Людмила Ситникова

Кино с клубничкой

Пролог

– Светка, иногда мне кажется, я готова тебя убить!

– Мама, что ты несeшь? Мне тридцать шесть лет, я уже достаточно взрослая и вполне могу принимать самостоятельные решения.

– Решения? Вы только послушайте, что бормочет эта идиотка! Видимо, когда раздавали мозги, ты смотрела очередную мексиканскую муть.

– И тем не менее мы уезжаем! – Светлана топнула ногой и, дабы поставить точку в неприятном разговоре, твeрдо добавила: – Нравится тебе это или нет.

Елизавета Викторовна прошлась по гостиной и, плюхнувшись в кресло, тихо прошептала:

– Это всe он… Он тебя взбаламутил, его вечные искания до добра не доведут.

– О ком ты?

– Прекрати строить из себя кретинку! Сама знаешь о ком – о твоeм муже-неудачнике.

– Вадим не неудачник, он…

– Конечно… Надурили мне голову! И как я только пошла у вас на поводу? За каким лешим согласилась продать квартиру?

Света отвернулась. Рано или поздно скандал должен был разразиться. Он разразился сегодня. Тем лучше, по крайней мере, теперь она сможет с чистой совестью отбыть в Гамбург. Гамбург… Почему-то от названия города по телу бегут мурашки. Скорей всего от страха перелeта. Ведь более чем за три десятилетия своей жизни Света Игнатова ни разу не пользовалась услугами авиалиний. Даже в Крыму и пресловутом Сочи ей не удалось побывать, где, как известно, хотя бы раз бывает каждый. В детстве на все каникулы мать сбагривала дочурку в деревню к бабке, где единственным развлечением был пьянчужка дядя Дима, показывавший фокусы. По мнению Елизаветы Викторовны, лучше подмосковного воздуха нет ничего на свете, и дочь должна сказать спасибо, что летом жила у бабушки, а не торчала в пыльном городе, глотая выхлопные газы.

В двадцать пять Светлана вышла замуж. Вадим Игнатов покорил сердце уже не очень юной красавицы своим умением с юмором выходить из любой, даже наисложнейшей ситуации. Вадиму жилось несладко с родителями супруги. Елизавета Викторовна не упускала возможности попилить зятька, поднимая тем самым настроение себе любимой. В середине 90-х умер отец Светланы, а в конце тысячелетия Елизавета Викторовна, сочетавшись браком второй раз, отбыла мотать нервы новому супругу, оставив дочь с зятем хозяйничать в просторной трeшке.

Пару лет назад Вадим сообщил жене о потрясающей возможности поселиться за городом, в коттеджном посeлке. Для этого всего-навсего нужно продать квартиру мамаши и… дело в шляпе. Как бушевала Елизавета Викторовна, вспоминать не стоит, главное, что через шесть месяцев супруги Игнатовы стали хозяевами шикарного, в их понимании, коттеджа. И вот теперь предстояло покинуть насиженное местечко и отправиться в другую страну – с чужой культурой, нравами и устоями. Вадим, архитектор по специальности, давно ждал подобного контракта, но каждый раз возникали всевозможные препоны, и наконец…

На узком семейном совете Светлана решила известить мать о переезде в последнюю очередь, но Вадим возражал. Игнатов планировал обосноваться в Гамбурге, и возвращение на родину в планы мужчины не входило.

– Светик, какой смысл тянуть? Она всe равно узнает. Скандал будет при любом раскладе, тем более что мы оформляем дом на еe имя.

Когда Елизавете Викторовне сообщили о решении деток переписать на неe загородный дом, пожилая дама настолько ошалела от радости, что… напрочь забыла завалить их ненужными вопросами.

– Какая же я дура! – сокрушалась мать сейчас, глядя на Свету. – Вы же уже тогда знали, что останетесь там навсегда.

– Мама, успокойся, все ещe вилами по воде писано, может…

– Может? А может, ты заткнешься, неблагодарная? Оставляете мать одну умирать здесь, а сами…

– Ты проживeшь минимум лет сорок, о смерти задумываться рано.

В глазах Елизаветы Викторовны блеснул огонeк, она осмотрела гостиную и молвила:

– Посмотрим, посмотрим… А скажи, во сколько приедeт Вадим?

Света бросила взгляд на часы.

– Сейчас три, думаю, через пару часов будет. Ты его дождeшься?

– Нет-нет, мне нужно идти, у меня… дела.

– В любом случае без съeмки я тебя не отпущу.

– Что?

Света юркнула в кабинет и спустя минуту вернулась, держа в руках видеокамеру.

– Я собираюсь запечатлеть на память наше российское жилище… и тебя, мама.

– Нет уж, уволь. Я не желаю позировать, словно мартышка в зоопарке. Лучше снимай своего мужа, пока он на седьмом небе от своего долбаного контракта. Не пройдeт и года, твой Вадька останется у разбитого корыта, тогда и будете смотреть запись.

– Мама!

– Я сказала, не смей включать камеру! Ненавижу фотографироваться, а снимать на видео тем более не позволю!

– Но ведь на память…

– Не беспокойся, думаю, ты не успеешь соскучиться.

– Почему ты так говоришь?

– Интуиция. Ты долго не выдержишь вдали от дома, ностальгия замучит, вернeшься… никуда не денешься. Знаешь, как говорится: каждый сверчок знай свой шесток. Или – где родился…

– Там и пригодился. Я в курсе, мама. Но позволь…

Елизавета Викторовна вскочила с кресла и, размахивая руками, побежала к двери.

– Не снимай! Не снимай меня!

– Ты уходишь?

– Вечером позвоню, – с силой хлопнув дверью, мать испарилась.

– Что ж, буря миновала… – Света включила камеру, поставила еe на полку, а сама села напротив и заговорила, поглядывая в объектив:

– А сейчас я планирую заснять каждый уголок нашего домика. Но для начала несколько слов для истории…

Минут пять Игнатова вещала о планах на будущее, затем начала шествие по гостиной. В кадр попадали кадки с цветами, камин, кресла, лестница на второй этаж.

– Дамы и господа, теперь мы перемещаемся в столовую, прошу обратить внимание…

Резкий звонок в дверь заставил бывшую хозяйку домика вздрогнуть. Зная, что мать имеет привычку по нескольку раз возвращаться, Света, недолго думая, положила «Панасоник» на пол камина, забыв нажать «стоп». Вздохнула, натянула на лицо улыбку и двинулась к дверям.

Камера продолжала снимать, теперь в кадре была входная дверь и направляющаяся к ней стройная фигурка Светы.

* * *

Вадим вышел из машины, с гордостью взирая на коттедж. Эх, какой дом! Жаль покидать такую красотищу. Если бы не радужные перспективы на будущее, он вряд ли бы согласился на переезд в Гамбург. Но, даст бог, они и в чужих краях совьют не менее уютное гнeздышко. Главное – запастись терпением и верить в лучшее. В душе что-то кольнуло. Вадим никогда не был сентиментальным, но с приближением дня отъезда воспоминания, словно сговорившись, посещали мужчину с завидной регулярностью. Порой ему казалось, что какая-то неведомая сила не хочет их отпускать, стараясь удержать в родных пенатах.

«Раньше никогда не замечал за собой особого патриотизма», – подумал он, вставляя ключ в замочную скважину входной двери.

– Светик, я пришeл! Почему не слышу шума-гама и радостных криков? Я… – Он замолчал на полуслове. Спина моментально сделалась мокрой, во рту пересохло, язык прирос к нeбу.

Светлана лежала на полу в гостиной лицом вниз. Еe белое платье было испачкано кровью, левая рука вытянута вперeд.

– Светка, что с тобой? Света…

С обезумевшими глазами Вадим бросился к жене, схватил еe за плечи, перевернул. Света смотрела на супруга стеклянным взглядом… взглядом мeртвого человека. В глазах отражался дикий ужас и в то же время растерянность. Не помня себя, Вадим метнулся к телефону. Стук собственного сердца отдавался в ушах рeвом турбин, заглушая тихие шаги сзади. Схватив трубку, Вадим почувствовал сильный удар по голове. Жуткая боль, темнота, и мужчина медленно сползает вниз. Минуту спустя он уже ничего не чувствовал… он был мeртв.

Глава 1

Катарина Копейкина относилась к той категории женщин, которых принято называть «вечными девочками». Несмотря на возраст, который стремительно приближался к славному сорокалетию (хотя нет, тридцать пять – это не сорок), в душе Катка ощущала себя максимум на двадцать. Даже те, кто прекрасно знал, какая дата рождения стоит в ее паспорте, не переставали удивляться.

– Ты, наверное, частенько наведываешься к пластическому хирургу? – с ехидной усмешкой спрашивала Регинка, стараясь отыскать на лице Копейкиной малейший недостаток.

Но недостатков не наблюдалось. Природа щедро наградила Кату яркой внешностью и не менее яркими умственными способностями. Правильный овал лица с высокими скулами и зелeными миндалевидными глазами обрамляла копна ярко-рыжих, слегка вьющихся волос. Аккуратный носик часто служил поводом для зависти подруг, прозвавших Катку за глаза рыжим идеалом.

Надо заметить, что в подростковом возрасте «рыжий идеал» был страшно зажатым, вечно комплексующим существом. Кате не нравилось в себе абсолютно всe, начиная от ненавистных прыщей и заканчивая цветом волос, которые впоследствии стали еe гордостью.

Пубертатный период миновал, а с ним канули в Лету детские страхи, неуверенность и зажатость. Именно в тот момент из гадкого утeнка начал формироваться прекрасный лебедь.

Конечно, Катарина не исключала возможности похода к специалистам, когда придeт время морщин и прочих возрастных изменений, но это случится ещe не скоро, а пока… Пока она счастлива в браке, правда, третьем по счeту, но кто считает…

Поначалу личная ее жизнь складывалась не очень, двоих предыдущих мужей Ката считала великой ошибкой прошлого столетия. С первым супругом она сидела за школьной партой, и как только прозвенел последний звонок, оповещающий о начале взрослой жизни, молодые люди отнесли заявление в загс. Ранний брак продлился ровно год. Вчерашние школьники никак не могли смириться с потерей свободы и спустя двенадцать месяцев пришли к обоюдному согласию, что без штампа в паспорте хотя бы смогут остаться друзьями.

Второй раз Ката прослушала в свою честь марш Мендельсона по большой, как она сама тогда считала, любви. Но и эта попытка не увенчалась успехом. Через три года семейной жизни муж номер два стал проводить большую часть времени с алкогольными напитками, нежели с молодой супругой. На все попытки вытянуть бедолагу из лап зелeного змия он неизменно отвечал:

– Я в полном порядке, это у тебя проблемы, детка. Кончай читать нотации и сгоняй-ка лучше за пивком, горло пересохло.

И в одно прекрасное утро Ката поняла, что с очередной закончившейся бутылкой пива закончился и еe брак.

После развода Катарина поклялась: если еe угораздит ещe раз выскочить замуж, то избранник должен быть человеком, во-первых, абсолютно равнодушным к алкоголю, а во-вторых, непременно старше супруги.

И такой человек нашeлся. Пять лет назад Ката связала себя узами Гименея с Андреем Копейкиным. В пятидесятипятилетнего бизнесмена она влюбилась, как ни банально это прозвучит, с первого взгляда.

После свадьбы Андрей выдвинул два условия: первое – жена должна бросить работу, и второе – она должна посветить себя только ему. Естественно, Катарина не возражала, профессия бухгалтера ей изрядно поднадоела, ежедневно корпеть над бумагами, сводя дебет с кредитом, казалось весьма скучным и утомительным занятием.

Касательно второго условия проблем тоже не возникло. Большую часть времени Андрей проводил вне дома, находясь в постоянных разъездах и командировках, поэтому в те редкие моменты, когда он возвращался, Ката полностью посвящала себя супругу.

В свободное же время, которого у неe теперь имелось хоть отбавляй, она любила поваляться на диване с книжкой в руках, отдавая особое предпочтение литературе детективного жанра.

Катка часто шутила:

– Сбылась мечта идиотки, сижу дома в компании книг.

Помимо беззаботной жизни, Ката давно мечтала о собственном загородном доме. Не об однокомнатной развалюхе, которая досталась ей от родителей и находилась в ста километрах от столицы, а о большом и красивом, как те шикарные постройки, что так часто мелькают на экране телевизора, когда показывают загородные жилища звeзд. Естественно, мечта так и осталась мечтой, приобрести особняк супруги были не в состоянии, но Андрей начал подыскивать вариант, который бы удовлетворил супругу и в то же время не пустил Копейкина по миру.

В начале марта Андрей с порога возвестил:

– Катка, есть! Я нашeл прекрасный дом, именно о таком ты мечтала. Просторный, недалеко от Москвы, полностью меблирован, а главное – цена на удивление низкая. Такую возможность упускать нельзя.

Три месяца спустя, когда волокита с документами осталась позади, Копейкины стали полноправными владельцами коттеджа.

Несмотря на отпавшую необходимость обставлять дом с нуля, Ката посчитала нужным обновить мебель в спальне.

И вот она подъезжает к посeлку, а следом едeт грузовик с двуспальной кроватью, шкафом и прочими предметами интерьера. Катарина сбавила скорость и подмигнула Парамаунту. Белоснежный персидский кот возлежал на переднем сиденье, лениво поглядывая на хозяйку.

– Сейчас, мой мальчик, скоро будем на месте.

Остановившись у ворот, Ката выпорхнула из «Фиата». Из кабины грузовика выпрыгнули два мужика и принялись не спеша разгружать вещи. Пока Копейкина наслаждалась видом коттеджа, мужички методично складывали мебель у забора, изредка бросая взгляды на явно взволнованную владелицу.

– Всe, хозяйка, – пробасил шофeр.

– Простите… что вы сказали?

– Я говорю – всe. Вещи выгрузили, до свидания. – Он направился к кабине.

– Постойте, постойте! – схватила его за руку Ката. – Как это все? А кто будет заносить мебель в дом?

Мужики переглянулись, тот, который был постарше, почесав затылок, с расстановкой произнeс:

– А мы откуда знаем? Ищите кого-нибудь.

– То есть как ищите? А вы? Я же вам заплатила.

– Нет.

– Как нет?

– Вы заплатили только за перевозку, а насчeт работы грузчиков мы не договаривались.

«Опять двадцать пять, ну почему я постоянно попадаю в различные передряги?» – вздохнула про себя владелица коттеджа.

– Ну подождите! Мне что, по-вашему, самой затаскивать вещи в дом?

Дядька пожал плечами, с умным видом окинул массивную кровать и резюмировал:

– Да нет, дамочка, боюсь, самой вам здесь не справиться, потребуется мужская сила.

– Как минимум двое мужиков нужно, сто пудов! – подтвердил второй.

Катарина поняла, куда клонят «вымогатели».

– Может, мы договоримся?

Пока мужик чесал подбородок, к Кате подошла дама лет сорока. Лeгкий светло-бежевый сарафан сильно контрастировал с черными как смоль волосами незнакомки. Затянувшись сигаретой, женщина хрипло поздоровалась. Катка кивнула.

– Так, значит, вы новая хозяйка дома? – поинтересовалась дама.

– Да. – Катарина отвечала безо всякого энтузиазма, мысли были заняты другим.

– Я Лина, – представилась незнакомка, – ваша соседка.

– Катарина, – буркнула Копейкина, не понимая, почему любознательная дамочка продолжает стоять рядом, а не отправляется восвояси.

– Ну так мы поехали… – напомнил о себе мужик, бросая на асфальт окурок.

– Стойте! Сколько вы хотите?

Мужики явно ждали этого вопроса. Тот, что помоложе, противно ухмыльнулся, быстро посмотрел на своего напарника и выпалил:

– Тысячу.

Вероятно, названная цифра полностью удовлетворила второго мужика, так как он в знак согласия закивал головой, подобно китайскому болванчику.

– Тысяча? Вы с ума сошли! – Катарина почувствовала, как ее лицо наливается краской.

«Ну, Андрей, ну погоди, никогда тебе этого не прощу! – пронеслось у нее в голове. – Оставить меня одну разбираться с этими мужланами. Конечно, сам, как обычно, в командировке, а я вынуждена…»

– Да, ровно тысяча. А если не согласны, так мы поедем, наше дело маленькое. А вы, дамочка, походите тут, поищите, может, кто и за меньшие деньги согласится вам ваши тяжести таскать.

Мужики заржали.

Лина моментально просекла ситуацию, поправила причeску и, изобразив на лице приторно-сладкую улыбку, обратилась к старшему мужику:

– А скажите, господа хорошие, могу я узнать, в какой фирме трудятся столь бравые ребята?

– А вам-то зачем?

– Надо.

– Ну если надо, то мы из «Быстрой молнии», занимаемся перевозками.

– Замечательно. – Лина удовлетворeнно закивала, затем обратилась к Катарине: – Вы когда делали заявку на перевозку, оговаривали детали?

– Да, я оплатила перевозку и работу грузчиков, а…

– Можете не продолжать, всe понятно. Значит, так, мальчики-зайчики, объясняю по порядку. Мой муж адвокат, и он незамедлительно обратится с жалобой в вашу фирму. Обещаю, вам двоим не поздоровится, а там, глядишь, и до суда недалеко.

– Чe… чe ты городишь! – взвился молодой парень. – Какой адвокат, какой суд? Поехали отсюда, Петрович!

Но Петрович, изменившись в лице, сплюнул и скомандовал:

– А ну, Лeнька, давай берись.

– Да ты чe?

– Я сказал, бери! И давай в темпе, в темпе… Не видишь, дамочки волнуются! – Он посмотрел на Кату. – Сей момент, мадам, мы всe сделаем как надо.

В последующие полчаса мужики таскали мебель в дом. Ката с удивлением уставилась на Лину, но соседка, не дав ей открыть рта, кивнула на горшки с цветами:

– А мы с тобой давай-ка пока цветы занесeм.

– Не надо, вы испачкаетесь, у вас сарафан новый!

– Ерунда, сарафан – дело наживное, – улыбнулась дама и, подхватив горшок с лимоном, посеменила в дом.

Копейкина последовала еe примеру.

Когда все вещи оказались на своих местах, Петрович подошeл к Копейкиной и лукаво улыбнулся.

– Ну, хозяйка, дело сделано. На пиво хоть дашь?

– Да, конечно. – Ката полезла в сумочку.

– А вам известно, что пить вредно? – Лина с издевкой посмотрела на мужчин.

– Известно, известно, – поспешил заверить Петрович, пряча в кармане сторублeвую купюру. – Ну, мы поехали. И передайте привет мужу-адвокату. – Он ухмыльнулся и был таков.

– Спасибо вам, Лина, вы меня очень выручили.

– Да чего там! Я прекрасно знаю, как надо обращаться с этими охламонами. Простых слов они не понимают.

– Я бы так не смогла, а вы…

– Слушай, ты никак воспитывалась в институте благородных девиц? Почему выкаешь, на «ты» слабо общаться? Или считаешь меня слишком старой?

– Нет, конечно.

– Вот и славно, с этого момента я Лина, ты Ката. По рукам?

– По рукам. Слушай, ты сказала, что твой муж адвокат…

Лина запрокинула голову и расхохоталась.

– Ой, не могу, слышал бы тебя сейчас Евдоким.

– Это кто?

– Муженeк мой! Евдоким художник, а про адвоката я для устрашения ляпнула. Зато видала, как на них подействовало?

– Вот как? А ты мне нравишься…

– Ты мне тоже. Думаю, мы подружимся. Кстати, ты одна будешь в этих хоромах обитать?

– Вдвоeм с супругом. Сейчас он в командировке, а я… Ой! – Катка осеклась.

– Ты чего?

– Подожди здесь!

Катарина выбежала из дома, коря себя за куриную память. Из-за инцидента с мужиками она абсолютно забыла про Парамаунта, который мужественно продолжал сидеть в душном салоне автомобиля.

Вернувшись через минуту с персом на руках, Ката возвестила:

– Познакомься с ещe одним членом нашей семьи.

– Ох ты, ну и котяра! Не кот, а тигр!

– Да, он у нас такой.

– Наверное, ест, как слон?

– Не без этого, сидеть у миски и ждать добавки – наше самое любимое занятие.

Услыхав о еде, Парамаунт громко мяукнул.

– У вас можно курить? – В руках у Лины неизвестно откуда оказалась пачка сигарет и зажигалка.

– Кури. Только вот с пепельницей проблема – у нас еe просто нет.

– Посмотри на камине, раньше она всегда там стояла.

Копейкина подошла к камину и действительно обнаружила хрустальную пепельницу.

– А я вот больше люблю собак. Это моя страсть, у меня живут три овчарки. – Лина глубоко затянулась, выпустив сизую струйку дыма. – Всe хочу завести четвeртую, да муж против, говорит – дом превратится в псарню.

Парамаунт обнюхал кресло и решил испытать его на прочность.

– Ты чего делаешь? А ну брысь, не хватало еще мебель портить! – приняла воспитывать любимца Ката.

Лина окинула взглядом гостиную.

– Как давно я здесь не была!

– Ты дружила с бывшими хозяевами?

– Не то чтобы дружила… Со Светланой мы были в приятельских отношениях.

– У них со вкусом обставлен дом.

– Да, это Светкина заслуга. Когда они два года назад уехали в Германию, дом достался еe матери. Скажу тебе откровенно, очень неприятная особа, такая высокомерная, будто графиня. Я сначала думала, она сама здесь поселится, ан нет, решила продать домишко. Видать, деньги нужны. Наверное, содрала с вас втридорога с мебелью-то?

– Да нет, цена как раз подходящая, грех жаловаться.

Лина потянулась и нехотя поднялась с дивана.

– Очень приятно находиться в твоей компании, но… пора идти, а то моя Катерина с голодухи умрeт. Такая лентяйка, жуть! Девке семнадцать лет, а сама к холодильнику не подойдет, будет ждать, когда принесут на блюдце.

– Они сейчас все такие.

– И не говори! – Лина потопала к двери.

– Заходи как-нибудь, – гостеприимно пригласила начинающая домовладелица.

– Непременно. Теперь, что называется, будем дружить домами.

Оставшись в одиночестве, Катарина опустилась на диван и потeрла ладони. Ну вот, в новом доме появился первый знакомый. Вернее, знакомая. Лина ей понравилась. Сразу заметно, женщина она весeлая, боевая, такая себя в обиду не даст. Катарина всегда завидовала дамам, умеющим за себя постоять. Сама Копейкина обладала довольно-таки скованным характером, предпочитая в момент опасности спрятаться от проблем и переждать до лучших времeн. Лина определeнно не такая, и Кате данное обстоятельство очень импонировало.

Решив ещe раз осмотреть дом, Копейкина прошествовала в кабинет, бывший одновременно библиотекой. В просторном помещении застыла у стеллажей с книгами. Чего здесь только не было! Литература на любой вкус, а главное – две нижних полки забиты детективами, половину из которых (Ката быстро пробежала по корешкам глазами) она не читала. После кабинета Ката прошла в столовую, затем в кухню. Да, придраться не к чему, дом на удивление уютный. Настоящая крепость!

На втором этаже располагались спальни, самую просторную из которых Ката выделила для себя с мужем. Хотя, что значит – выделила? Кроме неe и Андрея, в семье никого нет, и пополнения не предвидится, спи, где хочешь, хоть в коридоре.

Закончив обход, Копейкина спустилась вниз и стала соображать, куда лучше пристроить кадку с лимоном. Из сумочки послышалась трель мобильника.

– Слушаю.

– Катка, привет! Ну как там у тебя дела, вещи перевезли?

– Андрюш, ты сегодня случайно не икал?

– Нет, – удивлeнно пробасил Копейкин. – А что, был повод?

– Да, по крайней мере, раз двадцать за день. Эта перевозка вымотала мне все нервы. Сначала они разбила два горшка с драценой, потом начали уверять… Да ну, даже вспоминать неохота. Слава богу, всe позади, я в настоящий момент ношусь по дому, не в силах свыкнуться с мыслью, что это мое собственное жильe.

– Успеешь ещe набегаться. Кат, я чего, собственно, звоню… Ты не забыла про завтра?

– Нет. А что будет завтра?

– Ну приехали… Я как чувствовал, что ты забудешь. Нельзя же быть такой рассеянной.

– Ладно, ладно, сдаюсь, забыла! Только не надо подколок, просто скажи, что должно произойти завтра?

– В два часа дня приезжает моя мать и Анжела.

У Катки перед глазами взорвалась бомба.

– Ох!

– Ты чего?

– Я сейчас грохнусь в обморок!

– Не вздумай. Если ты не встретишь мать, она нас потом живьeм съест.

– Лучше сразу повеситься.

– Ката…

– Шучу, шучу! Не волнуйся, встречу нашу маму в лучшем виде.

Андрей продолжать говорить, а Копейкина впала в панику. Приезд Розалии Станиславовны совершенно вылетел у нее из головы. Бросив напоследок «не скучайте», супруг отсоединился. Катка швырнула телефон на диван.

«Не скучайте…» Да он издевается! Когда рядом Розалия Станиславовна, скучать не приходится никому. Моя свекровь и скука – два самых несовместимых понятия.

Вот почему у других свекрови как свекрови? А Катарине за какие такие грехи достался этот монстр в юбке?

Розалии Станиславовне было семьдесят восемь лет по паспорту, шестьдесят семь на лице и пятьдесят четыре на словах. Но почтенная дама запросто может дать фору многим тридцатилетним. «Титан» – вот как Андрей в шутку называет мать, и надо признать: в его шутке действительно что-то есть. Обладая поистине стальным характером, пожилая женщина любит всe держать под своим контролем. Она органически не переносит, когда кто-либо в еe присутствии начинает перетягивать внимание на себя. Как правило, Розалия Станиславовна начинает eрзать на месте, затем на неe внезапно нападает зевота. И если данные аргументы не действуют, она начинает «убивать» человека словами.

Катарине вспомнился случай двухлетней давности. Свекровь в очередной раз почтила их вниманием, и в то же время в гости к Копейкиным забежала Регина. Столярова начала рассказывать забавный случай, произошедший с ней в химчистке. Сначала Розалия слушала Регинку вполуха, потом у дамы началась зевота. Столярова, не замечая тревожных сигналов, продолжала повествование, как вдруг Розалия спросила:

– Региночка, дорогая, вы давно были у стоматолога?

– Точно не помню. А почему вы спрашиваете?

– Да так… Конечно, в конце концов это не моe дело, но у вас же отвратительный прикус. Неужели вы сами не замечаете?

Заявления хватило, чтобы рот Регины закрылся до конца вечера. Розалия быстро взяла бразды правления в свои руки (а точнее, в свой язык), и полились бесконечные истории о еe бурной юности.

Порой, бывало, свекровь выбрасывала фортели и другого рода. Примерно полгода назад Андрей пришeл с работы сам не свой. Катарина подумала, не захворал ли ее муж серьeзно, но выяснилось, что дело намного хуже.

– Боже мой, что может быть хуже?

– Мне сегодня звонила мать.

– И?

– Она собирается замуж.

– Замуж?!

– Вот-вот, и у меня было такое же лицо, когда я услышал новость.

– За кого?

– Говорит, познакомилась с ним на дне рождения подруги. Да я в общем-то не против, пусть выходит на здоровье! Но есть один момент, который меня убивает: по словам матери, счастливому жениху пятьдесят восемь лет. Ты представляешь? Пятьдесят восемь! Он всего на несколько лет старше меня.

Ката закусила губу. Вот те раз! Свекровь, похоже, разошлась не на шутку.

К счастью, свадьба не состоялась. Розалия позвонила через неделю и сообщила сыну страшное известие: она выяснила, что жених, оказывается, не их круга. «Пролетарского происхождения», – сказала она тогда.

И вот эта женщина завтра приезжает. Ката почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Слава богу, Анжела тоже приедет, Розалия хоть изредка будет переключать свое внимание на внучку. Дочери Андрея от первого брака в январе стукнуло девятнадцать. Мать Анжелы уже несколько лет живeт в Испании со вторым мужем, а девушка обитает в квартире горячо любимой бабушки.

Ката вздохнула. Что ж, задача понятна. Первым делом нужно будет с утра отправиться в магазин и до отказа затарить холодильник.

Пребывая в наихудшем расположении духа, Катарина взяла пепельницу, в которой одиноко покоился окурок, оставленный Линой, и, недолго думая, бросила его в камин.

– А это что такое?

Нагнувшись, Копейкина обнаружила лежащую на дне камина видеокамеру.

– Странно, откуда она взялась?

Повертев в руках «Панасоник», Ката извлекла из него кассету. Интересно, очень интересно… Сколько же времени она здесь пролежала? А главное, каким образом оказалась в столь неподходящем месте? В любом случае необходимо посмотреть кассету, для чего требуется отыскать свою камеру…

На новом месте поиски продлились около часа. Наконец кассета вставлена, а видеокамера подключена к телевизору. Устроившись в спальне на кровати, Ката нажала на «Play».

Вначале на экране бегала рябь, и лишь минуту спустя появилось изображение. Вот на том самом диване, на котором Ката сидела десять минут назад, полусидит молодая женщина. Приятное, добродушное лицо обрамляет копна русых волос, женщина подходит ближе, и Ката поражается небесной голубизне чуть раскосых глаз. Затем последовал резкий поворот, теперь в кадре лестница, кадки с цветами, камин, дверь в кабинет. И снова женщина. Она говорит мягким чуть прерывистым голосом, слегка улыбаясь, показывая при этом белоснежные, немного крупноватые зубы. Скорей всего это Света, про которую говорила Лина, и она решила запечатлеть дом, так сказать, на долгую, добрую память. Но почему же она оставила камеру в камине? Мистика. Ката решила при первой же возможности отвезти кассету матери Светланы.

Взгляд новой домовладелицы снова устремился в экран телевизора. Света продолжала ходить по гостиной, Катарина потеряла к зрелищу всякий интерес и хотела нажать на «стоп», но какая-то неведомая сила остановила ее руку на полпути к пульту.

Вот бывшая хозяйка, комментируя каждое свое движение, собралась пройти в столовую, но резкий звонок в дверь заставил еe вздрогнуть. Светлана подходит к камину и кладeт камеру вниз, забыв остановить.

Теперь Ката отчeтливо видела входную дверь. В нее входит мужчина, слышится голос Светланы:

– Олег?

Катарина уловила в еe вопросе удивление, Светлана явно не ждала гостя. Мужчина был высокого роста, коренастый, коротко стриженные тeмные волосы подчeркивали его лопоухость, на правой щеке «красовался» двухсантиметровый шрам. Его внешний вид Копейкиной решительно не понравился. Катарина зевнула, как вдруг…

Что это? Боже, что? Глаза отказывались верить увиденному. Мужчина достал нож и с силой воткнул его в живот Светлане. Женщина вскрикнула и попыталась ухватиться за своего убийцу, но силы покидали беднягу с каждой секундой. Одним рывком выдернув нож, мужик спокойно смотрел на жертву. Светлана упала.

Моментально покрывшись липким потом, Копейкина начала теребить в руке нательный крестик. В комнату забежал Парамаунт, от неожиданности Катка вздрогнула и заорала. А тем временем Олег на экране двинулся к лестнице, и вот он уже исчез из кадра. Ката напряглась, словно гитарная струна, к вискам прилила кровь, и казалось, сосуды приготовились лопнуть от напряжения. И снова на экране появилась рябь – кассета закончилась.

Катарина впала в оцепенение. Словно парализованная, она сидела, боясь пошевелиться. Тело сделалось тяжeлым и чужим, его начал сотрясать озноб. Сколько она просидела на кровати, сказать трудно, для Каты время остановилось в тот момент, когда убийца… Господи, как же страшно! В еe новом доме была пролита кровь, кровь ни в чeм не повинного человека!

В голове щeлкнуло, и Катарина, вскочив с кровати, бросилась вниз. Закрыв входную дверь на все имеющиеся замки, схватила телефон.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позднее», – вещал механический голос.

– Чeрт! Совсем забыла, что Виктор в больнице. Как некстати!

Метнувшись в кухню, Ката достала пузырeк валокордина.

– Если я сейчас не успокоюсь, моe бедное сердце остановится. Главное не паниковать, всe хорошо… хорошо…

Но легко сказать – «успокойся», от простых слов спокойней не станет. Да и вообще, как можно успокоиться, когда буквально на твоих глазах только что произошло страшное убийство? А ведь оно произошло именно на глазах! Не в кино – в жизни!

«Боже, ведь это случилось в гостиной… В нашей гостиной!» – стучали в голове мысли.

Спустя час, приложив неимоверное усилие воли, Катарина все-таки немного пришла в себя. Забаррикадировав, на всякий пожарный, дверь спальни, она ещe раз просмотрела кассету. Потом ещe и ещe. В голове образовался кавардак, в мозгу бурным потоком возникали многочисленные вопросы. Если на кассете Светлана, то почему все утверждают, что женщина с супругом уехала за границу? Ведь еe убили! И еe, и… Да-да, скорее всего такая же участь была уготовлена и ее мужу…

Катка заметалась по спальне. Надо что-то делать, бездействовать нельзя! Но как? Пойти в милицию и предъявить там кассету? Сказать, что Светлана не в Германии, а на том свете? Но возникает вопрос, а кто, собственно, отбыл за границу? Чертовщина какая-то! Больше всего это напоминает триллер. Нет, с милицией надо подождать. Для начала нужно как можно больше выяснить о бывших хозяевах коттеджа…

«Ну так выясни, в чeм проблема?» – услышала Катка четкий вопрос своего внутреннего голоса.

Пару минут она смотрела на своe отражение в зеркале, после чего с несвойственной себе твeрдостью заявила:

– Да! И ещe сто раз – да! Я разберусь во всeм… Чего бы мне это ни стоило!

Глава 2

Вредный будильник разразился оглушительной трелью в восемь утра. Подскочив как ошпаренная, Катарина уставилась на него. «Что за чeрт, не помню, чтобы заводила часы. Скорей всего вечером, после просмотра кровавой кассеты, я действовала на автомате».

Всунув ноги в тапки, Копейкина поплелась в ванную. Голова гудела, как у заядлой пьянчужки во время похмелья, да и лицо с утра пораньше являло собой жалкое зрелище. Ночь прошла ужасно! Кошмары, главным героем которых был мужик со шрамом, следовали один за другим. Ката просыпалась от малейшего шороха, ей мерещилось, что по гостиной расхаживает маньяк-убийца. Состояние, надо заметить, не из приятных, когда у тебя трясутся все поджилки и страх накидывает петлю на шею. Мечтаешь оказаться в какой-нибудь маленькой норке, там, где тебя никто никогда не найдeт. Но в данный момент ни о каких норках не могло быть и речи. В доме… в еe новом доме, таком красивом и уютном, произошло зверское убийство. Судя по поведению окружающих, никто не догадывается, что Светлана мертва. Ведь и Лина, и мать Светы Игнатовой уверяют: семья счастливо живeт в Гамбурге. Как сказал бы Андрей, дело пахнет керосином.

Вся эта неразбериха заставляла мозг Копейкиной работать с утроенной силой. В еe жизни никогда прежде не случалось ничего более трагичного, чем случайное падение на пол любимой чашки. Можно сказать, Катка росла в тепличных условиях, полагая, что закрученные детективные истории существуют лишь в воображении писателей. Обожая до фанатизма детективный жанр, Ката могла днями напролeт проводить время за чтением романов. Частенько она представляла себя на месте прославленных сыщиков, умеющих распутывать хитроумные интриги и планы злодеев. И вот, похоже, судьба-шутница решила подарить ей такую возможность и испытать, так сказать, на прочность. Во всяком случае, Копейкина придерживалась именно такого мнения, и вряд ли кто-нибудь смог бы убедить ее в обратном. Лед тронулся, вызов брошен, а каков будет итог… покажет время.

Приняв душ, Катарина спустилась на первый этаж и прошла в кабинет. Массивный стол должен стать первым объектом тщательного исследования. Выдвигая податливые ящики, Ката во все глаза смотрела внутрь, словно ожидая увидеть нечто такое, что за рекордно короткие сроки позволит найти убийцу. К еe горькому разочарованию, внутренности стола зияли пустотой. Ни вам бумажки, ни тетрадки, ни даже клочка газеты. Пусто, как в высохшем колодце.

Далее по плану шли шкафы с книгами. Методично вытаскивая томик за томиком, Катка быстро перелистывала страницы. Через пару часов, посчитав эту затею не очень удачной, она решила попытать счастья на чердаке. Хотя… только в кино герои находят всевозможные улики у себя под носом.

Чердак… Здесь всегда покоится куча старого хлама и ненужного барахла. Не в силах расстаться с прошлым, люди стараются распихать это самое прошлое на антресолях, балконах, по кладовкам и… чердакам. Надо заметить, последние имеют существенное преимущество: на них можно хранить в пять раз больше хлама, чем на пресловутом балконе.

Миновав лестницу, Ката толкнула дверь и очутилась в просторном помещении. Не успев сделать пару шагов, начала чихать. Похоже, сюда давненько никто не наведывался, о чeм свидетельствовал толстый слой пыли на полу и обилие мерзкой паутины. Как ни странно, чердак был практически пуст, если не брать в расчeт две коробки из-под телевизоров, покоившиеся в дальнем углу. Стараясь не касаться паутины, новоиспечeнная детективщица приблизилась к коробкам и села на корточки. В первой были аккуратно сложены пожелтевшие от времени газеты и журналы. По всей видимости, мать Светланы не посчитала нужным вынести этот хлам на помойку, переложив данное задание на плечи новых хозяев. Вторая коробка была забита всевозможными безделушками, в основном – детскими игрушками. Первым делом в глаза бросились старая-престарая кукла с треснувшим лицом, сломанная машинка с дистанционным управлением, пара неваляшек, цветные карандаши и еще непонятно как затесавшийся в столь юную компанию дырокол.

После минутного колебания Катарина перевернула коробку и, как только еe содержимое оказалось на пыльном полу, опять разразилась многочисленными чихами. Среди груды барахла внимание привлекли две цветные фотографии. Поднеся фото к глазам, Ката вздрогнула: со снимков на неe смотрело улыбающееся лицо Светланы Игнатовой.

Копейкина отложила фотографии в сторону и взяла маленькую, тонкую записную книжку. Вернее, записной книжкой она называлась раньше, а сейчас от неe остался лишь переплeт и несколько листков, остальные оказались безжалостно вырваны.

На первой странице ровным, красивым почерком было написано: «Ирина Стаханова. Улица Печeрская, дом 15, кв…». На страничке с буквой «М» сделано две записи: «Мама. Улица Раевского, дом 34, корпус 2, кв…» и «Мария Перфильева. Улица Ярцевская, дом 49, кв…». На третьей странице имелись адрес и телефон некоего Павла Наездникова, а четвeртая осталась девственно чистой.

Без сомнения, раньше книжка принадлежала Светлане, поскольку ее мать, как знала Катарина, действительно жила на улице Раевского.

«Ну что ж, для начала неплохо, – подумала Катка. – Очень даже неплохо. По крайней мере, у меня есть адреса знакомых Светы, наверняка они смогут рассказать что-нибудь интересное про нее, глядишь – и удастся выйти на свет разгадки. Может, кто-нибудь из них даже знает человека по имени Олег?»

Она встала, отряхнула брюки, ещe раз окинула взглядом содержимое коробки и спустилась на первый этаж. В голове созрел план действий, первым этапом которого станет поездка к матери Игнатовой. А затем… затем надо будет идти далее по списку.

– А теперь в магазин!

Ката посмотрела на часы. Одиннадцать. Отлично, время есть, она успеет купить продукты и ровно в два будет с улыбкой на устах стоять на вокзале, встречая свекровь. При мысли о Розалии Станиславовне Копейкиной сделалось не по себе.

В супермаркете перед Каткой встал выбор: а что, собственно, покупать? Нет, продуктов здесь было предостаточно, на любой вкус и цвет, и если бы она покупала еду для себя, то уже давно стояла бы возле кассы. Но для свекрови…

Среди всех своих недостатков Розалия Станиславовна имеет один, с которым невозможно смириться. А именно – несносный… нет, жутчайший характер! Пожилая дама считает, что на свете нет человека, который бы знал жизнь так же хорошо, как она. Во время своих кратковременных визитов Розалия третирует Кату как может, после еe отъездов Копейкина неделями приходит в чувство. Выкрутасы взбалмошной старухи может стерпеть только покойник, да и то, наверное, не каждый.

Вот, скажем, касательно еды… Дорогая и горячо любимая свекровь повeрнута на здоровом образе жизни. Она, например, ни за какие коврижки не станет есть некоторые мясные продукты. По мнению Розалии Станиславовны, люди, в чей рацион входит мясо, добровольно сокращают себе жизнь. Многие сейчас могут подумать, что дамочка вегетарианка… Ничего подобного! Неприязнь распространяется только на свинину и говядину. Розалия с удовольствием поглощает мясо птицы, но только купить его в наших магазинах практически невозможно. Конечно, прилавки завалены курятиной, индюшатиной и прочими пернатыми, но у Розалии Станиславовны и на сей счeт имеется свой маленький пунктик. Она отдаeт предпочтение… рябчикам. Причем чтобы те обязательно были трeхмесячными. Еще свекровь любит полакомиться мясом фазана, но боже упаси, если это будет особь женского пола. Ни в коем случае! Только самец! Более того – его должны забить в возрасте двух с половиной лет. И точка! Вот и думай после этого, чем можно будет потчевать старуху с еe нереальными запросами. Ката всегда удивлялась: как той вообще удаeтся ходить по магазинам? По мнению Копейкиной, в первом же супермаркете Розалию должны отправить в психбольницу. А как же иначе, ну кто, интересно, в магазине может точно сказать, что фазана забили именно в два с половиной года? Абсурд!

Проходя мимо всевозможных секций, Катарина судорожно соображала, какие яства можно закинуть в корзину. Может, морскую капусту? Она очень полезна, и, вероятно, Розалия еe употребляет. Да, точно, капуста подходит.

Минут через двадцать Ката подошла к кассе, в ее корзине, помимо капусты, лежали сeмга, креветки и прочие морепродукты, которые Розалия должна будет одобрить (по крайней мере, Катарине очень хотелось на это надеяться). Если же свекровь скорчит недовольную гримасу, пиши пропало, нервотрeпка и нудное гудение обеспечены.

В коттедж Катарина приехала без двадцати час. В запасе оставалось несколько минут, и она решила позвонить матери Светланы, рассчитывая договориться о встрече.

Трубку долго не снимали, и Копейкина предположила, что женщина, возможно, на работе, как вдруг на пятнадцатом гудке послышалось раздражeнное алло.

– Добрый день. Могу я поговорить с Елизаветой Викторовной?

– Это я. Кому пришло в голову трезвонить в такую рань?

Катарина опешила. Ничего себе рань, обед не за горами!

– Извините меня, я не знала, что вы ещe спите.

– Если после пятого гудка трубку не беру, за каким лешим продолжаешь трезвонить?

– Елизавета Викторовна, это Катарина, мы купили у вас дом, и я…

– А… Катариночка, здравствуйте, деточка, я вас сразу не признала. – Голос женщины стал приветливым. – Зачем я вам понадобилась?

– Понимаете, мне необходимо с вами встретиться. Я нашла на чердаке фотографии. Скорей всего они принадлежали вашей дочери, хочу отдать.

Последовала недолгая пауза.

– Фотографии? – неуверенно проговорила Елизавета Викторовна. – Ну… тогда можете приехать ко мне.

– Как вы смотрите, если я подъеду вечерком, часиков в шесть?

– Ох, нет, в шесть меня не будет дома. А вы сможете приехать завтра в первой половине дня?

– Да, конечно.

– Вот и отлично. Тогда договорились, жду вас завтра, адрес у вас имеется.

– Да.

Ката положила трубку. То ли ей показалось, то ли Елизавета Викторовна действительно прореагировала на еe слова равнодушно. Создавалось впечатление, что женщина дала согласие на встречу помимо своей воли. А в принципе, какая разница, ведь фотографии – всего лишь повод поговорить с ней. Но всe равно, от разговора осталось неприятное ощущение. Как говорится, в душе выпал мелкий осадок.

Наспех выпив кофе, Ката порулила на вокзал, мысленно подготавливая себя к встрече с Розалией. Как и следовало ожидать, еe надежды приехать вовремя не оправдались. На дороге произошла авария, и Ката, проклиная всe на свете, была вынуждена довольно долго стоять в многокилометровой пробке. Добравшись наконец до вокзала и уже представляя лицо разгневанной свекрови, Копейкина метнулась к табло. Поезд, доставивший Розалию в столицу, прибыл на шестой путь.

Ещe издали Катка увидела Анжелу. Девушка стояла около многочисленных сумок и, нервно затягиваясь сигареткой, озиралась по сторонам. Рядом… О господи! Катарина даже остановилась. Глаза отказывались верить увиденному. Спиной к ней стояла свекровь. Но что случилось с женщиной за последний год? Всегда подтянутая, в отличной форме, державшаяся прямо, Розалия превратилась в худую сгорбленную старушенцию. Да и заношенное платьице как-то не вязалось с образом вечно бушующей дамы. Комок застрял в горле, Катарина с грустью констатировала: всe-таки время безжалостно, и как бы человек ни пытался бодриться, а годы берут своe. Немудрено, что старушку сгорбило и она так исхудала, как-никак, а через пару лет ей стукнет восемьдесят, возраст довольно-таки почтенный, даже для Розалии Станиславовны.

Испытывая неописуемую жалость к родственнице, Катарина попыталась улыбнуться и ускорила шаг. Анжела бросила окурок и замахала руками. Расстояние сокращалось, и когда до приезжих осталось не более пятнадцати метров, Катарина услышала позади знакомый зычный голос:

– Ката!

От неожиданности Копейкина вздрогнула. Что это было? Вариантов не так много: либо слишком низко пролетел бомбардировщик, либо началось землетрясение, либо… это орала Розалия Станиславовна. Ката резко обернулась и увидела: к ней быстрой походкой идет Розалия. Пребывая в шоке, Катарина перевела взгляд на стоящую рядом с Анжелкой женщину. Выходит, это не Розалия стоит, сгорбившаяся и жалкая, а какая-то незнакомка?

Свекровь пребывала в отличной форме и, как всегда, выглядела на все сто… естественно, процентов. На матери Андрея красовался модный брючный костюм цвета кофе с молоком, а на ногах неизменные шпильки, делавшие и без того не низенькую женщину на десять сантиметров выше. Копна тeмно-каштановых волос, приобретeнная в постижерной мастерской, обрамляла слегка полноватое лицо, на которое был мастерски наложен макияж, скрывавший мелкие морщинки.

Вообще-то Катарина всегда сравнивала свекровь с фрекен Бок из известного мультфильма. Если не брать во внимание черты лица, сходство стопроцентное. Рост, вес, а главное – характер. Хотя… Здесь стоит призадуматься, кто из двух особ более несносен – небезызвестная домомучительница или намакияженная родственница?

Поравнявшись с невесткой, Розалия капризно пробасила:

– Катарина, что ты о себе возомнила, почему заставляешь ждать?

– Извините, я попала в пробку… там авария…

– Это всe отговорки! – махнула рукой свекровь. – Лучше скажи правду – проспала?

– Но я…

– Прекрати мямлить! Ну здравствуй, моя дорогая, как я рада тебя видеть! – Она чмокнула Кату в щeку и поморщилась, будто откусила лимон. – Пошли, пошли, поздороваешься с Анжелой.

Девушка принялась целовать мачеху, искренне радуясь, что наконец появился новый объект для придирок бабушки.

– Катка, хорошо выглядишь.

– Ты тоже.

– Стараюсь, знаешь, я тут купила крем…

– Девочки, хватит болтать, нужно позвать носильщика. Где они здесь? Я ни одного не вижу, мать их за ногу. Наташ, иди найди! – Последние слова адресовывались незнакомой женщине.

Анжела, поймав удивлeнный взгляд Копейкиной, пояснила:

– Это Наталья, она живeт с нами и помогает по хозяйству.

– Здравствуйте, – смущeнно пролепетала Наталья, потупив взор.

Катарина кивнула. Внимательно оглядев помощницу свекрови, она пришла к выводу, что та совсем не старая, скорее наоборот: Наталье, по-видимому, чуть больше сорока.

– Ну, чего ты стоишь? – кричала Розалия. – Давай пошевеливайся, в твоeм распоряжении две минуты. Время пошло.

Наталья посеменила за носильщиком.

– Работает у меня уже больше года, хорошая баба, только слегка туповата. И медлительна страшно. Ката, а ты похудела, я смотрю – щeчки совсем исчезли. Питаешься, наверное, всякой дрянью? Ну ничего, теперь я займусь твоим пищеварением.

«Не дай бог!» – мысленно ойкнула Катарина.

Она покосилась на Анжелу – девушка дымила новой сигаретой и искоса поглядывала на бабушку.

– Молчать! – раздалось совсем рядом.

– Ой, это кто?

Анжела рассмеялась.

– Вы тоже слышали? – продолжала спрашивать Ката.

– Это наш Арчибальд, – с гордостью сообщила Розалия и сдeрнула накидку с какого-то баула.

Взору Катарины предстала большая, если не сказать – большущая клетка, в которой на жердочке восседал огромный красно-жeлтый попугай.

– Какая прелесть!

– Арчи – моя гордость.

– Он ещe и говорящий!

– А то. Умная птица, мне ее подарил мэр нашего города.

– Бабушка, мы купили Арчи на птичьем рынке за сто…

– Замолчи! Вот всегда надо всe опошлить. И в кого только такая уродилась? Ну где же Наташка, мать еe так?

Ката села на корточки.

– Привет. Как тебя зовут?

Попугай завопил:

– Мать твою!

– Арчи! – Розалия Станиславовна с упрeком посмотрела на птицу. – И откуда ты только набрался подобных выражений?

Анжела захихикала.

– Что смешного? Тихо! – осадила бабушка.

Пару минут спустя в поле зрения появилась Наталья, а рядом чинно вышагивал низкорослый мужичок, с гордостью кативший перед собой тележку.

– Наконец-то! Тебя только за смертью посылать, тысячу лет проживeшь, – переключилась на нее Розалия. – Анжела, быстро накрой Арчибальда, а то у него будет нервный стресс. Так, Наталья, бери эту сумку, еe нельзя класть на тележку, растрясется.

– У меня ничего не растрясется, мадам, – заверил носильщик, водружая огромный баул.

– Я сама знаю, что у меня растрясется, а что нет, это во-первых. А во-вторых, я вам не мадам, мы не во Франции и уж тем более не в публичном доме. Наташка, быстро возьми сумку в руки!

Наталья молча подхватила поклажу.

– Всe, можем идти, я только возьму Лизавету… – И Розалия Станиславовна подняла контейнер, в котором спала еe любимая персидская кошка.

Лизке было семь лет, и Розалия считала еe почти своей дочерью. Баловала она кошку ужасно, позволяя той чуть ли не со стола есть. Вообще-то свекровь Катки недолюбливала кошек, считая тех наглыми, плохо пахнущими существами. Но Лизка… Уж эта персиянка была у нее на особом счету. Любимица сопровождала хозяйку во всех поездках, и когда в прошлый их приезд она оказалась в квартире у Копейкиных, для бедного Парамаунта настали поистине трудные времена. Жуткая хитрюга Лизавета невзлюбила кота с первого взгляда и при каждой удобной возможности старалась его подставить. Она драла обои, в туалет ходила исключительно рядом с лотком, но все шишки падали на Парамаунта, поскольку убедить Розалию в том, что очередную лужу сделал не кот, а еe любимая Лизка, было практически невозможным.

– Лизавета на такое не способна, это все ваш! – следовала незамедлительная реакция.

Поместили вещи в багажник, расплатились с носильщиком и… возникла маленькая проблема. Клетка с Арчибальдом ни в какую не хотела помещаться в машину.

– Что же это такое? – причитала свекровь. – Бедный Арчи, как теперь поступим? Катарина, твоя машина рассчитана на гномов?

– Бабуля, не нервничай, сейчас придумаем. Подумаешь, большая проблема…

– У него точно будет нервный стресс! Если с ним что-нибудь случится, я этого не переживу, так и знайте! Мой сыночек – самое дорогое существо для меня на всeм земном шаре.

Копейкина хотела напомнить, что, кроме попугая, у Розалии имеются настоящий сын, внучка и невестка, в конце концов, но, взглянув на нервно теребившую в руках платок женщину, решила оставить эти слова при себе.

– Может, клетку стоит наклонить? – предложила Натка.

– Пожалуй, вы правы, тогда она поместится…

– Ни за что, вы с ума сошли! Наклонить… Ещe чего надумали, ему это не понравится!

– Но другого выхода нет.

– Господи, за что мне эти испытания? – свекровь приблизилась к Арчибальду. – Мой дорогой, ты потерпишь? Ну скажи мамочке, тебе не будет плохо?

– Молчать! Мать вашу!

– Он согласен, – заключила Розалия.

Когда клетку установили-таки на заднем сиденье, свекровь стала распределять места для людей.

– Я сяду сзади, Анжела со мной, а ты, Наташка, впереди. Ката, пожалуйста, старайся не попасть в пробки, Арчи так очень неудобно.

Глядя на пернатого Копейкина, Катарина пришла к выводу, что тот чувствует себя превосходно. В отличие от неe самой. Она общается со свекровью меньше получаса, а голова уже болит нещадно.

Как вам нравится подобное заявление: старайся не попасть в пробку? Можно подумать, их появление зависит от чьего-то старания…

Машина тронулась с места, Лизавета издала тихое «мяу».

– Ах ты, моя деточка, моя лапочка, ты моя красавица… – люлюкала Розалия. – Скоро мы будем дома, ты отдохнeшь, мой ангел. Ката, я надеюсь, этот ваш Парламент будет вести себя спокойно?

– Парамаунт.

– Что?

– Его зовут Парамаунт, а не Парламент.

– Это всe терминология. Какая разница! Главное, чтобы моей доченьке было хорошо. Я вообще поражаюсь, за каким чeртом давать коту такое идиотское имя? Пока выговоришь, язык сломаешь.

– Мы назвали его в честь американской кинокомпании «Парамаунт пикчерз».

– Да? Жаль…

– Что жаль?

– Жаль, вы не назвали его Союзмультфильм.

Анжела прыснула от смеха.

– У меня соседка одна… Нина Сучкова…

– Сочкова, – поправила Анжела.

– Ты что-то сказала?

– Фамилия тeти Нины Сочкова.

– А при чeм здесь еe фамилия? Я имею в виду еe образ жизни. Ну ладно, сейчас не об этом. Так вот, она тоже с придурью – назвала свою кошку Гондольерой. Ей, видите ли, нравятся Венеция и гондолы.

Катарина включила радио.

– Немедленно выключи эту муть! Арчи вредна современная музыка. Я взяла с собой диски классики, он должен слушать только классическую музыку. Он воспитан в самых лучших традициях, а когда мы…

– Молчать, я сказал! – напомнил о себе Арчи.

«Да, оно и видно, – пронеслось у Катарины в голове, – попугай воспитан на классике».

На повороте машину Копейкиной подрезал джип, за рулeм которого сидела девица лет двадцати. Чертыхнувшись, Ката резко затормозила, в багажнике что-то треснуло. Ко всему прочему малолетняя нахалка в «мерине» показала средний палец и надавила на газ. Но перед тем как исчезнуть, девица всe же успела услышать классическую речь свекрови в свой адрес. Розалия Станиславовна опустила стекло и…

– Ах ты, корова криворукая! Коза недодоенная! Сучка размалeванная! Глаза, что ли, на заднице расположены? Шалава джиповская!

Наталья сжалась, Анжела улыбалась, Катарина продолжала рулить. Несмотря на убеждение, что в еe жилах течeт исключительно голубая кровь, Розалия Станиславовна материлась, как сапожник. Точнее будет сказать – как пьяный сапожник в порту. Пожилая женщина могла покрыть таким трeхэтажным матом, что дворовые алкаши по сравнению с ней казались невинными ангелами. Но крепкие выражения из уст других Розалия не выносила. Собственницей она привыкла быть во всeм.

Когда поток брани, вылетающий из свекрови, немного иссяк, Ката попыталась перевести разговор в другое русло:

– Анжела, как учeба, как сдала сессию?

– Нормально, всего лишь одна четвeрка по-английскому, остальные экзамены на «отлично».

– Поздравляю. А на личном фронте?

– На личном…

– Вы так и будете переговариваться, как будто в машине, кроме вас двоих, никого нет?

– Просто…

– Тихо! Ката, лучше скажи, когда должен приехать Андрей?

– Недели через три, он сейчас в Томске, и…

– Какая досада, опять мне не удастся его повидать. Что за работа такая! Каждый раз в командировках, мог бы остаться дома, когда мать приезжает.

– Ты можешь задержаться у них месяца на два, – ляпнула Анжела.

Катка посмотрела в зеркало и, встретившись глазами с девушкой, скорчила ей гримасу.

– А почему бы и нет? Может, и правда, останусь пожить… если мне дом понравится. Кстати, Ката, ты приготовила мне спальню?

– Конечно, не беспокойтесь.

– Первым делом я хочу принять ванну, а потом привести свои ногти в порядок.

Анжела достала сигарету.

– Кат, а ты сейчас чем занимаешься?

– Анжела, ну-ка брось сейчас же эту гадость! Ишь чего надумала, курить в машине! Здесь же Лиза и Арчи. Ты о них подумала?

– Нет, – честно призналась девушка.

– Вот я и смотрю, ты мало о ком думаешь.

– Так как насчeт свободного времени, Ката?

– Свободного времени полно, сижу в основном дома, с книжкой в руках, никаких важных дел, – при этих своих словах Копейкина поeжилась. Хм, нет важных дел… Дела-то как раз есть, и очень важные, но говорить о них Анжеле, естественно, не следует.

В четыре часа они благополучно добрались до посeлка. Оказавшись в гостиной, Розалия придирчиво осмотрела обстановку и вынесла свой вердикт:

– Скромненько, но со вкусом. Вот только камин чересчур громоздкий.

– Нет, наоборот, самое то, – возразила Анжела.

– Не спорь! Откуда тебе знать, каким должен быть идеальный камин?

Катарина хотела поинтересоваться, откуда об этом известно свекрови, но вовремя прикусила язычок и промолчала.

Розалия Станиславовна поставила на пол контейнер с Лизкой и выпустила ту на волю. Кошка медленно вылезла из своего временного домика и потянулась. В это время со второго этажа прибежал Парамаунт. Заметив старую знакомую, кот остановился на ступеньках и вздыбил шерсть. Лизка на это никак не прореагировала, она начала облизывать лапу. Парамаунт стал медленно сокращать между ними расстояние, двигаясь как-то боком. Наконец он замер в метре от Лизаветы. Персианка перестала умываться и зарычала. В следующую секунду Лизка с быстротой молнии бросилась на ничего не подозревающего Парамаунта. Кот заорал и ударился в бега, а наглая Лизка как ни в чeм не бывало уселась и продолжила банные процедуры.

– Ката! – теперь орала Розалия. – Ты видела, нет, ты это видела? Какой кошмар, твой монстр чуть не разорвал мою девоньку на куски! Послушай, как у неe бьется сердце! Сейчас у неe начнeтся стресс! Она умрeт!

– Розалия Станиславовна, мне показалось, Лизка сама накинулась на Парамаунта, и…

– Тебе показалось! Когда кажется, надо креститься. Бедная моя кисонька, успокойся, всe хорошо, хорошо… Мы немедленно должны пройти в нашу комнату. Где она?

Подавив вздох, Ката подошла к лестнице.

– Пойдемте, я вас провожу.

Розалия сделала пару шагов, затем оглянулась и посмотрела на Наталью, до сих пор стоявшую у двери с клеткой в руках.

– Да поставь же ты ее наконец! Чего так вцепилась? И убери накидку, уже можно.

Натка поставила клетку на пол.

– Ну куда ты ставишь! – взвилась Розалия.

– Так сами же сказали…

– Господи, ну за что мне всe это? Я сказала, поставь в мою комнату. Ката, быстро покажи комнату, я устала ждать.

– Так пойдeмте.

– Наталья, живо за мной!

Анжела осталась в гостиной одна. Достав сигарету, она решила подымить на свежем воздухе и, подмигнув выглядывающему из-под дивана Парамаунту, вышла из дома.

Разместив свекровь, Катарина прошла в спальню и рухнула на кровать. Да… дела… Похоже, ей предстоит пережить трудные времена. Свекровь, как всегда, в боевой готовности, и день приезда – ещe цветочки. Ката нутром чувствовала: ягодки будут впереди. Она уже так устала морально от Розалии, что ей нестерпимо захотелось спать, но на отдых не было времени. Сейчас нужно отправляться в больницу к Столярову. Вот и будет несколько часов отдыха от тиранства родственницы.

Подхватив сумку, Ката проверила, лежит ли мобильник, и спустилась вниз. Она уже стояла в дверях, когда еe окликнула Наталья:

– Катарина, вы мне не покажете, где у вас кухня?

Катка покраснела. Ну конечно же, люди с дороги, хотят поесть, а она даже не предложила… Всe из-за Розалии!

– Конечно, конечно, пойдeмте… Там есть продукты, но я не успела приготовить, можно…

– Не беспокойтесь, я сама все сделаю, вы только покажите, где и что лежит, а в остальном я справлюсь, – Наталья смущeнно улыбнулась. – И ещe… Можно вас кое о чeм попросить? – Она перешла на шепот.

– Всe что угодно, – тоже шепотом ответила Копейкина.

– Понимаете, я каждый день делаю Розалии Станиславовне массаж, используя специальный крем. И… такая штука приключилась, когда мы собирались в дорогу… Розалия Станиславовна меня торопила… в общем, я забыла положить крем. Теперь, если она об этом узнает, то живьeм съест. Вот я и подумала: может, вы смогли бы заехать и купить?

– Конечно же, куплю, не расстраивайтесь.

– Вот спасибочки вам! – Женщина протянула Катарине бумажку. – Я тут написала название. А если его не будет, можно купить другой, я его вторым записала.

– Понятно, разберусь. Ну ладно, удачи вам, не скучайте.

Наталья засмеялась.

– Не думаю, что выкроится время для скуки.

Копейкина понимающе закивала.

Глава 3

До больницы она добралась сравнительно быстро, благо дороги были свободны от пробок. В палате, помимо Столярова, лежали еще четыре человека, самому младшему из которых явно перевалило за шестьдесят. Заметив Копейкину, Витька расплылся в улыбке.

Со Столяровым Катку связывала давняя дружба. Познакомились они, ещe будучи студентами, и с тех пор вот уже почти двадцать лет помогали друг другу, как принято говорить, и в беде, и в радости. Раньше Столяров работал в милиции и имел звание капитана, но год назад, по причинам личного характера, был вынужден подать заявление об уходе. В настоящее время он трудился начальником безопасности в одной довольно крупной фирме.

– Привет, привет, я уж думал, ты никогда не объявишься. Так-то мы помним старых друзей?

– Как себя чувствуешь?

– Да вроде ничего, врачи говорят, ещe дней пять, и я смогу выписаться.

– Я тут купила для тебя сок и фруктов, вот только не знала… Тебе можно есть бананы?

Столяров заржал.

– А почему нет? Мне всего-навсего удалили аппендикс. Посмотри на меня, я бодр и весел, а вот ты чего-то выглядишь неважно. Проблемы?

Махнув рукой, Ката села на край кровати. Вздохнула тяжело:

– Это ещe ничего… Уверяю тебя, через неделю я превращусь в старуху. В самую настоящую, с седыми волосами и лицом, по которому можно будет изучать географию.

– Откуда столько пессимизма, госпожа Копейкина?

– Ко мне сегодня приехала свекровь.

– А… теперь понимаю.

– Нет, ты не понимаешь. Ты не можешь понять. И никто, если он не знаком с Розалией Станиславовной, не поймeт.

– Ошибаешься. Не забывай, у меня имеется тeща, а уж она-то поистине монстр в юбке.

– Да Варвара Наумовна сущий ангел по сравнению с моей свекрищей!

– Ты перегибаешь палку, предлагаю сойтись на том, что матери наших вторых половин друг друга стоят.

– Согласна.

– Ну а как дела вообще?

– Витя, – понизила Катарина голос, – мне надо с тобой очень серьeзно поговорить.

– Слушаю.

– Не здесь, желательно – наедине. Тебе можно ходить?

– Нужно. Врачи уже на второй день после операции заставляли меня топать на своих двоих.

– Ну тогда, может, выйдем из палаты?

Столяров медленно поднялся.

– Давай помогу…

– Нет, я сам.

Оказавшись в коридоре, они расположились на стульях возле окна.

– Ну и к чему такая таинственность? Или ты хочешь поведать мне тайну своего рождения?

– Не язви. Если честно, я даже не знаю, с чего начать.

– Самый верный способ, когда не знаешь с чего начинать, начни с начала.

– Понимаешь, вчера в нашем новом доме я нашла видеокамеру.

– Ну.

– Она лежала в камине…

– В камине? Довольно странное место для неe.

– Я тоже так подумала. Потом решила посмотреть кассету, и… от увиденного у меня волосы встали дыбом. Никогда не думала, что стану свидетельницей подобного зрелища.

– Не интригуй, говори по сути.

– До нас дом принадлежал неким Игнатовым. Обычная семья, муж и жена. Два года назад, по словам соседей и матери Светланы Игнатовой, они уехали в Германию. Коттедж заранее переоформили на Елизавету Викторовну, она нам его и продала.

– Ката, ближе к сути, не тяни, ради бога.

– Не могу, надо по порядку. Так вот, как я поняла, незадолго до отъезда Света решила запечатлеть на камеру дом. Неожиданно в дверь позвонили, и Светлана… по непонятным мне причинам она положила камеру в камин. Камера продолжала снимать, а лежала она так, что входная дверь отлично просматривалась. И вот здесь начинается самое интересное… вернее – самое страшное. Света впустила в гостиную мужика неприятной наружности, назвав его Олегом. И он… В общем, он достал нож и убил еe! Убил, Витя, ты понимаешь? А камера работала, запечатлевая ужасающие кадры. Светлана лежала на ковре в луже крови, а этот мерзавец улыбался. Что было потом – неизвестно, кассета закончилась. Я в панике, происходящее кажется нереальным.

Витька смотрел в пол. Затем встал и, попросив Кату подождать, направился в палату. Он вернулся через пару минут, держа в руках сигарету.

– Кассета где?

– У меня дома.

– Ты уверена, что женщина, которую он убил, Светлана Игнатова?

– Абсолютно.

– Но тогда где еe тело? И тело супруга. Ведь, я полагаю, ты считаешь, что и мужа он тоже…

– Без сомнений.

– Нет.

– Что нет?

– Такого просто не может быть! Нелепо, к тому же неправдоподобно и как-то наигранно.

– Какая наигранность, о чeм ты? На моих глазах убили женщину! Я же не сумасшедшая… Олег пырнул Свету настоящим ножом, у неe текла настоящая кровь! О какой наигранности может идти речь? Ты же сам не один год проработал в органах и не понаслышке знаешь, какие изощрeнные зверства могут прийти в голову убийце. Или, ты считаешь, все убийства совершаются по шаблону? Одинаково?

– Нет, конечно.

– Тогда почему сомневаешься в моих словах?

– Дело не в твоих словах. Если Игнатовы мертвы, тогда кто вместо них уехал в Германию?

– Пока не знаю.

– Что значит «пока»?

– То и значит.

– Катка, а может, всe не так плохо?

– Как это?

– Ну, ты сказала, что якобы видела, как он пырнул еe ножом. Так?

– Да.

– Потом кассета закончилась.

– Верно.

– А если Светлана не умерла?

– Как?

– Да очень просто. Она могла потерять сознание. Потом мужик покидает коттедж, женщину находят соседи и вызывают «Скорую». Светлану увозят в больницу, там она проводит некоторое время, выписывается и вместе с муженьком уезжает в Германию.

– Нет, нет и ещe раз нет.

– Но почему?

– Во-первых, соседка Лина, по-моему, ничего подобного не знает. Во-вторых, у Олега было такое выражение лица, что я сразу поняла: он в живых свою жертву не оставит, а в-третьих… В любом случае он убийца, и я должна его найти!

Столяров барабанил пальцами по подоконнику.

– Катка, не стоит тебе вмешиваться. Мой совет – отнеси кассету в милицию и забудь.

– Ни за что! Даже не проси! Я для себя твeрдо решила, что сама разберусь в ситуации. Ты меня, конечно, прости, но милиции я не очень-то доверяю.

– Для чего тебе ввязываться в какую-то старую, странную историю? Или от безделья нечем заняться? Так начни учиться вязать, или… запишись на курсы иностранных языков, я не знаю… А можно ещe…

– Прекрати разговаривать со мной таким тоном! Вязать я и так умею, иностранный язык мне знать ни к чему, а этого Олега я всe равно в покое не оставлю, чтобы ты ни говорил. Я пришла к тебе как к другу, спросить совета, но если ты намерен меня отчитывать, я уйду.

– Да подожди, не злись.

– Сам не выводи меня.

Виктор молча курил. А когда от сигареты остался бычок, спросил:

– Ты говоришь, всe произошло в гостиной? А скажи, у тебя сейчас на полу в гостиной есть ковeр?

– Есть, – произнесла Ката шепотом, понимая, куда клонит Столяров.

– Это тот самый ковер, на котором убили Светлану?

– Да, тот самый.

– На нeм есть следы крови?

– Нет.

– Вот видишь.

– Думаешь…

– Как ни крути, а я оказался прав. Женщина не умерла, он еe просто ранил. Выйдя из больницы, они отдали ковeр в чистку, или сами его вычистили, не знаю подробностей, а после их отъезда мать решила продать дом, потому что в нeм чуть было не погибла еe дочь. К тому же ты сама говорила, что цена была слишком уж доступная.

– В твоих словах, конечно, присутствует определeнный резон, но я уверена, что ты заблуждаешься. В любом случае на завтра я договорилась о встрече с матерью Светы, постараюсь у неe выяснить подробности.

– Вот увидишь, я прав. Она скажет, что дочь и зять счастливо живут за границей, а тот Олег… Ну, может, он бывший любовник Светы. Узнал, что та покидает Россию, и решил таким образом ей отомстить.

– Бред полный!

– Напротив, в моих словах гораздо больше смысла, чем в твоих подозрениях.

– Посмотрим, кто окажется прав. Сегодня я нашла на чердаке записную книжку Игнатовой, там кроме адреса матери есть ещe три каких-то людей. Думаю, еe знакомых, к ним тоже нужно будет съездить.

– И в кого ты такая упрямая?

– Сама в себя. И я вовсе не считаю это упрямством, просто я с детства обладаю повышенным чувством справедливости.

Витька не стал вступать в длительные споры, полагая, что через два, максимум через три дня Копейкина понесeтся в милицию, держа на вытянутой руке кассету.

* * *

Подъезжая уже к коттеджу, Ката вдруг вспомнила, что забыла купить крем, о котором просила Наталья. Коря себя за куриную память, Копейкина развернулась и покатила в магазин.

В начале девятого она наконец плюхнулась в кресло, скинула туфли и, вытянув ноги, облегчeнно вздохнула. И как только свекровь может целыми днями отстукивать каблуками, не жалуясь на боль в ногах? А вот у Каты после пары часов на шпильках конечности гудят так, будто она протопала пешком из Парижа до Нью-Йорка. Растирая икры, Катарина с удивлением обнаружила, что клетка с Арчибальдом неизвестно по какой причине перекочевала в гостиную. В любом случае место для попугая выбрали самое неудачное – клетка занимала весь журнальный столик. Ката хотела переставить еe в другое место, но была остановлена децибелами свекрови:

– Ну, наконец соизволила явиться! Где это ты пропадала?

– Ездила по делам.

Розалия держала в руках морковку, которую, подойдя к клетке, просунула между прутьями. Арчи прореагировал мгновенно – со словами «Мать вашу за ногу» принялся обгрызать овощ.

– А почему вы перенесли его из своей комнаты сюда?

– Ты знаешь, ему там не понравилось – слишком темно, а Арчи любит, когда много света. Поэтому он будет стоять здесь.

– Но клетка занимает весь столик.

– Ну и что? Для чего тебе столик, всe равно им никто не пользуется.

Ката промолчала.

– Кстати, – продолжала свекровь, – твой кот наделал огромную лужу. Впрочем… чему тут удивляться, он такой невоспитанный.

– А где все?

– Анжелка у себя в комнате читает, Наталья на кухне. Из-за твоей безалаберности ей пришлось попотеть.

– Не поняла.

– Кто бы сомневался… Хочу заметить, ты поступила довольно-таки неразумно.

– В смысле?

– В том смысле, что к приезду родственников могла бы, по крайней мере, не полениться и съездить в магазин купить продуктов.

– Но я была в супермаркете сегодня утром.

– Не надо оправдываться, ты знаешь, что я чувствую, когда люди врут. В холодильнике были несвежие продукты. Например, семга воняла… как ноги у бомжа. Про морскую капусту вообще молчу. Она тебе по наследству досталась? Кошмар!

– Но…

– Никаких «но»! Слава богу, Наташка может сварганить ужин из ничего. А вот завтра мы все вместе отправимся в магазин за продуктами, я беру это под свой контроль.

Закипая подобно чайнику, Копейкина прошла на кухню.

– Наталья, возьмите ваш крем.

– Спасибо! Вот выручили так выручили. Ката, хотите поесть?

Сказать честно, Копейкина была бы не прочь перекусить, но после общения с Розалией аппетит пропал.

– Нет, просто выпью чашку кофе.

– Я приготовлю.

– Я слышала, моей свекрови не понравились продукты?

Наталья кивнула.

– Да вы не берите в голову, продукты как продукты, она часто придирается к мелочам.

– Она сказала, что сeмга с душком. Но я только сегодня еe купила! И, уверяю вас, я в состоянии определить, свежая рыба или нет.

– С душком… – захихикала Наташка. – А что же, по-вашему, она ела на ужин?

Ката пожала плечами.

– Не знаю.

– Сeмгу и трескала.

– Так она же еe выбросила.

– Как же, выбросила… Она только сказала, чтобы я еe в помойку отправила, но я-то не идиотка, чтобы хорошую и, главное, дорогую рыбу выкидывать. Приготовила еe. Кстати, с морской капустой. Розалия Станиславовна за милую душу всe уплела, да ещe добавки попросила.

– Вы, Наталья, просто волшебница.

– Какая там волшебница! Просто изучила еe вдоль и поперeк.

Катарина на секунду представила лицо свекрови, каким оно стало бы, узнай та, чем ужинала, и настроение не замедлило улучшиться.

– Наталья, твою налево! Наташка! – донеслось из гостиной.

– Господи помилуй, опять что-то случилось.

В гостиной Розалия, уперев руки в бока, смерила Наталью презрительным взглядом и тоном, не предвещающим ничего хорошего, проревела:

– Где авокадо?

– Ой… – Женщина схватилась за голову.

– Ой будет, когда я тебя сковородкой тресну. А сейчас спрашиваю: где авокадо?

– Забыла.

– Ты издеваешься, да? И что прикажешь делать? Мне, по-твоему, спать не ложиться?

– Мы так торопились, я сильно нервничала…

– А какая связь между ночным сном и авокадо? – Ката переводила взгляд со свекрови на Наталью.

– Ты не знаешь?

– Нет.

– Ну тогда я просто в шоке. У меня опускаются руки, как можно быть такой тeмной…

– Объясните.

– Я обязательно, подчeркиваю – ОБЯЗАТЕЛЬНО, три раза в неделю делаю маску из авокадо. У меня такой ритуал: я не могу лечь спать, предварительно не сделав маску. Просто не могу! Сегодня день маски из авокадо, а эта тощая корова, мать еe так, забыла положить, видите ли. Чтоб еe!

– Ну ничего, – пыталась сгладить ситуацию Ката, – завтра поедем в магазин и купим вам авокадо.

– Нет, нет и нет! – топнула ногой Розалия.

– Что нет?

– Никаких завтра. Завтра у меня маска из творога и морской соли. Авокадо мне нужен немедленно!

– Но…

– Ката, ты должна поехать в магазин!

– Розал…

– Отговорки не принимаются. У тебя машина, я же не пешком тебя посылаю. Без авокадо не возвращайся, в твоeм распоряжении шестьдесят минут, – с этими словами Розалия покинула гостиную, скрывшись в кабинете.

– Простите меня, Ката, – всхлипнула Натка, – это из-за меня вам приходится ездить по магазинам. Как же я могла забыть положить…

– Всe в порядке. – Ката старалась взять себя в руки. Она решила назло вредной свекрови никуда не ездить. Вернее, она поедет, но никакого авокадо покупать не собирается. Скажет, что фрукта нигде нет, и пусть тогда Розалия мечет бисер.

Садясь в салон своего «Фиата», Ката увидела приближающуюся Лину.

– Катка, привет.

– Здравствуй.

– Ты чего такая вялая?

– Не спрашивай.

– А всe-таки?

– Свекровь приехала.

– А-а-а… – засмеялась Лина. – Тогда всe понятно, мои соболезнования. Внезапный приезд свекрови приравнивается к году, проведeнному в колонии строгого режима.

– А внезапный приезд Розалии – к десяти годам.

– И ты решила уехать из дома куда глаза глядят?

– Нет, всe намного банальней. Ей, видите ли, срочно понадобилось авокадо. Вот просто кровь из носа подай его, и всe.

– Так не надо никуда ехать, у меня дома есть. Сейчас принесу твоей ведьме. – Соседка чиркнула зажигалкой и, выпустив струйку дыма, скорчила гримасу.

– Лина, ты выручаешь меня уже второй раз. Я твоя должница.

– Ничего, как-нибудь сочтeмся. Жди, через пять минут я у вас.

Катарина вернулась в дом.

– Ты почему здесь? Я же просила…

– Успокойтесь, Розалия Станиславовна, сейчас будет вам авокадо, я попросила соседку, она принесeт.

– Кошмар!

– Что не так?

– Просить соседей – это последнее дело. Побираться, как нищие… Я не смогу принять это! Маска не пойдeт впрок.

«Она просто издевается!» – возмутилась (про себя, конечно) Ката. И выдала идею:

– Я заплачу ей за авокадо.

Старуха на минуту задумалась.

– Ну тогда, может быть, всe будет хорошо. А соседка, она кто?

– Какая вам разница? Или для качества маски нужно, чтобы соседи были академиками?

– Нет, конечно, я просто интересуюсь.

– Сейчас она придет, и вы сами у неe спросите.

Лина пришла минут через десять.

– Вот вам и авокадо.

Розалия взяла сморщенный плод, покрутила его в руках и недовольно молвила:

– Слишком вялый. Он у вас что, три года в холодильнике пролежал?

– Нет, всего два. Шутка. Кстати, я забыла спросить, зачем вам понадобился авокадо. Случайно не маску из него хотите делать?

– Случайно именно маску. После нее кожа становится, как у младенца.

– Я бы вам не советовала… – протянула Лина.

– Это ещe почему?

– Понимаете, моя свекровь тоже была любительницей всевозможных масок, из авокадо в том числе. Так вот, вначале всe шло хорошо, еe лицо разгладилось, морщины исчезли… а потом начался просто ужас.

– Какой? – подалась вперeд Розалия.

– У неe лицо превратилось в безобразную массу.

– Да что вы!

– Точно вам говорю. Бедняжка, что она только не пробовала, ничего не помогало.

– А почему вы решили, что эффект дало именно авокадо?

– Так сказали врачи.

– Бред всe это! Не знаю, чем там занималась ваша свекровь, но лично мне маски помогают.

– Она тоже так говорила. Но… Видите ли, в чем дело, в авокадо есть очень сильное вещество. Я, к сожалению, не помню точно, как оно называется, но если часто делать из авокадо маски, кожа только уродуется. Хотя этого можно избежать.

– Как?

– Скажу только вам, и то по большому секрету. Нужно чередовать маску из авокадо с маской из…

– Из чего? Ну говорите же, не тяните!

– Из размоченного сухого кошачьего корма.

– Вы в своeм уме? Или балуетесь таблеточками?

– Можете не верить, но эффект потрясающий, я сама использую эту маску. Вот скажите, сколько, по-вашему, мне лет?

– Ну не знаю, где-то около сорока.

– А вот и не угадали, мне пятьдесят шесть!

– Етит твою! – Авокадо выпало из рук Розалии, она села рядом с Линой.

– Вот-вот, результат, как видите, на лицо.

– А скажите, как делать подобную маску?

– Очень просто. Берeте корм, насыпаете его в миску и заливаете тeплой водой. Затем даeте настояться в течение получаса, потом жидкость сливаете, а полученную массу наносите на лицо минут на десять. После смываете теплой, а затем холодной водой. Правда, должна предупредить: запах при этом стоит отвратительный, но ведь красота требует жертв. Вы согласны?

– Да-да, вы правы.

Розалия вскочила с дивана и крикнула Наталье, что пора делать массаж.

– Спокойной ночи, Ката. Лина, приятно было познакомиться, надеюсь, наше знакомство перерастeт в дружбу. – И она с улыбкой на устах поднялась на второй этаж. Спустя пару минут за ней последовала Наталья.

– Надо же, никогда бы не дала тебе пятьдесят шесть, – повернулась к гостье Ката. – Выглядишь максимум на сорок.

Лина зашлась в хохоте.

– Ты действительно поверила тем байкам, которыми я накормила твою свекровь?

– Ну да, а разве не…

– Такое впечатление, ты с облака упала, причем только вчера. Да бред все полный!

– И насчeт маски из кошачьего корма?

– Фу, какая гадость… Конечно же! Просто захотелось проучить старуху, она напомнила мне мою свекрищу, такая же противная.

Ката обхватила голову руками.

– Лина, что же теперь будет? Ведь она тебе поверила и завтра захочет испробовать на себе новую маску.

– Ну и пусть, флаг ей в руки. Как говорится, вперeд и с песнями.

– Как это пусть?

– Не думаю, что новая маска принесeт вред здоровью. Посуди сама: кошки же едят корм, и ничего. И с твоей бабуленцией будет порядок. Но, признаться честно, мне бы очень хотелось увидеть еe в этой маске.

Катарина не выдержала и в голос рассмеялась.

– Только тебе могла прийти в голову подобная мысль!

Глава 4

Если кому-нибудь надоела тихая, спокойная, размеренная жизнь, тогда смело приглашайте в гости свекровь. А если ваша вторая мама имеет характер Розалии Станиславовны, тогда о спокойствии вы забудете навсегда. Права была Катарина, когда думала, что ягодки будут впереди, только она, бедолага, и не подозревала, что эти ягодки разрастутся до невероятных размеров и превратятся в ягодищи-мутанты.

Копейкина проснулась от громкого крика. Вернее, то, что разбудил ее именно крик, она поняла чуть позже, а вначале, спросонья, ей показалось, будто еe новый дом рушится. Вскочив с кровати и взглянув на перепуганного до смерти Парамаунта, Ката перекрестилась. Кот прижал уши к голове и постарался забиться в складки одеяла.

– Что это было? Ты тоже слышал? – Ката посмотрела на часы.

Шесть утра.

«Может, показалось? – мелькнула мысль. – Наверное, приснился плохой сон».

Не успела она положить голову на подушку, как по дому вновь разнесся вопль Розалии Станиславовны.

– Подъeм! – кричала старуха где-то совсем рядом.

Ката моментально спрыгнула с кровати и, набросив халат, выбежала из спальни, размышляя, что могло стрястись, если свекровь ни свет ни заря орeт, как иерихонская труба.

Копейкина была у лестницы, когда увидела Розалию. Несмотря на ранний час, свекруха выглядела довольно бодро, по еe лицу нельзя было сказать, что произошло нечто экстраординарное.

– Розалия Станиславовна, почему вы так кричите?

– Я кричу? Бог с тобой, Катуля, я просто сказала «подъeм».

– Я слышала. Но зачем вы это сделали?

Из спальни показалась заспанная Анжела. Весь еe вид говорил, что единственным желанием девушки на данный момент является лечь в кровать и продолжать спать, но Анжела, подойдя к ничего не понимающей Катарине, мужественно произнесла:

– Я готова, бабуля.

– Отлично, а где же Наташка? Неужели не слышала меня?

Ката сомневалась, что Наталья не услышала рeва Розалии, по еe мнению, даже глухой мог бы вскочить при таких воплях, как ошпаренный.

– Наталья! Хватит дрыхнуть, а ну живо вставай!

Взяв Анжелу за руку, Ката отвела девушку в сторону и тихо поинтересовалась:

– Ты можешь мне объяснить, в конце концов, что здесь происходит? Почему она так орeт?

– Ничего удивительного. Это всего-навсего означает, что пришло время приниматься за утреннюю зарядку.

– Зарядку?! – Копейкина подпрыгнула на месте.

– Ну да. У бабули такой ритуал: каждый день ровно в шесть утра она всех будит, и мы начинаем делать зарядку.

– С ума сойти! – Катарине сделалось не по себе.

Зарядка… От одной мысли о ней еe бросило в дрожь. Сколько себя помнила, она никогда не любила зарядку, тем более утреннюю. Если в школе, на уроке физкультуры, Ката ещe могла побрыкать руками-ногами, то после окончания учебного заведения подобного желания никогда у нее не возникало. А тут на тебе…

Розалия хлопнула в ладоши и хищно заулыбалась, глядя на семенящую Наталью. Только сейчас Ката обратила внимание, что свекровь облачена в лeгкий спортивный костюм. Да и Наталья трясущимися руками на ходу застeгивала спортивную кофту.

– Так, девочки, все в сборе, теперь давайте быстренько спускаемся в гостиную и занимаем исходную позицию, а то мы и так задержались.

Копейкина решила сопротивляться до последнего.

– Розалия Станиславовна, вы меня, конечно, извините, но я не дружу с физкультурой и спортом вообще. Мне искренне жаль, но я вынуждена вас покинуть. – С этими словами она направилась в свою спальню.

Не успела Катарина сделать и пары шагов, как свекровь издала оглушительной силы крик:

– Стоять!

Копейкина инстинктивно застыла.

– А ну вернись, Катарина! – железным тоном проговорила родственница-тиранка. – И позволь мне кое-что объяснить. Я понимаю, ты не знала, что придется так рано вставать, и здесь, я должна признать, есть и моя вина, нужно было предупредить тебя с вечера. У нас много лет существует традиция, которую никто – слышишь, никто! – не смеет нарушать. А заключается она в следующем: каждый день, ровно в шесть утра, – Розалия посмотрела на Наталью, – именно в шесть, а не в десять или пятнадцать минут седьмого, мы собираемся вместе и под моим руководством в течение получаса занимаемся зарядкой. Поэтому сейчас я даю тебе ровно две минуты, чтобы ты переоделась в удобную одежду и спустилась вниз. Это приказ!

Ката негодовала.

– Не кажется ли вам, что поднимать людей в шесть утра для всяких пустяков глупо и…

Розалия не дала ей закончить:

– Считай, я ничего не слышала, помни – в твоeм распоряжении две минуты, время пошло.

Не найдя, что ответить, Ката, сама не зная почему, воскликнула:

– Но у меня нет спортивной одежды!

– Как нет, вообще?

– Да.

– Какой кошмар! Как же ты жила все эти годы?

– Я ненавижу спорт.

– Замолчи! Ладно, так и быть, сегодня тебе разрешается заниматься в халате, а завтра будь в полной готовности. Ну всe, хватит трепаться, вниз, все вниз!

Наталья с Анжелой поплелись за бодро вышагивающей Розалией, и Кате не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Ладно уж, сегодня она сделает свекрови такое одолжение и потратит полчаса на махание в разные стороны руками, тем более что заснуть всe равно не удастся. Но завтра она ни за какие коврижки не позволит вытащить себя из спальни!

В гостиной Розалия встала спиной к камину и начала расстановку:

– Ката, ты вставай сюда, Анжела справа, Наташка, ты там. Да побыстрее, что вы как беременные курицы?

Копейкина усмехнулась. Розалия-то сама поняла, что сказала? По мнению Катарины, беременных кур не существует, ну или, по крайней мере, не должно существовать.

– Ката, давай-ка бодрее, бодрее, не спи! Первое упражнение – руки вперeд, ноги на ширине плеч…

Катарина вспомнила школьные годы. Ох, она уже и не думала…

– В стороны! – кричала Розалия.

…что ей придется стоять вот так…

– Живее, ещe раз вверх!

…и против своей воли…

– Ката, не симулировать! И хватит махать руками, мы выполняем другое упражнение!

Следующий акробатический трюк Катка про себя окрестила «бешеной сороконожкой». Нужно было лечь на спину, затем, опираясь на руки и ноги, интенсивно поднимать то место, на котором обычно принято сидеть. Стараясь не ударить в грязь лицом, Копейкина пыталась не отставать от свекрови, но куда там… После пары подъeмов мягкого места она вскрикнула и растянулась на полу.

– Ката, почему лежим?

– Не могу.

– Давай, давай, поднимай свои закрома!

– Мне это не под силу, не поднимается.

– Потому что слишком жирная!

– Странно… Помнится, вчера вы уверяли, будто я исхудала.

– Я говорила про лицо, а не про… Короче, кончай корчиться и принимайся за дело!

Копейкина посмотрела на Наталью. Женщина, внимательно наблюдая за Розалией, старалась выполнять всe в точности, как показывала та. Впрочем, Анжела тоже от неe не отставала. Вероятно, тиран в юбке вымуштровала их, и теперь они подчинялись ей беспрекословно.

«Ну ничего, дорогая Розалия Станиславовна, я не поддамся под влияние ваших чар…» – мстительно подумала Катарина.

– А теперь делаем упражнение с приседаниями.

Только не это! Ката в ужасе закрыла глаза. Если она сейчас присядет пару раз, то боль в ногах на целый день ей обеспечена.

– Ката, ты не слышала? Я сказала – приседаем!

– Я не могу.

– Чушь!

– Это правда.

– Бред!

– Серьeзно.

– Ката! Немедленно садись!

Копейкина с удивлением наблюдала, как почти восьмидесятилетняя женщина ловко приседает, не забывая при этом выделывать руками такие фортели, что оставалось лишь диву даваться.

«А может, она права? – возникла у нее неожиданная мысль. – Вон ведь старушка какая гибкая… Может, и мне стоит заниматься зарядкой каждый день, глядишь, к восьмидесяти буду в такой же хорошей форме… Нет, всe чепуха, я не способна на такие жертвы».

– Наталья, я всe вижу!

– Вижу, твою налево! – ожил Арчи, с интересом наблюдавший за происходящим.

Наташка стала приседать, как заведeнная. Ката попыталась присесть, и в этот момент в гостиной раздался такой хруст, будто кто-то сломал толстый сук.

– Что ещe за посторонние звуки? – Розалия огляделась по сторонам.

– Наверное, ветка на улице сломалась, – сказала Анжела.

– Да нет, звук скорее напоминает взорвавшуюся банку с маринадами, – вставила Наталья.

– Ладно, девочки, не отвлекаемся, продолжаем.

Во второй раз треск был еще сильнее.

Розалия замерла на месте и посмотрела на невестку.

– Ката, это ты так трещишь?

– Да, – призналась Копейкина. – Вернее, мои кости.

– Круто, – Анжела захлопала в ладоши. – А можешь ещe раз, на бис?

– Тихо! – Розалия подошла к Катарине и, взяв ту за плечо, скорбно произнесла: – Это ужасно.

– Чего?

– Как чего? Ты понимаешь, что у тебя большие проблемы?

– Не…

– Мне не хочется тебя расстраивать, но ты абсолютно не спортивная.

– Я вам говорила.

– Так дело не пойдeт.

– Вы меня освободите от занятий? – с надеждой спросила Катарина.

– Ни в коем случае! Наоборот, я серьeзно займусь твоим здоровьем. Ты сейчас прямо как старая бабка, это должно тебя сильно угнетать.

Ката пожала плечами. Может, кого другого данный факт и угнетал бы, только не еe.

– Мы будем продолжать упражнения, а ты делай наклоны взад – вперeд, и так сорок раз.

– Но я не выдержу…

– Не перечь, начинай. А вы, – последовал быстрый взгляд на Анжелу с Натальей, – делайте шпагат.

Не успела Копейкина удивиться, как Анжела с ловкостью пантеры села на шпагат, Наталья, кряхтя, тоже растянулась, но самое удивительное, что Розалия проделала упражнение быстрее всех. Ката, как завороженная, смотрела на бабку. Ну и растяжка у неe! Действительно, есть чему позавидовать.

– Ката, не стой!

– Не стой, мать твою! – завопил и Арчибальд.

Копейкина начала наклоны вперeд, изредка бросая взгляд на настенные часы. Уже двадцать минут она подвергается мучениям. Когда же они закончатся?

Вскоре еe молитвы были услышаны, Розалия объявила:

– Так, заканчиваем и переходим к водным процедурам.

У Катарины мурашки пробежались по коже.

– К водным процедурам? Неужели будем обливаться холодной водой из ведра?

– Неплохая идея, – засмеялась Анжелка.

– Прекрати, никто не собирается ничем обливаться из ведра. Просто контрастный душ. У нас ровно десять минут, потом садимся завтракать.

Катарина вбежала в спальню и села на кровать. Ну и здорово же денeк начинается, ничего не скажешь… Остается лишь надеяться, что более бредовые идеи свекровь сегодня не посетят. Хотя кто еe знает, она ведь совершенно непредсказуема…

Из-под одеяла выглянула морда Парамаунта. Кот явно чувствовал себя вольготно и громко урчал себе под нос.

– Как бы я хотела сейчас оказаться на твоeм месте в тeплой кроватке… – с завистью сказала ему Копейкина. – Но этот цербер тогда на куски меня разорвeт.

Пройдя в ванную, она включила душ. Струи тeплой воды приятно скатывались по телу, это придало немного бодрости, но сонливость не прошла. Сказывалась давняя особенность организма – стоило Катарине встать раньше восьми утра, она весь день чувствовала себя, как выжатый лимон. И, похоже, в таком состоянии она будет пребывать до тех пор, пока свекровь не уберeтся восвояси.

Через пятнадцать минут, безуспешно пытаясь побороть нарастающее с каждой секундой раздражение, Катарина спустилась в столовую. На столе уже стояли чашки с горячим кофе и тосты. Наталья суетилась, бегая из столовой в кухню и обратно.

«Интересно, как она успела за пятнадцать минут и ванну принять, и приготовить кофе с тостами?» – удивилась хозяйка коттеджа.

– Ты забыла принести джем, – командовала Розалия.

Наталья юркнула на кухню.

– Ох, какая же она медлительная… – буркнула себе под нос тиранша.

– Подъeм, мать вашу за ногу! – неслось из гостиной.

– Сейчас, мой мальчик, мамочка и тебя покормит, подожди.

Анжела зевнула:

– Почти всю ночь не могла заснуть на новом месте.

– У меня так тоже часто случается. – Ката сделала маленький глоток из чашки и отметила, что кофе Наталья приготовила потрясающий.

– А я, напротив, спала как убитая, – сообщила свекровь. – Лишь под утро твой кот начал орать и разбудил меня.

– Но Парамаунт всю ночь проспал у меня в ногах, он не мог кричать. Это, наверное, Лизка…

– Не говори ерунды! Лизавета не имеет идиотской привычки бродить ночью по дому, она спала, как младенец.

Понимая, что спорить и доказывать свою правоту бесполезно, Ката намазала тост джемом.

– Чем сегодня займешься? – спросила она у Анжелы.

Девушка пожала плечами.

– Не знаю. После завтрака хочу немного побродить по окрестностям, посмотреть, что тут и как. А у тебя какие планы?

– Нужно уладить кое-какие дела. Но до девяти времени полно, я не привыкла вставать так рано…

– Рано? – удивилась Розалия. – Ну ты даешь! Шесть часов – самое время, чтобы подниматься с кровати. Вот я уже больше тридцати лет встаю в одно и то же время, и ничего. Притом учти: ложусь, как правило, не раньше часа ночи.

– Но этого мало, каждый человек должен спать не менее восьми часов в сутки.

– Чепуха!

– Врачи говорят…

– Они много чего говорят. Посмотри на меня, я живое доказательство тому, что они неправы.

– Бабушка у нас любит опровергать все правила.

– Не язви!

Проглотив тост, Ката захотела съесть чего-нибудь более существенного. Она встала из-за стола и потопала в сторону кухни.

– Ты куда? – мгновенно прореагировала свекровь.

– Хочу взять колбаски…

– Не смей!

– Почему?

– Это смерть!

– В каком смысле?

– В прямом. Колбаса вредна для здоровья.

– Я каждый день за завтраком съедаю пару бутербродов…

– Вот, и результат не замедлил сказаться. Посмотри, в кого ты превратилась, не можешь даже присесть нормально, суставы хрустят так, будто самолeт разбился.

Катарина опустилась на стул, сцепив зубы. Как объяснить старухе, что одним только сливовым джемом и тостиком сыт не будешь? Да, конечно, она признаeт право той питаться, как ей хочется, но почему сама Ката должна следовать еe примеру? У Розалии один взгляд на жизнь, у Катарины другой, собственный. Так нет, надо, чтоб все обязательно плясали под дудку командирши…

Анжела допила кофе и, зевнув двадцатый раз, изъявила желание прогуляться.

– Подожди меня, я с тобой! – Ката вскочила так быстро, что чуть не опрокинула стул.

В гостиной она спросила:

– И вот так у вас каждый день?

– Представь себе! И это ещe ничего. Я помню, два года назад бабушка увлеклась йогой, так я чуть с ума не сошла, пытаясь принять те нереальные позы, которые необходимы для упражнений. Слава богу, ей самой это быстро наскучило, и она переключилась на зарядку.

– Однако несладко тебе живется.

– Да нет, в принципе она неплохой человек, любит только, чтобы всe было по еe.

– Но это-то и есть самое ужасное!

– Как знать… – Анжела достала сигарету. – Пойдeм на улицу.

– Пошли.

Во дворе, несмотря на июль, было прохладно. И немудрено – часы показывали только семь, в такое время Ката обычно ещe нежилась в постели.

– А здесь красиво, – отметила Анжела, когда они вышли на дорогу и неторопливо двинулись по пустынной улице. – А соседи как, хорошие люди?

– Да я толком ни с кем не знакома, только с Линой. Кстати, у неe есть дочь, ей семнадцать. Было бы неплохо вам познакомиться. Куда лучше, чем целыми днями сидеть с бабушкой.

Анжела молчала.

– А ты чего такая задумчивая? Проблемы? – поинтересовалась Ката.

– И да, и нет.

– Расскажи, может, смогу помочь.

– Ну это вряд ли.

– А всe-таки?

– Понимаешь, перед самым нашим отъездом мне звонила мать из Испании.

– Как она там?

– Тебе действительно интересно?

– Ну… – Ката замялась.

– На самом деле дела плохи. Мать разводится со своим мужем и хочет вернуться. Просила меня поговорить с бабушкой, так сказать, подготовить старушку к приезду бывшей невестки.

– И в чeм проблема?

– Смеешься? Я даже боюсь представить, что начнется, когда бабушка узнает эту новость. Ведь мать рассчитывает жить с нами, а Розалия подобного не допустит.

– Насколько мне известно, у твоей матери есть собственная квартира, пусть живeт там.

– Была.

– Как?

– У неe была квартира, но, выходя замуж, жилплощадь она решила продать. Я ей говорила, чтобы не порола горячку, да всe без толку, у неe такой характер… сказала, отрезала.

– Наверняка при разводе она получит кругленькую сумму, ведь, насколько мне известно, еe супруг довольно-таки обеспеченный человек.

– А ты откуда знаешь?

– Андрей говорил.

– Это всe так, но не думаю, что она вернeтся в мехах и бриллиантах. Супруг застукал мать с любовником, и теперь, я уверена, она вернется голая и босая. Стивен адвокат и наверняка найдeт лазейки, чтобы она ничего не получила.

– Печальная история.

– Как ты считаешь, – Анжела снова закурила, – я могу поговорить с отцом на эту тему?

– Не знаю, честно говорю. Тебе известно, они ведь расстались врагами, и как он отреагирует на твою просьбу, я не знаю.

– В конце концов она моя мать. – Анжела шла, уставившись себе под ноги.

– Знаешь… я попробую поговорить с Андреем, уверена, мне он не откажет.

– Спасибо.

– Не за что. Ты меня, конечно, прости, я невысокого мнения о твоей матери, но кошмара я ей не желаю.

– Какого кошмара?

– Ну как? Представь, если она будет жить с Розалией… Это же равносильно жизни в тюрьме.

Анжела рассмеялась.

– В самую точку.

Через полчаса они закончили утренний променад и вернулись в дом. Катарина поднялась к себе, положила в сумку фотографии Светланы, переоделась и поехала в московскую квартиру. Конечно, тащиться туда не хотелось, но Копейкина решила, лучше отсидеться там, чем терпеть Розалию.

Уже у входа еe окликнула свекровь.

– Ката, я надеюсь, ты не забыла о нашей сегодняшней поездке в магазин за продуктами? Теперь мы будем покупать всe строго под моим контролем, а не ту гадость, что привыкла есть ты.

– Нет, не забыла, – соврала Копейкина, у которой мероприятие совершенно вылетело из головы.

В квартире Катка устроилась у телефона с книжкой в руках. Помимо посещения матери Игнатовой, в сегодняшние ее планы входила встреча с неким Павлом Наездниковым. Его адрес есть в записной книжке, значит, он был в приятельских отношениях со Светой.

Вероятность застать Павла дома в девять утра невелика, но попробовать стоит. Трубку сняли почти сразу, ответил приятный женский голос.

– Добрый день, извините за столь раннее беспокойство, но мне необходимо поговорить с Павлом Наездниковым, – вежливо заговорила Ката.

– Паша уехал на работу.

– Жаль. А вы мне не скажете номер его мобильного?

– Пишите.

Записав телефон, Катарина положила трубку и достала сотовый.

Занято. Минут через пять снова раздались короткие гудки. И только с третьей попытки удалось дозвониться.

– Слушаю, – услышала она баритон.

– Павел… Простите, не знаю вашего отчества…

– Я не такой уж старый, можно просто по имени. Чем могу помочь?

– Меня зовут Катарина, вы меня не знаете, но нам необходимо встретиться.

Наездников хмыкнул.

– А по какому поводу?

– Вы знакомы со Светланой Игнатовой?

– Со Светкой? Конечно же, знаком.

– Вот именно об Игнатовой и пойдет речь.

– А с ней что-нибудь случилось? – В голосе мужчины послышались тревожные нотки.

«Случилось, ещe как случилось!» – хотела выпалить Копейкина, но вовремя одумалась.

– Это не телефонный разговор. Когда мы можем поговорить?

– Ну… если вы так настаиваете, давайте сегодня. Я весь день на работе, подъезжайте, поговорим.

– Отлично. Где вы работаете? Диктуйте адрес…

Оказалось, Наездников трудится в издательстве «БОНУС».

– Только паспорт не забудьте, а то дальше порога не пропустят.

– Не забуду.

Ката положила сотовый в сумочку и подумала: «Отлично, значит, сейчас отправляюсь к матери Светы, а после сразу к Павлу. Надеюсь, поездка окажется плодотворной».

Вставая со стула, Копейкина почувствовала боль в икрах и простонала:

– Замечательно, утренняя гимнастика даeт о себе знать…

Промаявшись в безделье до одиннадцати, она вышла из квартиры. До дома Елизаветы Викторовны Катарина добралась быстро – блочное шестнадцатиэтажное здание располагалось не так далеко от еe собственной городской жилплощади.

Глава 5

Оказавшись в подъезде, Ката испытала первое разочарование – на дверях и грузового, и пассажирского лифтов красовалась табличка «Не работает».

– Этого следовало ожидать, день с самого утра, с дурацкой физкультуры, не заладился.

Топать пришлось до девятого этажа. С трудом передвигая ногами, Ката чувствовала боль от навязанных ей спортивных занятий.

Добравшись до нужной квартиры, Копейкина, тяжело дыша, надавила на кнопку звонка в надежде, что Елизавета Викторовна уже проснулась и не станет читать ей нотации, как вчера по телефону.

Дверь открылась. Пожилая женщина выглядела довольно миролюбиво, у Копейкиной отлегло от сердца.

– А, Катарина, проходите, проходите… – защебетала та.

Ката очутилась в большом коридоре, заставленном всевозможным барахлом.

– Не обращайте внимания на беспорядок. Я собираюсь переезжать на дачу, а это, как известно, жуткая нервотрeпка, – объясняла хозяйка. – За год в квартире накапливается столько вещей, каждый раз приходится заказывать машину для перевозки хлама. И откуда он только берется? Да вы не стойте в дверях, пойдeмте на кухню.

– Извините, что отвлекла вас.

– Ничего, машина должна приехать только к трeм, так что время ещe есть. Не хотите выпить чая?

– Нет, спасибо, а вот от стакана холодной воды не откажусь.

– Тогда я налью вам домашнего кваса.

Сидя за столом, Ката потягивала вкусный напиток.

– Я, признаться, немного испугалась, когда вы вчера мне позвонили, – начала разговор пожилая женщина. – Подумала, вдруг возникли какие-нибудь проблемы с домом.

– Нет, с домом полный порядок, он устраивает меня полностью.

– Вот и славненько.

Ката достала фотографии.

– Я нашла их на чердаке в коробке.

Лицо Елизаветы Викторовны залила краска.

– Не понимаю, как они могли там оказаться. Видите ли, когда я собралась продавать дом, то, конечно же, навела там порядок, все ненужные вещи сложила в коробки. Многие выбросила, а эти… как-то забыла. Фотографии попали туда случайно.

– Это ваша дочь?

– Да, это Светлана.

– Красивая.

– Она пошла в отца – его нос, глаза… моего ничего нет. Раньше меня это страшно злило, а муж, напротив, был очень горд, что дочь – точная его копия.

– Я ещe обнаружила записную книжку Светы, там, очевидно, адреса еe друзей. Взгляните…

– Да… Ира, Машка и Павел. А другие листы были вырваны?

– Остались только эти, всего четыре.

– Ну, оно и понятно.

Катарина заметила, как лицо собеседницы стало вдруг более жeстким.

– Что вы имеете в виду?

– Раньше у Светки друзей было вагон и тележка, а потом всех растеряла. Виной тому характер дочери, временами она бывает жутко упeртой, эту отвратную черту Светлана тоже унаследовала от отца. Хотя с Ириной и Машкой она продолжала общаться, да и с Павликом частенько перезванивалась. Они, вероятно, святые, раз могли выносить еe гонор.

– А дочь с семьeй часто приезжает к вам в гости?

Елизавета Викторовна скривила губы.

– Скажете тоже… Да, к вашему сведению, она ни разу мне не позвонила!

– Как так?

– А вот так. Вообще я на них в большой обиде. До сих пор не могу понять, почему они так со мной поступили? За какие грехи лишили возможности видеть внуков? Всегда делала, что ни попросят, и вот результат: меня забыли и, по всей видимости, не хотят вспоминать.

– Неужели вы не ладили с дочерью?

– Как вам сказать. Она росла тихим, спокойным ребeнком. Мой муж занимал высокую должность в горкоме, и Света с детства не знала ни в чeм отказа. Да чего там, баловали мы еe страшно, особенно супруг. Но вот наступил подростковый период, и наша тихоня взбунтовалась. Я-то, дура, полагала, нас эта участь минует. Миновала, как же… Светка стала хамить, огрызаться, требования возросли. И если сначала она ещe просила, то потом стала именно требовать. Поэтому когда она привела в дом Вадима и заявила, что они хотят пожениться, я уже знала: дочь настроена решительно. Протестовать и устраивать скандалы было бессмысленно. Мы с мужем поговорили и решили – пусть живут. В конце концов это еe жизнь. Да и положа руку на сердце скажу, что Вадим нам понравился. Хороший парень, перспективный, ну разве что с материальной точки зрения он уступал Светлане. После свадьбы молодые поселились у нас. У Вадима имелась квартира, но Светке не хотелось жить со свекровью.

«Как я еe понимаю!» – подумала Катарина.

– Потом мой муж умер. Настали тяжeлые времена, я переживала страшно, жить не хотелось. Но… как известно, время лечит. Спустя определeнный период я снова вышла замуж и переехала к новому супругу. Вадим к тому времени уже уверенно стоял на ногах – окончил институт, работал по специальности, архитектором. И вот зятю в голову пришла шальная мысль – продать мою квартиру, в которой они со Светой жили, и свою, пустовавшую, и купить коттедж. Представляете? Я ушам не поверила, когда они мне сказали. Знали бы вы, сколько лет я мечтала о такой квартире. Сама-то в коммуналках росла. Короче, я сказала решительное «нет». Светка в слeзы. Ты, говорит, мне всю жизнь испортишь. Под их напором я все же согласилась и скрепя сердце подписала необходимые документы. Они купили дом, отношения у нас с дочерью испортились, она отдалилась от меня… И вскоре я узнала, что Света связалась с какой-то сектой.

– Сектой?

– Именно. Ну знаете, таких сейчас много. Собирается группа людей и давай ходить проповедовать, дескать, Богов много, а вот какому из них молиться, знают только они. И Светка начала ходить вместе с ними. Вадиму еле-еле удалось вырвать еe из их группировки. Именно в то время Светлана и растеряла большинство друзей-знакомых. Слава богу, мозги все-таки встали на место, она начала потихоньку приходить в себя, а со временем блажь исчезла полностью.

– И из-за этого вы были в контрах?

– Нет-нет, вовсе не из-за этого, всe произошло гораздо позже. Вадиму предложили очень выгодный контракт в Германии, и они должны были туда уехать. Вскоре Светлана сказала, что они вряд ли вернутся назад, и… коттедж был оформлен на меня. Я, честно сказать, не сопротивлялась. В конце концов, если бы я не продала квартиру, у них дома и не было бы. Началась суматоха с документами. Знаете, как у нас это бывает? И вот наконец все формальности соблюдены, дом принадлежит мне, а у детей куплены билеты до Гамбурга. И вдруг произошло поистине…

– Что, что произошло? – Ката поддалась вперeд.

– Великое свинство, по-другому я это назвать не могу! У них билеты были куплены на начало августа. Пятого июля я приехала в коттедж, и каково же было моe удивление, когда я обнаружила, что они… помахали мне ручкой, как говорится. Да-да, не удивляйтесь. На журнальном столике в гостиной оставили записку, нацарапанную Светкой. Как сейчас, помню ее содержание: «Мама, прости, мы вылетаем раньше срока. Извини. Не держи зла. Света». И всe. Я бросилась в комнаты – вещей не оказалось, они действительно улетели, даже не соизволив со мной попрощаться. Сказать, я была в шоке, это не сказать ничего! И еще. Вадим в июне нанял рабочих, которые должны были построить баню. Я ещe удивлялась: зачем нужна баня, если оба уезжают с намерением остаться за границей? А Вадим говорил: «Чтобы вы могли париться и нас вспоминать». Как вам такое? Кстати, баню все же не построили. Не знаю, договаривался ли он или просто вешал лапшу на уши… хотя материал на участок завезли. Потом у меня появилась злость. Они ведь, думала я, специально не захотели со мной прощаться, мне назло. Я для них ничего не значила. Месяца два ходила как сомнамбула, затем решила поехать к Вадиму на работу. Там меня ждал очередной сюрприз. Оказалось, мой зятeк по прибытии в Гамбург отказался от предназначенной ему должности. Представляете? Сотрудники фирмы сами не могли взять в толк, почему Вадька, который мечтал о контракте не один год, поступил так легкомысленно. И потом возникает вопрос: а где, собственно, они со Светой собираются жить в Гамбурге, если зять отказался от контракта? А главное – на какие шиши? На все эти вопросы у меня, к сожалению, нет ответов. Прошло два года, а от них ни весточки, вычеркнули меня из жизни, как никому не нужную старую собаку. Сначала было очень тяжело, обидно, теперь сама стараюсь забыть неблагодарных.

– А знакомые, друзья Светы и Вадима, они что говорят? Вы с ними разговаривали? Может, кто-нибудь из них поддерживает связь…

Елизавета Викторовна покачала головой.

– Нет, насколько мне известно, никто ничего не знает. Хотя… – женщина вдруг замолчала.

– Хотя что?

– Может, Светка и держит связь с Ириной или Машей, но меня они уверяют, что ничего не знают.

– Вы сами не пытались как-нибудь разыскать дочь?

– Такая мысль иногда меня посещала, но возникали проблемы с деньгами. Когда решила продать дом, думала: поеду в тот Гамбург, найду и посмотрю в их наглые глаза. А теперь считаю, что это было бы пустой тратой времени, денег и нервов. Не хотят знаться с матерью, пусть это остаeтся на их совести.

– Елизавета Викторовна, а у Вадима или Светланы был знакомый по имени Олег?

– Олег? – Женщина задумалась. – Нет, что-то не припомню. А почему вы спрашиваете?

Катарина не сразу придумала, как ей ответить на неожиданный вопрос несчастной матери, и тут у нее в сумке очень вовремя зазвенел сотовый.

– Ката, – загудела в трубку свекровь, – хочу поставить тебя в известность: твой кот сделал лужу на диване в гостиной.

– Розалия Станиславовна, я сейчас не могу говорить.

– Но он нассал!

– Перезвоните позже.

– Я хотела…

Копейкина отсоединилась, зло подумав: «Она ещe вне дома будет меня терзать!», и посмотрела на Елизавету Викторовну. Та нервно постукивала пальцами по столу, а заметив взгляд гостьи, попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой… неестественной.

– А если ваша дочь с мужем вдруг вернутся из Германии, где они будут жить?

Женщина сузила глаза и повернула голову к окну.

– Не думаю, что они приедут.

– Почему такая уверенность? Вы же сами сказали, зять отказался от контракта.

– И что?

– Тогда на каких основаниях они смогли остаться в Гамбурге?

– Не знаю. И знать не хочу. Остались же. Значит, нашли какую-нибудь лазейку. Мало ли…

– Ну а всe-таки, кроме коттеджа, у них жилплощади не имелось?

– Нет, – сухо произнесла мать Игнатовой.

– А если предположить, ну так, на всякий случай…

Ката недоговорила – Елизавета Викторовна встала и, глядя на часы, выпалила:

– Вы меня извините, но мне пора собираться. Сейчас должна прийти машина, а у меня многое не готово.

– Вы же сказали, что ждeте машину к трeм, а сейчас нет и двух.

– Я вспомнила, уже поздно вечером мы переиграли и договорились на два.

– Я могу помочь.

– Нет, сама справлюсь.

Копейкина поняла: еe тактично просят покинуть помещение.

– Ну ладно… не буду вам мешать.

– Всего доброго.

На улице Катка остановилась у раскидистой берeзы.

– Она меня практически выставила за дверь! Интересно, что послужило причиной столь резкой смены настроения?

Желудок начал издавать булькающие звуки. Впрочем, удивляться нечему, ведь, кроме микроскопического тоста, у Катарины во рту с утра и маковой росинки не было. На еe счастье, неподалeку стоял лоток, где полноватая девушка торговала всевозможной сдобой. Предвкушая праздник живота, Ката приблизилась к кондитерским изделиям, уже глотая слюну. Пожирая глазами булочки с пирожными, она не заметила, что к ней присоединилась хрупкая старушка. Бабуля нацепила очки и тоже принялась осматривать слойки с эклерами. Заметив потенциальных покупателей, продавщица отложила книгу.

– Вам чего?

– Скажите, слойка свежая?

– У нас весь товар свежий.

– Да с этими слойками только на мамонтов ходить, вместо камней их использовать, – пропищала старушка.

Очевидно, девица хорошо знала пенсионерку, так как после еe замечания завопила:

– А ну иди отсюда! Не покупаешь ничего, так и нечего тут на товар глазеть. На мамонтов ходить… На тебя, что ли?

– Хамка! – не осталась в долгу бабуля.

– Столетник.

– Дать бы тебе по твоей морде этими эклерами, может, тогда мозги вправятся!

– Я сейчас сама тебе их вправлю, мухобойка старая. Ну, будете чего брать или нет? – Последний вопрос адресовался уже к Копейкиной.

– Да, давайте два сочника.

– А сочники у них ещe Наполеона видали, – вновь подала голос бабулька.

– Да заткнешься ты или нет? – Девушка протянула Катарине два сочника и, получив деньги, снова начала препираться со старухой.

Копейкина постаралась быстрее ретироваться. Если честно, она бы сейчас съела и самого Наполеона, так как желудок бушевал вовсю. Садясь в салон своего «Фиата», она достала бутылку минералки и принялась поглощать пирожные. Как всегда, некстати запищал мобильник. На дисплее высветилось имя свекрови. «За какие грехи такие муки? – возвела очи к потолку Катарина. – А ну еe, пусть себе названивает».

Она жевала сочник и считала звонки: пять… десять… двадцать… Однако свекровь всегда своего добьeтся! В гневе Копейкина схватила телефон.

– Слушаю.

– Катарина, это полный беспредел! Твой кот чуть не открыл клетку с Арчибальдом. Представляешь, если бы я вовремя не заметила паршивца…

– Заприте его в моей комнате.

– Я так и сделала, но он ещe, сукин сын…

– Розалия Станиславовна, я сейчас очень занята и не могу отвлекаться по всяким пустякам, решите сами все проблемы.

– Тоже мне, деловая колбаса, строит из себя бизнесвумен, а присесть нормально не…

– Стерва, – пробормотала Ката, не дослушав и выключив телефон. Затем скомкала пакет из-под пирожных и завела мотор.

В издательство «БОНУС» она прибыла без пяти три. Получив пропуск, Копейкина поднялась на второй этаж и стала искать комнату номер тридцать один. Она обнаружилась в самом конце коридора, и только Ката хотела постучать, как дверь открылась и на пороге появился довольно-таки симпатичный мужчина лет сорока.

– Простите, здесь можно найти Павла Наездникова?

– Здесь и только здесь.

– Спасибо. – Катка попыталась пройти внутрь, но мужик преградил путь и, понизив голос до шепота, спросил:

– Так это вы его любовница, про которую у нас в издательстве ходят легенды?

От неожиданности Катарина закашляла.

– Вы о чeм?

– Да ладно, все в курсе.

– Я…

– Пашка говорил, горячая вы штучка.

– Вы меня с кем-то путаете.

– Ничего подобного, ваша фотка красуется у него на столе.

Копейкина начала покрываться пятнами.

– Не надо так нервничать, – вдруг начал успокаивать ее мужчина. – Что за народ пошeл, совершенно нет чувства юмора… Я же пошутил!

– Однако юмор у вас… весьма специфичный.

– Согласен.

– Так я могу пройти в кабинет?

– А зачем?

– Сказала же, поговорить с Павлом…

– Я вас внимательно слушаю.

– Вы и есть…

– Павел Наездников собственной персоной.

Ката засмеялась.

– А вы, должно быть, та прекрасная незнакомка, которая звонила мне утром?

Копейкина кивнула. Похоже, этот Наездников большой любитель прекрасной половины человечества.

– Валентина, кажется?

– Почти угадали, Катарина.

Павел стукнул себя ладонью по лбу.

– Ах да, ну конечно же, Катарина, как я мог забыть… Прекрасное имя для не менее прекрасной женщины.

Лицо Копейкиной залилось краской.

– Вы смущены?

– Послушайте, – начала она выходить из себя, – я пришла по важному делу.

– Видите ли, Катарина, – посерьeзнел Павел, – мне сейчас срочно надо уехать по делам, и я вряд ли сегодня вернусь в издательство. Ваш разговор может потерпеть до завтра?

Снова в сумке Каты зазвенел мобильный.

– Да! – рявкнула Копейкина.

Павел старался скрыть улыбку.

– Ката, это опять я, – раздался в трубке голос Розалии. – Ты знаешь, твой Парамаунт сожрал со стола…

– Сожгите его за это, а потом развейте пепел по моей спальне! – выпалила Ката и бросила телефон в сумку.

– В гневе вы ещe прекрасней, – прокомментировал Павел.

– Моя свекровь сведeт меня в могилу.

– Свекровь? – Наездников скорчил гримасу. – Так, значит, вы замужем и мне не на что рассчитывать?

– Абсолютно. Но, судя по тому, что у вас дома на звонки отвечает женский голос, вы тоже не одиноки.

Павел засмеялся.

– Сдаюсь. Ну так как насчeт завтра?

– Хорошо, пусть будет завтра.

– Отлично, я начинаю работать в девять, подъезжайте… если, конечно, в это время не будете спать.

– Не волнуйтесь, в девять я уже бодра и весела. Мне просто-напросто не дадут выспаться.

Наездников снова засмеялся, закрыл кабинет и, махнув рукой, пошeл к лестнице.

Катарина смотрела ему вслед. Внезапно возникло ощущение необъяснимой тревоги.

Глава 6

Свекровь выполнила свою угрозу насчет проведения совместного шопинга, и в начале шестого трое женщин оказались в супермаркете. Оглядевшись, Розалия велела Наталье взять тележку и с видом английской королевы начала своe шествие по торговому залу. Она чинно вышагивала впереди, рядом, глазея по сторонам, покорно плелась Наталья, Катарина замыкала процессию. Анжеле удалось избежать похода за продуктами. Девушка познакомилась с дочерью Лины и с радостью упорхнула к той в гости. Очевидно, Анжелке было прекрасно известно, как любимая бабуля привыкла делать покупки. Жаль, Катарина этого не знала… Пока не знала.

Подходя к прилавкам, Розалия Станиславовна картинно морщила нос и неодобрительно качала головой, тем самым показывая, что качество товара еe не устраивает.

– Нет, не то, и это тоже… – постоянно повторяла она.

Через пятнадцать минут на дне тележки одиноко покоилась банка зелeного горошка. Прежде чем еe туда отправить, Розалия минут пять изучала этикетку.

– Так, теперь надо купить курицу. Где они тут продаются?

– По-моему, вон там, – кивнула Наталья.

– Да, точно, идeм.

У витрины с курятиной стояла женщина в белом халате и с белым чепцом на голове. Она выкладывала упаковки с курицей в охлаждаемый шкаф-прилавок.

Розалия взяла в руку довольно-таки большую тушку птицы и, прищурив глаза, начала тщательный осмотр. Повертев еe в руках, обратилась к продавцу:

– А скажите, этой курице сколько лет?

«Начинается…» – подумала Ката и взглянула на Наталью, которая улыбнулась ей в ответ краем рта.

Продавщица выпрямилась, поправила рукав халата и, не глядя на Розалию, достаточно жeстко произнесла:

– А я откуда знаю, сколько ей лет? Паспорт она мне не показывала.

Катарина напряглась.

Слегка изменившись в лице, Розалия продолжала говорить пока ещe спокойным голосом:

– Вы, вероятно, меня не так поняли. Мне нужно знать, в каком возрасте была убита эта птица?

Тeтка положила последнюю пару кур в рефрижератор, снова выпрямилась и уперла руки в бока.

– Женщина, я, кажется, ясно вам сказала, что не знаю еe биографию. Одно могу сказать точно: товар у нас свежий, мы не рынок, в конце концов.

Розалию такой ответ, естественно, не мог удовлетворить.

– Вы, наверное, забываете, перед вами стоит покупатель, а он, как вам должно быть известно, всегда прав, и вы не имеете права мне хамить. Если я задала конкретный вопрос, то хочу получить не менее конкретный ответ. А если вы ничего не знаете, тогда за каким чeртом здесь работаете?

Работница магазина сверкнула глазами и, стараясь унять раздражение, отчеканила:

– Послушайте, таких вот, как вы, к нам ежедневно знаете сколько ходит? И каждый норовит пристать с идиотским вопросом. Утром чокнутый дед спрашивал, в перчатках или без собирали чернослив и курагу, теперь вы с курицей. Сказала же, свежая курятина. Или хотите стать еe личным биографом? – тетка громко заржала.

Наталья втянула голову в плечи.

Розалия, постояв с минуту в задумчивости, взяла курицу и с силой бросила еe на пол.

Проходившая мимо молодая мамаша с ребeнком от неожиданности отпрыгнула в сторону и крикнула:

– Совсем спятила, да?

Баба с большой хозяйственной сумкой, стоявшая неподалеку, вторила ей:

– Народ совсем озверел!

Продавщица завопила громче всех:

– Эй, бабка, ты что, больная? А ну, немедленно прекрати безобразие!

Катарина приблизилась к свекрови.

– Розалия Станиславовна, что вы делаете? Нам лучше уйти.

– Отойди, Ката, мне сейчас не до тебя.

– Вы…

– Я сказала, сгинь!

Копейкина отошла. В голове ее послышался знакомый стук, свидетельствующий о приближающейся головной боли. Ну почему, когда свекровь рядом, неприятности, как магнитом, притягиваются?

– Не стоит так кричать, – ответила Розалия собравшимся вокруг неe людям, – я вовсе не сумасшедшая, просто таким образом проверяла, свежая курица или нет.

– Да гнать еe в шею из магазина надо! – орала баба с сумкой.

– Чего сразу гнать? – встрял старичок с корзиной. – Может, человек правду говорит.

– Какую правду? Вы что, с ней заодно?

– Не суетитесь, господа, – молвила свекровь, – если хотите, я могу вам всe объяснить.

Ката ближе придвинулась к Наталье.

– Ты понимаешь, что происходит? – Она и не заметила, как от волнения перешла на «ты».

Наталья хихикнула.

– Да, прекрасно понимаю.

– Может, тогда введeшь меня в курс дела? – Ката огляделась. Вокруг свекрови собиралось всe больше и больше народу.

– Видишь ли, в чeм дело, – тоже перестала «выкать» Наталья, – была у нас одна история примерно полгода назад. Мы с Розалией отправились в магазин, как раз нужно было купить кур. Она, как всегда, придирчиво их всех осмотрела и осталась не в восторге. Потом начала терзать девушку-продавца идиотскими вопросами – типа, сколько лет курице, откуда она и так далее. Девица оказалась с юмором и, поняв, что бабка маленько с ветерком, принялась нести такую чушь… В частности, она сказала Розалии, что если мороженую курицу с силой бросить на пол, то по звуку, с которым она приземлится, можно определить степень еe свежести. Представь теперь, что мне приходится терпеть, когда мы едем в магазин?

– Но ведь это полный бред! Неужели Розалия поверила?

– А то! Ещe как поверила! И каждый раз на практике применяет данную процедуру.

Копейкина покачала головой.

Тем временем свекровь, рядом с которой стояло уже человек тридцать, продолжала говорить. Ката отметила, что Розалия явно наслаждается всеобщим вниманием.

– А вот если звук будет тупой, то это означает, что курицу покупать не следует, – закончила она.

– Да брехня! – закричал парень из толпы.

– Конечно, брехня. Ишь чего удумала, а ещe пожилая женщина… – откликнулся кто-то.

– На себя посмотрите, – вступилась за Розалию мамаша с ребeнком, которая сначала назвала свекровь сумасшедшей. – Может быть, это правда.

– Уверена, правда! – крикнула старушка в платке. – Я тоже что-то такое слышала, только не помню где, то ли в передаче «В мире животных», то ли мне внучка рассказывала.

– Тоже мне, в мире животных… – рассмеялся парень. – Так я и поверил, будут там всякую чушь говорить.

– И вовсе не чушь, а правда!

Розалия обвела взглядом присутствующих и, улыбнувшись, сказала:

– Не ссорьтесь. То, о чeм я вам рассказала, истинная правда. Да вы сами попробуйте, убедитесь, я права.

– Не смейте! – завопила продавщица, которая всe это время тоже и, надо сказать, не без интереса слушала Розалию.

Но народ было уже не остановить. Первой курицу схватила молодая мамаша и бросила еe на пол.

– Ну как, звук нормальный? – спросила она у Розалии.

– То, что нужно, отличная курица, смело берите.

Баба с хозяйственной сумкой и старичок схватили по тушке почти одновременно, на долю секунды опередив парня.

– А у меня, у меня какой звук был? – слышалось со всех сторон.

– Бросьте ещe раз, я не расслышала.

– Немедленно прекратите! – орала продавщица. Лицо ее сделалось пунцовым, но на бедную женщину никто не обращал внимания.

– Скажите, а вы знаете, как определить, какое пиво лучше? – обратился к Розалии парень.

– Я… – заговорила та, но слова заглушил шум падающих на пол кур.

Катарина с ужасом смотрела по сторонам, и по ее спине пробежался холодок. Это скорей всего напоминало акт вандализма. Народ словно с цепи сорвался. Пол был покрыт упаковками кур, люди с вытаращенными глазами буквально дрались из-за последней упаковки. Шустрый дедок вовремя подсуетился и, выхватив у паренька замороженную тушку, саданул ею об пол так, будто она была его кровным врагом. Древняя старушенция, придя в отчаяние, узнав, что куры закончились, схватила ведeрко майонеза и с силой гладиатора запустила его в витрину с колбасами.

– Получи, фашист, гранату! – вопила бабулька, хватая вторую банку.

– Эй ты, древний динозавр, а ну положь майонез на место! – кинулась к ней продавщица.

Старушка начала крушить всe вокруг. Видно, не так давно выписалась.

– Я кажный день мимо этих колбас хожу, а купить не могу. Такие цены заломили, паразиты…

– Ну, сейчас вам всем не поздоровится! – Продавщица быстро побежала в сторону двери, ведущей в служебное помещение.

Ката схватила свекровь за руку.

– Розалия Станиславовна, нам лучше уйти. Пойдeмте, курицу вы выбрали, но надо ещe купить и другие продукты.

– Да, да, ты права, но сначала нужно пройти к молочным товарам.

И они направились к стеллажам с молочной продукцией. Некоторые из тех, кто слушал рассказ Розалии с открытым ртом, пошли за ними, надеясь, что всезнающая бабушка может рассказать ещe что-то интересненькое. Надо сказать, они оказались правы. Стоило молоденькой девушке спросить, как выбрать качественный йогурт, как Розалия пустилась в разъяснения:

– О, это очень просто! Для начала берeм йогурт… – она ловко выудила баночку из витрины, – и открываем. Затем нужно обязательно попробовать на вкус, – с этими словами Розалия открыла йогурт и, окунув в него указательный палец, поднесла его ко рту.

– Розалия Станис…

– Ката, не мешай, видишь, люди хотят узнать про качество продукта. – Она облизала палец и вынесла вердикт: – Нет, этот никуда не годится. Но знаете… я вам могу дать отличный рецепт, как приготовить потрясающий йогурт. Его делала ещe моя мать и, надо сказать, такого йогурта сейчас нигде не купить.

– Расскажите, расскажите! – завопил народ.

– Слушайте. Значит, для начала берeм десять бананов и помещаете их в эмалированную кастрюлю. После чего с помощью толкушки делаем из них пюре. Далее, заливаем в бананы пакет кефира и перемешиваем до однородной массы. Можно добавить немного ванилина и кокосовой стружки. Получается просто сказка.

– А из ананаса можно сделать?

– Конечно, и из ананаса, и из персика. Вот из лимона не советую, однажды я…

Свекровь не успела договорить, к ней решительным шагом приблизилась продавщица. Рядом шествовали женщина лет пятидесяти в деловом костюме и мужчина-охранник с бейджиком «Сергей» на груди.

– Вот, вот эта сумасшедшая! – крикнула продавец, указывая пальцем на Розалию. – Полюбуйтесь, Марина Юрьевна, теперь она йогурт жрeт на халяву…

– Почему на халяву? Я за него заплачу, не беспокойтесь.

– Мать честная, вы только гляньте, чe они с курицей сделали! Эта старая лошадь нас разорит!

– Ты кого назвала старой? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю? Сейчас космы-то повыдираю, всю жизнь будешь одними пельменями питаться.

Марина Юрьевна подошла к Розалии и тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнесла:

– Гражданочка, пройдeмте с нами.

– Куда, зачем?

– Пройдeмте, пройдeмте…

– Я никуда не пойду!

– Сергей, – кивнула директриса парню.

Тот попытался взять свекровь за руку, но та оказывала ярое сопротивление.

– Как вы смеете! Отпустите меня немедленно! Да вы знаете, кто мой сын? Да он вас… да я вас… он вам, мать еe…

Ката подбежала к парню и попыталась уладить ситуацию.

– Э… понимаете, произошла ошибка, это моя свекровь, и я…

– Отлично. – Марина Юрьевна окинула Копейкину оценивающим взглядом. – Тогда можете тоже пройти с нами.

– Лично я никуда не пойду! – бушевала Розалия.

– Если вы сейчас не…

– Розалия Станиславовна, лучше повиноваться, давайте быстро во всeм разберeмся…

– Но в чeм тут, собственно, разбираться?

– Пойдeмте, пойдемте, – подхватив свекровь под локоть, Ката потащила еe за Мариной Юрьевной. А та все выкрикивала:

– Это произвол! Безобразие! Я так не оставлю, ваш ларeк закроют! Граждане, что же такое делается? Ни в чeм не повинных людей средь бела дня вербуют!

– Розалия Станиславовна, прекратите орать.

– Я до президента дойду… – Она осеклась и, обернувшись, крикнула стоящей, как изваяние, Наталье: – Иди и купи сухого кошачьего корма, мне для маски нужен с морепродуктами и с говядиной.

Работники магазина сразу откликнулись соответственно:

– Вот видите, она и правда больная, делает из «Вискаса» маски. Ужас!

– Точняк, бабка с катушек съехала.

– Ну дела…

Старушенция, которая ещe пять минут назад ловко метала ведeрки с майонезом, протиснулась сквозь толпу к продавщице и пискнула:

– Дочка, так я не поняла, кур больше кидать не будем?

– Иди домой! – рявкнула тeтка, с ужасом озираясь по сторонам.

В кабинете Марины Юрьевны Розалия плюхнулась на колченогий стул, Ката села рядом, Сергей остался стоять в дверях.

Директриса уселась за стол и, водрузив на нос очки, сказала:

– Вы понимаете, что натворили?

– А чего я, собственно, сделала?

– Похоже, не понимаете. Ну а вы-то хоть отдаете себе отчет, что ваша свекровь испортила продукты? – Марина Юрьевна посмотрела на Копейкину.

– Ничего я не портила, я только… – немедленно встряла Розалия.

Ката почувствовала, что еe начинает трясти нервный озноб.

– Да, я всe понимаю. Я заплачу за испорченный товар.

– Заплатишь? – встрепенулась свекровь. – Но я ничего не портила, только лишь открыла один паршивый йогурт.

Марина Юрьевна взяла карандаш и повертела его в руках.

– Во-первых, йогурты у нас не паршивые, а во-вторых, именно вы были зачинщицей беспорядка, который люди устроили с курицей.

– Я ничего не зачинала. Ваша хабалка-продавщица отказалась говорить, сколько лет курице.

– Скажите, вы принимаете какие-нибудь таблетки?

– Я? Ну да… витамины.

– А на учeте состоите?

– На каком учeте? Вы за свои слова ответите!

– Я могла бы вызвать милицию…

– Нет, давайте разберeмся без правоохранительных органов, – быстро вставила Ката.

– Постараюсь.

– Подумаешь, несколько кур упали на пол… В чeм проблема-то?

– На пол? Да вы посмотрите, что с ними стало, – она вытащила упаковку с курицей.

Конечно, вид она имела неважнецкий, явно уже нетоварный.

– Народ, как ошалелый, кидал их на пол.

– Ну и что? – невозмутимо спросила Розалия.

– Вы издеваетесь?

– Нет, не обращайте внимания, я заплачу, вы только скажите сколько. – Ката полезла в сумочку за кошельком.

– По нашим подсчeтам, сумма довольно приличная.

– Пусть платят те, кто их расколошматил, – не унималась свекровь.

– Но их надоумили вы.

– Ката, ты не должна платить!

– Розалия Станиславовна, хватит уже, вы достаточно натворили на сегодня.

Старуха поджала губы.

– Платить вам или в кассу?

– Если вы заберeте всех кур с собой, тогда в кассу.

– Не думаю, что они нам понадобятся, – вздохнула Катарина.

– Конечно, мы их возьмeм, не вам же оставлять, – встряла свекровь.

– Тогда идите в кассу, – она обратилась к парню, – Сергей, проследи.

– Без проблем.

Розалия вышла в торговый зал вне себя от гнева.

– Нет, ты только подумай, какая сука! Заставила нас платить за то, чего мы не делали! Ну и дрянь, надо немедленно позвонить в налоговую инспекцию!

– При чeм здесь налоговая инспекция?

– Они разберутся, что к чему, уверена, у этого магазина рыльце в пушку. А где, позволь узнать, Наталья? Мать еe так, кривоногая лошадь…

– Вы сами послали ее за кормом, – ответила Копейкина, а про себя подумала: «Теперь весь свой гнев она обрушит на ни в чeм не повинную Наталью».

– Ах да. Ты иди, расплатись за кур, будь они неладны, а я найду Наташку, кретинку.

Наталья стояла у прилавка с кормами для животных и всячески пыталась отвязаться от женщины с хозяйственной сумкой, которая забрасывала еe вопросами.

– А скажите, почему она сказала, что из корма делает маску? Это правда? От чего эта маска? Она подходит для жирной кожи? А для сухой? А как еe делать? Правда, что старуха сумасшедшая?

– Я ничего не знаю, – из последних сил отбивалась Наталья. – Если хотите, спросите у неe, вон она идeт.

Тeтка подняла глаза и, заметив Розалию, бросилась к ней.

– Скажите, я хотела узнать насчeт маски…

– Отвянь, кошeлка, не до тебя! – ответствовала дама.

Баба так и осталась стоять с открытым ртом.

Четверть часа спустя Катарина положила в багажник семь пакетов с курицей, вернее, с тем, что от неe осталось. Голова болела нещадно, разговаривать, тем более с Розалией, не хотелось. Она мечтала поскорее добраться до дома, принять ванну и лечь в кровать, надеясь, что завтрашний день будет более удачливым, чем сегодняшний кошмар. Ох, недаром говорят: как день начнeшь, так его и проведeшь А начался он с физзарядки, будь она неладна.

Розалия, очевидно, всe-таки чувствовала свою вину, так как до самого коттеджа не проронила ни слова. Лишь в гостиной она подошла к клетке и начала сюсюкать с попугаем.

– Мой сыночек, маме так плохо… Ей пришлось пережить такое унижение… Просто жуть!

– Заткни пасть, стерва! – последовал ответ из клетки.

– Арчибальд! Сколько раз говорила тебе, не выражайся!

– Твою мать!

– Арчи! – Розалия взяла накидку и накрыла клетку.

– Заткнись, твою налево! Подъeм! Подъeм! Всем встать! Молчать!

– Сегодня он слишком взволнован, наверное, магнитные бури разыгрались. А где моя доченька? Лиза, Лизавета, ты где? Мамочка приехала.

Ката поднялась к себе. Сидя на кровати, она пришла к неутешительному выводу: свекровь – энергетический вампир. Иначе как объяснить еe поведение? Истрепала всем нервы в магазине, довела невестку до головной боли, а самой хоть бы хны. Сидит себе и тетешкается с кошкой. Определeнно, она вампир, можно даже не сомневаться!

Приняв душ, Ката устроилась на кровати с книжкой в руках. Чтение детектива настолько увлекло, что когда она взглянула на часы, невольно вздрогнула. Двенадцать. Надо срочно ложиться, а то, чует сердце, завтра с утра она опять услышит оглушительный голос, призывающий немедленно покинуть кровать и готовиться к зарядке. Как ей этого не хотелось! В голове почему-то всплыл сегодняшний разговор с Павлом, потом Елизавета Викторовна с ее обидой на дочь и зятя, супермаркет, женщина с сумкой, Марина Юрьевна… Ката быстро погружалась в сон и спустя пару минут увидела первое сновидение.

Глава 7

Утром следующего дня ровно в восемь Катарина сидела в своей машине напротив издательства «БОНУС». Нет, она не спутала время, и еe столь ранний визит объяснялся просто. Как она и предполагала, ровно в шесть Розалия возвестила об утренней зарядке. Промучившись тридцать минут и наспех перекусив тостом с джемом, Ката, сославшись на срочные дела, быстренько улизнула из дома. Лучше уж посидеть в машине и послушать радио, чем нудные разговоры свекрови о здоровом образе жизни. По дороге в издательство Ката накупила себе всевозможной сдобы и теперь наслаждалась вкусом свежих круассанов, запивая их виноградным соком. Рядом на сиденье поджидали своей очереди два эклера с клубничной начинкой и пирожное «картошка».

– Кайф! – пропела Копейкина, принимаясь за эклеры. – Видела бы меня сейчас Розалия, еe точно бы кондратий хватил. – Представив картинку, она тихо засмеялась.

Когда с завтраком было покончено, Ката со вздохом откинулась на спинку сиденья и посмотрела на часы. Половина девятого, уже скоро подъедет Павел.

Возле издательства стояли три машины, один «Форд» и две «девятки». Вскоре к ним присоединился чeрный «Лексус».

На «Русском радио» прозвучала новая шутка от Фоменко, и Копейкина в голос рассмеялась.

Стрелки часов медленно подбирались к девяти. Машин около издательства стало больше, и все места для парковки были заняты.

Однако Павел что-то задерживается, рабочий день начался десять минут назад…

Катарина решила подождать мужчину до половины десятого, а потом позвонить ему на сотовый. Не успела она так подумать, как из-за угла показался красный «жигулeнок». Он припарковался недалеко от того места, где стоял «Фиат» Копейкиной, напротив издательства. Из машины вышел Павел Наездников и не торопясь стал переходить дорогу. Ката открыла дверцу и уже хотела окликнуть Павла, как в этот самый момент произошло следующее.

Чeрный «Лексус» вдруг взвыл и тронулся с места. Павел находился как раз на середине дороги, когда огромных размеров авто сбило его с ног и проехалось по мужчине. Катарина закричала и выскочила из машины. Раздался ещe один женский крик – вероятно, не одна она оказалась свидетелем произошедшего. А «Лексус» на бешеной скорости скрылся за поворотом. За тем самым, откуда пару минут назад приехал Наездников.

Копейкина кинулась к Павлу одновременно с двумя мужчинами.

– Боже, он мeртв?!

Один из мужчин нагнулся над телом Наездникова и крикнул:

– Надо срочно вызвать «Скорую».

– Это же Паша, – закричала подбежавшая девушка, лет двадцати трeх на вид. – Господи, что произошло?

– Какая-то гнида его сбила и даже не остановилась.

– Кошмар!

– Кто-нибудь позвонит в «Скорую»? – орал мужик.

– Дим, я уже позвонил.

– Он жив? – Девушка старалась не смотреть на Павла.

– Не знаю, его нужно перенести с дороги, – сказал кто-то.

– Ни в коем случае, тело нельзя трогать!

Катарина, не отрываясь, смотрела на Наездникова. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – мужчине уже ничем не поможешь, он мeртв.

– Кто-нибудь видел, как это произошло?

– Я, я видела! – Ката сделала шаг вперeд.

– И я тоже видела, – пискнула девушка, зажимая рот носовым платком.

– Вы запомнили марку машины?

– Ну, я в них не очень разбираюсь, – неуверенно проговорила девица, – но она была такая большая, чeрная.

– Это был чeрный «Лексус».

– Номера не помните?

– Нет, – покачала головой Ката.

– А ты, Ань, не обратила внимания?

– Что ты, нет, конечно! Это произошло настолько быстро, что я даже не поняла сначала, кого сбили.

– Машина стояла у издательства около получаса, – пояснила Копейкина.

– Как?

– Вот так. Она подъехала без двадцати девять, из неe никто не выходил, и я решила…

– А вы сами откуда это знаете? – спросил один мужчина.

– Да, интересно узнать, – поддержал его другой, которого называли Димой.

– Понимаете, я ждала именно Павла. Вчера мы с ним договорились о встрече, я приехала довольно-таки рано, поэтому и видела.

– Дима, он дышит? – Девушка с надеждой посмотрела на мужчину, который сидел на корточках возле Наездникова.

– Ань, тебе лучше уйти.

– Почему?

– Ну не надо, чтобы народ собирался, тут, в конце концов, не шоу.

– Дима, он жив? – повторила вопрос Анна.

За спиной послышался сигнал клаксона.

– Мать их, они не видят, что здесь человека сбили? – Дмитрий встал и крикнул водителю подъехавшей белой «Волги»: – Ну какого… сигналишь, глаза дома забыл?

– Я думаю, его уже можно перенести на тротуар, – сказал мужчина в деловом костюме с кейсом в руках.

– Что? – Дмитрий поднял глаза.

– Я говорю, уже…

– Сам знаю. Но тело всe равно нельзя трогать до приезда милиции.

– Что ты знаешь? – завизжала Анна. – Он умер… умер, да? – Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Уведите еe кто-нибудь отсюда.

Катарина подошла к девушке и аккуратно взяла ту под руку.

– Успокойся, пойдeм, тебе надо умыться.

Анна завыла ещe сильнее.

– Сволочи! Гады! Мерзавцы! Как они могли? И даже не остановились… Чтоб им пусто было!

– Тихо, тихо, пошли.

– А-а-а-а-а… Пашка…

Они вошли в дверь издательства. На проходной Ката оставила свой паспорт и поднялась вместе с Анной на второй этаж. Пройдя по коридору, девушка остановилась у третьей двери.

– Это мой кабинет.

Трясущимися руками она достала ключи и попыталась открыть дверь, но у неe никак не получалось, руки отказывались слушаться.

– Дай-ка мне… – Ката открыла дверь, и, пропустив Анну вперeд, зашла вслед за ней в кабинет.

В углу находилась раковина, и Аня, сразу включив воду, стала судорожно умывать лицо. Ката села на стул и, барабаня пальцами по столешнице, наблюдала за девушкой.

Когда Аня, вытерев лицо, подошла к окну, Копейкина спросила:

– Ты хорошо знала Павла?

– А то! Уже пять лет вместе работаем, это он меня сюда порекомендовал, мы были друзьями. Павел, он… он был… – Слeзы снова покатились из покрасневших глаз.

– Тебе нужно выпить крепкого кофе. Здесь есть?

– Там, в шкафчике, банка растворимого.

Ката подошла к шкафу, достала банку «Нескафе» и две чашки. Затем наполнила тефалевский чайник водой и включила его.

– Что теперь будет с Ольгой? – Аня достала из сумки пачку «Парламента» и закурила. – Господи, да она не переживeт.

– Ольга – это кто?

– Жена Павла. Слушай, – девушка вдруг бросила сигарету в пепельницу, – ведь еe надо предупредить.

– Я думаю, ей уже сообщили.

– Как ужасно… такое потрясение… бедняжка, мне еe так жаль… Как я ей сочувствую! – Анна прошла к столу и, выдвинув верхний ящик, выудила фотографию и протянула Копейкиной. – Вот, тут Пашка с Ольгой.

Ката отметила, что супруга Наездникова очень хороша собой. Длинные светлые волосы, большие миндалевидные глаза делали еe лицо похожим на кукольное.

– У них есть дети?

– Нет. Оля хотела обзавестись наследниками, а вот Павел, наоборот, не спешил с этим. Всегда отшучивался, говорил, что как только появятся дети, он превратится в старика. Он вообще был очень весeлым человеком. За словом в карман не лез, всегда имел в запасе пару острых шуток и новый анекдот. С ним было очень легко общаться даже тем, кто его практически не знал. Он относился к категории людей, поговорив с которыми пять минут, возникает ощущение, что вы знакомы целую вечность.

– Я это заметила.

Раздался щелчок, извещающий, что вода в чайнике вскипела. Ката сделала кофе и протянула чашку Анне.

– А ты откуда знаешь Павла? – спросила та. – Вернее, знала…

– Да я, собственно, его и не знала.

– Как это? Сама же говорила, у вас была назначена встреча.

– Верно, но… Понимаешь, я увидела Павла вчера впервые, мне необходимо было с ним поговорить об одном деле. Он торопился, и мы договорились встретиться сегодня.

Аня снова закурила.

– Если бы я встретила того гада, кто это сделал, задушила бы своими руками.

– У него были враги?

– У Пашки? Шутишь? Да он был душка, его даже собаки любили. О каких врагах может идти речь? Наверняка его сбила какая-нибудь пьяная скотина. Ох, как я их ненавижу, всех этих пьяных ублюдков за рулeм! Зальют зенки и давят людей… мерзавцы.

Катарина промолчала. Она не стала напоминать Анне, что уже говорила ранее. Павла не мог сбить пьяный водитель, она была абсолютно уверена. «Лексус» поджидал Наездникова именно для того, чтобы отправить мужика на тот свет. Это было заранее спланированное убийство. Кто-то рассчитал всe до мелочей. Зная, что Наездников приезжает на службу к девяти, заранее занял в машине исходную позицию.

Дверь открылась, и на пороге возникла полноватая женщина в цветастом платье.

– Ань… Ой, извини, ты занята?

– Какой там! – Анна всхлипнула.

– Ты уже знаешь?

– Я сама всe видела, представляешь?

– Жуть! Сейчас там милиция, «Скорая», но… последняя уже не понадобилась. Врач сказал, он не мучился.

– Слава богу.

– Мгновенная смерть. Кстати, тогда сейчас к тебе придут менты.

– Зачем?

– Ну, ты же была единственным свидетелем.

Аня покосилась на Катарину.

– Она тоже всe видела.

– Тем лучше, сможете рассказать, что видели. Даст бог, того негодяя поймают.

Ката вздохнула. Ей, конечно, хотелось, чтобы убийца Павла был как можно скорее задержан, но почему-то в глубине души она сомневалась, что его удастся поймать.

Последующие два часа Ката с Аней во всех подробностях рассказывали об увиденном. Милицейский капитан по несколько раз переспрашивал одно и то же, и Копейкиной уже порядком надоело долдонить, что номер машины, как и то, кто именно сидел за рулeм, мужчина или женщина, она не заметила.

Наконец, оставив свои координаты, Катарина вышла на улицу. День обещал быть жарким. Часы показывали двенадцать.

Сев в машину, Катка задумалась: как действовать дальше? Голова наполнилась свинцовой тяжестью, мысли от пережитого стресса разбежались в разные стороны. Порывшись в сумке, она извлекла листок с адресом Ирины Стахановой. Улица Печeрская находилась недалеко от издательства, и Копейкина порулила к подруге Светланы Игнатовой.

Миновав тeмный подъезд с валяющимся в углу пьяницей, Катка поднялась на нужный этаж и надавила на кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу – голубоглазый мальчуган лет шести с любопытством взирал на гостью.

– Тeтя, вам кого?

– А ты почему не спрашиваешь, кто пришeл, и сразу открываешь дверь?

– А чего такого?

– Разве тебя не учили, что сначала нужно спросить «Кто там»?

– Учили, учили, – шмыгнул мальчишка носом. – Сто раз учили, даже успели надоесть.

– Тогда почему не прислушиваешься к советам старших?

– А вы чего… эта… ну, в смысле, бандитка?

– Я нет, но не исключено… – Ката замолчала на полуслове, так как за спиной пацана возникла морда огромной кавказской овчарки.

– Это Дик, – пояснил мальчик. – Когда он дома, мне не страшно. Он любого на куски разорвeт. А от вас вообще мокрого места не оставит, вы вон какая худая, кожа да кости.

Катка с опаской взирала на собаку. Мальчуган прав, когда рядом такой монстр, о страхах думаешь в последнюю очередь. Решив показать, кто в доме хозяин, пeс зарычал.

– Дик, место! – крикнул мальчик.

– Никит, с кем ты там разговариваешь? – послышалось из комнаты.

– Тут пришла какая-то тeтенька.

– Что за тeтенька? – Из комнаты вышла девочка подросток. – Вы кто?

– Мне нужна Ирина Стаханова.

– Мамы сейчас нет.

– А во сколько она приедет? Мне надо с ней поговорить.

– Она не приедет, – ответил Никита.

– Марш в свою комнату! – скомандовала сестра, убирая с лица прядь светло-русых волос.

Мальчишка, бурча под нос, покинул коридор.

– Проходите… – Девочка пропустила Кату и шикнула на Дика.

– Твой брат не соврал, мать правда сегодня не приедет?

– Нет. А вы, наверное, принесли тексты?

– Какие тексты?

– Ну, для перевода.

– Э… нет, я пришла по другому вопросу.

– Мама сейчас на даче. Она занимается переводами, и там ей спокойней работается.

– А вы с братом одни здесь управляетесь?

– Почему одни? Папа сейчас на работе, а бабушка ушла в магазин. А вообще мы через три дня тоже едем на дачу.

– Как же мне связаться с Ириной? Может, дашь номер еe мобильника?

– У мамы нет сотового. Вернее, он есть, но она специально оставила его дома, чтобы звонками не донимали.

– А где находится ваша дача?

– Хотите поехать?

– Скорее всего да, разговор очень серьeзный.

– Пойдeмте на кухню, напишу вам адрес и постараюсь объяснить, как добраться до нашей фазенды.

Катарина прошествовала за дочерью Иры. Дик не отходил от девочки ни на шаг, словно боясь, что Копейкина может причинить ей вред.

– Вот, здесь адрес. До деревни Муравино доберeтесь без проблем, а потом можете и заплутать. Но если запомните, что я скажу, всe будет ок.

Последующие десять минут Стаханова-младшая подробнейшим образом объясняла Катарине, на каком повороте надо сворачивать, по какой дороге лучше ехать и т. д.

Оказавшись на улице, Ката ощутила жажду. Допив остатки виноградного сока, она поехала в больницу к Виктору. Ей не терпелось рассказать ему о событиях сегодняшнего утра.

Купив по дороге фруктов, она поднялась на четвeртый этаж и зашла в палату. Кровать Столярова оказалась пуста. Решив, что Виктор отлучился в туалет, Ката хотела положить фрукты на его тумбочку, и в этот момент услышала голос старичка, лежащего на соседней койке.

– Вы не к Столярову наведались? – спросил он, щуря близорукие, выцветшие глаза.

– Да, к нему.

– Ой, бяда, бяда… – начал вдруг причитать дедуля.

– Какая беда? – Ката остановилась на полпути, глядя во все глаза на старика.

– Так он того, Столяров-то.

– Чего того?

– Так сподобился.

– Куда сподобился? – Пакет с мандаринами и абрикосами выпал из рук.

– Куда, куда? Помер твой мужик-то!

– Умер? Виктор? Когда? Почему? Отчего?

– А мне откедова знать? Помер, и все. По-моему, сердце не выдержало.

Ката ощутила, как острая боль пронзила затылок. В глазах помутилось, желудок свело так сильно, что ноги подкосились, и она села на край кровати старика.

– Сердце такая штука, – продолжал тот, – сегодня бьется, а назавтра остановится.

– Я же была у него позавчера, он был здоров, да и на сердце никогда не жаловался.

Старик развeл руками.

– Так жизнь устроена, голуба, все под богом ходим.

– У него был аппендицит, ему сделали операцию, как же…

– Верно, вот, видать, сердце-то и не выдержало.

– Чушь, он ходил… – Ката замолчала, к горлу подступил комок.

– Ты бы сходила к доктору, он, небось, скажет, от чаво твой-то…

Не слыша уже слов дедки, Катарина встала и вышла из палаты.

Боже, боже, что же это делается? Витька умер… Невозможно поверить! Виктора Столярова больше нет в живых… Это сон, кошмарный сон, здесь какая-то ошибка!

На негнущихся ногах Ката доковыляла до кабинета врача. Без стука открыла дверь. Увидев еe, доктор поднялся.

– Вы…

– Я пришла к Столярову, к Виктору Столярову, а мне сказали… он умер…

Врач опустил голову.

– Да, это действительно так. Вы ему кто будете?

– Знакомая, – с трудом выдавила Ката. Во рту у нее пересохло, язык еле шевелился.

– Мне жаль, примите соболезнования.

– Но почему, ответьте, почему он умер? Я была у него недавно, он выглядел великолепно.

– Понимаете, у него было очень слабое сердце. Оно, можно сказать, могло остановиться в любую минуту. Мы предупредили об этом его жену перед операцией.

– Слабое сердце… – повторила Ката.

– Операция прошла успешно, но… случилось то, что случилось. Сердце…

Ката зарыдала.

– Успокойтесь, я дам вам успокоительное.

– Нет, не надо. А его жене уже сообщили?

– Нет, мы не можем до неe дозвониться. Она приходила к мужу каждый день к шести вечера, будем ждать.

Ката вышла в коридор и, пройдя метров пятнадцать, поняла, что сейчас потеряет сознание. Она опустилась на стул, слeзы заливали глаза, тушь размазалась по лицу и чeрными струйками стекала по щекам.

«Бедная Регина, надо же ей сообщить», – билась в голове мысль.

Выудив мобильник, Катка пару минут с отупением таращилась на телефон, не решаясь набрать нужный номер. В конце концов, собравшись с духом, нажала нужные кнопки.

Услышав бодрый голос Столяровой, Копейкина, стараясь не разрыдаться в трубку, простонала:

– Регина… случилось страшное…

– Господи, неужели Санта-Барбара закончилась?

– Виктор умер!

Тишина.

– Регина, ты меня слышишь?

– К-как умер?

– Сердце остановилось, приезжай в больницу.

– У-у-умер… – повторила Регина. – Нет… не верю… ты врeшь, ты всe врeшь!

– Приезжай. – Ката отсоединилась. Она не могла больше сдерживаться и, обхватив голову руками, зарыдала.

Перед глазами начали мелькать счастливые эпизоды. Вот Витька пришeл к ней на день рождения и подарил флакон любимых духов. И не важно, что любимыми они были в годы еe учeбы в институте, а сейчас, при богатом выборе парфюма, она отдавала предпочтение другой марке. Главное не подарок, а внимание. Затем вспомнился их совместный пикник. Витя с Региной и Катка с Андреем сидят на живописной поляне под ветвями огромного дуба и с наслаждением поглощают шашлык. Витька травит анекдоты, Катарина заливается смехом, а Регинка злится, так как до неe не доходит смысл.

Они были знакомы почти двадцать лет, и за все эти годы Катка не встречала человека добрее Столярова. Он всегда был…

– Эй, Катка, ты чего ревeшь?

Господи, ей мерещится его голос… голос Виктора…

– Да что с тобой происходит?

Копейкина подняла голову.

Напротив стоял розовощeкий Витька. Улыбаясь в тридцать два зуба, он сжимал в руке красное яблоко. Пару мгновений Ката смотрела на него обезумевшими глазами, затем из ее горла вырвался крик.

– А-а-а-а-а…

– Ты чего, Ката? – Столяров, не на шутку перепуганный странным поведением Копейкиной, сел рядом с ней и взял за плечи.

– Витька, ты жив?! – Копейкина кинулась ему на шею и начала осыпать лицо друга поцелуями.

Опешивший Столяров выронил из рук яблоко.

– Конечно, жив, а по-твоему, я должен быть мeртв?

– Жив, жив! – твердила Ката.

– Послушай, если ты сейчас не объяснишь мне, что происходит, я решу, что ты рехнулась.

Не обращая внимания на его слова, она продолжала обнимать приятеля.

– Мне больно, задушишь! – начал тот вырываться.

– Они сказали, ты умер.

– Кто они?

– Сначала старик в палате, потом врач. Уверяли, что сердце остановилось.

Столяров сглотнул, нахмурил лоб, а потом засмеялся.

– Чего смешного-то? – отстранилась Катка.

– Они всe перепутали. Или ты перепутала.

– Перепутала?

– Ну да.

– Не понимаю.

– У нас в палате лежал старичок, ему было под восемьдесят, тоже после операции, тоже аппендицит. И он оказался полным моим тeзкой – Виктор Столяров. Так вот умер он, а не я, понимаешь?

– То есть не ты?

– Ну, ты меня пугаешь. Я же с тобой разговариваю. Как, по-твоему, покойники на такое способны?

– Нет.

– Уже лучше.

– Господи, спасибо тебе! – Ката подняла глаза к потолку, потом перевела их на Виктора и пролепетала: – Я так перепугалась, если бы ты только знал…

– Я видел. Ну а сейчас немного успокоилась?

– Да, чуть-чуть, но дрожь не прошла, и ноги трясутся.

– Пройдeт, не переживай. Всe хорошо, что хорошо кончается.

– Ты прав. Тем более что сегодня я уже видела одного покойника.

– Где?

– Помнишь, я говорила про записную книжку Игнатовой?

– Ну?

– Утром я должна была встретиться с Павлом Наездниковым, он работал в издательстве. Так вот, его на моих глазах сбила машина. Но самое странное, что машина, сбившая Павла, приехала к издательству за полчаса до его появления. Ты понимаешь, кто-то специально ждал Наездникова, наезд был запланирован заранее!

– И какие мысли?

– Пока никаких. Но я тут вот что подумала: у меня есть ещe два адреса, неких Ирины и Марии, и собираюсь поговорить с женщинами… а потом отправиться в Гамбург.

– В Гамбург? Боже мой, зачем?

– Как зачем? Неужели ты не понимаешь? Игнатовых убили, и, возможно, кто-то сейчас живeт в Германии под их именами.

– Ну, это маловероятно.

– Почему?

– Посуди сама, как убийцам удалось пересечь границу с паспортами покойных? Бред.

– Совсем не бред. В наше время и не такое случается.

– Всe равно звучит неправдоподобно.

– Тем не менее я туда отправлюсь.

– Допустим, все так, как ты предполагаешь. Но как ты собираешься одна в чужой стране вывести на чистую воду негодяев?

– Не боись, всe продумано. В Гамбурге у меня живeт подруга Вера. Помнишь, я тебе рассказывала про неe?

Виктор кивнул.

– Так вот, я остановлюсь у неe и начну поиски Игнатовых. Уверена, кто-то там живет именно под этой фамилией.

– Я полечу с тобой!

– Нет.

– Почему?

– Это исключено.

– Да объясни наконец, почему? Ну вообще… Ты такая же упeртая, как Регинка, если втемяшится тебе в голову бредовая идея…

– Ой! – Ката вскрикнула и вскочила со стула.

– Что опять не так?

– Витька, сейчас начнeтся буря в пустыне.

– В каком смысле?

– Витюш, дорогой… я… я, пожалуй, пойду…

– Мы не договорили.

– Потом договорим. Знаешь, мне надо тебе кое-что сказать.

– Говори.

– Понимаешь… когда мне сообщили, что ты умер… ну, вернее, не ты, а тот старик, твой тeзка… но я же тогда не знала, что это он, а не ты… Тьфу, запуталась! Короче, я позвонила Регине и сообщила о твоей смерти.

– Кому ты позвонила? – Столяров поднялся.

– Но я правда не знала, что произошла ошибка. Она будет здесь с минуты на минуту. Мне бы не хотелось сейчас с ней встречаться, поэтому прошу, уладь всe сам.

– Ката, постой!

Но Копейкина уже бежала по коридору.

– Я рада, что ты жив! – крикнула она и скрылась.

Виктор почесал затылок и приготовился к предстоящему представлению.

Глава 8

Если вам кто-нибудь когда-нибудь скажет, что женщина за рулeм – это катастрофа, не верьте. Можете смело отпинать такого умника ногами… ну или, по крайней мере, громко рассмеяться ему в лицо. Так как данное суждение в корне не верно. Интересно узнать, кому в голову пришла мысль, что мужчины более искусны в вождении автомобиля? Да женщина в сто раз осторожнее и аккуратнее!

Катарина убедилась в этом на пути к Марии Перфильевой. Она уже подъезжала к нужному дому, когда перед ее «Фиатом», словно из ниоткуда, возник «Москвич». За рулeм сидел полный парень. То, что он вытворял дальше, описанию не поддаeтся! Мало того, горе-водитель потащился со скоростью не более двадцати километров в час, так он ещe постоянно тормозил и петлял, как будто забыв, что не один на дороге. Вконец выйдя из себя, Ката начала сигналить. Слава богу, они находились не на оживлeнной трассе, а на одной из тихих московских улочек. Правда, если бы ширина дороги позволяла, Катарина уже сто раз объехала бы этого «Шумахера» наоборот, но узкая улочка не позволяла совершить маневр.

– Ну давай же, давай! – кричала Катарина, в очередной раз давя на клаксон.

Парень вроде бы прибавил скорости, но через тридцать метров взял и вообще остановился.

– Чeрт! – тоже тормознула Ката, открыла дверцу и направилась к «Москвичу». Подойдя к нему вплотную, она костяшками пальцев постучала в окно и заговорила, едва сдерживаясь: – Послушайте, – начала она, – вы, вероятно, издеваетесь надо мной?

Парень вышел из машины и изобразил подобие улыбки, вид у него был виноватый.

– Извините, просто я…

– Я спешу по срочному делу, – не дала ему договорить Копейкина, – а по вашей милости приходится торчать здесь. Вы запросто могли бы оставить свою машину в гараже и дойти до нужного вам места пешком. Ей-богу, быстрее было бы.

– Леонид, – добродушно выпалил толстяк.

– Что?

– Я говорю, меня зовут Леонид.

– Замечательно, я очень рада, Леонид. У вас красивое имя. Но какое это имеет значение? Или вышел закон, что всем носителям данного имени можно передвигаться на дорогах черепашьими темпами?

Он засмеялся.

– Нет, я просто пытаюсь с вами познакомиться.

– Вы бы лучше сели в машину и попытались отъехать, я тороплюсь.

Парень кивнул и поправил очки в толстой оправе.

– Вы не сердитесь, – сказал он миролюбиво. – Понимаете, со мной произошeл казус. Видите ли, у меня с детства плохое зрение, и я вынужден постоянно носить очки, без них просто как без рук. А сегодня они решили надо мной подшутить – взяли и упали на пол машины.

– И что?

– Ну как что? Я пытался их поднять, поэтому так петлял.

– Как-то долго вы их поднимали с пола, я ехала за вами уже минут десять.

– Так это… вы посмотрите, какая у меня комплекция…

Ката окинула парня оценивающим взглядом. И правда, комплекция у Леонида была действительно не стандартная. При росте примерно метр восемьдесят его вес явно доходил до отметки сто двадцать, если не сто двадцать пять килограммов.

– Ну, надеюсь, теперь с вами полный порядок, и вы наконец дадите мне дорогу.

– Какие могут быть разговоры? С радостью! – Леонид с ловкостью хорошо упитанной лани запрыгнул на водительское место, и его «Москвич» тронулся с места.

Ката, сев в свой «Фиат», завела мотор. Она была занята своими мыслями и сразу забыла про подслеповатого водителя. Когда она нажала на газ, его машины впереди не было. Вероятно, он куда-то свернул.

Катарина остановилась у подъезда жилого дома, выключила зажигание и вышла из «Фиата». Каково же было еe удивление, когда взгляд Копейкиной наткнулся на… улыбающегося Леонида. Парень стоял у того же подъезда, держа руки в карманах брюк, и тихо смеялся.

– Вы ещe хотите мне что-то высказать? – спросил он.

– С чего вы решили?

– Ну как, повсюду следуете за мной и…

– Ни за кем я не следую, у меня дела в этом подъезде.

– Да? – Он удивлeнно поднял брови. – Прямо в самом подъезде?

– Очень смешно! – Ката подошла к двери и увидела, что на ней установлен домофон. Она остановилась и посмотрела на Лeню.

– А вы тоже сюда?

– Угадали.

– Тогда почему не заходите?

– Только после вас.

– Скажите, какой галантный…

– Стараюсь.

Копейкина взглянула на домофон. С утра она пыталась дозвониться до Перфильевой, но, к сожалению, еe попытки не увенчались успехом. Трубку или никто не снимал, или же из неe слышались быстрые гудки. Отчаявшись, Ката решила приехать без звонка, и вот теперь – это препятствие в виде домофона. Она снова повернулась к Леониду, который с интересом за ней наблюдал.

– Вы знаете код?

– Да.

– Тогда, может, откроете дверь?

– А вы сами почему этого не сделаете?

– Я не знаю кода, – призналась Катарина.

– Не знаете? Но вы же уверяли – у вас здесь очень важные дела.

– Ну и что? Может быть, я забыла код. Но если вам так трудно…

– Никаких трудностей, – Лeня подошeл к двери, потыкал толстыми пальцами в кнопочки, и через минуту из динамика послышался женский голос:

– Да.

– Машенька, это я.

– Открываю.

Домофон запищал, и Леонид, открыв дверь, пропустил Кату вперeд.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Они подошли к лифту. Копейкина достала из сумочки бумажку и посмотрела номер квартиры Перфильевой. Затем кинула взгляд на номера квартир на первом этаже, пытаясь высчитать, на каком живeт Мария.

– Помочь?

– Сто двадцать восьмая квартира не знаете, на каком этаже?

Леонид цокнул языком.

– Да мы с вами, видимо, пришли сюда по одному и тому же делу.

– Это навряд ли.

– Вы тоже к Марии?

– Да, к Перфильевой.

– Ну точно, и я к ней.

Пришел черeд удивиться Копейкиной.

Приехал лифт, и они оказались в крохотной кабинке.

– Это судьба, – резюмировал Лeня.

– Не понимаю, о чeм вы?

– Да ладно, чего стесняться, дело-то житейское. Я сам прихожу к Машке уже третий раз. Сначала нервничал – жуть, даже руки потели, а теперь… Но вы, видимо, впервые.

Ката кивнула.

– Ничего страшного нет. В конце концов каждый человек имеет право на счастье, согласны?

– Согласна, но только не понимаю, при чeм здесь счастье. Мария нужна мне по очень деликатному делу.

– Ну ясный перец, я это и сам прекрасно понимаю.

Катарина пожала плечами и уставилась в потолок.

Выйдя из лифта, Леонид подошeл к обитой красным дерматином двери и позвонил. Спустя секунду она открылась.

– Салют, Машуня.

– Лeнька, заходи.

Ката посмотрела на подругу Игнатовой. Очень ухоженное, даже холeное, чуть полноватое лицо, рыжие волосы уложены в модную причeску. Впечатление она производила приятное.

– Я не один, – сказал Леонид, кивая в сторону Копейкиной.

– Да?

– Это тоже к тебе, клиент, так сказать.

– Мария, – начала Катка, – мне нужно с вами поговорить.

– У неe очень серьeзное дело, – засмеялся Леонид.

– Надо же, вы пришли в одно время… Кому-нибудь из вас придется подождать.

– Пропускаю даму вперeд.

– Нет-нет! – Ката решительно покачала головой. – Вы приехали раньше меня, поэтому я подожду в машине.

– Ну зачем же в машине? – Перфильева развела руками. – Проходите в комнату.

Ката оказалась в богато обставленной гостиной.

– Вот сюда, пожалуйста, – проявляла гостеприимство хозяйка. – Чай, кофе?

– Нет, спасибо.

– Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Разговор с Лeней не займeт много времени, минут через десять я освобожусь. А вы пока можете полистать журналы, – кивнула Мария на стопку глянцевых изданий.

– С удовольствием.

Оставшись в одиночестве, Катка осмотрела большую комнату. Обстановка говорила сама за себя, хватало беглого взгляда, чтобы понять: хозяйка квартиры женщина обеспеченная. О том свидетельствовали и кожаная мебель, правда, почему-то ядовито-жeлтого цвета, и журнальный столик, сделанный явно на заказ, и люстра, стоившая целое состояние (при условии, что не являлась качественной подделкой, разумеется).

Устроившись в мягком кресле, Катка сто раз пожалела, что отказалась от предложенной чашечки чая. Во рту пересохло, несколько глотков напитка оказались бы как нельзя кстати. Апатично листая журнал, она наткнулась на интервью Аллы Ли – молодой певицы, делающей первые шаги к вершине успеха. Не успев дочитать откровения пышногрудой блондинки, Ката услышала зычный голос Леонида.

– Ты неисправима.

– Лeнчик, я тебе позвоню, – щебетала Мария.

– Только, пожалуйста, не тяни, на этот раз постарайся попасть в десяточку.

– Не беспокойся, я работаю с гарантией, – заверила Перфильева.

– До скорого.

Входная дверь хлопнула.

Катка поднялась с кресла.

– Извините, что заставила ждать, – виновато проговорила Мария, входя в комнату.

– Ничего страшного.

– Вам следовало сначала позвонить и договориться о встрече, я бы назначила время.

– Я пыталась, но должна заметить, дозвониться до вас – целая проблема.

– Ваша правда, телефон просто раскаляется, с утра до поздней ночи звонит, но… ничего не попишешь, такова работа.

Не понимая, при чeм здесь работа, Ката попросила стакан воды.

– Лучше чайку, – улыбнулась Перфильева, – с мятой. Идeт?

– Не откажусь.

– Вы проходите в кабинет, а я пока приготовлю чай. Приношу тысячу извинений, но на кухне посидеть не удастся, ко мне через полчаса придут люди. Поэтому мы с вами будем наслаждаться чаем и работать одновременно.

Равнодушно пожав плечами, Катка прошла в кабинет – большую светлую комнату с балконом. У окна стоял довольно-таки внушительных размеров стол с покоящимися на нeм включенным компьютером, факсом, принтером и прочей техникой.

«Интересно, за кого она меня приняла и о какой работе идeт речь?» – подумала Копейкина, осматриваясь.

Мария зашла в комнату, неся на подносе две чашки горячего напитка.

– Ну-с, приступим. Только сначала скажите, от кого вы про меня узнали?

– В каком смысле?

– Кто вам меня порекомендовал?

– Никто.

– Как?

– Я сама пришла, никто мне ничего не рекомендовал.

– Но я не давала объявлений в Интернете.

– А при чeм здесь объявления?

– Так… – Перфильева взяла со стола статуэтку слоника и начала вертеть еe в руках. – Вы хотите найти свою половину, да?

– Нет.

– Ничего не понимаю. Тогда зачем пришли?

– Поговорить о Светлане Игнатовой. Вам знакомо это имя?

Мария рассмеялась.

– Ах, вот в чeм дело! А я понять не могу, кто вы, откуда узнали мой адрес. Я, видите ли, приняла вас за клиентку.

– Клиентку?

– Понимаете, я помогаю людям найти их вторую половинку, занимаюсь, так сказать, сватовством на дому.

– Надо же!

– Представьте себе. И, должна сказать, от клиентов отбоя нет. Работаю в основном с проверенными людьми. Ну знаете, как бывает: придeт один, потом рекомендует меня своим друзьям и знакомым.

– У вас что, агентство?

– Нет, в том-то и дело, я занимаюсь этим, ну… скажем, нелегально, поэтому и объявлений нигде не размещаю.

– И много у вас клиентов?

– Хватает. В основном приходят люди, которые уже совсем отчаялись встретить свою любовь. У меня в базе, – она кивнула в сторону монитора, – достаточно таких одиночек.

– И как? В смысле, каков результат?

– Без ложной скромности скажу: на моeм счету уже двенадцать браков!

– Впечатляет. А простите, какая вам выгода от всего этого?

– Ох, выгоды практически никакой. Я, конечно же, беру плату за свои услуги, но почти копейки. Если можно так выразиться, я, как добрая самаритянка, занимаюсь сватовством почти даром.

Катарина сильно сомневалась, что Перфильева занимается благотворительностью. Судя по обстановке в квартире и ухоженному виду самой хозяйки, плата явно не маленькая. Добрые самаритянки так не живут.

– Вот, например, Леонид, – продолжала Мария, – приходит ко мне уже третий раз. Два предыдущих варианта, которые я ему предлагала, парня не устроили. Но здесь тяжeлый случай.

– В каком смысле?

– Леня хороший парень, но вот запросы у него королевские. Ему подавай женщину обязательно обеспеченную, молодую и красивую. Знаете, этакую фотомодель, у которой ноги от ушей.

– Не думаю, что фотомодель польстится на Леонида.

– Вот и я про то же. Но как объяснить это парню? Мне его жалко, поэтому и стараюсь подобрать какую-нибудь подходящую женщину, только пока безрезультатно. Кстати, он мне по секрету сказал, что вы ему очень даже приглянулись.

– Я польщена.

– Он-то думал, вы пришли искать себе мужа.

– Вы сначала решили так же. Сказать честно, меня слегка задело ваше заявление, что к вам обращаются люди, потерявшие всякую надежду обрести счастье. Неужели я похожа на женщину, которая…

– Нет, что вы, как раз наоборот, я так не думаю. Насчeт «потерявших надежду» я погорячилась. Хотя знаете, сколько у меня обеспеченных клиенток, которые жаждут выйти замуж? Они и красавицы, и умницы, а вот в личном плане беда, так что люди разные.

– Всe ясно.

– Мы с вами беседуем, а ведь я даже не знаю вашего имени, – улыбнулась Перфильева.

– Катарина.

– Мария.

– Очень приятно.

– Ну так мы отвлеклись. Раз вы не моя клиентка, тогда комп можно на время выключить, ему тоже нужна передышка. Ката, вы сказали, что хотите поговорить о Свете, я правильно вас поняла?

– Да.

– А можно поконкретней?

– Вы хорошо знаете Игнатову?

– Достаточно хорошо, мы с ней подруги.

– Общаетесь?

– Сейчас нет, Светка уже два года как живeт с семьей в Гамбурге.

– Неужели вы после еe отъезда так ни разу и не говорили, и не переписывались?

Мария покачала головой и отхлебнула уже остывшего чаю.

– Нет, как только они уехали, наша связь прервалась.

– А в чeм причина?

Перфильева на секунду задумалась.

– Катарина, вы меня извините, но… почему вы интересуетесь Светланой? И вообще, кто вы?

– Я купила дом, где раньше проживали Игнатовы.

– А-а, – протянула сваха.

– И мне необходимо как можно больше узнать про Светлану. Не спрашивайте, зачем, я не смогу пока дать ответ, но поверьте, интересуюсь Игнатовой не из праздного любопытства.

– А как узнали, что мы со Светкой подруги, это можете сказать?

– Я нашла на чердаке старую записную книжку, там были ваши координаты.

– Понятно.

– Вы не ответили, как по-вашему, почему Светлана прекратила общение с вами?

– Не могу знать. До их с мужем отъезда мы общались достаточно тесно, я частенько бывала у них в коттедже, да и Света с Вадимом были в моeм доме желанными гостями.

– Может, произошла какая-нибудь размолвка, ссора?

– Нет, мы никогда не ссорились. Сказать честно, их отъезд меня несколько насторожил.

– Почему?

– Он был таким внезапным. Я знала, что улетать они должны в августе, разговаривала со Светой в июле. А потом, позвонив как-то еe матери, узнала, что они уже в Гамбурге.

– И я разговаривала с Елизаветой Викторовной.

– Мне не понравилось, как они поступили с ней. Конечно, я не в восторге от матери Светы, она тот ещe фрукт, но, согласитесь, уехать и даже не попрощаться – это, по меньшей мере, неприлично. Тем более что Игнатовым такое поведение вообще-то не свойственно.

– Но тем не менее они поступили именно так.

– Это-то для меня так и остается загадкой.

– Но у вас же наверняка должны были возникнуть какие-нибудь идеи, почему они поступили подобным образом.

– Вероятно, решили начать за границей новую жизнь, где нет места старым друзьям и знакомым.

– Значит, больше вы о них ничего не слышали?

– Абсолютно, они как в воду канули. Надеюсь, там у них всe складывается хорошо. Да скорей всего так и есть, иначе уже давно бы вернулись обратно.

«Думаю, оттуда, где они находятся, не возвращаются», – мысленно вздохнула Копейкина.

– Мария, вы случайно не знаете, у Игнатовых был знакомый по имени Олег?

– Олег? Олег… Хм, не припоминаю, по-моему, нет. Может быть, у Вадима на работе и был кто-то с таким именем, но я не в курсе. У Светы точно не имелось приятелей с этим именем.

– Вы уверены?

– Я бы наверняка знала. Катарина, позвольте маленький вопросик, вы из милиции?

Копейкина усмехнулась.

– С чего вы взяли?

– Да вот вопросы всe такие задаeте: для чего, почему. Точно как в правоохранительных органах.

– А вам приходилось иметь дело с органами?

– Нет, конечно. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

– Я не из милиции.

– А поче…

– Не спрашивайте.

Мария подняла вверх руки.

– Хорошо, хорошо, как скажете.

В коридоре раздался звонок.

– О, это клиентка, простите.

Копейкина поднялась и пошла к выходу следом за хозяйкой. В дверях она столкнулась с высокой женщиной. Даме было сильно за пятьдесят, и она смерила Кату презрительным взглядом.

– Это Раиса Андреевна, – шепотом сказала Копейкиной Мария, когда новая посетительница прошла в комнату. – Жуткая злюка, терпеть еe не могу.

– Зачем тогда ей помогаете?

– Ох, такая уж у меня добрая душа. Ну ладно, до свидания, пойду, а то она начнeт нервничать.

Ката кивнула и стала спускаться по лестнице, усмехаясь и комментируя про себя: «Добрая душа… Как же, нашла дурочку. Да деньги она просто хорошие тебе платит, вот и весь сказ!»

На улице, подходя к «Фиату», Ката услышала знакомый голос за спиной.

– Как успехи?

Она повернула голову. Это был Леонид, парень опять улыбался.

– Что вы здесь делаете? Я думала, вы давно уехали.

– Как видите, нет. Я ждал вас.

– Меня?

– Ну да.

– Позвольте узнать, зачем?

Он подошeл ближе.

– Подумал, может, мы сможем вместе где-нибудь пообедать?

– Навряд ли.

– Что так?

– Я спешу.

– Вы такой занятой человек? Мне это даже нравится.

Катка посмотрела парню в глаза.

– Послушай, Леня, я хочу расставить точки над «i». Я приезжала к Перфильевой вовсе не для того, чтобы найти мужа или любовника. Скажу больше: я счастлива в браке. Поэтому не хочу тебя разочаровывать, но со мной у тебя ничего не выйдет.

Парень стоял, обдумывая услышанное.

– Замужем?

– Да. И мне жаль, что ты потратил время и зря меня прождал. – Ката села в машину, завела мотор и тронулась с места, оставив Леонида стоять посреди улицы.

Глава 9

Далее у нее по плану значился разговор с Ириной Стахановой. Копейкина уже подготовила себя к мысли, что Ира тоже ничего скажет касательно Светланы, но проверить стоило. Хотя положа руку на сердце Катарине уже поднадоела вся эта прикладная география, передвижения по Москве и области. Нужно было действовать иначе, а если быть совсем точной – отправляться самой в Гамбург и попытаться разыскать Игнатовых. Вернее, тех людей, которые себя за них выдавали. Конечно, шансы разыскать их в большом европейском городе были минимальны, а может, вообще равнялись нулю. Но ведь кто не рискует, тот не пьeт шампанского.

Ката попыталась разложить всe по полочкам.

Так что мы имеем? Игнатовы собирались уехать в Германию – раз. Их уже нет в живых, это факт номер два. В-третьих, Елизавета Викторовна, со слов сослуживцев зятя, утверждает, что он, уже будучи в Гамбурге, отказался от предложенного ему ранее контракта, а сие означало, что в Гамбург всe-таки кто-то приехал под именем Игнатовых. От этого и надо отталкиваться. Вдруг повезeт и удастся встретиться с теми людьми?

Еe размышления прервал телефонный звонок.

– Ката, это Розалия. Ты сейчас где?

– Далеко.

– Во сколько приедешь домой?

– Не знаю.

– Так вот, постарайся уложиться с делами и будь добра к шести часам быть дома.

– Это ещe почему?

– Я сегодня к нам на ужин пригласила Лину с супругом. Будет невежливо, если ты опоздаешь.

– Я не уверена…

– Никаких «не уверена», дома нужно быть к шести! И в конце концов, купи себе спортивный костюм!

– Зачем? У нас будет вечеринка в стиле «Олимпиада-80»?

– Не иронизируй, – разозлилась свекровь. – Если ты не приобретeшь костюм, то завтра я буду вынуждена отстранить тебя от утренней зарядки.

«Вот это счастье! – воскликнула мысленно Катарина. – Вот радость так радость! Спасибо, дорогая Розалия, за предупреждение, теперь-то уж точно никакой костюм я покупать не стану».

– Хорошо, постараюсь не забыть, – соврала Ката.

– Постарайся уж, в противном случае мне придeтся с тобой ехать в магазин.

«Чего не надо, того не надо! Супермаркета мне хватит на всю оставшуюся жизнь!» – охнула несчастная невестка.

– Это всe?

– Пока да.

Копейкина подавила вздох. Похоже, свекровь не отстанет, пока она не предстанет перед ней в «Адидасе».

Озираясь по сторонам, Катарина искала глазами указатель. Как назло, его нигде не было видно. Неужели она проехала или едет не той дорогой?

Копейкина сбавила скорость и стала внимательней осматривать местность. Так, так, вот показалась ржавая водокачка, значит, скоро появится и указатель, затем следует свернуть вправо…

Выполнив в точности указания Стахановой-младшей, Ката наконец въехала в деревню Муравино. Дорога, надо сказать, выглядела ужасно, создавалось впечатление, что по ней совсем недавно прошлось стадо слонов. Или надо сказать «табун слонов»? Как правильно, Ката, хоть убей, не знала.

Она остановила машину, с сожалением констатируя, что дальше придется идти на своих двоих, иначе потом придется сдавать «Фиат» в автосервис.

Деревня Муравино представляла собой печальное зрелище – несколько покосившихся и почерневших домов, которые не сегодня-завтра прикажут долго жить. Ката пошла по тропинке прямо, впереди должны были находиться дачные участки. Метров через пятьсот на горизонте показались крыши домов. Это придало детективщице сил – значит, уже близко. Далее следовал крутой спуск, и вот Катарина оказалась в садовом товариществе «Сосновка», о чeм свидетельствовала надпись на старой бытовке, служившей, по всей видимости, сторожкой.

Мимо на велосипедах проехали мальчишки. Копейкина огляделась. Садовое товарищество, куда входило приблизительно сорок участков, с двух сторон окружал лес. Почти все дома здесь имели одинаковую форму и были понатыканы буквально один на другом. Это из той серии, когда один сосед чихнет, а десять скажут «будь здоров». Дом Стахановых должен находиться у самого леса, и Ката, не спеша вышагивая по гравию, направилась в противоположную от сторожки сторону. Проходя мимо участка, обнесeнного сеткой-рабицей, она заметила женщину, которая в известной всем дачникам-садоводам позе пропалывала грядку с клубникой.

– Добрый день! – крикнула Копейкина.

Тeтка подняла голову.

– Здорово.

– Не скажете, где дом Стахановых?

– Чего? Говори громче.

– Ирина Стаханова где живeт?

– А, Ирка… Ступай до конца по дороге, их дом последний. Там не перепутаешь, он выкрашен в синий цвет.

И действительно, дом Стахановых отличался от всeх остальных строений. Первое, что бросалось в глаза, это его цвет. Ярко-голубой, он никак не гармонировал с коричневыми и серыми соседями. Во-вторых, размером дачка значительно превосходила другие домишки. Ну а в-третьих, только у Стахановых Катарина наблюдала забор из штакетника, остальные «ограничились» сеткой.

Калитка была чуть приоткрыта, Ката прошла на участок. Кроме самого дома, здесь имелись ещe баня и маленький сарайчик, очевидно, служивший его хозяевам местом для хранения садового инвентаря. Ни грядок, ни плодовых деревьев и кустов у Стахановых не было. Лишь сплошной, ровно подстриженный газон и цветы с обеих сторон от плиточной дорожки. Катарина подошла к крыльцу и постучала. Открывать не спешили. Помнится, дочь Иры сказала, что мать занимается переводами. Может, женщина заработалась и не слышит стука?

Ката постучала сильнее. Тишина. Она взялась за ручку, дверь оказалась не запертой. Катарина прошла в маленький предбанник-прихожую, затем в просторную гостиную.

– Есть кто живой?

Ответа не последовало. Копейкина почувствовала запах кофе и тостов.

– Ирина, вы дома?

По лестнице со второго этажа спускалась сиамская кошка. Увидев незнакомку, она даже не остановилась, прошмыгнула мимо Копейкиной в предбанник и выскочила на улицу.

Катарина, поразмыслив, стала подниматься наверх. На втором этаже, невдалеке от лестницы, стояло кресло-качалка, на котором лежали листы бумаги и ручка, рядом на полу стояла чашка с остатками кофе.

– Ирина?

Хозяйка не отзывалась. Открыв дверь в комнату, Ката отшатнулась, прижалась спиной к стене. Сердце заработало с удвоенной скоростью, в горле закололо. Собравшись с духом, Копейкина снова заглянула в комнату.

На кровати, свесив голову вниз, лежала женщина. Длинные, тeмные волосы, спутанные, словно пакля, касались пола, на котором бордовым пятном растеклась кровь.

Копейкина сделала пару шагов, почувствовала дурноту и, схватившись за горло, сделала глубокий вдох. Сзади послышался шорох, Ката вскрикнула, но тут же увидела ту самую сиамскую кошку, которая слишком быстро вернулась с прогулки.

Стараясь не поддаваться панике, Катарина поняла: нужно как можно скорее покинуть дом. На ватных ногах она спустилась по лестнице, радуясь, что, когда поднималась, не касалась перил. Потом аккуратно вытерла ручку входной двери и быстро побежала прочь от дома.

Оказавшись на дороге, Копейкина, трясясь от нервного возбуждения и страха, молила Бога, чтобы ей никто не встретился. Немного успокоилась, только оказавшись в деревне.

Наконец плюхнувшись на сиденье своего «Фиата», Ката вытащила сотовый и дрожащими пальцами набрала номер Столярова.

– Виктор! – закричала она, услышав его голос.

– На ловца и зверь бежит, – засмеялся Столяров. – Тебе Регинка ещe не звонила? Она жаждет твоей крови после того, что ты вчера учинила.

– Подожди ты. Витя, Ирину Стаханову убили!

– Ирину… А кто это?

– Ну я же говорила тебе, подруга Светы Игнатовой.

– Ты где?

– Я только что была у неe на даче. Она лежит на кровати, по-моему, ей перерезали горло.

– Ты позвонила в милицию?

– Нет.

– Почему?

– Боюсь.

– Им надо сообщить.

– Ох, а может, ты позвонишь? Я продиктую тебе адрес.

– Подожди секунду, выйду из палаты.

– Я была права. Сначала убили Игнатовых, потом сбили машиной Павла, теперь Ирина…

– Не части. Тебя кто-нибудь видел?

– Нет. Вернее, я разговаривала тут с одной женщиной, спрашивала, как пройти на дачу к Ирине.

– Ты что-нибудь трогала в доме?

– Витька, я не идиотка! К чему эти вопросы? Мне страшно!

– Успокойся, давай мне адрес, я позвоню в милицию.

– Ты только не говори…

– Не учи учeного. Диктуй адрес и езжай домой.

Катарина скороговоркой назвала адрес, Столяров отсоединился.

Заведя мотор, Ката поехала в Москву. Мысли путались, словно в паутине, невозможно было ни на чeм сосредоточиться. Когда она выехала на основную дорогу, машина вдруг закряхтела и встала.

– Только этого не хватало! Ну давай… давай, заводись…

В течение десяти минут Ката пыталась завести «Фиат». Безрезультатно.

Она схватила телефон, но в этот момент он издал пиликающий звук и отключился – закончилась подзарядка.

– Чeрт! Чeрт! Чeрт! Какое свинство! – Копейкина барабанила пальцами по рулю, соображая, как поступить в создавшейся ситуации.

А ситуация действительно была щекотливая: она оказалась в глухом месте на пустынной дороге с неработающим телефоном. Мимо, как назло, не проезжало ни одно транспортное средство. Ну и что прикажете делать в таком случае? Как выбраться отсюда и попасть домой? А что, если ей так и придется просидеть здесь весь оставшийся день, а может быть, и ночь? От этой мысли по спине пробежался холодок.

– Ну должен же хоть кто-нибудь проехать мимо! – вслух воскликнула Копейкина.

Стараясь взять себя в руки, Ката стала медленно считать до ста. Раньше такой приeм еe всегда успокаивал, но сегодня, похоже, он не действовал. Нервничать она стала ещe больше. Часы показывали половину шестого. Время, в принципе, ещe не позднее, наверняка кто-нибудь да проедет. Но часы тикали, а дорога оставалась пустынной.

Стрелки часов уже приближались к половине седьмого, когда Ката в зеркале заднего вида увидела машину.

– Слава богу! – Она выскочила из «Фиата» и подняла руку.

Чeрная «Ауди» остановилась. Из машины вышел высокий мужчина в спортивном костюме. Ката бросилась к нему со словами:

– Помогите мне, пожалуйста! Я уже отчаялась встретить здесь кого-нибудь, такое впечатление, что о существовании этой дороги никто не знает!

– Что у вас стряслось? – деловито осведомился мужик.

– Не знаю. Я ехала, всe было нормально, потом она вдруг остановилась.

– Ясно, сейчас посмотрим. – Он подошeл к «Фиату». – Вы местная?

– Да… то есть нет, – быстро поправилась она.

Мужчина усмехнулся.

– Так да или нет?

– А какое это имеет значение? – разозлилась Копейкина. Но, быстро сообразив, что дядька – еe последняя надежда выбраться отсюда, уже другим тоном, более мягким, пропела – Я живу в Москве.

– А здесь как оказались?

«Какой, однако, любопытный! – еще больше разозлилась Ката. – Как, как, молча!»

– Приезжала к подруге на дачу, а еe не оказалось дома.

Мужик, тем временем открыв капот, начал что-то там ощупывать.

– Так… здесь порядок…

– А почему не едет?

– Сейчас узнаем… – Он продолжил осмотр.

– И ещe, как назло, телефон отключился. Прямо напасть какая-то!

– Бывает, – буркнул незнакомец.

Кату стало раздражать его поведение. Женщина стоит здесь вся на нервах, а он… само спокойствие.

– Ну-ка, попробуйте завести мотор, – скомандовал мужчина.

Копейкина метнулась в салон, повернула ключ в замке зажигания.

– Никак.

Мужик почесал затылок, закрыл капот и подошeл к Катарине. Заглянув в салон «Фиата», он вдруг спросил:

– А вы давно за рулeм?

– Уже почти семь лет. Это имеет какое-нибудь отношение к поломке?

– Как вам сказать… – усмехнулся дядька. – Вы, должно быть, в курсе, что машине для того, чтобы она могла ездить, требуется бензин?

«Он считает меня идиоткой, или сам кретин, – слегка растерялась Копейкина. – А может, это маньяк? Вон как глаза блестят и ухмылка на лице… Ну и вляпалась я. И зачем только его тормознула?»

– Я знаю, для чего нужен бензин, – быстро ответила Ката. – Спасибо вам большое, вы можете ехать.

– Я не договорил…

– Не надо ничего говорить, я сейчас позвоню подруге, она за мной приедет.

– У вас же телефон не работает.

«Идиотка, зачем я сказала ему про телефон?» – мысленно отругала себя Катарина.

– Э… У меня ещe один есть, вот!

– Не нужна нам здесь никакая подруга.

– Вы о чeм? – Ката чувствовала, как страх сдавливает горло. – Я сейчас закричу! Немедленно отойдите от меня! Я буду орать, а ору я как резаная, сюда вмиг пол-области сбежится!

– Да ты…

– Не приближайся!

– Я…

– А ещe сейчас из леса выйдет мой муж… с автоматом Калашникова. Он пошeл за грибами. Он, и ещe сорок человек. Поэтому вам лучше убраться подобру-поздорову. Да, совсем забыла – ещe я знаю приeмы карате, самбо, мамбо и…

– Очевидно, джамбо? – усмехнулся владелец «Ауди».

– Иди, иди, а то я начну обстрел!

Мужик выпрямился, сплюнул, достал из кармана пачку сигарет и буркнул:

– Ох уж мне эти бабы… И кто вообще решил, что они могут водить машину? – Затем он пошeл к своей «Ауди». – У тебя бензин на нуле… ворошиловский стрелок.

Ката вытаращила глаза. Боже, какая она дура… неисправимая, стопроцентная… в общем, круглая.

Копейкина выскочила из машины.

– Постойте! Извините меня, я не знаю, что на меня нашло, просто нервы…

– Да ладно, бывает.

– Вы можете помочь?

– Даже не знаю. А как на это отреагируют муж с автоматом Калашникова и ещe сорок человек?

– Я чувствую себя полной кретинкой.

– У меня есть канистра в багажнике. Сейчас заправлю вашу лошадку, и можете спокойно продолжать путь. Если не боитесь, конечно.

Ката ощутила, как краска заливает лицо, и пробормотала:

– Спасибо.

Через пять минут незнакомец махнул рукой и был таков. Ката опустилась на сиденье и вздохнула.

– Ну и дела… Чего только со страху не привидится! Поистине, у страха глаза велики.

Она вспомнила, как утром, направляясь к Перфильевой, хотела заправиться, а потом столь необходимая вещь как-то вылетела из головы, и вот результат.

– Мужик, наверное, подумал, что я клиническая идиотка, сбежавшая из психиатрической клиники строгого режима. Это ж надо додуматься – автомат Калашникова… муж за грибами… Кошмар! Короче, опозорилась по полной программе. И так мне и надо!

Копейкина поeжилась и крутанула ключ. «Фиат» завeлся мгновенно, и она, включив радио, покатила домой.

У двери Ката увидела Парамаунта. Тот лежал, свернувшись калачиком, и испуганными глазами смотрел на хозяйку.

– Кто тебя выпустил на улицу, мой хороший? – Она взяла его на руки и зашла в дом.

Не успела подойти к лестнице, как из столовой вылетела Розалия.

– Как прикажешь это понимать?

– Вы о чeм?

– Посмотри на часы и скажи, сколько времени?

Копейкина бросила взгляд на циферблат.

– Восемь.

– Правильно, восемь. А я сказала, чтобы ты была дома в шесть. Как некрасиво! Люди пришли в гости, а тебя нет.

– С машиной были небольшие проблемы.

– Никаких оправданий, тем более таких бездарных.

– Но я как раз успела к ужину.

– Что за чушь? Ужин у нас в шесть!

– Как это? По-моему, он…

– Это по-твоему, а на самом деле в шесть и ни минутой позже. В восемь нажираются только неучи, после семи есть вредно, поэтому ты будешь лишена ужина, попьешь с нами кофе.

– Лина ещe у нас?

– Да, гости в столовой.

Ката вздохнула.

– А кто выпустил Парамаунта на улицу?

– Я.

– Зачем?

– Он приставал к Арчибальду. У мальчика от твоего кота может начаться стресс.

– Розалия Станиславовна, я хочу, чтобы вы знали: Парамаунт домашний кот и не надо приучать его к улице.

– Ничего с ним не случится.

– Тогда почему Лизка спит на диване?

– Я не могу выпустить Лизавету на улицу, она может подхватить клещей или блох.

– А Парамаунт?

– Ерунда, он у вас и так блохастый.

– У Пара…

– Хватит препираться! Давай бросай это чучело и марш в столовую! – Свекровь с гордо поднятой головой удалилась.

Ката положила перса в кресло и, бросив взгляд в зеркало, прошла в столовую.

– О… – запела Розалия, – а вот и наша Катариночка приехала. Наша неугомонная лягушка-путешественница. Всe ездит, ездит целыми днями, как будто у нее мотор в жо… Я хотела сказать – много жизненных сил у тебя. Дорогая, ты немного задержалась. – Затем, обращаясь к Лине и еe супругу, свекровь сказала: – Она у нас такая занятая, просто ни минуты свободного времени. Ката, с Линой ты знакома, познакомься с Евдокимом.

Муж Лины – маленький, худощавого телосложения мужчина – выглядел комично. Узкие плечи, тонкая шейка и копна черных волос делали его похожим больше на подростка, чем на взрослого мужчину.

Евдоким встал, подошeл к Копейкиной, галантно поклонился и поцеловал ей руку.

Ката с изумлением взглянула на Лину – женщина спокойно наблюдала за происходящим и мило улыбалась.

– Рад с вами познакомиться, – произнeс Евдоким басом.

– Взаимно.

– Ну что ж, приветствия закончим и приступим к кофе. Наталья, голубушка, можешь подавать. Знаете, Наташа варит превосходный кофе. Она добавляет в него корицу, перец, ванилин и кориандр – вкус бесподобный!

– И готовит она здорово, – закивал Евдоким.

Ката села рядом с Линой.

– Она вас ещe не замучила? – спросила шепотом, кивая в сторону свекрови.

– Нет. Знаешь, а она довольно-таки забавная старушенция.

– Это когда ты с ней только ужинаешь. Попробовала бы пожить у нас денeк-другой, не так бы запела.

– Ката, ты знаешь, что Евдоким художник? – Розалия смотрела на невестку.

– Да, Лина мне говорила. Очень хотелось бы посмотреть ваши работы.

– Всегда рады видеть вас…

Розалия не дала мужчине договорить:

– Представляешь, Евдоким сказал мне, что у меня греческий профиль и вообще я отношусь к той категории женщин, которых следует увековечивать на холстах. Вот так!

– Я рада.

– Он будет рисовать мой портрет.

Катарина усмехнулась. Интересно, как ему это удастся? Насколько она знала, для того чтобы написать портрет, натурщик должен сидеть несколько часов не шевелясь, а Розалии такая ноша точно не под силу.

– Мой портрет… Чудесно! Я всегда мечтала об этом, и вот мечта осуществилась.

– Я могу написать и ваш портрет, Катарина, если вы не против.

– Нет-нет, она против, сначала напишите мой, а уж потом… Вообще-то я хотела бы попросить вас, чтобы вы сделали два моих портрета, так как…

– Намучается твой муженек с моей свекровью, – снова склонилась к уху соседки Ката.

Лина махнула рукой.

– Для него это пара пустяков. К тому же у Розалии действительно очень… как бы сказать… выдающееся лицо.

– И ты туда же. На мой взгляд, ничего выдающегося в ней нет. Ну или в еe лице, по крайней мере.

– Едрит твою мать! – раздалось из гостиной.

– Ката! – Розалия с упрeком посмотрела на Копейкину.

– Что? Можно подумать, это я крикнула.

Повернувшись к Евдокиму, свекровь закатила глаза.

– Просто беда с Арчибальдом, он не стесняется в выражениях. И откуда только нахватался пошлости, ума не приложу!

– У моего отца тоже был говорящий попугай, – начала Лина, – так он вообще…

– Это очень интересно, – перебила Розалия, – потом как-нибудь обязательно расскажешь. Евдоким, а вы можете написать мой портрет в полный рост?

– Конечно.

– Сукины дети! Мать вашу! Козлы!

– Наталья, быстро накрой Арчи накидкой, он сильно разошeлся.

– Не могу, у меня сейчас молоко убежит, – подала голос из кухни та.

– Твою мать! Шкура драная, ничего сделать не может! – немедленно отреагировала Розалия, затем встала и вышла в гостиную.

Евдоким так и остался сидеть с открытым ртом. Он, очевидно, не ожидал от «милой» старушки подобных реплик.

– Это кто сейчас сказал… ну, про шкуру? Тоже попугай? – спросил он, глядя на жену.

– Ага, попугай, такой большой, восьмидесяти лет, по имени Розалия Станиславовна, – хихикнула Ката.

Муж залпом выпил кофе.

– Да, дела… – протянул он.

– Смотрите, Евдоким, если моей свекрови не понравится то, как вы еe изобразите на холсте, она и не такое выдаст.

– Здесь, можете не сомневаться, я профи своего дела.

– А чего это вы друг другу выкаете? Немедленно переходите на «ты». У нас здесь не Старая Англия, – вмешалась в разговор Лина.

Евдоким кивнул.

– Согласен.

Розалия впорхнула в столовую, неся на руках Лизку.

– Евдоким, дорогой, я хочу, чтобы вы запечатлели меня с моей доченькой Лизаветой. Такое возможно?

– Возможно, возможно.

Катарине вспомнился фильм «Свадьба» одна тысяча девятьсот сорок четвертого года выпуска: «А в Греции рыжики есть? Есть, есть, в Греции всe есть».

Спустя полчаса супруги Карпивины откланялись. Ката была на лестнице, когда свекровь остановила еe раскатистым воплем.

– Стоять! Ты купила спортивный костюм?

– Нет.

– Почему?

– Забыла. – Ката приготовилась выслушать новую порцию упрeков, но Розалия вдруг миролюбиво сказала:

– Ладно, завтра выйдешь на зарядку в костюме Анжелы.

– А она не будет делать упражнения?

– Нет, я еe освободила.

– И, интересно, по какой причине?

– Анжела вместе с дочерью Карпивиных пошла на дискотеку, потом она останется ночевать у них.

Ката поплелась в спальню. Анжелке повезло. Уверена на все сто: она специально решила заночевать у малознакомых людей, лишь бы удалось избежать утренней пытки. Ну что ж, «пятерка» ей за изобретательность. А Розалия, судя по всему, не стала этому препятствовать, так как семейство Евдокима для неe теперь самое уважаемое. Ну или будет таковым – до того момента, пока не будут готовы ее портреты с выдающимся лицом и греческим профилем.

Стоя под струями душа, Катарина прокручивала в голове события сегодняшнего дня. Она твeрдо решила завтра же купить билет до Гамбурга. Дальше медлить никак нельзя. Определeнно нельзя!

Глава 10

Прошло три дня.

Утром в четверг Катарину бил нервный озноб. В час дня должен состояться еe вылет в Гамбург. Вливая в себя третью чашку чeрного кофе, Копейкина старалась настроить сознание на лучшее, но, как назло, напряжение от этого нарастало ещe сильнее. Внутренний голос твердил – полeт пройдeт успешно, незачем нагнетать атмосферу, ведь, по сути, самолeты ничем не опаснее машин.

Самолeты… От одного этого слова Кате делалось не по себе. Желудок сжимался, а сердце начинало вырываться наружу. Копейкина относилась к той категории людей, которые органически не переносят перелeты. И подобного рода страх был вполне объясним. В последнее время эти самые самолeты, кроме умения летать, приобрели одну очень неприятную особенность – падать. Сколько раз Катарина с замиранием сердца слушала в вечерних новостях об очередной авиакатастрофе, пытаясь представить состояние людей, когда те понимали, что через мгновение их жизнь оборвeтся. Или, может, они даже не успевают ничего понять? Хотя вряд ли, скорее всего сначала их охватывал парализующий страх, а потом паника. От мысли о скорой кончине…

Нет, нет и нет, так не пойдeт! Надо прекратить думать об этом!

– Мне просто надо успокоиться и настроиться на самое лучшее, в противном случае я сорвусь, и случится истерика, – убеждала себя Катарина. – Ей-богу, даже смешно, миллионы людей пользуются услугами авиалиний, и ничего, а я как маленькая…

И тут же на ум приходило другое: «А сколько из них уже на том свете?»

– Прекрати! – прикрикнула Ката и на себя, и на свой внутренний голос, донимавший сомнениями. – Не хочу тебя слышать! Замолчи немедленно!

В столовую вошла Розалия. Весь еe вид говорил, что она чем-то озабочена.

– Ката, ты уже разговариваешь сама с собой? – прогремела свекровь. – Что дальше, начнeшь исповедовать буддизм?

– Вам показалось.

– Но я отчeтливо слышала, как ты говорила, чтобы кто-то прекратил.

– Это мой внутренний голос разошeлся, пытается меня напугать.

Розалия покачала головой и села.

– Ты себя хорошо чувствуешь?

– Да, со мной порядок. Хотите кофе?

– Нет, я уже пила.

– Переживаешь?

– Честно? Да.

Вечером Катарина сообщила свекрови о необходимости на недельку уехать по делам. Сообщила также, что придeтся лететь самолeтом.

– Но, Ката, вспомни, вы же с Андреем не раз бывали за границей, всe было нормально. Почему вдруг сегодня такая хандра?

Копейкина улыбнулась. Да, они с мужем действительно отдыхали в Париже и Италии, но знала бы Розалия, каких усилий стоило Катарине не потерять сознание, когда она оказывалась в салоне самолeта. Помнится, она, как испуганный заяц, сидела на своeм месте, впившись руками в ремень безопасности, и молила Бога, чтобы он даровал им удачное приземление. А вот когда они с Андреем возвращались из Парижа, Ката впервые не чувствовала страха… ну или почти не чувствовала. Причиной тому было посещение бара аэропорта. Андрей тогда не на шутку перепугался, решив, что супруга может пристраститься к алкоголю. А еe, как назло, ничего не брало. Если в обычной жизни после второго бокала вина Ката чувствовала себя уже нереально веселой, то в тот раз, влив в себя как минимум три коктейля, она была трезва как стeклышко. Пришлось прибегнуть к помощи старого русского способа: хочешь забыться – хряпни водочки. Ката и хряпнула.

Эффект был потрясающим. Андрей втащил супругу в салон практически на руках. Весь полeт она проспала, как младенец, и очнулась уже в Москве. Может, сегодня тоже стоит принять на грудь для храбрости?

Не успела Катарина озвучить эту мысль, как Розалия закричала.

– Есть! Я придумала, как бороться с твоими страхами.

– И как? Остаться дома?

– Не язви, это не в твоeм стиле. Если ты, голубушка, настолько боишься летать, то тебе просто необходимо перед полeтом выпить немного горячительного.

– Сама о том же подумала.

– Я сделаю тебе коктейль.

– Нет, лучше водки.

– Ката, помолчи. От моего коктейля ты будешь чувствовать себя как… мeртвая лошадь.

Катарина поморщилась. Она, конечно, была не против на время забыться, но мeртвая лошадь уже перебор.

Розалия тем временем продолжала:

– Помню, я угостила этим коктейлем Нину Константиновну… ну я тебе про неe рассказывала, такая вредная, на поросeнка похожа… и она после первого бокала так разошлась… была не только на него похожа, но и вела себя по-свински.

– А нет ли у вас другого рецепта? Мне не хочется…

– Решено, – не дала ей завершить фразу свекровь. – Когда ты должна выехать из дома?

– Около полудня.

– Отлично. Значит, мы поступим следующим образом: в аэропорт поедем вместе на такси, я приготовлю мой чудо-коктейль и перелью его в бутылку из-под минералки. Перед тем как сесть в самолeт, ты выпьешь, и уверяю тебя, дорогуша, до самого Гамбурга, или куда ты там летишь, будешь как…

– Мертвая лошадь, – закончила за неe Ката. – Я это уже слышала. Мне интересно, я потом буду в состоянии спуститься с трапа, или меня придется выносить на руках?

– Всe будет о’кей, не переживай. К тому моменту, как самолeт приземлится, ты будешь как огурчик. – Розалия направилась к выходу. – Пойду скажу Наташке, чтобы помогла.

– А ваш напиток очень крепкий?

– Нет, конечно, по крепости он схож с пивом. Кстати, у тебя есть самогон?

– Розалия Станиславовна!

– Ну хорошо, хорошо, вместо самогона добавим виски…

Закатив глаза, Ката вышла из столовой, думая про себя: «Похоже, поездка предстоит весeленькая. Будем надеяться, в Гамбург я всe-таки прилечу в целости и сохранности. А то представляю лицо Веры, когда она меня узреет, пьяную вдрабадан, с косыми глазами: здравствуйте, я ваша тeтя…

Поднявшись к себе, Копейкина закрыла дверь и ещe раз просмотрела кассету. Как и в первую ночь, по спине пробежал озноб, когда на экране появилось лицо убийцы.

– Какой он всe-таки неприятный… И ещe этот шрам…

В комнату постучали. Копейкина вздрогнула.

– Ну кто там?

– Ката, это Наташа. Можно?

– Заходи.

– Так дверь заперта.

Копейкина прошла к двери и щeлкнула замком.

– Я чего пришла… – переминалась с ноги на ногу Натка, – Розалия просила узнать, тебе в коктейль добавлять сахарного сиропа или нет?

– Понятия не имею. Скажи, пусть добавляет, что хочет.

Наталья кивнула.

– Я ещe вот хочу тебе кое-что передать… – Она протянула Катарине иконку Божией Матери. – Возьми, она тебе поможет.

– Спасибо.

– Ты не переживай так…

Запищал сотовый, Ката взглянула на дисплей. Звонил Виктор Столяров, который всячески пытался уговорить Копейкину полететь в Гамбург вдвоeм, но получал отказ, хотел подбодрить Катку перед полeтом.

– Ты не забыла про роуминг? – деловито поинтересовался он.

– Нет, буду звонить тебе и сообщать, что удалось выяснить.

– Зря решила лететь одна, вместе…

– Виктор, не начинай, я уже говорила: нет необходимости тащиться и тебе тоже.

– Смотри, не наделай там глупостей.

– О каких глупостях ты говоришь? – засмеялась она.

– Ничего смешного не вижу! Как прилетишь, сразу позвони.

– Непременно.

Катарина спустилась в гостиную. Розалия стояла возле клетки с Арчибальдом.

– Коктейль готов, – возвестила она. – Такси Наташка вызвала, теперь остается только ждать.

– Вы говорите таким тоном, будто должно произойти нечто ужасное.

– Кто знает, все эти самолeты…

– Розалия Станиславовна!

– Молчу, молчу, извини. Кстати, я тут подумала… Помнишь, у тебя была норковая шуба?

– Почему была? Она и сейчас есть. А при чeм здесь шуба? Предлагаете мне полететь в ней?

– Смешно, но не остроумно. Я хотела узнать… если вдруг… не дай Бог, конечно… если что-нибудь случится, я могу взять шубейку себе?

Ката раскрыла рот, не зная, как реагировать на такое заявление. Язык словно прирос к нeбу.

Розалия, поняв, что ляпнула глупость, поспешила исправить положение:

– Нет, я…

Не в силах выслушивать бредни взбалмошной старухи, Копейкина выбежала на улицу. «Вот идиотка! – возмущалась она. – Знает моe состояние, и вместо того чтобы подбодрить, несeт ахинею!» Она решила немного прогуляться в надежде, что свежий воздух придаст сил.

И вот настало время отъезда. Розалия нервно ходила по гостиной, заламывая руки.

– Ну где же такси, мать их так?

– Мать их так! Козлы! Молчать! – вопил Арчибальд.

– Наталья, ты адрес правильно назвала или опять всe перепутала?

– Ничего не перепутала.

– Почему же она не едет?

Розалия так нервничала, будто именно ей предстояло путешествие по воздуху.

– Нет, ну это беспредел, как можно…

– Розалия Станиславовна, не надо так переживать, я не опоздаю на самолeт.

Свекровь вытаращила глаза.

– А при чeм здесь твой самолeт? Мои планы рушатся к чeртовой матери!

– К чeртовой матери, мать их! – встрепенулся попугай.

– Арчи, заткнись.

– Какие планы?

– Я планировала проводить тебя и к часу вернуться домой. Мне надо быть у Евдокима. Он, если ты не забыла, пишет мой портрет.

Ах, вон оно что! Ката по наивности думала, что добрая свекровь переживает за неe, а та, оказывается, боится опоздать к Евдокиму.

– Если так, можете меня не провожать, – буркнула Копейкина, – сама прекрасно доберусь.

– Нет уж…

Входная дверь открылась, и вошла Анжела.

– Ох, хорошо, что ты ещe не уехала, а то, думала, не успела попрощаться, – с этими словами девушка подошла к Катарине и, обняв за плечи, тихо всхлипнула.

– Анжела, честное слово, хоть ты не начинай. Вы все ведeте себя так, словно мы видимся в последний раз. И я хочу сказать: не надейтесь, через неделю я снова буду дома и… – она посмотрела на Розалию, – и сама буду ходить в своей норковой шубе.

Свекровь опустила глаза.

– В норковой шубе? Круто! – Анжела присвистнула. – Только тебе не кажется, что сейчас не совсем подходящее время года для мехов?

Катарина не успела ничего ответить, у ворот засигналило такси.

– Слава богу, соизволили приехать… – Розалия схватила свою сумочку и побежала к двери. – Ката, давай быстрей, поторапливайся. Наташка, бери чемодан и тоже шевели поленьями!

Ката махнула Анжеле и вышла из дома.

По дороге в аэропорт она сто раз пожалела, что позволила Розалии поехать с ней. Старуха не умолкала ни на минуту, от чего Катарина нервничала сильнее, мечтая поскорей избавиться от свекрови.

– Звони нам каждый день. И обязательно позвони, если приземлишься!

– Что значит, «если приземлишься»?

– Ну, я имела в виду… э… Ты смотри там, каждое утро не забывай делать зарядку, – нашлась Розалия. И, обращаясь к водителю, недовольно произнесла: – Молодой человек, нельзя ли побыстрее? Вы тащитесь, как беременный гиппопотам.

– Спокойно, бабуся, всe в норме.

– Я вам не бабуся! А скорость всe-таки прибавьте.

«Ей не терпится от меня отделаться», – подумала, усмехнувшись, Копейкина.

В аэропорту Ката купила бутылку минералки, чтобы смочить горло.

– Зачем? Ведь есть коктейль, – сказала ей при этом свекровь.

– Хочется воды.

Розалия посмотрела на часы и нервно кашлянула. Наталья стояла чуть в стороне и тихо шептала молитву. Наконец Катарина произнесла:

– Всe, пора.

– Коктейль! – Свекровь протянула бутылку.

– Давайте.

Ката открыла пробку и уже хотела сделать первый глоток, как Розалия заметила:

– Превосходный коктейль. С ним ты забудешь обо всeм на свете. И название у него красивое – «Смерть в облаках».

Катарина, не успев проглотить горьковатый напиток, выплюнула его на пол.

– Ката, осторожнее! Что ты делаешь? Посмотри, забрызгала мне платье. У тебя рот дырявый?

– Как, вы сказали, называется коктейль?

– «Смерть в облаках». Правда, романтично звучит?

– Издеваетесь? – Ката протянула бутылку Наталье и зло посмотрела на свекровь.

– Ну что ты обижаешься! – вскричала Розалия. – Скажите, какая суеверная! Не хочешь «Смерть в облаках», не надо, у него есть другое название – «Последний полeт». Нет, тоже не то… Ещe он называется «Привет, ангелы»…

Катарина быстро повернулась и, не говоря ни слова, пошла прочь.

– И чего это с ней? – Розалия взяла из рук Натальи бутылку и сделала пару глотков. – Фу, какая гадость, пить невозможно!

Наталья с удивлением смотрела на пожилую женщину. Та, поняв, что сморозила очередную глупость, попыталась исправить ситуацию.

– Но для тех, кто боится полeтов, самое то, уж поверь мне. А теперь живо иди ловить такси! Мы опаздываем! Твою налево! Да быстрее, коза ты общипанная!

Даже оказавшись в салоне самолета, Ката всe ещe кипела от негодования. Ну Розалия, ну спасибо тебе, успокоила так успокоила, врагу не пожелаешь… Это ж надо – «Смерть в облаках»! Нет, у бабки точно крыша поехала.

Рядом с Копейкиной сидела супружеская пара. Слишком полная женщина лет пятидесяти в цветастом сарафане и болезненного вида мужчина. Дама без умолку тарахтела, тогда как супруг ее спокойно почитывал газету.

Закрыв глаза, Ката приготовилась. Вот сейчас они взлетят, уже скоро, очень скоро…

Стюардесса попросила всех пристегнуть ремни безопасности. Катарина напряглась. Тeтка в сарафане, похоже, тоже боявшаяся полетов, крепко схватила мужа за руку.

– Ой, страх, страх… – бормотала она.

– Рита, успокойся.

– Не могу, не могу… Мы уже летим?

– Да.

– Ой, боюсь!

Копейкина дотронулась до иконки, лежащей в кармане. Самым лучшим в данной ситуации было успокоиться, расслабиться и ни о чeм не думать. Катарине это уже почти удалось, но еe соседка упорно мешала расслаблению. Сначала она стала приставать к мужу с вопросом, почему самолeт так странно гудит, потом ей вдруг показалось, что она ощутила толчок.

– Мы сейчас упадeм!

– Рита, тихо.

– Но почему такой шум? Так и должно быть?

– Да.

– Но почему?

– Так надо. – Супруг на секунду оторвался от газеты и с усмешкой взглянул на жену.

Но баба не унималась. Она схватила проходившую мимо стюардессу за руку.

– У вас проблемы? – мило улыбнулась девушка с кукольным лицом.

– Да, проблемы, и ещe какие.

– В чeм дело?

Муж попытался вмешаться, но Рита его перебила:

– Скажите, почему в салоне такой жуткий шум?

– Шум? – удивилась девушка. – Никакого шума, полeт проходит нормально, не надо волноваться. – И она пошла дальше по салону.

– Вот видишь, я говорил, а ты…

– Помолчи, Костя, они здесь все глухие. И немудрено – сколько часов летают, вот уши-то и заложило, а шум действительно ужасный.

Мужик пожал плечами и уткнулся в газету. Маргарита достала из кармана красный пузырeк и проглотила две таблетки. Катарина поняла: не одна она боится летать, вон что с бабой творится, на ней лица нет. Вернее, лицо присутствовало, но от страха оно было белым, как полотно.

– Мы разобьeмся! – снова, уже в голос, завопила Рита. – Как пить дать разобьeмся!

– Не шуми, – спокойно буркнул муж.

– Замолчи! И самое ужасное, что наши тела даже не найдут, мы будем лежать где-нибудь…

Ката от подобных реплик стала все больше заводиться. А правда, почему в салоне шум? Она тоже его слышит.

– Кошмар! – орала Рита.

Сзади послышался недовольный голос:

– Слышь, мужик, успокой ты свою бабу наконец, а то от еe криков моя жена нервничает!

Константин начал шептать супруге что-то на ухо, та кивала, потом закрыла глаза и на мгновение затихла. Но лишь на мгновение, через минуту она снова закричала:

– Я боюсь!

Подошла стюардесса, но уже другая, наклонилась к Маргарите и произнесла голосом, каким разговаривают с умалишенными или несмышлеными детьми:

– Женщина, прошу вас, успокойтесь, если вам плохо, вам окажут медицинскую помощь, но…

– Костя, ты слышал? Нет, ты это слышал? Они уже хотят оказывать помощь прямо в салоне? Значит, я права, они нас подготавливают… – Рита опять открыла пузырeк и отправила в рот таблетку. – Принесите мне воды.

Глядя на соседку, Катарина пришла к выводу, что сама она, наверное, так же выглядела сегодня утром, с одной лишь разницей: Риту все пытаются успокоить, а еe, напротив, настраивали на самое худшее.

Выпив воды, Маргарита чуть утихомирилась и стала вслух читать молитву.

– Отче наш иже еси на небеси… Господи, если ты даруешь нам удачную посадку, я тебе обещаю, мой муж Константин, который сидит рядом, бросит курить…

– Рита!

– Я сказала, бросишь… если удачно сядем. И ещe, Господи, я обещаю, как только у меня появится возможность, я скажу Ленке, что еe новая шуба ей очень идeт, а когда я говорила, что она похожа в ней на корову, это была шутка.

Константин с интересом посмотрел на жену.

– Ну, в каких грехах ещe хочешь покаяться?

– У меня нет грехов.

– Ты знаешь, мне кажется, шум действительно подозрительный…

Не успел он договорить, как Рита выпалила:

– Хорошо! Господи, признаюсь, что нашла в туалете за стояком заначку Константина и купила себе кофточку.

Костя покраснел.

– Так ты…

– Я думала, ты специально спрятал там деньги, чтобы я их нашла, и это был сюрприз, – оправдывалась женщина.

Катарина слегка улыбнулась. Костя начал переговариваться с женой шепотом.

Воспользовавшись воцарившейся тишиной, Ката попыталась представить, как сейчас выглядит Вера. Она не виделась с подругой с тех самых пор, как та, выйдя замуж в девяносто седьмом году, улетела жить в Гамбург. Вера работала секретарeм в одной солидной фирме, и к ним часто по делам приезжали иностранцы. Вот в один из таких визитов зарубежных партнеров она и познакомилась со своим будущим супругом. Ханс оказался довольно-таки приятным мужчиной и, что самое главное, сразу нашeл общий язык с шестилетней дочерью Веруни, Ладой. После того как подруга отбыла из России, они с Катой лишь переговаривались по телефону. Вера часто приглашала Копейкину в гости, но у той практически никогда не было свободного времени, да и страх полeтов тоже играл немаловажную роль. А вот теперь выдался случай, удастся и работу выполнить, и с подругой пообщаться.

Из плена воспоминаний еe вывел голос Маргариты:

– Долго нам ещe лететь?

– Уже скоро приземлимся, – ответил Костя, не отрываясь от газеты.

Рита опять потянулась за таблетками.

Катарина не выдержала и поинтересовалась:

– А что за таблетки вы принимаете?

Рита махнула рукой.

– Это так называемое успокоительное. Но знаете, они мне ни черта не помогают. Наверное, подсунули, паразиты, аскорбинку. Я уже пять штук проглотила, а толку – ноль. Если тоже нервничаете, могу дать. Может, вам помогут.

– С твоей комплекцией тебе нужно весь пузырeк проглотить, чтобы ощутить их действие, – засмеялся муж.

– О… о… зашевелился… Вот погоди у меня, как только окажемся на земле, попробуй хоть одну сигарету в рот взять!

– Я не обещал бросать курить…

– Зато я обещала.

– Все твои…

– Ах, ты так? Подумай о наших детях! Они остались в Москве, а нам с тобой ещe обратно лететь. Я дала обещание Богу, что ты бросишь, значит, бросишь! – Рита повернулась к Копейкиной. – Ну так как, хотите?

Ката кивнула.

– Берите сразу две.

Она положила таблетки под язык.

– Нет, нужно глотать. Вот, запейте водой, хотя уверена, вам тоже не поможет.

– Поживем увидим.

Когда самолeт пошeл на посадку, Катарина чувствовала себя так, словно накануне выпила ящик водки. Голова отказывалась соображать, мысли на время покинули хозяйку, на их месте образовалась пустота. Ката с трудом соображала, что происходит, сон буквально валил ее с ног. Как в тумане, она увидела машущую ей рукой Веру. Объятия и поцелуи прошли под непрекращающийся шум в ушах.

– Эй, мать! – проговорила Вера низким голосом. – Ты никак здорово приняла на грудь?

Катка покачала головой, отчего та отозвалась тупой болью.

– Ничего подобного, я хотела сначала выпить коктейль «Смерть в полeте» или что-то в этом роде, но… потом не стала. – Язык у Копейкиной заплетался.

Вера подхватила подругу под руку и потащила к своей машине.

– Почему у вас в Германии так всe крутится перед глазами, Верунь?

– Я тебе потом объясню.

– Кошмар, так хочется спать… Слушай, а как я спустилась с трапа? Хоть убей, не помню. По-моему, меня кто-то поддерживал…

– Верно, какая-то толстая баба в сарафане. Она тебя и вела, пока я не заметила. Ты почему-то называла еe Розалией.

– Розалией? Не может быть, Розалия – это монстр! – Ката уже почти висела на руке у Веры.

– Давай-давай, садись в машину, завтра утром поговорим. Всe выясним, кто монстр, а кто свинья. Это ж надо так нажраться! И куда только стюардессы смотрели?

Вера положила чемодан Копейкиной в багажник и села за руль.

Глава 11

Катарина открыла глаза и сразу же поморщилась – голова болела нещадно. Попыталась сесть на кровати – удалось со второй попытки. Копейкина посмотрела на пододеяльник.

– Не помню, чтобы я такой покупала… И простыня не моя…

Оглядела комнату.

– Боже мой, я же не в Москве, а в Германии! – От этой мысли кровь прилила к вискам. – У Веры! Но почему не помню, как приехала? И как я оказалась в кровати?

Заметив рядом с кроватью свой чемодан, Ката достала из него халат и ужаснулась ещe раз – часы показывали полдень.

– Ничего не понимаю, какая-то мистика… – Она просунула руки в рукава халата и выползла из комнаты.

Оказавшись в небольшой гостиной, Ката заметила Веру, которая сидела на диване и смотрела телевизор.

– А-а-а… ну наконец-то госпожа Копейкина соизволила проснуться, – с сарказмом произнесла подруга и щeлкнула пультом, выключая телевизор.

– Вера, как я… Почему я спала?

– А, по-твоему, что все люди должны делать ночью?

– Но ведь самолeт прилетел в Гамбург не ночью.

– Правильно. А ты вспомни, в каком состоянии была.

Катарина напряглась.

– Не помню.

– Оно и немудрено. Так нахрюкаться… Ты меня, честное слово, здорово напугала. Когда тебя увидела, подумала: ну всe, кирдык, спилась там, в Москве, моя Катуша…

– Подожди, подожди! О чeм ты говоришь, кто нахрюкался?

– Ну не я же! Ты, дорогуша.

– Что за вздор? Я же не пью. В смысле, могу позволить себе пару бокалов вина, но не более.

– Да уж я поняла!

– Вера!

– Ты еле-еле могла передвигать ноги. И язык, кстати, тоже. Признаю, от тебя не пахло спиртным, но я подумала, что ты приняла алка-зельцер.

– Ничего я не принимала! – Ката села в кресло. – Хотя…

– Хотя что?

– Постой, ну точно, сейчас я вспоминаю…

– Первый признак, – резюмировала Вера.

– Первый признак чего?

– Алкоголизма. Ты уже не помнишь, что было вчера…

– Да вовсе я не алкоголичка! – разозлилась Ката. – Вспомнила, в самолeте одна женщина, Рита, дала мне успокоительные таблетки. Ты же знаешь, я панически боюсь летать. Рита сказала, таблетки совсем не действуют, поэтому я проглотила сразу две штуки, а потом… потом ничего не помню.

Вера присвистнула.

– Ну ты даешь! Разве можно глотать неизвестно какую гадость, а тем более брать таблетки у незнакомых людей?

– Она сама при мне штук пять проглотила.

– Так организм-то у всех разный. Одним не помогает, а других с ног валит, вот как тебя.

– Ужас!

– Не то слово. Моя машина теперь похожа на привокзальный туалет.

– В каком смысле?

– В прямом.

– Ты хочешь сказать, что я… что меня…

– Именно. И не один раз.

– Верочка, мне ужасно стыдно, я готова провалиться сквозь землю!

– Не надо никуда проваливаться, ты и так вчера провалилась… в беспамятство. Ладно, не будем об этом. Дай я тебя хоть обниму, а то вчера толком и не поздоровались. – Вера подошла к Копейкиной. – Ну здравствуй, подружка.

– Привет.

После взаимных объятий Ката села на подлокотник кресла.

– Как неудобно получилось. Что обо мне подумает Ханс, наверное, решит, что я…

– Ничего он не подумает.

– Он меня видел?

– Нет.

– Слава богу.

– И не увидит.

– Почему?

– Ханс здесь не живeт, мы с ним развелись.

Ката ошарашенно моргала.

– Как так?

– А вот так. Знаешь, как люди расходятся?

– Но почему, в чeм причина?

Вера достала сигарету.

– Причина… причина… В чeм же причина? А чeрт еe знает. Люди сходятся, расходятся, и если каждый раз искать причину – с ума спятишь.

– Но у вас же была такая любовь! Я ведь помню, как ты говорила…

– Любовь… Эх, подруга, я уже начинаю сомневаться, есть ли она на самом деле, эта любовь. В восемнадцать была уверена, что есть, в тридцать меня стали одолевать сомнения, а теперь, ближе к сорока, любовь кажется чем-то сказочным, недоступным.

– Всe равно должна быть причина, – стояла на своeм Копейкина.

– Понимаешь, сначала я думала, что его люблю. Может быть, даже и любила. Но потом поняла: он – не мой тип мужчины. Жили мы в принципе неплохо, но меня тянуло на приключения. Ты понимаешь, о чeм я? – Вера лукаво посмотрела на подругу.

– Верка, ты не меняешься!

– И не собираюсь. В общем, Хансик застукал меня с одним водопроводчиком, ну и, естественно, закатил скандал. После чего мы решили, что жить вместе не имеет смысла. Он как интеллигентный человек купил мне вот эту квартирку, и теперь я здесь одна. Холостюю, так сказать.

– Как одна? А Лада?

– Лада осталась жить с ним.

Копейкина не верила своим ушам. Вера позволила дочери остаться с отчимом? Невероятно!

– Как же ты допустила? Или он…

– А чего ты так удивляешься? Просто я взвесила все «за» и «против» и пришла к выводу, что Ладке с ним будет лучше. Сама посуди: девке сейчас четырнадцать, она учится в колледже, кстати сказать, очень престижном, потом Ханс пристроит еe в университет, так что Ладка как раз будет в шоколаде. Тем более она сама изъявила желание остаться с папочкой.

– Она называет его папой?

– Да.

– Ну а ты как одна живeшь? Работаешь?

– Нет.

– Почему?

– Не имею надобности, денег хватает.

– Ханс помогает?

Вера усмехнулась.

– На его гроши и дня не проживeшь. Я же, – она кокетливо поправила причeску, – не монашка, в конце концов. Сейчас встречаюсь с очень обеспеченным человеком, Герман души во мне не чает.

– А ты?

– Что я? Я тоже люблю его. Когда настроение хорошее. – Вера рассмеялась.

Ката пришла к мысли, что подруга все-таки сильно изменилась. Конечно, она и раньше отличалась ветреным характером, но теперь, похоже, вообще пустилась во все тяжкие.

– А ты-то как, Катуль? Что нового?

– У меня, в отличие от тебя, личная жизнь не такая бурная, живу по-прежнему с Андреем и надеюсь, доживeм вместе до старости…

– И умрeте в один день, как в сказке.

– Может быть.

– А здесь у тебя какие дела? Честно сказать, я не совсем поняла, когда ты говорила по телефону.

– Я сейчас занимаюсь расследованием одного дела, и в Гамбурге, судя по всему, находятся люди, с которыми мне необходимо встретиться.

– Я так и знала – ты опять во что-то вляпалась. Всегда такая была. Ведь живeшь не бедно, даже обеспеченно, сидела бы себе дома, развлекалась в своe удовольствие… Так нет, обязательно надо впутываться в неприятности.

– Никакие это не неприятности. Просто, ты же знаешь, я не могу спокойно смотреть, когда вокруг творится беспредел.

– Для этого существуют правоохранительные органы.

– А чем я хуже, скажи на милость? К тому же всегда немножко ощущала себя этакой мисс Марпл.

– Ты для неe чуточку молода. Кстати, неплохо выглядишь.

– Знаю, всегда была красавицей.

– Я должна позеленеть от зависти?

– Не знаю, как хочешь. – Ката засмеялась.

– Слушай, пока не забыла – кто такая Розалия?

Ката похолодела.

– Господи помилуй… Откуда ты про неe узнала? Она что, звонила?

– Нет, просто ты вчера говорила, что это монстр.

– Я была недалека от истины. Розалия Станиславовна – моя свекровь, мать Андрея.

– А-а-а, тогда понимаю.

Рассказав подруге вкратце о проделках свекрови, Ката встала.

– Вер, где тут у тебя ванная? Мне бы душ принять и выпить крепкого кофе, а то голова ничего не соображает после вчерашнего.

– Так в чeм проблемы? Ванная налево по коридору, дуй туда, а я пока позабочусь о кофе.

Копейкина прошла в комнату, достала банные принадлежности и отправилась в ванную. И слегка разочаровалась: планировала полежать в горячей ванночке с морской солью, но у Веры была только душевая кабинка. Пришлось относить соль обратно.

После душа, ощутив себя немного получше, Ката вернулась в гостиную.

– Кофе готов, – сообщила Вера.

– Спасибо.

Минут сорок подруги вспоминали свои юные годы, потом Ката спросила:

– Верунь, мне нужно узнать, проживает ли в Гамбурге семья Игнатовых. Как это сделать?

Вера пожала плечами.

– Проще пареной репы. Вон там на столике лежит толстый справочник. Поищи своих Игнатовых в нeм, а я пока пойду переоденусь – через час должен приехать Герман, мы сегодня собирались смотаться за город. Поедешь с нами?

– Здрасте, приехали… С какой стати? В таких делах третий лишний.

– Как хочешь. В любом случае мы с тобой ещe прошвырнeмся по городу, я покажу тебе здешние магазины. У вас, наверное, в Москве таких и нет.

– Как же нет? Теперь в Москве есть всe что угодно. Главное – прихватить с собой толстый кошелeк – и вперeд.

Вера вышла. Копейкина взяла справочник и начала поиски Игнатовых. Провозившись около получаса, она в отчаянии закрыла толстую книгу – ни одного человека с нужной фамилией в ней не оказалось. Катарина начала расхаживать по гостиной. Предсказания Столярова начинают сбываться. Помнится, Виктор говорил, что вероятность найти Игнатовых в Гамбурге равно нулю. Теперь оставалось надеяться исключительно на чудо.

«О каком чуде может идти речь? – ожил внутренний голос. – С неба они не упадут».

– Как успехи, нашла?

– Нет, прикинь, ни одного человека с такой фамилией.

Вера цокнула языком.

– А тебе срочно надо?

– Очень. Вопрос жизни и смерти.

– Так уж и смерти?

– Именно!

– Напиши на бумаге их имена и фамилию, я попрошу Германа, он поможет.

– Да?

– Я же сказала, у него большие связи. Если твои Игнатовы живут в Гамбурге, считай, что адресок у тебя в кармане.

– Хотелось бы надеяться.

– Может, ещe по кофейку?

– Давай.

– Люба! – крикнула Вера.

В гостиной появилась худенькая девушка в чeрном платье и белом фартуке.

– Люба, принеси нам ещe кофе.

– Привет, Ката.

Копейкина вытаращила глаза на девушку.

– Чего уставилась? – засмеялась Вера. – Ты не обозналась, это Любка, моя сестра.

– Любаня, ты тоже здесь живeшь?

– Да, рада тебя видеть.

– Надо же… А чего ты молчала, – обратилась Ката к Вере, – не сказала, что Люба у тебя?

Вера посмотрела на сестру. Та вышла.

– Не понимаю, – проговорила Ката, – почему ты…

– С Любкой связана целая история. Она же у нас, если помнишь, девушка общительная, боевая, всегда у неe все не правы и только она одна самая умная. Так вот, как только я в Гамбурге-то обосновалась, звонит мать, вся в слезах. Спрашиваю, что случилось? Любка, говорит, на панель пошла.

– Да ты что?

– Вот тебе и что. Мать в истерике, я тоже, а сделать ничего не могу, ну не было у меня тогда возможности в Москву приехать. Говорила с Любкой по телефону, но куда там, она, шалава такая, даже слушать ничего не хотела, всe орала: моя жизнь, живу, как считаю нужным…

– А потом?

– Потом Любаня так завязла в этом дерьме, что чуть было на тот свет не отправилась. Если бы ты знала, сколько крови она мне попортила! Да что мне? Мать жалко. Я-то здесь шиковала, а она там с потаскушкой воевала. Спасибо Хансу. За что буду ему всегда благодарна, так это за Любку. Он поехал в Москву, и ему удалось всe утрясти. Любка перебралась к нам. Но я сразу еe предупредила: будешь жить в Гамбурге не как сестра, а в качестве девочки на побегушках. И теперь у меня вроде прислуги. Ничего, ей только на пользу. Она уже достаточно накуролесила в жизни, пусть теперь пыль вытирает да бельe гладит.

Ката молчала.

– Чего ты так скуксилась? Не подумай, Любе у меня хорошо, работой еe не загружаю, ходит обута, одета, сыта. Чего ещe надо? К тому же у неe есть привилегия.

– Какая?

– У нас здесь прислуге полагается давать один выходной в неделю, а Любка имеет целых два.

Ката усмехнулась.

– Кстати, ты знаешь, как она хорошо гадает на картах? Обязательно надо, чтобы она на тебя разложила.

– Я не верю гаданиям.

– И зря. Любаша всe точно говорит. Я сначала тоже не верила, но ведь это она нагадала мне встречу с Хансом.

– Да ну?

– Точно. Помню, говорит, скоро встретишь мужчину, который тебя полюбит, только вы сначала будете друг друга с трудом понимать. Всe сбылось. Ведь Ханс плохо говорил по-русски, а я тогда ещe по-немецки ни бум-бум. А потом, когда мы с ним уже начали встречаться, я попросила разложить на нас. Люба сказала, что мы с ним поругаемся из-за пустяка. И правда, на следующий же день Ханс мне говорит:

– Вера, я хочу твою мать.

Ну, думаю, вот попала так попала. Перед мужиком сидит молодая баба, а ему моя мать нужна. Потом выяснилось, он хотел познакомиться с мамой, а как по-русски сказать «увидеть» не знал. Я теперь частенько прошу Любу глянуть, что меня в будущем ждeт.

– И как предсказания, радуют?

– В общем и целом да. В последнее гадание она нагадала мне свадьбу.

У Веры зазвонил сотовый, и она вскочила.

– Ой, это Герман! Я побежала, а ты не стесняйся, делай что хочешь. Оставляю тебя за хозяйку, отдыхай. Вернусь поздно.

– Верунь, не забудь сказать ему про Игнатовых.

– Не забуду, пока! – Она выбежала из квартиры, оставив после себя аромат дорогих духов.

Ката прошла в комнату и достала мобильный.

Розалия была как всегда в своeм репертуаре – услышав голос невестки, она зачастила:

– Катарина, ну ты совсем безголовая! Разве можно так? Обещала позвонить, как только приземлишься, и тишина. Мы уже все новости пересмотрели, думали, самолeт разбился или вас захватили террористы!

– Со мной порядок.

– Ну как там, в Гамбурге?

– Ещe не знаю, пока не выходила на улицу.

– Как так? Ты обязана пройтись по магазинам. Кстати, привези мне в подарок духи «Локрель».

– Если увижу, обязательно куплю.

– Уж постарайся. Твой кот опять нассал на диван. Это просто какой-то чемпион среди ссыкунов!

– Поставьте его в угол.

– Что?

– Ничего, просто пошутила.

– Ладно, дорогая, я прощаюсь. Смотри, не забудь про духи. От Анжелы привет, и Арчибальд тебя тоже нежно целует.

Ката услышала, как попугай говорил что-то про известную всем мать.

После свекрови она позвонила Столярову, а потом решила переодеться и немного прогуляться, осмотреть окрестности. В конце концов Розалия права, нельзя сидеть дома, когда приезжаешь за границу. Ката пригласила с собой Любу, и девушка с радостью приняла приглашение, пообещав показать как можно больше интересных мест.

Глава 12

Вот уже на протяжении нескольких лет Копейкину мучил один и тот же сон. Будто она находится одна в тeмном лесу ночью, среди зарослей папоротника. Вдали слышится зловещее рычание, постепенно переходящее в душераздирающий женский вопль. Мимо с ужасающими криками пролетают огромных размеров птицы, пытаясь своими острыми, как лезвия, когтями полоснуть Копейкину по лицу. Катарина кричит, но ее крик заглушается шумом ночного леса. Устрашающие тени приближаются всe ближе и ближе, и Катарина бросается в бега. Ветки деревьев в кровь царапают лицо, но это мелочи по сравнению с тем, что она видит позади себя, а именно – двухголовое существо, которое издаeт сопение и хрип и пытается нагнать Копейкину. Далее она слышит, как монстр начинает звать еe по имени. Ката понимает: оборачиваться, а тем более останавливаться нельзя ни в коем случае, и продолжает бежать. В ушах злым эхом отдаeтся: «Ката, Ката…»

– Ката!

Копейкина вскочила с кровати, лицо и спина были мокрыми от пота.

– Опять этот кошмар… Сколько ещe он будет меня преследовать?

Не успела она всунуть ноги в тапки, как в гостиной послышался какой-то шум, а потом крик Любы.

– Ката, помоги! – кричала девушка.

Схватив халат, Копейкина выбежала из комнаты. В гостиной еe взору предстала следующая картина: Любаня со щeткой для мытья окон стояла на диване и оглядывалась по сторонам. По лицу девушки можно было подумать, что произошло нечто экстраординарное, глаза ее горели, волосы растрепались, лицо побледнело.

– Что случилось? – Ката почувствовала, как закололо в груди слева.

– Ката, кошмар! У нас в гостиной крыса!

– Крыса? – Копейкина мгновенно запрыгнула на кресло и стала озираться по сторонам.

– Да, да, самая настоящая крыса! Огромная! Страшная!

– Как она сюда попала?

– Понятия не имею. Представляешь, я была на кухне, когда услышала какой-то непонятным шум. Думала, Верка пришла, а когда зашла, чуть в обморок не упала – возле дивана сидела большущая серая крыса.

– И где она сейчас? – дрожащим голосом спросила Копейкина. – Я с детства испытываю панический страх перед грызунами.

– По-моему, за комодом.

– Любаш, может, ты перепутала, и это была мышь? – с надеждой в голосе прошелестела Катка.

– Совсем меня за дуру держишь? Думаешь, не смогу отличить мышь от крысы? На даче в Москве знаешь сколько мышей перевидала… Нет, Катка, за комодом самая настоящая крыса.

– Что делать-то?

– Не знаю, нужно каким-то образом еe выманить.

– Легко сказать. А потом?

– Потом… – Люба задумалась. – А чeрт еe знает!

– Может, подождeм Веру? Кстати, где она?

– Вышла куда-то, скоро появится… – Люба не договорила и завизжала: – Смотри, смотри, вон она, паразитка, вылазит. А-а-а!

Ката повернула голову. Из-под комода высунулась серая мордочка, сверкая двумя жeлтыми глазками-пуговицами. Нос грызуна постоянно дeргался, вероятно, зверeк принюхивался. Но через пару секунд крыса опять исчезла.

– Видела? Нет, ты видела? – кричала Люба. – Правда, жуть? И откуда она только взялась? Как Вера придeт, надо будет вызвать крысоловов. Вдруг в квартире не одна?

– Люб, она не совсем на крысу-то похожа. Мне кажется, у неe мордочка слишком…

– Ката, опомнись, это крыса! – Люба нагнулась, взяла с журнального столика небольшую вазочку и зашвырнула еe в комод.

– Зачем ты это сделала? Хочешь, чтобы она выскочила?

– Нет.

– Тогда сиди тихо. Вернее, стой.

– И долго стоять?

– Не знаю, пока Вера не придeт.

– Нужно позвонить ей на сотовый.

– Звони.

– Не могу.

– Почему?

– Мой телефон в комнате, я ни за что не сойду с дивана. – Люба крепче сжала палку. – Позвони со своего.

– Он у меня тоже в спальне.

– Иди возьми.

– Хитрая какая… Ты, значит, боишься, а я нет, так по-твоему?

– Тебя она не тронет, – с важным видом заключила Любаша.

– Это ещe почему?

– Мне так кажется.

– Ну знаешь… А мне кажется, что она тебя… – Ката не успела договорить, замок входной двери щeлкнул, и в гостиную вошла Вера.

Увидев сестру с палкой на диване, а подругу стоящей на кресле, Вера, удивлeнно подняв брови, спросила:

– Что это вы делаете?

– Понимаешь… – начала Копейкина.

– Там крыса! – крикнула Люба.

Вера вытаращила глаза и в тот же момент оказалась рядом с сестрой.

– Ты чего? Мы думали, хоть ты что-нибудь сделаешь… – проговорила Любаша, пытаясь столкнуть сестру с дивана.

– Я похожа на ловца крыс?

– Но мы не можем стоять здесь вот так целый день! – Ката села на корточки.

– Ты бы еe видела… Она такая серая, глаза жeлтые и прыгала, как заяц… – Люба не договорила.

Вера рассмеялась и слезла с дивана.

– Идиотка, – сквозь смех проговорила она.

– Кто идиотка?

– Да я, самая настоящая идиотка. Серая, говоришь, и с жeлтыми глазами?

– Да.

– Ну и где этот монстр?

– Вон там, она за комод спряталась.

Вера подошла к комоду, встала на четвереньки и просунула руку в небольшой проeм.

– Вера, осторожней! Ты что делаешь? Она тебя укусит! Ты заразишься бешенством!

Вера продолжала смеяться.

– Митци, ну-ка иди к мамочке, – говорила она, – иди, не бойся, всe хорошо.

– Вер, ты меня пугаешь. Что с тобой?

– Ничего. – Женщина протянула вторую руку и через секунду держала в руках пушистого зверька.

– А-а-а… – зашлась в крике Люба. – Верка, отпусти еe!

– Не ори, до смерти Митци перепугаешь.

– Митци?

Ката наконец слезла на пол.

– Тоже мне, грамотеи, – хмыкнула Вера. – И я хороша… Какая же это крыса? Это самая настоящая шиншилла.

– Шинши… кто? – Люба всe ещe стояла на диване.

– Шиншилла, такое млекопитающее, отряд грызунов. Знать бы надо.

– Но как она очутилась в нашей гостиной?

– Очень просто, мне еe вчера Герман подарил. Надо бы купить для неe клетку.

– Ужас! – Люба наконец спрыгнула с дивана. – Для чего нам в доме эта мышь серая?

– Во-первых, повторяю, это не мышь, а во-вторых, не серая, а серебристо-голубая. У шиншилл очень ценный и дорогой мех. Знаешь, сколько стоит шуба из шиншиллы?

– А ты что, собралась разводить меховых грызунов?

– Нет, просто не могла отказаться от подарка, – Вера погладила зверька. – Хотите, можете тоже погладить…

– Ну уж нет! – фыркнула Люба, направляясь на кухню. – Мне и так от неe досталось, не хватало еe гладить… Ещe подцепишь заразу.

Ката подошла к подруге.

– Глупо получилось. Мы так перепугались, думали – крыса. Хотя когда я увидела еe мордочку, мне показалось, что она не похожа на крысу. Но Люба…

– Люба слона от носорога не отличит. Умная очень, а кто такая шиншилла, не знает.

– Можно подержать?

Вера протянула пушистика Кате. Копейкина погладила Митци.

– Какая приятная на ощупь.

– А я что говорила!

– Митци, хорошая девочка, хорошая…

– Катуш, я выполнила то, о чeм ты просила.

– Неужели удалось…

– Вот адресок твоих Игнатовых. – Вера протянула бумажку.

– Веруня, ты чудо!

– Не я чудо, а Герман.

– Спасибо большое! – Катка посмотрела на листок с адресом. – Вер, а где это находится?

– Я называю те места районом икс.

– Поясни.

– Ну, понимаешь, там живут в основном самые бедные, район сильно отличается от других в городе. Кстати, по этой причине твои Игнатовы и не были занесены в справочник.

– И как туда добраться?

– Ты сегодня хочешь к ним поехать?

– Да.

– Давай сделаем так: чтобы ты не плутала и не тратилась на такси, я сама отвезу тебя в тот район, а потом, скажем, через час, отвезу обратно.

– Тебя не затруднит?

– Да брось ты. В конце концов, ты моя гостья, и мне будет намного спокойней, если буду знать, что с тобой порядок.

– Тогда ладно.

– Предлагаю перекусить и сразу отправиться, не откладывая дело в долгий ящик.

– Идeт.

В полдень Вера остановилась у серого трехэтажного здания. Ката огляделась по сторонам. Подруга сказала, что район, в котором проживают Игнатовы, считается бедным, но, по мнению Копейкиной, он ничем особенным не выделялся. Разве что на тротуаре сидели два бомжа в потeртых джинсах и рваных кофтах, но данный факт ещe ни о чeм не говорил. В Москве подобную картину можно наблюдать в любом районе, это ещe не показатель.

– Значит, я заеду за тобой ровно через час, – сказала Вера, – если что, звони на сотовый, номер знаешь.

Копейкина кивнула и вышла из машины. У дверей нужного подъезда располагалось несколько звонков, рядом с каждым висела табличка с именем хозяина квартиры. Ката отметила, что фамилии на ней в основном русские, отыскала кнопку с именем Игнатовых и позвонила. Через минуту послышался хрипловатый голос, на немецком языке спросивший «кто там?».

– Извините, – начала Копейкина, – могу я поговорить со Светланой или Вадимом Игнатовыми?

Она подумала, что сейчас ей опять ответят на немецком, но голос вдруг произнес на чисто русском:

– Вы кто?

– Я Катарина Копейкина, мне нужны Игнатовы…

– По какому вопросу?

– Можно зайти?

Последовала минутная пауза, затем раздался щелчок.

– Поднимайтесь на третий этаж, квартира тридцать один.

Катарина оказалась в тeмном подъезде. Похоже, жильцы экономили электроэнергию, так как света нигде не наблюдалось. Ката поднялась на третий этаж, с замиранием сердца представляя, кто сейчас откроет дверь квартиры. Может, сама Светлана Игнатова?

Но робкое предположение тут же заглушил внутренний голос: «Не говори ерунды, Светлану убили на твоих глазах. Возможно, дверь откроет убийца».

От подобных мыслей у новоявленной мисс Марпл слегка подкосились ноги.

Не успела она подойти к двери, как та распахнулась, и на пороге предстала худощавого телосложения женщина с бледным лицом и испуганными глазами.

«Это точно не Светлана», – немедленно сделала вывод Ката.

Женщине было чуть за тридцать, и лицо никак не назовешь красивым или хотя бы миловидным. Маленькие бледно-зелeные глаза, длинный тонкий нос и ниточка губ делали еe похожей на…

«На шиншиллу», – пронеслось у Копейкиной в голове.

– Добрый день, – улыбнулась Ката.

– Кто вы и по какому вопросу пришли? – спросила женщина, проигнорировав приветствие Копейкиной.

– Мне нужна Светлана…

– Это я.

– Светлана Игнатова?

– Да.

«Очень интересно», – не то удивилась, не то обрадовалась (тому, что ее предположения подтвердились) Ката.

– Понимаете, Светлана… Вы меня, конечно, извините, что я врываюсь вот так без предупреждения, но…

– Кто вы? – повторила вопрос женщина.

– Я журналист, – соврала Копейкина.

– Журналист? – В глазах хозяйки квартиры промелькнул испуг.

– Да. Понимаете, я приехала специально из Москвы, мне необходимо взять интервью у людей, живших раньше в России. Мы сейчас открыли новую рубрику в журнале, она называется «Наши люди за границей». Я уже говорила с некоторыми соотечественниками и вот теперь приехала к вам. Вы ведь раньше жили в Москве?

– Да, – женщина опустила глаза.

– Можно мне пройти?

– А как вы узнали, что мы из Москвы?

– Очень просто, я недавно купила коттедж за городом и совершенно случайно узнала от хозяйки, что раньше он принадлежал вам.

– То есть моя мать…

– Елизавета Викторовна сказала мне, что ее дочь и зять покинули Москву два года назад и улетели в Гамбург. Я, признаться, была приятно удивлена, потому что как раз собиралась лететь в Гамбург.

– А что вам ещe говорила моя мать?

– В каком смысле?

– Ну, я имею в виду про меня?

– Ничего особенного. Сказала только, что вы переехали, больше ничего.

Игнатова вздохнула и, немного поколебавшись, произнесла:

– Проходите.

«Светлана» провела Катарину в крохотную гостиную, где, кроме обшарпанного дивана, кресла, тумбочки с телевизором и столика, ничего не было.

– Не думаю, что для вашего журнала мы подходящая кандидатура. Видите, как живeм. Наверняка вам нужно писать о роскоши и…

– Совсем наоборот, читателям будет намного интересней узнать, что не все люди, покинувшие Россию, живут… – Ката запнулась.

– За чертой бедности, вы хотели сказать?

– Не совсем…

– Да ладно, чего уж там, от правды не уйдeшь. Вы садитесь, – женщина указала на кресло. – Хотите чаю?

– Не откажусь.

– Кофе я вам не предлагаю по той простой причине, что его в доме нет. Не подумайте, что на него не хватает денег, просто у меня проблемы с давлением и кофе мне противопоказан, а муж к нему равнодушен.

– Чай самое то, – заверила Копейкина.

– Я сейчас… – женщина вышла из гостиной.

Катарина подошла к телевизору, на котором стояла фотография в рамке – хозяйка квартиры с двумя очаровательными йоркширскими терьерами, рядом с фото лежали два авиабилета. И по дате на них Копейкина с удивлением определила, что семейство Игнатовых в ближайшее время планирует лететь… в Москву. А точнее, вылет был запланирован на послезавтра.

«Интересно, очень интересно, – бежали, обгоняя друг друга, мысли, – семейка, выдающая себя за Игнатовых, собирается вернуться в Россию. Вовремя я нагрянула, может, следует…»

Послышались шаги, Катарина быстро села в кресло, нацепив на лицо милую улыбку. «Светлана» принесла две чашки чая и печенье.

– Больше угостить нечем, – чуть смущаясь, произнесла она.

– Не беспокойтесь.

– Я даже не знаю, о чeм мне вам нужно говорить, никогда прежде не доводилось встречаться с журналистами, тем более давать интервью.

– Не нужно переживать, я буду задавать вопросы, а вы отвечайте на них по возможности кратко.

– А что, вы будете записывать наш разговор на диктофон? – «Светлана» ещe больше побледнела, увидев, что гостья достает из сумки диктофон.

– Если вам неудобно, я могу его выключить, буду писать от руки, но это займeт намного больше времени.

– Пусть так, но диктофон не включайте.

– Договорились.

Ката похвалила себя за изобретательность. Ещe вчера вечером она решила взять с собой не один, а два диктофона, и теперь второй покоился у неe в сумочке и был готов записывать всe то, что расскажет Светлана Игнатова, или кто там она на самом деле.

– Катарина, так, значит, это вы купили наш коттедж?

– Да. Надо отдать вам должное, дом оказался обставлен со вкусом.

Женщина кивнула.

– Вы меня извините, но можно вопрос?

– За что же тут извиняться? Вы за тем и пришли, чтобы задавать вопросы.

– Нет, этот вопрос в интервью не войдeт, он скорее от моего женского любопытства. Света, у вас в Подмосковье был такой шикарный дом, было видно, что в деньгах вы не нуждались, как же так получилось, что теперь вы обитаете в… в такой обстановке?

Собеседница вздохнула и начала теребить в руках печенье.

– Каждый человек имеет право на ошибку.

– В каком плане?

– А в таком. Когда мы покидали страну, я и предположить не могла, как всe обернется.

– Если можно, поподробней.

– Хорошо, постараюсь говорить складно, хотя не уверена, что у меня получится.

– Если будет что-нибудь непонятно, я вас переспрошу, – заверила Копейкина.

И женщина начала рассказывать историю, которая отличалась от той, которую Катарина услышала от Елизаветы Викторовны и Марии Перфильевой…

Оказывается, у Вадима в Гамбурге жила родная тетка, о существовании которой мужчина даже не подозревал. Больше двух лет назад старушка скончалась и – о счастье! – завещала всe своe имущество единственному племяннику. Для Игнатовых подобная новость явилась как снег на голову. Надо заметить, супруги не могли пожаловаться на своe материальное положение – Вадим работал архитектором, денег в семье хватало, но известие о том, что за границей у них появилось жильe и солидный счeт в банке, не могло не порадовать. Вначале они подумали, что лучшим решением в сложившейся ситуации будет продать тeткину квартиру в Гамбурге, это, несомненно, принесeт немалый доход. Но потом вдруг Вадим загорелся мыслью переехать жить в Германию. Для Светланы такой поворот событий был полной неожиданностью, она не собиралась покидать родные пенаты. В Москве у неe были мать, друзья, и хотя жизнь за границей манила, Игнатова сказала своe решительное «нет». Муж, понимая, что Свете понадобится время на раздумья, прекратил разговоры о переезде. А потом, как гром среди ясного неба, Вадим сообщил, что на горизонте замаячил выгодный контракт, для чего всe же придется поехать в Гамбург. Светлане пришлось повиноваться. Так Игнатовы оказались за границей.

На Светлану Гамбург произвeл самое приятное впечатление, квартира тeтки находилась в центре города в престижном районе. Вроде можно жить без забот и радоваться, что всe так удачно вышло, но действительность оказалась иной.

Первое разочарование случилось, когда Вадиму сказали, что его место на новой работе занял другой человек. Оказывается, они слишком долго размышляли о переезде и держать место специально для Вадима никто не собирался.

Света стала поговаривать о возвращении на родину. Вадим был категорически против. Мужчина не хотел возвращаться в Россию, уверял жену, что очень скоро он найдeт подходящую работу и всe наладится. Но время шло, а Вадиму так и не удавалось подыскать что-нибудь по специальности, к тому же Игнатов плохо говорил по-немецки, что сильно сокращало его шансы получить приличное место. Промучившись какое-то время и переступив через свою гордость, Вадим устроился в фирму, занимающуюся установкой металлических дверей. Работа невесть какая, но зато появился стабильный, хоть и небольшой, заработок.

– Но вы же сказали, покойная тeтка оставила довольно крупную сумму в банке, – заметила противоречие Копейкина.

– Всe так, сумма и правда была внушительной, но… Беда, как известно, не приходит одна. Я немного забежала вперед и не сказала главного…

Когда Вадиму отказали от предлагаемого ранее места, Игнатов сильно переживал. Именно в тот момент он пристрастился к азартным играм. Вадим проводил все ночи напролeт в казино. Вначале ему везло, потом наступала чeрная полоса, затем снова следовал период везения. Так продолжалось примерно полгода, до тех самых пор, пока он не просадил в игорном доме все деньги. Позже пришлось продать и квартиру, так как Игнатов стал играть в долг в надежде, что обязательно отыграется. Сначала они переехали в квартирку на окраине города. Вадим клятвенно пообещал, что ноги его больше не будет в казино, но это были лишь пустые, ничего не значащие слова. Спустя месяц выяснилось, что и в новой квартире жить им не по карману. Так Игнатовы перебрались сюда, в самый бедный район Гамбурга.

– Ваш муж продолжает наведываться в казино?

– Уже, слава богу, нет. Он наконец понял, что если так пойдeт и дальше, то мы, попросту говоря, окажемся на улице.

– Не кажется ли вам, что наиболее подходящим в данной ситуации будет возвращение в Москву? Там вы всегда сможете найти работу, да и проблем с жильeм у вас не имелось.

– Согласна, сама понимала, это единственный выход в сложившейся ситуации, но Вадим ни в какую не хочет возвращаться в Москву.

– Он работает по-прежнему в той фирме?

– Нет, сейчас муж трудится в зоомагазине, подсобным рабочим.

– И каковы ваши планы на будущее?

Лже-Светлана пожала плечами.

– Не знаю. Ясно одно: дальше так продолжаться не может.

– Скажите, а с родственниками из Москвы вы поддерживаете связь?

– Конечно, у нас часто бывает моя мама. Она вам разве не говорила?

«Говорила, говорила, только совсем другое», – усмехнулась мысленно Катка.

– Нет.

– Иногда звонят подруги…

– То есть, если я вас правильно поняла, в Россию, по крайней мере, в ближайшем будущем вы не собираетесь?

– Вы правильно поняли.

Катарина бросила короткий взгляд в сторону телевизора. Билеты, лежавшие там, свидетельствовали об обратном.

– Как видите, ничего интересного и познавательного в моeм рассказе нет. Думаю, вам придется для своей статьи поговорить с кем-нибудь другим…

– Напротив, ваша история меня заинтересовала.

– Чем же?

– Ну… В ней как раз много интригующих моментов. Взять хотя бы тот случай, когда ваш супруг пристрастился к азартным играм. На его примере многие поймут, что с казино иметь дело опасно, можно опуститься на самое дно.

– Да это и так любой знает, только вот, опять же, каждый человек, попадая в игорный дом, считает, что ему обязательно повезет и он сорвeт банк.

– Согласна.

– А потом затягивает так, что не успеешь оглянуться, а уже нищий.

– Расскажите о своeм муже, Светлана.

Игнатова сильно удивилась.

– Я же только что говорила…

– Нет, мне нужны более подробные детали. Кстати, у вас нет его фотографий? Было бы неплохо поместить…

– Нет! – вдруг довольно громко крикнула Игнатова.

– Что нет?

– Не надо помещать никаких фотографий!

– Почему?

– Не надо, и всe! Я не хочу, чтобы мои знакомые узнали, как мы здесь живeм!

– А разве они не знают?

– Кроме матери, все считают, что мы здесь шикуем, я и подругам по телефону говорю, что у нас полный дом.

– Зачем?

– Вы не понимаете? Если я скажу, как обстоят дела на самом деле, нас начнут жалеть, а многие даже злорадствовать. Мне не нужно ни первое, ни второе. Пусть для всех мы так и останемся счастливой семьeй, живущей в достатке.

– Странная позиция.

– Ничего странного. Уверена, окажись вы на моeм месте, поступили бы точно так же.

– Не думаю…

– В любом случае никаких фотографий.

Катарина снова бросила взгляд в сторону телевизора.

– Любите собак?

– Да.

Женщина вскочила с дивана и, быстро подойдя к телевизору, положила билеты в карман халата.

У Копейкиной запищал телефон. Звонила Вера, спрашивала, долго ли она ещe пробудет у Игнатовых.

– Я сейчас спускаюсь, Верунь, подожди пять минут.

Ката встала.

– Ну что ж, Света, рада была знакомству, надеюсь, ещe увидимся.

– Вряд ли, – ответила та.

«Увидимся, обязательно увидимся, – уверенно подумала «мисс Марпл». – Теперь я от вас не отстану, тем более что вы собираетесь в Москву».

Уже у самой двери хозяйка квартиры спросила:

– Катарина, а где вы остановились в Гамбурге?

– У подруги.

– Долго ещe планируете здесь пробыть?

– Не знаю, как получится. А почему вы спрашиваете?

– Не могли бы вы оставить номер своего мобильного? Понимаете, дело в том, что я уже сомневаюсь, правильно ли поступила, рассказав вам свою историю, мне нужно посоветоваться с мужем. И если он будет против, то вы можете мне обещать, что забудете все, о чeм услышали?

Ката молчала.

– Ну пожалуйста…

– Хорошо. Обещаю, если ваш супруг будет против интервью, его нигде не напечатают. – Катарина написала на листке номер сотового и вышла.

Как только «журналистка» скрылась за дверью, хозяйка квартиры подошла к окну и отодвинула штору. Она видела, как Ката вышла из подъезда и села в машину. Женщина постояла, думая о чeм-то своeм, затем прошла в комнату и взяла в руки сотовый.

Глава 13

– Ну как, удалось чего-нибудь выяснить? – спросила Вера, когда Катка запрыгнула в машину.

– В принципе да, но всe равно многое остается неизвестным.

– Поедем сейчас, прошвырнeмся по магазинам?

Шопинг в планы Копейкиной не входил, но чтобы не обижать подругу, Ката согласилась. Последующие три часа ушли на то, что Вера таскала Катарину по всем бутикам в огромном торговом центре, убеждая подругу обязательно приобрести себе новые вещи. Напрасно Катка пыталась оказать сопротивление, Веруня поклялась не выпускать подругу из центра до тех пор, пока та не купит какую-нибудь модную шмотку. В итоге Катарина таки дала себя уговорить и приобрела две блузки и юбку, чем доставила большую радость Вере.

– Вот теперь будешь щеголять в Москве в обновках, а то у вас там что ни вещь, то подделка.

– А у вас не так?

– Представь себе, нет.

– Надеюсь, потому что юбка стоит столько, словно она из золота.

Вера засмеялась.

– А ты как хотела? За хорошую вещь денег не жалеют.

Ката промолчала, мысли ее сейчас были далеки от шмоток. Она прокручивала в голове разговор со лже-Светланой. Однако какую историю она рассказала… Прослезиться можно. Тeтка, наследство, казино… Всe – чушь собачья, никакой тeтки у Вадима и в помине не было. Эта «Светлана» неплохая актриса, сочинила историю на ходу, глядя прямо в глаза.

«А когда я попросила фотографию, она испугалась, сразу было видно. Ну… посмотрим, во что выльется моя поездка в Гамбург. Как говорится, время покажет».

– Эй, Кат, ты чего, заснула?

– Прости, что ты сказала?

– Я уже третий раз говорю, что мы приехали. Или предпочитаешь остаться в машине?

– Задумалась.

– Задумалась она… Давай вылезай, сейчас Любка устроит нам с тобой сеанс гадания.

– Я же говорила тебе…

– Не спорь, вот увидишь, она скажет правду.

– Не в том дело, просто…

– Знаю, не веришь, но тогда сделай мне такое одолжение, посиди с умной миной и послушай. Вдруг заинтересуешься?

Люба гадать днeм категорически отказалась.

– Погадаю ночью.

– Почему именно ночью, время суток как-то влияет?

– А то! Я, например, на себя раскладываю только после полуночи.

Пришлось повиноваться и ждать, когда часы пробьют двенадцать. Ката хотела спать, но Вера, взяв еe за руку, вытащила из комнаты и привела в гостиную.

Свет был выключен, на журнальном столике горели три свечи.

– А что, маскарад обязателен? – не удержавшись, спросила Копейкина.

– Не надо так говорить! – Девушка подняла указательный палец вверх. – Карты не любят, когда над ними смеются.

Ката подавила смешок и посмотрела на Веру. По лицу подруги было заметно – она свято верит во всю эту ерунду.

– Садись рядом, – сказала Люба хрипловатым вдруг голосом.

Ката повиновалась, Вера, взяв на руки Митци, устроилась поблизости.

– Убери отсюда эту крысу! – возмутилась Люба.

– Я уже говорила тебе, Митци не крыса, она шиншилла.

– Мне по фигу, – недовольно глянула на сонного грызуна гадалка. – Убери, и всe, я не смогу сосредоточиться, когда рядом эта гадость.

Пришлось Вере отнести Митци в свою комнату.

– Ну что, теперь довольна? – спросила она, возвратившись в гостиную.

– Вполне. Итак, начнeм.

– Что мне надо делать? – Ката зевнула и прикрыла рот рукой.

– Сначала прекратить зевать.

– Но я не могу заставить себя…

– Тихо! – Люба перемешала колоду карт и протянула еe Копейкиной. – Сними.

– Что снять?

– Ну колоду.

– Как?

– Ты что, никогда этого не делала?

– Нет.

– Левой рукой сдвинь колоду в любом месте на меня.

Копейкина проделала процедуру.

– Так, теперь сидите тихо. Не разговаривать, не зевать!

«Не дышать», – хотела вставить Ката, но, удержавшись, промолчала.

Люба начала раскладывать карты. Катарина наблюдала за еe ловкими движениями, отчаянно борясь с желанием зевнуть. В конце концов она не выдержала и, прикрыв рот рукой, снова зевнула, от чего получила толчок в бок от Веруни. Подруга погрозила Копейкиной пальцем, давая понять, что той лучше сидеть не шевелясь.

«Когда же наконец это кончится? – вздохнула Катка. – Спать хочется, аж жуть».

Любаня тем временем переворачивала карты, иногда цокая языком и качая головой.

– Люб, ну что там? – не выдержала Вера.

– Да, если честно, ничего хорошего.

– Говори.

– Подождите.

– Не переживай, – шепнула на ухо подруге Вера.

Ката и не собиралась этого делать. Ещe не хватало переживать из-за каких-то карт…

– Значит, так, – возвестила Люба, – вижу впереди у тебя ближнюю дорожку, которая приведeт тебя в казeнный дом.

– Куда приведeт?

– В дом. Казeнный.

– Это где такой?

– Ката, ну нельзя же быть такой бестолковой! – разозлилась Люба. – Казeнный дом – это любой дом, в который ты отправишься. Поняла?

– Не очень. Если это любой дом, то что тут странного? Я каждый день возвращаюсь домой.

– Ты не поняла, этот дом очень плохой. Видишь, вокруг одни пики.

– И что?

– Тебя там ждeт удар! Очень страшный удар! И злоба!

– Чья злоба? Катаринина? – подала голос перепуганная Веруня.

– Нет, злоба короля. – Быстро посмотрев на Копейкину, Любаша пояснила: – Когда я говорю «король», то имею в виду мужчину, а не королевскую особу. На всякий случай сообщаю, вдруг ты не знаешь. – Она усмехнулась.

– Я прекрасно поняла.

– Ну и славно.

– Говори дальше! – Вера уже вся искрутилась на месте.

– От короля исходит злоба, чeрная дорога, неприятные хлопоты. А потом почтенный человек поможет, он придeт из ночи.

– Боже! – Вера стала кусать нижнюю губу.

– Да, именно из ночи, конкретнее не могу сказать. – Она выложила на стол ещe две карты. – Ой!

– Что, что там такое? – Вера уже почти сидела на Катарине.

– Наверное, ошибка. – Люба вытащила еще одну карту. – Там… – Она запнулась. – Там выпала… смерть…

– А-а-а…

– Вера, прекрати орать мне на ухо! – разозлилась Ката. – Какая ещe смерть? В ближайшие лет шестьдесят я умирать не планирую, и не надейтесь.

– Но карты…

– Чепуха!

– Ката, послушай, тебя ждeт чeрная дорога.

– Ты это уже говорила.

– Ты можешь погибнуть.

– Не верю!

– Зло уже рядом.

– Прекрати!

– Но что будет в итоге? Она умрeт? – Вера смотрела на сестру, теперь она уже отодвинула Копейкину и сидела впереди неe.

– Нет, ей удастся выжить, и поможет в этом…

– Почтенный человек, – закончила Ката. – Уже слышали.

А из уст гадалки посыпалось:

– Интерес дамы… будет прерван… Червонный разговор не состоится! Крестовые заботы в бубновом казeнном доме вызовут неприятные пиковые хлопоты!

Ката запуталась в определениях и слушала Любаню вполуха. Но одного Люба всe же добилась: если ещe двадцать минут назад Копейкина засыпала на ходу, то теперь сна у нее не было ни в одном глазу.

Люба быстро собрала карты.

– Наверное, стоит ещe раз разложить, чтобы…

– Ну уж нет, хватит. Ты и так подняла мне настроение выше некуда, больше не надо.

– Ката, будет лучше, если ты до отъезда в Москву вообще не будешь выходить из дома.

– Что?

– Поверь, это для тебя единственный шанс спасти свою жизнь. Понимаешь, мне не понравился расклад, дама и удар… хлопоты… чeрный интерес… Короче, сиди дома.

– Люба…

– Она права, – вставила Вера. – Ничего, посидишь дома, найдeм тебе развлечение.

– А как же с осмотром города? Не ты ли все уши мне прожужжала, куда мы с тобой отправимся?

– То было раньше, до гадания.

– Всe, девчонки, повеселились, и хватит.

– Никто не веселился. Напрасно ты так относишься к гаданию. Твоe недоверие сыграет с тобой злую шутку. – Люба серьезно взглянула на сестру. – Помнишь Полину? Она тоже мне не поверила, а в итоге…

– Кто такая Полина?

– Моя знакомая. Любка нагадала ей тюрьму.

– Господи помилуй!

– Да, да, точно.

– И что, она действительно оказалась в тюрьме?

– Представь себе – да. Через шесть месяцев после гадания Польку посадили.

– За что?

– Ну… – Вера замялась. – Она свекровь отравила.

– С ума сойти!

– Вот… А ты не веришь картам.

– Если бы вы мне сказали, что в скором времени я отравлю Розалию Станиславовну, я бы ещe поверила. Иногда свекрища доводит меня до белого каления, и я, правда, почти готова ее убить. А так… все эти хлопоты, злоба… Короче, ерунда на постном масле.

– Берегись, Катка! Как лучшая подруга тебе говорю.

Копейкина тряхнула головой.

– Ладно, вы меня достаточно напугали. Обещаю – буду предельно осторожна и всe такое прочее. А сейчас, Любаш, не в службу, а в дружбу – приготовь чайку, а…

Люба встала, взяла колоду карт и, качая головой, вышла из гостиной.

Вера включила свет и погасила свечи.

– Ну, что теперь будет? – спросила она, глядя на Копейкину.

Ката прочитала в глазах подруги страх.

– Вера, перестань, на дворе двадцать первый век, а ты веришь в какие-то гадания.

– Век здесь ни при чeм…

– Я не желаю больше слушать про карты, давай сменим тему.

Вера попыталась улыбнуться.

– Знаешь, как мы с тобой поступим?

– Как?

– Я завтра утром позвоню Герману и попрошу его сопровождать нас. Уверена, он сумеет…

Ката встала.

– Так, госпожа Верeвкина, я смотрю, вы никак не угомонитесь. Я отправляюсь спать.

– А чай?

– Расхотелось. Спокойной ночи.

Катарина прошла в спальню и села на кровать. И как только люди могут верить во всякую чертовщину? Казeнный дом, король, злоба, почтенный человек… Слова-то какие! Катка, которая даже к приметам относилась скептически, постаралась выкинуть из головы слова, произнесенные Любой, и попыталась заснуть. Но сон, как назло, не шeл. Проворочавшись часа полтора, она наконец почувствовала, что отбывает в царство Морфея.

Утром проснулась от настойчивого звонка мобильного телефона. С трудом разлепив глаза и отругав себя за то, что не положила сотовый рядом с кроватью, Ката подошла к комоду.

Звонила Розалия. На сей раз свекровь интересовалась, не будет ли Ката против, если она сделает в гостиной небольшую перестановку. Дабы оградить себя от ненужных объяснений, Копейкина сразу разрешила Розалии делать все, что та захочет. Потому что прекрасно понимала: если старуха задумала заняться перестановкой, она ею займется, чего бы ей это ни стоило.

Часы показывали восемь утра. Решив ещe немного понежиться в постели, Ката положила голову на подушку. И тут мобильник снова запищал.

– Ну, что еще понадобилось? – рявкнула Копейкина. – Слушаю!

– Катарина?

– Кто говорит?

– Это Светлана Игнатова.

Остатки сна слетели моментально.

– Слушаю вас.

– Катарина, извините за столь ранний звонок, я, наверное, вас разбудила…

– Ничего, я уже вставала. Что случилось?

– Нам с вами нужно поговорить… очень серьeзно. – Женщина выдержала паузу, затем продолжила: – Я должна рассказать кое-что очень важное.

– Когда, где? – Ката схватила ручку.

– Часа в четыре вас устроит?

– Да. Говорите, где?

Игнатова хотела встретиться у какого-то кафе. Она назвала адрес и отсоединилась.

Ката быстро оделась и вышла из комнаты.

«Интересно, о чeм пойдeт речь? – побежали обрывочные мысли. – А вдруг лже-Света решила рассказать… Нет, не надо загадывать, поживем – увидим. Вернее, услышим».

Как только Ката сказала Вере, что собирается отправиться на встречу, подруга начала заламывать руки.

– Ты не должна!

– Почему?

– Вспомни гадание!

– Вера, прекрати немедленно. Мне нужно разобраться в этом деле. В конце концов, за тем я сюда и прилетела. И я была бы тебе благодарна, если бы ты согласилась ещe раз поработать моим шофeром. Отвези меня к кафе, а потом отправляйся по своим делам, назад я вернусь на такси.

Скрепя сердце Вера согласилась, взяв с подруги клятву, если с той что-нибудь случится, сразу звонить домой.

– Обещаю.

Копейкина усмехнулась про себя: «Хм, если со мной и вправду что-то случится, каким образом я смогу позвонить?»

Ровно в четыре Ката стояла у входа в кафе. Пять, десять минут пятого, половина… А женщина всe не появлялась. Копейкина уже хотела взять такси, как вдруг невдалеке остановился «Форд», из него вышел мужчина и направился в ее сторону. Подойдя к Копейкиной, он поинтересовался по-русски:

– Вы Катарина?

– Да, а вы…

– Ждeте Светлану Игнатову?

– Верно.

– Тогда садитесь в машину.

– А вы, собственно, кто?

– Светлана не смогла сама подъехать, у неe возникли некоторые проблемы, просила меня подбросить вас к ней.

Ката окинула мужчину взглядом, не решаясь сесть в машину.

Тот ухмыльнулся.

– Ну чего боишься? Соображай быстрей, у меня своих дел хватает. Если сомневаешься, позвони Игнатовой.

Катарина последовала его совету, Светлана подтвердила, что она попросила Марата подъехать вместо неe.

– Он вас довезeт, поговорим дома.

Ката кивнула Марату и села в салон «Форда».

Мужчина завeл мотор, и машина тронулась с места. Сначала Катарина не обращала внимания, как они едут, сомнения начали посещать ее, когда свернули на дорогу, ведущую явно за город.

– Э… простите, вы уверены, что правильно едете?

Мужик усмехнулся.

– Не боись, всe в ажуре.

– Но Светлана живeт в городе, а мы…

– Она сегодня утром уехала за город.

Катарина заeрзала на сиденье. За город… Что-то не похоже, чтобы у Игнатовых был дом за городом…

Копейкина смотрела, как за окном проносятся одиноко стоявшие домики, машин – ни встречных, ни попутных, – практически не наблюдалось. Вскоре Марат свернул вправо, и теперь они ехали по пустынной дороге, которую с обеих сторон окружал лес.

– Вот, приехали, – возвестил Марат, останавливаясь возле высокого забора.

– Светлана здесь?

– А то как же.

Ката вышла. Марат подмигнул и направился к калитке.

– Ну, чего встала? Заходь.

Копейкина прошла в калитку. Еe взору предстал двухэтажный кирпичный дом причудливой архитектуры. Довольно большой участок полностью зарос сорняками, лишь протоптанная тропинка от ворот к дому была чуть заметна. Внезапно Кату охватило чувство страха, в желудке начались колики, по телу пробежали противные мурашки. Она обернулась к Марату.

– Топай, топай! – сказал он, прикуривая.

– Послушайте…

Но он перебил еe:

– Гони мобильник.

– Что?

– Гони мобилу, говорю! Давай, живо!

– Вы…

Она не успела договорить. Удар по голове оказался настолько сильным, что Ката, моментально потеряв сознание, свалилась на землю.

Глава 14

Придя в себя, Катарина ощутила невыносимую головную боль. Было трудно дышать, создавалось впечатление, что горло сковывает металлический обруч. Сплошная темнота окружала ее, как ватное одеяло. Проведя рукой по шее, Ката почувствовала, как пульсирует сонная артерия. От резкого, неприятного запаха гнилых овощей захотелось чихнуть. Предприняв попытку подняться на ноги, Копейкина вскрикнула – правая нога отозвалась тупой болью. Она стала водить руками по полу, пальцы нащупали холодную землю, и Катарина пришла к выводу, что она находится в подвальном помещении. Еe предположения подтвердились, когда она спустя некоторое время адаптировалась к темноте и смогла разглядеть крошечное окошко под самым потолком. Оконце было зарешeчено снаружи. Морщась от боли, Катарина всe же встала на ноги. Сделав пару шагов к железной двери, дотронулась до неe ладонью и ощутила холод металла. Естественно, дверь была закрыта. А как же иначе? Копейкину начал сотрясать сильный озноб, она села на корточки и обхватила колени руками.

Где-где, а уж здесь-то точно можно повстречать крысу. Но встреча с коварным грызуном была бы намного приятней встречи с Маратом.

В голове ощущалась пустота, Ката не понимала, что происходит. Зачем еe сюда затащили? И как, собственно, будут развиваться дальнейшие события? Если хотят убить, то почему не сделали это сразу, а кинули в подвал?

Катарина опять подошла к двери и, приложив ухо к малюсенькой шeлке, прислушалась.

Тишина. Кругом стояла пугающая, липкая тишина. Тишина неестественная и угнетающая. Копейкина прекрасно понимала: она в доме не одна. Не может быть, чтобы загадочный Марат, бросив еe в подвал, уехал восвояси. Нет, он в доме, он точно в доме! Ката это чувствовала каждой клеточкой своего больного и холодного тела. И он ждeт, чего-то ждeт. Может быть, кого-то, кто отправит Катарину на тот свет?

Копейкина вздрогнула, до неe только сейчас дошло, что на улице уже глубокая ночь. Из оконца под потолком на неe смотрел яркий круг бледно-жeлтой луны. Господи, сколько же она тут провалялась без сознания? Вера, наверное, там с ума сходит.

Внезапно Катарину накрыла волна страха, и она замерла на месте. Ей вдруг показалось, что за дверью стоит человек, опасный и кровожадный убийца, который только и ждeт, когда она придeт в себя. Катарина на цыпочках подошла к противоположной от двери стене и прижалась к ней, чувствуя, как воздух, словно перед грозой, наполняется стальной тяжестью.

Секунду спустя дверь со скрежетом распахнулась, и в глаза ударил яркий свет мощного фонаря. Ката зажмурилась.

– Очухалась? – прогремел противный голос Марата.

Копейкина стояла, боясь пошевелиться. Мужчина подошeл к ней вплотную и, взяв под локоть, толкнул к выходу.

– Давай вываливайся, – прохрипел он.

– Что вы собираетесь делать? – пролепетала она, понимая, что ничего хорошего в планы мужика не входит.

– А ты сама догадайся, – мерзко ухмыльнулся мерзавец и направил фонарь ей прямо в лицо.

Ката зажмурила глаза. Снова последовал сильный толчок, она не устояла на ногах и упала.

– Ну, живей, поднимайся, кому сказано!

– Я буду кричать!

Марат засмеялся.

– Ори сколько угодно, кроме меня, всe равно никто не услышит.

Ката медленно поднялась на ноги и, поддавшись внезапному порыву, бросилась бежать – через открытую дверь и дальше, дальше… Но не рассчитала свои силы – Марат нагнал еe, когда она была на середине лестницы, ведущей из подвала на первый этаж.

– Что, сука, решила поиграть в догонялки? – Он больно ударил еe по лицу.

– Отпустите меня! – взмолилась она. – Прошу вас! Я ничего плохого не сделала!

– Поздно, – последовал ответ, – раньше нужно было думать, а сейчас… – Мужчина выдержал паузу, – уже ничего не поможет.

С этими словами он подхватил еe на руки, словно тряпичную куклу, и начал медленно подниматься по ступенькам. С каждым его шагом Катарина ощущала приближение чего-то ужасного. Оказавшись на верхней площадке, Марат толкнул дверь и бросил Катарину на пол.

Копейкина попыталась подняться, но еe мучитель с силой наступил ей на руку. От боли Ката взвыла.

– Молчи, сука, а то башку снесу!

Катарина огляделась по сторонам. Теперь они находились на первом этаже дома. Марат вновь поднял еe на руки, но через секунду поставил на ноги.

– Топай на второй этаж! – приказал он.

– Мне больно!

– Дважды я не повторяю.

Не помня себя, Катарина стала медленно передвигать ногами, каждый раз чувствуя, как в них вонзается острая боль.

– Пожалуйста…

– Молчать!

– Прошу вас…

– Заткнись!

Оказавшись на площадке второго этажа, Марат на мгновение отвернулся. Воспользовавшись ситуацией, Катарина побежала по длинному, узкому коридору. К еe удивлению, мужчина не последовал за ней. По крайней мере, ей так сначала показалось. Копейкина подбежала к одной из дверей и, толкнув еe, оказалась в спальне. Не успела она сообразить, как действовать дальше, дверь открылась, и ухмыляющийся Марат прошествовал внутрь.

– Тебе уже не терпится? – с гадкой ухмылкой спросил он, глядя в сторону кровати.

Проследив за его взглядом, Копейкина похолодела. Мерзавец хочет еe изнасиловать! Нет, только не это!

– Ты всe правильно поняла, – медленно, с расстановкой произнeс мужик. – И если не хочешь отправиться на тот свет раньше времени, шевелись. – Он сделал пару шагов вперeд.

– Ты не посмеешь! – прошипела Катка. – Слышишь, грязный ублюдочный урод, ты не сделаешь это…

– Вот как заговорила, потаскушка? Ну что ж, сейчас посмотрим.

У него в руках появился нож. Ката внутренне сжалась. Смерть витала так близко, что, казалось, Копейкина чувствует еe присутствие. Сердце забилось в груди бешеной птицей, разум затуманился, она с криками побежала к двери.

– А-а-а…

Марат схватил Кату за руку и швырнул на кровать.

– Ещe раз откроешь рот, прирежу. Впрочем… ты всe равно уже не жилец, я всe…

– Тварь! Убей меня тогда прямо сейчас! Сволочь!

Марат подошeл к кровати.

– Успеется, сначала мы с тобой поиграем… – Он положил нож на прикроватную тумбочку, его колено оказалось на кровати. Катарина закричала, и в ту же секунду новый удар обрушился на ее лицо. Копейкина ощутила во рту вкус крови.

Марат протянул руку и собрался расстегнуть на ней блузку. Ката попыталась сопротивляться, тогда негодяй схватил еe за плечи, и Копейкина почувствовала всю тяжесть его тела на своeм.

– Не рыпайся, сучара, будет только хуже! – Он сильно сжал ей подбородок.

Боль была настолько ужасной, что Ката в любую секунду ожидала услышать хруст ломающейся кости. Затем Марат немного приподнялся и одним рывком сорвал с Копейкиной блузку.

– Нет… – простонала она в ужасе.

Катарина боковым зрением увидела лезвие ножа и попыталась дотянуться до него рукой, но Марат снова ударил еe.

«Надо добраться до ножа, – стучало в голове, – нож – вот моe спасение».

Затем Копейкина, насколько это было возможно в данной ситуации, попыталась расслабиться. Марат, очевидно, принявший такое поведение как полное повиновение, начал медленно водить рукой по бедру женщины.

Ещe рано, пока ещe рано, вот сейчас он отвернeтся, сейчас…

Ката схватила нож с тумбочки и вонзила его в плечо насильника. Она вложила в удар всю свою злость и страх. От боли Марат завыл и перекатился на правый бок.

Вскочив с кровати, Катарина пулей выбежала в коридор. Из глаз текли слeзы, отчего она плохо видела всe вокруг. Миновав лестницу, Ката подбежала к входной двери. Заперта. Она метнулась к окну, но и здесь женщину ждало разочарование, створки плотно прилегали к решeтке, пресекая на корню мысли о побеге. Постоянно оборачиваясь в сторону лестницы, Ката бросилась в комнату, располагавшуюся рядом с гостиной. Это оказалась библиотека. Поняв, что в ней спрятаться не удастся, пленница, холодея от ужаса, выбежала обратно в гостиную и… сразу же наткнулась на Марата. Согнувшись, он стоял у дивана, зажимая рукой рану на плече. Увидев Копейкину, мужчина кинулся на нее, схватил с такой силой, что перед глазами несчастной рассыпались миллионы искр. Злодей стал методично наносить удары, кровь закапала с лица женщины на бежевый ковeр крупными алыми каплями. Новый удар пришeлся в грудь, но, очевидно, Марат попытался вложить в него всю свою силу, поэтому немного ослабил хватку другой руки. Воспользовавшись этим, Ката нанесла ему ответный удар в пах. Мужик издал вопль и согнулся пополам.

– Сука! Сука! Я тебя… – хрипел он.

Копейкина снова побежала вверх по лестнице. Она рассчитывала, что на втором этаже решeток на окнах не имеется, но, как оказалось, напрасно – дом был полностью окован, словно заключeнный в кандалы. Ката закрыла дверь и, постояв пару секунд, забралась в огромный платяной шкаф. Она понимала – укрытие выбрано ненадeжное, рано или поздно Марат всe равно еe обнаружит. Что тогда будет, страшно даже подумать, но Копейкиной хотелось оттянуть этот момент как можно дольше. Она пожалела, что не взяла с собой нож, сейчас он мог бы здорово пригодиться.

Сидя в шкафу, Ката с ужасом смотрела в узкую щель, оставшуюся между дверцами, ожидая, что в любой момент дверь распахнется, осветив комнату коридорным светом, и на пороге появится он – насильник, убийца.

Сколько времени она просидела в своeм столь ненадeжном укрытии, Ката не знала. Может быть, час, а может, минут десять. Самой-то ей показалось, что целую вечность.

Она вздрогнула, когда слух уловил тяжeлую походку в коридоре второго этажа. Затем Ката услышала, как Марат открывает какую-то дверь. Желудок выворачивало наизнанку, к головной боли она уже привыкла, поэтому сейчас просто еe не замечала. А может, страх отодвинул физическую боль на второй план.

Снова шаги в коридоре и уже достаточно близко от той комнаты, где она находилась. Хотелось закричать в голос, но Ката сдерживалась изо всех сил, понимая, что тем самым только усугубит своe положение, приблизит момент, который…

«Нет, нет, не надо думать об этом, я не должна, всe будет хорошо», – успокаивала она себя, не веря в правдивость собственных слов.

Дверь открылась, вспыхнул свет. Ката смотрела в щель и готовилась к самому худшему.

Марат остановился посреди комнаты и осмотрелся по сторонам, задержав, как показалось Катарине, взгляд на шкафе. Внезапно у Копейкиной пропал слух, вернее, она слышала только звон в ушах, который, казалось, нарастал с каждой секундой. Только бы не потерять сознание…

Марат тем временем подошeл к окну, отодвинул плотную штору и удовлетворeнно закивал, после чего, морщась при каждом шаге, подошeл к кровати и опустился на одно колено. Ката с ужасом наблюдала за происходящим. А ведь она сначала хотела спрятаться именно под кроватью, и теперь даже страшно представить…

Марат нагнулся.

– Чeрт! – выкрикнул он.

В его выкрике Ката уловила столько гнева и ярости, что по спине у нее пробежали мурашки. Марат встал и начал растирать пах, было видно – боль ещe не прошла, и Ката злорадно ухмыльнулась, радуясь, что смогла причинить боль этому подонку.

Копейкина поймала себя на мысли, что, кроме страха, она сейчас способна испытывать и другие эмоции, например, злорадство. Значит, ещe не всe потеряно, страх не полностью забрал еe в свои объятия.

Марат продолжал стоять у кровати, и Кате казалось, он так и останется там до конца света. Наконец он сделал шал по направлению к двери. Неужели…

Ката не могла видеть, вышел он или стоит на пороге. Щель не позволяла это сделать, а о том, чтобы приоткрыть дверцу шкафа, не могло быть и речи. По крайней мере, пока не могло.

Минуты две спустя Ката услышала, как Марат зашeл в соседнюю комнату. Нужно было на что-то решаться. Она аккуратно открыла дверцу и вылезла из шкафа. Какое-то время стояла неподвижно, держась за створку, не в силах сделать шаг. Она ожидала, что в любое мгновение дверь с шумом откроется и Марат набросится на неe.

Вокруг опять царила тишина, и это было самым ужасным и противным. Ката медленно подошла к двери. В гнетущей тишине она старалась уловить хоть малейший шум. Почему-то казалось, что убийца стоит за дверью и ждeт, когда она, набравшись смелости и решительности, наконец выйдет в коридор. Вот тогда он пустит в ход свой нож с острым лезвием, полоснет еe по горлу, и кровь будет заливать ковровое покрытие, а он будет стоять и отвратительно улыбаться, с издевкой наблюдая, как она из последних сил борется за жизнь.

«Ни за что, не будет этого! – взвыл внутренний голос. – Надо бороться с ним, пока силы не покинут окончательно!».

Катарина положила трясущуюся руку на ручку двери и продержала еe в таком положении минуты три, затем повернула. Приоткрыла, привыкла к свету и приоткрыла створку шире.

Марата поблизости не оказалось, Ката сделала шаг в коридор.

Тишина настораживала. Она прошла в сторону лестницы, остановилась у площадки, не решаясь посмотреть за угол. Но потом, понимая, что стоять вот так и трястись от страха – не лучший выход, медленно посмотрела вниз. Лестница была пуста, на ней Ката заметила капли крови. Сказать, кому именно они принадлежали, было затруднительно. Возможно, это кровь Марата – всe-таки рана на плече была довольно-таки глубокой, – а может, еe собственная кровь.

Снизу послышался непонятный звук. Ката вздрогнула и в этот момент увидела Марата. Мужчина подошeл к светло-серому кожаному дивану и опустился на колени. Копейкина во все глаза наблюдала за извергом и видела – в его руке сверкнул нож. Марат поднял его высоко над головой и с силой всадил лезвие в обивку дивана. Нож вошeл как в масло. Копейкина представила, что если ей не удастся каким-нибудь образом выбраться из этого ужасного дома, следующей жертвой будет она. Марат снова возвeл руку наверх и опять с яростью всадил нож в диван. Потом ещe и ещe. Он начал распарывать обивку, при этом из его горла вырывались нечленораздельные фразы, скорее напоминающие звериный рык, чем речь человека.

Ката решила, что он просто сумасшедший, иначе его поведение объяснить было никак нельзя. Мужик, разобравшись с диваном, переключился на стоявшее рядом кресло. И снова эти жуткие крики и блеск лезвия в его руках…

Ката тихо попятилась назад в комнату. Крики Марата нарастали с каждой секундой, и пленница видела в том преимущество для себя. Пока негодяй будет орать в гостиной, она будет точно знать местонахождение. А за это время она попытается найти что-нибудь подходящее, чем в случае опасности можно себя защитить. Ката зашла в первую комнату, туда, куда Марат приволок еe в первый раз, надеясь обнаружить там нож. В комнате было слишком темно, Копейкина долго не решалась включить свет. Наконец рискнула и щeлкнула выключателем ночника. Комнату осветил тусклый желтоватый свет. Ката подошла к комоду и выдвинула верхний ящик, но, кроме полотенец и постельного белья, там ничего не было. В комнате имелся ещe довольно-таки большой компьютерный стол, и женщина направилась к нему. Внезапно она остановилась – крики Марата прекратились. Уже знакомый холодок вновь пробежался по телу. Ката хотела было сигануть назад в шкаф, однако снизу опять раздалось нечленораздельное бормотание.

В самом верхнем ящике стола Катарина обнаружила ножницы. Невесть какая защита, но всe-таки уже кое-что. Ощутив в руках острый предмет, она слегка успокоилась и вышла из комнаты. На цыпочках подошла к лестнице и медленно выглянула из-за угла.

Марата внизу не было! Она так обрадовалась находке, что даже не услышала, как он заткнулся!

Копейкина стояла на площадке, судорожно соображая, как поступить. За то время, что она провела в комнате, Марат ведь мог подняться по лестнице. Вдруг он где-то за спиной, в одной из комнат? Или же он притаился где-то на первом этаже? Что делать, как быть?

Опять дом окутала тишина. Ката подумала, что она напоминает затишье перед бурей. Внезапно взгляд Копейкиной зацепился за одну очень немаловажную деталь, а именно – входная дверь была приоткрыта. Сердце забилось сильнее, его удары отдавались в ушах раскатами грома. Катарина сделала пару решительных шагов и… резко остановилась.

Это подозрительно. Это всe очень подозрительно! Марат не дурак, и мысль о том, что мужик покинул дом, не выдерживает никакой критики. Он хитeр. Наверняка он устроил ловушку – специально открыл дверь, а сам притаился где-нибудь рядом и ждeт, когда глупая Катарина подбежит к… Ну уж нет, она не такая дура, как ему показалось!

Женщина прошла по коридору в самую дальнюю комнату, открыла дверь и включила свет. Надо сказать, каждое движение, каждый звук, который она производила, приносили ей мучительные страдания. Но нужно было действовать, игра в кошки-мышки слишком затянулась. Ката взяла с журнального столика тяжeлую пепельницу, отошла к двери и бросила ту в окно. Раздался грохот бьющегося стекла. Катарина молнией кинулась в другой конец коридора, ближе к лестнице, и юркнула в крайнюю комнату.

На лестнице послышались быстрые шаги. Копейкина держала дверь слегка приоткрытой, чтобы видеть Марата. Мужик прошeл мимо неe и направился в ту комнату, где она разбила окно.

Времени на раздумья и сомнения больше не было, нужно решаться – сейчас или никогда. Ката, моля Бога, чтобы Марат не закрыл входную дверь, выскользнула из комнаты и начала спускаться по лестнице. Дверь была открыта! Оказавшись в гостиной, она услышала, что Марат нагоняет еe. Катарина была уже у выхода, когда мужик своей огромной рукой сгрeб еe и затащил обратно в гостиную.

– Стерва! – пнул он Копейкину ногой в бок.

Ката закричала.

Марат продолжал пинать еe ногами, каждый удар, казалось, будет последним. Когда он наконец решил сделать передышку и направился, чтобы закрыть дверь, Ката мобилизовала все свои силы, какие оставались у неe на тот момент, и, вскочив, воткнула ножницы в шею мучителя. Он отпрянул назад, попытался дотянуться до неожиданного врага, нанесшего удар, рукой, но нож выпал из нее. Ката увернулась. Она быстро подняла с пола нож, и, когда Марат оказался совсем близко, полоснула того лезвием по лицу. Мужик закрыл лицо руками и рухнул на пол. Ката выбежала из злосчастного дома.

На улице было довольно-таки прохладно, но Копейкина не обращала на это никакого внимания. Какого черта думать о погоде, когда твоя собственная жизнь на грани смерти! Катарина подбежала к калитке и оглянулась назад. Марат еe не преследовал.

Как и следовало ожидать, калитка оказалась запертой. Ката со злости и отчаяния забарабанила по ней кулаками, лицо ее заливали слeзы. Понимая, что истерикой всe равно ничего не добьeтся, Копейкина побежала вдоль забора. Двухметровая ограда, казалось, была бесконечной. Ну да, она же окружала территорию по периметру! Ката оказалась в ловушке! Ей ни за что не преодолеть это препятствие! Но она должна, должна попытаться, иначе еe ждeт смерть. Раз уж смогла выбраться из дома, из лап сумасшедшего маньяка, нужно не теряться и действовать.

Споткнувшись, Катарина упала и увидела чуть в стороне какую-то бочку, или что-то наподобие, и попыталась подкатить еe к забору. Силы покидали бедняжку с каждой минутой, но она продолжала упорно двигать неизвестный предмет ближе и ближе к забору. Когда Катарина встала на бочку, голова ее оказалась на уровне верха забора. Она хотела подтянуться, но куда там, тело, словно набитое камнями, отказывалось подчиняться своей владелице. И тут до несчастной женщины донесся шум из дома. «Господи, только не это, ну пожалуйста», – взмолилась она.

Она снова попыталась подтянуться. Получилось уже лучше, но всe равно не удалось перелезть на ту сторону. Снова и снова Ката с упорством, исцарапав руки в кровь, предпринимала попытки штурмовать проклятый забор, который, казалось, всеми силами старался удержать пленницу на своей территории.

И вот очередная попытка удалась. Катарина сделала это! Оказалась на вершине забора! Не раздумывая, женщина спрыгнула вниз, больно ударившись о землю. Боль в ноге и в момент вспотевшая спина не остановили еe, Ката что было сил бросилась бежать.

Вперeд и только вперeд!

Глава 15

Сначала Катарина бежала по асфальтированной дороге, но потом, решив, что Марат может пуститься за ней в погоню, забежала в лес. Она старалась не заходить вглубь – ещe, чего доброго, заблудишься, потом вообще не выйдешь. Перспектива закончить жизнь в лесу, находящемся за тысячи километров от родного дома, ей как-то не улыбалась. Острые ветки царапали и без того окровавленное лицо. Катарина вспомнила свой сон, в котором она так же бежала по лесу от двухголового чудовища. Но если после каждого сна, даже самого кошмарного, наступает пробуждение, в реальной жизни дела обстоят намного хуже. В настоящий момент ей казалось, что монстр из сна – это безобидный ягнeнок по сравнению с безжалостным Маратом.

Минут пятнадцать Ката пробиралась сквозь ветки и поваленные деревья, и вдруг… лес кончился. Она оказалась на каком-то пустыре. Копейкина вспомнила, что когда они вчера ехали в загородный дом, перед лесом как раз и был пустырь. Это означало, что главная дорога уже близко. Ката побежала быстрее, надеясь встретить какую-нибудь попутку.

Тело покрылось гусиной кожей, и Ката сообразила, что бежит без блузки.

«Интересно, отыщутся ли добровольцы, чтобы подвезти такую «красоту»?» – с ужасом подумала она.

Рваная юбка, лицо в кровоподтeках и синяках… как будто Ката возвращалась с бойни, где выступала в роли быка или коровы, которым была уготовлена печальная участь, но в самый последний момент госпожа удача взмахнула крылом и даровала бесценную свободу.

Катарина остановилась и завертела головой, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, что могло свидетельствовать о скорейшей кончине еe мучений. Но вокруг царили лишь безликая пустота и тьма. Ката отчаянно заморгала, слезы рекой текли по распухшим щекам. Она ускорила шаг, надеясь рано или поздно всe же встретить того, кто окажет помощь.

Когда послышался слабый шум подъезжающей машины, появилась надежда, но потом…

– Ведь это может быть Марат! – вскрикнула она. – Негодяй так просто не сдастся.

И Ката присела на корточки. Шум приближался. Она молила Бога, чтобы за рулeм автомобиля сидел кто угодно, лишь бы не еe мучитель.

Спустя минуту на дороге показался свет фар, машина выехала на свободное от деревьев пространство. Понимая, какому риску она подвергает свою жизнь, и напрочь забыв о мерах предосторожности, Ката вскочила и бросилась на дорогу.

– Стойте! Помогите! Прошу вас, стойте!

Машина резко затормозила. Из неe вышел маленький толстый мужчина в спортивном костюме и смешной шляпе на голове.

– Помогите! – выдавила Ката из последних сил.

Быстро окинув Копейкину взглядом, водитель начал размахивать руками и скороговоркой что-то заговорил по-немецки.

«Боже, я же не в России!» – пронеслось в голове Каты.

Она знала немецкий так же, как еe кот японский. Кроме пресловутой фразы «Гитлер капут», в голову ничего не приходило. Катарина обхватила мужчину за плечи и заплетающимся языком прокричала в надежде, что немец все-таки поймeт значение фразы:

– Help! Help me!

Добродушный толстяк обхватил Катку за талию и помог сесть в авто. Его рот не закрывался ни на секунду, он говорил, говорил, а Ката лишь тупо улыбалась и кивала. В настоящий момент она была рада… да чего там – просто счастлива, что Господь послал ей подмогу. Из всех слов немца она поняла одно – дядька хочет вызвать полицию. Взяв его за руку, Катарина отрицательно покачала головой:

– Нет, не надо полиции.

Он стал оглядываться по сторонам, а Ката, скрестив руки на груди, словно заведeнная, повторяла адрес подруги. Минуты две мужик раздумывал, как поступить, но наконец сдался, кивнул и завeл мотор.

Пока они ехали по ночному городу, Ката думала, кому нужно поставить свечки в церкви по прибытии в Москву. У дома Веруни машина остановилась, когда сумерки стали растворяться. Опираясь на крепкую руку своего спасителя, Ката доковыляла до подъезда, не переставая осыпать его словами благодарности.

– Хоть вы меня и не понимаете, но я вам так благодарна, так благодарна!

Люба открыла дверь почти мгновенно. Увидев Катку, она отшатнулась и заголосила:

– Вера… Вера, это она! Иди скорее…

В гостиную прибежала бледная Веруня.

– Господи Иисусе, Ката, ты…

Мужчина начал быстро говорить по-немецки, не забывая при этом отчаянно жестикулировать. Поддерживаемая Любаней, Ката добралась до дивана.

Как только за незнакомцем закрылась дверь, Копейкина в голос разрыдалась – у неe началась самая настоящая истерика. Женщину была дрожь, слeзы градом скатывались по лицу, она не могла вымолвить ни слова.

– Люба, немедленно вызывай врача!

Набрав в лeгкие побольше воздуха, Ката закричала:

– Нет!

Вера заломила руки:

– Катка, ты похожа на свиную отбивную!

– Нет, нет… – твердила Копейкина.

– Люба, быстро неси аптечку.

Вера села на диван рядом с Катариной, и та, обхватив подругу, начала рыдать сильнее.

– Наверное, ей надо сделать укол? – Любаня достала шприц и ампулу.

– Естественно, у неe истерика. Господи, что же с ней случилось? Этот мужчина сказал, она буквально бросилась под колeса его машины.

Ката продолжала завывать, не в силах остановиться. А подруга продолжала над ней суетиться:

– Ну успокойся, успокойся… сейчас сделаем укол, и тебе станет лучше… Ну-ка, протяни руку… Так, молодец… Люба, чего ты стоишь? Коли.

– Боюсь.

– Давай сюда шприц! – И Вера проделала нехитрую процедуру. – Вот и всe, успокойся… А сейчас я приведу твоe лицо в порядок…

Она взяла ватный тампон и, смочив его какой-то жидкостью, стала медленно обрабатывать ссадины. Катарина вздрогнула и поморщилась.

– Ничего, ничего, сейчас перестанет щипать, потерпи… Люба, принеси борный спирт.

Ката уже не плакала. Теперь она сидела, уставившись в одну точку, и раскачивалась из стороны в сторону.

– Вер, может быть, всe-таки следует вызвать врача? Посмотри, что с ней творится. Она вообще понимает, что происходит?

Вера нагнулась к Катарине.

– Ката, ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

– Катуша, это я, Вера, ты…

– Я позвоню врачу. – Люба подошла к телефону.

– Не надо врача! – тихо прошептала Ката. – Я в порядке.

– Ката, что произошло? Расскажи, как это случилось?

– Меня хотели убить.

– Кто?

– Не знаю. Скорее всего, Игнатовы. Но точно не Олег.

– Какой Олег?

Ката закрыла глаза. Люба остановила сестру:

– Ей сейчас нужно лечь в кровать, не надо ни о чeм спрашивать.

– Ты права. Катка, ты можешь идти?

Копейкина кивнула.

– Тогда пойдeм к тебе в комнату, поспишь немного. Люба, помоги мне.

Вдвоeм с сестрой они довели Кату в комнату.

– Вот, теперь ложись, ни о чeм не думай, всe уже позади. Спи спокойно, а я посижу с тобой, – бормотала успокаивающе Вера.

– Принести тебе подушку и одеяло? – предложила Люба.

– Да.

Люба вышла, Вера посмотрела на подругу. Казалось, Катарина пребывает в глубоком трансе – она лежала на кровати с открытыми глазами, уставившись в потолок.

– Закрой глаза.

– Не уходи…

– Нет, нет, я останусь с тобой. – Вера устроилась в кресле рядом с кроватью Катарины. – Спи спокойно, кошмар уже позади.

* * *

Проснувшись от ноющей боли во всeм теле, Катарина попыталась подняться с кровати. Резкая боль под ребром заставила еe вскрикнуть и поморщиться. Ката провела рукой по лицу. Даже не прибегая к помощи зеркала, можно было догадаться: сегодня она точно не выиграет на конкурсе красоты.

– Как ты? – Вера встала с кресла и села на край кровати.

– Нормально, жить буду. – Копейкина улыбнулась и сразу об этом пожалела – губа предательски заныла.

– Ты понимаешь, что натворила? Каким образом ты оказалась на той дороге, где тебя подобрал мужчина, который привез сюда? Как тебе в голову могло прийти отправиться за город? Мы тут с Любкой чуть с ума не посходили, уже и не знали, что думать.

– Я хотела поговорить со Светланой. Ну, с той женщиной, которая выдает себя за нее.

– Послушай, ну-ка расскажи мне всe по порядку. Я вообще не могу врубиться, что происходит. Живо выкладывай, как на духу, в какое дерьмо ты вляпалась. Кто и где тебя так отделал?

– Я никуда не вляпывалась.

– Хорошо, спрошу иначе. Какое дерьмо ты решила разгрести, что едва не простилась с жизнью?

Катарина попросила подругу, чтобы та помогла ей сесть, и начала рассказ.

Спустя час Вера присвистнула.

– Но ведь это абсурд! Ката, неужели ты сама не осознавала? Ты же взрослая женщина, как тебе в голову могло прийти, что Светлана окажется в том доме? И потом, ты говоришь, что она, возможно, каким-то образом связана с убийцей. Тогда зачем нужно было с ней встречаться? Ты добровольно отправилась в пасть тигру!

– Я думала, она решила…

– Ты думала? Ошибаешься, ты вообще ни о чем не думала. Ведь дураку ясно, это была лишь уловка, для того чтобы заманить тебя подальше от людских глаз. Даже ребeнок в состоянии раскусить такую уловку!

– Мне необходимо было проверить.

– Проверила. И что дальше? Посмотри, на кого ты стала похожа. Без слeз не взглянешь. А если бы тебе не удалось выбраться оттуда? Ужас, какой-то ублюдок отнял бы у меня подругу…

– Он и так чуть не убил меня.

– Я же предупреждала, говорила, я просто чувствовала, что-то обязательно должно произойти. И карты оказались правы.

– Карты здесь ни при чeм.

– Короче, как будешь действовать дальше?

– Не знаю.

– В Москву ты не отправишься, пока не придeшь в божеский вид. Здесь даже не смей мне возражать.

– Нужно поехать на квартиру к Игнатовым, посмотреть…

– И слышать ничего не хочу! И не заикайся! Пока ты будешь у меня, я не выпущу тебя из квартиры ни за что. Если потребуется, мы с Любкой привяжем тебя к кровати.

– Вера, я напала на след…

– На какой след? Следопытка ты хренова! И так понятно, Игнатовы как-то замешаны в этой истории, и чтобы убедиться, вовсе не обязательно было тащиться невесть куда и невесть с кем.

– Зато теперь я убедилась: они… Ой! – Ката скривилась.

– Что такое?

– Болит… – Она дотронулась до бедра.

– А ты как думала!

– У Игнатовых я видела билеты в Москву, они должны вылететь сегодня, мне необходимо…

– Ката, ты в своeм уме? Тебя чуть не отправили на тот свет, а ты ещe пытаешься в чем-то разобраться.

– Я должна.

– Ничего ты не должна. По крайней мере, пока. Сейчас ты у меня в гостях, значит, я за тебя в ответе, а вот когда вернешься в Москву, тогда, пожалуйста, ради бога, делай что хочешь и как хочешь. Можешь продолжать свои поездки по загородным домам с психами, если собственная жизнь тебе больше не нужна.

– Не злись.

– «Не злись…» – передразнила Вера. – Да ты знаешь… Ой, не хочу даже говорить!

– Но я же выжила.

– А какой ценой? Лежишь здесь вся больная, изувеченная, как с войны вернулась.

– Дай мне зеркало.

– Не думаю, что эта твоя идея удачная. Уверяю, сейчас ты там не увидишь ничего красивого.

– И всe-таки я хочу посмотреть.

Вера принесла маленькое зеркальце.

– Держи, если так интересно.

Копейкина критически осмотрела своe отражение. Из зеркала на неe взирало… нечто. Лицо опухло, глаза заплыли, на правой скуле красовался иссиня-чeрный синяк. Еe некогда аккуратный носик напоминал сейчас пирожное «картошка». Нижняя губа расплющена, на подбородке синяк. К тому же вообще лицо было изрезано мелкими ссадинами. Наверное, она так поцарапалась, когда бежала по лесу.

– Ну и как впечатление, сильное?

– Сильнее некуда. В самый раз на вечеринку отправляться.

– Ага, на праздник Хеллоуин.

Ката молчала.

– Знаешь, о чeм я подумала? – спросила Вера, подойдя к окну.

– О чeм?

– Ведь надо же сообщить в полицию о случившемся.

– Нет, не стоит.

– Почему?

– Они всe равно никого не найдут, Игнатовы сегодня уже будут в Москве.

– А тот мужик? Ты же сказала, что здорово его поранила.

– Подумаешь… Уверена, он смылся из дома, и теперь его днeм с огнeм не сыщешь.

– Но ведь тот дом кому-нибудь принадлежит и…

– Нет, Вера, всe не то. Я больше чем уверена: Марат действовал по чьей-то указке, скорее всего, Игнатовых, и думаю…

В комнату зашла Люба.

– Уже проснулась? А я слышу – разговоры… Ну, как самочувствие?

– Вполне.

– Ты знаешь, как вчера нас перепугала?

– Люба, я ей уже всe высказала, не начинай заново. Лучше приготовь кофе, госпоже Копейкиной не помешает взбодриться.

– Я сейчас сама встану, – дернулась было Катка и тут же охнула, скривилась от боли.

– Даже не думай! Тебе предписан постельный режим.

– Кем предписан?

– Мной! – отрезала Вера. – Теперь ты будешь делать то, что я скажу.

Пришлось Катарине повиноваться, тем более другого выхода у неe просто не было.

Глава 16

Четыре дня спустя Ката, не поддавшаяся на уговоры Веры поменять билеты на более поздний срок, вылетела в Москву. Времени гостить у подруги не было, требовалось продолжать расследование, идти, так сказать, по горячим следам.

На данный момент главная задача Копейкиной – разыскать в столице семейство лже-Игнатовых. Дело не из лeгких, всe равно что искать иголку в стогу сена. В огромном мегаполисе можно затеряться так, что днeм с огнeм не отыщешь. Но Катарина поставила себе цель, а раз так – она обязательно их найдeт. Парочку самозванцев просто необходимо остановить! После случившегося в Гамбурге «мисс Марпл» была уверена, что Игнатовы – очень опасные люди, и кто знает, на какие преступные дела они ещe способны.

Москва встретила Копейкину противно-моросящим дождeм. Поймав такси, Ката покатила в родные пенаты. Уже подъезжая к коттеджу, она достала зеркальце и критически осмотрела своe отражение. В принципе, уже не так страшно. Синяки на лице за несколько дней успели приобрести желтоватый оттенок, губа зажила, и теперь под толстым слоем косметики невозможно было догадаться, что ещe несколько дней назад лицо являло собой совершенно жалкое зрелище.

Дверь открыла Наталья. Увидев Копейкину, она заулыбалась:

– Добро пожаловать домой!

– Привет, как вы тут справлялись без… – Ката не договорила, она с удивлением смотрела по сторонам.

Если бы не Наталья, стоявшая с блендером в руках, Копейкина решила бы, что ошиблась домом. Гостиную невозможно было узнать. Куда-то подевались кожаный диван и журнальный столик. Ковeр на полу тоже отсутствовал, так же бесследно исчезли абажур и стулья. Всюду стояли большие напольные вазы с цветами, а кадок с лимонами и монстерой не было видно. Из старой мебели остались лишь два кресла, сиротливо притулившиеся в углу. Над камином висела картина. На полотне довольно-таки большого размера была запечатлена свекровь в ярко-красном вечернем платье с меховой накидкой на плечах. В руках Розалия держала Лизавету.

«Однако какой всe-таки Евдоким профессионал, – восхитилась Катарина. – Так точно передал черты лица, и краски потрясающие. Нужно как-нибудь попросить его написать и мой портрет».

– Нравится? – спросила Наталья, проследив за взглядом Копейкиной.

– Впечатляет. А что здесь случилось? Почему вынесли всю мебель и откуда взялись вазы?

Наталья покачала головой и, понизив голос до шeпота, изрекла:

– Это всe Розалия. Решила, что гостиная слишком загромождена и мешает занятиям.

– Каким занятиям?

– Ну как, а утренняя зарядка…

– Ах, да! – Ката уже забыла, что здесь по утрам проводятся пытки под предводительством свекрови. – И куда дели мебель?

– Пока поставили всe в кабинет. Розалия сказала, она вообще не нужна, ею всe равно никто не пользуется.

– Интересно, с какой стати она пришла к такому умозаключению?

– Она говорила, ты дала добро на перестановку.

Ката с минуту молчала, потом произнесла в растерянности:

– Да, что-то припоминаю… Она звонила, и я, дабы от неe поскорее отвязаться, разрешила. Но я и предположить не могла, что гостиная превратится в спортивный зал!

– Но, согласись, вазы здесь очень кстати, они здорово вписались в интерьер.

– А если придут гости, они должны сидеть на вазах?

– На такой случай есть плетeная мебель. Так сказала Розалия, – быстро добавила Наталья.

– Кошмар!

– В любом случае все претензии не ко мне.

– А где все? Почему в доме так тихо?

– Розалия в своей комнате, отдыхает, Анжела отбыла к подружке.

– Ясно. – Ката подошла к лестнице. – Наташ, будь другом, приготовь мне кофейку.

– Сей момент! – Наталья направилась в кухню, но еe остановил голос свекрови:

– Никакого кофе! Сейчас время обеда, кофе будет потом. Наталья, накрывай на стол.

Спустившись по лестнице, Розалия обняла невестку.

– Катуша, рада тебя видеть, я уже успела по тебе соскучиться, – и она кинула быстрый взгляд на чемодан.

– Ой, Розалия Станиславовна, а что у вас с лицом?

Надо заметить, лицо у свекрови выглядело довольно-таки странно. Щeки «разукрашены» мелкими царапинами, на подбородке следы укусов, на правой скуле белел пластырь.

– Не обращай внимания, ерунда.

– А всe-таки?

– Я сказала – пустяки! Ну, давай рассказывай, как съездила, как там Гамбург? Я вся заинтригована.

Катарина села в кресло. Что, собственно, она могла рассказать пожилой женщине? Как еe там чуть было не убили? Что только благодаря чуду она осталась в живых? А ведь, по сути, кроме этого, и рассказать нечего. После происшествия Вера строго-настрого запретила выходить из квартиры, да Катка и сама – с таким-то лицом! – не рискнула бы отправиться на экскурсию.

– Как вам сказать… – начала Копейкина, – город как город, ничего особенного…

– Что значит – ничего особенного? Я слышала, Гамбург один из красивейших городов мира. А ты говоришь «ничего особенного»… Ты ходила там по магазинам?

– Один раз с Верой прошлись по торговому центру.

– И что?

– Ничего.

– Купила какие-нибудь вещи?

– Да.

– Ката, мне из тебя слова клещами вытягивать? Говори, какие вещи? Сколько они стоят? Мне всe интересно! Абсолютно всe!

– Да ничего особенного…

– Опять двадцать пять! Для тебя, может, и ничего, а я хочу быть в курсе всего. Кстати… мне не терпится посмотреть на подарки.

– На какие подарки?

Розалия улыбнулась и погрозила Катарине пальцем.

– Ух, хитрая какая, хотела, наверное, сделать сюрприз, да? Признайся…

Копейкина похолодела. Господи, свекровь же просила привезти ей духи. А она со своими злоключениями напрочь забыла о подарках и сувенирах!

– Ну так как? – гнула своe Розалия.

– Вы правы, я сделаю вам сюрприз, всему своe время.

– Только не томи долго.

– Обещаю.

– Ладно, иди в комнату, приводи себя в порядок и спускайся обедать. В твоeм распоряжении пятнадцать минут, время пошло.

Катарина поплелась на второй этаж, судорожно вспоминая, какие именно духи просила свекровь? Нужно обязательно смотаться в магазин и приобрести парфюм, в противном случае Розалия с потрохами съест.

В спальне Ката первым делом скинула туфли на шпильке и упала на кровать. Как всe-таки хорошо дома, в своей комнате, своей кровати… Она полежала минут пять, затем решила принять душ.

Когда Копейкина зашла в столовую, Розалия ещe не появилась, у стола суетилась Наталья.

– Сейчас всe будет готово, – сообщила она.

– Послушай, Наташа, объясни мне, что у Розалии с лицом?

Женщина хихикнула и, оглядываясь в сторону двери, прошептала:

– Да здесь целая история. И смех, и грех! Как только ты уехала, Розалия вдруг вспомнила про маску из кошачьего корма. Ну, ту, про которую говорила Лина. Так вот вечером я, как всегда, сделала ей массаж и отправилась к себе. А Розалия решила поэкспериментировать с маской. Развела корм в тeплой воде, подождала, пока он станет мягким, и нанесла на лицо. Запах, конечно, стоял отвратный, но ради красоты можно и потерпеть…

Розалия легла на кровать и закрыла глаза. В этот самый момент в комнате появились Парамаунт и Лизка, почувствовав запах еды. Первой за дело принялась Лизавета – молнией прыгнула на кровать и принялась кусать хозяйку за щeки. Не успела Розалия опомниться, как подоспел Парамаунт – вонзил зубы в подбородок пенсионерки.

По дому раздался оглушительный крик, животные вмиг разбежались.

Анжела и ее новая подружка Катька, которые вместе сидели в комнате, примчались на вопли бабушки. Надо заметить, Анжела была не в курсе про «чудодейственную» маску, поэтому, увидев Розалию с непонятного происхождения коричневой массой на лице, впала в панику. Она подбежала к бабуленции, которая вопила как иерихонская труба.

– Бабуля, в чeм дело?

– Меня хотели съесть!

– Кто?

– Кошки, мать их так!

– Наши?

– Нет, етит твою, импортные. Конечно, наши!

– Но почему? Что у тебя…

Сквозь застывающий слой корма сочились струйки крови, Катерина, стоявшая рядом, заорала:

– Анжелка, у твоей бабки мозги вылезли!

– Что ты несeшь, идиотка? – бушевала Розалия. – Раскрой глаза, какие мозги, не видишь – это еда.

– Нет, серьeзно, – продолжала Катюха, – я смотрела фильм по Стивену Кингу, так там у одной бабы все мозги вытекли, а она…

– Если ты сейчас не заткнeшься, я пульну в тебя вот этой вазой! Ты тогда вообще одни комедии тридцатых годов прошлого века смотреть будешь.

– С Любовью Орловой?

– С Лениным, мать твою! Идиотка малолетняя!

– Бабушка… ты… у тебя на лице… Ой, надо вызвать «Скорую»!

– Не надо никого вызывать. Этот монстр хотел меня сожрать. Он чудовище, немедленно выбрось его из дома.

– Анжела, она не в себе! – Катька смотрела на подругу с вытаращенными глазами.

– Ой-ой! Как мне больно! Всe лицо щиплет! Ну подожди, доберусь я до тебя…

– Бабуля, объясни, что у тебя…

– Ведь сказала же – еда.

– Какая еда?

– Обыкновенная, кошачья, мать вашу! Глаза раскройте, кретинки!

– Действительно, пахнет кошачьим кормом, – прошептала Катя. – Но как он оказался у вас на лице?

– Как оказался, как оказался… – передразнила еe Розалия. – Очень просто оказался. Я сама его нанесла на лицо.

– Зачем?

– Затем, что твоя мать сказала, мол, она делает себе такие маски каждый день, они сильно омолаживают лицо.

Анжела смотрела на Катьку.

– Это правда?

– Да ты чe! Разве моя мать похожа на душевнобольную? Какому даунообразному кретину придeт в голову мазать рожу всякой дрянью…

– Ах ты, маленькая паразитка! Ты кого сейчас назвала кретинкой и сумасшедшей? Погоди у меня, как только встану, тебе не поздоровится!

Следует отметить, что Розалия даже не предприняла попытки смыть с лица маску и кровь – она продолжала лежать на кровати, так как ждала, когда пройдут отведeнные на маску двадцать минут.

– Бабушка, вставай и быстро умывайся.

– Нет!

– Как нет?

– Так! Время ещe не прошло.

– Но у тебя кровь!

– И пусть, всe равно не смою маску раньше положенного времени. А за кровь мне этот сукин кот ещe ответит.

– Послушайте, – вмешалась Катюха, – я не знаю, что там вам сказала мама, но могу точно вас заверить, она никогда не делала себе ничего подобного. Она вообще скептически относится ко всякого рода маскам. Мама считает, что вернуть женщине былую красоту и свежесть может только скальпель пластического хирурга.

– Я тебе не верю, Лина не стала бы мне врать.

– Но это правда!

– Твоя мать в свои почти шестьдесят выглядит, словно молодка. Лицо, как у куклы, а…

– Какие шестьдесят, вы в своeм уме? Маме сорок!

Розалия повернула голову.

– Как ты сказала? А ну повтори.

– Я говорю, моей маме сорок лет.

– Но она уверяла меня…

– Она пошутила.

– Пошутила? – заорала Розалия. – Так она пошутила, мать еe за ногу? Ну тогда я ей покажу, как со мной шутить. Ах, она… сучка такая растакая! – Розалия вскочила с кровати и бросилась в ванну. – Я ей устрою, заразе, весeлую жизнь! Так надо мной издеваться…

В комнату на шум прибежала Наталья. Увидев еe, Катька вскрикнула.

– Чего орeшь? – встрепенулась Анжела.

– Посмотри! – ткнула девушка пальцем в сторону вошедшей.

Анжела обернулась… и осталась стоять с открытым ртом.

– Что здесь происходит? – Наталья говорила, стараясь не открывать рта.

– Вы тоже сделали себе маску из кошачьего корма?

– Да. А что?

И тут Катька не выдержала и расхохоталась. Она смеялась так заразительно, что Анжела последовала еe примеру.

– Да в чeм дело? – недоумевала женщина.

Появившаяся из ванной Розалия накинулась на Наталью:

– А ты, корова уродливая, какого чeрта намазала морду этим дерьмом?

– Так… вы… тоже…

– Молчи! Живо иди смой всe! Тьфу, гадость! А вонища-то, вонища! Просто невыносимая! А вы обе немедленно прекратите ржать!

– Извини, бабушка, – сквозь смех проговорила Анжела, – но так забавно получилось…

– Для кого забавно? Для вас или, может быть, для этого изверга, который пытался меня сожрать? Пошли вон из моей комнаты, дуры! Наталья, лошадь кривоногая, быстро бери аптечку и дуй сюда. Ай! Как же щиплет лицо! Ну, котяра, ну, сволочь!

Наталья замолчала, Ката не верила ушам.

– Господи, неужели и ты поверила в этот бред?

Натка покраснела.

– Поверила. А чего? Кто его знает, сейчас что только не придумают. Решила, может, и вправду лицо разгладится от морщин, а видишь, как вышло-то…

Копейкина засмеялась.

– И что было потом? Розалия поговорила с Линой? Бедняжка, представляю, какие высказывания пришлось ей выслушать.

– А ничего не было.

– Как так? Неужели Розалия замяла историю?

– Ага, точно. Евдоким пишет еe портрет, и она пока не решается портить отношения с их семейством.

– Так портрет уже готов.

– Он пишет второй.

– А…

Она не успела задать следующий вопрос, так как в столовую вошла Розалия. Заметив пристальный взгляд Катарины, остановившийся на еe лице, свекровь с гневом зыркнула на Наталью и прошипела:

– Ну что, уже выболтала всe?

– Я… не…

– Ничего в тебе не держится, как вода в решете.

– Простите…

– Замолчи, не хочу слушать! Иди, неси обед, хватит лясы точить!

Наталья выбежала на кухню. Свекровь отвернулась к окну, потом, вздохнув, произнесла:

– Да, я сделала глупость, признаю. Ну и что, с кем не бывает? Каждый человек имеет право на ошибки.

– Да я ничего и не говорю.

– Зато думаешь, что я выжила из ума…

– Нет.

– В любом случае я Лине ее шуточки не прощу. Как только второй портрет будет у меня, устрою ей Курскую дугу.

Катарина в этом ни минуты не сомневалась.

За обедом Розалия вдруг произнесла:

– Совсем забыла сказать… Когда ты была в Гамбурге, к тебе приезжала какая-то женщина, хотела поговорить.

– Что за женщина?

– Не помню имя, по-моему, Марина. Наташ, ты, кажется, где-то записала.

– Не Марина, а Мария… Мария Перфильева.

Ката была удивлена.

– И что она хотела?

– Я же сказала – поговорить с тобой.

– Она ещe просила, чтобы ты, как только прилетишь в Москву, ей позвонила, – сообщила Наталья.

– Она мне не понравилась, – отчеканила свекровь.

– Почему?

– Ужасная хамка! Когда я спросила, по какому вопросу она хочет с тобой поговорить, так эта выскочка ответила, что по личному. А голос, знаешь ли, противный у нее был, как… как у шпионки. Я и так, и сяк пыталась выяснить, за каким лешим ты ей понадобилась, но нахалка не захотела со мной говорить.

«И правильно сделала, – подумала Ката. – Интересно, зачем она приезжала? Ну что ж, это не трудно узнать».

После обеда Катарина отправилась к Перфильевой. Уже подъезжая к еe дому, она вспомнила, что сваха просила заранее предупреждать о визитах.

– Ничего, позвоню по мобильнику.

Копейкина привычным жестом пошарила рукой в сумке и только сейчас вспомнила, что еe мобильник остался в Гамбурге – его забрал мерзкий Марат. И как она могла забыть? Первым делом нужно будет приобрести новый сотовый. А к Марии придется идти без звонка.

В подъезд как раз входил мальчик с большой хозяйственной сумкой, Катарина крикнула, чтобы паренeк придержал дверь, и спустя минуту она уже ехала в лифте. Подойдя к двери Перфильевой, Ката не успела нажать на звонок – та открылась сама. Из квартиры выходил мужчина, Мария говорила ему вдогонку:

– И тогда звоните…

Увидев Копейкину, сваха улыбнулась:

– Катарина, вы уже приехали, я была у вас…

Но Ката не слышала, приковавшись взглядом к мужику. По спине «мисс Марпл» пробежался озноб. Не оставалось никаких сомнений, перед ней находился… Олег! Тот самый Олег, которого она видела на кассете и который убил Светлану Игнатову.

– Катарина, что с вами? Вы в порядке? – заволновалась, посмотрев, как изменилось лицо Копейкиной, хозяйка квартиры.

Мужчина вошeл в лифт, дверцы медленно закрылись, и кабинка поехала вниз.

– Катарина…

– Потом! Я приеду к вам потом! – крикнула Копейкина, уже находясь на лестнице.

Перфильева удивлeнно пожала плечами и закрыла дверь.

Ката выбежала из подъезда и посмотрела по сторонам. Олег не спеша двигался вдоль дома. Копейкина села в машину и покатила за ним, взгляд ее был сфокусирован на идущем впереди человеке. Ката почувствовала, как вспотели ладони. Вот он, убийца! Самый настоящий! Наконец она его нашла! Но что он делал у Перфильевой? Ладно, это можно будет выяснить позже, сейчас самое главное – не упустить его из вида.

Олег дошeл до метро, остановился, докурил сигарету, затем достал мобильный. Подержал его в руках и, передумав звонить, снова положил в карман. Стал спускаться вниз.

Ката последовала за ним. Она не была в подземке уже лет семь, с тех самых пор, как приобрела машину, и теперь, оказавшись внизу, слегка растерялась. Повсюду толпился народ, поэтому Копейкина, стараясь не потерять из вида Олега, прибавила шагу, сократив расстояние до мужчины, и оказалась в нескольких метрах от него. Олег подошeл к палатке, торгующей газетами. Катарина отчeтливо видела его профиль и его шрам, который навсегда врезался в еe память. Купив газету, Олег прошeл через вертящиеся двери и направился к турникетам, Катарина не отставала.

– Эй, женщина, ты чего, оборзела совсем? – услышала она голос дежурной.

– Вы мне?

– Тебе, тебе! Куда прeшь без билета?

– Я… простите, у меня нет времени покупать билет! – Ката видела, как Олег уже спускается вниз по ступеням на платформу.

– Да? Надо же, какая умная! А в милицию не хочешь попасть, я вот сейчас…

– Сколько стоит билет? – почти кричала Копейкина.

– Подойди к кассе и узнаешь. Смотри, какая нахалка, некогда ей… Коли такая занятая…

Катарина открыла сумочку и, протянув бабе пятьдесят рублей, быстро прошла мимо неe.

– Сумасшедшая какая-то! – воскликнула тeтка, пряча ассигнацию в карман, и тут же снова закричала: – Эй, парень, а ну покажи, что там у тебя…

Ката спустилась на платформу, глаза заскользили по спешащим мимо людям и отчаянно искали лицо со шрамом. Неужели она его упустила?

Ката чуть не расплакалась. Ну что за невезение?

Олег стоял на краю платформы, развернув перед собой купленную газету. Заметив его, Копейкина облегчeнно вздохнула. Подойдя ближе, она посмотрела на часы. Олег, не подозревая за собой слежки, спокойно читал, пока не подъехал состав. Ката зашла в тот же вагон и встала у дверей. Теперь Олег был совсем рядом, Копейкина даже чувствовала исходящий от него запах крема после бритья. Внезапно Катарине сделалось страшно – а что будет потом? Ну выследит она его, а дальше? От подобной мысли самодеятельная детективщица слегка расстроилась, но решив, что узнать адрес убийцы – это уже полдела, немного успокоилась.

Олег вышел на станции «Менделеевская» и перешел на «Новослободскую».

Состав стоял на станции, и Ката услышала механический голос: «Осторожно, двери закрываются…». Она видела, как Олег запрыгнул в вагон. Копейкина побежала вперед, но на ее пути вдруг невесть откуда появилась полная тeтка с тележкой.

– Смотри, куда прешь, лошадь, чай не одна в метро!

– Изви…

Двери закрылись, и состав скрылся в тeмном туннеле.

– Чeрт!

– Это ты мне? – Тeтка с тележкой воинственно смотрела на Копейкину.

– Да, отчасти и вам. Если бы не вы со своей телегой, я бы успела забежать.

– Ну ты и нахалка! Да кто ты вообще такая, чтобы указывать мне, с чем и когда ходить? На поезд она не успела… Не королевна, подождeшь следующий, ничего с тобой не случится.

Катка пошла прочь от гнусной тeтки.

«Слежка закончилась неудачно», – констатировал внутренний голос.

Катарина вернулась на «Менделеевскую» и поехала назад к Перфильевой. Оставалась надежда, что женщина прояснит ситуацию и расскажет, кто такой Олег.

Глава 17

Как только Мария открыла дверь, Катарина прокричала:

– Тот мужчина, который выходил от вас, когда я приехала, кто он?

Перфильева отстранилась.

– О, Катарина, вы говорили, что замужем и счастливы в браке, а сами бросаетесь на мужчин…

– Ни на кого я не бросаюсь, просто мне необходимо узнать, кто этот человек.

– Для начала, может быть, зайдeте в квартиру?

Копейкина прошла в комнату, Мария закрыла дверь и спросила, не желает ли она выпить кофе.

– Нет, ни чай, ни кофе я не хочу. Мне надо…

– Я уже поняла, что вам нужно. Но позвольте поинтересоваться, с какой стати вы так заинтересовались этим человеком?

– Как его имя?

– Олег.

– Кто он?

– Мой клиент.

– Клиент? Он тоже ищет себе жену?

– Да. А чего вы так удивляетесь? Каждый имеет право…

– Мария, раз он ваш клиент, у вас должен быть его адрес. Пожалуйста, скажите мне его.

Перфильева побарабанила пальцами по столу.

– Ну, во-первых, я не имею права раздавать адреса своих клиентов.

– Но…

– А во-вторых, у меня нет адреса Олега.

– Как это нет? Сами сказали, он ваш клиент, ищет жену, раз так – должен был оставить свои координаты.

– Только номер мобильника.

– Я не понимаю. Вы работаете и даже не требуете от людей их…

– Знаете, бывают исключения.

– Какие еще исключения?

– Если человека мне порекомендовали, кто-нибудь из моих бывших клиентов, я…

– Олега порекомендовали? Кто?

– Чуть больше года назад один парень не без моей помощи познакомился с одной очень состоятельной дамой. Знакомство оказалось плодотворным, и через полгода они сыграли пышную свадьбу.

– Не вижу связи.

– Связь как раз есть. Тот парень родом из Самары, теперь они с супругой живут в Италии, а Олег – друг парня. Он тоже из Самары и хочет… Ну, в общем, понятно.

– Когда он пришeл к вам впервые?

– Чуть больше месяца назад.

– И вы вот так сразу поверили ему на слово и согласились устроить судьбу?

– У меня не было причин, по которым я могла бы сомневаться в правдивости его слов. Я вам уже говорила, многие люди, обретшие счастье, присылают ко мне своих друзей и знакомых. А Олег, к слову сказать, был весьма щедрым и оставил мне приличную сумму…

Катка вздохнула. Теперь понятно.

– А как вы держите с ним связь?

– Ну, номер сотового у меня есть, а вообще Олег сам всегда звонит и узнаeт, есть ли подходящая для него кандидатура.

– Но почему он не оставил адрес?

– Сказал, что, когда приехал из Самары, снимал квартиру, а сейчас хозяйка попросила освободить жилплощадь, и он подыскивает новую. Так что мы с ним обменялись только сотовыми.

– А сегодня он зачем приезжал?

– Есть у меня одна дамочка на примете, думала, что Олегу подойдeт, но ошиблась.

– Что так? Кто кому не понравился?

– Олег категорически отказался знакомиться с Тамарой Степановной.

– Он ещe и выбирает…

– А как вы думали? Насчeт Тамары я и правда погорячилась. Не женщина, а танк. Несмотря на состояние, страшна, как смертный грех, мучаюсь с ней уже больше года. Да только всe напрасно, мужики увидят ее фото и сразу шарахаются, как от чумы.

– Если она при деньгах, то можно и не быть такими разборчивыми. Я так понимаю, к вам ведь обращаются не только те, кто мечтает обрести любовь, но и такие, которые поставили перед собой цель любыми средствами поправить свое материальное положение.

Мария улыбнулась.

– Естественно, есть и такие, но Тамара Степановна не нравится даже им.

– Маша, можете дать номер Олега?

– Зачем?

– Надо.

– Это не ответ.

– А если я вам скажу, что знаю этого человека? Что он женат и имеет двоих детей? Вас такой поворот не смущает?

– Женат? Имеет детей?

– Именно.

– Не может быть!

– Но это так. Поэтому и прошу – скажите мне его телефон. И еще прочитайте его анкету. Вы ведь наверняка заводите их на всех клиентов.

– Естественно.

– Так как?

Перфильева молчала.

– А почему я должна верить вашим словам? Где гарантия, что вы говорите правду?

– Какой смысл мне врать?

– Откуда мне знать? Вдруг он вам понравился, и вы хотите в обход меня познакомиться с мужчиной.

– Бред полнейший. Хорошо, я расскажу. Олег действительно живeт в Самаре, раньше он работал инженером, у него жена – кстати, она моя подруга – и двое детей. Два года назад Олег потерял работу и подался в Москву на заработки. Первое время он каждый месяц высылал заработанные средства семье, а потом переводы прекратились. Он перестал звонить и вообще пропал, его жена вся извелась, не зная, жив супруг или нет. А он, оказывается, живeт себе в столице, заделался холостяком и ищет новую жeнушку. Я, когда увидела его, чуть в обморок не упала.

– Почему вы решили, что это он? Может, обознались?

– Нет, точно он.

– Но Олег-то вас не признал.

– В том-то и дело – признал, потому и удрал от меня.

Мария подошла к окну.

– Да… дела… Поверьте мне, я ничего не знала. Он говорил так убедительно, сказал, никогда не был женат и…

– Хитрый, паразит, хорошей жизни захотел, а жена с детьми на чeрном хлебе перебиваются.

– Я немедленно с ним поговорю и откажу в своих услугах.

– А вот этого делать не надо.

– Почему?

– Я хочу, чтобы его жена узнала, чем занимается еe благоверный, пока она там слeзы льeт. Продолжайте подыскивать Олегу подходящую кандидатуру, а потом мы его прищучим.

– Кто мы? Я не буду участвовать в…

– Нет, нет, я имею в виду себя и его супругу.

Перфильева села за стол и постучала по клавиатуре.

– Вот его анкета. Только предупреждаю: всe записано с его слов.

– Читайте.

– Шувалов Олег Константинович, сорок три года, холост. Его параметры вам нужны?

– Нет, это лишнее.

– Хорошо. Место жительства – город Самара, телефон только сотовый.

– Кого он ищет?

– Надо сказать, предпочтения у него не ахти какие. Главное требование, чтобы женщина была москвичкой, возраст от тридцати пяти до пятидесяти.

– И, конечно же, материально обеспеченная?

– Не без того.

– Понятно. – Ката положила на стол ручку. – Ну что ж, спасибо. И ещe у меня к вам убедительная просьба: ничего ему про меня не рассказывайте.

– Я вообще считаю, что он больше здесь не появится.

– Это ещe почему?

– Сами сказали, он вас узнал. А вы пришли ко мне, значит, Олег просто побоится…

– Нет, вы его не знаете – он такой пройдоха!

– Надеюсь, у вас получится проучить его.

– Не сомневайтесь. Маша, последняя просьба: как только Олег к вам приедет, сразу позвоните мне, а сами постарайтесь задержать нахала подольше.

– Как вы себе это представляете?

– Ну придумайте что-нибудь, скажите, нашли женщину, а комп что-то глючит. Или ещe чего.

– Не обещаю, но постараюсь. Так вы всe-таки считаете, мне стоит с ним работать?

– Несомненно.

– Ладно, тем более и аванс… – Она запнулась.

Катарина усмехнулась.

– Мне пора.

Уже у двери Мария вдруг остановила Копейкину.

– Ката, совсем забыла! Вы ведь наверняка приехали, потому что вам сказали о моeм визите?

– Верно, из головы вылетело. Так зачем вы приезжали?

– Тут такое дело… Вы помните Леонида?

– Леонида?

– Ну, того парня, который приехал с вами в первый раз?

– А… да, конечно.

– Я вам говорила, что вы ему сразу приглянулись?

– Говорили.

– Он приезжал ко мне.

– Я в тот день сказала парню, что замужем.

– Я в курсе. Только я сказала Лене… ну короче, что вы пошутили и на самом деле являетесь моей клиенткой.

– Зачем?

– Вы ему и правда понравились, и теперь он жаждет с вами встретиться.

– Я не понимаю.

– Скажу начистоту. Леонид парнишка неплохой, и он… в общем, он оставил мне приличный аванс, чтобы я вас с ним свела.

– Мария…

– Понимаю, понимаю, поступила глупо, но хочу предложить вам сделку.

– Какую?

– Вы встретитесь с Лeней пару раз, а потом дадите ему понять, что он вам не подходит.

– Я ему сразу так и сказала.

– Деньги поделим пополам.

– Я не нуждаюсь в деньгах.

– Значит, нет?

– Нет.

– Ответ окончательный?

– И обжалованию не подлежит.

– Жаль, он так надеялся.

«Ну и хапуга, – думала Копейкина, сидя в машине, – ради денег готова на всe».

Через час Ката уже стояла у прилавка в магазине парфюмерии. Чeрт, как же назывались те духи?

Девушка-продавец, увидев еe замешательство, поинтересовалась:

– Вам помочь?

– Да никак не могу вспомнить название духов, которыми пользуется свекровь.

– В чeм проблема? Позвоните и спросите.

– Не могу.

– Почему?

– Я обещала привезти ей в подарок духи из Гамбурга и забыла.

– Понятно. А теперь хотите купить у нас, – засмеялась продавщица. – И правильно. Мы когда с мужем поехали отдыхать в Египет, его мать накатала целый список подарков, которые мы должны ей привезти. Так я даже и не думала покупать их там.

– И как поступили?

– Очень просто: прилетев в Москву, пошла в лавку, торгующую сувенирами, и там всe купила. Сейчас таких полно на каждом шагу. Накупайте на здоровье разных безделушек, а потом вешайте лапшу на уши друзьям, что были в Париже или Мадриде. Безделушки-то одинаковые.

– Вы хотя бы помнили, что она заказывала, а я, хоть убей, не могу название вспомнить.

– Ладно, – девушка махнула рукой, – всe равно покупателей нет, так и быть, помогу вам из солидарности.

– Как?

– Телефон свекрови можете дать?

– Конечно, она со мной сейчас живeт.

– Сочувствую, говорите номерок.

Девица достала мобильный.

– Только звонок за ваш счет, ладно?

– Хорошо, – кивнула Ката, не понимая, что та собирается делать. – Свекровь зовут Розалия Станиславовна, – на всякий случай предупредила Копейкина.

– Это не понадобится.

Ката удивлeнно заморгала.

– Алло, добрый день, вас беспокоит парфюмерная компания «ЭЛИАС». Мы проводим опрос, не согласитесь ответить на несколько вопросов? Спасибо. Ваш возраст? Так…

Копейкина наблюдала за продавщицей и поражалась еe сообразительности. Надо же, сама она никогда бы до такого не додумалась.

Пару минут спустя девица отсоединилась и радостно возвестила:

– Дело сделано, любимые духи свекрови «Итель».

– Вот здорово! Я ваша должница.

– Да ладно, вы просто оплатите телефонный звонок, четыре минуты трепалась, говорливая женщина.

– Этого у Розалии не отнять. А кстати, у вас есть те духи, которые она назвала?

– Конечно. Только их в основном молодeжь берeт, для сорокапятилетней женщины они не очень подходят.

– А кому сорок пять лет?

– Так ваша свекровь сказала, что ей…

– Она при любой возможности старается убавить себе возраст. Теперь, значит, ей сорок пять… Ну Розалия, ну и фрукт! А мне, выходит, восемнадцать, если матери мужа нет и пятидесяти?

– Ой, об этом я и не подумала.

– То-то.

Расплатившись, Катарина с чистой совестью порулила домой.

Ну вот, всe получилось просто замечательно, сейчас она подарит Розалии духи, чем приведeт женщину в полный восторг.

– Может, она тогда хотя бы сегодня не будет донимать меня своими нравоучениями?

Зайдя в гостиную, Ката услышала шум голосов, доносившихся из столовой. Кажется, в доме гости. Наверное, Лина с Евдокимом.

Катарина прошла в столовую.

Розалия, увидев невестку, встала.

– Ката, добрый вечер, позволь познакомить тебя с моими новыми подругами. – Она подвела Копейкину к двум пожилым женщинам. – Таисия Леопольдовна и Анна Семeновна, а это моя невестка Катарина.

– Очень приятно.

Женщины кивнули.

Таисия Леопольдовна оказалась довольно высокой, полной женщиной лет семидесяти. Было заметно, что дамочка изо всех сил старается бороться с подступившим возрастом. О том свидетельствовали и длинные накладные ресницы, и чересчур яркий для еe лет макияж… Да и стильная причeска сильно смахивала на парик.

Анна Семeновна, напротив, выглядела с точностью до наоборот. Маленькая, худенькая, с седыми волосами, аккуратно собранными в пучок, она походила на тех старушек, которые так любят сидеть у подъездов и обсуждать каждого прохожего.

– Посиди с нами, – сказала Розалия, – мы сейчас говорили на очень интересную тему, о медитации.

– О медитации?

– Да, – подала голос Таисия Леопольдовна. – Я рассказывала Розалии, как это замечательно, когда ты можешь уединиться и медитировать.

– Вы медитируете?

– Конечно. И, должна заметить, чувствую себя от этого намного лучше.

– А теперь мы вместе будем медитировать! – заверещала Розалия.

– Вместе? Но я…

– При чeм здесь ты? – перебила свекровь. – Я имею в виду себя и девочек. Мы уже договорились, что каждый день ровно в полдень собираемся у нас в доме и медитируем.

– В двенадцать я занята, – прохрипела Анна Семeновна низким голосом, – у меня идeт сериал в это время.

– Аня, как ты можешь? Сериалы идут целыми днями…

– Всe равно, – стояла она на своeм, – нужно перенести время.

– Хорошо, девочки, не будем ссориться, давайте собираться в одиннадцать.

– В одиннадцать не смогу я. – Таисия поджала губы.

– Это почему?

– Я… я смотрю…

– Ага, – прищурила глаза Анна Семeновна, – тоже сериал?

– Но мой не повторяют вечером.

– Ты…

– Тихо! – подняла руку Розалия. – Так не пойдeт. Если вы настолько любите сериалы, можно собираться в то время, когда их нет.

– В семь утра сериалов нет.

– Семь утра?

– Да, прекрасное время.

– Я согласна, – Таисия повернула голову. – А ты, Аня?

– Удачное время.

– Вот и славно, значит, завтра в семь вы у меня.

– Послушайте, – вмешалась Ката, – по-моему, для занятий медитацией нужно долго учиться, нельзя вот так…

– Прекрати. Ты-то откуда знаешь?

– Я читала.

– Я тоже много чего читала на заборе, – засмеялась свекровь. – И что?

Женщины тоже рассмеялись.

– Поступайте, как хотите, – вздохнула Копейкина.

– Девочки, вы представляете, а у Катарины так хрустят суставы, будто она девяностолетняя старуха! – вдруг сообщила Розалия Станиславовна.

Последовал новый взрыв смеха.

Ката встала.

– Я пойду к себе.

– Иди, иди. И не забудь сделать сто приседаний, а то заржавеешь! – Розалия зашлась в хохоте.

Под хихиканье противных старух Ката вышла из столовой, пробормотав себе под нос: «Опять испортила настроение, старая карга».

Проходя мимо комнаты свекрови, Ката заглянула в нее и бросила на кровать коробку с духами, сопроводив действия язвительными комплиментами:

– Надеюсь, вам понравится, юная леди.

Через час в комнату постучала Наталья.

– Ката, ужин готов.

– А бабки уже ушли?

Наталья засмеялась.

– Слава богу, да.

– Они тебе тоже неприятны?

– Против той, которая седая, я ничего не имею, но вот Леопольдовна… Это тихий ужас. Ты заметила, что у неe всe лицо в скотче?

– В чeм?

– В скотче.

– Почему?

– Так для красоты, ей, видно, кажется, что ежели кожу натянуть, то сразу придeт молодость.

– Бред.

– Вот и я о том же. Я когда увидела, как она у зеркала стоит и что-то там приклеивает, глазам не поверила. И волосы у неe не настоящие.

– На них я обратила внимание.

– А ещe…

– Ката! – Голос Розалии прозвучал, как грохот бронепоезда.

Женщины выбежали из комнаты.

– Что случилось? – спросили они в один голос, влетев в спальню Розалии Станиславовны.

– Катарина, как это понимать? – Свекровь держала в руках коробку духов.

– Это вам подарок из Гамбурга.

– Ты что, специально издеваешься надо мной?

– Вам не нравится? Сами же просили.

– Я просила?

– Да.

– Я просила духи «Локрель». А ты чего приволокла? Да я такие даже в руки не возьму!

– Но…

– Что «но»?

– Вы же сказали… когда отвечали на вопросы…

– Какие вопросы, ты в своeм уме?

– Опрос парфюмерной компании…

Розалия повернулась к Наталье.

– Ты понимаешь, о чeм она бормочет?

Та побледнела, залепетала:

– Ты имеешь в виду опрос по телефону?

– Да. А откуда ты узнала? – тоже тихо спросила Ката.

– Сегодня позвонили из парфюмерной компании, попросили ответить на вопросы, ну я и отвечала.

– Так это… была ты?

– Ну да.

– И «Итель» твои любимые духи?

– Верно.

– Мне наконец кто-нибудь объяснит, что происходит? – громовой голос Розалии вклинился в их тихий разговор. – О каком опросе вы говорите? Прекратите переговариваться между собой!

Наталья умоляюще взглянула на Кату. И та приняла огонь на себя:

– Ничего особенного, Розалия Станиславовна, просто я спутала название духов, вот и всe.

– Безобразие!

– Я не нарочно.

– Какая безответственность!

– Простите.

– Непростительно! – Розалия протянула коробочку Наталье. – Держи.

– Это мне?

– Нет, папе римскому. Конечно, тебе, не буду же я душиться такими.

– Спасибо.

– Скройтесь с глаз долой, я должна остаться одна.

– Розалия Стани…

– Я сказала, вон! Идите вниз, сейчас спущусь.

Ката с Натальей прошли в столовую.

– Как неудобно получилось, – качала головой Наталья.

– Ничего, обойдется, это ей за мои суставы, которые хрустят, как у девяностолетней.

– Вашу мать! – заорал Арчи.

– Почему он в столовой? Так и будет кочевать из комнаты в комнату?

– Розалия сказала, в гостиной неподходящий для него воздух.

– Руки выше! Мать еe! Сука! Молчать!

– Заткнись сам.

– Подъeм! Вставать, коровы кривоногие! Мать…

– Наташ, сделай одолжение, вынеси его отсюда, а? Надоело слушать.

– А куда поставить?

– Куда хочешь.

Наталья взяла клетку.

– Сука! Сука! – кричал Арчибальд. – Подъeм, вашу мать! Молчать, гнида!

– Угомонись, а то зажарю в духовке, – пригрозила Наталья.

– Молчать! Ноги выше! Руки…

Глава 18

У каждого человека случаются в жизни моменты, когда внезапно ни с того ни с сего на него накатывает жуткая хандра. Ещe каких-то десять минут назад всe вокруг казалось, как в песне поeтся, голубым и зелeным – настроение приподнятое, день прекрасен, забот и хлопот не предвидится… И тут – бац, налетает эта самая коварная хандра. Откуда она берeтся, никто точно сказать не может, но когда она начинает окутывать своим пессимизмом, чувствуешь себя разбитым, хмурым, ни на что не способным существом.

Как известно, на земле около шести миллиардов человек. Хотя бы раз в жизни хандрит каждый, и каждый борется с данной напастью по-своему. Одни погружаются в глубокую депрессию, стараясь закрыться от всего мира и переживать в одиночестве. Другие же, напротив, вопреки пессимистическому настрою продолжают свято верить, что тeмная полоса скоро пройдeт и опять на горизонте появится свет.

Есть ещe одна категория людей – умеющих из любой, даже самой пренеприятнейшей ситуации излечиваться… банальным походом по магазинам. Для прекрасной половины человечества, вне зависимости, в какой части света проживают ее представительницы, шопинг является самым эффективным средством в борьбе с плохим настроением. Приобретение той или иной шмотки, пусть и не всегда удачной, способно вылечить женщину намного лучше любого специалиста.

А некоторые с наступлением серой полосы отправляются прямиком… на кухню. Обложившись всевозможными яствами, среди которых, как правило, преобладают сладости, дамочки начинают поглощать калорийные продукты со скоростью ветра. И пусть потом придется держать себя в чeрном теле и сидеть на строжайшей диете, чтобы снова втиснуться в любимые брюки, главное – сиюминутный результат. После того как в желудке окажется порция вкуснятины, плохое настроение начинает таять, как сосулька под солнечными лучами.

К сожалению, Катарина относила себя к тем, кто в минуты слабости и отчаяния старается забиться подальше от людских глаз и переживать своe невезение в гордом одиночестве.

А невезение, похоже, решило стать постоянным спутником Катки.

День не заладился с самого утра.

Когда она, поднявшись в шесть утра от крика Розалии, призывающей строиться на зарядку, выползла из своей спальни, ей казалось, что найти преступника, убившего Светлану Игнатову, никогда не удастся. Она старается, видит бог, очень старается! Но ничего не получается. Крутясь на одном месте и цепляясь за призрачные надежды, Ката, возможно, переоценила свои силы. Наверное, правду говорят: всяк сверчок знай свой шесток. Женщина стала сомневаться, а правильно ли она поступила, когда решила сама во всeм разобраться. С чего она вообще взяла, что сможет выяснить, почему отправили на тот свет Игнатовых? Может быть, пора пойти в милицию и рассказать там, что удалось выяснить? Отдать кассету и постараться забыть об этом деле? Пускай правоохранительные органы сами во всeм разбираются, а она, Катарина, займется чем-нибудь более спокойным и домашним. Например… медитацией. Кстати, вполне удачная мысль, нужно только купить соответствующую литературу, познакомиться с людьми, которые на «ты» с медитацией, и вперeд. Сколько нервов можно будет сэкономить, а главное…

Еe мрачные размышления прервал голос свекрови.

– Катарина, хватит изображать из себя зомби! И не смотри на меня так, будто я враг народа, улыбайся.

– Не хочется.

– А я сказала, улыбайся! Не порть атмосферу, посмотри на Анжелу с Наташкой. Вон Натка прям вся светится, как путана после дефолта.

– А путаны после дефолта светились?

– Валютные – да.

Ката повернула голову. Наталья с натянутой до ушей улыбкой выполняла упражнение «ножницы». Встретившись взглядом с Копейкиной, бедняга процедила:

– Это не улыбка, это оскал от пыток.

– Так, поговори у меня! – немедленно отреагировала свекровь-командирша. – Вмиг назначу сорок штрафных приседаний!

Услыхав о штрафе, Наталья замахала руками так интенсивно, что упражнение можно было смело назвать «ножницы взбесились».

– А теперь, девочки, руки вперeд и начинаем приседать. Раз-два, три-четыре… Анжела, не симулировать! Приседай до конца. Наталья, руки вперeд, я сказала! Опять ты садишься, как беременная на девятом месяце.

Копейкина улыбнулась.

– А ты чего лыбишься? Команда приседать была дана для всех.

«Так ведь сама же только что велела улыбаться», – хмыкнула Ката.

– Живо садись! И смотри не вздумай хрустеть, а то лишишься завтрака.

Катарина начала приседать. Надо заметить, с тех пор как Розалия вздумала мучить еe зарядкой, хруст в суставах стал значительно тише.

– Бабушка, я больше не могу, – простонала Анжела. – Можно мне закончить?

– Ни в коем случае, продолжай! Раз-два, раз-два…

– Ноги болят, сил нет.

– Не разговаривай, и раз-два, три-четыре…

– Я спала сегодня только три часа, – продолжала девушка.

– Это не мои проблемы.

– Мучила бессонница? – Ката посмотрела на Анжелу, девушка явно была не в форме.

– Да какая там бессонница! Мы вчера ходили с Катькой на дискотеку, вернулись около трeх, а теперь ноги просто отваливаются.

– Так, девочки, делаем растяжку, садимся на шпагат. Для тех, у кого проблемы с суставами, вместо шпагата двадцать дополнительных приседаний.

«Я этого не вынесу!» – тоже застонала (но мысленно) Катарина, продолжая приседать. И вдруг в гостиной раздался хруст.

– Ой! – закричала Розалия.

– Ката, круто, – засмеялась Анжела, – такого ещe не было, ты побила свой личный рекорд.

Копейкина с удивлением взирала на девушку.

– Анжела, ты о чeм? Это не у меня хрустнуло.

– Как? А у кого же?

– У меня, – слабо откликнулась Розалия.

– У тебя, бабушка?

– Да. Ой, как мне больно! Я, наверное, что-то себе сломала. Мамочки…

Наталья подбежала к пожилой женщине.

– Давайте руку.

– Не могу… Я не могу шевелиться, боль отдаeт по всему телу.

– Где болит, бабуля?

– Нога… Или нет, позвоночник… нет, скорей всего поясница… не знаю, везде. Ай-яй-яй, умираю!

Ката подошла к свекрови. Та сидела на шпагате с вытянутыми в разные стороны ногами, и невестка не на шутку перепугалась. Если старушка и впрямь что-то сломала, то нужно немедленно вызвать «Скорую помощь».

– Я позвоню врачу.

– Скорей! Только скорей, умоляю! Я не выживу!

Анжела села на корточки рядом с Розалией и погладила ту по плечу.

– Бабушка, потерпи, всe будет хорошо.

– Ох, не знаю, не знаю…

– Розалия Станиславовна, может, вы задели нерв? Хотите, я помассирую… – начала Наталья.

– Какой нерв, идиотка, что ты собираешься массировать? Не видишь, у меня перелом ног, их нельзя трогать! – Из глаз пожилой женщины покатились слeзы.

– Бабуля, если бы это был перелом, то…

– То что? – заорала та. – Хватит нести чушь! Ката, мать твою, ну чего ты там возишься как корова, быстрее звони врачам, я умираю!

– «Скорая» уже выехала.

– Ну вот, девочки, видно, и пришел мой час…

– О чeм вы говорите? От перелома еще никто не умирал, я вообще сомневаюсь…

– Ката, замолчи! Как ты можешь перечить старой, умирающей женщине?

– Бабушка, ты не умираешь!

– И ты туда же… Чего зря трепаться, я, наверное, лучше знаю. Это конец, в моeм возрасте такое без последствий не проходит. Ну и боль! Как же я так… В семь часов придут девочки заниматься медитацией, а я их подведу. Какой кошмар! Когда же приедет «Скорая»? Сил нет терпеть боль.

Катарина наклонилась к свекрови.

– Розалия Станиславовна, постарайтесь сказать точно, где у вас болит.

– Сказала же – везде. Неужели не понятно? Анжела, принеси мне Лизавету. Быстро! Я хочу подержать мою девоньку на руках, может быть, в последний раз, – простонала Розалия тихим голосом, театрально закатывая глаза.

– Не говори так, бабуля!

– Всe может случиться.

– Бабушка, нет…

– Неси кошку, мать твою за ногу! – рявкнула Розалия. – А ты, Наташка, притащи Арчибальда, хочу и с ним попрощаться.

– С клеткой нести?

– Да, идиотка, с клеткой! Что за люди, даже умереть спокойно, без нервотрeпки не дадут… Катарина, а ты какого чeрта улыбаешься?

– Простите.

– Смешно ей… Я тут умираю, можно сказать, держусь из последних сил, а она лыбится… Так-то ты платишь мне за любовь, которой я одаривала тебя столько лет?

– Просто вы совсем не похожи на человека, который собрался на тот свет.

– Это ещe почему?

– Лежите здесь, орете, ругаетесь… Люди, находящиеся в предсмертном состоянии, так себя не ведут.

– А тебе откуда знать? Может, я храбрюсь, чтобы вас не расстраивать?

«Ну это вряд ли», – усмехнулась Катка.

– Где же «Скорая», етит твою в понедельник? Они из Томска сюда едут?

– Прошло только пять минут.

В гостиной появилась Анжела с кошкой на руках.

– Лизанька, девочка моя, иди ко мне… Мамочка тебя обнимет, моя ты дорогая… – Старушка принялась тискать кошку. – Смотри, веди себя хорошо, вспоминай меня иногда…

Лизавете явно не нравилось, что еe так сильно прижимают, и она, пытаясь выскользнуть из рук Розалии, больно царапнула ту за палец.

– Ах ты, шкура драная! Ты чего делаешь, паразитка? Ну погоди, как только я встану, ты у меня получишь… Это же надо так меня оцарапать!

– А вот и Арчибальд, – возвестила Наталья, внося клетку с попугаем.

– Арчи, мальчик мой, иди сюда. Наташка, поставь клетку рядом, а сама отойди. Арчи, ну давай прощаться, дружочек… – Она просунула палец между прутьев клетки.

– Сука! – тихо произнeс попугай.

– Наталья, это он тебе, выйди из гостиной.

– Гнида! – не унимался Арчи.

– Анжела, и ты тоже выйди, Арчи нервничает.

– Зараза!

– Ката…

– Я поняла, поняла, – быстро проговорила Копейкина, – это он мне, я выхожу, – и прошла в столовую, присоединившись к Анжеле с Натальей.

– Что будем делать?

– Да ничего. Приедет врач, посмотрит, что с нашей старушкой, и все.

– Надеюсь, ничего серьeзного.

– Уверена.

– Ай! – донеслось из гостиной. – Ты, что делаешь, паразит! Я тебя придушу, гада!

Все трое кинулись назад в гостиную.

– Арчи укусил меня за палец!

– Розалия Станиславовна, вам лучше?

– Ты что, дура, я же… – Старушка осеклась и посмотрела на свои ноги.

Теперь Розалия сидела на пятой точке, вытянув их вперeд.

– Не понимаю, как это получилось, я ведь не могла ими пошевелить.

– Ну-ка, попытайтесь встать…

Через секунду свекровь была на ногах.

– Надо же, боль прошла! – воскликнула она. – Свершилось чудо! Арчи меня спас, я больше не умираю! – Розалия возвела руки к потолку: – Спасибо тебе, Господи, наверно, Наташка была права, просто нерв задела.

– И что теперь делать? – Анжела смотрела на бабушку, потом перевела взгляд на Кату.

– Так ничего, всe обошлось, я в полном порядке.

– А «Скорая»…

В дверь позвонили.

– Это медики. Чего им говорить-то? – растерялась Наталья.

– Не стой столбом, иди открывай, – приказала ей Розалия.

На пороге стояли Таисия Леопольдовна и Анна Семеновна.

– Доброе утро, вижу, вы уже все бодры и веселы, – прохрипела Анна.

– Да, бодрее просто не бывает.

– Девочки, – подлетела Розалия, – давайте поднимемся в мою комнату, медитировать будем там.

– Подождите! – попыталась остановить свекровь Ката. – Сейчас приедет «Скорая». Как мне поступить?

– Ничего не знаю, я еe не вызывала. Сама позвонила, вот теперь сама и разбирайся. Пойдeмте, девочки, пойдемте, мне не терпится приступить.

– Я принесла брошюры… – начала Таисия, поднимаясь по лестнице.

Ката глянула на Анжелу.

– Не смотри на меня, я отправляюсь спать.

– Наташ…

– У меня на кухне дел полно, надо заняться завтраком, – пробормотала Наталья и скрылась.

Катарина осталась одна. Ситуация не из приятных: с минуты на минуту приедут врачи, а больная чудесным образом исцелилась и пошла медитировать.

«Они спустят на меня всех собак!» – горько вздохнула Копейкина. Но тут же встряхнулась, даже заговорив вслух:

– Нет уж, Розалия заварила эту кашу, пусть сама и расхлeбывает. И объясняется с эскулапами тоже сама.

Минут десять спустя прибыла «Скорая».

Две женщины прошествовали в гостиную. Та, которая была постарше, держала в руках чeрный чемоданчик, молоденькая медсестра поинтересовалась:

– Куда нам пройти?

Ката указала в сторону лестницы.

– Наверх. Моя свекровь у себя в комнате.

– Что с ней? – деловито осведомилась докторша.

– Понимаете, какое дело, ей вдруг стало плохо…

– Сердце?

– Нет… э… но уже сейчас ваша помощь не понадобится.

– Не поняла.

– Всe кончилось.

– Что кончилось?

– Пройдите в комнату свекрови и сами всe увидите.

Катарина провела их к спальне Розалии, а сама быстро побежала к себе. Не успела она сесть на кровать, как услышала крики медсестры. Копейкина пулей вылетела из комнаты. Когда она подбегала к спальне Розалии, то столкнулась с врачом.

– Где у вас телефон? – быстро спросила женщина.

– В гостиной… Что случилось?

– А я вас хотела бы спросить, почему в доме лежат три еле живые старушки. – С этими словами врач «Скорой» начала спускаться по лестнице.

Ничего не понимая, Катарина зашла в спальню к Розалии и вскрикнула. Картина, представшая перед ее глазами, была ужасной: Розалия, Анна Семeновна и Таисия Леопольдовна лежали на полу, раскинув руки и ноги в разные стороны, глаза у женщин были закрыты.

– Что с ними? – пролепетала Копейкина.

– Им очень плохо, – нервно заговорила медсестра, – похоже, они умирают.

– Боже, но почему? Ещe пять минут назад они выглядели вполне здоровыми.

– Не знаю, – вздохнула девушка. – Сейчас Алла Николаевна вызовет ещe две машины. Эти две старушки, – она указала на Розалию и Анну Семeновну, – похоже, ещe дышат, а вот третья бабуля совсем плоха, пульс еле прощупывается.

– Ты кого назвала бабулей? – раздался чeткий голос Таисии Леопольдовны.

Медсестра от неожиданности села на кровать, Ката раскрыла рот.

– Вы живы!?

– Естественно, живы. Ну и идиотские вопросы ты задаeшь!

– Но почему они лежат без сознания?

– Кто вам сказал, что они без сознания? – Таисия посмотрела на подруг: – Девчонки, как самочувствие?

– Отличное, – прочеканила Анна Семeновна.

– Я словно заново родилась, – вторила ей Розалия.

Медсестра уставилась на Катарину.

– Это как прикажете понимать? Вы вздумали устроить розыгрыш?

– При чeм здесь розыгрыш? – взвилась Розалия. – Мы с подругами медитируем.

– Меди… что?

– Медитируем. Вы же медицинский работник, вам следует знать… – Она не договорила – в комнату прибежала врачиха.

– Сейчас приедут… – Взгляд ее остановился на поднимающейся с пола Розалии.

– Алла Николаевна, они не умирали, они медитировали.

– Как?

– Чего заладили, как да как? На дворе двадцать первый век.

– Но вы не реагировали, когда я вас осматривала.

– Правильно, – заулыбалась Розалия.

– Первое правило при медитации – не реагировать ни на какие внешние раздражители, – спокойно вещала Таисия Леопольдовна.

– Вы понимаете, что наделали?

– Вы о чeм?

– Это ложный вызов! – взвилась врач. – Ежедневно десятки людей, действительно больных, нуждаются в нашей помощи, а вы отнимаете наше время!

– Лично я вас не вызывала. – Розалия была само спокойствие.

Катарина попыталась исправить ситуацию:

– Приношу свои извинения, так неловко получилось…

– Мне ваши извинения до одного места! – Врачиха направилась к двери. – Пойдeм, Юля.

– Мне правда жаль, поверьте…

– А ещe взрослые люди!

– Но…

– Ведут себя как дети, будто нечем больше поразвлечься!

Копейкина плелась за докторшей, пытаясь объяснить ситуацию, но та не хотела ничего слушать. Она сильно хлопнула дверью, чуть не заехав Катарине по носу.

Чувствуя себя хуже некуда, Ката решила поставить свекровь на место и решительным шагом прошла в еe комнату.

Троица опять лежала на полу с закрытыми глазами.

– Розалия Станиславовна, нам надо серьeзно поговорить!

Тишина.

– Вы меня слышите?

Молчание.

– Я, кажется, к вам обращаюсь!

Ответа не последовало. Вне себя от возмущения, Ката пошла в свою комнату, бормоча:

– Ну погоди, сегодня вечером я с тобой разберусь…

Злость на свекровь придала Катарине сил, и она опять почувствовала себя способной найти преступника. Да что там преступник, сейчас она была готова горы свернуть!

Глава 19

Увидев на пороге Копейкину, Регина воскликнула:

– О, какими судьбами?

– Привет. Виктор дома?

– Дома, дома, проходи. Ты как раз вовремя, я нажарила котлет, перекусишь с нами.

– Я не голодна.

– Ничего не знаю! Если откажешься отведать мою стряпню, станешь кровным врагом.

Ката засмеялась.

– Уговорила.

– Если честно, то мне следовало бы тебя хорошенько проучить, но, на твоe счастье, я не злопамятна.

– Ты о чeм?

– А то сама не знаешь! Забыла, как сообщила мне о смерти Витьки?

Копейкина опустила голову.

– Вышла ужасная ошибка.

– Ошибка… Я из-за этой ошибки сама чуть коньки не отбросила. Ну ладно, как говорится, кто старое помянет…

– Тому глаз вон, – закончила Катка.

Виктор сидел на кухне и листал свежую газету.

– Какие люди, и без охраны!

– На охрану пока денег не хватает, – отшутилась Копейкина.

– Да ладно прибедняться. Ты чего такая взьерошенная?

– Не спрашивай. Моя свекровь сведeт меня в могилу раньше времени, еe выходки доканывают.

– И что на этот раз учинила бабка?

– Да ну еe! Я приехала говорить не о Розалии, дело есть.

– Какое?

– Срочное! Важное! Не терпящее отлагательств!

– А по порядку можно?

– Сначала давайте поедим спокойно, без всяких дел, а потом обсуждайте что хотите.

– Мне нужна твоя помощь. – Ката посмотрела на Столярову.

– Моя?

– Да.

– Зачем?

– Понимаете, я сейчас нахожусь на пути к разоблачению убийцы Светланы Игнатовой, и…

– Виктор поведал мне о твоей поездке в Гамбург. И, признаться честно, я с ним полностью согласна: не стоит тебе влезать в это.

– Уже влезла.

– Можно сообщить в милицию.

– Меня посещали подобные мысли, но потом вдруг созрел один план. И я решила: если он не выгорит, то пойду в ментовку, передам всю имеющуюся информацию, а сама умою руки. Но только в том случае, если мой план провалится.

– Что за план?

Ката принялась рассказывать о своeм вчерашнем визите к Марии Перфильевой. Наконец дошло до момента завершения погони:

– И вот когда я думала, что он у меня на крючке, Олег вдруг забежал в вагон и уехал.

– Ты уверена, что это именно тот мужчина, которого ты видела на кассете?

– Без сомнений.

– Мне кажется, найти его будет затруднительно. Сомневаюсь, что Олег решится снова прийти к Перфильевой.

– Кто знает… Именно для этого мне и нужна помощь Регины.

– Для чего?

– Понимаешь, ты должна сегодня отправиться к Перфильевой под видом потенциальной клиентки. Расскажешь про свою одинокую жизнь. И про жгучее желание обрести супруга.

– А дальше?

– Ты дослушай. Я уверена, рано или поздно Олег свяжется с Марией, и она даст ему твой адрес.

– С чего вдруг? У неe наверняка полно мужиков, ищущих себе пару.

– Верно, но я склонна предполагать, что только у одного Олега на лице имеется шрам.

– А он-то здесь при чeм?

– А при том…

Ката начала растолковывать Столяровым свой замысел. Регина кивала, внимая каждому слову Копейкиной, Виктор курил и время от времени поглядывал в окно.

– Теперь понятно?

– Да.

– Ну как, согласна?

Регина покосилась на супруга.

– А ты как думаешь?

– Идея неплохая, но, мне кажется, ничего из неe не получится.

– Как знать, вдруг повезeт.

– Я не против.

– Отлично!

Виктор затушил окурок.

– Допустим, всe выйдет, как ты планируешь. А дальше-то как действовать? Ну встретится Регинка с этим Олегом, и?

– Как ты не понимаешь? Если Олег действительно клюнет, то они с Региной встретятся в загородном доме Виталия. Помнишь его? Я рассказывала, он мой бывший однокурсник. У него шикарный дом в Подмосковье.

– Ну…

– Мы с тобой будем наготове, и как только Олег появится в доме, сразу его повяжем. И уж тогда…

– Как у тебя всe складно получается!

– А я не понимаю, почему нужно встречаться с ним в загородном доме? – засомневалась Регина.

– Потому что он будет думать, будто дом принадлежит тебе. В его глазах ты должна выглядеть очень обеспеченной, одинокой женщиной, которой не хватает любви и внимания. Идеальный вариант: Олегу нужны деньги, тебе нужен мужчина.

Столяров молчал.

– Неплохо придумано, мне даже интересно! – воскликнула Регина.

– Виктор, ты как?

– А, была не была, кто не рискует, тот не пьeт шампанского.

– Я знала, что вы не откажете, – обрадовалась Катка. – А теперь, Регинка, дуй к телефону и звони Перфильевой, постарайся договориться о встрече на сегодня.

– А что ей говорить, если поинтересуется, откуда я еe телефон раздобыла?

– Скажи, что еe рекомендовала тебе некая Раиса Андреевна.

– Это кто?

– Одна еe клиентка, мы с ней столкнулись в дверях, когда я приезжала к Перфильевой первый раз.

Регина кивнула и вышла.

– Она так радуется, как будто мечтала сыграть эту роль всю жизнь, – буркнул Витька.

– А ты, я вижу, не в восторге от моей затеи.

– Понимаешь, Катка, я всегда считал, что заниматься поисками убийц должны специально обученные люди, а не…

– Дилетанты? Ты это хотел сказать?

– Ну, в принципе, да.

– По-твоему, если у кого-то случился пожар, ему не следует пытаться погасить пламя, а нужно сидеть и ждать пожарных? Или если человеку на улице стало вдруг плохо, люди не должны оказывать первую помощь пострадавшему, а дожидаться врачей?

– Ката, это разные вещи, ты перегибаешь палку.

– Ничего я не перегибаю. Если ты не веришь в мои силы и сомневаешься в моих способностях…

– Успокойся, я не говорил про недоверие, просто пытаюсь рассуждать логически.

– Итак, всe ясно. Ну что ж, спасибо за поддержку. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я докопаюсь наконец до истины.

Столяров промолчал. В кухню вбежала Регина.

– Ну как, дозвонилась?

– Ага, она сказала приехать к пяти.

– Отлично. До пяти времени много, предлагаю оговорить детали.

В десять минут шестого Регина входила в квартиру Перфильевой. Столярова немного нервничала, отчего постоянно теребила в руках носовой платок.

– Извините, я задержалась, на дорогах пробки.

– Ничего страшного. – Мария окинула Столярову оценивающим взглядом и осталась довольна. Сразу заметно – клиентка денежная, а значит, ни в коем случае нельзя еe упускать.

– Чай, кофе? – поинтересовалась хозяйка.

– Нет, спасибо, мне хотелось бы сразу приступить к делу.

– Отлично, тогда прошу вас, проходите.

Оказавшись в кабинете Перфильевой, Регина произнесла заранее заготовленную фразу:

– Не знаю, правильно ли я поступила, приехав к вам…

– Вы сделали всe как надо, уверяю, я смогу решить вашу проблему.

– Раиса Андреевна говорила, вы мастер своего дела.

Сваха смутилась.

– Стараюсь. Итак, я вас слушаю.

– Ну, причина моего визита банальна: я хочу найти мужчину.

– Любовника, мужа?

– Э… разве это не одно и то же?

Мария улыбнулась.

– Конечно же, нет. Одни ищут мужчину, для того чтобы приятно проводить время, и им подавай любовника. Другим такой вариант решительно не подходит, они хотят создать семью. Вам какой больше по душе?

– Наверное, второй вариант меня больше устроит.

– Так… расскажите немного о себе.

– Что именно?

– Вкратце: кто вы, ваше положение в обществе…

– Положение в обществе? А какое это имеет отношение к делу? Видите ли, мне не нужен альфонс, охотящийся за деньгами.

– Никто не собирается предлагать вам альфонсов. Более того, я с такими людьми просто не работаю. Мне необходимо знать о вас некоторую информацию, для того чтобы можно было подобрать подходящую кандидатуру.

– Не знаю, что и сказать. Мне тридцать семь лет, я вдова, мой муж умер три года назад.

– Сочувствую.

– Он был старше меня на тридцать лет. Многие считали, я вышла за него по расчету, но это не так. Я действительно любила супруга, и когда он умер, мне казалось, с ним на тот свет отправилась и моя душа.

– Понимаю. – Мария кивнула, не сводя глаз с бриллиантового кольца Столяровой.

– После его смерти я стала обладательницей большого состояния, но это не принесло мне счастья. Знаете, как часто бывает: когда у тебя нет денег, кажется, как только они появятся, ты сразу станешь счастливым, а когда богатство сваливается с неба, чувствуешь себя как в клетке. Я страшно одинока, мне не хватает тепла и ласки. Вы понимаете меня?

– Очень, очень хорошо понимаю, – заверила Перфильева.

– Так хочется, чтобы рядом находился мужчина, который будет тебя оберегать и защищать… Но на моeм пути попадаются лишь любители красиво пожить за чужой счeт. Жиголо, альфонсы и подобные представители мужского пола.

– Обеспеченной женщине нелегко устроить свою жизнь.

– И не говорите! Я уже совсем отчаялась, но тут мне Раиса Андреевна рассказала про вас.

– Постараюсь помочь.

– Если это возможно…

Мария взяла ручку.

– Но должна вас предупредить, мои услуги стоят недeшево.

– Я на всe согласна, лишь бы был результат.

– Мне нравится такой подход к делу. Значит, для того чтобы я внесла вас в мою базу данных и начала поиски подходящего партнeра, вы должны заплатить тысячу долларов.

– Тысячу?

– А что делать, – пожала плечами Перфильева. – Вы просто себе не представляете, сколько всего мне предстоит сделать, чтобы найти вам нужного человека. Я работаю просто на износ, целыми днями сижу за монитором компьютера. Все эти фотографии, анкеты и так далее и тому подобное. Глаза болят, сил нет, даже по ночам снится, как щeлкаю по клавиатуре.

– У меня с собой нет такой суммы.

– Не проблема, привозите завтра. Я беру только наличными.

– И как быстро будет результат?

– Это зависит от ваших требований. Но я ещe не всe сказала насчeт оплаты. Если вы через какое-то время вступите в брак с человеком, которого я вам нашла, вы должны будете заплатить мне ещe десять тысяч.

– В долларах?

– Естественно. Но повторяю: только в том случае, если состоится бракосочетание.

– А если мы станем жить гражданским браком?

– Ну и что? Ведь цель будет достигнута.

Регина молчала.

– Вы согласны?

– Да, у меня нет другого выхода.

– Вот и славненько. А теперь скажите мне, уже подробней, какой конкретно мужчина вам нужен?

Столярова замялась.

– Ну, желательно, чтобы он был образован, умeн, обязательно мужественен…

– Рост, вес, цвет волос?

– Знаете, это непринципиально.

– Место жительства?

– Тоже роли не играет.

– Материальное положение?

– Ну… не слишком беден, но и арабского шейха мне не надо. Главное, чтобы действительно хотел создать семью, а не улучшить свое материальное положение.

– Ясно. Предпочтительней из какой сферы деятельности…

– Неважно. Мария, я не сказала самое главное, у меня есть одно обязательное условие.

– Слушаю.

– Не знаю даже, как и сказать… мне, право, неловко…

– Кого вы стесняетесь? Смелее, в конце концов решается ваше будущее. Нужно быть полностью откровенной.

– В общем, мужчина, который мне подойдeт, должен иметь… какой-нибудь недостаток.

– Недостаток?

– Да. Ну или изъян, назовите как угодно.

– У меня нет безруких и безногих клиентов.

– Боже упаси, я не это имела в виду! Скажем, он должен иметь след от ожога или шрам. На лице.

– Ожог, шрам?

– Я сгораю от стыда, но ничего не могу с собой поделать. Как известно, каждый человек имеет свои странности, моя странность вот такая.

Перфильева молча смотрела в окно.

– Вы мне откажете?

– Нет-нет, что вы, я просто думаю.

– У вас есть подходящая кандидатура?

– Сказать откровенно, да.

– Правда?

– Есть один мужчина… Думаю, он тот, кого вы ищете. У него имеется шрам на лице, я работаю с ним недавно и так ещe никого для него не нашла. Он родом из Самары…

– Он был женат?

Мария вспомнила слова Катарины про жену и двоих детей, но, взглянув на кольцо Столяровой, выпалила:

– Нет.

– Сколько ему лет?

– Сорок три года.

– Отлично. Когда я могу его увидеть?

– Понимаете, тут небольшая проблема: у меня только номер его сотового, но телефон сейчас не отвечает, я как раз недавно звонила. Но мужчина обещал сам со мной связаться. Давайте поступим следующим образом: вы оставляете мне свои координаты, и как только он объявится, я позвоню вам.

– Идeт.

– В какое время вам удобно звонить?

– В любое.

Обговорив ещe кое-какие детали, Регина вышла от Перфильевой. Внизу у подъезда еe ждала Ката.

– Ну, как всe прошло? – спросила она, как только Столярова села на переднее сиденье.

– По-моему, неплохо.

– Что она говорила?

– Обещала помочь.

– Ты сказала про шрам?

– Да.

– И?

– Мария, вероятней всего, подумала именно об Олеге. Сказала, что у нее есть клиент из Самары, мужчине сорок три года…

– Это он. Когда состоится встреча?

– Как только он с Перфильевой свяжется.

– Пока ты была у свахи, я звонила Виталику, он разрешил разыграть спектакль в его загородном доме, поэтому теперь остается только ждать.

– Как интересно! – Регина захлопала в ладоши, как маленькая девочка, впервые увидев Деда Мороза.

– Ты действительно находишь это забавным?

– А то нет! Я чувствую себя, как секретный агент.

– Да уж, хорошее сравнение.

– И твоe кольцо мне очень нравится. – Регина сняла с пальца бриллиант, протянув его Копейкиной. – Кстати, ты знаешь, сколько она запросила денег за знакомство?

– Нет.

– Тысячу баксов.

Ката присвистнула.

– Ничего себе! А говорила, мол, она – добрая самаритянка.

– Так вот эта самаритянка будет завтра ждать меня с деньгами. Как поступим?

– А как мы можем поступить? Возьмeшь деньги и привезeшь Перфильевой.

– У меня нет такой суммы.

– Деньги я привезу.

– Ката, это же целая тысяча! На такие бабки можно было бы купить себе норковую шубу…

– Ну, во-первых, за тысячу норку не купишь, а во-вторых, у нас нет выбора. Надо же, неплохой бизнес открыла госпожа Перфильева…

– Это ещe цветочки! Мария сказала, что если мы с Олегом решим жить вместе, я должна буду отблагодарить еe… в виде десяти кусков зелeных.

– Нехило!

– Да уж.

Катарина притормозила у подъезда Столяровых.

– Ладно, до завтра, в десять я у вас. И помни: как только Мария позвонит и скажет, что Олег объявился, немедленно связывайся со мной. Новый номер ты записала?

– Не боись, всe будет о’кей.

Копейкина махнула рукой и поехала к себе в коттедж.

Ещe с улицы она услышала плач Розалии и охнула: «Ну что опять? Боже мой, ни минуты покоя в этом доме».

Розалия Станиславовна сидела в кресле, в руках женщина держала платок, еe тело сотрясали рыдания.

– Что случилось? – уже привычно задала Ката вопрос, который с приездом свекрови ежедневно слетал с еe губ.

– Явилась наконец… – Старуха повернула зареванное лицо и поднесла платок к глазам.

– Вы в порядке?

– А ты сама не видишь? Нет, я не в порядке, у меня горе, большое горе, я в трауре, – она снова зашлась рыданиями.

– Да в чeм дело?

В гостиную зашла Наталья.

– Расскажи ей! – крикнула свекровь. – Я не в состоянии.

– Наташа, объясни.

– Ката, Арчибальд умер.

– Как?

– Твоя скотина его сожрала! – выкрикнула Розалия.

– Парамаунт?

– А у тебя есть еще один?

– Не верю, это ошибка!

– Я была на кухне, – начала Наталья, – готовила обед. Почистила морковку для супа, оставшийся кусочек решила дать Арчи, он любит… вернее, любил грызть морковку…

– Да заткнись ты со своей морковкой! Ближе к сути! – сверкнула глазами Розалия.

– Так вот, я вошла в столовую… увидела… дверца клетки открыта… и там сидит Парамаунт… Он умывался, а вокруг были перья Арчи.

– А-а-а! Он сожрал моего мальчика и даже косточки не оставил, чтоб ему подавиться, сучку персидскому!

– Я не могу поверить… – Ката была поражена. – Парамаунт не способен…

– Да что ты заладила? Не способен, не способен… Но сожрал же! К тому же у него на лбу была рана.

– У кого?

– Етит твою мать! Ты что, дура? У сучка твоего, конечно. Видимо, мой Арчи пытался сопротивляться перед смертью, но ведь у тебя кот, как слон, любого проглотит.

– А я ничего не слышала! – сокрушалась Наташа.

– Уши у тебя забиты, глухота периферийная. Господи, как же мне жить теперь без Арчи? Я умру! Не перенесу этого удара! Наталья, неси корвалол, моe сердце бьeтся из последних сил.

– Мне очень жаль, правда, – пролепетала Катка, – я куплю вам нового попугая.

– Засунь его себе, знаешь куда… На кой чeрт мне новый? Я хочу Арчи, моего мальчика. Он был такой умный, такой красивый… А какой ласковый! Он даже сукой называл меня с любовью в голосе! А теперь его нет… нет, я умираю… – Старушка закрыла лицо платком.

– Розалия Станиславовна, вот корвалол, выпейте. И вот водичкой запейте.

– Фу, идиотка, ты почему не накапала на сахар?

– Так я…

– Замолчи! Ничего попросить нельзя. Ката, у тебя есть чeрная ленточка?

– Ленточка? Не знаю. А зачем вам?

– Надо перевязать клетку Арчи, теперь у нас будет траур. Как печально, мы даже не сможем предать его тело земле, оно находится в желудке этого монстра.

– Где Парамаунт?

– Не называй при мне его имени! Как увижу паразита, кастрирую без наркоза, так и знай!

– Вы сказали, что у него рана, надо посмотреть.

– Ничего с ним не случится!

– Наташ…

– В кладовке твой ирод.

– В кладовке? У нас есть кладовка?

– А ты не знаешь, что есть у тебя в доме?

– Нет, я не видела кладовку.

– Она там, рядом с задней дверью, пойдем покажу. – Наталья посеменила вперeд.

– И не вздумай выпускать его оттуда! – крикнула вслед Розалия.

– Ой, вот горе так горе… – сокрушалась Наталья. – Розалия, когда увидела Парамаунта в клетке, чуть не разорвала кота на части. Велела выкинуть его вон. А я взяла и закрыла его в кладовке. Потом обработала рану, она оказалась неглубокой. Видно, Арчи и впрямь сопротивлялся…

Катарина поморщилась. Она никогда бы не подумала, что Парамаунт способен на подобный поступок.

– Вот и кладовка…

– Наташка, етит твою, быстро сюда! – донесся рык Розалии Станиславовны.

– Пойду, а ты возьми его да перенеси в свою комнату. Будет лучше, если он не будет несколько дней показываться на глаза Розалии.

– Наталья!

– Уже бегу!

Ката открыла дверь. Кладовая оказалась маленьким пустым помещением площадью метра три квадратных. Противоположная от двери стена была выложена кирпичом. Копейкина удивилась. По еe мнению, такой крохотный «предбанник» был совершенно лишним помещением в коттедже. Здесь не поместится даже журнальный столик, который Розалия, занимаясь перестановкой в гостиной, перетащила в столовую, где он был совершенно не к месту.

Парамаунт лежал на полу. Увидев хозяйку, он тихо мяукнул. Копейкина взяла кота на руки.

– Ну и что ты натворил, разбойник? Тебе не стыдно?

Парамаунт прижался к Копейкиной и громко заурчал.

– Теперь, дружочек, придется тебе отсиживаться в комнате, пока гости не уедут.

Катарина прошла в свою спальню и положила Парамаунта на кровать. Кот вдруг изогнулся дугой и зашипел.

– Ты чего?

Перс спрыгнул на пол и забился под кровать. Пожав плечами, Ката прошла в ванную.

Спать она легла около двенадцати и почти сразу, как только голова коснулась подушки, погрузилась в дрeму.

У Анжелы играла музыка, они с Катькой сидели за компьютером, играя в игры, пока разгневанная Розалия не залетела к ним в комнату и не отправила Катерину домой.

В половине первого дом наполнился тишиной. Все спали…

– Подъeм!

Ката вскочила и посмотрела на часы. Четыре часа утра.

– Она что, совсем с ума сошла? Теперь будет будить всех на два часа раньше?

– Встать, мать вашу за ногу! – Теперь голос раздался совсем близко, прямо над левым ухом.

Кату бросило в дрожь, она с криками выбежала из спальни.

– Что случилось? – Розалия вышла из своей комнаты в коридор.

Спустя минуту туда же выползли Наталья с Анжелой.

– Ты чего орeшь? – недовольным голосом пробормотала Анжела. – Зачем разбудила?

– Т-там… в моей комнате… – Ката трясущимся пальцем показала в сторону спальни.

– Что там?

– Я… я не знаю… там кто-то есть.

– Господи Иисусе… – Наталья перекрестилась. – Кто?

– Не знаю, я услышала крик прямо над самым ухом.

– Тебе показалось, иди спать. – Розалия хотела закрыть дверь, но в этот момент из спальни Катарины донеслось:

– Паразит! Мать его так! Твою налево!

– Арчи?! – Свекровь бросилась по коридору.

– Арчи?! – Ката посмотрела на Анжелу.

– Он же умер! – Наталья снова перекрестилась.

Розалия включила свет. Арчибальд сидел на спинке кровати и смотрел на вставшего на дыбы Парамаунта.

– Мать твою! Сука! – кричала птица.

Парамаунт шипел.

– Арчибальд, сыночек! – Розалия схватила попугая. – Ты жив! Жив! Мальчик мой! Идите скорее все сюда, Арчи жив!

Катарина не поверила глазам: Розалия стояла посередине комнаты, Арчибальд сидел у неe на плече.

– Как же так… – начала она.

– Чудеса, да и только. – Наталья на всякий случай ещe раз перекрестилась.

– Радость-то какая, а мамочка думала, ты умер… – кудахтала Розалия.

– Молчать!

– Мой миленький…

– Подъeм!

– Мальчик…

– Гнида!

– Мы снова вместе…

– Вот вы на Парамаунта напраслину возвели… – не удержалась от упрека Ката.

– Но ведь он действительно был в клетке! Ума не приложу, что произошло.

Анжела зевнула.

– Он, наверное, открыл клетку, Арчибальд и вылетел. А Парамаунт к тому же ещe и по голове клювом получил.

– Как я рада!

– Розалия Станиславовна, вам не кажется, что вы были не правы по отношению к моему коту?

Свекровь повернула голову и взглянула на перса.

– Ну… может быть… – Она подошла к Парамаунту и взяла его на руки. – Прости меня, котик, я не хотела. Но если ты ещe раз подойдeшь к клетке Арчибальда, я тебе голову оторву.

С этими словами Розалия вышла из комнаты. Уже находясь в коридоре, она крикнула:

– Да, девочки, вы особо не расслабляйтесь, через полтора часа будет подъeм, поэтому быстренько ложитесь спать!

– Бабуля, может, в честь того, что Арчи снова с нами, мы отменим сегодня зарядку?

– Прекрасная мысль, – поддержала еe Ката.

– И выспаться наконец можно будет… – мечтательно проговорила Наталья.

– Что за чушь приходит вам в голову? Ничего мы отменять не будем. Напротив, ради Арчибальда мы сделаем на сорок приседаний больше обычного.

– Замечательная новость, – буркнула Анжела.

– А главное, как поднимает настроение…

Глава 20

Два дня спустя, в понедельник, который, как известно, день тяжeлый, позвонила Регина.

– Катка, есть! – закричала Столярова радостным голосом.

– Чего есть?

– Да не чего, а кто. Олег твой объявился.

– Где, когда? – Катарина вышла из гостиной, подальше от любопытных ушей свекрови. – Рассказывай подробней.

– Олег звонил около часа назад от Марии Перфильевой. Катуш, всe идeт по плану, мы договорились встретиться с ним за городом в три часа.

– Отлично.

– Что теперь делать-то?

– Приводи себя в порядок. Я примерно через час буду у вас, потом все вместе поедем за город.

– Как мне одеваться?

– Надень что-нибудь соблазнительное.

– С какой стати? Ты не говорила, что мне придeтся его соблазнять, уговор был только…

– Не надо его соблазнять. Просто я хочу, чтобы мужик сразу же на тебя запал. Если будешь в халате, развернeтся и уедет.

– Лады, надену самое красивое платье. Я купила его два месяца назад и ещe ни разу не…

– Регин, давай ты потом мне расскажешь про платье, а? Сейчас нет времени.

Катарина взяла сумочку и вышла из дома. К Столяровым она подъехала около полудня. Открыв дверь, Регина с порога спросила:

– Ну как тебе мой видон, впечатляет?

Столярова облачилась в тонкое светло-бежевое шeлковое платье классического стиля. Из своих шикарных светло-русых волос Регина соорудила на голове творческий беспорядок, на который потратила почти час времени. В ушах золотые серьги с маленькими бриллиантиками, такой же камень сиял и в оправе кольца.

– Ну мать… отпад! Я поражена.

– Сама наглядеться не могу. Кстати, тебе не кажется, что мне нужно ещe пару украшений?

– Нет, нет, в этом деле главное – не переборщить. Серьги и кольцо говорят сами за себя. Выглядишь на все сто!

– Надеюсь, не лет?

Ката засмеялась.

– А где Виктор?

Столярова махнула рукой в сторону комнаты.

– Там, – буркнула она.

– Ой, только не говори мне, что вы опять успели поцапаться.

– С чего ты взяла? – Регина отвернулась к зеркалу, заметив вышедшего в коридор супруга.

– Уже приехала?

– Если вы готовы, мы можем ехать.

– Я давно готова, – отчеканила Регина, не глядя на Витьку, – это он возится, как старая бабка.

– Не начинай.

– Сам не начинай!

– Что у вас произошло, почему вы так разговариваете? У нас намечается серьeзное мероприятие, а вы грызeтесь. Так дело не пойдeт. Быстро говорите, что стряслось, а то придется всe отменить.

– Ни в коем случае! Знаешь, сколько я мучилась, пока не соорудила на голове причeску?

– Ты разве причeсывалась? – Виктор удивлeнно осмотрел голову жены.

– Хам!

– Но у тебя ведь нет никакой причeски, волосы разлохмачены, как…

– Разлохмачены? Ну ты и село! Да если бы ты знал, сколько потребовалось геля и лака, чтобы они так разлохматились…

– Не понимаю, зачем?

– Не понимаешь, вот и заткнись! Это стильная причeска.

– Думаешь, Олег большой ценитель причeсок?

– Прекратите, не ссорьтесь. – Ката посмотрела на Столярову: – Регина, я тебя слушаю.

– Да чего рассказывать-то? Вчера вечером нам позвонил дядя Виктора, Пeтр Иванович, и сообщил потрясающую новость: он, видите ли, завтра собирается к нам приехать. Погостить недельку-другую, как он выразился. Представляешь, терпеть этого алкоголика две недели! С ума сойти!

– Дядя Петя не алкоголик, – возразил Виктор. И, уже обращаясь к Катарине, продолжил: – Ну сама посуди, родственник приезжает в гости, мне что, его на порог не пускать?

– Он алкаш!

– Вова не алкаш!

– Самый настоящий!

– Регина…

– А ты забыл, как он приезжал к нам два года назад на Новый год? – Регина повернулась к Копейкиной. – Представляешь, выжрал один две бутылки водки, слопал всю утку, а потом выбежал на улицу в одних тапочках и орал на весь район «да здравствует Первое мая». Это, по-твоему, нормально?

– Ну и что? – пожал плечами Виктор. – Признаю, тогда он здорово перебрал. Но с кем не бывает, ведь был праздник, Новый год. Покажи мне человека, который трезв, как стeклышко, в эту ночь!

– Хорошо. А вспомни, как он летом приехал к нам в деревню. Нажрался до чeртиков, залез в сарай к бабе Нине и краской нарисовал на боку еe коровы свастику. А потом бегал по улицам и вопил, как бешеный: «Спасите, немцы в деревне!» В общем, если он будет жить у нас, я переезжаю к Катарине. У тебя в доме найдeтся для меня местечко?

– Конечно, а…

– Или, может быть, лучше пусть дядя Петя у тебя поживeт?

– Нет уж, спасибо, мне достаточно одной Розалии. Не хватало только для полного счастья вашего дяди Пети! Я тогда повешусь.

– Ну, мы наконец поедем или будем перемывать косточки моей родне? – недовольно буркнул Столяров.

– Да, пора ехать.

Всю дорогу до места назначения Виктор с Региной пререкались. Столярова вспоминала все пьяные подвиги дяди мужа, а Виктор пытался оправдать своего родственника.

– Вам ещe не надоело? Мне кажется, у нас есть более важные дела, – не выдержала Ката.

– Прости, он первый начал.

– Это ты первая взъелась.

– Ты сам.

– Всe, хватит! – крикнула Копейкина. – Немедленно замолчите! Регина, лучше сосредоточься, ты ведь у нас играешь главную роль.

– Да, да, я знаю. Всегда мечтала стать актрисой, в детстве часто наряжалась в платья матери и часами торчала у зеркала.

– Интересно, как тебе это удавалось? Насколько мне известно, твоя мама всегда весила около центнера. Ты в еe нарядах не тонула?

– Дурак.

– Прекратите.

Наконец добрались до дома Виталия. Ката вышла из машины.

– Вот это дом! – с завистью протянула Столярова. – Настоящий замок!

– Подожди, ты ещe внутри не была. У Витальки там полно антиквариата и всякой всячины.

– Живут же люди! И как только он не побоялся дать тебе ключи от своего особняка?

– Мы с ним друзья. – Ката огляделась вокруг.

Она подумала о том, что могла бы быть хозяйкой этого дома. Лет пятнадцать назад, когда они с Виталием были простыми студентами, парень сделал Катарине предложение. Девушка сказала тогда решительное «нет», чем очень его обидела. Ей нравился Виталий, но как друг, товарищ, не более того. К тому же мать Каты авторитетно заявила: «Нам в семье не нужен нищий студент. Что у него есть, кроме комнаты в коммуналке?» А потом наступили 90-е. Виталий занялся бизнесом, здорово разбогател и теперь являлся одним из самых преуспевающих бизнесменов города. Конечно, Ката не жалела, что тогда отказала парню, она счастлива с Андреем, и у неe есть…

Мысли прервал голос Регины:

– Мы так и будем торчать на улице?

– Нет, просто задумалась, пойдeмте.

Внутри дом выглядел не хуже, чем снаружи. Интерьер слепил глаза роскошью.

– Нет слов! – Регина была в восторге.

– Ничего домишко, – буркнул Виктор.

– Домишко… Скажешь тоже! Это у нас с тобой в деревне домишко, а это настоящий дворец.

– Не понимаю, зачем мужику такой огромный дом? Ведь он живeт один, мог бы и поскромней построить.

– Положение обязывает.

– Много ты знаешь! – начал снова заводиться Столяров.

– Представь себе! – не осталась в долгу его жена.

Видя, что супруги на грани очередной перепалки, Катка быстро проговорила:

– Значит, так… Регин, будешь принимать Олега в гостиной, а мы с Виктором засядем в библиотеке. – Она указала на дверь.

– О чeм мне с ним говорить?

– Расскажи, как дядя Петя бегал по деревне, – съехидничал Столяров.

– Очень смешно.

– Говори, о чeм хочешь, главное – завязать разговор. Потом предложишь ему выпить. – Катарина подошла к бару. – Вот здесь, смотри.

– Мать честная, – присвистнул Витька. – Да здесь целый магазин, чего только нет!

– В магазине такого не купишь, – философски заметила Регина. – Наверняка…

– Да хватит городить чушь! Ты, главное, слушай, что я говорю, и запоминай. Вот тебе порошок. Когда будешь наливать ему спиртное, насыпь немного в стакан…

– Это яд?

– Регина, ну какой яд, о чeм ты говоришь? Это снотворное. Он сделает пару глотков и вскоре заснeт, как младенец.

– А-а, понятно.

– Только смотри, не перепутай стаканы, – заржал Витeк.

– Не боись, не идиотка.

– Я надеюсь.

– Придурок.

– Сама…

– Тихо! Веди себя естественно, раскованно.

– Ну вот в этом можешь не сомневаться! Когда мне ещe придется изображать из себя хозяйку такого особняка!

– Никогда, – не унимался Витька.

Смерив мужа презрительным взглядом, Регина деловито поинтересовалась:

– А мне ему выпить предлагать сразу или сначала нужно о чeм-нибудь поговорить?

Столяров снова издал смешок.

– Нет, как только он появится на пороге, ты сразу беги к нему с бутылкой горячительного и предложи выпить на брудершафт.

– Вить, не подначивай! – Катка посмотрела на часы. – Два. Уже скоро. Признаться, я сама не своя.

– А я наоборот, ни капельки не нервничаю. – Регина положила в карман пакетик со снотворным и прошлась по гостиной. – Какая же тут красота!

Столяров отвeл Катку в сторону.

– Слушай, – прошептал на ухо приятель, – а чего мы будем с ним делать, когда он заснeт?

– Для начала свяжем, а когда мужик придeт в себя, прижмeм к стенке. У меня с собой кассета, он не станет отнекиваться. Если начнeт бузить и играть в молчанку, вызовем ментов. В любом случае Олег у нас под колпаком, не мы, так милиция разберется в деталях.

– А эта картина настоящая? – Регина заворожeнно смотрела на портрет женщины, висевший над камином.

– У Виталия нет подделок.

– Класс!

Стрелки часов стремительно подбирались к трeм. Копейкина прошла в библиотеку, ощущая знакомое чувство тревоги.

– У нас должно получиться, обязательно должно! – сказала она тихо, убеждая и успокаивая саму себя.

Ровно в пятнадцать ноль-ноль Катарина со Столяровым сидели в библиотеке, нервно поглядывая на часы.

– Наш дружок опаздывает, – прошептал Витька.

– Возможно, не может найти…

Катка не успела договорить – в гостиной раздался звонок.

Вскочив с кресла, Регина пересекла гостиную. Ни страха, ни тревоги женщина не испытывала, напротив, она была жутко заинтригована и увлечена затеей, в которой ей предназначалось сыграть ключевую роль. Распахнув дверь, Столярова окинула взглядом гостя. Высокий, очень плотного телосложения, коротко стриженный мужчина с красовавшейся на правой щеке полоской пластыря ей решительно не понравился.

– Регина Михайловна? – Гость вопросительно поднял брови.

– Да, – пролепетала Регинка. – Но прошу обращаться ко мне по имени, для «Михайловны» я ещe слишком молода. Вы так не считаете?

– Полностью с вами согласен. Будем знакомы: Олег. – Он натянуто улыбнулся.

Пристально вглядываясь в его лицо, Регина отметила, что за прошедшие два года Олег сильно изменился. На кассете, которую Катка показывала несколько дней назад, мужчина выглядел несколько иначе, хотя… Положа руку на сердце во время просмотра «страшного кино» Столярова не очень-то и приглядывалась к физиономии убийцы. На тот момент женщину куда больше волновал вопрос, сможет ли она после увиденного зверства спать с выключенным светом.

– Проходите, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома, – лебезила Регина.

– Шикарно живeте, – пробасил Олег, озираясь по сторонам.

– Этого не отнять. Да вы присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь?

– Гм… ну… можно водочки.

– Сей момент.

– Регина, это вам, – быстро проговорил Олег, протягивая Столяровой небольшую коробку, перевязанную алой ленточкой.

– Мне? Какая прелесть. А что там?

– Подарок.

– Вау! – засмеялась Столярова. – Очень интересно. Сейчас откроем и посмотрим…

С улицы послышался вой сигнализации.

– Ох ты чeрт, это моя тачка! Регина, подождите, я сейчас… – Олег выбежал из дома.

Подсыпав в водку снотворный порошок, Регина прошмыгнула в библиотеку.

– Ты чего пришла? – зашипел Витька.

– Олег вышел, у него сигнализация в машине сработала. Кстати, Кат, он изменился, на кассете…

– Что у тебя в руках? – Виктор кивнул на коробку.

– Он принeс подарок.

– Живо давай сюда! – проорал Столяров.

– Что ты собираешься делать? Отдай! Это мне подарили, так нечестно… Катка, скажи ему…

Подбежав к супруге, Витька выхватил у неe «презент» Олега, после чего, метнувшись к открытому окну, постарался как можно дальше закинуть коробку в сад.

– Ложись! – прохрипел Столяров.

В этот момент снаружи раздался взрыв.

– Боже! – Ката обхватила лицо руками.

– Что происходит? – Регинка лежала под столом, лицом вниз, боясь пошевелиться.

– А то! Этот ублюдок оказался хитрее, чем мы думали.

– Никто не пострадал? – Катка приподняла голову. – Регин, ты не порезалась?

– Н-нет, – прошептала она. – Я не поняла, он что, хотел меня убить?

– Догадайся с трeх раз.

Столярова зарыдала.

– Господи, господи… Виктор, мне страшно…

– Всe уже позади.

– Ката…

– Успокойся.

– Чeрт! – кричал Столяров. – Мы его упустили.

– Нет, не паникуй.

Копейкина вскочила на ноги, выудив из кармана сотовый.

– Алло, Лина, как дела? Ты у него на хвосте? Куда он направляется? Да нет, ничего. Постарайся не упустить. Я с тобой свяжусь, как только смогу, жди моего звонка.

Катка отсоединилась и, повернувшись к друзьям, пояснил:

– За ним следит Лина.

– Кто это?

– Моя соседка по коттеджу. Я на всякий пожарный попросила еe заранее подъехать к дому и из машины наблюдать за Олегом. Как чувствовала, что мерзавец выкинет какой-нибудь фортель.

– Да… дела… – Виктор критически осмотрел библиотеку. – Попал твой Виталий на бабки, все стeкла повыбивало.

– При чeм здесь бабки? Опомнись, благодари Бога, что сам жив остался.

– Если бы Регинка не притащила коробку… Даже подумать страшно!

Переместившись в гостиную, Катка набрала номер Виталия.

– Он скоро приедет.

– Как же страшно! – Регина подошла к бару: – Мне необходимо выпить, я вся трясусь.

– Значит, действуем по следующей схеме: сначала надо дождаться Виталия, потом вы с Регинкой на такси поедете домой…

– А ты?

– Я свяжусь с Линой, надеюсь, она не упустит Олега.

– Собираешься одна поехать к подонку, из-за которого мы чуть на тот свет не отправились? Вспомни, что случилось в Гамбурге! Неужели ты ничему не научилась?

– Другого выхода нет.

– Я поеду с тобой. И не вздумай отговаривать, я так решил, и точка!

– Ой, мамочки, как голова закружилась… – Регина попыталась встать с дивана.

– Что с тобой?

– Не знаю… все вокруг плывeт… очень хочется спать… – Она обвела полузакрытыми глазами гостиную и повалилась на бок.

– Регина!

– Вить, она выпила водку, предназначенную для Олега. – Ката взяла в руки пустую рюмку.

– Боже мой, ну не дура ли?

– Не злись, она просто-напросто забыла, где какая рюмка. Пережить такой стресс, чего ты хочешь… Вези еe домой.

– Этот порошок действительно не опасен для здоровья? – Столяров с сомнением посмотрел на Катку.

– Не опасен. Проспится твоя благоверная и будет как новая.

Связаться с Линой удалось лишь спустя два часа.

– Линочка, – пропела Катка, – извини, раньше позвонить не могла.

– Пустяки.

– Ты его выследила?

– Да.

– Куда он направился?

– Недалеко от того места, где были вы. Здесь поблизости раскинулась небольшая деревенька.

– Ты сейчас там?

– Как договаривались.

– Говори, как мне туда проехать.

Минут тридцать Копейкиной понадобилось, чтобы отыскать Лину.

– Катка, что там у вас произошло? Чего так шарахнуло?

– Потом объясню. Сначала расскажи, что видела ты.

– Я сидела в машине и во все глаза таращилась по сторонам. Пятнадцать минут четвeртого к дому подъехала белая «девятка», из неe вышел мужик и направился к особняку. Потом к его тачке подошeл какой-то тип и ударил кулаком по капоту. Завыла сигнализация. Мужик бросился бежать вверх по улице. Через пару секунд из калитки выбежал хозяин «девятки», сел в тачку и рванул с места. Я за ним и как раз в тот момент услышала взрыв.

– Чeрт!

– Что-то не так?

– Ты не обратила внимания, как выглядел тип, ударивший по капоту?

– Нет… – протянула Лина. – Ты же говорила, тебя интересует тот, кто войдeт в особняк.

– Знаю. Линка, спасибо тебе большое.

– Он остановился вон у того дома. – Лина кивнула в сторону покосившейся одноэтажной постройки. – Зашeл и больше не выходил.

– Ясненько.

– Катка, ты никак собираешься пойти туда?

– Да.

– Мне составить тебе компанию?

– Нет, не надо.

– Тогда я подожду тебя здесь.

– Нет-нет, езжай домой, всe в порядке.

Толкнув державшуюся на одной петле ржавую калитку, Ката вошла в захламленный двор. На крыльце остановилась, прислушалась. Тишина, ни малейших признаков жизни. Пнув ногой дверь, Копейкина оказалась в тeмном предбаннике.

– Эй, хозяева, вы дома?

Из комнаты доносилось мерное похрапывание.

На узкой кровати посапывал здоровенный мужик. Катка сморщила нос – витавший по комнате едкий запах перегара вызывал рвотный рефлекс. Приблизившись к громиле, Копейкина принялась трясти его за плечо.

– А ну вставай! Живо! Слышишь?

Издав нечленораздельный звук, пьяный в зюзю мужик продолжал храпеть.

– Поднимайся! – Ката тормошила бугая изо всех сил.

– Кто здесь? – пробормотал он, разлепив глаза.

– Где Олег?

– Ты кто такая?

– Говори, где Олег?

– Какой ещe Олег?

– Тот, по чьему приказу ты принeс бомбу в дом Регины.

Мужик резко сел на кровати.

– Ты кто?

– Конь в пальто! Я жду ответа.

– Чего?

– Говори или в милицию позвоню.

Пьянчужка вздрогнул.

– В милицию, зачем?

– Где Олег?

– Не знаю такого.

– Не ври! Кто послал тебя к Регине, заставив представиться Олегом?

– А-а-а, ты вот про что…

– Ну.

– Так не знаю.

– Как это понимать?

– Не знаю и всe, я его первый раз увидел сегодня утром.

– Где?

– У себя на участке.

– Рассказывай в темпе, не упуская подробностей.

– Башка трещит.

– Если загремишь в ментовку, не только башка затрещит.

– Нет, нет, не губи! Я не знал, я ничего не знал! Когда услышал взрыв, сам испугался. Он сказал, там подарок.

– Кто он? Олег?

Не сразу, но Катке все же удалось заставить мужика рассказать все по порядку.

Оказывается, Андрей (так звали мужика) утром спокойно работал у себя в огороде. Около одиннадцати возле дома остановилась серебристая иномарка. Солидного вида мужчина, облачeнный в дорогой костюм и обувь, подошeл к Андрею и окликнул его:

– Слышь, мужик, хочешь немного бабок заработать?

– Кто ж в наше время от заработка откажется?

– У тебя тачка имеется?

– Да.

– Дело есть.

– Какое?

– Да так, пустяшное, раз плюнуть. Недалеко от вашей деревни есть коттеджный посeлок. Ты в курсе?

– Естественно, – закивал Андрей.

– В доме номер сорок живeт Регина Михайловна. Тебе нужно будет подъехать к ней часикам к трeм и отдать одну вещицу.

– Что за вещица?

– Подарок.

– А сами почему не съездите?

– Не твоe дело! – огрызнулся щeголь. – Ты давай не жуй сопли, говори, согласен? Или мне кого другого попросить? От двухсот баксов вряд ли кто откажется.

Услышав сумму, которую незнакомец готов выложить за получасовое дело, Андрей сразу же согласился.

– Ну и отличненько! Тебя как величать-то?

– Андрей.

– Значит, так, Андрюха, слушай внимательно, мотай на ус. Для Регины Михайловны ты – Олег. Усeк?

– Ага.

– Молоток, идeм дальше. Ни в коем случае не говори, что тебя кто-то попросил передать подарок.

– А если спросит?

– Не спросит, будь спок. Подъезжаешь, ставишь машину на сигнализацию, затем проходишь в дом, представляешься Олегом, отдаeшь в руки Регины коробочку и… услышишь, как заголосит тачка. Шустренько выбегаешь на улицу и дуешь по своим делам. Всe ясно?

– А как сигнализация сработает?

– Не твои заботы, Андрюха. Ты, главное, ничего не напутай, иначе… – Незнакомец мерзко ухмыльнулся, – сюрприз не удастся.

– А деньги?

– Деньги получишь, когда к особняку поедем. – С этими словами мужчина сел в свою иномарку и был таков.

Без двадцати три Андрей увидел, как утренний незнакомец зашел к нему на участок. Внешний вид разбрасывающегося баксами мужчины претерпел изменения: теперь на нeм красовались синие джинсы, белая футболка и бейсболка, на ногах кроссовки.

– Ну что, поехали? – крикнул он.

– Вы со мной поедете, что ли?

– Да-да, заводи колымагу. И поменьше вопросов! Высадишь меня недалеко от дома Регины.

Уже перед тем как выйти из машины, незнакомец вытащил из кармана лейкопластырь.

– На правую щeку приклей. Да не сюда, чуть выше… Эх, чтоб тебя! Дай я сам.

Окинув довольным взглядом белую полоску пластыря, мужик вышел из «девятки», бросив напоследок:

– Ни пуха тебе, Андрюха, не робей!

Дальнейшие события известны. Андрей отдал Столяровой коробку и, услышав сигнализацию, выбежал из дома. Услышав взрыв, Андрей моментально догадался, что за подарок был вручeн несколько минут назад. Не помня себя, он помчался домой. Оказавшись в родных стенах, первым делом осушил бутылку водки и завалился спать – нужно было как-то заглушить мысли.

– Я не знал, клянусь, – лебезил теперь мужик, косясь на Катку, – понятия не имел, что было в коробке.

– Как выглядел тот мужчина?

– Я же сказал. Сначала он…

– Я не про одежду. У него на лице был шрам?

– Да, у него был шрам на правой щеке. Именно на то место он мне пластырь и наклеил. Значит, вы его знаете?

– К сожалению, да.

– Я ни в чeм не виноват, – еле ворочая языком, говорил Андрей.

– Марку его машины запомнил?

– Да.

– Говори.

– «Шестисотый мерс».

– Даже так?

– Ага. А эта баба… Регина, кажется… она погибла?

– Нет.

– Слава богу.

– В следующий раз помни – лeгких денег не бывает и, прежде чем браться за сомнительные заработки, сто раз подумай, – не удержалась от нотаций Катка и вышла на улицу.

Опять Олег оказался хитрее и проворнее. Вон какой план состряпал, подлец! А сам вышел сухим из воды. Но вот как он узнал, что Регина – подставное лицо? Разумеется, бомба предназначалась не для Столяровой. Явно Олег догадался, что в доме кроме его потенциальной «невесты» будут люди, жаждущие с ним встретиться для серьeзного разговора.

В девять вечера Ката приехала домой. Поставив машину в гараж, она, не заходя в коттедж, отправилась к Лине.

Дверь ей открыла Катька.

– О, соседка, наконец-то решила зайти в гости! – воскликнула девушка и пригласила в дом.

Катарина осмотрелась.

– Слушай, да ведь у вас такая же планировка дома, как у нас.

– Ну естественно, коттеджи все типовые. А ты не знала?

– Не-а.

В гостиную вбежали три овчарки и принялись обнюхивать Копейкину.

– Знакомься, это наши питомцы – Эмма, Варя и Диди.

– Красивые пeсики.

– Мать обожает собак. Дай ей волю, так весь дом превратила бы в псарню.

– А ты к ним равнодушна?

– Да как тебе сказать… Я больше люблю кошек. Собаки это, конечно, хорошо, но мне неприятно, когда их жeсткая шерсть остается на кровати. Кошки – другое дело.

– Понимаю, сама кошатница. А где мама?

– Там, – Катька махнула рукой, – стирает. Позвать?

– Нет, я сама к ней пройду.

Она нашла Лину в помещении, которое служило прачечной. Две стиральные машины бесшумно работали. Лина складывала бельe в корзину.

– Привет.

– Ну, товарищ следопыт, как успехи?

– Никак.

– Поговорила с мужиком?

– Он оказался пьяным в доску, еле языком ворочал.

– Наверное, нажрался, как приехал, потому как до того выглядел вполне благопристойно.

– Лин, у Игнатовых были враги?

Женщина отложила белый пододеяльник в сторону и перевела взгляд на Кату.

– С чего это ты интересуешься?

– Ответь.

– Ну, не знаю… может, и были…

– Вы же общались.

– Подругами мы не были, я тебе уже говорила. Светлана была не из болтливых, поэтому о своих проблемах мне не рассказывала.

– Ты знала их знакомых?

– Нет, всего лишь пару раз видела, как к ним приезжают какие-то люди, но знакома с ними не была. Почему ты спрашиваешь? И кстати, ты обещала мне рассказать, что произошло в том доме. Почему там прогремел взрыв и кто тот человек, за которым я следила?

– Всему своe время.

– Ну… – протянула Лина, – так нечестно… я оказала тебе услугу, а ты…

– Не обижайся, позже расскажу всю историю целиком, а пока мне самой многое еще непонятно.

– Ах, Ката, сдается мне, ты что-то темнишь…

К стиральной машине подбежала Эмма.

– А ну выходи отсюда, не мешай, я сейчас приду. Ката, поужинаешь с нами?

– Нет, пойду к себе.

– Сегодня к нам на ужин придeт Розалия.

– Да? Странно, она уверяла меня, что после шести вечера не принимает пищу.

– Оставайся.

– Теперь уж точно нет, я дома от неe устаю.

– Как хочешь.

В свой коттедж Копейкина зашла со жгучим желанием немедленно уединиться у себя в комнате и посвятить остаток вечера размышлениям о случившемся.

– Ката, к телефону! – крикнула Наталья. – Какая-то женщина звонит уже четвeртый раз.

Копейкина взяла трубку.

– Слушаю.

– Катарина?

– Да, говорите.

– Я звоню по очень важному делу.

– Кто вы?

– Неважно, нам с вами необходимо встретиться.

– Если вы не называете своего имени…

– Вас ещe интересует информация о семействе Игнатовых?

Ката поддалась вперeд и, заикаясь, повторила вопрос:

– Кто вы?

– Я человек, который хочет помочь, располагаю интересующими вас сведениями.

– Когда и где мы сможем увидеться?

– Завтра… приезжайте ко мне домой, я продиктую адрес…

– А сегодня? Я могу подъехать сегодня.

– Нет, лучше завтра.

– Говорите адрес.

– Только, пожалуйста, никакой милиции, в противном случае я ничего не скажу.

– Вы можете хотя бы назвать свое имя?

– Нет, это ни к чему. Жду вас завтра в двенадцать часов. Спокойной ночи.

– Подождите, не вешайте трубку! Алло… алло…

Но на том конце провода слышались короткие гудки.

Глава 21

Ночью начался дождь, постепенно переросший в настоящий ливень. Услышав, как по карнизу барабанят тяжeлые капли, Катарина открыла окно. В комнату влетела ночная прохлада, отчего Копейкина почувствовала себя легче. В последнее время ее часто мучила бессонница. Вероятней всего, она была вызвана событиями, связанными с расследованием, в которое Копейкина ввязалась. Как правило, часов в одиннадцать Ката начинала судорожно зевать, и казалось, как только голова коснется подушки, она мгновенно заснет, но в действительности всe происходило иначе. Сначала Ката не могла улечься на кровати. Ворочаясь с боку на бок и стараясь выкинуть из головы посторонние мысли, она чувствовала, как сон медленно уходит, уступая место коварной бессоннице.

Вот и сейчас… На спине лежать было неудобно, на боку жарко. Ката легла на живот и подложила руку под подушку. Поза вроде бы оказалась удачной, и Копейкина решила, что наконец сможет уснуть, но не тут-то было – через десять минут рука онемела, пришлось вновь ложиться на спину.

– Ну что ж я никак не устроюсь… – проворчала она, отпихивая от себя Парамаунта.

На часах два ночи, а сна ни в одном глазу. Постояв у открытого окна, Ката пришла к мысли, что хочет есть. Это еe не удивило – с детских лет она обожала принимать пищу ночью. И напрасно мать ругала дочь, говоря, что это неправильно, что есть нужно в строго отведeнное время, Ката была не в состоянии пересилить себя. Весь день она могла перебиваться бутербродами и чаем, а вот когда стрелки часов переваливали за полночь, желудок упорно начинал требовать банкета. Как правило, Катарина вставала, шла на кухню, открывала холодильник и… начинала свой пир. Борщ, который мама приготовила днeм и который тогда не пришелся девочке по вкусу, сейчас шeл за милую душу, котлеты, казавшиеся днeм твeрдыми, как подошва, одна за другой отправлялись в рот. После принятия серьeзной еды Ката баловала себя всякими вкусностями, коих в их доме всегда имелось в достатке. Пирожные, печенье, вафли, шоколадные конфеты – ночью всe было в несколько раз вкуснее и аппетитнее.

Сейчас Копейкина стояла у двери и думала: удастся ли ей тихо прошмыгнуть на кухню? Путь лежал мимо спальни свекрови, а Розалия, в этом Катка успела убедиться, даже во сне слышала малейший шорох. Если она застукает еe за поеданием эклеров, будьте уверены – скандала не избежать. Сама свекровь строго следовала правилу – не есть после семи вечера и требовала того же от всех членов семьи. Но, похоже, сегодня Розалия спит крепче обычного, она не выскочила из спальни даже тогда, когда Ката, проходя мимо, споткнулась и чуть не опрокинула кадку с лимоном.

«Пронесло», – подумала она, крадясь в кухню.

Включать свет Ката не решилась, поэтому, оказавшись в пищеблоке, на ощупь пошла к холодильнику. И вдруг за ее спиной послышался шелест фольги, потом шорох полиэтиленового пакета. Катарина вздрогнула и подскочила к выключателю. Вспыхнул свет.

– Кто здесь? – крикнула она… и замерла с открытым ртом.

За столом сидела Розалия. Вид у свекрови был виноватый, такой взгляд, каким она смотрела на Катарину, бывает у детей, когда их вдруг застают за каким-нибудь неблаговидным занятием. И это можно было объяснить – на столе перед старушкой живописно расположились плитка шоколада, два эклера, куриный окорочок и тарелка жареной картошки. Губы Розалии были измазаны шоколадом, в руках свекровь держала вилку.

С минуту женщины молча смотрели друг на друга, потом Розалия наконец смогла пробормотать:

– Ката, ты что здесь делаешь в такой поздний час?

Копейкина про себя усмехнулась. Что она собиралась делать, ей прекрасно известно, а с чего вдруг Розалия оказалась ночью на кухне, вот это вопрос. Вернее, даже не вопрос, так как ответ был очевиден. Почти ежедневно Катарина слышала, как из уст свекрови вылетают фразы о том, что картошку есть вредно, а шоколад и всевозможные кондитерские изделия это вообще смерть. Теперь же было довольно забавно обнаружить противницу кондитерских изделий в компании калорийных продуктов.

– Я хотела налить себе воды, – ответила Ката, беря кружку. – А вы, я смотрю, решили немного перекусить?

– Я… э… понимаешь, какая штука… мне…

– Да ладно, Розалия Станиславовна, не оправдывайтесь, у меня тоже привычка есть по ночам, в этом нет ничего зазорного.

– Я не ела! – ледяным тоном произнесла свекровь.

– Да? А что тогда вы здесь, интересно, делаете?

– Просто пришла попить, не одну тебя мучает жажда.

– А картошка, курица, экле…

– Хватит, не ори! Хочешь перебудить весь дом?

– Я говорю тихо.

– Понятия не имею, почему на столе осталась эта еда. Вероятней всего, Наташка, зараза, ела и забыла убрать.

– Но…

– Как ты заметила, я не включала свет и поэтому не могла видеть, что лежит на столе. Просто спустилась попить, а потом села за стол, и вдруг врываешься ты, как сумасшедшая. Наверняка решила поесть, вода лишь отговорка. Сколько можно вас учить, что питаться нужно в строго определeнное время?

– По-моему, не вы, а я застукала вас…

– Что за выражение? «Застукала»? Ничего ты не застукала! Я что, не имею права находиться ночью там, где захочу? И потом, не смей на меня орать.

– Я не ору.

– Вот и всe, кончай болтовню и марш к себе! – Розалия встала.

– Розалия Станиславовна.

– Ну?

– У вас на губах шоколад.

– А?

– Я говорю…

– Следи лучше за собой! – Свекровь исчезла.

Копейкина тихо засмеялась. Так вот, значит, как мы придерживаемся твeрдого распорядка дня и питаемся по расписанию? Днем разглагольствуем о диете, а в ночной тишине совершаем налeты на холодильник… Неудивительно, почему Розалия довольствуется утром одним тостиком с джемом – еe желудок полон от ночного поглощения «вредной» пищи и просто не в состоянии принять в себя больше одного кусочка поджаренного хлебца.

Самое забавное, что после увиденного Катарине расхотелось есть. Она выпила стакан воды и вернулась в спальню. Дождь не собирался заканчиваться, к тому же усилился ветер, о чeм свидетельствовала небольшая лужица, образовавшаяся на подоконнике. Копейкина закрыла окно и улеглась в кровать, начав размышлять о том, кто же звонил ей вечером.

Поведение незнакомки казалось странным. Она наотрез отказалась назвать своe имя, но тем не менее настаивала на встрече. Что нового она скажет ей завтра, а точнее, уже сегодня про Игнатовых? И скажет ли вообще? После случившегося в Гамбурге Ката старалась быть как можно более осторожной. А вдруг это очередная уловка, и ее опять подстерегает опасность? Мысли начали набирать обороты, Ката поняла: если немедленно не отключит сознание, то заснуть сегодня не удастся.

– Какой смысл играть в угадайку? В любом случае я должна буду поехать к ней, другого выхода нет. – Ката произнесла фразу достаточно громко, убеждая тем самым себя, что всe сложится удачно. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить.

Во время утренней зарядки Катка обратила внимание на то, что сегодня свекровь не особо к ней придирается. Розалия старалась не замечать невестку, и все шишки доставались Анжеле с Натальей. Иногда, когда их взгляды встречались, Розалия опускала глаза и начинала ритмичней выполнять упражнения. Было видно – пожилая женщина чувствует некий дискомфорт из-за конфуза, произошедшего ночью. После зарядки она, сославшись на головную боль, отказалась от завтрака и поднялась к себе.

– Как же так, Розалия Станиславовна? – сокрушалась Наталья. – Даже чайку не выпьете? Так нельзя, на голодный желудок…

– Отвяжись! – буркнула Розалия, посмотрела на Кату и слегка покраснела.

Узнав, что бабушка не выйдет к завтраку, Анжела обрадовалась и попросила Наталью приготовить что-нибудь более основательное, чем тосты.

– Хоть раз в жизни позавтракаем в своe удовольствие.

Катарина полностью поддержала девушку.

После завтрака Копейкина начала бродить по дому, то и дело поглядывая на часы. Стрелки, словно в замедленном действии, передвигались черепашьим темпом. Было только девять, а создавалось впечатление, что с того момента, как самодеятельная сыщица встала, прошла целая вечность. В конце концов в десять, не выдержав ожидания, Ката решила ехать. Какая разница, на час раньше или часом позже… Она же не на встречу с президентом едет!

Хотя… В памяти всплыл один давний эпизод, связанный как раз со временем.

Когда Катарине было восемнадцать, у неe имелась лучшая подруга Ольга. По крайней мере, она еe таковой считала. И вот однажды Оля пригласила Кату к себе домой – родители на выходные уехали на дачу, можно было устроить небольшую вечеринку: позвать однокурсников, купить выпить, в общем, оттянуться по полной программе.

– Я всем сказала приехать к восьми, а ты подваливай на час раньше, поможешь мне приготовить чего-нибудь из закусок.

Ката в тот день страдала от безделья и, промучившись до пяти, решила отправиться к подруге. Вот уж чего она и не предполагала – что именно в этот день и именно из-за своего решения они с Ольгой навсегда расстанутся врагами.

Возле подъезда подруги Ката увидела, что та сидит на лавочке и обнимается с парнем. Копейкина постояла с минуту, думая, как ей поступить в сложившейся ситуации: и подойти неудобно, и ждать, когда парочка закончит обжимания, не улыбалось. Всe разрешилось само собой. Неожиданно парень повернул голову, и Ката узнала в нeм… своего бойфренда Сергея, который, по его собственным словам, был ужасно занят делами, отчего и отказался прийти на праздник. Не помня себя, Катка подлетела к парочке и устроила скандал. На все еe упрeки и оскорбления Ольга как ни в чeм не бывало ответила:

– Сама виновата. Тебе было сказано приехать к семи, так зачем припeрлась на час раньше?

Обливаясь слезами, Катарина понеслась домой, где не замедлила рассказать матери о случившемся. Выслушав излияния дочери, мать философски заметила:

– Но ведь Оля действительно права. Зачем ты приехала раньше времени?

– О чeм ты говоришь, мама? Какая вообще разница, во сколько я приехала, главное – что я увидела.

– Но могла и не увидеть, если бы…

– По-твоему…

– Чего глаза не видят, о том сердце не страдает, – сказала мать и вышла из комнаты, оставив Кату сидеть с ощущением гадкой неприязни к самой себе и всем окружающим.

С того дня Копейкина решила: больше ни разу в жизни она не придeт на встречу, праздник или ещe какое-нибудь мероприятие до указанного времени. Лучше опоздать, чем заявиться раньше.

Но сегодня Ката пребывала в уверенности – чем скорее она поговорит с таинственной незнакомкой, тем быстрее сможет узнать правду.

Квартира той оказалась на первом этаже. Ката уже протянула руку к звонку, как дверь распахнулась. Первым, кого она увидела, был человек в синем комбинезоне работника «Скорой помощи», затем взгляд зацепился за носилки, на которых лежала женщина.

– Вы кто? – спросил врач, глядя на Копейкину.

– Я…

– Отойдите в сторонку.

Он и ещe какой-то мужчина стали выносить носилки на лестничную площадку. За ними из квартиры вышла полноватая дама в цветастом халате.

– Что произошло? – Ката перевела взгляд с врача на лежавшую без сознания женщину. – О господи…

На носилках лежала Светлана Игнатова. Вернее, та самая женщина, с которой Катарина разговаривала в Гамбурге.

– Что с ней, она жива? – схватила врача за рукав Ката.

– Эй, полегче, полегче, вы мешаете.

– Она жива? – повторила Копейкина вопрос.

– Вы родственница?

– Нет, знакомая.

– Состояние тяжeлое, больше ничего не могу сказать, – ответил все-таки врач и, обращаясь ко второму мужчине, произнeс: – Осторожней, здесь ступеньки.

– В какую больницу вы еe отвезeте?

– В сто первую.

Катарина стояла столбом, пытаясь переварить увиденное. Из ступора ее вывел женский голос:

– Несчастье-то какое…

Копейкина подняла глаза – женщина в халате качала головой.

– Вы можете мне сказать, что произошло со Светланой?

– С какой Светланой? Я вас не понимаю.

– А кого сейчас унесли на носилках, разве не Свету?

– Это Соня.

– Соня?

– Вы же сказали врачу, что являетесь еe знакомой. Зачем соврали?

– Простите, а вы кто?

– Я соседка Поликарповны.

– Это еще кто такая?

– Мать Соньки.

– Ничего не понимаю! – Копейкина прислонилась к холодной стене.

– Так вы и правда пришли к Софье?

– Да… вернее, я не знала, как еe зовут, думала… Но как такое могло случиться? – Ката теребила в руках носовой платок.

Женщина подозрительно покосилась на Копейкину и подошла к своей квартире.

– Стойте! Я могу с вами поговорить?

– О чeм?

– Мне необходимо узнать, что происходит.

– Вы кто? К кому приехали?

Как же Катке ответить на этот, на первый взгляд, простой вопрос? Она приехала к женщине, имя которой не знала, в надежде получить информацию о Светлане Игнатовой. Увидела здесь саму Светлану, точнее, ту, которая называлась этим именем, а вдруг выяснилось, что ее зовут Соня…

– Почему молчите?

– Понимаете, дело в том… – заговорила наконец Ката, придумывая на ходу, как же ей выкрутиться, – две недели назад я потеряла паспорт, а вчера мне позвонила женщина и сказала, что нашла документ. Назвала этот адрес, мы договорились о встрече. Мне показалось, она представилась Светланой.

– Ясно, – кивнула соседка.

– Почему она…

В тот же момент дверь квартиры, возле которой стояла соседка Сони-Светы, приоткрылась, и в щелку высунулась кудрявая головка.

– Мама, – пропищала девочка, – у тебя на плите всe горит.

– О господи, совсем забыла! – Женщина в халате бросилась на кухню, крикнув Копейкиной: – Пройдите сюда.

Ката оказалась в прихожей.

– Кухня там, – указала девчушка, ковыряя пальцем в носу.

– Лиза, ну почему ты не выключила плиту? Сколько раз говорила, если что-то горит, а меня нет рядом, выключай.

– Я думала…

– Думала, думала… Останемся сегодня без обеда. Что за ребeнок? Ничего попросить нельзя… – Потом женщина повернулась к Катарине: – Вы садитесь, я сейчас. Кстати, меня зовут Марина.

– Ката.

– Лизка, а ну марш в комнату! Сиди теперь там, гулять сегодня не пойдeшь.

– Мама…

– Не мамкай!

Девчушка, нахмурившись, потопала вон, а ее мать пустилась в объяснения:

– На первый взгляд может показаться, что я с ней чересчур груба, но это не ребенок, а просто наказание. Вчера притащила с улицы хромую ворону и, ничего не сказав, закрыла еe в ванной. Мужа чуть кондрашка не хватила, когда он, придя с работы, пошeл мыть руки.

Ката улыбнулась, вспомнив, как сама, будучи ребенком, тащила домой всю живность, которую встречала на пути.

– Ой, ну что за день! – сокрушалась Марина. – Теперь придется в магазин топать.

– Не расстраивайтесь, с каждым бывает.

– Что верно, то верно. Если бы не случай с Сонькой, то…

– Что же там случилось?

Марина бросила сковородку со сгоревшей едой в раковину, убрала с лица прядь рыжих волос и опустилась на табурет рядом с Катой.

– Сонька вены себе перерезала, вот что произошло.

– Как?

– А вот так, взяла лезвие, и каюк.

– Но почему?

– Если бы я знала! Я вообще удивилась, увидев еe в квартире матери. Хорошо ещe, что зашла к Поликарповне, а то так бы и отправилась к праотцам, дурeха.

– Не понимаю.

– Я начала готовить обед и спохватилась, что лука нет. В магазин бежать лень, решила одолжить у соседки. Позвонила в квартиру, никто не открыл, толкнула дверь – не заперто. Поликарповна имеет привычку просто прикрывать дверь. Я ей сколько раз говорила, что так нельзя, но куда там, только отмахивается, мол, у меня брать всe равно нечего. Ну, я с порога крикнула, а никто не отвечает. Думаю, может, задремала Поликарповна. Прошла в комнату – никого, на кухне тоже, а потом смотрю – в ванной свет горит. Захожу, а там – мама дорогая! – баба какая-то в ванне лежит. Я сразу-то и не признала Соньку, уже больше двух лет еe не видела. И вообще удивилась, что она у матери в квартире делает. Поликарповна с дочерью не очень ладили, Соня была редким гостем у матери, а тут – на тебе. Когда поняла, в чeм дело, вызвала «Скорую». Сонька была без сознания, я думала, она того…

– А где же мать?

– В том-то и дело! Я только потом вспомнила, когда «Скорую» ждала. Поликарповна два дня назад говорила мне, что собирается поехать в Подольск на несколько дней навестить сестру. Я со всеми домашними делами об этом и забыла, а как Сонька оказалась в квартире, ума не приложу.

– А где она жила? Я имею в виду Соню.

– Не знаю. Вроде где-то в центре, так мне, по крайней мере, говорила Поликарповна. Я особо не расспрашивала про неe, она не любила затрагивать эту тему.

– Что, так сильно недолюбливали друг друга?

– Как вам сказать… Когда мы переехали сюда пять лет назад, Поликарповна жила уже одна. Я сначала и не подозревала, что у неe есть дочь, она никогда о ней не упоминала. А однажды увидела соседку в компании незнакомой женщины – они стояли у подъезда, разговаривая на повышенных тонах. Вечером поинтересовалась, кто это, оказалось – дочь. После я видела еe ещe несколько раз. Соня приезжала к матери раза два в год, и почти каждый раз еe визиты заканчивались скандалами. Как только дочурка удалялась, мне приходилось отпаивать пожилую женщину сердечными каплями. Один раз я не выдержала и спросила, почему они постоянно ругаются. Поликарповна долго отмалчивалась, а потом рассказала, из-за чего у них с дочерью начались конфликты…

Поликарповна всю жизнь трудилась на одном месте, чем очень гордилась. В еe трудовой книжке имелась лишь одна запись о работе и множество благодарностей. А трудилась женщина в районном загсе, регистрировала браки. «Создавала новые семьи», как она сама говорила.

Единственная ее дочь Софья к двадцати пяти годам связывать себя узами Гименея не торопилась, чем очень огорчала мать, которая денно и нощно мечтала стать наконец бабушкой и нянчить внуков. Но Соня на все уговоры матери отнекивалась, ссылаясь на то, что ещe слишком молода для брака, а тем более для рождения детей. Напрасно Поликарповна рассказывала дочери многочисленные истории про то, как она регистрировала двадцатилетних, о том, какие счастливые лица у них были и как хорошо, когда вступаешь в брак молодым. У Сони был один ответ:

– Посмотри на них лет через пять, наверняка разбегутся твои молодожeны в разные стороны.

Мать качала головой и закрывала тему до следующего раза.

Как известно, судьба – тeтка коварная, она не приветствует, когда еe торопят и стараются обхитрить. Некоторые женщины, страстно мечтающие выйти замуж, используют для этого все мыслимые и немыслимые способы. Например, они не кажут носа на улицу без косметики и идеальной причeски, даже направляясь в близлежащий магазин за хлебом. По два часа стоят у зеркала, наводя марафет – а как же иначе, вдруг по пути в булочную им встретится сказочный принц на белом коне… Но, как правило, принцев там не оказывается, а, как назло, встречаются бывшие одноклассницы, везущие перед собой коляску уже со вторым, а иногда и с третьим чадом. Подобные встречи ничего, кроме разочарования и обиды, не приносят. Кажется, ты лучше всех, и умнее, и красивее, а твоя половинка совсем к тебе не торопится, зато у косой Вальки из второго подъезда уже второй ребeночек кричит в коляске и муж красавец…

Единственный совет в таком случае: просто-напросто перестать ждать, постараться переключить мысли на другое направление, и тогда ваша половинка не замедлит появиться. И для этого вовсе не обязательно наносить на лицо тонну косметики и платить бешеные деньги за услуги парикмахера. Любовь не любит, когда еe ждут, она предпочитает преподносить сюрпризы. Так что можно выбежать в ларек за сигаретами или газетой с полным отсутствием макияжа и с волосами, затянутыми на затылке резинкой. Вполне возможно, что в этот самый момент ваш принц вас заметит и…

Похожая ситуация случилась и у Поликарповны. Устав долдонить Соне, что той пора замуж, женщина оставила свою затею. В конце концов своими уговорами и наставлениями она всe равно ничего не добивается.

Результат не заставил себя ждать: через полгода Софья известила мать, что собирается замуж. Поликарповна пребывала на седьмом небе от счастья. Свадьбу сыграли шикарную, гостей пригласили море, невеста была красива, как кукла, жених – статный, серьeзный молодой человек… В общем, мечта Поликарповны начала сбываться.

Спустя три года к Поликарповне подошeл зять и попросил об услуге. Мол, у него есть друг, которому двадцать четыре года, и парня вот-вот должны загрести в армию. До сих пор у него имелась отсрочка – он ухаживал за отцом-инвалидом, но, к сожалению, тот месяц назад скончался. И теперь единственный выход «откосить» от службы – это «заделать» двоих детей.

– Но как ему такое удастся? – улыбнулась Поликарповна, еще не сообразившая, куда клонит зять.

– Нужна ваша помощь.

– Не понимаю.

– У него есть на примете одна женщина, она овдовела год назад и осталась одна с полуторагодовалыми девочками-близнецами. Нужно, чтобы их немедленно зарегистрировали, оба согласны.

Поликарповна задумалась. Конечно, она могла это устроить, но сомневалась, стоит ли. Женщина была, что называется, старой закалки и придерживалась мнения, что каждый мужчина должен обязательно отдать долг Отечеству. Но тут в разговор вмешалась Соня:

– Мама, ты сделаешь благое дело. Пока дети маленькие, они станут считать парня своим родным отцом, и все останутся в шоколаде.

Поддавшись на уговоры, Поликарповна ускорила регистрацию брака и через неделю счастливые молодожeны вручили ей китайский фарфоровый кофейный сервиз.

Жизнь пошла своим чередом.

Потом зять обратился за помощью к тeще ещe раз: теперь нужно было срочно зарегистрировать брак его тeтки. Родственнице перевалило за пятьдесят, а избраннику едва исполнилось за двадцать пять.

– Их отношения нужно оформить в течение недели.

– К чему такая спешка? Они могут подать заявление и через два, максимум три месяца станут супругами.

– Нет, дело в другом: тeтка тяжело больна, она не протянет три месяца.

– Зачем же тогда ей вообще выходить замуж? Тем более за такого молодого человека?

– Не знаю, – отмахнулся зять. – Так она решила, я не могу спорить с умирающей женщиной. Поможете?

И снова Поликарповна, воспользовавшись своим положением, оказала услугу.

Через какое-то время у мужа Сони обнаружился ещe один друг, которому нужно было избежать службы в армии, потом ещe и ещe. И каждый раз Поликарповна шла на поводу у зятя с дочерью.

Что произошло потом, Марина не знала. Поликарповна лишь однажды обмолвилась:

– Из-за них я пошла на должностное преступление. Я никогда, слышишь, Марина, никогда не могла подумать, что решусь на подобное. Но они меня так просили… умоляли… – всхлипывала соседка.

Дочь с зятем переехали на другую квартиру, женщина осталась одна. Соня появлялась у матери очень редко, и каждый раз из квартиры доносились крики.

Глава 22

– Вот и всe, – закончила Марина, – больше ничего не знаю.

– А ваша соседка не говорила более конкретно, на какое преступление она пошла?

Марина покачала головой.

– Нет. Я думаю, она потом пожалела, что вообще рассказала мне всю эту историю. Больше мы никогда не затрагивали подобных тем.

– То есть про Соню вы не говорили?

– Только на бытовом уровне. Поликарповна могла сказать, что салат оливье – любимый салат Сони, или рассказать, как в детстве дочь обожала горячее какао.

– А в последнее время она не намекала, что дочь должна к ней приехать?

– Нет. Более того, она попросила меня полить завтра цветы в квартире, из чего можно заключить, что она не знала о визите Соньки.

– Когда, вы сказали, она уехала в Подольск?

– Вчера. Я как раз выходила выносить мусор около десяти утра, и мы столкнулись с ней у лифта.

– Марина, а вечером вы не слышали никаких звуков из еe квартиры?

– Какой там! Хоть у нас стены и картонные, но у меня вечерами квартира напоминает ипподром: муж включает телевизор на полную катушку, старшая дочь врубает музыку у себя в комнате, а Лиза орeт постоянно. Так что даже если за дверью взорвется бомба – ой, не дай бог! – мы ничего не услышим.

– Как же мне быть?

– Вы о чeм?

– Так о паспорте. Он же наверняка остался в квартире вашей соседки.

– Да, дела… Паспорт это, конечно, серьeзно, но… А давайте сделаем так. Я сама в квартиру Поликарповны не пойду – после того, что там увидела, мне страшно, – но могу дать вам ключи. Вы быстренько найдите Сонькину сумочку и возьмите свой паспорт.

– Идeт.

– Если вы, конечно, не боитесь…

– Нет, нет, нисколечко! – заверила Копейкина.

Да и чего можно бояться в пустой квартире? Соня в больнице, и даст бог, женщина выкарабкается, а уж тогда Катарина сможет наконец с ней поговорить и узнать, что к чему…

– Вот ключ. Только вы побыстрей, ладно?

– Не волнуйтесь.

Ката вышла на лестничную клетку и вставила ключ в замок.

В прихожей пахло лекарствами – очевидно, врач делал Софье уколы. Катарина огляделась в поисках Сониной сумки. Она должна, просто обязана еe найти! Хотя бы для того, чтобы узнать настоящий адрес женщины.

Сумочка лежала в кресле в большой комнате. Чeрная, кожаная, довольно-таки стильная – если не подделка, то стоит немалых денег. Ката принялась просматривать еe содержимое. Пудра, губная помада, тени для глаз и прочая женская атрибутика. Кроме косметики, на дне покоились пачка мятных леденцов, ручка, бумажные носовые платки и кошелeк, в котором, кроме нескольких ассигнаций достоинством сто рублей, ничего не наблюдалось. В наружном кармане обнаружились чистая записная книжка, проездной билет и – о чудо! – страховой медицинский полис. Ката взяла зелeную карточку и не поверила глазам. На ней золотистыми буквами было выбито «ПЕРФИЛЬЕВА С.А.».

Холодок пробежался по телу. Перфильева… Это совпадение или действительно Соня имеет какое-то отношение к Марии? Руки слегка задрожали, Ката быстро положила полис на место и вышла из квартиры. Уже у подъезда она вспомнила, что забыла отдать Марине ключ. Пришлось возвращаться.

– Ну как, успешно? Нашли паспорт? – спросила та, открыв дверь и стоя на пороге.

– Да, всe в порядке. Он, как вы и предполагали, лежал в сумочке.

– Ну и слава богу. А то знаете, какая это волокита – делать новый документ! Мой муж в прошлом году посеял паспорт, так столько натерпелись, пока ему новый выдали…

– Извините, Марина, мне нужно идти.

– Да, конечно. – Женщина пожала плечами и зашла в квартиру. «Лизка, ну чего ты там ещe разбила, дрянь такая?» – донеслось до ушей Копейкиной.

Катарина запрыгнула в машину и завела мотор. Путь лежал к свахе-самаритянке. И плевать, что опять она приедет без звонка! Дело жизни и смерти!

– Интересно, если она действительно приходится родственницей Сони, то…

Катарина не успела завершить свои размышления вслух, тупой удар, от которого она чуть не стукнулась носом о руль, их прервал.

– Чeрт!

Копейкина не заметила светофора и, не сбавляя скорости, впечаталась в зад белой «Таврии».

– Ну что за невезуха. – Она вышла из «Фиата».

– Я так и знал! – Из протараненной машины вылез дедуля, на вид лет семидесяти. – Опять баба за рулeм. Что ты будешь делать? Когда же вы наконец займeтесь вашими бабскими делами?

– Простите, мне так неловко…

– Ах, твою мать! Неловко ей… А мне ловко? Небось, губищи красила и на дорогу не смотрела. Едрeна вошь, ты гляди, как всадила! – Старичок качал головой. – Теперь сколь же за ремонт-то сдерут?

– Мы с вами можем немедленно всe уладить, – взяла в руки сумочку Ката.

– Э нет, даже не думай. Сейчас вызову патруль и агента, моя машина застрахована, пускай они всe посмотрят и оценят.

– У меня нет времени!

– А я-то здесь при чeм? Надо было на дорогу глядеть, а не ворон считать, голуба. Поэтому даже не рыпайся, пока менты не приедут, я тебя не отпущу. – И дед достал из кармана мобильный телефон.

Катарине ничего не оставалось делать, как сесть в салон и ждать. Она, вздыхая, наблюдая, как дедуля, интенсивно размахивая руками, кричал что-то в трубку, потом стал кивать головой. Наконец он убрал телефон в карман и подошeл к «Фиату».

– Сказали, скоро будут.

– Я рада, – выдавила Ката.

– Тебе ещe повезло, что в меня въехала, – бубнил старичок.

– Это почему же?

– Как почему? А вот ты представь: протарань ты, допустим, какую-нибудь иномарку дорогую… Да тебе бы голову оторвали! И не посмотрели бы, что баба! А я так… ничего, тихо, спокойно. Хорошо, меня сын уговорил застраховать тачку.

Копейкина молчала.

– Молчишь? И правильно. А чего тебе говорить-то, сама прекрасно понимаешь, полностью виновата. Коли руки не из того места растут, зачем за руль садиться? Вот я смотрю на тебя и поражаюсь, до чего ты на мою невестку, стерву, похожа. Прям страшно делается. Она у меня тоже автомобилистка, мать еe так, бомбовоз толстожопый. Ей бы в поле землю пахать, а она на машине по магазинам разъезжает. Так вот, она один раз тоже впечаталась, правда, в дерево. И чего ты думаешь? Машина всмятку, а у Нюрки ни одной царапины. Здорова, зараза, как бык. А сколько жрeт – полк солдат столько не ест. Она давеча купила моднючее, клюзивное платье от этого… Верстача, надела его… Батюшки-светы, ну чистый броненосец в чехле…

Ката закрыла глаза и стала себя успокаивать: скоро всe закончится, и она сможет продолжить путь.

Дед тем временем продолжать бурчать.

– Твоe счастье будет, ежели патруль приедет раньше Нюрки.

– Что вы сказали?

– Я говорю, позвонил домой, невестка сказала, скоро приедет. Ох, она тебе и задаст! Она ж бешеная, как собака, сволота такая. «Титаник» по сравнению с ней маленький катерок, у неe кулак с мою голову, удар как у…

Копейкина перестала его слушать. Однако сколько же можно ждать? Прошло полчаса, а никто не едет! Не до вечера же здесь торчать…

– Мать их так, – все ныл старик, – они… – Но внезапно замолчал и втянул голову в плечи. Катарине даже показалось, что деду сделалось дурно.

– Эй, дедуля, вы в порядке?

Старик вытянул вперeд указательный палец.

– Тихо, немцы в городе… В смысле, Нюрка приехала.

Невдалеке припарковалась красная «копейка», и из неe вышла женщина. Вернее, что это женщина, можно было догадаться лишь по ярко-оранжевому платью и огромной груди, колыхающейся при каждом шаге. Старик не наврал: его невестка действительно напоминала «Титаник» – такая же огромная и мощная. А выражение лица у женщины было такое, словно она десять дней ничего не ела.

– Сейчас начнется, – пропищал дедок.

Нюра приблизилась к «Фиату» и голосом, напоминающим рeв мотора трактора, прогремела:

– Ну, чего тут стряслось?

– Нюрочка, авария небольшая.

– Сколько раз говорила тебе, хрыч старый, чтоб не садился за руль? Уже пора на автобусе ездить, ты меня разоришь! Куда тебя черти несли сегодня?

– На «Каширский двор» ездил, хотел…

– Хотел он… Хотеть ты у меня будешь на том свете, маразматик старый!

– Нюрочка, так ведь не я виноват, это она мне в зад впечаталась, – кивнул дед в сторону Каты.

– Он прав, виновница аварии я, – промямлила Копейкина. – Задумалась за рулeм и…

– А какого хрена думаешь за рулeм? – перебила гора в оранжевом. – Думать надо было в школе. А ну, вылазь из машины!

– Зачем? – испугалась Ката.

– Вылазь, кому говорят!

– Нет.

– Ты чего, дура? Я так и буду с тобой говорить через щель в окне?

Копейкина, глубоко вздохнув, открыла дверцу, представляя уже, что сейчас Нюра разорвeт еe на части.

– Так… иди сюда… – Та подошла к машине тестя. – Ну что у нас здесь?

– Нюрочка, вот видишь, бампер…

– Eлки-палки! – Нюра упeрла руки в бока. – Ты чего ж, хрен старый, раздул всe из-за царапины?

– Так какая царапина, вон…

– Я думала, машина всмятку, а тут даже и не помято ничего.

– Так…

– А ну заткнись, маразматик! Я с тобой дома поговорю, ты у меня ещe сядешь за руль! В следующий раз поедешь только на кладбище.

– Нюрочка…

– Иди ты…

– Уже в пути, Нюрочка, уже в пути, – залебезил дед.

– Значит, так, дамочка, дела не столь плохи, как я ожидала, поэтому предлагаю разойтись по-хорошему.

– Полностью согласна.

– Сто пятьдесят баксов, и дуй по своим делам.

– Сто пятьдесят долларов? – Ката вытаращила глаза.

– А ты как думала?

– Но ведь сами сказали – царапина небольшая.

– Короче, решай быстренько: или платишь бабки, или же будут у тебя серьeзные проблемы. Вон как пожилого человека напугала! Да у него нервный шок из-за аварии, ему сейчас плохо станет. Хочешь ещe за моральный ущерб платить? Так я быстренько в суд…

– Ваш тесть в порядке.

– Да, Нюрочка, со мной порядок, я-то сам не пострадал…

Невестка поднесла к его лицу кулак.

– Вот как вмажу тебе в морду, ты у меня как раз и пострадаешь.

– Сейчас должен приехать страховой агент… – начала Копейкина.

– Какой ещe, на хрен, агент? Ты чего, маразматик поганый, уже и в страховую компанию позвонил?

– Да… я… а как же… ведь…

– Ну, сегодня дома тебя ждут большие проблемы… – Нюра повернулась к Катарине. – Ну так как насчeт денег, надумала?

– А что говорить, когда приедут из компании?

– Ничего, не твои заботы, давай деньги – и попутного ветра.

Ката потянулась к кошельку. Ну и баба, и правда монстр.

Получив деньги, Нюра толкнула тестя в плечо.

– Давай, шевели граблями, раритет хренов.

– А как же милиция?

– К чертям собачьим твою милицию! Живо садись за руль и кати домой, пока цел!

Катарина надавила на газ. Ну и денeк!

Раздался телефонный звонок.

– Слушаю.

– Ката… Ката, это Розалия!

– Я узнала.

– Ката, случилось несчастье! – кричала свекровь в трубку.

– Какое? – Копейкина ощутила колики в боку.

– Наташка…

– Что с ней?

– Она в больнице… Ката, она умирает…

– Где вы?

– В больнице.

– Адрес, адрес говорите!

– Не знаю я адреса, – плакала Розалия, – мы приехали сюда на «Скорой».

– Ну там спросите у кого-нибудь номер дома, и улицу.

– Сейчас…

Последовала пауза, Катарина барабанила пальцами по рулю. Господи, что могло случиться с Натальей? Утром, когда она уезжала, женщина выглядела вполне здоровой.

– Алло, Ката, запоминай. И, пожалуйста, приезжай поскорее.

– Еду немедленно.

В приeмный покой она забежала через полчаса и сразу увидела сидящую на стуле свекровь.

– Что случилось?

– Ах, не знаю, не знаю…

– Как Наталья?

– Врач ничего мне не говорит.

– Где она?

– В реанимации. Но туда не пускают, сказали ждать здесь. Ох, если она умрeт, я не переживу этого. Кто тогда будет делать мне массаж?

– Розалия Станиславовна, сейчас важно другое.

– Ты права, просто я совсем не соображаю, что говорю.

– Как всe произошло?

– Врач сказал, похоже на сильное отравление.

– Отравление?

– Да.

– Но как, а главное – чем могла отравиться Наталья?

– Ума не приложу. Мы сидели в столовой и пили чай. Я как раз пришла от Евдокима. Знаешь, он почти закончил мой второй портрет, только мне не понравился нос. Я ему сказала, а он…

– Розалия Станиславовна, при чeм здесь ваш нос? Вы с Наташей пили чай… Дальше!

– Чай пили с конфетами, которые принесли тебе…

– Кто принeс?

– Не знаю. Я пришла от Евдокима и увидела – в гостиной в вазе стоит шикарный букет роз. Такие, знаешь, красивые розы, ярко-красные, сочные…

– Не отвлекайтесь.

– Спросила у Натальи, откуда букет. Оказалось, за полчаса до моего прихода букет вместе с коробкой шоколадных конфет принeс какой-то мальчишка. В цветах имелась карточка с надписью: «КАТАРИНЕ КОПЕЙКИНОЙ». Я ещe подумала, никак ты завела себе на стороне какого-нибудь хахаля и погуливаешь от Андрея…

– Розалия Станиславовна!

– Прости, но я так подумала. А ты чего, не погуливаешь? Он же всe время в командировках.

– Я верная жена.

– Ну и дура!

– Вернeмся к конфетам.

– Я предложила выпить чаю с конфетами. Ты же не станешь сердиться, что я открыла коробку?

– Наташа ела конфеты?

– Ну да. Мы разговаривали об отвратительном вкусе Лины и вдруг… Натка встала, схватилась за горло и начала хрипеть. Она задыхалась, лицо покраснело, руки ловили воздух, потом она рухнула на пол. Я была в шоке, сразу вызвала врача…

– Вы сами ели конфеты?

– Нет. Хотела взять одну, но потом вспомнила… – Розалия замолчала. – Ну, в общем, я уже ела шоколад сегодня и решила, что больше не стоит, в последнее время и так поправилась.

– Она много съела конфет?

– Ката, ну какая разница! Тебе что, жалко?

– Ответьте.

– Штук пять… или шесть. Я ей говорила, куда, мол, ты так торопишься. Так нет, глотала, как бегемот.

– Где они сейчас?

– Кто?

– Конфеты.

– Опять двадцать пять. Да успокойся ты с конфетами, никуда не денутся, лежат на столе в столовой.

– Анжела дома?

– Нет, она у Катьки. Хотя, может, уже вернулась…

Катарина вскочила со стула и, достав мобильник, отошла к окну.

– Господи, Анжела, ну возьми же трубку, пожалуйста, пожалуйста…

На том конце послышался веселый голос девушки:

– Да.

– Анжела, ты дома?

– Нет, у Катюхи. Но сейчас мы собираемся к нам, я хочу переодеться, а потом рванeм на дискотеку.

– Анжела, слушай меня внимательно. Там, в столовой на столе, лежит коробка конфет. Ни в коем случае не вздумайте их пробовать! Они отравлены!

– Отравлены?

– Да.

– Но…

– Не спрашивай ни о чeм, просто аккуратно их закрой и убери в шкаф. Хорошо?

– Ладно.

Катарина с облегчением вздохнула и вернулась к Розалии.

– Кому ты звонила?

– Анжеле.

– Зачем?

– Сказала, чтобы она не ела конфеты.

– Ну ты и фрукт, как я погляжу. Никогда бы не подумала, что ты такая жадная. Если так пойдeт и дальше, я у тебя вообще ничего есть не буду.

Катарина промолчала. Сказать Розалии про отраву, значит вызвать грандиозную истерику. Сейчас не время, а самое главное – не место.

Спустя три часа они оказались дома. Наталье удалось выкарабкаться, ей сделали промывание желудка и ещe несколько процедур, суть которых Ката не поняла. Врач сказал, женщина сильно траванулась, и если бы еe вовремя не доставили в больницу, последствия могли быть самыми печальными.

Сославшись на усталость, Розалия, подхватив Лизавету с Арчибальдом, отправилась к себе.

Катарина достала коробку злосчастных конфет, аккуратно положила еe в полиэтиленовый пакет и отнесла в свою комнату. Она не сомневалась: яд находился именно в конфетах, но для того чтобы быть в этом полностью уверенной, нужно завтра же отнести их на экспертизу.

«Боже, – думала Копейкина, – а ведь конфетами хотели отравить меня».

– Но кто? Кто? Кто? – твердила она, глядя на коробку. – Кому могло прийти в голову такое?

После поездки к Соне и разговора с соседкой Мариной в голове ее зародилась некая мысль… Но без проверки говорить о чeм бы то ни было бессмысленно.

– Завтра… я просто обязана выяснить все завтра!

Глава 23

– Нет, вы только посмотрите! Не кот, а настоящее бедствие. А ну марш отсюда, паразит! – Розалия подлетела к столу и попыталась ударить Парамаунта полотенцем.

Перс увернулся и пулей вылетел из столовой.

– Никакого воспитания. Я вообще не знаю, зачем ей нужен этот котяра?

– Бабуля, не начинай. Парамаунт отличный кот, и если хочешь знать правду, он мне больше по душе, чем наша Лизка. Она в последнее время…

– Как ты смеешь так говорить о Лизавете, Анжела? Она – моя отрада. О, встала наконец… – процедила свекровь, увидев Катарину. – Я уж подумала, будешь валяться до обеда.

Ката не прореагировала на колкости.

Сегодня Розалия отменила зарядку, поэтому выдался случай проваляться в кроватке до восьми часов. При всeм желании этот час никак нельзя назвать обеденным.

– Фу! Кофе сегодня отвратительный! Такое впечатление, будто помои пьешь! – Анжела отодвинула чашку.

Розалия бросила гневный взгляд на внучку.

– К твоему сведению, кофе готовила я, и если тебе не нравится, то будь так любезна, приготовь другой.

– Бабуля, я…

– Неблагодарная! Я всю ночь не могла сомкнуть глаз, думала о Наталье, а ты придираешься к пустякам.

– Я тоже думала про неe. Кстати, Ката, ты обещала вчера рассказать про конфеты. Почему они оказались отравленные?

Не успела Катарина открыть рта, как Розалия заорала:

– Отравленные конфеты? Анжела, о чeм ты говоришь?

– Ката сама мне сказала.

– Понимаете, Розалия Станиславовна, Наталья отравилась шоколадными конфетами, которые вчера ела.

– Как? Почему?

– Конфеты предназначались для меня.

– Не понимаю.

– Но что ж тут непонятно? Их специально напичкали ядом, чтобы отправить меня на тот свет.

– Ката, ты в своeм уме? Зачем говоришь такие вещи? Кто хотел тебя отравить? За что?

– Этого я как раз не знаю, но очень надеюсь выяснить в ближайшее время.

– Ты вляпалась в какую-нибудь историю? – Анжела занервничала и одним глотком осушила содержимое своей чашки.

– Нет, но…

– Сейчас же признавайся, что здесь происходит! – властным тоном приказала Розалия. – Куда ты сунула свой длинный нос? Ты подвергаешь семью опасности, Наталья уже в больнице. А если следующими жертвами станем мы?

– Послушайте…

– Нет, это ты послушай! – перебила Розалия.

Но Копейкина не собиралась сдаваться и в несвойственной для себя манере стукнула кулаком по столу.

– Я сказала – тихо! Не перебивайте меня!

Розалия вздрогнула, Анжела испуганно смотрела на бабушку.

– Вы должны внимательно меня выслушать. История такая, в этом доме несколько лет назад произошло убийство, убили прежних хозяев…

– А-а-а!

– Розалия Станиславовна, что вы орeте?

– Так убили же…

– Ката, откуда ты знаешь? – встрепенулась и Анжела.

– Знаю, и всe. Я хочу, чтобы вы были предельно осторожны. Похоже, убийца теперь охотится за мной. Обещайте, что не будете выходить без особой надобности из дома.

– Катарина Копейкина, я требую объяснений! Немедленно говори, почему тебя хотят убить?

– Я знаю, кто убийца, и ему это известно.

– А почему милиция бездействует?

– Она не в курсе.

– Как так? Ты что, совсем идиотка? Говоришь, прежних хозяев тут всех постреляли, а органы ничего не знают?

– Во-первых, их никто не стрелял, а во-вторых, я хотела лично во всeм разобраться.

– Это самая большая глупость, которую ты совершила. Нужно немедленно сообщить…

– Розалия Станиславовна, давайте вы не будете меня учить, что мне делать, а? Я лишь прошу вас быть осторожней. Ни в коем случае не открывайте дверь незнакомым людям.

– Ката, это абсурд. По-твоему, мы должны сидеть здесь взаперти и ждать, когда тебя прикончат?

– Нет.

– Что «нет»?

– Я надеюсь, скоро всему придeт конец.

– Конец чему? Нашим жизням или, может…

– Катька мне говорила, что бывшие владельцы коттеджа уехали за границу. Это ложь? – подала голос Анжела.

– Нет. Всe было подстроено таким образом, чтобы окружающие думали именно так, но на самом деле Игнатовы никуда не уезжали.

В гостиной ожил телефон, свекровь подняла трубку.

– Слушаю вас. Да. Да, мой зайчик… Пошeл ты!

– Кто звонил, бабуль?

– Да какой-то идиот, сначала сказал: «Привет, красотка», а потом, оказалось, ему нужна Лена. Так, не отвлекаемся. Катка, объясни, откуда ты знаешь, что прежних хозяев, Игнатовых, убили? Ты ясновидящая? А может, у тебя просто глюки? Давай съездим к врачу. Наверное, пока ты окончательно не спятила, тебе еще можно помочь.

– Хватит нести чушь, у меня есть доказательства.

– Какие?

– Неважно. В общем, вас я предупредила и надеюсь, вы будете держать язык за зубами. Никто не должен знать про убийство. Пока не должен.

– Мне страшно, – поeжилась Анжела.

– Прекрати, пока нет повода паниковать.

– Нет повода? А как же Наталья… Она чудом осталась жива, а ты говоришь – нет повода. Как долго это будет продолжаться?

– Надеюсь, не очень долго.

Розалия встала из-за стола и подошла к кадке с чайной розой.

– Если всe сказанное тобой правда, то у меня просто нет слов. Какой-то ужас! Анжела права, мне тоже страшно. Ты должна наконец понять своей бестолковой головой: это не игрушки, пора заканчивать играть в детектива и обратиться в милицию. Неужели не понимаешь, что ты не только себя, но и нас подвергаешь большой опасности?

– У меня есть один день.

– Для чего?

– Чтобы узнать правду.

– А если не узнаешь?

– Тогда буду действовать иначе. – Ката встала. – Розалия Станиславовна, вы поедете со мной в больницу к Наталье?

– Да-да. Когда, прямо сейчас?

Копейкина кивнула.

– Я только возьму сумочку… – Качая головой, свекровь вышла.

– Ката, ты правда думаешь, что тебе одной удастся выяснить, кто совершил убийство? – спросила Анжела.

– Мне это уже почти удалось. Я знаю, кто убийца, вот только…

– Что?

– Не знаю, где мне его искать. Он где-то совсем близко и в то же время очень далеко.

– Странно.

– Мне тоже.

– Я не о том. Ты летала в Гамбург для того, чтобы узнать про Игнатовых?

– Да.

– Я всe равно не понимаю…

– Анжела, всему своe время. Знаешь, это как кубик Рубика: крутишь его, крутишь и так, и сяк, мучаешься, ничего не выходит, а потом вдруг раз, одно действие – и порядок. Главное – знать, куда именно повернуть.

– Ты знаешь?

– Думаю, да.

– Дай бог.

– Ката, я готова, можем ехать! – крикнула из прихожей свекровь.

В машине Розалия долго молчала, потом медленно, с расстановкой произнесла:

– Если было совершено убийство, тогда где трупы?

Катарина сама жаждала получить ответ на столь простой вопрос. Трупов нет, но существуют же люди, выдающие себя за Игнатовых, именно им и нужно адресовать вопрос.

Софья Перфильева напрямую замешана в этом деле, ведь именно с ней Ката разговаривала в Гамбурге, и именно Соня позвонила и настаивала на встрече. Предположение, что женщина сама перерезала себе вены, не выдерживало никакой критики. Она ясно дала понять, что располагает нужной информацией, и хотела ею поделиться. Так зачем же тогда кончать жизнь самоубийством? Нестыковка. Ещe одна нестыковка, коих тут великое множество. Если удастся с ней поговорить, если она действительно решила рассказать правду, то…

– Почему ты молчишь? Я задала вопрос.

– У меня нет ответа.

– А когда он будет?

– Не знаю.

– Это тоже не ответ.

– Розалия Станиславовна, я буду вам благодарна, если вы смените тему.

Свекровь вздохнула.

– Если желаешь переменить тему, тогда скажи: ты собираешься покупать стиральную машину?

– Стиральную машину?

– Именно! Может, ты не в курсе, но всe грязное белье Наталья пока складывала в корзину. И она скоро развалится.

– Я думала, у нас есть машина.

– Думала она… И где, по-твоему, она прячется? Под кроватью?

Ката напрягла память. Она точно помнила: когда они покупали дом, Елизавета Викторовна говорила, что в коттедже имеется стиральная машина. Это запало Копейкиной в память, так как она сначала хотела привезти свою.

– Я займусь этим вопросом, как только будет время.

– Уж соблаговоли, пожалуйста, а то совсем грязью зарастeм.

В палату к Наталье женщины прошли с улыбкой на лице.

– Ну, как тут наша больная?

– Уже лучше, – тихим, слабым голосом откликнулась та. – Доктор говорит, через день можно выписываться.

– Мы вот привезли тебе фруктов. – Ката положила на тумбочку пакет.

– Не стоило беспокоиться, здесь хорошо кормят.

– Ага, конечно… рассказывай… – Розалия махнула рукой. – А то я не знаю, чем кормят в больницах…

– Хм, естественно, трeхмесячных рябчиков здесь не подают.

– Я смотрю, ты уже язвишь… Значит, действительно идeшь на поправку. К твоему сведению, у нас произошли ужасные…

– Розалия Станиславовна!

– Молчу, молчу.

– Что произошло? – Наталья напряглась.

– Не обращай внимания, – поспешила вставить Ката. – Просто Парамаунт опять чуть было не позавтракал Арчибальдом.

– Да, верно, – закивала, как китайский болванчик, свекровь, – но я его, паразита, засадила на целый день в кладовку.

Наталья засмеялась.

– Придeтся подвешивать клетку с Арчи под потолком.

Катарина пошатнулась.

– Катка, ты чего?

Копейкина молчала.

– Эй, Ката… Ты впала в транс? – Розалия провела рукой перед глазами невестки.

– Господи…

– При чeм здесь Господь?

– Розалия Станиславовна, вы не будете возражать, если я сейчас уеду? Вам придeтся возвращаться домой на такси.

– Езжай. А что случилось-то?

– Я увидела свет в конце тоннеля.

– Что?

Ката уже скрылась за дверью палаты.

– Чего она увидела?

– Свет. В конце тоннеля.

– Господи Иисусе… – Розалия перекрестилась. – Иногда мне кажется, что там не все дома.

– У кого?

– Да у Каты в голове, мать твою! Что ж ты такая бестолковая…

Из больницы, где лежала Наталья, Ката поехала в больницу, в которую отвезли Соню, искренне надеясь, что женщину удалось спасти. Но надежды не оправдались. Там ей сообщили, что Софья Перфильева умерла в машине «Скорой помощи» – женщина потеряла слишком много крови. Тело Сони перевезли в морг, похоронами занимается супруг Перфильевой.

Выйдя на улицу, Ката села на скамейку. Кружилась голова, хотелось спать, да ко всему прочему новоявленную мисс Марпл почему-то начало подташнивать.

Что ж, ситуация резко изменилась… Катарина посидела-посидела, а потом запрыгнула в машину и помчалась к Марии.

Влетела в подъезд и, не тратя времени на ожидание лифта, понеслась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. За дверью квартиры Перфильевой царила тишина, на звонок никто не открывал. Копейкина решила дождаться сваху, чего бы ей это ни стоило. Пусть хоть ураган, хоть землетрясение начнется, пока она с ней не переговорит – не сдвинется с места, и точка.

Ката села в «Фиат» и включила радио.

Примерно час спустя Катарина стала свидетельницей следующих событий. Шустрый мальчуган, на вид лет десяти-одиннадцати, подбежал к идущей по тротуару женщине и, выхватив у той из рук сумочку, рванул на детскую площадку. Потерпевшая закричала и кинулась за малолетним воришкой, но, поскользнувшись, упала. Копейкина быстро вышла из машины и догнала юного негодника.

– А ну стой, паршивец! Ты что ж такое творишь?

Пацан стал вырываться.

– Помогите! – все кричала женщина. Наконец увидела, что мальчишку поймали, и подбежала к Копейкиной.

– Ах ты, паразит! Маленький ублюдок! Надо немедленно вызвать милицию! Такой сопляк, а уже ворует… Тюрьма по тебе плачет!

Ката протянула ей сумку.

– Спасибо вам большое, – рассыпалась в благодарностях женщина. – Всe произошло так внезапно, я даже не поняла что к чему. Надо милицию вызвать. У вас есть с собой телефон?

– Тeтенька, отпусти, – заныл парнишка.

– Ишь ты, какой шустрый, отпусти его… Как сумки у людей таскать, так смелый, а как до милиции дело, сразу отпусти… Нет уж, голубчик, не выйдет. Так у вас есть телефон?

Ката посмотрела на паренька: рваные потрепанные джинсы с протeртой, не для модного шика, дыркой на коленке, грязная рубашка с короткими рукавами, на ногах старые кроссовки, которые давно просились на помойку…

– Я сама работаю в милиции, – выпалила Копейкина.

– Да? – обрадовалась тeтка. – Как хорошо! Вот вы и разберитесь с ним, накажите по полной программе, чтобы в следующий раз неповадно было.

– Не волнуйтесь, можете идти, мы разберeмся.

Но тeтка не спешила уходить.

– Если надо написать заявление, то я пожалуйста…

– Не стоит.

Женщина погрозила парню кулаком и наконец пошла своей дорогой.

– Ну, что делать будем? – спросила Ката.

– А вы правда из милиции? – прогнусавил мальчик.

– Испугался?

– Ага.

– Зачем же ты сумку выхватил? Разве не знаешь, что так поступать нельзя?

– Знаю.

– Тогда почему?

– Отпустите меня, тeтенька… я не хотел… я просто думал достать немного денег…

– Зачем они тебе понадобились?

– Как зачем? Я бы купил чего-нибудь поесть.

– Ты голодный?

– А то! Я-то ещe ладно, но у меня дома маленькая сестрeнка, ей молока надо, а купить не на что. Мамка сейчас не работает, а папка с нами не живeт.

– А где он?

– В тюрьме, за кражу посадили.

– Вот видишь! И ты хочешь отправиться туда же? Если будешь продолжать в том же духе, так и будет.

– Не-а.

– Что не-а?

– Меня не посадят, я еще несовершеннолетний, – со знанием дела ответил пацан.

– Умный, я смотрю, очень.

– Отпустите меня, я больше не буду.

– Как тебя зовут?

– Мишка.

– Сколько тебе лет?

– Одиннадцать.

– Вот как мы поступим, Мишка. Скажи, где ты живешь, я хочу поговорить с твоей мамой.

– Это ещe зачем? Не надо.

– Надо, надо. Итак, где твой дом?

Пацан молчал.

– Или тогда придeтся сдать тебя в милицию, они разберутся…

– Не хочу в милицию, – заныл опять мальчик. – Вот мой дом, живу на первом этаже, квартира сто третья.

Копейкина отметила: жил он в том же подъезде, что и Перфильева.

– Ну тогда пошли.

Молча они дошли до двери, где Ката заметила три звонка.

– У вас коммунальная квартира?

– Ага.

– Который звонок ваш?

– Вон тот, самый верхний.

Ката надавила на кнопку.

– Но звонить лучше тeте Наташе, еe звонок средний.

– Почему? Ваш не работает?

– Мама не откроет, она плохо себя чувствует.

Копейкина позвонила в средний. Открыла опрятного вида женщина.

– О, Мишка! Ты где это целый день колобродишь? С Алeнкой гулять пора.

– Я… – замялся парень и покосился на Копейкину.

Соседка по коммуналке вопросительно подняла брови.

– Мне нужно поговорить с мамой Михаила, – заговорила Ката.

– Ну проходите, только… Не думаю, что она сможет сейчас разговаривать.

– Так плохо себя чувствует?

– Да уж хуже некуда, – хмыкнула женщина. – Вон их дверь.

– Может, вызвать «Скорую»?

Соседка перевела взгляд на Мишку:

– Это кто?

– Она…

– Я друг семьи, – быстро проговорила Катка.

Женщина опять хмыкнула.

– Что-то не похоже.

– Пошли. – Ката подошла к обшарпанной двери.

Комнатка оказалась крошечной, обстановка скудная: две кровати, раскладушка и маленький столик. Ни стульев, ни телевизора Копейкина не увидела. На полу, играя с газетами, сидела примерно полуторагодовалая девочка. Заметив брата, малышка заулыбалась. На одной из кроватей лежала женщина, укрытая застиранной простыней. Подойдя ближе, Ката поняла, чем так сильно болеет мать Мишки, – от неe за два метра несло перегаром.

– Она спит, и лучше еe сейчас не будить, а то опять начнeт кричать и ругаться, – сообщил мальчик.

– Почему ты сказал, что мама болеет?

Мишка опустил голову.

– А надо было говорить, что она пьяница? Надо мной и так все ребята во дворе и в школе смеются: отец в тюрьме, мать алкашка. Думаете, приятно?

– Как же вы живeте?

– Так и живeм. Нам очень помогает тeтя Наташа, соседка. И кормит иногда, и ходит с Алeнкой в больницу, когда сестренка болеет.

– Мать совсем не работает?

– Она работала продавцом в магазине, здесь недалеко, а когда полгода назад отца посадили, запила, и ее уволили.

– У вас ещe есть родственники?

– Да, тeтя Рая и дядя Гриша. Но они с нами не знаются, им очень не нравится папа.

Копейкина не знала, как лучше поступить. С минуту она стояла, задумавшись, потом достала бумажник и спросила:

– А тeтя Наташа кем работает?

– Учительница.

– Я тебе сейчас дам денег, ты сбегай в магазин, купи что-нибудь себе с сестрeнкой поесть.

Мишка обрадовался.

– Только смотри, больше сумки ни у кого не срывай! Подумай о сестре. Если тебя в колонию заберут, как она жить будет? Ты теперь в доме мужчина, поэтому держись.

Ката вышла в коридор и прошла в кухню. Соседка стояла у плиты, помешивая варево в кастрюльке. Заметив Копейкину, женщина ухмыльнулась.

– Ну, поговорили?

Катка только вздохнула.

– Дохлый номер, – кивнула женщина. – Танька почти никогда не просыхает.

– Но у неe же крохотная дочь.

– А ей без разницы, совсем опустилась.

– Я вот тут хочу оставить вам денег на продукты для детей. Мишке не стала давать крупную сумму, боюсь, потеряет. Или мать у него заберeт.

Наталья вытерла руку о халат и взяла купюры.

– Вот спасибо так спасибо! Они ох как нуждаются. Мы, соседи, конечно. не оставляем детей, но сами знаете, какие сейчас зарплаты, ни на что не хватает. Я в школе тружусь, а у учителей зарплата, как критические дни – месяц ждeшь, за неделю всe проходит. Своих бы прокормить.

Катарина снова поднялась к Перфильевой, но опять безрезультатно – Мария не появилась. Куда она могла запропаститься? А ведь, помнится, говорила, что целыми днями сидит за компьютером…

В четыре часа начал моросить дождь. Ката упорно продолжала сидеть в машине и смотреть по сторонам в надежде, что Перфильева всe-таки объявится.

В начале пятого из подъезда вышла Наталья. Поравнявшись с «Фиатом», она увидела Катарину и остановилась.

– А вы чего здесь сидите? Кого-нибудь ждeте?

– Да, мне нужна ваша соседка с восьмого этажа.

– Это кто ж? – Наталья нахмурилась.

– Мария Перфильева.

– Ой… так она же…

– Что?

– Умерла она.

Копейкина выскочила из машины.

– Как умерла? Когда?

– Вчера вечером.

– Господи… А что случилось?

– Покончила жизнь самоубийством. Из окна сиганула и прямо на асфальт… – Наталья покосилась в сторону подъезда. – Сразу скончалась, не мучилась.

– Невероятно.

– Да уж. Вроде нормальная баба на вид и жила хорошо, в достатке. У нас в подъезде еe не все любили, уж очень Мария выпендривалась – шикарная машина, сама всегда одета с иголочки. И вот на тебе…

– С какой стати молодой, ни в чeм не нуждающейся женщине выбрасываться из окна?

– Кто ж теперь узнает… Лично я думаю, может, болела чем, бедолага. Другой версии нет.

– Всe, тупик.

– Простите?

– Нет-нет, не обращайте внимания, я о своем.

Катарина закусила губу. Фатальное невезение. Вчера счeты с жизнью свела Соня, сегодня Мария… И они обе – Перфильевы.

– Наталья, скажите, у Марии был муж?

– Нет, одна жила.

– А родственники?

– Брат родной есть, Олег.

– Как вы сказали?

– Олег. Он частенько к ней заезжал, тоже из обеспеченных…

– Олег Перфильев?

– Что?

– Фамилия у брата тоже Перфильев?

Женщина пожала плечами.

– Наверное. Да, если Мария-то замужем не была, значит, у брата должна быть такой же фамилия.

Ката юркнула за руль, включила зажигание.

– Спасибо! – И надавила на газ, понеслась домой.

Ну вот и всe, теперь уже близко, недолго осталось. Всe встало на свои места.

Ката мчалась по дороге, а мысли кувыркались в голове, как дрессированные мартышки в цирке.

«Олег… Гамбург… Светлана Игнатова… Соня… Стиральная машина… Недостроенная баня… Парамаунт… Кладовка».

В памяти всплыли слова Катерины, дочки Лины: «Коттеджи-то все типовые».

И как же она раньше-то не догадалась?

* * *

Розалия сидела в гостиной, отчитывая Анжелу:

– Как тебе в голову пришло сказать Евдокиму, что мне семьдесят восемь лет?

– Он спросил, я ответила, – оправдывалась девушка.

– Идиотка, должна была соврать! Я сказала, что мне только шестьдесят пять, теперь не смогу на глаза ему показаться.

– Бабушка, ты прекрасно знаешь… – Анжела не успела договорить.

Входная дверь открылась, в гостиную вошли Катарина и… два мужика. У одного в руках была кувалда, второй держал лом.

– Проходите сюда, – скомандовала им Копейкина.

– Катарина, кто эти люди? Почему у них в руках инструменты?

– Я собираюсь сделать небольшой ремонт.

– Ремонт? Опомнись, так не…

Пропустив мимо ушей вопли свекрови, Ката пошла в сторону двери, ведущей на задний двор. Остановилась у кладовки, той самой, в которой отбывал наказание Парамаунт, открыла дверь и, указав на кирпичную стену, приказала:

– Ломайте!

Мужики без лишних вопросов приступили к работе.

– Ката, ты обезумела! Что здесь происходит, зачем ты ломаешь кладовую?

– Это не кладовая.

– Но…

Рабочие методично долбили стену. На вид она казалась прочной, но после пары ударов кувалдой куски кирпичей начали падать на пол.

– Ката, ты… – Розалия держалась за голову.

Анжела, прижавшись к стене, смотрела, как дядьки молчаливо выполняют приказ Копейкиной.

Вот стена уже почти проломана, ещe пара ударов и…

К ногам рабочих рухнула часть кладовки, и все присутствующие почувствовали отвратительный, просто удушающий запах. Один из мужчин зажмурил глаза и отвернулся, второй закашлялся, охнул:

– Не могу больше.

Больше уже и не надо было, картина, представшая взорам собравшихся, ужасала и в то же время приковывала. Анжела закричала, Розалия закрыла рукой рот, рабочие испуганно смотрели друг на друга.

Копейкина, опиравшаяся спиной о стену, стала сползать вниз.

– Вот и всe, – тихо произнесла она. – Теперь можно вызывать милицию.

* * *

Прошло две недели.

Стоя у камина, Катарина обвела взглядом присутствующих.

Розалия с Лизаветой на руках сидела в кресле, рядом стояла Наталья. Анжела устроилась на полу, Лина в другом кресле, Виктор ходил взад-вперeд по гостиной.

– Я и представить не могла, что Игнатовых убили, – прошептала Лина.

– Ужасная трагедия! – Розалия стала интенсивно гладить кошку. – Как ты догадалась, что трупы замурованы в доме?

– Совершенно случайно. Сначала я предполагала, что Олег закопал их где-нибудь в лесу или, скажем, утопил в болоте. Но доказательств не было, так как я не могла найти самого Олега. А потом меня вдруг осенило. Я вспомнила: когда приходила к Лине, Катька сказала, что мать стирает, и я прошла к ней в подсобное помещение, где стояли стиральные машины. Сначала я совершенно не придала значения тому, что у Лины в доме есть такое помещение. Ну есть и есть, подумаешь… Потом, в больнице у Натальи, когда Розалия Станиславовна напомнила мне про кладовку, я поняла: это и есть то самое помещение, в котором у Игнатовых располагалась «прачечная». К тому же Катерина как-то говорила, что коттеджи все типовые. А это значит, что и планировка должна быть одинаковой. Но у Лины-то подсобная комната метров десять квадратных, не меньше, а у нас – крошечный «предбанник». Мне бы сразу догадаться, что дело тут нечисто, ведь я, когда обнаружила там Парамаунта, удивилась: почему одна стена кирпичная, не отделанная…

– Боже мой, мы жили в доме, в котором находились трупы! – Розалия закатила глаза.

– Но как, и главное – почему убили Игнатовых? – спросила Анжела.

– Это долгая история, я, конечно, могу рассказать еe вам…

– Кончай строить из себя мисс Марпл! Начинай! – потребовала Розалия.

– Итак… Всe началось несколько лет назад…

Глава 24

Многие говорят: женской дружбы не бывает, но три подруги, Маша, Ира и Светлана, в это не верили. Они были знакомы много лет и считали себя практически сeстрами. Три женщины, три судьбы, три разных истории. У каждой из подруг жизнь складывалась по-своему. Ирина первой вышла замуж и первой познала радость материнства, Света тоже обзавелась семьeй. Маша Перфильева осталась в одиночестве. Конечно, не в буквальном смысле, подруги, как и прежде, продолжали встречаться, перезваниваться. Но, как известно, когда у женщины появляется семья, одновременно с этим у неe появляется куча забот и хлопот. Не всегда приятных и радужных, таковы реалии жизни.

Поначалу Мария относилась к отказам подруг от встреч с пониманием, потом стала раздражаться, а со временем и вовсе поникла, полностью уйдя в себя. Светлана не раз говорила: лучший способ выйти из депрессии – это связать жизнь с любимым человеком. Легко сказать. А как, интересно, выйти замуж, если на примете нет ни одной подходящей кандидатуры?

Перфильева была недурна собой, имела весeлый характер и вообще считалась стопроцентной оптимисткой, но вот на личном фронте у нее был полный штиль. Знакомые мужчины общались с ней как с хорошим приятелем, не более того. Они могли поплакаться Маше в жилетку, рассказывая о своих многочисленных проблемах, могли пригласить в кино или в театр, но на том ее общение с сильным полом заканчивалось. Мария не понимала, в чeм причина, почему она никак не может найти своего единственного и неповторимого. Где он? Когда появится на горизонте и появится ли вообще? Она даже пару раз ходила к гадалкам и знахаркам в надежде, что хотя бы с помощью потусторонних сил ей удастся обрести счастье. Ворожеи поили еe всевозможными травами, давали заговорeнные амулеты и талисманы, а результат был нулевой. Лишь одна древняя старушенция прямо сказала Перфильевой:

– Не быть тебе замужней женщиной в этой жизни.

Такой поворот событий в восторг не привeл, Мария всеми силами пыталась опровергнуть слова колдуньи. Дошло до того, что она стала заходить в бары, рестораны и там знакомиться с мужчинами. Пару раз ей удавалось завязать, как она сама тогда думала, тесные отношения с тем или другим новым знакомым, но, как правило, через месяц мужики сбегали от Перфильевой, как от чумы.

Любому терпению приходит конец, и если что-то очень долго не получается, лучшим выходом будет просто выбросить это «что-то» из головы. Так Мария и поступила – поставила жирный крест на неудавшейся личной жизни. Зачем мучить себя в бесплодных поисках? В конце концов жизнь не зациклена на мужьях и детях, всегда можно найти положительные стороны в любой ситуации. Она сможет прекрасно прожить и одна, избежав множество ненужных проблем. Вон вчера опять звонила Ирка и говорила, что дочка заболела скарлатиной… А Светка сказала, что муженек опять пришeл нетрезвым. Мария пришла к выводу: если она не нужна мужикам, то они ей тоже не нужны. И решила жить для себя любимой.

Теперь при встречах с подругами она, улыбаясь, ворковала, как хорошо быть одной и жить в своe удовольствие. И с ехидным злорадством подмечала, что у Светланы появились вокруг глаз едва заметные пока морщинки, а Ирина, которая до замужества была страшной модницей, повeрнутой на стильных причeсках, всe чаще ходит с хвостом, перехваченным на затылке резинкой.

В такие моменты Перфильева чувствовала себя в выигрышном положении. Понятно же, что лет через десять подруги превратятся в обычных домработниц и потеряют всякую привлекательность, а она, лишенная бытовых хлопот, останется по-прежнему молодой и элегантной. Конечно, в глубине души Маша понимала: если бы только кто-нибудь ей предложил… окунуться в те самые бытовые хлопоты, она бы без раздумий бросилась в этот омут, но… никто не предлагал.

Однажды, возвращаясь с работы, она повстречала у подъезда соседку Аллу Евгеньевну, выгуливающую терьера Долли. Год назад Алла потеряла мужа, и теперь единственным утешением для пятидесятипятилетней женщины была еe любимая четвероногая «дочурка».

У женщин завязался разговор ни о чeм, когда вдруг Алла Евгеньевна прошептала:

– Ох, Маша, так тяжело одной без мужчины!

Перфильева знала это как никто другой, поэтому быстро закивала, давая понять, что полностью согласна.

– Знаешь, когда умер мой супруг, я подумала: теперь останусь одна до старости. Но вот в последнее время меня посещают… как бы это правильно выразиться… порочные мысли.

Мария уставилась на соседку.

– Да ты не удивляйся! Просто хочется выговориться, а ты женщина тоже одинокая, поймeшь меня.

Перфильева слегка поeжилась. Ну вот, еe уже считают старой девой. Она-то думала, данная участь посетит еe лет эдак через десять, ан нет.

– Да, Алла Евгеньевна, я понимаю.

– Ты бы помогла мне найти кого-нибудь, а?

– В каком смысле?

– В прямом. Наверняка у тебя есть знакомые мужчины. Ну, я имею в виду друзья… Так, может, кто согласится связать судьбу с одинокой вдовой?

Мария молчала. У нее, конечно, имелись друзья-мужчины, но всем было не больше сорока, а Алле скоро шестьдесят стукнет. О чeм вообще она просит?

– Ты не делай такое лицо-то! Ведь знаешь, я женщина обеспеченная, очень обеспеченная. Детей нет, а деньги, как известно, на тот свет с собой не возьмeшь.

– Вам ещe рано говорить о смерти.

– И тем не менее ты бы поспрашивала своих знакомых, может, кто согласится. И потом, я тебя не обижу. Если найдешь мужичка какого, отблагодарю, внакладе не останешься.

Мария колебалась.

– А почему вы сами не можете…

– Возраст уже не тот, – перебила Алла Евгеньевна. – Да и характер не позволяет. А вот если по знакомству, как бы невзначай, тогда другое дело.

Через несколько дней Перфильева забыла про разговор у подъезда. Да и вообще – бред полнейший. Она свою-то судьбу устроить не в состоянии, так что ж говорить о других…

А работала Мария медсестрой в больнице. И вот как-то, когда на дворе была глубокая осень, а за окном шeл проливной дождь, в ординаторскую заглянул Вовка – довольно молодой мужчина, трудившийся санитаром.

– Фу… ну и погода на улице, промок до нитки.

Перфильева посмотрела на обувь парня.

– Володь, на улице далеко не лето, а ты всe в лeгких ботиночках разгуливаешь. К тому же и подошва почти оторвалась на правом.

Владимир махнул рукой.

– Сам знаю. А что делать? Ты в курсе, сколько приличные туфли стоят? Деньги-то откуда взять, с неба они пока ещe не падают.

– Жениться тебе надо, Вовчик, – засмеялась Маша, – жена быстро тебя в божеский вид приведeт.

– Да на ком жениться-то, на такой же нищей, как и я? И для чего, скажи на милость? Чтобы потом плодить детей, у которых вместо игрушек будут вышедшие из строя зажигалки?

– Ну почему обязательно на нищей… – Мария уже хотела сказать: а чем я тебе не пара, но тут вдруг вспомнила разговор с Аллой Евгеньевной.

– А ты знаешь, у меня есть на примете для тебя одна дамочка.

Вовка присвистнул.

– Да ты, мать, никак подалась в свахи?

– Я серьeзно. Она моя соседка, живeм в одном подъезде. Вдова, упакована под завязку и жаждет найти кого-нибудь для приятного времяпрепровождения.

– Ты хочешь, чтобы я заделался альфонсом? – рассмеялся Владимир.

– При чeм здесь альфонс? Она хочет выйти замуж, и если тебя не смущает еe возраст, Алле пятьдесят пять, могу познакомить.

Парень заржал и сказал, что как-нибудь сам разберется со своей жизнью. И еще добавил:

– Я не настолько отчаялся, чтобы бросаться на пенсионерок.

Мария пожала плечами, мол, еe дело предложить.

Через неделю она опять встретила Вовку в коридоре больницы, парень был хмурым.

– Чего голову повесил?

– Да ну…

– Проблемы?

– Как же без них? Прикинь, два дня назад залил соседей снизу – забыл выключить кран, когда уходил на работу. А у них не квартира, а настоящий музей. Так там всe плавало, как в Тихом океане, я теперь на бабки попал, а чем платить, ума не приложу.

– Сочувствую.

– Слушай, Маш, помнишь, ты говорила про ту бабу?

– Про какую бабу?

– Ну, которая хочет выйти замуж. Она ещe себе никого не нашла?

Перфильева засмеялась.

– Значит, спустя неделю отчаяние всe-таки пришло!

– Я не шучу.

– Хорошо, я вас познакомлю, но сначала надо переговорить с ней. Я дам тебе знать.

– Только не затягивай.

На следующий же день Мария пришла к Алле Евгеньевне и рассказала про Володьку. Через неделю состоялась их встреча, а ещe через месяц Владимир переехал к своей новой знакомой.

Вскоре к Перфильевой зашла соседка.

– Машенька, я так тебе благодарна! – говорила Алла. – Ты даже представить не можешь! На нашей свадьбе ты будешь почeтным гостем.

– Свадьбе?

– Ну да, мы с Вовой подали заявление.

Алла Евгеньевна достала из кармана конверт и протянула его Перфильевой.

– Вот возьми.

– Что это?

– Я же говорила, внакладе не останешься, за твои услуги полагается вознаграждение.

– Я не могу взять…

– Бери, бери, и не разговаривай! – Женщина положила конверт на тумбочку и побежала к двери. – Извини, сейчас мне некогда, мы с Вовчиком едем в супермаркет.

Мария взяла конверт и заглянула внутрь. Алла Евгеньевна оказалась щедрой, «услуги» Перфильевой она оценила в тысячу долларов. Для Маши это были большие деньги, и она сразу же купила пальто и зимние сапоги.

«Надо же, как всe хорошо получилось, – думала она, – деньги просто с неба свалились».

В начале марта в дверь позвонили. На пороге стояла помолодевшая Алла Евгеньевна.

– Машенька, можно?

– Проходите.

– Я к тебе по делу, – лукаво улыбнулась соседка.

– По какому?

– Машунь, нужна твоя помощь.

– Слушаю.

– Понимаешь, у меня есть один знакомый, очень состоятельный человек. Он вдовец, пенсионер… так вот ему нужно подыскать жену.

– Не понимаю, а при чeм здесь я?

– Дослушай. Я рассказала ему, как ты мне помогла, и теперь он хочет, чтобы ты и ему оказала услугу. Деньги заплатит хорошие, даже не сомневайся.

– Алла Евгеньевна, я не смогу. В тот раз это была просто случайность, а…

– Две тысячи долларов!

– Две тысячи? – Мария на секунду задумалась.

– Ты сможешь! Подумаешь, делов-то! Главное, чтобы она была не старше тридцати. Лева, знаешь ли, падок на молоденьких. И обязательно должна быть еврейкой, это его условие.

– Я не знаю…

– Подумай, подумай, деньги хорошие.

Мария начала судорожно соображать, где найти подходящую кандидатуру. Надо заметить, сумма в две тысячи баксов сделала своe дело – Перфильева начала поиски. Перебрав в памяти всех знакомых, она вспомнила про Фиру Гольберг. Правда, Фирка редко когда была не замужем, но в данный момент она как раз находилась в очередном разводе.

Мария встретилась с ней и убедилась: Фира действительно занималась поисками нового супруга. Узнав, что у Перфильевой есть кандидат в мужья, женщина обрадовалась и дала согласие на знакомство.

Вторая попытка Машиного сватовства также увенчалась успехом – Фира и Лeва (а если быть точнее, Лев Моисеевич) стали жить вместе. Мария смогла приобрести наконец норковую шубу, о которой мечтала не один год.

Теперь ситуация заметно изменилась – Перфильева поняла, что «работать» свахой совсем не трудно, главное, чтобы были клиенты. И тогда она нанесла визит Алле Евгеньевне. Выслушав Машу и полностью одобрив еe идею, соседка обещала помочь. У неe как раз на примете есть ещe парочка подруг, мечтающих выйти замуж. Мария на этом не остановилась, обратилась и ко Льву Моисеевичу. И вскоре дело пошло.

Перфильева ушла с работы и целыми днями сидела за компьютером, купленным на деньги счастливых молодожeнов, составляя анкеты. В клиентах уже недостатка не было, люди приходили к Марии, будучи полностью уверенными: женщина обязательно поможет. Как правило, Перфильева никогда не обманывала их ожиданий.

Цены на ее услуги постепенно росли, и Мария смогла себе позволить жить красиво. Она купила хорошую машину, полностью обновила мебель, предварительно сделав в квартире евроремонт. В общем, жизнь у нее стала, как говорится, вся в шоколаде.

У Перфильевой имелся старший брат Олег, который, к слову сказать, постоянно был не в ладах с законом. Вернувшись из мест не столь отдалeнных, где он отбывал наказание за квартирную кражу, Олег приехал к Перфильевой.

– Да, сестрeнка, – цокнул он языком, осматривая квартиру, – неплохо устроилась.

– Стараюсь.

– Слышь, Машунь, я вот чего заявился… Ты можешь помочь одному моему другану?

– В чeм проблема?

– Да тут такое дело. Мы с Коляном вместе парились на нарах, он освободился на четыре месяца раньше, я его большой должник и… В общем, не могла бы ты его пристроить?

– В каком смысле?

– Ну eлки! В каком смысле ты пристраиваешь всех? Подыщи ему подходящую бабeнку, только чтоб была при бабках.

– Я не знаю, он же…

– Да, сидел, – заржал Олег. – Ты это хотела сказать? Ну и что? Да кто в наше время не сидел, сейчас каждый пятый в дерьме!

– Я…

– Мань, очень надо. Сделай, прошу! Он мне на зоне жизнь спас, я обещал помочь.

Перфильева согласилась, и через месяц кандидатура была найдена. А через пять месяцев сыграли свадьбу. Ещe через полгода Мария, разговаривая с Олегом, поинтересовалась, как его друг.

– Колян? Отлично.

– А жена?

Олег замялся.

– Ну… это… В общем, она умерла.

– Как умерла? Отчего, почему?

– Да там такая история вышла… Она, понимаешь, попала в аварию. Машина всмятку, тeтка тоже.

Перфильева посмотрела на брата.

– Олег, ну-ка посмотри мне в глаза!

– В чeм проблема-то?

– Я знаю, когда ты говоришь неправду.

– Не гони…

– Вы еe убили? – Маша, испугавшись собственных слов, прижала руку ко рту.

– Да ты чего?

– Я знаю, вы еe убили, подстроили аварию. Ты же…

– Не ори! – Олег приблизился к сестре. – Так было нужно. Все путeм, не бери в голову.

– Что ты говоришь? Как вы посмели, ведь я…

– Заладила, я… я… Признаю, с тобой нужно поделиться…

– О чeм ты?

– У бабы бабла немерено было, детей нет, родственников тоже, теперь всe досталось Коляну. Он парень добрый, а самое главное благодарный, получишь свою долю.

– Какую долю, идиот? Думаешь, я пойду на это?

– Заткнись, уже всe сделано, чего зря тявкать… Ну все, пока, завтра днeм заскочу…

Перфильева была в ужасе: она оказалась причастной к убийству! Не напрямую, разумеется, хотя косвенно тоже виновата: ведь именно она «свела» дружбана Олега с той несчастной.

На следующий день Олег привeз деньги.

– Здесь тридцать тысяч баксов. Бери.

– Негодяй, неужели думаешь, я притронусь к деньгам?

– Заткнись, сука! – заорал Олег, но быстро понял, что перегнул палку. – Извини, нервы. Маш, возьми деньги. И давай договоримся: ты забудешь о нашем разговоре.

Перфильева молчала.

– Жаль, ты не понимаешь, а на этом можно сделать такой бизнес…

– Что?!

– Ну, если бы ты согласилась и дальше мне помогать, мы бы с тобой стали миллионерами. Вот смотри: ты знакомишь своих клиентов с моими людьми и за каждый удачный «брак» получаешь двадцать кусков.

– Олег…

– Со временем сможешь купить шикарный дом или квартиру, заживeшь, как человек. Сколько можно смотреть, как другие гребут бабки лопатой? Или ты так и собираешься до конца жизни делать счастливыми людей, довольствуясь мелочью? Они же все тебя ненавидят. Улыбаются, кланяются при встрече, а на самом деле считают отчаявшейся неудачницей. Пойми ты наконец!

– Замолчи, это не так.

– Ты сама знаешь, я говорю правду, просто не хочешь в это верить. Вот скажи, сколько ты берeшь с каждого клиента?

– Три тысячи.

– А сколько получают те, кого ты сватаешь? Они получают миллионы плюс шикарную жизнь без забот. Ты же вынуждена портить зрение, сидя за этим чeртовым компом.

Маша закрыла лицо руками. Она не хотела слышать слова брата, потому что в глубине души, где-то очень-очень глубоко, сама понимала: в жизни она хочет большего, чем имеет.

– Подумай, Маша. Не торопись, никто за тобой не гонится. А дело прибыльное… Подумай.

Олег ушел, оставив сестру сидеть в кресле. Перфильева просидела в тот день в кресле часов пять, судорожно соображая, как поступить. С одной стороны, она понимала: предложенный братом план чудовищен, и рано или поздно его посадят, а если она согласится, то и еe тоже, но с другой стороны…

В конце концов Мария приняла роковое для своей жизни решение – она согласилась.

Олег был доволен. Он вообще-то не сомневался – сестра сломается, поскольку так же, как и он, да впрочем, как и всe люди, любила деньги.

Началась новая «работа». Олег подыскивал клиентов (как правило, это были его знакомые или знакомые его знакомых, люди, не имеющие материальных благ и ради хорошего заработка готовые пойти на любую авантюру), Мария, в свою очередь, знакомила их со своими людьми, и в восьми случаях из десяти план срабатывал. Новоиспечeнные супруги, которых регистрировала теща Олега, проживали вместе пять-шесть месяцев, а затем в семье происходило несчастье: в автомобильной катастрофе, от несчастного случая или от рук хулиганов умирали те, чей счeт в банке мог обеспечить безбедное существование их ещe совсем недавно нищим половинам.

Первый прокол случился, когда к Перфильевой приехала Ирина.

– Машунь, ты помнишь мою тeтку Нину?

– Да.

– Слушай, подыщи ей какого-нибудь мужичка, а то она меня уже достала: хочу замуж, хочу замуж… Как будто я волшебница, взмахнула палочкой – и принц прискачет. Только сразу предупреждаю, у неe денег нет. Ради нашей дружбы окажи услугу.

Мария согласилась, у неe как раз имелся на примете один инженер, которому она в течение года не могла подыскать жeнушку. Надо заметить, Перфильева, помимо «сотрудничества» с братом, продолжала заниматься сватовством и без криминала. Но Олег взбунтовался.

– Нет, никакой инженер нам не нужен, действуем по отработанному плану.

– Олег, это тeтка моей подруги, к тому же она совсем не богатая, кроме квартиры, у неe ничего нет.

– А квартирка какая?

– Трехкомнатная.

– И где конкретно располагается жилище?

– На Арбате.

– Отлично. Ты в курсе, сколько она может стоить?

– Олег, мы с Ирой знакомы…

– Не гони, – произнeс Олег свою шаблонную фразу. – Всe будет тип-топ, главное – расслабься.

И Мария расслабилась, о чeм потом очень пожалела. Через полгода к ней приехала разъяренная Ирина.

– Ты сука! – с порога крикнула подруга.

– В чeм дело, Ира? Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я-то нормально, а как ты будешь себя чувствовать на нарах, вот это вопрос.

– С ума сошла?

– Ты убила мою тeтку!

– Тетя Нина умерла?

– Не прикидывайся, дрянь, тебе прекрасно это известно. Я не знаю, кого ты там ей подыскала, только через два месяца после того, как она расписалась, еe зарезали в подъезде собственного дома.

– Ира…

– Она перевела квартиру на этого мерзавца, своего мужа. Признавайся, вы с ним заодно?

– Не говори ерунды. Как ты могла подумать обо мне такое? Мы знакомы чeрт знает сколько лет…

– Вот именно! И все эти годы ты зеленела от зависти, когда смотрела на нас со Светкой. Мы счастливы в семейной жизни, у нас мужья, а у тебя никого нет.

– При чeм здесь это?

– Ты убийца!

Мария схватила Иру за локоть.

– Послушай меня! Мне плевать, какого ты обо мне мнения, я не знаю, что ударило тебе в голову, может, просто день неудачный или у тебя начался ранний климакс, но не смей говорить мне такие вещи! Я непричастна к смерти твоей тeтки, мне жаль, что она погибла, но это просто совпадение.

– Очень удачное для тебя совпадение! Теперь продадите квартиру, а денежки поделите поровну, да?

– Замолчи!

– Тварь, какая же ты тварь!

– Вон из моего дома! Если считаешь меня виновной, иди в милицию! – крикнула в запале Мария, и, надо признать, произнося эти слова, она покрылась потом.

– Знать тебя больше не желаю, сука! Чтоб тебе провалиться со своим бизнесом! – Ирина выбежала из квартиры.

А Перфильева начала звонить Олегу. Обрушив на него поток брани, она кричала в трубку, что предупреждала брата, а он не захотел слушать…

– Успокойся, – прервал ее тот, – даже если она и попрeтся к мусорам, то ничего не сможет доказать.

Ирина в милицию не пошла, так как у неe действительно не было доказательств причастности Марии к смерти тети. Лишь интуиция (или что там ещe?) подсказывала ей, подруга сыграла определeнную роль в том, что с родственницей произошла трагедия. Но интуиция, как известно, не доказательство, нужны улики.

Ирина позвонила Светлане и рассказала о своих подозрениях. Потом в порыве отчаяния набрала номер общего приятеля подруг, Павла Наездникова, и поведала ему о случившемся. Она не искала поддержки, просто женщине нужно было выговориться.

Вскоре Мария заметила, что Светлана стала еe сторониться – и всегда находит повод для отказа от приглашения где-нибудь встретиться. А однажды Перфильева столкнулась в магазине с Наездниковым, и приятель сделал вид, будто не заметил Марию, прошeл мимо.

– Пашка, ты что, уже не узнаeшь старых друзей? – улыбнулась, окликнув его, Перфильева.

– Я предпочитаю не общаться с людьми, которые погрязли в дерьме, – отчеканил мужчина.

– О чeм ты говоришь?

– Сама догадайся, госпожа сваха.

Мария похолодела.

– Это Ирка… Она наговорила тебе про меня кучу гадостей. И Игнатову настроила против.

– Ты догадлива.

– Как вы могли поверить этой ненормальной? Можно подумать, знаете меня первый день. А если бы она сказала, что я причастна к сбрасыванию атомной бомбы на Хиросиму, вы и это бы съели?

– Если бы ты жила в то время, не сомневайся, лично я поверил бы.

– Но…

Наездников быстрыми шагами стал удаляться, оставив бывшую приятельницу стоять у прилавка с молочными продуктами.

«Ну Ирка, ну стерва, я тебе этого никогда не забуду», – злилась Мария. Хотя прекрасно понимала, что злиться в данной ситуации ей нужно только на себя. Павел сто, нет тысячу раз прав, она полностью завязла в дерьме. Настолько сильно завязла, что уже не знает, сможет ли когда-нибудь из него вылезти. Скорей всего нет.

И все же еe душили злоба и ненависть. Она ненавидела Иру, Светлану, Павла, да всех, кому хоть немного повезло в жизни. Иногда ей хотелось, чтобы их не стало, чтоб они безвозвратно исчезли с лица земли. Ох, как же она их ненавидела…

Страна отмечала День Победы, Маша сидела в комнате и щeлкала пультом телевизора, не задерживаясь больше двух секунд на канале. Настроение было препоганым, если не сказать большего. Радоваться ничуть не хотелось, да и повода для радости нет. Она опять одна, одна-одинешенька на всeм белом свете.

– А пошло всe к такой-то матери! Лягу спать, глядишь, завтра хандра пройдeт.

Она уже переоделась в ночную сорочку, когда в дверь позвонили.

– Кого там ещe чeрт принeс? Всем клиентам было сказано – на праздники я уезжаю за город, – бормотала Мария, идя в прихожую.

На пороге стоял Олег.

– Ты чего приехал?

– Машка, хана мне! – Олег бросил борсетку на кресло и, подойдя к бару, плеснул в стакан виски.

– Что стряслось?

Перфильев залпом проглотил виски и налил ещe.

– Помнишь Воробьeву?

– Тамару Марковну?

– Я вчера был у неe дома…

– Мы же договорились – не раньше августа.

– Знаю, но хотел ускорить процесс, а она, сука…

– Говори.

– Короче, я выпихнул еe из окна.

– Дальше?

– Эта падла выжила, сейчас в больнице. Она меня видела! Ты понимаешь, что будет, когда баба начнeт говорить?

– Ты идиот. За каким хреном пошeл к ней раньше времени?

– Мне нужно залечь на дно, и как можно быстрее.

– Уезжай.

– Куда?

– Ну не знаю, можно…

– Нет-нет, не годится, нужно сматываться за бугор.

– Каким образом? У тебя даже загранпаспорта нет.

– Чeрт, Машка, придумай что-нибудь! Погорим ведь, ей-богу. Эта сучка молчать не будет, прикинь, что нас тогда ждeт.

– Ты хотел сказать – тебя?

– Э, нет, вот тут ты глубоко ошибаешься. Я имел в виду нас обоих. Если меня повяжут, ты пойдeшь за мной, как нитка за иголкой.

Перфильева заходила нервно по комнате.

– Ох, не нужно было мне связываться с таким ублюдком, как ты…

Олег ухмыльнулся.

– Поздно, уже связалась. И теперь мы должны крепко держаться друг за друга.

– У-у-у… – Мария обхватила голову руками.

– Хорош разыгрывать спектакль! Думай, как мне спасти свою задницу. И твою, кстати, тоже.

Женщина рухнула в кресло.

– Может… – начал Олег.

– Заткнись, не мешай думать!

Минут сорок спустя она заговорила.

– Я не знаю, получится ли, но можно обсудить.

– Весь внимание.

– Светка с Вадимом через месяц собираются улетать в Гамбург, у Вадима там какой-то контракт…

– При чeм здесь это?

– Вы с Сонькой можете полететь вместо них.

– Ты чего, сестрeнка, с катушек съехала? Каким образом мне удастся…

– Очень простым! Нужно только проделать одну грязную работeнку. Но тебе не привыкать, одним трупом больше, одним меньше, разницы никакой. Более того, другого выхода я не вижу.

– Ну-ка излагай по порядку…

Мария начала говорить. План Перфильевой, как ей самой казалось, был прост, как дважды два. Олегу всего-навсего нужно убить семейство Игнатовых, провести замену фотографий в паспортах и под их именами улететь с женой в Гамбург.

– И чего я буду там делать? Сама же сказала – у Вадима контракт, а я…

– Да какая разница! Вам главное – туда прилететь, а потом можно что-нибудь придумать, это не проблема. Сейчас нужно решить, как расправиться с Игнатовыми.

– Ты так говоришь, будто я уже согласился.

– У тебя нет альтернативы. Хотя, конечно, ты можешь поехать в какую-нибудь Сызрань и залечь на дно там. Но имей в виду: там тебя схватят максимум через неделю.

– Заткнись!

– В общем, то, что я придумала, – единственный выход.

– Ну, допустим, я согласен. А ты подумала, куда девать трупы? Если их обнаружат…

– Тела нужно спрятать так, чтобы никто не нашeл.

– И как, интересно узнать? Отвезти на Луну?

– Не язви. Тела можно замуровать в их же коттедже.

– Ты хочешь сказать…

– Только повторяю, нужно всe хорошенько обдумать, малейший промах – и нам конец.

Следующий месяц ушeл на «подготовку». Мария с Олегом продумали, кажется, всe до мелочей. При этом Перфильева не забывала и про выжившую после несчастного случая Воробьeву, регулярно справляясь о еe самочувствии. На их счастье, женщина находилась в тяжелейшем состоянии, что давало Перфильевым фору во времени.

В тот день, когда Олег приехал в коттедж к Игнатовым, он уже знал, как действовать. Расправившись со Светланой, Перфильев затаился в доме, дожидался главу семейства.

Ночью в коттедж подъехал Колян, кореш Олега. Вдвоeм они перетащили трупы в прачечную. После чего началась довольно-таки опасная работа. На участке Игнатовых со дня на день должны были начаться работы по постройке бани, для чего ещe неделю назад завезли кирпичи, цемент и прочее. Олег с Коляном в течение двух часов таскали кирпичи в дом, вздрагивая от малейшего шороха.

Затем Колян, учившийся в молодые годы на строителя, без особого труда замуровал тела несчастных супругов. Всe прошло так, как и предполагала Перфильева.

На следующий день Мария вычистила ковeр в гостиной и под видом Светланы Игнатовой приехала в строительную организацию, где отказалась от ее услуг по возведению бани.

Все вопросы, касающиеся подделки документов, Олег взял на себя. И вскоре они с Соней стали Вадимом и Светланой Игнатовыми.

В начале июля лже-Игнатовы, поменяв билеты на более ранний срок, вылетели в Гамбург.

Глава 25

Два года дом пустовал, пока Елизавета Викторовна не решилась продать его супругам Копейкиным. Как известно, в первый же вечер Катарина обнаружила видеокамеру, которую не заметили Перфильевы.

Естественно, Катка не могла не ввязаться в это дело. Безусловно, у нее имелась другая альтернатива: можно было отнести кассету в милицию и постараться как можно скорей забыть весь кошмар, увиденный на пленке. Но Копейкина не была бы сама собой, если не решилась бы лично распутать преступление.

Она нашла на чердаке обрывки записной книжки Светланы и позвонила Павлу Наездникову. После разговора с детективом-любительницей Павел сразу же набрал номер Елизаветы Викторовны.

– А, Паша… – обрадовалась женщина. – Рада слышать. Какими судьбами?

– Елизавета Викторовна, про Светку с Вадькой нет новостей?

– Нет, – сухо произнесла она. – С чего ты вдруг интересуешься?

– Да понимаете, мне пять минут назад звонила некая Катарина и сказала, что хочет поговорить о Светке. Я подумал, может, с ними что-то не так.

– Катарина, Катарина… Это, наверное, та женщина, которая купила коттедж. Она и мне звонила. Но не понимаю, для чего ей понадобился ты?

– Сам не знаю. Ладно, извините.

– Паш, ты мне позвони, если чего узнаешь.

– Ладно. Но скорей всего сегодня нам побеседовать не удастся, у меня срочное дело. Перенесу разговор с ней на завтра.

Елизавета Викторовна была страшно заинтригована. Что понадобилось Копейкиной от Павла, и при чeм здесь еe дочь?

Поколебавшись, мать Светы позвонила Перфильевой. Обменялись приветствиями и поинтересовались здоровьем друг друга, затем Елизавета Викторовна перешла к сути.

– Маш, я чего звоню… Только что разговаривала с Пашкой, он спрашивал, есть ли новости про Свету.

– Да? С чего бы это?

– Ему звонила Катарина Копейкина, настаивала на встрече. Вроде хочет поговорить с ним о Свете.

– Копейкина – это кто?

– Она и ее муж купили коттедж.

– А зачем ей Светлана?

– Сама ничего сижу не понимаю. Она, кстати, и мне звонила, сказала, привезeт записную книжку Светы. Там как раз адрес Павла и скорей всего ваши с Иркой координаты есть. Знаешь, у меня на сердце неспокойно, не случилось ли чего там с моими… У тебя по-прежнему о них никаких новостей?

– Нет, Елизавета Викторовна, глухо, как в танке.

– Я так и знала. Ну ладно, подожду, что скажет Павел.

– А когда он встречается с этой Катариной?

– Скорей всего завтра.

– Как, вы сказали, еe фамилия?

– Копейкина, Катарина Копейкина.

Повесив трубку, Мария поeжилась. Только этого не хватало! Какая-то Катарина объявилась… На черта ей понадобилось говорить с Наездниковым? Конечно, паниковать не стоит, но ведь Елизавета Викторовна сказала, что Копейкина нашла книжку с адресами… А если новая домовладелица начнeт расспрашивать Павла о ней, Марии, и об Ирине? Вдруг тот брякнет лишнего?

Перфильева постепенно впадает в панику. Она понимает: разговор Павла и Катарины не должен состояться. Мария едет в издательство, где узнаeт, что Наездников уехал и сегодня уже не вернется.

Что делать? Как быть? А вдруг бывший друг уже встретился с Катой? Хотя нет, вряд ли, Пашка уехал по делам. И Перфильева решает: жить Наездникову осталось не больше суток.

На следующее утро Мария подъезжает к издательству. Машины Павла нет, значит, она не опоздала. Конечно, риск велик, но кто не рискует…

А вот и он! Павел вышел из «Жигулей», стал переходить дорогу. Мария завела мотор и надавила на газ…

Теперь нужно разобраться с Ириной. Она уж точно молчать не будет, если Копейкина начнет ее расспрашивать о Светке. И в разговоре может упомянуть о своем отношении к ней и Марии. А это опасно, очень опасно! Перфильева не знала, что задумала Катарина, и не хотела пускать дело на самотек.

Узнав у домашних, что Ира на даче занимается переводами, она решила не откладывать поездку за город в долгий ящик и тем же вечером навестила подругу.

Ира как раз, решив сделать небольшую передышку в работе, прошла в спальню и прилегла на кровать. Увидев вошедшую Марию, Стаханова моментально вскочила на ноги. В планы Перфильевой не входило вести с ней длительные беседы, поэтому спустя пять минут ее бывшая подруга покинула наш бренный мир…

На следующий день Катарина навестила сваху. О том, что Копейкина копается в прошлом Игнатовых, Перфильева поняла сразу, как только та начала расспросы. Стараясь «удержать лицо», она мило беседует с любознательной гостьей, не предполагая, что та, решив довести свои поиски до конца, собралась отправиться даже в Германию.

Неделю спустя из Гамбурга позвонил Олег. Брат сообщил: днeм к Софье приходила некая Катарина Копейкина. Перфильева похолодела и проорала:

– Эта баба знает правду! Она ни в коем случае не должна вернуться в Россию!

Олегу дважды повторять не нужно было. Короткое время спустя он состряпал план по устранению Катарины. Перфильев велел жене позвонить доморощенной сыщице и договориться о встрече. Софья сопротивлялась, как могла. Сказать откровенно, она давно подумывала уйти от супруга. Зная его прошлое и настоящее, женщина жаждала поскорей расторгнуть брак и планировала сказать Олегу правду в день прибытия в Москву (тот как раз решил, что они уже могут вернуться на родину).

– Зачем мне с ней встречаться?

– Не боись, вы не встретитесь. Ты, главное, скажи – пусть приедет к кафе к четырeм часам.

– А зачем?

– Какая тебе разница? Надо, и всe. Делай, как сказано.

– Олег… я давно хотела тебе сказать… ты не должен больше заниматься ничем противозаконным.

Перфильев усмехнулся.

– А кто говорит о нарушении закона? Эта Копейкина сама влезла в прошлое, теперь еe надо остановить, и всe забудется.

– Что значит остановить?

– То и значит.

– Это не ответ.

– Послушай, хватит читать мне нотации, в последнее время ты меня слишком часто грузишь.

– Вспомни, ты обещал порвать с прошлым. Говорил, мы заживeм по-новому, хотел устроиться на работу. А теперь? Мы остались без денег, живeм как беженцы.

– Хорош болтать! Завтра вернeмся в Москву и можешь сразу же идти устраиваться на работу.

– Я не должна была соглашаться на твои авантюры, – прошептала Соня. – Я догадывалась, что добром это не кончится. Какие-то афeры с переменой фамилии, поддельные документы… Ты говорил, что людей с такими именами не существует, а почему же тогда Катарина…

– Соня, не выводи меня из себя! Лучше иди и позвони. А насчeт документов… Ты прекрасно понимала, во что ввязываешься. За каким чeртом сейчас строить из себя святую невинность? Тебе хотелось красивой жизни за границей, и ты на всe была согласна.

– Я…

– Но, к сожалению, вышло не так, как я планировал, моей вины здесь нет.

– Под какими именами мы будем жить в Москве?

– Под настоящими. Почему ты спрашиваешь?

– Мне необходимо знать, Игнатовы – реально существующие люди или…

– Игнатовы, это мы с тобой, дорогая. Ты Светлана, я Вадим, и больше никаких вопросов.

В тот же вечер Олег связался с Маратом. Они скорешились около года назад, когда Олег ночами напролeт просиживал штаны за карточным столом. Один раз Марат здорово проигрался, денег отдавать долг не оказалось, мужика поставили на счeтчик. Время шло, деньги не появлялись, и вот когда Марат начал уже считать себя покойником, на помощь ему пришел Олег. Перфильев выплатил требуемую сумму, тем самым сделав Марата своим должником.

Как раз сейчас требовалась его помощь. В задачу Марата входило встретить Копейкину у кафе, отвезти в загородный дом, расправиться с любопытной теткой, сующей нос куда не следует, и спрятать тело. Но мужик решил немного отступить от инструкций: перед тем как отправить Катарину на тот свет, вздумал с ней поразвлечься. Ну и… Правда, он ведь не знал, с кем связался, не ведал, что его пленница не из тех, кто при опасности опускает руки и покорно ждет смерти.

Вторичное появление Катарины в квартире Перфильевой стало для Марии настоящим шоком. По заверениям братца, любопытная бабенка давным-давно должна была находиться у праотцев.

Катарина, в свою очередь, тоже обалдела, столкнувшись лицом к лицу с Олегом. Перепрыгивая через три ступеньки, Копейкина и не подозревала, что Мария, метнувшись к телефону, уже набрала номер брата.

– Олег, Олег, будь осторожен! – кричала она в трубку. – Не оборачивайся, за тобой следят!

– Кто?

– Катарина Копейкина.

– Кто?!

– Ты столкнулся с ней в дверях, она бросилась вслед за тобой. Будь осторожен!

Олег опешил. Марат уверял, что тело Копейкиной покоится в земле, а тут такой поворот… Отделаться от преследования ему не составило, конечно, особого труда, но возникал вопрос: что делать дальше?

Затем Мария рассказывает брату, что вернувшейся Катарине она представила его как клиента из провинции.

– И эта дурeха поверила! – со смешком сообщила она. – Просила с ней связаться, как только ты объявишься.

– И?

– Надо действовать решительно. Ума не приложу, как она узнала про тебя. И с чего вдруг занялась поисками Игнатовых. Ты же не оставил никаких следов?

– Чeрт еe знает! Думай, Машка, думай. Атмосфера накаляется.

– Для начала садись ей на хвост.

– Зачем?

– Соберем про неe как можно больше информации, это может пригодиться. Знаешь, даже забавно получается: она придет искать тебя, не подозревая, что ты сидишь у неe на хвосте.

– Мне кажется, забавного здесь мало, – пробормотал Олег, но всe же решил послушаться сестру.

А вскоре у свахи появилась Регина. И когда новая клиентка вышла из подъезда, он довольно потeр руки, увидев, в чье авто она села.

– Копейкина ждала еe в машине, эти бабы заодно, – сообщил Олег немедленно сестре.

– Я так и предполагала, уж слишком странной мне показалась просьба Столяровой.

– Надо с этой доморощенной сыщицей кончать. Думаю, автомобильная катастрофа или…

– Нет, будем действовать по-другому, у меня есть идея. Ты поедешь на встречу с Региной…

– С ума сошла? Меня же загребут, это ловушка!

– Отлично понимаю. Скажу больше: я даже надеюсь, что они устроят тебе засаду.

– Издеваешься?

– Напротив. Идиоты считают себя хитрыми, но мы хитрее, устроим им небольшой сюрприз.

И она изложила брату свой план действий. Олег его одобрил, но появиться в «доме Регины» сам не рискнул, а нанял местного жителя, чтобы грязную работу проделал тот.

Казалось, всe сработало. Перфильев отлично слышал взрыв, сомнений нет – Копейкина мертва.

Но не тут-то было!

Вечером Марии позвонила Соня.

– Маша, извини меня… – заговорила она срывающимся голосом, – я больше не могу жить с камнем на сердце.

– Соня, ты о чeм? Я тебя не понимаю.

– Я знаю, чем вы занимаетесь… с Олегом. Я давно подозревала, просто не хотела верить…

– Послушай…

– Это ты послушай меня! Я не хочу после смерти гореть в аду. Слышишь, не хочу! Я звонила Катарине Копейкиной, завтра она приедет ко мне, и я расскажу ей всe, что знаю.

Мария вздрогнула.

– Катарине Копейкиной? Ты с ней разговаривала?

– Да.

– Когда?

– Десять минут назад.

– Но она же… – Перфильева осеклась. – Соня я сейчас приеду. Олег дома?

– Не знаю, я у матери.

– Обещай мне, что не станешь предпринимать никаких…

– Ничего обещать не могу, ещe раз прости.

– Соня… алло… Соня… – кричала Мария в трубку, но та уже отсоединилась. – Чeрт! Эта сучка подведет меня под статью!

И Перфильева помчалась на квартиру матери Сони. Там она попыталась говорить с ней спокойно, и подсыпать ей в кофе снотворное Марии не составило труда. Затем она затащила Софью в ванну, наполнила еe водой и перерезала родственнице вены, инсценировав самоубийство.

Утром, проклиная на чeм свет живучую, как кошка, Катарину, Перфильева предпринимает ещe одну попытку отправить Копейкину на тот свет. Она подъезжает к дому Каты, останавливает проходившего мимо мальчишку и просит отнести в дом букет роз и коробку конфет, предварительно впрыснув в них яд.

В восемь вечера к ней приехал Олег.

– Соня перерезала себе вены, – с порога начал он.

– Я знаю, – заявила Перфильева, затягиваясь сигаретой.

– Откуда?

– Она хотела встретиться с Копейкиной и рассказать той про Игнатовых, этого нельзя было допустить.

После минутной паузы Олег взревел:

– Так ты… ты убила мою жену?

– Она могла выдать нас.

– Почему ты ничего мне не сказала? Кто тебе дал право устраивать…

– Времени было мало, пришлось решать быстро.

Олег подошeл к сестре вплотную.

– Ах ты, мразь! – Он ударил еe по лицу.

– Сдурел? Скажи спасибо, я спасла тебе жизнь…

Новый удар пришeлся в бок.

– Не смей! – Мария побежала в комнату.

Олег нагнал еe, повалил на пол, размахнулся, чтобы нанести новый удар, как вдруг резко опустил руку, будто ему в голову пришла какая-то идея.

– Ну ты пожалеешь… – процедил он.

Минут через десять с улицы послышался женский крик:

– А-а-а… помогите, женщина из окна выбросилась! Вызовите «Скорую»!

Мария умерла мгновенно. Олег спокойно отправился домой, не догадываясь, что спустя сутки Катарина, отнюдь не погибшая при устроенном им взрыве, будет беседовать с людьми в форме.

Олега задержали на кладбище. При аресте он начал сопротивляться, выкрикивая проклятия в адрес правоохранительных органов. Те немногие, что пришли проводить Софью в последний путь, были поражeны увиденным, ошалело смотрели, как милиционеры уводят Перфильева. И лишь Поликарповна удовлетворeнно кивала головой. Она знала: рано или поздно это должно было произойти.

Эпилог

Перфильеву присудили наказание в виде двадцати лет лишения свободы. Он был осуждeн по пяти статьям сразу, и в настоящее время отбывает срок в колонии строгого режима. Но отсидеть полный срок ему не удастся – у него обнаружили рак.

– Максимум шесть месяцев протянет, – вынесли вердикт врачи.

Так что отвечать за свои преступления он будет на том свете. Можно ли считать такой исход событий удачным для него? Вряд ли. Страшный диагноз явился в своeм роде еще одним суровым наказанием преступнику, и мало кто с этим не согласится.

Лина всерьeз подумывает завести ещe парочку овчарок, чему не очень рады Катерина и Евдоким. Последний, кстати, выполнил своe обещание и написал портрет Копейкиной, который она повесила в гостиной московской квартиры.

Розалии пришлось потесниться, так как теперь с ними живeт мать Анжелы. Девушка каждый день пытается сглаживать острые углы в отношениях матери и бабушки, но… это практически невыполнимая задача.

* * *

Катарина взяла из коробки красный шар и повесила его на eлку. Осмотрев новогоднюю красавицу, она осталась довольна. Парамаунт, спокойно посапывавший в кресле, внезапно вскочил и бросился в коридор.

– Эй, что с тобой? Приснился плохой сон?

Кот тихо рычал, с опаской поглядывая на дверь.

Ката прошла на кухню, включила чайник и заулыбалась. Настроение у нее было превосходным. А как же иначе – через неделю Новый год, самый любимый праздник.

Парамаунт стал носиться по квартире.

– Прекрати сейчас же, опять что-нибудь разобьeшь! – прикрикнула на него хозяйка.

Но перс не собирался сбавлять обороты.

В дверь позвонили. В гости пожаловали Витька с Региной – планировалось вместе встретить католическое Рождество, хотя никто из присутствующих не являлся католиком. Да какая разница? Русскому человеку главное – повод найти для весeлого времяпрепровождения.

– Привет!

– Узнаю семейство Столяровых. Добирались, будто из Сибири..

– Да Регинка опять провозилась у зеркала два часа, – пожаловался Виктор.

– Не ври, я сегодня собралась с быстротой молнии, – немедленно отреагировала его супруга.

– Если только шаровой.

– Виктор, заткнись!

– Сама…

– Всe-всe, не заводитесь! – захлопала в ладоши Катка, останавливая их обычные пререкания. – Идите мойте руки и за стол, у меня всe готово.

Регина сделала шаг и ойкнула – мимо пронeсся обезумевший Парамаунт.

– Что с ним?

– Понятия не имею. Мирно спал, а потом вдруг начал беситься.

– Может, гулять хочет? – предположил Столяров.

– Сейчас же не март.

Когда они уселись за стол, Парамаунт начал вытворять и вовсе невероятные кульбиты. Сначала кот с разбегу запрыгнул на шкаф, потом повис на занавеске, а затем, и вовсе обнаглев, прыгнул на стол, разбив два бокала.

– А ну марш отсюда! – рявкнула Ката. – Что на тебя нашло? Ты меня пугаешь.

– Может, взбесился? – Регинка на всякий случай подвинулась к мужу. – У кошек бывает бешенство?

– Бывает, бывает, – засмеялся Столяров. – Только он не болен, говорю же – кошку просит.

– Нет, он чем-то напуган. Посмотри, как зрачки расширены.

Катарина закрыла перса в ванной комнате.

– Ну, теперь можно начинать. Витeк, открывай шампанское.

– Андрюха-то вернeтся к празднику?

– Вообще-то обещал. Признаться честно, мне его командировки уже вот где сидят! – Катка провела рукой по шее.

– Если не приедет, приходи к нам, отлично проведeм время.

– Навер…

В коридоре раздался звонок.

– Кто бы это мог быть?

Подойдя к двери и посмотрев в глазок, Копейкина чуть не лишилась чувств. За дверью стояли Розалия и Наталья. Щeлкнув замком, Ката глупо улыбнулась.

– Каточка! – воскликнула свекровь, ставя на пол корзину с Лизаветой. – Рада тебя видеть! Моя ты красавица… Ой, опять надушилась дерьмом контрафактным?

– Я…

– Вот, решили сделать тебе сюрприз и приехали без звонка. Правда, здорово?

Кое-как отлепив присохший к нeбу язык, Копейкина кивнула:

– Очень.

– Новый год будем встречать вместе… Ты не представляешь, как здорово мы проведeм время! Наташка, ну чего стоишь столбом? Поставь клетку с Арчи на пол и дуй вниз, неси чемоданы.

Из ванной послышалось жалобное мяуканье. Катарина поняла, почему Парамаунт сорвался с катушек – он просто предчувствовал приближение монстра.

– Знаешь, на сей раз я решила погостить у вас подольше – месяц… два… три… Не могу ужиться с матерью Анжелы, будь она неладна, коза драная. А может… может, вообще у вас навсегда останусь. Представь, какая будет радость…

Катарина представила… и почувствовала, как перед ее глазами запрыгали серые точки, в ушах зазвенели тысячи колокольчиков. Покачнувшись, хозяйка дома рухнула на пол.

– Господи! – возвела руки к потолку Розалия. – Надо было всe-таки предупредить ее о нашем приезде. Я и не думала, что она так обрадуется.

Content

Людмила Ситникова
Кино с клубничкой

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог