Михаил Март

Загляни ей в глаза: повести

КАРТОЧНЫЙ ДОМИК

ГЛАВА I

1.

Ярким солнечным летним днем за пределами пыльного города в цветущем саду ощущаешь себя на краю блаженства. Везет же людям! Тихий уютный коттедж в зеленом массиве, огромный участок, яблони, вишни и ровно выстриженный газон с шезлонгами, качелями и круглым надувным бассейном, в котором можно плавать наперегонки. Соседний участок скрывался за соснами и был на почтительном расстоянии. Соседи не мешали друг другу, не заботились о тишине и редко виделись. Их связывала только узкая, выложенная плитами дорога, проходящая вдоль поселка за оградой.

Сущий рай на земле. Что еще человеку надо?!

Семейство Горбуновых редко приглашало к себе гостей. Дело тут не в отчужденности. Глава семьи Алексей — молодой обаятельный мужчина лет тридцати пяти — много работал, даже по выходным дням, и в разгар веселья мог уйти в кабинет, запереться часа на три-четыре, с головой уйти в очередной новый проект. Творческие люди ведут себя непредсказуемо. Свои привыкли к такой жизни, а гости могли обидеться. Дабы не оскорблять чужих чувств и избежать недопонимания, лучше вовсе обойтись без гостей.

Сегодня Алексей не отлучался. Проект закончен. Восемь месяцев непосильного труда остались позади. Семья пировала. Отец семейства жарил на мангале шашлык по собственному рецепту. Его обворожительная жена Наташа вместе с домработницей Ариной готовили салат. Они выглядели очень комично, когда стояли рядом. Наташа — хрупкая, изящная, с милой мордашкой и длинными пышными волосами, собранными в пучок, Арина — мужеподобная женщина неопределенного возраста с короткой стрижкой и плечами шире бедер. Ее любили в семье, на ней держалось все хозяйство, даже дрова для каминов и мангала она колола сама и делала это грамотно, без особых усилий. Павлик, единственный сын в семье, играл с собакой.

Десятилетнего мальчика обожали все, хотя на его острые вопросы не каждый был готов ответить. Умный не по возрасту, рассудительный, талантливый, он мечтал стать художником или архитектором, как отец. Его рисунками восхищались все. Лучшие акварели вставляли в рамки, вешали на стены коттеджа. В свободное от рисования время Павлик вел переписку с друзьями по Интернету, посещал школу гимнастики и акробатики, много читал. Очень искренний, он не терпел обмана, из-за чего потерял много друзей, называя их врушками. В его возрасте трудно понять, что сверстники не врут, а фантазируют. Лгут взрослые. Не всегда во вред. Придет время, и Павлик, став взрослым, поймет простые законы жизни. А может, и не поймет. Тогда ему туго придется в жизни. Сейчас Павлик занимался своей любимой собакой _ овчаркой Долли. Умная псина прыгала через обруч, подчинялась всем командам хозяина. Тоже себе на уме. На мангале жарилось мясо, и она рассчитывала на свою долю. Приходилось ублажать мальчишку.

Итак, каждый занимался своим делом. Был полдень выходного дня. Никто из обитателей двухэтажного коттеджа, называемого на английский манер «Мой дом — моя крепость», не мог подозревать о незримом присутствии чужой пары глаз. За территорией усадьбы, в стороне от дороги, в кустарнике стоял старый «жигуленок». Из-за укрытия за счастливой семьей наблюдал вооруженный биноклем мужчина лет тридцати с небольшим. Его небритое лицо ничего не выражало. Он был спокоен, холоден и немного задумчив.

Если мы о нем заговорили, то надо понимать, что мужчина здесь очутился не случайно. Придет время, он еще напомнит о себе.

Алексей сложил шампуры с готовым шашлыком на большое блюдо и понес его к столу.

— Кулинарный шедевр готов, господа. Торопись, народ, пока не остыло.

— Ура! — закричал Павлик и побежал к навесу. Долли облегченно вздохнула. Отмучилась и дистанцию до стола преодолела первой.

Арина достала из корзины вино.

— Какой обалденный запах, — восхитилась Наташа.

— Еще бы! — отозвался хозяин.

— Конечно, — усмехнулся сын, — довел людей до голодного обморока. Арина уже полбатона хлеба съела, пока закуску готовила.

Алексей разлил вино и поднял бокал.

— Титанический труд закончен. Ай да я, ай да молодец! За премьеру не пьют, а за удачу выпить можно.

— Мы тоже участники знаменательного события, — вмешался Павлик. — Восемь месяцев на цыпочках ходили, когда наш гений создавал очередной шедевр.

— Куда же я без вас? Вы мои вдохновители.

Арина налила сок мальчику, все стоя чокнулись и выпили. Принялись за шашлыки.

Пес положил лапу на коленку Павлика.

— Погоди, Долли, дойдет очередь и до тебя. Видишь эту публику? Люди с цепи сорвались, а ты собака вольная.

Пес сказал «гав» и убрал лапу с колена.

— Завтра повезешь проект на обсуждение? — спросила Наташа.

— Как бы не так. Хватит с них схемы. Получат чертежи, как только деньги переведут на наш счет. Не те сегодня времена. Отдашь проект — денег не дождешься. Мы в это дело вложили все до последнего гроша, на судебные тяжбы ничего не осталось.

— Кто же так рискует?

— Важен результат. Мы утраиваем свой капитал. Заказчики не играют большой роли. Конкуренты заплатят еще больше. Мы можем объявить конкурс или устроить аукцион.

— Самоуверенный ты тип, Алеша, — не успокаивалась жена. — За тобой люди стоят, ты кормишь не одного себя.

Алексей налил себе еще вина.

— Дармоеды, приживалы. У меня уже такой авторитет, что могу обойтись без обслуживающего персонала и распустить фирму. Вывеска требовалась для создания имиджа, для разгона, становления. Мавр сделал свое дело, мавр может…

— Кто-нибудь скажет так же о тебе, — перебил его Павлик.

— Я из тех мавров, дела которых бесконечны. Я создатель. Дойная корова. Все остальное — приложение.

— От скромности ты не умрешь, Алеша, — вздохнула Арина. — Слов нет, голова у тебя золотая, тут никто не спорит. Трудяга! Но на людей смотришь как на тараканов.

Алексей разозлился:

— Ну хватит о работе. Выпьем за вас. За мою ненаглядную жену, за сына и главного труженика — Арину.

Он поднял бокал.

— А за Долли? — возмутился Павлик. — Она наш сторож.

— Согласен. И за Долли. За крепкую, нерушимую семью.

2.

Ровно в девять утра в понедельник к коттеджу подъехала «Ауди». Начиналась рабочая неделя, сулившая много удач.

Шофер вышел из машины и направился к калитке. Невысокий штакетник играл роль условной изгороди. Места тут тихие, спокойные. До города семнадцать километров, деревень поблизости нет, кругом лес, внизу под склоном — река. Люди в коттеджах живут круглый год. Осенью встречаются в лесу грибники, больше никто сюда не забредает, так что бояться некого.

Шофер зашел на участок, похлопал по загривку подбежавшую к нему овчарку и направился в дом. Дверь открыла Арина:

— Уже приехал, Петя?

— Ровно девять.

— Проходи на кухню, кофе готов.

Со второго этажа, на ходу завязывая галстук, спускался хозяин. Следом, зевая, в шелковом халате шла Наташа. Она всегда провожала мужа, пила кофе, а потом вновь уходила в спальню — досыпать. Раньше Петя сигналил, возвещая о своем приезде, и оставался сидеть в машине, но однажды его пригласили на завтрак, и с тех пор так уж повелось, что он пил кофе с начальником каждое рабочее утро.

Мужчины сели за стол, Арина налила им кофе и поставила тарелку с блинами в центр стола, после чего передала Наташе сверток. Жена взяла его и вышла из дома. Эта процедура повторялась изо дня в день: надо же как-то показать мужу свое участие в проводах! Оно заключалось в том, что Наташа относила бутерброды и термос с кофе в машину. Алеше некогда ходить по ресторанам в обеденный перерыв, а тут домашние котлеты, помидоры, кофе. Выполнив привычный ритуал, Наташа вернулась в дом. Мужчины заторопились, и она чмокнула мужа в щеку:

— Ни пуха ни пера!

— К черту!

Наташа прильнула к окну, ждала пока уедет машина. Арина убирала со стола.

— После вчерашнего вина у меня голова болит, — пожаловалась хозяйка. — Пойду я посплю.

— Кто тебе не дает? А мне надо успеть на автобус, поеду на рынок.

— Ах, да. Сегодня же понедельник. Могла бы поехать позже, я бы подбросила тебя на машине.

— Ничего, не развалюсь.

— Конечно. Остановка на шоссе. Пять километров пешком и еще пересадка в городе!

— Такова моя участь, дорогуша. Толковые хозяйки свежие продукты покупают утром. Барыни вроде тебя приезжают к обеду и скупают что останется.

Наташа, поднимаясь по лестнице на второй этаж, ее уже не слышала.

3.

В трех километрах от города располагалась единственная автобаза, имевшая самосвалы в количестве семи штук и четырнадцать гусеничных тракторов. Выглядело все солидно: высокий бетонный забор, раздвижные железные ворота, проходная с охраной. Ради чего? Ради автосервиса. Здесь опытные мастера зарабатывали себе на хлеб, ведь на зарплату шофера или тракториста прожить невозможно. Чинили все и выполняли свою работу качественно. Через два года после открытия о сервисе знал весь город. Хозяева купили хорошее оборудование, позаботились об удобствах для клиентов, даже кафе соорудили. Директор оказался предприимчивым парнем — сумел из парочки полуразрушенных сараев сделать конфетку. Дела пошли как по маслу. Появилась очередь, предварительная запись. В крытых стальных ангарах стояли иномарки. Трактора сдавали в аренду фермерам, самосвалы работали на стройках. Ворота автобазы находились в сотне метров от главной магистрали, на повороте стоял огромный рекламный щит — все как у людей.

Возле щита топтался высокий парень в ветровке, джинсах, в надвинутой на глаза бейсболке. Он очень походил на того типа, что в воскресенье наблюдал за коттеджем. Теперь разглядывал шоферов, выезжавших на самосвалах. Третий по счету он остановил, выйдя на середину дороги. Шофер ругнулся. Парень в бейсболке вскочил на подножку и открыл дверцу.

— Подвезешь, командир?

— Тебе жить надоело? Под колеса лезешь!

— Всю жизнь приходится рисковать и все ради кого-то. Он снял бейсболку. Шофер прищурился:

— Борька? Это ты?

— Он самый.

Борис сел в кабину и захлопнул дверцу.

— Поехали, покатаемся. Машина тронулась с места.

— Ушел на рывок? — спросил шофер.

— Брось, Гриша. Скостили три года за образцовое поведение. В зоне каждый час годом кажется. Кроме тебя, мне никто весточки с воли не присылал. Забыли. К тебе первому и пришел.

— Кто же мог присылать? Снегирь всех нас кинул и ушел с добычей. Ищи ветра в поле. Кольку замочил, меня подрезал. Тебе червонец влепили, ты ведь все на себя взял.

— Я тебе не верил, когда ты писал про Наташку, пока не получил уведомление о разводе. Вчера видел, в каком она шоколаде плавает. Я ради семьи пошел на дело, хотел из нищеты ее вытащить, а она сдала меня как чужого.

_ Ей ничего не стоило подтвердить твое алиби. Одно слово на суде — и ты свободен. Сдала, сука. Видел я ее днями, приезжала на своем «Лексусе» масло менять. Сделала вид, что меня не узнала. Забудь о ней.

— Э… нет, приятель. Так не пойдет. У меня сын растет.

— Послушай, Боря. Мужик у Наташки крутой, свою жизнь на миллион долларов застраховал. Они тебя в порошок сотрут, сгниешь в зоне.

— Поживем — увидим. Или ты не поможешь мне?

— Я тебе свободой обязан, Боря…

Гриша занервничал. Изменился старый дружок. Особенно взгляд. Смотрел, словно бритвой резал.

4.

Офис выглядел очень богато. Заходишь и понимаешь — солидное учреждение.

Алексей торопливо миновал коридор. В приемной сидела хорошенькая секретарша лет двадцати пяти с губной помадой и зеркальцем в руках.

— Привет, крошка! — улыбнулся шеф и прошел в свой кабинет. Секретарша последовала за ним.

Алексей бросил портфель на стол и скинул пиджак. Секретарша прильнула к нему, он взял ее за тонкую талию и скользнул ладонью по ягодицам.

— Как долго тянутся эти выходные.

— Потерпи до обеда, дорогуша, дел невпроворот.

— Я знаю. Олег уже три раза заходил. Я сказала, что ты на подходе.

В дверь постучали. Алексей сел за стол. В кабинет вошел высокий интересный мужчина лет сорока.

— Наконец-то! Еще раз привет, Лика, — глянув на секретаршу, небрежно бросил он. — Ну что, Алексей? Заказчики пьют по третьей чашке кофе в моем кабинете, исходят слюной. Ты готов?

— Что говорят о деньгах?

— Сам понимаешь — как только, так сразу.

— Я им не доверяю.

— Так работать нельзя. Хочешь сделать нас банкротами?

— Не торопись, Олежек, поверь моему чутью. Я привез схему, этого достаточно.

— Мы горим, Алексей.

— С таким проектом не погорим. Кинем заявку со схемой куда надо и получим вдвое больше.

— Кто же нам доверять будет, если мы подведем заказчика? Ты этих людей знаешь, они по кровавым ступеням наверх взбирались. Теперь вся земля в области ими скуплена.

— Вот поэтому и не доверяю. Ладно, пошли договариваться.

Алексей надел пиджак и взял портфель.

5.

Неожиданно Долли бросилась к забору и залаяла. Павлик побежал за собакой.

— Фу, Долли, фу! Сидеть!

Нехотя пес послушался хозяина, но рычать не перестал. Мальчик подошел к штакетнику и увидел приятного мужчину, с цветами в руках.

— Вы, очевидно, заблудились. Кого-то ищете?

— Кого искал, того нашел. Тебя Павлик зовут?

— Совершенно верно.

— А меня Борис. Скоро ты меня будешь называть иначе.

— Это как же?

— Вероятнее всего, отцом.

— Понятно. Это как тот сказочник, пообещавший наивной дурехе Ассоль, что вскоре она увидит на горизонте алые паруса и за ней приплывет обворожительный принц.

— Что-то в этом роде. Но если помнишь, предсказание сказочника сбылось.

— Значит, вы фантаст. Это лучше, чем обычный врун. Борис достал фотокарточку из кармана и протянул мальчику.

— Кого ты здесь видишь?

— Господи! Вы ею стекла протирали в машине?

— Помялась с годами. Я с ней не расстаюсь.

— Так… Это мама. А это я. Мне тут три года. Моих фотографий в доме море.

— А у кого ты сидишь на коленях?

— У мужчины, похожем на вас. Только выглядели вы лучше.

— Меня не успели постирать к нашей встрече.

— И откормить. Вы мамин друг?

— Вроде того. У тебя выше щиколотки на левой ноге есть родимое пятно в виде сердечка.

— Оно мне не мешает.

— И мне тоже.

Борис приподнял брючину, обнажил родимое пятно в виде сердечка:

— Такие шутки природы чаще всего передаются по наследству.

Мальчик нахмурил брови:

— Почему же я ничего не знаю?

— Твою маму называли Скопидомкой. Она ничего никогда не выбрасывает. Если ты хорошенько покопаешься в доме, то непременно найдешь еще много интересных фотографий. Где-то они лежат.

Тем временем Наташа проснулась, встала и подошла к окну. Увидев в саду сына, стоящего у забора с незнакомым мужчиной, она содрогнулась. Схватила халат и побежала вниз.

— Где же вы были семь лет, которые мы не виделись?

— Врать не хочу. Что такое обман, испытал на собственной шкуре, а правда не всегда выглядит пристойной. Я, пожалуй, промолчу, — ответил Борис и увидел выбежавшую во двор свою бывшую жену.

— Павлик! Павлик, немедленно домой! Слышишь меня?!

— Извините, — сказал мальчик и направился к дому. Наташа подбежала к забору.

— Что вам здесь нужно?

Борис молчал. Сердце женщины екнуло, в глазах появился испуг и еще что-то непонятное.

— Как ты нас нашел, что ты здесь делаешь?

— Пришел повидаться с сыном. Этого ты запретить мне не можешь.

— Убирайся и больше не появляйся здесь.

— Однажды ты меня уже убрала, тебе это удалось. Второй раз не получится. Законы я вызубрил наизусть. Кстати, усыновление моего сына третьим лицом без моего согласия считается незаконным.

— Сколько ты хочешь?

— Так желаешь повернуть? Ладно. Все, что есть в доме, но не менее десяти тысяч долларов. Деньги мне сейчас пригодятся.

— Хорошо. Жди здесь.

Наташа вернулась в дом и начала опустошать все кубышки, свои и Алексея. Она знала, что муж прячет деньги в книгах. Делала все быстро, автоматически, а по щекам текли слезы. Сейчас она еще не осознавала, что с ней происходит. Появление Бориса привело ее в шоковое состояние.

Облазив все, она набрала солидную пачку денег. Вытерев слезы кухонным полотенцем, вернулась к забору:

— Возьми и убирайся.

— Сколько здесь?

— Не считала. Хватит. Он протянул ей букет.

— Это тебе. Со свиданьицем. Приятней, когда цветы передают из рук в руки, куда хуже, когда их приносят на могильный холмик.

— Угрожаешь?

— Твою новую семью я не признаю. Своего сына я вам не отдам. С тобой или без тебя, но он вернется ко мне. Я не отступлюсь. До скорого.

Борис бросил цветы и пошел по тропинке к лесу. Вся в слезах Наташа вернулась в дом. В трудную минуту она всегда звонила единственной подруге. Так было и на этот раз.

— Рита, ты мне нужна срочно. Можешь приехать прямо сейчас?

6.

В кабинете Олега плавал голубой дым, на столе лежали схемы, стоял коньяк, рюмки и чашки из-под кофе. Олег нервничал, Алексей вел себя спокойно. Еще двое солидных мужчин без пиджаков переглядывались и перешептывались. Полный, в подтяжках, старался быть убедительным:

— Алексей Михалыч, схема великолепная. Вы не обманули наших ожиданий. Но нам нужны чертежи. Площадка расчищена, материалы закуплены, рабочие простаивают.

— Так что же вы ждете, Геннадий Николаевич? Перечисляйте деньги — и вопрос решен.

— Не доверяете? Но проект требует утверждения. Мы не боги и не можем решить все сами. Вы же знаете, как все делается.

— Хорошо. В среду чертежи будут. Собирайте всю свою команду и приезжайте. После ознакомления с чертежами вы перечисляете шестьдесят процентов от общей суммы. Нам тоже деньги нужны.

— Согласен, — кивнул Геннадий Николаевич.

— Ну наконец-то мы тронулись с мертвой точки, — вздохнул Олег.

— Ты меня до кондрашки доведешь, Алешка, — сердито проговорил он, когда гости ушли. — Так бизнес не делается.

— Занимайся им сам. Получишь свою долю — и вперед. Где только ты откапываешь таких заказчиков?

— Я откапываю людей, способных платить, а их рожи меня не интересуют. Прошлое у всех одинаковое, если люди ворочают миллиардами.

— Ладно. В среду поставим точку.

Алексей вернулся в свой кабинет. Следом зашла секретарша и заперла дверь на ключ.

7.

Наташа с подругой сидели в беседке. Арина принесла им поднос с кофейником и чашками и тут же ушла.

— Послушай, Ритуля, пока ничего не говори. Он может рассказать Алеше, и тогда я не знаю, чем все кончится.

— Ты же знаешь, Наташка, Олег никогда не лезет в чужие дела. Кроме работы его ничего не интересует. Люди второй месяц сидят без зарплаты, вот этот факт его волнует.

— Хорошо. Но что мне делать? В дом является уголовник, способный на все. Его угрозы — не пустой звук, поверь! Я знаю, о чем говорю.

— У меня своих связей хватает, Олег мне не нужен. Пришлю парочку быков, они надерут уши твоему Борису — раз и навсегда забудет дорогу к твоему дому.

— Может, в милицию заявить?

— У нас три мента на весь город. Сейчас они все бросят и устроят круглосуточную облаву в кустах! Что ты им скажешь? Отец хочет видеть сына, а ты этого не хочешь? Он пришел к тебе с цветами, а не с пулеметом. Деньги ему ты сама предложила.

— Он же уголовник, и возможно, беглый.

— В округе три десятка деревень, и каждый деревенский мужик раза по три сидел. Нашла чем удивить. Где он? Адрес? Тут леса кругом. Кто его искать будет?

— Спасибо, подруга, утешила.

— Слушай меня, Наташка. Я дело говорю. С такими типами только с дубинкой в руках договариваются.

8.

Объясниться с сыном Наташе так и не удалось. Мальчик заперся в своей комнате и на стук в дверь не реагировал. Она не находила себе места. Ее мучил вопрос, что мог наговорить мальчику Борис? Павлик — неглупый ребенок, он не поверит постороннему человеку, если тот попытается его убедить, будто черное — это белое, а белое — черное. Может, он напуган? Что стоит напугать ребенка! У Павлика, как у всех талантливых детей, нежная психика, он воспринимает мир по-своему. Одно неверное слово — запирается в своей комнате и не выходит долгие часы.

Наташа раньше и подумать не могла, что какая-то сила со стороны может нарушить покой ее семьи. Когда Бориса посадили, она осталась с трехлетним ребенком на руках, не имея гроша за душой. Жили в общежитии, у подруги: квартиру с небогатым имуществом конфисковали. Чтобы как можно больше находиться рядом с сыном, пришлось работать уборщицей в детском саду, за гроши. Через год появился Алексей. Красивый, благородный, обеспеченный, талантливый, деликатный. Он никогда не спрашивал о ее прошлом и об отце ребенка. Сначала она хотела рассказать ему правду, но не решалась, все откладывала на потом. Со временем начала забывать прошлое. Любила ли она Алексея? Трудно сказать. Огромный кусок сердца все еще принадлежал Борису. Сегодня она в этом убедилась. Но какое это имеет значение! Семья — вот что важно, ее личные чувства ни при чем. Сейчас она ненавидела Бориса и жалела. Когда он бросил цветы и пошел по тропинке к лесу, у нее сжалось сердце. Бездомный, никчемный человек, но родной. Одни «цветут и пахнут», другие всю жизнь проводят в сточной канаве.

Алексей вернулся домой поздно. Усталый, голодный. Арина накрыла на стол.

— Как прошел день? — поинтересовалась Наташа.

— Прекрасно, если я не перегнул палку. Алексей принялся за еду.

— Что это значит?

— Варианта два. Либо мы станем сказочно богаты, либо вылетим в трубу и пойдем с котомкой побираться.

— Меня устроил бы первый вариант.

— Меня тоже. Я даже уверен, что второй вариант отпадет сам по себе. Мой авторитет настоящий, а не заработанный где-нибудь на нарах. Без меня им не обойтись, и они это понимают.

На кухню зашел Павлик с двумя цветными рисунками.

— Сынуля! — Алексей поднял мальчика, поцеловал его и поставил на ноги. — Ну, как дела, герой? Чем сегодня занимался?

— Нашел в твоей библиотеке интересную книжку, прочитал ее, а потом рисовал. Вот мои рисунки. Шарада из серии «Найди десять отличий». Тебе это не трудно сделать, ты же сам художник.

— Я архитектор. Впрочем, профессии родственные.

С деловым видом критика Алексей взял первый рисунок и внимательно разглядел его.

— Сходство идеальное. Но это же перерисовка с фотографии, я не вижу тут творчества. Лучше всех у тебя получается мама. Как живая.

— Не знаю, почему ей нравится эта мизансцена. Сын сидит на коленях у отца, а она стоит за его спиной. Как ты любишь говорить, банальный сюжет.

— Верно. Так фотографировались в начале прошлого века. У моей бабушки хватало таких снимков. Ну а что на втором? Какие различия?

Павлик передал отцу второй рисунок.

— Первое различие очевидно. Здесь мне три года. Сюжет тот же.

Алексей нахмурил брови.

— А кто этот мужчина?

— Рисунок сделан с другой фотографии. Кто этот мужчина, я хотел бы услышать от вас.

Наташа с трудом сдерживала слезы. Алексей глянул на жену и все понял.

— Извини, сынок, но я не знаю этого человека, — с трудом выговорил он.

— Уже хорошо. — Мальчик был очень серьезен. — У мамы я спрашивать не стану. А знаешь, какое главное различие? Его трудно заметить. У тебя и у мамы карие глаза. У меня голубые. У мужчины, которого ты не знаешь, такие же, как у меня. Странно, да? Книжка, которую я прочитал днем, называется «Наследственность и патология». Рекомендую.

Мальчик направился к двери. Мать его окликнула.

— Если ты такой умный и читаешь такие книги, то должен понимать, что такое биологический отец. Но это ничего не значит. Твой отец тот, кто тебя воспитал, вложил в тебя душу. Кормил, одевал, играл с тобой в футбол, ходил в лес, возил в школу, покупал игрушки и не спал ночами, когда ты болел. Об этом в книгах не прочитаешь. Одно дело — биология, сухая наука, другое дело — душа и привязанность.

— Я знаю, кто мои родители, — холодно ответил Павлик. — Мне непонятно, почему мы должны жить в обмане. Так нечестно.

Мальчишка побежал наверх.

Аппетит у Алексея пропал. Он достал из холодильника водку, налил себе полстакана, выпил и резко спросил:

— Где он взял эту фотографию?

— Прости, Алеша. Мой бывший муж — преступник. Он вышел, а может быть, и сбежал из тюрьмы и сегодня утром объявился здесь. Я не знаю, как он нас нашел. Скорее всего, через своих дружков. Он мне угрожал.

— Чего он хочет?

— Видеть своего сына. Когда его посадили, я с ним развелась, но по закону ты не имел права усыновлять Павлика без согласия живого отца.

— Откуда пришел, туда вернется. Нечего сопли распускать. С быдлом у меня разговор короткий.

— Не делай этого, ему и без того несладко.

— Скажите, пожалуйста, какая жалостливая! Хочешь, чтобы он нам всю жизнь поломал? У меня репутация. Хочешь сделать мне рекламу? Отец моего сына — бандит! Дура!

Наташа испуганно вздрогнула, но промолчала. Алексей выпил еще водки и ушел в свой кабинет.

На кухню пришла Арина, села рядом с плачущей женщиной и погладила ее по голове.

— Извини, Наташенька, я все слышала. Не огорчайся. Мы справимся со всеми проблемами. Никто нас не обидит, мы сумеем постоять за себя. — Увидев водку, она добавила: — А давай-ка выпьем по рюмочке. Говорят, помогает.

9.

В эту ночь Алексей спал на диване в своем кабинете, Наташа — в общей спальне. Павлик, как обычно, в своей комнате. Утром дом буквально содрогнулся от криков Арины, которые доносились из сада. Все одновременно повскакивали с мест и прильнули к окнам. Арина беспомощно металась по двору. Через минуту вся семья оказалась в саду.

— Угомонись ты, наконец! — рявкнул Алексей.

— Долли… Долли! — Домработница указывала пальцем на кусты смородины, возле которых лежала овчарка с открытой окровавленной пастью. В шее торчала металлическая стрела, прошедшая насквозь. С другой стороны шеи выглядывал острый четырехгранный наконечник. Павлик заплакал и уткнулся в фартук Арины.

— Стрела от боевого арбалета, — тихо сказал Алексей.

— Господи! Кому собака-то мешала жить? — прошептала Наташа.

— Тому, кто уцепился за твой подол и будет таскаться за тобой всю жизнь. Но он еще не знает, на кого нарвался, ублюдок! Собирайся, едем в милицию.

— Надо похоронить Долли! — воскликнул мальчик.

— Арина лучше меня копает ямы, вот вы и хороните. Моя задача — пресечь беспредел. Одевайся, Наталья. Заявление писать будешь ты. Стрелу возьмем с собой. Это вещдок.

10.

Старший оперуполномоченный капитан Власов внимательно прочитал заявление и взглянул на женщину.

— Вы не указали адрес подозреваемого. Алексей тут же вспылил:

— Какой может быть адрес у беглого бандита? Лес. Он вернулся мстить своей бывшей жене за ее благополучие.

— Минуточку, Алексей Михалыч. Борис Нежданов не беглый. Он регистрировался у нас, и по справке об освобождении ему выдан паспорт. Его выпустили досрочно с отличной характеристикой за примерное поведение. Я запрошу его дело из архива, мы проверим. На его месте было бы глупо так себя подставлять.

Алексей взял со стола стрелу и потряс ею в воздухе.

— А это, по-вашему, что? Купидон стрелы разбрасывает?

— Арбалет такой мощности стоит сумасшедших денег, на черном рынке его не купишь. Для бандита, как вы выражаетесь, проще использовать кусок арматуры, а не уникальное оружие, которое невозможно спрятать в карман. Уголовник или киллер может использовать пистолет с глушителем, обрез… Ваша жена пишет в заявлении, будто накануне он приходил с цветами. Что изменилось за сутки?

— Вы отказываетесь принять заявление?

— Заявление мы примем и зарегистрируем его. Но уголовное дело по убийству собаки открывать никто не будет. Можете жаловаться в прокуратуру. В нашем отделе тринадцать сотрудников на тридцать пьяных разборок, происходящих ежедневно. Нежданов еще не устроился на работу и не получил прописку. Я не могу высылать повестки в лес.

— Рита мне так и сказала, — тихо прошептала Наташа.

— Причем здесь Рита? — растерянно спросил Алексей.

— Она обещала помочь.

— Так, ладно. Идем отсюда.

Алексей взял жену за руку и вывел из кабинета. На улице он устроил ей скандал.

Оперативник наблюдал за сценой из окна.

— С жиру бесятся, — пробурчал он себе под нос.

Вечером Алексей в своем кабинете распечатывал чертежи. Павлик не выходил из комнаты. Наташа с Ариной сидели на кухне перед накрытым столом с остывшим ужином: никто из мужчин так и не спустился.

— Не думала, что Алексей может быть таким жестоким! — возмущалась Арина. — Срывать злость на жене, когда она попала в беду! Тоже мне защитник.

— Нет, Арина, Алексей всегда прав, даже когда он не прав. Виноватым он по определению быть не может. Кто угодно, но только не он. Его уже не переделаешь. Таким и останется до самой смерти. На последнем издыхании скажет: «Довели меня до могилы!» Арина перекрестилась:

— Типун тебе на язык. Ложись-ка ты спать, совсем скисла.

11.

Утренний ритуал проходил как всегда. Шофер явился в девять, пили кофе, Наташа отнесла сверток с едой в машину. Поцеловала мужа в щеку, и он уехал. Павлик из комнаты не выходил со вчерашнего дня. Наташа отправилась досыпать. Увидев себя в зеркале, она ужаснулась — первый раз в жизни спустилась к завтраку растрепанной и неподкрашенной. Под глазами синие круги, лицо опухшее от слез, потускневшие глаза…

— Не сломать вам меня! — тихо сказала она, глядя на отражение.

Машина миновала шлагбаум при въезде в поселок и свернула на узкую асфальтированную дорогу, тянувшуюся километров на пять до поворота на шоссе, но им удалось проехать меньше двух — в салоне запахло бензином, топливная стрелка резко падала, стремясь к нулевой отметке.

— Что-то не так, Алексей Михалыч.

— Как не так? Не в «Жигулях» едем.

— Сейчас гляну.

Шофер вышел из машины и открыл капот. Алексею тоже на месте не сиделось, вышел и он.

— Ну что там?

— Плохи наши дела, Михалыч. Топливный шланг порвался.

— Издеваешься? Сегодня самый ответственный день, судьбоносный для нашей конторы.

— Я бессилен…

— До шоссе три километра. Здесь машины не ходят, где я возьму попутку?

Шофер пожал плечами.

Алексей достал мобильный телефон и набрал нужный номер.

— Привет, Олег! У нас неприятности. Машина сломалась. До шоссе километра три.

В трубке послышался отчаянный вопль:

— Ты хочешь меня в морг отправить? Шесть представителей выехали к нам для оценки чертежей. Мы же горим! Что я им скажу?

— Наплетешь что-нибудь, у тебя фантазия богатая.

Алексей взял портфель, хлопнул дверцей и быстрым шагом направился в сторону шоссе. Он успел отойти шагов на сто, не больше, как услышал рев мотора. Оглянулся. Со стороны поселка мчался самосвал. Алексей вышел на середину дороги и замахал руками. Самосвал объехал стоящую на пути «Ауди» и несся вперед. Объехать человека, стоящего на узкой дороге, шофер не мог, не видеть его тоже не мог. Надо бы тормозить, но самосвал не собирался этого делать. Алексей понял это слишком поздно. Мышцы парализовало, и он врос в землю. Удар. Тело архитектора подбросило вверх, как тряпичную куклу, и выкинуло за обочину в кустарник. Машина понеслась дальше, номера были заляпаны грязью.

ГЛАВА II

1.

В тихом коридоре местной городской больницы ни души. Напротив операционной сидели Наташа и Павлик. Пятый час сидели. Из операционной вышел врач в зеленом костюме и снял маску.

— Вы родственники?

Наташа с трудом поднялась со стула, руки у нее тряслись.

— Сидите, сидите, — шагнул к ней врач. — Ваш муж жив. Седлали все, что смогли. Гарантий никаких нет, все мы под Богом ходим. Сейчас он в реанимации. Можем обеспечить сиделкой, но эта услуга платная.

— Деньги не вопрос, — прошептала Наташа.

— Идите домой. Раньше, чем через три дня, я вас к мужу не допущу. А мальчику лучше и вовсе отца не видеть. Идите, идите.

Хирург скрылся за дверью операционной.

— А Бог есть? — неожиданно спросил Павлик.

— Если есть, то он очень разгневан на нас.

— Я знаю, почему.

— Никто этого знать не может. Пути Господни неисповедимы. С годами и твои взгляды на жизнь изменятся. Жизнь имеет куда больше цветов, чем есть в твоей палитре, сынок. Сейчас для нас наступила черная полоса.

2.

Возле престижной гимнастической школы в небольшом палисаднике играли дети. Мальчишки — в футбол, девочки — в «классики». Ждали родителей. К школе подъезжали дорогие иномарки, площадка постепенно редела. Совсем неожиданным было появление старого «Жигуленка» с поржавевшими крыльями. Из него вышел приятный молодой человек в ветровке и джинсах. Он подошел к ограде, осмотрелся и крикнул:

— Павлик!

Мальчик увидел Бориса и вышел из игры, его тут же заменил запасный игрок.

— Это вы, Борис. Костюм вам шел больше.

— Да и машину получше тоже не помешало бы. — Он указал на «жигуленка».

— В городе таких большинство, я не привереда.

— Приятель одолжил, своей у меня нет. Не побрезгуешь прокатиться?

— Запросто.

Мальчик вернулся на площадку, забрал свой рюкзачок и направился к машине. Друзья со смехом следили за ним, но Павлик не реагировал. Он сел на переднее сиденье, и машина тронулась.

— Я еще не знаю, Борис, как мне относиться к вам. Во всяком случае, вы меня не обманули. Я нашел подтверждение вашим словам. Дело не в этом. Есть мнение — отцом считается тот, кто воспитал чадо, а не тот, кто его родил.

— Рожала тебя мать. А с мнением я согласен, все верно. Отец умер, мать вышла замуж второй раз, ребенок маленький, еще ничего не понимает и воспринимает нового отца как родного. Красиво, благородно и достойно. В нашем случае существуют подводные камни. На поверхности все гладко. Но отец не умер, он жив. Мало того — совершил преступление по глупости. Ради семьи, уставшей от нищеты. Тогда были бурные годы. Отец из-за своих принципов лишился работы, а потом изменил своим же принципам и пошел на преступление. Попался, получил срок. Жена тут же открестилась от него. Вот только он от семьи не открещивался. И согласия на усыновление своего сына новым мужем не давал. Из тюрьмы можно руководить целыми кланами, но невозможно воспитывать детей. Тут нужно личное участие и особое внимание.

Мальчик помолчал, глядя в окно, потом спросил:

— У вас есть арбалет?

— Арбалет? А зачем он мне, я не охотник.

— И стрелять вы из него не умеете?

— Арбалеты я видел только в кино.

— Их придумали китайцы две с половиной тысячи лет назад. Они требуют особой сноровки и постоянных тренировок. У вас, как я понял, возможности в упражнениях по стрельбе не имелось.

— К чему ты клонишь, Павлик?

— В нашем доме большая библиотека. Я люблю читать, теперь увлекся книгами по оружию. Мою собаку убили из арбалета. От забора до кустарника, где ее нашли, не менее ста метров. Дилетант с такого расстояния в цель не попадет.

— Кому понадобилось убивать твою собаку?

— Читали Шерлока Холмса? Борис улыбнулся:

— Читал в твоем возрасте.

— Согласно дедуктивному методу Холмса преступник, разрабатывая свои коварные замыслы, должен расчистить себе дорогу, чтобы действовать наверняка.

— Верно. С таким преступником меня и свела кривая дорожка. В тюрьму сел я, а он, прихватив добычу, остался на свободе. С остальными подельниками он тоже разделался. Убрал ненужных свидетелей и тех, кто претендовал на долю.

— Хитрец он. Либо вы ушами хлопали.

— Мы, конечно. Он берет в дело случайных людей, оказавшихся в трудном положении, обещает им златые горы, а потом подставляет их.

— Его так и не поймали?

— Нет. Никто не знал его настоящего имени. Кличка Снегирь. На вид благородный человек. Ему веришь. Приходит, предлагает план, а на следующий день воплощает его в жизнь. На вид все гладко. Глупые сообщники не успевают ничего понять и попадают в капкан.

Павлик задумался, хотел что-то спросить, но промолчал.

3.

Капитана Власова принял сам руководитель гаража Березин Виктор Семенович. Он даже встал и вышел из-за стола, чтобы пожать оперу руку.

— Рад видеть вас, капитан. Тем более в штатском. Форма настораживает своей официальностью. К визитам налоговиков я привык, а ваш меня удивляет.

— Бросьте! Ваш самосвал замешан в неприятной истории. Только не делайте удивленное лицо.

— Я думаю, слухи преувеличены. Присаживайтесь. Власов осмотрел шикарный кабинет, прошел к столу и сел

в кожаное кресло.

— Машина Григория Волкова в гараж не вернулась?

— Это еще ни о чем не говорит. Волков получил четыре наряда на два дня работы. Парень живет в городе, мог оставить машину на ночь возле дома. Я не возражаю, ребята у меня работают надежные, непьющие и дело свое туго знают.

— Других баз, имеющих самосвалы, в районе нет. Наряд Волкова мы проверим и в доме его побываем. Это мелочи. У меня нет времени посещать вас еще раз. Уже в форме. Договоримся так. Я должен уйти от вас с полным мешком информации от «а» до «я». Кто, где, когда. Сейчас мы пройдемся с вами по цехам, мне надо знать, кто бывал у Волкова в последний месяц, чьи машины он ремонтировал, когда, как вел себя в последние дни.

— Согласен. Лучше не пугать моих клиентов формой. У меня престижное заведение.

— Все зависит от вас.

4.

К спортивной школе подъехал джип Наташи. Она вышла из машины и направилась к скверику. Павлика среди детей не оказалось. К ней подбежали двое мальчишек. Один из них, с рыжим чубом, со смехом сказал:

— Павлушу увез какой-то тип в ветровке на гнилой «пятерке»!

Наташа побледнела:

— Когда?

— Полчаса назад. Павлик сам сел к нему в машину.

— Куда они поехали?

— Кто ж знает!

Наташа побежала к своей машине.

5.

На двери кабинета табличка гласила: «Следователь по особо важным делам И.А. Вербицкий».

Постучав, капитан Власов вошел. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в штатском, с приятным лицом, строгим взглядом и ямочкой на подбородке. Стол был завален папками с делами, одно из которых он читал.

— Вовремя пришел, Коля. Присаживайся.

— Тебя можно поздравить, Илья? Говорят, ты в гору пошел, в окружную прокуратуру переводят, с повышением.

— Пока эту груду дел не размету, с места не тронусь.

— Тут года на два хватит. Власов сел.

— Начну без вступлений. Водитель самосвала Волков по наряду не работал. В день аварии с базы уехал в восемь утра. По времени все совпадает. Далее его след теряется. На базу не вернулся, дома не ночевал, так что ни шофера, ни самосвала. Версия о наезде на архитектора другой машины маловероятна. Еще любопытная штука. У Волкова на базе стояла его старая «пятерка». За день до этого он провозился с ней до полуночи и уехал на исправной машине, а в среду приехал на базу своим ходом, на автобусе.

— Я ознакомился с делом Бориса Нежданова. То, что он принимал участие в ограблении, сомнений нет. Но охранника явно не убивал. Нежданов до этого никогда не привлекался. Нормальный мужик со своими принципами и амбициями. Охранника убил профессионал чем-то вроде узкого четырехгранного шила. Точно в сердце. Оружия не нашли, денег тоже нет. На суде Нежданов взял все на себя, подельников сдавать не стал. Интересен и другой факт. Жена могла его спасти — Нежданова взяли дома, обыск ничего не дал, но она сказала на суде, что муж пришел домой под утро. И на этом в деле поставили точку. А еще интересно вот что — шофер Волков проходил свидетелем по делу. Он видел преступников, которые перелезали через забор, но Нежданова не опознал.

— Волков не свидетель, а участник. Я в этом уверен.

— Допускаю. Но доказательств нет.

— Однако его самосвал всплыл в деле о наезде в момент появления Нежданова в городе. Совпадение? Вы читали заявление его жены?

— Читал. Я ей не верю. Написано под нажимом.

— Возможно, испугалась. Однажды она уже подвела Бориса. Не исключено, что на нее нажали и в то время. Тут у нас есть еще один рояль в кустах. За пару дней до появления Нежданова Наталья заезжала в автосервис менять масло в машине, ее обслуживал Григорий Волков. Тоже совпадение?

— Хочешь все перевернуть с ног на голову?

— Ничего я не хочу. Излагаю факты. Вербицкий встал из-за стола и подошел к окну.

6.

Наташа бросила машину у калитки и побежала к дому. Арина сидела на кухне, к плите была приставлена двустволка.

— Где Павлик?

— В гостиной. Я ничего не могла сделать. Он пришел с гостем и велел мне не мешать им.

Наташа бросилась в гостиную. Борис и Павлик сидели на диване и листали книгу. Мальчик что-то пояснял, указывая на картинки.

— Так! Павлик, сейчас же иди в свою комнату. Мне с этим человеком надо поговорить.

Сын бросил на мать нехороший взгляд, встал и сказал Борису:

— Мы еще увидимся. Борис кивнул:

— Обязательно.

— Что ты делаешь? Что ты делаешь, Борис? — воскликнула Наташа, когда сын вышел. — Хочешь извести нас? Я тебе этого не дам сделать. Костьми лягу, но не допущу развала семьи. Алексей жив и будет жить.

— Меня не интересует твой муж. Меня интересует мой сын. — Борис встал. — А еще мне нужны деньги. На этот раз не меньше двадцати тысяч. Даю тебе два дня на поиски «зелени». И смени тон, ты не начальник зоны, а я не зек, мы родители одного ребенка.

Борис направился к выходу.

7.

Наташа проснулась в холодном поту. Всю ночь ей снились кошмары, сменяющиеся эротическими сценами с Борисом. Она его боялась, ненавидела и вместе с тем испытывала к нему какую-то необузданную страсть. Было половина седьмого. Солнце заглядывало в окно.

Наташа вскочила, накинула халат и вышла в коридор. Подойдя к двери сына, увидела записку, приколотую к двери. Крупными печатными буквами на листе бумаги было написано: «А ты уверена, что твой сын в своей кровати?»

Женщина вскрикнула, отскочив назад, будто увидела ядовитую змею, но шок быстро прошел, она ворвалась в комнату, словно вихрь. Павлик тихо спал в своей постели.

От сквозняка дверь захлопнулась. Наташа резко обернулась. На обратной стороне двери висела другая записка: «Шутка! Пока шутка!»

Наташа выбежала из комнаты и бросилась в спальню домработницы.

— Старая чертовка! Прозевала! Тебя убить мало! Арина спросонья ничего не могла понять.

— Замков понавешали, идиоты, а он сквозь стену проходит. «Мой дом — моя крепость!» Мы живем в карточном домике, его слабый ветерок сдует! Вставай! Идем наверх, будем переносить кровать Павлика в мою спальню. Все! С меня хватит!

8.

Оставив сына на попечение Арины, Наташа приехала в банк. К ее удивлению, ей объяснили, что на счетах мужа денег нет, Сплошные нули. Это был удар ниже пояса.

Наташа отправилась в офис мужа. Ее встретила Лика.

— Здравствуйте, Наталья Владимировна.

— Где Олег?

— В кабинете Алексея Михайловича.

— А что за бардак у вас повсюду?

— Мы съезжаем из офиса. Олег вам все объяснит. Наташа ворвалась в кабинет мужа без стука. Олег сидел

за столом Алексея, закинув на него ноги, и разговаривал по телефону.

— Хозяином себя возомнил?

Олег что-то буркнул в трубку и положил ее на рычаг. Скинув ноги со стола, он сделал скорбное лицо.

— Успокойся, Наташа, хозяев здесь больше нет.

— Мне плевать. Алексей жив, и хоронить его рано, врачи в этом уверены. Мне нужны деньги и охрана для дома. Без всяких промедлений.

— А теперь послушай меня внимательно, Наташа. Я вложил в проект все свои деньги, а у меня их было больше, чем у Алексея. Он тоже выложился полностью. Чего мы добились? Итог: Алеши нет, проекта нет, заказчики выставили неустойку, которую мы не способны покрыть. На фирму подали в суд. Мы банкроты. Нищие. Сотрудники уволены, охрана распущена. Я бомж. Если бы Алексей послушал меня и сдал проект в понедельник, как было договорено, все выглядело бы по-другому.

— Он повез вам чертежи.

— Где они? Я лично поехал на следующий день к месту катастрофы. Портфеля не нашел. В милиции его тоже нет. Шофер был в шоке и вовсе о нем не вспомнил.

— Куда же он делся?

— Загадка. Могу подозревать заказчиков. Они не очень порядочные люди с определенным прошлым. И они знали, когда Алексей должен привезти чертежи. Зачем платить сумасшедшие деньги, если можно получить все бесплатно? Но я лишь предполагаю, у меня нет никаких доказательств. Прости, Наташа, я тебе сочувствую, но ничем помочь не могу.

Наташа сникла, как сдувшийся шарик, и направилась к двери.

9.

Арина увидела человека возле калитки. Прилично одетый мужчина что-то искал, прохаживаясь за воротами. Она прихватила двустволку, но идти с оружием к воротам не решилась, оставила ружье на крыльце. С опаской домработница подошла к забору.

— Что вы здесь забыли?

Мужчина лет сорока пяти улыбнулся. Арине улыбка показалась гнусной: что-то в ней было неприятное, отталкивающее.

— Добрый день. Моя фамилия Мусин. Я из отдела претензий и исков страховой компании «Феникс». Хотел бы поговорить с Натальей Владимировной Горбуновой.

— Ее сейчас нет дома.

— Жаль. Очень жаль. Я слышал о неприятной истории, случившейся с ее мужем.

— А вам какое до этого дело?

— Самое прямое. Алексей Михайлович Горбунов застраховал свою жизнь в нашей компании на миллион долларов. Для кого-то, может, это и мелочи, но только не для нас. Мы обязаны разобраться в обстоятельствах дела.

К забору подошел Павлик.

— Я знаю об этой страховке, — сказал мальчик. Агент оживился:

— Тогда, молодой человек, вы меня понимаете. В то утро за вашим отцом приехала машина. Шофер выходил из нее?

— Петя? Он завтракает вместе с папой.

— А кто подходил к машине, пока они завтракали?

— Мама. Она относит в машину сверток с едой. Так у нас принято.

— Это очень важно.

— Я вас не понимаю! — возмутилась Арина. — Авария произошла в трех километрах от дома.

— Я сам еще многого не понимаю. Пытаюсь разобраться. В этом и заключается моя работа. Спасибо. Извините за беспокойство.

— Гнус! — прошептала вслед уходящему Арина.

10.

Вербицкий выгуливал своего пса в парке, выбирая для этого тихие безлюдные аллеи. Его сопровождали двое. По правую руку шел капитан Власов, по левую — детектив страховой компании Мусин.

— Кажется, нас опять хотят поставить с ног на голову, — жаловался Вербицкий. — Давайте, Мусин, добивайте меня своей версией.

Мусин заискивающе улыбнулся:

— Я очень уважаю прокуратуру и вас лично, Илья Алексеич, но вы роете не в том направлении. На кону миллион долларов, деньги немалые в наших местах. Может быть, в столице привыкли к таким цифрам, но не здесь.

— Кто должен получить страховую премию?

— Сын Алексея Горбунова. Но управлять средствами он не может, опекуном является его мать, она и получит деньги.

— Или отец, — поправил Власов. — Если мать вдруг умрет.

— У него есть еще один отец?

— Есть. Но сейчас это неважно. Продолжайте, — сказал капитан.

— Вами упущена одна деталь. Вы забыли о машине, на которой Алексей уехал в то утро на работу. Порвался топливный шланг, бензин вытек, и они встали. Тут и появляется злосчастный самосвал, который сбил Алексея. Тормозного пути нет, наезд совершен умышленно. Начало начал истории — шланг. Независимые эксперты в один голос подтвердили: шланг был надрезан ножом, сам по себе он порваться не мог. Кто мог это сделать? К машине подходила только жена. Есть свидетели. А вам она подставила козла отпущения, выдумав историю с вернувшимся из зоны монстром. Есть на кого валить.

— Зачем ей убивать мужа, единственного кормилица?

— На счетах мужа нет ни гроша, его фирма обанкротилась. Они прогорели. Однажды она уже избавилась от ненужного мужа, теперь пришло время отделаться от второго, а заодно потопить вернувшегося. Не сомневаюсь, что он у вас ходит в главных подозреваемых. Она заранее навела на его след своим заявлением. Все продумано до мелочей: муж умрет, а она получит миллион. Лучше, чем ничего. Жду ваших нападок.

— Безукоризненная логика, — усмехнулся Вербицкий.

— И еще этот визит в автоцентр с заменой масла… — тихо проговорил капитан.

11.

Наташа не спала всю ночь, закрывшись в спальне, куда они с Ариной перенесли кровать мальчика. Арина устроилась на раскладушке в коридоре первого этажа перед входной дверью. Рядом на полу лежала двустволка.

Рано утром Наташа оделась и начала собирать по шкатулкам свои украшения: серьги, кольца, ожерелья. Поднявшись в кабинет мужа, достала из его стола золотой портсигар. Сгребла все, что нашла, и сложила в сумочку. Спустившись вниз, разбудила Арину:

— Закрой за мной дверь, я уезжаю ненадолго. С Павлика глаз не спускай.

Арина выпустила хозяйку и заперлась.

Через несколько минут Наташа уже мчалась на своем «Лексусе» в город. Лицо у нее было строгое, сосредоточенное, словно ее ожидала очень важная, судьбоносная встреча.

12.

Павлик слышал, как Арина грохочет посудой на первом этаже. Он поднялся по пыльной лестнице на чердачный этаж, открыл дверь и очутился в полумраке помещения, заваленного коробками, чемоданами и ненужной мебелью. Павлик хотел найти старые фотографии. Правду сказал его настоящий отец — мама ничего не выбрасывала. Два полных чемодана были заполнены старыми платьями, какие никто сейчас не носит. В одном из чемоданов он нашел деревянную коробку, похожую на сложенную шахматную доску. В ней на черном бархате лежал очень красивый никелированный револьвер с коротким стволом. Рядом, в гнездышках, — патроны. Павлик прицелился в старые бронзовые часы.

— Бах, бах, бах!

Классная игрушка. Надо забрать и спрятать револьвер. О нем давно уже забыли, никто не спохватится. А о модели можно почитать в книге по оружию.

После долгих поисков мальчик нашел, что искал. В картонной коробке лежал альбом с фотографиями и стопка писем, перевязанная ленточкой. На всех указан один адрес, написанный маминым почерком: «Свердловская область. Город Валойск. ИТК 12В/410 Борису Нежданову».

Павлик вскрыл первый конверт и начал читать, в ушах звучал голос матери.

«Я знаю, что ты меня не простишь. Я все еще люблю тебя. Можешь мне не верить. Меня заставили сказать на суде то, что я сказала. В противном случае грозили усадить за решетку, а Павлика отправить в детский дом. Теперь я проклинаю себя за свою слабость. Мне так тебя не хватает, Боренька. Имущество наше описали. Живу у девчонок в общежитии. Что ты натворил! Пропади пропадом эти деньги! Прожили бы и без них. Теперь ни денег, ни тебя. И солнечный свет кажется мраком…»

У мальчика навернулись слезы. Он отложил письмо в сторону.

— Предательница! Он настоящий, а ты нет.

В фотоальбоме было много фотографий матери и Бориса. Похоже, они жили счастливо. Павлик присутствовал на всех снимках и всегда на руках у отца.

Мальчик со злостью захлопнул альбом.

13.

Клерк, взвешивающий ценности, сказал:

— Больше восемнадцати тысяч долларов мы вам дать не можем.

Наташу передернуло.

— Но это же очень мало!

— Извините, дама, у нас скупка, мы принимаем лом. Хотите получить больше — отдайте товар на комиссию, его выставят на продажу, и вы получите значительно больше. Если, конечно, найдутся в наших местах покупатели эксклюзивных побрякушек. Здесь не столица.

— Я не могу ждать.

— Какие ко мне претензии?

— Согласна.

Наташа вышла на улицу, чувствуя себя оплеванной. Ей никогда не приходилось ничего продавать, она привыкла покупать и не задумывалась о тратах. Времена изменились, унизительная беспомощность хлестала ее по щекам.

Усаживаясь за руль своего «Лексуса», она услышала голос за спиной:

— Ну вот и ладушки. Кажется, ты нашу проблему решила.

Она не испугалась, о себе даже не думала. Глянув в зеркало, увидела на заднем сиденье Бориса. Достав из сумочки деньги, Наташа швырнула их назад. Купюры рассыпались по салону.

— Забирай и сваливай. Предупреждаю: подойдешь к моему дому — получишь достойный отпор.

Борис собрал рассыпавшиеся деньги:

— Ты ничего не поняла, подруга. Наш разговор состоится, когда мы станем на равные позиции. Мне нравится твоя машина. Не пора ли переписать ее на мое имя?

— Не дождешься.

— Ну почему же? Дня тебе хватит, чтобы принять решение.

— Сын для тебя только повод. Ты отобрал у меня все. Подумай о том, на что я его кормить буду. Папаша!

— Сына я сам прокормлю. И тебя тоже, если ты одумаешься. Зачем тебе такие хоромы? Продай коттедж. Когда-то тебя устраивала скромная квартира на окраине города.

— Мой сын никогда не будет жить в нищете, я уже нахлебалась этой радости, хватит.

— Не твой, а наш сын. Я о нем позабочусь.

— И не мечтай. Семью я никому не дам разрушить. Выкатывайся из машины, я тебя не боюсь.

Борис ушел, и Наташа заплакала. Истерика длилась недолго. Вытерев слезы, она набрала номер подруги:

— Рита! Где же твое обещание? Он меня достал.

— Не нервничай, лапочка, я уже обо всем договорилась. Наташа бросила телефон на соседнее сиденье и с силой

стукнула кулаком о руль.

ГЛАВА III

1.

Вербицкий сидел на корточках и разглядывал примятую траву.

— Что скажешь, Коля? — обратился он к Власову.

— Следы от «Жигулей». Левое колесо лысое. Совпадает с описанием машины Гришки Волкова.

— Сюда приехать можно только по шоссе. Он ставил машину в кустах. Для чего?

— Чтобы не светиться. Хорошее место для наблюдения. Коттедж как на ладони.

— Это ты верно заметил. Тут рядом река?

— За поселком, под откосом. Минут двадцать ходьбы.

— Отлично. Пойдем прогуляемся. Они пошли лесом, не выходя на дорогу.

— Илюша, а ведь этот сыскарь из страховой в чем-то прав. Вчера Наташа сбагрила все свое золото в скупку. Втрое дешевле себестоимости. Для чего ей деньги? Расплатиться с Волковым за услуги? Парень сидит на раскаленной сковородке. Ему пора уносить ноги. Он ее торопит. Других причин сдавать последние побрякушки за бесценок нет.

— Не спорю. Вроде бы с логикой тут все в порядке. Но ведь какая интересная штука получается! Вот шлагбаум. Мы шли до него десять минут. Если бы Волков порезал топливный шланг, ему понадобилось бы немало времени, чтобы добраться до самосвала. Как видишь, здесь нет места, чтобы укрыть большую машину. Ее загнали в лес, и следы это подтверждают. — Вербицкий указал на отчетливые вмятины в глинистой почве.

— Он сидел в машине. Шланг резала Наташа.

— Как у тебя все просто, Коля. Наталья получила права год назад, она не знает, как капот открыть. Найти топливный шланг в иномарке не так просто. Не делай из нее Джеймса Бонда в юбке.

Они спустились по тропинке к реке. У берега была пристань с дорогими катерами.

— Хочешь поговорить со сторожем?

— Нет. Река делает изгиб, русло полностью не просматривается. Правую сторону он не видит, туда и пройдемся.

Они побрели вдоль берега.

— Тебе, Илья, не нравится версия Мусина?

— Задача Мусина — не выплачивать страховку. Его устраивает умышленное убийство. Наше дело — докопаться до истины.

— Почему ты не хочешь поговорить с Наташей?

— В гости с пустыми карманами не ходят. У нее найдутся ответы на все мои вопросы, а у меня их нет. Что касается страховки, то я разговаривал с партнером Горбунова Олегом, он утверждает, будто страховка не более чем пиар-акция. Наталья о ней могла не знать. Да и сам Алексей о ней давно забыл.

— Зато Борис помнит. Не будет Алексея и Натальи, сына передадут ему. Это не вопрос. Тогда деньги получит он как опекун. И здесь Мусин будет бессилен.

— Наконец-то до тебя дошло.

— Почему же мы его не ищем?

— Ищи. Я следователь, а не сыщик. Но не забывай про арбалет. Такую игрушку на развале не купишь. Убийство четко спланировано. Зачем пугать Наталью, рисковать шкурой? Надо бить в лоб сразу. Одним ударом. Здесь что-то не так.

Они свернули с тропинки и оказались в густом кустарнике. Вербицкий оглянулся. Причала не было видно. Присев, он посмотрел на воду.

— Рыбку поудить хочешь? — спросил Власов.

— Уже поймал. Видишь бензиновое пятно на воде? Здесь причаливала моторка. Чья и зачем? Так что, Коля, к поселку не только асфальтовая дорога идет.

— Река большая, по ней из города можно прикатить.

— Вот и я о том же. Движок подтекает.

— Задача понятна.

— Да ты вообще парень понятливый.

2.

Борис оставил машину в кустарнике, на том же месте, где сыщики разглядывали следы от колес. Он вышел из «пятерки» и направился к дому Наташи.

Путешествие кончилось неприятностями. Трое здоровяков выросли как из-под земли и преградили ему путь. Душещипательных бесед проводить не стали, парня начали бить. Били серьезно, без милосердия. Даже ногами. Когда выдохлись, один из амбалов присел на корточки, взял Бориса за волосы, приподнял его голову и тихо сказал:

— Не ходи в наш садик. Следующий раз мы прихватим с собой лопаты. В земле сыро и холодно. Пожалей себя, дружок.

Они ушли. Борис еще долго не мог подняться. Глаза заливала кровь, наконец он нашел в себе силы встать и побрел к машине.

Арина с полными сумками вышла с рынка и направилась к автобусной остановке. Было раннее утро. Долго ждать не пришлось, к тому же в автобусе народу оказалось мало, и ей удалось сесть у окна. Через три остановки пересадка. Другой автобус довезет ее до перекрестка, а там самое неприятное — пять километров пешком до поселка, если случайно никто не подхватит по пути. Такие удачи можно по пальцам пересчитать. Но Арина признавала только свежие продукты и ездила на рынок по понедельникам, средам и пятницам — три раза в неделю.

На конечной остановке шофер глянул в салон и увидел спящую женщину. Замоталась бедняга, проспала все на свете. Пошел будить. Не тут-то было. Женщина оказалась мертвой. На сиденье за ее спиной осталось кровавое пятно. Небольшое пятнышко. На платье под левой лопаткой такое же.

Вербицкий и Власов стояли в лесу на краю оврага и смотрели на опрокинутый самосвал, лежащий на дне. К ним подошел эксперт.

— Это он. Бампер в засохшей крови. Ударчик получился солидный.

— Нужен анализ крови и какая-то вещь шофера. Сейчас сухо, дождей не было, собака возьмет след.

Власов кивнул.

Стоя на стремянке, Наташа собирала яблоки. Павлик качался на качелях. Ждали Арину. Время шло к обеду, а ее все не было. Что-то просвистело в воздухе, и в ствол яблони вонзилась стальная стрела арбалета. Точно такая же убила собаку.

Наташа соскочила с лестницы, упала. Поднялась, схватила сына на руки и убежала в дом. Глядя на испуганное лицо матери, мальчик ничего не понимал.

— Что с тобой, мам?

— Я не знаю, мне страшно.

— В последнее время на тебя смотреть невозможно. Давай куда-нибудь уедем, мы же собирались на море.

— Уехать… А папа? Он в реанимации, ему нужна наша поддержка. Мы не можем бросить его в беде. Нет, сынок, никуда мы не поедем.

Патологоанатом вышел в коридор. Даже тут запах стоял невыносимый. Белые когда-то кафельные стены пожелтели. Вербицкий и Власов поспешно шагнули навстречу врачу.

— Ну что, Дмитрий Петрович?

— Тонкий штык. Поражает точность удара — женщине проткнули сердце. Сиденье не испорчено, значит, ее надо было заставить наклониться к полу, чтобы нанести такой удар. Может, обронить кошелек к ее ногам или что-то в этом роде.

— Мужчине она ничего поднимать не станет, — заметил Власов, — сам поднимет. А вот женщине…

— Возможно. Такое шило в тело входит легко, усилий не требуется. Могла быть и женщина. Если мне память не изменяет, с похожей историей мы уже встречались лет пять-семь назад. Я говорю об оружии. Надо поискать в архивах заключение.

Сыщики вышли на улицу и с удовольствием вдохнули свежий воздух.

— Он вспомнил дело Бориса Нежданова. Охранник был убит таким же шилом. Оружие так и не нашли.

— А тебе не кажется, что нам навязчиво предлагают кандидатуру Бориса? Парень просидел в зоне семь лет, науки знает, зачем же ему напрашиваться к нам? По лагерю соскучился?

— В таком случае убийце хорошо известна его история. Наталья ее отлично знает.

— И опять сплошные догадки. Меня другой вопрос волнует. Алексея и Арину можно легко убить из арбалета на участке, как это сделали с собакой. Так нет же, убийца действует вне дома.

— Интересная мыслишка.

— Он или она не хотят, чтобы мы работали на территории коттеджа. Почему?

— Это верно. Мы туда ни разу не заглядывали.

— Что там есть такое особенное? Надо разобраться.

3.

Наташа дала Павлику подробные инструкции:

— Близко к окнам не подходи, я скоро вернусь. Заеду к папе в больницу и обратно. Мне надо поговорить с врачом. Ты меня понял?

— Я все понял.

— Умница.

Заперев дом, Наташа открыла гараж и тут же заметила тень на стене. Оглянувшись, увидела Бориса. Его опухшее, в кровоподтеках лицо пугало своим уродством.

— Где же твои псы? Дала им выходной? Напрасно. Меня трудно запугать.

Он подошел к растерянной женщине и одним рывком сорвал с нее платье. Она даже не вскрикнула. Он разорвал на ней все, что было надето, и повалил ее на засыпанный щебенкой пол. Наташа не сопротивлялась и даже обняла его. Это была сумасшедшая долгая страсть. Наконец все кончилось.

— Хотел сделать тебе гадость, а получилось — доставил удовольствие.

— Ты мне его доставишь, если уйдешь.

— Я уеду на твоей машине, тебе она больше не понадобится. Наташа поднялась, бросила ему ключи, выхватила через

окно машины плащ и вышла из гаража.

Он обогнал ее на дороге, злорадно усмехаясь. Женщина шла к шоссе и даже не глянула в его сторону.

На какое-то мгновение Алексей пришел в себя. Сиделка напряглась, увидев открытые глаза пациента, находившегося в коме. Он долго ее разглядывал, потом приподнял руку и указал на нагрудный карман белого халата, из которого торчал карандаш. Сиделка его поняла. Вынула из тумбочки блокнот и вложила ему в руку карандаш. Он долго выводил буквы, глядя в потолок, потом выронил карандаш и потерял сознание. В записке было написано несколько слов латинскими буквами. Что они обозначали, она понять не могла и побежала к врачу.

Сворачивая на перекрестке в сторону коттеджного поселка, Вербицкий увидел Наташу, идущую к шоссе. Он остановился и с удивлением отметил, что на ней был плащ, застегнутый на все пуговицы. Это в такую-то жару!

— А я к вам, Наталья Владимировна. Я должен сообщить неприятное известие. Ваша домработница убита.

Наташа вскрикнула:

— Господи, за что?

— Я хотел бы осмотреть ваш дом. Садитесь в машину. Наташа в полной растерянности подчинилась.

— Почему вы пешком, а не на машине?

— Она сломалась.

— Звучит фантастически. Тем более что я ее видел. За рулем сидел ваш бывший муж. Ну куда мне за ним угнаться!

— Я сама отдала ему ключи.

— Вот как? Не вяжется с вашим заявлением.

— Я не хочу ему ничего плохого. Он несчастный человек. В некоторой степени я сама в этом виновата.

— Имеете в виду показания в суде?

— Да. Следователь мне ясно дал понять — если я обеспечу мужу алиби, то пойду следом за ним, а сына отправят в детдом.

— Не думал, что вы такая пугливая.

— Семь лет назад я была другой.

— Вы знали о страховке?

— Понятия не имела. Мне сын показал полис. Алексей отдал его мальчику и велел спрятать. «Секрет от мамы».

— Что собираетесь делать?

— Ждать выздоровления мужа. А что, по-вашему, я еще должна делать?

В офисе фирмы Алексея проходила душещипательная беседа. Не хватало удобств. Мебель всю вывезли, и капитан Власов разговаривал с Олегом, сидя на ящиках в коридоре:

— Что интересного можно найти в доме Алексея?

— В доме? Ничего. Алеша живет скромно. Рембрандта не собирает. У него в доме свой гений живет, но его великие труды пока не оценены. Самое ценное лежит в больнице. Это мозги Алексея. Его нет — и нас нет. Как видите, выкидывают на улицу.

— Кому же понадобилось калечить такого человека?

— У меня есть свое мнение, но я его высказывать не буду. Лишнее слово может и меня уложить в реанимационную палату. А то и на кладбище.

— Значит, был повод.

— Поводом стали амбиции Алексея. Он не понимал, с кем затеял опасную игру.

— Помочь не можете?

— Нет. Я мелкая сошка. В больших делах меня обходят стороной. Алеша решил пободаться с китами, им это не понравилось. У него хватало завистников, он многим перешел' дорогу в неположенном месте.

— Извините, вы не носите очки?

— С чего вы решили?

— Щуритесь, когда смотрите вдаль.

— Прозорливо. У меня близорукость, но это секрет. Очки мне не идут. Дома надеваю, но не на людях.

— Понял. Что ж, извините за беспокойство.

— Я вас понимаю и не завидую.

— Вы знали о страховке?

— Ерунда, о ней все знают, на первой полосе в газете печатали. Рекламный трюк, не более того.

Капитан встал:

— Желаю удачи.

4.

Ночь — самое паршивое время суток. Павлик уже спал. В комнате горела только настольная лампа. Наташа сидела в кресле у окна. Она заставляла себя читать, но в течение часа не перевернула ни одной страницы. Тревожные мысли не давали ей сосредоточиться на тексте. От каждого шороха она вздрагивала — нервы уже не выдерживали напряжения. Казалось, если к ней прикоснешься, может ударить током.

Во втором часу началось. Она закрыла глаза, прислушалась. И тут вспомнила — двустволка осталась на кухне. Разиня! Голова окончательно отказывалась работать. Наташа слышала скрип ступеней лестницы. Дверь заперта, но ее легко вышибить плечом. Что-то упало в коридоре. Женщина вздрогнула и поняла — это ваза, стоявшая на тумбочке. Он ходит в потемках? Почему не включить свет? Не знает, где выключатель? Смешно. У него же фонарь, проблески света видны в щели под дверью. Дверная ручка начала поворачиваться. Наташу пробил холодный пот, ей захотелось закричать. Кто ее услышит? Никто. Хоть из пушки пали. Она забилась в глубь кресла и ждала. Что делать? Разбудить Павлика? Нет, может обойдется, зачем нервировать ребенка? Пусть спит. Наташа окинула взглядом комнату. Нет ничего, чем можно защититься. Ручка вернулась в прежнее положение. Чего ему надо? В доме нет ничего ценного. Это Борис. Он пугает ее. Хочет довести до сумасшествия и отобрать сына. Это его цель. Звук шагов стал удаляться. Там пустая спальня Павлика, кабинет Алексея и библиотека. Наташа услышала собственный хрип и зажала рот рукой. В доме надолго повисла тишина, но он оставался в доме. Под утро вновь послышались шаги, незваный гость прошел мимо комнаты к лестнице. Опять скрип ступеней. Он уходил.

Когда солнце заглянуло в окно, Наташа открыла дверь. Ваза валялась на полу в коридоре. Странно, что не разбилась. Почему он не поднял ее? Он и не думал скрывать свой ночной визит, ему плевать на все. Он приходил пугать ее и своей цели добился. Но что можно делать четыре часа в пустом доме?

Наташа спустилась вниз. Ружье из кухни пропало. Испугался! Да, она способна выстрелить, защищая сына и себя. Значит, это он убил Арину? Наташа не могла поверить в это. Он негодяй, но его интересует только Павлик и, может быть, она. Подсознательно ей этого хотелось. Он издевается над ней, но она же понимала, что он ее любит. У нее была возможность это почувствовать. И она его любит, только не в силах сознаться в этом, страшно. У нее семья, дважды в одну воду не ступишь.

Наташа обессилено опустилась на стул и тихо прошептала:

— Мой дом — моя крепость.

На столе сидел плюшевый мишка. У него была оторвана голова. Наташа схватила его и заметалась, не зная, куда спрятать изуродованную любимую игрушку сына.

5.

Вербицкий и Власов опять были в лесу. И опять по печальному поводу. Собака взяла след и вывела сыщиков к канаве, в которой оказался труп шофера самосвала.

— Похоже, Коля, в этом деле свидетелей у нас не будет. Из канавы выбрался врач, пожал плечами:

— Та же история. Удар шилом под левую лопатку. Думаю, что убили парня в день аварии. Подробности потом.

Подошел криминалист:

— Парень-то босой, ботинки в стороне валяются. Мерзавец работает в наглую. Не счел нужным уничтожить улику.

— Что-то я не раскусил твою фишку, — удивился Вербицкий.

— Я думаю, что Гришу убили у грузовика. Потом убийца снял с него ботинки, надел на себя и отволок труп сюда. Около километра волок от самосвала до этого оврага. Лесом. Сбросил труп, обувь и ушел.

— Фантастика. А следы?

— Тут их море. Грибы пошли, эти места славятся боровиками и подосиновиками.

— Опять тупик.

— Это не ко мне, с Колькой отношения выясняй, он главный сыскарь в управлении.

— Я же на печи не лежу, Илюша. И щуки у меня нет для исполнения желаний. Сам видишь, как нас мордой в дерьме купают.

— Ну правильно, это тебе не с пьянью в деревнях разбираться.

— Следующая на очереди Наташа.

— Ты так думаешь?

— Телефонный кабель перебит, мобильник постоянно выключен, девка на помощь позвать не может.

— Я что, возражаю? Есть люди — действуй.

— Слово-то какое громкое — «люди». Смеешься?

— Поговорю с твоим начальством. Гарантий никаких.

— Спасибо, батюшка, на добром слове. Век на тебя молиться буду.

— Если проживешь столько, мечтатель.

6.

В реанимационную палату заглянула медсестра:

— Юлька, тебя к телефону! Приятный мужской баритон. Сиделка посмотрела на больного:

— Это же в конце коридора.

— Брось ты, состояние больного стабильное, пять минут ничего не решат.

Сиделка встала и вышла из палаты. Через минуту в реанимационную кто-то зашел. Приблизился к кровати больного и выключил аппарат искусственного дыхания. Рука была женская. Больной задергался и скоро затих.

7 .

К офису фирмы подъехала машина, из нее вышел Олег. У кабинета его ждала Лика. Он прошел к себе. Лика следом. Привычным движением она заперла за собой дверь, подошла к новому начальнику и обняла его.

— У нас неприятности, Олежек.

— Что еще?

— Звонили из больницы. Алеша умер.

— Черт! Они же говорили, что он выкарабкается!

— Не уследили. Только сами-то они этого не признают.

— Никому доверять нельзя!

Лика подошла к окну и закрыла жалюзи.

— Меня ты тоже уволишь?

— Пойдешь ко мне секретаршей в сапожную мастерскую. Кто позвонит Наташе?

— Нет связи. Твоя жена — ее подруга, ей удобнее других. Пусть прокатится. Думаю, что Наташа не очень расстроится, она у мужа была-то пару раз.

— А ты откуда знаешь?

— Я все знаю, что мне положено знать. Лика начала расстегивать блузку.

Еще одна кошмарная ночь. Павлик не спал — его разбудили шаги над головой. Кто-то ходил по чердаку. Как и прошлый раз, Наташа увидела поворот ручки:

— Тихо, сынок, их двое, теперь я точно знаю.

Павлик забрался под стол и достал коробку из-под обуви. В ней лежал револьвер.

— Я знаю, как им пользоваться. Хочешь, научу? Сам бы пальнул, но мне нет восемнадцати лет, не имею права.

— Какой же ты еще глупенький! Я умею стрелять. Это пистолет твоего дедушки, военный трофей.

— Не пистолет, а револьвер. У пистолетов обойма, а у револьверов барабан. У нас шесть патронов, надо экономить.

— Хорошо, сынок, я постараюсь.

— Чего они хотят?

— Свести меня с ума. Это Борис. Мальчик отрицательно покачал головой:

— Нет. Он меня любит. И тебя тоже. Он неотесанный, как ты любишь говорить, но очень добрый. У него глаза голубые.

— При чем здесь глаза?

— Я их умею читать. Потому и сел в его машину.

— Как бы я была рада, если бы ты оказался прав. Но другим мы не нужны. У нас ничего не украли, дверь не взламывают, нас просто пугают. Зачем?

— Страшилки тут ни при чем. Сначала собака, потом папа, следующей стала Арина. А дальше? Они расчистили себе путь. Мы носа не высовываем, а потому не мешаем им.

— Ты прав. У них есть цель. Они что-то ищут.

— Они ничего не заберут. Чтобы не выдать себя.

— Я поняла, эта история связана с отцом, им нужен какой-то его секрет. Если только Борис над нами не издевается.

— Спроси у него. По-доброму. Ты же его гонишь. Зачем? Он ничего плохого не сделал и ничего не смыслит в арбалетах. Я сразу понял.

— Оставь это. Он отнял у нас все, что было. Мне Рита дала денег, чтобы мы ноги не протянули.

Павлик помолчал и сказал:

— Ты злая. Он мой отец. И он простил тебе предательство. Я бы не смог.

Наташа не нашлась что ответить.

Возня в доме продолжалась до рассвета. С восходом солнца все стихло.

8.

Похороны прошли очень скромно. Народу собралось мало, пришлось нанимать рабочих, чтобы нести гроб. Наташу под руку вела Рита. Вдова в черном, рядом сын. Мальчик не плакал. Он еще очень плохо понимал, что такое смерть. В гробу он видел спящего отца. Страшно было, когда его стали засыпать землей. Значит, из ямы он уже не выберется. Все это казалось ему плохим сном. Сознание отказывалось понимать происходящее.

К Наташе подошла женщина. Ее никто не знал.

— Это вам, — сказала она и протянула записку. — Ваш муж написал это перед смертью. В какой-то момент он пришел в себя, совсем ненадолго.

Наташа глянула в записку и отдала ее сыну.

— Что там? — спросила Рита.

— Не знаю. Каракули.

— Это не каракули, — поправил мальчик, — это пароль нашего компьютера и коды доступа.

— Кому теперь все это нужно?… — сказала Наташа и зарыдала. Рита прижала ее к себе.

— Ну-ну, подружка. Ты еще так молода, красива, потерпи, твой принц придет за тобой.

— Каждую ночь приходит, чтобы убить. Какая же он сволочь!

— Ты о Борисе? Нет, он прийти не может, его так хорошо отделали, что он где-нибудь в канаве кровью харкает.

— Дохаркался. Разложил меня на земле и трахнул как последнюю шлюху. Он меня ненавидит, всего лишил. Но сына я ему не отдам. Получит его только после моих похорон.

— Мама, что значит «трахнул»? Он тебя бил?

— А ты не подслушивай, это взрослый разговор. Павлик выдернул руку и ушел вперед.

— Я подстерегу его и убью. Хватит! Выдохлась.

— Тебя взяли на мушку. — Рита кивнула на машину, стоящую в стороне. — Менты или бандиты, сейчас не разберешь.

— Что им от меня надо?

— Иди-ка ты в прокуратуру, Наталья. Пусть они разбираются, я не сыщик.

— Один уже приезжал, пошастал по дому и свалил. Им все до лампочки, сама справлюсь.

— Уехать тебе надо. Алешку не вернешь. Здесь тебя ничего не держит, не рискуй сыном.

— Уеду, если успею.

— Дура. А сына улица воспитывать будет? Забудь о себе. К женщинам подъехала машина Олега.

9.

Генеральный директор крупной строительной фирмы, другими словами — застройщик, принимал следователя в своем кабинете. Вербицкий вел себя очень скромно, ну пай-мальчик, а не работник прокуратуры.

— Какие взаиморасчеты у вас с Алексеем Горбуновым? — вежливо задал он очередной вопрос.

— О каких взаиморасчетах может идти речь? Мы выслали ему половину гонорара после получения чертежей. Там не хватает четырех главных листов. Он парень неплохой, но слишком осторожный. Похоже, кто-то его накрыл по-крупному. Мы шли на компромиссы. Вы понимаете, что такое водоснабжение и канализация? Нет? Ну и правильно. Без этих чертежей проект не стоит и гроша.

— А как к вам попали чертежи?

— Их привез шофер с места аварии, нашел портфель в кустах и привез. Там не хватает четырех листов.

— Заместитель Алексея Олег что-то смыслит?

— Пешка, секретарша в брюках.

— Какова сумма сделки?

— Коммерческая тайна. Но на эти деньги фирма могла бы жить много лет ничего не делая.

— Напрашивается вывод — вы были заинтересованным лицом.

— И до сих пор остаюсь им. Чертежи существуют. Как только они окажутся в моих руках, готов выплатить остаток гонорара. Только прошу вас, Илья Алексеич, не делать из меня гангстера. Времена беспредела остались позади, я вкладываю в город больше денег, чем дает правительство на развитие региона. Мы работаем «по белому», и я ничего не скрываю, не утаиваю. Все открыто. Можете легко в этом убедиться.

Шофера нашли повешенным в собственной квартире. Криминалист доложил:

— Он не вешался. Табуретка стояла на столе. Петля — на крюке от люстры. Если все суммировать, то стол, табуретка и рост покойника не соответствуют высоте петли. Он до нее не дотянулся бы.

— Парня впихнули в уздечку.

— Анализ крови покажет. Скорее всего, он находился в бессознательном состоянии. Следов насилия нет. Пришла шлюха, подсыпала клофелин и ушла. Потом пришел специалист и довел дело до разумного конца.

Вербицкий повернулся к Власову:

— Иди-ка, Коля, опроси соседей. Тут много лиц торчало в окнах, когда мы приехали. Кто-то что-то видел наверняка. Я же говорил — свидетелей нам не оставляют.

10.

Поздним вечером в кабинет Вербицкого с газетой в руках зашел Власов и удивился, увидев Мусина.

— Отправил людей к коттеджу?

— Опять это громкое слово, — покрутил головой Власов.

— Господин детектив из страховой компании принес нам любопытные новости. В 92-м Наталья работала в их компании.

— Она могла работать где угодно.

— Согласен. Но она застраховала жизнь Бориса на сто тысяч долларов. По тем временам деньги немалые. А Борис завербовался на войну в Чечню, что полисом не предусматривалось. Когда это выяснилось, договор был расторгнут, Наташу из компании уволили. Могла бы неплохо заработать на смерти мужа. К счастью, Борис вернулся живым.

— К его счастью. А вот другая новостишка. — Власов бросил газету на стол. — «Красная звезда» от 94-го. Полюбуйся. Отряд «тихушников», так называли ночных диверсантов. Все получили ордена за выполнение особого задания и попали в газету. Среди них Борис.

— Любопытно. Они же все с арбалетами.

— То-то и оно. Арбалеты снабжены оптикой. Это мощное снайперское оружие.

— Тут и женщины есть.

— Они меня не интересуют.

— А зря.

Вербицкий взял красный карандаш, обвел одно лицо на снимке в газете и вернул ее Власову.

— Пора нам вмешаться. Поехали.

11.

Стрелок с арбалетом во всем черном сидел на дереве и через оптический прицел ночного видения осматривал местность. В поле зрения попали два оперативника на другой стороне участка. Они расположились метрах в трех друг от друга, у каждого в руке рация.

Последовал бесшумный выстрел. Стрела пролетела две сотни метров, пересекла участок и вонзилась в горло одного из оперативников. Через несколько секунд — новый выстрел.

— Чисто, — сказал глухой голос через маску.

Стоящий под деревом второй человек в черном направился к забору.

Во всех окнах коттеджа горел свет. Оперативник, залегший в трех километрах от коттеджа рядом с дорогой, передал по рации:

— Третий, пятый, внимание! В сторону поселка проехал «Лексус» Наташи, за рулем Борис Нежданов. Ждите гостей.

Наташа и Павлик сидели в кабинете Алексея перед компьютером. На экране светилась надпись: «У вас осталась последняя попытка. В случае ошибки доступ будет заблокирован!»

— Мам, сюда кто-то лазил.

— Я ничего не смыслю в компьютерах.

— А чего тут смыслить. Четыре попытки ни к чему не привели. Что там такого интересного?

— Папа работал над дорогим проектом. Где тот листок, что нам передали на кладбище?

— У меня. Сейчас. — Мальчик вынул из кармана свернутый блокнотный листок. — Пароль сложный, десятизначный, такой взломать не просто.

— Набирай. Павлик вошел в базу.

— Тут только чертежи. Сейчас посмотрю последнюю распечатку. Вот. Из сорока четырех в последний раз было распечатано сорок.

— Теперь понятно, чего им не хватало. Быстро выключай, идем к себе. Спрячь бумажку.

Павлик выключил компьютер, а листок вложил в книгу, лежащую на столе. Они перебежали по коридору в спальню.

Павлик полез за коробкой, достал револьвер. Передал оружие матери, прислонился к ней, обняв за талию.

И опять история повторилась. Все началось с поворота ручки. Дверь была заперта. Удар! Дверь вышибали ногой. Еще удар. Били озлобленно и очень сильно. С третьего удара она слетела с петель. В проеме появился крепкий мужчина в обтягивающей черной одежде, с вязаной маской на лице, где были только прорези для глаз. В руке он держал длинное шило с перекладиной у ручки.

— Не подходи, мерзавец! Буду стрелять! — крикнула Наташа.

— Ты не выстрелишь, — произнес глухой голос. — Я оставлю вас живыми только в одном случае…

— Этого случая не будет. Тебе не нужны свидетели.

Он начал наступать. Наташа не могла нажать на спусковой крючок — рука дрожала, слезы заливали лицо.

— Беги, Павлик!

Мальчик не тронулся с места. Бандит схватил женщину за руку. Она все же нажала на спуск, но слишком поздно, пуля угодила в стену. Наташа ударила нападавшего в пах, он уронил шило и схватил ее за горло. Павлик хотел отскочить в сторону, но удар коленом сбил его с ног. Мальчик упал, ударился головой о стену.

Борис, выйдя из машины, услышал выстрел, в ту же секунду стрела вонзилась в крышу «Лексуса». Он пригнулся, и, поняв с какой точки произведен выстрел, побежал за дом. Там перемахнул через забор и зигзагами побежал по участку.

Руки бандита все сильнее сдавливали горло Наташи. Она задыхалась. В комнату ворвался Борис, кинулся на убийцу и отбросил его в сторону. Женщина потеряла сознание. Под рукой у налетчика оказалось шило. Он схватил его и вскочил на ноги. Завязалась борьба. Косым ударом острого штыка лезвие располосовало Борису грудь. Он отскочил назад, споткнулся и упал. Убийца с шилом бросился на него. Уже занес тонкое сверкающее лезвие над головой жертвы и тут раздался выстрел. Пуля угодила в затылок нападавшего, смерть наступила мгновенно.

Борис скинул с себя труп. Перед ним стоял Павлик, держа двумя руками револьвер, из ствола которого шел дым.

— Я у тебя в долгу, сынок.

— Между близкими родственниками долгов не бывает.

— Это точно.

Борис приподнялся, сел и сорвал маску с головы налетчика.

— Это же Олег! — удивился мальчик. — Партнер отца.

— Я его знал под кличкой «Снегирь». Хорошо маскировался мерзавец.

Человек в черном и маске сбежал под откос к реке, где стояла вытянутая на берег моторная лодка. Он бросил арбалет в лодку и начал спихивать ее на воду.

— Не стоит торопиться. Мотор не сработает, а весел уже нет.

Человек в черном медленно выпрямился и обернулся. Перед ним стояли следователь Вербицкий с пистолетом в руке и капитан Власов, тоже с оружием. Николай подошел к стрелку и сорвал маску с лица.

— Не утомились, Рита? Теперь отдохнете. Пожизненное вам обеспечено. Сожалею, но деньги за проект достанутся вдове Алексея. Все права передаются ей по наследству.

— Я тут ни при чем. План составлял Олег.

— Он свое получит. За него не беспокойтесь.

Рассвет уже разбавил небо розовым цветом. Из дома вышли люди. Первым шел Борис с мальчиком на руках. Павлик держал отца за шею и улыбался. Следом шла Наташа в разодранном платье.

Сидя на ступеньке милицейской «девятки», Власов сказал Мусину:

— Придется твоей фирме выплатить страховку.

— Не подкопаешься, — буркнул тот.

— Ничего они с вас не возьмут, — усмехнулся Вербицкий, — не те люди. Им проекта Алексея хватит. Страховка — мелочь по сравнению с ним.

ЗАГЛЯНИ ЕЙ В ГЛАЗА

ГЛАВА I

1.

Помимо нескольких сотен платьев и не поддающегося подсчету количества туфель гардеробная вместила еще несколько зеркал в человеческий рост. Алина меняла очередное платье, а Михаил сидел в кресле и наблюдал за ней. Наряды его не интересовали. Самый интересный момент — когда одно платье отброшено в сторону, а другое еще не надето. Такой фигуре могла позавидовать любая модель международного класса, а личико вызывало восторг у каждого мужчины. Карие глаза прекрасно контрастировали с длинными пышными волосами пепельного цвета. Прекрасный ротик с легким налетом помады — молодая женщина не пользовалась косметикой, естественную красоту любая дорисовка могла лишь испортить. Как не ценить такое чудо природы! Михаил ценил. Тут надо сделать оговорку. Алине не исполнилось двадцати восьми, а ее суженому стукнуло пятьдесят два. Вдовец с ребенком на руках. Слов нет, мужчина он интересный, стройный, породистый, следящий за собой, и что самое важное — миллионер. Такие женихи на дороге не валяются. И все же разница в четверть века вызывала пересуды. Злых языков хватало.

Алина появилась в жизни Михаила случайно, и о ней никто ничего толком не знал. Кто? Что? Откуда? С небес упала, и все тут. Михаил принципиально не интересовался ее прошлым. Какое может быть прошлое у молодой женщины? К тому же Алина очень хорошо относилась к десятилетней дочке жениха Кате. Отец с ума сходил по своей дочери. Красавица из сказки, умница, чудо! Вся в покойную мать. После смерти жены Михаил сдал. Больше года на женщин не смотрел. Говорят, клин клином вышибают. Алина — тот случай. Можно сказать, она вернула ему интерес к жизни. Повезло обоим. Любовь — чувство, имеющее бесконечное количество граней, так что лучше не философствовать на эту тему.

Кстати о гранях. Алмазы не требуют философского подхода. Они имеют твердую оценку: чистота, количество и караты… Сегодняшние сборы — подготовка к поездке в престижный ювелирный салон для выбора лучшего бриллианта.

— Ты лишаешь меня самого приятного, дорогая, — тихо низким голосом заговорил Михаил. — Сюрприза не получится, если ты сама выберешь себе обручальное кольцо.

— Ничего подобного, не я же его покупаю, подарок делаешь ты. Я видела каталог — убийственная безвкусица. Булыжники, залитые ненужной массой золота. Мы купим алмаз отдельно и закажем тонкую изящную и ненавязчивую оправу.

— Как скажешь. В конце концов, тебе носить.

— Так. Я готова.

Строгое черное платье на тонких бретельках подчеркивало белизну бархатистой кожи.

Внизу, на первом этаже дома, очаровательная девчушка листала толстый глянцевый журнал. Рядом сидел мужчина лет сорока пяти или старше. Для таких хором его внешность была мало подходящей. Невзрачный мужик-лапотник с полуоблысевшей головой. Когда-то он был блондином, если судить по остаткам волос. Полноват, неуклюж, с пухлыми губами. У него на коленях лежало легкое детское пальтишко в яркую крупную клетку.

— Опять ты хочешь напялить на меня пальто, Гриша, — усмехаясь, сказала девочка, отбросив журнал в сторону. — Я ведь упарюсь.

Гриша встал и все же надел на Катю пальто, подошел к входной двери и распахнул ее. Хозяева вышли на крыльцо в виде ротонды с мраморными колоннами. Перед входом стояли две машины. Посыпанная молотым кирпичом подъездная аллея окружала огромную клумбу. Четверо красавцев без тени интеллекта в глазах, в одинаковых черных костюмах топтались возле тяжелого джипа. Завидев хозяев, они сели в машину. Перед джипом стоял «Бентли», солидный лимузин. Григорий подбежал к нему и открыл дверцы.

Погода испортилась, смеркалось, моросил мелкий дождь, дул неприятный осенний ветер. Желтые листья катались по широким аллеям сада, если не назвать территорию усадьбы парком.

Михаил и Алина сели на заднее сиденье, а Катя впереди, рядом с водителем.

Когда машины добрались до города, стемнело. Дождь усилился. Улицы осветились огнями витрин и рекламных щитов, отражающихся в зеркале мокрого асфальта. За последние несколько лет центр преобразился и напоминал кварталы западных городов. Машины неторопливо двигались по главной улице, все еще носившей имя Ленина, — последнее напоминание о старых временах. Кате это имя ни о чем не говорило. Девочка взглянула на шофера и спросила:

— Алеша дома?

— Дома, Катюша. С «Нянькой» возится.

— Ты меня больше любишь, чем своего сына?

— Вопрос на засыпку?

— Нет. Сыну берешь няньку со стороны, а сам нянчишься со мной.

— Нянька добровольная. Моя бывшая сотрудница. Она готовит Алеше еду, а он делает для нее на компьютере программу, которая называется «Нянька». Алеша уже взрослый, ему четырнадцать исполнилось.

— Я знаю. А что за программа?

— Видеонаблюдение за обслугой в отсутствии хозяев.

— И что в этом нового? — спросила Алина.

— Запись высокого разрешения, в цвете, с десяти видеокамер, расположенных в разных местах, и сохранение материалов на жестком диске компьютера.

— Бессмысленный набор слов, — махнула рукой Алина.

— Ты и компьютер несовместимы, — огрызнулась Катя. — Я хочу посмотреть. Стекляшки меня не интересуют, с мамой насмотрелась при ее жизни.

— Мы спешим, дочка, нас ждут, — мягко сказал отец.

— Лишний час Алины перед зеркалом всегда кончается спешкой. Десять минут роли не сыграют, Гриша живет рядом с ювелирным салоном.

— А ты откуда знаешь? — удивился Михаил.

— Предательница, — прошептал шофер.

— А кто мне запретит? Ты же моя нянька и несешь за меня ответственность. А где мне бывать, я сама решать буду. С Алешей интересней, чем с вами.

Михаил хотел что-то сказать, но Алина взяла его за руку.

— Пусть поиграет. Слава богу, бриллианты девочку не интересуют.

Отец успокоился и спросил у шофера:

— Где твоя берлога, Григорий?

— Тут совсем рядом. В трех кварталах.

— Ладно. Дай команду сопровождению. Гриша достал рацию.

В машине сопровождения ехали те самые четверо красавцев. Старший, сидящий рядом с водителем, ответил на сигнал рации.

— Слушаю, Гриша.

— Гера, выруливайте к салону, мы будем чуть позже.

— Понял. Отцепляемся. — И выключил рацию.

— Опять капризы длинноногой? — спросил шофер.

— Не твоего ума дело. Мы обязаны выполнять приказы.

— Молчу.

Шикарный лимузин свернул в темную подворотню и въехал в мрачный темный двор, где горела лишь пара тусклых лампочек над подъездами. Слева — полусгнивший забор и три дома, слепленные в букву П. Вид строений не внушал доверия.

— Бог мой, какая достоевщина! — ужаснулась Алина.

— Однако у нищеты хватает денег на «Лексусы», — усмехнулся Михаил.

Фары лимузина выхватили из темноты стоящий в углу серебристый внедорожник.

— Случайный гость, — пояснил Григорий, открывая дверь Кате. — Обратите внимание, Михал Михалыч, номера загородные. Не скучайте, я мигом.

— Твоя-то нянька надежна? — спросил отец.

— Капитан милиции. Тоже из бывших. Теперь агентством по найму прислуги руководит.

Катя выпрыгнула из машины и направилась к одному из подъездов первой.

— Точно. Она здесь бывала, — глядя на дочь, сказал Михаил.

— Конечно. Не ты же учил ее компьютерным играм. Где, по-твоему, дочь их берет? Плохому ее здесь не учат. Ты же не интересовался, где Катя гуляет со своей нянькой? Теперь будешь знать.

Григорий открыл квартиру своим ключом и пропустил гостью вперед. Катя побежала в комнату. В скромной клетушке не заблудишься. Небольшая прихожая, одна жилая комната, крохотная кухня и совмещенный санузел — едва ногой ступить. В комнате два стола, кровать, диван, стулья, и все на пятнадцати квадратных метрах. Катю обстановка не смущала.

— Всем привет! Ой, чипсы!

У компьютерного стола сидела Галя — миловидная женщина лет тридцати и Алеша — белокурый мальчишка с очень серьезным деловым выражением лица. На тарелках лежала нарезанная пицца.

— Катюха, привет!

Мальчик встал из-за стола и подал девочке пакет с чипсами.

— Грызи, несчастная. Тебя всякой бурдой кормят типа устриц. — Он повертел в руках аудиоплеер, висящий на шее девочки и усмехнулся: — До сих пор «летающую тарелку» таскаешь. Анахронизм. Надо подарить тебе что-нибудь стоящее.

— Меня устраивает. Мамина память.

— Похоже, ты с ним спишь. Раздевайся.

— Холодно у вас, я так посижу.

— К зиме затопят. Присаживайся, сейчас я тебе покажу свои новые разработки, принцесса. Ноу-хау.

Галя проводила Григория до двери. У порога он ее поцеловал:

— Пригляди за принцессой. Я скоро вернусь.

Гриша прибавил газу и нагнал упущенное время. Возле дома с яркими витринами и неоновой вывеской «Ювелирный салон «Святоч» их ждал джип сопровождения. Гриша припарковал машину на углу, достал зонт, вышел, открыл дверцу, подал руку Алине, подняв зонт над ее головой. Охрана осталась в машине.

Гриша сопровождал хозяина везде. Они вошли в огромный зал с хрустальными люстрами. В настенных витринах играли светом муляжи ювелирных изделий. Навстречу высоким гостям по мраморному полу двинулся человек с широкой улыбкой на лице, в белом смокинге. Его каракулевая прическа делала огромную голову с высоким лбом еще больше. Услужливый хозяин салона поцеловал даме ручку и пожал крепкую ладонь гостя.

— У нас помолвка, Леонид Маркович. Хотим взглянуть на твои новинки.

— Новые поступления пришли вчера, Михал Михалыч. Я тут же выслал вам приглашение.

Он повел гостей через зал к двери с золоченой табличкой «Просмотровой зал».

Зал больше напоминал просторный кабинет или похоронное бюро. Стены обшиты черным бархатом, и никаких витрин. В центре — стол, покрытый темно-синим сукном, вокруг кресла. Хозяин подошел к стене. Одна из панелей сдвинулась в сторону, в нише сверкнул серебром огромный сейф. Леонид Маркович набрал код, повернул колесо, и массивная дверца распахнулась. Сейф был забит. Кожаные и замшевые корешки походили на книжные, только лежали горизонтально. Один из них хозяин выдвинул: оборудованный салазками сейф позволял иметь легкий доступ к любому футляру. С гордостью он понес широкий футляр к столу и аккуратно положил его на сукно.

— Фантастическая коллекция. К ней приложили руку лучшие ювелиры страны.

— Ничего уникального, — холодно произнесла Алина. — Большую часть я уже видела в каталоге.

— Ты меня не так понял, Леня, — заговорил Михаил. — Мы хотим сделать индивидуальный заказ.

— Достойный алмаз и тонкая оправа из белого золота, — добавила женщина.

— Теперь понятно. Прошу прощения.

Хозяин отнес коробку на место, достал другую и с еще большей гордостью принес ее на показ. В футляре из черной замши в специальных гнездах лежали крупные бриллианты. Один из камней поражал своей величиной и необычным цветом.

Алина с некоторой нерешительностью взяла его в руки. Довольный собой, ювелир пояснил:

— «Павлиний глаз». Двадцать пять карат. Чистейший воды голубой алмаз. Брошь, кулон, корона, но не кольцо, разумеется. К сожалению, уже продан. Оставлен на хранение. Цена сумасшедшая…

Дверь резко распахнулась. В зал вошли четверо мужчин в масках, отличных костюмах, дорогой обуви, с кейсами и пистолетами в руках, на стволах которых были глушители.

— Замрите на своих местах, — тихо приказал один из них.

Двое остались стоять в дверях, двое подошли к столу. Заметив движение хозяина салона, высокий мужчина ударил его по голове рукояткой пистолета. Тот замертво упал на ковер. Михаил разгадал порыв ювелира — в столе должна быть кнопка тревоги! Низкорослый, кряжистый налетчик увидел алмаз в руках испуганной Алины и выхватил камень. Она вскрикнула. Михаил бросился к ней. Кряжистый вскинул пистолет, но Григорий успел загородить хозяина, пуля угодила в грудь шофера. Их обоих откинуло назад, они упали. Второй выстрел достался Алине. Девушка упала рядом.

Кряжистый взял коробку и высыпал бриллианты в карман, словно стакан семечек на рынке.

— Уходим.

Вся четверка скрылась за дверью.

Михаил выполз из-под тяжелого тела Григория, нашел кнопку, встроенную в нижнюю панель стола и нажал ее. Четверо мужчин, уже без масок, пересекали холл, когда раздался вой сирены. Посетителей в зале было немного, да и те женщины. Охранники магазина выхватили оружие. Но бандиты оказались проворнее, открыли огонь первыми. Под огонь попали две женщины, они погибли, не успев понять, что произошло. Погибли и все четверо охранников, успев уложить лишь одного грабителя, остальные трое убрали пистолеты под пиджаки и спокойно вышли на улицу.

Михаил выскочил в зал. На что он рассчитывал — непонятно. В зале дым, кровь, трупы. Он бросился на улицу и увидел отъезжающую машину. А его охранники в джипе валяли дурака. Он открыл дверцу — музыка орала на всю округу.

— За отъехавшей колымагой! Живо! Кишки им выпустить! Вперед!

Он захлопнул дверцу и некоторое время наблюдал, как тяжелый «Хаммер», сорвавшись с места, помчался следом за потрепанным «БМВ».

Переполненный транспортом центр не позволял устроить погоню в полном смысле этого слова. «БМВ» выскакивал на тротуары, разгоняя людей и объезжая препятствия. Огромному «Хаммеру» такие маневры не давались с той же легкостью. Сидящий на заднем сиденье джипа охранник передернул затвор короткоствольного автомата и открыл окно.

— Не стрелять, — приказал Гера. — Город на уши поставим. Они от нас не уйдут.

В салоне «БМВ» шел другой диалог. Высокий, сидевший на переднем сиденье, тот, что оглушил ювелира, паниковал больше остальных:

— Они нас достанут!

— Я все предусмотрел, — холодно бросил кряжистый. — Уйдем. Сворачивай направо и тут же налево. На вираже, Долговязый, спрыгнешь, мне надоело твое нытье. Понял?

— Понял, — ответил тот.

Машина резко свернула в темный переулок и сделала вираж в противоположную сторону. Парень, сидящий рядом с водителем, открыл дверцу, выпрыгнул, упал и, не поднимаясь на ноги, закатился под стоящий у обочины грузовик. Машина продолжала петлять по переулкам. Джип не отставал.

— Они нас раздавят, Семен, — пробурчал шофер.

— Заткнись. Свернешь в третью подворотню после поворота направо и упрешься в забор. Скакать через препятствия еще не разучился?

— Понял. Не вопрос.

Легковушка сделала крутой вираж, с визгом свернула в переулок и въехала в подворотню. «Хаммеру» пришлось втискиваться в узкую арку. «БМВ» едва не врезался в забор. Налетчики выскочили из машины и запрыгнули на деревянную преграду. Семен уже перемахнул, а шофер застрял, штаны зацепились за гвоздь. Семен попытался помочь, но раздалась автоматная очередь. Шофер сполз с забора. Семен ответил двумя выстрелами из пистолета, и оба попали в цель. Несколько автоматных очередей прошили доски, одна пуля угодила Семену в правый бок. Бой оказался неравным. Два автоматчика против одного револьверного ствола — что вилы против медведя. Но все же у Семена было преимущество — он знал, где находится и куда надо идти.

Перебежав небольшой двор, он вскочил на следующий забор. Боль отступила — он должен уйти, и он знает, как это сделать. Еще один забор — и еще один скачок. Он у цели. Дальше тупик. Во дворе его ждет машина, и он уйдет, теперь он на коне.

Взгляд в сторону ворот убил все надежды на спасение: выезд перегораживал стоящий у арки автобус. Это конец. Семен бросился к подъезду, другого выхода не оставалось. Он влетел в него в ту секунду, когда над забором появились головы преследователей.

— Ну все! Они в ловушке! — злорадно произнес Гера. Семен медленно поднимался наверх, закрывая кровоточащую рану платком. Силы таяли, как лед в кипятке.

Но сдаваться он и не думал, в его кармане лежало целое состояние. Не время подыхать!

2.

Возле ювелирного салона не протолкнуться. Зеваки, милиция, врачи, патрульные машины, кареты «Скорой помощи», носилки с трупами, вспышки фотокамер.

В общем зале идут допросы, работают эксперты, кинологи с собаками. В зале с сейфом все те же и все живы. К ним прибавился врач с аптечкой, дознаватель с блокнотом и следователь Вербицкий, приятный мужчина лет сорока с ямочкой на подбородке. Гриша сидел в кресле в одной майке, а Вербицкий выковыривал пулю из его бронежилета. Врач обрабатывал рану на плече Алины, а Леонид Маркович поправлял повязку на голове.

— Теперь шрам останется? — спросила врача Алина.

— До свадьбы заживет.

— Слава богу, долго ждать не придется. Какое счастье, что мы ребенка с собой не взяли.

Михаил расхаживал по залу, заложив руки за спину.

— От моих ребят они далеко не уйдут. Люди знают свою работу.

Вербицкий извлек пулю.

— Девятый калибр. Нам бы такие жилеты. Мне нужен список украденного, сертификаты, акты приема товара. Все на стол. И документы. Это касается каждого.

— Документация на товар в полном порядке. Мы не подпольщики, а серьезная фирма,, — оправдывался ювелир. — Бриллианты застрахованы. Сейф высшей категории сложности.

— О какой сложности может идти речь, когда он распахнут настежь! — рявкнул следователь.

— Я обслуживал клиента в момент налета. Сквозь стенки сейфа товар не разглядишь. Вся ответственность лежит на наружной охране, которая вооружена.

— Один просидел на унитазе, другим выпустили кишки.

— Но они погибли после налета, а не до него. Бандиты прошли в зал беспрепятственно. Михал Михалыч — один из старейших VIP-клиентов, и я обязан его обслужить.

— При чем здесь клиент? Не он же вас грабил! Похоже, люди разговаривали на разных языках. Хорошая компашка собралась: лебедь, рак и щука.

В тихой квартирке Гриши и не подозревали о случившемся. Все не отрывали глаз от экрана монитора, разделенного на девять квадратов, в каждом из которых была своя картинка. Помещений в квартире мало, так что комната просматривалась с четырех сторон.

— Ты гений, Алешка! — восхищалась Галя. — Какая четкость! Пылинки видны.

Тут раздался звонок в дверь.

— Так. Сюрприз для отца.

Алеша выключил монитор и побежал открывать дверь.

— Куда ты? — крикнула Галя. — У отца свои ключи.

Мальчишка ее не услышал. Он открыл дверь, в квартиру вломился Семен и тут же, зажав рот Алеше, захлопнул за собой дверь. В коридор выбежала Галя. Хлопок, и девушка упала замертво. Алеша вырвался и вбежал в комнату.

— Катька! Живо под кровать!

Но девочка осталась неподвижно сидеть у компьютера. Бандит вошел в комнату и выстрелил в мальчика. Осечка — кончились патроны. Алеша перепрыгнул через кровать, стоящую поперек комнаты. У Семена не было сил гоняться за мальчишкой.

— Ладно, щенок. Ты меня запомнил? Придется забыть. Откроешь рот — лишишься своей сестренки.

Он подошел к девочке и взял ее за руку.

— Ты пойдешь со мной, детка. Не бойся, я тебя скоро отпущу.

Катя послушно пошла за бандитом.

— Черный ход на кухне?

Стоящий в углу Алеша кивнул головой. На секунду Семен остановился: на стене висел портрет мужчины в мундире майора милиции с орденом «Красной звезды», он его узнал. Виделись в кабинете ювелира, Семен прострелил ему грудь. Глупо получилось. Сегодня все шло не так, как планировалось. Наступила черная полоса.

В кабинете ювелира продолжался допрос. Следователь всем действовал на нервы.

Проверив документы, он раздраженно швырял их на стол. Последним было удостоверение Григория.

— Бывший опер?

— Уволен по ранению.

— Ювелиру затылок поцарапали, дамочке плечико задели, а для тебя пулю не пожалели.

— Сам напросился.

Тон следователя возмутил Михаила.

— Он меня собой загородил!

— С вас еще спросится, VIP-клиент. Кто-то притащил за собой бандитский шлейф. Такие грабежи спонтанно не совершают. Они шли на дело с гарантией.

Леонид Маркович попытался оправдаться:

— О новых поступлениях многие знали. Мы высылаем специальные приглашения постоянным клиентам. Своих покупателей я встречаю у входа в салон. В зале не было подозрительных лиц.

— С неба свалились. И очень вовремя. Тютелька в тютельку, когда на столе лежал самый ценный товар.

— Разбирайтесь без нас. Это ваша работа, — холодно произнес Михаил. — Кто вы такой?

— Илья Вербицкий. Старший следователь по особо важным делам городской прокуратуры.

— Так вот. Грабители взяли то, что лежало на столе. Выбора им никто не предлагал. Ты меня утомил, Вербицкий.

Следователь передал свою визитную карточку Грише:

— Что вспомнишь, позвони мне, «бывший». С остальными продолжим разговор в прокуратуре. Вас вызовут по повестке.

Семен приоткрыл дверь подъезда и выглянул во двор. Тихо. Проезд через арку свободен. Он вывел девочку, и они подошли к стоящему в тени «Лексусу». Усадив ее на переднее сиденье, сел за руль и включил двигатель. Алеша видел их в окно. В этот момент раздался новый звонок в дверь. Мальчик с заплаканным лицом открыл дверь. Двое с автоматами грубо отшвырнули его. Труп женщины в прихожей не оставлял сомнений — они попали по нужному адресу. В комнате никого.

— Где они? — резко спросил Гера.

— Ушли через черный ход на кухне. С улицы донесся рев мотора.

— Что там, Митяй? Митяй выглянул в окно:

— Это не они, такую тачку за три минуты не взломаешь.

— Вперед. Далеко не уйдут.

Алина чуть не плакала. Михаил скрипел зубами.

— Хамская рожа! — пробормотала женщина.

— Завтра этот следователь будет стоять на паперти с протянутой рукой.

Они вышли на улицу и сели в лимузин.

— Поехали за Катей, — приказал хозяин Григорию.

Во дворе тишина. Гера глянул в сторону арки.

— Мы их упустили.

— Где-то я уже видел этого мальчишку, — задумчиво протянул Митяй.

— Странно. Мне тоже так показалось.

— Вспомнил! Это же Гришкин сын.

— Похоже на то. Возвращаемся в квартиру.

Гера достал мобильный телефон и позвонил хозяину.

— Они уже едут, — сказал он Митяю.

— Едут сюда? Черт! А где же Катька?

Оба вбежали в подъезд.

3.

По темному загородному шоссе «Лексус» мчался на сумасшедшей скорости. Семена качало из стороны в сторону, взгляд помутнел, его откидывало назад, потом он заваливался на руль.

Встречные машины сигналили фарами, Катя вздрагивала.

— Дяденька, смотрите вперед, мы же врежемся. Семен взял себя в руки. Испуганный голос ребенка заставил его собрать в кулак последние силы.

— Вам же в больницу надо.

— Я свое отлечился, детка.

— Знак висит. Впереди пост.

— Проскочим.

Внезапно он сменил решение, резко затормозил и прижался к обочине. Его взгляд стал осмысленным. Он долго разглядывал девочку, потом выгреб из кармана горсть бриллиантов и высыпал их в карман пальто Кати.

— Детей менты не обыскивают. Береги их. Отдашь мне, когда скажу. Поняла?

— Чего тут непонятного.

Семен достал самый большой камень:

— А этот держи во рту, им рисковать нельзя. Молчи. Ты глухонемая.

Он впихнул крупный алмаз в рот девочки. Катя не сопротивлялась.

Семен сорвал машину с места и набрал скорость. «Лексус» ветром пролетел мимо поста ГИБДД. Дежурный офицер таких наглецов еще не видел.

Кошмар в квартире Григория продолжался. Гриша корчился на полу, лицо было в крови. Его били двое здоровен ных лбов. В благодарность за преданность на глазах у рыдающего в углу сына. В двух метрах от него лежал труп Гали. Михаил сидел на диване, грыз спичку и холодно наблюдал за происходящим.

— Хватит, — наконец хрипло произнес он. Гера и Митяй отступили на шаг назад. После паузы Григорий приподнял голову.

— Катю увел тот бандит, что застрелил Галю. Ему понадобилось прикрытие.

— Врешь, сволочь! — завопил Гера. — Их было двое.

— Один! — выкрикнул Алеша. Михаил выплюнул спичку.

— Где же вы одного потеряли? Их было четверо. Одного уложили в зале салона. Второго вы пришили у забора. Третий пришел сюда. Что с четвертым?

— Пацан врет! — возмутился Митяй.

— Он врать не приучен. Да и смысла нет. Мне другое непонятно. Барышню пристрелил с порога, а мальчишку оставил в качестве свидетеля. Какой жалостливый головорез!

— У него патроны кончились. Он тяжело ранен. Не сумел меня поймать, — сказал мальчик.

Михаил взглянул на Геру.

— А каким ветром его сюда занесло? Попутным?

— Мы шли след в след. Ему бы пулей лететь, а он ребенка взял в нагрузку, — пробормотал охранник.

— Безоружному нужен щит, — пояснил Григорий, вытирая кровь с губ. Подняться на ноги у него не хватало сил.

Михаил встал с дивана, подошел к поверженному и ногой надавил ему на горло, прижав к полу:

— Трое суток на поиски, нянька! Либо я увижу дочь живой и здоровой, либо твой труп в гробу. Алеша поедет со мной.

Гера схватил Алешу в охапку, и все направились к выходу. Григорий подполз к кровати и попытался взобраться на нее.

«Лексус» резко затормозил у забора. Катю качнуло вперед, и она ударилась о ветровое стекло. Алмаз выпал изо рта и закатился за сиденье.

— Иди, детка, позвони в калитку два раза.

Катя открыла дверцу и спрыгнула на землю. Она хотела сбежать, но кругом черной стеной стоял лес. Было страшно. Девочка подошла к калитке и, дотянувшись до звонка, нажала на кнопку два раза. Где-то за забором хлопнула дверь. Вскоре открылась калитка. Женщина не заметила девочку. Через открытую дверь машины она увидела повалившегося на бок мужчину и вскрикнула:

— Бог мой, Сеня! Что с тобой?

Подбежала к водительской дверце, распахнула ее и стала вытаскивать безвольное тело Семена.

— Мне крышка, Лидок, — пробормотал раненый. — Живым ушел только Длинный. Где искать его — знаешь. Машина не засвечена. На тебя выхода ни у кого нет.

— Муж приехал вчера, а мы ждали его завтра. Увидел, что его машины нет на месте, и…

Договорить ей не дал появившийся мужчина лет пятидесяти. Он был в пижаме. Воздев руки к небу, завопил:

— Ну наконец-то! Мерзавец!

Катя обошла машину со стороны багажника и тихо стояла в сторонке, наблюдая за происходящим.

— Черт! — гундосил человек в пижаме. — Весь салон в кровище! Подбили бандюгу. Сам с нар не слезает и сестру за собой тащит! Как ты посмел взять мою машину, подонок?

— Заткнись, Матвей! — крикнула женщина. — Семен кровью истекает. Нужна «скорая»!

Матвей оттолкнул женщину:

— Это же пулевое! Какая тут «скорая»? Хочешь меня под статью подвести? Неси воду, полотенце, бинты!

Растерянная женщина убежала в дом.

— Он девушку застрелил, — подала голос Катя. Матвей с удивлением взглянул на нее.

— А ты откуда взялась?

— Он меня похитил.

— Час от часу не легче!

В кармане раненого зазвонил мобильник. Матвей нащупал телефон и достал его.

— Кто это?

— Сеня? — раздался голос в трубке.

— Сеня подыхает. О какой еще девушке говорит ребенок?

— Ребенок?

— Да. Ребенок. Девочка лет десяти. Кого вы убили? Подоспевшая вовремя жена выхватила трубку из рук мужа, бросила на землю и начала ее топтать.

— Идиот. Хочешь, чтобы нас засекли?

— Это его телефон, не мой.

— Прикуси язык, болтун!

Услышав короткие гудки в трубке, Длинный удивился, бросил мобильник на полку под зеркалом и начал рассматривать свои ссадины. Прыжок из машины на полном ходу получился не очень удачным. Одно радовало — голова не пострадала. Прижигая царапины йодом, он вскрикивал. Неженка. Длинный вовсе не походил на грабителя. С его смазливой физиономией ему больше подошла бы роль сутенера.

Семен чувствовал приближение смерти. Перед ним мелькали лица сестры и ее мужа.

— Берегите девчонку. Она много знает, — хрипло прошептал он.

Матвей взял жену за руку и отвел в сторонку. Катя воспользовалась моментом и подошла к умирающему. Сейчас она его не боялась, а жалела.

— Что мне делать с камушками?

— Никому не отдавай. Ни от кого не убегай. Подстрелят. Учись уходить тихо. Извини, малышка…

Глаза его застыли.

Парочка вернулась. Женщина искривила физиономию в улыбке.

— Идем, детка, я отведу тебя в дом. Тут холодно.

— Он умер, — тихо сказала Катя.

4.

Гриша был уверен в связи ограбления ювелирного салона и похищения Кати и сам позвонил Вербицкому.

Труп Гали вынесли, эксперты свою работу закончили, последним уходил следователь. Глянув на разбитое лицо Григория, потом на висящий на стене портрет с орденом «Красной звезды», поморщился:

— Ковшом по морде за то, что себя под пулю подставил?

— Я в ответе за его дочь.

— Кто навел бандитов на камешки, тот и на твою квартиру давал ориентировки. В любом деле должен быть крайний. Тебе и расхлебывать.

— Я ее найду.

— Бог в помощь. Давно твой хозяин подцепил длинноногую?

— Месяца три назад.

— И уже помолвка… Четверть века разницы в возрасте его не настораживают?

— Нормальный расклад по нынешним временам. Но связывать обеспеченную женщину с бандитским отребьем — явный перебор.

— Судя по тому, как они перебили охрану в салоне, мальчики умеют пользоваться оружием, а девицу с двух метров прибить не смогли, плечико поцарапали. Ювелира пощадили, а в твоего босса стреляли не думая. Сыграно как по нотам. Твоя грудь его спасла. Странно. Кто-то дал им отмашку.

— Алине-то зачем светиться?

— Контроль. Головорезам не доверяла. Никаких следов. Из вещдоков мне лишь футляр от бриллиантов остался, но даже он умеет разговаривать. Двадцать булыжников застрахованы на умопомрачительную сумму, и ювелир получит свои деньги. Вот только ячеек в футляре — двадцать одна. Где еще один? Не учтенный и, судя по гнезду, самый крупный. В реестре такой не значится.

— Вот и копай под ювелира. Алина тут ни при чем. Ведет себя достойно, с жиру не бесится, сама готовит и ребенка обхаживает. С прислугой на «вы» разговаривает.

— Верно. Она не засвечена. Доказательств ноль. Версия дохлая. Но я привык доверять своему чутью. Тут…

Его прервал телефонный звонок. Вербицкий достал сотовый телефон.

— Все, погнал. Сейчас буду. — Убрав трубку, добавил: — Дорога к твоему дому усеяна жмуриками. Писать заявление будешь?

— Нет.

— Трус.

Следователь повернулся и ушел.

Гриша сел за компьютер, включил монитор. На экране светилась надпись: «Осторожно, идет запись!» Он остановил запись и перешел к первому файлу. Теперь на его глазах происходила вся история. Выстрел. Галя упала. В комнате появляется бандит с пистолетом. Митяй выглядывает в окно. «Нет, это не они. Такую тачку за три минуты не угонишь». Григорий подбежал к окну. «Лексуса» во дворе не было. Он напряг память. Загородный номер! Вспомнил.

Он достал коробку с надписью «Базы данных ГИБДД» и вставил диск в дисковод.

5.

Михаил сидел в глубоком кресле в просторной спальне своего особняка и пил виски, постоянно подливая в бокал горячительный напиток. Алина в прозрачном пеньюаре стояла перед зеркалом и разглядывала свое плечо. Сейчас ее фигура не интересовала жениха.

— Доверить поиски беспомощному инвалиду, обычному менту, вышвырнутому на улицу? Все, на что он способен, — отвезти ребенка в школу и встретить, держа за ручку, чтобы Катя не споткнулась на ступеньках. О чем ты думал? Надо нанять настоящего профессионала.

— Очередное быдло? Профессионалов нет, есть крохоборы, научившиеся изображать умных и проницательных. На большее их не хватает. Гришка не быдло.

— Но он даже оружие с собой не носит.

— Имеющим голову на плечах кобура под мышкой не нужна.

— А Гера? Митяй? Они шли до конца. Николай и Володя погибли, выполняя твой приказ.

— Настоящее быдло. Я их на порог дома не пускаю. Они способны тебя до сортира сопровождать, не более того. Их дом — собачья конура.

— Эстет!

Алина повернулась и пошла к двери. Он поймал ее за руку.

— Оставь, Микки! Я столько пережила за сегодняшний вечер! Меня до сих пор трясет. Буду спать у себя.

— Отличное решение.

— Не переживай, у тебя бутылка есть. Отвези меня утром домой, я хочу пожить одна несколько дней.

Девушка вырвала руку и вышла из спальни. Оставшись в одиночестве, Михаил долго смотрел в пол, потом с силой швырнул бокал в стену.

6.

Ярко светила луна. Две черные тени копают могилу в саду. На земле лежит труп, завернутый в целлофан, содранный с теплицы.

— Ну хватит с него!

Матвей втыкает лопату в землю.

— Ты зверь, Матвей. Он же мой брат!

— Он труп! А я архитектор с мировым именем. И марать его никому не позволю.

Матвей подошел к трупу и грубо столкнул его ногой в яму. Лида вскрикнула и заплакала. Муж плюнул, взял лопату и начал закапывать могилу.

— Может быть, ты и девчонку закопаешь? — со злостью произнесла Лида. — Зачем нам свидетель? Откроет рот и пострадает твое имя.

— Я не убийца! Ребенку никто не поверит. Что ее слово против моего? Подсластим, и все забудет, а через недельку отвезем ее в город.

— Милая девочка с нежной душой никогда не забудет увиденного кошмара.

— Для нее это кино. Они выросли на ужастиках. Это наше поколение скрипа тележного боялось.

Матвей притоптал землю ногами.

— Все. Одним бандитом меньше стало на нашей поганой планете. Идем в дом, помянем. По стакану водки и спать.

Катя наблюдала за похоронами из окна второго этажа. На столе стоял нетронутый ужин. Ее заперли на ключ. Помимо стола в небольшой комнатушке была узкая больничная койка и несколько стульев. Катя взяла столовый нож, села на кровать, сняла с шеи плеер, открыла крышку и начала разбирать его. Сломанные детали кидала под кровать. В итоге остался только футляр. Девочка достала пачку жвачки, разжевала одну пластинку, потом вторую, прилепила их к днищу в форме подковы. Затем высыпала на одеяло все бриллианты и начала их вдавливать в жвачку. Они держались крепко. Захлопнув крышку, Катя потрясла футляром. Не гремит. Девочка надела плеер на шею, прилегла на кровать, сжалась в комочек.

— И что они нашли в этих стекляшках… — тихо прошептала она, засыпая.

Зазвонил телефон. Длинный протянул руку и включил настольную лампу. Стрелки будильника показывали четверть третьего. Он снял трубку:

— Слушаю… Да, я Роман. Какой приятный голосок. Мы знакомы? — Постепенно улыбка исчезла с его лица. — Я все понял. Какие гарантии?…Хорошо, диктуйте адрес.

Матвей и Лида не ждали гостей в такую рань. Возле калитки стояла милицейская «десятка». Высокий симпатичный капитан выглядел вполне миролюбиво, но прошел в дом без приглашения.

— Что случилось, капитан? — спросил Матвей. Глазки его бегали.

— Расслабьтесь, гражданин Журов, не надо так нервничать. Я приехал за девочкой.

— Какой еще девочкой? О чем вы? Моя жена давно уже не девочка.

— Вы сами ее приведете или искать прикажете?

— Я не в курсе. Только что вернулся из командировки.

— В пижаме?

— Пусть Лида за все отвечает. Я к их делам никакого отношения не имею. Я порядочный человек. Мое имя известно за пределами страны.

— На имя мне плевать, куда опасней твой язык.

Капитан достал из-за пазухи плаща пистолет с глушителем и выстрелил не целясь. Пуля пробила лоб именитому архитектору. Он распластался на полу.

Лидия, даже не взглянув на труп, села за стол. Капитан убрал пистолет и сел напротив.

— Этот неврастеник мог все испортить.

— Значит, разрабатывала операцию сестра Семена, наш «серый кардинал». Рад познакомиться. Я единственный, кто унес ноги.

— У Сени мозгов не хватило претворить мой план в жизнь. Нас осталось двое, Роман. Куш делим пополам. Но придется подождать, заказчик не собрал еще нужную сумму.

— Значит, Сеня привез камни?

— Выбросил. Что за вопрос! Камни нам без надобности, нужны наличные. Девчонку тоже уберешь. Вывези ее подальше, она много знает.

— Веди ее сюда.

— Не торопись, зачем ее пугать. Убери труп Матвея в багажник.

— Жалостливая! Только я тебя не пожалею, если вздумаешь меня наколоть.

Они вытащили труп Журова и впихнули его в багажник.

— А теперь веди девчонку.

Лидия ушла в дом. Роман вынул пистолет и положил его под водительское сиденье. Хозяйка вернулась с девочкой.

— Вот, Катюша, этот капитан отвезет тебя домой. Утром в новостях показывали твою фотографию, и я позвонила в милицию. Теперь все будет хорошо.

Она поцеловала девочку в лобик и посадила ее на переднее сиденье машины. Когда «десятка» отъехала, Лидия еще долго махала рукой вслед.

— Меломанка? — спросил Роман, кивая на плеер, висящий на шее девочки.

— Мамин подарок. Она умерла.

— Неприятная история. С отцом-то все в порядке?

— В порядке. Хочет приобрести для меня новую маму. Немногим старше меня.

— Что же тут плохого?

— Она из-за денег за него идет. Он держит все строительные подряды в своих руках.

— Ах, вот о ком идет речь! Это меняет дело. Вчера в него тоже стреляли в ювелирном салоне, но телохранитель закрыл его грудью.

— Гриша? — вскрикнула девочка.

— Кажется, он не сильно пострадал. Я был на месте происшествия. Ювелирный салон пытались ограбить.

— Я знаю, кто это сделал. Украли бриллианты?

— Да. Но они застрахованы.

— Отвезите меня к Грише, он же пострадавший. Я знаю, кто в него стрелял.

— Отвезу. Но сначала нам надо заехать в одно место, забрать заявление. Заодно куплю себе продуктов. Ты не против?

— Если надо, значит, надо.

— А как зовут подружку отца?

— Алина.

— Я ее помню. Мы ее еще не допрашивали. Где ее теперь искать?

— Если не у отца, то дома. Она живет на Цветном бульваре.

— Точный адрес помнишь?

— Конечно.

Машина свернула с шоссе на проселочную дорогу.

8.

Оставшийся в живых старший охранник Гера жил в прекрасной квартире в центре города. Мебель, не считая широченной кровати, отсутствовала. Остальную площадь занимали тренажеры, стены были увешены зеркалами. Гера все свободное время занимался накачкой мышц и обожал разглядывать свой мощный торс в зеркале. Звонок в дверь заставил его отвлечься от привычного занятия. Он накинул на себя шелковый китайский халат с драконами на спине и отправился открывать дверь.

На пороге стояла Алина. Порывистой походкой, цокая каблуками-шпильками по паркету, девушка ворвалась в комнату. Гера следом. Алина развернулась и влепила ему пощечину.

— Дебил! Всю игру мне испортил! Полгода билась, и все труды кошке под хвост.

— Успокойся, дорогая. Где твоя невозмутимая выдержка? Я ни в чем не виноват. — Он ощупал свою щеку.

Алина скинула пальто и бросила на пол. Гера тут же его поднял.

— Тогда кто виноват?

— Сядь и успокойся. Ты быстро забыла, кто тебе устроил случайную встречу с хозяином. Лихо ты скрутила его в бараний рог. Хватит искрить, тут думать надо.

— Чем ты думать собираешься? Мозги гирями не накачаешь.

— По части мозгов ты у нас специалист. Мы неплохо дополняем друг друга. Сейчас выскочили на незапланированный перекресток и столкнулись с неведомым противником. Нам не повезло, сами виноваты. Кто-то шустрит в том же направлении у нас за спиной. Сработала теория невероятности.

Алина долго молчала, глядя в окно. Потом тихо произнесла:

— Налей мне выпить и лезь в постель. Больше ты ни на что не способен.

9.

Тихий пустынный берег реки. Вдоль него пожелтевший лес. Возле полусгнившего причала — ржавые суда. Буксиры, баржи и прочий металлолом, брошенный на произвол судьбы. В одной из кают с решетками на иллюминаторе стояла солдатская койка, на ней сидела Катя и плакала. По полу и по столу, где лежали продукты, бегали крысы. Накренившаяся набок баржа начерпала воды, и в одной части каюты образовались ржавые вонючие лужи. Девочка с ужасом смотрела на все это, поджав под себя ноги. Стальная дверь была заперта. Другого выхода здесь не имелось.

Роман тем временем возвращался в город один. Криво усмехаясь, он мчался по осеннему шоссе на своей «десятке». Все милицейские наклейки с машины исчезли.

Длинный считал себя неглупым человеком, которому всегда везло. Он верил, что и на этот раз повезет.

ГЛАВА II

1.

Григорий заснул прямо за компьютером, работал всю ночь. На полу валялись распечатанные на принтере фотографии и диски с программами. Звонок в дверь продолжал настойчиво дребезжать. Гриша вздрогнул и наконец проснулся. Быстро оценив обстановку, собрал с пола снимки, сунул их в стол и отправился открывать дверь. На пороге стоял Вербицкий.

— Это ты, Важняк? Не спится?

— На дворе день, Бывший.

— Заходи.

Обстановка говорила сама за себя. Нетронутая постель, работающий компьютер, разбросанные диски.

— Всю ночь в базах копался? Много нарыл?

— Больше, чем рассчитывал.

— Поделишься соображениями?

— У тебя своя работа, у меня своя.

— Стараниями твоего хозяина мне указали на дверь. Бессрочный отпуск.

— Слишком круто начал. Сила действия равна силе противодействия. Физику еще помнишь?

— Два школьных действия. Арифметика вынуждает меня ставить факты со знаком плюс, а все домыслы помечать минусами.

— Да… Не Оксфорд. А в моем багаже только домыслы. Скатерть-самобранка преподнесла. — Он кивнул на компьютер.

— Вижу. Полный комплект баз данных. Грабили вчетвером, двоих подбили, мы их дактилоскопировали. С большим прошлым мальчики. Но до тебя добрался только один. Где четвертый? Имена и схему отхода я тебе нарисовал. Может пригодиться.

Вербицкий вынул из кармана сложенный лист бумаги и положил на стол.

— В друзья набиваешься? Я одиночка, Илья.

— Я тоже. С сегодняшнего утра. Загляну к тебе вечером, к тому времени ты упрешься в стену и станешь сговорчивее.

Вербицкий направился к двери.

Роман следил за Алиной все утро и восхищался ее царственной походкой. Женщина гуляла по городу бесцельно. Заходила в магазины и ничего не покупала, задерживалась у витрин, ела на ходу мороженое. Внезапно она резко остановилась и оглянулась. Длинный едва не наткнулся на нее.

— И долго ты еще будешь ходить за мной?

— Есть повод для общения, — растерянно ответил Роман.

— Твой удел — пирожки с лотка. Мечтатель!

— Три миллиона в валюте на двоих.

Алина прищурилась и брезгливо осмотрела его. Высокий рост, покатые плечи, оттопыренные уши.

— Бриллиантов тебе мало? Уши прикрывай, надевая маску на морду. Хочешь еще раз в меня выстрелить? Мазила.

— Стрелял не я, если ты помнишь.

— Как тебе удалось выжить?

— Быстро соображаю. За четыре года войны ни одной царапины.

— И пять копеек за риск. Наемник?

— Снайпер.

— Выкладывай свои мыслишки на ходу, пока я буду подбирать себе платье в бутике.

— Может, посидим? Выпьем по бокалу…

— Мое время дорого стоит, тебе не по карману.

Они зашли в магазин, и Алина начала перебирать вешалки с нарядами.

— Сколько твой благоверный может заплатить за дочку? Движения Алины замедлились. Удача сама плыла ей в руки. Только бы не выдать себя.

— Много запросишь — попадешь в капкан.

— Твои гарантии стоят половину куша.

— Я должна убедиться в том, что девочка жива.

— Вывести тебя на место, где меня придушат? Я не так глуп.

— Я буду одна. Отправь Микки электронное письмо со своими условиями. Если он отреагирует нормально, я подключусь к делу.

— Деловой разговор. Мы поймем друг друга.

— Все зависит от твоих способностей. С придурками я не связываюсь и в снайперах не нуждаюсь.

Роман понял — баба попалась на его крючок. Первый этап пройден, остальное — дело техники.

3.

На дачном участке стоял знакомый «Лексус». Григорий не напрашивался в гости, сквозь прутья чугунной решетки забора сад очень хорошо просматривался. Он его интересовал больше, чем дом. Важна была каждая деталь.

Из дома вышла прилично одетая женщина лет сорока. В руках сумочка. Явно не за грибами собралась. Через десять минут отходит автобус до станции, она на него успеет, если их разговор не склеится.

Открыв калитку, женщина вздрогнула, увидев перед собой незнакомца с побитой мордой.

— Вы правы. Видок у меня еще тот. Вчера с вашим братом бодался, Лидия Петровна, по мужу Журова, а в девичестве Горчакова. Я к вам.

— Я и не знала, что мой брат на свободе. У него с моим мужем не сложились отношения, Семен сюда не приезжает.

— Он мне не нужен, я приехал к вам.

— У меня дела в городе, тороплюсь.

— Успеете. У меня машина.

Гриша кивнул в сторону старого «жигуленка».

— Ладно. Заходите. Но без глупостей.

Хозяйка пропустила его на участок. Когда они подошли к веранде, он заметил две пары резиновых сапог, испачканных в глине. Судя по размерам, одни принадлежали женщине, другие — мужчине. Григорий остановился.

— У вас чудная беседка в саду. Лучшего места для душещипательных разговоров не придумаешь, да и погода радует.

Он огляделся. Ровный, но уже пожухлый газон. Земля сухая. У окна с боковой части дома — две лопаты.

Они прошли в беседку и присели. Григорий осмотрел свои ботинки.

— Чистенькие. Тропинка высохла.

— Что тебе надо? Я тебя не знаю.

— Правильно. На «ты» разговаривать легче. Мне нужна девочка десяти лет, зовут ее Катя.

— Мне уже поздно рожать. Тем более под заказ. Или ты еще не похмелился?

— Вчера ночью ее сюда привез твой брат.

Григорий достал пачку фотографий и показал их хозяйке.

— И что? Я тут при чем?

— Представляешь, что здесь будет, если я сдам эти снимки ментам или репортерам? Бежать тебе некуда. Ты должна понять главное — бриллианты меня не интересуют, речь идет о девочке.

— Пожалуй, я участкового позову.

— Блефуешь. Но я не против лишнего свидетеля. Гриша встал, подошел к дому, взял лопату и воткнул ее в землю.

— Ты звони, а я начну копать. Могилка совсем свежая. Вчера весь день шел дождь. С мужем хоронила? В целлофане, содранном с теплицы?

Из четырех теплиц, сколоченных из оконных рам, только на одной не было крыши.

— Не тронь! — вскочила Лида. — Он умер на моих глазах!

— Не заставляй меня каждое слово клещами тянуть. Козырей у тебя нет. Я уверен, что бриллианты ты не нашла. У меня есть схема отхода налетчиков, им наступали на пятки. Самое разумное было — скинуть товар в момент бегства. Кусты, водосточная труба, бревна… Советую поискать, пока другие не нашли. Ямки копать у них времени не было.

— Где схема?

— Где девочка?

— Утром приехал мент и забрал ее. Зачем она мне? Ее всем миром ищут. Своих забот полон рот.

— Ладно. Поговорим по дороге. Поехали.

Проходя мимо «Лексуса», Гриша заглянул в салон. Машину не обыскивали. На сиденье водителя — запекшаяся кровь.

— Хорошая тачка. У тебя, как я догадываюсь, прав нет. Кто же теперь водить ее будет?

Лида ничего не ответила. Они сели в «жигуленок» и поехали в город.

— Так ты говоришь, невзрачный, невысокого роста, плечистый? Очень похож на того, которого вы похоронили. Твоего мужа он тоже прихватил с собой? Зачем он ему? Нет, подруга, так мы с тобой не договоримся. Из четверых грабителей в живых остался один. Долговязый, худой, с покатыми плечами, лопоухий. Либо ты его сдаешь с потрохами, либо идешь в зону.

— Его зовут Роман Андреевич Кравцов. Не судимый. Служил в спецназе, мотался по горячим точкам. Аферист-неудачник. Живет на улице Семашко, шесть, девятая квартира. Его брали в качестве стрелка. Жаден, труслив, за червонец мать родную пристрелит.

— Этот портрет меня устраивает. Ты его вызвала?

— Приехал за долей. Я, как могу, тяну время. Мужа взял в заложники. В нагрузку я ему девчонку всучила. Он же не знает, кто она.

— Теперь знает, за нее обещана награда в миллион рублей.

— Роман хитер. Девчонка стоит намного дороже. Не уверена, хватит ли у него ума выклянчить выкуп. Ты тоже за премиальные стараешься?

— Какая догадливая!

Возле заправки Гриша остановил машину и направился к кассе. Поняв, что Лида его не видит, он достал сотовый телефон и быстро набрал номер.

— Вербицкий? Слушай меня внимательно, я продиктую тебе загородный адресок. Придется полазить по заборам. Хозяйка вернется не раньше вечера, я дал ей работенку, требующую кропотливого подхода. Поинтересуйся «Лексусом», стоящим на участке, его еще не обследовали. Сиденье в крови, ключи в зажигании, не заперта. Не теряй времени. Диктую адрес…

4.

Из ржавой баржи доносился детский голосок. Катя стояла на перевернутом ящике, держась за решетку трюма, и пела песню про зайцев, которые не боятся ни волка, ни совы. Жалостливо пела, со слезами. Сердце Гриши защемило, будто он услышал голосок ребенка, хотя их разделяло много километров.

Он поднялся на четвертый этаж пятиэтажки и долго звонил в дверь. Никто не отвечал. Из квартиры напротив вышел мужчина лет сорока с автомобильным аккумулятором в руках.

— Зря стараешься, Рома сгинул.

— Уверены?

— Его «десятка» обычно стоит рядом с моей машиной. Чуть что, бежал к нему. «Дай прикурить, Рома!» Выручал. Аккумулятор дохлый. Теперь пришлось домой тащить на подзарядку. Второй день его машины нет на месте.

— Куда он мог уехать?

— Понятия не имею. Родных у него нет, предпочитает проводить время со шлюхами с панели, они «не лезут в душу», как он выражается. Но домой их не приводит. У одной есть дача, это я помню.

Мужчина пошел вниз по лестнице.

Вербицкий проверил каждую щель в «Аексусе», ползая на коленях. Обыск дал результат: под передним сиденьем лежал огромный алмаз. Такой в реестре не значился, но следователь помнил футляр с углублениями — для этого камня там имелось гнездышко.

— Ротозеи!

А что он мог еще сказать?…

Лида явилась в ювелирный салон. В кабинет Леонида Марковича она идти не решилась. В холле стояли кресла и журнальные столики, заваленные рекламными буклетами.

Она села и стала наблюдать за суетой в зале. Шла съемка — горели софиты, репортеры щелкали фотокамерами. Происходило что-то непонятное.

В зале появился хозяин салона. Лида приподнялась и крикнула:

— Господин Сыркин, можно вас на минутку?

Для видимости женщина достала блокнот из сумочки и ручку.

С гневным выражением лица хозяин подошел к столику и сел напротив.

— Ты ума лишилась? Видишь, что здесь творится? Я тебе запретил приходить сюда!.

— Сейчас и ты ума лишишься, бывший любовничек. Семен вернулся пустым, с дыркой в боку, и отдал концы.

Сыркин поднял руку, словно хотел защититься. Другой рукой схватился за сердце.

— Молчи. Только не это!

— Он не успел ничего сказать. Я думала, камни у него в карманах, но нет, пусто. Он мог сбросить товар при бегстве. Я знаю весь его путь.

— Проползи его на брюхе. Ты знаешь, с кем мы имеем дело, от нас мокрого места не останется. Дурацкая затея! В мои басни даже паршивый опер не поверил.

— Затейник ты, Леня. Просили же распилить, а у тебя рука не поднялась! Решил зажать камешек, а расплатиться страховкой, вот и расхлебывай свою кашу сам.

— Дура! Такие камни раз в жизни попадаются. Да и то счастливчикам. Пилить?! Легче сердце на гуляш порубить.

— Они с тобой связывались?

— Жду. Душа в пятки ушла. Что отвечать?

— Тяни время. Я пошла «землю носом рыть».

— Постой. Ты машину осматривала?

— И мысли такой не возникло. Теперь поняла.

Лида ушла, оставив ювелира сидящим в кресле и держащимся за сердце.

К начальнику паспортного стола Григорий пробился вне очереди, козыряя своим удостоверением. Майор сидел за столом и что-то писал. Гриша и ему сунул в нос свою красную корочку.

— Мы паспорта выдаем, а не продлеваем просроченные удостоверения.

— Нож к горлу — вот как нужна ваша санкция! Копия с фотографии личной карточки срочно требуется. Пропал человек, как искать без фотографии?

— Это он вас так отделал?

— Работенка не из легких.

— Ладно, выручим побитого коллегу. Фамилия?

— Роман Андреевич Кравцов. Хорошо бы несколько копий в увеличенном виде.

Начальник усмехнулся и снял телефонную трубку.

Один из крупнейших ювелиров страны подрабатывал консультантом прокуратуры. Не из-за денег, разумеется, а чтобы меньше цеплялись. Негласная договоренность устраивала обе стороны. Осмотрев алмаз, ювелир положил его на стол:

— Нет сомнений, это «Морской дьявол».

— Я что-то слышал про «Павлиний глаз».

— Жаргон, батенька. Подлинные имена скрывают, а журналистам подбрасывают дезу. Из-за необычного голубого цвета он и получил свое имя. Камень был продан на парижском аукционе неизвестном лицу. Имена покупателей тоже не афишируются, его имя стало известно после смерти. Странной смерти. Он отравился угарным газом. За месяц до этого развелся с женой, которая была моложе владельца «Морского дьявола» на тридцать лет. Камень не нашли. Эта история случилась около года назад. Кому понадобилось привозить алмаз из Европы в Россию, мне непонятно. Его невозможно продать в нашей стране.

— А где возможно?

— В Соединенных Штатах, Арабских Эмиратах. В России его можно только распилить, но ценность упадет в разы. Алмаз потеряет имя, легенду и цену. Я не верю, что найдется ювелир, способный распилить шедевр.

Вербицкий убрал камень в карман.

— Спасибо за консультацию, Игорь Филиппович.

— Это вам спасибо за предоставленную честь. Впечатление на всю жизнь.

Алина вернулась к Михаилу вечером и застала странную картину. На полу стоял древний проигрыватель, на котором крутилась виниловая пластинка, старый шлягер времен семидесятых. На столике стояли бутылки из-под виски и бренди. Хозяин танцевал, держа в руках венский стул, заменявший ему партнершу.

Он не заметил появления невесты. Алина скинула пальто, подошла к танцующему и заменила собой неодушевленный предмет. Музыка кончилась.

— Что празднуем? — спросила она.

— Катя нашлась.

Михаил достал из кармана лист бумаги, протянул девушке. Алина развернула его и прочла вслух:

— «Готовьте пять миллионов евро в обмен на дочь. В случае согласия на предложение наденьте завтра черный костюм и розовый галстук, когда поедете в город. Это будет сигналом к дальнейшим переговорам».

И чему ты радуешься? О том, что твоя дочь пропала, вся Россия знает. Почему бы не заработать на отцовских чувствах? Аферистов хватает.

— Глупости. Он знает мою электронную почту и мой гардероб. Розовый галстук я надевал месяц назад. За мной очень давно установлено наблюдение.

— Катю украл бандит, взял в заложницы.

— И что? Один бандит украл девочку у другого. Не забывай, похититель был тяжело ранен.

— И ты готов платить?

— Деньги — ерунда.

— Тебя облапошат.

— Всю жизнь пытаются, только ни у кого не получается.

— Как бизнесмена — возможно. Но ты отец, и мозги у них будут работать по-другому.

— Похоже, ты не рада?

— Присядь. Отбрось эмоции, сконцентрируйся. Попытаемся обсудить это предложение.

5.

Где находится городская «плешка», знали даже дети. Жрицы любви выставляли свои прелести вдоль всего проспекта. Возле цветочного магазина тусовалось руководство «картеля». Там невзрачный «жигуленок» Гриши и притормозил. Никакой реакции не последовало, труженицы панели в мини-юбках даже не взглянули в его сторону. Пришлось выйти из машины и гаркнуть во весь голос:

— Двести долларов!

Девочки слетелись, как мотыльки на свет, отбоя не было. Гриша достал ксерокопию портрета Кравцова.

— Я посижу в машине. Мне нужен точный адрес телки, на даче которой пасется этот жигало. Цена — две сотни.

Ждать пришлось недолго. К машине подошла сорокалетняя толстуха, одетая вполне прилично:

— У нас здесь не справочное бюро, сыскарь, но для хорошего человека можно сделать исключение. Еще пятьдесят. Мои комиссионные. Адрес записан на обратной стороне снимка. Девочку зовут Анфиса. Либо деньги, либо проваливай.

Торговаться не имело смысла, обмен произошел без инцидентов.

— Что будет нужно, спрашивай мамочку. Помогу.

— Весьма вам благодарен.

— За что же тебя, бедолагу, мордой об асфальт?

— За плохие манеры. Исправляюсь.

Адресок не ближний, скоро ночь. Гриша устал и решил выспаться. День оказался плодотворным, но на какой стадии продвижения к цели он находился, одному богу известно.

Дома его поджидал Вербицкий, сидящий на диване с беломориной во рту.

— С работы выгнали — законы по боку, можно отмычкой орудовать? — проворчал Григорий.

— Не бубни, зануда. Я пол-литру принес, но на радостях про закуску забыл.

Гриша достал граненые стаканы и плавленые сырки.

— Хвастайся.

Вербицкий вынул из сумки замшевый футляр. В центральном гнезде лежал огромный бриллиант, слепивший глаза.

— Точно лег в свое место. В описи он не значится. Остальные гнездышки пусты, к сожалению. Ничего, кроме деклараций.

— В машине обронили?

— Странно, что ее никто не осматривал, — пожал плечами Вербицкий.

— Ничего странного. Труп на горбу, муж под носом, девчонка тут же. Значит, алмазы Лида нашла у брата в кармане. Кроме одного.

— Не уверен. А по поводу Алины… Я попросил своих ребят покопаться в ее прошлом. Темная лошадка. На поверхности ничего, как у новорожденного младенца. Так не бывает, — покачал головой Илья.

— Навязчивые идеи свойственны шизофреникам.

— А что эта Лида? Может ускользнуть?

— С чем? Ей нужны наличные, без денег она и шага не сделает. Похоже, у нее не все получается. Брата в саду закопала, мужа сдала, и Катю тоже. Теперь ей никто не мешает. Но не похоже, что она готовится к рывку, — рассуждал Гриша.

— Нашел четвертого?

— Меня он ждать не стал, но стрелочки на асфальте оставил. Катя у него. Девочку надо где-то держать, ему нужен тихий уголок.

— Верю, ты не ошибаешься. Алмаз тому подтверждение.

— Утром ты верно накаркал, Илья. К вечеру я уперся в стену. Твои люди могут взять Горчакову-Журову, статьи три она уже заработала. Стоит показать ей наручники — она сдаст камни. Но тогда вы заказчика упустите.

— Значит, потерпим.

— Где водка? Наливай.

— Может, тебе нужна помощь? — спросил Вербицкий.

— Со своими делами разбирайся. Я ищу Катю, остальное не мое дело. Стар я уже в салочки с тенями играть.

6.

Тесный номер пригородной гостиницы не место для шикарной женщины, но ради дела на что не пойдешь! Алина лежала в постели с Романом. Никакой романтики. Дурной сон, о котором хотелось побыстрее забыть.

— Пока ты мне не покажешь девчонку, на помощь не рассчитывай.

— Она мой единственный козырь.

— Нас в деле двое. А козырями могут быть только деньги. Достать их могу я и никто другой. Сунешься один — башку снесут. Должен понимать, с кем имеешь дело. Не так все просто. Нужен грандиозный спектакль.

Алина встала и начала одеваться.

— Я согласен на любое цирковое представление, но только с тобой в паре.

— На тебя трудно рассчитывать. Катя — нежный цветок, завянет в твоих руках и умрет. Вместо денег ты повесишь себе на шею еще один труп. Без полного доверия я ни с кем в одной связке не пойду.

— И что мне делать?

— Выполнять мои команды. Покажи мне ребенка. Я должна видеть, в каком состоянии девочка.

— В плохом. Я держу ее в заброшенной барже. Едой она обеспечена.

— Идиот! Она дочь олигарха! Ей нужны условия. Найди загородный дом. Я сумею уговорить ее позвонить отцу, тогда план сработает на сто процентов. Голос дочери — лучшая психическая атака.

— Дом я найду, у меня есть на примете подходящий.

— Собирайся, действовать надо быстро.

Вербицкий оставил машину на дороге и к дому Лиды прошел пешком. Обстановка ему не понравилась. Все дверцы «Лексуса» были распахнуты, коврики выброшены из машины, рядом стояло ведро с водой, валялась тряпка. Поздновато опомнились. Он потоптался у калитки и, не выдержав, перелез через забор. Поднявшись на крыльцо, он увидел приоткрытую дверь. Значит, хозяйка дома. Так оно и оказалось. Лидия Горчакова лежала на полу с тремя пулевыми отверстиями. В помещении таких размеров можно и в муху попасть сразу.

— Кому же ты еще перешла дорогу, двуликая бестия?! — Он нагнулся над трупом и взял руку убитой. — Часов на двенадцать опоздал. Чертовы алмазы!

Григорий решил прогуляться, подышать свежим воздухом. От станции шла прямая улица с названием «Центральная». Первый переулок направо назывался «Лесной тупик». Нужный адрес искать долго не пришлось, переулок упирался в лесной массив. Анфиса жила в последнем доме у опушки. Крепкий деревянный сруб, небольшой участок. Ограда символическая — метровый штакетник. Между деревьями натянута веревка с бельем. Мужских вещей на ней не было.

Трава у ограды не примята, автомобильных следов нет. Значит, в последнее время Роман здесь не появлялся.

«Неужели я ошибся? Странно», — подумал Григорий.

К забору подбежала овчарка. На лай собаки из дома вышла женщина лет двадцати пяти, приятной наружности, с волосами, вытравленными под платиновую блондинку. Халатик слишком короткий и тесноватый, грудь едва не вываливалась наружу — отголоски профессии давали о себе знать.

Девушка подошла к калитке:

— Кого-то ищете?

— Комнату на зимний период.

— В нашем тупике живут божьи одуванчики, они чужих не пустят. Тени собственной пугаются. Идите по Центральной улице до конца, увидите справа кирпичный дом. Он один такой. Хозяина зовут дед Никита. Старик пускает жильцов на постой. Можете ему сказать, что вас Анфиса прислала.

— Премного благодарен. Всего хорошего.

Гриша направился к платформе. Не сегодня-завтра Роман здесь появится. Уж очень хорошее укрытие от шума и городской суеты.

7.

В город Вербицкий приехал в отвратном настроении. Проезжая центр, он увидел несколько милицейских машин, стоящих возле ювелирного магазина. Что это? Новое ограбление? Явный перебор. Он притормозил и решил заглянуть в салон. Милиционеры, стоящие в оцеплении, отдали ему честь и приподняли ленту. Илья зашел внутрь. К нему тут же подошел сотрудник в штатском.

— Илья? Тебя же отстранили от дел.

— Вот именно. Я транзитом. Что случилось?

— Ювелир застрелился. Может, посмотришь? У тебя глаз наметанный. Начальства здесь нет.

— Ладно, Сергей, показывай.

В зале работали эксперты. Все содержимое сейфа лежало на полу, дверца распахнута. Шла сверка наличия с документами. Ювелир сидел в кресле с откинутой назад головой, руки свисали к полу, где лежал пистолет с глушителем.

Вербицкий осмотрел труп.

— Стрелял себе в рот, — пояснил очевидное парень в штатском.

— Убийство, Сережа. Чтобы застрелиться, глушитель ни к чему. Оружие лежит с правой стороны, а Сыркин писал мне заявление левой рукой.

Он подошел к сейфу:

— Что пропало?

— Все цело, как ни странно.

На боковой стенке пустого сейфа с трудом угадывалась кнопка из той же стали, что все боковины. Следователь нажал на нее, но ничего не произошло.

— Все футляры полные, — доложил эксперт. В зал вошел охранник:

— Вызывали?

— С чего вы взяли? — спросил Вербицкий.

— На пульте мигала лампочка. Один раз. Это вызов. Два раза — тревога.

Вербицкий попросил эксперта:

— Через полминуты нажмите на эту кнопку пару раз.

— Будет сделано.

— Покажите мне ваш пульт. Идем, Сережа.

Они вышли, пересекли огромный зал и оказались на его противоположном конце возле небольшого столика в углу, где разместились компьютер и коммутатор. Охранник указал на красный глазок, встроенный в коммутатор. Он замигал.

— Вот каким образом ювелир подавал сигнал сообщнику, когда вынимал бриллианты из сейфа! А тот давал отмашку налетчикам. Кто сидел за пультом в день ограбления?

— Валерий Николаевич Москалев, — ответил охранник.

— Помню такого. Единственный из оставшихся в живых. Во время стрельбы на толчке отсиживался. Где он?

— Приболел. Утром у Леонида Марковича отпросился. Я заменил его.

— Давно он у вас работает?

— Месяца полтора.

— И сразу старшим назначен?

— Полковник как-никак. Так нам его хозяин представил. Правда, очень молодой.

— Мне нужен его адрес.

— Надо в личной карточке посмотреть. Охранник принялся копаться в столе.

— Черт, каточки нет. Впрочем, я как-то подвозил его после смены. Он живет на Космонавтов, девять. Это, кажется, общежитие.

— Посмотри в раздевалке. Не ушел же он в униформе домой.

— Сейчас.

Вдоль задней стены находилось несколько дверей, в одну из них и зашел охранник. За следующей находился мужской туалет, если верить значку.

— Ты думаешь, Москалев связан с ограблением? — спросил Сергей.

— Уверен. Скорее всего, он представлял заказчика. Сыркин не сумел провернуть операцию, и его убрали. Есть еще один труп, адресок получишь чуть позже. Нерадивые свидетели никому не нужны. Налетчики отсиживались в сортире в полной готовности. Москалев получил сигнал от Сыркина, зашел в туалет, передал сигнал, а сам остался. Там и пережидал пальбу. Но ее могло и не быть. Сигнал тревоги дал покупатель, на такую случайность никто не рассчитывал. Сыграно блестяще.

Из комнаты вышел охранник:

— Вот его «нагрудник». Вербицкий забрал карточку.

— Теперь не опоздать бы.

— Поедешь один? — спросил Сергей.

— Справлюсь.

Дорога заняла минут двадцать. Вербицкий припарковал машину напротив девятого дома, но выходить не стал. На противоположной стороне стояла спортивная красная двухместная машина. За рулем сидела Алина и, дымя черной сигаретой, поглядывала на часы. Их разделяло не более пяти метров. Вербицкий боялся спугнуть девушку. Взяв с соседнего сиденья газету, он загородил ею лицо.

Из дома вышел Москалев с большой спортивной сумкой, перебежал дорогу, кинул сумку в багажник и сел рядом с Алиной. Машина сорвалась с места. Преследовать ее было бесполезно.

— Ушел гад! — Илья со злостью стукнул ладонями по рулевому колесу.

8.

С корзинами в руках они прогуливались по лесу и собирали грибы. Анфиса была в отличном настроении, Роман заметно нервничал.

— Ты окончательно завязала с «плешкой»?

— Я же тебе поклялась, Рома. Девок всех разогнала, от меня отстали. Никто больше не приезжает.

— Хорошо. Будем жить у тебя. Мне нравится твой уютный домик. Только уговор — никаких родственников из Хохляндии.

— Моего адреса никто не знает, ты же знаешь, чем я занималась. Все! Хочу жизнь начать заново.

— Правильное решение.

Роман подошел к девушке, обнял ее и всадил нож под левую лопатку.

— Я не уверен, что на том свете есть жизнь.

9.

В центральном парке напротив аттракционов располагалось уютное кафе. Алина часто назначала здесь свидание с нужными людьми. Сегодня ее собеседником был Гера, с которым они виделись ежедневно, но при Михаиле она даже не смотрела в его сторону. Халдей он и есть халдей.

— Ты понял, наконец, смысл всего спектакля?

— Не такой я глупый, каким ты меня выставляешь.

— На сей раз тебе отводится главная роль и провала быть не должно.

— Мелочи. Я готов на большее ради тебя.

— Ради денег. И они у тебя будут. Мы разыгрываем только первый акт, до развязки еще далеко.

Гера поднял бокал с шампанским:

— За тебя!

Приход Геры удивил Григория. Гость не стал входить в квартиру, а остался стоять на пороге.

— Добивать пришел? — спросил Гриша.

— Извини, старик, так получилось. Тебя хозяин ждет.

— Трое суток еще не истекли.

— Ты не понял, он сидит в машине возле твоего подъезда.

— Сейчас спущусь.

В грязном дворе с облезлыми домами стоял шикарный лимузин. Гера открыл Григорию заднюю дверцу, и тот сел рядом с Михаилом. Охранник остался на улице.

— Ты должен извинить меня, Гриша. В некоторых ситуациях я не сдерживаюсь и превращаюсь в глупца.

— Я свое слово сдержу.

— Не торопись. Я получил предложение о выкупе и дал согласие. Хочу сам передать деньги, ты поедешь со мной.

— Мое мнение вас не интересует?

— Вопрос решен.

— Когда ехать?

— Предположительно завтра утром. Я могу на тебя рассчитывать?

— Мне пятьдесят скоро стукнет, и я не спецназовец.

— Твое дело наблюдать и делать выводы.

— Это я еще умею. Как там сын?

— Я купил ему самый дорогой компьютер с огромным монитором, он от него не отходит. Будь на связи.

Михаил подал Григорию руку, они простились, и Григорий вернулся домой. Едва он вошел, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял Вербицкий с бутылкой водки.

— Бриллиантовый следопыт? Что будем отмечать?

— Очередной провал.

Вербицкий прошел в квартиру и поставил водку на стол.

— Мне этот алмаз поперек глотки встал. Валяется в обувной коробке на антресолях. Сдать в прокуратуру? Под каким соусом? На вещевом рынке купил?

— Нашел в машине.

— В чьей машине? Покойничка. Где покойничек? Кто убил? Охранник из ювелирного салона. Где он? Сбежал. Куда? Вот тут начинается самое интересное. Парня увезла на спортивной машине некая Алина, невеста известного магната. Куда мне за ними угнаться! Спорткар принадлежал Андрею Кислякову, он умер полгода назад от сердечного приступа. Вдова рассчитывала унаследовать все, но промахнулась, Кисляков отдал концы банкротом, оставил только долги. Пришлось Алине уносить ноги от кредиторов. Но не первый раз она стала вдовой. Другие два мужа тоже умерли от сердечного приступа. Крепкие, здоровые мужики. Сейчас вдова вернула себе девичью фамилию. Как тебе сюжетец?

— Женщина-монстр?

— Алина находилась со вторым мужем в Париже, когда исчез алмаз «Морской дьявол», хозяин которого умер от угарного газа. А потом нашли и труп его жены, — выловили из Сены. Небольшая справка — муж Алины имел статус дипломата, его вещи не подлежали досмотру.

— Считаешь ее заказчицей?

— Только ювелир об этом не знал. Она работала через Москалева, старшего охранника салона. Алина поняла, что Сыркин хочет ее кинуть, и нанесла упреждающий удар. Сорвалось, план не сработал. Теперь сидит у разбитого корыта и убирает свидетелей. Взгляни на ее сообщника. Думаю, он тоже долго не проживет.

Вербицкий подал карточку Григорию.

— Где-то я его уже видел.

— В обличье слесаря. Наверняка он бывал в доме Михаила.

— Давай выпьем. Тут нужна пауза, чтобы переварить всю информацию.

— Разжевывай, а я налью запить.

Илья уже знал, где найти стаканы и закуску. Разлили, выпили.

— Оставь алмаз у себя. Все друг друга перебили, и охота за ним кончилась. Государству он тоже не нужен, его ведь приволокли из Франции, — сказал Григорий.

— Так и сделаю. Остальные двадцать забери себе. Дележ закончен?

— Да. Мы умнее всех оказались. Разливай.

Утро началось раньше обычного. Гришу разбудил телефонный звонок.

— Слушаю.

— Сигнал поступил. Приезжай, — услышал он голос хозяина.

— Еду.

Он вскочил с кровати и начал одеваться. На диване спал Вербицкий.

Через сорок минут Григорий уже был в особняке хозяина. Михаил стоял у окна, заложив руки за спину, Алина сидела в кресле и обрабатывала пилочкой ногти.

— Ты не ошибаешься, Григорий? Точно определил похитителя?

— Ошибка исключена. Надо помнить — стреляет он без промаха.

— Стрельбы не будет. Ему нужны деньги, а не трупы. Михаил взял чемодан и подал Григорию лист бумаги:

— Вот его послание.

Григорий вынужден был читать на ходу.

«Садитесь в «Бентли» с невестой вместе. Можете взять с собой шофера, больше никого. Выезжайте на шоссе, дальнейшую инструкцию получите по телефону».

Гера и Митяй стояли у «Хаммера».

— Поедете на «девятке» садовника. Интервал в тридцать-сорок метров. На хвосте не висите. Включите рации, — отдал приказ Григорий.

Телохранители побежали к гаражу. Михаил и Алина сели на заднее сиденье «Бентли». Чемодан с деньгами положили на переднее. На аллее появилась белая «девятка». Григорий включил свою рацию:

— Слышите меня?

— Отлично слышим.

— Никакой самодеятельности. Приказы отдаю я. Машины выехали из ворот особняка и свернули к шоссе.

«Девятка» отстала. На подъезде к магистрали у Михаила зазвонил телефон. Он включил громкую связь, чтобы шофер слышал голос звонившего.

— Сверните налево. Скорость не выше шестидесяти километров. Ждите дальнейших инструкций.

Связь оборвалась.

— Он гонит нас подальше от города, — сказал Григорий.

— Знать бы, что задумал этот подонок! — воскликнула Алина.

Глядя в зеркало заднего обзора, Гриша видел «девятку». Она шла в ряду таких же, но довольно медленно. Решив, что их могут раскусить, Гриша скомандовал по рации:

— Идите на обгон, у перекрестка прижмитесь к обочине.

— Выполняем.

Через несколько минут вновь прозвучал звонок.

— Говорите.

— Через двести метров эстакада. Поднимаетесь на мост и сворачиваете налево. Пока все.

— Он нас видит! — воскликнула Алина.

— Обычный расчет, — спокойно сказал Гриша. — Он знает все отрезки расстояний и нашу скорость. Сам не раз промерял. Разыгрывает из себя всевидящее око.

Машина поднялась на эстакаду и свернула влево. «Девятка» опять оказалась позади. Новый звонок.

— Сверните на проселочную дорогу направо.

— Тут не расчет, — предположил Михаил, — на машине установлен «жучок». Спутниковая навигация. Он видит нас на карте.

— Интересно, как он мог поставить на твою машину «жучок»? — удивилась Алина.

— Ездили за этим чемоданом на вокзал. Так он велел. Можно подумать, у меня своих чемоданов мало! В камеру хранения я ходил один, машина стояла на площади.

— Он насмехается над нами! — возмущалась девушка.

— Пять миллионов — высокая ставка, его можно понять.

— Здесь нет сквозного проезда, — сказал Гриша, сворачивая на проселочную дорогу. — Тупик. Через триста метров мы упремся в реку.

Он затормозил, взял рацию и отдал приказ телохранителям:

— Поставьте машину поперек дороги, выехать он не сможет, по обеим сторонам высокий орешник. Идите кустарником вперед, один по левую сторону дороги, второй — по правую. Осторожно. Я пропущу вас вперед и тихо поползу дальше. Он где-то здесь. Не столкнитесь лбами.

Выждав немного, Григорий тронул машину с места. Метров через сто они увидели старый «Фольксваген». Перед машиной стоял мужчина в маске.

— Не пойму, в чем хитрость, — пробурчал Гриша. — Сам себя загнал в угол. И вдруг воскликнул: — Мы его уже видели! В ювелирном салоне. Долговязый, который оглушил ювелира.

В каждой руке бандит держал по пистолету.

Когда машина приблизилась на пятнадцать метров, парень в маске поднял правую руку. Григорий затормозил, взял чемодан и вышел первым. Михаил следом.

— Женщина тоже! — скомандовал человек в маске. — Встаньте перед капотом и поднимите руки над головой.

Пришлось подчиниться.

— Где моя дочь? — крикнул Михаил.

— Я должен видеть деньги. Женщина принесет мне чемодан и откроет его. Остальные стоят на месте. Иди краем дороги и не загораживай собой мужчин. Учтите, я не делаю промахов.

— Я не ошибся, — тихо сказал Гриша, — это он.

— Зачем вам женщина? Я сам принесу деньги. У нас нет оружия! — прокричал Михаил.

— Команды отдаю я. Если деньги на месте, вы получите свою дочь. Она жива и здорова, ждет встречи с папочкой, мне она не нужна. Начали.

Алина взяла чемодан и краем дороги пошла вперед судьбе навстречу. Напряжение росло. Когда девушка подошла к похитителю, он коротко приказал:

— Встань на колени и открой чемодан.

Михаила передернуло, но Гриша взял его под руку и не позволил шелохнуться. Бандит скинул с плеча пустой рюкзак и бросил на землю.

— Переложи деньги в мешок. Так, чтобы я видел каждую пачку.

Алина принялась выполнять приказание. Два ствола были направлены на мужчин. Деньги из чемодана перекочевали в рюкзак.

— Теперь надень его на меня. Сначала левую лямку, потом правую.

— Он же уйдет, — прошептал Гриша, — я понял его фокус. Грабитель встал за спиной Алины и левой рукой обнял ее за шею, не сильно сжав ей горло.

— Спокойно, ребятки! Когда мы отойдем на безопасное расстояние, я скажу ей, где найти девчонку, и отпущу. Не советую делать глупости, пожалеете.

Кусты орешника с левой стороны шевельнулись. Человек в маске выстрелил не задумываясь. На дорогу из кустарника вывалился труп Митяя. С противоположной стороны последовал другой выстрел, стрелял Гера. Его пуля угодила в затылок бандита и разнесла ему полчерепа, забрызгав Алину кровью.

Безумная сделка не состоялась. Гера вышел на дорогу. Григорий сорвал маску с убитого. Перед ним лежал Роман Кравцов.

Гриша поднялся и со всей силы врезал телохранителю в челюсть. Гера не устоял на ногах и свалился на обочину.

— Идиот! Где мы теперь будем искать ребенка?!

— Искать будешь ты, — злобно произнес Михаил. — У тебя остались сутки.

Он обнял плачущую Алину, ее сильно трясло.

Григорий развернулся и пошел по тропе. Она вывела его к реке, где стояла причаленная лодка с мотором. В ней никого не было.

— Кто-то кому-то дурит мозги. Никакой логики.

10.

К владельцу адвокатской конторы было невозможно пробиться. Он принимал только особых клиентов, для остальных существовала целая армия заместителей. Григория пропустили, личного шофера Михаила все знали в лицо.

Лысоватый армянин сидел в глубоком кресле в шикарно обставленном кабинете.

— По какому вопросу тебя прислал Михалыч, Гриша?

— Он меня не присылал и о моем визите ему знать не нужно. Речь идет о его завещании.

— Ты лишку хватил?

— Ладно, Арсен. Говорить буду я. Михал Михалыч все завещал дочери, в этом нет сомнения. Ее похитили, и я не уверен в том, что она жива.

Улыбка с лица адвоката сползла.

— Через месяц свадьба, — продолжал шофер, — ее никто не отменит. Жена становится наследницей автоматически?

— Не торопись, Гриша. Михаил здоровый мужик, дай бог каждому. О каком наследстве может идти речь?!

— От сердечного приступа никто не застрахован. Особенно если будут приложены усилия со стороны. Большинство мужиков, крепких и здоровых, так и помирают.

— В этом случае Алина получит все. Без вопросов. Из какого пальца ты высосал эту идею?

— Я обязан ее остановить.

— Поймаешь за руку? Она слишком умна.

— Обезьяны тоже очень умные. Индусы от них очень страдают, но легко ловят. Привязывают к дереву кувшин с узким горлышком и кидают в него сочный плод. Мартышка запускает в кувшин лапу, хватает его, но кулак через горлышко не вынимается. Подходи и хватай макаку, она никогда не выпустит добычу из рук. Обезьяний рефлекс. У Алины железная хватка, она своего не упустит.

— Почему ты не предупредишь хозяина?

— Он не способен видеть ситуацию со стороны, таков удел каждой жертвы. «Океан чувств» ослепил его.

ГЛАВА III

1.

— Прибыл согласно расписанию, — сказал Вербицкий, остановившись на пороге.

— Почему бы тебе не переехать ко мне на постоянное проживание?

— Не могу я дома сидеть, Гриша. Тошнит. Сегодня меня шеф вызывал. Восстановили в должности. Мой вояж по ювелирному салону наделал много шума. Оценили.

— Заходи. Ордер можешь не предъявлять. Я для тебя припас свою историю.

— Если она касается Алины, то сочту ее бальзамом для своего слуха. Она мне снится каждую ночь. И все с крылышками.

— С бриллиантами она пролетела на этих крылышках, теперь хочет заполучить деньги мужа. Есть одна помеха — ребенок. Помеху надо устранить, но девочку хорошо охраняют. Требуется сообщник. Почему бы не охмурить одного из телохранителей? С ее-то шармом — нет проблем. И вдруг нежданчик — девочку похищает безмозглый бандит, ее отфутболивают другому недоумку, которого интересуют только деньги. Ребенка он согласен вернуть и сам выходит на Алину. Какая удача! Вот только о своих целях она ему не рассказывает. Дамочка устраивает грандиозный спектакль. Я в нем принимал участие. Похититель убит, деньги целы, ребенка нет. Катя осталась в руках Алины. Как тебе такой расклад?

— Значит, кроме Москалева, у нее есть еще один сообщник?

— Тот, кто всегда под рукой.

— Тот, кто застрелил вымогателя. С нее глаз спускать нельзя.

— Опять с тенью в прятки играть?

— Дилемма. Надо думать.

2.

Дилемму решить не удалось. Пришлось действовать примитивно. Что может старый опер без денег, оружия, раненный в ногу и списанный на покой, нянька, привязанная к своим и чужим детям? В то время как Вербицкий следил за усадьбой, Гриша наблюдал за домом Алины на Цветном бульваре, хотя не был до конца уверен, что обворожительная соблазнительница находится у себя. У нее имелся повод уйти от Михаила. Сейчас для нее главное — свобода. Самое время завершить начатое дело.

Раннее утро, час пик, но нетерпение выгнало Алину на улицу. Гриша правильно выбрал свою позицию. Алина вышла из дома и зашла в арку. Он ждал, наблюдая из своей таратайки с другой стороны улицы. Минут через десять из арки выехала красная спортивная машина. В таком диком потоке не разгонишься. Впрочем, красотка и не собиралась устраивать гонки в городе. Он прилепился к ней сзади, и они тихо-мирно катались по городу. Гриша занервничал, когда выехали на загородное шоссе, но быстро успокоился. Девушка продолжала двигаться «прогулочным шагом». Некоторые машины ее даже обгоняли. Все понятно, сейчас не время привлекать к себе внимание. На тридцатом километре она свернула на проселочную дорогу, где не было ни одного указателя. Григорий немного выждал и поехал следом. Машину Алины он не видел, но мог ориентироваться по вздымающейся к небу пыли. Километра через три столб пыли осел. Значит, она остановилась.

Гриша подкатил минут через пять. В машине никого. Он загнал свой «Жигуленок» в лес и вышел. На дороге отчетливо отпечатались следы женских туфель, они привели его к берегу реки на кладбище кораблей. Выйдя на причал, Григорий прислушался. Где-то по железной палубе цокали каблучки. Он тихо продвинулся вперед и увидел спину Алины, но девушка быстро исчезла за рубкой старой баржи. Григорий пошел на стук каблуков. Вдруг он затих на третьей по счету барже.

Непонятно, что заставило Григория заглянуть в иллюминатор. Заглянул так, на всякий случай. В каюте стояла кровать, на ней спала Катя. На глаза Григория навернулись слезы. Он всматривался, пытаясь понять, дышит девочка или нет. Неожиданно раздался голос Алины:

— Жива, жива! Старый сентиментальный дуралей! Григорий обернулся. Женщина стояла метрах в трех с пистолетом в руке.

— А я все не мог понять, почему ты так медленно едешь.

— Боялась потерять хвост. Ты же ищейка, тебя куда угодно можно заманить. Раскусил вчерашнее представление?

— Режиссер никудышный, да и артисты хреновые.

— Важен организатор, а не критики. Влюбленный зритель не замечает огрехов.

— Переоцениваешь свои способности.

— Поэтому на мушке ты, а не я?

— Стрелять ты не станешь. Потеряешь доверие Кати.

— Девчонка пьет соки с хорошей дозой снотворного, ее пушкой не разбудишь. Эту партию ты проиграл, Гриша. Признаю, соперник достойный. Но не для меня.

— Еще не вечер.

— Конечно, но доживешь ли ты до вечера? Цыплят по осени считают. Осень наступила, счет закончен.

— Хватит трепаться. Пора с ним кончать, — раздался мужской голос от правого борта. У рубки стоял Валерий Москалев, поигрывая пистолетом.

— Не торопись, Лерочка, — усмехнулась Алина. — Дай последнее слово приговоренному.

— Не трогайте ребенка, — тихо сказал Григорий, боясь потревожить Катю. — Я вас не выдам. Твоя глупость тебе дорого будет стоить, Алина. На Михалыче ты много не заработаешь, он выкуп по крохам собирал. Много форсит и пыжится. Сноб!

— Я видела его счет в банке. Ученая. Твой монолог не убедителен. Беллетрист.

— Хватит с него, детка! — рявкнул Москалев.

— Открывай каюту, приглашай гостя. Мы дадим ему время помечтать, пока ноги держать будут.

— Что ты еще придумала?

— Отпирай дверь. Какие же мужики тупые!

В бывшей кают-компании стояла невыносимая вонища. Алина вошла первой, прихватив веревку, висевшую у борта. Похоже, она хорошо подготовилась к встрече. Моток она кинула Москалеву.

— Крюк в потолке видишь? Привязывай. На другом конце сделаешь петлю.

Она подставила под крюк ящик из-под тары.

Виселица была подготовлена за пять минут. Обрезком веревки Грише связали руки за спиной, заставили взобраться на хлипкий ящик и затянули петлю на шее.

— Клиент готов, сударыня. Выбить ящик? — веселился Москалев.

— Примитив. Он сам с него свалится. Ножки больные, долго не выдержат. Забери все из его карманов, бомжи часто вешаются.

Карманы были опустошены.

— Забирай девчонку, и поехали на дровяной склад, лучшего крематория не придумаешь.

Москалев взял спящую Катю на руки и вынес из каюты, женщина вышла следом, дверь с лязгом захлопнулась, громыхнул засов. Ящик под ногами качнулся. Григорий понимал — его вес такая деревяшка долго не выдержит, на ноги тоже рассчитывать нельзя. Любое движение может привести к катастрофе. У него оставалось немного времени подумать, Алина подарила ему такую возможность.

3.

Начальник следственного отдела прокуратуры с подозрением смотрел на Вербицкого.

— Мне нужна санкция на арест этой женщины, — настаивал Илья.

— Судья санкцию не даст. Твоя теория не имеет под собой оснований. Где факты? Ты можешь ее задержать, но через час сюда ворвется стадо адвокатов и она выйдет на свободу. Не занимайся самоуправством, Илья, второй раз тебе этого не простят.

— Она готовит новое преступление.

— Домыслы. Пресекай, если уверен. Мне нужны факты. Где они? Людей я тебе дам, готов поверить твоим басням, но санкций ты никаких не получишь.

— Спасибо и на этом.

Катя очнулась и открыла глаза. Она лежала в мягкой кровати, кругом чистота, свежий воздух, уютно, светло. Рядом сидела Алина и улыбалась.

— Где я?

— Теперь в безопасности, принцесса моя.

— А папа?

— Он сюда приехать не может.

— Почему? Ты можешь, а он нет.

— Бандиты, которые тебя похитили, еще не пойманы. Я выкрала тебя у них из-под носа и спрятала на даче моего друга. Охота за тобой продолжается, они требуют выкуп. С папы не спускают глаз. Из телохранителей остался в живых только Гера. Папе нельзя рисковать.

— А где Гриша? Я хочу, чтобы он был со мной.

— О нем никто ничего не знает. Как в воду канул.

— Позовите милицию.

— Что такое милиция в наши дни? Очень много шума и никаких результатов.

— Я хочу одеться.

— Конечно. Одевайся. Алина встала и вышла.

Катя приподнялась. У нее кружилась голова. Платье висело на стуле, пальто — на вешалке, плеер лежал на столе. Девочка облегченно вздохнула.

Москалев курил на крыльце дома Анфисы. Алина присела в плетеное кресло:

— Пока деньги не получим, Катьку трогать нельзя. Гарантий в таких случаях не бывает. Голос девчонки — магическое средство, он сведет отца с ума. Микки в лепешку разобьется, но деньги привезет.

Алина посмотрела на часы:

— Пора.

Москалев достал из кармана телефон и набрал номер.

— Привет, Михаил. За убийство моего человека с тебя полагается штраф. Сумма выкупа удваивается. Слушай меня внимательно…

Катя ходила по комнате и внимательно разглядывала вещи. Алина сказала, что здесь живет ее друг. Не похоже. Вошла Алина с телефонной трубкой в руках:

— Я думаю, ты можешь сказать папе пару слов, но его нельзя нервировать. К тому же его телефон наверняка прослушивается. Нас не должны вычислить. Не более пяти слов. Поняла? И никаких имен. Где, с кем — ни слова.

— Я поняла.

Алина набрала номер и передала трубку девочке.

Михаил тем временем хлестал водку, развалившись в кресле гостиной первого этажа, и что-то бурчал себе под нос.

— Опять, стерва, ушла нервы лечить. Всех перебили. Герку выгнал, Гришка пропал.

Его ворчание прервал мобильный телефон. Михаил схватил трубку:

— Я в полном порядке, черт вас побери! И услышал голос дочери:

— Папа, я жива, здорова. Очень соскучилась, хочу домой.

Связь оборвалась.

Михаил отчаянно заскулил. Добравшись до ванной, пустил холодную воду и сунул под струю голову.

4.

День казался бесконечным. Гриша держался, как мог, сам себе удивлялся. Ящик предательски скрипнул в очередной раз, петля на шее затягивалась все сильнее. Главное — терпение. Руки на запястьях кровоточили, но он продолжал попытки расслабить узел и освободиться от пут. Важно не делать резких движений. Жилы на лице вздулись, глаза слезились, губы пересохли и потрескались.

— Давай, браток, давай, — ободрял он себя. — Сорок два задержания особо опасных на твоем счету, стыдно подыхать с петлей на шее. Крепись, парень, крепись…

Машина Вербицкого стояла неподалеку от ворот особняка Михаила. Трое его помощников уже дремали. Чтобы не уснуть, Илья говорил вслух:

— Ну где же ты, стерва? В тяжелый момент бросила мужика. Как он тебя терпит? И ни одного сигнала от гаишников. Ориентировки на машину всем постам разослали. Молчание, как в могиле… Чертовщина! Ведьма!

На его ворчание никто не реагировал.

Звонок раздался ранним утром. Михаил взял трубку.

— Бери деньги и езжай на вокзал. Сядешь на тульский поезд. Отходит в десять сорок. Поедешь один. На какой станции выходить, тебе скажут потом. Сумму помнишь?

— Да. Она удвоилась.

— Значит, сговоримся. Садись в пятый вагон от хвоста. Вербицкого разбудил Власов:

— Илья, перехвачен звонок. Объект направляют в Тулу. Поезд в десять сорок, станцию, где будет встреча, не назвали.

— Свяжись с дорожной милицией. Все станции поставить на контроль. Жми на вокзал, — приказал Илья шоферу.

Михаил смотрел на мелькавший за окнами вагона сумрачный осенний пейзаж. Чемодан стоял у его ног. Из тамбура за ним наблюдали Вербицкий и его помощники.

— Коля, иди в противоположный тамбур. Ты, Жека, сядь через два сиденья от объекта. Деньги могут взять в поезде. Фантазия у них работает хорошо, того и гляди вагон украдут.

Ребята в штатском распределились по местам. 11.52. Остановка. Телефон молчит. 12.15. Остановка. Телефон молчит.

12.47. Телефон Михаила зазвонил. Он схватил трубку:

— Долго еще?

— С правой стороны вагона открытое окно. Видишь?

— Вижу.

— Через минуту поезд заедет на железнодорожный мост. Подойдешь к окну и, когда вагон дойдет до середины моста, выбросишь чемодан в реку. Если мы получим деньги, дочь будет ждать тебя на следующей станции.

— Ясно.

Вербицкий не понимал, что делает Михаил — до станции еще двадцать минут, а он встал, взял чемодан и подошел к окну. Поезд въехал на мост, и вдруг чемодан полетел в окно и рухнул с моста в воду.

— Сволочи! — прошипел Илья.

Моторная лодка стояла под мостом. Как только чемодан ударился о воду, мотор затарахтел, лодка подошла к месту падения, и когда чемодан всплыл, мужская рука подхватила его и затащила на борт. Лодка рванулась с места, как пришпоренная лошадь, задрав нос к верху. Через пару километров она причалила к берегу. Гера взял чемодан и вышел на гладкий песочек, где у высокого кустарника его поджидала Алина.

— Боялся, что утонет.

— Чемодан герметичен. В этом весь фокус. Открой. Гера открыл чемодан, он был полон денег.

— Мать честная!

Алина сняла с плеча рюкзак и бросила на землю.

— Перегружай. Так, чтобы я видела каждую пачку.

— Ха! Похоже на сцену из прошлой передачи. Но тогда деньги перекидывала ты.

Он начал перекладывать пачки в рюкзак.

— Готово, мадам!

Из кустов раздался выстрел. Череп Геры едва не развалился пополам.

— Дурак. Забыл, чем кончилась история в прошлый раз. Из кустов вышел Москалев:

— Бери деньги и пошли.

Они поднялись по тропинке вверх, где их ждала машина. Москалев бросил рюкзак в багажник, Алина села за руль.

— Теперь — девчонка. Пора ставить точку.

Через минуту у берега осталась лодка, на песке — пустой чемодан, рядом — труп с простреленным черепом. Других следов Алина за собой не оставляет.

5.

Гриша наконец высвободил руки из пут и в ту же секунду под ногами сломался ящик. Он успел просунуть ладони между шеей и удавкой и повис в воздухе. Узел затянулся. Сил на сопротивление не хватало, осталось лишь смириться с судьбой. Жизнь ускользала. И тут небеса над ним сжалились. Ржавый крюк обломился под тяжестью огромного тела, Григорий шмякнулся на мокрый пол в гнилые деревянные обломки. Сознание покинуло его, не дав возможности понять, что судьба подарила ему жизнь.

Катя исследовала помещение загородной дачи, где ее заперли. В первую очередь ее интересовали книги, которые можно почитать от скуки. Ничего интересного. Картинки были только в кулинарном сборнике. Она его пролистала, и на пол упала фотография. Девочка подняла ее.

Увидев портрет мужчины, вздрогнула. Этот тип, переодетый в милицейскую форму, запер ее на барже. На фотографии он улыбался и обнимал какую-то девушку. Как его снимок мог попасть в дом? Алина говорила о своем друге. А если они заодно? Из ржавой клетки ее переместили в другую! Катя подошла к шкафу и распахнула его. Там были только женские вещи. В глаза бросилось синее платье в горошек. Она глянула на снимок. Девушка, прижавшаяся к бандиту, была в этом самом платье. Оставаться здесь нельзя! Катя надела на шею плеер, натянула свое пальтишко, выпила стакан сока из пакета и попыталась открыть небольшое окошко. Ничего не получилось, открывалась только форточка, в нее не пролезешь. Начались поиски. В углу нашлась швабра. Катя выбила окно и вытащила осколки стекла из рамы. Подул холодный воздух. Девочку качнуло. У нее закружилась голова, она упала и потеряла сознание.

Движение на шоссе замерло. Глухая пробка. Где-то крупная авария.

Алина стукнула по рулевому колесу:

— Черт! Объезд есть?

— Нет тут объезда! — рявкнул Москалев. — До перекрестка километра три. И крыльев у меня нет. Успокойся, нам торопиться некуда, все идет по плану.

— По плану я должна утешать своего Микки. Глупого и несчастного. Мужик с ума сходит, а невеста где-то шляется.

Алина начала давить на клаксон, будто от этого что-то могло измениться.

Гриша приоткрыл глаза. Слабый старческий голосок тихо звал:

— Девочка… Девочка… Ты где? Иди сюда, я тебе хлебушка принесла.

Он не понимал, откуда доносится голос. Собрался с силами и приподнялся. Сквозь зарешеченный иллюминатор увидел старческое лицо. Сделав из ладони козырек, женщина всматривалась в темное помещение.

Григорий встал:

— Я заменил девочку.

— Господи! Леший! Куда ребенка дел?

— Девочку унесли плохие люди, мне путь отрезали. Как ты ее нашла?

— Железки собираю и в утиль отношу. Слышу, кто-то поет, жалостливо так, пошла на голос и увидела ее. Хорошенькая, как куколка.

— Что же ты ее не выпустила?

— Замок висит.

— Его уже сломали. Задвижку откроешь?

— Нет. Я тебя боюсь. Уж больно ты страшный.

— Не красавец — это точно. Но и ты не подарок. Чего тебе меня бояться. Погоди, у меня есть заначка.

Помимо карманов, в брюках Гриши имелся «пистон» — потайной карманчик. Он вытащил из него сложенную в несколько раз купюру.

— Целая тысяча. Откроешь задвижку — получишь деньги. Договорились?

— Обманешь.

— Людям надо верить. Я тебе верю. Держи. Григорий просунул купюру через решетку, старуха ее сцапала.

— Где это ты людей видал?

С этими словами она исчезла. Послышался лязг. Гриша рванулся к двери и ударил по ней ногой. Она распахнулась. Старухи на палубе не было. Он облегченно вздохнул. Свобода! Волка ноги кормят, а они как назло отказывались слушаться.

Михаил, вернулся домой. Скинув плащ, он налил себе в стакан коньяка, сел в кресло и, откинув голову на спинку, закрыл глаза.

Машина Вербицкого остановилась неподалеку от ворот особняка.

Задыхаясь, падая, вновь поднимаясь, Гриша добежал наконец до шоссе, выскочил на середину дороги и расставил руки в стороны. «Девятка» успела затормозить, на его счастье, еще пара сантиметров — и бампер переломал бы ему ноги.

— Куда лезешь, козел!

Из машины выскочил молодой парень. Гриша схватил его за грудки:

— Если ты меня не довезешь до Луговой, я тебя задушу.

Хватка была железной.

— Ты чего, папаша, из дурдома сбежал?

— Точно. За свои действия не отвечаю.

— Ладно, ладно, садись. Они сели в машину.

— Дай мне телефон. Срочный звонок.

Напуганный шофер подал аппарат. Григорий набрал номер.

— Вербицкий! Слушай и не перебивай. Шоссе Е-5, тридцатый километр от города, поворот на станцию Луговая, переезд. Центральная улица, первый поворот направо. Тупик перед лесом. Последний дом. Девочка там. Я могу не успеть, жми на всю катушку! Отбой.

Он вернул мобильник парню.

— А где твоя-то машина, псих?

— Бомжи от нее скелет оставили, пока я гулял.

— А с девочкой что?

— Попала к серому волку в лапы.

— Понял. Пристегнись, папаша.

Парень вдавил педаль газа в пол. Машина взревела и полетела стрелой.

«Десятка» Вербицкого тоже летела, но по другой дороге. Илья ерзал на переднем сиденье.

— Жми, Петруха, жми! Каждая секунда дорога!

6.

Красивая красная машина остановилась у калитки дома Анфисы.

— Доставай канистры, — коротко приказала Алина Москалеву.

Москалев открыл багажник, сдвинул рюкзак в сторону, достал две металлические двадцатилитровые канистры с бензином и поставил их на крыльцо.

— Стой здесь, — сказала Алина и, отперев дверь, зашла в дом.

Катя спала на полу посреди комнаты. У разбитого окна валялась швабра. На столе возле недопитого стакана сока лежала фотография — Роман в обнимку с Анфисой.

— Сообразительная. Из нее получилась бы неплохая стерва, но до моего возраста не дотянет. Прощай, деточка.

Алина вышла на крыльцо и заперла дверь.

— Обливай эту сторону дома, я — другую.

— Мы так не договаривались. У каждого свои задачи.

— Что, поджилки затряслись, герой?

Москалев начал обливать стены дома. Алина подняла вторую канистру и зашла за угол. Валерий не стал дожидаться развязки, бросил канистру и побежал к машине. Достав рюкзак из багажника, кинул его на сиденье, сел за руль и завел двигатель.

— С тобой влипнешь по самые уши, неугомонная моя… Машина тронулась с места.

Алина тем временем закурила и бросила горящую зажигалку к стене. Сруб вспыхнул мгновенно, она едва успела отскочить назад. Жирная точка поставлена.

Алина вышла к тропинке, но машины у калитки не было.

— Ублюдок! Куда ты от меня денешься!

Дом охватило пламя. Алина свернула в сторону леса — до станции рукой подать.

Шлагбаум закрылся. С одной стороны остановился спортивный автомобиль, с другой — машина Вербицкого.

— Илья, — крикнул шофер, — вот он! Перед нами!

— Вижу.

— Он же уйдет!

— Бей его в лоб.

По полотну проехала электричка. Шлагбаум открылся. Оперативная машина с ходу врезалась в нос спортивной прямо на рельсах. Москалев схватил рюкзак, выскочил и побежал к платформе. Оперативники за ним. В машине остался только шофер. Слева раздался гудок электровоза — со стороны города шел тяжеленный товарняк.

Шофер успел включить заднюю передачу и сдать назад. Спортивной красотке не повезло, поезд проволок ее несколько метров и только тогда остановился. Рельсы брызгали длинными струями искр. Испуганные люди бежали от переезда кто куда.

Вербицкий догнал Москалева, прыгнул на него, сбил с ног и прижал к земле.

К переезду подъехала «девятка».

— Авария, папаша. Пути перекрыты.

Гриша выскочил из машины, пролез под стоящим товарняком и что было сил бросился к дому Анфисы. Языки пламени уже были видны со станции.

Сейчас он и впрямь походил на сумасшедшего. Забор перемахнул с ходу, не обратив внимания на открытую калитку. Лицевая часть дома пылала не так сильно, дверь он видел. Григорий развил сумасшедшую скорость и, взревев, как раненый зверь, со всего маху врезался в дверь. Удар получился мощным. Дверь слетела с петель, и он въехал на ней как на санках, лежа на животе, в самую середину дома. Едкий дым окутывал все помещение.

Катя лежала на полу в метре от него. Он скинул пиджак, набросил его на девочку, поднял ее на руки, выскочил на улицу. И тут же обвалилась крыша.

Потрясающая картина: пылающий дом, Катя сидит у Григория на коленях и гладит его по лысине. Все, что росло на голове, сгорело. Руки тоже обожжены.

— От тебя паленым пахнет, — улыбнулась девочка.

— Паленая я курица.

— Нет. Ты боевой петух. Я по тебе скучала.

— Я так и думал. Извини, что задержался. К калитке тихо подошел Вербицкий:

— А говорил, не успеешь…

— У тебя, случайно, пол-литры в кармане не завалялось?

— Мы еще работу не закончили. Адресочек-то как вычислил?

— Алина подпалить что-то хотела. Предложила поехать на «дровяной склад» для кремации. А лучше деревенских домов ничего не горит. Могилу Анфисы придется искать в лесу.

— Найдем.

7.

Похоже, Михаил так и не двинулся с места с той минуты, как приехал с вокзала. На столике стоял нетронутый бокал с коньяком. Открыв дверь на долгий звонок, хозяин удивился. На пороге коттеджа стоял Вербицкий и двое его помощников. Один из них держал в руках тяжелый рюкзак.

— Вы что-то знаете о моей дочери? — тихо спросил хозяин.

— Кое-что знаю. Разрешите зайти, Михал Михалыч?

— Да, прошу.

Оперативники зашли в дом и прикрыли за собой дверь.

— Говорите.

— Сначала покончим с формальностями. Ваша невеста в доме?

— Зачем она вам?

— Она обвиняется в организации ограбления ювелирного салона, нескольких убийствах, похищении ребенка, умышленном поджоге дома. Он до сих пор еще горит. Там находилась ваша дочь.

По лестнице со второго этажа спускалась Алина в вечернем платье.

— Этого сумасшедшего вновь допустили к работе? Догадываюсь, у него полно свидетелей и весь его бред подтвердят очевидцы. В то время как у вас горят дома, я мирно сижу дома.

— Один из ваших сообщников ждет вас в машине. Он сожалеет о связи с вами и готов дать показания.

— У вас есть санкция на ее арест? — холодно спросил Михаил.

На секунду Вербицкий замешкался, потом вынул из кармана свернутый вчетверо лист бумаги.

Хозяин развернул его и замер — у него в руках была квитанция из химчистки.

Глянув на Вербицкого, он вернул ему листок и тем же холодным тоном сказал:

— Алина вернулась полчаса назад. Не смею препятствовать закону.

Вербицкий достал из заднего кармана наручники и передал их одному из своих помощников. Тот подошел к Алине и застегнул браслеты на ее изящных запястьях.

Вербицкий указал на рюкзак:

— Ваш выкуп, выброшенный в речку. Правда, мы деньги не пересчитывали.

— Десять процентов ваши. Вербицкий усмехнулся:

— Но есть вещи и люди, не поддающиеся оценке. Как с ними быть?

Илья распахнул входную дверь. На пороге стоял Гриша, похожий на побитого пса. Он держал за руку Катю, носик ее был в саже. От неожиданности Алина вскрикнула.

— Идите к выходу, гражданка.

Гриша с Катей вынуждены были посторониться. На глазах Михаила навернулись слезы. Катя бросилась отцу на шею.

— Папка!

Сверху донесся голос Алеши:

— Нашлась, принцесса! Мальчик сбежал вниз и обнял отца. Оперативники тихо ушли, плотно закрыв за собой дверь.

— Ты жил у нас, Алеша? — спросила Катя.

— Нет. Тебя встречать приехал.

— Ты знал, что я вернусь?

— Конечно. Так твоя нянька сказал. Сегодня время истекло.

— Он мне не нянька, а крестный. Так я говорю.

Катя подошла к Григорию и поманила его пальцем. Он присел на корточки. Девочка сняла с себя плеер и надела ему на шею.

— Это же мамина память!

— Дороже у меня ничего нет. Носи. Он сломался, но Алешка починит, он умный.

— Мне всякое предлагали, но самое дорогое отдают впервые.

— Значит, ты того стоишь, — улыбаясь, сказал Михаил.

Пора праздновать! Но уже без нас. Незачем мешать счастливым людям.

БЕЗУМНЫЕ НАСЛЕДНИКИ

ПРОЛОГ

Жара! Город опустел. Кто-то выехал на дачу, кто-то прятался за жалюзи в своих норах. По безлюдным улицам мчались две машины, игнорируя светофоры. Очередной крутой вираж, и они оказались на безлюдной улице старого города, где еще сохранились особняки и невысокие домишки без лифтов. У одного из таких затормозила первая машина. Из нее выскочил крепкий мужчина лет тридцати и вбежал в подъезд. Вторая машина остановилась по другую сторону улицы.

Водитель вытер взмокший лоб:

— Лихач! Я боялся, уйдет.

— Куда он уйдет на своем «жигуленке»? — лениво отреагировал спокойный, меланхолически настроенный интеллигент в очках, сидевший рядом с водителем.

— Можно подумать, у нас «Мерседес», — парировал водитель.

— Мы себя засветили, — подал голос с заднего сиденья скуластый и очень нервный парень.

— Он нас давно засек. Третий день сидим у него на хвосте. Горелов не дурак, красные флажки за километр чует. Слежка связала его по рукам и ногам, мы парализовали его активность. Другой задачи перед нами не ставили.

— Что это за дом? — спросил скуластый.

— Здесь живет его тетка, старуха его воспитала. Сейчас она в больнице. Горелов обожает старую каргу, — ответил интеллигент.

Тишину улицы разорвал выстрел.

— Третий этаж. Открытое окно.

Интеллигент выхватил пистолет из наплечной кобуры:

— Дождались! Живо наверх!

В ту же секунду раздался второй выстрел. Из того же окна.

Мужчины влетели в подъезд и понеслись наверх. Дверь квартиры на третьем этаже была распахнута настежь. Оперативники ворвались в квартиру. Горящий камин, пара поваленных стульев и от сильного сквозняка вздутые парусами занавески. Горелов стоял посреди комнаты с мокрым полотенцем в руках. На полу возле стола лежали два трупа с пулевыми отверстиями в груди.

Три ствола, направленные на убийцу, не давали ему шансов уйти. Горелов бросил полотенце и заложил руки за голову. Он понимал — теперь ему не отвертеться.

— Револьвер на столе, я до него не дотрагивался. Стрелял не я.

— Отпечатки полотенцем стер? — спросил интеллигент.

— Помочь хотел. Один еще жив.

Скуластый попытался определить, кто из двоих жив.

— Оба готовы. У одного еще кровь сочится.

— Дурак ты, Горелов, — ухмыльнулся интеллигент. — Знал же, что мы внизу.

— Согласен. Дурак! Купился на приманку. Но не настолько глуп, чтобы стрелять у вас под носом.

Скуластый подошел к преступнику, завел ему руки за спину и надел наручники.

— Хана тебе, парень, — тихо сказал он с ноткой сожаления в голосе.

ГЛАВА I

1.

В зале суда народу было мало. Жара! Кроме журналистов и милицейских чинов в штатском никто не пришел. Пожилой адвокат пыжился, как мог. Во многом его доводы звучали убедительно, но судья слышал только прокурора. Приговор был вынесен заранее, показательное судилище больше походило на спектакль. Все всё знали и понимали. Горелов уже сидел за убийство, теперь ему не на что рассчитывать.

Следователь по особо важным делам Илья Вербицкий пристроился с краю в третьем ряду и не спускал глаз с репортера, сидящего в первом. Обоим лет по тридцать пять, оба незаурядной внешности, но подавали себя по-разному. Вербицкий чисто выбрит, что выделяло его очаровательную ямочку на подбородке. Строгий костюм, галстук и короткая стрижка. Репортер, за которым он наблюдал, выглядел демократичнее. Недельная небритость, длинные волосы, жилетка с тысячей карманов, джинсы, кроссовки. Он делал много записей в блокноте, его коллеги пользовались диктофонами.

Раздался удар молотка, и судья зачитал приговор: «Пожизненное заключение с отбыванием в колонии особого режима».

Когда в зале зааплодировали, на лице приговоренного не дрогнул ни один мускул. Он обвел взглядом присутствующих — сочувствие заметил только в глазах обросшего репортера. Горелов его знал. Это был Олег Громов, чемпион области по боксу, как-то он брал у него интервью. Деловой мужик, хорошо пишет. Олег поймал на себе взгляд приговоренного, попытался улыбнуться и помахал ему рукой. Мол, крепись, парень.

Убийцу увели. Народ лениво начал расходиться. Сенсации не произошло.

Вербицкий нагнал Громова у лестницы:

— Что может делать спортивный обозреватель на уголовном процессе?

Олег оглянулся и подал приятелю руку.

— Лето, жара, все в отпусках. Нужна заметка в утренний выпуск. Старик прижал к стенке. Сдам материал и сам в отпуск.

— С твоими возможностями это не работа. В милый сердцу Париж собрался? Мазохист. Все еще о тихой квартирке на Монмартре мечтаешь?

— Что нам стоит дом построить? Нарисуем — будем жить. Дело Горелова ты вел, Илья?

— Шито белыми нитками. Свидетели — три опера. Взяли с поличным.

— То-то и оно. И он стрелял при свидетелях? Не делайте из него идиота. Горелов был отличным боксером в свое время, я трижды писал о нем. Болтали за жизнь. Он не убийца, Илья. Слишком сурово с ним обошлись.

— Боюсь, ты не прав, Олег. Он уже сидел за убийство. Зря тогда выпустили досрочно.

— Я помню его дело. Оно хромало на обе ноги. Но у Фемиды завязаны глаза: видит то, что хочет видеть в меру своей испорченности.

Они вышли из зала суда на улицу.

— Значит, ты в отпуске? — перевел разговор на другую тему Вербицкий. — В ближайший месяц на корте я тебя не увижу? Оставил меня без партнера!

— Хочешь выклянчить у меня ракетку? Вербицкий застенчиво пожал плечами.

Олег достал связку ключей, снял один из них и передал приятелю.

— Где мой ящик, знаешь. Поаккуратней, на новую я денег не скоплю.

Они простились и направились каждый к своей машине. На секунду Олег остановился и, оглянувшись, окликнул Вербицкого:

— Еще пару слов, Илья! Вербицкий вернулся.

— По какой причине твои ребята сидели на хвосте у Горелова?

— Скандал с немецкой фирмой помнишь? «Глобал-Стоик». Пять миллионов евро унесли. Свои сработали. Комар носа не подточит. Мы оказались у разбитого корыта, а тут анонимочка подоспела. Пришлось проверить. На безрыбье и рак рыба.

— В Горелова-грабителя я поверил бы. В Горелова-убийцу — нет. Я не услышал на суде мотива. Застрелены его лучшие друзья.

— Пять миллионов — не мотив?

Олег ничего не ответил и сел в свою машину.

2.

Редакция «Вестника» арендовала помещение в центре города — три этажа в единственном десятиэтажном доме, который местные бизнесмены пытались преобразить под современные вкусы. Что-то получилось, что-то нет.

Олег поднялся на лифте на пятый этаж и, пройдя по коридору, где с деловым видом сновали служащие, зашел в один из кабинетов. Шесть столов, шесть компьютеров. Мужчина говорил по телефону. Очаровательная девушка с чашкой кофе в руках, увидев Олега, встала из-за стола, подошла и чмокнула его в щеку.

— Старик у себя? — спросил он.

— На месте. Что в суде?

— Отвалили парню на полную катушку. Не суд, а цирк! Вот что, Ирина, подбери мне материалы по ограблению «Глобал-Стоик». История трехмесячной давности.

— Да, я помню. Висяк! Забуксовал твой дружок.

— Поторопись. На отчет мне хватит десяти минут.

Олег сел за компьютер, а через пятнадцать минут ввалился в кабинет главного редактора, и как всегда без стука, с нахальным видом.

Кабинет-клетушка. Крутящийся вентилятор под потолком, работающий телевизор в углу, заваленный бумагами огромный стол и единственный свободный стул. С карандашом в руках и очками, сдвинутыми на лысину, пожилой толстячок в промокшей рубашке, умирая от духоты, пытался править гранки.

— Уже? — спросил редактор, оторвавшись от работы. Олег помахал в воздухе тремя листами бумаги.

— Отпускные на стол, дед, иначе ничего не получишь.

— Дай прочесть.

— Ты еще меня экзаменовать будешь?

— Не дури, Олег, я должен определить полосу. О процессе сообщили все каналы. — Он кивнул на работающий телевизор.

Громов положил листки на стол:

— Первая полоса меня устроит.

Редактор бегло пробежал текст. Лицо его выразило недоумение.

— Ты рехнулся? По-твоему, Горелов невиновен? Кто нам позволит ломать линию?

— Заметь! Я ничего не утверждаю. Читай внимательно. Не бегай глазами, как мышки по головке сыра. Отношение суда предвзятое. На пистолете не нашли его отпечатков. За ним следили, и он об этом знал. Мотива нет. Тебе мало? Гони деньги, дед!

Редактор вытер мокрым платком тройной подбородок, открыл сейф и достал конверт. Олег тут же вырвал его из рук старика, сунул деньги в карман, крикнул «Чао!» и скрылся за дверью.

У кабинета его поджидала Ирина с папкой в руках.

— Выбил?

Громов похлопал себя по карману.

— Ее…с…с…

— Держи. Здесь все, что нашла в архиве. Покопаюсь в Интернете. Нарою еще — вечером принесу.

— Годится! Не задерживайся.

— Горелова защищал твой отец?

— Сколько раз тебе говорить?! Нет у меня отца! Вспомнил о сыне, когда у отрока на висках седина появилась. Меня воспитывала мать, улица и университет.

3.

Трудно себе представить, что однокомнатная квартира может содержать такое количество хлама. Полный кавардак. На полу разбросаны вырезки из газет, на столе — бутылки из-под шампанского и коньяка, грязные фужеры, фрукты и невыключенный компьютер. Шторы на окнах плотно закрыты, включен торшер. Олег спал под простыней, Ира красовалась обнаженной, уткнувшись носом в подушку. Запах стоял невыносимый, если учесть две полные пепельницы, забитые окурками, и три пустые смятые пачки от сигарет «Парламент».

Возле будильника на тумбочке затрещал городской телефон. Олег вздрогнул и открыл глаза. Стрелки будильника показывали два часа. Олег накрыл голову подушкой — бесполезно, звонок не унимался. Пришлось взять трубку.

— Какого черта?!

— Олег, это твой отец.

— У меня нет отца. Что ты от меня хочешь в два часа ночи?

— Сейчас два часа дня. Я звоню из следственного изолятора. Горелову дали одно свидание, он хочет видеть тебя. Ты имеешь право взять с собой диктофон и сделать один снимок. Жду тебя у тюремных ворот. Поторопись.

— Я в отпуске, черт побери!

В трубке раздались короткие гудки.

Олег нащупал на полу пачку сигарет, закурил и скинул ноги с кровати. Подумав, встал, подошел к окну, распахнул шторы. В глаза ударил яркий солнечный свет, подул свежий воздух с улицы. Он глянул на спящую Ирину. Тут было на что посмотреть. Ее точеные формы уговаривали лечь обратно в постель, однако початая бутылка коньяка влекла его к себе еще больше. Он сделал пару глотков из горлышка и достал из шкафа дорогой костюм.

4.

Тюремные казематы не подняли ему настроение. Лязгающие засовы, железные лестницы, стальные двери. Майор шел впереди, за ним Громов, и замыкал шествие адвокат, которого Олег не желал признавать своим отцом: высокий, сухопарый, седовласый и очень приятный на вид мужчина, разменявший в недавнем прошлом седьмой десяток.

У одной из камер майор остановился.

— Диктофоном можете пользоваться. Фотоаппарат я у вас заберу, как только вы сделаете один снимок. Свидание десять минут.

— Почему так мало?

— Вы не родственник, вы исключение из правил, на которое пошли по желанию обвиняемого, учитывая строгий приговор.

Ключ повернулся, и дверь с душераздирающим скрипом отворилась.

В узкой серой одиночке сидел сгорбленный мужчина лет тридцати пяти. Скуластое лицо, перебитый нос, золотые коронки. Другими словами — его вид соответствовал представлению обывателей о боксерах. Рядом с топчаном — табуретка и прикрученный к полу стол. На столе — газета «Вестник» со статьей Олега на первой волосе. Он понял это по названию. «Убийцей назначен Борис Горелов». Все трое вошли в камеру. Горелов поднял руку:

— Стоп! Адвокат мне больше не нужен. Громов, отдайте фотоаппарат надзирателю. Я хочу, чтобы нас с вами сфотографировали вместе, будет обо мне память. Покажите ему, на какую кнопку нажать, и пусть оба убираются.

Олег настроил аппарат и передал майору. Тот выполнил желание приговоренного и напомнил:

— У вас десять минут.

После съемки майор и адвокат вышли. Дверь с лязгом захлопнулась. Олег достал диктофон.

— Уберите, — сказал Горелов. — Они выкрадут у вас пленку. То, что я скажу, предназначено только для ваших ушей. В этом смысл встречи.

Громов убрал диктофон в карман и сел на табурет.

— Время пошло, Борис. Я вас слушаю.

— Мне крышка, я обязан с этим смириться. Моя тетка стара и беспомощна. Вся надежда на вас. Таков мой выбор. Смерть моих друзей Карла Щеголева и Вадима Смолянского — дело рук Маргариты Палмер, в девичестве Рогозиной. Мы называли ее Марго.

— Если она убийца, то почему здесь сидите вы?

— Не перебивайте. Марго подставила меня, чтобы завладеть добычей. Я вел себя глупо, как щенок. Вам будет проще — пример ротозея у вас перед глазами. Смотрите в оба, Олег!

— Что вы от меня хотите?

— Восстановления справедливости. Моя тетка все объяснит. Убийство произошло в ее доме, когда она лежала в больнице. Зовут ее Зинаидой Евграфовной. Свои называют ее тетушкой Зи, ей нравится. Поместите снимок в газете, она вас узнает по фотографии.

— Я никак не возьму в толк…

— Помолчите. Если Марго Палмер получит тот же приговор, что и я, вы станете миллионером. Пять миллионов евро за чистую работу. Марго так и не сумела дотянуться до денег.

— Красивая сказка, черт подери! «Глобал-Стоик»?

— Вы все уже увязали в своей голове. Не сомневался в вашей хватке. Тетка объяснит остальное. «Деньги — это все! Без них жизнь теряет смысл!» — любимые слова Маргариты.

Щелкнул засов, дверь, снова лязгнув, распахнулась.

— Удачи, репортер. Только не теряйте голову! Громов вышел из камеры.

Он очень долго сидел в машине и курил, уставившись перед собой.

Передняя дверца открылась, и рядом сел отец.

— Не ввязывайся в эту историю, Олег. С твоей, романтической натурой можно вляпаться в серьезные неприятности.

— Я хочу взглянуть на дело Горелова.

— С радостью дам тебе все, что у меня есть, может, это тебя остановит.

Отец вышел из машины.

5.

Бар «Престиж» находился неподалеку от редакции, там любили собираться журналисты. Уютно, и цены сносные. Появление Громова коллеги встретили аплодисментами. Олег знал себе цену. Он театрально-снисходительно поклонился со ступеней лестницы, ведущей в зал. Пожав руки друзьям, протолкнулся к стойке, где увидел того, кого искал. Лева Заикин работал в отделе уголовной хроники и имел свою колонку. Немного скучноватую для такого раздела, но что поделать, талант и острота мышления на рынке не продаются. Хлопнув приятеля по плечу, Громов произнес с пафосом:

— Лев Заикин — непризнанный гений пера и шпаги, ты-то мне и нужен.

— Ба, какие люди! Запросто будешь разговаривать с обычным смертным? О твоей статье уже легенды складывают.

— Калиф на час. Завтра забудут. Я угощаю.

— Водочки выпью. Широко живешь, Олежек, с такими замашками квартиру в Париже не купишь. Костюмчик от Кардена?

— По одежке встречают, Лева. Я на посольских приемах «Дом Переньон» пью, а вы у ворот толчетесь, как свора дворняжек. Вопрос на засыпку: кто снял кассу в немецкой фирме?

— Ха! Сами и сняли. Иностранцы работают с банками, а не с наличными. Если такая сумма появляется в офисе, то о ней знает только руководство. Деньги переправляли в банк. В лифт вошли инкассаторы, а вышли совсем другие люди. Чисто сработано.

— Много русских работает в «Глобал-Стоик»?

— Большинство. Но никто не сбежал, не пропал, не спрятался. Штат на месте, и все пожимают плечами: «Просим пардону — ничего не видели, не слышали, не заметили». Скандал спустили на тормозах. Им лицо и престиж дороже денег.

— Любопытный расклад. Еще увидимся, Левчик.

Олег допил свой коньяк и направился к выходу.

Через десять минут он бесцеремонно ввалился в кабинет главного редактора. Толстяк за столом выпучил на него свои и без того страдающие «базедкой» глаза.

— А я за тобой уже Ирину направил! Мне звонили из тюрьмы. Ты встречался с Гореловым, почему не сказал? После твоего ухода арестант перерезал себе сонную артерию бритвой. Спасти не смогли. Где он взял бритву?

— Меня обыскивали перед допуском в камеру. Бритву можно купить, деньги решают любые вопросы.

— Как ты попал в камеру?

— Завтра прочтешь в собственной газете на первой полосе. Прибереги место. Этому парню жизнь не в радость. Не каждый готов проглотить ложное обвинение.

Олег шагнул к двери.

— Постой, ты куда?

— Писать некролог. Пора поставить на уши самый гуманный суд в мире.

6.

Утром следующего дня джип Олега притормозил у газетного киоска. Громов помахал рукой киоскеру:

— Пламенный тебе с кисточкой, Гриша! Дай-ка свежачок.

— Вся пачка улетела, Олежек. Один номерок для тебя приберег, знал, что объявишься. В национальные герои метишь?

Гриша достал из-под прилавка газету и сам развернул ее. Указав пальцем на крупный снимок на первой полосе, смачно произнес:

— Класс!

На фотографии были Горелов и сидящий рядом на табурете Громов. Набранный крупным шрифтом заголовок гласил: «Кто убил смертника Горелова?»

Олег расплылся в улыбке:

— Прокуратура твоего ехидства не разделит, Гриша. Для Громова эта фотография должна стать пропуском в «Зазеркалье».

Он приехал на тихую улочку, где не так давно разыгралась трагедия. Оставив машину возле четырехэтажного дома, он вошел в темный, пропахший кошачьей мочой подъезд. Лестница справа вела вниз, где находилась дверь во двор. Лестница слева шла наверх. Перила сломаны, стены разрисованы, мраморные ступени сколоты.

Громов поднялся на третий этаж. На площадке по две квартиры. Его интересовала та, что слева.

На двери — листок бумаги, карандашом выведено печатными буквами: «Входите без стука».

— Хороша миллионерша!

Олег дернул за ручку, дверь открылась. Его встретил темный коридор. Пришлось поблуждать по нему, пока он не нашел открытую дверь в комнату, большую, квадратную, с двумя плотно закрытыми окнами и горящим камином. Настоящая парилка.

Черная резная мебель из далекой древности уносила воображение в девятнадцатый век. Посередине комнаты стояло готическое кресло с высокой резной спинкой, обращенной к входной двери. В кресле кто-то сидел. С подлокотника безвольно свисала старческая женская рука, обтянутая черным рукавом с белым кружевным манжетом. Олег кашлянул. Реакции не последовало.

— Зинаида Евграфовна? В ответ тишина.

На вспотевшем лице гостя появилось выражение испуга. Он развернулся, сделал было шаг к двери, но не ушел. Не смог. Пройдя вдоль стены, будто обходил минное поле, обогнул кресло и оказался перед сидящей в нем женщиной. Она была неподвижна, взгляд помутневших серых глаз будто остекленел. Рафинированная аристократка лет семидесяти, с тонкими чертами лица, напоминающего восковую маску, которую пересекала синяя щель рта. Белоснежные волосы, затянутые в пучок, покрывала черная кружевная накидка. На коленях — утренний выпуск «Вестника». Восковой ужас из музея мадам Тюссо.

Неожиданно веки женщины дрогнули. Она подняла гордо посаженную голову. Олег облегченно вздохнул.

— Вас зовут Олег? — заговорила старуха низким с хрипотцой голосом.

— Да. Борис просил зайти к вам, я не мог ему отказать. Громов достал платок, вытер лицо и взглянул на закрытые окна.

— У меня лихорадка, молодой человек, я мерзну даже в жару. Возьмите стул и сядьте напротив. Говорите отчетливо, я читаю по губам.

Громов взял стул и сел напротив старухи.

— Я общался с Борисом несколько минут. Мне многое непонятно.

— За минуту общения можно узнать столько, что потом придется сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Женщина взяла с ломберного столика сигареты и длинный, как раскладной зонтик, мундштук. Олег достал зажигалку и поднес к сигарете. Она продолжала своим леденящим кровь голосом:

— Мне понравилась ваша статья. На фотографии у вас глупый вид неопохмелившегося забулдыги. В жизни вы выглядите лучше.

— Видите ли, Зинаида Евграфовна…

— Можете называть меня тетушка Зи. Я обязана вам доверять, если так решил Борис.

— У него имелся слишком скудный выбор. Одна ошибка стоила ему жизни.

— Боря споткнулся на бабе. Приличных женщин в сегодняшнем мире нет. Одни мерзавки! Я его предупреждала, но он меня не послушал.

— Я готов вас выслушать, тетушка Зи.

Женщина сделала затяжку, вынула сигарету из мундштука и загасила ее.

— Глухая неподвижная старуха в семьдесят пять лет может только говорить. Вам же придется действовать. Борис не убивал Вадима и Карла. Бездарная смерть. С Вадимом Борис дружил с детства. Они начинали с пивных ларьков, им многое сходило с рук, успех вскружил головы. Не будем вдаваться в подробности. Ограбление фирмы потребовало дополнительных сил, и Борис допустил роковую ошибку, привлек к делу женщину.

— Что вам о ней известно?

— Палмер — фамилия последнего мужа Маргариты, англичанина. Она была трижды замужем за иностранцами, все погибли при странных обстоятельствах. Умна. Знает несколько языков, легко входит в доверие. Очень красива. Алчная, коварная, похотливая тварь! Борис — полная противоположность. В семилетнем возрасте он сбежал от родителей из деревни. Появившись в городе, пришел ко мне, я его приютила. Но в те времена я увлекалась картами и скачками, мальчика воспитывала улица.

— Убийство произошло в этой квартире?

— Они устроили здесь свой штаб, пока я лежала в больнице. Ограбление прошло успешно. Марго не хотела делить добычу, заманила ребят сюда и убила их. Борис приехал последним и нашел на полу трупы. Следом появились оперативники.

— Я знаком с делом. За Борисом велось наружное наблюдение. Кто-то настрочил анонимку. Возможно, Марго. Оперативники ворвались после услышанных из открытого окна выстрелов. Кроме Бориса в квартире никого не было. Не считая свеженьких покойничков.

— Борис не открывал окон, они были заклеены. Их открыла Марго. Когда увидела, что он приехал, вышла из квартиры, поднялась на этаж выше, пропустила его. Потом спустилась вниз и вышла во двор. Подъезд сквозной, ее никто не видел.

— Кто же стрелял?

— Карл еще дышал. Борис бросился в ванную, чтобы намочить полотенце, в эту секунду и раздались выстрелы.

— Откуда вам известны такие подробности?

— Я вела переписку с Борисом. Кто стрелял — тайна за семью печатями.

— В приведения я не верю.

— Скоро поверите, молодой человек, оно к вам явится в облике красивой ведьмы. Вам не придется ее искать.

Женщина постучала костлявым пальцем по снимку в газете.

— Идея с фотографией принадлежит Борису? Уверена в этом. Он сообразительный мальчик, у него хватало времени на осмысление, сидя в одиночке.

— Как я догадываюсь, Марго осталась с носом?

— Маргарита Палмер очень нетерпелива. Ей нужно все и сразу. Запомните. Это обстоятельство может стать вашим единственным козырем. В последний момент Борис перепрятал деньги. Обычная подстраховка, но Маргарита об этом узнала слишком поздно. Алчность заставила ее торопиться.

— Вы ее видели?

Тетушка Зи указала на резную шкатулку из красного дерева, стоявшую на древнем комоде. Олег взял ее и передал хозяйке. Крышка открылась с музыкой. Старуха достала цветную фотографию очень красивой женщины, снятой на фоне моря. Шикарные длинные золотистые волосы развевались на ветру. Точеное лицо, обаятельная улыбка. Такую не забудешь.

— Живьем я ее не видела. Да и этот снимок попал в мой ларчик по случайности. Мне позвонил адвокат Бориса и сказал, где найти фотографию Марго. Он разговаривал с моей экономкой. Похоже, Борис предчувствовал возможные неприятности.

Олег перевернул снимок. На обратной стороне стояла надпись, сделанная каллиграфическим женским почерком: «Всегда с тобой душой и телом! Твоя Рита».

— Красивая, слов нет. Если мне повезет, сделаю снимок не хуже этого. Я могу взять фотографию?

— Мне она не нужна, это лицо я запомнила на всю оставшуюся жизнь.

Олег убрал снимок в карман.

— Вы не боитесь жить вот так — дверь нараспашку?

— Утром и вечером ко мне приходит экономка. Денег в доме нет, они в банке. Нужно назвать менеджеру номер ячейки, пароль, код, и вам откроют ящик. Замок тоже кодовый. Шесть цифр. Ошибетесь три раза — прозвучит сирена. Никаких ключей, только цифры, я их держу в голове. Марго наслышана обо мне от Бориса, сюда она не сунется, бесполезно. Других врагов у меня нет. Хотите увидеть содержимое ящика?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Я предоставлю вам такую возможность. Но вынести деньги вам не позволят. Езжайте в «Веймарбанк», вас там встретят. И не потирайте руки раньше времени. Деньги станут вашими, когда Маргарите Романовне Палмер, урожденной Рогозиной, вынесут тот же приговор, что и Борису.

— Задачка не из легких.

— Гонорар за работу тоже достаточно весом.

Старуха уставилась в окно, ее глаза снова остекленели. Задерживаться в доме не имело смысла.

7.

Ресторан «Пальмира» славился своей роскошью. Его посещали самые крупные бизнесмены города, люди, которых знали в лицо, имеющие свои постоянные столики. Олег не часто, но навещал престижное заведение по приглашению знаменитых спортсменов. Парню не давал покоя снобизм.

Сегодня он пригласил в «Пальмиру» Ирину.

Белые скатерти, серебряные подсвечники, хрустальные бокалы, официанты во фраках. На столах цветы, шампанское в ведерках со льдом. Картинку портила только страсть Олега к ярким безвкусным галстукам.

Склонившись к уху девушки, кавалер нашептывал сладкие слова — так могли подумать со стороны. На самом деле он был возбужден совсем иным, непонятным ей:

— Ты не представляешь, я держал их в руках. В банковской целлофановой упаковке, каждая купюра в пятьсот евро. Десять массивных кирпичей. Рехнуться можно! До сих пор руки дрожат.

— Не разбей хрусталь, не расплатишься. Какое тебе дело до чужих денег, да еще ворованных? Ты сдал наши паспорта в посольство? Визы готовы?

— Слава богу, билеты еще не куплены.

— Мы в Париж не едем?

Олег достал шампанское из ведерка и долго разглядывал этикетку.

— Мне тридцать семь лет, пора забыть о карьере «короля репортажа». Работаешь сутками, а получаешь гроши. Жизнь проходит в мечтах и сновидениях.

— У тебя все есть. От костюмов шкафы ломятся, катаешься на дорогом внедорожнике…

— А голова на что? Для прически? Эта стерва с небрежным хладнокровием пристрелила двух парней, а третьего довела до самоубийства. Мне предлагают сумасшедшие деньги за восстановление справедливости.

— Твой отец — профессионал высокого класса, но и он ничего не смог доказать.

— Доказывать ничего не нужно. Эту стерву надо подставить, как она подставила Горелова.

Девушка рассмеялась:

— А парочку трупов ты у мясников на рынке купишь? Пожизненное заключение надо заработать. Ложные обвинения тут не пришьешь. Меня убивает твоя наивность. Брось дурацкую затею, и поехали в отпуск, целый год деньги копили. Расшиковался, будто миллионы лежат в твоем кармане…

Девушка поймала растерянный взгляд Олега и посмотрела в зал.

— Что с тобой?

— Это она. Глянь вправо. Идет к выходу.

Между столиками по проходу неторопливо двигалась пара. Высокая, очень красивая женщина лет тридцати, рядом плюгаш с лысиной, в которой отражался свет люстр. На вид ему перевалило за пятьдесят.

— Как ты ее узнал? На ней же парик.

— Я ее из тысячи узнаю.

Молодая особа словно услышала его шепот, повернула голову в его сторону. Олег не смог отвести взгляда, она немного прищурила глаза, как делают близорукие люди.

— Сфотографировала, стерва! Сиди на месте, я сейчас. Олег встал и последовал за уходящей парочкой.

8.

На улице стемнело. Витрины осветились неоновыми вывесками. Громов застыл на тротуаре. Он видел, как швейцар открывает заднюю дверцу шикарного «Бентли». Рыжеволосая красавица оглянулась, их взгляды вновь встретились. Она улыбнулась и села в машину, ее невзрачный кавалер сел на переднее сиденье. Машина мягко уплыла, слившись с общим потоком.

Олег достал из кармана блокнот и записал номер автомобиля.

Ирина ходила обедать в редакционную столовую, когда пик очередей заканчивался и в зале никого не оставалось, кроме запоздалых репортеров. Они с Олегом предпочитали питаться вне дома — никто из них не умел и не хотел готовить. Особого аппетита в жару не было, но впрок перекусить имело смысл. Холодная окрошка девушку вполне устроила. После обеда она зашла в просторную туалетную комнату, вход в которую был прямо из зала столовой. Над умывальниками зеркала тянулись во всю стену. Ирина нахмурилась: она увидела в зеркале незнакомое лицо. Резко обернулась. К ее сердцу приставили револьвер.

— Что вы делаете? Это же глупо.

Раздался тихий хлопок. Зеркало забрызгалось кровью. Падающее тело подхватили руки в перчатках и поволокли его в одну из кабинок. Со скользящих по кафелю ног соскочили туфли.

Олег несся через оживленную улицу. Машины резко тормозили, гудели, но ему повезло — не сбили. Он пулей пролетел квартал, вбежал в здание редакции и, минуя лифт, ринулся к лестнице. Задыхаясь, вбежал на пятый этаж, промчался по коридору. У дверей столовой его остановили люди в штатском. Коридор редакции заполняли зеваки из всех отделов.

Илья Вербицкий разговаривал со своим сотрудником рядом со входом по другую сторону оцепления, в самой столовой. Увидев Громова, приказал:

— Пропустите его.

Громова пропустили.

— Что с Ириной? — крикнул он.

— Прости. Она мертва.

Олег рванулся к открытой двери туалетной комнаты, где работали медики и эксперты. Илья поймал его за руку.

— Извини, Олег, туда нельзя.

Он пододвинул стул и усадил трясущегося, словно в лихорадке, приятеля и присел рядом.

— Кто? За что? — бормотал Громов.

— Стреляли в упор. Пуля прошла через сердце навылет. Мощная убойная сила. Оружия не нашли, следов тоже. Ирину оттащили в одну из кабинок, а перед дверью поставили ведро и швабру. Нашла ее уборщица, пришедшая во вторую смену.

— В столовой всегда есть люди. Кто-то должен был видеть посторонних, тут все друг друга знают. Выстрел слышали?

— Никто ничего не слышал. А где ты был два часа назад?

— В посольстве Франции, получал наши паспорта. Олег достал из кармана документы и положил на стол.

— А потом?

— Позвонил Ирине, доложил. У нее сегодня короткий день, с завтрашнего дня в отпуске. Договорились встретиться в баре «Престиж». Сидел пил пиво с Левой Заикиным. В бар позвонил ответственный секретарь газеты и поднял всех на уши: «Ирина убита!» Дальше я не помню.

— Успокоить мне тебя нечем. Будем искать, если ты не разберешься раньше нас.

— Каким образом?

— Не думаешь, что тебя хотят запугать? Какую тайну открыл Горелов перед смертью? Кроме тебя он никого не хотел видеть. Согласись, странный выбор перед самоубийством. Чем быстрее ты посвятишь меня в свои тайны, тем крепче будешь спать.

Олег бросил на приятеля странный взгляд:

— Ты уже помог Горелову. В результате твоего заумного расследования парню влепили на всю катушку. Хватит с тебя одного жертвоприношения безглазой Фемиде.

Громов встал и направился к выходу.

9.

Пошатываясь, Олег вошел в свою квартиру. Был второй час ночи. Сегодня ему вовсе не хотелось возвращаться домой. Одолевала тоска. Он хотел напиться, но это у него плохо получалось. Потерял координацию движений, едва не врезался в столб, но мозги работали лучше, чем у трезвого, коньяком залить горе не удалось. Сон — лучший лекарь. Только бы заснуть.

Пиджак и галстук он сбросил в коридоре, вошел в комнату, нащупал выключатель. Холостяцкие апартаменты озарились мягким желтым светом.

Возле открытого кона стояла длинноногая молодая женщина и курила длинную коричневую сигарету.

— Простите, вам свет не помешал?

Она медленно повернула голову в его сторону.

На вид ей не исполнилось и тридцати. Пышная копна пепельных волос, спадающих на оголенные плечи, темно-карие глаза, наполовину прикрытые длинными ресницами, делали взгляд томным и очень привлекательным.

Прекрасный рисунок рта, минимум косметики, максимум бюста. В памяти вспыхнул эпизод последнего посещения ресторана «Пальмира». Женщина в рыжем парике. Ее взгляд, проход с коротышкой между столиков. Улица, швейцар, открывающий дверцу «Бентли». Ее взгляд. Нет. Это не она и не та, что на фотографии, взятой у старухи. В чем же секрет?

— Еще не сплю, но уже вижу сны, — пробормотал Олег.

— Явь. Только не делай попыток потрогать, чтобы убедиться в этом.

Красотка согнула правую руку в локте, и он увидел в ее руке сверкающий никелем револьвер.

— Похож на игрушку.

— Не советую испытывать судьбу.

Олег рухнул на кровать и прислонился к высокой спинке.

— Оружие тебе не к лицу. В кои-то веки мою убогую конуру посетила Шехерезада, убившая меня взглядом, так тут же все смазала угрозами. Как ты открыла дверь?

— Взглядом. Ты меня искал — я пришла. Тебя что-то не устраивает?

— То, что ты можешь уйти. Марго? Или я что-то путаю?

— Что тебе от меня надо?

— Откровений, красавица, а не лжи. Квартира пропитана твоими духами, пепельница переполнена коричневыми окурками. Ты меня ждешь не менее трех часов. Кто кого ищет?

— Не строй иллюзий. Я знаю, о чем тебе говорил Борис перед смертью. На победителя ты не похож. Зубы обломаешь.

— Редкая особь.

— Борис — кретин, кретином и подох, наняв для мести клоуна из дешевой труппы комедиантов. Деньги с неба не падают. Борис знал мне цену и предложил за мою голову все, что есть. Сейчас я уйду, и с чем ты останешься? Убить меня непросто, найти еще труднее, в именах запутаешься. В моем арсенале их хватает.

— Не нервничай. Сама слишком напугана, чтобы меня пугать. Перетягивание каната — не лучший аттракцион. У тебя же коленки трясутся. Если ты открыла окно, то стрелять не станешь, весь дом поднимешь. К тому же за мной нет наружки и подъезд не сквозной. А за свою девочку я с тобой еще рассчитаюсь. И заруби на своем чудном носике — деньги завещаны мне. Я единственный наследник. Пылинки с меня сдувать будешь. Убери ствол, сядь и хватит корчить рожи. Пришла стрелять — стреляй! Пришла по делу — не размазывай сопли по стене.

Отпор сработал. Красотка растерялась. Она села в кресло, стоящее у противоположной стены, и положила револьвер на колени. Олег сдвинулся на край кровати и тоже сел. Расстояние сократилось. Он криво усмехнулся:

— Когда тебе надо кого-то прихлопнуть, ты долго не думаешь. Бац — и готово. Нечего сказать? Вставай и проваливай.

Девушка резко вскочила, револьвер упал на пол, проскользил по паркету и уперся в ботинки хозяина. Марго застыла на месте. Олег продолжал усмехаться. Он не стал поднимать оружие, а отфутболил револьвер обратно. Пас получился точным. Она нагнулась и сцапала опасную игрушку, словно лягушка комара. Ее дыхание участилось. Он продолжал сидеть на месте, и в его взгляде появилось разочарование. Пауза длилась недолго. Девушка убрала револьвер в сумочку и снова села.

— Таким ты мне больше нравишься. Я пришла договариваться. Тебе нужна я, мне нужен ты. Выход один — надо объединяться. Какие условия тебе поставили?

— Жесткие. Тебе они не понравятся. Борис не скучал в камере, он все продумал до мелочей. Ему не нужен твой труп, ты должна предстать перед судом и получить пожизненный срок. Мне заплатят деньги только после вынесения приговора. Старуха тоже орешек крепкий, пока не проверит результат, денег не отдаст.

Марго скрипнула зубами.

— Сволочи! Им спектакля захотелось! Такое представление потребует много крови, за кухонную поножовщину пожизненное не получишь. И как же ты собираешься меня подставить?

— Еще не думал. Но ты мне дала неплохой пример.

— А ты подумай. Я готова на самопожертвование. Мой пример тебе не подойдет, я не подставляла Бориса.

— Люди не врут перед смертью.

— Он хочет отомстить мне за Вадима, которого убил. Мы с Вадимом собирались пожениться после дележа добычи. И дело тут не в деньгах. Мы любили друг друга, а Борис не смог смириться с поражением.

Марго встала:

— Жди. Я позвоню. Готовь мне ловушку, я клюну.

Она быстро вышла из квартиры. Олег вытер рукавом рубашки пот со лба.

— Пронесло!

ГЛАВА II

1.

На похоронах Ирины присутствовал весь штат редакции. Процессия возвращалась по аллее к воротам. Моросил мелкий дождь. Мрачное зрелище. Олег шел один, без зонта, с поднятым воротником пиджака. На полпути его нагнал Лева Заикин и прикрыл своим зонтом.

— Похоже, Ирина со своим уходом унесла хорошую погоду.

— Да. Она была солнечным человеком.

— Наклюнулся отличный материал, старик. Его можно хорошо подать.

— Здесь кладбище, Лева.

— Вчера застрелился Гельмут Краузе. В своем номере отеля «Континент».

— Кто такой?

— Финансовый директор немецкой фирмы «Глобал-Стоик». Испугался разоблачений.

— О чем ты, Лева?

— Забыл о пяти миллионах? Я же говорил — без своих там не обошлось. Поразительно другое. Выстрел произведен прямо в сердце. Так же убита Ирочка. Похоже, немцу помогли уйти из жизни.

— Есть основания это утверждать?

— Нашли пачку сигарет с отпечатками. Немец не курил. Две рюмки и бутылка коньяка. Краузе свой коньяк выпил, гость не притронулся, рюмка полная.

— Кто-то убирает свидетелей.

— Три месяца прошло с момента ограбления… Кто ведет дело?

— Твой дружок Вербицкий. Он парень настырный, докопается, и дело уже не замнешь. Убийство на территории города, а не в посольстве. Как?

— Я в отпуске. Сварганишь материал — звякни. Советы даю бесплатно.

Процессия вышла из ворот кладбища к стоянке машин.

2.

Ночью в старой, но добротной двухэтажной даче, стоявшей на отшибе, в окнах горел свет. Комната на втором этаже походила на компьютерную мастерскую. Все столы были завалены различными деталями, корпусами. На журнальном столике коньяк, разлитый по рюмкам, и нарезанный лимон на блюдце.

Молодой человек лет тридцати расхаживал по уютной комнате и разговаривал с тенью, сидящей в кресле.

— Четвертый месяц я в этой клетке. Когда же все кончится? Мне пора ноги уносить, и как можно дальше. Устал ждать у моря погоды.

Он подошел к столику, взял рюмку, выпил и сел в кресло.

— Почему ты молчишь? В конце концов, моя судьба в твоих руках. Я делаю все, как ты говоришь. Меня удручает бездарная потеря времени.

Он хотел встать, но у него не получилось.

— Черт! Что с моей головой? И конечности не слушаются.

В глазах появился испуг — ствол револьвера прижался к его груди.

Из окон отчетливо был слышен выстрел. На втором этаже погас свет, потом он погас на первом. Хлопнула входная дверь. Тишину нарушало только стрекотание цикад. Дом в свете луны теперь казался зловещим — черный, пугающий контур. Послышался шум автомобильного двигателя, но скоро он затих.

3.

Стрелки будильника приближались к одиннадцати. За окнами стемнело. Олег с мрачным видом смотрел на давно разрывающийся от натуги телефонный аппарат. Наконец не выдержал и снял трубку.

— Слушаю вас.

— Внимательно слушай.

Громов изобразил на лице вымученную улыбку.

— О, прекрасная Шехерезада! А я уже…

— Заткнись. Как мужик ты меня не интересуешь. Через полчаса будь на площади у фонтана.

— Но я не успею!

Услышав в ответ короткие гудки, Олег положил трубку на рычаг, снял со спинки стула пиджак и вышел из дома.

Площадь фонтанов находилась в самом центре города, жизнь здесь не замирала даже ночью. Фонтаны подсвечивались цветными прожекторами, играла музыка, народ расслаблялся и отдыхал. Олег оставил машину неподалеку и неторопливо направился в гущу толпы.

Возле обочины затормозил спортивный «Порше» красного цвета. Дверца открылась. Олег увидел Марго, сидящую за рулем. Не успел он сесть, как автомобиль сорвался с места, дверь пришлось закрывать на ходу.

— Мы уходим от погони?

— Мы всегда от кого-то уходим.

Машина на высокой скорости петляла по ночным улицам, выезжая из центра к окраине.

— Придумал, как меня подставить?

— Я откусил слишком большой кусок и не в состоянии его проглотить.

— А как же квартира на Монмартре?

— Мечта идиота. И все-то ты знаешь!

— На риск не идут с чужаками. Деньги делим на три части. По два миллиона нам, один жертве.

— И много еще наследников у Горелова?

— Мы начали работу втроем, втроем и закончим. Сменим состав, но не уговор. Лично ты еще цента не заработал. Такие деньги легко не даются, пора слезать с печи и показать, на что ты способен. Нам нужен свежий труп.

— Где же я его возьму?

— Слепишь из глины. Идиот!

Не доезжая железнодорожного моста, машина резко затормозила на пустынной набережной. Марго достала из сумочки уже знакомый револьвер и кинула его на колени Олега. Он вздрогнул, будто ему ядовитую кобру подбросили.

— Я муху убить не могу.

— Врешь. Ты стал убийцей, когда дал старухе согласие. Ты ездил в банк и убедился в наличии денег. Или ты решил приговорить меня к вышке за кражу пива в супермаркете? Хватит корчить рожи. Киллеры за свою работу получают гроши, тебе предлагается целое состояние. Вопрос обсуждению не подлежит. Деньги лежат мертвым грузом в железном ящике. Их не для того штамповали. Подумай о своем гнусном существовании, плейбой.

— Хочешь меня подставить, как Горелова? Работаешь на опережение?

— Чего я этим добьюсь? За решетку должна угодить Маргарита Палмер, твоя шкура гроша ломаного не стоит. Мне нужен партнер, а не мертвец! Старуха заключила сделку с тобой, твой аккорд и станет последним. Я жертва. Таковы правила игры.

Рита достала из сумочки конверт и бросила его рядом с револьвером, до которого Громов не решался дотронуться.

— Прочтешь на досуге. Здесь список кандидатов в покойники, выберешь сам. Тебя с ними ничто не связывает. Те еще мерзавцы, по каждому петля скучает. И помни — убийство совершила женщина. Никакого насилия, выстрел в сердце, и конец. Стреляй левой рукой. Это важно. Тебе дается два дня. Завтра составишь план, послезавтра осуществишь. Время от шести до девяти вечера. Я должна быть готова к подставе. Работаешь один. Больше нянек у тебя нет. Позаботься о своем алиби, ты должен быть чистым и пушистым.

— В чем фокус? Кого заметут?

— Женщину, похожую на меня. Документы в порядке. Впрочем, старуха меня никогда не видела. В городе меня никто не знает. Уже никто. Трюк должен сработать.

— Она готова все взять на себя? Сумасшедшая?

— И ты согласился бы, имея двух малолетних детей, старую больную мать и СПИД четвертой степени. Врачи больше пяти-шести месяцев ей не обещают. Женщина смирилась со своей участью и приговорами ее не напугаешь, она о детях думает. Деньги — это все! Кислород! Спасение! Разумное решение. А ты говоришь — сумасшедшая.

Когда Маргарита Палмер высадила Олега и умчалась, он еще долго смотрел ей в след. Парень сник.

Вернувшись домой, он достал коньяк и сделал несколько глотков прямо из горлышка, потом сел за стол и вскрыл конверт. Список, отпечатанный на компьютере, содержал четыре имени. Олег начал читать вслух:

— Виктор Егоров. Пятьдесят один год. Живет с семьей из четырех человек в центре… Не подойдет. Елена Сабурова. Двадцать два года, живет с родителями… Чепуха какая-то. Владимир Кошелев. Тридцать лет, военнослужащий, женат… Чушь собачья! Марина Брагина. Вдова. Живет одна в пригородном доме. Сорок один год… Хоть что-то вразумительное.

Олег вырвал листок из блокнота и выписал адрес Брагиной, листок Риты сжег.

4.

Профессия репортера-проныры не предполагает долгого сидения на одном месте и абсолютного бездействия. Легче удавиться. Олег сидел в машине четвертый час и тупо наблюдал за домом напротив. Пригородная улица пустовала. Дождь не прекращался целый день. Прямая как струна и относительно широкая центральная улица выходила к платформе. Домишки скромные по нынешним меркам, но все кирпичные и ухоженные. Перед каждым домом небольшой палисадник — цветы, низкие заборчики, возле каждого дома гараж со стальными воротами. До города рукой подать.

Сколько же можно сидеть и ни черта не делать? Две переполненные пепельницы он уже вытряхнул в окно, но набраться мужества, чтобы позвонить в дом, у Громова никак не получалось. А ждать темноты глупо, нервы не выдержат. Он смотрел на заветную дверь как на кабинет стоматолога: страшно, но надо.

И тут всевышний сжалился над ним. Дверь распахнулась. На крыльцо вышла высокая блондинка лет сорока, лицо которой пряталось за безвкусным макияжем. Умой бедняжку, и не узнаешь. Одета вполне прилично, но хозяйственная старая сумка портила все впечатление. С такой только за картошкой ходить.

Женщина не очень уверенно спустилась по ступенькам крыльца и свернула направо. Шла без зонта, голову прикрывала косынка. Олег последовал за странной дамочкой. Несколько раз она споткнулась. Если больная, то зачем надевать туфли на высоком каблуке? Ноги красивые, тут ничего не скажешь.

Она проковыляла два квартала и зашла в мини-маркет. Громов последовал за ней. В магазине кроме кассирши никого не было, зато рядов хватало и было где спрятаться.

Итак, теперь он знал, как выглядит Марина Брагина, которая попала в его черный список.

Марина шла целеустремленно к витрине с вином, положила в сумку пять бутылок дешевого портвейна и направилась к кассе. Олег прихватил бутылку коньяка сомнительного качества и пошел следом. Кассирша рассчиталась с Мариной, и та вышла из магазина. К кассе подошел Громов.

— Кого она собирается угощать этим пойлом?

— Маринка, что ли? Себя любимую. Опять в запой уходит. Бедные соседи неделю спокойно пожить не могут.

— Шумит?

— Специально динамики выставляет на окно. На станции слышно. И так до утра, пока не отрубится.

— И соседи молчат?

— Воевать с ней бесполезно, менты ее покрывают. Олег получил сдачу и вышел из магазина. Сев в машину, он положил бутылку рядом, но не мог оторвать от нее взгляда. Надо бы хлебнуть для храбрости, авось пронесет мимо гаишников. Открыв бутылку, он сделал несколько глотков, выкурил сигарету и наконец решился.

На звонки долго никто не реагировал. Когда дверь распахнулась, перед ним предстала Марина Братина, но уже в цветастом халатике с глубоким декольте. Грудь стоила того, чтобы выставлять ее напоказ. Ярко-зеленые глаза явно вызывали интерес у мужчин. С такими данными и одна? Странно!

— Ты ко мне, голубчик?

— Марина Андреевна Брагина?

— Фу, какой официоз. У тебя вид судебного пристава. Смой с физиономии маску идиота и станешь симпатичным парнем.

Олег попытался улыбнуться. Не получилось, мышцы свело.

— Ваша машина застрахована? — Он кивнул на гараж. Женщина наморщила лоб. Более сложного вопроса она в жизни не слышала.

— Понятия не имею. После смерти мужа я туда не заходила.

— Давно умер ваш муж?

— Два года минуло, как со мной нет моего козлика. Она издала непонятный звук. То ли хныкнула, то ли икнула.

— Ты чего хочешь-то, красавчик? Олег немного расслабился:

— В районе много угонов из частных гаражей. Надо оформить страховку и спать спокойно.

— Когда подохну, тогда и успокоюсь. А пока можно еще и покувыркаться в постели. Заходи, миленький.

Громов зашел в дом. Огромная комната напоминала антикварный магазин, но повсюду было разбросано нижнее белье.

— Прости, красавчик, я никого сегодня не ждала. О чем ты говорил?

Женщина подошла к столу, где стояло купленное в магазине вино. Одна бутылка уже опустела.

— Я забочусь о вашей машине.

— А что с ней не так?

— Надо оформить страховку.

— Зачем? Лучше ее сбагрить. Новый джип. Прав у меня все равно нет и не будет. Помоги продать, получишь комиссионные. Я не жадная. Мой подохший козлик столько бабок наворовал, что я до сих пор их пропить не могу.

— Хорошо, я поинтересуюсь. У меня есть связи на авторынке.

Марина наполнила стакан и залпом выпила вино, потом посмотрела на гостя, будто отрезвела.

— Ты похож на какого-то известного артиста. Какой, к черту, из тебя страховщик! Костюмчик твой сколько стоит?

— Я прозондирую почву и завтра вечером к вам зайду. От шести до девяти. Вы будете дома?

— Для красивых мужчин я всегда дома.

— До завтра.

— Уже уходишь? Я думала, мы с тобой выпьем и ты окончательно запудришь мне мозги.

— Завтра обязательно выпьем. Олег направился к двери.

— А ты чего заходил-то, красавчик?

Он с облегчением вышел на свежий воздух. На сегодня его мучения закончились.

5.

Двор редакции походил на квадратный колодец. Небо черное, дождь не унимался шестые сутки. В арку с улицы въехал джип Громова.

Олег вышел из машины и осмотрел до боли знакомое здание. Его интересовала пожарная лестница. На шестом этаже она проходила мимо окон архива. Очень важный момент. Имелся и крупный недостаток — лестница обрывалась на трехметровой высоте, можно ноги поломать. И все же ему казалось, что все должно пройти гладко как по маслу. Он к этому готовился.

Олег через арку вышел на улицу. На фасаде здания табличка: «Редакция газеты «Вестник». Громов вошел в огромный холл. Часы показывали семь. Рабочий день закончился, из лифтов выходили люди. Олегу хотелось с каждым поздороваться, коротко пообщаться. Все удивлялись — человек в отпуске, а тратит драгоценное время на работу!

— Привет, Петрович, — махнул рукой Олег, подходя к дежурному. — Ты до утра?

— Только заступил, — ответил пожилой мужичок за стойкой.

— Дай-ка мне ключи от архива.

— Люди домой идут, а ты на работу.

— Есть дела, не терпящие отлагательства. Трех часов мне хватит.

Петрович снял ключи с доски и подал журналисту. Громов подхватил свою спортивную сумку и направился к лифтам, тряся ключами в воздухе, словно афишируя свою преданность делу.

На шестом этаже горел дежурный свет — все уже ушли. Олег открыл дверь архива и оказался в большом зале, похожем на библиотеку: стеллажи, столы, лампы с зелеными абажурами, папки. Здесь хранились все материалы за последние десять лет, но они его не интересовали.

Олег подошел к окну, от которого нетрудно было дотянуться до пожарной лестницы, и распахнул его. В лицо ударил холодный сильный ветер. Небо заволокли черные тучи, в здании все окна были темные. Единственная лампочка, болтавшаяся внизу, с высоты шестого этажа казалась блеклым светлячком. Олег дотянулся до железного поручня лестницы и перелез на перекладину. Стало страшно. Того и гляди сдует как осенний листок с дерева. Спустившись вниз, он достал из сумки веревку с крюком, похожим на якорь, и еще три метра сползал по ней до земли.

Машина стояла на месте. Олег включил фары и выехал из двора.

Джип пришлось оставить за углом, на соседней улице. Громов понимал, на что идет, и старался нигде не засветиться. Правда, он до Сих пор не верил, что сможет выполнить задуманное. Убить человека не так просто. Полбутылки коньяка, выпитого из горлышка, не придали ему храбрости.

Из окон дома Марины доносилась музыка. Сначала Олег звонил, потом начал стучать. Наконец дверь отворилась. На пороге стояло жалкое подобие вчерашней Марины. Волосы взлохмачены, во рту сигарета, помада размазана по щекам. Кроме прозрачного пеньюара на ней ничего не было. К тому же она едва держалась на ногах.

— О! Красавчик! Приятный сюрприз.

— Мы же договаривались.

— Черт с тобой, заходи.

В комнате было чисто, прибрано, никаких бутылок на столе. Олег заметил две приоткрытых двери, за ними горел свет. Музыка сотрясала стены. Женщина плюхнулась в кресло, забросила ногу на ногу и начала корчить рожи. Она смахивала на мегеру.

Громов сунул руку в карман и нащупал рукоятку револьвера. Вынул его. Неуклюже. Оружие упало на пол. Схватив его с пола, вытянул руку с револьвером вперед. Лицо покрылось потом. С таким глупым выражением лица и кошку не напугаешь.

— Это зажигалка? Прелестная штучка. Ты пришел с подарочком. Ну ты душка!

Марина встала, взяла револьвер за короткий никелированный ствол и без усилий вынула из рук бедолаги.

— Красивая игрушка.

Она взвела курок и направила ствол в грудь Олега.

— Я убью тебя, мерзавец! Не шевелись! Грозный голос сменился звонким смехом.

— Трепещешь! Все вы мужики — трусы, — продолжала веселиться Марина.

Одна из дверей распахнулась. На пороге комнаты появился здоровяк с красной физиономией, мокрыми волосами и в длинном махровом полосатом халате. На вид ему было не более сорока пяти.

— Чертова кукла, куда ты подевалась? — Волосатый аполлон окинул взглядом комнату:

— Кто этот придурок? Решила двоих сразу оприходовать?

— А вот и ты, гнусное чудовище! Думаешь, только тебе можно шастать по бабам?

— Идиотка! Выпроводи этого засранца и марш в постель. Женщина сделала трагическое лицо:

— Тебя ждет смерть, Стасик. Я тебе отомщу за своего козлика!

Марина подошла к здоровяку, прижала ствол к сердцу, нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел. Здоровяк открыл рот, закатил глаза и рухнул на пол. Прожженный халат задымился. Марина выронила револьвер и отскочила в сторону. Она с ненавистью глянула на Громова и бросилась на него. Ее глаза превратились в красные раскаленные огоньки. Длинные острые ногти впились в лицо Олега, он почувствовал нестерпимо острую боль, сделал резкое движение и снизу вверх нанес сильнейший удар правой в подбородок женщине. Она отлетела назад, опрокинула стулья, ударилась головой о стену и сползла на пол.

Олег ощупал лицо. Щеки кровоточили. Он перешел в соседнюю комнату. Широкая разобранная кровать, бутылки, стаканы на ковре, зажженный торшер. Он сел на постель, взял с пола бутылку водки, допил ее и бросил под кровать. Голова ничего не соображала. Он с трудом сумел включить сотовый телефон и набрал номер.

— Это я. Все готово. С перебором. Адрес Марины Братиной. Поторопись, меня тошнит.

Олег долго не решался вернуться в комнату с трупами. Наконец ему удалось собраться с силами. Через труп здоровяка он перешагнул, на Марину даже не взглянул, направился к выходу. Как только он взялся за дверную ручку, раздался звонок в дверь. Громов запаниковал, стал метаться по дому. Черного хода нет, на окнах решетки, в спальне — ставни. Нервы не выдержали, и на третий звонок он открыл дверь.

Перед ним стояла Марго. У крыльца мокла бежевая «Вольво-универсал».

— Слишком быстро. Ты меня напугала.

Маргарита отстранила его и прошла в дом. Олег закрыл дверь и последовал за ней.

— С полными штанами ходишь? Где Марина?

— У нее сломаны шейные позвонки.

— Что с ее дружком?

— Спит с дыркой в сердце. Как ты о нем узнала?

— Остальные кандидатуры из списка тебе не по зубам. Марго склонилась над женщиной.

— И это ты называешь чисто женским убийством?

— Я не собирался ее убивать! Я защищался. Взгляни на мою рожу. Рефлекс сработал.

— Боксер хренов! Ты ее не убил, ты сломал ей челюсть. Такой вариант нам не подойдет.

Марго перешла к трупу здоровяка.

— А этот сгодится.

— Ты знала, что он здесь?

— Знала. Телефон не надо выключать, я хотела тебя предупредить. Ты убил мента, местного начальника.

— Это Марина его застрелила, не я. Надо сваливать, и побыстрее.

— Идиот! Ты думаешь, я готова подарить старухе мешок денег из-за того, что связалась с олухом? Хватай эту переломанную куклу и тащи к машине. Она должна исчезнуть.

Олег взвалил тело женщины на плечо. Рита открыла ему дверь, потом заднюю дверцу универсала. Он свалил Марину в салон машины, как мешок. Из «Вольво» вышла женщина. Громов ее тут же узнал: фотография из ларчика старухи, рыжая в ресторане с лысым кавалером. Это она!

Увидев лицо Марины, девушка процедила сквозь зубы:

— Сука! — Повернувшись к Олегу, сказала: — Спасибо. С первой нашей встречи вы мне понравились.

Марго захлопнула дверцу багажника:

— Возвращаемся в дом.

— Зачем? — удивился Олег.

— Убери за собой следы, олух. Бери тряпку и работай.

Они вернулись в дом. Олег беспорядочно вытирал дверные ручки. Марго передала девушке револьвер, подняв его с пола.

— Разыгрываем второй вариант. Звони в городскую прокуратуру и никому другому. Местные за своего начальника тебе голову оторвут раньше времени.

— Я все помню. Но и вы не забывайте обо мне.

— Все сойдется как по нотам. Адвокат уже ждет сигнала. Повернувшись к Олегу, Рита скомандовала:

— Уходим. Маргарита Палмер сделает за тебя грязную работу.

Внезапно раздался телефонный звонок, все замерли, глядя на аппарат, стоящий на комоде. Телефон не умолкал. Олег обливался потом. Женщины вели себя спокойно. Когда звонки прекратились, Марго подошла к магнитофону и выключила его. Наступила непривычная тишина.

Рита кивнула на дверь. Олег пошел первым.

— Иди к своей машине. Поедешь за мной, тюфяк!

Он ехал след в след, дождь лил все сильнее, дворники работали на полную мощность, ориентироваться приходилось по габаритным огням идущей впереди машины.

В ушах Олега слышался голос старухи: «Живьем я ее не видела. Этот снимок положил в мой ларчик Борис. Предчувствовал неприятности. Главный недостаток Марго — нетерпение. Подавай ей все и сразу!»

«Вольво» остановилась на набережной в том же месте, где состоялся их первый важный и неприятный разговор. Марго вышла из машины и открыла багажник. Олег тоже вышел. Дождь лил как из ведра.

— Достань эту переломанную куклу и положи на гранитный парапет.

— Зачем?

— Выполняй.

Олег подчинился. Марго тем временем достала домкрат на колесах и обмотала концом троса ноги Марины.

— Отойди назад.

Громов не понимал, что происходит. Марго отступила на шаг и ударила ногой по телу Марины. Оно рухнуло в воду. Раздался громкий всплеск. Олег бросился было к бордюру, но Марго оттащила его и усадила в свою машину.

— Похоже, твоя подстава знала ее? — Он кивнул на гранитный бордюр.

— И мента дохлого тоже. Погибший при невыясненных обстоятельствах муж Марины был отцом бедняжки. Он бросил их семью, когда девочке и семи не исполнилось. Она повзрослела, и старый черт воспылал к ней любовью. Тебе это тоже знакомо. Она стала навещать отца. Коррумпированный мент решил оставить наворованное дочери. Пришлось Марине подсуетиться со своим хахалем, заместителем мужа, в итоге она получила все деньги, а хахаль из заместителей превратился в начальника.

— Обоснованная месть. К вышке ее не приговорят.

— Могут возникнуть отягчающие обстоятельства. Лиха беда начало. Она знает, за что получит свой миллион. Больше трех-пяти месяцев ей не прожить.

— Ее фотографию ты старухе подбросила?

— Не лезь в дебри, слушай меня, и все получится.

— Сегодня ты меня подставила.

— Я тебя страховала. Что с твоим алиби? Олег вздрогнул:

— Черт! Я должен быть в архиве редакции!

— С такой рожей? Сиди спокойно, попробую тебя реанимировать.

Марго открыла «бардачок», достала свою сумочку и принялась замазывать царапины тональным кремом.

— Не предполагал, что твои руки могут быть такими нежными, — признался Олег.

Он глянул на себя в зеркальце — лицо чистое. Она подала ему дождевик с заднего сиденья.

— Иди в свою машину и доведи начатое до конца.

— Когда мы увидимся?

— Когда Маргарите Палмер вынесут приговор. Она оставила его на обочине и уехала.

Двор редакции ничуть не изменился после его отъезда. Он вскарабкался по веревке на лестницу и начал восхождение на шестой этаж. Ветер срывал капюшон с головы, рвал с него плащ, лицо заливал дождь. Грим стек по щекам, все труды Марго пошли насмарку. Только добравшись до шестого этажа, он с ужасом заметил, что окна темные, мало того — они заперты на шпингалеты. Олег вспомнил, что оставил ключ в замочной скважине с наружной стороны двери. Проверяющий этажи охранник не мог этого не заметить.

— Не спится старым идиотам, везде свой нос суют! Алиби не сработало.

Спускаясь вниз, Олег едва не сорвался. Он спрыгнул с веревки на землю и побежал к арке ворот. В холле здания горел свет. Петрович не спал, а разговаривал с патрульным. Олег оглянулся. На противоположной стороне улицы стояла милицейская машина. Шофер жевал бутерброд. Громов поднял капюшон и направился к арке. Только бы унести ноги, ни о чем другом он думать не мог. Ему это удалось сделать.

Вернувшись домой, промокший и продрогший, он скинул одежду, включил свет. Достал коньяк из шкафа и, выдернув пробку зубами, начал хлестать, пока не поперхнулся. Не коньяком. В его постели лежала Марго.

Красавчик лишился дара речи. Он стоял в трусах, носках, с бутылкой в одной руке, сигаретой в другой и приоткрытым ртом. Потрясающий видок у повесы средних лет. Марго улыбалась, ее шикарные пепельные волосы были разбросаны по подушке.

— Тебя трясет? Ты замерз и промок? Никакая выпивка не согреет мужчину лучше женщины.

Она резким движением сбросила с себя простыню, обнажив роскошное тело.

— Ты еще не забыл мои нежные руки?

ГЛАВА III

1.

Не очень рано, не очень поздно, но Громов доехал до газетного киоска и попросил утренний выпуск «Вестника».

— «Вестник» продан, — равнодушно сказал продавец.

— И даже для меня, Гриша?

Киоскер долго разглядывал странного типа и не узнавал его. Шрамы Рита загримировала искусно, но лицо сильно опухло, глаза заплыли, превратившись в узкие щелочки.

— Это ты, Олег? Тебя можно узнать только по цветастому галстуку. Что с лицом?

— Асфальтовая экзема. Не мог справиться с земным притяжением.

— Взял лишку на грудь? Бывает.

Гриша достал из-под прилавка газету и дал Громову, не отрывая от него глаз. Олег вернулся в машину и развернул газету. Сенсации не произошло. Материал поместили на четвертой полосе в колонке «Уголовной хроники», которую вел Лева Заикин, и без всяких снимков:

«Вчера ночью в пригородном доме выстрелом в сердце был убит начальник криминальной милиции Станислав Седов. По подозрению в убийстве задержана гражданка России Маргарита Палмер. Следствие по делу об убийстве ведет следователь городской прокуратуры Вербицкий».

— И это все?! — возмутился Громов. Ниже размещалась еще одна заметка:

«Выстрелы в сердце стали чем-то обыденным. Наемные убийцы так не работают. За двое суток до гибели милиционера в престижном номере гостиницы выстрелом в сердце покончил жизнь самоубийством финансовый директор фирмы «Глобал-Стоик» гражданин Германии Гельмут Краузе. Все помнят скандал с ограблением фирмы на кругленькую сумму. Следствие отказалось контактировать с прессой. Мы тоже промолчим. Напрашиваются определенные выводы, предоставим их сделать нашим читателям».

Под второй заметкой была помещена фотография улыбающегося Краузе. Громов его узнал — лысый кавалер арестованной Марго. Ресторан, рыжий парик и «Бентли». Тогда ему удалось пробить номера шикарного лимузина: машина принадлежала германскому консульству. Сейчас этот факт имел определенное значение. Без свидетелей тут не обошлось, такие парочки запоминаются надолго.

— Так вот, Риточка, что ты имела в виду под отягчающими обстоятельствами?!

2.

Они переехали жить в пригород, на озеро. Где Рита раздобыла ключи от приличного коттеджа, Олег не спрашивал. Он вообще старался не задавать ей лишних вопросов. Раны на лице зажили, кожа покрылась легким загаром. Они сидели в шезлонгах на песчаном пляже и пили коктейли.

Наконец бездействие и изматывающее спокойствие начали раздражать и Маргариту.

— Ждать больше нельзя. Газеты молчат. Выходи на следователя, с тобой он откровенен. Маргарита Палмер все еще числится в подозреваемых.

— Газеты не молчат, читаешь невнимательно. Кто нанял моего отца ей в адвокаты? Где наша золушка взяла столько денег? А если он выиграет дело? Промах с Гореловым ему не простили. Еще одна ошибка, и грош ему цена.

— Мы обыграем твоего отца. Мотай в город. Жду тебя к ужину с накрытым столом.

3.

Старых друзей не только теннисный корт связывал. Они дружили со студенческих лет, один университет заканчивали. Громов знал расписание Вербицкого и прибыл на игру вовремя. Олег постоянно выигрывал у приятеля. Так уж повелось, Громов всегда выбивался в лидеры, и не только в спорте.

— В отпуск не уехал? — спросил Вербицкий, подавая мяч.

— С кем? Я не выношу одиночества.

— Только не говори мне, что загорал под кварцевой лампой.

Громов пропустил подачу. Игра не клеилась. Решили попить пивка. После душа, в раздевалке, Олег начал расспросы:

— Убийство коррумпированного мента из пригорода и «важняк» из городской прокуратуры… Не монтируется. Какая связь?

— Подозреваемая позвонила нам и сообщила об убийстве, я в ту ночь дежурил. Местным она побоялась звонить и правильно сделала.

— С Гореловым разобрался за три недели, а тут застрял. Пора дело в суд передавать.

— Так не только ты считаешь. Мент гнилой насквозь. Но я уважаю прокурора области.

— Рука руку моет?

— Смазанная картинка перед глазами. Горелов свою вину отрицал, а эта красотка сама напрашивается в суд. Вину не отрицает. Жди сюрпризов — может пойти в отказ на процессе, и заводи граммофон по новой. Одного признания мало, мне нужны доказательства, а кроме выстрела — ничего путного.

— Выстрела?

— Палмер — левша, а в майора стреляли с правой руки. В сердце, под углом.

— Не густо.

— Хозяйка дома — Марина Брагина, алкоголичка и дальше магазина никуда не отлучается. Но она исчезла. В доме кавардак, при этом ни одного отпечатка, стерли все, что нужно и не нужно. Куда делась хозяйка?

— Испугалась и убежала.

— В милиции вдову бывшего начальника особо опекали. Отделение в двух шагах, на станции.

Они вышли на улицу и устроились в летнем кафе на открытом воздухе. Здесь подавали хорошее пиво, но недостатка в свободных столиках в дневные часы не было.

— У тебя есть версия?

— Марго прикрывает сообщника. Кто-то другой мог увезти труп женщины. По заключению экспертов убийство совершено около девяти вечера. В это время соседка выглядывала в окно и видела светлую старую «Вольво-универсал». Музыка не давала ей покоя, она позвонила Марине, но та не сняла трубку. Обычно Марина подходит к телефону, чтобы послать кого-нибудь по соответствующим адресам.

— С сообщником ты переборщил.

— Парень с большим прошлым. Попадись он — ему крышка, а Рита может отделаться легким испугом. Для протокола она врала, будто майор завлек ее в дом обманным путем и пытался изнасиловать. Сплошное вранье. О каком суде можно говорить?!

— Почему вранье?

— Ну да! Завлек бедняжку и отправился принимать ванну, а она его ждала. Пришли убивать Марину Брагину. Майор оказался некстати. Необходимо было его прикончить.

— И ты это докажешь?

— Их подвел семейный альбомчик. Первым мужем Братиной был Роман Рогозин, погибший при странных обстоятельствах два года назад. Он отец Маргариты Палмер, за которого она пришла мстить. Эту сенсацию девчонка готовит для суда. Пять лет — максимум. Труп Марины не найден. О нем и речи нет. Ищите.

— Убедительная версия. А при чем здесь сообщник?

— Все просто. Марго не могла вывезти труп Марины, вернуться назад, пристрелить майора и тут же позвонить нам. Куда же делась «Вольво»?

— Ты фантазер, Илья. Машина могла принадлежать кому угодно, например мотор заглох, вот она и встала.

— Я найду убийцу. Под кроватью обнаружена еще одна бутылка. На ней сохранились отпечатки пальцев Марины, майора и третьего человека.

Олег замер, он вспомнил, как, допив водку, бросил бутылку под кровать.

— Понятное дело, «пальчики» продавца…

— Продавец — женщина. За день до исчезновения Марины молодой интересный парень расспрашивал ее о постоянной покупательнице. Он купил дорогой коньяк. Описать парня продавщица не сумела, но запомнила его яркий галстук.

Кровь ударила Олегу в голову.

— И что?

— Палмер выгораживает опасного преступника. У застрелившегося немецкого фирмача на столе нашли пачку «Парламента», но он не курил. На пачке те же отпечатки, что на бутылке, найденной под кроватью. Напротив дома Марины валялась груда окурков «Парламент». Он следил за ней не один день. И главное, пуля, изъятая из тела Гельмута Краузе, идентична пуле, извлеченной из сердца майора. Тебе мало? Я достану этого негодяя!

Вербицкий взглянул на часы:

— Черт! Уже опаздываю. Увидимся, — бросил он, вскочил и убежал. Вовремя — у Олега аргументов не было. На столе лежала пачка «Парламента», на груди пестрел яркий галстук, и многие считали его молодым интересным. Громова удивила откровенность приятеля, но он умышленно промолчал о пуле, извлеченной из сердца Ирины. Ее убила женщина, и выстрел произвели с левой руки.

4.

Красиво накрытый стол, свечи, шампанское, деликатесы остались незамеченными. Стоящая у окна Рита в темно-синем вечернем платье тоже не привлекала внимание Олега. Он сидел на диване, на полу валялся галстук, в руках была бутылка коньяка.

— Пачку сигарет ты выкрала у меня в свой первый визит. Немца убила через день и оставила ее у него в номере.

— Но я не бросала бутылку под кровать. Делать на тебя ставку опасно. Я хотела иметь гарантии.

— И все же поставила на меня?

— На тебя поставил Борис, у меня не оставалось выбора.

— Где еще разбросаны мои отпечатки?

— Мест хватает. Попытаешься кинуть меня с деньгами — все всплывет на поверхность.

— Кто бы сомневался. Тебя искать бесполезно. Ни лица, ни имени. Настоящая Марго Палмер за решеткой. Даже семейный альбомчик это подтвердил. Ее ты готовила к жертвенному костру до знакомства с Борисом. Ему представилась ее именем. И фотку Риты подбросила старухе.

— Сейчас все в прошлом. План сработал, и Марго получит свое. Старуха отдаст нам деньги, остальное не имеет значения.

— С Вербицким лучше не тягаться. Он не верит в виновность арестованной и сумеет это доказать.

— Это ты с ним не можешь тягаться. Садись и пиши статью. Ты должен извалять своего дружка в дерьме.

— К нему не придерешься.

— Марго выйдет на суд с шестью убийствами за спиной. Вышка ей обеспечена. Придется приоткрыть тайну ограбления фирмы, дело того стоит.

— Я не напишу ни строчки, если не услышу правды.

— Идея принадлежала мне. Потом уже я нашла себе подручных в лице Бориса и его дружков. Обычная банда отщепенцев. Но сначала я поставила на колени Гельмута Краузе. Когда он протянул мне обручальное кольцо с бриллиантом, я потребовала задаток в пять миллионов. Он сломался через две недели и согласился корректировать мой план. Мы обсудили все детали, после чего я вышла на Бориса. С ним проблем не возникло. Он шел за мной, как слепец за поводырем. И у меня все получилось.

— Но как?

— В ресторане «Пальмира» я появилась только один раз. Гельмут привык там обедать. Я пришла в черном коротком парике и дымчатых очках в крупной оправе. Когда подсела к нему за столик, он пододвинул мне газету и, продолжая неторопливо есть, заговорил:

— Здесь план здания и два пропуска плюс компьютерная программа по управлению лифтами. Униформа охраны и все остальное — в машине. «Фольксваген»-фургон голубого цвета на платной стоянке у почты. Ключи под ковриком. Там же ключ от спецлифта. Седьмой номер. Ключ универсальный, подходит ко всем этажам. Скважина напротив каждой кнопки. Все просто, как в автомобиле. Пятый, шестой и седьмой этажи пустуют, ремонт временно приостановлен.

— Когда? — спросила я.

— Деньги будут вывозить в пятнадцать ноль-ноль, в среду.

— Нам встречаться рискованно. На связь будет выходить другая женщина. Она тебе понравится. Если возникнут вопросы, она придет сюда в обеденные часы. Можешь уделить ей внимание. После операции женщина исчезнет.

— Я встала и ушла. Потом Гельмут встречался с настоящей Ритой. Я ее и с Борисом познакомила, и с его дружками. Спать она ни с кем не стала. Совестливая. СПИД на четвертой стадии — страшная вещь. Как все происходило, могу рассказать только согласно отчетам участников и анализу, проведенному после завершения операции.

В немецкую контору приехал Алексей, милый мальчик, знающий компьютеры лучше, чем жизнь и людей. Приехал, как полагается, в комбинезоне, с чемоданчиком, ноутбуком и предъявил охранникам заявку на установку программного обеспечения.

— Вот пришел устанавливать согласно заявке.

— Вам на третий этаж, — сказал охранник.

На восьмой этаж Алексей поднялся на обычном лифте. Отмычкой открыл дверь на чердачный этаж, надел больничные бахилы и поднялся на площадку, где размещались ящики с электронным управлением. Опять в ход пошла отмычка, и седьмой ящик открылся. Осталось подсоединить компьютер к нужным контактам.

Тем временем к финансовому директору зашла секретарша:

— Господин Краузе, прибыли инкассаторы из филиала «Бундесбанка».

— Торопятся! Деньги будут через двадцать минут.

— Хорошо. Они подождут в приемной. Ох уж эта немецкая пунктуальность!

Как только секретарша вышла, Краузе взял мобильный телефон. Алексей включил компьютер. На экране появилась зеленая сетка и четыре красные точки. Рядом с ними бегали цифры. Точками обозначились лифты, а цифрами — этажи, где они находились. Парень нажал на цифру семь, потом ввод, на экране осталась одна точка, превратившаяся в квадрат.

В здание вошли двое охранников в униформе с кейсами в руках. Штат секьюрити превышал степень возможной опасности, и не все знали друг друга в лицо. Форма своя, пропуска предъявили — какие могут быть вопросы! Борис и Вадим чинно пересекли холл, зашли в служебный спецлифт, нажали на кнопку шестого этажа и тоже надели больничные бахилы.

Рита в этот момент сидела в фургоне и поглядывала на часы. На этот раз она была яркой блондинкой, но очки оставила прежние. Короткий звонок. Она ответила:

— Прошли нормально.

Борис и Вадим достигли цели. Шестой этаж. Кругом мусор и строительная грязь. Когда лифт ушел, они положили свои кейсы на расстеленную газету и начали доставать необходимое оборудование.

В кабинете финансового директора настенные часы показывали пятнадцать ноль-ноль. Краузе не торопился. Стальной чемодан он упаковал, осталось набрать код замка.

Через две минуты двое инкассаторов вышли в коридор и направились к спецлифту. Сигнал об этом получила Рита и тут же передала его Алексею. О том, что в деле участвует сотрудник фирмы, никто из грабителей не знал. Кроме Марго, разумеется. Она выполняла роль посредника.

Алексей увидел сигнал. Кабина лифта двинулась. Он нажал на цифру шесть и набрал «стоп». Двери открылись не на первом этаже, а на шестом. Небольшого замешательства инкассаторов налетчикам вполне хватило, они обрызгали лица инкассаторов с чрезмерным усердием. Чемодан упал на пол кабины. Потерявших сознание вытащили и оставили лежать на грязном, в извести, полу. Борис и Вадим сняли бахилы, зашли в лифт. Убрали чемодан в сумку, после чего подали сигнал Алексею. Он их отправил на второй этаж. На первом в эту секунду раздался звонок на столе начальника охраны. Он снял трубку:

— Слушаю.

— Всех людей на ремонтные этажи. Срочно!

— Слушаюсь, господин Краузе.

В холе началась суета. Спецлифт остановился на втором этаже. Чистые, опрятные охранники с большой черной сумкой вышли из лифта и направились к мраморной лестнице. Один охранник, оставшийся на входе, едва справлялся с потоком служащих, возвращающихся с обеда. Борису и Вадиму удалось выйти беспрепятственно. Их ждал фургон, за рулем — красивая девушка. Они сели в машину, и фургон тут же умчался.

Алексей ушел чуть позже, но до того, как подняли тревогу. На улице его ждал мотоцикл.

Самое неприятное началось, когда Борис достал из сумки чемодан.

— Черт! Здесь же код!

— Посредник хочет иметь гарантии, Боренька, — улыбаясь, сказала девушка. — Придет время, и мы узнаем код. Но я за него еще не заплатила. Фомкой чемоданчик не откроешь.

— Хорошо, голубушка. Код у тебя, а чемодан останется при мне. Всё по-честному, не так ли?

Когда Рита закончила рассказ. Олег, помолчав, заметил:

— Очень смахивает на кино.

— Ты видел это «кино» в банке. Пачки денег тебя не убедили?

— Неужели Краузе такой наивный дурак — поверил, что ты его не кинешь?

— А я его не кидала. Я вышла за него замуж. Маргарита Палмер — жена Краузе. Теперь вдова. Что на это скажет твой сыщик?

Рита достала из-под скатерти пачку фотографий, подошла к Олегу и бросила ему на колени.

— Рассортируй их. Бить надо точечными ударами, серией статей. Вербицкий не выдержит натиска.

Олег разложил снимки на диване. Краузе и Рита в ресторане. Настоящая Рита. Рита в компании Бориса, Вадима и Алексея. Кто есть кто, указано на обратной стороне. Все пьют шампанское.

— А это что за снимок? Марго глянула на фотографию.

— На даче у компьютерщика, жарят шашлык на фоне дома. Труп Алексея еще не нашли. Когда найдут, это станет последней каплей в деле Маргариты Палмер. Она сознается в убийстве Алексея в последнюю очередь.

— Ты говорила о шести трупах. Ирина, немец, Алексей, Марина, мент… Кто шестой?

— Может, я ошибаюсь. Или найдется «рояль в кустах». Садись и сочиняй сценарий, гений пера. Твоим интригам любая баба позавидовать может.

5.

В баре стоял шум, и бармену пришлось надрывать глотку, подзывая Заикина к телефону. Наконец тот подошел и, заткнув одно ухо пальцем, ко второму прижал телефонную трубку.

— Погромче, пожалуйста. Кто? Так… Я все понял, сейчас буду.

Лева прихватил сумку, выбежал из бара и, свернув в переулок, увидел джип Громова. Запрыгнув на переднее сиденье, спросил:

— Что за страсти-мордасти.'

— Вопрос на засыпку: почему немцы грудью прикрывают ограбление и смерть Краузе?

— Вербицкий раскусил этот орешек, но молчит. МИД вмешался по просьбе немецкой стороны. За день до так называемого самоубийства Краузе получил отпускные, премиальные… Словом, больше десяти тысяч. Денег в доме не нашли. Из-за грабежа не стреляются. Банальщина. У Вербицкого есть свое мнение, но его отстранили от следствия.

— Может, правильно сделали? Не дают копать. Если парня в разнос понесло, мы ему поможем.

Олег припарковался у обочины.

— Вот тебе конвертик. Статья и фотка. Краузе и Марго в сговоре, они муж и жена. Подпишешься своим именем. Меня нет в городе. Усек?

Заикин достал материал из конверта и пробежал глазами.

— Класс! Но не пройдет. Старик уже получил по загривку.

— Газета частная, и слушать он никого не обязан. Несколько таких репортажей на первой полосе удвоят тираж. У деда есть чутье. Рискнет.

— Кто информатор? Меня же за глотку возьмут.

— Присылают по почте, скажешь, по утрам конвертики в ящике находил.

— Старый прием…

— Срабатывает. Авось на дыбу не поведут. Есть еще один труп, о нем узнаешь позже.

— Кто тебя шпигует «бомбами»?

— Работать надо. Фото Марго и Краузе делал я. После общения с Гореловым я многое узнал. Чтобы меня остановить, они убили Ирину.

— А почему не тебя? Кино получается — всех на ремни режут, а героя только пугают.

— Все очень просто: деньги никому не достались, о них может знать тот, кто последним видел Горелова. С меня пылинки сдувать надо.

— И это правда?

— Работай, парень. И не выключай мобильник ни днем, ни ночью. А теперь проваливай.

Заикин сунул конверт в сумку и вышел из машины.

6.

Громов не знал, найдет отца в бассейне или нет. Да и сказать ему что-то важное он не мог. Так, разведка боем — а вдруг?

Красивый нырок с трамплина, выход на поверхность, классический кроль, мягкий подплыв. Удивлял он не юную девушку, а дедушку. Из воды торчала голова в резиновой шапочке, острые плечики и морщинистая шея.

— Привет, Гриша.

— Не фамильярничай, я твой отец.

— Алиментов все равно не дождешься. Но отцом я тебя назвать смогу, если ты ответишь на мои вопросы. На работу тебя наша общая подруга нанимала? Ты знаешь, о ком идет речь! Кто убедил Горелова вызвать меня в камеру? Это ты ей порекомендовал мою кандидатуру на роль лоха? Кто стрелял в комнате старухи, когда повязали Горелова? Ты? А потом на этаж выше поднялся?

— Стар я уже в такие игры играть. Нашел кого обвинять. Что я могу?

— Фотографировать. Твои снимочки можно по почерку узнать, старый собиратель компроматов. Можешь птичку в клетке консультировать. Она четко держится нужной линии. Сам Вербицкий на допросах спотыкается. Так вот, Гриша, захочешь ответить на мои вопросы — дай знать. Пора врубиться в систему. Мы живы, пока нужны ей. У нее нет имени, прописки, даже собственной внешности и запаха. Она миф. А мы из плоти и крови.

Олег развернулся и поплыл к ступенькам.

7.

Начальник следственного отдела прокуратуры расхаживал по кабинету с газетой в руках, а Вербицкий стоял по стойке смирно, не отрывая глаз от начальника. Наконец тот бросил газету на стол и свирепо заговорил:

— Хочешь прокуратуру на посмешище выставить? Цепляться тебе не за что, Палмер призналась во всем! Какого черта ты ждешь?

— Меня интересует ее сообщник. Она его прикрывает.

— Ее сообщник — Краузе! Он мертв. Газетчики раньше нас раскопали все подробности. Три дня тебе на заключение — и передавай дело в суд. Все! Свободен!

* * *

В коттедже царили мир и спокойствие. На полу валялась та же газета с крупным снимком на первой полосе. Олег и Рита лежали в кровати и курили после бурных страстей.

— Я, кажется, влюбился, — тихо сказал он.

— Что это меняет?

— Мы можем объединить наш капитал, купить уютное гнездышко на краю света и жить долго и счастливо.

— Край света для тебя — Париж. На эти деньги долго не проживешь. А о счастье и говорить нечего.

— Сколько же тебе надо для счастья?

— Ты романтик, я реалист. Эти деньги всего лишь трамплин, их хватит, чтобы провернуть новое дело. План готов, даже схема есть. Риск минимален, результат — сто миллионов. Вот тогда и о Париже подумать можно.

— Ты меня видела в деле, я профнепригоден.

— У тебя есть мозги, а лохов со стороны нанять можно. Кандидаты уже есть.

— Кандидаты в покойники?

Рита посмотрела на часы, встала и включила телевизор. Шли новости, и они их не обрадовали.

Репортаж вел безусый мальчишка, за спиной которого просматривался знакомый пейзаж набережной.

— Сегодня утром матросы очистной баржи достали со дна канала труп женщины. К ногам покойной тросом был привязан тяжелый стационарный домкрат. Баржевики вызвали милицию, на место происшествия прибыли и работники прокуратуры. Вот к нам подходит следователь Вербицкий. Послушаем, что он скажет.

Из оцепления к журналистам подошел Илья. Тут же посыпались вопросы. Среди репортеров камера выхватила Леву Заикина с фотоаппаратом в руках. Вербицкий поднял руку. Все замолкли.

— Три недели назад эта женщина исчезла из своего загородного дома. С тех пор она находится в розыске по делу об убийстве майора милиции Седова. Эксперты ничего не сообщают до вскрытия. Похоже, женщину избили и сбросили в воду еще живой. Легкие полны воды. Некоторые СМИ пытаются повернуть историю вспять. Прокуратура придерживается фактов, и следствие ведется в правильном направлении.

— Кто же ее сбросил в канал?

— Могу сказать только одно — женщине это не под силу, тут чувствуется крепкая мужская рука…

Марго выключила телевизор и отбросила пульт.

— Самонадеянный говнюк! Собирайся, едем в город. Будешь жить у себя дома. Один!

— Вот и вся любовь, — тихо пробормотал Олег.

8.

Поздним вечером Громов вернулся домой. Поставил машину во дворе, направился к подъезду. Выглядел он усталым, даже измученным. Выбросил сигарету, вошел в лифт, и когда на его этаже двери открылись, он увидел незнакомого парня, державшего правую руку за спиной. Усталость как губкой смыло. Олег замер. Парень выбросил руку с пистолетом из-за спины вперед. Олег сработал ногой. Удар пришелся в грудь незнакомца. Тот отлетел назад. Двери лифта закрылись, Громов нажал на кнопку первого этажа и упал на пол. Раздались выстрелы. Пули пробили двери лифта, угодили в заднюю стенку кабины, где висело зеркало. На Олега посыпались осколки. Спустившись на первый этаж, он вскочил на ноги, рванулся вперед, сбив молодую парочку, вошедшую в подъезд. Оказавшись во дворе, на бегу отключил сигнализацию и запрыгнул в машину. За его спиной зажглись фары. В зеркале заднего обзора он увидел мощную «Ауди»-8. От такой машины далеко не уйдешь, если не петлять. Тут как повезет. Он выехал из ворот и свернул к центру города, там многолюдно и много машин. Яркие фары светили ему в спину. Громов стал рыскать из стороны в сторону, не давая себя обойти. Преследователи начали стрелять. Полетели осколки оконных стекол. На центральной улице пуля угодила в колесо, машину занесло, она выскочила на тротуар. Прохожим повезло — никто не пострадал, но кругом раздавались крики. Джип врезался в витрину магазина и остановился. Преследователи умчались. Решили не добивать.

Олег лежал на сиденье, лицо его было в крови. Из последних сил достав мобильник, набрал номер.

— Лева! — прохрипел он в трубку. — Срочно бери «лейку» и ко мне. Витрина «Детского мира». Мою машину еще можно узнать. В ней лежат мои кости. Ты должен успеть до приезда ментов.

Олег выронил трубку и потерял сознание.

В себя он пришел от запаха нашатыря. Открыл глаза и увидел кошмарное синее лицо женщины. Потом оно покраснело и вдруг опять стало синим. Он понял, что это отблески крутящихся маяков на крышах оперативных машин, и подумал — раз соображаю, значит жив.

За спиной врача появилась физиономия Заикина.

— Пропустите ко мне этого парня. Два слова, и я ваш. Только не кантуйте меня, — проговорил Олег.

— Где вы чувствуете боль? — спросила женщина в белом халате, меняющая цвета, как хамелеон.

— Я еще не уверен в своих чувствах, но вы мне нравитесь. Пропустите парня.

Врач посторонилась, ее место занял Заикин.

— В багажнике под ковриком конверт. В нем снимки и статья. Зря я приехал в город. Теперь ты понимаешь? Действуй, парень. Материалы должны попасть в завтрашний выпуск. Узнай, куда меня повезут, придешь за интервью.

— Все сделаю.

Лева уступил место врачам.

9.

Вербицкий прибыл в больницу ранним утром. В накинутом на плечи белом халате он вошел в одноместную палату и увидел забинтованного приятеля. Олег улыбнулся:

— Я вел это дело с самого начала, Илюша. Как только фирму ограбили.

— Догадался по твоим статьям.

— Сначала убили Ирину, теперь до меня добрались.

— Говорить будешь?

— Только на суде. Пока есть опасность выхода Марго на свободу, с твоей помощью, я ничего не скажу.

Вербицкий сел на стул рядом с кроватью.

— Так хочешь повернуть. Сорок две дырки в твоем джипе — аргумент серьезный. Надо быть очень метким стрелком, чтобы тебя не задеть. Отделался царапинами.

— А сколько дырок в моем лифте — ты считал?

— А пестрый галстук? Окурки «Парламента» возле дома Марины? А ее сломанная челюсть?

— Чего тут скрывать, я следил за ней. Но челюсть ей мог сломать майор. Самое интересное прошло мимо меня. Полагаю, у него был сговор с Марго.

— Ну да. Я же забыл про твое алиби. Редакция, архив. Жаль, что вернуться обратно не удалось. От расстройства веревку с крюком забыл снять с пожарной лестницы.

Реакции не последовало — Олег продолжал улыбаться. Илья сменил тон:

— Могу поверить в то, что майор в сговоре с Мариной убил отца Марго. Дело не раскрыто. Седов — профессионал, двадцать лет в органах. И такой дока ломает челюсть любовнице, везет ее к черту на кулички и сбрасывает в канал с грузом на ногах! Где логика? Твоя теория пригодна для бульварного романа, написанного дилетантом на потребу обывателя.

— Я ничего не утверждаю. Будь по-твоему. Но Марго не выдаст своего сообщника. Он взял в заложники ее детей. Ты копнул два раза и все понял… А правда на другой глубине лежит. Ты же профессионал, Илья! Она жертвует собой ради детей, им достанется ее доля.

Илья покачал головой:

— Ты уникум, Олег. У меня нет слов.

— Сдавай дело в суд. Тебе мат, Вербицкий.

— Уверен? Я прихватил с собой наручники и пасту для снятия отпечатков пальцев. О бутылке под кроватью помнишь? О пачке сигарет в доме Краузе?

Громов молча холодным взглядом смотрел на следователя. Вербицкий встал и направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся:

— Ее инструктирует твой отец?

— Вряд ли. Всю информацию можно получать из моих статей. Газеты в тюрьмах не запрещают.

— Хочешь утопить бабу?

— Она убийца.

Илья вышел из палаты.

Долго скучать Олегу не пришлось. Вскоре в палату вошел высокий стройный старик. Дорогой костюм, трость с резным серебряным набалдашником, шейный платок вместо галстука. Страсть к пижонству к Громову перешла по наследству.

Отец взглянул на сына и все понял.

— Обошлось! Невозможно купить вашу поганую газету.

— Я жду киллера, а ко мне приходят доброжелатели.

— Вербицкий выставил охрану, но я знаю лазейку. Можешь пожить у меня на даче, там тебя никто не достанет. Машина внизу.

— Спасибо. Коттедж на берегу озера. Я уже жил там. Ты пришел с ответами на мои вопросы?

— На все вопросы у меня положительные ответы: ты прав.

— Старый дурак. На ее округлую задницу клюнул?

— Бес попутал. Мы ведь оба романтики, это с возрастом не лечится. И, к сожалению, оба слишком одиноки. Понимания в этом мире мы не найдем, поверь моему опыту.

— Теперь Илья с меня глаз не спустит, а мне это на руку.

— Избегай домов с каминами.

Отец достал из кармана кусок чего-то, похожего на хозяйственное мыло.

— Что это? — удивился Олег.

— Парафин, смешанный со смолой. В огне он растапливается за семь минут. Внутри холостые патроны. От нагрева они стреляют и делают очень много шума.

— В доме тетушки Зи постоянно горит камин. Так все просто?

— Ты же не бросишь это дело?

— Мало того, я соглашусь на следующее.

— Тебе ее не обыграть.

— Она слишком тороплива. Других козырей у меня нет. Отец подал сыну газету. На первой полосе заголовок:

«Кто стрелял в журналиста?» Ниже — фотографии Олега, лежащего в разбитой машине. Далее — еще один снимок: Марго, ныне заключенная в компании грабителей «Глобал-Стоик». Их зафиксировали с бокалами шампанского в руках и радостными улыбками на лицах.

— Молодец Лева! Успел. Адрес больницы он тебе дал?

— Кто же еще. Теперь ты герой. Вербицкий на тебя руку поднять не посмеет.

— Герой в могиле никому не нужен. Садись. Думать будем.

10.

Два длинных звонка, один короткий. Рита открыла дверь квартиры на условный сигнал. На пороге стоял Олег. Она обняла его и впилась губами в его пересохший рот. Какая мелодрама!

— Я от окон не отходила. Ты пробирался по крышам?

— По-разному. Вербицкий с меня глаз не спускает.

— Опять лицо поцарапано.

— По закону жанра. Гладким и опрятным ходить уже стыдно.

Олег прошел в комнату и осмотрелся.

— Уютное гнездышко.

— Главное — здесь безопасно.

— Штаб-квартира для новой задумки?

— Можно и так сказать. Ты классно сработал. Жаль, я этого не видела. Ребята тобой довольны.

— Не такие они лохи. Платила ты им из отпускных Краузе?

— Деньги пока есть, не думай о мелочах. Совсем скоро предстоит встреча со старухой. Не переиграй.

Рита начала раздеваться. Олег уселся в кресло и стал наблюдать за стриптизом. Красивое зрелище.

11.

Опять начальник следственного управления стучал кулаком по столу, и это Вербицкому не нравилось.

— Ты меня достал, Илья! Почему газетчики знают больше нас? — Шеф ткнул пальцем в газету. — Что еще за «компьютерщик»? Мы о таком не слышали. Тут сказано, что он управлял лифтами, а утром я получил анонимочку с

его адресом. Прячется на даче. Ты допрашивал этого крючкотвора Заикина?

— Он тоже скрывается. Статьи и фото высылает по электронной почте. Газета его не сдаст.

— Где Громов?

— Сбежал из больницы.

— Лопух ты, Илья! Езжай на дачу, ищи «компьютерщика». Тут к анонимке прилагается фотография Марго на фоне дачи. Найдешь! Если не сдашь дело в суд на этой неделе, пойдешь в грузчики. Все. Свободен.

Вербицкий предчувствовал, что его ждет на даче, и предчувствие оправдалось. Они нашли полуразложившийся труп. Пришлось раскрыть все окна и заткнуть носы платками. Даже медэксперт морщился.

— Не первую неделю гниет. Не сомневаюсь, что из его сердца мы вынем пулю, выпущенную из того же револьвера, которым были застрелены Ирина, Краузе и майор Седов.

— Будешь и дальше брыкаться, Илья? — спросил криминалист.

— Сдаюсь! Эту партию я проиграл.

12.

Свершилось! Дорого стоили слова судьи, произнесенные при полной тишине зала: «По совокупности совершенных преступлений Маргарита Романовна Палмер приговаривается к пожизненному сроку заключения в колонии особого режима». Зал аплодировал стоя. Громов иногда поглядывал в другой конец зала, где сидел Вербицкий с мрачной физиономией.

Когда Олег отъехал от зала суда, он заметил черную «Волгу», идущую за ним следом. У него в запасе был десяток подворотен со сквозными проездами, и он знал, как избавиться от «хвоста», но делать этого не стал.

Достав сотовый телефон, позвонил Рите:

— Дорогая, мы выиграли процесс. Отпразднуем в другой раз, за мной ведут наблюдение. В наглую. Похоже, Вербицкий все же свои позиции не сдает. Будем на связи.

Он поехал домой отсыпаться.

На следующее утро Громов снова увидел слежку. Ему удалось уйти от преследователей: после того как он разбил свою машину, пришлось пользоваться редакционными, и он их менял ежедневно. Купив свежий выпуск «Вестника» с сенсационным сообщением об окончании процесса над вероломной убийцей, смело поехал к тетушке Зи, чтобы поставить жирную точку в деле.

Старуха сидела в той же позе в том же кресле. Олег сел напротив.

— К сожалению, мне пришлось раскрыть историю ограбления «Глобал-Стоик» в деталях. Борису это уже не повредит. Мы доказали, кто на самом деле руководил ограблением и безжалостно уничтожал свидетелей. Суд свои выводы сделал. Моя миссия на этом закончена.

— Боря в вас не ошибся. Вы нелегким трудом зарабатывали свои деньги. Маленький секрет: план составляла я, а не Марго. Она баба умная, но слишком нетерпелива. Ошибка Бориса в том, что он ей всецело доверял. Мне с трудом удалось его уговорить перепрятать деньги.

Повернув голову к двери, старуха крикнула:

— Прасковья, принеси конверт.

В комнате появилась экономка, простоватая женщина, но с очень острым пронизывающим взглядом. На вид ей было чуть больше пятидесяти. Одета чистенько, но небогато.

Она подошла к Олегу и вручила ему конверт.

— Здесь все шифры, коды, доверенность и пропуск. Можете ехать в банк хоть сейчас.

Олег убрал конверт в карман.

— Хорошему человеку плохого не советуют, — снова заговорила старуха. — Никогда не берите в руки карт, не подходите к рулетке и не думайте об ипподроме. А главное, не верьте красивым женщинам. Женская жестокость — отдельная наука. Природа не научила их зарабатывать большие деньги, но наделила талантом отнимать их у богатых мужчин. Прощайте, Олег.

Громов поцеловал холодную руку хозяйки и ушел.

ГЛАВА IV

1.

Марго и не пыталась следить за Олегом, она ждала его в простеньких «Жигулях» напротив банка. И он приехал, тоже не на «Мерседесе», а на машине Левы Заикина. В банк вошел с чемоданом из матового белого металла, очень похожим на тот, который забрали у инкассаторов. Ждать пришлось сорок минут. Рита ерзала на сиденье и нервничала, как в день ограбления. Наконец Олег вышел с тем же чемоданом, сел в машину и тронулся с места.

Рита поехала следом, соблюдая дистанцию. Олег не торопился. Его машина остановилась на вокзальной площади.

Он вышел, взял чемодан и направился к зданию вокзала. Рита выдержала паузу и пошла следом. Она потеряла его из поля зрения не более чем на полминуты, когда он скрылся за дверьми. Полминуты хватило: из-за мраморной колонны вышел отец Громова с таким же чемоданом, обмен произошел незаметно, и старик вновь скрылся за массивной колонной. Рита оглядела зал. Олег шел к лестнице, ведущей вниз. Указатель гласил: «Автоматические камеры хранения». Марго ускорила шаг: она должна знать номер ячейки, куда Олег положит сокровища.

Старик выскользнул из-за колонны, посмотрел вслед торопящейся женщине и вышел на улицу.

Домой Олег вернулся через час, заехав по пути в супермаркет. В квартире вкусно пахло. На кухне у плиты стояла Рита в фартуке.

— Какой безрассудный риск! — воскликнул он, увидев ее у себя.

— Следят за тобой, а не за мной, моя персона им неизвестна. Иди в комнату и открывай шампанское, через пять минут принесу утку по-пекински.

Олег догадывался, в каком ресторане она заказывала утку, но уточнять не стал.

Когда подняли фужеры, Рита произнесла:

— За викторию! Они выпили.

— Ты забрал деньги из банка?

— Да. Одолжил машину у Левы и катался по городу без «хвоста».

— И где же они?

— В надежном месте. В камере хранения вокзала.

— А дальше?

— Хорошо. Код 1224. Номер ячейки я тебе не скажу. Забирать будем вместе, когда купим билеты на поезд. Я покупать не стал, не знаю направления, которое тебя интересует.

— Билеты я куплю сама. Переждем пару дней. Остался мусор, а я не люблю следить.

Рита поставила бокал и пересела к Олегу на колени.

2.

Ранним утром следующего дня Рита прибыла по нужному ей адресу. Уходя от Олега, она видела дежурившую оперативную машину возле его дома. Олег еще спал.

Женщина поднялась на третий этаж и прочла знакомую табличку: «Входить без стука».

Старуха сидела в своем кресле, а экономка подбрасывала дрова в камин.

— Доброе утро. Мне хотелось бы переговорить с тетушкой Зи.

— Кто вы? — удивилась экономка.

— Женщина, которую продержали на цепи в сыром подвале больше трех месяцев.

Рита прошла вперед и села на стул перед старухой.

— Много времени я у вас не отниму. Вчера мне удалось вырваться из плена. Остальное я узнала из газет. Борис сам навел Олега на простую, но гениальную мысль. К вам он шел со своим планом в голове. Настоящая Марго к нему так и не явилась. Вместо нее пришла я.

— Кто вы?

— Невеста погибшего Вадима. После того как в газете появилась фотография Бориса с Олегом, я сама к нему пришла. Хотела узнать правду. Олег предложил мне сделку и посвятил в свой план. У него на примете была смертельно больная женщина, жить ей осталось три месяца. Нищая, с двумя детьми. Ради них она согласилась пойти на эшафот. Он обещал ей долю в обмен на приговор. Я отказалась участвовать в афере, и меня заточили в подвал.

— Не торопитесь, барышня. Приговоренная соответствует фотографии настоящей Марго.

— Вспомните, как у вас появился этот снимок. Вас посещал адвокат Бориса?

— Конечно. Через него мы с Борей вели переписку.

— Его фамилия Громов. Адвокат — отец Олега. Это он подложил вам снимок.

У старухи задрожали руки.

— Бог мой, что же теперь делать?

— Вернуть деньги.

— Каким образом?

— На этот раз я справлюсь. Вызовите Олега сюда. Скажите, что проверяли его. Что настоящие деньги лежат в другом месте, а он получил фальшивые.

Растерянная старуха приказала экономке:

— Звони, Прасковья.

Олег уже продрал глаза и расхаживал по квартире в махровом халате. На кухне его ждал вкусный завтрак, накрытый салфеткой. Заботливая Рита очень хорошо готовила в отличие от всех его подруг.

Телефон зазвонил, когда он налил себе кофе.

Он очень удивился, услышав голос Прасковьи.

— Олег? Вы узнали меня? Вам придется срочно приехать к тетушке Зи. Она вам выдала фантики. Если сумеете ответить на все ее вопросы, узнаете, где лежат настоящие деньги.

Положив трубку, экономка сказала:

— Он выезжает. Марго кивнула:

— У нас есть чем его встретить. — И достала из наплечной сумки пистолет с глушителем.

Прасковья испугалась, но не успела среагировать. Слабый хлопок, и пуля угодила ей в сердце. Все это происходило за спиной глухой старухи. Марго обошла кресло, приставила ствол к сердцу тетушки Зи и произвела второй выстрел. С кривой ухмылкой на лице она свинтила глушитель, убрала его в сумку, а пистолет бросила на пол. Подойдя к окну, распахнула его и сняла тонкие резиновые перчатки. Теперь оставалось только ждать. Не долго.

Вскоре к дому подъехал «Жигуленок». Когда Олег вошел в подъезд, появилась черная «Волга» и остановилась на противоположной стороне улицы.

Рита быстро подошла к камину, бросила в огонь кусок «хозяйственного мыла», после чего выскочила на лестничную клетку и взбежала на верхний этаж. Когда Олег вошел в квартиру, она бегом спустилась вниз, чтобы выйти во двор, но дверь оказалась запертой. Такого оборота женщина не ожидала. Времени на раздумья не оставалось, пришлось выходить на улицу. Ни очков, ни парика у нее при себе не было, но Рита рискнула. Выйдя из дома, прошла десять метров и свернула в подворотню.

Олег нашел в комнате двух мертвых женщин. В камине плавился «кусок мыла», тихо шипя пузырьками. Олег схватил каминные щипцы, вытащил шипящий предмет, пулей пролетел на кухню, бросил его в раковину и залил холодной водой. Завернув улику в носовой платок, вышел из дома. Перешел дорогу и сел на переднее сиденье черной «Волги», за рулем которой сидел его отец.

— Успел?

— С трудом.

— Я тоже успел. — Громов-старший кивнул на фотоаппарат, лежащий на панели машины. — Куда едем?

— К Заикину. Парень заждался.

3.

Рита набрала код замка ячейки камеры хранения и достала из нее металлический чемоданчик. За ней никто не наблюдал: она долго петляла по городу, прежде чем приехать на вокзал, где ее ждала спортивная машина. Рита положила добычу на переднее сиденье и поехала за город.

И вот настал ответственный момент — ларчик открылся, он был набит деньгами. Рита дала волю чувствам, завизжала от радости, как девчонка. Наконец-то!

Взяв первую пачку, она испугалась — под верхней купюрой лежала стопка резаной писчей бумаги. Под второй — то же самое, и третья ничем не отличалась от остальных. Радостный визг сменился ревом загнанного зверя.

— Сволочь! Подонок! Мразь!

Рита с силой ударила кулаками по рулевому колесу и зарыдала.

4.

Начальник следственного отдела на этот раз не кричал, он внимательно слушал Льва Заикина, который показывал в кабинете фокусы. Вербицкий стоял рядом, нахмурив лоб. Лева старался говорить доходчиво, как учитель перед первоклассниками.

— Смесь парафина со смолой в огне плавится за семь минут. Когда состав растворяется, огонь обжигает холостые патроны. Они стреляют с внушительным грохотом.

Лева переломил кусок, и на стол упали две гильзы.

Пороха больше положенного, для лучшего эффекта. Таким способом был подставлен Борис Горелов. Необходимо сделать анализы крови Краузе и «компьютерщика». В алкоголь подмешивалось психотропное паралитическое средство. Когда жертва становилась беспомощной, им стреляли в сердце. Левой рукой, разумеется. С другими дело обстояло проще.

— И как зовут эту бестию? — спросил начальник.

— Никто не знает. Но есть приманка, на которую она клюнет.

— Только что осудили женщину на пожизненный срок, — вмешался Вербицкий. — Начинать все сначала?

— Мы можем не публиковать подробности старых дел. Достаточно убийства двух женщин и кучи денег, которые она на этом заработала. Маргарите Палмер реабилитация не поможет, она смертельно больна и лучше оставить ее в покое.

— Предлагаешь прокуратуре сделку? — спросил начальник.

— Пытаюсь восстановить справедливость. Для начала нужна заметка в газете об аресте Олега Громова по подозрению в убийстве двух женщин. Потом мы дадим опровержение, когда схватим истинного убийцу.

— И мы должны тебе поддакивать?

— Вот именно. В интересах дела. Иначе ловушка не сработает.

— Валяй, Заикин, не будем тебе мешать.

— Наконец-то мы пришли к общему знаменателю. Лева вышел на улицу, чувствуя себя победителем. Он

улыбнулся, достал из кармана бейсболку и напялил на голову. Это был знак поданный тем, кто сидел в черной «Волге», стоящей на другой стороне улицы. Машина тут же уехала и через два квартала остановилась возле телефона-автомата. Громов-старший решил позвонить с улицы. Он заметно нервничал. На его счастье, ему ответили.

— Маргуша? Ты еще не повесилась с горя? Я же предупреждал, спешка нужна при ловле блох. Олег сидит в одиночке, как и его предшественник, а ты кусаешь локти. Я знаю, в какую ячейку он перепрятал деньги. Если мы еще в доле, то я согласен с тобой поделиться. Помни, я тебе нужен. С твоими грандиозными планами без квалифицированного специалиста не обойтись… Опять торопишься? Жди. Я тебе позвоню.

Адвокат вернулся в машину.

5.

Двери распахнулись, и в центральный зал вокзала порывистой походкой вошел Вербицкий со своим помощником. Вокруг него суетился невысокий мужичок в форме железнодорожника. Перебегая со стороны на сторону, он походил на пса, перед носом которого играют куском мяса. Вместо заливистого лая железнодорожник причитал скороговоркой:

— Вы понимаете, товарищ следователь, такая получается штука. Жетон автоматической камеры хранения действителен трое суток. Если за это время вещи не забрали, мы их изымаем. Представляете, какой-то хмырь дыни оставил. Жара стоит невыносимая, вскрываем, а там вонища и черви ползают. В одной камере и вовсе ящик взорвался — чудик его полным дрожжей оставил. Жара! Ну они и забродили. Видать, самогоночкой балуется. А тут вдруг железный чемодан. Страшно стало. Вызвали сапера, вскрыли, а там пачки денег, не наших. Пришлось вас побеспокоить…

— От топота копыт пыль по полю летит.

— Что вы? Не понял?

— Так, ассоциации.

В камере забытых вещей возле чемодана с деньгами стоял милиционер, на скамейке сидел сапер, у его ног устроилась собака.

— Взламывали? — спросил Вербицкий, подходя к столу. Сапер встал:

— Никак нет, код стоял на нулях.

— Закрыть. Снять отпечатки и поставить на место.

— Худяков, — Вербицкий повернулся к своему сотруднику, — организуй ненавязчивое наблюдение. Осторожно. Тут не дураки сработали. Брать никого не будем, за чемоданом могут послать обычного курьера, а пешки нас не интересуют. Выполняй.

6.

Заметка о задержании Олега Громова многих повергла в шок: недавний герой превратился в убийцу. На следующий день Вербицкий получил сигнал от Заикина, а начальник — конверт с фотографией.

Он тут же вызвал к себе Вербицкого.

— Глянь на снимочек. Эта красотка выходит из дома старухи. Лицо видно отчетливо. На обратной стороне написано одно слово: «Ориентировка».

Вербицкий взял фотографию:

— Знакомое лицо. Года два назад я надевал на ее запястья наручники. Тогда ее звали Алиной[1]. Страшная смесь ведьмы с гадюкой. Но как она очутилась на свободе? Срок ей отвалили немалый.

— Действуй, Илья.

Вокзальную площадь буквально взяли в тиски. Сотрудники в штатском вели наблюдение из машины, с лавочек в скверике, разгуливали по залу вокзала и по площади. Вербицкий устроился в подъезде дома напротив вокзала и с третьего этажа наблюдал за происходящим в бинокль. Рядом стоял его помощник с рацией в руках.

К площади подъехала старая иномарка, из которой вышел адвокат. Неторопливой походкой он направился к вокзалу. Как всегда, с красивой тростью.

Олег устроился на галерее главного зала, проходящей по обеим сторонам на уровне второго этажа. Он видел, как отец вошел в зал и свернул к лестнице, ведущей к камерам хранения. Через пять минут адвокат вновь появился, с чемоданом. На руках — тонкие лайковые перчатки телесного цвета. Олег достал мобильник и набрал номер.

— Тебя сопровождает целая армия следопытов.

— Кто бы сомневался. Надеюсь, у Вербицого хватит терпения, — ответил Горбунов-старший.

— С головой у него все в порядке. Жду тебя в скверике.

— Так все просто?

— Кто бы сомневался. Адвокат вышел на улицу. Вербицкий поправил бинокль.

— Вышел, — шепнул помощник.

— Он меня не интересует. Видишь красную спортивную машину? Только что подъехала.

— Там телка за рулем.

— Мне не терпится с ней пообщаться. Восемь месяцев назад она бежала из колонии, с помощью начальства. Кому хочешь мозги запудрит, исчадие ада. Дай команду перекрыть все улицы, ведущие к вокзалу.

— Понял.

Адвокат подозрительно осмотрелся по сторонам, подошел к спортивной машине и сел в нее.

— Липа? — спросила Марго.

— Настоящие. Можешь проверить..

Он положил чемодан ей на колени. Рита открыла крышку, и ее взору предстала груда денег. Она взяла несколько пачек, пролистала их. Одну из купюр проверила на просвет.

— Вот теперь верю.

— Я всегда был надежным партнером, дорогая.

— У меня изменились планы. Ты мне больше не нужен. Проваливай!

— Решила меня кинуть? Рита достала пистолет.

— Хочешь сгнить на пригородной свалке?

— Лучше поживу еще. Прощай, дорогая. Удачи тебе. Он вышел из машины. Мотор взревел.

Худяков отдал по рации команду:

— Полный вперед, мальчики! Не упустите ее. Направление — загородное шоссе.

Из рации послышался голос оперативника:

— В зале замечен Олег Громов. Какие указания?

— Оставьте его в покое, он нас не интересует. Помощник с удивлением посмотрел на начальника:

— Они же соучастники! И старик тоже.

— Маргарита Палмер за все ответила. А за аферу с деньгами и убийства будет отвечать красотка из спортивной тачки. Какие у тебя претензии к Громову?

— А как же адвокат с чемоданом?

— У него нет чемодана. И отпечатков не оставил. Кого ты хочешь прижать к стенке? Лучшего адвоката города? Возьмете бабу, приведете в мой кабинет.

ЭПИЛОГ

Адвокат, размахивая тростью, неторопливо прогуливался по скверику. Заметив сына, сидящего на скамейке, присел рядом.

— Странно, они меня не пасут.

— С журналистами и адвокатами лучше не связываться, себе дороже выйдет. Они видели нашу виртуозную работу.

— Логично. Моя речь на суде им не понравилась бы.

— И они это знают.

— Тяжело будет жить на пенсию.

— И мне не легче. На новые галстуки денег не осталось, машина восстановлению не подлежит — металлолом.

— А как же квартирка в Париже?

— Уехала в Иркутск. Выслал деньги детям Риты, это ее доля.

— Зачем же свои отдавать? Мог бы взять из чемодана.

— Не мог. Деньги в чемодане меченые. Краузе не был таким идиотом, чтобы разбрасываться миллионами. Он никому не верил и правильно делал.

— Как ты узнал?

— Достал купюру и бросил на тротуар возле банка. Какой-то чудик ее подобрал и тут же побежал в банк менять. Ему не повезло, через десять минут подъехали оперативники. Парня вывели под белы рученьки. Отпустят.

— Почему же ты меня не предупредил? Вот негодяй!

— Я знал, что ты не допустишь ошибки. Старик подумал, потом крякнул.

— Черт! Красивую историю провернули.

— Об этом я не думал, я выполнял последний наказ Бориса Горелова и тетушки Зи! Свое слово я еще умею держать. А деньги дело наживное, отец.

Впервые Олег произнес слово ОТЕЦ. Старик расплылся в улыбке, по его щеке скатилась слеза.

ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ

ГЛАВА I

1.

На открытие нового медиа-холдинга собрались сливки общества со всей области. Перед двадцатапятиэтажным зданием на площади начался митинг. На специально сколоченную трибуну поднимались все новые участники хорошо разрекламированного события. Малозначительное для простого обывателя, оно превратилось чуть ли не во всенародный праздник. Открытие холдинга показывали все телеканалы, с трибуны выступал мэр, губернатор и прочие высокопоставленные чиновники.

Следователь Вербицкий заметил в толпе приятеля и начал пробираться к нему поближе.

— Привет, Олег.

— Илюша! Давно не виделись.

— Ты же зазнался, получив штурвал новой газеты.

— Видишь, сколько тут этажей. На каждом своя редакция нового издания. Он хочет затопить новостями весь Урал, Сибирь и Дальний восток. Я ездил в командировку, открывал филиалы, потому и не виделись. Могучий мужик.

— Ты говоришь о Вольнове?

— О ком же еще? С его связями в Москве, энергией, точным пониманием задач и мощной финансовой поддержкой он своего добьется. После смерти старика наш «Вестник» дышал на ладан, а теперь посмотри — из жалкой газетенки создана империя.

— Темная лошадка, — вздохнул Вербицкий.

— Кто о чем, а вшивый все о бане.

— В Москве Павел Вольнов звезд с неба не хватал. Обычный репортер. И в кого он превратился за два года? Супермагнат. За его карьерой большие деньги. С помощью «четвертой власти», как принято называть прессу, они хорошо отмываются.

— А вот завидовать нехорошо, товарищ следователь по особо важным делам. Мой отдел раскрыл преступлений за год вдвое больше, чем твоя прокуратура.

— Мы работаем по закону, а вы запрещенными методами.

— Какая разница? Дело-то одно делаем. Тебе, Илюша, везде мерещатся махинации. Вольнов во всеуслышание заявил: «С коррупцией и преступностью будет покончено!» Он свое слово держит. Криминальные авторитеты его боятся больше, чем всех вас, силовиков, вместе взятых. Прокуратуру можно купить, Вольнова купить нельзя.

— Кто стоит с ним рядом? — спросил Вербицкий, пропустив мимо ушей замечание Олега.

— Костя Цимбал, его правая рука. Сует свой нос везде, где надо и не надо. Серый кардинал.

— Первый раз слышу.

— А он не светится. Занимается только внутренними делами холдинга. Держит всех в ежовых рукавицах.

— И смыслит в журналистике?

— Судя по выступлениям на совещаниях, смыслит.

— Хватит тут давиться, пойдем пивка попьем.

— Ты прав. Спектакль затянулся.

2.

Когда Олег вернулся домой, Лариса набивала рюкзак вещами. Она была в джинсах и ветровке.

— Не рановато ли собралась в Париж? Да в таком наряде. Я еще отчет о поездке не составил.

— Я еду на дачу. Тебя не допросишься отвезти. Уже листья распускаются. Надо снять ставни, проветрить помещения, просушить белье. Оживить дом. Вернемся из отпуска и из аэропорта сразу на дачу. В городе уже дышать нечем. Что будет в июле!

— Ты права, я не спорю.

— Еще бы тебе спорить! Сидел в баре и пил пиво вместо того, чтобы помогать по дому.

— Ну у тебя и нюх. Вербицкого встретил. Пытался его убедить в том, что мой патрон не монстр, а бизнесмен. В одном он прав — о Вольнове никто ничего не знает. Он не дал ни одного интервью даже своим.

— О людях по делам судят. Для твоего Вербицкого авторитетов не существует, он сам себе авторитет.

— Издержки профессии.

Лариса подошла к Олегу и чмокнула его в щеку.

— Ужин на плите, остальное в холодильнике. Он взял ее за талию.

— Все, Олежек. У меня электричка.

— Напьюсь с горя.

— Это ты умеешь. Был бы повод.

Девушка освободилась от объятий, подхватила рюкзак и направилась к дверям.

3.

Новый медиамагнат Павел Иванович Вольнов не признавал телохранителей, личной охраны и обходился без личного шофера. Принцип простой: захотят убить — убьют. Не любил лишних ушей. Очевидно, по той причине, что сам имел слабость подслушивать. За его кабинетом существовала специальная комната с суперсовременным оборудованием, где он проводил немало времени, прослушивая разговоры руководителей редакций с подчиненными. На прослушке стоял даже офис его заместителя, единственного человека, которому он доверял всецело. Их связывало большое прошлое. Внешне они не походили друг на друга. Вольнов — полный, вальяжный барин лет пятидесяти, с глубокими залысинами, замедленными движениями, с томным, добрым, коровьим взглядом. Сухопарый высокий аскет Константин Цимбал был излишне резок, но держался с большим достоинством. На вид он выглядел моложе своего хозяина лет на пять. Его украшением оставались волнистые черные волосы с сединой на висках.

Машина ехала на объект номер девять. Места, которые не афишировались, кодировались словом «объект» и имели порядковые номера. За рулем обычной «десятки» с тонированными стеклами сидел Цимбал, рядом — хозяин. Номера этой машины знали все сотрудники дорожной службы, и перед ней открывались все пути.

Машина выехала за пределы города, но скорость не увеличилась: хозяин не любил высоких скоростей, хотя в работе придерживался других правил.

— Тиражи должны расти как на дрожжах, в противном случае мы окажемся на улице с голой задницей. Пока прибавка всего полмиллиона в месяц на весь холдинг.

— Все так, Паша, но не гони лошадей. Филиалы растут как грибы и начинают с нуля. Дай срок.

— Ничего не дам. С места в карьер. Мою позицию все знают. Что им еще надо?

— Нужны таланты. Где взять? Конкурсы ничего не дали. Из Москвы и Питера ты никого брать не хочешь. Людской фактор решает вопрос, а не деньги. Мы можем купить любого, но рынок пуст, а студенты тиражи не повышают.

— Есть стратегия. Есть линия. Главные составляющие нашего дела. «Вестник уголовной хроники» год назад находился в конце списка, теперь он один из лидеров. Выбился на третье место, уступая лишь бабским журналам о кухне и здоровье. А почему?

— Олег Громов — самородок. В его следственном отделе лучшие профессионалы, которым он развязал руки.

— Со следующего месяца мы сделаем эту газету цветной и увеличим с двенадцати до шестнадцати полос. Розничную цену поднимать не будем.

— За счет чего делать реорганизацию?

— За счет тиражей. Поднимем тираж на двадцать пять процентов. У меня все просчитано. Пришлешь ко мне Громова завтра к девяти утра.

— Будет сделано.

* * *

Машина остановилась возле шлагбаума. Рядом стоял щит с надписью «Закрытая заповедная зона». Из будки вышел солдат с автоматом, глянул в машину через лобовое стекло и поднял перекладину.

Вдоль длинной прямой аллеи по правой стороне на почтительном расстоянии друг от друга стояли охотничьи домики. Скромные, двухэтажные, собранные из сибирского кедра. В одном из них гостей уже ждали. По брюкам с генеральскими лампасами можно было догадаться о принадлежности ожидающих к определенной профессии.

— Прибыли, — сказал один из них, глядя в окно.

— Пунктуальны.

— У Вольнова жизнь расписана по секундам. Тебе, Яша, отводится двадцать слов. Не успеешь ими зацепить мужика, он уедет. Шашлыком из оленины его не купишь.

Они направились встречать гостей.

Несмотря на теплую погоду, на Вольнове было белое кашемировое пальто и черная фетровая шляпа — писк пятидесятых годов. Он вяло подал генералам руку и прошел в дом. Пальто снимать не стал, сел на диван и закинул ногу на ногу. На стол со всевозможными деликатесами из дичи даже не взглянул.

Генерал толкнул приятеля в бок:

— Давай, Яша.

Яша начал «давать». Он подошел к занавеске на стене, раздвинул ее, и все увидели карту области в крупном масштабе. Взяв указку, Яша ткнул в красную точку, сделанную фломастером:

— В этом месте между полустанками, перебив всю охрану, с эшелона спрыгнули четверо заключенных. Двоих удалось уничтожить, двое прорвались. Ночью в городе Велихове в одном из магазинов был вскрыт сейф, взята наличность и мужская одежда с манекенов. В тайге беглецам не выжить, к завтрашнему утру они будут в городе. Здесь есть возможность затеряться.

— Сейф сложный?

Яков не сразу понял вопрос, потом сообразил и ответил:

— Для Родиона Брелева не существует сложных сейфов.

— Кто такой?

— Шнифер высшей квалификации. Работал в Питере. Потомственный дворянин, интеллигент, образован, легко входит в контакт. В мокрухе участия не принимал, но с ним ушел серьезный мокрушник.

— В Питере, говорите?

— Проникал на светские приемы в богатые дома и посольства. После вечеринок в сейфах ничего не оставалось. Взяли его по случайности.

— Какие у вас шансы? — безразличным тоном спросил Вольнов.

— Их путь нам известен, можем взять на подходе к городу.

— Вы животных в клетках содержите?

— Да. У нас есть питомник для молодняка.

— Возьмете их и посадите в клетки, а историю в городе мы раскрутим сами. Когда дадим сигнал, наденете на них наручники и отвезете в суд на всеобщее обозрение. Пора встряхнуть обывателя, разбудить от спячки.

Вольнов встал.

— Нам нужны их личные дела, — сказал Цимбал генералам.

Ему подали портфель:

— Пока это все. Протоколы с места побега пришлем утром.

— Сегодня вечером. Утром об этом население должно читать.

— Но беглые доберутся до города не раньше рассвета.

— Работайте на опережение.

Гости вышли из избы, сели в свою скромную «десятку» и уехали. Вольнов открыл папку с делом Родиона Брелева.

— Его физиономия мне кого-то напоминает. Цимбал глянул на фотографию:

— Мне тоже, но сразу не соображу.

— Мозги должны срабатывать раньше глаз. Ты видишь визуальный ряд и уже знаешь, как прозвучит подпись под ним. Сколько крепких сейфов в нашем городе?

— Около ста пятидесяти, не считая банков.

— Подготовь мне список. Нам хватит и пяти штук. Для смачности понадобится троечка трупов. Не простых, а разорванных в клочья. Посмотрим, как сработает хваленый Олег Громов.

— Послушай, Паша! А ведь беглый медвежатник похож на Громова. И возраст тот же.

Вольнов расплылся в улыбке.

4.

Первый рабочий день в новом здании Олег Громов начал в хорошем настроении. Шикарный просторный кабинет, огромная приемная со столом для заседаний, оборудованная по последнему слову техники. И старая, опытная и верная секретарша, похожая на школьную учительницу начальных классов с большим опытом работы в школе. Олега она устраивала по трем причинам: безукоризненное знание своего дела, железная дисциплина и порядок, а главное — Лора его не ревновала к ней.

На столе редактора лежал свежий выпуск «Вестника уголовной хроники».

Олег сел в свое удобное кресло, взял газету. В глаза бросился заголовок, набранный крупным шрифтом: «Битва на железнодорожных путях». Пробежав статью, он нажал на кнопку, встроенную в стол. Как по мановению волшебной палочки на пороге выросла его секретарша в излюбленном строгом костюме.

Громов окинул ее взглядом:

— Пора осовремениться, Валентина Иванна. Новое здание, новый офис, новый стиль. Вы смотритесь как напольные часы с боем в стиле ампир на фоне абстрактной живописи сегодняшних дней.

— Смените секретаршу. Это все?

— Кто верстал этот номер?

— Ваш заместитель.

— Давайте его сюда.

— Он уже в приемной.

— Тем лучше.

В кабинет вошел старый приятель Олега Лев Заикин, с которым они проработали не один год.

— Обалдеть можно. Вот это хоромы!

— Выключи из лексикона стандартные фразы, — буркнул Олег.

— Простите, мой фараон.

— Можешь сесть. Что это у тебя?

Лев положил листок на стол:

— Приказ хозяина. Со следующего месяца мы выходим в цвете плюс четыре полосы. С нас требуется пустячок — увеличить тираж на четверть.

— А покупать кто будет? Он помешан на тиражах. У нас население убавляется, а не растет. Московские мерки тут неприемлемы.

— Об этом ты ему сам скажи.

— При случае.

— Сегодня он тебе представится, его секретарь уже звонил.

— Пока я не составлю отчет, мне там делать нечего. Объясни мне, дураку, опытный репортер, кто ставит посредственный материал без видеоряда на первую полосу?

— Материал пришел поздно вечером, верстали ночью, я был вызван в редакцию в полночь. Кто писал материал, не знаю, но на нем стояла резолюция Вольнова, сделанная красным карандашом: «На первую полосу». Я не могу перечить руководителю холдинга.

— Почему Управление внутренних дел не соизволило прислать фотографии беглецов?

— Я уже дал запрос. Ждут материалы из Москвы.

— Басни. У каждого этапированного заключенного есть сопроводиловка с фотографиями.

— Мне сказали, что вагон с документами сгорел. Умышленный поджог.

— Им бы ноги унести, не до-поджога вагонов было. Это же не статья, а страшилка какая-то. «Берегитесь, козлята, к городу подкрадывается серый волк, и он вас всех сожрет». Снимки беглецов должны быть размещены во всех газетах, висеть на каждом столбе и не сходить с экранов. А мы имеем дело с тенями. Хичкоковский саспенс какой-то.

В кабинете генерального директора холдинга шел более спокойный разговор. Вольнов сравнивал две фотографии. Его заместитель восседал напротив.

— Похожи. При сравнении — ничего общего, но при словесном описании внешности можно прийти к одному знаменателю.

— Не перегнуть бы палку, — покачав головой, сказал Цимбал.

— Генерал уже звонил мне. Беглецов взяли. Сегодня поножовщиной и уличным разбоем никого не удивишь, Костя, нам нужна сенсация, а не объедки с барского стола. Чем будем удивлять? Тем, что подложили шлюху в постель мэра? Холостой выстрел. Посадить губернатора за взятки? И что? Кого этим удивишь? Нам нужен многосерийный блокбастер. Не мелкая сиюминутная возня, а долгоиграющий кошмар, доводящий до всеобщей паники.

— Красиво, Пал Иваныч. Одно «но» мешает. Громов пишет отчет и уходит в отпуск на месяц.

— И речи быть не может.

— Ты же сам его заявление подписал неделю назад.

— Куда он собрался?

— В Париж со своей пассией. Визы получены, билеты куплены.

— Кто она?

— Никто. Личная секретарша, домохозяйка, стряпуха. Приехала после журфака по распределению и попала в его лапы. Он мужик цепкий. Хорошенькая, бывшая «Мисс университет».

— Вызови его к себе и поговори. Я послушаю. Можешь удвоить ему ставку.

— Попробую.

5.

Счастливых дней в ее жизни не хватало. Были эпизоды мнимого счастья, не более того. Не помогала даже красота. Всю жизнь она находилась в услужении у деспота. Так сложились ее карты. Сейчас Ирина имела возможность взойти на подиум, но в тридцать лет карьеру пора заканчивать, а не начинать. Приходилось довольствоваться должностью главного дизайнера редакции моды в холдинге своего любовника.

В коридоре ее нагнала девушка и попросила подписать эскизы. Она подписала три, четвертый перечеркнула фломастером.

— Не тот колер, дорогуша.

— Переделаем, Ирина Борисовна.

В конце коридора находился лифт, которым пользовался только генеральный директор. Он доставлял хозяина непосредственно в кабинет, а туда без вызова мог заходить только Костя Цимбал. Для Ирины тоже было сделано исключение.

Охранник, постоянно дежуривший у лифта, повернул ключ под кнопкой вызова, потом нажал на нее.

— Прекрасно выглядите, Ирина Борисовна.

— Ты хотел сказать «стильно». Согласна. Профессия обязывает. Прекрасно я выглядела лет десять назад, сейчас возраст не позволяет.

— Но…

— Молчи, Егор. Ты мне не подчиняешься, и лесть тебе не идет.

Двери открылись, женщина вошла в зеркальную кабину, посреди которой стояло кресло. Она нажала на кнопку «пентхауз». Скоростной лифт улетел вверх.

В кабинете хозяина не оказалось. Ирина увидела приоткрытую дверь, закамуфлированную под книжный стеллаж, тихонько подошла ближе и заглянула. Вольнов стоял к ней спиной и слушал разговор, доносившийся из динамика. На огромном мониторе компьютера бегали цифры, вспыхивали какие-то огоньки. Голос Кости женщина узнала сразу, другой мужской голос ей был незнаком.

Ирина замерла на пороге.

— Ты меня удивляешь, Олег, предстоит серьезное расследование. О каком отпуске может идти речь!

— То же самое я слышал два года назад и в прошлом году. Хватит, Костя! У меня в редакции собраны лучшие силы, люди справятся без меня. Мой зам — опытный парень. Понимаешь, я не могу обманывать Лору третий год подряд, она меня бросит и правильно сделает.

— После окончания дела твой гонорар будет удвоен. Отпуск два месяца за счет холдинга. Лети хоть на Луну, мы все оплатим. Только не сейчас.

— Бесполезный разговор. Приказ подписан, билеты куплены, чемоданы собраны.

— Хочешь накликать беду? Не зли хозяина, он этого не терпит.

— Кто, как не он, кричит о демократии, справедливости и достоинстве на каждом углу? Надел на всех журналистов кандалы, посадил на галеры, и мы под звуки его барабана гребем веслами в поте лица. Мою уборщицу уволили за то, что, уходя, она свет забыла выключить! А у нее двое детей, между прочим. Тиран в маске ангела. Со мной его фокусы не пройдут.

Из динамика послышался хлопок двери. Ирина перебежала к окну и спряталась за занавеской. Сейчас лучше не попадаться под руку. Вольнов пулей вылетел из потайной комнаты и направился к лифту.

В кабинет Цимбала вошли двое прилично одетых мужчин. Он пожал им руки и пригласил сесть к журнальному столику, на котором лежала какая-то сложная схема.

— Сейф на седьмом этаже в этой комнате, — начал Цимбал без предисловий. — Схема сигнализации прилагается. Никакой ювелирной работы не требуется, можете взламывать ломом. Соберете всю наличность в мешки и принесете сюда. Акция вам зачтется — в ближайший год к вам никто цепляться не станет, оставайтесь «вольными каменщиками». Главное — обойдитесь без мокрухи. Всю картинку испортите.

Тот, что покоренастее, тихо заговорил:

— Послушай, Костя, речь идет об офисе главного дилера «Ниссан». Они поднимут на уши всех силовиков. Нами займутся в первую очередь.

— Кого-либо поднять на уши можем только мы. У милиции есть свои претензии к дилерам, и они им на помощь не придут. Вас с мешками денег среди ночи не задержит даже дорожный патруль. Все согласовано на всех уровнях.

— Мы вам верим, не первый год в одной упряжке ходим.

— Вот-вот, и я о том же.

Обозленный Павел забыл выключить аппаратуру, поэтому Ирина услышала и этот разговор. Она вставила чистый диск и включила программу копирования.

6.

В приемную Громова вбежала девушка с папками.

— Валентина Иванна, по нашему коридору идет сам Вольнов, — выпалила она с придыханием.

— И что в этом странного? — невозмутимо спросила секретарша, но все же встала, поправила юбку и вошла в кабинет Громова.

Олег, закинув ноги на стол, трепался с кем-то по телефону.

— По нашему коридору дефилирует босс, — сообщила она.

— Уже не дефилирует, — раздался голос за ее спиной. — Прибыл на конечный пункт.

Громов скинул ноги со стола.

Всегда бледное лицо секретарши стало пунцовым.

— У вас тут неплохо. А зачем вам грифельная доска? Олег встал, но Вольнов подал знак сесть и сам сел у окна, в трех метрах от письменного стола.

— Мы работаем своими методами, и как вам известно, они себя оправдывают. Милицию интересует конкретная информация. Факты, вещдоки, свидетели. Мы собираем полный пакет, вплоть до сплетен, и записываем на доску. Просеиваем мусор, ненужное стираем, новое добавляем. Но если даже бредовая идея цепляется за что-то, мы пускаем ее в разработку. Звенья вытягиваются в цепочку, и наши версии редко совпадают с официальными. Так было с делом Горелова, три года назад несправедливо осужденного на пожизненное заключение. На нашем счету немало подобных случаев.

— Грамотный, квалифицированный подход.

Вольнов оглядел секретаршу с ног до головы, и ее сдуло, словно пушинку ветром.

— Не хотелось бы с вами расставаться, Олег. На таких людях, как вы, держится сегодняшняя достойная пресса. Вы не хотите помочь нам — я не захочу помочь вам. Неужели смазливая девчонка дороже карьеры и любимой работы? Нам грозит опасность, и в ваших силах вместе со своей командой ее предотвратить. Подумайте только, каждый ваш рядовой сотрудник получает генеральскую ставку. О вас и говорить не приходится.

— Начнем с того, что я не вижу никакой угрозы. Делать из мухи слона мы можем. Обыватель хавает нашу белиберду. По сути, ничего не происходит и вряд ли произойдет.

Вольнов встал:

— Даю вам на размышление семь минут. Если вы не позвоните, считайте себя уволенным. Мало того, вы будете внесены в черные списки всех издательств и редакций. Даже дешевая газетенка не пустит вас на порог.

Он вышел из кабинета так же тихо, как вошел. Олег снял трубку и набрал номер.

— Лора! Можешь плясать от радости. У меня появилось свободное время, я готов починить все замки на даче и даже мыть за собой посуду… через день хотя бы.

— Ты уже с утра стал пить?

— Нет. Я уволен. Мое имя внесено золотыми буквами во все черные списки. Да здравствует свобода!

— Значит, ты не пьяный, ты сумасшедший!

На следующее утро Олег подъехал к своему любимому киоску на новом «БМВ».

— Привет, Гриша. Мои газетки.

— Одна осталась, правда, не для тебя берег, Олежек, тебе же теперь прессу в кабинет на блюде приносят.

— С сегодняшнего дня я в отпуске.

— Как всегда, шикарно выглядишь, жаль только, что твоя слабость к пестрым галстукам остается неизменной.

Получив свежий номер собственной газеты, Олег развернул его и был буквально убит гигантским заголовком на полстраницы: «Они уже в городе!»

На этот раз имелись три приличных снимка раскуроченного сейфа.

Олег бегло прочитал статью, достал сотовый телефон и набрал номер:

— Илья? Ты был там?

— Был.

— Можешь выйти? Я подъеду к прокуратуре через десять минут. Жди меня в кофейне.

Как и обещал, Олег был на месте через десять минут. Вербицкий в форме подполковника юстиции сидел у окна с чашкой кофе в руках. Олег сел напротив.

— Ну что?

— У меня спрашиваешь? Спроси у своих, они больше знают. У всех твоих архаровцев есть допуск куда угодно, подписанный мэром.

— И у меня такой есть. Я о другом. Какое впечатление?

— Послушай меня, Олежек. Прокуратуру вызвал менеджер офиса. Убийство! Приехали. Охранники живы, их только оглушили. Нам там делать нечего. Угрозыск взял дело в свои руки — ради бога.

— Сколько сняли?

— Миллионов сто. Рублей, разумеется. Накануне утром главбух попал под машину. Ничего серьезного, ногу сломал. Документы для банка подготовить не успели и оставили деньги в офисе.

— Значит, все продумано. Беглые с эшелона деталей знать не могли, в совпадения я не верю. Что тебе удалось узнать о побеге?

— Ничего. Я работаю в городской прокуратуре, «железка» ко мне никаким боком не относится. Запрос в Москву дал. На мокрушника в картотеке что-то найдется, а на шнифера в МВД концы искать надо. От них мы только отписки получаем.

— Значит, тебя в сторону отодвинули?

— Радуйся. Все козыри у тебя.

— Меня уволили, так как в халдеи не гожусь.

— А зря. У тебя получалось.

— Значит, для привлечения прокуратуры нужен труп…

— Ты сам все знаешь. Мне пора, Олег.

Вербицкий вышел из кафе. Громов наблюдал за ним в окно.

7.

Черная «десятка» остановилась возле площади Фонтанов. Мужчина атлетического сложения, стоявший на обочине с чемоданом в руках, сел на заднее сиденье, и машина двинулась дальше. За рулем был Цимбал, пассажиром — один из вчерашних визитеров, получивших схему.

— Как все прошло? — спросил Константин.

— Как по маслу.

— Кто бы сомневался. Статью читали?

— Ловко. А если беглецы в городе?

— Уже в обезьянниках. Там, на сиденье, папка, в ней вторая схема. Сработаете через сутки.

— Такого уговора у нас не было.

— Вы будете работать столько, сколько мы сочтем нужным, если не хотите потерять контроль над рынками области. На вас материалов набралось больше, чем на беглых зеков. Взять вас ничего не стоит, такое количество недвижимости вы не бросите. Вам расчищают дорожку, никакого риска.

— В чемодане не менее трехсот миллионов. Если вы принуждаете нас работать, мы хотим получать свои проценты с добычи.

— Мечтатель. Даже мы ничего не имеем с этих денег, все забирает заказчик. А с ним торговаться бессмысленно, вы же понимаете, с кем мы имеем дело.

— Чего уж тут не понять… Машина притормозила у обочины.

— Удачи!

Пассажир забрал папку и вышел.

8.

В одном из тихих недешевых баров Олег Громов и Лев Заикин сидели у барной стойки и пили. Олег — свой излюбленный коньяк, его коллега предпочитал водочку.

— Я тебе одно могу сказать, Олежек, со мной руководство не считается. Я ноль. Бригада в сборе, графитовая доска начала заполняться, работа идет круглосуточно, но руководит ею Костя Цимбал. Я у него мальчик на побегушках. С тобой такой фокус не прошел бы. Какой же с меня спрос?

— Фотографий беглецов до сих пор нет?

— Боюсь, что не будет. Одно знаю твердо, выяснил по своим московским каналам: Родион Брелев классный шнифер, а не грубый медвежатник. Он ни одного сейфа за свою практику не раскурочил. Открывает замки, не оставляя следов. Были случаи, когда он опустошал сейфы и вновь их закрывал, меняя при этом коды. А тут кувалдой работали.

— Удобный случай свалить все на беглых и под их марку поднять бурю в стакане воды.

— Слава богу, никого не пришили.

— Подожди, Лева, лиха беда начало. Обстановку надо накалять постепенно. Материалы в виде «бомбы» свое отжили, одного взрыва не достаточно. После шока люди начинают приходить в себя, спадает напряжение. В этом случае заложен другой принцип. Тебя готовят к взрыву. Нагнетают напряжение. Будет взрыв или нет — неизвестно. Читатель оказывается на крючке, с которого уже не может сорваться.

— Для нашего издания это неплохо.

— Плохо. Если выяснится правда, то грош нам цена.

— Вольнов этого не допустит.

— И я о том же. Дирижерская палочка в его руках, я в этом уверен.

— Поговори с ним сам, а мне пора возвращаться в редакцию. Работы невпроворот.

Заикин похлопал приятеля по плечу и ушел. Олег допил коньяк и заказал еще порцию. Рядом с ним прожурчал приятный женский голосок:

— И мне, пожалуйста, двойную порцию «Хеннесси».

Громов повернул голову. На месте Левы сидела обворожительная блондинка лет тридцати в дорогах украшениях и черном облегающем платье с глубоким декольте. Ее лицо, волосы, формы, притягивали к себе взгляд. На таких мельком взоры не бросают.

— Крепкие напитки пьете, барышня.

— Не в крепости дело, а в качестве. Кажется, вы того же мнения придерживаетесь, Олег?

— Вы меня знаете?

— «Талантлив, имеет аналитический склад ума плюс чутье. Слабости: живет не по средствам, пьет коньяк «Хеннесси», носит пестрые безвкусные галстуки, одевается в дорогие костюмы, любит женщин и автомобили, обожает свое отражение в зеркале, заносчив, горд». Это несколько строчек из вашего досье.

— Где же вы его читали?

— В кабинете Вольнова. У меня туда свободный доступ.

— Любопытная птичка села на мою ветку. Зачем же раскрывать карты раньше времени? Теряется интрига.

— Интрига не в нашем знакомстве, я не собираюсь заводить с вами роман. Интрига в событиях. Я кое-что знаю, чего не знают другие.

— Вы фаворитка Вольнова и хотите ему посыпать соль на раны?

— Была. Теперь у него новая фаворитка. Я вышла в тираж. Загубит жизнь следующей дуре, но конвейер не остановится, пока он ползает по земле.

— Похоже, ваши раны были глубже и соли на них высыпали больше.

— Он меня держит возле себя, потому что я слишком много знаю. Мне не исполнилось шестнадцати, когда я приехала в Москву. Павел Иваныч, тогда Пашка-гвоздь, работал сутенером на трех вокзалах. В его сети не одна такая дурочка, как я, попала, но мало кто выжил. Убить человека ему ничего не стоит. Главным его достоинством остается умение плести интриги и сталкивать лбами противников. Тюрьмы он избежал благодаря связям отца. Тот еще прохвост в генеральских погонах. Жизнь Паши достойна пера великого Дюма, но того уже нет на свете, приходится надеяться на собственные силы, ну, может быть, воспользоваться и талантом Громова.

— Вы пишете мемуары? Женщина кивнула.

— Более четырехсот страниц уже.

— Кто это сегодня будет читать! Даже если книга выйдет, ее никто не купит.

— Она не выйдет, об этом и думать смешно. А купит ее Паша. Вы же хотите вернуться на свое место и стать независимым редактором, работающим не по указке?

— Узнай он о существовании такого материала, я и дня не проживу.

— Самый банальный детективный сюжет: «Если со мной что-то случится, оригиналы попадут прокурору на стол!» Единственное место, где у Вольнова нет связей, — прокуратура.

— Выпьем за знакомство.

— С удовольствием. Меня зовут Ирэн. Они выпили коньяк и заказали еще.

— Как ему удалось так разбогатеть?

— Паша — марионетка. За ним стоят серьезные дельцы, для которых он отмывает деньги за жалкие проценты. Им нужен именно такой прохвост с отличным чутьем, умеющий молчать, держать марку и пускать пыль в глаза. Этот напыщенный гусь не гнушается грязных притонов, только там он чувствует себя в своей тарелке. Выходя из вонючих подвалов, надевает маску великого деятеля и мучается от сдавливающих шею воротничков, галстуков и дорогой обуви. Его удел — поношенные кроссовки. Он привык бегать по точкам, стричь купоны и уносить ноги, избегая облав. Лишившись кроссовок, ожирел и обленился. Тело превратилось в желе, но мозги продолжают работать в том же направлении.

— Слышал бы он вас сейчас. За вами нет хвоста?

— Я бы заметила. Сейчас он редко вспоминает обо мне.

— Бармен! Повтори!

Очень привлекательная, но не очень трезвая парочка прогуливалась по залитому огнями ночному городу. Им было весело, они много смеялись, заглядывали в бары, выпивали по рюмке и шли дальше.

У витрины художественного салона Кальпицкого они остановились.

— Мне нравится этот мастер, — громко произнес Олег.

— Вкус у него есть.

— Вот только денег нет. Не в то время не в том месте родился. У меня три его картины. Две дома, одна в кабинете. Надо выручить парня. Что скажешь об этих «Трех грациях»?

— Волнует.

— Покупаем.

Они зашли в салон. Ни одного человека. Слева картины, справа антиквариат.

— Докатился. Старыми самоварами торгует.

Хозяин салона — высокий, худой, бородатый молодой человек — его услышал:

— Сожалею, но это так. Нужны деньги на аренду помещения, вот старый хлам и выручает. Антиквариат нынче в моде.

— Я покупаю «Три грации» с витрины. Снимите ее с подрамника и сверните в рулон.

— Картина каталожная, стоит дорого.

— Послушайте, Кальпицкий, я покупаю, вы продаете. Это все. Плачу наличными в долларах.

— Тысяча.

— А говорите дорого!

Олег достал бумажник, отсчитал деньги и получил скрученную в рулон картинку.

— Удачи. Я уважаю талантливых людей, Кальпицкий. Сам талантлив, но в своей области.

Олег и Ирэн пошли дальше.

— А что ты скажешь о Косте Цимбале? — спросил Олег.

— Отморозок! Вечная шестерка. Ни принципов, ни мнений. Когда-то мечтал выбиться в лидеры, но Паша наступил ему на горло. Валялся у меня в ногах. Пару раз я допустила его к себе, но кроме тошноты он ничего не мог вызвать.

— Амбиции все же есть? На что аллергия у Вольнова?

— Зачем тебе?

— Хочу сделать подарок, от которого ему стало бы плохо.

— Подари резной стол. Или нож. Он боится острых предметов, после того как его однажды пырнули, и не выносит завитушек. Не отдыхает в арабских странах, там любят узоры. Поэтому и я ношу только прямые волосы.

— Подарим ему кальян. Я знаю бар, где в меню есть такая услуга, как кальян. Это недалеко.

Каким был по счету бар, в который они спустились по крутой лестнице, никто сказать не мог. Тут веяло Средним Востоком со всех сторон. Ковры, вместо стульев пуфики и подушки, на стенах изогнутые сабли. Ароматный голубой дым от множества кальянов. Был здесь и хороший коньяк. Уселись на ковре, дурачились и наконец позвали хозяина. Тот наотрез отказался продавать кальян, мол, самим не хватает.

Ирэн указала на висящий на стене кривой кинжал в резных ножнах.

— Сайд, продайте нам тот кинжал. Вы не прогадаете, мы можем дать о вас хорошую рекламу в газете. Бесплатно. Выгодная сделка.

Сайд поломался и согласился. Кинжал оказался настоящим, и Олег не торговался, выложил за него восемьсот долларов.

К дому Ирэн такси доставило их во втором часу ночи. Олег едва держался на ногах.

— Солидный домишко. Какой этаж ты занимаешь?

— Третий. Именно этаж. Две квартиры объединили в одну, сломав перегородку. Две входные двери, две ванных комнаты — все в двух экземплярах. Места хватает.

— Мне бы холодный душ не помешал…

— Обойдешься обычной кушеткой с подушкой.

— Тоже дело. Но я приехал не ночевать, а за рукописью твоего бестселлера.

— Придется преодолеть три этажа, лифта в доме нет.

— Я готов!

Ирэн успела поймать Олега за рукав, иначе он упал бы. На помощь пришел таксист, поднял несчастного на руках. Крепкий парень подвернулся, пришлось ему заплатить.

9.

В огромном «коровнике» горела только одна лампа, ее раскачивало ветром, врывающимся в помещение сквозь разбитые зарешеченные окна. Обстановка ужасающая. Весь амбар был заставлен огромными клетками в человеческий рост. В каждой томился хищник — медведь, рысь, волки. По проходам носились озлобленные овчарки. В одной из клеток сидели двое мужчин, те самые беглые, о которых шумели все газеты. Их посадили напротив друг друга спиной к прутьям решетки, через которые пропустили наручники. Они едва могли достать один другого ногами.

— Хорошо сидим, Юра, — усмехнулся Брелев. — Мне бы шпилечку, остальное — дело техники.

— О какой технике ты говоришь, Родя. Расцепи мне руки — тебе наружный замок открывать не придется, я эти решетки раздвину на раз. Дальше-то что? Со сворой волкодавов мне не справиться. Разорвут в клочья… Ты чего там делаешь?

— Отламываю щепки от клетки и пытаюсь ими заменить шпильку.

— Крыша поехала?

— Это кедр, Юрик. Он крепкий, нужно только терпение.

— И давно пыхтишь?

— С тех пор, как нас посадили в клетку.

— Ну ты настырный, Головастик, я уже выдохся.

— Ничего, Юрик, я тебя доволоку до воли.

— Во мне сто тридцать кг.

— И я о том же. Слабым надо помогать.

— А собак ты взглядом усыпишь?

— Зачем? Глянь наверх. Над нами поперечная балка проходит. Если подняться на клетку, я встану тебе на плечи, до нее можно дотянуться. По балке мы подберемся к слуховому окну крыши, а дальше сам знаешь.

— А дальше охотники.

— Уже напились и спят.

— Куда нас привезли? Часа полтора по ухабам трясли.

— Недалеко. Одно я понял — через «железку» не перевозили, переезда не было. Значит, она осталась на западе. А город на юге. Пойдем на юг — возьмут. Идти надо на запад, дойдем до «железки» к рассвету. Первый же товарняк наш, в город въедем с запада. В нем миллионное население, ищи ветра в поле!

— Выведешь на волю, Родя, — век в долгу ходить буду.

— Оп-па!

Брелев поднял руки вверх, на них не было наручников. У Юрия Огородникова отвисла челюсть.

ГЛАВА II

1.

Секретарь-референт услышал голос в динамике:

— Зайдите, Рахимов.

Через секунду он стоял перед шефом.

— Кто-то лазил в мой компьютер. Произведено копирование вчера в четырнадцать тридцать. Вы вне подозрения.

— Вчера в это время вы отсутствовали в кабинете, Павел Иваныч.

— Я помню, где и в какое время находился. Мимо вас никто пройти не мог. Остается только лифт.

Он указал пухлым пальцем на створки у левой стены.

— Проверю.

— И поживей.

У Константина Цимбала в секретарях тоже ходил мужчина. Был он не столь образован, сколь ловок и силен, хотя с виду не производил впечатления сильного и ловкого. Выполнял самые сложные поручения и одновременно служил телохранителем.

— Что тебе, Бука?

— В приемной генерал Сокольский.

— Черт! Какая наглость! Впусти.

Генерал не заставил себя ждать. Когда за ним закрылась дверь, Цимбал пошел в атаку:

— Ты нарушаешь инструкции, Яша. Тебе здесь не место. Или алчность одолела?

— Нет. Мы свою долю получили. Дело гораздо хуже. Зеки сбежали, из звериной клетки ушли. Это какое-то чудо…

— Так найди их.

— У них фора — четыре-пять часов. На «железке» след оборвался. Если упорхнули на север — это одно. Если на юг, то они уже в городе.

— Какие предложения?

— Ищем.

— И вся фантазия? Ладно, иди, без тебя найдем выход. Готовь третьею схему.

— Все понял.

Генерал в штатском направился к дверям.

Рахимов вновь вошел в кабинет Вольнова:

— Павел Иваныч, приблизительно в половине третьего вчерашнего дня вашим лифтом воспользовалась Ирина Бессонова. Она села в лифт на этаже своей редакции.

— Всю смену охранников уволить, новую команду проинструктируешь сам.

— Охранники не виноваты, Ирина внесена в список допуска.

— Уничтожить весь список. Пальто, шляпу, машину без водителя! Самую дрянную, с темными стеклами.

Олег открыл глаза. Взгляд уперся в потолок. Потолок качался. Горелов лежал не в своей постели — слишком мягко по его меркам. Повернув голову влево, увидел тумбочку, часы и настольную лампу. Справа, на подушке — копна волос, загораживающих чье-то лицо. Трясущейся рукой он убрал белесые волосы, и тут все встало на свои места.

Ирэн проснулась. На ее лице появилась улыбка.

— Я тебя напугала?

— Нет. Все закономерно. Мы слишком долго были знакомы, чтобы расстаться.

— Гордиться тебе нечем. Два сапога пара. Я приготовлю кофе.

Она встала, выставляя напоказ свою шикарную фигуру, умышленно долго искала халат, давая полуживому мужику насладиться дивным телом в разных ракурсах.

Как только она ушла, Олег встал и долго ползал по ковру, собирая свои разбросанные по углам вещи. Один носок он так и не нашел.

На столике стояли бутылки с напитками. Коньяка не было, пришлось довольствоваться бокалом вина. Глянув на свое отражение в зеркале, он ужаснулся — изжеванный и выплюнутый клочок чьей-то фотографии. Кое-как причесав волосы, пошел к Ирэн на кухню.

Она подала ему ключ:

— Город Млечин в ста километрах к югу. Улица Ломоносова, дом пять. Второй этаж. Квартира справа. Найдешь десятый том Большой Советской энциклопедии на полках. В нем диск с мемуарами.

— Так далеко?

— Ближе опасно. Ядерные бомбы под ногами не хранят. Олег положил ключ в карман брюк.

— У меня пятно на пиджаке. Сумеешь вывести? Я могу смириться с пятнами на репутации, но не на дорогих костюмах.

— Жена выведет. Неси чашки в комнату, у меня есть еще один сюрприз для тебя.

Они перешли в комнату. Ирэн достала компьютерный диск, положила ему в карман пиджака.

— Начни с этого, у тебя откроются глаза. Ирэн стала разливать кофе.

Олег подошел к окну, открыл форточку и закурил.

— Хочешь выпить? — спросила она.

— Уже выпил. Мертвому припарки. Ты живешь одна?

— Горничная в отпуске. Вернется через неделю и наведет порядок. Она лучше меня варит кофе. Простенькая хохлушка, но очень старательная.

Громов тупо смотрел на улицу и пытался сосредоточиться. Видел, как к дому подъехала машина, кто-то из нее вышел. И тут он проснулся окончательно.

— Вольнов приехал, вошел в подъезд. Ирэн поперхнулась кофе.

— Быстро иди за мной. Она сунула ему в руки рулон.

— Что это? — спросил он.

— «Три грации» Кальпицкого, которыми ты хвастался на каждом углу. Иди к другой двери, Паша ходит через эту. Как только он войдет в квартиру, тихо выйдешь и сматывайся. Сюда он приезжает один.

В квартире раздался звонок. Они разбежались в разные стороны.

Олег замер у двери. Теперь, когда он узнал о Вольнове некоторые подробности, ему было страшновато. Как только захлопнулась дверь, Олег тихо приоткрыл свою, поставил замок на «собачку» и кубарем полетел вниз.

Стоянка такси находилась на другой стороне улицы, но он не рискнул гулять под окнами, а, прижимаясь к стеночке, быстро пошел прочь. Стрелки часов на углу показывали десять утра.

Вольнов смотрел на женщину, как удав на кролика.

— Ясновидящая ты моя. Вторая чашка кофе для меня?

— Нет. Ко мне заходила подруга.

— И ты с ней спала? Подушки с двух сторон примяты.

Он отбросил одеяло и увидел мужской носок, так и не найденный Олегом.

— Послушай, Паша, у тебя давно уже своя личная жизнь, а у меня своя. Неужели, работая в отделе мод, я не знаю, с какой моделью ты когда спал? Последняя задержалась в твоей постели дольше других. Ты обещал мне должность главного редактора полгода назад, но как только появилась Полина, я тебя перестала видеть.

— Не сравнивай меня с собой, шлюха!

— Держись в рамках. Уронишь свое лицо — вернешься на работу без маски.

Вольнов сбросил пальто и швырнул его на кровать.

— Я вижу, ты совсем отбилась от рук. Что ты делала в моей «слуховой» комнате?

— Ничего. Я поднялась к тебе, но никого не застала.

— Компьютер фиксирует время записи, не строй из себя дуру. Что ты переписывала и где диск?

— В надежном месте. И ты его не получишь.

Он шагнул к ней и сбил какой-то предмет со столика. На пол упал персидский кривой кинжал с узорами на рукоятке.

— Что еще за мерзость?

— Сюрприз. Для тебя старалась.

Вольнов скрипнул зубами. Поднял кинжал, выхватил его из ножен и махнул им перед собой. Его лицо забрызгала кровь. Он вскрикнул и выронил кинжал.

2.

Олег ходил по квартире следом за Лорой и скулил как побитый пес. В майке, трусах, надетых наизнанку, и в одном носке. Лора пыталась счистить пятно с его пиджака.

— Ну напились с мужиками. Обычное дело. Хорошо, что приютили, а то бы под машину попал.

— Хватит петь. Где твоя машина?

— В городе. Я после рюмки за руль не сажусь.

— Ты понимаешь, что мы сегодня улетаем в восемь вечера? Думаешь, машина тебя дождется?

— Да заберу я ее. Посмотри, какую я картину купил тебе в подарок. Твоего любимого Кальпицкого.

— Видела уже. Ты на что жить собираешься в Париже, безработный миллионер?

— У нас есть загашник. К тому же мне предложили халтуру за бешеные деньги. Не пропадем.

— Езжай в город за машиной и пулей назад.

— А костюм?

— У тебя их море.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Он сложил ладони и возвел глаза к небу.

3.

В кабинет Цимбала вошел секретарь.

— Можешь говорить, Бука, нас не слушают, шеф в отъезде.

— Самолет Громова в восемь вечера…

— А где он?

— Пропал из поля зрения вчера вечером, дома не ночевал. Его «БМВ» стоит у бара «Престиж». Там он встречался с Заикиным.

— Он вернется за машиной, такими игрушками не швыряются. Олег не должен сегодня улететь.

— Я понял.

— Действуй сам. Я должен быть уверен в результате. Не успел Бука выйти, как зашел Вольнов. Он выглядел растерянным и напуганным.

— Что-то случилось, шеф?

— Рецидив. Вспышка гнева. Ничего страшного, просто я перерезал горло Ирине. У нее на квартире.

— И что теперь делать?

— Помалкивать. Возьми машину и поезжай туда, я оставил там свое пальто. Уберись, я мог оставить следы. Чашки, кофе, бутылки, не трогай. Сделай осмотр, меня интересует диск от компьютера. Пролистай книги. Она любит в них хранить свои заначки.

— Все сделаю как надо, Пал Иваныч.

— Действуй.

В ту же секунду секретарь Вольнова Рахимов остановил запись и вставил чистый диск в компьютер. Он умел лучше Ирины обращаться с техникой, не оставлял после себя следов.

4.

Чистое небо, яркое солнышко, свежая зеленая травка. Погода стояла прекрасная. На газонах городского парка горожане устраивали пикники. Запрет был наложен на разжигание костров, и послушные граждане его неукоснительно соблюдали. Никто не подозревал, что среди тихих мирных жителей оказались уголовники. Один, за которым тянулся шлейф убийств, облюбовал милую полянку и расстилал найденные у обочины газеты вместо скатерти, а второй успел пошарить по карманам прохожих и на сворованные деньги покупал в палатке продукты и пиво.

Внимание Огородникова привлек огромный заголовок на первой полосе газеты: «Они уже в городе». Он начал читать. Брелев, насвистывая, вальяжной походкой вышел на полянку с полными пакетами, присел рядом и начал выкладывать еду на расстеленные газеты. Видок у обоих был помятый, но не слишком вызывающий.

— Ты умеешь читать, Юрик?

— Читать умею, но ни черта не понимаю. Нас здесь не было позавчера, и мы никого не грабили.

— Ну-ка, дай глянуть.

Брелев пробежал взглядом текст.

— Вот почему нас держали на звероферме, а не отправили в кутузку!

— Если можно, поподробней, Головастик.

— Нас взяли менты на подходе к городу. Сами виноваты, обалдели от радости. Вместо предвариловки отвезли в охот-хозяйство и посадили на цепь. Протоколов никто не составлял, допросов не проводили. Официально мы в бегах. Тем временем они под нашими масками сводят счеты с неугодными. Теперь, что бы в городе ни случилось, все повесят на нас. А когда акция будет закончена, нас должны были из клеток отвезти к последнему месту преступления и устроить спектакль с задержанием. — Брелев задумался. — Нам нужна приличная одежда и машина.

— Какие проблемы?

— Машину мы купим. Никаких угонов. Меня другое беспокоит. Они знают, как я открываю сейфы. Ломы и кувалды — не мой инструмент, у этой истории есть второе дно.

— Давай пожрем, на голодный желудок мне плохо думается.

— Тебе лучше не думать, Юрик, не твой конек.

5.

Цимбал открыл квартиру Ирины отмычкой и тихо вошел. Натянул на руки хирургические перчатки и прошел в комнату.

Женщина лежала на ковре, залитом кровью, ее халатик распахнулся, оголив стройные ноги. Тут же валялся окровавленный лунообразный кинжал.

— Псих! Как был психом, так им и остался!

На постели лежало белое пальто, забрызганное кровью.

Цимбал достал из кармана платок и вытер рукоятку кинжала. Поднял с пола разбитый будильник. Стрелки остановились на десяти часах одиннадцати минутах. Он перевел их на час назад и положил на место. Что-то блеснуло под журнальным столиком. Цимбал протянул руку и достал связку из трех ключей. На кольце висел брелок, сделанный из старинной французской монеты с портретом Бонапарта. Он убрал ключи в свой карман, их происхождение надо будет выяснить.

Переступив через труп, Константин подошел к трюмо. На самом видном месте лежал рубиновый гарнитур: кольцо, браслет и ожерелье. Он взял кольцо и осмотрел внутреннюю сторону, там отчетливо просматривалась гравировка: «Любимой Ирэн от раба Константина». Он помнил те золотые дни, когда Ирина дала ему шанс. Тогда он еще верил в себя и мечтал завоевать ее сердце. Сорвалось. Такую улику в доме оставлять нельзя. Цимбал собрал побрякушки и тоже бросил их в свой карман. Осталось проверить книги. В одной из них оказался какой-то диск. Больше искать не стал.

Прихватив пальто, он протер платком дверные ручки и вышел из квартиры. Пальто бросил в багажник черной «десятки», прикрыл его чехлом.

Свою работу он выполнил. Можно возвращаться в офис.

Бар «Престиж» находился в пяти кварталах от дома Ирины. Джип Громова был на месте. Олег торопился и, перебегая дорогу, угодил под машину. Машина скрылась, а жертва осталась лежать на проезжей части. Начала собираться толпа.

6.

Рахимов вошел в кабинет Вольнова, но не остановился в дверях, как обычно, подошел к столу. Это не возбранялось, если информация имела важное значение.

— Есть сигнал, Пал Иваныч.

— Говори.

— Ирину видели вчера в городе. Не очень трезвую. Ее сопровождал смазливый повеса, повсюду соривший деньгами. Высокий, темноволосый, с голубыми глазами, хорошо одетый.

— Сплетни или есть конкретные свидетели?

— Один есть точно.

— В котором часу?

— Около десяти.

— Он узнает этого прощелыгу?

— Мой человек. Он знает всех, мы уже пользовались его услугами.

— Не тяни кота за хвост. Кто?

— Олег Громов.

— Какая связь?

— Эту связь может установить редакция самого Громова. Его следственный комитет.

— Соображаешь, Рахимов. За что тебя и держу.

В редакции «Вестника уголовной хроники» работа шла полным ходом. Возле графитовой доски суетился народ.

Человек пять мужчин во главе с Заикиным и три женщины бурно обсуждали события. Голоса постепенно затухали по мере того, как кто-то замечал в проеме дверей фигуру шефа холдинга. Когда замолкли все, Вольнов вошел.

— Слушайте меня внимательно. По мнению руководства УВД, сейф взломан дилетантом, а не высококвалифицированным шнифером. Один из охранников, пришедший в себя после налета, так описал его внешность: высокий, около ста восьмидесяти пяти сантиметров, среднего телосложения, темноволосый, глаза светлые, лицо приятное, без недостатков. Другими словами, бабам нравится. Есть непроверенные данные. Вчера вечером по городу гулял очень похожий мужчина. Возраст около сорока. Его сопровождала обворожительная блондинка лет тридцати с яркой внешностью. Они сорили деньгами. Не теми ли, что взяты из сейфа предыдущей ночью? Таких парочек в нашем городе не так много. Оба одеты в дорогую одежду. Возможно, на женщине были какие-то яркие украшения. Это может оказаться ключом к успеху. Следствие возглавит мой заместитель Константин Цимбал. Действуйте оперативно. Дело беру под свой личный контроль.

Вольнов повернулся и вышел.

* * *

Цимбал вернулся в свой офис, открыл сейф и вложил в него все, что «конфисковал» в квартире Ирины. Появился его телохранитель Бука.

— Ну что?

— Он в третьей больнице с сотрясением мозга, раньше завтрашнего утра в себя не придет.

— Пока свободен.

Они едва не столкнулись в дверях: шестерка Бука и хозяин холдинга. Вольнов проводил его презрительным взглядом и повернулся к Цимбалу:

— Ты привез мое пальто?

— Сжег. Оно забрызгано кровью. Дисков в доме нет. Отпечатки стер. Что будем делать с трупом? Его можно вывезти ночью.

— Нет, Костя, труп ты будешь искать по всем законам жанра. И найдешь его. Редакция Громова уже приступила к поискам. Будешь их курировать.

— Я тебя не понимаю. Зачем?

— Вчерашний вечер Ирина провела с Громовым. Он потратил на нее все отпускные. Возможно, а скорее наверняка, Олег ночевал у нее.

— Наверняка. Не зря же его машина ночевала в городе, а он не вернулся домой.

— А почему бы ему не взломать сейф в офисе «Ниссана»? О беглецах он узнал одним из первых, решил сработать под Брелева, но грубо получилось. Его уволили, деньги нужны, почему бы ни рискнуть?

— И почему бы не подыскать себе сообщницу… Она уже не сможет себя защитить. Домработница в отпуске, и чем Ирина занимается по ночам, никто не знает.

— Любопытный поворот. Он мне нравится.

7.

Спустившись в бар «Престиж», Лева Заикин заказал себе водочки. Он не понимал, чего от него хотят:

— Иди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что, но сенсацию выдай. Причем на долгоиграющей основе, — жаловался он бармену.

— Да, Лева, хватка у тебя не та, что у Олега.

— Олег! На то он и Олег. Так закрутит, что голова кружится.

— И с бабами ему везет. Ты вчера умотал, а он такую кралю снял! Закачаешься.

— Все не угомонится никак. Лариска ему даст шороху.

— Ты не понял. Речь идет не о шлюхе. На шее, на руках настоящие рубины. Поверь, я знаю толк в таких вещах.

Заикин поперхнулся водкой.

— Постой, постой. Блондинка?

— Еще какая. Черное вечернее платье от «Версачи». Убойная баба.

— Олег уже в Париже, а с дамочкой этой я бы повидался.

— Не думаю, что они собирались расставаться. У меня на глазах закручивался бурный роман.

Заикин положил деньги на стойку, вышел на улицу и осмотрелся. «БМВ» Олега стоял у обочины.

— Черт! Быть такого не может.

Он достал телефон и позвонил в редакцию.

— Жора? Занеси данные женщины на доску. Высокая яркая блондинка около тридцати лет. Черное вечернее платье от «Версачи», рубиновый гарнитур. Кольцо, браслет, ожерелье и, возможно, серьги. Мне нужно подкрепление. Пускай свору к центру. Вся каша здесь заваривалась.

8.

Олег открыл глаза. В палате горел дежурный свет. За окнами темно. Опять его куда-то занесло. Осмотревшись, он с облегчением вздохнул. Никаких женщин рядом не было. Попытался встать, но боль стрельнула в затылке. Олег ощупал голову. Бинты. Ничего страшного, его башка не то выдерживала. На гвоздике, вбитом в стену, увидел вешалку со своим костюмом. Тихо переоделся и выглянул из палаты. Коридор был пуст. Олег вышел и, срывая с головы повязку, направился к лестничной клетке. На улице поймал такси.

У бара «Престиж» все еще стояла его машина. Часы на площади начали бить. Девять.

— Все! Мне конец! На самолет мы опоздали.

Дома он был через полчаса. Свет в окнах квартиры не горел. Взбежав на третий этаж, позвонил. Тишина. Ключи от квартиры остались в другом костюме. Пришлось пойти на риск: он открыл окно на лестничной клетке и вылез на карниз. Окно кухни совсем рядом, но мешала водосточная труба. «Второго удара голова не выдержит», — пробурчал он себе под нос и пустился выполнять акробатический трюк. Пронесло — добрался до окна и влез в форточку. Прошел в комнату, включил свет.

На столе лежал его паспорт, билет и записка: «Ты негодяй! Если к самолету не успеешь, я улетаю одна! Только потом не встречай меня, я к тебе не вернусь!»

— Допрыгался…

В дверь позвонили. Он бросился открывать. На пороге стояла милиция.

9.

В кабинете Цимбала раздался телефонный звонок. Константин извинился перед Вольновым и снял трубку. Выслушав отчет, он положил трубку.

— Олег сбежал из больницы, придется ловить его в аэропорту.

— Не надо. Ближайший рейс на Москву теперь только завтра, в час дня. Там можно пересесть на прямой рейс до Парижа. Пусть перебесится, а на утро мы ему сделаем предложение, от которого он не сможет отказаться. Ты отменил ночной налет на «Глобус»?

— Конечно. Олег находился в больнице.

— Отмени отбой, пусть действуют. И получи справку в аэропорту о вылетевших пассажирах. Мы должны иметь подтверждение, что Громов этой ночью находился в городе.

10.

Двое милиционеров с автоматами проверили паспорт Громова.

— Мы получили сигнал от дворника. Зачем же вы, гражданин Громов, лазаете в свою квартиру через форточку?

— Все очень просто, забыл дома ключи. Подруга уехала в отпуск на три недели, не на улице же мне жить.

— Нашли ключи?

— Они в другом костюме.

Олег полез в карманы висящего на стуле пиджака, потом брюк. На пол упал ключ, переданный ему Ириной, а ключей от дома не было.

— Значит, где-то обронил.

— И как быть? Опять через форточку нырять?

— У меня красть нечего, оставлю дверь открытой.

— Ладно, разбирайтесь сами.

Милиционеры ушли. Олег начал звонить Ирине. Никто не брал трубку. Он сунул в карман бумажник, взял ключи от машины и ушел.

11.

Заикин разговаривал с очередным барменом.

— Конечно, я помню эту парочку, — рассказывал тот. — Ко мне они пришли в одиннадцатом часу. Не пьяны, но навеселе. Ничего плохого сказать не могу. Пили коньяк «Хеннесси», он другого не признавал. Расплатился долларами, оставил хорошие чаевые. Побольше бы таких клиентов.

— Драгоценности на женщине были?

— Она сама бриллиант. Что-то красненькое на ней блестело.

— Долго сидели?

— Нет. Выпили по рюмке и пошли… Да, вот еще что. Этот парень хвастался какой-то картиной. Купил шедевр по дешевке. У какого-то Каль… Кай…

— Кальпицкого?

— Точно.

— Я знаю, где его искать.

Галерея находилась рядом, и Заикин успел попасть в зал хоть и перед самым закрытием. Неприглядный визитер не обрадовал хозяина.

— У вас вчера купили картину. Вы ведь Валерий Кальпицкий?

— Он самый. А вам что за дело до моих покупателей? Заикин показал удостоверение редакции.

— Солидное издание. Монополист рынка.

— Хотите получить бесплатную рекламу в журнале «Вернисаж» и нашем холдинге?

— Кто же откажется.

— Тогда будьте со мной откровенны. Какую картину вы продали очаровательной парочке? Полагаю, за доллары?

— У меня есть каталог, сейчас я вам покажу эту картину, она называется «Три грации».

12.

Машину Олег оставил на соседней улице. К дому Ирины подходил тихо, оглядываясь по сторонам. Ни души. На противоположной стороне улицы стояло два свободных такси. Шоферы дремали за рулем.

Он вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. На звонок никто не ответил. Олег оглянулся и посмотрел на дверь, через которую он уносил ноги. Подошел, дернул за ручку. Дверь открылась. Он вошел в квартиру. Хочешь не хочешь, а пришлось включить свет. Когда он оказался в знакомой комнате, его едва не стошнило — картина была ужасающая. Олег сел в кресло и долго приходил в себя.

Правильное решение родилось не сразу.

Он отнес на кухню поднос с кофе, вымыл чашки, нашел резиновые перчатки и начал уничтожать свои следы. Ключей нигде не было. Сомнение вызывал кинжал. Что с ним делать? Забрать или оставить? Пусть лежит. Когда поднял будильник, понял, что здесь уже проводили чистку. Стрелки указывали время, когда они с Ириной еще спали. Так не пойдет! Он перевел их и положил будильник на пол. Что еще? Кажется, все.

Олег вышел из квартиры тем же путем, что и вошел, протер ручки, но замок с собачки снимать не стал.

Выйдя на улицу, подошел к первой машине такси, постучал в окошко.

— Послушайте, вы часто пользуетесь этой стоянкой?

— Привет, бедолага. Оклемался?

— Не понял…

— Вчера так нажрался, что пришлось тащить тебя на своем горбу в квартиру. Твоя женушка меня хорошо отблагодарила. И как она тебя терпит?

— Боюсь, что не терпит. Получишь триста долларов, если найдешь парня, который видел у нее гостей после моего ухода на работу. Я ушел ровно в десять утра.

— Думаешь, изменяет?

— Уверен. Опроси своих ребят. Может что-то видели, обзор здесь хороший.

— За такие деньги постараюсь. Олег протянул визитную карточку:

— Звякнешь, если что прояснится.

— Заметано, братишка.

13.

В кабинет Цимбала постучали.

— Войдите.

На пороге появился Лева Заикин. Он оторопел, увидев самого Вольнова. Глазки забегали.

— Смелей, молодой человек, — улыбнулся Вольнов. — Мы здесь все одна команда. У вас есть новости?

— Заикин на цыпочках подошел к столу и положил на него каталог.

— Вчера вечером небезызвестная вам парочка прошлась по всему центру. Правда, я не понимаю, что это дает.

— Нам нужен их конечный пункт, любезный. Бары надо сортировать по времени и определять конкретный маршрут. Из последнего бара они отправились в свое гнездышко. Мы хотим знать адрес, он выведет нас на опасного преступника. Это понятно?

— Не очень. У нас нет доказательств, — смущенно ответил Заикин.

— Когда мы его возьмем, тогда все встанет на свои места. Что это такое?

— Каталог художника Кальпицкого, известного среди любителей поп-арта. — Лева открыл заложенную страницу. — Картина называется «Три грации».

— И что в ней особенного? — спросил Цимбал.

— Они ее вчера купили за тысячу долларов у Кальпицкого лично. Он их хорошо запомнил.

— Тихий, тихий, а дело свое знаешь, — разглядывая репродукцию, пробурчал Вольнов. — За тысячу, говоришь? Поместите репродукцию на первую полосу и объявите награду в десять тысяч тому, кто укажет ее местонахождение. Завтрашний номер выйдет на глянцевой бумаге в цвете. Типография готова?

— Готова. Вы же отдали приказ с понедельника переходить на цвет, — ответил Цимбал.

— Запустить на полную мощность!

ГЛАВА III

1.

Ранним утром Олег подъехал к киоску, где всегда покупал газеты. Продавец удивился. Улицы пустые, только что «поливалки» проехали, а «барин» уже прибыл за «свежачком» на своем лимузине. Откуда ни возьмись появился еще один покупатель, тоже человек солидный, чем-то похожий на Олега, но без машины.

— Погодите, господа, я еще не распечатывал пачки. Айн момент. Чего это тебя, Олежек, в такую рань встать заставило?

— А я, Гриша, и не ложился, тревожная у меня была ночка.

— У вас, у журналистов, все не как у людей.

— Вы журналист? — спросил незнакомец.

— Олег — главный редактор той газетенки… Извините, той газеты, что вы ждете, — поправился киоскер.

— Рад познакомиться. Скажите, Олег, а вы сами-то верите в то, что печатаете?

— Мы получаем сводки УВД, бываем на местах преступления, но, если вы заметили, не делаем выводов. Эта привилегия отдана читателям.

— Пляшете под дудку ментуры? Главное не суть, а заголовок?

— А вы кто такой?

— Частный детектив. Работал в Москве и знаю почерк Брелева. Он кувалдами двери не открывает.

— Я уже думал об этом.

— Можете посмотреть. Тургеневская площадь, дом три. Там сработал Брелев. Но бьюсь об заклад, вы об этом не напечатаете ни слова.

— Если преступление совершено, оно будет обнародовано.

— Проверим. Дайте вашу визитку. Я позвоню, у меня есть что рассказать вам.

Олег протянул свою карточку незнакомцу.

Киоскер выдал покупателям по газете. Детектив ушел, а Олег сел в свою машину.

Номер вышел в цвете, на тонкой глянцевой бумаге. Заглавная шапка кричала крупным красным шрифтом: «Ждите! Сегодня выйдет дневной выпуск!» Опять раскуроченный сейф — фото на полстраницы. «Ограблена фирма «Глобус».

Что такое «Глобус», в городе все знали, но фирма находилась на улице Подбельского, а детектив говорил о площади Тургенева.

«Внешность преступника известна. Его запомнил охранник, оставшийся в живых. Сказанное им подходит под описание взломщика офиса концерна «Ниссан». Не исключено, что его сообщницей в первом случае была женщина, но об этом вы прочитаете в дневном выпуске. Одно понятно: мы имеем дело с дилетантами, которые хотят выдать себя за профессионалов…»

Описание преступников Олег читать не стал, поехал на Тургеневскую площадь. В доме три, старом трехэтажном особняке, находился офис компании дальних перевозок «Молния». Шел седьмой час утра, улицы все еще пустовали. Город просыпался поздно, заводов и фабрик в нем, к счастью, не было, а учреждения начинали работать поздно.

Олег вышел из машины, поднялся по гранитным ступенькам и дернул за ручку. Закрыто. Он позвонил в звонок. Тишина. Поднял голову и увидел кронштейн для видеокамеры, но самой камеры не месте не оказалось. Он прислонился к стеклу двери и сделал из ладоней «домик». Метрах в трех на мраморном полу без признаков жизни лежал охранник в униформе.

Олег сел в машину и уехал.

Дверь ему открыл сонный Вербицкий:

— Бог мой, привидение. Ты же в Париже!

— Одевайся, поехали. У меня нет полномочий вскрывать учреждения, где, возможно, лежит труп.

— Ты в своем репертуаре!

— А ты в своем. Хватит на печке отлеживаться. Я не я и лошадь не моя. Вытряхивай клопов из кальсон, и поехали.

Дверь офиса открыл вызванный из дома заместитель генерального директора «Молнии». В помощь себе Вербицкий взял из прокуратуры только дознавателя, и тот оказался в юбке. Звали дознавателя Людочка.

Зашли вчетвером. Вербицкий поднял руку:

— Стойте здесь.

Он подошел к лежащему на полу охраннику и пощупал пульс.

— Жив. Никаких внешних повреждений.

— Интеллигентно работают, — сказал Олег, кивнув на стол охранника, где стоял открытый термос.

— Возможно, — согласился Вербицкий. — Дрыхнет без задних ног.

Он обернулся к чиновнику:

— Вот что, Колтунов, сейчас вы покажете нам все сейфы, которые есть в офисе.

— Я понял, — растерянно пролепетал тот.

Сейфов оказалось четыре. У всех дверцы распахнуты настежь. Документы не тронуты. Денег нет.

Вербицкий подходил к сейфам один, остальные стояли в дверях.

— Сколько здесь было денег? Чиновник замялся:

— Думаю, немного. Мелочь. Шоферам на бензин, командировочные… Главбух придет и скажет.

Вербицкий достал из сейфа записочку, прочитал вслух: «Конфисковано двенадцать тысяч долларов в пользу бедных. С приветом, Родион Брелев».

— Да таких денег у нас…

— Помолчите, Колтунов. Как я понимаю, заявлений ваша шарага писать не будет. Идем дальше.

Еще одна записка гласила:

«Конфискована двадцать одна тысяча долларов в пользу уже не очень бедных. С поклоном, Родион Брелев». На улицу вышли втроем.

— Сорок пять с половиной тысяч с нищей конторы сняли! — воскликнул Вербицкий.

— Красиво сработано, Илюша. И ничего не докажешь. Он знал, кого чистил. — Олег усмехнулся.

— А записки?

— Отдай тем, кто нуждается в туалетной бумаге.

— Этот шутник в городе.

— Гораздо опасней другие шутники.

Олег достал из кармана газету и подал приятелю.

— Чтобы статья попала в набор, ее надо сдать не позже двух ночи. А у них уже фотографии с места преступления имелись к тому времени. Крапленой колодой играют.

— Ты это мне говоришь? Твой холдинг, ты — один из главных.

— Был, да весь вышел.

— Ладно, Людочка, поехали в контору, здесь нам делать нечего.

Когда Олег сел в свою машину, в кармане завибрировал сотовый телефон.

— Громов на связи.

— Доброе утро, Олег. Вас беспокоит Вольнов, если вы еще меня помните.

Олег растерялся:

— Помню, Павел Иваныч…

— Извините меня за вспыльчивость. Разумеется, я был не прав. Наш контракт остается в силе, а гонорар повышается вдвое. Без вас мы не можем тронуться с места. Застряли. Редакция нуждается в руководителе.

— Меня нет в городе.

— Очень жаль. Мы вышли на след преступника. Вы были правы, кто-то работает под Брелева. Сейчас это очевидно. Вчера главного подозреваемого видели в городе с очаровательной блондинкой, он сорил деньгами. Мы поставили своей задачей найти их убежище и взять преступников тепленькими. Следы путаются, нужен острый непредвзятый взгляд и чутье. Вы же радеете за наше общее дело, и я не верю в ваше равнодушие.

— Раз дело приняло такой оборот, я возвращаюсь. Ждите.

Вольнов положил трубку и глянул на Цимбала.

— От таких предложений не отказываются. Он в капкане!

— Посмотрим, как он будет ловить сам себя.

— Важно не отпускать поводок. — Вольнов как-то странно хихикнул.

2.

В кабинет Цимбала вошел секретарь:

— Олег Громов в здании холдинга.

— Отлично. У меня есть для тебя задание, Бука.

— Я готов.

Цимбал подошел к сейфу, открыл его и достал связку ключей с необычным брелком.

— Адрес Громова посмотришь в личной карточке. Езжай к нему домой и примерь эти ключи к его квартире, должны подойти. Прихвати небольшой вещдок.

— Без проблем. Что потом?

— Отвезешь генералу, он знает, что делать. Бука взял ключи и вышел.

3.

Бар работал круглосуточно. Днем и по вечерам здесь собирались любители восточной кухни, зеленого чая и кальяна. Но многие знали, а журналисты тем более, что в заведении Сайда есть скрытые комнаты для особо важных гостей, любящих по ночам выкурить трубку опия с девочкой на коленях. Заикину было известно, под чьей крышей устроился Сайд, давить на него не имело смысла.

— У меня есть два варианта, Сайд. Дать рекламу твоему подвалу, либо упомянуть о нем не самым лестным образом. Я не мент, я репортер с именем и никого не боюсь.

— Меня устроит третий вариант — не упоминать о моем заведении вообще. Клиентов и так хватает.

— Договорились. Мне нужны подробности. Позавчера поздним вечером тебя посетила очаровательная парочка. Блондинка, увешанная рубинами, и рослый, хорошо одетый парень лет сорока с приятной внешностью.

— Да. Их я хорошо запомнил. Они пришли после полуночи. Она держалась нормально, он едва стоял на ногах. Через полчаса они ушли. Пили только коньяк.

— И это все?

— Все.

— Не заставляй тянуть из тебя жилы, Сайд.

— Он называл ее Ирэн, она его никак не называла.

— Что еще?

— Он купил турецкий кинжал. Бутафория. Требовал кальян продать, я не знал, как от него отделаться.

— Нарисуй мне кинжал.

— Зачем? Таких на стене много висит.

— Тогда один из них ты мне дашь. Под расписку, разумеется. Я верну.

— Дам. Но с условием. Что бы он ни говорил, кинжал я ему не продавал. Он украл его, и точка. Дело пахнет паленым.

— Согласен.

Сайд отошел на пару минут и вернулся с коробкой из-под обуви. Заикин открыл ее и увидел красивые резные ножны и ручку, украшенную камнями.

— Вид угрожающий.

— Он очень острый, но если вы им пырнете человека и лезвие попадет в ребро, кинжал сломается. Его можно провозить в самолетах как сувенир.

— Ушла парочка около часа ночи?

— Примерно так. В другой бар их уже не пустили бы.

— Халдей на дверях стоит тот же?

— Он у меня один.

Заикин поднялся наверх и подошел к дверям, где стоял немолодой кавказец в турецкой феске и расшитой бисером жилетке.

— Слушай меня, папаша. Сайд мне рассказал об одной красивой парочке, гулявшей здесь позапрошлой ночью.

Они ушли после полуночи. Мужик был пьян. От вас их дорога могла пролегать только к дому. Остальное договариваешь ты.

Заикин сунул охраннику тысячную купюру в карман жилетки.

— Блондинку помню. Я им такси ловил. Они сели и уехали.

— Это все?

— Все.

Заикин достал вторую тысячную купюру.

— Женщина назвала адрес. Проспект Космонавтов, девять.

Лева сунул деньги в тот же карман и ушел.

Перед тем как вернуться в редакцию, Заикин подъехал к бару «Престиж». Машины Олега на месте не оказалось. Заикин задумался.

4.

Олег сидел у себя в кабинете и смотрел на первую цветную полосу дневного выпуска «Вестника уголовной хроники». Ее почти полностью занимала репродукция «Трех граций» художника Кальпицкого. И подпись: «10 000 долларов тому, кто укажет местонахождение оригинала!»

Перед столом стояла секретарша.

— Что за бред! Чем вы здесь занимаетесь? При чем тут блондинка и ее ночные приключения?

— Это единственная ниточка, — пояснила она. — Мужчина полностью попадает под описание грабителя. По мнению охранников, единственных свидетелей налета, у взломщика была сообщница. Она ждала его на улице в машине. В первую ночь они унесли из сейфов крупную сумму в долларах. Следующий вечер швырялись деньгами в барах города. Этого мало?

— Взломщику захотелось купить картину неизвестного художника? Кому она нужна?

Валентина Ивановна кивнула на стену за спиной начальника. Олег оглянулся. За ним висела картина Кальпицкого «Времена года».

— Что вы меня сравниваете с неотесанным бандитом?

— В том-то и дело, что он вел себя по-джентельменски. Ни один бармен не сказал о парочке плохого слова.

— Еще бы, если по сто долларов оставляли на чай.

— О чаевых они ничего не рассказывали.

— Не трудно догадаться. Номер готов?

— Передан в транспортный цех. Его уже развозят по городским точкам.

— Что вы думаете обо всем этом, Валентина Иванна?

— Маршрут составлен по минутам, вы же видели доску. Выбранная Цимбалом стратегия мне кажется правильной.

— Ясно. Тут заправляет Костя, а он рукой не пошевелит без ведома Вольнова.

— Потому вас и вызвали. Вольнов недоволен Цимбалом.

— Еще бы. Подняли шум на весь город и спугнули преступников. Они уже смылись.

— Все перекрыто. Скорее всего, они легли на дно. Кстати, сегодняшнее ночное ограбление взломщик проводил один. Его сообщницу никто не видел. Он не рискнул взять ее с собой после шумихи.

— Хорошо. Идите. Мне надо подумать. В кабинет Цимбала вошел Заикин.

— Как продвигаются дела, Лев Александрович?

Так Леву еще никто не называл. Зауважали. Он немного смутился, подошел к столу и положил коробку из-под обуви.

— Очередной сюрприз?

— Вроде того. «Дамаск» — их последняя точка, из него парочка уехала на такси в неизвестном направлении. Женщину зовут Ирэн.

— Хорошие подвижки. Надо пустить наших ребят на поиски таксиста, их не так уж много. Половина не работала. Диспетчеры сделают отбор и выдадут списки.

Цимбал снял крышку с коробки и вздрогнул. Заикин это заметил.

— Где взял?

— Точно такой же купил подозреваемый у хозяина «Дамаска». Для чего, непонятно.

— Читатель додумает. Снимок кинжала мы поместим в утреннем выпуске. Займитесь таксистами. Кстати, Громов вернулся, теперь он ведет следствие. Под моим контролем, разумеется. Мне нужен таксист, Лев Александры-!. С завтрашнего дня ваше жалованье удваивается. Не разочаровывайте меня. Идите.

На этот раз Бука столкнулся в дверях с Заикиным. Хлебом не корми, дай с кем-нибудь пободаться.

— Выкладывай, Бука.

— Ключики подошли. Я немного полюбопытствовал и заглянул в квартиру Громова.

— И что?

— И заработал десять тысяч. Так объявлено в газетах. Картина «Три грации» висит в спальне над кроватью Громова. Уже успел повесить.

— Он? Вряд ли. Его подружка повесила перед отъездом.

— Квартира не была заперта, у Громова нет ключей. Я захлопнул дверь, так что он не войдет. Вещдок взял.

— Начнем с того, что он из редакции не сможет выйти. Громов завален работой и проблемами, которые придется решать на месте.

Заикин застал коллегу у доски. Громов был крайне сосредоточен.

— Олег? Ты никуда не уехал?

— Не притворяйся, ты знал об этом еще утром.

— Зайдем в твой кабинет?

— Конечно.

Они прошли в хоромы главного редактора «Вестника».

— Ты в ловушке, Олег. Сейчас всех ребят направили на поиски таксиста, который вез тебя и Ирэн от клуба «Дамаск».

— И куда увез?

— Проспект Космонавтов, девять. Но этого они пока не знают.

— Им хватит трех часов.

— Что с девицей?

— Лежит с перерезанным горлом.

— Кто?

— Думаю, что Вольнов. У меня на руках ни одного козыря. У него весь мир в кармане, а у меня невнятный лепет на языке.

— Я думаю по-другому. Хозяева Вольнова захватили и подмяли под себя всю Сибирь, им дурно пахнущий продукт ни к чему. Они его скорее сдадут, чем встанут на защиту. Он свое дело сделал, на его место посадят чистого и пушистого. Вольнов может рассчитывать только на себя. При таком раскладе у тебя есть шанс обыграть его.

— Его не сдадут. Если Вольнов откроет рот, начнется землетрясение. Прикинь, какие он суммы отмывает через холдинг. Речь идет о покупке двух телеканалов. Против лома нет приема.

— И что? Поднять кверху лапки?

Олег достал сотовый телефон и набрал номер.

— Вербицкий, это опять я надоедаю. На сей раз труп настоящий. Проспект Космонавтов, девять. Третий этаж. Квартира не заперта. Убийство. Зовут ее Ирина Борисовна Бессонова. Поторопись, пока репортеры не затоптали следы. Главный подозреваемый я. Мне нужны сутки, чтобы отмыться. И еще. В моей квартире на столе лежит компакт-диск. Возможно, он что-то значит. Я получил его от покойницы. Постарайся, Илья. Никаких наводок давать не буду, в газетах их больше чем достаточно.

Только он сунул сотовый в карман, как раздался звонок внутреннего телефона. Олег снял трубку.

— Цимбал на проводе. Не сочти за труд, Олег, зайди ко мне. У меня сидит старший оперуполномоченный из УВД, тебе будет интересно его послушать.

— Хорошо, Костя, уже иду. Положив трубку, он сказал:

— Оставайся на месте, Лева, ты мне нужен здесь. — И вышел из кабинета.

У Цимбала сидел тип, профессия которого отпечаталась на лбу, как штамп. В уголочке стенографистка тихо выполняла свою работу.

— Заходи, Олег. К нам пожаловал майор Рыков из управления. Принес по нашей просьбе копии протоколов и показания свидетелей с места преступления. Лучше в этом разобраться тебе и решить, что пускать в печать, а что оставить. И еще. Он позволит нам сфотографировать главную улику. Дать ее он не может, но такой снимочек на первой полосе привлечет новых свидетелей по делу.

— О чем идет речь?

Майор достал из кармана целлофановый пакет, в котором лежала связка ключей с необычным брелком. Громов подошел к столу. Это были его ключи.

— Серебряный луидор. Редкая монета, — тихо пробурчал он.

— Ну да. Ты же у нас специалист по Франции.

— Где вы их нашли?

— Налетчик обронил их на месте преступления, недалеко от сейфа, который взломал. На ключиках остались его отпечатки пальцев. По картотеке взломщик не проходит. Дилетант. Ему, как игроку в рулетку, на первых порах везет. Дуриком пронесло. — Майор усмехнулся.

— Пожалуй, ключи на первой полосе будут выглядеть невыразительно, — сказал Олег. — Я подумаю, как их подать в выгодном ракурсе. Скажите, майор, а как идут поиски беглых зеков? Все говорит о том, что они в городе. К вам заявлений о кражах не поступало?

— Нет, все тихо. Мы их ищем и найдем. Город блокирован. Въехать можно, выехать нельзя. Мышь не проскользнет. Уголь в товарняках перекапываем.

— Как же он без ключей обходится? — почесал подбородок Громов.

— Вот и я о том же, — усмехнулся Цимбал. — Одно ясно — работает местный, если есть ключи от квартиры. Он очень хорошо информирован о городских офисах. Прямо как мы. Умен, талантлив, хитер и очень наглый. Уверен в собственной неуязвимости, а потому работает грубо, без изюминки.

— Горазд ты, Костя, характеристики давать.

— Я думаю, они окажутся точными, когда мы выловим умника. А пока нам нужны тиражи. Народ громит газетные киоски, газета выходит три раза в день. Впервые мы ощутили дефицит бумаги.

— Почему три?

— Потому что ты сейчас же начинаешь готовить вечерний выпуск, в девять вечера он должен выйти в свет. Материалов у нас хватает. Забирай протоколы и иди работай. Фото ключей я тебе пришлю.

В этот момент в кабинет вошел Вольнов:

— Думаю, видеоряд ключами не ограничится. Вальяжный хозяин сел у журнального столика в кресло.

— Что-то еще, Пал Иваныч? — улыбаясь, спросил Цимбал.

— Рахимов, мой секретарь, ездил в салон художника Кальпицкого. Идейка простая. Рахимов спросил, не может ли тот нарисовать портрет сладкой парочки. Художник согласился. Я пообещал ему гонорар в три тысячи долларов, если он сегодня приедет в редакцию и при нас нарисует портреты преступников во всех деталях. От таких предложений не отказываются.

— Отличная идея! — воскликнул майор. — Фотороботы не могут уловить индивидуальность преступника, талантливый художник может. У нас уже был похожий случай, и мы взяли бандита на второй день. Нам хватило двух свидетелей, а тут поможет весь город.

— Заманчивая идея, — пробормотал Громов, забрал протоколы и ушел к себе.

— Ну что? — спросил Заикин, когда Олег вернулся.

— Они в сговоре.

— Кто?

— Вольнов и УВД. Мои ключи подброшены к взломанному сейфу. Я их потерял у Ирины. Я знал, что кто-то приходил к ней подчищать следы после убийства. Чистильщиком был Костя. Впрочем, другому Вольнов и не доверил бы. Они играют со мной в кошки-мышки.

— Почему не сожрать сразу?

— Неинтересно, на резком росте тиражей придется поставить крест. Бомба взорвется, дым рассеется — и тишина. Читателя надо держать на крючке как можно дольше. Перегибают палку. Нам велено готовить вечерний выпуск.

— Значит, у тебя есть шанс. На одном из виражей ты их сможешь обойти.

— У меня нет сапог-скороходов. Зазвонил мобильник. Олег ответил.

— Эй, приятель, наш уговор в силе? Триста баксов.

— Таксист?

— Он самый.

— Верь моему слову.

— Годится. Тут с утра пассажиров нет, мужики в носу ковыряют. Так вот. Один тип обратил на себя внимание. Около десяти утра приехал на задрипанной «пятерке», а одет как миллионер. Что всех насмешило, так это белое пальто в семнадцать градусов тепла. Он зашел в твой подъезд, но вышел из него без пальто минут через десять. Дородный толстячок. Нырнул в «пятерку» и уехал. История на этом не закончилась. Через час приехала черная «десятка». В дом зашел долговязый и пробыл там около получаса. Вышел с белым пальто подкладкой наружу, бросил в багажник и уехал. Больше ребята никого не видели, разъехались, дело шло к обеду.

— Ты далеко от стоянки?

— Кварталах в двух.

— Гони туда, в квартиру. Там следователь Вербицкий. Расскажешь ему все, что мне рассказал.

— Так мы не договаривались.

— Не триста, а пятьсот. Больше у меня нет.

— Ладно, как скажешь.

— И еще. Ты меня не видел и к дому не отвозил. Со следующей получки выдам тебе премиальные.

— Мы и говорить умеем, и молчать умеем. Похоже, парень, ты крепко влип. Но ты мне нравишься, не зануда. Сделаем все как надо.

— Я тебе памятник поставлю и впишу тебя в завещание.

— Ситуация выруливается? — спросил Лева.

— Рано радоваться. Пошли в гараж. Знаешь, на каких простушках разъезжает Вольнов и Цимбал?

— Конечно знаю. Конспираторы. Но в подвале охрана.

— И что из этого? Моя машина стоит там же.

Они спустились на лифте в гараж, огромный полутемный зал размером с футбольное поле. Море машин. Громов вздохнул:

— Машины боссов стоят рядом у выезда, вглубь не заезжают. Найдем. Номера я знаю.

Приятели двинулись к выездным воротам.

— Приготовься, Лева, тут полно камер видеонаблюдения.

— Они ходят по кругу и очень медленно. Секунд на пять мы оказываемся в мертвой зоне.

Так короткими перебежками они подобрались к огороженной ленточкой небольшой стоянке напротив выездных ворот.

— Вижу черную «десятку», она стоит за парадным «Линкольном», — прошептал Заикин.

— Как бы в багажник заглянуть…

— Ты думаешь, они запирают машины?

— Сейчас узнаем.

Репортеры подобрались к «десятке». Заикин приоткрыл переднюю дверцу водителя, просунул руку и нажал на кнопку. Замок багажника щелкнул. Олег приоткрыл его и нащупал брезентовую ткань. Просунув руку под чехол, ощутил мягкость кашемира. Потянул на себя, и наружу выглянул рукав пальто. Он вытащил его. Воротник и плечи были забрызганы кровью.

— Полундра, Олег, к стоянке идет Рахимов.

— Бери пальто и отползай. Спрячь его в своей машине, ты еще не засвечен.

Заикин схватил пальто, скомкал его и спрятался за соседней машиной. Олег встал в полный рост. Увидев его, Рахимов удивился.

— Что ты здесь делаешь, Олег?

— Деловую папку забыл в машине.

— Здесь нет твоей машины.

— Ну да, я только иду к ней. По делам?

— Выполняю поручение шефа. Кстати, он пошел в твою редакцию, а тебя нет на месте.

— Через минуту буду.

Рахимов сел за руль «десятки» и завел двигатель.

Олег оглянулся. Заикин исчез. В голову пришла шальная мысль. Он изменил направление и заглянул за угол, в отдельный закуток, где располагалась площадка спецлифта Вольнова. Охранника на месте не было, ключ торчал в скважине под кнопкой.

Олег повернул ключ, и двери отворились. Он сел в кабину и нажал на кнопу «пентхауз».

В считанные секунды Громов очутился в святая святых холдинга. Кабинет пустовал. Олег бегло осмотрел стол шефа, открыл верхний ящик и увидел кожаную папку с тисненым логотипом холдинга. В папке лежали две фотографии. Одна сделана с его личного дела, вторая принадлежала неизвестному. Он его узнал. Этот тип покупал с ним газету в киоске, когда город еще спал. На обратной стороне стояла надпись, сделанная рукой Вольнова: «Родион Брелев». На обратной стороне своего снимка он увидел пометку: «Поменять местами! Сработает!» Под фотографиями лежала схема фармацевтической фирмы «Лисянский и К°». Красным карандашом сделаны пометки и стрелки. На одной из клеточек стоял крестик с надписью «сейф».

Олег положил все на место и направился к дверям. Он знал, что Рахимова нет на месте и можно выйти через приемную.

На свой этаж он вернулся на обычном лифте. Там его ждал сюрприз. Возле доски стоял Вольнов, стая репортеров что-то объясняла ему, но сюрприз заключался не в этом. В кресле с рулоном в руках сидела Лора, у нее на коленях лежал дневной выпуск вестника.

Олег быстро прошел в свой кабинет. Лора за ним. Она швырнула на стол газету, где красовалась репродукция «Трех граций», и бросила рулон.

— Спасибо за подарок, мерзавец! Теперь я понимаю, с какими друзьями ты пьянствовал всю ночь!

В дверях появился Вольнов:

— Я не вовремя?

— Извините, Пал Иваныч, мелочи. Семейные дела, которые пытаются обнародовать. Лора, я на работе. Перед тобой генеральный директор холдинга Павел Иванович Вольнов. У нас важные дела.

— Ничего! Я подожду!

Она уселась в кресло и закинула ногу на ногу. Вольнов улыбнулся:

— Не беспокойтесь, уважаемая. Как только Олег сдаст вечерний выпуск, он поедет домой. Утренний выпуск проведет его помощник.

Лора промолчала.

— Я принес тебе фотографии ключей. Выбери подходящую. Нам осталось найти квартиру, к которой эти ключики подойдут, и тогда вопрос будет закрыт.

— Обязательно.

— Я еще зайду. А что в рулоне?

— Ерунда. Не стоит внимания.

Как только Вольнов вышел, Олег схватил со стола рулон, открыл дверь подсобки, где проходила труба мусоропровода, откинул крышку и выбросил картину.

— Что ты сделал, идиот!

— Избавился от улики. Меня хотят подставить?

— А блондинка сахарная? Ее нет и не было? Она растаяла! Так?

— Блондинка была, но между нами ничего…

— Это с твоим-то темпераментом? Ты на каждую юбку оглядываешься.

— Если она сшита со вкусом. Лора заплакала:

— У тебя нет сердца.

— Не преувеличивай, дома лежат рентгеновские снимки.

— Бабник!

— Отложим скандал на сутки. Почему ты не в Париже?

— Я тебя не дождалась в аэропорту и поехала на дачу. Сегодня решила вернуться и в электричке купила твою газету.

— Вот именно. Мою. И ты думаешь, я сам на себя строчил донос? Потому и вернулся, чтобы остановить произвол.

— Остановил?

— Машина запущена на полный ход. Одному мне не справиться. Дверь была открыта, когда ты вернулась домой?

— Заперта.

— Значит, ключи уже кто-то примерил, теперь не отвертишься.

— Ты можешь изъясняться по-человечески?

— Нет.

Зазвонил мобильный телефон.

— Вербицкий на связи. Дело твое дрянь, Олег.

— Ты таксиста видел?

— Да. Он привез меня к тебе домой, но дверь заперта.

— Ломай! Диск должен иметь важное значение, если не ключевое.

— Не беспокойся, откроем. Вопрос на засыпку: у женщины, по всем описаниям, был рубиновый гарнитур, мы нашли только серьги. Где остальное?

— Кроме Цимбала, взять никто не мог. У меня есть веская улика, но она одна против сотни. Вся надежда на диск. Постарайся, Илюша, меня обложили со всех сторон!

— Делаю, что могу. Вербицкий положил трубку.

В кабинет вошла секретарша. Не замечая Лору, она доложила:

— Вечерний выпуск готов. Нужны снимки. Олег кивнул на стол, где лежали фотографии.

— Отберите сами.

— Описание мы пустим в утреннем выпуске.

— Описание чего?

— Его и ее одежды, в деталях. На нем был темно-синий костюм в полоску, белая сорочка и яркий галстук в три крупные полосы — синяя, ярко-красная и белая. Полосы с наклоном вправо.

— Да. Потерпит до утра. Секретарша вышла.

— Твой костюм и галстук висят на стуле в комнате. Эксперты смогут определить, что костюм отмывали от пятен, — обреченно произнесла Лора.

— Пятен крови, к примеру. Лора вздрогнула:

— Пятно от кофе.

— Они найдут то, что им надо.

В кабинет вошел Цимбал в сопровождении художника Кальпицкого.

— Вот, Валерий, познакомьтесь. Это наш главный редактор уголовной хроники. Можете приступать к работе. Как закончите, секретарша выдаст вам конверт с гонораром. Но помните, за три тысячи мы требуем от вас фотографического сходства. Ваши рисунки будут опубликованы на первой полосе утреннего выпуска, не ударьте в грязь лицом.

Художник, как ни странно, и бровью не повел. Его не интересовал редактор, он смотрел на свою картину, висящую на стене.

Цимбал наблюдал за его реакцией и ухмылялся.

— Подпиши выпуск, Олег, и до шести утра ты свободен. Всем удачи!

С кривой усмешкой Цимбал вышел.

— Добрый вечер, Валерий. Будете рисовать с натуры или по памяти? Вам предлагают хорошие деньги.

— Не все деньгами меряется. Вы же мой поклонник, а у меня их не очень много. Вы покупаете время от времени мои работы. Приятно.

— И что же делать?

— Женщина получится такой, какой я ее видел. Но после вас заходил еще один мужчина вашего возраста, я его хорошо запомнил.

— Решать вам.

Художник положил свой планшет на кресло.

— Идем, Лора, — сказал Олег, — нам дали тайм-аут. В дверях они столкнулись с Заикиным.

— Ну что? — спросил запыхавшийся репортер.

— Я буду в баре «Престиж», в случае чего найдешь меня там.

— Понял. Они готовят какую-то провокацию.

— Рано меня топить.

— Им нужно еще три выпуска. Дневной станет бомбой.

— Черт!

— Иди познакомься с художником. Нормальный мужик, и картины его мне нравятся.

5.

Вербицкий и двое работников прокуратуры сидели в квартире Громова и слушали диск. Голосов они не знали, но смысл беседы их очень заинтересовал.

«— Сейф на седьмом этаже в этой комнате. Схема сигнализации прилагается. Никакой ювелирной работы не требуется. Можете взламывать ломом. Соберете всю наличность в мешки и принесете сюда. Акция вам зачтется, в ближайший год к вам никто цепляться не станет, оставайтесь «вольными каменщиками». Главное — обойдитесь без мокрухи. Всю картинку испортите.

— Послушай, Костя, речь идет об офисе главного дилера «Ниссан». Они поднимут на уши всех силовиков города. Нами займутся в первую очередь.

— Кого-либо поднять на уши можем только мы. У милиции есть свои претензии к дилерам, и они им на помощь не придут. Вас с мешками денег даже среди ночи дорожный патруль не задержит. Все согласовано на всех уровнях.

— Мы вам верим, не первый год в одной упряжке ходим.

— Вот-вот, и я о том же».

— Кто такой Костя? — спросил один из помощников Вербицкого.

— Очевидно, Цимбал. Его манера. И если учесть, что запись производила сотрудница холдинга, то сомнений не остается.

— За что и поплатилась жизнью.

— Это надо еще доказать.

Раздался телефонный звонок. Вербицкий достал мобильный телефон.

— Это я, Илья. Меня отправили на отдых. И я знаю почему. Сегодня ночью взломают сейф в фармацевтической фирме «Лисянский и К°». Сейф на втором этаже в комнате номер восемь. Лисянский выдвигается на пост мэра в этом году, хотят подмочить его репутацию. Ну а грабителем окажусь я. У них ключи от моей квартиры. Сперли какую-нибудь безделушку и опять подбросят к сейфу. Их надо поймать за руку, не то отбрыкаются.

— Я тебя понял. Находись в людном месте, так, чтобы тебя все запомнили.

— Ночной бар «Престиж».

— Годится.

Лисянский был человеком деловым и серьезным. Открыв дверь, он не удивился предъявленному удостоверению прокуратуры.

— Пришли с обыском? Милости просим. Я привык к провокациям.

В квартиру вошел один Вербицкий.

— Нам необходима ваша помощь.

— Моя? В чем?

— Мы вместе с вами поедем в ваш офис. Нам нужно оставаться незамеченными и установить видеонаблюдение за сейфом в восьмой комнате. Его этой ночью обчистят.

— Там установлены видеокамеры.

— Их отключат. Мы поставим свои, на автономном питании. Охрана примет сторону налетчиков, ей доверять нельзя. Вам придется работать скрытно в собственном кабинете.

— Мы зайдем с другого хода.

— Надо поторопиться, иначе репортеры не успеют сдать материал к двум часам ночи. Репортаж должен попасть в утренний выпуск.

Стрелки часов в кабинете Лисянского показывали половину первого ночи. Двое мужчин без всяких масок в сопровождении охранника прошли к восьмой комнате. Свет в коридоре погас, включились фонари. Охранника стукнули по голове, но не очень сильно. Мужчины зашли в комнату и варварски начали калечить сейф.

Вербицкий, его помощник и Лисянский наблюдали за происходящим по монитору.

— Будем брать?

— Ни в коем случае. Они уедут, охранники вызовут милицию, потом приедут репортеры, все отснимут. Зачем портить очередной репортаж?

— Они же уйдут с деньгами.

— Очень хорошо. Мы им мешать не будем.

— Ночью за ними не проследить.

— Я знаю, куда они повезут добычу, слежка не понадобится. Сейф был вскрыт. Деньги переложили в спортивную сумку. Перед уходом бросили на пол какой-то предмет.

Вербицкий скомандовал по мобильному телефону:

— Приготовьтесь к съемке, они выходят.

— Ждем.

— Ну вот и все. Минут через пять охранник с поцарапанным лбом начнет бить во все колокола. Спасибо вам, господин Лисянский, можете тихо возвращаться домой. А у нас начинается главная работа.

Распоясавшийся Громов после пятой рюмки швырнул бокал в безобидного посетителя, но промахнулся, и хрупкий сосуд разбился о стену.

— Ладно, приятель, — возмутился посетитель, — сейчас с тобой разговаривать бессмысленно, но я тебя запомнил. Поговорим в другом месте.

— Проваливай!

Лора не реагировала на выходки своего дружка, а флиртовала с каким-то симпатягой.

Бармен в скандал не вмешивался. Он знал характер Олега — сейчас лучше промолчать, а завтра выставить дебоширу соответствующий счет с небольшим плюсом.

На место происшествия прибыл Заикин с тремя фотографами. Милиция пропустила их без вопросов.

Увидев в руках Заикина диктофон, охранник с перевязанной головой тут же начал давать показания:

— Их было двое. Мужчина лет под сорок, высокий с яркой внешностью, и с ним женщина. Темненькая. Она свое лицо прятала, но грудь выпирала, и я понял — баба. Как с неба свалились. Потом погас свет и меня оглушили.

— Любопытная штучка! — заявил майор, протягивая что-то Заикину.

— Что это?

— Нательный крестик. Женский. Золотой, с камушками. На обратной стороне инициалы — Л.А.

— Отвезите в редакцию. Его надо сфотографировать.

— А здесь?

— Свет не тот, нам нужно получить качественный снимок.

— Мы готовы к сотрудничеству.

Заикин вышел на улицу и набрал номер Олега. Тот долго не отвечал, потом послышался пьяный голос:

— Ну что еще там?

— Ты в «Престиже»?

— А где мне быть?

Лора ощупала грудь.

— Потеряла.

— Он был на тебе?

— Когда приехала в редакцию, был.

— Дальше?

— Лифт. Там было тесно. За мной стоял тип с уголовной рожей.

— Понял. Это Бука, шестерка Цимбала.

— Мне от этого не легче.

— Не волнуйся, крестик нашли.

Они переговаривались шепотом и трезвыми голосами.

6.

Машина остановилась возле дома Громова. Двое мужчин взяли из багажника сумку и направились к подъезду. Поднявшись на третий этаж, открыли квартиру ключом и вошли в нее.

На нижней и верхней площадках появились бойцы спецназа. Дверь была вышиблена одним ударом. Ворвалась вооруженная команда. Двое незваных гостей ничего не успели понять, с заломленными руками их положили на пол.

— Эй, ребята, не перестарайтесь, мы свои! Удостоверение в кармане, — сказал один из них.

Удостоверения достали и у одного, и у другого. В комнату вошел Вербицкий.

— Своими мы никогда не были.

— У нас есть ордер на обыск, — заявил второй.

— Предусмотрительно. Сумочку с деньгами с собой принесли?

— Ничего мы не приносили.

Вербицкий встал на корточки, открыл экран видеокамеры и показал, как они достают сумку из багажника.

— Я не представился. Старший следователь по особо важным делам прокуратуры Вербицкий. Будете колоться сами или помочь? У сейфа стояли наши камеры, и они сработали.

— Сегодня мы откроем рот — завтра протянем ноги.

— Завтра уже некому будет до вас дотянуться. Посидите в камере, часа на раздумье вам хватит.

Вербицкий вышел.

Помощник спросил у него на улице, подавая зажженную спичку:

— Как ты догадался, Илья, что сюда поедут?

— Они пошли на дело со спортивной сумкой Олега, он с ней на теннис ходит. Ради такого доказательства можно было деньгами рискнуть.

Вербицкий раскурил сигарету.

С рассветом к знакомому киоску подъехал «БМВ» Олега. Лариса осталась в машине.

Киоскер распечатывал пачки газет.

— Привет, Гриша.

— Олежек? Твою газету сметают за час. Похоже, ею квартиры оклеивают. Утренний тираж по пять раз подвозят, а там, глядишь, дневной подойдет. Я в мыле.

— Доброе утро, Олег.

Громов обернулся и увидел знакомое лицо.

— Здравствуйте, Родион. Где напарника потеряли?

— Вы меня знаете?

— Я газетчик, обязан знать.

— И до сих пор не сдали меня?

— Ваша личная жизнь меня не интересует, пока она не стала общественно опасной. Хорошо сработали в конторе дальнобойщиков, а вот записочки не следовало писать. Пижонство.

Олег забрал свою газету:

— Успехов в личной жизни.

— Вы это серьезно? — спросил Брелев.

— Неприятностей вам и без того хватает. Громов сел в машину и тронулся с места.

— Ты прав, — сказала Лариса, листая газету, — складывается впечатление, что ты сам для Вольнова пишешь сценарии.

— Так оно и есть. Только он об этом не догадывается.

— Послушай, Олег, тут рисунки художника. Портрет не твой, он очень похож на того парня, с которым ты только что разговаривал.

Олег взглянул на рисунок размером в полполосы:

— Не повезло Брелеву, впутали парня в гнилую историю.

— А вы чем-то похожи.

Секретарша сообщила Громову, что все вызваны в кабинет Цимбала, у него проводится расширенное совещание. Олег поторопился на сходку, Лариса не отставала.

Двери приемной были нараспашку. Бука складывал бумаги в портфель.

— День открытых дверей? — спросил Олег.

— Велено пускать всех, кто придет, сегодня я ему не нужен.

— Вольнов там?

— Не видел. Он спускается на своем лифте, его не проследишь.

Олег с Ларисой прошли в хоромы Цимбала. Народу набилось немало — весь состав редакции «Вестника уголовной хроники».

— А вот и главный! — обрадованно воскликнул Цимбал. — Проходите. Думаю, и твоя девушка может присутствовать на совещании. Сейчас мы должны разработать стратегию дневного выпуска, поставить в деле жирную точку. Обыватель перекалился, надо дать ему остыть недельку, и возьмемся за новое дело.

— Преступник уже пойман? — тихо спросил Олег.

— Можно сказать и так. Я вызвал в редакцию всех свидетелей, каких мы нашли, барменов и даже Сайда. Нас интересует, что они думают об опубликованных портретах. Может быть, мы зря заплатили художнику солидные деньги, и он не оправдал наших надежд.

Дверь лифта открылась, в кабинет вошел гордый и самодовольный Вольнов. Присутствующие встали. Он сделал небрежный жест, и все сели. Шеф занял председательское кресло.

— Господа! Сегодня мы обязаны оборвать цепь дерзких преступлений и завершить наше следствие.

— Скорее, не следствие, а спектакль.

Все обернулись. Человек в форме подполковника юстиции представился:

— Старший следователь по особо важным делам прокуратуры Вербицкий. Прибыл по поручению прокурора округа. Никто не возражает?

— Милости просим, — улыбнулся Вольнов.

— Спасибо, господин Вольнов. Первый вопрос у меня к вам. Девушка, изображенная на рисунке в утреннем выпуске, работала в вашем холдинге. Неужели вы ее не узнали? Ирина Борисовна Бессонова.

— Я не могу знать всех сотрудников холдинга.

— Речь идет не обо всех, а о близкой вам женщине. Ее труп в Институте судебной медицины. Позавчера утром ей перерезали горло турецким кинжалом.

— Я так и думал! — воскликнул Цимбал. — Вот зачем он покупал кинжал в клубе «Дамаск»!

— Вполне возможно. Скажите, господин Цимбал, а вы знали убитую?

— Конечно. Но сейчас мне не до редакции журнала мод, я туда давно не заглядывал.

— А вы утром в день трагедии не заезжали домой к Ирине, господин Вольнов?

— О чем вы говорите! — вмешался Цимбал. — В девять утра Павел Иванович был на месте. Я к нему заходил.

— Разве я назвал точное время?

— Точное время вы установили на разбитом будильнике, переведя стрелки на час раньше, — тихо сказал Громов.

— Что за чушь! Хорошо. Мы знали о смерти Ирины и пережили шок. О будильнике мне рассказала горничная Ирины по телефону, и о трагедии тоже.

— Горничная отдыхает у сестры в Виннице больше десяти дней и вернется только через пять, — снова сказал Олег.

— И все-то ты знаешь! А не ты ли там был в то утро?

— Был. Но ушел ровно в десять. А стрелки часов на будильнике застыли на десяти часах одиннадцати минутах. Это зафиксировано в протоколе и соответствует времени смерти.

— Пустые слова. Где твои свидетели?

— Трое таксистов. Они ждут внизу. Стоянку напротив упустил из виду?

— Извините за беспокойство, джентльмены.

На пороге кабинета стоял интересный мужчина в дорогом костюме.

— Меня зовут Родион Брелев. Пришел защищать свой мундир. Меня оклеветали, напечатав мой портрет в газете. Я уважаю свою профессию, пусть и незаконную, и не хочу, чтобы марали мою репутацию. Руки хирурга не хватаются за кувалду.

— Боюсь, вы спутаете нам все карты, — пробурчал Олег.

— Это что, явка с повинной? — спросил Вербицкий.

— Расценивайте и так. Меня можно обвинить в побеге, согласен. Я осужден на три года, добавят еще три, через четыре выйду досрочно, за хорошее поведение. Будет время отдохнуть и подумать о будущем.

— Где же ваш сообщник? — спросил Вольнов.

— Ему грозит вышка, и он со мной не пошел. Я не могу его осуждать за это.

— Никуда он не денется.

— В этом городе деньги решают любые проблемы, а у него очень много денег.

— Да… — покачал головой Вербицкий, — репутацию вам здорово подмочили. Рекомендую исправить положение. Репортерам можно фотографировать. Эти снимки вы поместите в дневном выпуске, они того стоят. Проведем следственный эксперимент в присутствии работника прокуратуры. — Вербицкий повернулся к Брелеву: — Видите сейф, Родион? Вскройте его голыми руками за пять минут. Слова одно — дело другое.

— Да, но почему мой сейф? — возмутился Цимбал. Его оттеснили ребята с фотоаппаратами.

— Пяти минут не потребуется, — сказал Брелев, подошел к сейфу и под вспышки фотокамер открыл сейф за минуту. Когда дверца распахнулась, все увидели рубиновый браслет.

Рахимов потихоньку вышел из кабинета и снял телефонную трубку в приемной.

— Рахимов на связи. Он в лапах прокуратуры. Вряд ли выскользнет.

Положив трубку, секретарь шефа холдинга направился к выходу.

— Кажется, это описанные во всех газетах украшения Ирины? — усмехнулся Вербицкий. — А на колечке гравировка: «Любимой Ирэн от раба Константина». Вот почему вы забрали рубины из дома Ирины после убийства!

— Я ее не убивал!

Наступила пауза. Олег шепнул Брелеву на ухо:

— Репутацию спас и сваливай. Брелев кивнул на Вербицкого:

— Прокуратура жуликами не занимается.

— Ты держись, Костя, — тихо начал Вольнов, — мы наймем лучших адвокатов страны, отстоим твою честь! У них нет никаких доказательств.

— Так хочешь повернуть? Ну почему же, доказательства есть. Твое белое окровавленное пальто, — сказал Цимбал.

— Это точно, — подтвердил Заикин. — Оно лежит в багажнике моей машины.

— Пора позвать таксистов, — предложил Олег. — Они запомнили обоих. Как чувствуешь себя, Пашка-гвоздь?

Вольнов встал, быстро подошел к лифту и успел уехать до того, как присутствующие пришли в себя.

Люди бросились к дверям с криком: «Уйдет!»

В комнате остались Олег, Лора, Цимбал и Вербицкий.

— Никуда не уйдет. А вы, господин Цимбал, — сказал следователь, — присоединитесь к своим друзьям.

— Я тут ни при чем.

— Поможете раскрутить дело с оборотнями в погонах, вам это зачтется на суде. Доказательств выше крыши. Вы знаете, о чем я говорю.

* * *

Вольнов, взмокший, с обезумевшими глазами, выскочил на многолюдную улицу и побежал через газон к проезжей части. Тихий хлопок — и во лбу у него образовалась дырка. Он рухнул на землю как подкошенный. В ту же секунду от тротуара отъехала иномарка с темными стеклами, без номеров. Вокруг трупа начала собираться толпа. Подоспели репортеры с фотоаппаратами.

Цимбала в наручниках усаживали в машину.

Заикин подбежал к Олегу, который неторопливо, держа Лору под ручку, выходил из здания.

— Бомба взорвалась.

— Стратегию дневного выпуска понял? Действуй. А себе я даю выходной.

— Сделаем в лучшем виде, как того требует жанр. Парочка пошла по тротуару, мило улыбаясь. Вдруг Олег

напрягся:

— Э, постойте, ребята!

Сорвавшись с места, он бросился к мусорным контейнерам, которые уже стояли у мусоровоза. Выдернул рулон из бака и счастливый вернулся назад.

— Такой шедевр и на помойку! Хамство! Лариса обняла Олега.

Возле обочины стояло такси, из окошка выглядывала довольная физиономия шофера.

— Эта мне больше нравится, — кивнул он на девушку. — Подвезти?

— Подвези, если сможешь помолчать в дороге. — Олег кашлянул.

— Мы, таксисты, можем говорить, а можем и помолчать.

Примечания

1

Алина — героиня «Загляни ей в глаза»

Content

Михаил Март
Загляни ей в глаза: повести

КАРТОЧНЫЙ ДОМИК

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ЗАГЛЯНИ ЕЙ В ГЛАЗА

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

БЕЗУМНЫЕ НАСЛЕДНИКИ

ПРОЛОГ

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ЭПИЛОГ

ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

Примечания