Виталий Романов

Звездный надзор

Часть I

Запах беды

Ночь выдалась темной, безлунной, но большой мобиль, медленно двигавшийся по дороге, не включал фар. Человек, сидевший за рулем, все время наклонялся вперед, всматриваясь в трассу. Если бы не очки ночного видения, он вряд ли смог бы провести машину узкой проселочной дорогой.

– Черт! – ругнулся пассажир, сидевший рядом с водителем. – Поаккуратнее никак?

Машина не спеша выбралась из ямы, куда угодила передним колесом, выровнялась, проехала еще чуть вперед и остановилась.

– Кажется, это здесь, – пристально вглядываясь в ночную мглу, произнес сидевший за рулем. – Ну-ка, глянь, Страк!

Он передал прибор ночного видения пассажиру, устало откинулся на спинку кресла, ожидая, пока спутник внимательно изучит стоявшее неподалеку здание.

– Похоже на дом Николаса Болдвейна! – согласился Страк, оборачиваясь к трем коллегам, расположившимся на задних креслах. – Один в один, как на стереофото. Приехали, ребята! Выгружаемся... Дальше на мобиле опасно, идем пешком.

Позади раздалось сопение, звуки нескольких увесистых пинков. Один из пассажиров спросонья начал громко возмущаться тем, что его разбудили.

– Эй! – рыкнул главарь, привинчивавший глушитель к автомату. – Тише! Быстро собрались и двинулись! Найк! Убери тачку с дороги, куда-нибудь в сторону, в кусты. Чтоб не светилась... Потом догонишь нас.

– Есть, босс! – ответил водитель, снова включая двигатель.

Четверка людей проверила оружие, выскользнула из теплого салона в ночную мглу, быстро растворилась в темноте, двигаясь по направлению к одиноко стоявшему дому. Первый нес в руках сканер и время от времени поглядывал на экран прибора.

– Ну что там, Рони? – поинтересовался Страк, пытаясь взглянуть на дисплей из-за спины подручного.

– Всё путем, – ответил тот, поворачивая прибор экраном к главарю. – Один человек внизу, на кухне, думаю, Рэчел Болдвейн. Двое наверху, в спальне – дочери. Посторонних в доме нет. Вокруг, в саду и на прилегающей местности – никакой активности.

– Отлично! – оскалился главарь. – Как обещали. Начинаем работать.

Вооруженные люди растеклись вокруг дома, блокируя окна и входную дверь. Действительно, свет горел только на кухне, на втором этаже было темно и тихо, а потому не оставалось сомнений, что дочери Николаса Болдвейна спят. Как только Страк получил сигнал, что все люди вышли на позиции, он кивнул девушке, ожидавшей чуть позади.

Тонкая гибкая фигурка в черной кожаной куртке и таких же штанах приблизилась к двери, осторожно постучала. Страк и еще один из его людей ждали неподалеку от входа, подняв стволы с привернутыми приборами бесшумной стрельбы. Вроде, посторонних в доме нет, но лучше не рисковать.

– Кто там? – раздался из-за двери нервный голос.

– Рэчел Болдвейн? – приветливо спросила девушка, стоявшая перед входом. – Леди, простите за беспокойство, мне необходимо поговорить с Рэчел Болдвейн.

– Это я, – ответила из дома женщина, не открывая дверь. – А в чем дело?

– Меня зовут Люция Коррадо. Я привезла посылку от Николаса Болдвейна, вашего мужа...

– От Николаса? – с сомнением спросила Рэчел, все еще колеблясь.

– Ну да, – подтвердила девушка.

– Так поздно? – не сдавалась женщина, явно не желавшая отпирать дверь ночью.

– Леди Рэчел! – как бы теряя терпение, проговорила незнакомка в черном. – Я приехала из космопорта, я – служащая астрокомпании, стюардесса лайнера «Андромеда». Николас очень просил завезти вам небольшую посылку, пришлось пойти ему навстречу, сделать огромный крюк, чтобы добраться...

– Ой, простите! – смутилась Рэчел, гремя замками. – Сейчас открою вам... Люси...

– Люция, – немного нервно поправила девушка, чувствуя, как за ее спиной выросли две фигуры с оружием в руках.

– Сейчас-сейчас, минуточку. Огромное вам спаси... – Рэчел, наконец, распахнула дверь и увидела направленные ей прямо в лицо стволы автоматов.

– Тихо! – прошипел Страк. – Без шума и паники! Пошла в дом. Быстррро!!!

Женщина побелела и стала медленно сползать по косяку вниз.

Бандиты подхватили Рэчел Болдвейн и затащили в холл, бросили на тахту.

– Людвиг, Рони, Люция – наверх, проверить девчонок! – распорядился Страк. – Чтоб тихо было! Если запаникуют – вкатить укол снотворного. Аккуратно! Без трупов!

– Есть, босс! – бандиты исчезли на втором этаже.

– Что вам нужно? – с трудом спросила Рэчел, пытаясь приподняться с ложа.

– Кофейку бы, – спокойно ответил Страк, глядя в наполненные ужасом, непонимающие глаза женщины. – Кофейку! Слыхала?! А то ночь длинная, еще долго ждать, пока Николас Болдвейн выйдет на связь...

– Господи, но что...

– Тихо! – оборвал Страк, активируя портативный коммуникатор. – Да, босс! Да, в порядке. Мы в расчетной точке, все по плану. Да, без отклонений. Пусть Крог выходит на позицию...

* * *

– Трум-турурум, дырявое корыто, трум-турурум, лала-лала-лала, – напевал Мишель Бертран, размахивая левой рукой в такт мелодии. Высокий, худощавый стажер, расположившийся в кресле главного навигатора, лишь изредка бросал взгляды на контрольную панель автопилота.

Временами Мишель прекращал «дирижировать», но только потому, что указательный палец правой руки копался в ноздре, которая сильно чесалась. Эта чесотка в носу, да еще легкое головокружение, которое постепенно исчезало, были единственными следствиями «прыжка» корабля. Все прошло очень неплохо. От друзей Мишель наслушался разных ужасов о том, что на старых сухогрузах переходы через подпространство переносятся далеко не так легко, как на новых, суперсовременных лайнерах. Но чесотка в носу – это мелочь.

Настроение у Бертрана было отличное, его первый полет в качестве стажера подходил к концу. Несколько часов назад сухогруз «Одинокий Бродяга» благополучно завершил гиперпространственный переход и вынырнул из черного тоннеля небытия в расчетной точке, как раз возле созвездия «Северная Корона». Дыра та еще, лишь одна планета по типу земной, это было известно Мишелю еще со времен летного училища, но выбирать не приходилось – после окончания «учебки» следовало проходить практику на грузовых судах, неспешно таскавших всякий хлам между звездами. Хотя в своей песне Бертран упоминал про «дырявое корыто», ему-то как раз для курсантской практики достался не худший вариант – вполне современный сухогруз, с приличным дедвейтом, недавно прошедший регламентные работы. Не какая-нибудь там посудина, с трудом ныряющая в подпространство и со скрипом вылезающая обратно.

На экипаж Мишель тоже не мог пожаловаться – старожилы «грузовика» во главе с капитаном Николасом Болдвейном относились к новичку с пониманием, особо не муштровали, и хотя временами допускали безобидные приколы, но грань чувствовали хорошо, не унижая курсанта.

В общем, Бертрану было грех жаловаться на жизнь – еще несколько часов хода на обычных маневровых двигателях, потом «Одинокий Бродяга» войдет в зону устойчивой связи с Лаурой, запросит добро на посадку, а там... Денек-другой поторчать в порту, может, при случае, послоняться по планете, чем-то похожей на Землю, просто помаяться дурью. И – обратный переход, на базу. Нормальная практика. А там, глядишь, и распределение начнется – если повезет, так попадешь на хороший пассажирский лайнер, где вся команда верхней палубы постоянно ходит в белых мундирах с золотыми погонами, где девчонки из пассажирского отсека вовсю поедают глазами любого навигатора – что командира, что зеленого курсанта... Эх...

Бертран размечтался, представляя, как он будет важно прогуливаться вдоль огромных иллюминаторов пассажирской палубы, снисходительно отвечая на заранее угадывающиеся вопросы:

– Господин офицер, а мы уже завершили переход?

– Ой, как красиво! А какая это звезда?

– Скоро ли посадка, сэр?

И хотя Мишель отлично знал, что две трети экипажа пассажирского лайнера не показываются на верхней палубе, не носят белых мундиров, работая в поте лица, все равно рисовать в воображении такие картины было приятно...

А сейчас он сидел в рубке небольшого грузового корабля, до конца вахты оставалось еще более двух часов. Это была самая легкая смена – во время подпространственного перехода никто не подпустил бы стажера к пульту управления. И потом не подпустят – когда наступит время маневрировать вблизи Лауры. Только сейчас, пока сухогруз идет постоянным ходом, подчиняясь заложенной программе, Мишеля оставили в рубке одного.

Стажер быстро огляделся по сторонам – никого. Впрочем, Бертран и так знал об этом, капитан и старший помощник ушли по своим каютам, отдохнуть после гиперпрыжка. Им еще предстояло поработать в конце рейса, и сейчас кэп принял решение дать команде небольшую передышку. На посту, в машинном отделении, находился только второй механик-моторист, а другие члены экипажа протирали койки в своих каютах. Никто не наблюдал за Мишелем со стороны, а потому он сладко потянулся в кресле, закинул длинные худые ноги на пульт, на самый краешек, чтобы случайно не зацепить панели управления.

Мониторы лобового обзора транслировали панораму звездного неба, детекторы пространства были спокойны – никаких помех по курсу движения судна не наблюдалось. Мишель закрыл глаза...

Он был еще очень неопытен, чтобы насторожиться. Все шло слишком хорошо и спокойно. Любой старожил знает, что это верный признак приближающейся беды. Но, даже если бы у Мишеля Бертрана было чуть больше практики, он все равно не смог бы понять, что за медленно ползущим «Одиноким Бродягой» внимательно наблюдают чужие глаза. Холодные, равнодушные глаза, им не было дела до белых мундиров, о которых мечтал курсант летного училища. Им был безразличен даже «Одинокий Бродяга» – на его месте мог оказаться любой другой корабль, если бы он шел к Лауре. Но так уж сложилось, так уж легли карты, что именно «Бродяга» двигался в нужном направлении – грузовой корабль, неспешно тащивший в своих трюмах геологоразведочное оборудование для поселенцев Лауры...

Еще несколько дней назад нужный человек в порту отправления грузовика сделал короткий звонок по фону, после чего было просканировано досье «Бродяги», те, кто сейчас следил за сухогрузом, узнали всё о капитане судна, экипаже, грузе. И пришли к выводу, что корабль подходит для их целей. Тогда большая игра и началась. Теперь наступало время делать первый серьезный ход.

Всего этого не мог знать курсант Мишель Бертран, а потому он сидел в кресле главного навигатора, прикрыв глаза, закинув ноги на пульт, подремывая. До встречи с обладателем холодных глаз ему оставалось прожить всего несколько часов.

* * *

Капитан «Одинокого Бродяги» Николас Болдвейн перевернулся на спину, пытаясь найти такое положение, в котором не ныла бы спина. Он недовольно поморщился, устраиваясь поудобнее на койке. Заснуть не удавалось. В последнее время Николасу становилось все труднее переносить гиперпространственные переходы. Сейчас он вспоминал годы молодости, когда такой проблемы для него вовсе не существовало. Вроде и техника тогда была похуже, и здоровьем он не особенно дорожил – а вот поди ж ты! Тогда все сходило с рук, а теперь после каждого перехода ломит кости, да еще он заметил, что стали появляться проблемы с давлением. Шумит в ушах, странный привкус во рту, начались головокружения. Возраст, черт побери, возраст! Никуда от этого не денешься.

Николас пристально разглядывал потолок своей рубки, вспоминая дом. Там он иногда лежал на кровати, точно так же глядя вверх, разглядывая трещинки в краске... Дом, его собственный дом, в котором он жил с женой и двумя дочерьми, достался ему по завещанию. Пожалуй, это самое лучшее наследство, какое только мог оставить отец, собственный дом, в который можно возвращаться из дальних рейсов. Чтобы вот так, никуда не торопясь, ни о чем не думая, лежать и рассматривать трещинки в потолке...

Сейчас Николас находился не дома, металлический потолок его каюты был идеально ровным – таким, каким положено быть у сухогруза, недавно прошедшего регламентные работы. Капитан в который раз считал, сколько лет ему осталось до пенсии. Он старался заставить себя не думать об этом, отключиться от таких мыслей. Но поневоле, снова и снова, начинал перепроверять – сколько еще? Сколько рейсов придется сделать за оставшийся срок? Он знал, что эти подсчеты не дадут никакого успокоения – поскольку выходило, что мучиться еще долго, а каждый новый подпространственный переход давался все труднее и труднее. Хорошо еще, что пока никто не замечает, как ломает капитана после прыжков... А если б заметили? Что тогда? Всегда найдется доброхот, который доложит в медицинскую комиссию. И за неизбежными тестами по расширенной программе последует столь же неизбежное досрочное увольнение с флота, выход на пенсию, но совсем не с тем денежным содержанием, которое хотел бы получить Николас Болдвейн. Он всегда должен помнить о том, что у него две дочери. Бог не наградил сыном, ну да это ничего. Жаль, конечно, что на старости не будет наследника, который мог бы помочь, стать опорой и просто обеспечить родителей. С дочерями все-таки сложнее. Но Николас не сильно переживал по этому поводу. Болдвейн уже давно принял для себя как свершившийся факт, что он должен заработать на приданое дочерям. Это его дети. А все остальное – уже не важно.

Сегодняшний переход дался Николасу тяжело, очень тяжело. Гораздо труднее, чем все предыдущие. Болдвейн лежал на койке, напрасно пытаясь уснуть. Теперь, в таком возрасте, силы восстанавливались гораздо медленнее. Чтобы довести корабль до Лауры, требовалась свежая голова, а он никак не мог отключиться, хотя бы ненадолго. Это злило. Николас никогда в жизни не прибегал к медикаментам без особой необходимости, а сейчас жалел, что не выпил снотворное. Возможно, он бы уже давно спал. И к своей самой главной – предпосадочной – вахте подошел бы в хорошей форме. А теперь поздно.

Поздно! И... да! Что-то беспокоило капитана. Он рассматривал потолок, пытаясь понять – отчего так тревожно внутри? От того, что в рубке остался зеленый новичок? Так нет, автоматика не допустит серьезных отклонений от заданной программы. От мыслей о том, что еще много рейсов до пенсии? Это да, огромная бездна – непонятно, как ее осилить, если и дальше так пойдет с гиперпереходами. Но что-то еще... Да. Что-то еще, что не получается выразить словами.

Николас Болдвейн медленно поднялся с койки, несколько минут посидел, морщась от того, что перед глазами побежали светлые звездочки – давление, чтоб его... Потом поднялся, взглянул на часы. До смены вахты оставалось еще много времени. И все же он решил проверить рубку, от греха подальше. Никогда ведь не знаешь, какую глупость подскажет человеку его воображение. Как там курсант?

Капитан вышел из каюты и медленно побрел в сторону центра управления, еще не предполагая, что пройдет совсем немного времени, и он забудет о проблемах с давлением, с ломотой в спине – забудет прочно, так, как он и хотел.

Только вряд ли будет этому рад.

* * *

Один шаг, другой, третий... двадцать второй. Быстрый поворот. И все сначала. Один шаг, другой... От стойки робота-секретаря – мимо двери в кабинет – до огромного видеомонитора, отображавшего картину звездного неба за бортом... Старший лейтенант Роман Дмитревский опускался на стул, но вновь вскакивал с места и начинал метаться от одной стены до другой. Стройный, светловолосый крепыш с голубыми глазами, в ладно сидевшей форме, не находил себе места. Двадцать два шага. Роман вновь и вновь прокручивал в голове предстоящий разговор с командующим Звездным Надзором, в сотый раз задавал себе вопрос: рапорт об увольнении из ЗвеНа, лежавший в кармане – это малодушие? Единственный выход? Бегство? Расплата за ошибку? А память услужливо возвращала его назад, к неудачной операции Надзора на Денте-пять. Память рисовала каждую черточку, каждый мелкий штрих, восстанавливая события шаг за шагом, медленно и неспешно. И это знание заставляло офицера сжимать кулаки, вскакивать со стула, снова метаться по кабинету, ожидая вызова к Адмиралу...

... Дента-пять – последняя планета звезды Беллатрикс, несгоревшая в пламени космических битв, – осталась единственной уцелевшей во времена Великой Анархии. Кровавые события долгое время разворачивались в стороне от этой звездной системы, и лишь на закате Анархии, когда основные силы мятежников уже были подавлены, а бои происходили на окраинах освоенного людьми пространства, смерть докатилась и сюда. Флот Межгалактического Союза подошел на выручку слишком поздно.

Когда крейсера третьей армии закончили подпространственный переход и вышли к Беллатриксу, перед глазами людей оказались лишь пылевые облака да горящие обломки планет – атомный удар не оставил шансов никому из поселенцев. По какой-то странной случайности уцелела лишь Дента-пять, почему удар пощадил ее – никто позднее не смог ответить, так как некого было спрашивать. Командующий третьей армией лично возглавил погоню за кораблями, уничтожившими звездную систему.

«Пленных не брать» – таков был приказ. Один из рейдеров мятежников, когда его настигли крейсера, выбросил белый флаг, но был расстрелян из тяжелых орудий. Два других корабля, понимая, что терять им нечего, дрались яростно, надеясь успеть скрыться от преследования по подпространственному тоннелю, но на запуск генераторов ПП-перехода у них просто не хватило времени. Крейсера третьего флота били в упор, расстреливая всё, что двигалось: спасательные шлюпки, разведботы, тела в скафандрах высшей защиты... Никто из мятежников, уничтоживших планеты Беллатриска, не спасся. А потому долгое время загадкой оставался вопрос, почему ядерный удар пощадил Денту-пять.

Позднее геологи МегаСоюза обнаружили на планете залежи ценного минерала белумия, колония поселенцев стала медленно разрастаться. Минерал давал обитателям Денты небольшой, но стабильный источник доходов. Росли дети, строились школы, десятилетия спокойной жизни отделили Денту от ужаса войны. Но беда вернулась.

Что же не понравилось аналитическому отделу ЗвеНа в кодовых сигналах, которые шли из центра спецсвязи планеты? Для старшего лейтенанта Романа Дмитревского это осталось загадкой. Группа мониторинга планет и систем использует свои методы, очень часто не допуская в свою «кухню» посторонних. Офицер Дмитревский входил в боевое подразделение ЗвеНа. Роман и двое его коллег получили приказ аккуратно проверить Денту-пять.

Посадка трех кораблей-разведчиков ЗвеНа прошла успешно. Пилоты мобильной группы сумели незаметно миновать охранные поля Денты, грамотно используя при этом защитно маскирующие генераторы десантных капсул. Разведка ЗвеНа высадилась точно в указанных командованием районах: около жилого городка, полускрытого от света звезды в кронах огромных деревьев, а также поблизости от рудников, где добывался белумий. Третья контрольная точка – центр спецсвязи – оставался за старшим лейтенантом Дмитревским. Это был самый трудный объект, и потому его доверили офицеру, который обладал наибольшим опытом проведения спецопераций. Роману Дмитревскому также было поручено координировать разведывательную миссию ЗвеНа с поверхности планеты.

Когда наблюдатели вышли к расчетным точкам и наладили устойчивую связь по шифрованному каналу, наручный монитор Дмитревского подал короткий звуковой сигнал и скинул на дисплей серию цифр, свидетельствовавших о том, что все идет по плану.

– «Фортресс», здесь «Сокол-1». Сели по графику, поддержка не нужна, – тотчас передал старший лейтенант в эфир. Мини-компьютер мгновенно превратил человеческую речь в набор цифр, зашифровал сообщение, скинул его на борт десантного корабля Романа. Уже через доли секунды антенна, нацеленная в сторону крейсера прикрытия ЗвеНа, «выстрелила» сообщение, и тут же передатчик ушел в офф-лайн. Все шло как обычно: минимум «телодвижений» в эфире, предельная маскировка разведгруппы на обследуемой планете, аккуратность и быстрота действий.

Крейсер Надзора был готов в любую минуту поддержать мобильную группу шквалом огня или, при необходимости, забрать офицеров на борт. Впрочем, никто не планировал, что придется применять орудия главного калибра на Денте-пять, аналитический отдел перестраховался, выделяя столь мощное прикрытие мобильной группе. Еще несколько ударных кораблей класса «Призрак» барражировали вокруг планеты, на некотором удалении, чтобы раньше времени не тревожить радары колонистов своим присутствием.

– Отбой, – удовлетворенно произнес вахтенный офицер в ходовой рубке крейсера, поворачиваясь к командующему разведоперацией. – Господин вице-адмирал, «соколы» доложили прибытие на место. Кажется, обошлось... – Он поднял микрофон внутренней связи к губам: – Расслабьтесь, ребята.

Среди десантников штурмового отряда прокатилась волна оживления. Кто-то перевел оружие на предохранитель, вытирая пот со лба, кто-то отпустил пошлую шутку, скрывая дрожь в пальцах. Веселый гогот прокатился по отсеку...

Роман словно бы видел эту картину своими глазами – он десятки раз бывал на месте парней из штурмовой группы. Снова и снова вслед за этим десантные корабли ЗвеНа падали на планету с максимально возможным ускорением. Пилоты выжимали из металла все, что можно, и даже больше, но не успевали. Не успевали! Как тогда…

Мечась в приемной Адмирала, старший лейтенант Дмитревский корчился от боли, как будто это произошло с ним...

Иллюзия благополучия разбилась на осколки очень быстро. Уже через несколько минут после выхода на расчетные позиции один из разведчиков доложил Роману о том, что полускрытый в тени деревьев город пуст. Прошло лишь несколько мгновений, и второй офицер, забывая о шифровке, открытым текстом сообщил старшему лейтенанту Дмитревскому, что поселенцы обнаружены – они согнаны в каменные пещеры рудника. Детекторы пси-поля показывали «большое скопление живых организмов» в дальних шахтах, а также фиксировали «незначительные пси-возмущения» у входа в рудник. Это, несомненно, была охрана.

Уже позднее, когда все закончилось, аналитики Надзора выяснили: центр спецсвязи Денты-пять передавал стандартные сигналы благополучия лишь потому, что операторы боялись за жизнь своих близких, взятых в заложники. А Роман Дмитревский узнал, что один из техников-связистов скончался от сердечного приступа во время захвата центра спецсвязи, потому на его «ключе» работал другой человек. Именно это насторожило аналитический отдел Звездного Надзора, привело к развертыванию операции по проверке планеты. Новый оператор имел другой «почерк» работы, непохожий на руку умершего. Но все это было потом.

А в тот момент старший лейтенант Дмитревский включал радиомаяк, давая пеленг кораблям ЗвеНа для захода на центр спецсвязи. И бежал, бежал к разведкораблю, со всех ног, чтобы успеть к рудникам, туда, где были заложники, куда высаживалась десантно-штурмовая группа Надзора, которой был отдан приказ – любой ценой спасти людей.

Они работали очень быстро. Первая группа выбросилась именно туда, где в шахтах томились поселенцы. Мягкими, кошачьими перебежками десантники двигались вперед, уничтожая бандитов, охранявших подступы к рудникам. Все было сделано грамотно – корабль ЗвеНа развернул радиоэлектронный «зонтик» над местом схватки, блокируя связь, десантники использовали бесшумное оружие и пси-детекторы.

Чуть позже, лишь на полшага, силы Надзора блокировали космопорт, центр спецсвязи, жилые кварталы. Этого небольшого промедления оказалось достаточно, чтобы с планеты успел стартовать один корабль. Он бы, несомненно, был перехвачен при отходе от Денты, но бандиты, находившиеся на борту, включили систему подпространственного перехода, даже не выйдя за верхние слои атмосферы.

Это было безумием, любой школьник знал, что наличие крупных тел вблизи генератора ПП-поля обязательно приведет к искажениям характеристик гиперпрыжка. Туннельный эффект мог забросить корабль-камикадзе в любую точку Вселенной. Впрочем, от залпа крейсера огневой поддержки бандитов отделяли лишь несколько минут хода. Терять было нечего. Корабль исчез с радаров, нырнув в подпространство, и тут же стала ясна причина стремительного бегства.

Уже понимая, что схватка проиграна, террористы активировали систему уничтожения, бессмысленно и жестоко, выпустив отравляющий газ в подземные гроты, куда были согнаны пленники. Когда десантники в скафандрах высшей лазерной защиты прорвались к гротам, в них уже никто не стрелял. Бандиты, успевшие скрыться с планеты на корабле, убили и соратников, отвечавших за охрану заложников. Ненужные свидетели... Десантники успели вытащить из пещер не всех – один из каменных мешков оказался очень длинным и узким.

Роман, слишком поздно прибывший к месту событий, стоял и смотрел, как его товарищи выносили из-под земли тела мертвых колонистов.

– Один... Два... Три... Четыре... Пять... – шептали его деревянные губы, лицо превратилось в жуткую маску. – Семь... Восемь... Девять... Девять... Девять...

Где-то за спиной проревели турбины еще одного корабля, и Дмитревский краем сознания зафиксировал шепот: «Адмирал! Норт Свенссон прибыл». Но старший лейтенант не обернулся. Он смотрел, как из грота осторожно выносят последние жертвы. Молодую женщину, прижимавшую к груди маленькую девочку.

Роман стоял тогда совсем близко, и хотя что-то мешало смотреть, он все же сумел разглядеть: у малышки очень спокойное лицо. Девочка улыбалась, как будто во сне. Как если бы заснула на руках у мамы совсем ненадолго, всего на чуть-чуть, чтобы потом снова играть или заниматься важными детскими делами. Наверное, до самого конца мама рассказывала ей сказку со счастливым финалом. И девочка поверила, что сказка уже пришла. Закрыла глаза. Только тогда женщина замолчала. Лицо ее было совсем еще живым, мокрым от слез. Казалось, надо только осторожно потрясти за плечо, и она проснется.

Слишком поздно. И ничего уже не изменишь. Над головой светила звезда, яркая, непохожая на земное солнце, по небу бежали облака, шелестели листья гигантских деревьев. А Роман смотрел и смотрел на спокойное лицо девочки, на мокрое от слез лицо матери. Потом широкая спина Адмирала заслонила все. Норт Свенссон подошел туда, к носилкам, опустился на колени.

* * *

Николас Болдвейн, капитан «Одинокого Бродяги», медленно брел по коридорам жилого отсека, временами останавливаясь. Каюты, каюты... Их в два раза больше, чем людей на борту транспортника. По-хорошему, в экипаже обязательно должен быть врач. Конечно, грузовик двигался по обжитой людьми зоне, в случае возникновения проблем, всегда можно запросить помощь у ближайшей звездной системы. Но Николас еще помнил времена, когда его экипаж был укомплектован полностью.

Это теперь молодежь стала капризной – всех тянет на пассажирские лайнеры, многопалубные красавцы, курсирующие между обжитыми галактиками. После Великой Анархии народ хватался за любую работу – не до жиру... Пару десятков лет назад от желающих работать в экипаже обычного грузовика не было отбоя, Николас хорошо помнил это. У него уже родилась первая дочь, а он, второй помощник капитана на «Безропотном», старом грузовом судне, мотался между звездами, делая все возможное, чтобы обеспечить семью...

За спиной остались годы службы в грузовом флоте, курсантская школа, первые полеты, совпавшие с лихими временами Великой Анархии. Тогда, конечно, пассажирских перевозок было гораздо меньше. Напуганные долгими войнами люди жались к планетам, стремились как можно реже подвергать себя опасности. Это теперь стали модными космический туризм, курортные пляжи, миграция с планеты на планету, поиски престижных институтов или, того хуже, «оазисов развлечений»... Молодежи только дай волю – тут же забьет себе голову всякой дурью.

Вон, и Мишель Бертран, сопливый стажер, впервые «прыгнувший» на грузовом корабле через гиперпространство и счастливо улыбавшийся при этом, мечтает о белом мундире «пассажирки». Тоже, небось, спит и видит, как пройдет стажировку и вытянет счастливый билет – распределение на круизный лайнер. Эх, времена!

Николас невесело усмехнулся. В его экипаже молодым можно было назвать только второго механика, Роберта Полянского, каким-то чудом задержавшегося на сухогрузе после курсантской практики. Возможно, все дело в том, что Роберт обожал копаться в двигателях. Если бы он был хоть чуточку поамбициознее, давно бы нашел себе место на другом судне. А ведь у парня золотые руки! Таких любой ценой надо держать в экипаже... Да разве ж чем-то удержишь? Нынче не те заработки в грузовом флоте, что во времена Анархии. Теперь почти нет риска, а без риска и цена за доставку груза уже другая.

Капитан вздохнул, продолжая брести к центру управления. Коридор заканчивался изгибом, за которым открывался путь в управляющий отсек. Последняя каюта перед поворотом – Роберта Полянского. Николас на мгновение задержался у нее, помедлил, потом вспомнил, что второй механик сейчас на вахте – в машинном отделении.

Болдвейн свернул в аппендикс. На этом типе грузовых кораблей была немного странная коридорная система: ровная как стрела жилая часть заканчивалась поворотом, за которым начиналась зона управления. Поначалу, когда Николас лишь получил назначение на «Одинокого Бродягу», он долго привыкал к этой планировке. Впрочем, за семь лет работы на сухогрузе все стало родным и привычным, Болдвейну уже давно не казалась диковиной такая «архитектура» корабля.

Николас быстро пересек короткий коридор, толкнул створку в ходовую рубку. В первую секунду он замер, не в силах пошевелиться.

– Трум-турурум, дырявое корыто, трум-турурум, лала-лала-лала, – напевал Мишель Бертран, развалившись в кресле первого пилота. Ноги стажера лежали на пульте навигатора, а левая рука выписывала в воздухе кренделя в такт мелодии.

Капитан Болдвейн отличался спокойным, уравновешенным характером. Он мало говорил и редко выходил из себя, но временами невидимая плотина внутри прорывалась, и тогда экипаж расползался по всем щелям, чтобы избежать «цунами».

– Кхм, грхм, – прочистил горло Николас, медленно наливаясь бешенством.

Бертран с грохотом свалился с кресла. Через миг он уже был на ногах, красный, как рак.

– Господин капитан! – пролепетал он. – За время несения вахты нештатных ситуаций и происшествий не было! Докладывал курсант Ми...

– Что?! – прогремел Николас, и его рык заплясал в узкой рубке, вновь и вновь отражаясь от стен. Лицо Бертрана вмиг стало белым, как бумага. – Нештатных ситуаций не было?! А это как называется?! – Болдвейн ткнул толстым пальцем в курсанта. – Зеленый стажер несет вахту, закинув ноги на пульт управления!!! Да я вам, курсант, такую характеристику выпишу по окончании практики, что вы у меня ни на один дерьмовоз устроиться не сможете! Я... Я…

Николас захлебывался слюной, а Бертран с каждым выкриком становился все ниже и ниже, он словно таял от гнева капитана, как снеговик, случайно оказавшийся под жарким солнцем.

– Совсем распустилась молодежь! О лайнере мечтаешь?! Ты у меня всю жизнь кнехты на причале напильником драить будешь!!!

Мишель уже не знал, куда спрятаться от этого потока слов, от бешеных глаз командира. И тут на пульте вспыхнул красный сигнал аварийного оповещения. SOS. Николас мгновенно замолчал, вытаращившись на пульт.

– SOS, – неуверенно пробормотал Мишель Бертран, все еще опасаясь, что новый приступ гнева размажет его по палубе.

– SOS! – повторил Болдвейн, тупо глядя на мигающий датчик. Потом глаза капитана приобрели осмысленное выражение. – SOS, курсант!!!

Николас рывком переместился в кресло первого пилота, перевел сухогруз на ручное управление. Его руки уверенно забегали по пульту, активируя сканирующие радары, запуская бортовой анализатор, инициализируя программно-расчетный комплекс судна.

– Курсант! – холодно приказал Болдвейн. – Занять место второго пилота! Сигнал экипажу: SOS! Идем на помощь попавшим в беду! Всем занять места согласно авральному расписанию!

Мишель мигом оказался в кресле рядом с командиром, искренне радуясь тому, что неприятная ситуация на время отошла на второй план. Вдруг повезет, и дело действительно серьезное? Есть шанс, что капитан забудет о своих страшных обещаниях… Быть может, если проявить себя с лучшей стороны во время аврала, Николас Болдвейн не станет выполнять свои угрозы и писать такую характеристику... Это было бы просто здорово!

Трижды прозвучал сигнал тревоги – это руки Мишеля забегали по пульту, выполняя предписанные действия. Все четко по инструкции! Бертран быстро считывал показания бортового анализатора.

– Цель – одиночная, малоскоростная. Пеленг – сто двадцать, курсовой угол – тридцать два, угол над условным горизонтом – восемнадцать. Дистанция – семьдесят условных единиц, – доложил он.

– Тип корабля? – уточнил капитан, маневрируя двигателями, чтобы направить сухогруз к нужной точке.

– Похоже, прогулочный шлюп, сэр, – с некоторым опозданием ответил Мишель. И добавил: – Не удается точно идентифицировать! Цель маломестная, на грузовик точно не тянет. Но и на «пассажирку» совсем непохожа. Сигналы другие.

– Включай телеметрию, – приказал Болдвейн, активируя передатчик. – Аварийный борт, аварийный борт, отзовитесь! Слышим сигнал SOS, идем в вашу сторону. Я – грузовой корабль «Одинокий Бродяга», нахожусь от вас в полутора часах хода. Как слышите, прием!

– Телеметрия запущена, – успел проговорить Мишель, и в этот момент створка двери за спиной хлопнула. В рубку ворвался первый помощник капитана – Альфредо Карлос.

– «Бродяга», прием, я аварийный борт, SOS! Малый катер «Аризона», прошу помощи! Прием!!!

– Тьфу ты, – едва слышно прошипел старпом над ухом Бертрана. Потом шла совсем тихая тирада из ругательств, уже на родном языке Карлоса. И снова шепот: – Опять прогулочное корыто поломалось! А нам курс из-за него менять!

– «Аризона», я «Одинокий Бродяга», прием! Следую в вашу сторону, доложите повреждения. Сможете ли продержаться до нашего подхода?

– «Бродяга», я «Аризона»! Спасибо за отклик! Полтора часа продержимся. Докладываю повреждения: вышел из строя маршевый двигатель катера, медленно дрейфуем в сторону Альфеки. На борту – экипаж из двух человек и пассажир. Запас кислорода – около двенадцати часов. Прием.

– «Аризона», вас понял! Все в порядке. Будем в расчетной точке через один час тридцать три минуты. Ремонт маршевого двигателя не обещаем, но заберем всех. Место на судне есть. Прием!

– Спасибо, «Бродяга»! Даю сигнал пеленг-маяка.

– До связи.

Альфредо Карлос от досады прищелкнул пальцами.

– Э-э-эх, кэп! Ну что нам так везет? Второй раз в этом году поломанный катер на буксире тащить...

– Может, и не потащим, Альфредо, – задумчиво произнес Болдвейн, поглаживая подбородок. – Теперь у нас груз, рейс должен быть выполнен в согласованные сроки. Иначе, сам знаешь, попадем на штрафные санкции. Так что, думаю, снимем людей, забросим их на Лауру, вместе с грузом, а уж там как они выкручиваться станут – не наша головная боль.

– Кэп, они ж будут умолять спасти их дырявое корыто! Плакать начнут, что в него деньги вложены. А если мы бросим прогулочный шлюп – он точно грохнется на Альфеку!

– Там будет видно, старпом. Может, у них корыто застраховано. А пока – принимай управление. Пройдусь по судну, прикинем вместе с боцманом, куда разместить «гостей».

– Есть, сэр!

Альфредо Карлос занял место первого пилота, дружески подмигнул Мишелю Бертрану, тихо молившемуся о том, чтобы капитан навеки забыл о неприятной истории. Но командиру было не до провинившегося курсанта. Непонятная тревога поселилась в сердце, скреблась и шевелилась внутри и, как ни старался Николас Болдвейн выгнать ее, снова и снова напоминала о себе.

Подсознание Болдвейна, опытного капитана с тридцатилетним стажем полетов, шептало, что надо пройти мимо терпящего бедствие катера. Но Николас усилием воли подавил приступ малодушия. Он знал, что никогда в жизни не нарушит устав космического братства. По сигналу SOS любой корабль обязан оказать помощь...

* * *

– Старший лейтенант Дмитревский, зайдите к Адмиралу, – пропел робот-секретарь красивым женским голосом, и Роман замер посередине каюты с поднятой ногой.

Уже через миг он был у входа в кабинет, нервно оправляя руками форменные брюки. Выдохнул, распахивая дверь в отсек:

– Старший лейтенант Дмитревский по вашему приказанию прибыл!

– Садись, Роман, – Адмирал приветственно махнул рукой, на миг оторвавшись от картины звездного неба. Иллюминатор в кабинете Норта Свенссона был предметом особой гордости командующего Звездным Надзором. Огромное окно, во всю стену, не видеомонитор, как было модно, а именно толстое прозрачное стекло, за которым открывался отличный обзор на взлетные полосы базы. Временами яркие вспышки отражались в металлических конструкциях, размеченные светящейся краской причалы окутывались клубами дыма – стартовали корабли ЗвеНа, заступавшие на боевое дежурство. И на всю эту суету, не мигая, смотрели звезды.

На фоне черного неба и разноцветных вспышек Адмирал выглядел внушительно. Двухметровый седой великан стоял молча, заложив руки за спину.

– Я ... лучше ... так ... – выдавил из себя Роман, непослушными руками расстегивая карман, в котором лежал рапорт.

Норт Свенссон медленно обернулся, рассматривая офицера. Дмитревский никак не мог справиться с пуговицей. Наконец, он все же вынул бумагу, развернул сложенный вчетверо лист и аккуратно положил его на стол. А потом сделал шаг назад и замер по стойке «смирно».

Командующий Звездным Надзором долго и внимательно читал рапорт, временами его взгляд замирал, становился глубоким, отсутствующим. Словно Адмирал думал о чем-то своем... Потом он бросил лист в сторону, встал из-за стола. Медленно прошелся по кабинету, задумчиво глядя на картину за иллюминатором.

Дмитревский все так же ждал, вытянувшись по струнке.

– Ты не виноват, Роман! – тихо сказал Норт Свенссон. – Поверь мне...

– Виноват, командир! Виноват! Я координировал операцию на Денте, и если мы не смогли спасти всех заложников, то кто же...

– Согласно статистике, при решении задач такой сложности спасти всех заложников почти невозможно. Сколько раз мы проводили операции по освобождению пленников – столько раз были жертвы.

– Но это не снимает с меня личной ответственности за произошедшее, господин Адмирал!

– Это хорошо, старший лейтенант, хорошо, когда офицер правильно понимает свой долг. Но, если я буду разбрасываться кадрами, после каждого такого рейда, кто будет тащить лямку службы? Еще раз говорю: в подобных случаях почти невозможно спасти всех заложников!

– Сэр, я не могу класть человеческие жизни на чашу весов статистики! Я проводил операцию, мы не смогли спасти людей!

Норт Свенссон оглянулся, окидывая взглядом молодого офицера, заложил руки в карманы, раскачиваясь с пяток на носки. Хмыкнул. И снова вернулся к созерцанию звездного пейзажа:

– Ты не виноват, Роман. К тебе не может быть вопросов!

Перед мысленным взором старшего лейтенанта Дмитревского вновь возникли черные, открытые рты гротов, из которых десант выводил пленников. «Голодные рты, – не к месту подумал офицер. – Ненасытные». Он вспомнил лица тех, кого не успели спасти. Судорога боли исказила лицо. Взгляд старшего лейтенанта метнулся по каюте, пробежал по спине Адмирала, уперся в стол.

Многоканальный коммуникатор, подставка для ручек, визитница. Рапорт, чуть в стороне. Бумаги, бумаги, бумаги. Грудой. Лежат в полном беспорядке, для вида... Для вида? Прикрывая собой... Прикрывая собой пистолет! Изумленный взгляд старшего лейтенанта Дмитревского метнулся вверх. Бездонная черная глубина спокойных глаз Адмирала...

Норт Свенссон поднял рапорт со стола, зачем-то взвесил его, а потом вернул упрямому офицеру. Не давая открыть рта и вымолвить хоть слово, произнес:

– Меня вызывают в правительство МегаСоюза. Для отчета по операции на Денте-пять. Возможно всё, даже отставка. Короче, так: либо я вернусь, и тогда мы снова поговорим по данному вопросу, либо подашь рапорт новому командиру. Все! Разговор окончен.

Старший лейтенант Дмитревский на автопилоте выполнил команду «кругом» и на деревянных ногах вышел из кабинета, осторожно прикрыл за собой дверь. В приемной он задержался, прислушиваясь. Выстрел мог прозвучать в любую секунду...

* * *

Трель видеофона настойчиво врывалась в сознание.

– М-м-м, – промямлила Дженифер, пытаясь заползти с головой под подушку. Вредный аппарат продолжал надрываться, все громче и громче. Несомненно, это был отец. Только он способен звонить так рано, да еще и столь настойчиво.

Не открывая глаз, Дженни нащупала трубку, подняла ее.

– М-м-м...

– Вставай, соня! Уже одиннадцать! – Конечно, это был отец...

– Как?! – Дженифер даже приоткрыла глаза. – Папочка, еще только одиннадцать?! И ты меня будишь?!

– Ребенок, за лето ты совсем отвыкнешь от нормальной жизни. Кто заставляет тебя гулять по ночам или до чертиков в глазах таращиться в головизор?

– Папочка, но у меня же каникулы... – Дженни перевернулась на кровати, потягиваясь всем телом, откинула черные волосы с лица.

– Хватит дрыхнуть! Позавтракаешь, а потом забеги, пожалуйста, ко мне. Дело есть.

– Какое?

– Вот зайдешь, тогда и узнаешь. Пока!

Дженифер весело фыркнула. Вечно отец что-то придумает, но ему обязательно надо создать атмосферу таинственности, чтобы дочь помучилась. В прошлый раз тоже пускал-пускал пыль в глаза, а потом оказалось, что на грузовом корабле геологи привезли поющий камень с Эридана, о котором она давно просила отца. Шикарный подарок на окончание школы.

Дженифер сбросила одеяло в сторону, сладко потягиваясь и прикидывая, чем отец хочет удивить ее в этот раз. С тех пор как мама умерла, Тагор Рол отчаянно баловал дочь. Дженни точно знала, что отец чувствует себя виноватым перед ними обеими. Во-первых, Тагор Рол управлял центром спецсвязи в невообразимой глуши, на Лауре, где поселенцев было менее двухсот человек. Во-вторых, они осели на этой планете десять стандартных лет назад, или около шести по местному календарю. Здесь год гораздо длиннее обычного, земного. Тихая провинциальная планета, где основное занятие людей – разведка месторождений, а население – геологи и их семьи. Неспешная, почти деревенская жизнь. На все это Тагор Рол обрек свою семью... Он не предполагал, что его жена никогда уже не увидит Землю, останется спать вечным сном на Лауре.

Дженни выросла на этой планете, Землю помнила плохо и не скучала по родине так, как мать. Девушка привыкла ко всему – к зеленым океанам деревьев, закрывавших небо, к другому календарю, согласно которому ее возраст приближался к двенадцати годам. До поры до времени она спокойно относилась к тому, что на планете мало людей. В ее классе учились всего пять человек, но и в этом девушка не видела ничего странного. И только в последнее время она стала все чаще задумываться: а что же дальше? Закончив школу, Дженифер хотела продолжать учиться, мечтала поступить в институт, но на Лауре не было никаких учебных заведений, кроме школы. Это значит... Это значит, что... скорее всего, ей предстоит расставание с отцом.

Тагор Рол это прекрасно понимал. «И вообще, – подумала Дженни. – Тут даже не с кем сходить на дискотеку. Ну в самом деле, не танцевать же все время с Норри Чавесом».

«Ха-ха!» Девушка вспомнила, как забавно краснел и злился Норри, когда она танцевала с другим одноклассником, Мартином Кукочем. Иногда Дженни специально выбирала щуплого и плохо танцующего Кукоча, для того чтобы позлить здоровяка Чавеса. Норри, с трудом одолевший школьную программу и мечтавший о карьере профессионального боксера, почему-то считал Дженни своей девушкой, но она сама не была согласна с таким положением вещей и всячески старалась продемонстрировать независимость...

«Да. Хорошо тем, кто живет в больших городах, там от поклонников нет отбоя. А тут, в глуши, и выбирать не из кого!» Дженифер вытянула длинные стройные ноги, разглядывая себя. Грациозно приподнялась на кровати, присев на край и придерживая волосы руками. Выгнулась всем телом. По многочисленным сериалам она знала, что именно так надо сводить мужчин с ума...

«Было бы кого сводить с ума», – расстроенно подумала Дженифер.

– Ой! Ой! – девушка даже подпрыгнула на кровати и начала резво бегать по комнате. Она вспомнила, что сегодня во второй половине дня на Лауру прибывает очередной грузовик с партией оборудования для геологов! Как обычно, корабль несколько дней будет проходить регламентные работы в порту, а экипаж... Экипаж в это время получит увольнение на планету.

– Ха-ха, – пропела Дженифер, ненадолго замирая перед зеркалом. – Сегодня даже есть для кого сделать а-а-собый макияж.

Девушка с веселым криком устремилась в ванну, подставила плечи и спину под упругие струи воды, бившие со всех сторон. Так, теперь сделать похолоднее! Она фыркала и плескалась, прикидывая, что сегодня наденет короткие облегающие шорты. Жаль, сейчас слишком жарко, чтобы носить колготки. Это почему-то всегда заводит мужчин... Но ее стройные загорелые ноги и так никого из экипажа не оставят равнодушным! И – да! – обязательно надеть ту легкомысленную полупрозрачную футболку, которая делает ее фигуру неотразимой. Длинные волосы – по плечам, косметику – поярче, сегодня особый день! Не забыть бы позавтракать!

– Папка! – она вылетела из ванной, на ходу набирая номер Тагора Рола и устремляясь на кухню. – Папка! Я обязательно забегу к тебе, днем! А вечером меня рано не жди...

* * *

Дверь за старшим лейтенантом Дмитревским закрылась. Седой человек, с глазами, в которых читалась страшная усталость, медленно прошелся по кабинету, от стола до окна, постоял немного, глядя на вспышки стартующих кораблей. За долгие годы работы в Звездном Надзоре эта постоянная суета стала привычной, родной. Въелась в кожу, как пыль в лицо геолога-разработчика. Адмирал вернулся к столу, сел в кресло, отодвинул бумаги в сторону. Под ними лежала трубка, обычная курительная трубка. Норт Свенссон долго смотрел на нее, вспоминая. Он бросил курить много лет назад и редко доставал трубку из дальнего ящика стола.

Командир Звездного Надзора всегда призывал офицеров к здоровому образу жизни, и, уж конечно, никто из них не знал, что когда-то Адмирал был другим... Очень давно.

– Двадцать три года, – прошептали губы. – Нет, двадцать семь, если считать с самого начала. Или уже двадцать восемь? Да, почти двадцать восемь. И все равно от этого не уйдешь, никогда не уйдешь.

Он крепко зажал мундштук зубами, вернулся к иллюминатору и застыл, посасывая пустую трубку.

– Папа! – ворвался в ходовое отделение «грузовика» солнечный мальчишеский голосок, и пилот улыбнулся. – Папа!!! Я знаю, ты уже близко! Мы слышали позывные твоего корабля! Ты возвращаешься?

– Сынок! – прошептал пилот по имени Ларсен. – Как же я по тебе соскучился...

– Папка!

– Привет, Хенрик! Я вижу вас с мамой на обзорных мониторах! Знаешь, как красива наша Соната из космоса? Она сияет огнями, как новогодняя елка. Ты уже вырос, сынок?

– Папка, да ты же совсем близко! – зазвенел восторженный колокольчик, и седой старик в мундире адмирала болезненно сморщился, изо всех сил, до судорог, сжимая мундштук пустой трубки зубами. – Папка! Тебя так долго не было! Я уже совсем большой! Мама говорит, что я скоро тоже смогу водить корабли и буду лучшим пилотом созвездия, как ты. Правда?

– Правда, малыш! – улыбнулся счастливый отец, протирая глаза. Соринка попала, что ли? Его «грузовик», благополучно завершив серию нелегких рейсов, возвращался домой. Домой, на отдых. И Ларсен был несказанно рад тому, что слышит голос сына прямо сейчас, еще из космоса, даже не совершив посадку на космодром.

И вдруг слова застряли в горле пилота. Коротко пискнули детекторы гиперперехода, фиксируя появление большой массы в непосредственной близости от грузовика. Две черные тени, хищно вынырнувшие из глубин космоса, скользнули поперек обзорного экрана. Корабли полным ходом шли к сияющему в вечной галактической ночи цветку.

Тревожно загудел зуммер бортового анализатора: «Нет идентификации». На чужих звездолетах были выключены сигналы опознавания. Ларсен задохнулся. Круги метались перед глазами.

– Центральный! – заорал он не своим голосом, мигом сдвигая регулятор усиления передатчика на максимум. – Мать вашу!!! Вы что, спите?! Атака из сектора пятнадцать, два корабля!!! Срочно тревогу-эвакуацию населению! Где заслон?!

– Папка, ты кричишь мне в ухо таким страшным голосом... – пропел обиженный колокольчик. – Ты чего? Папка! Играешь со мной в бандитов, да? – переливистая трель смеха. – Я так счастлив, что ты снова будешь дома, с нами! Мама совсем не умеет играть в прятки. И в гангстеров. С тобой я никого не боюсь. Папка! Папка... Что это?! Что это воет над головой?

Вцепившись побелевшими пальцами в пульт управления, Ларсен смотрел, как два корабля, совершив идеально правильный разворот над сияющим в ночи городом, стремительно удаляются вверх. На планету, сказочную новогоднюю елку, неторопливо падали пузатые капли. Отсюда, издали, они казались совсем маленькими и совершенно безобидными. Но Ларсен знал, что такой смерть представляется всегда. Издали или вблизи, со стороны она кажется безобидной. И ничего нельзя было сделать. Он не успевал. Не успевал. Хотя и самую малость...

Через миг две сверхмощные вспышки термоядерных разрядов заставили погаснуть все обзорные экраны. Он не закрыл глаза. Ларсен хотел ослепнуть, чтобы не видеть всего этого, не видеть больше ничего. Он уже ослеп от горя. На него упала бомба, на него, не на сына. Не на жену, нет! Не на его дом, которого больше не существовало.

Он вернулся слишком поздно. Слишком поздно, чтобы спасти. Слишком поздно даже для того, чтобы просто быть там, с ними рядом. Еще через миг вспышки погасли, огромные клубы светящейся пыли окутали планету, а потом из завертевшегося лохматыми воронками дыма неторопливо поползли в разные стороны безжизненные мертвые куски камня.

– А-а-а! – кричал человек в командной рубке. Он не ослеп, не ослеп. Ларсен все видел, видел потому, что умная автоматика успела погасить, затемнить экраны, сберегая глаза пилота. – А-а-а! – Руки сорвали пломбы предохранительной автоматики, вырубая процессор. Нога ударила по педали, страшный рывок ускорения вмял тело в кресло, разрывая сосуды.

Скрипели и стонали крепления в ходовой рубке, металл тонко пел и лопался, а человек все вдавливал в палубу педаль управления форсажным режимом, сжимая белыми, совершенно бескровными пальцами штурвал. Грузовой корабль заложил широкую дугу, догоняя уходившие от мертвой планеты корабли.

Активация противометеоритного орудия... Запуск электронного прицела, подсветка... Селекция цели... В перекрестии быстро промелькнул силуэт одного из убийц, Ларсен сработал штурвалом и маневровыми двигателями, заставляя чужой звездолет вернутся в центр, на пересечение тонких светящихся линий. Пилот давил на педаль, выжимая из двигателя максимум линейной скорости. Металл стонал, что-то сорвалось с крепежной стойки, прямо за спиной, со скрежетом проползло через всю рубку, ударилось в противоположную стену. Звон осколков... Ларсен даже не думал о том, что это было. Возможно, его собственное сердце.

Как только силуэт в прицеле вырос, он вдавил гашетку огня. Пропитавшийся человеческой ненавистью корабль трясся, выпуская заряд за зарядом. От обшивки идущего впереди звездолета летели клочья, он попытался сманеврировать, но Ларсен не зря считался лучшим пилотом этого сектора Галактики. Если бы не Великая Анархия, разбившая человечество на отдельные кланы, на местные «княжества», он мог бы учить других летать. Он не был бы пилотом транспортника, перевозившего из одной звездной системы в другую нужные людям грузы. Он выучил бы на пилота своего сына. Щедро делился бы своим искусством со всеми.

Но и Ларсен, и его сын имели несчастье родиться не в то время, потому пилот давил на гашетку огня, и ему было безразлично – развалится судно на куски или нет. От убийцы, висевшего в рамке прицела и безрезультатно пытавшегося сманеврировать, по-прежнему летели обломки. Вот, наконец, пушка Ларсена пробила броню и снаряды начали крошить начинку корабля.

Огромная вспышка залила экран лобового обзора. Было ли это топливо или взорвались баки с кислородом, пилот не успел подумать. Руки на автомате дернули штурвал вверх, надеясь погасить ударную гравитационную волну. Обшивка грузовика стонала, мониторы выходили из строя один за другим. А Ларсен молился о том, чтобы уцелел ходовой обзорный экран, потому что еще оставался другой убийца, которого обязательно следовало покарать.

Пилот нашел второй корабль довольно быстро, тот стремительно уходил в сторону светила, надеясь спрятаться в сияющей короне звезды, сбить с толку как человеческие глаза, так и локаторы преследовавшего его судна.

– А-а-а! – рычал Ларсен в рубке грузовика, лишь недавно мотавшийся между планетными системами и ни за что не желавший поступать на военный флот. Еще вчера его знали, как самого веселого балагура в эфире... Он был мужем и счастливым отцом. Вчера, в другой жизни. Сейчас он догонял второго убийцу и не думал о том, что будет после того, как корабль бандитов исчезнет навеки. Он лишь выжимал из двигателя предельную мощность, уверенно контролируя растущий силуэт в прицеле. Залп! Пушка дернулась несколько раз и захлебнулась. Запас снарядов был израсходован.

Пилот вывел двигатели на форсаж и застыл. Через несколько минут убегавшее судно заполнило собой весь обзорный экран. Ларсен хорошо видел вспыхивавшие сигнальные огни, вращающиеся антенны радаров, растущую на глазах рубку управления. Вот уже различимы царапины на корпусе, разбитые иллюминаторы. Удар!

Обшивка беглеца, словно вспоротая гигантским ножом, раскрылась. В этот миг страшная волна крутанула оба корабля, взорвались кислородные баки. Суда развалились на части, вспыхивая. Ларсена выбросило из ходовой рубки вперед, шлем на его скафандре автоматически защелкнулся, как только давление стало падать. Сквозь толстое стекло пилот увидел, как из ходовой рубки корабля – убийцы выбросило человека. Его крутило в пространстве, руки и ноги нелепо болтались, как если бы кто-то, не переставая, дергал за ниточки, пришитые к тряпичной кукле.

Тряпичную куклу несло навстречу фрагменту разбитого судна. Скафандр чиркнул по острой, разлохмаченной взрывом кромке обшивки. Через миг в стекле гермошлема мелькнули наполненные ужасом глаза, легкое, невесомое облачко кислорода выскользнуло из чужого скафандра, превращаясь в кристаллики, а затем что-то лопнуло в лоскутьях, как воздушный шарик. Во все стороны полетели застывающие кровавые сгустки. Потом Ларсен потерял сознание.

Спустя несколько часов его подобрал санитарный корабль. Крейсера армии и спасатели прибыли в систему после того, как замолчали все передатчики Сонаты. Сигнал SOS – тот, что в авторежиме передавал скафандр Ларсена, – был единственным, который смогли засечь чуткие пеленгаторы. Пилот грузовика был первым и последним, кого увозил на борту санитарный корабль.

Ларсена больше не существовало, в прошлом осталась планета, где когда-то он бегал босиком по траве. Где встретил ее и где любимая женщина сделала его счастливым человеком, подарив сына. Где потом, уже позднее, учил Хенрика всему, что умел сам. Где уходил в космос из дома, случалось – надолго, но всегда – чтобы вернуться, чтобы снова услышать: «Ну вот и ты». Обнять. Он знал, что уже никогда не прозвучат эти слова. И его сын не сможет стать лучшим пилотом.

…Великая Анархия медленно умирала. Съеживалась, шипела и плевалась ядом, как змея, но отступала. Разброду кланов и бесконечным междоусобным войнам надо было положить конец. Создававшийся Звездный Надзор был тем местом, где Норт Свенссон собирался провести остаток своих дней. Молодого, бесстрашного офицера ценило начальство. Тогда, в первые годы, все было просто. Лучшие быстро шли наверх. Человечество, задыхавшееся в дыму бесконечных войн, мечтало о мире.

Норт Свенссон, ненавидевший террористов, отдававший все силы Надзору, стремительно поднимался по служебной лестнице. Пока, в конце концов, не занял это кресло...

Он ничего не забыл. Просто все было схоронено под толстым пластом прожитых лет: и молодой пилот Ларсен, и сгоревшая в огне Соната, и даже трубка, пришедшая к Адмиралу из тех далеких времен. Но вчера, когда десантники вытащили из грота молодую женщину с мертвой девочкой на руках, это вернулось.

– У меня мог быть такой же сын, – прошептал Адмирал, когда закрылась дверь за старшим лейтенантом Дмитревским. – Такой же горячий, упрямый и… и честный. По возрасту вы подходите...

– Адмирал Норт Свенссон, – мелодично пропел на столе коммуникатор. – Экспресс-катер для отправки к борту крейсера ожидает вас. Напоминаю, через два часа запланирован отчет правительству Межгалактического Союза по операции на Денте-пять.

– Да все я помню, – тихо проговорил Адмирал, вытаскивая трубку изо рта, осторожно проводя по ней морщинистой ладонью. Свенссон открыл нижний ящик стола, убрал ее внутрь. – Все я помню. Ничего не забыл...

* * *

– Обе турбины – стоп! Правая – малый ход! Стоп! – подавал команды на ходовой мостик Альфредо Карлос, напряженно всматриваясь через иллюминатор выходного шлюза в маячивший по правому борту силуэт аварийного катера.

Рядом с ним с газовым ружьем в руках застыл боцман «Одинокого Бродяги», Валдис Крапикас. Капитан грузовика Николас Болдвейн, подчиняясь командам старпома, выравнивал ход судна.

– Левая машина назад! Стоп! Обе турбины – малый ход! Гут! – Альфредо Карлос удовлетворенно улыбнулся, уступая место у иллюминатора боцману. Тот прильнул к стеклу, глядя на прогулочный катер. Теперь скорости кораблей совпадали, оба судна шли параллельными курсами, на небольшом удалении друг от друга.

– Что там, старпом? – прозвучал в переговорнике голос Николаса Болдвейна. – Настроили?

– Так точно, сэр, – Карлос шутливо вскинул руку к виску, хотя командир «Бродяги» не мог видеть своего помощника. – Идем параллельными курсами. Боцман выходит на охоту.

– Давайте поаккуратнее, ребята, чтоб мне без глупостей.

Альфредо повернулся к Валдису, который уже опускал гермозабрало скафандра на лицо.

– Ну что, не промахнешься, снайпер? – улыбаясь, спросил он. Стекло его шлема все еще оставалось открытым.

– Первый раз, что ли? – деловито проверяя ружье, уточнил боцман. – Пора открывать шлюз, Альфредо.

– ОК, – прозрачный щиток скользнул на лицо старпома.

– Активирую связь, раз-два-три, проверка. Мостик, как слышите?

– Слышу хорошо, – тут же отозвался Болдвейн.

– Боцман, раз-два-три, настройка громкости, как слышимость?

– Ты орешь мне в ухо, старая калоша, – проворчал Крапикас, морщась и убавляя громкость динамиков.

– Раз-два-три.

– Теперь все путем. Открывай.

Легко и беззвучно скользнула в сторону створка выходного шлюза, скрываясь в боковом пазу. Боцман сделал шаг вперед, к проему, поднял ствол.

– Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять... – легкомысленно пропел Карлос, со стороны наблюдая за действиями боцмана.

– Не гундось под руку, – Крапикас поймал в прицел аварийный катер.

Тумм! Отдача швырнула боцмана назад, он потерял равновесие, но твердая рука Альфредо Карлоса поймала товарища, удержала от удара о переборку шлюза.

– Благодарю, старпом...

– Потом сочтемся? Бутылка текилы?

– Ну что там у вас? – вновь прозвучал в динамиках тревожный голос Николаса Болдвейна.

– Да боцман тут хотел полетать немного, а я вернул его на грешную землю… палубу… Все в порядке, кэп.

– Я спрашиваю, как выстрел?

– Вроде идет как надо.

Оба человека в выходной камере наблюдали за светящейся точкой «присоски», быстро удалявшейся от борта сухогруза в сторону «прогулочника». Длинный прочный шнур тянулся за электромагнитной головкой, бухта у ног боцмана разматывалась и худела на глазах.

– Хватит троса? – озабоченно спросил Карлос.

– По прицелу расстояние проверял, – без тени сомнения ответил боцман. – В аккурат на три четверти длины.

Валдис Крапикас не ошибся. Трос размотался почти полностью, когда «присоска» достигла борта катера. В безвоздушном пространстве люди не услышали никаких звуков, но загоревшийся ярко-зеленый сигнал на головке дал знать, что электромагнит сработал.

– Отличный выстрел, Валдис! – одобрительно произнес старпом. – В стороне от выходного шлюза катера, и дурацкие иллюминаторы не зацепил...

Крапикас скупо улыбнулся. Да, иллюминаторы катера были проблемой – слишком большие. Совершенно нелогично с точки зрения безопасности судна, но прогулочный катер – есть прогулочный катер... Хорошо, что удалось посадить присоску на ровный стальной бок чужой посудины, это позволяет надеяться, что «рыбка» не сорвется с крючка.

– Давай максимальную мощность на магнит, – распорядился старпом, заводя сверхпрочный металлический трос в барабан лебедки и зажимая хвостовик. – Центральный!

– Слушаю, Альфредо! – тут же отозвался с мостика Болдвейн.

– Мы включаем лебедку, следите за чертовой посудиной, чтоб в борт не ударила.

– Отлично, старпом, приступайте.

– Кэп, как там на аварийном судне. Что говорят?

– Пока подтвердили, что все благополучно. Ждут наших дальнейших указаний...

– Славненько. Кэп, передай им, ждать осталось недолго. Поехали, Валдис!

Корпус «Бродяги» завибрировал, когда Альфредо Карлос подал ток на лебедку. Барабан быстро выбрал слабину, трос натянулся, катер медленно, почти неразличимо на глаз, поддался усилию, стал сближаться с «Бродягой».

– Ну вот, – весело сказал Альфредо. – «Присоска» выдержала, трос не лопнул, тьфу-тьфу-тьфу. Минут через десять подтянем консервную банку к борту и вытащим этих раздолбаев...

* * *

День тянулся жутко медленно. Дженифер придумала тысячу мелочей, чтобы заставить стрелки часов двигаться быстрее. Она перемыла полы в доме, вытерла пыль во всех комнатах, долго обсуждала по видеофону с Миленой Райдер, школьной подругой, предстоящую посадку грузового корабля. Стрелки еле ползли по циферблату... Положение не спас даже любимый сериал, который как раз подвернулся под руку на одном из каналов головизора.

Немного развеселил девушку Норри Чавес, который без приглашения заявился в гости. Дженифер как раз заканчивала уборку в доме, размышляя о том, не следует ли еще раз сбегать под душ и накраситься поярче? И тут раздался звонок в дверь...

– Ой! – воскликнула Дженифер, увидев на пороге Чавеса. – Какие гости, да еще и без приглашения!

– Прости, Дженни, – Норри неловко переминался с ноги на ногу. Он и в обычные дни не очень складно выражался, а сегодня просто превзошел сам себя. – Тут... мне... надо...

– Что тебе надо, зайчик? – легкомысленно пропела девушка, разглядывая свое отражение в зеркале и думая о приближающемся к планете корабле.

– Дженифер! – Норри собрался с духом, его речь стала отрывистой, резкой. – Я хочу поговорить с тобой серьезно.

– Ты способен разговаривать серьезно, Чавес? – Дженни картинно уперла руки в бока, ее сочные упругие груди четко обрисовались под облегающей футболкой.

Норри окинул девушку быстрым взглядом, отвел глаза в сторону, краснея.

– Так что? – Дженифер откровенно дразнила одноклассника, наслаждаясь его беспомощностью.

– Дженни, давай пройдем в дом, сядем, – Норри снова сбился, потерял нужный настрой.

Они прошли в комнату, расположились в мягких креслах. Дженифер тут же вытянула вперед длинные стройные ноги, подумав, закинула одну на другую. Она точно знала, что так выглядит совершенно неотразимо.

– Дженни, – начал Чавес, старательно разглядывая ковер у ног одноклассницы. – Я уезжаю.

– Да ты что? – непритворно удивилась девушка, подаваясь вперед и быстрыми движениями головы отбрасывая длинные волосы с лица. – Куда это ты?

– Ты знаешь, я всегда мечтал... – речь парня стала быстрой, сбивчивой. – Я хотел... выступать на ринге... профессиональным бойцом... быть. Да. Вот. И мне предложили. Пройти тесты в школе боя. У Джуда Ли. Слышала?

– У самого Джуда Ли?! – Дженифер закатила глаза, изображая обморок и откидываясь в кресле. – Конечно, слышала! Вот это да! Он берет тебя в свою школу?!

– Ну, берет или нет – рано еще... Говорить. Но тесты... Понимаешь, я улетаю через неделю.

– Молодец! – Дженифер подпрыгнула от восторга, перегнулась вперед и хлопнула одноклассника по плечу. – Вот будет круто! Лет через пять ты станешь знаменитым на весь МегаСоюз бойцом, и я всем буду рассказывать, что Норри Чавес – мой хороший знакомый. Как мне будут завидовать!

– Дженни, – слова застряли в горле парня. – Я бы хотел... я бы хотел... чтобы ты... поехала со мной. Со мной, понимаешь? Вот.

Он, наконец, произнес самое главное, и теперь, когда это осталось позади, почувствовал облегчение. Пусть даже услышит «нет», но он сделал все, что от него зависело.

– Что? Что ты сказал? – улыбка медленно сползала с лица девушки.

– Чтобы ты поехала со мной! – упрямо повторил Норри, поднимая глаза. Его взгляд встретился со взглядом девушки, и Дженифер часто-часто заморгала.

– Норри... ты... – запинаясь, пробормотала она. Такой поворот событий поставил ее в тупик. – Я не... я никогда... не думала... не думала об этом, понимаешь? Я не ... не готова к таким решениям.

– Но эти слова не означают отказ? – парень напряженно искал ответ в темных глазах девушки.

– Норри, – Дженифер поднялась с кресла, прошла по комнате, сжимая виски ладонями. – Норри. Я ничего не могу тебе сказать... сейчас. Давай вернемся к этому потом. Хорошо?

– Когда?

– Потом, позже. Не сейчас, – ей хотелось любым способом оттянуть трудное разбирательство с поклонником.

– Хорошо, Дженифер. Через неделю я улетаю. Теперь ты все знаешь. Я буду ждать ответа...

– Договорились, Норри, – девушка не знала, как закончить трудный разговор.

– Мне уходить? – глупо спросил Норри, поднимаясь с кресла вслед за Дженифер и неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Лучше... да. Норри... Я бы хотела... немного побыть одна.

– Счастливо, Дженни, – дверь за ним закрылась, и девушка облегченно опустилась в кресло. – Фух! – после паузы сказала она самой себе. – Надо же, какой странный день…

Она застыла на месте, размышляя. Вызов коммуникатора заставил девушку вздрогнуть. Дженни не захотела активировать дисплей видеофона, ограничилась ответом по трубке:

– Алло?

– Дженни, это отец. Ты одна?

– Да, папа. А почему ты задал такой вопрос?

– Ты не включаешь фон...

– Одна.

– Когда сможешь зайти ко мне?

– Ой! – смутилась Дженифер. – Прости, папочка. Я тут... Совсем забыла. Сейчас забегу.

– Хорошо, буду ждать. Пока!

– Пока! – Дженни бросила трубку на стол, начиная снова бегать по дому. У нее совсем вылетело из головы, что надо заскочить к отцу. Предстоял какой-то разговор.

А потом, потом... До посадки сухогруза останется немного времени. Она поспешила к шкафу с одеждой.

* * *

– И ты подал рапорт об отставке?! – изумленно спросил Стивен Морли, невольно повышая голос. Его руки взметнулись к вихрастым рыжим волосам.

– Да, – ответил Дмитревский. – Понимаешь, я долго думал...

Они сидели в небольшом уютном кафе базы ЗвеНа, в дальнем углу, за столиком на двоих. Огромный видеомонитор, во всю стену, создавал иллюзию открытого звездного пространства. Стивен Морли неторопливо потягивал коктейль через трубочку, слушая друга.

– Понимаешь, Стиви, я не знаю, как быть... Я запутался. Мы не спасли заложников...

– Ты не виноват, – уверенно заявил старший лейтенант Морли, положив ладонь сверху на подрагивавшие пальцы Дмитревского.

– Да что вы все заладили: не виноват, не виноват?! – в досаде выпалил Роман, освобождая руку.

– А кто еще сказал это?

– Адмирал, когда я отдал ему рапорт.

– Вот видишь, Пират, командир считает точно так же... – Стивен умышленно использовал шутливое прозвище, давно приклеившееся к Роману Дмитревскому. – Кстати, что сказал Норт Свенссон по поводу рапорта?

– Не принял. Отправился в МегаСоюз, сказал: вернусь, тогда и разберемся.

– Гра-амотный ход, – одобрительно протянул Стивен. – Уважаю.

– Да уж, тянем кота за хвост! Адмирал пояснил, что если его отправят в отставку, то мне – подавать рапорт новому командиру. А если он останется во главе Надзора, то после возвращения нам предстоит разговор.

– Нет, Пират, ты не прав, – вымолвил Морли, отодвигая коктейль. – Адмирал очень точно рассчитал. Сам знаешь, поспешные решения никогда не давали хороших результатов.

– Стиви... – Дмитревский несколько раз сжал длинные нервные пальцы. – Ты знаешь, каково это? Я совсем не мог спать прошлой ночью. Только прилягу, закрою глаза – молодая женщина протягивает ко мне руки, умоляет о помощи. Я кричу, просыпаюсь – ничего. Тишина. Снова закрываю глаза – и она здесь, в каюте, рядом. А я опять не успеваю... Понимаешь?

– Успокойся, Роман, – Стивен положил Дмитревскому руку на плечо, сильно встряхнул. – Ну же! А как ты думал? По-другому и быть не могло. До сих пор мы видели, как погибают взрослые здоровые мужики, но не женщины и дети…

– Это страшно, Барс, – Дмитревский посмотрел на друга. – Я не успеваю. Закрываю глаза и... Потом долго лежу, глядя в металлический потолок. Но это не самое плохое. Я лежу так, лежу, боюсь уснуть. А потом встаю, подхожу к иллюминатору. Там корабли Надзора. Стартуют. Садятся. Над ними звезды. Десятки, сотни звезд. Тысячи обжитых или колонизируемых планет. Везде люди.

– Успокойся, Роман!

– Стиви, но над этим, сверху, над кораблями, планетами, звездами – маленькая мертвая девочка. Она улыбается мне...

– По-моему, тебе нужен отпуск, Пират, – после паузы выдал старший лейтенант Морли. – Так и свихнуться недолго.

– Ты думаешь, я болен, Барс?

– Нет, ты не болен. Это обычный шок.

– Обычный... – тихо повторил Дмитревский, сутулясь.

Легкая волна оживления прокатилась по залу. Люди вставали из-за столов, о чем-то переговариваясь между собой, улыбались и даже пожимали друг другу руки.

– Что, что такое? – поднял голову Роман.

– Погоди минуту, – Стивен Морли поднялся, легкой кошачьей походкой подошел к одному из столиков, о чем-то быстро переговорил с сидевшими за ним людьми. Кивнул, стремительно проскочил по узкому проходу и присел на краешек стула, рядом с Дмитревским:

– Мы тут увлеклись, ничего вокруг не видим и не слышим. Адмирал докладывал правительству МегаСоюза об операции на Денте-пять. Совет принял во внимание аргументы Свенссона, правительство по-прежнему доверяет Надзору. Норт все еще наш командир, Роман. Адмирал возвращается обратно на базу.

– Видимо, это хорошие новости, – задумчиво протянул Дмитревский, разглядывая узор на скатерти.

– Мой тебе совет, Пират: попроси отпуск. Теперь у вас обязательно будет повторный разговор о рапорте, Адмирал не забывает такие вещи. Он вызовет тебя «на ковер», порви к черту рапорт. Попроси отпуск. А там, после, определишься, что и как.

* * *

Три фигуры в скафандрах отделились от ярко освещенного прожекторами корпуса прогулочного катера, плавно двинулись в пространстве в сторону шлюзового тамбура «Одинокого Бродяги». Последний из «гостей» тащил на спине здоровенный мешок...

– Чего это он прет на себе? – удивился Альфредо Карлос, наблюдая за приближением незнакомцев. – Портрет любимой мамочки?

Боцман не ответил, и тогда старпом повернулся к нему лицом. К своему удивлению, он обнаружил, что губы Валдиса Крапикаса шевелятся, но ничего не было слышно.

– Ты что-то сказал? – громко спросил Карлос, прижимая ларингофон к горлу.

Боцман утвердительно кивнул, снова начал шевелить губами.

– Я тебя не слышу! Включаем внешнюю связь!

Крапикас понял его, согласно потряс головой, активируя динамики.

– Ерунда какая-то, – через мгновение сообщил он старпому. – Отключилась внутренняя связь, как между нами, так и с центральным постом.

– А ведь и точно, – удивился Альфредо. – Командира не слышно. Центральный!!! – крикнул он.

– Бесполезно, – остановил его Крапикас. – Я уже пробовал. Не отвечают...

– Вот это да! – удивился старпом. – Первый раз вижу, как без серьезных причин отказывает связь.

– «Гости» на подлете.

Они повернулись к проему шлюзовой камеры, к которому приближались люди с прогулочного катера. Прошло несколько десятков секунд, и Альфредо поймал за руку первого из пострадавших, втянул его в тамбур. Следом благополучно «приземлились» двое других. Альфредо знаками попросил их активировать акустику скафандров.

– Добро пожаловать на борт грузового корабля «Одинокий Бродяга»! – с пафосом произнес он. – К сожалению, стюардесса не может уделить вам минуту внимания, а потому торжественную встречу осуществляем мы: я, старший помощник капитана, Альфредо Карлос, и боцман «Одинокого Бродяги» – Валдис Крапикас. А как зовут вас? Кто вы?

– Я – Крог! – ответил один из гостей и нагнулся, быстро деактивируя магнитные швы на принесенном мешке.

– Крог? – удивился старпом. – Это имя или фамилия?! И что у вас за груз? Судовые документы?

– Крог, просто Крог, – отрезал человек, выпрямляясь. В его руке холодно блеснул ствол пистолета. – Но это уже не важно, старпом.

Он дважды выстрелил в голову Альфредо. Старший помощник капитана даже не вскрикнул. Сквозь разбитый гермошлем брызнула кровь, тело медленно осело на пол.

– Что? – вскрикнул Крапикас, отступая. – Что вы делаете?! – Он пытался нащупать на стене панель управления шлюзом.

– Спокойно, боцман! – второй из гостей, успевший выхватить из мешка длинный предмет, направил его на ноги Валдиса.

«Тумм! Тумм!» – как будто палкой по полупустой бочке. Ноги Валдиса одеревенели, теперь он не мог двинуться с места.

Крог шагнул к панели управления шлюзом, внимательно посмотрел на кнопки, выбрал нужную комбинацию. Через миг створка шлюза за его спиной поползла из стены, закрывая собой картину звездного неба. Еще чуть позже зашипел кислород: умная автоматика восстанавливала в выходной камере обычное давление.

Валдис привалился к стене. Один из террористов приблизился к нему вплотную, стянул шлем с головы тяжело дышавшего боцмана. Потом молча шагнул назад, уступая место Крогу.

– Хочешь знать, почему он уже не дышит, а ты еще живешь и разговариваешь с нами, Крапикас? – спросил бандит.

Валдис молчал, кусая губы.

– Ваш старпом слишком много болтал. Много, но без толку. А теперь мне нужно, чтобы поговорил ты, четко и конкретно. Я знаю, что на борту экипаж из пяти человек, и еще стажер. Ты – здесь, старпом – здесь. Кэп – в ходовой рубке? Так? Не молчи, боцман! Где остальные? Я спрашиваю: где все остальные?

Валдис не проронил ни звука.

– Снимайте с него скафандр, – распорядился главарь.

Двое помощников, не особенно стесняясь, уронили парализованного члена экипажа на палубу, принялись стаскивать с него «доспехи». Потом рывком подняли на ноги.

– Лучше бы ты заговорил, Крапикас... – спокойно произнес Крог, поигрывая лазерным пистолетом.

– Да пошел ты! – мрачно огрызнулся боцман.

Крог усмехнулся.

– Ты не чувствуешь ног, Крапикас, – медленно проговорил он, глядя прямо в глаза Валдису. – Но начнем мы именно с них. Ты не можешь ходить, но когда я начну резать пальцы, один за другим, будет очень больно. Ты будешь кричать. Будешь просить меня не делать этого. Я перестану. Как только скажешь, где сейчас остальные члены экипажа вашего долбанного грузовика. Мне нужно точно знать дислокацию каждого человека, чтобы не совершить глупую ошибку…

* * *

Для оперативного совещания Норт Свенссон выбрал конференц-зал второго отдела ЗвеНа. Еще с борта крейсера, возвращаясь после встречи с правительством Межгалактического Союза, он предупредил Геннадия Волкова о том, что потребуется кабинет, защищенный от прослушивания. Волков, заместитель командующего по внутренней безопасности, только усмехнулся. По лицу очень худого, невысокого руководителя второго отдела – отдела контрразведки – было видно, что Геннадий готов разразиться длинной тирадой в ответ на такое заявление. Но Волков удержался, согласно кивнул головой, деловито осведомившись, сколько у него есть времени на подготовку помещения.

– Буду на базе через двадцать минут. Сразу собираем заместителей, – коротко ответил Адмирал.

Но на самом деле, пока все участники совещания собрались за столом, прошло около трех четвертей часа. Первым, конечно же, прибыл Волков. За ним, еще до прибытия Адмирала, в конференц-зале появился Ямато Токадо, начальник службы оперативной разведки. Они обменялись с Геннадием рукопожатием, а потом, в ожидании других участников совещания, удалились в угол кабинета, о чем-то тихо разговаривая.

Уже после того, как крейсер Адмирала пришвартовался к причалу и командующий занял свое место, в зале совещаний нарисовался Тари Гунарссон, начальник информационных служб ЗвеНа. Дольше всех ждали Дэя Крэма, первого заместителя Адмирала, отвечавшего за боевую подготовку частей и кораблей. Несколько подразделений проводили оперативно-тактические учения, которые пришлось заканчивать без вице-адмирала, чтобы Дэй мог принять участие в разговоре. Но Крэму потребовалось время на то, чтобы вернуться на базу. Наконец, все участники совещания были в сборе.

– Господа, – Адмирал поднялся с кресла, обвел присутствующих взглядом. – Как вам известно, наша последняя операция на Денте-пять была не очень успешной.

– Нормальная операция, – возразил Волков, перекатывая карандаш по столу. – Бо#льшая часть заложников спасена.

– Вот именно, Геннадий, бо#льшая часть, – Адмирал сделал явное ударение. – Бо#льшая, но не все. Есть жертвы.

– Без них – никуда. Это закон спецслужб, – снова отметился комментарием Волков.

– Я сам знаю, что почти невозможно провести «чистую» операцию, но мы должны стремиться к этому. Мы – спецназ, понимаем, каково освобождать пленников на захваченной террористами планете. Но в правительстве мне задают неприятные вопросы...

– Правительство всегда думает лишь о своем текущем рейтинге, – недовольно пробормотал Дэй Крэм, тонкими штрихами набрасывая на листе бумаги контуры сражающихся космических кораблей.

– Дэй, было бы странно, если бы они думали о чем-то другом, – усмехнулся Волков.

– Как бы то ни было, – напомнил Адмирал, – мы подчиняемся правительству Межгалактического Союза, Надзор существует на деньги налогоплательщиков. По факту гибели людей на Денте-пять будет сформирована группа гражданских экспертов, которые проведут независимое расследование.

– Только не на базе! – мгновенно отреагировал заместитель по внутренней безопасности. – Ни одного штатского не пущу!

– Скорее всего, придется, Гена, – парировал Свенссон. – Это их право. Правительство недовольно ЗвеНом, в том смысле, что хотело бы более четкой работы от нашей службы. Осмелюсь напомнить, что Звездный Надзор создавался в последние годы Великой Анархии для того, чтобы защитить людей всех освоенных планет от бандитов и грабителей. А мы не смогли уберечь поселенцев, да еще упустили корабль убийц.

– Ну, ушел ли корабль от Денты – это большой вопрос, – откладывая карандаш, проговорил Дэй Крэм. – Они стартовали в гипер со сверхнизкой орбиты. Двигатель точно не был скомпенсирован, а потому больше одного прыжка судну сделать не удалось бы. И куда их вынесло – большая загадка.

– Если вообще куда-то вынесло, – добавил Ямато Токадо.

– Это разговоры в пользу бедных! – жестко прервал обсуждения Норт Свенссон. – Господа, что я слышу? Мои заместители гадают на кофейной гуще! Вынырнул ли? Сломалось ли? Выжили ли? Мы обязаны давать четкие ответы на вопросы!

В общем, так. Первое. Правительство МегаСоюза будет проводить независимое расследование инцидента, и меня попросили оказать максимальное содействие экспертам. По данному факту: всем – передавать экспертам полную информацию, имеющуюся в нашем распоряжении, но после согласования с Волковым.

Волкову – проверить гражданских экспертов, придирчиво и тщательно. Всю информацию, которую будут запрашивать для расследования, – обязательно контролировать! Никаких кодов, лишних фамилий, названий групп и судов. Особенно отмечаю – методы проведения операций, тактика незаметной посадки на планеты, схемы взаимодействия штурмовых групп и разведки – не передавать!

Второе. Меня настоятельно попросили разработать новую схему совместной работы Звездного Надзора и центров спецсвязи, расположенных на колонизируемых планетах. Обратите внимание на то, что применяемая нами система уязвима, в случае когда бандиты берут заложников и заставляют операторов передавать обычные кодовые группы. Это надо тщательно продумать. Ямато! Жду предложений от службы разведки, прошу также Тари Гунарссона подключиться к разработке новой схемы.

Третье. Геннадий, некоторые из членов правительства задали мне вопрос: как вышло, что корабль с бандитами так быстро успел стартовать с Денты-пять? В общем, если убрать «воду» и оставить суть, возникло предположение: у террористов был информатор, где-то в ЗвеНе. На нашей базе, координировавшей операцию, либо на борту крейсера поддержки. Надо проверить.

– Есть!

– Проверить и доложить лично мне. На этом все. Прошу начать работу немедленно. Все свободны, кроме Волкова. Задержись пожалуйста, Геннадий.

Адмирал успел пройтись по конференц-залу, от двери до стены, в ожидании пока они останутся вдвоем с начальником второго отдела.

– Гена, – сказал он, как только дверь закрылась. – Что ты думаешь о «кроте»? Меня очень беспокоит подобное предположение.

– Все возможно, – поморщившись, будто от зубной боли, ответил Волков. – Я бы хотел крикнуть: «Это исключено!» Но самая страшная ошибка в нашей работе – излишняя самоуверенность. Начнем полную проверку...

– Хорошо. У меня еще вопрос. Старший лейтенант Роман Дмитревский из пятой ударно-штурмовой группы Дэя Крэма...

– Да, знаю. Отличные характеристики, неплохой опыт, первая неудачная операция в карьере – Дента.

– Подал заявление об уходе из ЗвеНа, как раз после провала на Денте-пять.

– Ну, это он погорячился. Ерунда. А ты что?

– Сказал, что вернемся к разговору после того, как сделаю доклад в МегаСоюзе...

– А теперь хочешь узнать мое мнение?

– Да.

– Хмм, – Волков задумчиво поскреб затылок, буравя взглядом невидимую точку на стальной переборке. – До сих пор у «двойки» к нему не было претензий. Он молод, пока еще страдает идеализмом, но это пройдет. Знаешь, Норт, дай-ка ты ему десять суток отпуска, для начала. А там видно будет.

* * *

– Привет, Дженни! – весело крикнул охранник, дежуривший у входа в центр спецсвязи, увидев на дороге девушку. – Ты, как всегда, неотразима!

Дженифер послала ему воздушный поцелуй, быстро проскользнула внутрь здания, скрылась в прохладной тени... Как тут хорошо! Когда светило в зените, на Лауре можно покрыться румяной поджаристой корочкой. А вот на работе у отца прохладно: крыша, кондиционеры... Дженни любила забегать сюда, когда становилось жарко, только она никогда не понимала, зачем нужен страж на входе? Кого и от чего он охраняет, если на Лауре менее двухсот поселенцев?

Этот вопрос она как-то со смехом задала отцу, но Тагор Рол, отвечавший за работу центра спецсвязи, не понял шутливого настроения дочери. Он долго и подробно объяснял, что есть штаты и должностные инструкции, такая охрана существует у любого центра связи, взаимодействующего со Звездным Надзором. В общем, Дженни махнула на эту глупость отца рукой. Уж если хочет – пусть играется. Взрослые иногда хуже детей. Какая нелепость – ставить пост у здания, на планете, где нет даже крупных животных.

Она быстро проскочила мимо лифтовых кабин, стремительно пронеслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Наверху ждал отец, и Дженни торопилась узнать новости, которые он приберег для дочери...

Новость и впрямь была потрясающей. Впервые за последние два с половиной года Тагору Ролу пообещали отпуск. Дженифер, услышав об этом, радостно завизжала и бросилась отцу на шею. Теперь они точно поедут на Землю! Отец давно обещал, да все никак не срасталось. То были трудности в наладке устойчивой связи из-за активизировавшейся черной дыры, то прилетала инспекция, то возникали рутинные проблемы, которые, тем не менее, требовали постоянного присутствия Тагора Рола на вверенном ему объекте.

И вот теперь, наконец, вопрос решился. Дженифер захлопала в ладоши от восторга. Какой восхитительный день! Тагор на время передал вахту одному из дублирующих операторов, а сам вместе с дочерью склонился на рекламной картой Земли. Они уединились в дальнем углу зала, сели выбирать, куда полетят в первую очередь, а куда потом. За две недели, которые выделили на отдых, отец и дочь надеялись облететь полпланеты, чтобы увидеть все-все-все.

Дженни была по-настоящему счастлива. Выбегая из центра спецсвязи, она уже не замечала палящих лучей звезды. Девушка весело рассмеялась и от избытка чувств бросилась на шею охраннику, поцеловала его.

– Ты чего? – пробормотал тот, удивленно поднимая руку, чтобы прикоснуться к губам. Кажется, он все еще не верил, что красавица Дженифер, дочь Тагора Рола, поцеловала именно его.

Ответом был только серебристый смех, таявший среди деревьев. Дженни торопилась в сторону космодрома. От центра связи до посадочного поля по прямой было около получаса хода. Девушка рассчитывала прибежать туда заранее, до того, как слепящая точка грузового судна появится высоко в небе. Любой корабль, прилетающий на Лауру, был событием для всех обитателей планеты.

Дженифер точно знала, что еще до прибытия грузовика к небольшому посадочному полю соберутся все местные жители, не занятые делами: рабочие, свободные от вахты геологи, женщины, дети.

Она должна быть там, в гуще событий!

* * *

– Черт, у нас вышла из строя внутренняя связь! – в раздражении выпалил Николас Болдвейн, в очередной раз попытавшись связаться со шлюзом и не получив ответа от старпома или боцмана. Терпению капитана «Одинокого Бродяги» пришел конец, и он рявкнул: – Стажер!

Мишель Бертран нелепо дернулся всем телом, соскочил с кресла второго пилота, замер по стойке «смирно».

– Стажер! Ну-ка, быстро сбегай к камере шлюзования, посмотри, что там такое! Но только быстро! Одна нога здесь, другая уже снова здесь! Понял?

– Так точно, сэр!

Мишель рванулся к двери ходовой рубки с такой скоростью, что ему мог бы позавидовать спринтер на олимпийских играх, но добежать не успел, створка распахнулась сама. В проеме появился человек с пистолетом в руках.

– Привет! – сказал он замершему на месте Бертрану. Секунду они разглядывали друг друга, а потом незнакомец поднял руку со стволом и дважды выстрелил в Мишеля.

Нелепо взмахнув руками, стажер отлетел назад, спиной на стену рубки, медленно сполз вниз. Мелькнул в иллюминаторах белый красавец-лайнер. Он рос и рос, заслоняя собой все звездное небо. Пассажирский корабль, как раз такой, о каком мечтал Бертран, – многопалубный, ярко расцвеченный огнями. На мостике улыбался капитан, он приветственно махал рукой Мишелю, предлагая подняться на борт и занять место рядом с собой.

Стажер улыбнулся в ответ, хотел тоже взмахнуть рукой, но его пальцы, а затем ладонь вдруг налились свинцовой тяжестью, кисть не поднималась. Вся рука одеревенела, стала похожа на пудовую гирю, и как ни старался Бертран сдвинуть ее с места, ему не удавалось помахать капитану лайнера в ответ. Красавец корабль медленно и величественно проплывал мимо, сияя разноцветными огнями, как новогодняя елка. Потом он растаял где-то вдали, и только обжигающие звезды остались перед глазами. А после наступила полная темнота, в которой не было ничего.

– Что за... – начал Болдвейн.

– Спокойно, капитан, – резко перебил «гость», прочертив стволом дугу в воздухе. Теперь черный зрачок был направлен в лоб Николасу. – Я – Крог. Крог! Корабль захвачен. Все ваши люди мертвы или умрут в ближайшие минуты. У вас, конечно, есть ко мне вопросы. У меня, в свою очередь, есть предложения. Но прежде, чем начнем диалог, я хотел бы поинтересоваться: не желаете переговорить с женой или дочерьми?

– Что? Что... вы сказали, – Николас задохнулся, хватаясь за сердце. Воздух вдруг стал упругим, плотным. Он не шел в легкие, обжигал.

Болдвейн пошатнулся, сильное головокружение мешало ему стоять. Капитан «Одинокого Бродяги» схватился за пульт, наклонился вперед.

– Ну-ну, капитан, – Крог похлопал его по плечу, опуская пистолет. – Вот не думал, что вы так распереживаетесь...

– Что... вы... сказали, – с трудом разлепляя губы, прохрипел Николас Болдвейн.

– Капитан, мне кажется, вы сами все поняли. Ваша жена Рэчел Болдвейн и ваши дочери находятся под надежной охраной. Можете прямо сейчас убедиться в этом, один звонок – потребуется всего один звонок. Я вынужден был сообщить вам неприятную информацию, так как опасаюсь, что вы начнете хвататься за канал экстренной связи с Надзором или надумаете подавать SOS. Всего этого делать не нужно, сами понимаете. Понимаете?!

Николас медленно опустился в кресло.

– Я хотел бы поговорить с женой...

– Без проблем. Сейчас отключу генератор помех, чтобы связь заработала.

Крог вынул небольшой пульт из кармана, нажал какие-то кнопки. Капитан «Одинокого Бродяги» ждал, повесив голову. В его руку легла трубка коммуникатора дальней связи.

* * *

На обзорных экранах маячили до боли знакомые контуры стартовых полос базы, озарявшиеся яркими вспышками. Универсальный бортовой эл-мозг заканчивал предполетные тесты, вот-вот должен был выдать на дисплей разрешающий сигнал, и Роман в ожидании команды растянулся в кресле. Поерзал немного, давая возможность противоперегрузочному креслу «запомнить» удобное для человека положение.

– Ка-Вэ-Эм шесть-восемь-четыре, прошу добро на выход из базы... – пробурчал он себе под нос и тут же, спохватившись, покосился на индикатор двухсторонней связи с центром управления. Линк еще не был активирован, и старший лейтенант Дмитревский успокоился, уходя мыслями в прошлое.

...Все-таки отпуск. Вторая беседа с Адмиралом, состоявшаяся на следующее утро после возвращения командира, продолжалась гораздо больше времени, чем первая. Поначалу Роман вновь выложил рапорт на стол, не особенно прислушиваясь к аргументам Свенссона, но командующий Надзором сумел подобрать нужные ключи к Дмитревскому. Адмирал, конечно, умолчал, что в этом ему помогли Геннадий Волков, очень точно высчитавший, на чем можно «подцепить» молодого офицера, и Дэй Крэм, поделившийся наблюдениями личного характера.

Потому для Пирата осталось загадкой, в какой момент времени и почему он потерял уверенность, что принятое решение правильное. Чуть позже, уже понимая, что погорячился и поступил малодушно, он взял рапорт со стола и порвал бумагу.

Норт Свенссон удовлетворенно улыбнулся, распрямляясь. Дмитревский и не догадывался, что командиру этот разговор дался весьма непросто.

– Отдохни немного, Пират, – предложил Адмирал, и Дмитревский про себя отметил, что его прозвище стало известно даже командованию ЗвеНа. – Десять дней – хороший срок, чтобы сбросить напряжение. Поживи немного на обычной планете, среди нормальных людей, хватит болтаться на причальной мачте, привязанным к противоперегрузочному креслу. Хватит готовности «тридцать» к старту. Ты наверное забыл, как выглядит солнце, я даже не говорю про горячие пляжи у океана…

Офицер молчал.

– Вопросы?

– Командир... Могу я убыть в отпуск на «Малыше» или должен отправиться на обычном пассажирском лайнере?

– На «Малыше»? – Свенссон глубоко задумался, прикрывая глаза и просчитывая возможные последствия согласия. Офицер Надзора отправлялся в отпуск на боевом корабле класса «Призрак»... Но у старшего лейтенанта Дмитревского безупречный послужной список. Тем более ранее уже были прецеденты, когда офицеры Надзора поступали так же. Правда, такое случалось крайне редко, и всякий раз Волков морщился, будто от зубной боли. Старый Лис…

– Добро, – решительно произнес Адмирал. – Приказываю: до 00.01 по межгалактическому времени сдать все текущие оперативные дела старшему лейтенанту Стивену Морли. Об убытии доложить вице-адмиралу Дэю Крэму, вопрос с ним согласован. А потом, на десять суток – вон с базы. Если вернешься раньше, – вдруг прорычал Свенссон, – лично всажу тебе в борт заряд хорошей атомной дроби! Если прибудешь позже – будет то же самое. Ладно, аудиенция закончена. Давай, отваливай, Пирр-рат!

...Отпуск. Именно поэтому Роман висел в противоперегрузочном кресле в ожидании разрешения на старт. Дмитревский задумчиво обернулся. Ходовая рубка «Малыша» представляла собой сферу, вся внутренняя поверхность которой была «соткана» из голографических мониторов, создававших вокруг мостика иллюзию открытого звездного пространства. Казалось, можно вытянуть руку и сорвать яркую звезду, как спелый плод с огромного дерева Млечного Пути.

Пилот вместе с пультом управления кораблем находился в самом центре видеосферы. Экраны, расположенные за спиной Дмитревского, выдавали объемное изображение командной цитадели ЗвеНа – искусственной станции, с огромной скоростью мчавшейся в пространстве между звездами. «Малыш» висел на одной из выдвижных причальных мачт.

В мире существовало не так уж много типов кораблей, которые могли подходить ко взлетно-посадочным полосам оперативной базы. Здесь, помимо стратегического центра управления силами ЗвеНа, располагалась база тяжелых десантных крейсеров, отделы сбора-обработки информации, получаемой от планет. Исполинский лабиринт-сфероид больше всего напоминал колючего ежа, ощетинившегося навстречу врагу сотнями орудий, способных в любой миг утопить чужака в море огня; иголок-кораблей, готовых в любую минуту стартовать навстречу опасности.

Кроме этой базы, которую – взамен старой – построили около двадцати лет назад, существовали еще вспомогательные центры – там базировались штурмовые бригады Звездного Надзора. Также в структуру ЗвеНа входили обычные планеты с тренировочными базами, курсантскими школами, центрами реабилитации...

Но старший лейтенант Дмитревский не стремился к человеческому обществу, именно поэтому просил разрешения отправиться на собственном корабле. Пират надеялся отыскать тихую, спокойную планету, земного типа, чтобы отдохнуть от бесконечной суеты, вдали от людей.

* * *

Роберт Полянский, второй механик «Одинокого Бродяги», в сотый раз чертыхнулся и с размаху ударил ключом по стальному корпусу двигателя. Ничего не получилось. Он вновь перебрал турбину спасательной капсулы грузовика и опять не смог найти повреждения.

– Ф-фух! – Роберт опустился на пол, уперся спиной в стену, подтянул к себе колени, от усталости закрывая глаза. Спасательная капсула на «Бродяге» не функционировала давно, он даже точно не знал, сколько. Движок катера полетел еще до прихода Полянского на грузовой корабль, по словам боцмана, он вышел из строя лет пять назад.

Разумеется, командир корабля, Николас Болдвейн, прекрасно знал, что они рискуют – весь экипаж играл со смертью. Случись с кораблем какая беда – и им даже не на чем будет покинуть аварийный борт. Но у капитана на находилось средств на ремонт двигателя шлюпки в порту, а потому негласно все просто закрыли глаза на эту неисправность, отдавая себе отчет, что уже пять лет ходят по лезвию бритвы.

Худое, вытянутое лицо Роберта болезненно перекосилось – он проводил у двигателя все свободное время, но никак не мог найти неисправность. Полянский посидел еще несколько минут, а потом с трудом поднялся на ноги, медленно направился к двери спасательного отсека.

Кровь. Первое, что он увидел, как только вышел из спасотсека, – кровь. Она текла из-под неплотно прикрытой двери выходного шлюза: широкий рубиновый язык, от вида которого второй механик почувствовал приступ тошноты. Руки стали вялыми, он, с огромным усилием переставляя ватные ноги, сделал несколько шагов вперед, надавил на створку. Сердце бухало в груди, толчками гоняя кровь, и от этого было горячо в висках...

За дверью, как только Полянский заглянул внутрь, он увидел Альфредо Карлоса. Роберт опознал старпома лишь по нашивкам да по большому росту, потому что Альфредо был в скафандре, а лицо помощника капитана представляло кровавое месиво. Чуть в стороне, дальше, в глубине камеры, лежал Валдис Крапикас. Рубиновый язык тянулся оттуда. Полянский взглянул на ноги боцмана, и его начало рвать. Механик перегнулся пополам, спазмы выворачивали желудок наизнанку.

Потом он медленно, с трудом нащупывая перед собой дорогу, толкнул створку... Освещенный коридор, в две стороны, и тихо. Очень тихо.

– Центральный! – хрипло дыша, позвал Роберт, через силу разогнулся.

Внутренняя связь не работала.

– Центральный! – Полянский с трудом пополз вперед, в сторону рубки, придерживаясь за стену. Ноги не слушались механика.

– Вот он!!! – громко крикнул кто-то впереди, и Роберт остановился. Навстречу бежали два незнакомых человека с оружием в руках.

– Сссука! – отчетливо донеслось до Полянского. – Мы его по всему кораблю разыскиваем, а он пьяный!

«Тук-тук-тук», – часто-часто забилось сердце, в глазах прояснилось, а мозг заработал четко, словно арифмометр. Механик пришел в себя – дуло лучевого пистолета уже поднималось вверх. Полянский прыгнул в сторону, в каюту, всем телом прижимая створку и пытаясь заблокировать затворы. С другой стороны двое убийц матерились и били в дверь чем-то тяжелым. Руки тряслись, когда Роберт стал герметизировать переборку. Полянский уже догадался: на корабле происходит что-то страшное. Механик прислушался. Звуки доносились из-за двери с трудом, но он все-таки разобрал часть разговора.

– Да! Да! Да! Заперся в пустой каюте. Крог, ну кто же знал, что этот урод шастает по кораблю?! Боцман сказал, парень у себя, отдыхает... Да, понял! Достанем! Хорошо, резать.

– Что? – уточнил второй голос. – Что резать?

– Бери лучевой ствол, – распорядился первый из бандитов. – Режь створку!

– Тю! – в голосе прозвучало удивление. – То ж скока времени потратить надо?

– Крог сказал: чтобы никого не осталось. Значит – никого! Если не хочешь, чтобы проблемы возникли у тебя...

– Да ладно, ладно, понял я. Все понял.

Все стихло. Полянский постоял, затем приложил руку к двери и почувствовал, что она нагревается. Лазерный резак медленно двигался по контуру. Его пока не было видно, но Роберт точно знал, что дверь долго не выдержит.

Механик, отлично знавший внутреннее устройство грузовика, отступил от двери, лихорадочно шаря глазами по каюте. Никакого оружия. И ничего тяжелого. Взгляд Роберта упал на вентиляционную решетку... Спустя мгновение Полянский оказался у стены, отдирая заслонку узкого воздушного хода.

Мысль втиснуться в шахту воздухообмена могла прийти в голову только сумасшедшему. Или человеку, которому нечего было терять.

* * *

Геннадий Волков переступил порог конференц-зала, того самого, где менее суток назад Адмирал проводил совещание. Начальник «двойки» аккуратно прикрыл за собой дверь, огляделся, скорее по привычке, на всякий случай. Пересек длинный кабинет и приложил руки к стене, надавливая на невидимые выступы. Что-то щелкнуло, часть обшивки отъехала в сторону, заместитель командующего Надзором протиснулся в образовавшуюся щель, тут же нажал кнопку. Панель обшивки мягко вернулась на свое место, маскируя проход.

Волков шел по узкому металлическому коридору, о существовании которого знали лишь немногие офицеры базы. Вице-адмирал по прозвищу Лис провел электронной картой по кодовому замку, бесшумно открыл дверь и вошел в рубку, передняя стена которой была утыкана мониторами. Заместитель Адмирала поднял со свободного стула папку, опустился на сиденье. Офицер второго отдела, занимавший соседнее кресло, не обернулся. Он знал, что войти в помещение с помощью электронного ключа мог только начальник «двойки».

Здесь, в самом сердце базы, находился дублирующий командный пункт, куда могли попасть лишь некоторые офицеры второго отдела, а также Норт Свенссон и Дэй Крэм. В этом логове, на терминалах которого собиралась и отображалась вся информация ЗвеНа, Геннадий Волков еще раз перечитывал личное дело молодого офицера штурмового отряда.

«Роман Дмитревский.

Выпускник школы пилотов-дальнобойщиков, переподготовка в академии Звезного Надзора на…

Звание: старший лейтенант.

Возраст: двадцать семь лет.

Семья: нет.

Боевой опыт: восемнадцать успешных операций в составе пятой штурмовой бригады под управлением Дэя Крэма... Поощрения за...»

Волков нетерпеливо перевернул страницу, мельком глянул на видеотерминал.

– Летит? – осведомился начальник «двойки», не поворачиваясь к дежурному офицеру, сидевшему за пультом.

На обзорном экране прямо перед ними висел «Малыш», причальная мачта подрагивала, вибрируя от раскручивавшихся стартовых турбин мини-крейсера.

– Готовность – три минуты! «Пуповину» еще не отстыковывали, – быстро ответил офицер, снова погружаясь в изучение струящихся по терминалу цифр.

– Шоковая депрессия... – задумчиво вымолвил Волков.

Он отлично знал, что старший лейтенант Дмитревский недолюбливает второй отдел ЗвеНа. Многие офицеры из первого – боевого – подразделения Дэя Крэма с неприязнью смотрели на службу внутренней контрразведки. Заместитель командующего не испытывал никаких комплексов по этому поводу. Ему не нужны были любовь или обожание подчиненных. Вице-адмирал стремился лишь к одному – к стопроцентной гарантии, что внутри Звездного Надзора все чисто. И пусть молодые лейтенанты или даже капитаны смотрят на него хоть с неприязнью, хоть с ненавистью, его задача в том, чтобы никто и никогда не выстрелил в спину этим мало что понимающим в жизни ребятам...

– Депрессия, – чуть громче повторил Волков, потирая переносицу. – Комплекс вины. А что, если игра?

– Как вы сказали? – оторвался от потока цифр вахтенный офицер, он не расслышал последнюю фразу, которую произнес начальник «двойки». – А-а-а! – его взгляд упал на колени шефа, на которых лежало раскрытое личное дело старшего лейтенанта Дмитревского, как раз на результатах последних медицинских тестов. – А, вы об этом...

– Угу, – озабоченно прищуриваясь, подтвердил Волков. Заместитель Адмирала принялся барабанить пальцами по столу. – Если через десять дней не восстановится, не возьмет себя в руки – потребуется направление в реабилитационный центр. Или будем переводить из штурмовой группы в другой отдел. Или не будем переводить? Или – вообще... – он глубоко задумался, не закончив фразу.

Посидев несколько минут, Лис положил папку на кресло. Все так же размышляя о том, среди каких групп офицеров в первую очередь искать «крота», Волков покинул запасной командный пункт.

* * *

– Что с моими людьми? – тихо спросил капитан «Одинокого Бродяги», исподлобья глядя на командовавшего в рубке человека. Теперь, после беседы с женой, у Николаса Болдвейна пропала надежда, что Крог блефует. Нет, главарь захватчиков не врал, его люди основательно подготовились к проведению операции. Если они держат в заложниках Рэчел Болдвейн и дочерей, значит, заранее готовились к захвату именно этого судна. – Что с моими людьми?

– С вашими людьми? – картинно удивился Крог, оглядываясь. – Э-э-э, вот стажер. Как там его? Бертран, кажется, плохо запомнил дурацкую фамилию. Видите? Тихо лежит у стены. Старпом и боцман – в шлюзовой камере. Механики должны быть в машинном отделении, во всяком случае, двое моих людей работают по данному вопросу.

При этих словах капитан грузовика содрогнулся. «Работают по данному вопросу».

– Вы убили всех? – зачем-то спросил он, надеясь на чудо.

Крог только улыбнулся.

– Николас, не уделяйте внимания всяким пустякам. Вам необходимо думать лишь о том, как сохранить жизнь семье. А для этого следует очень точно выполнять мои указания.

В этот момент коротко пискнул коммуникатор, Крог поднес его к уху:

– Да! Что? Механик... Заперся?! Вырезайте дверь, достать и доложить! Жду!

Бандит топнул ногой, бормоча под нос ругательства. Потом повернулся к Николасу, взял себя в руки:

– Вот видите, капитан. Убили не всех. Один еще бегает по кораблю, в прятки играет. Кажется, второй механик. Заперся в каюте, гаденыш. Ну ничего, сейчас мы его вытащим и поджарим.

– Что вам нужно, Крог? Зачем столько смертей?! Не пойму... У нас дерьмовый груз – оборудование для буровых, геологическое. На кой оно вам? А больше на «Бродяге» взять нечего.

– Эх, капитан! – бандит прошелся по рубке, задумчиво играя пистолетом. – В который раз удивляюсь: почему люди так мелочны? Почему не видят дальше собственного носа? Нет, точно, человечество вырождается. Ему нужны санитары. Люди, которые занялись бы гуманитарной чисткой, помогли бы улучшить породу…

– О чем вы? – ошарашенно спросил Болдвейн, не понимая, к чему Крог затеял этот разговор.

– А-а, пустое, капитан! Выбросьте из головы. Давайте-ка лучше займемся делом. Разворачивайте антенны правого борта, будем передавать сигнал пеленг-маяка. У нас назначено рандеву, но спешащий навстречу корабль должен получить курс с «Бродяги».

– Нам навстречу идет еще один корабль?!

– Уже рядом, капитан. Готово? Включайте маяк! Не волнуйтесь, скоро все узнаете.

– Крог, меня вы тоже убьете, потом? Я «скоро все узнаю» и буду опасным свидетелем.

– Капитан, разве теперь речь идет о вас? Помните про свою семью...

– Я и говорил о них, – глухо вымолвил Николас. – Меня вы убьете. Но ведь жена и дочери не нужны вам, правда? Их... отпустят?

– Ничего не могу обещать, Болдвейн, – беззаботно скалясь, ответил бандит. – Все возможно в этом мире. Сначала надо хорошо поработать, а уж тогда посмотрим.

– Я готов делать то, что прикажете, лишь бы…

– Вот и отлично. Для начала встретим корабль, потом выбросим хлам из грузового трюма.

– Хлам?! Но там нет хлама.

– А! Я говорю о всяких ненужных железяках, для геологов.

– Вы хотите выбросить оборудование? – тупо переспросил Болдвейн.

– Ага, – весело рассмеявшись, ответил Крог. – Там будет размещен другой груз, более интересный.

– И ради его доставки, вы захватили наш корабль? – капитан начал понимать суть происходящих событий.

– Ну да, – ощерился бандит. – Именно для транспортировки нашего груза.

– И куда же мы повезем его?

– На Лауру, капитан, на Лауру.

* * *

Корабль «Одинокий Бродяга» опаздывал. По расписанию он должен был приземлиться на космодроме Лауры примерно в четыре часа дня. Дженифер и ее одноклассница Милена Райдер успели выложить друг дружке все последние сплетни, в ожидании прилета грузовика. Дженни долго и со вкусом рисовала подруге красочные картины предстоящего отпуска отца. Милена восторженно ахала, слушая дочь Тагора Рола.

Конечно, Дженни слегка приврала. Они с отцом выбрали, куда хотели попасть за две недели, но посетить столько мест, сколько наговорила Дженни, просто не смогли бы.

Впрочем, подруга не особенно представляла, о чем говорит Дженифер. Милене за всю жизнь ни разу не приходилось бывать на Земле, ее детство прошло совсем в других краях, а последние несколько лет, с тех пор как родители получили назначение на Лауру, Милена Райдер безвылазно провела на этой планете. Потому Дженифер без тени сомнений и проблем с совестью пересказала подруге весь рекламный каталог.

Милена широко распахнула от восторга ярко-голубые глаза, на искрящуюся глубину которых попадались многие парни. В ответ, чтобы не ударить в грязь лицом, Райдер принялась сочинять длинную историю о том, как трогательно за ней ухаживает Альберт Саркисян. Просто Милене нечего было рассказать, а Альберт маячил перед глазами девушек – с тех пор, как закончил школу. Саркисян устроился работать охранником на космодром.

Как раз сейчас он неторопливо прохаживался вдоль кромки посадочного поля, мужественным баском отгоняя поселенцев от широкой белой полосы, которая разграничивала зону ожидания и посадочную площадку. В сторону девчонок Альберт старался не смотреть. Он был на три года старше Дженифер и Милены, а потому к увлечению «малышкой» Райдер многие знакомые Саркисяна относились со смехом. Альберт даже на какое-то время стал героем анекдотов, но своей привязанности стойко держался, даже после того как закончил школу и пошел работать. Потому сейчас всеми силами старался быть на виду у Милены, но при этом так же старательно делал вид, что предмет воздыханий он не замечает.

Впрочем, Милена прекрасно понимала эту нехитрую игру. В свою очередь, она делала вид, что Альберта в природе не существует, а с посадочного поля разгоняет нетерпеливых колонистов дух первого поселенца Лауры. При этом девушка со смехом нашептывала на ухо Дженифер всякие интересные подробности тайных встреч, которые происходили у нее и Альберта.

Временами Дженифер фыркала от смеха, слушая подругу. Она раз за разом бросала любопытные взгляды на Альберта, и тот, в конце концов, начал догадываться, о чем, точнее – о ком, говорят девушки. Дженифер так веселилась, что Саркисян, долго державшийся, в конце концов стал пунцовым, как майская роза. Он нахмурился, с раздражением посмотрел на Милену, но та как ни в чем ни бывало, продолжала шептать на ухо подруге свои тайны. Справедливости ради надо сказать, что половину Милена приврала, точно так же, как Дженифер до нее. Но это было обычным делом для обеих...

Время тянулось медленно. Оно просто остановилось после того, как на космодроме стало известно, что грузовик прибудет с некоторой задержкой. Милена успела выдохнуться – рассказала подруге все, что было, и все, что сумела придумать. И тут на глаза Дженифер попался Норри Чавес. Конечно, пройти мимо такого события было невозможно! Дженифер принялась в красках описывать утренний разговор, который произошел у нее с Норри, сделала круглые глаза, рассказывая про школу Джуда Ли, и про великого учителя, который многие годы руководил ею. Милена вновь принялась восторженно ахать, даже стала бросать кокетливые взгляды в сторону Чавеса, который теперь становился знаменитостью. Тем более Дженни честно призналась подруге, что не испытывает особого восторга от предложения Норри поехать с ним.

– Я бы тоже не поехала, – деловито отрезала Милена, продолжая незаметно для Дженни строить глазки ее воздыхателю.

– Как хорошо, что ты меня понимаешь! – воскликнула Дженифер, простодушно не замечая двойную игру подруги.

– И вообще, – продолжила Милена вкрадчивым голосом, но сама же не удержалась и прыснула со смеху. – Мартин Кукоч – как раз тебе подойдет.

– Что-о-о?! – закричала Дженифер, так громко, что собравшиеся неподалеку поселенцы нервно отшатнулись от девушек. – Кукоч? Мне?! Ты... ты...

У нее не находилось слов. А Милена продолжала хохотать, не забывая временами кидать взгляды то на Альберта Саркисяна, то на Норри Чавеса. Дженифер, наконец, раскусила нехитрую игру подруги.

– Ах ты! – размахивая сумочкой, она бросилась за Миленой, которая, веселясь от души, сорвалась с места и понеслась по кромке летного поля, вызывая недовольное ворчание Альберта. Впрочем, девушки не обращали на охранника никакого внимания.

А через минуту Милена и Дженифер остановились. Кто-то из поселенцев первым заметил в небе яркую звезду, ткнул в нее пальцем, а спустя несколько секунд десятки глаз нашли ту же светящуюся точку, и над посадочным полем прокатился восторженный гул.

Грузовой корабль «Одинокий бродяга» с опозданием примерно на два часа, шел на посадку.

* * *

Николас Болдвейн проклинал себя за малодушие. «Одинокий Бродяга» приближался к Лауре, оставалось все меньше времени на то, чтобы предпринять какие-то попытки изменить ситуацию, мысли командира грузовика метались от одного варианта к другому, но он никак не мог решиться...

Броситься на Крога? Подать SOS? Связаться с ближайшей базой Звездного Надзора? «Если бы речь шла только о моей жизни!» – в сотый раз беззвучно шептал Николас, в досаде сжимая кулаки. В руках бандитов были его дочери, Тереза и Алисия. Капитан метался, как зверь в клетке, но не видел способа выбраться из западни. С тех пор как Болдвейн понял, какой именно груз Крог собирается поместить в трюм грузовика, командир «Бродяги» окончательно потерял покой.

…Когда неизвестный корабль вышел из гипера в нескольких условных единицах от грузовика и малым ходом подошел к «Бродяге», Николас послушно, как кукла на ниточках, выполнил все распоряжения главаря захватчиков. Когда подручные Крога принялись манипуляторами выталкивать геологическое оборудование с грузовой палубы корабля – отнесся к этому почти равнодушно. Лишь где-то в глубине сознания промелькнула мысль о том, что выгодный контракт умер, но Николас отогнал ее, как назойливую муху. Он даже не стал размышлять о штрафных санкциях, которые наложит на него федерация торговых перевозок. Болдвейн сам удивился этому безразличию.

Впрочем, он всего лишь ждал, что произойдет дальше. Подсознание, независимо от воли или желаний капитана, готовилось к чему-то худшему, и как только чужой корабль показал свой груз, Николас Болдвейн понял: до этого все было пустяком. Гибель членов экипажа «Одинокого Бродяги», потеря геологического оборудования, даже его собственная жизнь – всё это не имело значения...

Десантные шлюпки раз за разом совершали рейсы от борта черного корабля до грузового трюма «Бродяги», высаживая на широкую палубу вооруженных людей. «Десять... Двадцать... Тридцать – шептали губы Болдвейна. – «Господи сколько же их?! Что они собираются делать?» И тут в памяти всплыли слова Крога:

« – Там будет размещен другой груз, более интересный.

– И ради его доставки вы захватили наш корабль?

– Ну да. Именно для доставки этого груза.

– И куда же мы повезем его?

– На Лауру, капитан, на Лауру».

– На Лауру... – вслух произнес капитан, пораженный догадкой. Он, сам не сознавая, как сильно рискует, повернулся к Крогу, который находился в рубке. – Вы везете этих вооруженных людей на Лауру! Вам нужна планета... Планета земного типа…

– В самом деле? – удивился Крог. – Поразительная догадливость, капитан!

– Крог...

– Капитан, я прошу вас убрать руки от пульта, на несколько минут! – главарь бандитов быстро скользнул по рубке и оказался за спиной Николаса Болдвейна. Ствол пистолета уперся между лопаток. – У меня сложилось впечатление, что вы собираетесь совершить глупость... Хочу напомнить, что ваши жена и дочери в опасности.

Напрягшиеся было плечи командира «Бродяги» безвольно опали, Николас, тяжело дыша, опустился в кресло.

– Вот так-то лучше, капитан! Не надо поспешных решений. Вся беда – от непродуманных, нерасчетливых действий. Ну, в самом деле, подумайте, есть ли ваша вина в том, что именно «Одинокий Бродяга» оказался тем кораблем, который доставит нас на Лауру? На этом месте мог быть любой другой. Вы, капитан, лишь жертва обстоятельств. И не надо брать на себя слишком большой груз. Думайте о детях.

– Вы... будете... убивать... – с трудом произнес Болдвейн, ему было очень трудно выговорить эти слова.

– Ну, только по необходимости. Без нужды – не станем.

– По необходимости, – эхом повторил Николас, медленно поворачиваясь вместе с креслом, чтобы заглянуть в глаза Крогу. – Здесь, на борту, тоже по необходимости? Всех?

– У вас нет выбора, капитан.

«Выбор есть всегда», – подумал командир «Одинокого Бродяги», поспешно отводя глаза. Он вдруг понял, как следует поступить. И тут же испугался, что бандит увидит решение в его взгляде.

* * *

Мелодично прожурчал сигнал коммуникатора, оповещая пилота о том, что двухсторонняя видеосвязь активирована. На экране монитора появился Норт Свенссон собственной персоной.

– «Радуга-два», добро на старт! – произнес Адмирал, поднимая руку в приветственном жесте.

– Есть, – быстро ответил Роман Дмитревский, а про себя подумал: «Вот это да!»

«Радуга-два» – позывной его корабля в эфире. Командующий Звездным Надзором пришел в рубку оперативного дежурного, чтобы лично отправить старшего лейтенанта Дмитревского в отпуск. «Вот это да!»

Пилот аккуратно выжал акселераторы маневровых двигателей, задавая малую мощность на турбины. При этом он старательно обдумывал ситуацию. Стивен Морли как-то раз предположил, что Адмирал испытывает привязанность к Роману. Барс даже нашел этому логичное объяснение: мол, Пират похож на тайного сына Норта Свенссона, а потому старик души не чает в Дмитревском. Глупости! Роман только посмеялся в ответ, любой кадет из школы пилотов знает о том, что у Адмирала никогда не было детей, что вся его жизнь посвящена Надзору. Как же Роман мог напоминать «тайного ребенка», если у Норта нет ни сына, ни дочери? Глупости!

– А может, не глупости? – тихо-тихо пробормотал Дмитревский. Потому что Адмирал все-таки пришел в рубку, чтобы проводить его лично. Многие ли офицеры Надзора могли похвастаться тем же?

Тайная привязанность? В Звездном надзоре офицеров возраста Дмитревского... Со многими Адмирал знаком лично – Роман невольно вспомнил летные учения, занятия в классах по тактическим разборам операций... Откуда у командира время на подобные глупости?

Все же он еще раз он внимательно посмотрел в глаза Адмирала. Роману показалось, что в глазах Норта Свенссона промелькнуло что-то необычное, глубоко спрятанное, затаенное, чего и не объяснишь толком. Роман вздрогнул, отвел глаза. Ему показалось: на самом дне огромного колодца он почувствовал страх. Страх Адмирала, за него, старлея Дмитревского.

– Все будет ОК! – неожиданно для самого себя выпалил Роман. Вспомнился пистолет на столе командира, тщательно укрытый ворохом бумаг. И тогда, лишь на миг подняв глаза, Дмитревский добавил: – Не волнуйтесь, Командир. Обещаю, что не буду играть со спичками...

Что-то дрогнуло в лице Свенссона, взгляд изменился, пропал страх на дне колодца, уступая место чему-то другому. Но Роман не успел понять чему. Адмирал, поколебавшись, кивнул, делая шаг назад. На его месте тут же возник Стивен Морли.

– Хей, Пиратушка! – весело прокричал он, да так, что сидевший в соседнем кресле оператор невольно поморщился. – Старт по третьему инверсионному коридору! Готовность полста пять. Привези мне через десять дней старинное сокровище, бочонок рома и обжигающий кусочек счастья!

– Спокойных звезд! – произнес Роман традиционную формулу прощания, невольно улыбаясь. Стивен вел себя так, будто отъезд друга был для него самым главным счастьем в жизни. Однако Дмитревский прекрасно знал, что Барсу придется тянуть нагрузку за себя и «за того парня». Он даже знал, за какого парня придется работать старшему лейтенанту Морли. – Удачи тебе! – Роман приветственно мотнул головой, задавая координаты стартового коридора эл-мозгу. – Стиви, дай, пожалуйста, еще раз Адмирала, если он по-прежнему в рубке.

На экране вновь появился командующий Надзором. Он выжидающе посмотрел на Романа.

– Командир, имею ли я право выключить «Глаз слежения»?

– Зачем? – наклонив голову, полюбопытствовал Адмирал. Похоже, вопрос поставил его в тупик.

– Я нахожусь в отпуске, для чего антенна будет фиксировать все мои перемещения?

– Антенны слежения всегда сопровождают корабли Звездного Надзора, – монотонно произнес Норт Свенссон. – Особенно ударные корабли. – Адмирал голосом выделил слово.

– Командир, моим кораблем никто не сможет воспользоваться, вы же знаете. А если я срочно буду нужен, аварийный канал и дублирующий общего приема – круглосуточно включены.

– Добро, – коротко ответил Адмирал.

На коммуникаторе вновь появился Стив. Пару секунд он косо смотрел вбок – ждал, пока командующий Звездным Надзором покинет рубку оперативного дежурного. Потом развернулся к экрану. Теперь его лицо было хмурым и озабоченным. – Парень, объясни-ка, что на тебя нашло?!

– Да сам не знаю, Стиви. Блажь в голове. Хочу кое-кого позлить.

– Ну ладно, я, конечно, многое могу понять, – улыбнулся Барс, который хорошо знал, как Дмитревский относится к начальнику «двойки». – Но помни, что Лис будет недоволен. Сильно недоволен. Второй отдел возьмет тебя на карандаш. Я представляю, какое лицо будет у Волкова, когда он узнает, что ты отключил «глаз слежения». Вдруг поехал секреты ЗвеНа продавать, а?

– Да пошел ты, – беззлобно ругнулся Пират, – Не хуже меня знаешь, что управлять «Малышом» могу только я, потому что корабль настроен на личные биоритмы.

– Да знаю-знаю, – отмахнулся Морли. – И про то, что корыто взорвется, если посторонний займет кресло пилота тоже помню. Не учи азам работы ЗвеНа. Но контрразведка есть контрразведка, так что приготовься к объяснениям и длинному разбору после возвращения. Как бы не посадили тебя под арест. О-о-о! – Стивен посмотрел на терминал. – Ты уже семнадцать секунд как должен был отойти от причала и освободить стартовый коридор! Исчезни, пока «двойка» не взялась за тебя! Не мешай работе дежурного персонала!

– У Лиса свои заботы, он вечно кого-то ловит, – усмехнулся Дмитревский, даже не подозревая, что запись этого разговора вскоре ляжет на стол начальника службы безопасности Звездного Надзора. – Ну все, я трогаюсь...

– Спокойных звезд!

Пират неторопливо потянул на себя пульт-штурвал, увеличивая обороты стартовых двигателей. Мини-крейсер задрожал. Отошел стыковочный узел, оставляя за собой быстро тающее облачко жидкого кислорода. Старший лейтенант Морли махнул рукой, поднялся с кресла, уступая место дежурному оператору.

«Малыш» тихонько отвалил от причальной мачты и, удалившись на безопасное расстояние, резко дал ход. Дежурный офицер проконтролировал его движение световым трассером: мини-крейсер шел точно по стартовому коридору. Кивнув, лейтенант отключился.

Роман выжал тягу разгонной ступени до максимума, хвост раскаленной плазмы вытянулся за кормой корабля на многие километры. Ускорение мощной лапой вжало в кресло, но пилот лишь усмехнулся, даже не глянув в сторону активатора установки искусственной гравитации. Дмитревский запустил на прогрев маршевые двигатели.

* * *

Нужное, единственно правильное решение возникло в голове Николаса Болдвейна неожиданно. Он быстро опустил глаза, так как испугался, что Крог сможет все понять по взгляду пленника. Но бандит был слишком занят, «Одинокий Бродяга» уже приближался к Лауре, а потому на судне, захваченном террористами, началась предпосадочная суматоха.

«Так, – лихорадочно прикидывал в голове капитан грузовика. – Экипажа уже нет в живых. Хотя...» Болдвейн задумался. Он знал, что Роберт Полянский смог уйти от расправы, об этом говорили между собой Крог и его подручные. Преследователям удалось вскрыть каюту, где забаррикадировался второй механик, но тот ускользнул от убийц по вентиляционной шахте. Полянский скрывается где-то в хитросплетениях магистралей ходовой части корабля. Итак, от экипажа остались капитан и второй механик... Но что значили жизни Роберта Полянского и Николаса Болдвейна по сравнению с жизнями всех обитателей Лауры?

Капитану был ясен ответ на этот вопрос. И, хотя умирать очень не хотелось, Николас все четче понимал, что нашел единственное правильное решение. Маленькая, но роковая неточность, техническая ошибка при посадке – и огромный корабль впечатается в бетон посадочного поля... Это даже не будет больно, все произойдет слишком быстро. Может, он не успеет по-настоящему испугаться. Три или четыре десятка вооруженных головорезов погибнут вместе с капитаном «Одинокого Бродяги» и вторым механиком. Но зато Лаура будет спасена от страшной резни...

«Да. Это единственное правильное решение, – сказал себе Болдвейн, закрывая глаза. – Просто так легли карты... Надо играть, Николас, каков бы ни был расклад. Если повезет, те, другие, что сейчас удерживают в заложниках жену и дочерей, не успеют ничего понять, мы просто пропадем из радиоэфира... И тогда появляется шанс, что бандиты исчезнут из жизни Рэчел. Зачем им старая женщина, которая не знает никаких деталей о том, что происходит около Лауры? Убирают только свидетелей. Да. Таких, как я. Так что все равно нет выхода – все закончилось, когда мы поспешили на сигнал SOS».

Николас до боли в суставах сжал подлокотники пилотского кресла. Мысль о том, что конец уже близок, казалась нелепой. Как все люди, Болдвейн предполагал, что однажды умрет, но почему сейчас? Это несправедливо, неправильно! Он надеялся, что впереди еще много лет... Но так легли карты.

Капитан глубоко вздохнул, собираясь с силами. Предстояло самое трудное – сделать вид, что он готов и дальше полностью подчиняться воле Крога, выполняя все команды главаря захватчиков. Сыграть роль сломанного, подавленного старика, не видящего дальше своего носа. И при этом не думать о... «Не думать о смерти», – мысленно закончил фразу Николас, поднимаясь с кресла.

– Капитан Крог, – спокойно произнес он и сам удивился тому, как ровно прозвучал голос. – Мы входим в зону действия радаров Лауры, наступает время для обмена секретными кодами с центром спецсвязи планеты. Видимо, вы не хуже меня знаете, что без обмена кодами там сразу же поднимется тревога.

– Конечно, знаю, – улыбаясь, ответил Крог. – Мне просто любопытно было посмотреть, насколько вы, капитан, готовы к сотрудничеству. Я даже заключил пари сам с собой: «забудете» вы про коды оповещения или вспомните?

– Ну, и кто выиграл? – медленно, с усилием спросил Болдвейн.

– В любом случае, я не проиграл, – расхохотался бандит. Но тут же стал серьезным. Он внимательно изучал лицо Николаса. – И не проиграю!

Капитан «Одинокого Бродяги» отвернулся к терминалу связи, активируя канал. Он не хотел, чтобы бандит заметил горькую усмешку.

– Лаура, здесь «Одинокий Бродяга», сухогруз торгового флота, регистрационный номер Капа – двадцать пять – дробь семнадцать – тридцать четыре. На связи капитан Николас Болдвейн, прием.

– «Одинокий Бродяга», ЦСПС Лауры на связи. Дайте коды оповещения, прием.

Рука Болдвейна легла на ключ. Только он, единственный человек на борту, на память знал секретную комбинацию, без которой Лаура мгновенно вызвала бы на помощь силы космической полиции. Если сейчас передать неверный шифр, планета будет спасена. Но тогда умрут Рэчел, Тереза, Алисия. Нет! Пусть все идет, как идет. Пусть бандиты считают, что ход событий под их контролем. Николас передал верный шифр.

– Благодарю, «Одинокий Бродяга»! – раздался веселый голос оператора. – Все в порядке, идентификация прошла успешно. Ждем вас с нетерпением, вы задержались на несколько часов против расчетного графика. Были какие-то сложности в полете?

– Да... – мельком глянув на вмиг насторожившегося Крога, ответил Болдвейн. Ствол пистолета снова смотрел капитану судна в лоб. «Небольшие проблемы», – еле слышно прошептал бандит.

– Небольшая поломка. Она благополучно устранена.

– Добро! – у оператора в центре связи было приподнятое настроение. – Ждем вас, «бродяги»! Даю посадочный трассер, прием!

– Вижу луч! – мгновенно отозвался Болдвейн, реагируя на писк автонавигатора, зафиксировавшего сигнал маяка.

Николас ввел необходимые данные в бортовой анализатор и повернулся к Крогу.

– Входной контроль пройден, капитан Крог.

Бандит, не отвечая, вытащил из кармана коммуникатор:

– Дайк, я жду тебя в рубке...

Болдвейн занервничал. Он вдруг почувствовал, что перестал существовать для Крога. Теперь главарь смотрел на него, как на пустое место. Несколько минут прошли в томительном молчании. Потом хлопнула дверь.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Крог.

– Порядок, кэп! – ответил пришедший, потирая руки. – Двигатели исправны, все блестит. Хороший экипаж... Был.

– Разберешься с управлением?

– Без вопросов. Стандартный грузовик, класса «Странник».

– Понял, – Крог поднялся с кресла, поднял пистолет. Николас не успел двинуться с места, как ствол был прижат к его спине.

– Благодарю за помощь, капитан, – ухмыляясь, проговорил бандит и нажал на спусковой крючок.

Тело Николаса конвульсивно дернулось, упало на пульт, медленно поползло вниз, оставляя красную полосу на панелях. Капитан «Одинокого Бродяги» не умер мгновенно, он еще успел осознать, что бандит перехитрил его. Николас попытался дотянуться до терминала контроля двигателей, но мышцы не слушались его... Пальцы свело судорогой, Болдвейн с ужасом понял, что сам, своими руками, открыл захватчикам путь на планету. Не будет никакого удара о бетон посадочного поля.

– Хитрый... сволочь... – едва слышно прошептал он.

– Хитрый. И расчетливый, – Крог ногой спихнул тело умиравшего капитана на палубу и выстрелил второй раз, в голову. Николас затих.

– Тьфу, гадость, – брезгливо поморщился Дайк, оглядывая залитые кровью управляющие панели.

– Давай, работай, – деловито сказал Крог, – до посадки всего ничего.

Он еще раз посмотрел по сторонам и вышел из рубки, направился на грузовую палубу. Следовало дать последний инструктаж бойцам перед посадкой. Да и просто оглядеться, что там и как.

* * *

Когда оперативная база Звездного Надзора осталась далеко за кормой, уменьшившись в размерах до сияющей точки, Пират задал двигателям режим минимальной тяги, на всякий случай проверил защитные экраны мини-крейсера и, передав управление автопилоту, выбрался из кресла. Медленно подошел к стене-экрану, задумчиво глядя на окружающий звездный пейзаж. Видеомониторы создавали полную иллюзию того, что пилот находился в открытом космосе, среди мерцающих звезд. Ему полагалось думать об отпуске, но мысли все время возвращались назад, к сияющей точке – командному пункту, с которым была связана жизнь старшего лейтенанта Дмитревского.

Вот туда, к маленькой красной звезде, обязательно возят на экскурсию всех курсантов Звездного Надзора, еще в первый год обучения. Там были жаркие бои во времена Великой Анархии, и все планеты рубинового карлика превратились в мертвые остекленевшие шары, отражающие кровавый свет звезды. Поэтому систему заметно издали, чем-то она напоминает елочное украшение. Только игры здесь совсем не детские, курсанты с первых дней начинают осознавать это.

А вон у той звезды, излучающей бледно-голубое сияние, он полтора года назад сумел перехватить корабль со сбежавшими из рудников заключенными. Тогда мятежники, получившие пожизненный срок, как-то сумели усыпить бдительность охраны, добрались до оружия. Как? Охрана уже никогда не сможет объяснить... Никто из полицейских не выжил в той резне, а корабль с головорезами стартовал с планеты-колонии, направляясь в область гравитационных возмущений огромной звезды.

Притяжение было столь велико, что люди на корабле теряли сознание, но беглец упорно полз вперед. Каторжники рассчитывали на то, что ни один из кораблей Надзора не рискнет сунуться за ними, а тем более не станет готовить гиперпрыжок в такой зоне, где точная настройка ПП-генератора невозможна. Пират на своем «Малыше» полез в пекло вслед за ними, а от атомных торпед беглецы увернуться не смогли бы, даже имея более искусных пилотов на борту.

А вот у той зеленой красавицы... Эх, да что говорить! Роман вернулся к пульту управления, присел на краешек кресла. Эл-мозг корабля ждал указаний пилота, но куда теперь следует лететь старшему лейтенанту Дмитревскому? Куда? Там, позади, не ждут его. Шесть лет назад он, выпускник школы пилотов-«дальнобойщиков», без колебаний ответил согласием на предложение Звездного Надзора. За годы в ЗвеНе он привык к тому, что его место – на острие кинжала. Их так воспитали. Десятки раз крейсера Надзора срывались с места, как только приходил зов о помощи. Они мчались в неизвестность подпространственными коридорами, но, каждый раз прорываясь сквозь залпы плазменных орудий, Пират видел внизу, на планетах, обращенные к нему лица людей. Их глаза были полны надежд. Колонисты ждали и верили, что старший лейтенант Дмитревский не подведет. Он никогда не смог бы предать эту веру, в него самого и в Звездный Надзор.

А сейчас, впервые за много лет, старлей не был никому нужен. Да хоть тут все взорвись, никто не вспомнит о Пирате! Они справятся без него, так устроен ЗвеН. Десант поведет кто-то другой, может, это будет Стив, или другой офицер, более молодой. Но они обязательно справятся. Возможно, кто-то из них не дотянет обратно до базы, и тогда его друзья при смене вахты замрут молчаливым кругом у опустевшего причала. Три залпа разорвут небо какой-нибудь планеты, ставшей последним приютом для боевого офицера Звездного Надзора. Но, что бы ни случилось, кто-то решит проблемы, которые до сегодняшнего дня решал старший лейтенант Дмитревский.

Что будет делать в этом время он, офицер боевой ударной группы? Прикрываясь спинами друзей, валяться на пляже? Пират с трудом удержал себя от того, чтобы рубануть автопилот и совершить стремительный разворот обратно, в сторону базы. Просто он точно знал, что Адмирал выполнит обещание и влепит ему главным калибром.

– «Малыш», старина, – Дмитревский похлопал ладонью по обшивке мини-крейсера. – Ты ведь не заслужил плазменную оплеуху, правда? Была бы нам с тобой «радуга», да?

Роман тяжело вздохнул, протягивая руку к блоку гипермаяка. Секунду-другую пальцы дрожали, коснувшись кнопки, а потом старший лейтенант все-таки решился. Прямо поперек звездного полотна загорелись кровавые буквы:

«Внимание! Маяк деактивирован! Оперативная база утеряла контроль за кораблем! Внимание!»

Пилот медленно сполз в кресло, глядя на буквы-сполохи. Он знал, что надпись скоро погаснет, а потому смотрел, не отрываясь. Что-то уходило, очень важное, бывшее его корнями и державшее на плаву многие годы. Дмитревский представил, как замерла грави-антенна, шесть лет следившая за позывными «Малыша». Связи с «домом» больше не было. Он нажал эту кнопку впервые в жизни.

Надпись погасла, оставляя после себя печально-дрожащий, затихающий сигнал. Роман еще мгновение смотрел на звезды, а потом схватился за штурвал, закладывая вираж. Но не в сторону базы, нет. И еще один вираж!

Старший лейтенант вылетел из кресла.

– Так, отлично! – сказал он себе, потирая ушибленный бок и забираясь обратно. – Но, вообще-то, можно было воспользоваться ремнем безопасности, если уж не включена искусственная гравитация…

Удар о переборку немного отрезвил. Пилот некоторое время сидел неподвижно, потом вытянул ноги, положил их на пульт.

– А! – махнув рукой, сказал он сам себе. – В конце концов, я выполняю приказ... Все, убираюсь с глаз долой, отдыхать. Есть! – он картинно приложил руку к виску.

Еще несколько минут старший лейтенант Дмитревский разглядывал окружающие его звезды, вспоминая прошлое, а потом, длинно и бессвязно выругавшись, перевел кресло в горизонтальное положение и принял снотворное.

По межгалактическому времени была глубокая ночь.

* * *

Дженни не сразу поняла, что происходит. В первые минуты после посадки все шло как обычно. Только-только на поле мягко опустился грузовик, утих рев его турбин, как толпа встречающих уже потянулась навстречу. Трое людей быстро спустились по трапу с «Одинокого Бродяги» и, почти не отвечая на приветственные возгласы, проследовали в рубку дежурного по космодрому. А потом прозвучали выстрелы, кажется, сначала внутри здания. И жуткий крик…

Крик нарастал. Он стал многоголосым, парализующим волю, он проникал в сознание, хватал за сердце ледяной лапой. Из трюма грузового корабля на землю сыпались вооруженные люди. Они растекались по сторонам, огибая поселенцев, выстрелы лазерных пистолетов переливались в вечернем небе.

Милена все поняла быстрее, чем подруга.

– Бежим! – закричала она, бросаясь в сторону. – Скорее!

Дженифер не тронулась с места, ее ноги окаменели. Как во сне, все было, как во сне: бегущая к лесу Райдер, успевшая сделать всего десяток-другой шагов, гулко рокочущий над ухом автомат, взметнувшиеся вверх руки Милены, серая пыль, клубом накрывшая тело, бездонные синие глаза, в которых отражались облака.

– Милена! – прошептала Дженифер, стискивая виски. – Миленочка! Что же это, а?

– Ли-и-и! – к Райдер подлетел Альберт Саркисян, упал на колени, бережно приподнимая голову девушки. Но неподвижные глаза Милены по-прежнему были обращены к небу.

– Сволочи! – гневно закричал Артур, вскакивая на ноги и бросаясь вперед, на первого же из людей с оружием. – Будьте вы прокляты! Вы...

Автоматная очередь прервала его крик на середине. Альберт, будто захлебнулся, перегибаясь пополам, ткнулся лицом в пыль.

– Всем оставаться на местах! – громко объявил один из захватчиков, несколько раз выстрелив в воздух. – Попытка бегства карается смертью!

Бандиты ударами прикладов сгоняли людей в кучу. Кто-то грубо толкнул Дженни в спину, она как во сне двинулась вперед, безропотно подчиняясь приказу. Девушка заметила, что из рубки дежурного спустились люди, один из них кивнул главарю.

– Все в порядке, Крог! Ничего передать не успели.

– Блестяще сыграно, Шон. Начинаем вешать «взрывалки».

Поселенцев было около трех десятков. Дженни, хоть у нее все плыло перед глазами, успела обратить внимание на то, что в траве, около летного поля, остались чьи-то тела. Люди неподвижно лежали вниз лицами, похоже было, что стреляли в спину, очереди настигли несчастных на бегу. Каждому из оставшихся в живых на руку повесили толстый браслет. Главарь бандитов – Крог, как запомнила Дженифер, лично проверял непонятное устройство, лишь затем давая сигнал подводить следующего пленника.

Все это заняло у захватчиков не так уж много времени, но Дженифер минуты показались вечностью. Наконец, их всех построили шеренгой. Люди Крога стояли по бокам и сзади. Бандит прошелся вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица пленников.

– Ты! – вдруг сказал он кому-то. – Пять шагов вперед!

Из строя медленно, после нескольких ударов в спину, вышел бледный Мартин Кукоч.

– Беги! – приказал Крог, показывая рукой в сторону летного поля.

Парень отступил назад, в ужасе затряс головой и совсем побелел.

– Беги! – потребовал кто-то из бандитов, стоявших за шеренгой пленников, направляя луч лазера под ноги Кукоча. Мартин отпрыгнул, но луч снова подполз к его стопам.

– Быстрее, щенок! Дайте автомат! – приказал Крог, видя, что Кукоч не понимает.

Очередь распорола грунт прямо у ног одноклассника Дженифер. И тогда Мартин, не выдержав, с воем бросился вперед. Крог, усмехнувшись, опустил ствол.

– Смотреть всем! – приказал он.

Мартин Кукоч пробежал около сотни метров. Он несколько раз оглядывался назад, не в силах поверить, что в него не стреляют. Парень бежал, спотыкаясь на ходу. А потом прозвучал взрыв, отозвавшийся волной криков среди тех, кто остался в шеренге.

– Это сработал детонатор, который был у него на руке, – хладнокровно объяснил Крог, как только его подручные успокоили пленников ударами. – У вас точно такие же. Теперь все понимают, что бежать бесполезно?

Он оглядел поселенцев. Строй молчал, лишь изредка доносились всхлипы, некоторые женщины в шеренге плакали.

– Вот и хорошо, – подвел итог бандит. – Все, кто попытается бежать, умрут. Нам даже не потребуется стрелять. Помните, выродки! А теперь строимся в колонну, курс – на центр спецсвязи.

Люди, подталкиваемые прикладами, понуро заняли места в строю, побрели вперед. Через несколько минут доносилось лишь шарканье ног по пыльной дороге – пленники шли молча, не в силах прийти в себя после случившегося.

– Дайк! – донеслось до Дженифер, которая двигалась почти в конце строя. – Твоя цель – станция геологов. Делимся! Бери десяток людей и – туда! Смотри мне, чтоб не было проколов, как с механизмом на борту грузовика.

– Есть, босс! – группа бандитов отделилась от хвоста колонны, растворилась в лесу. Снова тишину нарушало лишь усталое шарканье ног да редкие всхлипы колонистов.

* * *

Геннадий Волков быстро шел по коридорам оперативной базы, на ходу, не останавливаясь, кивая головой, отвечая на приветствия офицеров и служащих базы. Один коридор, поворот, еще длинный металлический тоннель...

Начальник «двойки» был вне себя, впервые за несколько последних лет. Только что, пару минут назад, его по коммуникатору нашел оперативный дежурный второго отдела, наблюдавший за стартом корабля Романа Дмитревского. Поначалу Волков недовольно поморщился, отвечая на вызов. Его голова была занята совсем другими проблемами, гораздо более важными. Но слова, которые произнес капитан, выбили привычного ко всему вице-адмирала из колеи:

– Старший лейтенант Дмитревский запросил «добро» на отключение «Глаза слежения». Это произошло как раз перед отлетом.

– Что-о?! – все дела мгновенно выветрились из головы Лиса, невидимые струны внутри завибрировали, подавая сигнал тревоги. – «Глаз слежения»? Офицер Звездного Надзора захотел выключить «Глаз слежения»?! Мальчишка!

– Гхм-кхм, – замялся дежурный, и по его поведению Волков понял, что это еще не все.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил он. Служащие базы аккуратно огибали вице-адмирала по широкой дуге. Начальник «двойки» механически кивал головой в ответ на приветствия.

– Он обратился с этой просьбой к Норту Свенссону. Тот дал добро.

– Как?! – от волнения Геннадий задохнулся. Он был поражен, на какое-то время утратил контроль над собой, забыл, где находится. Но вице-адмирал быстро взял себя в руки. – Вот это новости! Такого я не ожидал от... Ну ладно, когда молодой! Но, чтобы командующий...

Волков замолчал, размышляя. Дежурный офицер терпеливо ждал указаний, предпочитая не брать на себя инициативу в таком вопросе.

– Так! – принял решение Лис. – Я к Адмиралу. Режим слежения за базой – обычный, контроль по схеме «будни». Приказ по старшему лейтенанту Дмитревскому поступит позже...

Длинный металлический коридор, узкие иллюминаторы по сторонам, служебный переход, дежурные улыбки и приветствия. Еще поворот. Командная зона. Привычный кивок охраннику у входа в сектор, магнитный код и пароль. Дверь... Еще небольшой коридор.

Волков нетерпеливо толкнул створку в конце прохода.

– Командир! – с порога выпалил он. Но тут же взял себя в руки. – Прошу разрешения!

Командующий Надзором стоял в глубине кабинета, наблюдая за стартом крейсеров. Вспышки уходящих к звездам патрулей озаряли его лицо.

– Заходи, Геннадий! Я ждал тебя.

Адмирал повернулся к своему заместителю. «Руки скрещены на груди, – механически, по привычке отметил Волков краешком сознания. – Поза человека, ушедшего в глухую оборону...»

– Норт, сколько лет мы с тобой работаем вместе?

Свенссон помедлил, размышляя. Испытующе поглядел на начальника «двойки», прикидывая, с какой стороны последует атака.

– Около двадцати, Геннадий. Если мне память не изменяет. Было ведь еще время, когда Надзор возглавлял другой офицер. И ты, и я работали здесь, но не существовало связки Адмирал – Лис.

– Так много... Норт, ты помнишь хотя бы один случай, чтобы были нарушены базовые принципы Звездного Надзора? Мы же вместе разрабатывали эту систему! Ни одного исключения, ни для кого! Почему сегодня сверхмощный боевой корабль покинул оперативную базу, не имея требуемого уставом Надзора сопровождения?

– Мальчишка никуда не денется, Геннадий. Поверь мне.

– Это то, чего я всегда боялся, Командир! Никто – ни ты, ни я, ни другой – не имеет права решать, способен ли офицер Надзора предать! Есть система, она – для всех, ее положения должны соблюдаться неукоснительно! Что с тобой случилось, Норт?!

– Извини, Геннадий. Я не хотел потерять этого офицера. Вспомни, он положил мне на стол рапорт об увольнении.

– Тем хуже для него, – проворчал Волков. – Это лишь осложняет положение.

– Ерунда, Геннадий. Дмитревский молод и горяч, но он не предатель. Ты переигрываешь.

– Это моя работа, Командир! – снова повысил тон Волков. – Моя задача – предусмотреть всё и даже больше. А начались проблемы с той планеты, Денты-пять. Помнишь? Как будто первый раз жертвы при проведении операции. Ну, женщина. Ну, ребенок. Ты стал сдавать?

Адмирал поднял темные глаза, изучая лицо заместителя, который был старше Норта на добрый десяток лет. И дольше работал в Надзоре.

– Ты ничего не знаешь, Гена... – произнес Свенссон. – Даже ты не знаешь, как все было.

– Ошибаешься, Ларсен, – твердо сказал Волков после очень длинной паузы. Адмирал вздрогнул. – Я знаю. Один. Мне положено знать всё. Это другие могут позволить себе... Ты можешь не знать, МегаСоюз, но не я...

Они долго смотрели друг на друга, один – с изумлением, другой – со спокойной уверенностью в собственной правоте.

– Удивил. Столько лет молчал… – наконец вымолвил Адмирал. – Что ты хочешь, Лис?

– Надо отстранить старшего лейтенанта Дмитревского от выполнения боевых задач, когда он вернется. Сначала пусть пишет рапорт – о каждом дне отпуска, о каждой минуте, потом мои люди проверят каждую запятую в этой бумаге. И лишь после этого, если все совпадет, Дмитревский получит возможность вернуться в десантную группу. Не забывай, Норт, – добавил Волков. – У нас впереди правительственное расследование по факту гибели людей с Денты. Старший лейтенант будет одним из свидетелей. Его точно станут допрашивать дознаватели из комиссии. Что мы им скажем? Улетел в отпуск, да так, что даже мы не знаем куда? У гражданских будет много вопросов к тебе, ко мне. Не к добру это! Не к добру, сам увидишь. И еще вспомнишь мои слова.

– Действуй, как считаешь нужным, – коротко бросил Адмирал, отворачиваясь к экрану. Корабли Звездного Надзора все так же стартовали на патрулирование, будто в мире ничего не изменилось.

* * *

Стивен Морли сидел в тренажерном зале, разбирая на компьютерном имитаторе операцию Звездного Надзора на Денте-пять. По создаваемым раскладам выходило, что спасти всех заложников десантники не успели бы. Но Барс, верный привычке копаться до конца, пытался нащупать новые ходы, которые привели бы к другому финалу.

– Старший лейтенант Морли, вас срочно вызывает вице-адмирал Волков, – неожиданно пропел в ухо нежный голосок девушки-оповестителя. Стивен вздрогнул.

«Черт! – подумал он, быстро сворачивая разрабатываемую компьютерную модель и закрывая ее паролем. – И зачем это роботу, который приносит неприятные известия, дали такой сладкий голосок?» Старший лейтенант Морли отключил установку-имитатор, поднимаясь с места. И тут новая мысль ворвалась в сознание: «А ведь сейчас придется отдуваться за этого отпускника-бездельника. Факт!»

Как многие боевые офицеры, Стивен Морли недолюбливал Лиса и «двойку», только у него это неприятие было выражено значительно слабее. Но все же вызов «на ковер» к начальнику второго отдела не сулил ничего хорошего.

Примерно через пять минут он уже был в приемной заместителя Норта Свенссона, а еще через тридцать секунд, после доклада о прибытии, – в кресле напротив Лиса. Вице-адмирал внимательно посмотрел на офицера «единички», а затем произнес:

– Вы друзья со школы пилотов.

И оба знали, о ком идет речь. Не требовалось никаких дополнительных пояснений, о чем предстоит разговор. Во фразе, произнесенной Волковым, не было вопроса, только утверждение. Стивен Морли прекрасно сознавал это, отдавал себе отчет, что Лис всего лишь констатирует факт, но на всякий случай Барс решил согласно мотнуть головой.

– Тем труднее вам будет, старший лейтенант, – продолжил Волков, поднимаясь и начиная медленно расхаживать по кабинету.

– Что труднее? – не поняв, уточнил Морли, не выдержав слишком долгого молчания вице-адмирала.

– Труднее, просто труднее. Принимайте дела старшего лейтенанта Дмитревского не на десять дней, на больший срок.

– Что?! – Стив от волнения привстал со своего кресла, не веря собственным ушам. – Что это значит?

– Пока ничего не значит, – сухо ответил Лис, шагами меряя кабинет и глядя куда-то в бесконечность, недоступную Морли. – Принимайте дела, старлей.

– Но все же могу я узнать подробности?

– Не исключено отстранение старшего лейтенанта Дмитревского от занимаемой должности.

– Но... Это несправедливо! – Стив взмахнул руками, пытаясь найти нужные слова. Аргументы теснились в голове, но он все не мог решить, каким образом убедить вице-адмирала. – Да, возможно, ошибся человек, потерял контроль над собой. Но ведь экспертиза показала: мобильная группа сделала все, что было в ее силах!

– Показала, показала, – все так же глядя в пол, подтвердил Волков.

– Господин вице-адмирал, я сам на имитаторе прокручивал операцию на Денте-пять, строил разные модели, но результаты те же: невозможно было спасти всех заложников...

– Ага, ага, – потирая переносицу, подтвердил Волков. – Не только вы это делали, Морли.

– Тогда чем виноват старший лейтенант Дмитревский?

– Морли, разве дело в операции на Денте-пять? В самой операции? – Волков ударением выделил ключевое слово. – Разве вы не видите?

Старший лейтенант, который только-только набрал воздух в легкие, чтобы выпалить новые аргументы в защиту друга, шумно выдохнул и опустился в кресло:

– Вижу...

– Все слишком серьезно, старлей. Боевой офицер не должен так распускать сопли. Комплекс вины. Депрессия. Сны по ночам...

– А вы откуда знаете?

Вице-адмирал усмехнулся.

– Морли, мне положено знать всё. Работа такая.

– Даже про сны... – медленно проговорил Барс, приходя в себя.

– И не только. Но главное, разумеется, это демарш с отключением «глаза слежения». Вам, старший лейтенант, такое могло прийти в голову?

– Нет, – коротко ответил Стив. Аргумент Лиса был убийственным.

– Вот-вот. Потому старшему лейтенанту Дмитревскому придется написать подробный рапорт о своем отпуске. Мы разберемся в ситуации, дальше потребуются медицинские тесты – всё ли в порядке у него с психикой. Если найдется хоть малейший минус в результатах – последует перевод на другую должность, вне оперативной группы. Всё, старлей! Я сообщил вам решение, оно согласовано с командующим Надзором. Вы свободны.

* * *

Роберт Полянский медленно приоткрыл люк потайного укрытия, прислушался. Снаружи все было тихо. Второй механик осторожно выскользнул из узкой ниши, крадучись пробрался к двери санитарного блока, снова замер, ожидая услышать голоса. На судне стояла тишина. Роберт потянул створку, выбрался в коридор, огляделся. Было похоже, что грузовик покинут командой и захватчиками – в переходах работало только аварийное освещение.

О существовании тайного укрытия знали все члены экипажа: от капитана Николаса Болдвейна и боцмана Валдиса Крапикаса до самого Роберта Полянского, не так давно ходившего в рейсы на «Одиноком Бродяге». Как на любом грузовике, на этом судне иногда провозили неучтенные грузы, случалось, и пассажиров. Именно для таких целей был предназначен тайный схрон, который делался по проектам Николаса Болдвейна, на случай неожиданной проверки со стороны таможни или космической полиции. Сейчас Роберт Полянский был очень рад предусмотрительности капитана «Бродяги», ибо тайник спас второму механику жизнь.

Помедлив немного и убедившись, что на судне действительно никого нет, Полянский принял решение пробраться в рубку. Он просчитал, что быстрее и надежнее всего будет связаться со Звездным Надзором, патрульные крейсера накроют захватчиков, а сам Роберт благополучно отсидится в тайном схроне. Надо лишь незаметно дойти до рубки, а потом успеть вернуться обратно, до того как поднимется тревога... Не такая уж сложная задача для человека, который провел месяцы на грузовике. Подать сигнал – дело нескольких десятков секунд, Роберт вспомнил уроки капитана, который учил его работать без голоса, «на ключе», специально, на случай непредвиденных ситуаций. Сухогрузу по штату положен связист, но на «Одиноком Бродяге» не было полного экипажа, именно потому Николас Болдвейн сгонял семь потов со своих людей, заставляя осваивать смежные профессии. Итак, надо аккуратно преодолеть коридоры судна, подать сигнал о помощи в Надзор, а потом ждать, когда подоспеет помощь.

Перед дверью рубки Роберт ненадолго замер. Разыгравшееся воображение рисовало страшные картины: вот сейчас он распахнет дверь, а там – луч лазера. Или автоматная очередь. Полянский несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, вытирая пот со лба. Толкнул дверь...

В полутемной рубке никого не было. Точнее, механику в первое мгновение показалось, что внутри пусто. Через миг его взгляд наткнулся на неподвижного Николаса Болдвейна. Ноги стали ватными, во рту пересохло. Роберт медленно шагнул вперед. Капитан «Одинокого Бродяги» лежал перед пультом, на спине, лицом вверх, в большой луже крови. Огромная дырка во лбу и рваная рана на груди не оставляли никаких сомнений в том, что кэп мертв. Чуть дальше, упираясь в стену, полусидел стажер – Мишель Бертран, но Роберт не стал тратить время на осмотр второго трупа. Он быстро шагнул к пульту, руки привычно потянулись к нужным панелям, и тут механик замер...

Оплавленные черные ящики, застывшие струйки металла – так выглядели передающие системы «Одинокого Бродяги». Полянский горько усмехнулся: бандиты помнили, что на борту остался живой член экипажа. Позаботились, чтобы беглец не смог связаться ни с кем – ни с полицией, ни с Надзором. Роберт тронул рычаги маневровых двигателей, проверяя тяги. Рукоятки пошли вперед без всяких усилий, ни один сигнал не вспыхнул на ходовых терминалах.

Да, этого можно было ожидать. «Бродяга» закончил свой последний рейс. Связь рубки с машинным отсеком, с ходовой частью уничтожена, чтобы корабль никогда уже не смог покинуть Лауру. «Они все просчитали, – прошептал Полянский, отступая назад. – Все-все. Шансов нет». Еще несколько минут второй механик стоял около пульта, не в силах поверить, что сделать ничего невозможно. Затем, опомнившись, направился к выходу из ходовой рубки. Оставаться здесь было опасно. И в тот момент, когда Роберт аккуратно приоткрыл створку, он услышал голоса в коридоре.

– Какого черта мы должны искать этого придурка ночью? – прошипел один.

– Крог сказал – найти и доложить, – пробасил другой. – Ты хочешь проигнорировать приказ босса?

– Да-а-а, – визгливо продолжил тот, кто говорил вначале. – Попробовал бы он сам найти беглеца на корабле, в такой темноте! Половина систем уже отрублена!

Голоса приближались. Двое бандитов шли по коридору судна, пока они были за поворотом, но направлялись в сторону рубки, это было очевидно. Роберт замер у приоткрытой створки, сердце бешено колотилось.

– Попробуем, – рассудительно произнес бас. – Поищем. Не найдем – продолжим утром, но найти все равно надо. Это последний из экипажа, а нам нельзя оставлять свидетелей.

Они появились в коридоре, около рубки. Роберт ждал этого мига, собравшись, как пружина, и все же, когда невысокий щуплый бандит с автоматом в руках и толстый крепыш, на ходу отирающий ладонью пот, вывернули из-за угла, механик долю секунды промедлил. Потом ноги распрямились, он прыгнул вперед, резко толкая в грудь щуплого, так, что тот отлетел прямо в живот спутнику. Громко выкрикнув какую-то ерунду, Полянский перескочил через потерявшего равновесие толстяка, бросился в магистральный коридор.

К счастью, коридор изгибался. Если бы не эта конструктивная особенность сухогруза, автоматная очередь достала бы Роберта. Первые выстрелы пришлись в металлическую стену, пули с визгом рикошетили по стенам, потом раздались хриплые ругательства, сопение. Вторая очередь пошла уже вдоль длинного коридора, но Полянский, пригибаясь, спрыгнул в переходную камеру, врубая автомат экстренной разблокировки шлюза...

Никогда в жизни ему не приходилось прыгать с такой высоты, да еще в сумерках. Удар был очень сильным, механик упал набок, челюсти лязгнули. Полянский еще успел обрадоваться, что чудом не откусил себе язык, а в следующее мгновение на четвереньках, на ходу выпрямляясь, побежал от корабля в сторону леса.

Новые автоматные очереди распороли темноту за спиной, потом прошипел луч лазера, скользя по кромке леса и зажигая стволы, отчего стало светло. Но Роберт успел. Он был за чертой первых деревьев, когда лазер начал искать жертву, Полянский мгновенно упал на грунт, вжался в него, потом быстро пополз вперед. А в голове как заведенная билась одна мысль: «Ушел – ушел – ушел». Он не сразу обратил внимание на то, что правая штанина, чуть выше колена, стала мокрой. И боли в первые минуты, из-за шока, Полянский тоже не чувствовал.

* * *

Колонна пленников подошла к центру спецсвязи уже в сумерках, когда ночь готовилась укутать Лауру плотным теплым покрывалом. Вернее, им не дали подойти к самому ЦСПС, поселенцев заставили остановиться, приказали устраиваться на отдых в лесу. Часть бандитов исчезла среди деревьев, другая осталась с колонистами: высокие темные фигуры с оружием наизготовку разгуливали вокруг сидевших прямо на земле людей. Дженифер очень устала от перехода. Никогда еще путь от космодрома до места работы отца не казался ей таким утомительным, выматывающим. Она сидела на траве, тупо глядя перед собой, механически пропуская через сознание реплики поселенцев, что доносились до ее ушей.

– Сколько людей положили, душегубы...

– Тихо! Не ровен час, услышат…

– Девочку, Милену, жаль... Только школу закончила…

– Все там... будем...

– Выхода нет...

Потом кто-то осторожно толкнул ее пальцем в бок. Девушка подняла голову – рядом с ней оказался Норри Чавес, парень смотрел прямо перед собой, как бы не замечая Дженифер.

– У некоторых из них бесшумное оружие, – еле слышно прошептал Норри, легким кивком головы давая понять, что говорит о бандитах. – Если будут стрелять – в ЦСПС никто не услышит.

Дженифер тупо молчала.

– Беги, Дженни, – снова толкая ее в бок, прошептал Норри. – Я задержу их, в тебя не смогут попасть. Мне хватит сил.

Девушка лишь помотала головой.

– Беги, Дженни!

– Не получится, Норри, – ответила она, стараясь почти не шевелить губами. – Ты забыл про «браслеты» на руках, – девушка глазами указала на «украшения», надетые им на запястья.

– Они не станут взрывать заряд сейчас, около центра связи, – горячо зашептал Норри, схватив одноклассницу за руку. – Побоятся! Там может подняться тревога.

Дженифер снова отрицательно покачала головой.

– Не могу, Норри. Устала...

– Тьфу, черт! – ругнулся Чавес, сплевывая на землю. – Без тебя, первым, я не побегу. Сдохнем тут!

Девушка обреченно смотрела в землю. В легкой футболке ей становилось холодно, и Дженифер начала дрожать. Норри придвинулся поближе, обнял за плечи. Дженни не сказала ни слова.

– Ты не думай, – пробормотал он. – Я ничего. Просто... Чтобы тебе не было так холодно.

Она лишь кивнула, погружаясь в полусонное безразличие. Ни Дженифер, ни Норри Чавес не знали, что в это время вторая группа бандитов, недавно покинувшая пленников, уже рассматривает центр спецсвязи в приборы ночного видения.

– Всего один охранник, Крог! – удовлетворенно прошептал человек со снайперской винтовой, передавая ПНВ главарю. Крог долго разглядывал освещенное здание, окна которого ярко выделялись на фоне темного леса.

– Глаза слепит, дурацкая иллюминация, – ответил главарь, массируя зрачки руками. – Да, кажется, ты прав, у входа, в тени, один человек. Больше никого нет.

– Ага.

– Надо понаблюдать еще минут десять. Вдруг появится кто-то еще? Ошибок делать нельзя, все должно сработать, как часы. Нам нужна планета в этом секторе, осечек не простят.

– Хорошо, босс. Ждем еще десять минут. Я пошлю двоих человек, чтобы просмотрели местность с противоположной стороны от центра. Потом начинаем?

– Сможешь отсюда достать охранника?

Спутник Крога лишь хмыкнул.

– С лазерным прицелом – тут и ребенок справился бы.

– Не расслабляйся! Стрелять надо с глушителем, и чтобы охранник не издал ни звука.

– Не дрейфь, Крог. Сработаем в лучшем виде...

Они выждали четверть часа, даже больше, чем хотел главарь. Потом бандит с винтовкой вопросительно посмотрел на Крога. Тот коротко кивнул. Снайпер ласково погладил приклад, аккуратно привернул глушитель, открыл прицел. Светящуюся точку лазера не было видно Крогу, и охранник у центра связи ее не заметил, хотя тонкий луч уперся ему прямо в сердце.

Стрелок медленно выдохнул и плавно потянул спусковой крючок. Винтовка сухо щелкнула.

– Готово, – удовлетворенно пробормотал Крог, наблюдая, как тело оседает на землю. Он повернулся назад и тихонько свистнул.

Послышался шорох, и за спинами возникла молчаливая тень.

– Поднимайте пленников! – приказал главарь. – Гоните их в ЦСПС, всех – на второй этаж, в рубку дежурного. Следите, чтобы никто в суматохе не свалил!

…Дженифер только-только начала задремывать в объятиях Норри Чавеса, когда охранники принялись расталкивать уставших людей, поднимая их на ноги. Некоторых, уснувших, будили пинками. Через несколько минут вся колонна была построена, колонисты медленно двинулись в сторону центра спецсвязи, сиявшего в ночи яркими огнями.

* * *

Когда Пират приоткрыл глаза, никаких перемен в окружавшем звездном пейзаже не наблюдалось. Мини-крейсер следовал заданным курсом, повинуясь автонавигатору. Пилот сладко потянулся, разминая затекшие суставы, глянул на часы: «Семь тридцать по межгалактическому. Самое время вставать...»

Дмитревский выбрался из кресла, поднялся. С чего начинать утро – вопросов не возникало. Пират приступил к тренировке. Все офицеры Звездного Надзора обязательно занимались боевыми единоборствами – кто-то с большим желанием, кто-то с меньшим. Однако специальная подготовка была одним из основных условий работы офицера в подразделениях Дэя Крэма. Задания Надзора далеко не всегда выполнялись из противоперегрузочного кресла корабля, временами приходилось работать и руками, и ногами. И головой, разумеется.

Особого настроения у старлея не было, потому сначала дела шли вяловато – Пират разминался больше для вида, по привычке. Кстати, Стивен мог дать ему солидную фору по части единоборств. Его друг весь преображался, попадая на ковер, – редко кто мог противостоять Барсу, а свое прозвище старший лейтенант Морли получил именно за фантастическое владение телом во время поединков. Только искусство старого учителя, потомка династии великих мастеров, превосходило отточенную технику Стива. Для тренера это не было наслаждением или игрой, давно переросло в философию его жизни.

Разминая мышцы, Роман неожиданно вспомнил, как однажды инструктор резким окриком прервал тренировку, сделал замечание ученику, слишком громко превозносившему свои успехи. Тот офицер действительно дрался великолепно, превзойдя соперника, подавив его мощью и количеством точных ударов. Но старый учитель попросил всех опуститься на ковер и выслушать одну историю.

...Давным-давно это было. В те времена, когда человечество легко умещалось на одной-единственной планете по имени Земля и даже не помышляло о покорении иных миров. В древней стране, называвшейся Китаем, в одной из маленьких деревень, жил старый мастер, когда-то прославивший свой род победами над именитыми соперниками. Много схваток осталось у него за спиной, сотни морщин избороздили лицо воина. Жил он тихо и скромно, продолжая тренироваться, хотя годы весны остались далеко позади.

Но тихая неспешная жизнь деревни была прервана – однажды в гости к мастеру пришел молодой боец, победивший многих известных воинов, уверенный в своих силах. Он вызвал старика на поединок. И хотя все понимали, что схватка будет неравной, седой воин не мог уронить честь рода. Он принял вызов.

В жестоком поединке юность и сила сошлись с опытом и расчетливостью. Молодой боец, как вихрь, кружил вокруг противника, нанося ему отточенные разящие удары. А старик ответил только одним.

И ушел молодой воин из деревни, гордый собой, уверенный в том, что теперь имеет право носить титул лучшего бойца всех времен. Он победил старого мастера, и весть эта неслась впереди него. Да только старик вернулся в свой дом, стал жить, как прежде, коротая оставшееся ему время в тренировках и медитациях. А молодой боец занемог, с каждым днем ему становилось все хуже и хуже, никакие травы, заговоры и лекарства не помогали. Скоро он большую часть времени проводил лежа на циновке. Все яснее становилось окружающим, что воин умирает.

И однажды, собрав последние силы, поднялся он, с трудом, опираясь на посох, побрел в деревню, где, как и прежде, встречал восходы солнца старик. «Пощади меня, учитель, – сказал умиравший. – Я был глуп. Знаю, все дело в том ударе, который ты нанес мне. Единственном ударе. Признаю, я проиграл».

Старик был мастером медленной смерти. Ему хватило одного удара, чтобы преподать урок, который молодой чемпион запомнил на всю жизнь...

Роман усмехнулся, вспоминая, как притихли тогда офицеры, дослушав рассказ до конца. Старший лейтенант даже немного раззадорился, его движения стали резче, быстрее. Вялость и апатия растаяли, уступив место многолетней привычке быть в форме. Дмитревский старательно выполнил комплекс упражнений до конца, провел тренировочный «бой с тенью», а затем отправился в душ.

Утренний моцион закончился чашкой крепкого кофе. Пилот резко ткнул кухонный автомат локтем правой руки. Помедлив немного, «железный повар» выстрелил в пилота пластиковой чашкой с горячим напитком. Роман поймал ее на лету. Так была настроена машина им самим, для тренировки реакции.

Иногда, правда, случались казусы с системой. То ли после резких ускорений «Малыша», то ли вследствие регулярных «избиений» автомата что-то происходило не по плану. Однажды корабль, шедший на автопилоте, вознамерился уклониться от встречного метеоритного потока, в тот момент когда Роман собирался получить кофе. В результате старлей получил стаканчиком прямо по голове. Искусственная гравитация – вещь хорошая, но за ней тоже присмотр нужен. Конечно, от пластикового стаканчика не осталось даже шишки на лбу, но кофе-то был самый настоящий, черный, пришлось и душ принимать, и рубку корабля приводить в порядок самым банальным способом – тряпкой.

Допив кофе, пилот отбросил стаканчик в сторону. Тот испарился, даже не долетев до стены, – опустевшая посуда очень быстро растворяется в воздухе. Потом старший лейтенант немного подумал, извлек из автомата еще одну порцию кофе и легкий завтрак.

Покончив с бутербродами, Дмитревский поплотнее устроился в кресле пилота, перед бортовым анализатором. Прихлебывая кофе, пилот стал думать, как ему выбрать планету, на которую отправиться. Взгляд упал на красивое созвездие, окутанное дымкой. «Как туман в моем городе по утрам», – вдруг мелькнула мысль.

«Откуда такое сравнение?» – спросил он себя. «Из детства, – грустно ответило подсознание. – Из того времени, где навсегда остались маленький мальчик Ромка и его родители».

Пилот криво усмехнулся, отгоняя прошлое. Он ненавидел огромные пространства планет, а его принуждали провести так десять дней. После смерти родителей Роман долго боялся жить под открытым небом, он с тревогой смотрел вверх, туда, откуда в любой момент могли обрушиться черные корабли, несущие смерть. Эпоха Великой Анархии уже закончилась, а Рома все кричал по ночам, снова и снова возвращаясь в тот день, где мама закрыла его собственным телом. «Всегда помни об этом, малыш».

Если бы можно было вернуть тот день, прожить его по-другому! Но человек с добрыми глазами, который вытащил его из-под неподвижного тела матери, быстро-быстро увел мальчонку в сторону, подальше. Ромка лишь краем глаза успел заметить лежавшего неподалеку отца, с лазерным автоматом в руках. Незнакомый человек с добрыми глазами гладил спасенного по голове и шептал, что теперь все будет хорошо, что все позади. А малыш не знал, чего больше бояться – неожиданной ласки чужого человека, молчаливой неподвижности родителей или страшного открытого неба над головой...

Уже позднее, когда совершенно одинокий Роман Дмитревский провел несколько лет в кадетской школе, он перестал бояться клубящейся синевы. Но все равно недолюбливал ее, предпочитая проверенную мощь крейсера и видеомониторы кругового обзора.

* * *

Где-то под утро Дженифер полностью отключилась. Большую часть ночи она провела в полусне, то приходя в себя и слушая, что происходит вокруг, то проваливаясь в беспамятство. Поначалу было очень страшно, особенно за отца, когда боевики Крога ворвались в рубку дежурного, стреляя в потолок.

Крики, пороховая гарь, шипение лазеров, чья-то кровь на полу. Все быстро успокоилось, потому что налет бандитов был очень стремительным, неожиданным, а операторы поста связи по первой же команде убрали руки от пультов, как только увидели, что захватчики вталкивают в зал пленных колонистов. Всех поселенцев выстроили у стены, прямо напротив дежурной смены. Черные стволы недвусмысленно смотрели на заложников.

Дженифер очень переживала за отца. Тагор Рол, бледный как мел, сделал шаг вперед, интуитивно угадывая главаря. Крог моментально развернулся, ствол уперся в грудь начальника ЦСПС, как раз напротив сердца.

– Папа! – прошептала девушка.

– Что тебе? – недружелюбно спросил главарь, поглаживая пальцем спусковой крючок.

– Позвольте представиться, – спокойно и очень вежливо ответил колонист, – я – Тагор Рол, начальник центра спецсвязи на Лауре. В настоящее время вы захватили подчиняющуюся мне станцию, но я отвечаю как за безопасность находящихся здесь сотрудников, так и за пленников, которых вы разместили на вверенной мне территории.

– Здесь за все отвечаю я! – резко ответил бандит, опуская ствол.

– Позвольте хотя бы узнать ваши требования, сэр, – Тагор Рол держался очень неплохо, хотя бледное лицо говорило о том, что беседа дается ему нелегко. – Полагаю, что, узнав ваши требования, мы сможем точнее выполнить их, сумеем избежать ненужных жертв.

– Ненужных жертв? – усмехнулся бандит, окидывая взглядом стоявших у стены колонистов. – Жертвы не бывают ненужными! Они очень даже полезны, чтобы у оставшихся в живых правильно работали мозги! Но если вы... как там... Рол? Если вы сможете объяснить людям, что они должны беспрекословно выполнять мои указания, мы не станем убивать пленников!

– Это именно то, чего я добиваюсь, сэр, – ответил Тагор, крепко сжимая пальцы. – Итак, что мы должны делать?

– Дежурной смене – оставаться на местах! Звездному Надзору передавать только правильные кодовые группы! Если произойдет хоть один сбой, кто-либо поднимет тревогу или сюда вознамерится сесть патрульный корабль – будем медленно, по одному, на ваших глазах, резать заложников!

– Это излишне, сэр, – поспешно произнес начальник центра. – Мы выполним все ваши требования. Дежурная смена будет передавать правильные сигналы в ЗвеН, не сомневайтесь.

– Я не сомневаюсь, – криво ухмыльнулся Крог. – Мне еще не доводилось встречать тех, кто отказался бы выполнять мои требования. А чтобы вам, мистер Рол, и всем операторам соображалось легче, то есть мозги работали в правильную сторону, мы сейчас расстреляем кого-нибудь из пленников!

– Нет! – Тагор решительно шагнул вперед, разводя руки в стороны и загораживая онемевших от ужаса колонистов. – Как только начнете убивать людей, мы откажемся выполнять ва...

Резкий удар прикладом в спину, по почкам, уронил его на колени. Второй, по голове, заставил Тагора Рола распластаться на полу.

– Папа!!! – крикнула Дженни, бросаясь вперед. Ее тут же схватили двое бандитов, заломили руки.

Крог внимательно посмотрел на вырывавшуюся девушку, присел на корточки около колониста, приподнял Тагора за волосы:

– Твоя дочь?

– Девочку не трогайте... – прошептал начальник ЦСПС. – Только посмеете, конец всему. Не будет вам никаких сигналов...

– Это точно, – поднимаясь на ноги, пробормотал бандит. Он шагнул к Дженифер, резко закинул ее голову вверх, за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Секунду-другую рассматривал Дженни, потом принял решение.

– Девчонку отведите в сторону от других, сюда! – он показал рукой. – Вы двое, к ней! Следите, чтоб не дергалась. Этого, – ствол автомата мотнулся в сторону Рола, – поднять и привести в чувство.

Тагора Рола подхватили с двух сторон, резко подняли на ноги, прислонили к стене. Начальник ЦСПС тяжело дышал и медленно крутил головой, приходя в себя после ударов. Крог подошел к нему:

– Здесь никто не должен мне перечить! – громко сказал бандит. – Если я решил, что расстреляю одного из пленников, значит, расстреляю. А ты, придурок, делай все, что я говорю!

– Не стреляй, – умоляюще попросил Тагор. – Пожалуйста…

– Не буду, – глумливо загоготал бандит. – Коли среди пленников твоя дочь, чего мне устраивать показательные акции? Да ты сам будешь делать все, что я говорю, иначе с девчонкой…

– Не надо! Я все понял!

Тагор Рол сдержал слово. Операторы центра продолжали действовать в штатном режиме, через установленные интервалы времени передавая нужные сигналы в службу обработки данных Звездного Надзора. Крог тоже не стал форсировать события, за ночь не было расстреляно ни одного пленника.

Постепенно все успокоилось, люди спали или сидели вдоль стены, кто как сумел пристроиться. Дженифер, которую отделили от прочих пленников и отвели в сторону, первую половину ночи широко открытыми от ужаса глазами взирала на деловито расхаживавших по центру бандитов, на отца, который вел себя как ни в чем не бывало и временами ободряюще улыбался дочери. Но Дженни по его наморщенному лбу видела, что Рол-старший напряженно ищет выход из сложившейся ситуации. К середине ночи Крог приказал дать пеленг-сигналы: еще несколько кораблей шли к Лауре, одни – на посадку, другие – чтобы взять планету в кольцо.

Потом усталость одолела ее. Дженни, сидевшая на корточках, сползла на бок, на теплый пол, подложила под голову руку. Сквозь сон она почувствовала, что сверху ее чем-то накрыли. Кажется, это подошел отец, на спине и ногах девушки оказалась куртка... Это она уже помнила неотчетливо, сквозь призрачный сон, в котором они с папой, взявшись за руки, бежали по длинному коридору из цветных стекол, а кто-то невидимый поворачивал калейдоскоп, меняя узоры вокруг.

Часть II

Пират и Багира

Отбросив неприятные воспоминания, Роман Дмитревский потянулся к пульту. Как выбрать планету, одну из сотен? Он просто запустил инвертор пространства, прикрыл веки, на ощупь, не глядя, набрал на входном терминале первую попавшуюся комбинацию. Потом открыл глаза и, не колеблясь, нажал «Ввод». Послушный воле пилота корабль выполнил команду: гиперпрыжок на несколько десятков (или сотен – этого Пират не знал) условных единиц прошел в штатном режиме, без неожиданностей и последствий. «Малыш» четко вышел из ПП-туннеля и замер в ожидании дальнейших команд.

Руки Дмитревского быстро порхали по клавишам бортового анализатора. Пират поставил эл-мозгу задачу: найти ближайшую планету земного типа. «Уж если отдыхать, то в родной среде, не с фиолетовым солнцем или удушающей жарой и двойным тяготением», – подумал он.

Через минуту-другую на дисплее перед Романом появилась распечатка с просчитанным курсом до Лауры, подходящей планеты. «Не очень далеко, – отметил старший лейтенант. – Вполне можно обойтись без ПП-переходов». Он удовлетворенно хмыкнул и запустил справочник-информаторий.

«Так... Посмотрим. Лаура... Четвертая планета Эпсилона Северной Короны. Ближайшая освоенная точка... Не важно... Но глушь ужасная. Тип земной. Масса... Период обращения... Средняя температура поверхности... Так, это все неинтересно. Вот! Первая стадия освоения. Население – около двухсот человек. Просто толпа! Годится. Членство в МегаСоюзе с... Пропустим...»

Далее шли уникальные коды опознавания для планеты и ее кораблей, таблицы условных сигналов-докладов в Звездный Надзор. Половину информации Дмитревский пропустил мимо сознания, поскольку она не интересовала старшего лейтенанта. «Нормальная планетка, – подумал он. – Тихая».

Пилот взялся за штурвал. Он принял решение не уходить в гиперпрыжок, тренировка в ручном управлении кораблем никогда не бывает лишней. Дмитревский дал полную мощность на разгонную ступень, хвост раскаленной плазмы вытянулся за «Малышом». Старший лейтенант сверился с расписанием, которое получил от бортового анализатора, ради интереса подключился к центру ретрансляции Надзора и вместе с оперативным дежурным выслушал будничный доклад от ЦСПС Лауры. Все было в порядке.

Еще несколько часов он провел слушая последние новости с разных планет этой части освоенного сектора. Роман вновь убедился, что угодил на периферию, колонии здесь только начинают развиваться. Затем он перешел на информационный канал общих новостей Межгалактического Союза, чтобы получить краткую сводку событий, произошедших за последние сутки. Компакт-новости закончились, на экране возник профессор Бут, один из виднейших специалистов МегаСоюза в области взаимоотношений звездных систем с разными уровнями развития и культуры. Дмитревский зевнул, меняя настройку.

Сердце сжалось, когда он случайно вышел на привычную волну, очутился в обстановке управляющего центра. Голографические мониторы создавали полную иллюзию присутствия, казалось, надо только открыть стеклянную дверь и войти на командный пункт оперативной базы. Офицер, дежуривший в рубке, не знал, что старший лейтенант Дмитревский его видит: из-за того, что «Глаз слежения» на мини-крейсере не работал, связь установилась в одностороннем режиме.

Помедлив немного, Роман отключился, все же он не Лис, чтобы следить за своими товарищами. Нет, подсознательно Дмитревский понимал, что, возможно, Геннадию Волкову тоже не доставляет удовольствия подобное, но ведь работа есть работа...

Пират размял затекшие плечи, несколько раз сжал и разжал пальцы, крепко обхватывавшие штурвал, затем покрутил головой, в одну сторону, в другую. Еще несколько часов предстояло провести у пульта, сближаясь с планетой. Старший лейтенант задумчиво разглядывал выбранную им звездную систему, прислушиваясь к едва угадывавшейся загадочной мелодии, которую нашептывала ему планета с красивым женским именем Лаура.

* * *

Марат Баглоев проснулся от того, что у него сильно ныли спина и шея. Геолог хотел потянуться, привычно «хрустнуть» суставами, выпрямиться во весь рост, но вовремя вспомнил, что заснул в кабине комбайна-пластореза. Марат зевнул, приподнялся, протирая глаза. Рассвет уже тронул верхушки деревьев и спускался по кронам вниз. Молодой парень пожалел о том, что не успел толком выспаться. Кажется, такое происходило четвертый день подряд, и он уже дважды давал себе слово, что ляжет спать вовремя. Но в предыдущую ночь они долго «расписывали пульку» в преферанс, уйти было никак нельзя, тем более что карта шла в руки Марата и он выиграл у коллег месячную зарплату.

Тогда разошлись под утро, а уже через несколько часов Баглоев вновь сидел в кабине пластореза, да вот только чуть не угробил машину и людей – заснул прямо за рулем. По счастью, резкий окрик мастера привел его в чувство до того, как комбайн зацепил ножами стоявший неподалеку грейдер.

А последнюю ночь они отмечали день рождения Фимки, старого друга, опять гуляли до утра да так устали, что Марат не выдержал, свалился прямо на рабочем месте, в кабине. Помнится, сквозь туман алкоголя успел подумать, что если не идти в палатки, то удастся поспать чуток подольше – пока еще его растолкают и начнется рабочий день.

Но спина дала о себе знать рано, теперь Марат сидел в кабине машины, тупо глядя перед собой и массируя ноющую шею. «Картинка» плавала перед глазами.

– Вот зуб даю, – пробормотал геолог, пытаясь остановить раскачивающийся пейзаж. – Сегодня точно лягу спать, как белый человек!

Он вздохнул, намереваясь открыть кабину, выбраться на землю, чтобы умыться холодной водой, прийти в себя. И вдруг замер. Ветви деревьев на окраине просеки тихо качнулись, из тени выскользнула одна фигура, другая. Было в движении этих людей что-то неродное, неуловимо-опасное, что никак не осознавалось залитым алкоголем мозгом, но некий древний инстинкт заставил волосы на загривке Марата встать дыбом. Баглоев напрягся, как сторожевой пес, почуявший чужака.

Призраки неслышно скользили по просеке, в сторону палаток геологов, начиная охватывать сонный лагерь полукольцом. Марат потряс головой, чтобы окончательно прийти в себя и вдруг понял, что его насторожило. Чужаки шли с оружием, причем автоматы были взяты наизготовку, к стрельбе.

Вокруг по-прежнему стояла мертвая тишина. Марат никак не мог поверить в происходящее, картина перед глазами казалась продолжением какого-то ночного кошмара, вызванного действием паров алкоголя. Вот одна из фигурок ненадолго замерла, подняла руку, подавая какой-то знак. Несколько людей выдвинулись еще дальше по краю лагеря, отсекая...

«Отсекая возможные отходы к лесу», – пробормотал Марат. У него оставалось все меньше сомнений в том, что пришельцы будут стрелять. Стрелять на поражение. Добивать тех, кто выживет в первую минуту. Зачем? Почему? Он не успел об этом подумать. Одурманенная голова, страдавшая от хронического недосыпания и спирта, могла понимать только самые простые вещи. Наших бьют.

– Стоять! – рявкнул Марат, ударом ноги распахивая дверцу пластореза. Его руки, совершенно на автопилоте, врубили звуковой сигнал – мощный ревун разорвал тишину леса. Обычно вой сирены предупреждал геологов о том, что пласторез выходит на линию разметки, приступая к удалению нового слоя грунта. Теперь он будил лагерь, поднимая людей, крича им: «Бегите! Бегите! Бегите!»

Первая очередь прошла чуть выше, чем следовало. Визгнули пули, водопад осколков от разбитого лобового стекла хлынул на геолога, тут же пригнувшегося в кабине, инстинктивно прикрывшего лицо.

– Ах вы, сссуки! – заорал Марат, врубая движок комбайна. Не осознавая, что делает, он выжал сцепление, подавая оба рычага вперед. Траки начали вращаться, машина с устрашающим лязгом двинулась на врага, прямо навстречу слепящим огням выстрелов. Баглоев на миг приподнялся, взглядом нашел механизм управления ножами, что есть силы дернул переключатель, опуская рабочие диски. Огромные стальные зубья пришли в движение, раскручиваясь и описывая в воздухе круги.

Еще очередь, прямо в упор. Кто-то громко завопил от ужаса и муки, Марат не успел заметить, как это произошло ножи стали мокрыми, темно-красными. Острая боль в животе заставила скрючиться на сиденье, руки вмиг ослабли, и Баглоев уже скорее из чистого упрямства дернул рычаг правого фрикциона, заставляя комбайн развернуться. Кажется, раздался еще один крик. Или даже несколько. Марат почти не слышал этого, сползая на сиденье все ниже и ниже. Боль в животе стала режущей, непереносимой. Он выпустил рычаги, падая на колени, уперся лбом в приборную панель. В глазах быстро темнело. Он хотел вдохнуть, но не мог, воздух просто не входил в легкие. Баглоев уже не услышал стрекота автоматов прямо над ухом. Ему совсем не было больно, когда следующая очередь пригвоздила его к металлическому полу.

Марат так и не узнал, что его дерзкая безумная выходка спасла жизнь нескольким товарищам, успевшим выскочить из палаток и скрыться в глубине леса.

* * *

Когда звезда начала всходить над Лаурой, Крог уже не был похож на себя, вчерашнего. Куда только исчез вежливый и расчетливый убийца, холодно улыбавшийся пленникам и тонко просчитывавший каждый ход? Дженифер продремала всего несколько часов, а очнувшись от забытья, сделала вид, что продолжает спать, сквозь длинные ресницы наблюдая за бандитами. Крог всю ночь провел на ногах, несколько раз колол себе стимулятор, подхлестывая организм. Но, несмотря на стремление лично контролировать процессы, к утру все пошло наперекосяк. Сначала главарь получил информацию с борта «Одинокого Бродяги» о том, что удалось бежать одному из членов экипажа. Девушка не расслышала имени беглеца, кажется, речь шла о каком-то механике. Крог вышел из себя и принялся орать на подчиненных, брызгая слюной. Многие колонисты проснулись, зашевелились, кто-то попробовал подняться, но террористы пинками и прикладами уложили пленников обратно.

И только-только главарь начал успокаиваться, как второй доклад по коммуникатору заставил его метаться из стороны в сторону, в гневе изрыгая проклятия.

– Где Дайк?! – орал он, дико вращая глазами. – Позови к аппарату этого придурка! Я сегодня же оторву ему ноги!

Трубка прохрюкала что-то нечленораздельное, Дженни совершенно не поняла слов.

– Что?! – казалось, Крог онемел на какое-то время. Он открывал и закрывал рот, но не издавал никаких звуков, словно рыба. Потом голос вернулся к нему. – Под ножами? – переспросил бандит. И вдруг расхохотался. – Идиот! Туда ему и дорога, если он не смог увернуться от ножей пластореза!

Крог довольно долго ходил взад-вперед по залу, слушая хрюканье трубки. Потом переспросил:

– Сколько? Двое или трое? Понял! Возвращайтесь! Что? Я приказал вернуться! В лесу вы их не найдете. Все! Жду вас здесь!

Он дал отбой, несколько секунд взвешивал трубку связи на ладони, затем с размаху запустил ее в стену зала, бормоча под нос ругательства. Бандит быстро вышагивал взад-вперед, временами приближаясь к Дженни, временами удаляясь:

– Ай-яй-яй! – он как раз делал поворот около девушки. – Как все плохо... Три или четыре свиде... – и не было слышно, что он говорит. – ... не достать ни за что... Фонетти не будет в восто…

Чуть позже, взяв себя в руки, он стал похож на вчерашнего Крога, спокойного, рассудительного. Главарь вновь был «в седле» и принялся управлять подчиненными. Дженифер понимала далеко не всё из того, что говорил бандит, некоторые его приказания остались для девушки загадкой. Но она точно знала, что Крог связался с барражировавшими вокруг планеты кораблями, дал команду включить генераторы помех. Ее отец, Тагор Рол, был связистом, а потому девушка, хоть и не особо представляла, что такое подпространственные линки, поняла: бандит хочет исключить возможность подачи сигнала SOS с поверхности планеты. Теперь, когда в лесах Лауры находились трое геологов и член экипажа «Одинокого Бродяги» – да еще никто не мог точно знать, есть ли у них средства коммуникации и какие, – Крог решил перестраховаться. Генераторы помех закрыли Лауру облаком, снижая дальность действия всех передатчиков. Это лишило Крога и его подручных мобильной связи, но дало гарантию, что с поверхности планеты никто не сможет докричаться до Звездного Надзора или галактической полиции. Единственную «дырку» в облаке помех оставили для ЦСПС, чтобы сигналы со станции нормально уходили по назначению.

Но главная суматоха поднялась позже, когда с борта одного из дозорных кораблей доложили, что добро на посадку запросил Мэрт. Тут Крог вообще потерял дар речи. Дженифер не знала, о ком или о чем идет речь, но она видела, что на какое-то время главарь бандитов перестал соображать, задавая то ли себе, то ли кому-то на борту корабля охранения нелепые сбивчивые вопросы:

– Что? Мэрт! Как?! С Денты?! Не может быть... Здесь? Он?! Да бред...

Но это все, похоже, не было бредом. Яркая вспышка прочертила небосклон Лауры, когда еще один корабль заходил на посадку. Потом потянулись томительные часы ожидания. Звезда уже была высоко над Лаурой, когда среди подручных Крога наметилось нездоровое оживление. «Мэрт, Мэрт!» – прокатилась тихая волна, в которой чудился ужас.

Дженифер сидела на полу, подогнув под себя ноги, во все глаза глядя на вновь прибывших. Мэрт сразу не понравился ей. В отличие от Крога, он выглядел страшно – огромный, заросший, небритый, с блуждающими дикими глазами. Крог тоже не был подарком, но его облик не вызывал такого животного ужаса.

Два бандита отошли в дальний угол зала, о чем-то тихо разговаривая. Девушка изо всех сил напрягала слух, но ни одного слова не удалось разобрать. Потом беседа перешла на повышенные тона, Крог нетерпеливо размахивал руками, несколько раз из его уст прозвучало «Фонетти», Мэрт, шумно выдыхая, что-то втолковывал про «Денту-пять», а Крог из раза в раз повторял: «Тони не простит».

Заросший великан кивал головой, похоже, слова «Тони не простит» оказывали на него магическое действие. Он уже было согласился с доводами Крога, но тут блуждающий взгляд бандита упал на съежившуюся у стены Дженифер. Глаза Мэрта загорелись мрачным огнем, он принялся жадно разглядывать девушку, забыв про Крога и все аргументы соратника.

Крог не был дураком. Он вмиг понял, что Мэрт его не слышит. Главарь проследил за направлением взгляда собеседника и выхватил пистолет как раз в тот миг, когда Мэрт, похотливо оскалившись, двинулся в сторону Дженни.

– Назад! – резко приказал Крог. – Назад, тупица! Я выстрелю!!!

Мэрт остановился с приподнятой ногой. Медленно опустил ее, развернулся. Ствол Крога смотрел ему прямо в грудь.

– Ты наставил пушку на меня, падла? – недоуменно спросил великан, глядя на черный зрачок.

– Именно! – холодно ответил Крог. – И, заметь, пистолет снят с предохранителя. Ты все испортил на Денте-пять, убирайся на доклад к Тони, не порть мне игру здесь!

Мэрт заворчал, как раненый медведь, но палец Крога, поглаживавший спусковой крючок, заставлял его быть осторожным.

– Назад, Мэрт! – угрожающе процедил Крог. – Здесь командую я! Это дочь начальника центра спецсвязи, и я не позволю тебе ломать весь план!

Заросший великан некоторое время колебался, то поворачивая голову в сторону съежившейся от страха девушки, то вновь глядя на черный зрачок взведенного пистолета.

* * *

– Mamma mia! – с удивлением пробормотал Дмитревский, когда его корабль приблизился к планете настолько, что радиоизображение Лауры появилось на экранах терминалов. Пилот резко включил режим торможения, бросил озабоченный взгляд на детекторы. Нет, все обошлось, он еще не вошел в сферу действия локаторов слежения Лауры, значит, поселенцы пока не знают о присутствии «Малыша». Пират облегченно вздохнул. Стоявшая на борту его корабля аппаратура была более мощной, чем радары на Лауре, поэтому Роман мог безбоязненно наблюдать открывшуюся перед ним картину...

Вокруг планеты, замкнув ее в красивую сферу, вращались корабли охранения, чуть позже анализатор выдал информацию о нескольких спутниках-автоматах, также выведенных на стационарные орбиты около Лауры.

«Интересно, зачем бы это?» – подумал Дмитревский, перекладывая рули и давая малый ход турбинам. Корабль начал облет по широкой дуге, на безопасном расстоянии. Пират прикидывал возможные варианты. По его расчетам выходило, что добрая половина колонистов занята не освоением ресурсов планеты, а работой на космодроме, по обслуживанию кораблей и спутников. Еще часть поселенцев находилась на борту судов, обеспечивая защиту планеты.

Зачем? От кого? Или – от чего? И почему этим должны заниматься сами колонисты, если, согласно уставу МегаСоюза, охраной разрабатываемых планет занимается галактическая полиция? Надо только подать и обосновать соответствующую заявку…

«Где же смысл? – спросил себя Дмитревский, не понимавший сути происходящего. – Быть может, я ошибся, здесь не двести поселенцев? Скачал неверные данные?» Он снова подключился к справочному информаторию, запросил статистику по Лауре. Принялся нетерпеливо перелистывать страницы документа. Нет, он не ошибся. Бортовой информаторий содержал те данные, которые Пират уже видел, все это было сказано именно о Лауре.

Старший лейтенант несколько минут помедлил, барабаня пальцами по пульту, затем передал управление автопилоту и подсел к панели связи с внутренним информаторием оперативной базы Звездного Надзора. На какой-то миг его рука замерла над кнопками – Дмитревский решал, надо ли связываться со штабом ЗвеН в открытую? А если на Лауре ничего нет? Если поднятая суматоха окажется бессмысленной? Адмирал порвет на куски за то, что Роман, находясь в отпуске, занимается ерундой. Обещал же. И отдыхать, и не играть со спичками…

Уж если играть, то незаметно. Рискнуть? Пилот решительно включил блокировку опознавания, вывел изображение командного пункта ЗвеНа на один из видеотерминалов, а потом отправил запрос. Когда установилась связь, необходимая информация потекла в буфер обмена. Оперативный дежурный базы в это время удивленно посмотрел на мигавшие панели – горел сигнал установленного контакта, но идентификации вызывающего не произошло. Ну конечно, «Глаз слежения» выключен, да еще Роман активировал блокировку опознавания. После секундного замешательства дежурный офицер поднял руку к пульту боевого оповещения.

«Тревога четвертой степени! – мелькнули в голове строки из устава. – Информационная атака на базу». Пилот вздохнул, отключая блокировку идентификации, потыкал пальцами в панель. Перед оперативным дежурным загорелась строка: «Старший лейтенант Дмитревский. Личный код – Зет-двести пять-цэ-дробь-тринадцать-пятьдесят четыре-игрек». Офицер медленно убрал руку от боевого пульта, сверяя переданный код с таблицей. Затем отправил запрос анализатору, который услужливо выдал зеленый сигнал. Кивнул головой, словно зная, что его видит Дмитревский, но затем вытащил из кармана личный коммуникатор, набрал код вызова.

«Старшему смены? Адмиралу? Лису? – пронеслось в голове Пирата. – Кому? Впрочем, какая разница?» Дмитревский быстро скинул интересующую его информацию в буфер, и тут же, без паузы, запросил данные еще по четырем планетам земного типа, предоставив звеновской машине блеснуть эрудицией. На самом деле старлей просто не хотел, чтобы его текущее местонахождение стало известно Волкову. Теперь начальнику «двойки» придется выбирать из пяти планет, никто ведь не может дать гарантию, что Пират болтается именно у первой по списку. Может, у последней. Кто знает?

«Ну-у-с, – Роман открыл полученный файл, приступил к изучению материала. – Планета Лаура... Эпсилон… Северная Корона… Тип – земной... Период обращения... первая стадия освоения... Население – около двухсот человек». Дмитревский откинулся в кресле, наблюдая за размеренным движением кораблей охранения вокруг Лауры.

У центрального информатория ЗвеНа не было никакой дополнительной информации об этой планете. Забавно. Пилот сверился со справочником, дождался очередного доклада ЦСПС Лауры, лично проверил пароли и коды. Все было в порядке. Планетка-конфетка.

А это значит... Это значит... Либо Звездный Надзор проводит здесь секретную операцию, знать детали которой рядовым офицерам не полагается, либо Межгалактический Союз ведет свою, тайную игру, о которой нет информации у Надзора. Последний возможный вариант – на планете происходит что-то не то, в чем следует разобраться.

«Но разобраться надо аккуратно, – подумал старлей. – Чтобы не наломать дров. А потому садиться будем так, чтоб никто не заметил. Тихо. Да. Тихо! Но с грохотом!» Роман даже засмеялся от пришедшей в голову мысли. Прием, который он собирался применить, использовался боевыми группами крайне редко.

Заработали сканеры окружающего пространства. Пилот нетерпеливо ждал результата. Вскоре нужный астероид был найден. «Малыш» в очередной раз изменил траекторию, приближаясь к мертвой каменной глыбе и выстрелил из гравитационного орудия. Еще раз. Отколовшиеся осколки старший лейтенант собрал манипуляторами и аккуратно разместил в небольшом грузовом отсеке корабля. Затем Дмитревский переместился к панели связи с эл-мозгом, вступил в диалог с машиной. После нескольких наводящих вопросов пилот дал команду на запуск программы.

Искусственное гравиполе «Малыша» сжалось в тугой клубок, а затем медленно, шаг за шагом, принялось формировать вокруг корабля иссеченную поверхность астероида.

* * *

– Присядьте, старший лейтенант! – дружелюбно произнес Геннадий Волков, показывая на кресло, и напряженно-собранный Стивен Морли опустился на краешек сиденья. Его веснушчатое лицо, с которого обычно не сходила улыбка, на этот раз отражало угрюмую решимость. Заместитель командующего Надзором, бросив едва заметный взгляд на молодого офицера, добавил: – Морли, вряд ли наш разговор получится коротким, садитесь поудобнее. Пожалуйста.

– Вы думаете, тут есть повод для длинного обсуждения? – чужим голосом спросил Барс, все же перемещаясь в кресле.

– Я предполагаю, что да. Итак, старший лейтенант, вы принесли мне длинную объяснительную записку, в которой очень красочно рассказывается о том, какое детство было у Романа Дмитревского, о его погибших от рук бандитов родителях. Вы написали про кадетскую школу, в которой он вырос, еще до ЗвеНа. Все это, как я понимаю, для того чтобы убедить меня, что у старшего лейтенанта Дмитревского есть повод ненавидеть выродков, с которыми Надзору приходится сталкиваться. Причем ненависть эта посильнее ваших чувств, ведь вы не понесли таких потерь, как он. Все правильно?

– Так точно, господин вице-адмирал.

– Вы полагаете, что я не читал биографию офицера Романа Дмитревского и не в курсе всех этих событий?

– Думаю, читали, – резко, с вызовом ответил Барс, глядя прямо в глаза начальнику «двойки». – Быть может, читали давно. Или слишком невнимательно.

Волков усмехнулся, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки в карманы.

– Совсем недавно, старлей. Последний раз – в тот момент, когда вы из рубки оперативного дежурного махали ручкой своему другу. Впрочем, речь не об этом. Итак, Морли, зачем вы принесли мне эту служебную записку?

– Чтобы лучше были понятны мотивы, которые заставили меня написать еще одну бумагу, – краска бросилась в лицо офицеру от ироничного тона Волкова. Стивен быстро поднялся и достал из внутреннего кармана еще один лист, свернутый пополам. – Это копия, господин вице-адмирал. Оригинал идет командующему. Но я предполагал, что вы захотите поговорить со мной, установить причины, так вот, теперь вы знаете, что стало поводом.

– Что это? – полюбопытствовал Лис, раскачиваясь с пяток на носки. Он уже догадывался, какой документ разворачивал старший лейтенант Морли, но не смог удержаться от уточняющего вопроса.

– Мой рапорт, сэр. Просьба об отставке из Звездного Надзора, – старший лейтенант Морли опустился обратно в кресло. Дело было сделано, период мучительных колебаний закончился, и теперь, когда он вслух произнес главные слова, Барс почувствовал облегчение.

– Та-а-ак, – протянул Волков, задумчиво пробегая взглядом по строкам лежавшего перед ним документа. Неожиданно Лис перевел стальной взгляд прямо на старшего лейтенанта. – Не жалко бросать карьеру? Вам, потомственному офицеру, человеку с прекрасными характеристиками... Ваш отец занимает такую высокую долж...

– Прошу, избавьте меня от этого! – горячо перебил Стив, делая резкое движение рукой. – Да, я не потерял родителей во время Анархии. Отец занимает хорошую должность, но какое это имеет значение?! Давайте будем говорить лишь о моем решении, не приплетая сюда всё... Кроме блестящей карьеры, есть также офицерская честь. И если вы считаете возможным полагать, что старший лейтенант Дмитревский, боевой офицер, за плечами которого десятки операций, способен на предательство, копаетесь в чужой жизни и отстраняете от должности, то я не стану занимать его место. Это вообще не мое место. Я привык, чтобы мне доверяли.

– Это окончательное решение?

– Так точно, сэр!

– Вы свободны, старший лейтенант. Полагаю, Адмирал примет рапорт, а у меня к вам нет вопросов.

Стивен Морли четко выполнил команду «кругом» и пошел к двери. «Вот и все, – мелькнуло в голове. – Конец карьере. Обратной дороги нет». Его отец всегда мечтал, что сын перерастет его, сможет достичь того, чего не смог достичь он сам. С детства Стивена воспитывали именно так – чтобы он, когда-то в будущем, оказался способен прийти на замену Адмиралу. Или стал одним из заместителей командующего. Уже не придет. Не станет.

– Старший лейтенант Морли! – раздался за спиной окрик Волкова.

– Да, сэр! – четкий поворот лицом к вице-адмиралу.

Начальник второго отдела поднялся из-за стола, сделал несколько шагов вперед, приближаясь.

– Стивен, это ведь не игра?

– Игра?! Никак нет, сэр!

– Но вы же всегда мечтали сделать карьеру в Звездном Надзоре! А сейчас готовы все оставить, поломать жизнь из-за этого случая?

– Так точно, господин вице-адмирал. В документах, которые я передал, изложен мой взгляд на ситуацию. Я не согласен с методами работы «двойки». С такими методами.

Волков усмехнулся.

– Не согласен с такими методами работы «двойки», – передразнил он. – Все кругом умники... Садитесь, старший лейтенант! – Волков взял со стола копию рапорта Морли и порвал в клочья. – Садитесь, садитесь... Вот теперь поговорим.

* * *

Вспенилась потревоженная гладь космоса. «Малыш», разгоняясь, напряг ходовые турбины, и водовороты огня заплясали вокруг дюз мини-крейсера. На этот раз Дмитревский сразу выжал приличную мощность из двигателей, потому что рядом не было базы.

Пилот сидел в кресле, пристегнувшись и закусив губу. Маневр, который предстояло провести кораблю, технически был весьма сложен, следовало как можно точнее скопировать траекторию движения обычного астероида, который попал в сферу притяжения планеты и падает на поверхность...

А еще предполагалось избежать близкого контакта с кораблями охранения, да и самое главное – затормозить в атмосфере, чем позже, тем лучше. Но не врезаться в грунт или скалы!

На терминалах обзора, каждому из которых Пират задал особый режим работы, мелькали звездолеты охранения, небольшие спутники-автоматы, панорама далекой еще поверхности Лауры, звездное пространство за спиной. В какой-то степени пилот шел на риск, отключив охранный автопилот и перестроив видеомониторы под нужные «картинки»: Роман сейчас не видел толком, что происходит вокруг корабля.

Надо быстрее входить в плотные слои атмосферы! Пилот еще выжал тягу, чуть меняя курс захода на более отвесный. Корабли охраны стремительно увеличивались в размерах, стали видны открытые порты, суда находились в готовности к стрельбе.

«Что-то здесь неладно», – успел подумать старший лейтенант, увидев готовые к бою орудия. Но мысли тут же ушли в сторону, Дмитревский быстро перебегал взглядом с одного монитора на другой, стараясь не потерять перспективу.

Труднее всего было угодить в «окошко» между патрулировавшими вокруг планеты кораблями. Чужих звездолетов Роман насчитал всего несколько штук, но они замыкали Лауру в ровную сферу, а потому проскользнуть мимо «охранников» было непросто. Тем более что «Малыш» вошел в зону действия радаров обнаружения, и сейчас бортовые комплексы кораблей обсчитывали возможные траектории движения «небесного тела» и встречавших его судов.

Один из экранов, отображавший корабль заслона, вспыхнул пламенем: сторожевик подрабатывал маневровым двигателем, чуть меняя курс, чтобы встретить пришельца... «Черт! – подумал Роман. – Похоже, бортовые комплексы закончили обсчет траектории. Точка пересечения найдена...» Дмитревский продолжал анализировать происходящее вокруг, не забывая ни о сближении с чужими судами, ни о необходимости погасить инерцию движения после входа в атмосферу.

Луч прицела, лазерного прицела, чиркнул по поверхности мнимого астероида, вызвав целую вереницу разноцветных сполохов на внешней кромке маскирующего поля. «Ничего, за взрыв на поверхности сойдет. Это они прицел брали. Надо принимать меры. Оч-чень аккуратно даем газ». Пират только-только потянул на себя штурвал, когда пятый экран ослепил его. Дмитревский ругнулся на свою забывчивость, он не активировал светофильтры, а потому чуть не ослеп от выстрела! Быстрый взгляд на экран заднего обзора: клубящийся плазменный шар набухал за кормой «Малыша», разбрасывая во все стороны ветвистые протуберанцы. «Успел! Кажется, первый залп мимо».

Старший лейтенант врубил программу дополнительной маскировки, как и было предусмотрено планом. Он не видел, но надеялся, что из брюха «Малыша» в разные стороны вылетели осколки «астероида», которые он так старательно собирал на орбите. Камни были предназначены для того, чтобы придать натуральность всему действию – как и положено, незваный «пришелец» раскололся на части, которые теперь горели в верхних слоях атмосферы. Следом за осколками мини-крейсер выпустил пылевое облако, в состав бурых хлопьев был внедрен специальный микроэлемент, создававший сильные помехи в радиоэфире. Тем самым Роман надеялся сбить прицел «охотников» – маневрировать и уворачиваться от выстрелов было некогда.

Он лихорадочно вглядывался в панораму Лауры, растущую на глазах. Слева, среди легких перистых облаков, просматривалась длинная каменная гряда. «Туда! Рули тяги переложить!» – скомандовал себе пилот. Дмитревский оглянулся в последний раз перед торможением, оценивая обстановку. Куски астероида горели в атмосфере, разваливаясь по разным траекториям в стороны, а хвост корабля был надежно прикрыт хитрым «пылевым облаком».

«Ходу, Малыш, ходу!» Ослепительно вспыхнула защита, когда крейсер вошел в более плотные слои атмосферы. Теперь корабль напоминал огненный шар. Пират резким движением вырубил мониторы бокового и заднего обзора – уже некогда следить за тем, что происходит за спиной, это только мешает. Роман сконцентрировался на струящихся перед ним на табло цифрах, на экране лобового обзора. Предстояло самое трудное – не разбиться.

– Давай, дружище! – вслух приказал себе старший лейтенант, до боли сдавливая штурвал. Многотонный пресс перегрузок вмазал его в кресло, в глазах потемнело, руки стали непереносимо тяжелыми, а глаза закрылись сами. Дмитревский не рискнул перевести на себя компенсирующее гравитационное поле, по замыслу, оно должно было до последних секунд торможения создавать имитацию поверхности астероида. А потому с перегрузками человек должен был справляться сам.

Пилот добавил мощности на тормозные двигатели. «Держаться!» Сознание уплывало, густой темный туман шлейфами клубился по экранам, появившиеся откуда-то черти визжали и кривлялись. Роман никак не мог открыть глаза до конца, а бестии выплясывали в вихрях жгучих огней дикий, немыслимый танец, замазывая сектор лобового обзора мерзкими черными кляксами. «Держись, солдат!» Он попытался встряхнуть головой, но из этого ничего не вышло. Язык прилип к гортани, воздух не попадал в легкие. Руки сами соскальзывали со штурвала. «Держаться!»

На какую-то долю секунды старлей потерял сознание. Так ему показалось. В лицо ударила плотная струя оживляющего газа – в дело вмешался эл-мозг, которому пилот запретил влиять на ход посадки, но искусственный интеллект продолжал контролировать состояние человека и вовремя почувствовал неладное. Когда Пират вывернулся из омута небытия, до поверхности оставалось еще несколько десятков километров. Роман до предела выжал мощность тормозных турбин и, одновременно врубил автопилот, зная, что не сможет дальше вести корабль. Потом снова провалился в черную тьму. Эл-мозг подхватил управление, быстро просчитывая возможные варианты. Обойтись без потерь было уже невозможно, и анализатор стремился минимизировать последствия удара, сажая корабль из закритического режима.

Мини-крейсер, тяжело охнув металлическими конструкциями-амортизаторами, коснулся грунта. От удара и мощной струи нашатыря старший лейтенант на миг пришел в себя, почти осмысленным взглядом обвел рубку, сквозь пелену разглядел зеленый сигнал контрольного оповещения – есть посадка! Вторая часть разработанной им программы запустилась автоматически. Роман с чувством выполненного долга погрузился во тьму.

А электронный мозг быстро, но добросовестно исследовал параметры окружающих камней, прилежно ввел уточняющие коэффициенты в заложенную ранее матрицу, дал команду на запуск. Искусственное гравиполе заколыхалось, принимая новую конфигурацию. Астероид «таял» на глазах, вместо него появилась еще одна скала, ничем не отличавшаяся от каменных сестер.

* * *

Заросший великан медлил, тупо переминаясь на одном месте, под дулом пистолета. Вдруг Мэрт резко отклонился вбок, его кулак свистнул в воздухе, и Крог отлетел в сторону, с грохотом опрокинув стул. Пистолет заскользил по пластиковому настилу.

– Никогда не тыкай в меня стволом! – удовлетворенно пророкотал Мэрт, глядя на пытавшегося подняться Крога. Затем, убедившись, что напарник на время выключен, Мэрт повернулся к Дженифер.

– Хорошая кукла...

Он, скалясь, подошел к девушке, ухватил за волосы, повалил на стол. Дженни громко закричала, изогнулась всем телом.

– Я вызываю Надзор! – воскликнул Тагор Рол, бросаясь к панелям связи.

Пистолет из-за пояса Мэрта появился мгновенно, бандит стрелял, почти не целясь. Тагор застонал, сжимая простреленную руку, его лицо стало белым.

– Папа! – закричала девушка, пытаясь вырваться из рук Мэрта. – Папа!!!

– Какая трогательная сцена, – захохотал чернобородый бандит, еще крепче сжимая волосы Дженни. Вдруг он рывком поставил жертву на колени, толкнул вперед, наступил ей на пальцы. Девушка скорчилась от боли.

– Ну, кукла, долго будешь ломаться? – прохрипел он. – Твой отец умрет, если не сделаешь, что скажу! Все поняла?

– Больно! – простонала Дженни, уже не пытаясь сопротивляться. Ее волосы рассыпались по полу, закрывая опущенное вниз лицо. Бандит все сильнее прижимал пальцы жертвы каблуком.

– Нравится? – часто дыша, спросил Мэрт. – Сейчас тебе понравится еще больше!

Одной рукой бандит подтянул девушку за волосы к себе поближе, вынудил встать на колени, другой принялся расстегивать штаны.

– Идиот, – простонал Крог у него за спиной, раскачиваясь из стороны в сторону и тщетно пытаясь подняться на ноги. Он сжимал голову руками. – Тупоголовый идиот! Все провалил на Денте, теперь хочешь и здесь?!

Мэрт только усмехнулся, пристально наблюдая, как расширились глаза девушки.

– Помни, кукла, одно неверное движение – и твой отец умрет!

За спиной Мэрта промелькнула тень. Норри Чавес, долго наблюдавший со стороны за развитием событий, не выдержал. Вихрем метавшиеся в голове мысли вылились в простое и ясное решение, когда бандит взялся за Дженни. Пусть Норри еще не был воином школы Джуда Ли, но уже сейчас он не имел права на малодушие.

Юноша распрямился, как пружина, кулак нашел подбородок ближайшего охранника, Чавес изо всех сил рванул автомат на себя, сдирая его с плеча падавшего террориста. Мэрт, мгновенно среагировавший на новую опасность, развернулся, удивительно легко для человека такой комплекции. Удар Чавеса пришелся ему не в бок, а в грудь – хорошо поставленный удар, которым так гордился одноклассник Дженифер. Если бы только противник Норри был чуть ниже ростом! Мэрт нелепо взмахнул руками, теряя равновесие.

– Беги, Дженни! – отчаянно завопил Чавес, снимая автомат с предохранителя. – Беги же! – Автоматная очередь полоснула по ворвавшимся в зал бандитам. Загрохотали ответные выстрелы. Поселенцы повалились на пол, за их спинами ливнями осколков падали вниз стеклянные панели, закрывавшие лицевую сторону зала. – Прыгай в окно! Слышишь?!

Норри не поворачивался к девушке, продолжая палить по всем, кто не рухнул на пол и держал в руках оружие. У него не было ни секунды, чтобы обернуться. – Прыгай, Дженни! Они не взорвут тебя! Ты, дочь Рола, нужна им живая! И помехи включены!!!

Юноша перегнулся пополам, из его слабеющих рук выскользнул автомат. Дженни успела заметить, как за спиной Чавеса, прямо на стене, появились огромные красные пятна. Кровь.

– Беги! – крик отца подхлестнул, словно удар плетки.

Дженифер кошкой метнулась к разбитому окну, огромной дыре во всю боковую стену. За спиной продолжали грохотать выстрелы. «Как высоко», – успела подумать она, а в следующий миг уже летела вниз, замерев от ужаса. Беглянке удалось приземлится на обе ноги, она перекатилась через голову, чудом не сломав шею. Где-то наверху, за спиной, раздался треск автоматной очереди, чей-то протяжный стон, и стрельба стихла.

– Живьем брать! – проревел Мэрт. Этот вопль подстегнул девушку, она, не думая о боли в стопах, вскочила и что есть силы бросилась к чаще. Где-то на лестнице, внутри здания, грохотали по ступенькам сапоги.

– Догнать! – бесновался Мэрт. – Порву суку!

Над ее головой со страшным грохотом пронеслась огненная комета, да так низко, что Дженифер невольно повалилась на траву. Но уже через миг, как только ужасающий вой сместился чуть дальше, беглянка опомнилась, вскочила на ноги, изо всех сил рванулась вперед. Ей некогда было думать о падавшей звезде. Тонкие слепящие лучи хищно скользили по небу, что-то выискивая, оставляя в низких тучах и кронах деревьев кровавые следы. Комета унеслась прочь, сильный порыв ветра взлохматил ветви, бросил сухую пыль в глаза. Через минуту все стихло.

Девушка утонула в зеленом море Лауры, но она знала, что это ненадолго. «Браслет» на руке, передававший сигналы о месте ее нахождения, почти не оставлял шансов.

* * *

– Хотите кофе, старший лейтенант? – неожиданно спросил Волков, когда Стив вернулся в кресло.

– А-а, – недоуменно протянул Барс, плохо понимая, что происходит.

– Ну ладно, – махнул рукой Волков, скрывая усмешку. – Не буду вас мучить, Стивен.

Он все же помолчал некоторое время, задумчиво разглядывая рисунок на стене. Потом резко обернулся:

– Морли, простите меня за ту проверку, что я устроил. Я хотел посмотреть – не блефуете ли вы? Действительно ли готовы оставить Надзор и поломать карьеру?

– Посмотрели? – хмуро поинтересовался Стив.

– Да, – спокойно ответил Лис. – Теперь я могу быть в вас уверен. Точнее, мне кажется, что я могу быть уверен. Вы – не тот, кого я ищу. Иначе бы... Иначе бы так легко не бросались рапортами об увольнении. С другой стороны, раз вы не тот, значит... значит, я могу попробовать доверять вам. И сообщить информацию, которую пока знают лишь несколько человек из руководства ЗвеНа.

– Что же это за чудо-информация? – сохраняя безразличное выражение лица, поинтересовался Стив. На самом деле, Волков сильно его заинтриговал, уж слишком необычно было видеть сомневающегося Лиса, рассуждающего вслух, да еще в присутствии младшего офицера. Хотя Барс по-прежнему не понимал, зачем начальник «двойки» вернул его обратно, порвал рапорт.

– Старший лейтенант Морли, вы грамотный, толковый офицер. Ответьте на вопрос: как по-вашему, если блестяще подготовленная, разработанная до мелочей операция Звездного Надзора проваливается, что это может означать?

– Э-э-э, – недоуменно протянул Стив, пытаясь понять, к чему клонит вице-адмирал. – Ну-у, по-разному бывает. Мелочи, непредвиденные обстоятельства. Человеческий фактор.

– А если подряд проваливаются несколько операций ЗвеНа, причем все примерно по одному и тому же сценарию?

– Постойте, – Барс даже привстал. – То есть вы хотите сказать, что у нас... – он остановился, не в силах продолжить фразу.

– Вот видите, ответ напрашивается сам: действует предатель, – закончил мысль Волков. – Сильный и опасный враг, который знает очень многое, но бережет себя, таится, выходит на связь только в самых экстренных случаях. Как тогда, с Дентой-пять.

– Я... – Барс запнулся. – Не понял. Вы полагаете, что это – Роман Дмитревский?!

– Да ничего я не полагаю! – резко оборвал его вице-адмирал. – Я должен точно знать! А потому – могу полагать все, что угодно, как стартовые условия для проверки. Я полагал также, что это можете быть вы, старший лейтенант Морли. Для того и позволил вам высказать собственные соображения, положить рапорт на стол и... Ну, в общем, как только я увидел, что вы на полном серьезе, без блефа и дураков, собираетесь покинуть Надзор, тогда исключил Барса из списка.

– А Роман Дмитревский, выходит, в листе подозреваемых?

– Да все сложнее, сложнее, старлей! Не надо мне про его родителей, про подвиги и боевые награды, про ненависть к выродкам, которая у него в крови с детства! Я тоже не верю, что Дмитревский может быть «кротом», но надо доказать это! Доказать! А пока доказательств нет – он будет крайним. Знаете почему? Это наилучший вариант. Если предположить, что «крот» – Дмитревский, то мы попали в точку, а если не он, то настоящий предатель успокоится. Он будет думать, что мы копаем под старшего лейтенанта, потеряет бдительность, расслабится. Таким образом, нам следует сделать вид, что «двойка» разрабатывает Дмитревского, понимаете? Именно потому он отстранен от должности.

– Господин вице-адмирал, но ведь Роман не будет знать об этой комбинации.

– Конечно, нет.

– Тогда, если он не «крот», вы сделаете его пешкой в игре, заставите терзаться сомнениями, метаться.

– Он сам виноват. Кто его просил отключать «Глаз слежения»?! «Хочу кое-кого позлить…» Мальчишка!

Стивен молчал. Крыть было нечем.

– Морли, мое предложение: возвращайтесь к исполнению служебных обязанностей. Уходом из ЗвеНа вы не сделаете легче, ни себе, ни другу. А вот если мы вместе сумеем доказать, что «крот» – это некто другой... В общем, я предполагаю, что мне будет нужна ваша помочь. Потому и рассказал все.

– А...

– Старший лейтенант Дмитревский будет восстановлен в правах, как только мы докажем, что он тут ни при чем.

– Сэр, вы хотите сказать, что планируете привлечь меня к поимке того... человека, который... Передает информацию противнику?

– Я сказал: «Возможно, будет нужна ваша помощь». Мы еще поговорим о деталях операции, Стивен. Чуть позже. А сейчас – обдумайте наш разговор, но только ни с кем это не обсуждайте, абсолютно ни с кем. Совместная работа – это и в моих, и в ваших интересах. Ведь Дмитревский может быть реабилитирован. Вопросы?

– Никак нет, сэр!

– Вы свободны, старший лейтенант!

* * *

Бодро пели птички. Роман промычал что-то нечленораздельно-ругательное, но на пернатых это не произвело никакого впечатления. Они нагло продолжали выводить разудалую трель. Пилот попробовал поднять чугунную голову, наполненную птичьими голосами. Ну и ну! Сначала черти, теперь пернатые! Нет покоя. Хороший отпуск.

Голова не поднималась, зато с третьей попытки открылись глаза. Дмитревский обвел мутным взглядом панораму на центральном обзорном мониторе. Роботы-наблюдатели, автоматически внедрившиеся в биосферу планеты сразу после посадки, выполняли программу. Один наблюдатель, замаскировавшись местной пичугой, от души чирикал вместе со стаей крылатых лесных аборигенов. У другого дырявые электронные мозги работали ничуть не лучше, он опустился на дерево, трансформируясь в зеленеющую ветвь, и, хотя не свистел сам, передавал на борт «Малыша» разудалые песни птах.

Плохо соображая, что делает, старший лейтенант вцепился в гашетку лазерного пулемета. Это движение немного отрезвило Романа. Отрезвило настолько, что он даже смог приподнять голову и потрясти ею. Помогло. Если бы стих дурацкий грохот в ушах, так вообще все было бы в норме.

Медленно, очень медленно, пилот приходил в себя. Грохот доносился откуда-то извне, роботы-наблюдатели транслировали его вместе с птичьими трелями. Это означало, что «хозяева» где-то неподалеку и они уже проводят разведку местности в зоне падения «метеорита».

Старший лейтенант отвязался от противоперегрузочного кресла, долго массировал затылок и шею, вызывая прилив крови к голове. Запросил у бортового доктора инъекцию стимулятора. Затем устроился поудобнее, готовясь наблюдать за дальнейшими событиями.

Из-за скал с рокотом появилась небольшая винтокрылая машина. «Вертолет. С атомным приводом типа XV-17c. Устаревшая модель. Хотя, если хорошенько подумать, для геологической разведки – очень полезная штуковина. Небольшая, экономичная, маневренная».

Старший лейтенант отлично знал, что применение искусственной гравитации в промышленных масштабах еще не было налажено, шла обкатка новых технологий. Но на «Малыша» гравиполе установили уже довольно давно, а потому Роман считал все прочее пережитком.

Пилот потер лоб, еще раз потянулся в кресле всем телом, разминая суставы и позвоночник, выпрямился, перенастраивая экраны обзора на другие, нужные режимы. Попутно старший лейтенант запустил тесты для проверки работы системы защитных экранов, маскировавших корабль под небольшую скалу. Затем Пират запросил данные по неисправностям и отказам в момент посадки. Получив нужный файл, принялся второпях его изучать.

«Фух! – сказал он себе, дочитав длинный список до конца. – Повреждения, по счастью, незначительные. На девяносто процентов – подлежит регенерации. А ведь какая была посадка!» Он на какое-то время отвлекся от происходящего на поверхности Лауры, в мозгу возникла картина...

...Опустевший причал у базы – его причал, с номером Ка-Вэ-Эм шестьсот восемьдесят четыре, нанесенным на металл специальной светящейся краской. Люди в скафандрах, собравшиеся в тесный круг. Поднятые вверх стволы плазменных ружей. Залп! Еще один! Третий! И снова фигуры замирают. А вот другая картина – старший лейтенант Морли медленно идет по длинным переходам оперативной базы, в руках – шлем Романа Дмитревского. Дань традиции.

У Пирата чуть не побежала по щеке слеза. Он очнулся, возвращаясь к действительности в тот момент, когда на одном из обзорных экранов дрогнула картинка: вертолет пронесся прямо над «Малышом», не обратив ни малейшего внимания на «скалу». Пузатая машина двигалась широким зигзагом, как и положено в поисковом режиме. Винтокрылая птица наклонялась из стороны в сторону, временами Роману казалось, что он даже видит в боковых иллюминаторах глаза, внимательно разглядывающие зеленое море...

Вертолет спугнул стайку лесных птиц, они сорвались с места, понеслись в сторону, подальше от траектории полета рокочущей машины. Поначалу один из роботов-наблюдателей сорвался с места, помчался вслед за пичугами – тут-то изображение на экране и заплясало, однако в действие вступил адаптивный алгоритм, удаляться от места посадки корабля роботу не позволяла заложенная программа, поэтому наблюдатель опустился на землю, быстро трансформируясь в какую-то небольшую зверушку. После команды Пирата, решившего немного изменить программу, «зверушка» резво побежала к месту посадки винтокрылой машины.

Роман остановил своего разведчика на небольшом удалении от дымящейся воронки. Он решил, что будет лучше, если робот даст панорамную картину происходящих событий. Пусть «хозяева» копаются в новоиспеченном «кратере», выуживая оттуда уцелевшие осколки настоящего астероида, – наблюдать за этим процессом можно издали, не вдаваясь в детали...

* * *

Крог медленно приподнялся, вытирая кровь с разбитого лица. Он потрогал себя за скулу – та мгновенно ответила острой болью. Бандит осторожно пошевелил нижней челюстью: кажется, переломов не было.

– Ну и дурдом, – морщась, сказал он, обращаясь к одному из подручных. Отклонил протянутую ладонь, встал на ноги без чьей-либо помощи. Покачнулся, но устоял, крепко вцепившись в край усыпанного осколками стола.

– Что там было? – поднятый вверх указательный палец объяснил, о чем идет речь.

– Люди с охранных кораблей говорят, что упал большой метеорит. Прошел почти над нами, рухнул дальше, где-то в чаще.

– Надо бы найти... этот камень. Проверить. Странное совпадение. Береженого бог бережет.

– Босс, я уже отдал команду вертолетчикам, пока ты... Пока... – подручный Крога запнулся. И поспешил перейти к сути. – Разведка докладывает, что место падения хорошо видно. Обломки скоро достанут или проверят на месте.

– А-а-а, как всегда, в самый раз... – Крог вколол стимулятор, в задумчивости прошелся по комнате, что-то прикидывая. – Неучтенная и неучитываемая случайность, которая все может испортить... Где этот выродок? – спросил он, обращаясь к своим людям.

– Мэрт и еще двое, с его корабля, побежали в лес, за девчонкой.

– Надо было сразу его пристрелить... – угрюмо проворчал Крог.

– Босс, прости, я не рискнул. Фонетти хотел видеть его живым. Слово Тони – закон.

– Это точно, – бандит вздохнул, поискал глазами Тагора Рола. Начальник ЦСПС сидел на полу, зажимая простреленную руку.

– Сколько заложников погибло в перестрелке? – уточнил главарь.

– Двое. Тот парень, что схватился за автомат, и женщина, случайно зацепило. Еще двое раненых – начальник ЦСПС и один из поселенцев.

– А у нас?

– Трое убитых из группы Мэрта, один наш.

– Хороший поворот, – морщась, проронил бандит, глядя на часы. – Вот так, из-за одного идиота разваливаются отлично выстроенные и просчитанные комбинации. Тагор!

Начальник ЦСПС вздрогнул, неохотно повернул голову в сторону Крога.

– Оборудование пострадало?

– Основное – нет. По счастью, передатчики целы.

– Тагор, что планируете делать? До следующего сеанса связи с Надзором осталось менее часа.

– Вы обещали, что жизнь заложников не будет подвергаться опасности, – медленно, тщательно взвешивая слова, проговорил начальник ЦСПС. – Вы не сдержали слова.

– Мистер Рол, я допустил ошибку, признаю. Этого идиота надо было застрелить сразу же, в первую минуту. Он создал массу проблем.

– И сейчас, пока мы сидим под дулами автоматом, он рыщет по лесу в поисках моей дочери!

– Мистер Рол! Я постараюсь сделать все, от меня зависящее, чтобы исправить ситуацию. Шон! Шон, черт возьми, где ты?!

– Да, босс.

– Возьми двоих толковых людей. Я сказал – толковых! Найдите девчонку раньше Мэрта. Ты понял? В нее стрелять запрещаю. Даже по ногам! Чтоб ни один волос с головы не упал! Пользоваться только парализаторами. Вы должны опередить этого придурка, у вас все козыри в руках – и вездеход, и пеленгаторы. Мэрт будет искать ее вслепую. Вы привезете девчонку сюда, живой и невредимой. Если кто-то вздумает мешать вам – убейте любого! – Крог закашлялся, хватаясь за стол. – Убивать любого! Даже если это будет Мэрт! Все ясно?

– Так точно, босс!

– Вперед!

Когда трое людей, грохоча сапогами, исчезли внизу, Крог подошел к Тагору.

– Все будет в порядке, мистер Рол. Мои люди привезут вашу дочь обратно. У них пеленгатор, который поможет быстро найти ее в чаще по браслету. У Мэрта такого прибора нет.

Тагор медленно поднял голову.

– Почему я должен вам верить, Крог? Я уже посмотрел на вашего напарника. Вполне достаточно, чтобы понять, в руки каких людей мы попали. Так не лучше ли покончить с этим сразу, без пыток и насилия? Я больше не верю вам.

– Мистер Рол, – голос бандита стал мягким и вкрадчивым, – вдумайтесь в ситуацию. Ничего страшного пока не произошло. Заложники здесь, они живы, мы с вами по-прежнему контролируем ситуацию, и только от нас зависит, чтобы не было новых жертв.

– А это? – резким кивком головы Тагор Рол указал на лежавшие у стены тела Норри Чавеса и женщины средних лет.

– Досадная случайность! Мы постараемся больше не допускать таких недоразумений. Более того, прямо сейчас всем раненым будет оказана необходимая медицинская помощь. Покажите вашу руку, – Крог наклонился вперед.

– Да идите вы! – резко отстраняясь, выкрикнул начальник ЦСПС.

Бандит выпрямился, скулы на его лице очертились, глаза превратились в узкие щелочки.

– Бортон! – громкий окрик Крога заставил людей у стены вздрогнуть. Один из террористов вмиг очутился рядом с главарем, замер в ожидании приказов. – Бортон, – уже тише добавил Крог, ухмыляясь, – выбери-ка заложника поаппетитнее да выпусти ему кишки, прямо сейчас.

Бортон нехорошо оскалился, расстегивая ножны. Острый десантный нож блеснул в его руках, бандит направился к поселенцам, присматриваясь. Люди у стены в страхе сжались, кто-то заплакал.

– Нет! – крикнул Тагор Рол.

– Что вы сказали? – Крог наклонил ухо, словно не расслышал.

– Нет!!!

– Так-то лучше, милейший! – ледяным тоном произнес Крог, отзывая подручного. – Мне что, показать, как режут свиней, или продолжим беседу, как культурные люди?

– Вы же сволочь, Крог, – задыхаясь, произнес начальник центра связи.

– Отменная, – радостно ощерился бандит. – Но я даже не стану наказывать вас за оскорбление, просто нет времени. Давайте-ка лучше раненую руку, на перевязку. Впереди деловая беседа, ведь до связи с Надзором времени все меньше и меньше. Думаю, вы знаете, какое решение принять.

* * *

Роберт Полянский, выбиваясь из сил, бежал между деревьями. Голоса преследователей доносились до него отчетливее и отчетливее. Пот тек по спине, второй механик «Одинокого Бродяги» понимал, что уйти не получится. Его настигали, но инстинкт и страх толкали вперед, в лес, в чащу. Если бы не раненая нога! С каждым шагом Роберту становилось все труднее двигать ею. Накануне вечером он не сразу понял, что одна из пуль зацепила бедро, да еще быстро сгустившаяся темнота помешала осмотреть рану. И только усиливавшаяся час от часу боль подсказала, что все не так просто, нога сама не заживет, нужно искать лекарства, настоящего медика.

Роберт ничего не понимал в травах, тем более в местных. Возможно, у него под ногами были растения, которые могли бы остановить кровотечение, продезинфицировать рану, но познаний не хватало. Все что он смог сделать – кое-как перетянуть ногу курткой да выломать здоровый сук, который Роберт использовал вместо костыля, чтобы поменьше беспокоить поврежденную ногу.

Полянский ждал рассвета, надеялся, что сумеет выбраться из сложного положения, найти помощь. Но, видимо, поступил неосмотрительно, слишком близко подобравшись к людным местам. Сейчас по его следам двигались трое бандитов с оружием, и шансов на то, что ему, раненому, удастся справиться со всеми, не было. Поначалу Роберт верил, что сможет избежать неприятной встречи, но удача отвернулась – один из головорезов вышел точно на второго механика, пришлось бежать.

Тогда он бросил палку, которую выломал ночью. Теперь было не до костыля, не до ноющей при каждом движении ноги. А бежать становилось труднее, боль превратилась в острую, режущую, и Полянский судорожно ковылял от одного дерева к другому, хватаясь за стволы, ветви, отталкиваясь от них, чтобы добраться до следующих... Голоса звучали все ближе.

Когда у Роберта не осталось сил, он упал на землю, лицом вниз, задыхаясь и закрывая глаза. В нем еще жила слабая надежда, что преследователи пробегут мимо, не заметят в густой зелени.

Радостный вопль одного из бандитов дал понять, что чуда не случилось. Кто-то, тяжело и хрипло дыша, подбежал к механику, рывком перевернул беглеца лицом вверх.

– Что это?! – прорычал голос. Роберт не стал открывать глаз, он так устал, что ему было безразлично. Да и сумасшедший костер боли в ноге торопил покончить со всем как можно быстрее. – Что это? Это не девчонка! Мэрт!

Еще один бандит приблизился к Роберту, сопя и чертыхаясь. Секунду было тихо, а потом раздался поток отборной брани.

– Придурки! Бараны! Ослы! – бесновался Мэрт, брызжа слюной. – Кого мы ловили?!

Его подручные стояли молча, тупо раскрыв рты и глядя на лежавшего перед ними раненого парня.

– Мы пошли не по тому следу! Она ускользнула! Из-за него! – Мэрт в бешенстве принялся избивать ногами пленника. – Где девчонка? Где девчонка? Отвечай!

Роберт закричал. Он не имел никакого понятия о том, что нужно говорить. Механик пытался закрываться руками, но теперь его били уже трое. Подручные Мэрта быстро сообразили, что лучше направить весь гнев босса на жертву, чем ждать, пока ярость Мэрта выплеснется на них самих.

Полянского забивали ногами и прикладами. В какой-то момент он пожалел о том, что Крог не убил его сразу, еще на борту «Одинокого Бродяги». А потом, после одного из сильных ударов в область сердца, он просто перестал о чем-либо думать. Ко второму механику пришла спасительная чернота небытия...

– Роберт Полянский, «Одинокий Бродяга», – прочитал один из головорезов, присаживаясь на корточки рядом с бездыханным телом. – Босс, так он не местный, с корабля. Он не мог знать про девку…

– Перекурить... – хрипло дыша и опускаясь на землю, сказал другой из бандитов. – Устал смальца.

– Перекурить?! – взвился Мэрт. – Мне нужна эта грязная сучка! Вперед!

– Но... Мэрт... Мы три часа мечемся по лесу...

– Молчать, кишки на деревья намотаю! Если не найдем девку – всех замочу! Вперед!

Нехотя, с трудом поднимаясь и бормоча ругательства, люди Мэрта снова двинулись в чащу. Через несколько минут они исчезли среди густых деревьев. Неподвижное тело второго механика осталось лежать в высокой траве.

* * *

Планета нравилась старшему лейтенанту Дмитревскому все меньше и меньше. Если в первые минуты после посадки он думал только о том, как привести себя в нормальное состояние, то теперь, обретя способность анализировать события, Роман все сильнее погружался в мрачные предчувствия. Еще на подходе к Лауре, когда он оценил мощь находящихся на орбите кораблей, как-то неприятно засосало под ложечкой. Сейчас, едва бортовой анализатор доложил, что вращавшиеся вокруг планеты суда генерируют мощные помехи, Пират уже не мог увязать факты с бодрыми докладами центра спецсвязи Лауры о полном благополучии в колонии...

Если корабли сопровождения еще как-то укладывались в одну из продуманных им схем – ту самую, когда Межгалактический Союз имел особые интересы на Лауре, но не считал нужным ставить в известность Надзор, то генераторы помех – это уже слишком. Корабли создавали концентрированное поле случайных радиосигналов, что приводило к резкому снижению дальности связи на поверхности планеты. Зачем поселенцам лишать самих себя возможности общаться? Нет, это скорее попытка не дать колонистам шанса вести радиопередачи с Лауры. А если так... Если так...

Старший лейтенант запустил систему радиоперехвата сообщений, задал на входные фильтры алгоритм очистки передачи, подождал немного, пока бортовой комплекс сумел подстроиться под новые условия, адаптироваться к ним. Вот уже селектор выделил из хаоса помех смысловую передачу, чужой голос ворвался в рубку:

– Итрабн атор хантэйн тур...

Это не походило ни на один из принятых в МегаСоюзе общих языков. Старший лейтенант не был лингвистом высокого класса, потому некоторые «общегалакты» понимал с трудом, но отличить их от того, что услышал, мог легко! Тут не угадывалось ни одного знакомого слова! Передача велась шифром. Это окончательно убедило Романа в том, что на планете происходит что-то неладное. Колонисты не стали бы шифровать обычные передачи: не имеет смысла кодировать и декодировать самый примитивный обмен дежурной, будничной информацией между городком и космодромом, или диспетчерской и поселком геологов. Нет! Тут было другое. Шифрованная передача ясно дала понять Дмитревскому, что отпуск на время отменяется.

Пират запустил бортовой анализатор, поставив компьютеру задачу: как можно быстрее найти ключ от шифра. Расчеты эл-мозга показали, что на взлом кода уйдет от сорока минут до трех часов. Старший лейтенант хорошо помнил, еще по Денте-пять, что даже десятиминутное опоздание иногда становится роковым. Он повернулся вместе с креслом к пульту грави-связи, рука щелкнула ключом, но замерла на панели…

Крутившиеся на орбитах корабли не только генерировали помехи, их чуткие антенны сканировали весь диапазон излучений, ожидая сигналов с поверхности. Дмитревский видел сигнал скан-детектора и прекрасно сознавал, что будет, если он попробует выйти в эфир на общей частоте!

Роман в досаде ударил кулаками по подлокотникам кресла. Как жаль, что деактивирован «Глаз слежения»! Если бы антенна прямого контакта сопровождала корабль, сейчас была бы возможность связаться с оперативной базой по игольчатому лучу. Корабли не смогли бы зафиксировать работу передатчика! Но Роман сам деактивировал систему наблюдения за «Малышом», и теперь, после гиперперехода, база не имела понятия, где находится мини-крейсер Дмитревского. А значит, «игольчатая» связь невозможна. Остается единственный шанс – обычная передача, которую тут же зафиксируют корабли охранения.

Перед глазами вновь возникла картина, не дававшая покоя все последние дни: узкий темный грот, над которым дымится едва заметное облачко газа. Струйки растекаются в стороны, они кажутся совсем нестрашными, безобидными. Но из черной утробы выныривают фигуры людей, в костюмах высшей защиты. По нарукавным индикаторам бегают сигналы тревоги – скафандры переливаются красным. В руках товарищей Романа – носилки. Десантники быстро движутся со своей ношей в сторону от скалы, навстречу людям в белых халатах. Беспорядочная беготня, звенят какие-то инструменты, пищат анализаторы. Медленно разгибается человек, только что суетившийся у носилок. Он разводит руки, давая понять: сделать что-либо уже невозможно. Роман не хочет заглядывать вниз, туда, под белое покрывало. Но не может не посмотреть. Деревянными, негнущимися руками отгибает край...

«Нет! – прошептали губы. – Только не это. Не надо... здесь… снова». Дмитревский поднялся на ноги, прошел в техотсек, в задумчивости оглядел пустые стойки. Никакого оружия на борту не было. Старший лейтенант перед отпуском сдал все на склад, по описи. Смеха ради он прихватил с собой лишь портативный гравибой, не числившийся на балансе Звездного Надзора. Гравибой он взял скорее для того, чтобы отпугивать зверюшек, при случае если забредет в дикий лес, а не для того, чтобы проводить боевые операции. Да и заряда батареи надолго не хватит...

Но все же Дмитревский принял решение провести наземную разведку. Сверившись с картой и убедившись, что до поста ЦСПС около пятнадцати километров по лесу, он быстро собрал необходимое оборудование: мини-аптечку, гравибой, портативный передатчик ближней связи, для контакта с «Малышом», небольшой запас продуктов.

Затем, немного подумав, старший лейтенант оставил приказ эл-мозгу: если через двадцать четыре часа человек не вернется, выйти на контакт со Звездным Надзором, передать всю собранную о Лауре информацию, а затем включить SOS и автопеленг.

Задав программу, Роман вздохнул чуть свободнее. Он еще раз проверил снаряжение, выбрался из корабля по открывшемуся для него в гравиполе проходу. Потом дал команду замкнуть контур… «Малыша» не было. Только обычная скала, бугристая, чуть теплая на ощупь. Теперь вся надежда только на передатчик, без него обратно не вернешься.

«Не в первый раз, – пробормотал Роман, поворачиваясь спиной к кораблю. – Помехи, конечно, сильные, но место я найду, а на малом расстоянии связь работает… Пора уже размяться, хватит, засиделся. Небольшая прогулка по лесу, часа на три-четыре, а там разберемся, что за армада кораблей на орбите и почему центр спецсвязи так усердно рапортует о благополучии».

* * *

Дженифер легко скользила между деревьями, стараясь выдерживать высокий темп, который взяла с самого начала. Мысли снова и снова возвращались назад, туда, в операторский зал ЦСПС, где остались едкий запах пороховой гари, бьющие по ушам звуки выстрелов, медленно оседающий на пол Норри Чавес. Детство закончилось, оно ушло навсегда – Дженифер за одну прошедшую ночь повзрослела на целую вечность.

Где-то далеко позади, в кривых зеркалах прошлого, она еще видела смеющуюся Милену Райдер, рассказывающую страшные тайны об Альберте Саркисяне, там же неловко переминался с ноги на ногу Норри Чавес, мечтавший стать великим мастером в школе Джуда Ли, и там навсегда остался Мартин Кукоч, тщедушный, молчаливый паренек, который тихо вздыхал то по Милене, то по Дженифер.

Девушка прекрасно сознавала, что всего этого мира, еще отражавшегося в зеркалах прошлого, уже нет. Она навсегда запомнила неподвижные голубые глаза Милены, устремленные к небу Лауры, страшную вспышку взрыва, в которой исчез Мартин Кукоч, перекошенные губы Норри Чавеса, с которых срывалось «Дженни, беги!», и яростный грохот автомата в руках ее одноклассника. Дергавшегося, как живой, автомата, который линией свинца отделил реальность от прошлого. Не было уже ни Милены, ни Норри, ни Мартина. От этого хотелось кричать, плакать, требовать вернуть все назад – во вчера, оставшееся невообразимо далеко.

Теперь Дженни осталась одна, совсем одна в лесной чаще. Когда-то давно, когда их семья еще только переехала на Лауру и Дженифер была непоседливым ребенком, она обожала пугать родителей – забиралась в темную глушь как можно дальше, пряталась среди деревьев векового леса. Лес всегда понимал ее, выслушивал длинные истории о детских обидах, прощал все выходки, даже самые глупые и злые. Он никогда не предавал. Сейчас у Дженифер больше никого не было – только он, старый друг, один-единственный, кто способен помочь.

Но девушка знала, что лес не спрячет ее от тех, кто шел по следу. Браслет на руке, непрерывно передававший сигнал «Я здесь! Я здесь!», не оставлял почти никаких шансов.

Почти никаких. Если только суметь пробраться на грузовой корабль, запустить передатчик и вызвать помощь? Или найти в чаще базу геологов, укрыться на время в одной из глубоких штолен... Там не удастся передать SOS, но зато есть надежда, что толстый слой почвы и камня сможет погасить идущий от браслета сигнал. А значит, ее не смогут запеленговать, кстати, и передать команду на взрыв браслета – тоже.

Да, штольни геологов давали больше шансов на спасение, но грузовой корабль, находившийся на космодроме, оставлял надежду вызвать помощь... Дженни никак не могла решить, в какую сторону следует бежать, а потому сейчас она старалась уходить в лес, выдерживая направление так, чтобы оказаться посередине между космодромом и базой геологов...

Девушку удивляло, почему до сих пор никто не настиг ее. Прошло уже несколько часов после побега, маяк на руке работал непрерывно, передавая сигнал бандитам. Или он очень слаб из-за помех? Несколько раз Дженни слышала позади рев вертолетов, но почему-то машины рыскали в стороне, ей казалось – в поисках чего-то другого. Неужели успел сбежать еще один поселенец? Или даже несколько? Кто-то показался преследователям более важной целью? Тогда у нее есть время, чтобы оторваться. Все же лучше на время укрыться в подземных штольнях, переждать первые часы. А потом... Потом будет видно. Но она постарается незаметно пробраться на космодром, попасть на грузовой корабль. Надо обязательно передать информацию в Звездный Надзор, в полицию сектора. Пусть даже погибнут колонисты, Межгалактический Союз должен узнать правду о Лауре, иначе все повторится.

Сейчас Дженифер с благодарностью вспоминала уроки отца, который терпеливо учил работать с грави-передатчиком, стоически выносил ее капризы и прихоти. Тагор Рол сумел вбить в голову дочери самое важное, и она смогла бы связаться с Надзором, если бы только рабочий аппарат попал ей в руки!

Мощный рокот заставил девушку прижаться к дереву. Показалось, что поисковый вертолет прошел всего в какой-то сотне метров от нее. Дженифер слилась со стволом, пытаясь стать невидимкой в тени гигантских деревьев. Пальцы крепко вцепились в предательский браслет, который на всю Лауру вопил: «Здесь я! Вот я! Возьмите меня!»

Дженифер ненавидела этот маленький обруч на руке. Сейчас, когда вертолет прошел совсем близко, она впервые подумала, что лучше не попадать бандитам в руки. Можно попытаться разомкнуть обруч... Крог говорил, тогда произойдет взрыв, как с Мартином Кукочем. Она погибнет, но погибнут и те, кто рискнет к ней приблизиться. Только не хочется, умирать совсем не хочется. Не хочется? Все равно это лучше, чем попасть живой в руки Мэрта…

* * *

Норт Свенссон сидел за столом и внимательно изучал многостраничный документ, который только что вручил ему Геннадий Волков. Адмирал и его заместитель снова были в конференц-зале второго отдела, в защищенном от прослушивания помещении. В то время как командующий Надзором читал бумаги, Волков медленно прогуливался взад-вперед, напевая себе под нос какой-то заунывный мотивчик.

– Гена, у тебя зубы не ноют? – на миг оторвавшись от доклада, поинтересовался Адмирал.

– Нет, слава медицине, – останавливаясь, удивленно ответил заместитель. – А что?

– Да песня какая-то грустная, будто хоббита в мясорубку затянуло...

– Читай-читай, остряк! – парировал Волков, даже не улыбнувшись. – Вот изучишь до конца, тогда вместе поулыбаемся.

На листах бумаги, лежавших перед Свенссоном, стоял гриф «Совершенно секретно. Единственный экз.». Командующий снова углубился в чтение. Лис, побродив еще немного по залу, устроился в кресле напротив Адмирала, ожидая, пока тот изучит документ до конца.

Чем дальше читал Адмирал, тем серьезнее становилось его лицо. Несколько раз он бросал быстрые взгляды на своего заместителя, затем снова погружался в бумаги. Наконец Свенссон шумно выдохнул, аккуратно собрал листы обратно в папку, подвинул ее в сторону Лиса. Наступила долгая пауза.

– Уверен? – спросил Норт, не глядя в глаза Волкову.

– В первом – уверен, во втором – нет.

Докладная записка содержала подробный анализ нескольких последних операций Звездного Надзора, которые закончились не так успешно, как хотелось бы. Конечно, всегда, в любом случае, оставалось маленькое но, не позволявшее сказать, что операция прошла на сто процентов по плану, но в рассматриваемых случаях было хуже – либо часть заложников погибала, либо кто-то из террористов успевал скрыться от ударной группы Надзора. ЗвеН чуть запаздывал с выходом в нужную точку.

На столе перед Адмиралом и его заместителем лежал документ, фактически подтверждавший предположение, что в ЗвеНе есть предатель, снабжающий невидимого врага секретной оперативной информацией. По логике Волкова, несколько бандитских вылазок, которые пресек Надзор, велись из одного управляющего центра. Террористами руководил неизвестный Надзору противник, хитрый и опасный. И у этого врага были свои люди в ЗвеНе, которые вовремя информировали «босса» о надвигающейся опасности. Именно потому противник успевал заметать следы, выводить силы из-под удара.

Первая часть документа, подготовленного Волковым, приводила такие аргументы, что спорить было просто бесполезно. Вторая часть содержала подробный анализ различных служб и подразделений ЗвеНа, их возможностей, как технических, так и информационных. Волков откидывал те группы и структуры, которые не могли располагать нужными данными. Из докладной записки Лиса следовало, что утечка информации происходила непосредственно с оперативной базы, на которой сейчас вели беседу Адмирал и его заместитель.

Норт Свенссон не был в восторге от открывавшихся перспектив. Все офицеры базы и оперативных групп автоматически попадали под подозрение. И Адмирал, не принимая логику Волкова сердцем, вынужден был согласиться, что старший лейтенант Дмитревский являлся одной из первых фигур для проверки. Дмитревский участвовал в операции «Дента-пять», затем была спонтанная попытка уйти из Надзора, а сейчас старлей находился неизвестно где, на боевом корабле, да еще с выключенным «Глазом слежения». Если только эти материалы попадут в руки членов правительственной комиссии, руководству ЗвеНа будет очень трудно объяснить мотивы поведения офицера. И свои – тоже.

Да, теперь Адмирал хорошо понимал, почему Лис проявлял такое сильное недовольство, когда Командующий пошел на поводу у сотрудника «единички». Но был ли виновен в предательстве Роман Дмитревский? На этот вопрос начальник «двойки» не мог дать точного ответа.

Старший лейтенант зарекомендовал себя отличным офицером, у него была такая биография, которая почти исключала возможность работы на неведомого, притаившегося врага. Однако Лис, имевший почти сорокалетний опыт в спецслужбах, был прав, он знал, что к любому человеку можно подобрать ключик. Просто к некоторым надо подбирать очень долго, а потому игра не стоит свеч. Не оттого ли чудил Дмитревский, что к нему нашли подходящую «отмычку»? Не из-за этого ли бросил рапорт на стол? Кто знает, что происходит с молодым офицером сейчас, когда контроля за ним нет...

И хотя со счетов нельзя было списывать никого – ни офицеров базы и боевых отрядов, ни сотрудников поддержки и информационного обеспечения – часть доклада Геннадия Волкова была посвящена именно Роману Дмитревскому. Там содержались те же вопросы, которые задавал себе Свенссон. И еще – совершенно непонятным штрихом – лег запрос старшего лейтенанта по пяти планетам земного типа, из которых Романа, скорее всего, интересовала только одна. Но какая? И почему? Для проверки требовалось слишком много времени, потому ответов сейчас не было…

Также Волков предлагал ряд мероприятий, чтобы ускорить поиск «крота», и вице-адмиралу требовалось согласие командира.

Свенссон был вынужден признать правоту своего заместителя, а потому на первом листе доклада, чуть ниже грифа «Совершенно секретно», наложил резолюцию: «Начать проверку личного состава. Ввод дезинформации разрешаю. Старшего лейтенанта Дмитревского отстранить от несения боевых дежурств до завершения служебного расследования. Свенссон». Он поставил свою подпись, бросил ручку на стол и передал бумагу Лису.

Геннадий Волков скользнул глазами по резолюции, его лицо не выражало ровным счетом ничего, когда он кивнул. Начальник «двойки» быстро поднялся, убрал лист в папку и проводил глазами покидавшего конференц-зал Адмирала. Лишь затем вышел сам.

* * *

Дмитревский не замечал сказочного леса, раскинувшегося вокруг. Шелест деревьев, тихие переговоры лесных жителей – все это проходило мимо сознания. Старший лейтенант очень спешил. Он стремился как можно скорее выйти к центру спецсвязи и собственными глазами увидеть, что там происходит. Еще в начале пути Роман принял решение двигаться в максимально возможном темпе, добросовестно выполнял эту задачу, размышляя о странностях, происходящих на Лауре, и лишь между делом, по привычке, контролировал пульс и дыхание. Держать ритм! Пока все шло по плану, звеновец находился в дороге уже около полутора часов, при таком ходе до ЦСПС – еще столько же времени.

Дмитревский по-прежнему не любил открытое небо над головой, оно слишком напоминало ему детство. Лес на Лауре был похож на тот, другой, оставшийся в прошлом – там, где он гулял среди деревьев, держа маму за руку. Там было слишком хорошо, но Роман знал, что спокойная полудрема обманчива. Как на... Он осекся, привычно запретив себе думать об этом.

Впереди показалась дорога, разрезавшая лес надвое. Широкая, с низким жестким кустарником вдоль обочин. Дмитревский осторожно подобрался к самой кромке леса, раздвинул ветви, размышляя, часто ли здесь проходят или проезжают люди? Ему следовало как можно незаметнее преодолеть участок открытого пространства. До поры до времени он рассчитывал быть невидимым для всех...

Справа трасса просматривалась на несколько сотен метров вперед, но слева, неподалеку, был поворот. Из-за него в любую секунду могли появиться обитатели Лауры или любые ненужные свидетели. Старший лейтенант помедлил, прикидывая, где лучше всего незаметно, ползком, подобраться к трассе. Он уже принял решение, нашел подходящий вариант, как вдруг на противоположной стороне дороги, почти напротив того места, где скрывался он сам, раздвинулись кусты. На пыльную широкую трассу рыбкой выбросилась молодая девушка в легкой футболке и шортах, с черными спутавшимися волосами. Пират на какой-то миг замер ледяной статуей – настолько странно и неестественно выглядела эта картина посреди векового леса.

Картинка мгновенно ожила. Девушка даже не успела отряхнуться, вскочила на ноги, Роман обратил внимание на рыжие от пыли колени. Обитательница Лауры повернула голову влево, лицо ее исказилось. Из-за поворота послышался вой двигателя, шум быстро нарастал. Незнакомка, намеревавшаяся пересечь трассу, моментально изменила решение, нырнула в кусты и понеслась среди них обратно, в сторону высоких деревьев, за которыми можно было укрыться. Не успела. Резко взвизгнули тормоза, на вылетевшем из-за поворота вездеходе открылся люк. Роман заметил качнувшийся вверх-вниз ствол – стрелок брал прицел. Вслед беглянке раздалось несколько глухих звуков, как будто били толстой палкой по полупустой железной бочке. Раздался крик, полный ненависти и отчаяния.

«Парализатор!» – горячая волна крови ударила в голову, ослепляя. Старший лейтенант в бешенстве сжал кулаки. Откинулась дверца вездехода, на землю один за другим спрыгнули трое людей, метнулись в кусты, по следам девушки, и довольно скоро отыскали ее.

Жертву выволокли обратно на дорогу, несмотря на яростное сопротивление. По всей видимости, один из выстрелов зацепил беглянку, потому что правая половина ее тела была неестественно неподвижна – рука и нога болтались, как резиновые, однако девушка продолжала отчаянно отбиваться другой ногой, стремясь высвободить левую руку из захвата. Несмотря на численное превосходство, «охотники» с трудом удерживали жертву.

– Тащи парализатор, отключим ей вторую ногу! – громко крикнул один из нападавших, выламывая девушке руки, так, чтобы она не могла сопротивляться. – Давай, быстро!

Бандит кивнул, резво запрыгнул на подножку, исчез внутри вездехода. Через некоторое время он выскочил обратно, ухмыляясь и сжимая парализатор в руках. Подбежал к двоим сообщникам, продолжавшим борьбу со все еще вырывавшейся беглянкой, снял предохранитель. И в этот миг девушка извернулась, зубами вцепилась в руку удерживавшего ее бандита.

– Ай! Сука!!! – крикнул тот, отдергивая руку. Про себя Роман уже успел окрестить его главарем. Бандит выпустил жертву, и на его щеке тут же появились кровавые следы длинных ногтей. Главарь выругался, развернул девчонку лицом к себе, спиной бросил на железный бок вездехода, несколько раз сильно ударил по лицу. Голова беглянки мотнулась из стороны в сторону, пленница стала медленно сползать вниз, на землю. Черноволосый нагнулся, озабоченно проверяя пульс. Девушка «ожила», снова попыталась укусить бандита.

– Дай, приложу! – другой «охотник» дернул стволом парализатора.

– Стой! – вдруг прорычал главарь, рукой отводя оружие в сторону. – Погоди, щас я ее по-другому успокою!!! Давайте сучку за руки, лицом к вездеходу, на радиатор! Держите крепче!!!

– Ты рехнулся, Шон! – воскликнул тот, у кого в руках был парализатор. – Крог нас всех порешит! Он обещал Ролу дочь живой и невредимой!

– Плевать, эта сучка вконец достала меня и сейчас получит свое! – бандит резко бросил пленницу на капот, окидывая взглядом всю ее фигуру. – Держите! Это приказ! Сейчас порезвимся, грязная девка! Любишь покричать? Любишь?!

– Сволочь! – корчась от боли, выкрикнула девушка, но ударить не смогла. Ее крепко держали за руки. – Тварь! Урод!

«Более чем достаточно! – сказал себе Дмитревский, стремительно приближаясь к месту событий среди низких кустов. – Пожалуй, можно было вмешаться и раньше... Да. Но тогда пришлось бы искать причины, чтобы не оставлять их в живых... А так... моя совесть чиста…»

Он, хоть и бежал пригнувшись, не очень стремился двигаться бесшумно, и бандит с парализатором среагировал на звук почти мгновенно, не раздумывая. Ствол описал стремительный полукруг: «Тумм! Тумм!» За секунду до сдвоенного выстрела старший лейтенант завалился набок, перекатываясь чуть в сторону, чтобы уйти с траектории огня. «Ха, – усмехнулся он про себя. Все было сделано совершенно незаметно для стрелявшего, однако оба заряда парализатора прошли мимо, хотя и очень близко от корпуса. – Вы бы, кретины, потренировались с Барсом, вот тогда бы знали, что такое действовать быстро».

Роман осторожно раздвинул ветви, вглядываясь в то, что творилось на дороге. Человек с парализатором напряженно ждал, его палец по-прежнему лежал на спусковом крючке. Двое других прекратили возню с девчонкой, но не выпустили жертву.

Мозаика в голове старшего лейтенанта еще не сложилась до конца, но текущий расклад был предельно ясен: девушка убегала, бандиты догоняли. При этом охотники не стеснялись в приемах, словно времена Великой Анархии вернулись на эту планету и жертва была законной добычей хищника. Потому старший лейтенант Звездного Надзора вынес приговор, который надлежало привести в исполнение, а затем следовало выяснить, что происходит на Лауре. Девчонка, конечно же, знала детали, иначе не убегала бы от преследователей!

Старший лейтенант громко и протяжно застонал. «Один удар! – шепнул ему старый учитель. – Только один удар. Смертельный. Помни...» Завалившись на спину и встряхнув ветви, чтобы обозначить свое место, Пират застонал еще раз, стараясь вложить в голос как можно больше отчаяния и страха. Бесшумно отполз на три метра в сторону, на случай контрольного выстрела…

Кто-то быстро шел через кусты, прямо в его сторону, продираясь сквозь ветви, ломая их на ходу. Роман промычал что-то нечленораздельное, закатывая глаза, скорчил гримасу боли. «Раненого» грубым рывком поставили на ноги, толкнули в спину. Дмитревский тут же завалился вперед, даже не пытаясь удержать равновесия – все должно быть натурально. От падения спасла чужая грубая рука, вцепившаяся в куртку...

Пират старательно имитировал паралич правой руки и туловища, всем видом давая понять, что он совершенно безопасен для вооруженных людей. Медленно, очень медленно и неуклюже Дмитревский приближался к машине-вездеходу и двум бандитам, один из которых по-прежнему крепко сжимал заломленные за спину кисти рук девушки, а другой контролировал движение звеновца стволом автомата. «Лазерного автомата», – сказал себе Роман, в доли секунды оценивая текущую диспозицию.

Беглянке приходилось несладко: теперь, когда ее удерживал лишь один бандит, он, не особо церемонясь, заломил девушке руки так, чтоб не дернулась. Кисти были задраны очень высоко. Главарь не мог уделять пленнице внимания, он сопровождал дулом автомата каждый шаг звеновца. Девушка стояла полусогнувшись, закусив губу от боли, но молчала, с жалостью наблюдая за тем, как неуверенно ковыляет Пират. Кажется, она тоже «купилась» на животный страх в его глазах…

«Ах ты, господи, – не к месту подумал Дмитревский. – Самой больно, а меня жалеет. Потерпи, малышка, сейчас разрулим…»

Старлей медленно доковылял до главного из «охотников», неуклюже вытянулся перед ним, кривясь на один бок и всем видом показывая, что стоять может лишь с огромным трудом. Тут лучше было сыграть на полную катушку, чем допустить малейшую фальшь, потому что ствол парализатора упирался в спину, как раз в области грудной клетки. Даже легкое нажатие на спусковой крючок остановило бы сердце навсегда, в этом старший лейтенант не сомневался. Он не был нужен бандитам, и его жизнь в эту минуту не стоила почти ничего. Почти. Ведь сразу стрелять не стали, а значит, им очень хотелось узнать, кого поймали…

* * *

– Черт бы побрал электронную рулетку!!! – в сердцах прошипел Дрю Морович себе под нос, может быть, в сотый, может, в тысячный раз. Он опасливо огляделся по сторонам. На этой базе и стены имеют уши. Волков везде понаставил своих людей, натыкал подслушивающих устройств... Надо соблюдать осторожность. Дрю присел на койку, прикидывая, все ли взял с собой. Предстояла опасная вылазка к центральным информационным магистралям базы. Опасное путешествие, которое могло стоить Моровичу жизни. И это – из-за долбанной рулетки! С нее все началось. Ах, если б тогда... Мысли привычно унеслись в прошлое, в который уже раз Дрю возвратился в тот, роковой, день, круто изменивший его жизнь...

Конечно, если бы он не выпил так много. А почему выпил? Да просто рядом с ним неожиданно оказалась девчонка, о какой он мечтал всю жизнь! Как тогда они познакомились? Сколько Дрю ни пытался вспомнить – картина не вырисовывалась в голове. Казалось, в тот вечер красотка из снов сама впорхнула в его объятия. Морович не удивился, это показалось ему естественным, ведь должна же мечта когда-то стать реальностью... Так разве он виноват? Сколько раз, сидя за пультом информационной группы обеспечения базы, он грезил о такой женщине – длинноногой, грудастой, с яркими влажными губами. Женщине, которая позволила бы делать с собой все. Все! Все, что он захочет. Куколка шептала, что теперь так и будет всегда. А он и не сомневался.

После второго коктейля, который девчонка, смеясь, подала ему, Дрю вдруг почувствовал, что на самом деле его давно уже не ценит руководство. Не то что подружка, сразу увидевшая в Дрю настоящего мужчину! Как ее имя? Она так мило ухаживала за Дрю, сама выбирала для него коктейли на стойке бара, а он ощупывал ее бедра жадным взглядом, как только подруга отворачивалась и отходила. Какие стройные бедра, какая волнующая походка! Да! Он пил и терял голову от страсти. Конечно, начальство давно уже не могло оценить таланты Дрю! А вот девчонка сразу поняла, кто перед ней. Он спо... спосо... бен на большее.

Черт, как приятно. И упругое бедро в тонком ажурном чулке так доверчиво, так волнующе прижимается к нему. Морович чувствовал нарастающее возбуждение, он хотел девчонку прямо сейчас, здесь, в баре! Но она все время ускользала из объятий, дразня упругой попкой под короткой, в обтяжку, юбкой. Да! Конечно. Он должен сделать что-то такое, необычное, прямо сейчас, чтобы подруга не исчезла, осталась рядом с ним.

И тогда он решился. Много раз Дрю бывал в этом баре-притоне, расположенном в дальнем углу космопорта. Не однажды Дрю заворожено наблюдал, как бегают цифры по голографическому табло электронной рулетки, но только сегодня понял, на какую комбинацию надо ставить. Здесь точно такая же система, как и везде. Дураки неспособны это понять, умные должны уходить отсюда с полными карманами галактических кредиток. Надо только выпить еще стаканчик для храбрости, а потом все будет как надо. Впереди – и горы денег, и жаркая ночь, уже сегодня он оставит куклу без юбки, это точно. Дрю всегда получает свое... Сейчас... Надо только выпить и поставить на счастливую звезду.

– А ну, куколка! – пробормотал он, ловя ее податливые плечи. «Дьявол! – пронеслось в голове. Кровь ударила в виски. – На ней ведь нет лифчика!» Дрю совсем потерял рассудок. – Ну-ка, красотка, принеси самому проницательному парню в этой дыре еще один стаканчик адской смеси!

Девушка весело рассмеялась, показывая белые ровные зубы. Кивнула Дрю и направилась к стойке, аппетитно покачивая тугими бедрами. Морович, не отрываясь, смотрел ей вслед. Положительно, сегодня ему везет. Ночью будет сладко-сладко.

Когда подружка вернулась обратно, Морович уже плохо соображал, что происходит вокруг. Весь игровой зал раскачивался перед ним, будто огромная лодка. Но Дрю, скосив глаза вниз, заметил, что край черной короткой юбки немного задрался, почти целиком обнажая... Ах, нет! К черту игры, он возьмет ее прямо сейчас, на столе! Девушка, смеясь и выгибаясь всем телом, ускользнула из его нетерпеливых объятий. Ах так?! Ну сейчас она будет поражена! Дрю станет обладателем огромного богатства. Смазливая куколка сама будет бегать за ним, потому что на такие деньги можно купить де... деся... ток, нет! Вот черт, опять голова... Нет, он купит сотню таких милашек. Сейчас он докажет...

– Ставлю на «Проксиму-пятнадцать!» – заорал Дрю автомату, принимавшему ставки. Железный болван зажег зеленый огонь, подтверждая, что ставка принята. Дрю вывалил на стол половину своей месячной зарплаты.

– Идиот ты, парень! Какой же ты идиот! – вскричал другой посетитель, роняя бокал на пол. Недоумок тыкал в Дрю корявым пальцем, хохоча и потешаясь над звеновцем. – «Проксима-пятнадцать» была два хода назад! Ты проиграешь! Спорим?!

Дрю пришел в бешенство, потерял контроль над собой. Какой-то грязный тупоголовый выродок осмелился указывать ему, да еще сейчас, когда желанная девчонка повисла на плече у Моровича! Кровь ударила в голову.

– Спорим! – он вывалил на стол всё, что было в карманах.

– Ах, ты так?! – пьяно заорал оппонент, трясущимися руками шаря по карманам, вытаскивая свои кредитки. Его кучка оказалось примерно такой же, как будто у Дрю. – Эй ты, лоханка ржавая, крути свое колесо! Ставлю на «Гончих Псов»!

Морович презрительно улыбнулся. Противник не рискнул ставить на звезду, он предпочел более легкий путь – угадать созвездие. Это, конечно, повышало шансы, но выигрыш получился бы меньше, гораздо меньше. А Дрю нужны были горы кредиток!

Автомат подтвердил, что ставки зафиксированы, коротко звякнул, зажег синий огонь, означавший, что прием заявок окончен. Включились многоступенчатые датчики случайных чисел. Созвездия и планеты задвигались перед игроками, убыстряя бег, потом слились в единые цветовые полосы. Морович даже на время протрезвел. Он тысячи раз наблюдал за бегом световых полос электронной рулетки, но впервые в жизни поставил на кон, тем более – всё, что у него было в карманах. Пот выступил на лбу сержанта, когда он понял, как рискует, как сильно рискует.

Переливающийся огнями автомат снова звякнул, давая понять, что генерация закончена, и теперь от программы ничего не зависит. Планеты и звезды постепенно замедляли бег, сумасшедшее мелькание превратилось в медленное скольжение разноцветных пятен, потом цветные полосы распались на фрагменты. Всё медленнее, медленнее... Морович вцепился в край игрового стола. Неужели сегодня не его день? Ошибка? Не может быть! Такое ведь случается только раз в жизни...

О, чудо!!! В центре, на информационном табло вспыхнула надпись «Проксима-пятнадцать». Морович ревел, как раненый бизон, воздев руки к небу и торжествующе оглядывая зал. Нежная куколка прижималась сзади всем телом, терлась грудью и низом живота о Дрю, призывно покачивала бедрами и шептала всякие вкусности прямо на ухо.

– Играем еще! – завопил противник, тоже трезвея. – Я хочу отыграться! Дай мне шанс! Это по правилам нашего клуба! Так принято у джентльменов!

Руки его лихорадочно шарили по карманам в поисках денег. Почему же Дрю в тот момент не подумал, что пять минут назад оппонент выгреб из карманов все? Откуда взялись кредитки снова?

– Дай ему шанс, милый! – прошептал в ухо райский голосок. Горячее дыхание смазливой девчонки сводило с ума, заставляло терять голову: Дрю представил, как это будет чуть позже, в постели, когда они останутся вдвоем. Она словно почувствовала, о чем думает Морович. Руки мягко соскользнули по его спине, замкнулись в кольцо на талии Дрю. Девчонка прижалась к нему всем телом. – Посмотри, какие у меня нежные пальцы... Тебе так нравится?

Дрю чувствовал нечеловеческое возбуждение. Его куколка хочет еще больше денег?! Интересно, а что она умеет? Какая она в постели?

– Играем! – крикнул он. – Ставлю «Альфа Центавра – три»!

– Ага, – возликовал противник. Из его кармана появилась кредитная карта. Игрок быстро провел ею перед контрольным интерфейсом автомата, тот зафиксировал наличие требуемой для ставки суммы. – «Проксима-пятнадцать»! Даю в два раза больше, чем тогда, против твоего выигрыша!

Морович лишь торжествующе улыбнулся в ответ. Недоумок совершенно не понимал, как работает галактическая рулетка, просто пытался ставить на то, что выпадает чаще. Дрю не сомневался, что оппонент останется с пустыми карманами. Завертелись звезды, вновь сливаясь в цветовые полосы, возле стола сгрудился народ, с интересом следивший за борьбой двух упрямцев. Все орали и подбадривали игроков, а Морович чувствовал только нежные ласковые пальцы, тонко угадывавшие его желания. Что вытворяли ее руки под столом, там, куда не проникали чужие взгляды...

– «Альфа Центавра – три»! – взревел зал. На этот раз собутыльники и завсегдатаи бара кричали громче, чем сам победитель. Морович не видел ничего возле себя, все лица слились в цветную полосу, несущуюся вокруг него, почти как планеты и звезды на рулетке. Среди этого хаоса он различал только влажные полуоткрытые губы, обещавшие так много. «Она будет делать это губами...» – мелькнуло в затуманенном мозгу. Руки Дрю потянулись к разбросанным по столу кредиткам. Он собирался уходить. Уходить красиво, как король.

– Бармен! Всем – шампанского! – громко проорал Морович, бросая на услужливо подставленный поднос несколько крупных купюр.

Дружный рев был ему ответом. Дрю счастливо улыбался, пожимал протянутые руки, кивал кому-то. Но что это? Кто так настойчиво тянет его за локоть? Кто посмел?! Неужто опять горемыка?

– Чего надо? – сквозь пьяный туман грубо спросил счастливчик, продолжая распихивать деньги по карманам. – Опять ты?! Пошел вон!

Дрю больше не собирался играть. В его кармане лежал крупный выигрыш, Морович получил хороший куш от бара, да и проигравший расстался с немалой суммой. Теперь победитель намеревался воспользоваться добытым богатством. Стоит ли слушать жалкий лепет?

– Милый! – его богиня нежно прижалась к Дрю всем телом, преданно заглядывая в глаза. – Он предлагает сыграть три к одному, на весь выигрыш вечера. Понимаешь? Если проиграет, отдаст тебе в три раза больше, чем поставим мы... Милый, на эти деньги можно купить маленькую планету. Построим там замок и навсегда останемся вдвоем... разве ты не мечтал об этом, Дрю? Быть только со мной, вдвоем... Ах, я так ждала, что ты скажешь мне это...

Тогда Морович верил, что удача не отвернется от него. Тогда ему казалось, что обобрать пьяного недоумка – пара пустяков. Ради длинноногой соблазнительной куклы он вернулся к столу. Если она хочет еще больше – пусть будет так! Но это – в последний раз. А если снова будет уговаривать его сыграть – Дрю уйдет отсюда без нее. В конце концов, на такие деньги он купит себе дюжину длинноногих красоток, готовых исполнить любую его фантазию.

– Ух! – разочарованно выдохнул зал, когда планеты и созвездия остановились, а на голографическом табло вспыхнул результат. Красивая сказка умирала у всех на глазах.

Морович стоял и не верил. Только что он был богат, в мечтах почти купил себе планету с самыми соблазнительными девками этого сектора галактики. И вдруг – раз! – какая-то мелочь, глупость, досадная случайность, и у него ничего не осталось...

– Ах! – раздался разочарованный вздох у него за спиной. – Милый...

Кажется, его куколка плакала.

– Стой! – прохрипел Морович победно улыбавшемуся противнику. – Давай... сыграем еще! Ты дашь в долг, я верну... Дай отыграться! Это по правилам клуба.

Но убогий, дурно пахнущий мужичок только отрицательно покачал головой. Морович вдруг потерял рассудок, подтянул игрока к себе, выкрикнул прямо в лицо:

– Это по правилам клуба! Так принято у джентльменов! Слышишь?!

Мужичонка потряс головой. И тогда Дрю решился.

– Три к одному, три к одному на всю сумму! – проорал он, и народ вокруг заволновался, залопотал что-то свое. Завсегдатаи бара снова потянулись к столу, словно чувствуя, что оппонент звеновца скажет «да».

* * *

Выкрученная за спину кисть руки сильно болела. Дженифер привставала на цыпочки, чтобы уменьшить боль, но бандит, чувствуя ее движение, задрал руки еще выше, словно хотел заставить пленницу кричать. Она закусила губу. Девушка жалела о том, что выстрел парализатора так неудачно зацепил ее: Дженни упала на землю, не успев разорвать кольцо браслета. Ах, если бы все получилось! Тогда этот незнакомец, рискнувший броситься на помощь, не попал бы в беду...

Кто он? В лицо Дженни его не знала. Этот парень мог быть одним из геологов, из последней группы, прибывшей на Лауру всего неделю назад. Тогда девушка просто не успела к посадке грузового корабля, из-за выпускных экзаменов она пропустила самое интересное. А геологи сразу же уселись в поджидавший вездеход и вместе с грузом оборудования отправились в свой поселок. Так что четверых «новичков» Лауры Дженифер пока не знала в лицо, незнакомец мог быть одним из них.

Или он мог быть членом экипажа «Одинокого Бродяги», сбежавшим от бандитов. Ведь Крог и его подручные как раз говорили об этом под утро – она помнила разговор, доносившийся сквозь пелену, – один человек с корабля скрылся в лесу. На его поиски лидер боевиков отрядил нескольких подельников, но бандиты безуспешно рыскали в чаще.

Если бы она успела разорвать браслет, то погибла бы. Но другой человек, молодой светловолосый парень, с голубыми глазами, глубокими, как небо, не стоял бы искалеченным перед этими выродками. У Дженни не было иллюзий, она прекрасно понимала, что бандиты вновь возьмутся за нее, но не раньше чем допросят и убьют непрошенного защитника. Конечно, парня расстреляют. Сейчас, здесь. У нее на глазах. И даже животный страх в его взгляде не остановит головорезов. Скорее, наоборот, раззадорит. Уже столько смертей на их совести!

Кусая губы, она смотрела, как ее невольный заступник медленно, неуклюже доковылял до главаря и застыл. Видимо, парализатор крепко достал его, потому что руки и ноги пленника двигались с огромным трудом. Парень весь сжался, словно догадываясь, что сейчас произойдет. На Дженифер незнакомец даже не взглянул.

Дженифер заметила: на руке парня нет браслета, значит, он лишь сейчас попал в руки захватчиков. Ах, если бы можно было крикнуть ему, чтоб дернул кольцо! Лучший выход для них обоих – умереть сразу, не мучаясь. Думать о том, что бандиты сделают с ней, едва только осядет в пыль новая жертва, истекающая кровью, девушке не хотелось. Она отвернулась, мечтая открыть глаза и увидеть широко улыбающегося отца, склонившегося над ее кроватью, услышать «Привет, девочка! Тебе снился плохой сон?»

Однако Дженни понимала, что это не сон и самое страшное ждет впереди.

– Кто ты?! – отрывисто гаркнул черноволосый главарь, внимательно разглядывая парня.

– Я? – тот вздрогнул. Вдруг Дженни заметила, как в глазах незнакомца мелькнул лукавый огонек. Что это? Или показалось? Он чуть разогнулся. – Я – Пират!

– Говори яснее! – бандит коротко, почти без размаха, ударил пленника ногой в живот. Девушка вскрикнула. Парень упал на землю, скорчившись от боли. Его тут же подхватили с двух сторон, подняли на ноги. Ствол парализатора снова уперся в спину. Пленник медленно разогнулся, выпрямился в полный рост. Неожиданно в его взгляде появилась холодная сталь, на очень короткий миг. Этого не видел бандит, державший в руках парализатор. Возможно, что-то неладное успел почувствовать главарь, потому что его рука неуверенно дернула вверх ствол автомата...

– Я – старший лейтенант Роман Дмитревский, офицер пятой штурмовой десантной группы Звездного Надзора! В узких кругах известен под именем Пират! – спокойно выговорил незнакомец.

Дженифер оторопело открыла рот. Она не сразу переварила смысл фразы. Видимо, главарю тоже потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но незнакомец не стал ждать. Тело парня вдруг стало расплывчатым, нечетким, оно словно бы потеряло очертания. Девушка не успела моргнуть глазом, как ее защитник неуловимым кошачьим движением скользнул в сторону, сместился с линии огня, на ходу делая «вертушку». Кажется, он нанес два удара. Или три? Ведь в первый миг куда-то в сторону отлетел парализатор, а затем, словно мешки с трухой, осели на землю двое бандитов. Разглядеть движения, быстрые как молния, она не успела. Дженифер показалось что перед ней раскручивается стальная пружина, жалящая все вокруг.

Такое ей приходилось видеть только в кино.

* * *

Дрогнули разноцветные значки планет и звезд, побежали по кругу все быстрее и быстрее, сливаясь в яркую ленту. Теперь Морович протрезвел окончательно, руки прелестницы уже не возбуждали его, да и сама девчонка вдруг исчезла куда-то, оставив Дрю один на один с противником. Сержант обливался холодным потом, пытаясь представить, что будет, если сейчас... Нет! Об этом нельзя думать. Сегодня его день, удача один раз отвернулась от него. Лишь один раз за вечер, это допустимо, такое могло быть, и даже должно быть, а теперь все получится как надо.

Была глубокая ночь, но зрители не расходились, криками подбадривали обоих игроков. Они разделились примерно пополам, болея за Моровича и за его оппонента. Гомон завсегдатаев бара теперь раздражал Дрю, мешал думать спокойно, не давал сосредоточиться на двигавшейся все медленнее пестрой ленте.

Когда рулетка остановилась, Морович зажмурил глаза. Он боялся взглянуть... По залу прокатилась шумная волна, но не кричал никто. Потом наступила тишина, такая страшная и глубокая, что Дрю не выдержал, огляделся. Собравшиеся вокруг люди смотрели на него с сожалением. Кто-то – как на пустое место.

– Нет! – прошептал Морович, с ужасом поднимая глаза к табло рулетки. Горевший знак лишь подтвердил то, что сержант уже понял по чужим лицам... Он проиграл. Проиграл огромную сумму денег. Чтобы отдать ее, требовалось работать лет двадцать, наверное. Когда Дрю осознал это, комната поплыла перед глазами. А напротив стола, совсем рядом, ухмылялся жалкий пьянчуга, выигравший целое состояние.

– Не может быть! – прошептал сержант, глядя, как исчезают кредитки в карманах плаща его бывшего оппонента.

– Расслабься, старик! – оскалился тот. – В этой жизни бывает все что угодно!

– Сволочь! – кровь ударила в голову сержанта. Прилив дикой, бешеной ярости лишил Моровича рассудка. Дрю прыгнул вперед, вцепился в горло противника. – Сволочь! Урод! Всё ты! Ты виноват!

Кто-то закричал за спиной, кажется, с игрового стола посыпались фишки. Сержант видел только выпученные глаза хрипящего пьянчуги и давил, давил на горло, прижимая ненавистного врага к полу. А потом рухнул на дергавшееся тело, провалился во мрак.

Очнулся Морович лишь от сильного тычка под ребра. Его поддерживали с двух сторон здоровенные громилы, вводя в кабинет, обставленный красивой дорогой мебелью. Ноги не слушались Дрю, а потому охранники скорее тащили сержанта вперед, нежели помогали ему идти. В дальнем конце обитой бархатом комнаты находился огромный стол, за которым восседал жизнерадостный круглый человечек с сигарой в зубах.

– Привет-привет! – весело прокричал человечек, выскакивая из-за стола. – А вот и наш герой!

– М-м-м! – вяло промычал в ответ Дрю, не соображая, где он и что происходит. Морович попытался на всякий случай улыбнуться, но только жалкая гримаса исказило его лицо.

– Ну-ну! – участливо произнес человечек и дал знак.

Сержанта аккуратно усадили на железный стул, никак не вписывавшийся в интерьер комнаты. Дрю обвис, словно тряпичная кукла. Дождавшись, пока Моровича расположили на сиденье, человечек продолжил:

– Не надо так переживать, друг мой!

Морович лишь уронил голову на грудь. Впрочем, кто-то дернул его за волосы, поднимая лицо к зеркальному потолку. И тут же отпустил.

– Что, нет таких денег? – с пониманием спросил хозяин кабинета.

Дрю опустошенно помотал головой.

– Ничего страшного! – весело рассмеялся кругленький. – Деньги ведь не главное, правда? Давай-ка знакомиться. Меня зовут Тони. Антонио Фонетти. Денег нет – это не страшно. Хуже другое...

Сержант молчал, плохо понимая, о чем говорит розовощекий весельчак.

– Покажите ему, – приказал хозяин кабинета, глубоко затягиваясь сигарой.

– Вставай! – один из охранников грубо ткнул звеновца под ребра, заставляя подняться.

Ноги плохо слушались Моровича, когда он побрел к открывшейся в стене двери. Оказывается, из кабинета был еще один выход, в боковое помещение. Маленькая комната, с тусклой лампой наверху. И стол, на котором неподвижно лежал человек. Неестественно бледный, со странно искаженным лицом. Тот, кто выиграл у Моровича кучу денег...

Дрю упал бы на пол, если б его не подхватили громилы Фонетти, шедшие по бокам сержанта.

– Нет! – в отчаянии прошептал Морович, тряся головой, как безумный. – Нет! Нет! Нет!

– Трупешник, самый натуральный, – заверил Антонио, когда Моровича притащили обратно в роскошный кабинет и бросили на стул. – Можешь не сомневаться. Ты убил его, Дрю.

Морович продолжал качать головой из стороны в сторону, пытаясь не слышать того, что говорил хозяин кабинета.

– Есть куча свидетелей, Дрю. И видеозапись. Ты душил Рене Бенуа на глазах у посетителей бара. Кстати, его звали Рене Бенуа... Он был полицейским, из патрульно-постовой службы. Вот, в кармане лежали документы. Смотри! Это пожизненная ссылка на рудники, Морович. Если передать тебя в руки местной полиции. А вот если Волкову... Говорят, его «доктора» похуже полиции…

Звеновец жалобно всхлипнул.

– Погоди ныть! – приказал Фонетти, стряхивая пепел. – Слушай меня! Я помогу тебе замять эту историю. Труп исчезнет, как будто его и не было. Знаешь, почему?

Морович поднял голову, глядя на хозяина кабинета безумными глазами.

– Это очевидно. Ты задолжал моему заведению огромную кучу денег. Если отдать убийцу в руки правосудия, кто вернет долг?

– Но у меня нет таких денег, – хрипло прошептал сержант, обхватывая руками голову.

– Это другой разговор! – жестко оборвал Фонетти. – Сейчас оформишь расписку на всю сумму, укажешь число, имя, фамилию, звание, должность. Ты не против?

Моровича снова ухватили за волосы, задирая голову. Он прекрасно понимал, что выхода нет. Дрю показал глазами, что согласен. Его отпустили, на столе мгновенно появились бумага и ручка. Фонетти сам продиктовал текст, который звеновец послушно вывел на листе. Затем поставил подпись и уронил перо.

Хозяин кабинета быстро схватил документ со стола, пробежал его глазами, улыбнулся. Бумага исчезла в сейфе, лязгнула дверца.

– Ну вот, Дрю! – уже без улыбки сказал Фонетти, бросив сигару в пепельницу и упираясь двумя руками в стол так, что его глаза оказались как раз напротив глаз должника. – Всегда помни, что игра за рулеткой и наша милая беседа фиксировались на видео! При случае я смогу устроить сюрприз вице-адмиралу Волкову... Или местной полиции? Надо подумать. А теперь прикинем, как ты сможешь вернуть долг...

Тогда и появилась на столе «машинка». Морович не сразу понял, что хочет от него Тони. А когда понял – пришел в ужас. Звеновец попытался вскочить со стула, но его тут же бросили обратно, успев несколько раз нанести чувствительные удары. Через миг руки Моровича были привязаны к железным поручням.

– Ай-яй-яй! Морович! – укоризненно сказал Антонио. – Ну зачем так прыгать? Не хочешь работать на меня? Неужели придется сделать тебе больно? Очень больно... Желаешь посмотреть, как это бывает?

– Черт бы побрал электронную рулетку!!! – в сердцах прошипел Морович себе под нос. И опять затих, тупо глядя в потолок. Если бы в тот день он не потащился в бар, не встретил соблазнительную шлюху, не выпил третий, роковой бокал! Он бы...

Сержант ЗвеНа говорил себе это тысячи раз. Он снова должен был идти ставить «вампира» на центральную инфомагистраль. «Машинку», которая «высасывала» нужную Антонио Фонетти информацию из каналов связи Звездного Надзора. А потом, когда буфер заполнится до отказа, надо будет вновь ползти старыми переходами, по почерневшему от времени металлу, там, где почти невозможно протиснуться человеку. Но ему придется еще раз пройти этой дорогой, снять «вампира». А затем предстоит ждать сигнала, чтобы тайком переправить «машинку» Тони.

Если б долг был хоть немного поменьше! Уже трижды Морович передавал аппараты людям Фонетти, но до полного погашения долга было еще далеко. «Черт бы их побрал!» – сказал себе Дрю, тихо выскальзывая из своей комнаты.

* * *

Дмитревский действовал молниеносно. Быстрее сейчас не сработал бы и сам Барс – так велико было желание офицера покарать головорезов. Выплеснувшаяся злость сделала движения офицера разящими, словно укус ядовитой змеи. «Наверное, учитель был бы доволен...» – мелькнуло в голове Романа. Незаметно и мягко сместившись с линии возможного выстрела, старший лейтенант блокировал парализатор, одновременно нанося мощнейший удар кулаком в челюсть. Со стороны это выглядело так, как если бы тело Романа на долю секунду растворилось в воздухе, теряя контрастность, но тут же снова «собралось». Контролировавший его со спины охранник отлетел в сторону – осколки костей вошли ему под череп, бандит умер мгновенно.

Старлей продолжал движение, его тело заканчивало «вертушку», и нога угодила как раз в то место, куда метил Роман – ниже пояса. Главарь отрывисто закричал. Дмитревский с удовлетворением отметил, что слышал хруст. Пират решил не поступать гуманно, потому что в данный момент действовал не как офицер Надзора, находившийся при исполнении служебных обязанностей, он был частным лицом. Черноволосый главарь отлетел в другую сторону, потеряв сознание от жуткой боли.

Короткий бой длился всего несколько мгновений, в живых остался лишь третий бандит, удерживавший девушку. Старший лейтенант развернулся в его сторону, готовясь атаковать. Противник, осознавая, что в рукопашном бою шансов выжить немного, а оружие поднять не дадут, что есть силы толкнул в Романа пленницу, в несколько прыжков преодолел расстояние до открытого люка вездехода. Офицер лишь успел подставить руки, чтобы подхватить девушку, а дверца уже захлопнулась. Машина зарычала, с места рванула вперед. Широкие траки подмяли ветви придорожного кустарника, вездеход устремился по пыльной трассе прочь.

Роман высвободил одну руку, продолжая другой удерживать спасенную девушку. Компактный гравибой находился в кобуре на спине, под курткой. Секунда – и оружие легло в ладонь. Хватит ли мощности? Старший лейтенант взвесил черный пистолет на руке и застыл. «Прости, учитель... Это дурацкая привычка – не стрелять в спину – я знаю». Бандит уходил по трассе, оставались считанные мгновения до того, как приземистая машина скроется за поворотом...

– Что же ты медлишь?! – закричала девушка. Морщась от боли, она попыталась сделать шаг в сторону главаря, чтобы подхватить автомат, но не смогла удержать равновесие. Роман поймал ее за ладонь, когда незнакомка оседала на бок. Поврежденная нога подвернулась, но звеновец успел подхватить девушку на руки. На секунду Дмитревский замер, и спасенная жительница Лауры тоже застыла, глядя в его глаза. Старлей почувствовал, что погружается в черный омут...

Потом звеновец опомнился, быстро огляделся по сторонам, выбирая путь. Продираясь сквозь кустарник, он изо всех сил старался не поцарапать хрупкую ношу. Лишь в тени деревьев, в стороне от дороги, осторожно поставил незнакомку на ноги, стащил десантную куртку. Бережно усадил раненую на подстилку.

– Почему ты не стрелял? Как ты мог?! Отпустил его! – темные глаза девушки с укором смотрели на Дмитревского.

– С чего начать? – размышляя вслух, пробормотал Пират. Он словно не слышал упреков девушки. – С чего начать? Аптечка или вопросы? Ты сможешь кратко, в двух словах, рассказать, что происходит на Лауре?

– Ну... – незнакомка задумалась ненадолго, а затем начала: – Крог и Мэрт поссорились из-за меня. Мэрт хотел, чтобы я... – по лицу девушки пробежала тень, раненая беглянка запнулась, потом перескочила дальше. – Ну, а Крог был против. Он, вообще, главный. Мэрт ударил его, а он...

– Стоп! – вытаращив глаза, произнес Дмитревский. В потоке слов он не понял ровным счетом ничего. – Что за рассказ? «Он ударил его, а он...» – передразнил Пират. – Кто кого ударил?

– Мэрт ударил Крога, – терпеливо повторила девушка, с жалостью глядя на звеновца. Видимо, для нее оставалось загадкой, как Роман не понимает сути простых вещей. – Мэрт ударил, Крог упал. Тогда он бросился на меня. А тут – грохот сверху. Метеорит. И Норри Чавес схватил автомат. Крикнул: «Беги!» Отец закричал то же самое. Я и прыгнула вниз, мне в спину стреляли, а я нырнула в чащу. Вот. А за мной погоня.

– Какая трогательная история, – с плохо скрываемым сарказмом произнес Дмитревский, поднимая девушку на ноги, чтобы определить степень поражения. – Значит, тебя ловил не Крог. Выходит – Мэрт?

– Это были люди Крога. У них пеленгатор, эти трое смогли быстрее найти меня.

Роман по-прежнему ничего не понимал. Вроде бы они говорили с незнакомкой на одном и том же языке, но от этого положение не становилось лучше.

– Если ты думаешь, крошка, что теперь мне все понятно, должен тебя разочаровать. Единственное, что я твердо усвоил, – это то, что Крог и Мэрт тебя не поделили. Тут особых проблем нет, я и сам охотно признаю, что из-за такой сочной девчонки можно…

Маленький кулачок прошел вплотную с ребрами старлея. Все-таки Роман успел скользнуть в сторону, хотя и с трудом. Дмитревский, смеясь, поймал не удержавшуюся на ногах девушку, с удовольствием прижал к себе.

– Классный удар! Такие выпады я видел только у Барса. Ну, ты опасная кошка! Чуть не сломала мне ребра, а ведь я тебя спас, пять минут назад. Черная неблагодарность! Ага-ага, это только в сказке прекрасных принцев ждет заслуженная награда?

Девушка, возмущенно сопя, высвободилась из его объятий.

– Коварная... Пантера! Да, точно! Ты не помнишь, как звали хитрющую черную пантеру, ну, в старой детской сказке? – он уставился на девушку, напряженно морща лоб. – А! Вспомнил, чтоб его! Как давно это было... Ее звали Багира! Звучит? Представь, Багира и Барс. А? Меня, кстати, зовут Роман Дмитревский, хотя друзья чаще величают Пиратом.

– А я – Дженни. Дженифер Рол, – пробурчала девушка, не разделяя веселья звеновца.

– Лучше Дженни. А теперь, маленькая кошечка, давай поступим так. Я сделаю тебе укол. Это почти не больно, зато нога очень быстро придет в норму. А пока ты будешь рассказывать всё сначала, еще раз. Только очень-очень медленно и подробно, как для полного идиота.

* * *

Он знал все заклепки, все вмятины этой стальной утробы. За два прошлых захода Дрю в деталях изучил конструкцию подводящих труб, ведь передвигаться здесь приходилось так медленно, что любая трещина долго торчала перед носом. Вот и сейчас он полз по узкому извилистому проходу, задыхаясь от напряжения. Временами Дрю осторожно переворачивался на спину, чтобы отдохнуть. Это было просто необходимо, потому что начинались судороги, сводило шею.

Два раза одежда Моровича цеплялась за торчавшие из стен металлические кронштейны, на которые когда-то раньше подвешивали провода. В одном случае Дрю долго не мог освободиться, потому что не было возможности двигаться назад, только вперед, а рука никак не доставала до нужного места. Эти магистрали вообще не предназначались для передвижения людей, только сумасшедший мог пользоваться ими, чтобы добраться до информационных сетей ЗвеНа.

Когда Морович застрял в узком проходе, он окончательно пал духом. Долго копившееся раздражение излилось наружу, потоком отборной брани. Легче не стало, он все равно прочно «висел» в трубе. Сколько можно заниматься этим? Ведь третий раз... Негодяй Фонетти слишком многого хочет, за такую мелочь, как карточный долг.

Мелочь?! Сержант поморщился, отгоняя мысли о трупе полицейского, который спрятали люди Фонетти. Рене Бенуа просто исчез. Дрю приходится платить за помощь. Теперь он вспомнил фильм, который ему показали подручные Тони. Это было уже после того, как Морович подписал бумаги, когда перед видеокамерой дал согласие работать на Фонетти. С того мига обратной дороги не было. Чтобы «крот» осознал свое положение до конца, его посадили в уютном маленьком зале, налили в бокал коньяк, включили запись...

Человек на экране выл, как дикое животное. Ничего не видящие, полные боли глаза были обращены прямо в объектив. Человек выл, не переставая, когда камера отъехала чуть назад, стало видно, что руки цепляются за стальные шляпки болтов, пытаясь двигать тело вперед.

Он сдирал ногти, рвался, но неведомая сила тащила и тащила его. Вот пальцы сорвались, скользнуло тело, камера равнодушно дала новый план, более общий, и тогда стало видно, как жертву затянуло в огромные жернова, на которых можно перемалывать муку. Если б они были чуть поменьше. Дрю запомнились руки – они исчезли в недрах механизма позже всего, уже когда не осталось ни жуткого воя, ни безумных глаз приговоренного к смерти.

Но это еще не все. Следом, без перерыва, пошла еще одна съемка, которую также дали посмотреть сержанту ЗвеНа.

Ствол огнемета смотрел точно на прикованного к металлической стене пленника.

– Ты понял свою ошибку? – заботливо спросил кто-то. Голос шел из-за кадра так, что его обладателя не было видно, но Морович вздрогнул. Приветливые интонации показались знакомыми, ведь еще недавно звеновец беседовал с обладателем низкого бархатного голоса в кабинете, обставленном красивой дорогой мебелью.

Человек у стены молчал, тщетно силясь приподнять голову. Она все время падала на грудь так, словно шея не могла удержать непомерную тяжесть. Морович не видел лица. Быть может, человек у стены не понимал вопроса. Или не мог ответить. Он молчал.

Однако Морович услышал его голос, как только огненное облако закрыло экран. Дрю отшатнулся назад, прикрывая глаза рукой, ему показалось, что жаром дохнуло прямо на него. Человек кричал еще страшнее, чем тот, первый. Затем пламя угасло, а у стены что-то продолжало слабо шевелиться. Это трудно было назвать человеком. Затем судорожное подергивание прекратилось.

Сержанту не помог даже коньяк. Дрю перегнулся в поясе, слепо хватаясь руками то ли за кресло, то ли за стол. Его вывернуло наизнанку, Морович давился нутром, а кто-то заботливо похлопывал его по спине, приговаривая:

– Ничего-ничего, приятель! Не стоит переживать. Они просто сделали ошибку, хотели обмануть Тони, а этого делать не следует. Запомни! Никогда не пытайся играть с Тони. Ты ведь будешь умнее, правда, дружок?

Внутренности Дрю снова скрутил спазм...

Со всхлипом, пытаясь отбросить воспоминания, навсегда забыть тот страшный фильм, Морович принялся извиваться в узком проходе всем телом, как червяк. Несколько раз он больно ударился локтями и головой о стены, но затем раздался треск лопнувшей материи, и сержант почувствовал, что снова может двигаться вперед. Почти не веря в чудо, Дрю прополз несколько метров, затем упал без сил – он смог-таки освободиться от предательского крючка.

«Черт бы побрал эту рулетку! Черт бы побрал Тони! Господи, как же мне теперь от всего этого избавиться?!» Дрю Морович, поскуливая, вновь пополз к цели. До нужного места оставалось всего несколько десятков шагов. Но как трудно преодолеть это расстояние здесь. Нужно преодолеть! Затем установить «машинку» на центральную информационно-транспортную магистраль. Сделать все аккуратно, чтобы не возникло тревоги. А потом? Потом... Развернуться в вертикальном коллекторе – и в обратный путь. Чтобы забрать адскую «машинку» Тони через несколько дней... В последний раз, точно в последний раз. Больше он не выдержит.

Дрю говорил себе так уже трижды. Его не спасало понимание того, что Фонетти после каждого «захода» списывает часть долга. Сержант все чаще видел себя прикованным к металлической стене, и ствол огнемета равнодушно смотрел в его грудь...

* * *

Дмитревский осторожно ощупывал ногу девушки, принявшую на себя выстрел парализатора. Кожа была неестественно холодной, сосуды и мышцы одеревенели, конечность больше напоминала восковую или гипсовую. Пират опустился на колени, быстро разворачивая на траве походную аптечку, в поисках нужного препарата. Ампула была помечена сине-белым кодом, он это твердо помнил.

– Так, – Дженни задумалась. – По порядку? У Крога, как мне кажется, с головой все в норме, в отличие от Мэрта. Вообще, Крог у них самый главный, он координирует операцию на Лауре. Так вот, как только он узнал, что я – дочь Тагора Рола, главарь сразу же приказал отвести меня в сторону, посадить отдельно от других пленников. И дал команду: сдувать с меня пылинки, чтобы никто и пальцем не смел коснуться. Вот.

А Мэрт и его люди появились позже, на следующее утро, я сквозь сон слышала, что они просили у Крога разрешение на посадку. А потом, когда Мэрт прибыл в центр спецсвязи, они долго разговаривали друг с другом, этот урод долго ругался, злобно шипел. В общем, я всего не слышала, но их где-то сильно потрепали...

– «Этот урод» – ты про Мэрта? – перебил девушку Пират.

– Ага, про него, – согласно кивнула Дженни. – И он все время повторял, что гиперпрыжок забросил их черт-те куда на периферию, они еле выбрались, на полудохлом движке. Да, он так и говорил – «полудохлом». У них сел ПП-генератор, а потому кораблю Мэрта пришлось ползти своим ходом, на маршевых... И так они выбрались к Лауре.

– Значит, – вновь остановил ее Роман, прикладывая инъектор к лодыжке. – Планета в руках группы террористов, прибывшей сюда на кораблях извне? Руководит группой Крог, из ЦСПС?

– Правильно, – подтвердила девушка, морщась от боли. – А что, ты разве этого не знал?

– Погоди, Дженни, – сказал Дмитревский, перенося инъектор к бедру. Его пальцы скользнули по ноге девушки, мягко массируя конечность. – Только без кулаков! – предупредил он. – Я в чисто медицинских целях! Значит, в ЦСПС люди Крога? Они удерживают там заложников, я все правильно понял?

Старший лейтенант принялся энергично растирать стройную ногу девушки.

– Да... – судорога пробежала по лицу Дженифер, она скривилась от боли, стараясь не закричать.

– Потерпи, – бросив на нее быстрый взгляд, сказал Пират. – Мне приходилось попадать под выстрел армейского парализатора, знаю, жутко неприятная штука. Но лекарство сейчас поможет, надо только выдержать первые несколько минут.

– В ЦСПС несколько десятков заложников, – продолжила Дженифер, как только боль чуть отступила. Кожа на ноге стала приобретать обычный цвет: кровь прилила к сосудам. Да и на ощупь конечность теплела. – Бандиты удерживают там всех, кого схватили на космодроме.

– А кто такой Тагор Рол и почему его дочь была отделена от других пленников? – напряженно спросил Дмитревский, уже понимая, что надо как можно быстрее связаться со штабом Звездного Надзора.

– Тагор Рол – мой отец – начальник центра спецсвязи на Лауре.

– Ага, понятно, – отреагировал Роман. – Крог держал тебя перед глазами отца, мистер Рол командовал своими подчиненными, те передавали в Звездный Надзор обычные кодовые группы. Такую схему я уже один раз видел... Но ты сумела вырваться из рук бандитов?

– Мэрт ударил Крога, он совсем потерял голову, стал приставать ко мне прямо там, на глазах у всех. Один мой одноклассник... один... – Дженифер сглотнула слезы, вспоминая, как Норри бросился ей на выручку. – В общем... он хотел... хотел защитить меня.

– Его убили? – понимающе спросил старший лейтенант.

– Да, – едва слышно прошептала девушка. – Он схватил автомат, принялся стрелять в бандитов. Кричал, чтобы я прыгала в окно, со второго этажа. И отец стал кричать. Я прыгнула. И тут – метеорит.

– В общем и целом все ясно, – мотнул головой Пират, продолжая быстро растирать ногу девчонки. Ему следовало немедленно выйти на связь с Надзором, но Роман не мог бросить Дженни в чаще одну. Даже если выживший бандит из группы Крога не рискнет преследовать пленницу, оставались еще люди Мэрта, которые тоже бродили по лесу. «Вооруженные люди», – напомнил себе Дмитревский.

– Посиди здесь! – приказал он. – Я сейчас.

Звеновец быстро огляделся, вернулся на просеку, чтобы забрать автомат. Затем, перебросив оружие на спину, оттащил тела в кустарник, чтобы с дороги не было заметно никаких следов схватки. Вернулся к девушке, сел на траву, внимательно оглядывая трофей. Автомат нового образца представлял собой двухмагазинную систему, предназначенную для стрельбы лазером и обычными патронами. Батарея лазера разряжена на три четверти, так что надеяться можно было только на сорок пять огнестрельных патронов.

Дженифер сидела на куртке офицера, уже не кривясь от боли, вытянув обе ноги вперед. Увидев, что ее спутник, наконец, отложил оружие, девушка грациозно подогнула ноги под себя, облокотилась на куртку.

– У тебя нежные пальцы, – проворковала она. – Спасибо за помощь.

– Нога в порядке? – ровным голосом спросил Дмитревский, стараясь не обращать внимания на выступившую под футболкой грудь спутницы.

Дженифер загадочно улыбнулась.

– Дай-ка, я сам проверю! – резко сказал старший лейтенант, опускаясь на землю рядом с девушкой. Та послушно вытянула длинные ноги. Пальцы Романа быстро скользнули от стопы до бедра Дженифер. Под руками была теплая, шелковистая кожа, теперь он чувствовал толчки крови в сосудах, временами напрягавшиеся мышцы.

– Ты можешь идти, – объявил Дмитревский. – С ногой все в порядке.

– Да... – все так же улыбаясь, ответила Дженифер, протягивая старшему лейтенанту руки, чтобы тот помог ей подняться. Роман, не думая, потянул ее вверх, и они на мгновение оказались лицом к лицу. Девушка смотрела на спутника темными, глубокими глазами. Пират словно провалился в омут, от которого закружилась голова.

– У меня еще рука, – прошептала девушка, почти касаясь губами его уха. – Правая кисть... Ее зацепило. Болит...

Про руку Дженни Дмитревский совсем забыл. Он быстро опустился на колени, в поисках еще одной ампулы, лихорадочно зарядил инъектор, думая о том, что запас времени тает на глазах. Ощупав кисть девушки, выбрал место для укола, приложил аппарат. Дженифер снова сморщилась, но звеновец был неумолим:

– Ничего, это уже можно терпеть. Надо двигаться вперед. Растирать руку можно и на ходу. Кстати, что за штуковина у тебя на запястье?

– Как, ты не знаешь? – удивилась девушка, но потом спохватилась. – Ах да, ты же не был в руках у бандитов. Это мина, бомба, которая вмонтирована внутрь. Такая у каждого из поселенцев. Она может быть взорвана, дистанционно.

– Что?! Даже сейчас?!

– Сейчас? – девушка задумалась. Мысль о том, что в любой момент ей могут вынести смертный приговор, сделала Дженифер серьезной. – Знаешь, скорее всего, нет. Во-первых, тогда мой отец передаст сигналы тревоги ЗвеНу, его ничего уже не остановит. А во-вторых, когда часть пленников ухитрилась сбежать, бандиты активировали защитные поля вокруг планеты, чтобы невозможно было выйти в эфир с поверхности Лауры. Из-за помех у Крога плохо работает связь, он не раз матерился, но выхода не нашел. Кстати, я так и не поняла, ты с грузового корабля или геолог?

– С корабля, с корабля, – пробормотал Роман, копаясь в портативном передатчике. Звеновец безуспешно пытался выйти на контакт с «Малышом», но сигнал активности линка никак не появлялся.

– Я же тебе говорю, что активированы помехи, – насупленно повторила девушка, обиженная тем, что спутник не уделяет ей внимания. – Так ты из экипажа «Одинокого Бродяги»?

– Чего? – недоуменно уставился на нее Дмитревский, затолкнув коммуникатор в карман. – Какого еще «Бродяги»?

– Корабля, который сел у нас в порту. Разве нет?

– Я офицер Звездного Надзора, ты не слышала?

– Бр-р-р! – недоуменно пожала плечами девушка. – Я думала, ты пошутил. Откуда на Лауре вдруг появился офицер Надзора? С неба свалился, что ли?

– Ага, с неба, – усмехнулся Пират, – аки метеорит. Только нет у нас времени сейчас говорить об этом. Бежать надо, к моему кораблю.

– Знаешь, – вдруг пробормотала Дженни, и на щеках ее выступил легкий румянец. – Мне очень нравится: Пират и Багира.

Дмитревский ничего не ответил, лишь сильно потянул девушку за руку, заставляя идти, потом бежать. Какое-то время он тащил спутницу за собой, но отпустил ее кисть, как только убедился, что Дженифер способна передвигаться с нужной скоростью и следует за ним.

* * *

Вице-адмирал Волков, не отрываясь от страниц, протянул руку вперед, нащупывая на столе чашку кофе. В этот момент на стационарном коммуникаторе загорелся сигнал вызова. Лис недовольно поморщился, проверяя, кто запрашивает линк, и дал отбой. Затем, подумав немного, включил на пульте общий сигнал «Не беспокоить», взял кофе и, прихлебывая, углубился в чтение документа.

Теперь он точно знал, что никто не оторвет его от размышлений. Электронный секретарь настроен и прекрасно знает, какие звонки следует отнести к разряду «Сверхважное», так что оперативная информация придет вовремя, а все остальное можно на время отложить.

Начальник службы безопасности Звездного Надзора вновь перечитывал личное дело старшего лейтенанта Дмитревского. Руководитель «двойки» исследовал мельчайшие детали, нюансы, на которые в прошлые разы мог не обратить внимания. Лис пытался ответить на главный вопрос: где тот «крючок», на который могли подцепить Романа Дмитревского? Если, конечно, старлей перевербован.

Геннадий Волков не был таким зверем, каким его любили изображать в рассказах молодые офицеры боевых групп, но горький опыт, накопленный за долгие годы работы в Звездном Надзоре, давал о себе знать. Теперь, став много старше и циничнее, Лис прекрасно знал, что доверять людям может кто угодно, только не тот, кто занимает его должность. Он обязан найти возможную зацепку, ту мелочь, которая могла сработать в отношении молодого, перспективного офицера. Волков никак не находил ее.

Он перебирал фотографии маленького мальчика, с глазами, наполненными ужасом, мертвого мужчины, сжимавшего в руках автомат, женщины, убитой выстрелами в спину... Вчитывался в сухие строки протоколов галактической полиции: «погибли во время налета... банда террористов… такого-то числа... Конрад Дмитревский оказал сопротивление... отстреливался...»

Волков не верил, что старший лейтенант мог забыть о том дне, но Лис никогда не позволял себе зацикливаться на эмоциях. Где-то существовала лазейка, через которую враг нашел доступ к этому офицеру. Или все-таки не нашел?

Начальник двойки уже вычислил: утечка информации шла по линии первого отдела, в руки противника попадала лишь часть сведений строго определенного характера. Причем сведения иногда были «второй свежести», это свидетельствовало о том, что у «крота» есть трудности с доставкой материалов заказчику. Офицер боевой ударной группы попадал как раз в нужную категорию подозреваемых – потому что не всегда имел возможность «уйти в тень», на время выпасть из игры, чтобы провести встречу с посредником, принимавшим информацию...

Вице-адмирал снова замер в напряженном раздумье. Чем дальше Волков анализировал известные факты, тем больше убеждался: существовала вероятность, что он, построивший логическую цепь на имевшихся материалах, мог допустить ошибку в отношении Дмитревского. И потому вице-адмирал настойчиво искал зацепку, ему нужен был ответ, причем как можно скорее. Ради решения этой задачи Волков отодвинул на задний план многое, даже близившийся выпуск в школах пилотов, а ведь следовало внимательно проштудировать личные дела молодых офицеров. Однако мысль о «кроте» не давала Лису покоя. Он любил сложные логические игры, но еще больше ему нравилось находить к головоломкам правильные ответы.

Теперь же, после того как старший лейтенант пытался секретно, втайне от всех, получить внутреннюю информацию по ряду планет земного типа, Геннадия Волкова мучила еще одна головная боль – зачем это потребовалось Дмитревскому, находящемуся в отпуске? Конечно, оставался очень простой ответ – сейчас офицер где-то там, на одной из планет списка. Но если это лишь звено в цепи, которое поможет найти ответ на вопрос, позволит отыскать «крючок»? Волков интуитивно чувствовал, что ему следует повнимательнее приглядеться к планете Лаура, потому что – не исключено – от разгадки его отделяет всего один шаг.

Вице-адмирал ошибался. Предстояло одолеть еще много ступеней, на пути к страшной истине. Лаура в этой цепи была лишь первым шагом, тяжелым и мучительным, который имел огромное значение во всей дальнейшей последовательности событий, но пока еще никто не мог предвидеть, каким получится этот шаг с красивым женским именем «Лаура».

* * *

Девушка не выдерживала взятый звеновцем темп. Поначалу она просто шумно сопела, потом стала задыхаться, все сильнее раскачиваясь на бегу. Несколько раз Роман ловил ее, когда Дженифер спотыкалась. Она не замечала, что под ногами. Дмитревский разрывался между спасенной девчонкой и необходимостью как можно быстрее добраться до корабля. Наконец, Роман не выдержал.

– Привал! – сказал он, останавливаясь. Дженифер тут же упала ему в руки, тяжело дыша, стала медленно сползать вниз. Старший лейтенант обнял ее за талию, поддерживая.

– Трудно?

Дженифер подняла голову у него с груди, вымученно улыбнулась, ткнулась лбом в плечо.

– Совсем плохо? – уточнил Роман.

Она только виновато потрясла головой в знак согласия. А потом едва слышно пожаловалась:

– Устала я. Нога сильно болит.

– Вот дьявол! – ругнулся Дмитревский. – Что ж нам теперь, помереть в этом лесу?!

Дженифер вздохнула, обвила его шею руками.

– Прости меня…

– Стоп! – вдруг сказал старший лейтенант, отстраняя Дженни от себя и заглядывая в глаза. – Ты, девочка, часом не играешь?

Секунду Дженифер смотрела на него, не понимая, потом ее глаза наполнились обидой. Девушка резко оттолкнула руки звеновца в сторону, медленно пошла вперед, припадая на одну ногу.

– Дженни! Я же просто спросил...

Она продолжала идти вперед, прикусив губу, шатаясь из стороны в сторону. А потом зацепилась за кочку и повалилась на землю. Старший лейтенант тут же оказался рядом, бережно поднял девушку. У нее из глаз катились слезы.

– Ну вот, – растерянно проговорил Пират. – Ну что за детский сад? Не надо, пожалуйста! Пойдем вперед, как сумеем…

Он подмигнул, вытер ее мокрые щеки ладонями. Дженифер всхлипнула.

Звеновец достал коммуникатор из кармана, попытался активировать прибор. Сигнал связи с кораблем не загорелся. Дмитревский выключил передатчик, попробовал включить снова. Линка не было.

– Вот незадача! – в сердцах выпалил Роман, пряча бесполезную коробочку в карман. – Помехи все еще сильнее полезного сигнала. Ладно, двинулись в путь…

Он забросил автомат на спину, поднял девушку на руки, медленно пошел вперед, внимательно глядя себе под ноги. До корабля было еще далеко, и Роман подумал, что может не дотянуть такую ношу. Тем более что по следу шла погоня и браслет на руке Дженни кричал на весь лес: «Я здесь, я здесь!» Вот если бы в одиночку бежать к «Малышу»… Звеновец тут же отогнал от себя предательские мысли.

– Расскажи, – попросил Роман, – как бандиты оказались на Лауре? Ведь вы должны были заметить корабль на подходе.

Он замолчал, стараясь восстановить дыхание.

– А-а-а, – протянула девушка, пытаясь немного изменить позу, и Дмитревский чуть не потерял равновесие. – Наши заказали новое геологическое оборудование, для буровых. Это обычное дело, на Лауру такие грузовики по нескольку штук в месяц садятся. Вот и сейчас – два подряд. На прошлой неделе и на этой. Но на втором, это был «Одинокий Бродяга», оказались бандиты. Хотя капитан передавал стандартные коды оповещения, как будто везет обычный груз. Вот гад! Обманул...

– Может, у капитана тоже семья, – возразил Роман. – Вспомни своего отца.

– Ага, – согласилась девушка, – только нам от этого не легче. Всех, кто пришел встречать грузовой корабль, положили на землю, одели вот такие «браслеты», – она показала руку, – а потом погнали в ЦСПС. Дальше ты знаешь.

– Дальше уже слышал, – сказал Роман, останавливаясь. – Погоди-ка, дай передохну минутку…

– Тяжелая, чтоб на руках носить? – насмешливо спросила девушка, соскальзывая на землю. – Ох уж мне эти современные мужчины!

Дмитревский окинул ее взглядом с головы до ног, но ничего не ответил, только хмыкнул.

– Не нравлюсь?! – уточнила Дженифер, не понимая его реакцию, она привыкла к тому, что мужчины восторгаются ею.

– Молодая ты еще, чтоб залавать такие вопросы, – ответил звеновец. – Давай, поехали дальше. Некогда ерундой заниматься!

* * *

– Крог, мне необходимо поговорить с вами один на один, – тихо произнес Тагор Рол, отирая пот со лба.

Главарь бандитов пристально поглядел на начальника центра связи, от него не ускользнули смертельная бледность поселенца, мокрый лоб, лихорадочный блеск глаз.

– Что с вами, Рол? – негромко уточнил бандит.

– Давайте отойдем куда-нибудь.

Крог, не задумываясь кивнул и начал озираться по сторонам, в поисках подходящего места.

– Там небольшое подсобное помещение, – слабым взмахом руки указал на дверь в углу Тагор. – Можно поговорить без помех.

Они прошли в кладовку, половина которой была забита ящиками с радиооборудованием. Тагор тут же опустился на единственный стул, который находился в комнате.

– Простите, Крог, – вымученно улыбнувшись, произнес начальник ЦСПС. – Видимо, это неприлично. Я уселся, не спросив согласия того, кто здесь руководит. Но у меня уважительная причина, мистер. Боюсь упасть.

– Так что с вами, Рол? – с тревогой повторил бандит.

– Сам не пойму. Может, заражение крови? Знаете, я никогда не смыслил в медицине, не мой конек. Я по антеннам, передатчикам, – пробормотал Рол, трясущейся рукой потирая лоб. – Сигналы, фидеры... – он собрался с силами. – В общем, дело плохо, мистер Крог. Пулю мне вынули из руки, но, похоже, не уберегли от инфекции. Или еще чего. Не знаю. Последние несколько часов мне все хуже, сами видите.

– Теперь вижу! – проворчал Крог. – А почему не сказали раньше?

– Я думал, это от нервов, от усталости. Мы уже сутки на ногах, и заложники, и дежурная смена операторов. Ваши люди используют внутривенные стимуляторы, чтобы держаться, но нам-то не легче, понимаете?

– Выходит, дело в другом?

– Черт его знает. То жар был, а теперь вот, видите, испарина. В глазах мутнеет, я почти не различаю, что вокруг. И в ушах, что-то в ушах.

– Что в ушах?

– Звон. Или просто давит, не пойму. Как будто снаружи кто-то давит, – Тагор уронил голову вниз.

– Мистер Рол! – бандит потряс его за плечо, с тревогой заглядывая в лицо. – Тагор, вам нельзя расслабляться! Вы нужны поселенцам. Иначе тут все погибнут, понимаете? И ваша дочь в том числе!

– Мне не дотянуть, – невнятно произнес Рол. – Дочь. Только дочь. Вот что держит. Обещайте, что не взорвете ее детонатор, Крог. Сам не знаю почему, я верю вашему слову. Возможно, потому что это последняя соломинка. – Он с трудом поднял голову, просительно заглянул в глаза бандиту. – Обещайте, что не взорвете дочь, если я до самого конца буду выполнять ваши требования, хорошо? Ну что вам с моей девочки? Вы же не Мэрт… Я продержусь, сколько смогу. А вы не тронете...

– Мистер Рол, – усмехнулся Крог, отступая на шаг. Он замолчал, обдумывая, стоит ли говорить то, чего не знал начальник ЦСПС. Потом решился. – Сказать по правде, я деактивировал ее взрыватель.

– Что? – Рол смотрел на него мутными глазами, не понимая.

– Я отключил бомбу, – четко повторил Крог.

– Почему? – тупо спросил начальник ЦСПС. На самом деле он просто боялся поверить бандиту и хотел еще раз услышать эти слова.

– Очень просто. Когда Дженни выпрыгнула из окна, а Мэрт погнался следом, я подумал, что будет плохо, если девчонка не захочет попасть в руки отморозка и дернет блокировочное кольцо. Согласитесь, было бы странно, если б я не предусмотрел такую возможность. Бомба деактивирована, потому что я хотел вернуть Дженифер живой. В любом случае. Даже после Мэрта. Даже если б она попала к нему в руки и была бы изна… Ну, вы понимаете. Мне нужно ваше содействие. Сейчас на браслете Дженифер работает только пеленгатор, по сигналу которого идут мои люди.

– И вы не сказали об этом сразу?!

– Мистер Рол, вы что-то путаете. Я – не священник, я – террорист. Выдаю заложникам только ту информацию, которая помогает достичь цели. А теперь помните – вы дали слово, что до конца будете сотрудничать со мной. Сейчас вызову доктора, пусть делает уколы: стимуляторы или обеззараживающее. Не знаю, сколько вы протянете, но дольше, чем без помощи медицины.

– Крог!

– Что еще?!

– Мои люди долго не выдержат. Операторы. Они уже сутки на постах. Скоро начнутся обмороки. Люди без горячей пищи, на воде и концентратах. Почти без сна.

– Разберемся с беглецами – станет поспокойнее. Тогда организуем дежурные смены. Или вы предлагаете расстрелять всех прямо сейчас?

– Нет, может быть нашим сотрудникам тоже вколоть стимулятор? Сколько еще времени вы планируете удерживать ЦСПС?

– Сколько времени, сколько времени! – недовольно проворчал Крог. И уже себе под нос добавил. – Кабы я знал. Сколько прикажут...

Но Тагор расслышал его.

– Что?! – удивился Рол, и на какое-то время взгляд начальника ЦСПС стал осмысленным. – Хотите сказать, не вы управляете операцией? Кто-то другой, извне? Так какая же цель у всего этого? – Тагор ладонью махнул вокруг.

– Не ваше дело, Рол! Выполняйте свои задачи.

Со стороны чащи донесся рев мотора, к зданию подлетел маленький вездеход. Громыхнула дверца.

– Крог! – заорал водитель, соскакивая на землю. – Крог!!!

Ноги в сапогах забухали по лестнице.

– Крог!!!

– Чего орешь? – недовольно спросил главарь, приоткрывая дверь и глядя на пришельца.

– ЗвеН!!! – выдохнул тот. – В лесу, на дороге! Офицер Надзора!!! Отбил у нас девчонку! Шон и Райан убиты!

– Вот-это-новость! – протянул Крог, мгновенно забыв про начальника ЦСПС. Он вышел из подсобки, машинально доставая из кобуры пистолет и проверяя обойму. – Вот-это-новость!

Тагор Рол захохотал, как безумный, и медленно сполз вниз по стене.

* * *

– А что, никто из операторов не пробовал передать в Надзор другие сигналы? – тяжело дыша, спросил Роман.

Идти становилось все труднее и труднее, старлей начал спотыкаться, то не попадая ногой на кочку, то цепляясь за старые, скрытые в траве сучья. Он все чаще думал о том, что не дотащит девчонку до корабля. Просто не хватит времени.

– Отцу прострелили руку, – ответила Дженифер. – Когда Мэрт взялся за меня, папа сразу хотел вызвать Надзор.

– Ну, была бы куча трупов, – предположил Дмитревский. – Так ничего хорошего не получится, бандиты уложили бы всех, кто под руку попался. Я говорил про другое: по-тихому, незаметно, передать сигнал тревоги, чтоб никто из террористов не просек...

– Не знаю! – сердито ответила девушка. – Там тоже не дураки сидят. Думали об этом. Может, не получилось.

– Твоя правда, – выдохнул Роман, опуская ношу. – Привал!

Он устало бухнулся на кочку, вытирая пот со лба. Повернулся в сторону Дженифер, которая тоже уселась на землю. Помолчали, отдыхая. Вернее, больше отдыхал Дмитревский, на последнем переходе тащивший Дженни на руках.

– Что ты на меня так смотришь? – спросила девушка, заметив пристальный взгляд спутника.

– Да по тебе не скажешь, что такая тяжелая, – невесело улыбнулся Роман. – Вроде худенькая...

– Я не худенькая! Я – стройненькая!

– Худенькая! – из вредности подначил ее Роман.

– Я – худенькая?! – возмутилась Дженифер. – Это я-то – худенькая?! А ну-ка, посмотри!

Она поднялась во весь рост, уперла руки в бока и откинула голову немного назад, чтобы длинные волосы красиво закрыли плечи, черной волной соскальзывая за спину.

– Ну?! – спросила она, поводя бедрами. – Я – худенькая?

– Отъевшаяся! – заверил Дмитревский, немного полюбовавшись фигуркой девушки.

– Ах, так?! – возмущенная кошка толкнула старшего лейтенанта, повалила на спину. Колено уперлось в живот звеновца.

– Оох! – выдохнул Роман. Дмитревский сделал быстрое движение, и Дженни, ойкнув, всем телом упала на него. – Как это называется, простите?

Возмущенно сопя, девушка попробовала приподняться, но старший лейтенант крепко удерживал ее за талию.

– Пусти! – прошипела она. – Пусти! Укушу!

Дмитревский с сожалением убрал руки с талии девчонки, но Дженифер даже не подумала сдвинуться с места.

– Вот так лучше! – довольно сказала она. – Не люблю, когда кто-то решает за меня…

Ее глаза вдруг стали глубокими, манящими. Девушка наклонилась к Роману, нежно коснулась его щеки. Потом губы скользнули вбок, встретились с губами старшего лейтенанта. Руки Дженифер обвились вокруг шеи лежавшего на земле офицера. Роман, не долго думая, снова обнял спутницу за талию и спину, прижал к себе.

Волосы девушки закрыли его густым облаком, исчезли и небо, и лес. Губы Дженни были мягкими, почему-то пахли травами. Они мягко и страстно отвечали Роману так, что Дмитревский потерял голову. Резким движением он перевернулся, опрокинул девушку на спину. Теперь Дженни и не думала сопротивляться. Роман покрывал поцелуями ее шею, глаза, плечи, все сильнее погружаясь в облако сжигавшего его желания.

Девушка приоткрыла глаза, полные блаженства, выгнулась телом, взяла его голову двумя руками, толкнула вниз и прижала к себе. Роман, крепко обхватив ее за бедра, принялся губами ласкать грудь, красиво выступавшую под тонкой футболкой, скользнул еще ниже. Тело девушки едва заметно задрожало.

И в этот миг из-за деревьев послышался гул вертолета. Оба вскочили с земли, тяжело дыша, глядя друг на друга. Потом опомнились. Винтокрылая машина шла над лесом, кругами, и пока еще была где-то поодаль, но через несколько минут вполне могла оказаться над ними.

– Бежим! – крикнула Дженни, бросаясь в чащу.

– Не туда! – дернул ее Роман, направляя в сторону корабля. – Сможешь сама?!

– Попробую, – отдохнувшая девушка бежала ровно, почти не прихрамывая.

Роман пристроился за ней. Он перекинул автомат на плечо, снял оружие с предохранителя. Дмитревский лишь временами показывал направление, сверяясь с положением светила на небе. Если Дженни выдержит, то до корабля они все-таки смогут добраться…

Но Дженни быстро начала сдавать. Она прихрамывала все сильнее и сильнее, хотя пыталась двигаться быстро. Потом девушка незаметно для себя перешла на шаг, оперлась на руку Дмитревского.

– Далеко еще? – спросила она и закусила губу.

– Неблизко! – ответил Роман, прикидывая расстояние. – Час или два ходу, по-моему. Давай снова возьму на руки?

– Обидно, если не добежим, – горько вздохнула девушка. – Сами умрем, люди погибнут, не только на Лауре. Ведь есть другие планеты, где все происходит, как здесь.

– Происходило, – машинально поправил ее Дмитревский, сразу вспомнив про Денту-пять. – Стоп!!! – крикнул офицер, хватая Дженни за плечи. – Что ты сказала?! Откуда ты знаешь?!

– Слышала разговор Крона и Мэрта, – ответила Дженифер, глядя ему в глаза. – Таких планет несколько, кроме Лауры, есть другие. На одной из них заправлял Мэрт, но его операция провалилась. Надо обязательно передать Надзору. Если мы не добежим…

– Добежим! – твердо ответил Дмитревский, подхватывая ее на руки. – Сейчас... Немного я тебя пронесу... А там... снова ногами...

Ему вдруг стало очень страшно, но не за себя и не за спутницу. Последняя фраза, сказанная Дженифер, словно повернула в голове какой-то невидимый переключатель. Крог и Мэрт. Теперь старший лейтенант понимал: Дента-пять и Лаура были частями какого-то грандиозного замысла, всего лишь звеньями, а значит, крайне важно передать информацию Норту Свенссону. Такого заговора Межгалактический Союз не знал со времен Великой Анархии. Некая, пока неизвестная сила проверяла Звездный Надзор на прочность, пытаясь прибрать к рукам сразу несколько планет на периферии освоенного пространства.

Теперь старший лейтенант отчетливо понимал, что за произошедшими событиями – один мозг, придумавший и просчитавший все это. Люди Крога и люди Мэрта подчинялись невидимой руке, которая двигала фигуры по полю. Неизвестный противник пока ни разу не засветил себя, он еще только пробовал силы, делая первые ходы в сложной партии.

Выходит, Надзору уже дважды пришлось столкнуться с щупальцами одного спрута... Необходимо любой ценой добраться до корабля и передать информацию товарищам. Любой ценой. Но офицер, прекрасно сознавая, что надо срочно выходить на связь с Надзором, не мог бросить раненую девушку.

А потому, задыхаясь, бежал вперед так быстро, как только мог. Рокот вертолета раздавался все ближе, казалось, что машина перестала рыскать, определилась с нужным направлением. Это не было странным – чем ближе винтокрылая «стрекоза» подлетала к беглецам, тем отчетливее пеленгаторы ловили сигнал в хаосе помех. «Я здесь! Я здесь!» – кричал передатчик. И не было способа избавиться от пеленг-маяка, разве что бросить беззащитную Дженифер в лесу, оставив ее на растерзание бандитам.

Когда Роман вконец выдохся от бега по пересеченной местности и снова опустил девушку на землю, уже было понятно, что по следам беглецов движутся не одна, а несколько крылатых машин – рокот доносился с разных сторон.

– Сможешь пробежать немного сама? – учащенно дыша, спросил Дмитревский. – Мне надо... отдохнуть... совсем чуть-чуть.

Дженифер кивнула. Они бросились вперед, стремясь двигаться под кронами деревьев и держаться подальше от гула, доносившегося сзади-сверху.

* * *

– Ай-яй-яй, как все неправильно сложилось, – в третий раз пробормотал Крог, щелкая обоймой пистолета.

Бандит медленно расхаживал взад-вперед возле центра спецсвязи, щурясь от слепящих лучей Эпсилона Северной Короны. Неподалеку от него, на земле, сидел Тагор Рол. В отличие от Крога, начальник ЦСПС находился в тени, а потому не страдал от жарких лучей звезды, медленно стремившейся к зениту. Возле Тагора суетился врач, из числа местных, рукав куртки раненого был закатан, и сейчас человек в белом халате готовился сделать очередной укол.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Крог.

– Ему лучше оставаться на воздухе, мистер, – осторожно подбирая слова, ответил врач. – Динамика отрицательная.

– Где ему нужно быть – я сам решу! – раздраженно выпалил Крог. – Я спрашиваю, как с заражением крови? Или что там у него?

– Плохо, – после небольшого колебания ответил доктор. – Не определить без лабораторных тестов. Лучше бы в стационар.

Крог и сам видел, что начальник ЦСПС держится из последних сил. Белая корка на губах, мокрый лоб и лихорадочный блеск глаз лучше всяких слов говорили о том, каково приходится Ролу-старшему.

– Ай-яй-яй! – в который раз пробормотал Крог.

Тагор с трудом открыл глаза, нашел взглядом бандита, невнятно пробормотал:

– Что, Крог, все пошло не по сценарию, да? И ведь ничего уже не изменить...

Главарь криво усмехнулся, с щелчком вставляя обойму в пистолет. В несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние, сунул ствол под нос пленнику.

– Не тебе судить, Рол! Сиди тихо, пока я выстрелом не заткнул рот!

– Мистер, прошу вас, не надо так с ним разговаривать, – врач мягко, но решительно отвел руку бандита в сторону. – Ему сильно повредит, если... а-а-а!

Удар заставил человека в белом халате согнуться пополам. Врач упал на траву, но Крог рывком приподнял голову поселенца.

– Ну, ты! – прошипел он. – Не смей здесь командовать! Только я решаю, что и когда делать на этой планете! А ты отвечаешь за Рола, за то, чтоб он не сдох! Иначе порежу на колбасу! Все понял?

Пленник с трудом кивнул.

– Продолжай свое дело! – отпуская его, с угрозой прорычал Крог.

– Зря вы так, – проговорил Тагор, проводя языком по пересохшим губам. – Люди валятся с ног от усталости. Всем очень трудно дались последние сутки...

Бандит шумно выдохнул, сжимая и разжимая пальцы.

– Рол, – ласково произнес он, присаживаясь на корточки. – Постарайся не лезть не в свое дело, хорошо? А то я временами теряю голову. Пристрелю – и дело с концом!

Голова поселенца медленно повернулась. Взгляд Тагора, до того устремленный куда-то вдаль, то ли на деревья, то ли на бегущие над ними облака, теперь оказался направлен на бандита. В зрачках начальника ЦСПС не было страха.

– Стреляй, – только и сказал он, закрывая глаза. – Стреляй, мне уже все равно.

– Ай-яй-яй, как все плохо! – пробормотал Крог, поднимаясь и начиная снова расхаживать по поляне взад-вперед.

Дела и в самом деле пошли наперекосяк, начальник ЦСПС был прав. И, казалось, Крог сделал все, что в его силах, дабы исправить ситуацию. Уже шел поиск звеновца и сбежавшей девчонки, можно было надеяться, что скоро их притащат обратно, живыми или мертвыми. Сейчас Крог не мог гарантировать, что его люди станут пользоваться только парализаторами. Пока шла охота на девку – можно было относиться к этому по-другому. Теперь, когда рядом с ней оказался офицер ЗвеНа, да еще вооруженный, предстояла новая игра, более жесткая.

Вернувшийся из леса Мэрт получил под свою команду взвод головорезов и снова растворился в чаще, ведомый бандитом, уцелевшим в схватке со звеновцем. Тут все получилось довольно удачно: Мэрт по-прежнему мечтал заполучить девчонку, а Крогу нельзя было оставлять ЦСПС, так что их интересы совпали. Мэрт ни о чем не хотел слышать, кроме «смазливой сучки», а главарю группы на Лауре не улыбалось носиться по лесам в поисках невесть откуда взявшегося офицера. В результате, отправив Мэрта на поиски, Крог одним выстрелом убил двух зайцев: его сумасшедший спутник будет преследовать девчонку, где бы она ни была, а значит, и звеновца, сопровождающего Дженифер Рол. Если все сложится благополучно, оба беглеца умрут, и тогда контроль над ситуацией будет восстановлен.

По расчетам Крога, наземная группа уже выходила к точке, где произошла встреча вездехода с офицером Надзора, скоро начнется прочесывание леса... Или уже началось. Облава идет по следу, вертолеты кружат над районом, расширяя зону поиска. И теперь у Мэрта есть пеленгаторы.

Оставалось только понять: как звеновец очутился на Лауре и был ли он тут единственным офицером Надзора? Задаст Мэрт вопросы нежданному гостю или сразу застрелит? Во всяком случае, Крог попытался как можно прочнее вбить в голову своего полубезумного коллеги, что звеновца следует допросить, а уж потом отправлять к праотцам. С девчонкой Мэрт пусть делает, что хочет. Все равно Тагор Рол не жилец, и теперь варианты надо просчитывать без его участия, опираясь на тех операторов ЦСПС, которые оставались на постах.

– Все равно, – тихо, так, чтобы никто не услышал, пробормотал Крог. – Все равно, с Ролом или без Рола, служащие центра будут передавать нужные сигналы, пока перед глазами заложники, которых могут начать убивать в любую минуту. Конечно, лучше бы ими руководил штатный начальник...

Бандит покосился на лежавшего без движения Тагора Рола. Лишь часто вздымавшаяся грудь начальника центра связи давала понять, что тот еще жив.

– Ай-яй-яй, как все сложилось...

«А может, не так уж и плохо?»

* * *

– Интересно, есть ли у них датчики пси-поля? – на бегу выдохнул Роман, стараясь не терять темпа.

– А что это такое? – поинтересовалась Дженифер, тут же споткнулась и чуть не полетела носом вперед, но крепкая рука Пирата удержала ее. Девушка благодарно улыбнулась и попыталась внимательнее смотреть под ноги.

– Устала, – не отвечая на вопрос, констатировал звеновец, переходя на шаг, чтобы дать спутнице небольшую передышку.

– Бежим, – скомандовала Дженни, шатаясь на ходу.

Дмитревский потянул ее за руку, останавливая.

– К сожалению, нет времени, чтобы сидеть или лежать. Отдыхаем две минуты стоя.

Девушка кивнула, тут же обхватила руками толстый ствол. Ее грудь тяжело вздымалась.

– Как нога? – спросил Роман, снова вытаскивая из кармана прибор связи.

– Вроде получше, – с трудом ответила Дженифер, продолжая крепко обнимать дерево. – Уже не колется внутри.

– А, черт! Все еще не работает! – в досаде выпалил Дмитревский, пряча коммуникатор обратно в карман. Он предпринял несколько попыток установить связь с кораблем, но все было бесполезно. – Надо двигаться дальше, по направлению к «Малышу», в надежде что сигнал все-таки появится.

Девушка ничего не ответила, она стояла закрыв глаза и прижимаясь к дереву. Роман аккуратно потряс ее за плечо.

– Дженифер! Нам пора! – стараясь вложить в голос как можно больше твердости, произнес он. – Две минуты прошли!

– Не могу больше, – пожаловалась девушка, не открывая глаз. – Все, сил уже нет.

– Дженифер, дай руку, бежим, – он жестко оторвал спутницу от дерева, попытался тащить за собой.

– Да не могу я больше, оставь меня! – Дженни упала на землю и заплакала. – Уйди! Не трогай меня! Оставь! Оставь…

– Вот черт! – в сердцах ругнулся Дмитревский, пиная ствол. – Как не вовремя эта истерика!

Девушка продолжала лежать на земле, не двигаясь. Старший лейтенант медленно снял автомат с плеча, громко щелкнул затвором.

– Ну ты! – он несильно ударил девушку ногой. – Встать!

Дженифер открыла глаза, недоуменно вытаращилась на звеновца.

– Встать! – громко заорал Пират, тыкая стволом в висок девчонки. – Пристрелю на месте!!!

– Дурак ты, Дмитревский, – она с трудом поднялась на колени, потом, хватаясь за ветви, встала. Шатаясь, побрела в сторону, на ходу всхлипывая и вытирая слезы.

Старший лейтенант забросил автомат на плечо.

– Дженни! – он догнал девушку, обнял. – Дженни, милая, прости! Так надо было, чтобы ты поднялась. Это прием такой, психологический...

Она остановилась, медленно повернулась к нему, откинула волосы с мокрого лица.

– Дурак ты, Дмитревский! – повторила Дженифер. – Давай, беги на свой корабль, спасайся! Я уведу их в другую сторону.

– Чего?! – Роман оторопел.

– Браслет у кого на руке? Бандиты идут по следу, по пеленгатору. Беги на корабль, я уведу их в сторону. Пока они разберутся, что мы разделились, – ты успеешь. А мне не добежать.

– Окончательно сбрендила, – пробормотал звеновец, изумленно глядя на девушку, которая еще минуту назад была на грани истерики, а теперь собралась геройски пожертвовать собой. От усталости и перенапряжения Дженни плохо понимала, что делает.

А Дженифер вдруг бросилась ему на шею, прижалась, шмыгая носом.

– Роман, неужели не понимаешь?! Мне не спрятаться от них ни в лесу, ни в овраге – нигде. Только если бы мы успели добраться до шахт возле поселка геологов, там глубокие норы, быть может, они погасили бы сигнал... Стой! – она резко дернулась в сторону, когда Дмитревский двумя руками ухватил браслет. – Его нельзя порвать, тут же произойдет взрыв! Не надо, Роман! Я уже видела такое, на космодроме, нам показывали, как погибают те, кто решил сбежать. Не надо. Не переживай за меня, я успею повредить его... позже... В самом конце.

– В каком конце? – тупо пробормотал Дмитревский, не понимая, о чем говорит спутница.

– Ну... когда Мэрт до меня доберется. А сейчас – беги! Беги к кораблю! Ты должен обязательно добраться живым, чтобы известить всех о Лауре. Только скажи напоследок, тебе нравится, как звучит: «Пират и Багира»? А? Ну правда? Ну, скажи…

Роман очумело потряс головой, он не успевал перескакивать с одной «волны» на другую, как это делала Дженифер.

– Ну, скажи, Роман, я красивая? Ты будешь меня вспоминать там, в своем заоблачном мире? Хоть иногда – будешь? Скажи!

Старший лейтенант не ответил, хорошая мысль вдруг пришла ему в голову. Звеновец быстро выхватил коммуникатор, принялся лихорадочно тыкать в кнопки крошечного пульта. Пират перестраивал аппарат на новый режим – «Гость». Такая возможность была предусмотрена вариантами развития событий при разведке планет, и сейчас пилот решил воспользоваться экстренной программой. Она позволяла на время снять защиту и пропустить на борт мини-крейсера чужака, хотя при этом полностью блокировалась возможность подачи команд эл-мозгу – «Малыш» просто превращался в надежное убежище.

– Иди к кораблю! – приказал старший лейтенант, всовывая Дженифер в руку коммуникатор. – Двигайся так быстро, как только сможешь. Вот передатчик, держи крепче.

– Но...

– Слушай меня! Я задал новую программу. Сейчас работает сканер, и как только ты окажешься достаточно близко от «Малыша», автопеленг наведет тебя на корабль, «нарисует» дорогу. А пока – вот примерное направление, – он махнул рукой вперед и чуть влево, указывая девушке путь. – Скалистую гряду знаешь?

– Да.

– Вот там, чуть в глубине, замаскирован корабль. Слушай внимательно! Как только войдешь в зону действия связи, корабль даст тебе пеленг. Затем откроет проход, чтобы ты могла подняться на борт. Там ты будешь в полной безопасности, никто не сможет достать, поняла? И браслет не взорвется!

– А ты?!

– Погоди! Значит, окажешься на борту «Малыша». Я задал программу так, что сразу после этого активируется канал связи со Звездным Надзором. Ты вступишь в контакт с базой и расскажешь подробно обо всем, что здесь произошло. Не забудь про бомбу на руке. И еще, обязательно добавь: «Адмирал, Дента-пять и Лаура – звенья одной цепи». Запомнила? Запомнила?!

– А ты?! Как же ты?

– Прикрою тебя. Уведу их в сторону. Сейчас бандитам важен я, понимаешь? Если мы разделимся, они пойдут за мной, потому что у тебя на руке передатчик. Они будут думать, что тебя достанут всегда, из-за радиомаяка. А я – новая фигура в игре, опасный неизвестный противник! Ты бы кого ловила? То-то и оно! Как только бандиты поймут, что мы разделились, погоня направится за мной. Им нужен офицер Надзора, тем более что я помогу преследователям разозлиться. Беги, Дженифер, не теряй драгоценные минуты на пустые разговоры!

– Нет!

– Уходи, крошка! Сейчас не время спорить. Скорее...

– Без тебя – нет!

– Дженни! Я приказываю!!! Это не женское дело, ты еще ничего в жизни не видела, кроме своей Лауры!

– Не говори со мной как с ребенком! Мне уже скоро тринадцать!

Дмитревский на миг застыл от удивления, услышав слово «тринадцать», но потом вспомнил, что год на Лауре чуть ли не в полтора раза больше стандартного общегалактического. Провинция, черт побери!

Шелест листьев и треск сломанных сучьев заставил офицера напрячься. Он мгновенно развернулся, стаскивая с плеча автомат. Но, увидев выскользнувшую на полянку машину, тут же выхватил гравибой.

На Романа и Дженни бесшумно наплывал небольшой обтекаемый аппарат, напоминавший серебристую каплю. «Модель три-одиннадцать, «Волна», универсальная капсула на грави-приводе, этого года разработки», – мелькнуло в голове, а палец уже мягко потянул спусковой крючок. Рука офицера среагировала автоматически, как на тренировке, спокойно и четко, будто из открытых иллюминаторов летательного аппарата не торчали стволы лазерных автоматов...

Сознание Романа в эту минуту пыталось одолеть непосильную задачу: откуда у бандитов экспериментальная машина на грави-приводе?! Ее еще даже не поставили в серию!!!

Откуда у них экспериментальная машина? Старший лейтенант еще ни разу в жизни не видел, как падает на землю пластиковая «тарелка», когда в нее попадает гравитационный выстрел. Обломки с хрустом и треском проползли по траве, качнулись невысокие деревья, принявшие на себя удар. Из кабины никто не вылез, да от нее почти ничего и не осталось...

«Точно нужно добраться до корабля живым! – подумал Дмитревский, – чтобы заставить Волкова решать эту задачу...» Пират все лучше понимал, что преступники подготовились к захвату Лауры не просто хорошо, а очень хорошо. Однако сейчас было не до размышлений, офицер схватил девушку и потащил ее за собой в лес. Рокот становился все более отчетливым, вертолеты, зафиксировавшие место падения разведчика, заходили на точку с двух сторон, охватывая беглецов с флангов...

* * *

Вызов электронного секретаря оторвал Норта Свенссона от старой курительной трубки, которую Адмирал опять вытащил из стола и нервно грыз.

– Господин Свенссон, делегация прибыла, – мелодично пропел робот.

Адмирал вынул трубку из зубов, убрал ее в стол, застегнул китель на все пуговицы. По случаю прибытия комиссии из Межгалактического Союза он был в парадной форме. Свенссон быстро потыкал карандашом в пульт коммуникатора.

– Да! – мгновенно отозвался невидимый Волков. Адмирал прислушался: до его ушей доносилось пыхтение.

– Это Свенссон. Гена, ты что там делаешь?

– В мундир влезаю, будь он неладен! – раздраженно выпалил вице-адмирал.

– А я уже нацепил, – гордо ответил командующий, глядя на отражение в зеркале.

– Счастливчик! – яростно пыхтя, отозвался начальник «двойки».

– Ладно, в общем, я на выход, встречать гостей, – подытожил Свенссон. – Они уже прибыли, сейчас катер доставит к парадному причалу. Надо присутствовать. Надеюсь, ты не опоздаешь?

– Лечу, лечу! – Волков отключился.

Адмирал успел как раз вовремя: катер с комиссией на борту швартовался к мачте, когда Командующий Звездным Надзором появился в зале ожидания. Как ни странно, Волков был уже на месте. Увидев его, Адмирал невольно улыбнулся – настолько непривычно было лицезреть вице-адмирала в парадном кителе.

Небольшой двухтурбинный катер неторопливо подошел к причалу, включились магнитные присоски, намертво притягивая судно к посадочной полосе. Над катером медленно реял флаг с эмблемой МегаСоюза.

– Вона как, – вполголоса пробормотал Волков, глядя на огромный монитор, украшавший стену зала встречающих. – Даже флаг развевается. Только салюта не устроили...

– Ага, и не жаль им кислород на ветер выбрасывать, – жизнерадостно откликнулся кто-то из техников, готовивших Купол.

– Разговорчики! – недовольно проворчал вице-адмирал, хотя в душе был согласен с мнением подчиненного. Комиссия МегаСоюза обставила свое появление слишком уж помпезно, не рабочий визит, а прям встреча «в верхах» какая-то. Даже флаг развевается, а кислород из резервуаров действительно «травят» на ветер, в прямом смысле этого слова...

Дрогнула палуба под ногами, раздался сигнал, оповестивший, что швартовая команда может приступить к работе с прибывшим кораблем. Техники тут же выдвинули вперед воздушный купол, который, словно огромная шапка, накрыл катер сверху. Едва слышно зашипели насосы, всколыхнулось облако быстро густеющего кислорода, просочившегося в неплотно закрытую щель. Потом стыки прогерметизировались полностью, уровень давления в куполе приблизился к нормальному, и гибкий коридор перехода к залу ожидания стал набухать на глазах...

– Норт, мы позабыли оркестр, – озабоченно хмуря лоб, произнес Волков.

– Не остри, Гена, – тихо ответил Командующий. – Народ услышит.

– Тогда сделай на лице приветливую улыбку и скажи «чии-и-и-з». А то делегаты не поймут твоей угрюмой репы.

– А что? – удивился Свенссон. – Она у меня угрюмая?

– Еще как! – довольно ухмыльнулся Волков. – Непорядок это, командир. Мы им и колокол воздушный подали, чтоб не надо было скафандры цеплять, и первых лиц в зале ожидания организовали. И мундиры... А рожи подкачали...

– Да ты сам не лучше! – впервые улыбнувшись, ответил Командующий. – Глянул бы в зеркало. Ладно, молчок!

Двери зала ожидания с мягким шипением уползли в стороны, открывая дорогу прибывшим. В помещение, заполненное сотрудниками ЗвеНа, неспешно вступили трое людей. Первым шел грузный, невысокий человек, вытиравший лоб платком. Маленькие, глубоко посаженные глаза казались сонными, равнодушными. Лицо толстяка отражало усталость. Адмирал сделал шаг вперед, протягивая руку.

– Здравствуйте, Тадеуш! – улыбаясь, произнес он. – Рад вас видеть на базе Звездного Надзора! Господа, позвольте представить: Геннадий Волков, мой заместитель, он будет участвовать в работе координационной группы. Тадеуш Верхольф, член правительства Межгалактического Союза, глава комиссии по расследованию причин не слишком удачной операции на Денте-пять.

– Слишком неудачной, – вяло пожимая руку Лиса, ответил гость. – Слишком неудачной. – Он сознательно выделил ударением последнее слово. – Это мои коллеги: Зураб Кеташвили и Фанг Ли, прошу оказывать им всяческое содействие.

– В рамках полномочий, – не удержался Волков. – Все-таки это военная база, и внутренний распорядок на ней определяется уставом Звездного Надзора и регламентирующими документами.

– Мистер... э-э-э Волков, – живо отреагировал Верхольф, энергично разворачивая брюхо в сторону вице-адмирала. – Я сказал «вся-чес-кое». Ситуация, с которой нам пришлось столкнуться, выходит за рамки обычной. А потому, я полагаю, некоторые правила могут быть нарушены!

– Только по приказу Межгалактического Союза, – вмешался Норт Свенссон. – Господин Тадеуш, мы постараемся сделать все зависящее, чтобы помочь вам проанализировать ход событий на Денте-пять, но отменить уровень секретности может только правительство.

– Ладно-ладно, – обиженно махнул коротенькими пальцами Верхольф. – Как считаете нужным. Мы все равно отыщем корни проблемы... Справимся. Даже если вы сознательно будете ставить палки в колеса... А пока, господин Адмирал, проводите нас в апартаменты. И еще будьте любезны, освободите от несения дежурств и нарядов того офицера, который координировал операцию на Денте. Как его? – Верхольф повернулся к спутнику.

– Дмитревский, – коротко ответил Фанг Ли, маленький, сухощавый человечек, едва торчавший из-за мощного плеча босса.

– Да-да, Дмитревский, нам нужен старший лейтенант Дмитревский, – поднял вверх короткий палец Верхольф. – Думаю, общение с этим офицером предстоит плотное, одной беседой дело не закончится. Хотелось бы, чтоб он все время находился под рукой...

* * *

Дженифер и Роман, слегка пригибаясь, петляли между толстыми стволами. Здесь, на опушке, беглецы не чувствовали себя под защитой, как в глубине леса. Деревья, хоть и раскидистые, мощные, росли все реже и реже, передвигаться от одного укрытия до другого становилось труднее. А могучий рокот вертолетных двигателей несся теперь со всех сторон. В какой-то момент он даже обогнал беглецов, словно преграждая дорогу спереди.

– Они... блокировали... нам... путь... – с трудом, в перерывах между судорожными вдохами, прохрипела девушка. – Не пробиться... на борту... кто-то знает... надо... отсечь...

Это походило на правду. Старший лейтенант думал точно так же: скорее всего, пилоты вертолетов получили приказ заблокировать беглецам проход вперед, на каменное поле.

– Там, слева, более высокие скалы, да?

– Выжимают нас... туда…

– Нет прохода?

– Сначала... длинный подъем, некрутой... По нему можно... идти. Дальше – высокая каменная гряда. Мешок... Не преодолеть.

– Но если через скалы проберемся чуть вглубь, подальше, окажемся в прямой видимости «Малыша». Там совсем рядом. Я включу передатчик на полную мощность, в запредельном режиме его хватит ненадолго... Радиоволны должны пройти, а нам требуется всего несколько минут...

Дженифер провела рукой по лицу.

– Фух! Малость отдышалась, а то думала – легкие выплюну… Связь? Должно получиться. Покажи направление, где корабль?

Роман прикинул по положению звезды, уверенно дал ориентир:

– Вон за тем пиком, видишь? Там еще у подножия пара деревьев сухих, голые сучья торчат...

– Получится! – авторитетно заявила Дженни. – Я тут все излазила. По стене сможем продвинуться почти до твоего корабля, только спуска вниз не будет. Уверена, бандиты ослабили блокировку в этом районе, им ведь нужна связь между наземными поисковыми группами и вертолетами, кто-то должен координировать операцию.

– Ух ты! – несмотря на тяжесть положения, Роман не мог не восхититься ходом мыслей Дженифер. – И где только набралась ума...

– Фи, – презрительно дернув плечиком, ответила девушка. – Боевики смотреть надо!

Старший лейтенант хмыкнул.

– Боевики... – передразнил он. – Вот тебе боевик, покруче, чем в кино, – он широко махнул рукой вокруг себя.

– Да, – тут же согласилась девушка. – В кино я такого не видела.

– В жизни все гораздо страшнее, милая Дженни, – серьезно сказал Роман, глядя прямо в ее глаза. – Почему нас отжимают именно влево?

– Очень просто, – ответила спутница. – За спиной – лес, впереди – каменный массив, где мы могли бы укрыться в трещинах или пещерах, справа – чуть дальше – поселок геологов, там шахты. В них тоже трудновато искать беглецов. Вот бандиты и отжимают нас влево, на голое плато, к высоким скалам, где некуда спрятаться.

Дмитревский замер в нерешительности. Одно дело – кадровый офицер, другое – молодая девчонка. Дженни... На горном плато их расстреляют, как на блюдечке. Слишком неравные силы.

Дженифер поняла его колебания.

– Что думать? Все равно другого пути нет, – упрямо сжав губы, пробормотала она. Басовито гудя, над кронами деревьев вдоль опушки скользил боевой вертолет. Вихри от его винтов пригибали ветви и кустарник к самой земле, поднимали столбы пыли.

Девушка первой бросилась в сторону каменистого подъема, выскочила на голое место, рванула вперед, что было сил. Не задумываясь больше о возможных вариантах, старший лейтенант помчался за ней.

Когда они, тяжело дыша, достигли каменного плато, с которого начинался подъем вверх, из-за деревьев на самом краю леса вывернулась тяжелая десантная машина. Порыскав носом, она нашла цель, быстро понеслась вперед. Старший лейтенант притормозил, обернулся. Были хорошо видны слившиеся в круг лопасти винтов, слепящие зайчики лучей, отражавшихся от стекол, плясали на камнях. Со стороны преследователей не раздалось ни единого выстрела. «Живьем брать надумали? Не стреляете? Ну-ну!» Дмитревский коротким движением сдернул с плеча автомат, переводя предохранитель лазера в положение «боевое». Широко расставил ноги, вскинул ствол. Замер, вспомнив, что у него только сорок пять патронов и ни одного запасного магазина.

– Стреляй же! Стреляй! – дико закричала за спиной девушка. Роман быстро перехватил автомат в левую руку, дернул из кобуры гравибой и пальцем перекинул указатель стрельбы в положение «фокусированный луч, узкий конус».

Расстояние между беглецами и преследователями все еще было значительным, но даже отсюда старлей заметил, как взорвались мелкой крошкой стекла тяжелой «стрекозы», как стойки шасси отлетели в разные стороны, погнулись хвостовые стабилизаторы, а круг, который «рисовали» в воздухе лопасти, превратился во что-то аморфное.

Накренившись, вертолет пошел на посадку.

– Скорее! – крикнул Роман, бросая ствол в кобуру и хватая девушку за руку. – Бежим!

Они развернулись спинами к преследователям и устремились вверх по пологому склону, стараясь оторваться от погони. Десантники, появившиеся из брюха раненой птицы, тут же рассыпались редкой цепью, стремясь охватить подножие скального массива огромным полукольцом.

* * *

На лице Геннадия Волкова не дрогнул ни один мускул, когда он нежно взял Тадеуша Верхольфа за локоть, деликатно намекая главе правительственной комиссии, что неплохо бы отойти в сторону.

– Позвольте! – брезгливо поморщившись, отвел руку Верхольф. – У меня нет тайн от коллег! Говорите!

Лис быстро взглянул на Свенссона, но тут же его глаза вновь устремились на собеседника, и добрая широкая улыбка озарила лицо вице-адмирала.

– Господин Верхольф! Э-э, мне, как бы это сказать, не хотелось бы, чтобы приватная информация ушла дальше нас пятерых... Понимаете, старший лейтенант Роман Дмитревский в настоящее время выполняет совершенно особое задание первого отдела. И, как вы понимаете, это государственная тайна, поэтому... – Волков сделал многозначительную паузу.

– Как?! – опешил глава комиссии. – Этого офицера нет на базе?!

– Тише-тише! – прошипел Волков, делая страшные глаза. – Это тайна, государственная тайна! О том, что Дмитревский выполняет операцию, знают только самые близкие к руководству ЗвеНа лица, остальные думают, что он просто в отпуске. Потому никак нельзя обсуждать данную информацию вслух, вы понимаете, мистер Верхольф?

– Хорошо-хорошо! – раздраженно вытирая платком лоб, промолвил Тадеуш. – Не будем ни с кем обсуждать! Я все понял, мои коллеги тоже, так ведь? – Верхольф обернулся к спутникам. Те энергично закивали головами.

– Прекрасно! Прекрасно! – Лис выговорил это с таким облегчением, словно у него с плеч свалилась гора.

– Но когда, мистер Волков, офицер вернется на базу, и мы сможем получить его подробные показания по делу «Денты-пять»?

– В самое ближайшее время! – поспешно ответил начальник «двойки», краем глаза заметив: Норт Свенссон открыл рот, чтобы произнести что-то. – Уверяю вас, в самое ближайшее время! Поверьте, мистер Верхольф, как только старший лейтенант вернется, я немедленно, первым делом, откомандирую его к вам для дачи показаний! Лично отдам приказ, чтобы бросил все и…

– Это хорошо, – довольно ответил начальник комиссии, добродушно улыбаясь. Ему понравилась предупредительность вице-адмирала. – Хорошо, что вы готовы пойти нам навстречу. А то многие члены правительства полагали, что Надзор станет утаивать информацию от комиссии Союза.

– Нет-нет! – горячо заверил его Волков, делая глазами знаки Адмиралу. – Что вы?! Как можно? Мы предоставим полное досье офицера, отчет о всех его боевых операциях, мы дадим вам доступ к архивам. Полное, максимальное содействие по вопросам Денты-пять! А теперь позвольте проводить вас к приготовленным апартаментам. Полагаю, вы устали с дороги?

– Вот это уже деловой разговор, – широко улыбаясь, ответил Верхольф. – Конечно, перелет дался нелегко. Все же, знаете, дорога неблизкая...

– Да-да, как я вас понимаю! Думаю, вам нужен отдых. Конечно. Никто не посмеет вас беспокоить. А потом вы сообщите, какие материалы требуются в первую очередь, – Волков услужливо отошел в сторону, жестом предлагая гостям пройти вперед, по коридору.

Адмирал поймал за руку своего заместителя как раз в тот момент, когда начальник «двойки» собирался тронутся в путь следом за гостями.

– Что ты им наобещал, чудовище?! – тихо прошипел Адмирал на ухо Лису, как только они оказались рядом. – Какие «полные отчеты о боевых операциях»?! Какой «доступ к нашим архивам»?!

Волков подождал немного, наблюдая, как гости удаляются по коридору.

– Спокойно, – ухмыляясь, прошептал он. – Все подготовлено. Ложные отчеты о том, как Дмитревский спасал хомячков в созвездии Спик, дела о недостаче топливных талонов, о нелегальной транспортировке грузов судами торгового флота. Целые тома. Пусть читают... Даже архивы изготовили. Мои люди гору бумаги извели, чтобы сфабриковать документы, которые можно было бы представить комиссии. Стеллажи отгрохали, новенькие. Только кто ж догадается, что новенькие? Все пылью засыпано от души, на обложках целая рота сидела, чтобы придать вид ископаемой древности...

– Ну, ты фрукт! – восхитился Адмирал. – Когда только успел?

Верхольф остановился, оборачиваясь к звеновцам и ожидая, пока офицеры догонят членов комиссии. «Идем, идем!» – махнул рукой Адмирал.

– Стараемся во славу отечества, – шутливо вскидывая ладонь, прошипел Лис. Но тут же стал серьезнее, нагнулся к самому уху Адмирала и едва слышно выговорил:

– Помнишь разговор про отпуск Дмитревского? Я тебя предупреждал – не к добру отключение «Глаза». Была бы сейчас связь с кораблем, в пару минут отозвали бы старлея обратно. А теперь что делать?!

– Ты прав, – без раздумий признал Адмирал. – Отозвали бы, это точно. Ошибся я...

* * *

Антонио Фонетти курил вторую сигару подряд, нетерпеливо расхаживая по кабинету. Временами он натыкался на кресла и тогда в ярости пинал их ногами. Коммуникатор молчал. Наконец Тони не выдержал, подскочил к двери в приемную и, распахнув ее, закричал так, что секретарша вздрогнула всем телом:

– Маргарет! Ну, где Райтон?! Долго я буду ждать этого идиота?!

Девушка округлила глаза от испуга, хватаясь за настольный коммуникатор и принимаясь быстро набирать цифры.

– Ты связалась с ним?! – набросился на секретаршу Тони. – Я же просил вызвать его ко мне!

Помощница лишь быстро кивала головой, всем видом показывая, что в точности исполнила приказ босса. Она прекрасно знала, как опасно выводить Тони из себя. В таких случаях страдали все, кто попадался Фонетти под руку, быть крайней Маргарет никак не хотелось. Ей и так приходилось выносить слишком многое...

– Ну, что трясешь головой, будто кукла?! – снова не выдержал Фонетти, нависая прямо над девушкой и роняя пепел сигары на ее рабочий стол. – Воды в рот набрала?

– Н-нет, – заикаясь, ответила Маргарет.

– Встань! – приказал Фонетти.

Девушка поднялась, одергивая короткую юбку.

– Это незачем, – ухмыляясь и разглядывая ноги Маргарет, произнес Тони. К нему вернулось хорошее расположение духа. Секретарша работала у него четвертый или пятый месяц, но по-прежнему заводила его. Такое бывало редко, предыдущие девки продержались гораздо меньше. Фонетти вытащил девушку из-за стола, сигара легла в пепельницу.

Тони дернул секретаршу за плечи, разворачивая лицом к стене. Маргарет послушно, как марионетка, выполнила молчаливый приказ, поставила ладони на узорчатые панели. Фонетти тут же задрал на ней юбку, обнажая бедра. На девушке были маленькие кружевные трусики под черными колготками. Все именно так, как любил Фонетти.

– Молодец, – протянул он, по-хозяйски гладя руками стройные ноги, обтянутые тонким шелком. – Хорошая девочка…

Маргарет стояла не шелохнувшись, полузакрыв глаза и слегка наклонив голову, черные волосы падали на лицо.

Тони навалился на секретаршу всем телом, прижимая к стене. Руки Фонетти нетерпеливо скользнули по бедрам вверх, ненадолго остановились на мускулистом животе, пробрались вперед, расстегивая пуговицы на пиджаке. Маргарет давно уже ничего не носила под ним, кроме тонкой полоски кружевной материи. Девушка опустила веки, когда Тони начал тискать ее груди.

– Сегодня вечером поедешь со мной! – приказал Тони, рывком отделяя девушку от стены и разворачивая лицом к себе. – Кукла...

Он протянул руку, откинул волосы с лица Маргарет. Девушка не пошевелилась и ничего не ответила: Тони не предлагал, он приказывал. Босс еще раз с удовольствием оглядел фигурку полураздетой секретарши, руки скользнули по высокой упругой груди, по животу, вниз, до бедер.

– Приведи себя в порядок! – скомандовал Тони, вновь затягиваясь сигарой и принимаясь ходить взад-вперед из кабинета в приемную.

Маргарет быстрым движением головы откинула волосы за плечи, поправила смятую юбку и застегнула пиджак. Потом уселась на место, достала косметичку, где было зеркальце, нужное, чтобы проверить макияж и прическу. Из кабинета снова раздался грохот, Тони налетел на кресло.

– Ччерт! – завопил Фонетти, появляясь на пороге. – Когда появится долбанный Райтон?!

В этот момент дверь распахнулась, в проеме нарисовался помощник Антонио.

– Дэн!!! – Тони схватил Райтона за плечо, втаскивая в кабинет. – Ну, что у нас на Лауре?

Дверь за ними захлопнулась. Маргарет вздохнула с облегчением, встала из-за стола, чтобы оглядеть себя в большое зеркало. Девушка приподняла юбку, повертелась взад-вперед, проверяя, не порваны ли колготки. Потом одернула черную материю, разгладила ее. Посмотрела в зеркало еще раз. Вернулась на место и уселась за стол, принялась спокойно красить губы. Из-за двери почти ничего не было слышно, Фонетти сбавил обороты. Это главное...

– Что у нас на Лауре? – взвинченно спросил Тони своего заместителя. – Какого дьявола?! В этот раз все было чисто, разыграли план как по нотам. Я думал, Крог способен решать серьезные задачи! Что там за стрельба и шум? И почему, Дэн, я должен столько времени ждать подробного доклада?!

– Босс, мы пока не смогли наладить устойчивый контакт. Сильные помехи, работает только канал для ЗвеНа. Крог боится снимать радиозащиту с Лауры, потому нам не удается получить подробную информацию.

– Я не понял, кто здесь командует?! Отдай приказ: снять защиту и немедленно доложить мне, что произошло! Иначе его голова украсит музей уродов! Совсем перестали понимать, что такое дисциплина!

– Тони, там серьезная проблема. На планете звеновец.

– Что-о-о? Откуда? Мы же все держали под контролем, посадка и захват прошли успешно, ЦСПС до сих пор передает в Надзор контрольные сигналы. И вдруг – провал?!

– Босс, звеновец один. Без поддержки. Откуда взялся – неизвестно. Крог пытается его нейтрализовать. Удалось вытеснить разведчика из леса, сейчас его загоняют на горное плато, оттуда нет выхода. Он не сможет ни передать сигнал в Надзор, ни добраться до своего корабля. Не волнуйтесь, босс! Думаю, через полчаса он будет в руках преследователей, тогда Крог снимет блокировку и все доложит.

– Полчаса? – Фонетти быстро поднял руку, отмечая положение стрелок на циферблате.

– Так точно, босс! Десантники прижали звеновца к скалам...

– Хорошо. Полчаса и не больше! Потом вернешься и доложишь. Иди!

Дэн Райтон кивнул в знак согласия, разворачиваясь.

– Дверь не закрывай! – крикнул ему вслед Фонетти.

Он подождал, пока Райтон, оставивший дверь в кабинет распахнутой, пересек приемную и покинул апартаменты Тони. Потом крикнул:

– Маргарет!

Предстояло ждать полчаса, и Тони знал, как провести это время. Девушка появилась на пороге и замерла. Фонетти с минуту похотливо разглядывал ее фигурку, длинные ноги в ажурном шелке, тонкие шпильки каблучков. Алые, подкрашенные губы.

– Зайди! – коротко приказал он. Девушка медленно двинулась вперед.

Фонетти подождал, пока Маргарет прошла от входа до середины кабинета, оказалась напротив стола.

– Стой! – коротко бросил он. – Теперь танцуй!

Пиджак скользнул на ковер. Фонетти был зол. Если неудача с Дентой-пять не сильно расстроила его, потому что вылазка была пробным шаром, то осечки в захвате Лауры привели его в крайне раздраженное состояние. Вторая операция была спланирована более тщательно, с учетом ошибок первой.

Наблюдая, как грациозно скользит по комнате полураздетая девушка, Тони думал о том, что маленькая недоработка, мелочь привела к новому провалу... И потому следовало кого-то наказать. Крога? Или Мэрта? Оба не знали, что служат лишь пешками в комбинации босса, им отводилась роль «щупа», которым Фонетти исследовал возможности ЗвеНа. Выходило, что Надзор дважды «накрыл» планеты, где начинались действия боевых групп.

Антонио Фонетти не предполагал, что старший лейтенант Дмитревский попал в этот сектор случайно, просто ткнув наугад кнопки на пульте гиперперехода. А если б узнал, как было дело, возможно, испытал бы сильнейшую досаду от того, что нелепые совпадения иногда губят блестяще разработанные операции.

– Иди сюда! – приказал Тони, и девушка медленной волнующей походкой приблизилась к креслу босса.

* * *

Из-за леса подтянулись новые стальные птицы. Вертолеты с рокотом опускались на грунт рядом с первым поверженным хищником. Никто из пилотов не полетел дальше, в сторону каменистого подъема, по которому бежали вперед Дженни и Роман. Бандиты решили не рисковать, а может, им дали такой приказ...

Пират притаился за большим валуном, внимательно наблюдая, как появившееся подкрепление бегом догоняет медленно движущуюся вперед шеренгу, как новые боевики вливаются в ряды преследователей. Цепь стала более плотной, огромное полукольцо растянулось от одного края скал до другого. «Около пятидесяти человек, – прикинул Дмитревский. – Не справиться, чудес не бывает...»

Большинство преследователей были вооружены стандартными лазерно-огнестрельными автоматами, такими же, как тот, который попал в руки старлея, но Роман обратил внимание, что с десяток боевиков тащили парализаторы ближнего боя. «Парализаторы, конечно, для Дженни, – подумал звеновец. – Боятся повредить, ублюдки. Берегут «товар» для босса».

Он озверело ругнулся, несколько раз выпалил из гравибоя. Фигуры, оказавшиеся на пути гравитационной волны, повалились, как подрубленные деревья. Цепь сломалась и тут же залегла, вокруг старшего лейтенанта вздыбились фонтанчики разрывов, замелькали лучи лазеров – преследователи отвечали беспорядочным огнем. Или не стремились бить на поражение, лишь прижимали к земле.

Стрелять из гравибоя по залегшим бандитам представлялось Роману делом бесполезным, хоть переводи регулятор на концентрированный луч, хоть выбери широкий конус. Гравибой вообще не предназначен для такого, он хорошо работает по объемным или воздушным целям. А тратить единственный магазин автомата офицер не хотел, рано. Звеновец проверил индикатор заряда батареи у гравибоя, перевел указатель мощности на максимум, а затем поставил «узкий луч». Тщательно прицелился, потянул спусковой крючок. Фонтан земли накрыл точку, которую выбрал Пират, и он не увидел, что стало с бандитом, только, кувыркаясь в воздухе, полетел в сторону его автомат...

Теперь преследователи разозлились, стали бить прицельно, на поражение. Пули щелкали по скрывавшему старшего лейтенанта камню, не оставляя сомнений в том, что брать звеновца целым и невредимым никто не планировал. И хорошо. Потому что Дмитревский не собирался попадать живым в руки террористов...

Роман, не особенно выбирая цели, выстрелил еще несколько раз, фонтаны земли и пыли выросли между ним и цепью охотников, закрывая преследователям обзор. Не теряя времени, Дмитревский вскочил на ноги и бросился догонять девушку, которая намного опередила его, успев преодолеть открытое пространство. Дженифер ждала спутника, укрывшись среди камней.

Звеновец длинными прыжками-зигзагами одолел голое место, перекатился через голову, упал под защиту валунов. Немного отдышавшись, подмигнул Дженифер, схватил ее за руку и потащил дальше, вверх по склону. На бегу обернулся: цепь снова поднялась в полный рост. Бандиты не стреляли, впрочем, и двигались не очень быстро. Видимо, преследователи отлично знали, что деться жертвам некуда...

Дженифер споткнулась и упала на землю, вскрикнув от боли. Дмитревский тут же присел около нее, осторожно приподнимая за плечи:

– Что с тобой? Нога? Подвернула?!

– Ничего, ничего, – тяжело дыша и с трудом отрываясь от камня, ответила Дженни.

Впереди был еще один голый участок, который следовало преодолеть. Старший лейтенант оглянулся, прикидывая расстояние. Да, этот фрагмент плато легко просматривался снизу. Роман сдернул с плеча автомат, переводя его в режим стрельбы.

– Иди вперед! – приказал он, всовывая девушке в руки передатчик и гравибой. – Я прикрою.

– А ты?! – вскинула на него глаза Дженни.

– Не бойся, догоню, – разворачивая ее спиной к себе и сильно подталкивая, пообещал Пират. – Догоню-догоню! Только через пустое место проскочи, ладно?

Он заскользил среди камней, выбирая позицию. Девушка, хрипло дыша и еле переставляя ноги, побрела вверх. Как только в клубах пыли мелькнули фигуры, Роман полоснул по ним лучом лазера. На таком расстоянии криков не было слышно. Старлей выждал, прошелся лучом с фланга на фланг еще два раза, прижимая цепь атакующих к земле. А потом раздался сухой щелчок. Дмитревский, скривившись, уставился на индикатор – батарея лазера полностью отдала заряд...

Офицер вскочил на ноги, готовясь стартовать, но был вынужден почти сразу же упасть лицом в камни – вокруг него цокали пули. Он двинулся вперед ползком, напряженно размышляя о том, как преодолеть голое плато. Почувствовав, что мышеловка вот-вот захлопнется, преследователи усилили огонь, не давая возможности приподняться. Дмитревский зло ругнулся, собираясь с силами, чтобы бежать под обстрелом...

И тут глухо бухнуло за его спиной, потом еще раз, клубы пыли выросли из-под земли, закрывая старшего лейтенанта от цепи атакующих. Это Дженифер, преодолевшая пустошь, несколько раз выстрелила из гравибоя, маскируя отход звеновца. «Молодец, девчонка! – подумал старлей, рывком поднимаясь с места и петляя как заяц. Он молнией пронесся через открытый участок и остановился только за гранитным выступом.

Дженифер осторожно, с помощью Романа, слезла с небольшой площадки наверху, оттуда вела огонь. Схватившись за руки, они побежали вперед, из последних сил. Оба прекрасно понимали, что как только десантники одолеют подъем, несколько точных выстрелов по ногам прервут гонку. Конечно, еще оставался последний магазин в автомате и почти севшая батарея гравибоя. А дальше... Дальше лучше не думать.

* * *

Проводив гостей до предназначавшихся им кают и оказавшись в своем кабинете, Норт Свенссон вздохнул с облегчением. Адмирал расстегнул верхние пуговицы кителя, затем, подумав, стащил его совсем. Конечно, было глупо ждать, что дальнейшее общение с правительственной комиссией сложится легче, чем первая встреча, но Командующий Надзором предпочел сейчас не думать об этом.

Норт прошелся по кабинету, разминая уставшие плечи, остановился перед зеркалом, глядя на свое отражение.

– Быть может, следовало оставить это кресло полгода назад? – вполголоса спросил он человека в глубине стекла.

Тот молчал. Да, полгода назад у Свенссона были мысли, что пора на пенсию, надо дать дорогу более молодым. Тогда он отбросил сомнения в сторону, посчитав их следствием накопившейся усталости. А чуть позже случилась Дента-пять и досадная, непростительная ошибка со старшим лейтенантом Дмитревским. Геннадий Волков был прав, когда говорил, что глупость Адмирала еще выйдет им боком. Хорошо еще, что Лис сумел так ловко запудрить мозги Верхольфу, взял паузу на несколько дней. Однако вскоре глава правительственной комиссии вновь начнет волноваться, потребует на ковер молодого офицера, отвечавшего за операцию на Денте. И что тогда делать? Сказать, что Дмитревский находится в отпуске, да еще добавить, что Звездный Надзор не имеет ни малейшего представления, куда отправился старлей?

История со старшим лейтенантом не давала Адмиралу покоя. Что, если подозрения Волкова не беспочвенны, и Роман – предатель? Тогда, рассуждая логически, надо признать, что «крот» сильно подставился, отключая «Глаз слежения». Ведь это простейший способ навести на себя подозрения. А чтобы передать информацию противнику, Дмитревскому не требовалось отправляться куда-то лично.

Эта мысль понравилась Адмиралу, и он тут же вызвал Геннадия Волкова. Лис отозвался на писк коммуникатора почти без паузы, быть может, сам хотел поговорить с Командующим и ждал сигнала. Через пять минут начальник «двойки» сидел в кабинете Свенссона.

– Ну что, – спросил он. – Ты по поводу комиссии? Или нет, про отпускника?

– Точно так, – подтвердил Адмирал. – Только вопрос к тебе несколько неожиданный. Как считаешь, если бы Дмитревский был «кротом», стал бы он подставляться, выключая «Глаз слежения»?

– Логично, – сразу же откликнулся Волков. – Вроде бы алиби, да? Мол, зачем ему, такому-сякому, глубоко законспирированному, светиться? Был бы настоящим шпионом – сидел бы тихо, как все, не вызывая подозрений. Так?

Адмирал согласно кивнул. Волков понял его мысль с полуслова, довел ее до логического конца.

– А что, если именно на это рассчитывал противник? Алиби, понимаешь? Почему мы должны считать противника глупее себя? Они понимали, что такая мысль придет нам в голову, вот и решили сыграть двухходовку. Бросить вызов и тем самым демонстративно показать что старлей невиновен. То есть это блеф в надежде на наш расчет, а?

– Хитрый ты, Гена, – только и вымолвил Адмирал, поднимаясь с кресла.

– А что делать, Норт? – спросил Волков. – Что делать? Работа у меня такая. Вот и сейчас, трое людей в комиссии, а один из них, скорее всего, чего-нибудь «сбрасывает» противнику.

Адмирал тут же опустился в кресло, подался вперед.

– Уверен? – спросил он.

– Скорее всего, так и есть, – вздохнул Волков. – Есть основания думать, что…

– Но это не Верхольф, – полуутвердительно произнес Адмирал.

– Неа, – согласился Волков. – Маловероятно. Верхольф – просто напыщенный дурак. Ему ведь, по большому счету, и расследование не нужно, главное – быть в центре внимания прессы и правительства. А вот один из его спутников может нам бяку устроить.

– Ты разберись с этим, Гена, – вымолвил Свенссон после непродолжительного молчания. А потом добавил: – И прости меня за ошибку со старшим лейтенантом...

– Да ладно, тебе, Норт, – скупо улыбнулся Лис, покидая кабинет. – Разрулим как-нибудь...

Командующий не ответил. Он стоял лицом к зеркалу, глядя на отражение, но видел там не седого старика с усталыми глазами, а молодого пилота Ларсена, сжимавшего штурвал грузового звездолета. Корабль заходил на посадку, домой. Вот в последний раз вспыхнули маневровые, корректируя траекторию, потом пилот сбросил тягу. Грузовик опустился на черный бетон космодрома...

Ларсен видел жену на пороге маленького дома, она стояла с улыбкой на лице, прижав ладонь к глазам и наблюдая за посадкой судна. Пилот видел сына, который, раскинув руки, несся по траве к космопорту встречать отца. Вот мальчишка, что-то весело крича, стал карабкаться на ограду, разделявшую тихий городок и летное поле.

«Осторожнее, Малыш! – улыбаясь, прошептал Ларсен. – Не упади. Скоро я буду с тобой. Теперь уж навсегда».

Адмирал вздрогнул, приходя в себя. Потряс головой, прогоняя наваждение. Предстоял тяжелый день, он это прекрасно сознавал.

* * *

Старший лейтенант Дмитревский никогда так не бегал, даже на тренировках по выживаемости, где десантников стимулируют электроразрядами. Однако Дженифер ни в чем ему не уступала, видимо, понимание, что игра подходит к концу, придало ей сил.

Пират спиной почувствовал подкрадывающуюся опасность, огромным прыжком настиг девушку, повалил на землю. Успел подкатиться под Дженни, чтобы неумеха не сломала руки или ноги, и тут же накрыл ее спиной.

Пулеметная очередь прошла над ними почти впритирку, оставляя впереди фонтанчики разрывов. Один из преследователей, чуть оторвавшийся от цепи бегущих, оседлал выступ, с которого ранее вела огонь девушка, и теперь прижимал беглецов к земле. Он нещадно поливал свинцом плато, не давая поднять голову или сделать хоть шаг.

Пират сдвинул регулятор огня в среднее положение, при этом болезненно скривившись – одна из пуль зацепила руку. По счастью, она лишь обожгла плечо. Старший лейтенант, выставив навстречу свинцовому потоку ствол гравибоя, начисто снес высотку. Фонтаны камней брызнули во все стороны, с грохотом покатились вниз по склону булыжники, умолк пулемет. На какое-то время это отрезвило нападавших, они залегли, лишь потом начали продвигаться вперед короткими перебежками.

Небольшое затишье позволило Роману и Дженни преодолеть последний голый участок пространства. Впереди, слева, была стена. Направо уходила пропасть. Подъем казался слишком крутым, конечно, в другой раз можно было бы попробовать рискнуть и полезть наверх, но не под прицельным огнем атакующих. Пират немного приподнялся на локтях, вглядываясь в пропасть, что открывалась за кромкой скал. Где-то там, внизу, ждал мини-крейсер. Если бы его не скрывало защитное поле, корабль можно было бы разглядеть. Так близко... И ничего не сделать.

Роман поставил регулятор стрельбы на полную мощность и выстрелил в вертикальную стену. Потом еще раз. В глубине души теплилась надежда, что скала треснет, осядет, что получится прорваться, найти дорогу вниз по каменным уступам. Туда, где ждал их «Малыш». Ничего не вышло, лишь небольшие камни с воем разлетелись в разные стороны. Звеновец выпустил еще несколько зарядов и в бессильной ярости стукнул пистолетом по скрывавшему беглецов камню.

– Дженни, проверь, что там с передатчиком? Есть сигнал?

– Не горит, Роман! Не горит!

– Уходим вправо, по скалам вдоль обрыва, в направлении корабля! – крикнул он, выталкивая девушку из укрытия. Сам рванул за ней, на бегу открывая бешеную стрельбу из гравибоя по медленно двигавшимся преследователям. Дженни летела стрелой, она проскочила добрую сотню метров, а потом бухнулась за вереницу камней, которая могла послужить укрытием. Старший лейтенант не добежал, упал посередине. Его отсекали плотным огнем.

– Роман! – что есть силы крикнула девушка. – Я слышу голос! Лампа не горит, но я слышу голос!!!

От радости Дмитревский чуть не вскочил в полный рост, затем опомнился – пригибаясь, рванул вперед. Он выпустил еще несколько зарядов подряд, накрыв гравитационной волной преследователей, а потом отбросил бесполезный уже гравибой в сторону – батарея отключилась. С огромным трудом, в длинном броске, офицер достиг укрытия, за которым пряталась девушка. На последних метрах еще одна пуля пробила ногу, и старлей грузно повалился на камни. Дженифер вцепилась в его куртку, втащила на площадку. Роман тяжело дышал.

– Говорит робот-наблюдатель номер один, говорит робот-наблюдатель номер один, – доносился металлический голос из передатчика. – Фиксирую ваш сигнал тревоги, дублирую на корабль, дублирую на корабль...»

Дмитревский затаил дыхание.

– Говорит робот-наблюдатель номер один, говорит робот-наблюдатель номер один...

– Номер один, здесь пилот, кодовая группа: игрек восемнадцать, сто тридцать три, – закричал офицер, рывком подтягивая себя к магической черной коробочке. – Прошу ответить: есть ли связь с кораблем?! Кодовая группа: ка-вэ-эм-шесть-восемь-четыре...

Прошло лишь несколько мгновений, и звеновец услышал слова, которые показались ему нежнейшей музыкой:

– Докладываю: есть канал связи, есть канал связи. Сильные помехи, «Наблюдатель-два» дублирует передачу. Каковы инструкции. Ка-ко-вы-ин-струк-ции?

Роман упал на каменную площадку, глупо улыбаясь.

– Вот и ладушки, – прошептал он, всхлипнув, но тут же взял себя в руки. – Добрались...

– Ромка, милый, ты ранен?! Боже, ты весь в крови! – Дженифер обхватила его голову, тревожно заглядывая в сузившиеся зрачки. Он закрыл глаза, резко пригибая девушку к камням здоровой рукой:

– Коммуникатор! Держи коммуникатор! Голову спрячь! Приготовься говорить... И автомат, подай мне автомат...

* * *

Сержант помнил эту дорогу наизусть, от и до, каждую заклепку в трубе, каждый поворот. Короткий путь, не больше сотни обычных человеческих шагов – это расстояние прогулочным шагом можно было бы преодолеть за какую-то минуту. Или две? Дрю Моровичу приходилось тратить несколько часов, чтобы проползти по трубе...

Он, наконец, был у цели. Техник несколько минут лежал на спине, тупо глядя в низкий металлический потолок, отражавший блики карманного фонарика. Потом, передохнув и набравшись сил, Дрю перевернулся на живот и придвинулся вплотную к магистрали. Перед его глазами поблескивал стальной бок центрального информационного кабель-канала – укутанная в несколько слоев защиты жила. Одна из многих, по которым происходил обмен данными между различными подразделениями Звездного Надзора на базе.

Морович вспомнил, как в первый раз долго лежал около кабеля, боясь притронуться к нему. Казалось, только протяни руку – и прозвучит сигнал тревоги. Тогда, в памятный день, он даже решил, что никогда не сможет сделать то, что требовал Тони. Дрю начал отползать обратно, но вспомнил видеофильм, который показывали подручные Фонетти. Морович долго плакал, лежа в трубе. Выхода не было...

Ему пришлось вскрывать кабель так, как научили специалисты Фонетти. Самое удивительное, что тревога не прозвучала. Дрю удалось аккуратно, не потревожив защиту, снять верхние слои изоляции, добраться до самой жилы. Когда он ставил «машинку» в кабель-канал, весь покрылся потом, взмок так, что хоть отжимай.

«Вампир» присосался к информационной магистрали, а техник трясся, каждой клеточкой тела ожидая громкого сигнала тревоги. Он тогда представил, как найдут место повреждения кабеля, как его начнут вытаскивать из трубы. Или самому придется ползти обратно, прямо в руки людей Волкова... А что делать? Не умирать же в стальном коробе, будучи зажатым со всех сторон равнодушным металлом. Пришлось бы ползти и сдаваться.

Но ничего не случилось. «Машинка» благополучно встала на жилу, начала сгружать информацию в оперативную память, а сам Морович, все так же обливаясь потом, уполз дальше, в кабельный коллектор. Туда, где можно было глотнуть воздуха перед обратной дорогой, развернуться лицом в сторону выхода, передохнуть, прежде чем вновь пускаться в путешествие по трубе...

Каждый раз ему становилось труднее и труднее преодолевать эту дурацкую сотню шагов, он с ужасом думал, что вот-вот застрянет в узком проходе, навсегда. Останется здесь, и никто не услышит крика, даже если Дрю захочет позвать на помощь. Только спустя годы, как-нибудь случайно, в коллекторе найдут его останки, и тогда зададутся вопросом, что делал здесь техник информационного отдела, сержант Дрю Морович? Но потом, когда увидят вышедшую из строя, обесточенную «машинку», все поймут без слов...

Ребра креплений сдавливали грудь так, что не было возможности вдохнуть. Морович научился дышать животом, скупыми движениями заглатывая воздух. Он уже в пятый раз преодолел эту дорогу – три раза «туда» и дважды «обратно». Надо было пройти в шестой, как только «машинка» присосется к кабель-трассе.

Теперь Моровичу казалось, что Фонетти запросил слишком большую цену за какой-то старый долг. Ну в самом деле, рулетка... Если бы проигрыш получился чуть поменьше, никто бы этого не заметил. Морович никого не лишил сбережений, что копились на черный день. А тот пьянчуга, Рене Бенуа, сам виноват. Хороший полицейский должен охранять покой граждан, а не лезть играть в казино...

Да, Антонио мог отнестись к бедному сержанту более снисходительно, но ведь он никогда не сделает этого. Фонетти привык доить Моровича, как козу. И на кой черт ему сдалась эта информация?! Все есть у человека – казино, бабы, выпивка. Ну что ему нужно?! Жил бы спокойно, так нет, подай еще и тайны Звездного Надзора!

Ах, если бы хватило ума не слушать смазливую шлюху, если б только он остановился после второго выигрыша! Дрю сейчас положил бы с крышкой на Фонетти, да и на Звездный Надзор тоже... Он нашел бы маленькую тихую планетку, вдали от всех сложных игрищ, в которые замешаны Звездный Надзор и организация Фонетти. Поселился бы там, где нет придурков в форме и придурков, которые вечно мечтают «кинуть» тех придурков, что в форме. Ах, если бы он вовремя остановился!

Но ведь не остановился... Тварь в мини-юбке! Сломала жизнь Дрю. И ведь бросила, просто исчезла, как только увидела, что удача отвернулась от сержанта. А обещала... Если б только еще раз встретить ее! Дрю часто снился один и тот же сон: он настигает смазливую шлюху, его сильные пальцы смыкаются на теплом горле, тварь хрипит в его железных руках, глаза умоляюще смотрят на сержанта, а он все давит и давит. Давит!!! Тело мелко дрожит в руках, трепещет, а потом обмякает, сползая на пол...

Теперь он вынужден делать то, что требовал Тони, а Фонетти хочет слишком много. «Надо передохнуть и поставить «машинку» на жилу», – стряхивая с себя воспоминания, подумал Морович. – «Сколько ни возвращайся в тот день, теперь ничего уже не изменишь... Лучше не злить Антонио».

Фонетти, кстати, в последнее время заметно нервничал, в шифрованных сообщениях ругался, утверждал, что слишком давно не получал информации от Моровича, и если дело так пойдет дальше, то у сержанта возникнут проблемы. Господи, как избавиться от этого Тони? Бомбу, что ли, прикрутить к «вампиру»?

Морович вновь ушел в мечты, представляя, как проклятый Фонетти берет в руки информационную «копилку», и тут раздается мощный взрыв... Морович стал бы героем – разом покончил и с главарем преступной группы, и со своим долгом. Да только это было глупостью, Дрю прекрасно понимал. Просканируют «крота», найдут бомбу, вытащат и обо всем доложат Тони. А потом, потом... Морович содрогнулся, вспоминая фильм. Может, сдаться Волкову?

Он вздохнул, подтягивая ноги и располагаясь поудобнее возле оголенного кабеля. Осторожно вытащил машинку-«вампира» из специальной мягкой укладки, привязанной к лодыжке. Проверил батарею, активировал. Аппарат тихо пискнул, давая понять, что все нормально, тест пройден, «машинка» готова к работе. Сейчас она незаметно присосется к жиле и несколько дней будет старательно копить все пакеты, которые успеет перехватить из магистрали обмена данными.

Вот дьявол! В этот раз он не сможет забрать «вампира» сразу же, как делал в прошлые разы. Придется оставить его, так требовал Тони, который хочет, чтобы прибор накопил побольше информации... А это значит, придется ползти по трубе, туда и обратно, в четвертый раз... Ну что за жизнь?! Об этом лучше не думать.

Сержант Морович медленно вытянул руку, намереваясь поставить «вампира» на оголенную жилу кабель-трассы, когда резко и неожиданно прозвучал сигнал боевой тревоги.

* * *

Стивен Морли внимательно проследил за действиями операторов дежурной смены, отправлявших патруль, кивнул лейтенанту Лусиану, поднялся с кресла.

– Мартин, пойду налью себе кофе.

Лейтенант на миг оторвался от пульта, улыбнулся старшему товарищу, согласно кивая головой. Мягкой походкой Барс пересек рубку оперативного дежурного, вышел в коридор к стоявшему неподалеку автомату. Сегодня была чужая смена, Стивен находился на командном пункте по приказу Дэя Крэма. У Мартина Лусиану было мало опыта, ему всего лишь второй или третий раз довелось нести вахту оперативного дежурного. До этого лейтенант заступал на пост помощником «опера», а потому Крэм решил перестраховаться, отрядив Стивена для контроля за действиями лейтенанта.

В принципе, это правильно. Старший лейтенант вспомнил, как сам впервые сел за пульт оперативного. Тогда у него вмиг пересохло горло, так, что он даже не сразу смог доложить вице-адмиралу Крэму о принятии вахты. Только спустя мгновения, справившись с приступом дрожи, он произнес традиционные формулировки, заканчивавшиеся словами: «Лейтенант Морли дежурство принял». В тот уже далекий день Барс нервничал больше, чем на выпускных экзаменах в школе ЗвеНа. Впрочем, он знал, что подобное происходит со всеми. Потому что, завалив экзамен, можно испортить только собственную карьеру, а когда садишься в кресло «опера» – в твоих руках оказываются жизни миллиардов поселенцев на тысячах освоенных людьми планет...

Старший лейтенант Морли подошел к автомату, вытащил одноразовый стаканчик и стал выбирать из длинного списка напитков любимый сорт кофе. Он успел набрать на эл-панели код заказа, еще не зная, что за миг до этого на пульте перед Мартином Лусиану загорелся кроваво-красный сигнал боевой тревоги. Лейтенант промедлил лишь несколько секунд, поначалу он тупо смотрел на мигающий экран, кровь ударила в виски, и молодой офицер, совершенно не к месту, подумал, что краснеет...

Но, к чести новичка, он колебался совсем недолго. Сигнал боевой тревоги не был видением, химерой, красный индикатор продолжал навязчиво вспыхивать перед глазами, и руки лейтенанта на автопилоте благодаря многочисленным тренировкам принялись делать свое дело. И тут же в ритм включился мозг Мартина, стряхнувший сонное оцепенение. Офицер выбросился вперед, пальцы пробежали по панелям управления, вручную дублируя комплекс команд по сигналу «тревога первой степени». Автодоклад Свенссону, автодоклад Крэму, автодоклад Волкову, всей базе – общая тревога, боевым крейсерам ударной группы – запуск, готовность к старту...

Ожили панели, мигая разноцветными огоньками. Сдублировались каналы связи: лейтенант мельком отметил, как поднялись вторичные линки, обеспечивавшие резервную связь между Командующим Надзором, его заместителями и рубкой оперативного дежурного. Боевые корабли у причалов подобрались, словно хищники перед прыжком. Лейтенант кинул на внешний экран лишь короткий взгляд, отмечая, как разом, почти синхронно, крейсера отстрелили «пуповины» заправочных шлангов, освобождаясь от «материнских» источников питания и воздухоснабжения... Причальные мачты задрожали, принимая на себя мощь раскручивавшихся турбин. Легкая вибрация одновременного запуска передалась оперативной базе, а на экранах быстро таяли облачка кислорода.

На боковом дисплее стационарного коммуникатора появился Норт Свенссон, замерший почти по стойке «смирно». Все помещения базы на несколько секунд утонули в троекратном могучем реве, наполняя сердца людей предчувствием беды. Боевая тревога!!! И дежурная смена, и отдыхавшие замерли, ожидая первого, самого главного извещения... Где-то люди ждали помощи, они взывали к Звездному Надзору, делясь своим горем...

Громко хлопнула металлическая створка, справа от Мартина Лусиану, в кресле помощника «опера», материализовался Стивен Морли, невесть как очутившийся в рубке за такое время.

– Говорит старший лейтенант Роман Дмитревский! – прозвучал из динамика знакомый голос, усиленный чувствительными акустическими системами. – Срочное сообщение для Командующего Звездным Надзором! Сообщение для всего Звездного Надзора! Сверхважно! Литер «ноль»!

Краешком глаза Стивен Морли уловил движение на боковом терминале. Это Свенссон, быстро скинувший парадную одежду, молниеносно набросил на широкие плечи старую, затертую до белых полос летную куртку десантника...

Треск автоматной очереди. Совсем рядом, прямо над ухом. Словно бы тут, в рубке оперативного. «Скупая очередь», – по привычке отметил Морли, невольно подаваясь вперед и сжимая железную планку держателя на краю стола у пульта связи. Мышцы напряглись...

– Я Дженифер Рол, – раздался из динамика взволнованный женский голос. – Дочь Тагора Рола, начальника центра спецсвязи планеты Лаура звездной системы «Северная Корона»… Эпсилон Северной Короны, седьмой сектор освоенного пространства. Планета в руках вооруженных захватчиков! Поселенцы взяты в заложники! Есть жертвы. Просим помощи. Просим помощи!. Наши координаты...

– Боевая тревога «ноль»! – проревел Морли, успев осознать, что крикнул это вместе со Свенссоном, который исчез с экрана. Старший лейтенант отметил, что к этому моменту Командующий был уже в десантном костюме высшей защиты. Щелкнул, включаясь, микрофон Адмирала и голос Норта заполнил рубку:

– Дежурной группе старт тридцать пять, делай, как я! Оперативному – аварийный коридор! Принимаю командование группой, старшим базы – Дэй Крэм!

* * *

Могучий рев сирены пригвоздил к металлическому полу. Сердце остановилось, его словно сжала невидимая ледяная рука. Морович перестал дышать, зажмурившись от страха и втягивая голову в плечи. «Машинка» выскользнула из мокрой ладони, ударилась о железное дно трубы, но техник не зафиксировал звука, его уши на время утратили способность слышать что-либо.

Легкая дрожь пола окончательно выбила из колеи. Сержант почувствовал, как вмиг закружилась голова, он распластался в трубе, надеясь, что кошмар сейчас закончится. Нет, не закончится. Что-то теплое струйкой побежало между ног. Дрю было все равно. Сейчас придут люди Волкова, и он окажется в руках начальника «двойки»... Конец.

Морович пролежал в трубе, вжимаясь в холодный металл, довольно долго. Он все ждал расплаты за предательство, плохо представляя, откуда, с какой стороны будет нанесен удар, но точно зная, что кара неизбежна. Лишь позже, когда прошло много времени, а ничего вокруг не изменилось, он вдруг понял, что боевая тревога не имела к нему никакого отношения. Случайность. Нелепая шутка, игра природы и обстоятельств... Он заплакал, горько, как плакал только в детстве.

Это был полный провал, только расплата за все придет не сейчас, позже. Он проживет еще несколько дней, может быть, недель... На базе что-то происходило, и уже не имело значения, что именно, – просто по сигналу тревоги сержант Морович обязан был занять свое место согласно штатному расписанию, а он завис в трубе, обливаясь потом...

И даже если Волков, хитрец Волков, который всегда все замечает, не обратит внимание на странное отсутствие Моровича на посту, все равно – конец. «Машинка» отскочила слишком далеко в сторону, за кабель-коллектор, где труба сужалась, уходила вниз. Предательская штуковина угодила прямо туда, скользнула вперед, и теперь достать ее не было никакой возможности. Это означало, что если не люди Волкова, то подручные Фонетти вытащат внутренности из Дрю. Он оказался меж двух огней, и непонятно, что страшнее.

Морович дернулся всем телом, но тут же застрял в узком проходе. Попробовал еще раз, одежда плотно зацепилась за кронштейн, выступавший из стены. Железный крюк крепко удерживал сержанта, не давал освободиться, словно бы говоря: «Вот и все. Вот и все, попался. А я тебя много раз предупреждал...»

Теперь всплывет все: бар на краю космопорта, галактическая рулетка, сумасшедшая ночь, девушка с умопомрачительными бедрами, долг Фонетти. И это – пожизненные рудники, если ЗвеН не расправится с предателем по-тихому. Но, даже если галактические копи, и там долго не протянуть – дружки Фонетти все равно достанут. Сорвавшаяся вагонетка, ломающая позвоночник, удар киркой сзади или внезапный обвал в туннеле – что это будет? Разве можно угадать... Скорее всего, легкой смерти не получится. Люди Антонио захотят снять еще один видеоролик-«страшилку», чтобы пугать тех, кто придет после Моровича. Господи! Ведь теперь он станет героем фильма...

Он забился в трубе из последних сил, что-то хрустнуло, и «крот» почувствовал, что снова может двигаться. Сержант быстро пополз в сторону коллектора, извиваясь, будто угорь. Там он развернулся и двинулся в обратный путь, в сторону выхода из шахты. Предательская «машинка» осталась валяться в стальном коробе.

* * *

«Аварийный старт, аварийный старт!» – как заведенный, повторял старший лейтенант Морли, стараясь действовать четко и быстро, словно этим мог чем-то помочь другу. Стивен уже сидел в кресле оперативного дежурного, приказав лейтенанту Лусиану занять кресло помощника. «Старт по аварийному коридору» – команда Адмирала означала, что за пультом не место новичку. Штурмовая группа Звездного Надзора готовилась отходить от причалов с предельным ускорением, и переход в гипер крейсера будут выполнять на минимальном удалении от базы. Это не шутки...

Больше всего Стивену хотелось оказаться в кресле пилота своего корабля, во главе ударного отряда, но Адмирал рассудил по-другому. Группу не поведет дежурный офицер, не поведет и друг старшего лейтенанта Дмитревского – он, Стивен Морли. Даже Дэя Крэма, командира «единички», Норт Свенссон оставил вместо себя на базе временно исполняющим обязанности командира. Адмирал решил вести корабли сам, потому что за его спиной была неудача на Денте-пять, правительственная комиссия и служебное расследование, потому что теперь Надзор не имел права на ошибку. Нельзя вновь потерять людей и дать в этот раз уйти врагу.

Морли понимал, что командир действует правильно. Если операция на Лауре закончится неудачно, отвечать за все будет именно Свенссон. Это его игра, и Адмирал принял вызов...

Руки автоматически выполняли необходимые действия, а на боковом мониторе, отображавшем стартовую зону, был хорошо виден бежавший по коридору Свенссон. Вот высокая фигура командующего нырнула в кабину пневмолифта. Выстрелила электрокапсула в сторону «Викинга», корабля Адмирала.

«Аварийный старт». Пальцы бегали по кнопкам, успевая давать подтверждения проходящим через эл-мозг командам нештатного режима. Рядом четко работал лейтенант Лусиану... «Хороший парень, все правильно делает».

– Блокировка посадочной зоны!

– Есть!

– Оповещение прибывающим судам! Всем – ждать!

– Информационная группа – есть!

– Герметизация топливных блоков!

– Зафиксировано!

– Радары контроля группы!

– Активированы!

– Линк резервного канала!

– Активирован!

– Сопровождение траектории – дать обсчет!

– Запущено!

Старший лейтенант Морли отрабатывал команды в максимально возможном темпе, а глаза буравили замолчавший динамик...

– Ну, скажи хоть что-нибудь! – не выдержав, в отчаянии пробормотал Стив.

– Что?

– Не отвлекаться! Коррекция курса – запуск!

– Есть!

Незнакомый женский голос прорвался снова:

– ... взяли заложников... Под угрозой смерти заставляли операторов поста связи передавать правильные кодовые группы. Часть заложников находится в ЦСПС... – треск автоматной очереди, кажется, где-то совсем рядом. Глухой выстрел парализатора. Тонкое шипение. «Похоже, боевой лазер». Свист пуль, скупая очередь. «Ага, это бьют в ответ». Пауза. Сильный фон, снова помехи. «Видимо, над точкой боя прошел корабль, генерирующий заграждение...» Еще очередь, глухая, длинная. Визг осколков. Стивен вцепился в край панели, на время забыв про все. Хрустнул пластик, крепление оказалось в руках старлея. Опять треск очереди, ага, над ухом. Короткая. «Это Пират». Снова голос: – Уже вторые сутки по нашему времени...

Старший лейтенант Морли опомнился, когда прогудел сигнал готовности к старту. Взгляд Барса приклеился к указателю обратного отсчета. Пять секунд... Четыре... Три... Две... Сейчас! База ощутимо вздрогнула. Аварийный старт! Экраны вспыхнули ярким огнем, все разом, кроме тех, что отображали внутренние коридоры. Тут же включилась светокоррекция, понижая уровень сигнала до приемлемого, не режущего глаза. Крейсера ушли! Завизжали датчики отклонений, фиксируя сбои системы курса. Морли на время забыл про голос в динамике.

– Группа сопровождения, ось X! – быстро спросил он.

– Курсовое отклонение – две условные единицы.

– Игрек?

– Отклонения нет.

– Скорость?

– Изменение: две десятых процента.

– Запуск системы автокоррекции, ручной контроль работы!

– Есть!

Запела разными сигналами система удержания цитадели на траектории, вполголоса переговаривались техники, контролируя работу компьютерных служб. Обычно корабли отходили от базы медленно, по очереди, используя лишь маневровые двигатели, чтобы не повлиять на расчетную траекторию. Сейчас было не до условностей. Десятка звездолетов ударно-штурмовой группы стартовала с максимально возможным ускорением, используя предоставленный операторами аварийный коридор.

Пилотам нужно было как можно быстрее отойти от базы на минимально-допустимое расстояние, чтобы нырнуть в гипер. «Делай, как я!» – приказал Адмирал, и пилоты шли за ним, повторяя маневр. Лишь по мере удаления от цитадели «цветок» раскрывался: крейсерам следовало отойти друг от друга, чтобы при движении в подпространстве не давать наводок на соседние корабли...

Стив продолжал контролировать работу группы операторов, глазами фиксируя удалявшиеся точки. Когда яркая вспышка разорвала экраны, он скосил глаза на циферблат. «Тридцать три секунды... – прошептал Барс. – Адмирал потратил тридцать три секунды». Норт Свенссон рисковал, индикатор опасности занимал почти нейтральное положение, он едва-едва перевалился в зеленую зону. Но корабли ушли в подпространство, по лезвию бритвы.

– ... нет никаких шансов, – очередь. Чей-то далекий вскрик. – Прижаты к каменной гряде... до корабля не добраться... захватчики принимают передачу... декодер частоты ЗвеНа... погибнут все на Лауре... е дайте уйти...

– Да, – пробился откуда-то сбоку голос Романа Дмитревского, в паузе между одиночными выстрелами. – Не дайте им уйти! Стив, я знаю, ты услышишь... Тут наши «друзья» с Денты-пять. Их много... не только здесь... кажется, кто-то у нас... ел экспериментальный гравилет... Стив, сделай... для меня... Важно. Моя последняя прось... – свист пуль у самого микрофона, противный визг камней, осколков.

– Роман! – выкрикнула из черного динамика девушка. – Ты слышишь меня, Роман?! Ромка!!! Ответь... Ну почему ты молчишь?!

Стивен прокусил губу и не заметил, что по его подбородку течет узкая струйка крови. Адмирал шел по пеленгу «Малыша», теперь сигналы SOS и координаты мини-крейсера звучали в эфире непрерывно. Вновь активированная эл-мозгом грави-антенна наводила корабли Надзора, точно указывая положение «Малыша» на объемной схеме Лауры. Красный свет аварийных индикаторов заливал командный пост. Свенссон был уже на выходе из подпространства, но...

Но только дьявол успел бы приземлиться и что-то сделать в подобной ситуации.

* * *

– Мама, мамочка! Откуда этот страшный грохот? Почему у тебя такое лицо? Что случилось, мамочка?!

Тарелка выпала из рук Элеоноры Дмитревской, женщина застыла на месте, как статуя. Жили только глаза, обращенные к мужу.

– В лес! Бегите в лес! – прокричал отец, бросаясь к стальному шкафу, в котором Конрад хранил оружие. Лязгнул ключ, громыхнула железная створка, маленький Ромка с ужасом наблюдал, как торопливо рассовывает отец по карманам патроны от старого помпового ружья.

Грохот нарастал. Прозрачная синева неба вдруг окуталась пламенем, а затем в нем появилась растущая черная точка. Поначалу она напоминала небольшого, деловито спешащего по своим делам жука. Но точка росла быстро, слишком быстро, превращаясь в корабль с нарисованными черными эмблемами на бортах...

– Ну что ты стоишь, Ли?! – прокричал Конрад Дмитревский, цепляя подсумок на пояс и запихивая в него магазины. – В лес! – крикнул он, забрасывая автомат на плечо. – В лес, бегите в лес! Скорее!!!

Элеонора очнулась, подхватила Ромку.

– Не бойся, малыш! – прошептала она, прижимая сына к груди. – Не бойся. Мы добежим.

Она успела схватить только куртку Романа и бросилась к черневшей вдали кромке леса. Деревья, небо и облака скакали перед глазами малыша, уже через минуту его стало тошнить от бешеной пляски окружающих предметов, мать бежала изо всех сил, не особо заботясь о том, каково приходится сыну, у нее не было времени на такие глупости. Но черный корабль падал с неба очень быстро, гораздо быстрее, чем убегала прочь Ли.

Ужасный грохот наполнил сгустившееся пространство, пейзаж в глазах мальчика крутнулся несколько раз, переворачиваясь вверх ногами, заваливаясь набок. Безумная пляска прекратилась. Ромка и его мама лежали на мокрой утренней траве, совсем рядом с большой грязной лужей. И малыш вдруг вспомнил, как только вчера был наказан за то, что влез в нее без резиновых сапог. Тогда ему было страшно, но теперь он понимал, что лучше бы его наказали десять раз. Ромка всхлипнул.

– Не бойся... малыш... – прошептала мама, стараясь улыбаться, царапая пальцами вязкую грязь. – Наш... папа... самый сильный... никому не даст... в обиду... Веришь...

– Мама! Мамочка! Не волнуйся, я верю! Я уже большой. Почему ты упала?! Тебе больно, да?

– Мне совсем... не больно... Ромка... А сейчас…ты должен... молчать… потом… жить и помнить... Подползи ко мне... поближе... Тихонько... Я закрою... Еще... Жить и... и помнить...

Мальчик, всхлипнув, прижался к матери, уже не обращая внимания на липкую грязь, которая испачкала его одежду. Элеонора чуть продвинулась вперед, теперь грохот автоматов за спиной не казался Ромке таким страшным. Раздавались яростные крики людей, кто-то ругался на непонятном языке, отрывисто бухали выстрелы помпового ружья, их перекрывали короткие и длинные очереди.

Жижа чавкнула, Ромка подполз к маме, уткнулся головой в живот, чтобы не слышать нескончаемую дробь выстрелов. Ему хотелось как можно скорее очнуться от страшного сна. Потом отрывисто рявкнула корабельная пушка, и все стихло. Не стало ни автоматных очередей, ни коротких, сухих выстрелов помпового ружья.

– Закрой глаза, малыш, – шепнула Элеонора сыну. – Молчи и ничего не бойся.

Ли Дмитревская подтянулась еще немного вперед, целиком закрывая ребенка. Выстрел корабельного орудия и наступившая затем тишина объяснили ей все лучше любых слов.

Маленький Ромка свернулся клубком, зажмурился, как приказала мама. Он почти всегда слушался родителей. Малыш лежал с закрытыми глазами и потому не видел, как человек с пистолетом подошел к его матери, но брезгливо остановился на краю лужи. Постоял немного, разглядывая огромное кровавое пятно на спине женщины. Чужак взвел затвор и прицелился чуть левее того места, куда угодила первая пуля. Умиравшая лежала тихо, не пытаясь шевелиться или просить пощады. Человек с оружием в руках передумал, направил ствол в затылок и потянул спусковой крючок. Тело дернулось и обмякло в грязи. Одного выстрела было достаточно...

«Ты должен жить и помнить... Жить и помнить... Жить и помнить...»

– Ромка?! – заплакала девушка, бережно приподнимая старшего лейтенанта и прижимая его окровавленную голову к груди. Дженни оторвала длинную полосу от своей футболки, приложила к страшной ране. Тряпка сразу же стала красной.

– Роман!!! – девушка приподнялась и села, укладывая его на колени. Она больше не обращала внимания на пули, которые выбивали фонтанчики пыли, осколки из окружавших камней. – Ромка, ну ответь же мне! Ответь, пожалуйста, это я, Багира! Твоя Багира. Роман?!

Дженифер целовала его серое лицо, шептала самые нежные слова, какие только знала. Снова целовала, баюкала тяжелую голову на руках и плакала. Она не видела застывшего ледяной статуей старшего лейтенанта Морли, в миллионах километров от нее забывшего про обязанности оперативного дежурного. Стивен, с расширившимися глазами, слушал тихое бормотание динамиков...

«Ты должен жить и помнить... Жить и помнить... Жить и помнить...»

Дмитревский открыл глаза. Его рука бессмысленно пошарила вокруг, наткнулась на горячий ствол автомата. Не то. Пальцы слепо перебирали пыль, пока не нащупали маленькую коробочку. Дмитревский подхватил ее, с трудом зажал в непослушной ладони, потянул к губам.

– Норт, – прохрипел в динамике его голос. – Конец. Вытащи девчонку...

* * *

Первая группа кораблей Надзора вышла из гипера, неожиданно появляясь вблизи Лауры. Адмирал не хотел тратить время на послепрыжковый маршевый бросок, равно как и маскировку, а потому вся десятка ударных кораблей одновременно возникла на локаторах противника, в непосредственной близости от планеты. Крейсеры ЗвеНа расходились по касательным траекториям, охватывая Лауру со всех сторон.

Мгновенно ожила связь, молчавшая в подпространстве, на экранах, перед пилотами, возникла трехмерная модель Лауры, чуть позже мощная компьютерная оптика, установленная на нескольких кораблях, сформировала картину боя. Пошла панорамная развертка, заструились цифры, эфир взорвался хаосом звуков и команд.

– Здесь «Викинг»! «Файтер» один-два, заслон по теневой стороне, три-четыре – солнечная.

– Есть!

– Принято!

– Оперативный! Где вторая группа?

– В гипере, Адмирал! Даю расчетное время выхода...

– Принято!

– Десант на борту.

– Принято!

– Здесь «Файтер-3». Заслон РЭБ снял.

– «Файтер-1», теневая сторона очищена.

– Потери?

– Нет.

– Принято. Блокировать взлет, патрулирование. Любой стартующий корабль – прижимать обратно! Сажать! При попытке уйти в гипер – огонь на поражение, без предупреждения. Повторяю – огонь на поражение!

– Есть!

– Есть!

– «Файтер-пять» – космодром. Уничтожить корабли! Обеспечить прием десанта!

– Цели введены!

– Командир, фиксирую инверсионный след!

– На поражение!

– Здесь «Файтер-два», блокирую цель.

– «Файтер-шесть» – поселок. «Семь-восемь» – ЦСПС. Посадка – по обстановке. Ребята... – вдруг осекся Адмирал, – постарайтесь вытащить там... хоть кого-нибудь... живыми…

– Есть траектория! Работаем!

– «Файтер-два», взлетающий корабль прижат! Падает на скалы!

– Принято.

– «Файтеры-девять-десять», со мной, в район боя. Отсечь боевиков от леса, поддержать меня огнем. Обеспечить прием десанта. Я иду на плато! Повторяю: один сажусь на плато!

– Есть!

– Фиксирую движение группы лиц в районе ЦСПС!

– Аккуратнее! Это могут быть заложники!

– Есть!

– Оперативный!

– На связи!

– Санитарные корабли в гипер!

– Принято!

– Космопорт очищен! Пеленг десанту второй группы...

– Контакт!

Корабли Звездного Надзора, с ходу, без длительной разведки, вступившие в бой, смяли заграждение противника. Рухнул кокон электронных помех, укутывавший Лауру невидимым покрывалом. Эфир ожил, запели передатчики геологов: «SOS! SOS! SOS!» Где-то в скалах оставались живые люди, но за них Адмирал был спокоен. Этим повезло. Их подберут чуть позже.

Корабли Надзора вошли в атмосферу, оставляя за собой широкие огненные шлейфы раскаленного газа. Торможение проходило в закритическом режиме. «Файтеры» девять и десять шли чуть позади «Викинга», заходя на посадку по более пологим траекториям, пилоты старательно выбирали точки приземления среди скал, чтобы не повредить корабли.

Свенссон, на мгновение оторвавшись от панорамы Лауры, рубанул автопилот, следом отдавая приказ эл-мозгу не вмешиваться, лишь обеспечить предельное увеличение картинки. Адмирал хорошо знал, что автоматика никогда не допустит торможение корабля с предельными для пилота перегрузками. Отбросив на время паутину звуков, переговоров и команд, Свенссон напряженно выбирал точку для посадки. Он надеялся отсечь своих ребят от шеренги наступавших боевиков: «Викинг» огненным факелом падал на головы бандитов. Но зазора между офицером ЗвеНа, прикрывавшим девушку, и террористами уже не было – те шли добивать человека, из-за которого сорвалась операция на Лауре.

«Викинг» пошел на посадку, прямо на цепь террористов. О себе Адмирал думал в последнюю очередь...

* * *

Крог понял, что партия проиграна, как только ударная группа ЗвеНа вышла из подпространства. Еще заходили на цели крейсера, еще не вспыхнули факелами корабли внешнего контура, закрывавшие планету в кокон радиоэлектронных помех, «старфайтеры» лишь разворачивались в боевой порядок, готовясь по приказу Адмирала смести защиту террористов, а Крог уже знал, что все закончилось. У него было феноменальное предчувствие опасности, и теперь внутренний голос настойчиво шептал: «Уходи, уходи, уходи!» Но главарь еще некоторое время колебался, потому что не в силах был поверить, что блестяще спланированная и шедшая до поры до времени как по маслу операция провалилась.

Лишь когда рухнула стена защиты и эфир ожил, запел разными голосами, главарь террористов отбросил колебания, окончательно понимая, что надо довериться внутреннему зову. Он тихо и незаметно покинул пост ЦСПС, спустился по лестнице на первый этаж, оставив своих людей с заложниками. Пусть разбираются, как быть дальше. Он никому ничего не должен.

В тени, у выхода, привалившись боком в стене, сидел начальник центра спецсвязи. Крог тихо выскользнул из здания, но замер, глядя в спину Тагора. «Кто сказал, что поселенец обречен? – подумал Крог. – Теперь, когда ЗвеН рядом, у Рола есть шансы выжить. А этот человек знает много, слишком много для того, чтобы передать Свенссону или Волкову». Бандит вскинул пистолет, выстрелил в спину поселенцу, тот упал лицом вниз, в траву, не издав ни звука. Крог выждал немного, но Тагор не шевелился...

Когда огненные трассеры заходивших на посадку кораблей появились слева и справа от ЦСПС, а также далеко впереди, у космопорта, бандит был глубоко в лесу. Он двигался налегке, бросив все, кроме оружия. В руках главарь сжимал автомат, а в кобуре, на поясе, лежал пистолет, который неоднократно выручал его из беды...

Крог был уверен, что выпутается и в этот раз. Следовало лишь выждать, не суетиться, не лезть на рожон. Сейчас Звездный Надзор подавит сопротивление, ослабит контроль, вот тогда... Он был на опушке леса, издали наблюдая, как горят корабли, на которых террористы прибыли на Лауру. Бандит усмехнулся, когда выстрел «файтера» поразил грузовое судно. «Одинокий Бродяга», которому и без того перепало в последнее время, вспыхнул, как пропитанная бензином тряпка. «Это хорошо, – подумал бандит. – Меньше следов... Меньше свидетелей...» Он прекрасно знал, что бортовые журналы «Бродяги», равно как и самописцы, могли бы о многом поведать Надзору. Теперь и этот свидетель «умолк» навсегда.

Путь бандита лежал дальше, по кромке леса, вокруг летного поля, ближе к скалам. Туда, где был замаскирован личный корабль главаря террористической группы. Его перегнали на Лауру по приказу Крога. Кто выживает в любой ситуации? Тот, кто способен предвидеть все повороты судьбы... Личный корабль, готовый к старту, ждал пилота.

Бандит, замерев в тени деревьев, наблюдал, как спотыкались и падали его люди, отступавшие к космодрому, в надежде найти спасение на борту одного из звездолетов. Глупцы! Крог злорадно усмехнулся. Он лишний раз убедился, что без лидера команда не способна ни на что. Люди в панике бежали на космодром, к мертвым кораблям, даже не удосужившись сообразить, что Надзор первый удар нанес именно по взлетной площадке, откуда могли уйти выжившие в бойне.

Бандиты отстреливались на бегу, что-то кричали, падали, ползли и замирали в траве, на черных бетонных плитах. Надзор словно озверел, пленных не брали, по крайней мере на космодроме. Крог предусмотрительно скользнул чуть вглубь леса, чтобы не зацепила шальная пуля...

Надо было выждать еще немного, пока десантники удовлетворят желание отомстить, прольют гнев на головы тех, кто попадется под руку. Бандит посмотрел на часы, на положение звезды на небосклоне, прикинул, как незаметнее подобраться к кораблю, в какую сторону стартовать, чтобы лучи ослепили преследователей.

«В таком деле нет мелочей, – сказал себе Крог. – Выживают только сильнейшие. И, если ты хочешь выжить, надо уметь рассчитать все, даже то, что трудно предвидеть».

Он планировал стартовать с Лауры и по примеру Мэрта на Денте-пять активировать ПП-генератор, не дожидаясь выхода корабля в безопасную для гиперпрыжка зону. Хрен с ним, пусть выбросит у черта на куличиках, главное – живым. Всегда можно рассчитать обратный курс и вернуться, главное – выскользнуть из мышеловки, которая уже захлопнулась.

«А это под силу только умным».

* * *

Старший лейтенант Дмитревский с трудом подтянулся к девушке, повалил ее на спину, закрыл собственным телом. «Ничего не бойся, – прошептала мама. – Все будет хорошо, Ромка...»

– Все повторяется, – болезненно усмехнулся Роман. – В этом мире все возвращается снова и снова. Правда, мама?

– Что? – тревожно спросила Дженифер, пытаясь заглянуть ему в лицо. – Тебе плохо?

– Нет, – с трудом шевеля губами, ответил Пират. – Я всегда боялся открытого неба...

Липкая кровь на ресницах мешала смотреть, не позволяла открыть глаза. Дмитревский долго вглядывался в скалистый подъем, надеясь понять – где же боевики? Глаза отказывались повиноваться, ему пришлось несколько раз опустить и поднять веки, чтобы разглядеть цепь десантников. Большая часть бандитов убегала вниз по склону, в сторону леса. Игра была окончена, и головорезы прекрасно понимали это, прячась по всем щелям и норам...

Лишь небольшая группа террористов продолжала двигаться вперед. Они были всего в какой-то сотне метров от беглецов, шли в полный рост, не скрываясь, и даже не пытались стрелять. Пират хорошо представлял себе их лица. Ему был знаком этот тип людей. Игра окончена, и жить им оставалось всего несколько минут. Или долгие годы в рудниках, если сдадутся. Но все это не имело для них значения, они шли вперед, чтобы рассчитаться с Пиратом, который спутал карты игроков, испортил расклад. Головорезы знали, что старший лейтенант Дмитревский должен заплатить им кое-какой должок.

Звеновец глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с силами. Ему надо было так много сказать...

– Вот и все, крошка. Прости меня... Если бы с самого начала я действовал чуть быстрее... Как жаль, ты могла бы жить. Такая молодая и красивая. Я виноват перед тобой. Сможешь ли простить меня за это?

Дженифер только трясла головой в ответ, по ее лицу бежали слезы.

– Знаешь, как-то в этой суете я не успел сказать тебе главного... Ты... очень славная, Дженни. Очень красивая. «Багира и Пират» – это действительно звучало бы неплохо. Я был бы рад, если б сказка имела счастливый конец, – он обнял девушку за шею, стараясь укрыть – всю – от того, от чего уже не было спасения. Серыми губами прижался к ее мокрым от слез глазам. – Вот и всё.

Дженифер обхватила его спину руками, изо всех сил прижимая к себе. Но ни одно самое крепкое объятие не заменило бы той любви, которую она уже не могла подарить Роману. Через долгую вечность девушка отпустила Дмитревского.

– Я не хочу попасть им в руки... – прошептала Дженифер, укладывая ладони на грудь. – Мы умрем вместе, ладно? С тобой не страшно, вместе не страшно. Правда?

«Браслет», – понял Роман.

– Правда, Дженни.

– Дернем кольцо – и... все. Ты веришь, что там нас уже никто не разлучит?.. Никогда-никогда.

– Так и будет, Дженни. Только опусти его пониже. Пока у нас еще осталось время, я хочу слышать, как бьется твое сердце.

Девушка отвела руку с браслетом чуть подальше.

– Конечно. Теперь удобно?

– Да.

– Хорошо, милый. Я люблю тебя. Поцелуй меня...

Роман слегка приподнялся на локтях, глядя Дженни в глаза, словно стараясь насмотреться впрок, про запас, на все то огромное будущее НИЧТО, в которое они должны вскоре превратиться.

– Прости, Дженифер. Я виноват, что все так вышло. Я люблю тебя. Может, там, в другой жизни... – он нежно прикоснулся губами к ее лицу. Она едва успела ответить.

Нарастающий рев поглотил все, что было вокруг. На них накатила лавина, обрушившаяся с вершины гор. Огромный смерч сметал все живое, падали, не в силах выдержать это, бегущие фигурки, корчились в адском пламени люди. Но старший лейтенант Дмитревский ничего не увидел, он лишь изо всех сил прижал к себе Дженифер в тот момент, когда с неба рухнула стена огня, и провалился в бездонную черную пустоту...

* * *

– Старший лейтенант! – Стива тронул за рукав дежурный по штабу. – Прошу прощения, сэр, вас хочет видеть Тадеуш Верхольф.

– Что? – не понял Морли. Он даже не повернул голову в сторону сержанта, потому что продолжал вслушиваться в паутину звуков, рвавшуюся из динамиков. Его ухо четко выделяло в этом хаосе важные сообщения, намертво отфильтровывая обычную эфирную «грязь». Сейчас дежурный, совершенно не к месту обратившийся к офицеру, казался назойливой мухой. Он раздражал, мешал понять, что происходит на Лауре. Адмирал шел на посадку, но вестей от Дмитревского не было. И от «Файтеров», что садились следом за Свенссоном, тоже.

– Тадеуш Верхольф, – настойчиво повторил сержант, продолжая раздражать Барса своим присутствием. – Глава правительственной комиссии по расследованию инцидента на Денте-пять.

– Что?! – снова не понял старший лейтенант, лишь на миг оборачиваясь в сторону дежурного. – Потом, все потом!

– Он здесь, за дверью рубки, ждет вас...

– Подите к черту, сержант! – на миг теряя самообладание, взревел Барс. – Здесь идет боевая операция! – от крика Морли вздрогнул на своем кресле Мартин Лусиану, но тут же снова уткнулся носом в дисплеи, по которым струились цифры.

– Но...

– Я сказал – вон!!! – еще громче завопил Морли, сжимая кулаки.

Сержант отлетел в сторону, заглянув в глаза старлея, поспешил ретироваться. Однако уже через несколько мгновений за дверями командного пункта раздался визгливый, срывающийся голос:

– Пустите! Я требую, чтобы меня пропустили внутрь! Я хочу видеть офицера, посмевшего не выполнить приказ представителя МегаСоюза!!!

Дверь распахнулась, внутрь помещения влетел дежурный по штабу, с трудом удерживавший Тадеуша Верхольфа, который просто теснил звеновца животом.

– Что такое? – плохо понимая, что происходит, выкрикнул старший лейтенант Морли. У него не было времени обернуться. Замолчавшие динамики напугали его больше, чем раздававшаяся до этого дробь выстрелов.

– Где офицер Морли?! – гневно спросил глава комиссии МегаСоюза, выходя на середину зала.

– В чем дело? – Барс, наконец, оторвался от терминалов, приходя в себя. – Кто вы? Что вам здесь нужно?!

– Я – Тадеуш Верхольф, – напыщенно ответил тот и гордо выпятил грудь. – Я требовал, старший лейтенант, чтобы...

– Гражданский? Гражданский – в рубке оперативного дежурного ЗвеНа?! – Стивен зашипел, как разъяренная кошка. – Нарушение режима доступа! Дежурный по штабу! Немедленно вывести посторонних!

– Я не уйду! – фальцетом закричал Верхольф. – Вы ответите за самоуправство, офицер! Где Свенссон?

– Свенссон? – непонимающе переспросил Барс. Вздрогнув, он вспомнил о главном, стремительно обернулся и подался к мониторам. – Новости есть?

– Пока молчат, – коротко ответил Лусиану, прекрасно понимая состояние Барса.

– Старший лейтенант, чтоб вас, с кем я разговариваю?! Извольте повернуться!

Когда Морли, разогнувшись, оказался лицом к лицу с Верхольфом, на председателя комиссии МегаСоюза обрушилась волна неконтролируемого бешенства.

– Вон отсюда! – прошипел Барс, упирая ствол пистолета в подбородок гражданского. – Или я проделаю в тебе кучу дырок!

– Где Адмирал? – пролепетал Верхольф, быстро отступая к двери.

– Вон, придурок! – потребовал Морли, мягкой кошачьей походкой преследуя жирного собеседника.

Дверь захлопнулась. Барс огромным прыжком вернулся к пульту и мониторам, занял кресло, впиваясь глазами в черные динамики.

– Где Норт Свенссон?! – орал за дверью пришедший в себя Верхольф. Глава комиссии топал ногами, изрыгая проклятия. – Я требую ответа!!!

– В чем дело, мистер Тадеуш? – раздался вкрадчивый голос Лиса. – Какие у вас проблемы?

– Где Свенссон? Прошу немедленно объясниться! Этого сумасшедшего старшего лейтенанта надо под трибунал! Отдать под суд!

Барс не слышал ответа Волкова. Похоже, Лис пытался увести бушующего гражданского в сторону от командного пункта. Но после небольшой паузы Верхольф закричал вновь:

– Как так?! Адмирал проводит операцию? Да что это такое?! Сначала пропал Дмитревский, который, по вашим словам, проводит операцию. Теперь исчез Свенссон, и тоже какие-то мифические боевые действия! Что за бред?!

Морли, не выдержав, в сердцах грохнул кулаками по столу. Динамики по-прежнему молчали.

* * *

В отличие от Крога, оставшегося в центре спецсвязи, Мэрт предпочел возглавить охоту. Это предприятие нравилось ему гораздо больше, потому что удачливого ловца ожидала молоденькая аппетитная дичь. Дело Крога – сидеть в вонючем, душном центре, охраняя мокрых от пота и мочи заложников. Каждому – свое. Крог понял главное еще тогда, когда получил от Мэрта удар, расставивший все по местам. А может быть, Крог импотент, и ему не нужна девчонка. «Одно из двух, – подумал тогда Мэрт, ухмыляясь. – Но в любом случае добыча достанется мне...»

Как давно это происходило! Казалось бы, с тех пор миновало всего несколько часов, но теперь бандиту чудилось, что за последние полдня он прожил огромный кусок жизни. Поначалу все шло отлично, благодаря пеленгаторам удалось довольно быстро вычислить место, где находились беглецы. Конечно, вертолетам пришлось покрутиться над густым лесом, все из-за дурацких помех, которые не захотел снимать Крог. Ну вроде бы что такого – снять барьер ненадолго, на полчаса, на час, пока жертвы окажутся в руках боевиков, – так нет, Крог не захотел убирать радиощит. Из-за упрямства Крога пришлось тратить лишнее время на то, чтобы выследить в чаще офицера и полагавшуюся Мэрту девчонку.

А дальше... Дальше все сделали грамотно. Десанту с вертолетов удалось отсечь беглецов от скал, в которых можно было укрыться от погони. Другая группа отрезала пути отступления в сторону поселка горняков. А Мэрт? Мэрт поступил хитро. Люди Крога шли цепью впереди, под пули звеновца, яростно отбивавшегося от погони. Мэрт гнал боевиков вперед, подпирая их сзади. Несколько оставшихся в живых людей из его личного окружения с автоматами шли за цепью наступавших. Так вернее.

Люди Крога должны были сделать всю черновую работу – им дали право умирать под пулями звеновца. А сладенькая дичь должна достаться победителю. Двигаясь позади шеренги наступавших боевиков, Мэрт широко улыбался, представляя, что сделает с девчонкой, едва она попадет ему в руки... Скорее бы! Но звеновец упорно лез вверх, на плато, не понимая, что оттуда некуда деться, пропасть отсекала все пути к отступлению. На единственной дороге беглецов ждал Мэрт.

Все быстрее двигалась кровь по жилам, гулко отдаваясь в висках. Ему нужна эта длинноногая сучка. Мэрт желал ее страстно, безумно. Ради нее остался в этой вонючей дыре, пошел на нарушение приказа Антонио Фонетти, который требовал немедленно вернуться для доклада. Ему нужна смазливая девка! И он возьмет добычу, любой ценой, а уже потом – Фонетти, Дента, все прочее. Хороший товар не должен доставаться недоумкам.

Все было задумано правильно, он уже дрожал от возбуждения, видя, что дичь загнана в ловушку, бежать некуда. Сейчас молоденькая девка окажется в его руках. Сейчас! Он обезумел, представляя это. Прямо тут! Он сломает и возьмет ее на камнях. Она заплатит за то, что заставила его так долго ждать. Может, когда надоест, он даже поделится «объедками» со своими…

Потому Мэрт совершенно опешил, когда в «улитке», торчавшей из уха, прозвучал сигнал общей тревоги. Ожил эфир, наполняясь непонятными переговорами. Мэрт все еще двигался вперед, не веря, что мир перевернулся.

– Крог! – заорал он что есть мочи. – Что там у тебя?!

Никто не ответил ему из ЦСПС, но вспыхнувшая где-то высоко над головой яркая комета отрезвила бандита. Горящий факел прочертил дымную линию на небосклоне, скрылся за горизонтом. А в эфире, на волне ЗвеНа, остались только переговоры штурмовой группы, которая уже шла на блокировку центра связи, космопорта, горного плато.

«Дьявол! – наконец понял Мэрт. – Они же идут сюда!» Бандит никак не мог поверить, что дичь ускользает. Он видел вспышки выстрелов у цепочки больших камней чуть впереди: оттуда вел огонь звеновец. Лишь несколько сотен метров оставалось до желанной добычи. Но сюда шел Звездный Надзор!!! Мэрт слишком хорошо знал, что такое ЗвеН. Его научили на Денте, спалив живьем половину команды, которую он собирал, учил, прикармливал долгие месяцы.

Получалось, смазливую девку надо бросить. Не до нее. Мэрт скосил взгляд, полный злобы и похоти, на вершину и, развернувшись, припустил по склону вниз. Его сапоги громко бухали по камням, временами проскальзывая на гальке, но бандит ловко держался на ногах, огибая крупные преграды, перепрыгивая трещины и камни, стараясь тратить как можно меньше времени. Надо успеть вниз, туда, на кромку леса, где остались вертолеты...

Корабли Надзора оказались проворнее волны отступавших. Крейсера, ревя турбинами и выжигая черные полосы, заходили на посадку прямо у опушки, отсекая волну беглецов от спасительной чащи. До леса не добежал никто. Те, что надеялись прорваться, попали под плотный огонь пулеметов и орудий, заговоривших разом, без всякого предупреждения. Окровавленные тела усеяли камни.

Мэрт видел, как «ломались», падали метавшиеся фигуры. Кто-то повернул, стремясь прорваться в сторону, по голому каменистому полю. Кто-то отступил, теряя голову, начал снова карабкаться на плато. Но там, наверху, тоже падали с неба корабли.

Мэрт знал, что пуля ищет и его, – надо бежать, потому что тот самый заряд вот-вот вылетит из ствола. Но куда деться? Он притормозил, лихорадочно озираясь. Дернулся в сторону, заметался, глядя, как смертоносный ливень рвет на части людские тела. Разрывные пули корежили спасжилеты, на земле и камнях оставались противные лужи крови. Мэрт подвернул ногу, огибая одно такое рубиновое пятно, тяжелым снопом рухнул на камни, сдирая кожу с локтей и коленок. Его потащило по склону со щебнем, несколько раз бандит перевернулся через голову, ударился боком о какой-то подвернувшийся валун.

Сверху на спину сыпались камни. Мэрт прикрыл голову, извиваясь всем телом, чтобы выбраться в сторону, и вдруг почувствовал – нога пробила какую-то дыру в засохшем грунте. Он быстро развернулся лицом к этому месту, расширяя проход руками и прикладом. Нора. Небольшая узкая расщелина в камнях, наполовину забитая мхом, старыми сухими ветвями и землей. Видимо, все это было намыто сюда во время дождей. Мэрт принялся разгребать проход, чтобы проползти внутрь. Он ломал ногти, но не обращал внимания ни на боль в пальцах, ни на боль в поврежденной ноге. Скорее! Надо спрятаться, пока его никто не заметил!

Ловко, ужом, он проскользнул в темную нору, выгреб из-под себя подгнившие листья, сучья, чтобы замаскировать щель, через которую пробрался внутрь. Его убежище оказалось небольшим, неглубоким, но оставалась надежда, что тут беглеца никто не заметит. Надо лишь пересидеть облаву.

* * *

Лейтенант Кристофер Баллош в десятый раз оставил штурвал корабля и быстрым, нервным движением вытер потные ладони о комбинезон. Он волновался. Операция на Лауре для пилота «Старфайтера-четыре» была первой боевой, до этого ему приходилось стрелять только на имитаторах и тренажерах. При заходе на корабли противника он не успел выпустить ракеты: более опытный коллега с «Файтера-три», за спиной которого осталось несколько удачных реальных вылетов, все сделал очень быстро.

Именно это выбило лейтенанта из колеи. Он впервые понял, что такое настоящий бой. Только в прицеле возник корабль противника, ощерившийся стволами орудий, и Баллош почувствовал сухость во рту, а экран уже ярко вспыхнул, тут же окутался облаком дыма, адаптивные светофильтры погасили пламя мощного взрыва.

Запели датчики, извещая о том, что ведущий двойки – пилот «Файтера-три» – произвел залп. Все произошло мгновенно, Кристофер даже не успел испугаться или протянуть руку вперед, чтобы замкнуть цепь стрельбы...

– Подавлено! – раздался в шлемофоне будничный голос старлея с «Файтера-три», и ведущий как ни в чем не бывало продолжил облет Лауры, в поисках новых целей.

– Принял! – донесся голос Адмирала.

Кристофер с трудом улавливал в хаосе криков, звуков и команд фразы, которые были обращены к нему лично. Только сейчас он осознал, что не готов к настоящему бою, что это не игра, все слишком сложно... Прозвучал приказ: «Файтерам один-четыре» занять позиции на орбитах и следить за взлетающими с Лауры кораблями.

– Давление сто на сто семьдесят, гипертонический криз. Пульс – сто тридцать пять, – мелодично пропел бортовой анализатор, который вел мониторинг состояния пилота. – Требуется ввести...

– Заткнись! – гневно прошипел Кристофер, занимая предписанную траекторию и активируя сканеры поверхности.

Да, теперь точно достанется от Дэя Крэма на разборе. Несомненно, командир обратит внимание на показания предательской машины, которая все скрупулезно зафиксирует и доложит «наверх» по возвращении из вылета. Не простят ему ни давления, ни пульса. Вон как кружится голова, словно у новичка-курсанта на центрифуге. Но надо держаться, следить за сканерами. Только бы не списали...

И в этот момент он увидел на экране тепловизора след от стартующего корабля.

– Здесь «Файтер-четыре»! – забывая обо всем, выкрикнул лейтенант Баллош. – Вижу цель! Вижу след взлетающего корабля!

– «Четверка», веди цель! – немедленно отозвался старший группы прикрытия.

Пилот нервно сглотнул, проклиная дрожь в пальцах, активировал режим автоидентификации судна и скорректировал траекторию своего крейсера.

– Цель не отвечает на запросы в автоматическом режиме! – четко доложил Кристофер, выводя тягу двигателя на форсаж. – Контурное опознавание: неизвестное судно. Это не корабль ЗвеНа и не грузовик!

– Блокировать взлет, лейтенант!

– А-а-а! – закричал Баллош, глядя на мигающий красным экран сканера. – Они активируют ПП-режим! Собираются уходить в гипер!

– Заслон, «Файтер-четыре»! Заслон!!!

– Стартующий корабль! Стартующий корабль! Немедленно ответьте патрулю! У вас не запущена система автоидентификации судна! Немедленно ответьте мне в ручном режиме! Приказываю отключить ПП-генератор и вернуться на базу! Повторяю приказ: немедленно выйти на связь и вернуться на космодром Лауры!

– Лейтенант!!! Заслон, чтоб тебя! К дьяволу запросы! Огонь на поражение!!!

«Огонь на поражение!» – он шепотом повторил команду, отбрасывая сомнения. Щелкнула снятая блокировка цепи стрельбы. Автомат мгновенно прогнал последний тест, кнопки подсветились зеленым. «Готово!»

– Молчишь?! – прошептал Кристофер, крепко вцепившись в гашетку огня. Ему предстояло первый раз в жизни стрелять на поражение, не на тренажере, а по живым людям.

– Молчишь?! – еще раз, уже громче, повторил он, активируя рамку захвата цели, поймал черный силуэт в перекрестие, и вдруг, не сдерживаясь, заорал:

– Молчишь?! Сейчас ты мне за все ответишь, сволочь!

* * *

Когда суматоха пошла на спад, Крог, притаившийся в кустах за кромкой летного поля, ожил. Он медленно двинулся вперед – ползком, – старательно просчитывая каждое движение. До корабля было совсем недалеко, и в другое время, более спокойное, он легко преодолел бы путь за одну минуту, прогулочным шагом. Но сейчас не стоило спешить.

Крог медленно скользил в траве, радуясь тому, что корабль расположен чуть в стороне от поля... Мелочи решают многое, если не всё. Правда, оставалась тревога, что подведет какая-нибудь ерунда, все-таки судно не прошло техобслуживания после приземления...

Все ли в порядке? Крог, наконец, достиг звездолета, вздохнул с облегчением, когда система опознавания приняла его личный шифр и створка люка мягко поехала в сторону. Вот и чудненько!

«Везет сильнейшим!» – это он любил повторять к месту и не к месту. Сдохнуть мог кто угодно, даже Фонетти, только не Крог. Потому, что умный, расчетливый. Он способен перегрызть глотку любому, чтобы выбраться из переделки. Он найдет другого босса, если почувствует слабость лидера. Да что говорить, он способен перегрызть глотку хозяину и потому всегда выживет...

Главарь ухватился руками за скобы, намереваясь скользнуть внутрь.

– Крог! – раздался за спиной тихий голос.

Бандит вздрогнул всем телом и замер, втянув голову в плечи. Потом выпустил скобы, медленно обернулся... «Надзор? Здесь не может быть ЗвеНа, я ушел чисто... Кто предал?!» Но то был один из подручных, Крог выдохнул с облегчением, увидев знакомое лицо. Что же, этот придурок двигался за ним от самого центра связи? Увидев, как главарь тихо исчезает, решил последовать его примеру?

– Ты шел за мной от ЦСПС? – спросил Крог, медленно опуская руки.

Собеседник отрицательно покачал головой.

– Я с плато... – тихо прошептал он. – Там ЗвеН. Накрыл всю цепь. Я выбрался из котла один. Я – везучий. Ни царапины…

– Молодец, – так же негромко ответил Крог, напряженно размышляя.

– Крог! – бандит выбрался из кустов, сделал шаг вперед. – Возьми меня с собой, на корабль!

– Взять с собой? – Крог чуть повернулся, в задумчивости почесывая затылок левой рукой. Он лишь тянул время, потому что его правая рука незаметно скользнула к поясу. И тут же, не целясь, дважды выстрелил от бедра. – Да пошел ты, придурок!

Подручный согнулся пополам, завалился назад, в низкий кустарник. «Хорошо, что глушитель привернут...» – подумал Крог, гордясь собой. Да, он еще в чаще нацепил на ствол прибор бесшумной стрельбы, сумел просчитать и такой поворот. Главарь снова ухватился за поручни, ловко подтянулся, забрасывая тело в люк. Хлопнула крышка. Уже через полминуты бандит пробрался в рубку, активировал бортовую систему и запустил двигатели на прогрев. Раскручиваясь, заревели турбины.

Раненый зашевелился в кустах, попробовал подняться на ноги, чтобы добежать до корабля, только ноги не слушались. Он смог лишь на мгновение выпрямиться, но тут же потерял равновесие, хватаясь за ствол тонкого дерева и сползая по нему вниз. Пальцы скользили по чему-то липкому, теплому. Веки стали тяжелыми, их не удавалось поднять. Он с трудом приоткрыл глаза, чтобы посмотреть... На стволе была кровь, его собственная кровь.

Боль нарастала, проникая во все уголки сознания, сковывая, парализуя волю. Он через силу выдохнул, поднял перекошенное судорогой лицо и глянул на готовый к старту корабль.

– Если есть Ад, твое место там, Крог! – хотелось сказать ему, но язык плохо слушался. А потому он лишь хриплым шепотом произнес напутствие тому, кто предал всех. Спустя мгновение и низкий кустарник, и окровавленный ствол дерева, и умиравший бандит сгорели в огненном факеле, родившемся среди скал, на краю стартового поля.

Корабль взлетал с бешеным ускорением. Крог отлично выносил перегрузки, а потому включил блокировку навигатора, вручную задавая режим двигателям. Уже на выходе из атмосферы бандит приник к анализатору, разбираясь в ситуации. Корабли Звездного Надзора взяли планету в большую сферу, но ему удалось довольно удачно проскочить в разрыве между патрулировавшими крейсерами.

Оставалось совсем немного, минута, может, другая, пока активировалась система ПП-перехода. А там – гипер, звездолет выскользнет из мешка, совсем как Мэрт на Денте-пять.

– Стартующий корабль! Стартующий корабль! Немедленно ответьте патрулю! У вас не запущена система автоидентификации судна! Немедленно ответьте мне в ручном режиме! Приказываю отключить ПП-генератор и вернуться на базу! Повторяю приказ: немедленно выйти на связь и вернуться на космодром Лауры! – раздался в динамиках металлический голос.

– Ага, найди какого-нибудь придурка и спой ему эту песню! – пробормотал Крог, не включая связь. Он внимательно следил за бегом цифр на панели гипердвигателя: система заканчивала активацию, прогоняя последние тесты. Бандит уже протянул руку вперед, и даже кончики пальцев легли на клавиши задания режима ПП-перехода. Мощность накоплена, оставалось лишь легкое усилие, чтобы утопить кнопки в пульт – и в этот миг крейсер Звездного Надзора, маячивший на экране, вдруг превратился в нестерпимо обжигающую звезду.

«Что? Что?.. Как?..» – лихорадочно промелькнули обрывки мыслей в воспаленном мозгу Крога, и он уже не успел ни додумать, ни удивиться.

Яркая звезда сорвалась с неба, разбрызгивая искры во все стороны, вошла в атмосферу Лауры, прочертила дымную траекторию до самой планеты, вспухла огненным цветком.

Молодой, впервые стрелявший по реальной цели лейтенант – Кристофер Баллош – так никогда и не узнал, кто именно находился в падавшем вниз факеле.

* * *

Что-то хрустнуло под ногами, когда Адмирал выпрыгнул из люка. Помедлив секунду, чтобы окинуть взглядом плато, Свенссон торопливо побежал вперед, к небольшой площадке, обрамленной горячими камнями. Еще дымилась почва, и где-то внизу раздавались выстрелы, а Адмирал застыл над обожженным телом старшего лейтенанта Дмитревского и жительницей Лауры, пострадавшей в меньшей степени. «Рол, – вспомнил Норт. – Ее зовут Дженифер Рол».

– Санитарный корабль! – отрывисто приказал Свенссон. – Курс на «Викинг»! Садиться севернее от меня!

Огненные факелы приземлявшихся кораблей прочертили небо. На посадку шли крейсера второго эшелона, доставившие десант. Вскоре раздался топот ног, чье-то учащенное дыхание, но Адмирал не повернулся к прибывшим. Он стоял, виновато опустив руки, и смотрел...

Потом кто-то тронул его за плечо.

– Сэр... – тихо сказал человек, на лицо которого было опущено забрало пуленепробиваемого шлема. – Адмирал! Тут... вряд ли чем-то поможешь... если только медики сотворят чудо…

Командующий согласно кивнул, делаясь ниже ростом.

– Потери?

– У нас нет. Не считая Дмитревского…

– Что с заложниками?

– Много убитых. Сразу, еще при захвате планеты. Сейчас – только раненые. В очень тяжелом состоянии Тагор Рол, начальник ЦСПС, пулевое – в спину. Эвакуирован санитарным кораблем.

Свенссон вздохнул, устало массируя пальцами веки.

– Пойдем, полковник. У нас много дел...

Еще две огненные стрелы прочертили небосвод, падая на плато, чуть подальше, чем располагался «Викинг» Командующего. Один корабль, с красными крестами на бортах, выбросил широкий трап, по которому сбежали люди в белых халатах. Но еще раньше врачей на площадке оказался Стивен Морли. Старший лейтенант упросил Дэя Крэма произвести замену оперативного дежурного. Вице-адмирал, глянув на лицо подчиненного, дал соответствующее распоряжение, и Барс сразу же ушел в гипер на Лауру.

– Что? Как он?! – на бегу, лишь появившись на скалистой площадке, выкрикнул Морли.

Десантники стояли молча, полукругом, опустив оружие.

– Да что там?! – в отчаянии закричал Стивен, расталкивая коллег. – Что... Господи...

Старший лейтенант замер, не в силах преодолеть последние метры.

– Нет, – пробормотал он. – Этого не может быть! С кем угодно, только не с ним! Он – заколдованный. Заговоренный. Давно проверено...

– Отойдите в сторону! – коротко приказал голос за спиной.

– Что? – непонимающе глядя перед собой, переспросил Барс.

– Дорогу! Дайте дорогу врачам реанимации! Уйдите в сторону, не мешайте работать!

Стивен сделал несколько шагов назад. Потянулись минуты ожидания. Барсу казалось, что врачи копаются около тел целую вечность.

– Да что же там? – нетерпеливо воскликнул он.

– Не мешайте! – резко, почти грубо оборвал его старший. – Саркофаг!

Тело офицера погрузили в капсулу с инертным газом, и тут же санитары поспешили к кораблю, спотыкаясь на камнях. Вскоре их сапоги застучали по трапу. Старший смены кивнул помощнику: «Проследи тут!», привычно и ловко собрал инструменты, оборудование, торопливо двинулся в сторону звездолета, готовившегося к старту.

Морли загородил ему дорогу, умоляюще глядя в глаза.

– Доктор...

– Девушка будет жить, – ответил тот, обходя Барса, словно столб. – Шок, сильные ушибы бедра и спины. Возможно, есть переломы ребер, хотя – сомнительно. Для полной уверенности надо сделать снимок. Также легкое ранение – вскользь. Ожоги ног. Все поправимо. На борт ее не берем, ни к чему ей лишний шок – рядом с саркофагом сидеть. Увезут на другом судне, мой помощник проследит…

– А Пират? – с надеждой спросил Морли.

– Кто?! – удивился человек в белом халате.

– Э-э-э, старший лейтенант Дмитревский, – поправился Стивен, тут же указывая в сторону корабля с красными крестами на бортах.

– А вы не видели? – с ожесточением переспросил врач. – Ожоги спины и ног, огнестрельные раны в грудь и голову, не считая сравнительно легких, в руку и бедро. Потеря крови...

Человек в белом халате сердито махнул на Барса рукой, побежал к кораблю, турбины которого уже раскручивались...

– Доктор, у него есть шансы?! – крикнул вслед Морли.

Торопившийся врач застыл на трапе, потом обернулся.

– Эх, старлей, если б чуть пораньше. Он закрыл девушку телом, принял удар. Огромная потеря крови, да еще заражение токсинами, из-за ожогов…

Кто-то тяжело всхлипнул за спиной Стивена. Барс обернулся. Пострадавшая девушка пыталась подняться на ноги, глядя мимо звеновца, на корабль.

– Роман... – прошептала она.

Морли бросился к ней, подхватил под руку. Кто-то из десантников поспешил на помощь Стивену, поддержал девушку с другой стороны.

– Роман! – выкрикнула Дженифер.

Рев турбин взлетавшего санитарного корабля заглушил ее голос. Когда тяжелая металлическая птица с красными крестами на бортах свечой взмыла в небо, Багира потеряла сознание.

* * *

– Нет, я хочу лично встречать мистера Свенссона! – не переставая взмахивать руками, восклицал Тадеуш Верхольф. От возмущения его полные щеки тряслись. – Сколько это будет продолжаться?!

Геннадий Волков, сопровождавший гостя, промолчал. Он уже по меньшей мере раз десять объяснил главе правительственной комиссии, где находится Адмирал и по какой причине. Но Верхольф, словно не слыша, о чем говорит начальник «двойки», вновь заводил одну и ту же песню.

Сейчас они стояли в зале ожидания, наблюдая, как боевые корабли Звездного Надзора, возвращавшиеся с Лауры, швартуются у причалов. Верхольф упорно не хотел понимать, что для беседы с Командующим Надзором он выбрал не лучшее время. Но, в конце концов, многократно повторив эту нехитрую истину, Волков сдался. Тадеуш не слышал или не хотел слышать его...

Чуть заметно дрогнула палуба под ногами, где-то выше и впереди загудели сигналы, предупреждавшие авральную команду. Волков стоял молча, стараясь не вслушиваться в речь возмущенного спутника. Наконец, после нескольких минут суеты швартовка была закончена, и в зале ожидания появились знакомые фигуры.

«Всегда можно определить по плечам, по походке, как прошла операция, – подумал Волков. – Даже не нужно смотреть на лица...»

Конечно, начальник второго отдела знал, какие новости привезли на базу Адмирал и штурмовая группа. Ему положено знать все. Но даже несведущий человек легко бы определил по тяжелой, шаркающей походке десантников, по безвольно опущенному вниз оружию, что есть жертвы.

Следом за Нортом Свенссоном шел Стивен Морли, поддерживавший молодую девушку, с бледным, мокрым от слез лицом.

«Дженифер Рол, – понял Волков. – Привезли с собой. Правильно. Ценный свидетель».

Геннадий Волков шагнул навстречу, собираясь обменяться с Адмиралом несколькими фразами, но Тадеуш Верхольф опередил обоих.

– Мистер Свенссон! – глава комиссии МегаСоюза вылез вперед, перекрывая дорогу Адмиралу и начиная вновь размахивать руками. – Да что же это такое?! В то время как на базе вверенных вам космических сил находится с инспекцией правительственная комиссия, вы покидаете пост и даже не ставите меня в известность!

– Боевая операция, – тускло ответил Адмирал, глядя сквозь собеседника. – Пункт устава Надзора номер три-семнадцать, подглавка А.

– Мне это ни о чем не говорит! – раздраженно надувая щеки, проговорил Верхольф. – Свои пункты оставьте для офицеров Надзора! А я – дознаватель! Веду расследование, причем не какое-нибудь, а правительственное! Понимаете, Свенссон? Деятельность Надзора попала под микроскоп государственного контроля!

– Чем могу помочь? – фокусируя глаза на собеседнике, произнес Командующий.

– Мне потребуются извинения от высшего руководства Надзора, по факту действий вот этого господина! – толстый палец Верхольфа замер в десятке сантиметров от переносицы Морли. – Этот, с позволения сказать, офицер, выставил меня из рубки под дулом пистолета!

– Из какой рубки? – угрюмо спросил Адмирал.

– Из рубки оперативного дежурного, сэр, – с трудом сдерживаясь, чтобы не сломать руку Верхольфа, вставил Барс.

– Там не место посторонним, – медленно, старательно подбирая слова ответил Адмирал. – Нормативами секретности запрещен доступ в это помещение гражданских лиц...

– Да! Я все понимаю, но можно было как-то повежливее! А то складывается странная картина, мистер Свенссон: командующий покидает базу, офицеры устраивают бардак и анархию на боевом посту. Кстати! Вы вернулись, а как обстоят дела со старшим лейтенантом Дмитревским, он тоже вернулся? Что-то я не вижу его среди...

– Да, старший лейтенант Дмитревский был задействован в операции на Лауре, – быстро вставил Волков, опережая Адмирала Свенссона и Стивена Морли.

– Ага-а-а! – обрадовался Верхольф. – Я чувствовал! Где этот офицер, там проблемы, не так ли? Я не сомневаюсь, что на Лауре есть жертвы, потому что...

– На Лауре есть жертвы, – подтвердил Адмирал. – Среди гражданских лиц и сил Звездного Надзора.... Роман Дмитревский получил тяжелые ранения во время операции…

– И скончался по дороге в госпиталь на борту санитарного звездолета, – добавил Волков.

Тяжело охнув, Дженифер стала оседать на палубу. Побелевший Стивен Морли крепко подхватил ее левой рукой, удерживая от падения.

Но Верхольф словно не слышал и не видел ничего вокруг.

– Потому что там, где старший лейтенант Дмитревский, все время жертвы среди гражданских лиц! – продолжал он. – Этот человек, похоже, бездарен от рождения и не умеет проводить самые…

Глава правительственной комиссии не сумел закончить фразу. Стивен Морли, продолжая левой рукой удерживать девушку, сделал шаг, выступая чуть вперед, и коротким, без размаха, ударом, отправил Тадеуша Верхольфа в глубокий нокаут.

* * *

Облава на выживших в бойне террористов продолжалась три дня. Все это время Мэрт внимательно слушал эфир, понимая, что звеновцы бродят вокруг и в любую минуту могут найти его убежище. Участок леса, который прилегал к скальному массиву, и сама каменная гряда были блокированы со всех сторон. Десантники использовали тепловизоры и какие-то датчики пси-поля. Бандита эти неведомые датчики пугали больше всего. Как устроен визор, реагирующий на тепло человеческого тела, он смутно понимал и надеялся, что его каменная нора – странный каприз природы – защитит от тепловых сканеров. А вот что такое пси-поле и спасет ли скальный козырек – Мэрт не знал. Потому трясся каждый раз, когда поисковые вертолеты проходили над ним или чуть в стороне...

Несколько раз плато прочесывали группы десанта. Однажды Мэрт даже рискнул проковырять небольшую щелочку в грязных ветвях и комках земли, чтобы взглянуть на звеновцев. Вооруженные солдаты отключили боевую защитную окраску. В переливавшихся всеми цветами радуги костюмах высшей защиты они выглядели так грозно и уверенно, что Мэрт тут же закопался в полусгнившие листья поглубже, лишь бы не видеть происходящего.

Много времени бандит провел в полудреме, которая изредка прерывалась звуками выстрелов и чьими-то криками. Как-то под вечер, кажется, на второй день, он услышал топот, чье-то учащенное дыхание. Беглец, громко бухая сапогами и скользя на камнях, несся по склону. Позади него раздавались звуки команд, потом загрохотали автоматы.

Только когда неподалеку раздался громкий, полный муки вопль, Мэрт впервые подумал, что какая-нибудь идиотская случайность может выдать его с головой. Было бы нелепо, совершенно нелепо, если бы еще один беглец попытался укрыться в том схроне, что нашел для себя Мэрт. Или если бы другого террориста убили на камнях, около Мэрта. Представлять это было так страшно, что Мэрт покрылся потом. Он вообразил, как звеновцы не спеша подходят к убитому, наклоняются, рассматривая. Поднимают тело... И один из солдат Надзора случайно замечает нору, в которой прячется Мэрт...

Бандит тихонько заскулил, молясь о том, чтобы его соратники умирали где угодно, но только не рядом с норой. По счастью, все обошлось: громкие стоны раздавались чуть в стороне и выше, а потом прозвучал выстрел, и все стихло. В ту ночь Мэрт забылся в тяжелом сне только под утро.

Три дня Мэрт пролежал, почти не двигаясь, лишь иногда он позволял себе менять позу, напрягать мышцы рук и ног, чтобы конечности не затекли окончательно. Он сумел правильно рассчитать дневную дозу воды, и живительная влага во фляжке подошла к концу только к исходу третьих суток. Еды не было совсем, в горячке погони Мэрт не подумал о запасе провизии. В кармане оставались стимулирующие таблетки, которые бандит использовал для поддержания сил все время, пока лежал в норе. Мочился он тоже под себя, так что одежда стала влажной, омерзительной и вдобавок в норе невыносимо воняло прелыми листьями и еще чем-то.

На четвертый день суета на Лауре начала затихать. Количество переговоров в эфире уменьшалось с каждым часом, корабли десанта стартовали один за другим. Уже в полубреду, плохо понимая, что происходит, Мэрт уловил сообщение руководителя операции ЗвеНа о том, что планета полностью очищена от террористов. На время радиообмен вновь стал интенсивным, прошли непонятные команды Надзора, затем в эфире проскочила информация, что на планету прибывает следственная комиссия Межгалактического Союза. Это означало, что блокада сектора снята.

Мэрт выполз из своей норы, совершенно обессиленный. Не было воды, оставалась всего одна стимулирующая таблетка, но она потребуется на космодроме. Бандит долго лежал на теплой земле, раскинув руки в стороны и глубоко втягивая чистый воздух. Он смотрел, как медленно катится к горизонту звезда, названия которой Мэрт не знал. Потом, с трудом поднявшись на ноги, медленно двинулся вперед, к лесу. Надо было преодолеть расстояние в несколько десятков километров...

Неподалеку от космодрома, среди деревьев, в сотне метров от корабля МегаСоюза, Мэрт проглотил последнюю таблетку. Он ждал долго: измученный голодом и жаждой организм плохо реагировал на стимулятор. Но все же, как только бандит почувствовал прилив сил, вернулась и уверенность в себе. Мэрт двинулся вперед, стараясь ступать тихо, неслышно. У транспортного лайнера, как и предполагалось, маячил охранник. Это был не офицер Надзора, по форме – сержант обычной галактической полиции. Мэрт достал нож, проверил пальцем лезвие. Без труда подобрался к молоденькому пареньку сзади, крепко зажав ему рот, сильно и быстро полоснул по горлу. Он оставил хрипящего солдата у трапа. Не глядя на умиравшего, вытер нож о новую, не успевшую выгореть форму. Опасность придала сил, адреналин разогнал застоявшуюся кровь по венам, и Мэрт быстро взобрался по металлической лестнице наверх.

На борту никого не было. Бандиту потребовалось около десяти минут, чтобы разобраться с системой навигации незнакомой ему машины, а затем корабль МегаСоюза взмыл в небо, на время отогнав черную ночь от поля космодрома. Мэрт не ответил на недоуменные запросы диспетчеров и патрульных судов сектора и включил ПП-генератор, как только удалился от Лауры на расстояние, представлявшееся безопасным. Корабль нырнул в гипер.

Звездный Надзор был проинформирован об инциденте немедленно, но патрули не успели зафиксировать конечную точку перехода. Мэрт во второй раз благополучно ускользнул от преследователей, а судно бандита легло на курс к одной из планет, где, как твердо знал Мэрт, можно в груде металлолома похоронить звездолет так, что найти его будет крайне трудно. Следовало пересесть на какой-нибудь неприметный пассажирский лайнер, запутать следы. А уж потом мчаться на доклад к Антонио Фонетти.

* * *

И снова огненные молнии прочертили небосвод Лауры, только в этот раз садившиеся на планету корабли не несли ей ни войны, ни страданий. Звеновцы вернулись ненадолго, лишь на несколько часов. Мощный взрыв среди скал заставил на время притихнуть птиц, но вскоре лесные птахи успокоились – люди, собравшиеся на горном плато, не представляли угрозы...

Речей не было, слова казались лишними. Звеновцы просто постояли молча над длинным железным ящиком, а потом взялись за веревки. Стивен Морли держал под руку Дженифер Рол, сквозь слезы наблюдавшую, как запаянный стальной гроб медленно опускают в созданную взрывом яму. Потом по крышке застучали комья земли, булыжники, над захоронением вырос холм. Небольшой титановый обелиск, по форме напоминавший ракету, встал рядом с могилой.

В тишине залпы прозвучали неожиданно громко, эхо гулко покатилось среди камней, медленно утихая. «Почему мы хороним его здесь?» – недоуменно спросил кто-то. Стивен не разглядел, кажется, это был один из офицеров, который вместе с Дмитревским учился в школе пилотов. И тот же голос внятно добавил: «Он просил похоронить на родной планете, рядом с родителями...»

Три залпа – как будто все они выпущены в сердце. Стивену припомнились бесконечные «пытки» на тренажерах, нечеловеческое напряжение перед выпускными экзаменами, радость на лице друга, когда они оба благополучно прошли тесты. Поединок в зале... Роман сосредоточенно наступает, не обращая внимания на мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Барс мягко, по-кошачьи танцует вокруг... Пират слишком напряжен. Да. Так нельзя. Противника надо чувствовать... Одно неуловимое движение – на лице друга появляется досада... Первый бой... И атомная торпеда, захватившая в конус прицела корабль Стивена. Он не успел бы тогда увернуться, это точно. Слишком поздно заметил, не спасла бы даже отличная реакция. Как Дмитревский успел развернуть лазерные орудия и несколькими залпами ослепить головку наведения?

Бар. И Роман, и Стивен не уважали спиртное – посиделки в полутемном зале, пропитанном винными парами, были для них скорее редкостью, чем обычным делом. Барс припомнил, как Дмитревский рассказывал о родителях, о детстве, о ненависти к открытому небу над головой. Да, это случилось как раз после первого боя. Обоим надо было сбросить стресс, и они тянули коктейли, вот тогда Пират и завел разговор о своем прошлом. Больше он никогда не возвращался к этой теме.

Оказывается, кто-то из коллег слышал про родителей Ромки. И Дмитревский даже говорил о том, о чем он ни разу не заводил беседы со Стивеном... В самом деле, зачем в таком случае они оставили тело старшего лейтенанта под холмом из камней, на горном плато? Так решило командование...

Морли припомнил, как несколько дней назад он уже задавал себе другой недоуменный вопрос: зачем мини-крейсер Дмитревского перегнали обратно к причалу шесть-восемь-четыре? Тоже приказ командования...

И когда друзья Романа застыли в молчаливом строю около ажурной мачты, с которой Пират много раз срывался на задания, казалось, что «Малыш» занял место в шеренге...

Три залпа... Господи! Неужели это все? Мир, такой же как вчера, беспечно порхающие птицы и яркое светило на голубом небе... Но комья земли и тяжелые камни легли на крышку, утихло эхо. Конец. Конец одной жизни, и теперь будет другая. В ней – невысокий холм и титановый обелиск.

Вспомнилась еще одна сцена. Он стоял в коридоре базы, у терминала, глядя на темный, неподсвеченный уже причал, возле которого замер «Малыш». Лис подошел сзади, почти бесшумно. Ладонь вице-адмирала легла на плечо.

– Прости, старлей! – негромко сказал Волков. – Я ошибался. Он настоящий солдат.

«Вот так вот бывает, старший лейтенант Морли, – прошептал Стив, часто-часто моргая глазами. – Мы переворачиваем страницу и приходим в новую реальность – другими. Более взрослыми, более жесткими и жестокими. И в этой новой реальности уже нет места легкости и беспечности, тому смеху, что были свойственны нам минуту, час, день назад. Это все остается на закрытой странице».

Потому что теперь рядом всегда будет слово «терять»...

* * *

Они сидели в небольшом просмотровом зале, в третий раз прокручивая видеозапись похорон, внимательно разглядывая присутствовавших в тот день на Лауре, пытаясь услышать тихие разговоры, анализируя каждое движение, каждую черточку в лицах...

– Мы не перестарались? – спросил Свенссон, отхлебнув минеральной воды из высокого бокала. – Может, надо...

– Что?! – вскинулся Геннадий Волков, резко поворачиваясь в сторону командира.

– Ну... Хотя бы Дженифер...

– Она точно все испортит, – жестко произнес Лис, отрицательно качая головой. – Ну, какая из нее актриса?

– Ты всех исключил из списка, Геннадий! Представляешь, каково им сейчас?

– А каково нам?! – вскочил Волков, начиная бегать по залу. – Ты сам подумай, каково нам! Верхольф устроил бучу, потому что старший лейтенант Морли ткнул его кулаком в лицо. Что мы имеем? Вместо того чтобы по-тихому сплавить отсюда комиссию гражданских крыс, теперь ждем еще одну группу экспертов! У моих ребят плавятся мозги – среди прибывших точно будут новые «кроты»!

– Правильно врезал, кстати, – оборвал его Адмирал. – Я бы тоже... врезал. Да только положение не позволяет.

– Вот-вот, твой или мой статус не позволяет бить морду. Офицер Дэя Крэма машет кулаками, не задумываясь – а нам расхлебывать. Знаешь, что было, когда я предложил Морли на время исчезнуть с базы, отправиться «на отдых»? Я ему: «Хорошо бы, старший лейтенант, на время в отпуск, пока не остынет Верхольф». А он мне: «Одного вы уже отправили в отпуск...» И это офицер, который всегда был образцом… Вот так-то, Норт!

– Да, – сгорбившись, ответил Свенссон. – Действительно, одного мы уже отправили в отпуск...

– Спокойно, Норт! Думай не об эмоциях, а о людях! Там, – Волков резко махнул рукой в сторону монитора, который показывал центральное скопление звезд и планет МегаСоюза, – там миллиарды людей, и все они ждут нашей помощи, защиты. Мы работаем и существуем для них! Офицеры Надзора умирали и будут умирать! Потому что это война, Адмирал! Ты хочешь новую Денту? Или Лауру?

Командующий молчал.

– Вот потому мы никому ничего не станем говорить! Пока не будем уверены в каждом, слышишь, в каждом на сто пять процентов! И помни, что у нас пока еще действует «крот», которого мы не вычислили.

– Кстати, Гена, ты же нашел «вампира». Разве этого недостаточно, чтобы взять предателя?

– На «машинке» нет никаких отпечатков. Умный гад, подстраховался, работал в перчатках. Правда, в трубе следы мочи. Представляешь, «крот» был там, в коллекторе, когда включился сигнал боевой тревоги. Он со страху обоссался, уронил «машинку» и уполз обратно. Вот так-то! Кстати, я до сих пор не понимаю, как по шахте мог пролезть человек. Но он сделал это! Мы разобрали панели обшивки, обследовали место, где «крот» ставил прибор для скачивания данных. Информационная магистраль оголена, там видна центральная жила. Вот как приватные сведения уходили с базы!

– А что, провести анализ выделений, селектировать тех людей, кто по физическим данным мог поместиться в трубу, – это долго?

– Делаем, Норт, делаем, в поте лица. Просто надо учитывать, что предателем может оказаться любой. А это значит, что ко всем операциям следует привлекать как можно меньше исполнителей. Я найду «крота», если только он до сих пор на базе. Хозяин мог запросто убрать пешку после такого провала.

– Ты опять прав, Лис, – проронил Адмирал после раздумья. – Действуй. Знаешь, ты и тогда был прав, про антенну Дмитревского. Если бы я не дал «добро» на ее отключение... Если бы...

– Стоп, Командир! Даже думать не смей о том, что могло бы быть. Есть только то, что есть, и нам следует не рефлексировать по поводу, а работать. Искать надо, искать...

– А что с отцом девчонки? Он же в нашем госпитале, но его круглосуточно охраняют твои люди.

– Похоже, выкарабкается. Еще вчера доктора лишь раздраженно пожимали плечами и отмахивались, а сегодня воспрянули духом. Пока Рол-старший в реанимации, но, думаю, шансы появились.

– Кстати, ты хочешь взять Дженифер Рол к себе?

– Она сама просится. Только школу закончила, думала, где учиться дальше, как жизнь строить. А эта история помогла выбрать дорогу. Вот Дженифер я могу доверять, между прочим. Она – точно не «крот».

– Зато никакого опыта. И возраст. Ну что она видела в жизни, Гена?!

– Знаешь, опыт – дело наживное. И возраст, между прочим, тоже. У нее прекрасные данные: хорошо развита физически, вынослива, умственные способности выше среднего. А внешность?! Красота – страшное оружие, перед ней многие бессильны.

– Гена, надеюсь, ты не будешь делать из нее боевика-киллера или специалиста постельной разведки?

– Норт, боевики – это по части Дэя Крэма. Моя специализация – разведчики, аналитики, логисты. Сам знаешь.

– Ох, Волков! Куда катится мир? Молодую красивую девчонку – в пекло интриг. Тяжело...

– Тяжело, Норт. А что делать? Такое нынче время. Кстати, признаюсь по секрету, я все чаще думаю о том, что наши годы прошли. Вот закончим это дело – уберем «крота», выйдем на противника. Уничтожим его – а там и на покой можно, на пенсию. Я цветы разводить стану, давно мечтаю.

– И ты – на покой?!

– Впереди тебя, Адмирал. А пока – надо искать!

* * *

Волков и Свенссон не предполагали, что одновременно с ними видеозапись похорон внимательно смотрел тот самый человек, которого они готовились искать. Дрю Морович сидел у небольшого экрана в своей комнате, наблюдая, как гроб с телом старшего лейтенанта Дмитревского опускают в могилу. Глядя на это, сержант грустно думал о том, что иногда случайности бывают роковыми. Нелепые, никем не просчитываемые случайности, которые ломают жизнь. Морович знал, что люди вице-адмирала Волкова уже достали «машинку» из магистрального хода, и теперь начальник «двойки» вылезет из кожи вон, чтобы найти того, кто притащил «вампира» в коллектор.

Дрю не отличался особыми аналитическими способностями, но ему было понятно, что Волков отбросит всех, кто по комплекции не смог бы пролезть в узкую трубу. Круг подозреваемых существенно сузится. Затем Лис, конечно же, проанализирует, кто и как из оставшихся в списке вел себя в последнее время, постарается обратить внимание на всякие странности и нестыковки. Конечно, этому опытному «нюхачу» хватит мозгов, чтобы не пройти мимо информации об отсутствии сержанта Моровича на боевом посту по сигналу тревоги...

А дальше... Дальше не надо быть гением, чтобы сопоставить факты. И что тогда? Дрю все чаще думал о том, что рудники были бы для него очень хорошим выходом. Даже если так, как старший лейтенант Дмитревский, – это тоже неплохо. Потому что будет хуже, гораздо хуже. Тони достанет из-под земли, наверняка он купил многих, и даже в тюрьме, под присмотром Волкова, не будет покоя.

Господи? Что же лучше? Попасть в лапы Фонетти, рассказать, что все испортила нелепая, досадная случайность? Не поверит! Пойти к Лису, покаяться, вылить историю на бумагу и довериться судьбе? Антонио не простит. Он найдет где угодно. Морович опять вспомнил фильм, который ему показывали подручные бандита, и покрылся холодным потом.

Так что же делать? По пути старшего лейтенанта Дмитревского? Простая смерть, чтобы почти без мучений... Например, открыть скафандр в одном из переходов базы, где нет кислородной подушки. Воздух уйдет быстро. Может, будет больно, но все равно это закончится быстро...

Три залпа. Ящик с телом уже в земле. Могильный холм, красивый обелиск рядом. Никто не похоронит так Дрю. Даже если уйти – сразу и без борьбы, его закопают в землю, как собаку, без красивых речей и торжественных похорон. Волков, конечно же, доберется до истины. Поймет, проанализирует, вычислит. Никто не пожалеет о том, что Дрю умер. Лишь несколько людей будут присутствовать около могилы, но ни один из них не вспомнит сержанта добрым словом.

Морович представил, как скривятся губы вице-адмирала в презрительной усмешке: «Поделом тебе, предатель...» И это будет приговором. Ради чего было все? Никто не зарыдает около могилы, как вот эта красивая девушка, что пришла проводить офицера Дмитревского. Да, хорошо, если тебя кто-то будет помнить. Может, недолго, может, совсем чуть-чуть, но будет помнить.

Морович размышлял, глядя на экран, а там Дженифер Рол, поддерживаемая старшим лейтенантом Морли, с трудом, еле передвигая ноги, шла к кораблю Звездного Надзора. Вот и все. Нет больше Романа Дмитревского. А что осталось? Страх. Страх! Не хочется сдохнуть, как крыса, под пытками Антонио Фонетти, или в вонючей дыре какого-нибудь рудника...

Нет, надо затаиться. Затаиться, не отвечать на запросы людей Фонетти. Придумать какое-то объяснение для Волкова, может, отсутствие на БИП по сигналу боевой тревоги сойдет с рук? Или дело закончится дисциплинарным взысканием… Сейчас главное – выжить. Фонетти не убьет, до тех пор пока Волков не вычислит, кто был предателем. Или до тех пор пока уверен, что «крот» молчит.

Выжить. Любой ценой. Поэтому надо просто делать свое дело, как будто ничего не произошло. Молчать, никуда не лезть. Никакой связи с подручными Тони, никаких пакетов, никаких «машинок». Надо тянуть время. Может, все обойдется?

Дрю еще раз дал себе клятву – никогда не связываться с галактической рулеткой. Обходить стороной все игорные дома. Не верить смазливым шлюхам, они всегда бросают тебя, как только удача уходит к другому. Никому нельзя верить, только себе. Выжить!!!

Ночью, после просмотра видеозаписи похорон старшего лейтенанта Дмитревского, Дрю опять снились кошмары. Он видел себя прикованным к металлической стене. Толстые ржавые болты торчали прямо из ладоней, но боль в руках не казалась страшной, потому что огненный поток бил прямо в грудь, живот, ниже пояса, принося адские мучения. Потом фонтан сжигал лицо. Когда пламя ослабевало, Дрю видел, что огнемет в руках сжимает Антонио Фонетти.

Сержант кричал от боли, умолял простить, клялся, что расскажет все-все и никогда не предаст, что надо лишь сохранить ему жизнь. Огненный цветок снова вырастал, заставляя биться у стены, корчиться от страшной боли. Затем пламя ослабевало, принося небольшое облегчение, и тогда Морович видел, что огнемет в руках держит Геннадий Волков.

* * *

– Маргарет, зайди, – коротко приказал Фонетти, щелкнув клавишей коммуникатора.

Девушка появилась на пороге кабинета всего через несколько секунд. Антонио по привычке ощупал взглядом ее стройную фигуру, задержался на ногах. «Хороша, – в который раз подумал он. – Правда, уже стала надоедать...»

– Маргарет, сегодня меня не будет до вечера, – сказал босс. – Если появятся срочные вопросы – адресовать Дэну Райтону. Он знает, как со мной связаться.

Девушка кивнула, продолжая ждать.

– Иди, – приказал Фонетти, с сожалением глядя на девушку. – Я занят.

Он действительно торопился. Накинув пальто и бросив в карман коммуникатор, Антонио быстро спустился в лифте на первый этаж, на встроенную прямо в здание стоянку, где ждал мобиль. Охранник моментально распахнул дверцу, Тони, пыхтя, забрался внутрь, четыре охранника тут же расселись по креслам, сзади и спереди от босса. Коротко прогудел зуммер, ворота дрогнули, поползли в разные стороны, водитель мягко тронулся с места, выруливая на магистраль. Следом за лимузином Тони двинулась еще одна бронемашина, за тонированными стеклами которой скрывались вооруженные боевики.

Водитель не задавал вопросов, он прекрасно знал, куда надо ехать. Антонио откинулся на мягкую спинку, закурил сигару, размышляя. Его ждала встреча с Мэртом, и он заранее пытался выстроить будущий разговор в том ключе, который бы позволил быстро выяснить непонятные моменты.

Когда Тони входил в неприметный ангар на краю небольшого рабочего поселка, он уже точно знал, как следует вести беседу. Охранники вскочили, вытягиваясь по стойке «смирно». Босс коротко махнул рукой, проходя в специальное помещение с хорошей звукоизоляцией.

– Введите! – коротко приказал он, усаживаясь на заботливо подставленное кресло.

Мэрт выплюнул сгусток крови, пока его втаскивали в комнату, где ждал Фонетти. Бандита грубо бросили на стул, крепко прикрученный к полу.

– Босс, – лицо Мэрта расплылось в подобострастной улыбке. – А-а-а! – удар ногой под ребра заставил бандита согнуться.

– Посадить ровно, – приказал Тони, и голову Мэрта тут же задрали вверх.

– Ну, – ледяным голосом спросил Фонетти, – что скажешь, счастливчик? Ты уже два раза ушел живым от бойцов Звездного Надзора. Никто не уцелел, ты один. Что бы это значило, Мэрт?

В глазах допрашиваемого светилось непонимание. Фонетти, не дождавшись ответа, мотнул головой. Два человека быстро вывернули запястья Мэрта, приковали наручниками, затем так же ловко справились с ногами. Когда на тележке вкатили большой агрегат, сверкавший никелем и хромом, и протянувшиеся от него провода стали прилаживать к телу, бандит понял, что встреча получается совсем не такой, как он надеялся.

– Босс!!! Не надо, босс! Какой ЗвеН? Я отстреливался до последнего патрона! Клянусь, босс! Я... – Мэрт пустил слезу.

– Что «я»? – спокойно поинтересовался Фонетти, стряхивая пепел.

– Я просто живучий, – с трудом сдерживая икоту, выдавил Мэрт.

– Да?! – удивился Тони, медленно потирая ладони одну о другую. – Живучий? А вот мы сейчас проверим. Давай, начинай рассказывать, а то не успеешь...

Один из помощников Фонетти включил ток, взялся за регулятор, вопросительно глянул на босса. Тот встал с кресла, отошел чуть в сторону, чтобы Мэрт не видел лица, и одними губами отдал команду: «Не убивать!»

Бандит задергался на стуле, пронзительно закричал. Потом изо рта потекла пена, тело свело судорогой. Мэрт ошалел от боли, он корчился и рвался из оков, но те держали крепко. Потом ток выключили.

– Босс!!! – допрашиваемый заплакал. – Босс! За что?! Я всегда был предан вам, босс! Я всегда работал толь...

– Когда тебя завербовал ЗвеН? – перебил Фонетти, останавливаясь перед Мэртом и глядя прямо в глаза.

– ЗвеН?! Тони... Какой ЗвеН? Я всегд-а-а-а-а-а...

Через несколько минут, когда по-звериному воющий Мэрт потерял сознание, ток выключили снова.

– Не сдохнет? – деловито поинтересовался Тони. – Он мне нужен живым.

– Должен выдержать, – пообещал один из инквизиторов, проверив пульс. Мэрта привели в чувство.

– Ну, что? – ласково спросил Тони, глядя в глаза пленника. – Будешь говорить правду или хочешь, чтобы тебя живьем поджарили?

– Босс, а может, попробуем что-нибудь более веселенькое? – спросил подручный Фонетти, вытаскивая никелированные щипцы. Широкие зубья скользнули по груди Мэрта, задержались чуть ниже живота. Они медленно разомкнулись и сжались, чуть помедлили, а потом усилили давление.

– Босс... – зарыдал Мэрт, давясь соплями. Его глаза то бегали из стороны в сторону, в поисках сочувствия, то замирали, по-собачьи преданно, в надежде разжалобить Фонетти. – Я отстреливался. Ушел в лес... Своими руками... зарезал охранника... у корабля...

– Это передавали по каналам новостей, – задумчиво произнес Тони, затягиваясь сигарой и начиная ходить по комнате. – Да. Это было. Кажется. Если только не иезуитская игра Волкова. Я пока не успел проверить. Говоришь, сам зарезал?

– Да, босс, да!

– А где корабль МегаСоюза? Ведь тот, кто зарезал, потом сбежал на транспортном корабле... Где судно, Мэрт?

– Я бросил! Бросил его! На старом космодроме, среди списанных кораблей! Босс!!! Я покажу сектор, планету, где это было! Вы можете проверить. Я пересел, босс. Пересел, чтобы сбить со следа...

– Фу! – Тони сморщил нос. – Что за гадкий…

– Босс, он обделался! Видимо, от страха. Похоже, испуган, что отдавим яйца, и говорит правду.

– Ну хорошо, – после долгой паузы произнес Фонетти, принимая решение. – Я поверю тебе, Мэрт. Поверю еще раз, но помни, что ошибок больше не будет! Многие умирают после первой. Считай, тебе повезло... – Тони дал знак инквизиторам. – Уведите его! Пусть приведет себя в порядок.

– Спасибо, босс, спасибо, – освобожденный бандит упал на пол перед боссом, целуя начищенные ботинки.

Фонетти брезгливо отступил назад.

– Это еще не все, Мэрт! Я поверю тебе, но не сейчас. Сначала мы возьмем звеновца. Любого. Ты будешь его резать. Сам. Чтобы тот визжал, как поросенок. В конце – вспорешь брюхо. Все это снимем на видео и отправим Волкову. Тогда я поверю, что ты не с ними.

Часть III

Другая жизнь

Антонио Фонетти был одаренным мальчиком. Он знал о своей исключительности с детства, мама, не переставая, твердила ему об этом. Тони мог получить блестящее образование, занять хорошую должность в приличной компании, кормить семью, если бы не его непутевый отец, который умудрялся пропивать все, что приносил домой, да при этом еще и оставался в долгах. Мать, которой нередко доставалось от пьяного мужа, верила, что Антонио, ее старший сын, добьется в жизни многого...

Однако Тони рос, из хрупкого болезненного мальчика потихоньку превращаясь в щуплого юношу с тонкими, вечно мерзнущими руками, отец продолжал пить, из года в год загоняя семью в долги, которые толко увеличивались. Мать все так же твердила про одаренность сына, но слава и известность обходили Фонетти-младшего стороной.

Обидно было сознавать, что у многих бездарностей – богатые родители или родственники, дяди и тети, тянувшие детей, помогавшие без проблем делать карьеру самым тупым выродкам. Старшие братья и сестры, выходя в люди, присматривали теплые местечки для младших, открывали им путь наверх, к заманчивым должностям, которые сулили почет и гору денег. «Безумно талантливый» Антонио Фонетти по-прежнему ютился вместе с родителями на окраине грязного рабочего поселка, в небольшой конуре, которую трудно было назвать домом. Ему приходилось изо дня в день слушать пьяные песни отца, смотреть в просящие глаза голодных братьев и сестры, и он уже не верил в то, что шептала стареющая, больная мать. Вместо восторга от ее слов он все чаще гасил в себе вспышки беспричинной злобы...

Событие, которое в корне изменило жизнь Тони, произошло неожиданно. Это случилось вскоре после дня рождения юноши, ему как раз исполнилось семнадцать лет. Мать рассчитывала порадовать сына подарком и даже тайком скопила немного денег, но отец нашел их, и вместо подарка Антонио получил лишь порцию пьяных песен да слезы хозяйки дома, отчаявшейся что-либо сделать.

Он тогда убежал из дома, не в силах больше видеть такую картину. Тони шел по грязной улице старого рабочего квартала, задыхаясь от злобы, с ненавистью глядя по сторонам, и размышлял, почему жизнь так жестоко обделила его.

Вечерело. Он уже прошел длинную улицу насквозь, вокруг остались только нежилые, полуразрушенные дома да свалка впереди. Справа, за ветхие строения, уходила заброшенная трасса, что вела в космопорт, где каждый день садились красивые пассажирские лайнеры. Новая магистраль проходила дальше к югу, минуя грязные бедняцкие кварталы...

Машина, вылетевшая из-за поворота, взвизгнула тормозами, едва не окатив юношу фонтаном дерьма из лужи. Тони успел отскочить чуть в сторону, исподлобья глядя, как опускается тонированное стекло.

– Эй, заморыш! – раздался насмешливый голос. – Че такой грязный?

Тони вздрогнул, сжимая кулаки. Дорогой мобиль с открытым верхом тихо урчал двигателем, ожидая команды водителя. Презрительно рассмеялась девушка, сидевшая рядом с молодым, хорошо одетым парнем. Тони стоял близко от машины и видел, что короткая юбка, поднявшаяся чуть вверх, плотно обтягивает бедра красотки.

Девушка, заметив, что заморыш проявляет к ней интерес, намеренно повернулась в его сторону, ослепительно улыбаясь и дразня роскошными формами. Она чуть выгнулась, чтобы красивая грудь очертилась под блузкой, и принялась насмешливо разглядывать замершего Тони.

Фонетти-младший чувствовал разгоравшийся костер страсти. О такой подружке он мечтал в самых сладких грезах, она приходила по ночам, дразня и соблазняя, позволяя делать все, что только мог придумать мальчик. Антонио смотрел на ожившую сказку, еще не понимая, что будет дальше. Красотка не догадывалась, что голодного волчонка от безумия отделяет едва различимая грань, что зверь уже готов прыгнуть вперед, вцепиться в глотку добыче…

– Чего вылупился, придурок?! – разозлился парень, перехватив наполненный сладкой мукой взгляд Фонетти. – Не по твоему карману игрушка!

– Ревнуешь?! – засмеялась девушка, откидываясь на сиденье и обнажая ровные белые зубы. Ее красивые волосы волной упали за плечи. И вдруг красотка открыла дверцу со своей стороны, выбралась из мобиля навстречу Тони. – Да он, наверное, еще ни разу не пробовал, что такое баба!

Девушка насмешливо уставилась на Тони. Она все понимала – знала, что чувствует «воздыхатель». Ее руки скользнули по груди, по животу и стройным ногам. А потом пальцы с ярко-алыми ухоженными ногтями потянули юбку, все выше и выше.

– Смотри-ка! – рассмеялась красотка, указывая пальцем Тони чуть ниже пояса. – Там что-то есть!

Парень был очень недоволен поведением своей подружки, но, как водится, крайним оказался Тони. Первый удар свалил Фонетти на землю. Он закричал, умоляя не бить, но парень методично и хладнокровно наносил удары ногами, старательно метясь противнику в пах. Тони, как мог, закрывался руками, но мучитель принимался бить его по лицу, по почкам, чтобы заморыш убрал руки. И снова следовали удары ниже пояса, которые могли сделать инвалидом.

Девушка смеялась, наблюдая, как корчится на земле Тони, в страхе размазывая кровь и пыль по лицу.

– Стой, Энди! – прощебетала она, подходя ближе. Красотка быстро огляделась по сторонам, но по этой дороге редко проходили люди. По вечерам квартал чаще всего был пуст. Так произошло и сейчас – никто не мог заступиться за жертву.

– Никого нет, – кривя губы в усмешке, промурлыкала девушка. И вдруг наступила острой шпилькой на руку Тони. Юноша вскрикнул от боли, и тогда мучительница чуть ослабила нажатие. – Ты хочешь меня... – медленно проговорила она. – Правда?

Тони молчал. Острый каблук снова проткнул в его ладонь.

– Ты хочешь! – повторила она. Туфельки простучали по асфальту. – Энди! Давай-ка проверим, что там осталось. Поверни его!

Такого красивого танца Антонио не видел никогда в жизни, даже в самых сладких грезах. Девушка, полузакрыв глаза, соблазнительно изгибалась всем телом. Скинув бретельки с плеч, она медленно проводила руками по бедрам и высокой груди. Потом смотрела на Тони, и юноша чувствовал, что красотка танцует только для него...

– Смотри-ка, Энди! – глумливо засмеялась девчонка, указывая пальцем на Тони. – Ты не попал! Ну, сделай ему бо-бо еще разик. – И, повернувшись к избитому парню, томно проворковала, оголяя бедро так, что юноша видел перед собой резинку ее трусиков. – Я тебе нравлюсь, милый? О-о, это так возбуждает! Ради меня ты готов к боли...

Новый удар опрокинул Тони навзничь. А парень уже замахивался снова, целясь в голову. Фонетти вдруг понял, что его убьют на пыльной дороге. Никто не спасет. И тогда волчонок озверел. Он сжался в комок, принимая удар, а затем намертво поймал чужую ногу, судорожно ухватился пальцами за черный, пахнущий гуталином ботинок, резко, изо всех сил, крутанул в сторону. Раздался дикий крик, и парень как подкошенный рухнул на дорогу. Антонио с секунду-другую смотрел на свои ладони, вымазанные черным и липким, потом рассмеялся, принялся вытирать пальцы об одежду того, кто еще недавно бил его в полную силу. Девушка замерла на месте, попятилась к машине, поправляя юбку, еще не до конца сознавая, что случилось.

Тони медленно поднялся, глядя на нее.

– Ты... мне... нравишься... – хриплым от возбуждения голосом проговорил он. Горящие глаза Фонетти жадно и безумно скользили по ладной фигурке красавицы, в ужасе скорчившейся у капота. Тони впервые почувствовал, как пьянит власть. Он на миг замер, словно фотографируя образ жертвы. Затем волк прыгнул.

* * *

На исследование прибора, которым «крот» снимал информацию с транспортной магистрали, технический отдел потратил около недели. Но Волкова интересовали компьютерные детали лишь во вторую очередь, а наиболее важным было то, что отпечатков на «машинке» не нашли. Тем не менее, устройство о многом рассказало Волкову. Во-первых, оно лежало в коллекторе, в стороне от входа в туннели, где обычно проходили техники. Это означало, что некий злоумышленник смог пробраться по узким трубам достаточно далеко. Во-вторых, «машинка» находилась в коллекторе всего несколько дней, детекторы помех зафиксировали появление инородного предмета в тот же день, как ЗвеН проводил операцию на Лауре. Это позволяло сделать вывод, что «крот» прошел по туннелю как раз перед боевой тревогой или во время нее. Следы мочи в трубе подтверждали гипотезу о том, что злоумышленник бросил «вампира» и скрылся в тот момент, когда прозвучал сигнал.

Люди Волкова, отсеяв всех, кто не подходил по физическим габаритам, стали кропотливо проверять остальных. Особое внимание уделяли лицам, у которых был опыт работы с подобным оборудованием, ведь для того, чтобы установить «вампира» на информационную магистраль, требовались технические навыки, даже некоторый опыт разделки кабелей, иначе охранная сигнализация зафиксировала бы инородное вторжение...

Аналитики «двойки», работая независимо, составили несколько больших списков, в которые входили люди, подходящие по физическим данным; специалисты, обладавшие техническими навыками для работы с оборудованием; специалисты, по тревоге первой степени, незанятые на информационных и боевых постах... Последний список, составленный по результатам анализа мочи, содержал лиц, страдающих низким содержанием эритроцитов в крови.

Каково же было удивление Геннадия Волкова, когда аналитическая программа, искавшая пересечение нескольких списков, проанализировав несколько тысяч введенных учетных записей, выдала на экран только одну строку: «Дрю Морович». Подполковник второго отдела, единственный из всех офицеров, посвященных в детали операции, недоуменно посмотрел на Волкова, а затем, не дожидаясь команды, послал команду на повторение теста, только снизил вероятность совпадения с семидесяти пяти процентов до пятидесяти. Электронный мозг через несколько минут зажег на терминале ту же строку – «Дрю Морович».

И потянулись дни наблюдений «за объектом». Незаметно и медленно, чтобы не спугнуть врага, люди из «двойки» начали собирать информацию о «кроте». Лису нужно было очень аккуратно потянуть за первое звено в цепи, чтобы увидеть, кто стоит за неприметным щуплым сержантом из технико-информационного отдела.

Довольно быстро выяснилось, что во время боевой тревоги первой степени Дрю Морович отсутствовал на своем месте в БИПе – кресло оператора информационного сопровождения канала пришлось занять дежурному офицеру. Моровичу тогда был объявлен выговор по отделу. Свое отсутствие сержант объяснял резкими, неожиданными болями в животе, вследствие чего в момент подачи сигнала тревоги он находился... в гальюне. Процессу не дали ход, все сошло Моровичу с рук, потому что до того за ним не числилось дисциплинарных взысканий. Начальник отдела не отправил доклад в вышестоящие инстанции, ограничившись внутренним порицанием. Но теперь, когда эл-мозг утверждал, что ошибка невозможна, отсутствие сержанта Моровича на боевом информационном посту выглядело совсем по-другому.

Получив еще одно доказательство, что «двойка» на правильном пути, Волков приказал усилить наблюдение за сержантом. Биографию Моровича начали скрупулезно исследовать ведущие аналитики Лиса. Тихая, никому незаметная работа не прекращалась ни днем ни ночью, Адмирал приказал соблюдать крайнюю осторожность, чтобы не спугнуть неведомого врага. Противник должен был оставаться в неведении о том, что его агент вычислен.

Раскопать историю о том, что Дрю Морович по глупости «навесил» на себя огромный карточный долг, было нелегко. Но когда агент Волкова, всю ночь пьянствовавший в портовой таверне сомнительного пошиба, переправил информацию Лису, вице-адмирал понял, что они действительно ухватили кончик нити. Чуть позже стало известно о мнимом «убийстве» Рене Бенуа – человека, согласившегося за деньги сыграть маленькую, но важную роль. Моровича классически подставили. История на планете Круз давала ключи ко всему, становилось понятно, почему сержант пошел на предательство...

Труднее оказалось выяснить, кто является истинным, а не номинальным владельцем небольшого грязного бара. Оказалось, на Крузе можно знать все – с кем спит губернатор и что за скандальные новости передаст вечерний выпуск, кто фаворит на парламентских выборах и какими болезнями страдает жена владельца сети дорогих магазинов...

Но, как только речь заходила о владельце маленькой неприметной таверны и о галактической рулетке, все пьянчуги как по команде набирали воду в рот.

Антонио Фонетти. В конце концов, удалось вытянуть из завсегдатаев бара это имя, но говорить о Тони местные пьянчуги наотрез отказывались.

Антонио Фонетти. Норт Свенссон и Геннадий Волков еще не знали противника в лицо, но теперь бестелесный призрак врага превратился в реального человека, который имел имя. А значит, и прошлое.

* * *

На пыльной старой дороге, где не было ни людей, ни машин, Фонетти-младший накрепко усвоил, что такое безграничная власть над себе подобными. Именно с того момента пошел отсчет его новой жизни. К середине ночи, досыта насладившись стонами жертвы, он бросил плачущую девчонку на землю, по-хозяйски отправился рыться в мобиле. Он нашел бутылку спиртного и сигареты. Тони очень хотелось есть, но еды в салоне не оказалось. Фонетти не спеша закурил, с усмешкой прислушиваясь к рыданиям полураздетой красотки и слабому скулежу парня, который валялся в грязи со сломанной ногой. Тони размышлял, что делать дальше. Теперь пути назад не было. Потягивая мартини, Фонетти все яснее понимал, что обоих придется убить. Следы оставлять нельзя.

Со стороны лужи донеслось негромкое сопение – это парень, видимо догадавшись, какие выводы сделал Тони, начал потихоньку отползать в сторону. Фонетти неторопливо докурил, прекрасно сознавая, что у него в запасе достаточно времени. Потом, еще раз переворошив вещи в багажнике мобиля, нашел моток веревки. С ее помощью он крепко стянул руки девчонки за спиной, а затем оплел и ноги, чтобы не убежала. Оттащив красотку чуть в сторону, Тони сел за руль...

Ему потребовалось время, чтобы разобраться в управлении мобилем. Фонетти-старший, подрабатывавший механиком то на автозаправках, то на космодроме, несколько раз показывал сыну, как водить машину. И, хотя этот дорогой роскошный мобиль был сложнее, чем те, за руль которых садился Тони, он сумел разобраться в системе. Через несколько минут мотор тихо заурчал, а потом мобиль мягко тронулся вперед.

Энди, тяжело дыша и поскуливая, безуспешно пытался ускользнуть в ночь. Тони отлично видел беглеца в свете мощных фар. Он не торопился, ему даже понравился дикий страх, охвативший жертву. Мобиль догнал ползущего по земле, как червяк, парня. Тони притормозил, с усмешкой наблюдая, как тот извивается, стараясь увернуться от колес. Потом, когда наскучило развлекаться, Фонетти дал задний ход, крутанул руль, заезжая сбоку. Поначалу он переехал парню ноги, так, чтобы не прикончить его с первого раза. Антонио даже понравился хруст человеческих костей. Дикий животный визг разорвал тишину ночи, и ему ответили рыдания девчонки. Развернувшись, Тони направил мобиль к жертве еще раз. Парень молил о пощаде, царапал окровавленными пальцами твердую землю, его широко открытые от ужаса глаза слепо моргали, пытаясь за блеском фар разглядеть лицо Фонетти.

Но мобиль проехал по телу жертвы вторично, на этот раз ломая позвоночник. Антонио надолго запомнил душераздирающий вопль, который, впрочем, быстро стих. Юноша развернул мобиль еще раз, подъехал к телу, чтобы в свете фар взглянуть на Энди. Аккуратно притормозив, Фонетти выбрался из машины, подошел к телу, внимательно осмотрел жертву, прислушался. Энди лежал неподвижно, не стонал и уже не дышал.

Тони достал новую сигарету, прикуривая. Все получилось гораздо легче, чем он предполагал. Ему даже понравилась эта простота. Оказывается, по полной рассчитаться с обидчиком – совсем несложно. Оставалась девчонка. Он вернулся в машину, крутанул баранку и медленно поехал обратно, стараясь отыскать в темноте пленницу.

Девка сидела там же, где он ее оставил. Видимо, из-за сковавшего ее ужаса красотка даже боялась подумать о побеге. Тони нетерпеливо развязал веревки, освобождая ноги и руки пленницы.

– Танцуй! – приказал он.

Такого наслаждения Фонетти-младший еще никогда не испытывал. Потягивая мартини и выпуская клубы дыма, он смотрел, как полуголая красотка танцует в свете фар. Еще недавно эта тварь кичилась своим происхождением, смотрела на Тони сверху вниз, а теперь была готова выполнять любые его прихоти. Фонетти не торопился, за свою жизнь он видел много сладких снов и теперь можно было оживить любой из них. Красотка безропотно исполняла все команды, лишь бы только хозяин подарил ей жизнь…

С тех пор Тони всегда испытывал возбуждение, видя животный страх в глазах жертвы, – он словно возвращался в старый заброшенный квартал, где были только яркий свет фар и полуголая пленница, где он развлекался, придумывая новые и новые мучительные забавы.

Ближе к утру, когда он пресытился и красотка ему надоела, он сдернул с девчонки разорванную блузку, свернул материю в жгут. Затянув петлю на горле, бросил жертву на капот машины, пристально глядя в глаза. Красотка уже не просила о пощаде, покорно принимала все... Тони резко потянул за концы жгута, тело в его руках затрепыхалось, как пойманная бабочка, выгнулось, а потом обмякло. Мертвая девчонка сползла под колеса мобиля...

Допив мартини, Антонио развернул машину в сторону космопорта. Восход застал его за рулем, он аккуратно двигался по трассе, размышляя, стоит ли прямо сейчас удирать с планеты или постараться пересидеть где-нибудь здесь?

Машину он продал какому-то механику – за смешные деньги, как позже узнал Фонетти. Но тогда полученная сумма показалась Тони огромной, он смог купить билет до соседней обжитой планеты, остатка даже хватило, чтобы приобрести немного еды. День только вступал в права, а юноша, никогда ранее не покидавший свой дом, уже смотрел на родную планету сверху, через стекло иллюминатора.

Было немного жаль, что он не успел попрощаться с матерью, а также братьями и сестрой. Тони верил, что скоро вернется – как только вся история забудется, уйдет в прошлое. Фонетти не предполагал, что пройдет пять лет, прежде чем он снова окажется дома...

* * *

Столкнувшись с тотальным молчанием пьянчуг, упорно не желавших разговаривать о владельце скромного бара, Надзор решился на силовую операцию. Инициатором активных мер выступил Ямато Токадо, начальник службы разведки. Обычно начальник «тройки» не поддерживал таких акций, но в данном случае сам упросил Адмирала начать боевые действия.

Портовая таверна оказалась не таким уж грязным и заброшенным местом, как это представлялось поначалу. После обычной стойки, у которой разливали спиртное, за VIP-дверью находился игровой зал с галактической рулеткой, а дальше – в длинном полутемном коридоре – десантники обнаружили неприметную дверь. Выяснилось, что бар соединен крытым переходом со стоявшим неподалеку домом. Там звеновцы нашли роскошный кабинет, обставленный дорогой мебелью, системы грави-связи и галактическое видео. Стало понятно, что запахло большими делами.

Хозяин таверны напрочь отказался переступать порог кабинета, лишний раз убедив Токадо и Волкова в том, что искать следует кого-то другого, более сильного, властного, жестокого. Был ли Антонио Фонетти настоящим Хозяином? Бармены, охранники, служащие лавки, словно сговорившись, мотали головами, будто никто не знал о роскошном кабинете.

И тут ЗвеН допустил ошибку. Таверна лишь на остаток ночи, на несколько часов, была оставлена без военного оцепления, под присмотром полицейских. Но оказалось, что этого достаточно Хозяину. На следующее утро бар встретил визитеров черной тишиной и каким-то нехорошим ароматом беды. Те пьянчуги, что мечтали опохмелиться уже с утра и заглянули в бар, плакали и тряслись, рассказывая, какие страшные лица были у прибитых к стенам мертвецов.

Видимо, бандиты Фонетти настойчиво расспрашивали служащих забегаловки о чем-то, перед тем как отправить на свидание с тенями предков. Трудно понять, узнал ли Антонио то, что хотел узнать, но в баре нашли всех, кроме одного, кто числился владельцем заведения. Этот горемыка исчез, от него не осталось никаких следов.

Противник действовал жестко и быстро. Как выяснилось, он был прекрасно осведомлен о шагах Звездного Надзора и, ускользая от прямого столкновения, тем не менее не стеснялся оскаливать зубы. Для Норта Свенссона это стало откровением. Впервые со времен Великой Анархии шайка бандитов бросала вызов государственной организации, которой являлся ЗвеН. Тони Фонетти противопоставил военной машине другую силу, пусть и скрытую пока, но уже поигрывающую мускулами.

А Дрю Морович сидел тихо, как ангел. Не просил увольнений, не брал отпусков, даже отказался от командировки на обучение, когда ему предложили таковую. Становилось понятно, что искать контакта с Фонетти сержант не намерен. Либо он получил команду от босса, либо самостоятельно принял такое решение. В любом случае, вывести разведку Надзора на то место, где скрывался главарь, Морович не мог. Если сержант вообще знал, где находится Антонио.

Волков уже всерьез подумывал о том, чтобы взять Моровича в оборот, попытаться расколоть сержанта, оказывая на него психологическое воздействие. Улик хватало. Но Ямато Токадо справедливо заметил, что «крот» мог выходить на босса через длинную цепь посредников, раскручивать которую следовало медленно и аккуратно, звено за звеном. Начальник «тройки» убедил всех, что следует подстраховаться, пойти и вторым путем, попытавшись оставить агента на планете Круз, у бара. Ямато предполагал, что Антонио обязательно вернется туда еще раз. Адмирал дал согласие на внедрение…

Старший лейтенант, поначалу удачно вписавшийся в пьяную компанию завсегдатаев бара, не догадывался, что Мэрт жаждет встречи с жертвой, которая обеспечит ему алиби.

* * *

Пять лет... Антонио Фонетти вернулся домой лишь через пять лет. Это была огромная бездна времени, вместившая в себя попытки стать своим в чужом мире, необходимость постоянно скрываться от полиции и наемных головорезов, идущих по следу Тони. Двойное убийство на пустыре получило широкую огласку, информацию о нем несколько раз передавали в новостях сектора, и Тони, потягивавший мартини в баре на чужой планете, мрачно усмехался, рассматривая свою фотографию на телемониторе. Он не боялся, что собутыльники узнают в расположившимся за стойкой длинноволосом парне мальчишку, которого показывали на экране.

Там, дома, почти не осталось фотографий, только детские. За последние несколько лет никто не делал портретов Антонио, а потому в руках у полиции оказалось только старое фото. Из тех же сводок новостей Фонетти узнал, что родственники убитой им пары поклялись найти Тони и предать его в руки правосудия. На самом деле эти «денежные мешки» покривили душой: беглец довольно быстро понял, что по его следу идут профессиональные киллеры. Никто не собирался передавать Антонио в руки полиции. Его просто собирались убить...

Пять лет. Тони научился всегда быть начеку, выхватывать пистолет быстрее, нежели враг. Он породнился с опасностью, он свыкся с мыслью, что его могут прикончить в любой момент, а потому был злее, резче многих сверстников, и даже тех, кто старше. Просто у Фонетти каждый день мог стать последним, и он торопился жить. Шло время, Тони все больше выделялся в молодежной банде, приютившей скитальца, он медленно, но верно продвигался наверх... Потом были еще убийства, другие планеты, борьба с чужими и своими, но всегда – готовность в любой момент получить пулю в спину, в затылок, в грудь...

И настал день, когда Антонио решил, что может тайком вернуться домой. Пусть ненадолго, пусть его по-прежнему ищет полиция, но он должен навестить мать, братьев, сестру!

Старый дом встретил его гнетущей тишиной. Фонетти замер у двери, не в силах толкнуть обветшалую створку. Непривычный комок застрял в горле, и Антонио никак не мог его сглотнуть.

– Мама! – еле слышно вымолвил он и, все же решившись, отворил дверь.

Дома было пусто. Уже довольно давно. Он понял это сразу, потому что осколки стекол, валявшиеся на полу, успели зарасти пылью. Дожди, бившие по осени в пустые окна, превратили и без того ветхий пол в сырую влажную труху. Антонио медленно пошел вперед, не в силах поверить...

– Марко! Алессандро! Джессика! – громко, с надеждой позвал он.

Ответом ему был только скрип окна, поймавшего порыв ветра, да назойливое «тук-тук-тук» из ржавой трубы в туалете. На кухне, в небольшом помещении, куда с трудом набивалсь дети, когда мать звала их кушать, Тони присел на гнилой табурет, достал сигару. Он не мог понять, куда исчезла семья...

Неловко покачнувшись на ветхом сиденье, Антонио выронил зажигалку, и красивая безделушка скользнула в сторону. Фонетти, чуть располневший за годы скитаний, кряхтя опустился на корточки, потянулся за ней. Перед глазами вдруг оказалась стена и странное коричневое пятно-клякса неправильной формы. Тони покрылся испариной. Он плюнул на задрожавшие пальцы и принялся быстро тереть поверхность. Поднес руку в глазам, всматриваясь. Кровь...

– Марко! Алессандро! Джессика! Мама!!! – в отчаянии закричал он, утыкаясь лбом в стену. Слезы сами потекли по лицу, против воли. Он рыдал, понимая, что все кончено, что теперь ему уже никогда не увидеть их, не обнять, и даже пьяные вопли отца остались в прошлом.

– Их убили, всех, – чуть позже объяснил друг детства, которого Тони с трудом нашел в пропитанной запахами вина и мочи разливухе. – Убили те, сам знаешь. До тебя не добрались. Мстили за своих. Уходил бы ты, Тони. Их власть. И тебя достанут здесь, и мне несдобровать...

«Убили, те. Сам знаешь». Тони знал. «Денежные мешки» не смогли достать его, но все-таки отомстили. Отомстили страшно. Фонетти ушел в ночь, из гремящей музыкой разливухи, где никто не узнал странного гостя, где скитальцу не было места. Он вновь покинул родную планету, но ненадолго. Теперь у него были дела здесь, неотложные дела.

С того дня Фонетти перестал скрываться от киллеров. Он остановился, повернулся к ним лицом, чтобы встретить. А вскоре подручные Тони несколькими посылками отправили «денежным мешкам» тела наемных убийц. Фонетти не отказал себе в удовольствии лично вложить в каждую из них записку «Ты – следующий!».

Кровь за кровь. Антонио сдержал обещание. Он еще дал жертвам время помучиться, посходить с ума от страха, окружая свои дома тройным кольцом охраны. Но люди Фонетти все равно вырезали обе семьи – одного за другим, медленно и неспешно, никуда не торопясь, доводя жертв до безумия в ожидании приговора. Некоторые из приговоренных к смерти умоляли Тони простить их, но это лишь заводило главаря, возвращало его в далекую уже ночь, на заброшенный пустырь около рабочего квартала.

А потом не осталось никого из врагов, и только тогда Фонетти вдруг полностью, до конца, осознал, что остался один. Не было ни семьи, ни дома, ни друзей. И прошлого тоже не было.

Сначала родилась струя ледяной воды, обдавшая с головы до ног. Потом откуда-то вынырнула медленно раскачивавшаяся под потолком лампа. Желтый свет ощутимо давил на лицо, на грудь, даже сквозь закрытые веки, и лежавший человек попробовал пошевелиться. Тело ответило резкой болью, тогда Дитрих Фогель вспомнил, где находится и что с ним.

– Очухался? – выплыл откуда-то из желтого марева злобный хриплый голос. – Может, начнешь говорить?

Пленника грубо подняли с пола, бросили на железный стул. На запястьях тут же защелкнулись наручники, притягивая руки к спинке. Через миг закрылись браслеты на ногах. Офицер ЗвеНа дышал с огромным трудом, каждый глоток воздуха отдавался в груди болью, на губах пузырилась кровь. Пленник знал, что ребра сломаны, как и многие пальцы, но ребра – хуже. Это лишает возможности делать резкие движения.

Последние несколько часов звеновца непрерывно избивали, поначалу даже не особенно напрягая вопросами. Били просто так, за то, что он – офицер Надзора. Особенно усердствовал верзила, который сейчас маячил с ножом перед Фогелем. Мэрт. Так назвал его Антонио Фонетти. Мэрт наносил удары сильно и прицельно, с намерением искалечить.

Сам Антонио близко к пленнику не подходил. А жаль. Старлей прекрасно понимал, что живым его отсюда не выпустят. Он смог выполнить задание Ямато Токадо, нашел цепочку, которой двигались посредники с планеты Круз до главаря банды. Как оказалось, захолустная планета играла важную роль в обмене информацией между ячейками секретной организации, располагавшимися в разных секторах освоенного мира. Однако старший лейтенант слишком поздно почувствовал, что его попросту ведут нужной дорогой. Дитрих залез в ловушку, увлекшись игрой, а когда дверца захлопнулась, не успел даже активировать передатчик на аварийной частоте...

Потом были долгие часы в подвале, плывущий потолок и раскачивавшаяся лампа, ведра холодной воды. Теперь старший лейтенант Фогель сидел на железном стуле, привалившись к спинке, и мечтал о том, чтобы Фонетти подошел поближе. Но главарь наблюдал за пытками издали, равнодушно стряхивая пепел на золотистую подставку и барабаня пальцами по подлокотнику.

Фогель старался не терять сознания, ему нужно было дождаться момента, когда Тони окажется рядом. Пленника хорошо обыскали, все оружие и средства связи перекочевали на стол Фонетти, но даже сканер бандитов не смог обнаружить новейшую разработку – мини-активатор, взрывное устройство, которым Дитриха снабдили на самый крайний случай. Старший лейтенант мечтал о том, чтобы забрать вместе с собой этого паука, из-за которого в МегаСоюзе произошло столько бед. «Ну подойди, – молил он, едва заметно шевеля губами и наблюдая сквозь щелочки глаз за главарем. – Подойди! Что тебе стоит...»

Фонетти сидел поодаль, в кресле, все так же выстукивая пальцами марш на подлокотнике и внимательно наблюдая, как беснуется Мэрт. Видеокамеры старательно фиксировали происходящее. Антонио размышлял о том, как лучше передать запись Волкову, чтобы окончательно лишить Мэрта возможности отступления. Да, видеонакопитель обязательно поедет к Лису. Не сейчас, чуть позже, как только Мэрт перережет пленнику горло. Только до этого еще далеко, щенок пока не сказал ничего путного, Мэрт не способен добиться результата. Он может бить, но правду ему не выбить. А мальчишка хрипит и все время смотрит на Тони, словно ждет чего-то.

– Отойди-ка, Мэрт! – приказал главарь. – Хватит. Надоело.

– Шеф, – оскалился верзила. – Сейчас он заговорит! Я из него полос нарежу, на кожаные туфли!

– Мэрт, не вынуждай меня повторять, – Тони раздраженно прищелкнул пальцами и повернулся в сторону одного из помощников. – Хватит зоопарка. Вкатите парню укол.

Дитрих понял, что проиграл. Фонетти не станет к нему приближаться. Сейчас подручные бандита введут вещество, парализующее волю, и тогда звеновец сам все расскажет. Тогда будет поздно, уже не нажмешь языком на нужную точку....

Человек со шприцем сделал несколько шагов в сторону старшего лейтенанта, готовя иглу. Мэрт нехотя, повинуясь приказу, отступил от предназначавшейся ему жертвы, поворачивая обиженное лицо к хозяину. «Доктор» сделал движение в сторону, оказался на линии между верзилой и звеновцем. И в этот миг раздался взрыв.

Мэрту повезло в третий раз. Его лишь отбросило к ногам совсем не пострадавшего Антонио Фонетти. Весь удар принял на себя бандит, готовившийся делать пленнику укол.

* * *

Пленку смотрели в гробовой тишине. Пакет пришел в службу контрразведки. После тщательной проверки содержимого Волков проглядел видеозапись, а потому знал, что будет дальше, в отличие от Норта Свенссона и Ямато Токадо.

Лис уже начал волноваться, из-за того что разведчик «тройки» долго не выходил на связь, были подготовлены люди, которым предписывалось отправиться на Круз и вступить в контакт с Дитрихом Фогелем. Но небольшая посылка на имя Геннадия Волкова, прибывшая на борту самого обычного грузового лайнера, объяснила все.

Пленку смотрели втроем. Норт Свенссон нервно сжимал и разжимал большие кулаки, а по лицу Ямато Токадо трудно было определить, что тот волнуется. Но Лис знал своих коллег не первый день, а потому сжатые губы начальника «тройки» да мертвенная бледность объяснили ему, как Токадо переживает за своего офицера.

Видеозапись была длинной, но ее просмотрели от начала до конца. Фонетти счел нужным показать все: своего отморозка-палача, бьющего изо всех сил, ломая кости, густую кровь на лице пленника, которого приводили в чувство ведрами холодной воды и снова бросали на железный стул. Звеновцы слышали размеренные вопросы, которые задавал кто-то, сидящий в глубине комнаты, но в ответ динамики фиксировали только хриплое, неровное дыхание офицера «тройки».

Кажется, допрос продолжался бесконечно долго, в конце концов на теле Дитриха Фогеля не осталось живого места, оно напоминало сплошной кровоподтек. Офицер все чаще терял сознание, но в те минуты, когда приходил в себя, упорно смотрел куда-то за камеру, видимо, на того, кто задавал вопросы.

– Господи! Дитрих... – едва слышно прошептал Токадо.

Он не справился с волнением, поднялся с места, принялся быстро расхаживать по комнате, из угла в угол.

– Отойди! – услышали звеновцы команду. – Сделайте парню укол!

– Неужели все расскажет? – останавливаясь, спросил начальник отдела разведки.

– Рассказал бы, – мрачно ответил Волков. – Если б знал. Разве старший лейтенант Фогель был посвящен в детали операции? А вообще – смотрите на экран.

Камера чуть отодвинулась назад, чтобы в кадр попал человек со шприцем. Он только приблизился к пленнику, как прозвучал мощный взрыв. Камеру дернуло, уводя в сторону и вверх.

Люди у видеотерминала отшатнулись, невольно сделали попытку прикрыть глаза руками. Запись закончилась. В конце ее не было никаких комментариев или требований со стороны Фонетти.

– Вот так, ребята, – произнес Волков, доставая из-под стола бутылку водки и небольшие стаканы. Несколько раз булькнула жидкость, и Лис пододвинул стопки к Свенссону и Токадо. – Давайте за Фогеля.

– Дитрих, Дитрих, – качая головой, вымолвил начальник разведки. Он постоял немного, держа емкость перед собой, уставившись невидящими глазами в полированную поверхность стола. – Прости...

– Он был настоящим солдатом, – сказал Волков, опрокинув стопку. – До самого конца... Но это война, на которой умирают. Фогель был кадровым офицером и знал, на что шел.

– Мда, – наконец вымолвил Свенссон, после долгого молчания. – Что-то наша система дает сбои. Вы не находите, коллеги, что противник подготовлен к схватке лучше нас? Он жестче, оперативнее, умнее.

– Насчет умнее – это спорный вопрос, – возразил Волков. – Все дело в том, что мы пока тычемся в разные стороны, как слепые щенки, еще толком не понимая, где и что искать. А Фонетти прекрасно осведомлен о всех наших действиях.

– Не говорит ли это о том, что у него есть осведомители в Надзоре, кроме Дрю Моровича? – вставил Ямато Токадо.

– Такое исключить нельзя, – согласился Волков. – Слава богу, наконец удалось выставить с базы Верхольфа и его команду, одной головной болью меньше. Там точно был «крот», но официально проверять личные вещи правительственных работников мы не имели права.

– Кстати, Геннадий, удалось выяснить, кто работал на противника? – спросил Адмирал.

– К сожалению, нет. После того как старший лейтенант Морли отправил Верхольфа в нокаут, нам пришлось пойти на ряд послаблений, сам знаешь. Число дипломатов мгновенно выросло с трех до десяти, мы просто не успели отработать все возможные варианты. Привлекать большое число исполнителей было нельзя, пока не вычислили Моровича.

– Проколы! Кругом одни проколы! – недовольно пробурчал Свенссон, морщась словно от зубной боли. – «Крот» – в информационном отделе, «крот» – в правительственной комиссии. И каждая наша операция приносит отрицательные результаты.

– Норт, теперь будет проще. Верхольф покинул базу, Моровича мы «ведем». Задача – выйти на босса, на Фонетти. Как только уничтожим голову дракона, все остальное развалится само по себе. Там начнется анархия, борьба за власть, а мы поможем и добьем.

– И как же мы «уничтожим голову дракона»?! – передразнил его Свенссон. – Если последняя нить к Фонетти только что оборвалась, вместе с Дитрихом Фогелем?

– Есть предложение... – поколебавшись, сказал Волков. – Провести операцию по плану, предложенному Дженифер Рол.

– Что?! – удивился Свенссон, округляя глаза и повышая голос. – По плану Багиры?! Подставить под удар девчонку?! Гена, ты... ты сошел с ума!

– А вот и нет, – хитро улыбаясь, ответил Волков. – Я тут... пока вы пленку смотрели, думал. Мы чуть-чуть изменим замысел Рол, но так, что эта мелочь повернет все с ног на голову и Фонетти запутается, силясь отыскать смысл.

«Настало время выложить козырную карту». И Волков наклонился над столом, приготовившись рисовать на бумаге схему.

* * *

Дженифер не сомневалась, что ее план будет принят. Как только до звеновцев дошла информация о том, что старший лейтенант Фогель героически погиб на Крузе, девушка стала ждать прихода Волкова. Она знала, что операция может быть опасной, но за последние месяцы, отделившие ее от спокойной и беззаботной жизни на Лауре, и от того дня, в котором навсегда остался Роман Дмитревский, Дженни свыклась с мыслью, что риск и смерть – рядом.

Ей самой не приходилось участвовать в боевых операциях, на это не согласились бы Свенссон и Крэм, тем не менее Дженифер понемногу втягивалась в работу второго отдела ЗвеНа. Геннадий Волков присматривался к девушке, рассчитывая сделать ее штатным сотрудником контрразведки. И хотя Стивен Морли, опекавший Багиру, недовольно хмурился, когда Дженифер говорила о возможности сотрудничества, девушка не собиралась отступать. Она даже попыталась составить собственный план атаки на Фонетти.

Поначалу руководитель «двойки» отнесся к ее замыслу с усмешкой. Еще бы, ярый приверженец сложных многоходовых комбинаций, Лис никак не мог поверить в то, что сработает довольно простая цепочка. Уже неделю назад Багира предлагала покончить с ядром организации одним ударом. Надо лишь грамотно подставиться, организовать утечку информации о том, что ЗвеН готовит внедрение агента в организацию Фонетти. Но только в качестве разведчика брать не мужчину...

Дженни была искренне уверена в том, что женщина способна справиться там, где мужчина бессилен. Особенно когда речь идет о красивой женщине. Предполагалось, что если утечка будет выполнена правильно и Фонетти узнает о том, что внедряемый агент обладает ценной информацией о структуре и руководстве ЗвеНа, Антонио клюнет на приманку. Звездный Надзор уже был неплохо осведомлен о прошлом бандита и располагал информацией о повышенном интересе Тони к слабому полу.

«Значит, – говорила Багира Волкову, – он попытается захватить внедряемого агента». Убивать красивую женщину Фонетти не станет, по крайней мере, сразу. Он захочет допросить пленницу лично. Тони, привыкший действовать так же сложно, как Волков, будет искать в плане Звездного Надзора второе или третье дно. Он аккуратно проверит, есть ли «хвост» за девушкой, и, если только убедится, что разведчица действует в одиночку, не сможет отказаться от идеи захватить столь заманчивую цель. Тем самым будет демаскировано место нахождения главаря и его ближайших сподвижников.

Самым узким местом плана была организация незаметного и малочисленного прикрытия для агента – профессионального заслона, готового к мгновенным действиям. Только в этом случае «жертва» разведчика имела смысл...

Тогда, неделю назад, Волков выслушал девушку от начала до конца. Он ни разу не перебил Багиру, но, когда она закончила, сухо ответил, что более неподготовленного и несерьезного предложения в жизни не слышал. Дженифер настаивала на своем, приводя все новые аргументы, но начальник «двойки» был непреклонен. Он не собирался идти к Свенссону, чтобы обговаривать детали придуманного девушкой плана.

Дженифер пыталась найти подход к Лису – и так и эдак – в конце концов терпение Волкова лопнуло, он произнес длинную тираду о том, что Тони Фонетти, без сомнения, захотел бы допросить красивую женщину-разведчицу лично, в этом можно не сомневаться. Равно как и в том, что он применил бы к жертве самые изощренные пытки, а не стал бы колоть вещество, парализующее волю. Точно так же, добавил тогда Волков, можно не сомневаться, что, наигравшись в жертвой вдоволь, он отдал бы ее на растерзание своим головорезам. На это никогда не пойдет Норт Свенссон, тем более что в качестве разведчицы Дженифер предложила себя. И что лично ему, Волкову, план Багиры – ловушка в ловушке – кажется святой наивностью.

Никто не мог гарантировать, что информация, которая попадет к Фонетти благодаря утечке, не будет искажена. Тем более не было уверенности, что данные придут своевременно и в полном объеме. А один меткий выстрел снайпера мог в секунду оборвать игру Дженифер, и никакое, самое надежное, прикрытие не было бы способно защитить от этого. Равно как и от случайно вильнувшего на тротуар грузового мобиля или «неловкого» пассажира подземки, столкнувшего соседку на рельсы.

И даже если Фонетти захочет лично допросить захваченного агента, резюмировал тогда Волков, вряд ли он станет делать это в роскошных парадных апартаментах. Для таких дел есть мрачные подвалы, с толстыми стенами, гасящими любой крик. Стальные двери бункеров и кодовые запоры. Где гарантия, что штурмовая группа, даже зная о месте нахождения пленницы, сможет вовремя вытащить ее из лап Фонетти?

На том разговор и закончился. Дженифер ушла ни с чем, а на Круз отправился старший лейтенант Фогель. Чем закончилась операция, прекрасно знала Багира, а еще раньше узнали Свенссон и Волков. А потому девушка не удивилась, когда на следующее утро после прибытия кассеты с видеозаписью в ее комнату постучал Лис.

Дженифер услышала именно те слова, которые ожидала. Ее план принят к исполнению.

* * *

Багира не имела никакого представления о том, что Лис сильно изменил первоначальный замысел операции. Обсуждение, в котором участвовали Свенссон, Токадо и Волков затянулось надолго. Уже ближе к ночи решили подключить к «мозговому штурму» Дэя Крэма, ведь десантным группам «единички» суждено было сыграть в операции немаловажную роль, и Тари Гунарссона, начальника информационных служб базы. Тари попал на совещание неслучайно, именно в его подчинении находился сержант Дрю Морович, которому также отводилась серьезная миссия в плане Волкова.

Адмирал сидел крепко обхватив голову руками. Предложенный Лисом план вызывал огромные сомнения – после расправы над Дитрихом Фогелем было нелегко решиться на новое внедрение, тем более что на роль агента предлагалась молодая, неопытная девчонка...

Норт Свенссон поймал себя на том, что уже не очень вслушивается в детали готовящейся операции. Он смотрел на сосредоточенные лица коллег, на растущую перед глазами паутину кружков, стрелок и цветных пунктиров. Адмирал знал своих подчиненных десяток лет, а кого-то и больше. Он привык доверять им. Мозговой центр Звездного Надзора был способен решать сложные задачи. Этим людям и приходилось решать совершенно разные задачи, и в большинстве случаев, ЗвеН с честью выходил из сложных ситуаций. Но сейчас, впервые за последние годы, Адмирал понимал, что идет совсем другая игра.

Он, Командующий Надзором, отправлял в пекло молодую девчонку. Пусть даже ей не надо было показывать чудеса храбрости, совершать подвиги. Ей просто следовало оказаться в нужное время в строго оговоренном месте. Но неожиданности, которые всегда происходят в жизни, запросто могли поломать красивое сочетание стрелочек, пунктиров и кружков, которые так увлеченно рисовали офицеры. А это означало, что на совести руководства ЗвеНа окажется еще одна жертва. Такая, которую простить себе не удастся уже никогда.

И Адмирал вдруг осознал, что боится за Дженни просто по-человечески. Сердце будто сжало ледяной лапой, не отпускало. Свенссон никак не мог избавиться от ощущения, что отправляет девушку в логово безумного зверя.

Норт еще раз обвел взглядом присутствующих. Дэй был погружен в себя. Похоже, уже просчитывал, кому из его боевых офицеров за какую часть операции отвечать. Начальник разведки Ямато Токадо замкнут, по глазам не скажешь, что у него на уме. Гунарссону идея явно не нравилась. Адмирал уже знал, какие именно слова скажет этот человек, с которым они знакомы почти два десятка лет: «Неженское дело!»

Неженское! Конечно, нет. Но если на карту, как справедливо напомнил Волков, поставлена судьба МегаСоюза? Если они столкнулись с противником, прекрасно вооруженным, технически и информационно, осведомленным о большинстве замыслов Надзора? Что в этом случае означает судьба одного человека перед возможной перспективой потерять миллионы людей? Уж слишком велик ныне звездный альянс и все в нем так переплетено и запутано, что искать врага можно долго. Недопустимо долго…

Свенссон почувствовал неожиданный приступ сильнейшего раздражения и, чтобы успокоиться, сжал подлокотники кресла. Геннадий Волков бросил на командира быстрый взгляд, но не остановился, продолжал говорить. Он понимал Адмирала. Им было известно, кто предатель, они смогли определить, кто стоит за дерзкими захватами Денты-пять и Лауры, но пока ЗвеН не мог добраться до сердца спрута. Добраться, чтобы вырвать его, обескровить щупальца!

Как глупо! Мелкий убийца, волей рокового случая превратившийся в кровожадного монстра, собрал вокруг себя банду головорезов, а разведка Звездного Надзора проспала момент, когда организация Тони Фонетти выросла и окрепла, перешла на новый уровень. И вот кучка уголовников трансформировалась в организованное, жестко структурированное ядро, с хорошо замаскированной системой связи, внедренными в разных точках агентами, многочисленными боевиками, разбросанными по планетам освоенного звездного мира. Теперь речь уже не идет о бандите недоумке, Надзор в ответ на силовые акции получает трупы, как на планете Круз. О старой таверне, где с настенных панелей снимали убитых, еще будут слагать небылицы…

И вот, чтобы исправить ситуацию, Звездный Надзор готов в качестве приманки выставить девчонку. А между тем Дженни не только неопытна, ее к тому же захлестывают эмоции, личная ненависть к Антонио Фонетти. Чего доброго, Багира решится на самостоятельные шаги, отступит от предписанных действий, как тогда? Может, напрасно Волков рассчитывает на нее в этой истории? Пусть даже у Рол задатки неплохого оперативного работника, но нельзя вот так сразу, без длительной специальной подготовки бросать ее в пекло.

Впрочем, Адмирал прекрасно представлял, что скажет Лис в ответ на это. «Идет война. Война жестокая, насмерть. И гибель одного человека, пусть даже самого дорогого, – ничто по сравнению с возможной гибелью миллионов таких же людей...»

Это была обычная логика начальника «двойки». Умом Свенссон понимал, что его заместитель полностью прав, но сердцем... Трудно жертвовать теми, кого хорошо знаешь. И все же, когда план вчерне был готов, Адмирал дал согласие на реализацию замысла.

Огромная смертоносная машина пришла в движение. А пока развивался первый этап задуманного плана, в штабе еще раз, внимательно и придирчиво, просчитывали дальнейшие ходы...

* * *

Дрю Морович сидел в каюте пассажирского лайнера, приписанного к службе санитарно-курортного обеспечения Звездного Надзора, и мрачно смотрел в иллюминатор. Ему совсем не хотелось «выходить в свет», покидать щель, в которую он забился после событий на Лауре. История с «вампиром» сошла ему с рук, Волков явно не смог выйти на сержанта, и Дрю был очень доволен таким ходом событий. Он по-прежнему сидел тихо, не брал отпусков, отказывался от увольнений и командировок, предпочитая проводить свободное время в каюте.

И вот, как назло, кто-то из коллег потерял сознание во время вахты. Диагноз – «хроническое переутомление». И всем дежурным сменам техников информационного отдела дали приказ – пройти медицинский осмотр. Да не где-нибудь, а в восстановительном центре ЗвеНа, на одной из планет-баз, принадлежащих Надзору. Конечно, трудно предполагать, что там окажутся люди Фонетти, но чем черт не шутит? А вдруг заявятся подручные Тони, чтоб предъявить ему счет?

Поэтому Морович планировал как можно быстрее пройти медпроцедуры и снова исчезнуть в грузопассажирском трюме лайнера. Под защитой орудий крейсеров, патрулировавших вокруг, сержант чувствовал себя гораздо увереннее.

Однако оказалось не так-то легко отделаться от шумных коллег, которые, в отличие от Дрю, с восторгом отнеслись к неожиданному отпуску. Дрю затащили в какой-то небольшой, вполне уютный бар, впрочем, там сержант чувствовал себя почти спокойно, местных присутствовало немного, а вокруг Моровича было полтора десятка своих. В такой ситуации напасть на сержанта люди Фонетти вряд ли бы рискнули. «Крот» требовался живым, а при сложившемся раскладе были почти стопроцентные шансы получить труп.

Может, именно поэтому, прикинув варианты, Дрю успокоился настолько, что позволил себе выпить бокал-другой коктейля, рецепт приготовления которого был сержанту неизвестен. Напиток ему очень понравился. Почти сразу Дрю окунулся в облако приятной расслабленности. За последние месяцы он жутко устал от постоянного напряжения, от бесконечного ожидания выстрела в спину или мешка на голову. И теперь, вдруг почувствовав, что жизнь еще не закончилась, легко придвинул к бармену опустевший бокал.

А еще через полчаса или час сержант Морович с удивлением обнаружил себя и компанию веселящихся друзей у стола, где бросали игральные кости.

– Дрю... ик... ты... фартовый парень?! – долговязый лейтенант, из молодых, только недавно попавший в Надзор после учебного отряда, навалился на плечо сержанта, дыша перегаром. Дрю не помнил, чтобы они перешли с молокососом на «ты», однако он не счел нужным говорить об этом вслух. Зачем обижать щенка? Стоит ли привлекать к себе внимание?

Морович как бы невзначай отступил на шаг, лейтенант начал сползать на пол. От этого движения звеновец пришел в себя, окинул игровой зал бессмысленным взглядом, и вдруг буквально вцепился в сержанта.

– Дрю!!! Так ты фартовый парень или нет?!

– В самом деле, Дрю! – подходя чуть ближе, поинтересовался начальник смены. – Ни разу не видел, чтоб ты играл во что-то азартное! Неужели тебе неинтересно?

– Нет.

– Дрю!!! – закричал лейтенант. – А ну, возьми кубики, брось! Ты веришь моему нюху?! Я чувствую, ты очень фартовый парень!

– Да пошел ты! – огрызнулся сержант.

Его начал доставать молодой выскочка. Кем он себя возомнил? Прорицателем?

– Дрю, в самом деле. Хоть раз в жизни стоит попробовать, – это снова встрял в разговор начальник смены.

«Раз в жизни я уже пробовал», – хотел ответить сержант, но вовремя сдержался.

– Мне как-то давно крупно не повезло на бегах... – с трудом преодолев сухость во рту, ответил Дрю. – Сделал ставку и...

– А-а-а! – понимающе похлопал его по плечу коллега. – Это да, бывает. Шок и все такое. Но, Дрю, прикинь сам: если когда-то однажды тебе не повезло, это означает, что Господь в будущем должен вернуть тебе отнятое! А ты, не сыграв еще раз, лишаешь себя шанса!

«В самом деле... – такая мысль никогда ранее не приходила Моровичу в голову. – Если прежде у меня было отнято что-то, то почему бы не...»

– На сколько тут игра?

– Хааа! – радостно закричал долговязый лейтенант, пытаясь приблизиться к Дрю и обнять его. – Эт-смотря-куда-поставишь! Вот на это – выиграешь один к одному! А если сюда – в сто раз больше! А вот на такую – сразу можно купить себе планетку, только выигрыши бывают раз в сто лет! Ни разу не видел, чтоб кому-то выпало!

«Купить планетку, – вяло подумал Морович – Однажды у меня такое уже было». Он достал из кармана галактические кредиты, все что были, бросил на стол. Медленно поднял руку над игровым полем, поставил свою фишку напротив той метки, которая еще никогда не выпадала игрокам. Про себя Морович отметил, что не испытывает никакого восторга, не чувствует дрожи в пальцах, как это было раньше. Полное равнодушие. Вот так.

– Ух, ты! – восхищенно крикнул лейтенант, теряя равновесие. – Ну, ты крут!!! – Он упал на стол и тут же стал подниматься. – Я тебя ува... ува... жаю.

Дрю увернулся от сопливого поцелуя, метнул кости, спокойно ожидая, что будет. Если высшие силы сочтут нужным вернуть ему что-то, значит... Додумать он не успел, потому что весь зал взорвался восторженным ревом. Морович почувствовал слабость в ногах и стал медленно опускаться на подставленный кем-то стул. Вокруг радостно махали руками коллеги, перед глазами мельтешили то ли пьяные, то ли сумасшедшие лица. Сержант ничего не понимал, сидел словно оглушенный. Его обнимали со всех сторон, тискали, смеялись, предлагали чокнуться и наливали.

А Моровичу все казалось, что он – в огромном стеклянном аквариуме, только рыбы остались снаружи. Они плавали вокруг с выпученными глазами, открытыми ртами, они заглатывали воздух, чтобы проорать что-то, но до сержанта не доносилось ни звука. Лишь спустя какое-то время Дрю начал понимать: кости упали именно так, как он загадал.

…В каюте обычного пассажирского лайнера, приписанного к санаторию Звездного Надзора, Дрю Морович увозил обратно на оперативную базу гору кредиток. Впервые за долгие месяцы он счастливо улыбался. По его расчетам, полученных денег было достаточно, чтобы рассчитаться с долгами Фонетти. И даже оставалось, пусть совсем немного, но этого хватило бы, чтоб открыть маленькое кафе на провинциальной планетке. Теперь можно уволиться из Надзора, найти тихое место вдали от горячих межгалактических дорог. Вдали от всех долбанных идиотов. Правда, оставался еще труп полицейского, Рене Бенуа. Но сержант был уверен, что Антонио закроет на это глаза. Ему важнее деньги.

Дрю Морович смотрел на звезды и безмятежно, как ребенок, улыбался. Он уже представлял себе будущую встречу с Фонетти, после которой никто не посмеет сказать, что сержант не вернул долг чести.

А в это время Свенссон и Волков, получившие информацию о том, что операция началась успешно, сочиняли отчет для правительства МегаСоюза, в котором детально объясняли, зачем им потребовалось выкинуть на ветер такую гору денег. Только про сержанта Моровича в отчете не говорилось ни слова.

* * *

– А если не клюнет? – в десятый раз переспросил Адмирал.

– Клюнет! – уверенно ответил Волков. – Даю голову на отсечение, он уже сейчас думает, как передать деньги Фонетти и выйти из игры.

– Хмм. Но Морович пока сидит на месте.

– Если ему в руки попадет информация про агента «Джокер»...

– Ох, Геннадий! Все валим в одну кучу! Козыри сдаем.

– А что делать, командир? Самое время. Нам нужна очень сильная, ключевая информация, чтобы заставить Моровича потерять голову. Он должен покинуть нору и отправиться к Фонетти. Поверь, он колеблется, размышляет, не сорваться ли с места прямо сейчас. А если подыграть ему, то дело пойдет точно так, как мы задумали.

– А что Джокер? Готов к работе? Не потерял спортивную форму?

– Тренируется, как сумасшедший, чтобы восстановить физические кондиции. Мечтает лично взять Фонетти.

– Это ни к чему. Надо лишь прикрыть Багиру. Кстати, Дэй Крэм определился с тем, кто на самом деле будет выполнять заслон, кто «поведет» девушку?

– Да, командир. Прикрытие будут осуществлять старший лейтенант Стивен Морли и его группа. Контроль второго уровня – капитан Джонсон, из службы Ямато Токадо.

– Значит, так, – подытожил Свенссон, обхватив себя руками за плечи и расхаживая по залу. – Проверим основные пункты. Морович получил деньги, чтобы рассчитаться с долгом Фонетти, и размышляет о встрече с боссом. Мы должны в ближайшее время допустить утечку информации об агенте Джокер. Как только сержант получит сведения об этом, он срывается с места и уходит. Разведка Ямато Токадо аккуратно идет по следу. Багира готовится к выполнению своей миссии. Ее фальшь-прикрытие осуществляет Джокер, а дублирует прикрытие – старший лейтенант Стивен Морли. Так?

– В общем и целом, – согласно кивнул Волков, – если не учитывать сопровождение «двойки» и «тройки».

– Сколько людей сейчас располагают информацией о Джокере? – напряженно спросил Свенссон.

– Вот список, – Лис протянул небольшую бумажку, в которой значилось всего несколько фамилий.

Адмирал пробежал список глазами, кивнул.

– Хорошо. Пока немного. Предположим, что досрочной утечки не произошло и Морович будет первым, кто проинформирует Фонетти о Джокере. Это заведет главаря – счет за Лауру не закрыт.

– Все так.

– Хорошо. Вызови Крэма, Токадо и Гунарссона. Последний раз прогоним план, снова проверим возможные отклонения. Главное – не допустить, чтобы Морович отцепил «хвост». Если уйдет – Багира не тронется с места.

Пальцы Геннадия Волкова быстро забегали по панелям коммуникатора, отправляя сигналы начальникам служб. Все уже были готовы к повторному совещанию, поэтому Дэй Крэм, Ямато Токадо и Тари Гунарссон появились в конференц-зале очень быстро. Вновь на стол легли чистые листы бумаги, на которых с фантастической скоростью стали возникать разноцветные кружочки, стрелки, подписи...

И опять была бессонная ночь, дымящийся кофе на столе и жаркие споры. Выползет ли Морович из «норы»? Клюнет ли Фонетти на приманку? Сумеет ли Багира правильно сыграть отведенную ей роль? Не уйдет ли сержант от группы наблюдения? Сможет ли Стивен Морли прикрыть Дженифер Рол так, чтобы обошлось без жертв?

И, только обсудив по десятому кругу все эти вопросы, они немного передохнули и приступили к разбивке плана на мелкие части. Ни один из исполнителей не должен был представлять себе целую картину готовящейся боевой операции. До тех пор пока существовала вероятность присутствия еще одного «крота», во все детали могли быть посвящены лишь несколько человек.

Поэтому штаб Звездного Надзора заседал всю ночь, расписывая действия исполнителей до мелочей. При этом Крэм, Волков и Токадо уделили особое внимание отвлекающим маневрам. Операция была не просто разбита на фрагменты, Адмирал дал команду подстраховаться и сделать так, чтобы из частичек мозаики никто не мог сложить целую картину, чтобы при любых усилиях врага оставались лишние элементы.

И только под утро, когда все было продумано и перепродумано, а офицеры сидели с красными от бессонницы, полубезумными глазами, Адмирал дал окончательное добро на реализацию плана. Участники совещания, уничтожив все бумаги, начали покидать зал. Каждому следовало отдать подчиненным десятки распоряжений. В самом конце Тари Гунарссон подошел к Адмиралу.

– Неженское дело, – со вздохом произнес Свенссон. Тари лишь кивнул. Они прекрасно понимали друг друга.

* * *

– Внимание! Сержант Морович! Дрю Морович! Пожалуйста, срочно зайдите к начальнику информационного сектора! Вас ожидает начальник информационного сектора! – голос девушки-информатора заставил «крота» вздрогнуть.

Морович скорчил недовольную мину. «Опять двадцать пять! В нерабочую смену!»

Дрю сидел в своей комнате, в третий раз пересчитывая выигрыш. Гора кредиток была перед ним, он торопился, сбивался, и в каждом случае у него получался иной итог. Это злило, поскольку следовало разобраться с деньгами – отложить то, что необходимо вернуть Фонетти, и начинать думать, что делать дальше. А тут еще внеплановый вызов, мать его... И ведь не пошлешь начальника смены. Пусть даже были произнесены слова «пожалуйста» и «зайдите». На самом деле любой идиот понимает: это приказ, несмотря на такую своеобразную форму.

Морович сгреб деньги в огромную кучу, пододвинул картонную коробку, которую присмотрел в техзоне, стал быстро укладывать кредитки в ее недра. Все ж таки, он не дурак, да. Судьба однажды наказала Дрю, отняв то, что причиталось ему по заслугам. В прошлый раз он просто слушал грязную шлюху, а потому поддался азарту и остался нищим должником. Теперь Дрю Морович стал другим, повзрослел на целую жизнь и твердо знал, как ему поступить. Следует только рассчитаться с Фонетти, а уж потом...

И тут – дурацкий коммуникатор! Да пошли они все, вместе с вечными проблемами! Нет. Надо потерпеть еще немного, осталось совсем немного. Пока он оставался сержантом ЗвеНа, следовало двигаться туда, куда гнал голос девушки-информатора. Сержант Морович запихнул коробку подальше в угол, забросал сверху всяким хламом. Вышел из комнаты и запер ее на ключ...

– Дрю! – озабоченно начал старший смены, как только Морович появился в поле его зрения. – Выручай, друг! Я знаю, что ты умеешь держать язык за зубами. Ты опытный профессионал, все понимаешь. По инструкции не положено обращаться к тебе, но куда ж денешься, когда припрет, а?! Ты отличный техник, настоящий мастер своего дела. Подсоби, а?!

Сержант расплылся в довольной улыбке. С тех пор как он выиграл целое состояние, все – даже его начальники – стали признавать, что Морович – гений. Где они были раньше, жалкие недоноски?! Где они были, когда ему приходилось пресмыкаться перед этим убожеством – Тони Фонетти? Никого не было рядом. Ни-ко-го! А теперь полсектора набиваются к нему в друзья. Но ни один шакал не получит от Дрю галакредиток! Не-е-ет! Он потратит все деньги сам. Один!

От этих приятных мыслей сержанта вновь отвлек голос командира смены:

– Дрю! У нас серьезная проблема! – он приблизил губы к самому уху Моровича. – Второй отдел готовит секретную операцию. Очень секретную, понимаешь?

Дрю лишь кивнул, пытаясь сосредоточиться на мыслях о том, как распорядиться выигрышем. А начальник чуть ли не вплотную прижался губами к уху сержанта и прошипел:

– Тс-с-с! Никому!!! Надо прогнать разблокировку регенератора, срочно! Это должен был выполнить техник второго отдела, но не смог сладить с интерфейсом капсулы. Представляешь?! Регенератор заклинило, им не справиться. А для тебя – пара пустяков, я уверен.

«Регенератор? – равнодушно подумал сержант, чуть отступая от старшего смены. – Совсем дошел до ручки второй отдел. Надо же, взяли на работу придурка, у которого завис интерфейс регенератора...» Но вслух Морович этого не сказал. Было приятно, что начальство сочло его крупным специалистом и даже обратилось за помощью.

– А что за пожар? – лениво поинтересовался он, растягивая удовольствие. – Что там, регенератор не пустой?

Командир информгруппы быстро огляделся по сторонам, снова приблизил губы к уху Моровича, и тут горячий шепот смыл из мозга сержанта всю праздную леность, заставил подобраться:

– Второй отдел готовит операцию против Антонио Фонетти. Будут брать ядро группировки. Ты знаешь, кто такой Фонетти?!

– Я? – растерянно переспросил огорошенный Морович. Он чуть было не ляпнул: «Конечно, знаю». Но вовремя одернул себя. – Нет, не слыхал. А кто это?

– Это лидер преступной группировки! Той самой, что захватила Денту-пять и Лауру, вот!

– Лауру? Там, где погиб старший лейтенант Дмитревский? – зачем-то переспросил Морович. На самом деле он просто тянул время, мозг сержанта лихорадочно перебирал возможные последствия... Фонетти, конечно, будет доволен тем, что Дрю вернул деньги. Но еще больше обрадуется, если получит детальную информацию о готовящемся ударе. Вот он, шанс! Можно, конечно, промедлить, выждать. ЗвеН уничтожит Фонетти, проблема долга отпадет сама собой. А если Надзор «промахнется»? Тогда Антонио не простит сержанту ни долг, ни молчание. Это гарантированный смертный приговор. Тогда точно – в костедробилку или под огнемет. Нет! Лучше отправиться к Фонетти с деньгами и с информацией. Выкупить свободу и затем исчезнуть. Да, так и надо поступить!

– Погиб старший лейтенант Дмитревский? – удивленно переспросил собеседник. И вдруг его глаза лихорадочно заблестели, а шепот стал тихим-тихим, едва различимым. – Да знаешь ли ты, Дрю, что в этом регенераторе находится агент Джокер, и он...

Через полчаса, справившись с упрямой машиной, Морович снова был в каюте. Он метался от одной стены до другой, лихорадочно обдумывая, как поступить. Решение следовало принимать быстро, очень быстро. Оставались считаные часы до запуска механизма боевой операции. Дрю убедился во всем лично. А такая информация стоила дорого, очень дорого. На нее можно выменять видеозапись игры на рулетке и сцену убийства Рене Бенуа. Не исключено, Фонетти даже простит ему часть долга. Да черт с ним, с Тони, пусть берет деньги, лишь бы забыл о существовании Дрю!

Прошло еще немного времени, и Морович, принявший решение, уже был на борту небольшого грузового корабля, готовившегося к старту. Сержант залез в трюм, по уши закопался в груду ящиков с инвентарем, баллонов и прочего странного хлама.

Корабль стартовал без каких-либо отклонений от графика. Тревога не прозвучала, да и не должна была прозвучать, как прикинул Морович. В такой момент второму отделу не до мелочей. Дрю потихоньку выбрался из хлама, вытащил мешок с деньгами, устроился поудобнее, прикидывая, где сделать пересадки. Ему предстоял долгий путь к логову Фонетти, на Тенету. Однако для начала нужно было сделать небольшую остановку, чтобы припрятать часть денег. «Ум и важная информация – хорошо, а немного капитала на черный день – лучше», – сказал себе Дрю, глядя в небольшой иллюминатор, на оставшуюся позади базу Надзора. Тревога так и не прозвучала. Ему удалось расстаться со ЗвеНом по-тихому.

* * *

Дженифер остановилась перед дверью в комнату Романа Дмитревского, огляделась по сторонам. Подошла вплотную, прижалась лбом к створке, закрыла глаза. Потом легонько толкнула дверь и переступила порог. «Здравствуй, милый!» – беззвучно прошептала она стоявшей на столе фотографии. Опустилась в кресло, поджимая под себя ноги и глядя на цветной портрет. Глаза Пирата были полны укора.

«Знаю, ты будешь беспокоиться. Но так надо, хороший мой. Так надо людям, Волков прав. Ты ведь тоже не остался бы в стороне, если бы... И меня отпустил, если б... если...» – девушка судорожно всхлипнула, пытаясь сдержаться. Но не смогла, заплакала безутешно и горько, как может плакать только ребенок. Длинные ногти впились в ладони.

«Погоди, Дженни, – снова услышала девушка веселый голос. Роман дотронулся до ее ноги. – Только без кулаков! – Она чувствовала прикосновение нежных пальцев. – Чисто в медицинских целях!»

Дженифер невольно улыбнулась, растирая слезы ладонями. На миг показалось, что ей удалось вернуться в тот день, на Лауру. В тот единственный день, когда они были вместе.

«Классный удар! Такие штучки я видел только у Барса. Ну, ты опасная кошка! Чуть не сломала мне ребра, а ведь я тебя спас пять минут назад. Черная неблагодарность! Ага-ага, это только в сказке прекрасных принцев ждет заслуженная награда...»

Пират и Багира снова бежали через лес, плечо к плечу. А потом, когда у Дженифер не осталось сил, Роман поднял ее на руки. Именно тогда, впервые в жизни, Дженни поняла, что такое нежные и сильные мужские объятия, в которых можно утонуть. Узнала, как теряют голову от нового, неведомого ранее чувства.

«Беги к кораблю! Беги так быстро, как только сможешь! Вот передатчик, держи крепче...»

Объятия, в которых хочется раствориться, просить Бога только об одном – чтобы это продолжалось бесконечно.

«Я не говорил тебе главного. Ты... очень славная, Дженни. Очень красивая. Багира и Пират – это действительно звучало бы очень неплохо. Я был бы рад, если б эта сказка имела счастливый конец... Прости меня, Дженифер... Может, там, в другой жизни...»

Рыдания сотрясали ее тело. Дженифер плакала долго, отчаянно. Потом наконец подняла голову, прошептала, растирая глаза ладонями:

– Я больше не буду. Знаю, ты не любишь, когда я плачу. Сейчас... – она принялась промакивать глаза и нос платком. – Вот видишь. Так лучше, да? А то я некрасивая... Но если бы ты мог еще раз сказать это! Если б только... Мне так хочется, чтобы ты узнал, какими нежными могут быть мои руки...

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Она пришла в комнату старшего лейтенанта Дмитревского по делу. Дженифер не стала бы заходить, боялась не выдержать укоряющего взгляда Пирата, но ей нужна была маленькая статуэтка – единственное украшение, которое Роман поставил на рабочем столе. Эйвон и Луана, Принц и Принцесса, легенду о которых Багира услышала совсем недавно. Совсем юные лица, руки, поднятые вверх, переплетенные пальцы. Нужна была статуэтка. Дженифер собиралась взять ее с собой.

Завтра. Где та маленькая наивная девочка с планеты Лаура? Кажется, целая вечность отделила дни в зеленом раю от жестокой реальности. От дня, в котором на тропу войны ступит Багира. Кто не знает, что бывает с теми, кому перешла дорога черная кошка? Антонио Фонетти – человек, которого ждет встреча с когтями Черной Пантеры...

И если Багире суждено разорвать чье-то горло – она не дрогнет. «Но как мне хочется, чтоб нежность этих рук была нужна тебе...» Дженифер подняла статуэтку со стола, снова уселась в кресло, разглядывая фигурки.

Эйвон и Луана, ушедшие вместе дорогой любви.

* * *

– Оперативка, – коротко бросил Адмирал и тут же выключил коммуникатор. На время проведения спецоперации против банды Фонетти решили снизить до минимума общение с помощью любых средств связи. Только личные переговоры в надежно защищенном от прослушивания кабинете. В эфир могли идти лишь те команды, которые являлись частицами старательно продуманной Волковым «мозаики».

Участники мозгового центра не заставили себя долго ждать. Все пять человек быстро собрались в конференц-зале второго отдела, заняли места. На стол легли чистые листы бумаги. Старые схемы каждый раз уничтожали, вынося из режимного помещения все обговоренные детали лишь в головах.

– Что у нас по Моровичу? – сразу же спросил Адмирал.

– Клюнул, – коротко ответил Волков, позволив себе легкую, едва заметную улыбку.

– Подробности?

– Все прошло, как мы задумывали, – Волков поднялся, чтобы сделать доклад. – «Крота» поставили в стрессовую ситуацию. Сначала – выигрыш. Затем – информация о том, что Звездный Надзор готовит атаку на резиденцию Антонио Фонетти. По словам начальника информационного отдела, Морович, услыхав про операцию, уже «подвис» – думал лишь о том, как выйти на связь с Фонетти. Это подтверждают наши психологи. Внимательно изучив видеозаписи, они пришли к такому же выводу.

– Ну, а когда Морович узнал про агента Джокер, он понял, что карты легли в руки и надо действовать немедленно? – усмехнулся Дэй Крэм.

– Так точно. Полчаса бегал по своей комнате, из конца в конец. Терминалы дистанционного контроля докладывали, что у «крота» сумасшедшие пульс и давление. Видимо, готовился переступить черту.

– И переступил, как предсказывалось, – подал голос Ямато Токадо.

– Верно, – продолжил Лис. – Запихнул деньги в сумку. Оружие и средства связи не взял – бросил всё, кроме документов. Пробрался на грузовой корабль. Ребята там постарались, накидали в трюм всякого хлама, чтоб удобно было закопаться...

– Надеюсь, не переборщили? – чуть нервно поинтересовался Адмирал. – А то нормальный человек давно бы задумался, как все удачно сошлось за несколько дней: и выигрыш, и приватная информация, и грузовой корабль, на котором удобно дать деру...

– Все нормально, – успокоил начальник «двойки». – Там не дети работали. Не до шуток нынче, просчитали каждую мелочь. Все выглядело естественно: обычный грузовик, обычный хлам на борту, если только боцман легкомысленно относится к своим обязанностям.

– Ну, смотрите!

– Порядок, командир! Морович в таком состоянии, что не стал бы обращать внимания на мелкие проколы, даже если б они были. Психологи составили довольно-таки полную картину его личности. У него комплекс превосходства над другими – уверенность, что он лучший. Но, поскольку в жизни Дрю не очень везет и многие оказываются выше него, как по должности, так и по авторитету, эта уверенность загнана в подкорку, она вылезает на автомате, надо лишь чуть-чуть подыграть сержанту. В истории с грузовым кораблем все было разыграно как по нотам.

– Где сейчас «крот»?

– Э-э-э, – Волков сверился с докладной запиской, которую ему передал адъютант как раз перед началом совещания. – Грузовое судно «Поларис» швартуется в порту назначения...

– Там не будет проблем с таможней?

– Мы проинформировали руководство порта, что ЗвеН проводит обучение персонала, а потому за терминалами входа наши люди. Закроют глаза и пропустят в лучшем виде.

– Но ведь мы не знаем, куда проследует Морович. Там уже придется без подстраховки...

– Дальше он станет обычным пассажиром, каких тысячи или миллионы. Пройдет все посты, лишь бы только на рожон не лез и галактической полиции глаза не мозолил. При необходимости и полицию мягко «отодвинем», но это в крайнем случае.

– Принято. Дэй! – Адмирал повернулся к своему заместителю по боевой подготовке. – Штурмовые группы готовы?

– Так точно, командир. Ждут сигнала.

– Все проверил сам, лично?

– Обижаешь!

– Ямато! Разведка ведет «крота» – смотрите, не упустите! Давайте не расслабляться! Будем исходить из предположения, что Морович – хитрый и опасный враг, который искусно маскируется под идиота. Именно по такой схеме работать! Тройной контроль... Стивен Морли на позиции?

– Так точно, группа старшего лейтенанта Морли в первом эшелоне. Готовность «ноль».

– Багира?

– Ждет сигнала.

– Может, все-таки отменим ее участие в захвате? Морович сорвался с места, теперь он выведет нас на логово Фонетти. Сделаем все без девчонки?

– Нет, – твердо возразил Волков. – Норт, мы не имеем права рисковать. Если начнутся отклонения, будет поздно. Если вдруг Морович сорвется или не выведет на Фонетти напрямую, начнет путать следы... Нельзя. Джокер прикроет Багиру. И старший лейтенант Морли тоже. Про группы «двойки» и «тройки» даже не вспоминаю.

– Ох, мужики, смотрите, чтоб не было накладок! В этой игре на кон человеческие жизни поставили. Геннадий! Давай Багире готовность!

* * *

Эйвон и Луана, ушедшие вместе дорогой любви. И смерти.

Эпоха великих сражений угасала. Уходили в прошлое времена Великой Анархии, когда на многих освоенных планетах люди с ужасом смотрели в небо, зная, что Звездная Империя слишком слаба, ее войска не успеют прийти на зов о помощи. На руинах старой, развалившейся системы поднимался Межгалактический Союз планет, уже вынашивались планы создания мощной военной системы – Звездного Надзора. Силы, готовой в любую минуту откликнуться на призыв.

Но МегаСоюз еще только создавался, а умиравшее зло напоминало о себе, особенно вдалеке от центральной оси освоенных планетных систем, на периферии, куда войскам труднее поспеть.

Беда пришла на Шенну, когда люди уже праздновали конец эпохи смерти и разрушений. Корабли захватчиков огненными стрелами пронзали черное небо. Планета взывала о помощи, но флоту Империи требовалось много времени, чтобы успеть. Непозволительно много...

Силы были неравны, на Шенне существовало всего несколько городов. Корабли врага падали обжигающими молниями, уничтожая защитные батареи и пути к отступлению. На Шенне жили гордые люди, из поколения в поколения передававшие легенды о предках, не склонявших головы перед врагом. Города умирали в огне, один за другим. Король пал одним из первых, он встретил армию врага лицом к лицу, так, как поступали его великие предки.

Прошло совсем немного времени, и среди моря огня и крови остался лишь один непокоренный город – Лоя, сердце планеты. Небольшой цветущий мир, окруженный скалами. Узкий длинный коридор, пробитый в гранитной толще, вел в столицу. В ущелье, наполнившемся яростью и смертью, сошлись в жестокой схватке последние войска Шенны и орды захватчиков. Бой принимал Эйвон, наследный принц.

Сын короля, которому лишь недавно исполнилось шестнадцать лет, прекрасно понимал, что шансов почти нет, силы слишком неравны. Вспышки лазерных орудий, треск очередей и звон металла затопили ущелье, заполняя его до самых верхушек скал. В этом грохочущем море тонули стоны умиравших людей.

Королевские войска дрогнули, уступая мощи врага. И тогда юный Эйвон, в звездных доспехах Командующего – доспехах, которые его предки гордо носили сотни лет – поднялся над грохочущим морем смерти, на уступ скалы. С него открывался вид на зеленый город. Но Принц повернулся к Лое спиной, обратил взор на армию врага. И замер, давая понять солдатам, что с этого места не сдвинется ни на шаг.

Вокруг него бушевали смерчи огня, воины Мятежа били по Командующему, прицельно, но Эйвон не дрогнул, не сделал попытку укрыться за толстыми гранитными плитами. И тогда солдаты короля поверили в чудо. Потрясенные мужеством своего командира, в новой яростной атаке, они отбросили врага назад, по кровавому ущелью, усеянному телами павших. Фигурка на скале покачнулась, начала оседать. Смертельно раненный Принц упал на камни, заливая их кровью. И его войска вновь стали отступать.

Никто не заметил, когда Луана, возлюбленная Эйвона, пробралась на скалу, как надевала она доспехи и шлем. Люди так и не узнали, успели ли шепнуть друг другу какие-то слова Принц и Принцесса. Хрупкая фигурка Командующего в звездных доспехах вновь появилась на уступе, над огненным морем схватки. В руке Эйвона развевался флаг Шенны – это увидели все.

Могучий рев вырвался из глоток королевских солдат, люди толкали друг друга, указывая на скалу. А там, наверху, не уворачиваясь от пуль и жалящих лучей, стоял их юный командир. В руке Принца гордо реял флаг свободы, и не было на свете такой силы, которая могла в тот миг остановить войска короля. Каждый из солдат дрался за десятерых – за тех, кто давно лежал в земле, за тех, кто создавал Шенну, за тех, кто недавно был рядом, но уже не мог держать в руках оружие.

Ряды противника смешались – даже воины Мятежа были потрясены невиданным мужеством Принца. Это был знак судьбы: человек не мог, не должен был остаться в живых, когда десятки стволов вели огонь по маленькой фигурке. Войска Мятежа дрогнули, начали беспорядочно отступать, а потом солдаты побежали прочь, и долго еще воины короля гнали мятежников по планете, обагряя сухую пыль Шенны кровью врагов.

А юная Принцесса, в звездных доспехах Командующего, отброшенная с уступа залпами орудий, медленно ползла по склону. Пропитанный кровью флаг, привязанный к руке, волочился за ней. Луана, которой уже никогда не суждено было стать матерью и растить на свободной Шенне детей, с трудом передвигалась по острым, разбитым в крошку камням, горячим от выстрелов лазерных орудий. Принцесса ползла туда, где ждал ее умиравший Эйвон. Камни вокруг были красного цвета, и Луана торопилась, как могла, потому что скалы обагряла его кровь. Сердце Принца остывало с каждым толчком, остывало вместе с вытекавшей из многочисленных ран кровью. Но Эйвон, у которого уже не было сил, чтобы жить, все равно ждал. Ждал, тянул руку навстречу. Его воля не могла зацепиться за свободный, отвоеванный у врага мир. Но ее хватило, чтобы на время остановить Смерть, заставить ее подождать, пока не переплелись пальцы Принца и Принцессы. Потому что Луана все-таки доползла.

Их так и нашли потом, на дымящемся горном уступе, на превращенных в мелкую щебенку камнях. Воины поднимались наверх, чтобы поскорее передать своему Командиру радостную весть: Шенна свободна. Силы Звездной Империи пришли на помощь, уничтожили остатки мятежников. Солдаты замерли, не в силах говорить... Открытые глаза Принца смотрели на возлюбленную. Глаза Луаны клялись Эйвону в вечной любви. Только Принц и Принцесса уже не принадлежали этому миру. Они отправились по бесконечной дороге в новую жизнь, взявшись за руки. Чтобы там, вдали от крови и боли, никогда не разлучаться...

Их несли по склону на руках, осторожно, бережно, так, чтобы не разорвать переплетенные пальцы. И даже выжившие в страшном бою седые воины не скрывали слез, когда Принца и Принцессу положили на землю, в узком ущелье, где войска Шенны разгромили армию Мятежа. Никто так и не посмел разомкнуть пальцы, переплетенные в вечной любви.

У подножия той самой скалы, в твердом граните, расколотом и рассеченном пулями и лучами лазеров, есть могила, одна на двоих. Большие камни охраняют покой Эйвона и Луаны. А дети Шенны, свободной Шенны, приносят к холмику яркие цветы. На вершине скалы, в том самом месте, где умерли юноша и девушка, стоит памятник: Принц и Принцесса, взметнувшиеся в небо руки, переплетенные пальцы. Туда приходят влюбленные Шенны, когда хотят сказать друг другу нечто важное, то самое, что не всегда удается выразить словами. То, что, в общем-то, и не требует слов.

…Багира взяла маленькую статуэтку со стола Романа, бережно стерла пыль с юных лиц. Взметнувшиеся вверх руки, переплетенные пальцы. Эйвон и Луана. Кто бы мог подумать, что именно Геннадий Волков станет тем человеком, который откроет ей тайну маленьких фигурок. Именно Лис познакомил ее с мастером, который делал памятник Принцу и Принцессе.

– Он был у нас на Шенне, – сказал тогда скульптор. – В легенде нет ни капли лжи. Ни капли. Старший лейтенант Дмитревский попросил взять его с собой, наверх, на скалу. Долго молчал, стоя на вершине и глядя на Лою. А потом спустился вниз и... опять молчал, у могилы, покрытой цветами. Я не знаю, почему эта история так тронула вашего офицера, быть может, это как-то связано с его прошлым... Он просил меня сделать маленькую копию памятника. Очень просил. Я не смог отказать, у него были такие глаза... За всю жизнь сделал только одно исключение – для Романа Дмитревского. Больше ни одной копии. Я высек ему маленькую статуэтку из обломка той, оплавленной огнем боевых лазеров скалы.

…Зная, что сигнал к началу операции против Фонетти вот-вот будет дан, Багира улучила минутку, чтобы забежать в комнату Пирата за статуэткой. Эйвон и Луана поедут с ней. Девушка сжала статуэтку. Какие они счастливые! Сейчас идут, взявшись за руки, в вечности, среди звезд. Никто и никогда не разлучит их. А у нее с Романом даже смерти вместе не получилось, не то что жизни. Почему тогда, на Лауре, не сработал браслет Крога? Ведь она дернула кольцо, когда бандиты вплотную приблизились к беглецам. Но нет, браслет не сработал, а «Викинг» Адмирала превратил шеренгу атакующих в живые факелы. Только весь нестерпимый жар достался одному Дмитревскому, который до конца закрывал ее собой. Им даже не дали проститься, запаяли неподвижное тело в ящик с инертным газом…

Санитарный корабль с огромными красными крестами на бортах сорвался с голого, сожженного дочерна плато, исчез среди звезд, оставив Дженифер только небо. А она все верила, надеялась, что однажды из ослепительной синевы с ревом вынырнет корабль, опалит горячим вихрем. А потом он легко сбежит по трапу и, улыбнувшись, замрет у ее ног. Не говоря ни слова, просто глядя в глаза. За легкими искорками смеха спрячет немой вопрос, самый важный. И Дженифер сердцем будет знать, что Роман ждет ответа, ждет и волнуется, как мальчишка, влюбившийся в первый раз.

Это был бы самый счастливый день в ее жизни. Она бы сказала все самые важные слова, смотрела бы в его глаза так, как никогда не смотрела в глаза мужчины ни одна женщина. Если б только был шанс... Но нет, все это лишь мечты, потому что позади остались десятки кораблей, опустившихся на Лауру, почетный караул, замерший по стойке «смирно», тяжелый металлический ящик, который скрылся под каменным холмом. И три залпа, разорвавшие спокойное небо планеты.

Дженифер Рол поднялась с места, крепко сжимая статуэтку и обводя комнату взглядом в последний раз. «До свидания, – сказала она фотографии, нежно провела пальцем по лицу Романа. – Если все закончится хорошо, я отомщу за тебя... А если нет... Я знаю, на бесконечной дороге любви ты ждешь меня. Женское сердце невозможно обмануть. Если так сложится, я догоню тебя. Ты просто подожди чуть-чуть, совсем немного...»

* * *

– Геннадий, не нравится мне Багира, – с порога начал Свенссон, едва только они прошли в режимное, непрослушиваемое помещение.

– Что случилось, Норт? Опять мы возвращаемся к этому вопросу... – Волков, в отличие командира, был собран и спокоен.

Он прошел по комнате, отодвинул стул и уселся, глядя на Адмирала.

– Мне доложили, что она забрала из комнаты Дмитревского статуэтку.

– Эйвон и Луана?

– Да.

– Так, – протянул Волков, глубокие морщины прорезали его лоб. – Это значит, что...

– Это значит, Гена, – нетерпеливо перебил Адмирал, – что она поехала умирать! Она собирается покончить с Фонетти!

– Не исключаю, что ты прав, – взвешивая за и против, ответил начальник «двойки».

– Факт! Ты сам приводил ей скульптора, который делал фигурки! Она слышала легенду про Эйвона и Луану, ушедших вместе дорогой любви. А теперь, отправляясь на важнейшую операцию, Дженифер забирает статуэтку! Связь очевидна! Она едет умирать! Как ты не понимаешь, Гена?! Это девчонка, у нее в голове ветер и романтика! А мы ее в операцию Надзора...

– Она была девчонкой до того, как Крог захватил Лауру. Теперь все сложнее, Норт. Это уже взрослый человек, который знает, что такое война и смерть. И статуэтка – о том же.

– Красивые слова. Она не кадровый офицер, мы доверили ей роль приманки в боевой операции, но я давал добро только лишь потому, что девчонку подстраховывают профи. А что получается? Может, она дернет кольцо гранаты, как только доберется до Антонио...

– Не дернет, – упрямо сжал губы Волков и покачал головой. – Она не дура... Да и гранаты у нее не будет.

– Да, тут я перебрал, – согласился Свенссон. – Громилы Фонетти обыщут пленницу и все оружие точно изымут... Даже если девчонка решит что-то взять против инструкций.

– Ну вот, – успокоил Волков. – Видишь сам: покалечить себя она не успеет.

– Геннадий! Ты только скажи мне – какого черта? Зачем мы тащим ее на Тенету, ведь нас уже вывел на цель Морович? Теперь совершенно очевидно, что связник именно туда направил «крота». Значит, Фонетти ждет осведомителя. Нам осталось вычислить последнюю точку – место, где произойдет встреча.

– И вот тут, Норт, мы не имеем права рисковать. Да, согласен, теперь, когда сержант почти вывел нас на Тони, функция Багиры становится все более декоративной. Мы могли бы даже блокировать Тенету целиком, провести зачистку. Но мне необходимо не просто взять Фонетти – следует уничтожить все ядро организации. А для того, чтобы толково «прощупать» Тенету, потребуется время. И пока мои люди и разведка Ямато Токадо работают, отклонений от плана быть не должно!

– А если...

– Да никаких «если», командир! Прости, что перебиваю. Ты пойми, Дженифер Рол – сотрудник Звездного Надзора. Да, пока не офицер. Молода. Но девушка пришла к нам добровольно, ее никто не тащил. А опыт – такая штука, которую нельзя передать на бумаге, в учебном классе. Если мы хотим в будущем получить ценного агента-разведчика из Дженифер Рол, мы должны относится к ней не как к девочке, а как к человеку, который поднялся из окопа, встал в полный рост. Тогда уже поздно делать шаг назад.

– Знаешь, Лис... Если бы я знал тебя чуть поменьше... Я бы сказал, что все чаще думаю: люди для тебя – лишь рабочий материал.

– Мусор?

– Что-то вроде того...

– Нет, Норт, ты не прав. Не мусор! Не мусор, знаешь почему? Просто я умею смотреть на вещи со стороны. Я тоже привыкаю к тем ребятам, которых мы бросаем в бой. На моем сердце десятки шрамов, каждый, кто не возвращается на базу, – незаживающий рубец. Но я всегда помню о том, что вот там – Волков пересек комнату и ткнул пальцем в сиявшие на обзорном экране звезды, – еще больше людей. И я не имею права не послать в огонь Дженифер Рол, даже если она мне симпатична, и я хочу, чтобы она жила долго и счастливо. Я не имею на это права, потому что там – десятки, сотни тысяч таких же Дженифер, и многие из них погибнут, стоит нам только дать слабину, хотя бы на время. У нас такая работа, Адмирал... И вообще, какого черта?! За последнее время мы как минимум третий раз обсуждаем одно и то же. Давай успокоимся, Норт! Операция спланирована, маховик пришел в движение. Теперь поздно отменять что-либо, даже ради самых симпатичных и дорогих нам людей.

* * *

Антонио Фонетти ничего не понимал, а потому жутко злился. Он привык, что любое событие можно разложить на цепь последовательных логических действий, и в результате становилось понятно, кто за каким процессом стоит и для чего это потребовалось.

Дрю Морович во второй раз пытался сбивчиво объяснить ему, что за операцию проводит Звездный Надзор. Тони никак не мог разложить эту кашу на сумму разумных действий, он не понимал логику Волкова, а потому терял самообладание.

– Стоп! – прорычал он, ожесточенно ткнув сигарой в пепельницу. – Не тараторь, как баба! Начни все с самого начала, по порядку! Да так, чтоб любая мелочь была обсосана!

Фонетти поглубже устроился в кресле, сцепил пальцы, готовясь анализировать.

– Если бы не регенератор, – начал Морович, – я бы, может, еще колебался – выходить на связника резервного канала или нет. Понимаете...

– Черт, ты ведь мог все испортить! – не выдержав, взорвался Фонетти. Накопившееся раздражение давно искало выход. Тупоголовый сержант ЗвеНа, не выполнивший инструкций да еще посмевший искать личной встречи с Тони, оказался именно тем громоотводом, который требовался. – Я говорил тебе, что надо сидеть тихо! Не нарушать инструкции, ни при каких обстоятельствах не лезть на личный контакт! Какого дьявола?! Ты забыл все, что вбивали тебе в голову?! За каким ты поперся искать связника?!

Дрю растерянно открывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Только что он собирался по порядку рассказать, как было дело. По порядку, а про деньги – в самом конце. Однако, видя гнев Фонетти, сержант потерял способность рассуждать здраво. Его очень пугал бандит, впадавший в ярость. Морович запутался, и не знал, с чего начинать, чтобы успокоить Тони. Лишь мысль о надежно припрятанных деньгах взбодрила его, придала немного уверенности. Он чуть выпрямился, вновь начал говорить:

– Тони, я... я посчитал, что добытая информация является особо ценной. Это верх моего успеха, пот...

– «Верх моего успеха!» – передразнил Тони, прикуривая. Плохое настроение не покидало его. Хуже всего было то, что этому настроению сопутствовали дурные предчувствия.

– Я сделал все, что мог, и даже больше. Я чист перед вами.

– Что-о-о?! – Фонетти подскочил в кресле, его глаза моментально сузились, превратились в две щелочки. – Ты забыл, сколько должен?

– Тони, я отдам деньги...

Фонетти захохотал, откидываясь в кресле.

– Ты? Отдашь?! Не смеши меня, парень! Что, какой-нибудь престарелый миллиардер отписал тебе наследство?! Морович! Тебе понадобится двести лет вкалывать, чтобы скопить такую сумму!

Дрю молча вытащил из заднего кармана кредитку, которую лишь несколько часов назад открыл в банке. На счете лежала примерно треть тех денег, что он выиграл в кости. Дрю не был полным идиотом, он догадывался заранее, что Фонетти не поверит ему без фактов.

Кредитка легла на стол, перед боссом, который внезапно перестал улыбаться, замер, ощупывая звеновца напряженным взглядом.

– Что это? – спросил Тони, указывая одним пальцем на банковскую карту.

– Треть моего долга. У меня есть и остальное, но только не здесь. Я привез деньги, много денег, чтобы рассчитаться за проигрыш на рулетке. И еще – ценную информацию о том, что Звездный Надзор готовит боевую операцию против вашей организации. Именно поэтому счел необходимым использовать резервный канал связи.

Фонетти слегка наклонил голову, и около его плеча тут же возник помощник.

– Карту проверить! – нервно приказал Тони. – Как можно быстрее!

Наступила пауза, гнетущая тишина окутала комнату. В течение нескольких минут, которые для Дрю тянулись бесконечно долго, Фонетти смотрел на него ледяным взглядом, что-то напряженно просчитывая. Затем дверь распахнулась, подручный Тони возник на пороге и утвердительно мотнул головой.

– Та-а-ак, – зловеще протянул Фонетти, принимаясь жевать сигару. – У нашего мальчика откуда-то появились большие деньги... С этим надо будет плотно разобраться: почему, когда? Уж не ведешь ли ты двойную игру, Морович?

Сержанту вдруг стало плохо. Он, конечно, припрятал значительную часть выигрыша, и кода доступа никто из посторонних не знал, но только сейчас, впервые, Дрю подумал, что Антонио запросто приколотит его к стене и будет медленно поджаривать, до тех пор пока пленник сам не выложит все, что нужно. И тогда выигрыш окажется в кармане шайки Тони, а Морович... Весь план, отличный план, который существовал в мозгу бывшего звеновца, вдруг потускнел, осел, разваливаясь, словно карточный домик. Дрю мигом вспомнил ночные кошмары, что мучили его, огнемет...

– Ладно, – вдруг сказал Фонетти, хлопнув рукой по подлокотнику кресла. – Выигрывает тот, кто умеет из кучи проблем выделить самую важную на данный момент. А что у нас самое важное? Операция Волкова. Итак, пока отбросим в сторону разговор о деньгах. Вернемся к нему позже, сейчас поговорим о действиях Надзора. Излагай лишь то, что относится к теме! Внятно, четко. И побыстрее!!!

Сбиваясь и захлебываясь, Морович начал «излагать». Он пытался как можно скорее передать Фонетти все, что знал сам, лишь бы только этот страшный человек поверил ему. А еще лучше – забыл про деньги и отпустил. Дрю уже думал о том, что было бы неплохо просто выбраться отсюда живым. Пусть даже без денег, но живым.

Он торопливо рассказал про случайность, в результате которой техник второго отдела не вовремя лег на операцию, а его заместитель не смог разобраться в программном интерфейсе регенератора. Про то, что всегда считался крупным специалистом по «сбойным» программам, и именно поэтому старший смены негласно привлек Моровича к деблокировке установки. Он сбивчиво говорил об агенте Багира, красивой молодой девушке, которая не являлась штатным сотрудником Второго отдела, но именно на нее сделал ставку Волков. Морович не упустил возможности блеснуть осведомленностью о Джокере, который должен был прикрывать разведчицу.

Он говорил, повторяясь и сбиваясь, путаясь в деталях и путая Фонетти, а главарь преступной группировки ничего не мог понять. Это было слишком заумно, даже для такого коварного человека, как Геннадий Волков по прозвищу Лис. Что-то не сходилось, вызывало тревожный зуд в подсознании главаря. Но звеновец, тараторивший без умолку, мешал сосредоточиться на деталях:

– Они решили разыграть козырную карту, Тони! Последнюю. Столько времени прятали Джокера от всех, готовили для чего-то особенного. И теперь посчитали, что пора. Вот. Да... – Дрю Морович, почувствовав себя чуть увереннее, налил себе виски в стакан, одним залпом опустошил его. Горячий огонь ударил в мозг, приятно потек по венам, и стало совсем не страшно. – Дураки... Думают, мы до сих пор не знаем, что Джокер...

– Ты слишком много пьешь, – задумчиво произнес Фонетти, продолжая решать головоломку, которую загадал ему Лис. – И слишком много знаешь.

– Босс, я докажу, что чист! Скоро на Тенету опустится пассажирский лайнер... из созвездия Вега. Да, они постоянно курсируют... Как его, чтоб... Во! «Вега-экспресс»! На борту корабля прибудет разведчик ЗвеНа. Разведчица. Та самая... Хорошенькая девчонка…

Морович едва заметно покачнулся, пытаясь выудить из кармана фотографию. Выложил листок на стол, при этом глаза сержанта жадно блеснули.

– Если хотите, я допрошу ее сам. В два счета докажу, что это «крыса», а я чист перед вами…

Фонетти привстал со своего места, зацепил фото двумя пальцами. Чуть повернув плотный листок к свету, он уронил сигару, замер, а потом медленно сполз обратно в кресло.

С фото улыбалась девушка, примерно двадцать лет назад убитая им на грязной пустоши у заброшенного рабочего квартала. Та самая, с которой начался отсчет новой жизни Фонетти. Антонио смотрел на снимок, не веря собственным глазам.

* * *

Ударный крейсер Звездного Надзора шел малым ходом в сторону Тенеты. Десятки небольших кораблей сопровождения сновали неподалеку, создавая временному командному пункту надежное прикрытие. Радары службы радиоэлектронной борьбы окутали «покрывалом» всю зону боевых действий, до поры до времени делая приближавшиеся к планете корабли Надзора невидимыми для сканеров.

Норт Свенссон, Ямато Токадо и Геннадий Волков сидели в большой каюте, приспособленной под штаб, вслушиваясь в отрывистые шифрованные команды, доносившиеся из эфира, фиксируя переговоры штурмовиков Дэя Крэма, готовившихся блокировать Тенету...

Сам начальник «единички» шел на борту одного из передовых кораблей, готовясь принять непосредственное участие в подавлении обороны противника. Впрочем, Свенссон и Волков надеялись, что высадка пройдет по плану и боя удастся избежать.

Только что в штабе получили короткий шифрованный пакет от старшего лейтенанта Морли. В электронной записке содержалась информация о том, что Дрю Морович все-таки вышел на личный контакт с Антонио Фонетти, и служба разведки зафиксировала район нахождения главаря преступной организации.

Впервые за последние дни Норт Свенссон позволил себе улыбнуться. Он, вздохнув облегченно, откинулся в кресле, взял со стола личный коммуникатор, повертел коробочку в руках и положил обратно...

– Геннадий, встреча состоялась... – произнес Адмирал, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Да, – после небольшой паузы ответил Волков. Он выслушал доклад офицера «двойки», сопровождавшего группу Стивена Морли. – Да. Ты прав, встреча состоялась. Теперь мы точно знаем, где он находится. Купился!

– Кто, Фонетти?

– Нет, Морович!

– Боже, – вздохнул Адмирал. – У нас в информационном отделе, на центральной базе, сидело такое ничтожество. Недоработка, Лис!

– Старею, наверное, – с сожалением произнес Волков, комкая пустой лист бумаги. – И все же он купился! Как мальчишка. Сдал нам всех. И пока даже не знает об этом: ребятам удалось чисто проследить всю «нитку» до Фонетти.

– Но ты по-прежнему не хочешь изменить план операции, выключить из него Багиру? Так?

– Нет, командир! Я думал, ты уже не вернешься к вопросу о Дженифер Рол. Нервы? Но я не позволю тебе развалить операцию! Мы вместе это начали и вместе доведем до конца. Возьмем всех, всех! Раздавим! А уж потом отпускай на волю комплексы...

– Гена, твое стремление уничтожить Фонетти подмяло способность рассуждать здраво. Ты что, не слышал доклад старшего лейтенанта Морли? Точка нахождения главаря установлена. Но ты упорствуешь, посылая девчонку в лапы Фонетти. Он же маньяк!

– Адмирал! – жестко произнес Волков, останавливаясь перед командиром и глядя ему прямо в глаза. – Слышал от разведки, сколько там периметров защиты? Мои доложили. Тебе Морли тоже обязан был доложить даже раньше, чем мне. Нам нужны все силы Фонетти, а не только лидер преступной группировки, понимаешь? Все силы! Мобильные группы, места базирования кораблей, явочные точки на планетах, каналы связи, их люди в ЗвеНе и в правительстве. Мне дальше перечислять? Фонетти не помнит всего этого наизусть. Нам нужен не только Тони, нужны компьютеры, базы данных, ближайшие подручные. Если сейчас дать сигнал на штурм – большая часть важнейшей информации погибнет, ее просто сотрут. Или она будет уничтожена во время боеконтакта.

– А пока будет работать Багира – нет?

– Нет!!! Фонетти занят девушкой и Джокером, который прикрывает Багиру. Антонио считает, что удача плывет ему в руки. И пока он готовится к встрече с нашими агентами, уже «засвеченными» для банды, он спокоен. Фонетти будет полагать, что все идет по плану, – он не задергается, не усомнится в правильности хода событий, пока у него перед носом красивая девчонка.

– Вот именно! – Адмирал повысил голос, сжал кулак. – Красивая девчонка! Мы отдаем ему жертвенную овцу, а...

– Ладно! – тоже повышая голос, выпалил Волков. – Ладно! Не будет жертвенной овцы! Устал я спорить, Норт! Багира покинет лайнер и проследует только до гостиницы! Надеюсь, ты помнишь, что дальнейшие инструкции ей должен был передать связной Ямато Токадо в отеле? Так вот, она доберется до забронированного номера и там останется до конца операции! Никаких приказов ей не передадут! Я распоряжусь!

– Не кипятись, Гена! Пойми, это живой человек – живой, и мы...

– Поздно спорить, командир! – прервал Волков, бросив взгляд на панель терминала-информатора. – Лайнер «Вега-экспресс» опустился на Тенету. Дженифер Рол начинает свою часть операции. Ей надо преодолеть таможенный контроль и пройти по дороге всего несколько сот метров, до отеля, чтобы оказаться под защитой мобильной группы.

– Ладно, пусть все идет как идет, будь по-твоему, – пробормотал Норт Свенссон, потирая грудь. – Ох, сердце! Никогда себе не прощу, если...

Он поднял коммуникатор со стола, негромко произнес:

– Старшему лейтенанту Морли. Зашифровать... Стивен... Поаккуратнее там... с пантерой... Все.

– Внимание! – раздался голос Дэя Крэма. – Эфиру дробь. Переходим на импульсные пакеты. Никаких разговоров в он-лайне.

– Принято!

Свенссон и Волков приготовились слушать и ждать докладов. Впереди несколько выматывающих, напряженных часов. Коротко тренькнул сигнал, и даже без расшифровки в штабе знали, что Дэй Крэм дал команду своим боевым группам: приступить к блокировке космопортов – всех, за исключением центрального.

* * *

– Не может быть, – прошептал Фонетти, продолжая тупо рассматривать фотографию улыбавшейся девушки.

– Что-то не так, босс? – Дэн Райтон, правая рука Фонетти, мгновенно оказался рядом, впиваясь глазами в фотографию.

– Нет-нет, – приходя в себя, ответил Тони. – Нет, Дэн! – Он, наконец, овладел собой. – Все в порядке.

Фонетти помолчал.

– Итак, эта баба – агент Надзора?

– Да! – согласно закивал Морович.

– Лицо на фото настоящее?

– Грим и пластиплоть. Так она будет выглядеть во время операции.

– И на нее сделал ставку Волков? Что же такого особенного в этой кукле, кроме смазливой мордашки?

– Волков не делал на нее ставку, как я понял, – неуверенно возразил Морович. – Ставку он делает на Джокера. Потому что девчонка – пустышка, при ней ни оружия, ни «жучков». Джокер обязан контролировать Багиру, а затем подаст сигнал ЗвеНу, как только убедится, что девчонка вывела его на вас.

– Бредово как-то... – с сомнением протянул Фонетти, наклоняя голову. – То ли уж очень по-детски, то ли, наоборот, слишком мудрено, если предположить, что нам не все детали известны. Выжил из ума Лис, что ли? Или мудрит, как обычно?

– Босс, я не знаю. Багира должна втереться в доверие, у нее есть какая-то приватная информация о Надзоре. Они думают, что смазливая бабенка с такой мордашкой и фигуркой сможет подобрать к вам ключик. А пока все будут пялиться на ее длинные ноги, «хвост» наведет на цель крейсера и штурмовую группу.

– Да-а-а... пробормотал Фонетти. – В эту концепцию прекрасно укладывается подбор лица разведчицы... – Он задумался, вновь невольно возвращаясь назад, в прошлое. – Нет! – Тони решительно потряс головой. – Это не может быть та самая девушка. Так не бывает. Просто Волков играет на тонких струнах... Его стиль. Все сходится.

Антонио прошелся по комнате, покручивая в пальцах золотой портсигар. Потом бросил его на стол, уперся руками в полированную крышку, оскалился.

– А если сразу же отрезать «хвост»? Девчонка окажется у нас в гостях... Интересно, много ли она знает о службе Волкова, а? Забавная идея...

– Вот именно, босс! И я так подумал, потому и примчался. Я знал, что вы не упусти...

– Тихо! Еще ничего не решено, – Фонетти коротким взмахом руки остановил словесный поток, хлынувший из Моровича. – Итак, отрезать «хвост»... Но не слишком ли примитивно для них? Я допускаю мысль, что женщина, тем более такая – он ткнул сигарой в фото на столе, – добьется успеха там, где бессилен любой кадровый разведчик. Бабы – они на то и бабы, чтобы развязывать языки... Но какой же план был у Волкова на потом? Ведь у меня в руках отличный заложник. Заложница. Молодая, симпатичная. Неужто Лис стал настолько циничен, что отдал эту куклу на растерзание?

– Босс, – вмешался Дэн Райтон. – Скорее всего, они рассчитывают, что успеют провести молниеносную операцию. Что тут особенного? Многие великие планы рушились из-за какой-то мелочи. Вспомнить хотя бы Денту-пять или Лау...

– Молчать! – Фонетти вскинулся, глянул на своего помощника с такой яростью, что Райтон невольно отступил назад. Впрочем, Тони быстро взял себя в руки. – Конкретнее, Дэн. Что ты хотел сказать?

– Я хотел всего лишь отметить, босс, – осторожно начал помощник Фонетти, – что, возможно, и нет никакого подвоха. План у Волкова стандартный: красивая женщина, постель, хвост, блокировка, удар. И все! Обычное дело. В истории спецслужб таких операций – пруд пруди.

– Но это не уровень Волкова, – поморщился Фонетти. – Попахивает авантюризмом. А Лис обычно строит комбинации на тонком многоходовом расчете. Впрочем, я не удивлюсь, если в этот раз они сработали хуже, не подготовились. Просто потеряли головы, так как не могли с нами справиться. У них – провал за провалом. Трупы на Денте, трупы на Лауре, потом в кафе на Крузе, офицер разведки... За все приходится отвечать перед правительством. На ЗвеН усиливается давление МегаСоюза. Там много недовольных.

– Точно, босс! – оскалился Райтон. – Надзор превратился в громоздкую и неповоротливую машину.

– Пожалуй, ты прав, – подтвердил Фонетти, теребя в руках сигару. – И что самое приятное – мы скоро объясним это ЗвеНу. Багира расскажет нам все, что знает о Волкове. И этот... Джокер... вот кто соловьем заливаться будет, когда наши ребята начнут играться с девчонкой. Да, парни? Порезвимся с красоткой, а?

Стоявшие у дверей охранники дружно оскалились в ответ на шутку босса. Девчонка и вправду выглядела очень симпатично. Добыча обещала быть аппетитной.

* * *

Даже самый внимательный наблюдатель, посчитавший число кораблей, опустившихся в тот день на Тенету, не заметил бы ничего необычного. На покрытые бурой пылью космодромы опускались звездолеты, которые привозили поселенцам оборудование и различные товары. Все это, без сомнения, было очень нужно колонистам, давно и прочно обосновавшимся на Тенете и потому стремившимся красиво, с комфортом обустроить здесь жизнь.

На опаленные плиты космодромов сходили грузчики, помогавшие местным докерам работать с ящиками и контейнерами. В гостиницы направлялись пилоты и стюардессы лайнеров, чтобы отдохнуть и набраться сил перед обратными рейсами.

Как всегда, прилетали на Тенету и туристы, впрочем, их число не превышало стандартного показателя для этого времени года. На планету прибывали разные зеваки: обитатели солнечной системы – загорелые, будто пропеченные меркурианским Солнцем; жители Веги – бледные, с прозрачной тонкой кожей; жители планет Бетельгейзе – со сморщенной кожей и узкими, как щелочки, глазами, потому что в этом диком мире постоянно свирепствуют ветры...

Туристы лопотали что-то на своих языках, смешивались с толпой местных жителей, тут же вступали в контакт, обменивали деньги, товары и сувениры, растворялись в небольших барах и тавернах, чтобы обмыть удачные сделки, да и просто почувствовать местную экзотику.

Наружный контроль Антонио Фонетти, которому босс приказал докладывать о любых странностях, сбивался с ног, силясь уследить за пестрой, разношерстной толпой. По приказу главаря люди Тони стремились встречать всех, проверять каждый лайнер, выискивая подозрительные мелочи, косые взгляды, знаки того, что обычный порядок нарушен.

Но ни одного корабля Звездного Надзора или галактической полиции не было среди опустившихся на Тенету. Не было даже санитарных судов, пришедших вне расписания, хотя Фонетти отлично знал, что Лис не раз пробовал маскировать своих людей в белые халаты. Все было тихо и спокойно. Никакого оружия, полное отсутствие людей в форме, никаких странных, напрягавших внимание разговоров в эфире. И «наружке» Тони Фонетти не о чем было докладывать боссу. Обычный день, самый обычный.

Люди из «единички» Дэя Крэма тихо и незаметно проникали на планету. Каждому десантнику штурмовой группы была заранее поставлена задача, а потому никакая, даже самая внимательная, служба наблюдения не засекла бы обмен командами в эфире, будь то на общих волнах или частотах ЗвеНа.

Медленной струйкой текла по песку ядовитая змея, укус которой не сулил жертве ничего хорошего. Так бывает, рептилия кажется сонной и ленивой, но одно, подчас неуловимое, движение проводит грань: я – хищник, ты – жертва. Бойцы «единички» занимали исходные места, ожидая сигнала и никого не трогая. Никто не заметил бы у них оружия. При необходимости они могли убивать голыми руками, быстро и бесшумно.

Штурмовики оседали в ресторанчиках, потягивая безалкогольные напитки; в тавернах, вокруг портов, в маленьких и больших гостиницах; прогуливались по улицам города, спасаясь в тени деревьев от полуденной жары. Они фиксировали наблюдателей на космодромах, сканировали частоты, находя «болевые точки» в системе связи Фонетти, стремились вычислить боевиков Антонио. Змея иногда обнажала ядовитые зубы, нанося быстрые, малозаметные удары.

В эфире стали появляться малопонятные несведущим людям сообщения: про ящик с грузом, который был поврежден при транспортировке, про тещу, которой доставили (наконец!) подарок, про сварливую жену, что не простит мужу еще одного стаканчика в таверне. А Дэй Крэм отмечал – снято наблюдение в районе ЦСПС, разблокирован второй по величине космопорт, обнаружен замаскированный в развалинах центр дальней связи, через который велись переговоры с другими планетами-базами боевиков.

Люди вице-адмирала Крэма медленно, но уверенно продвигались вперед, уцепившись за самые кончики щупалец и потихоньку уничтожая выстроенную Фонетти многоуровневую систему защиты. Им нужен был центр – тело, мозг спрута. Но чтобы добраться туда, требовалось время. И осторожность.

А Фонетти напряженно следил за посадкой транспортного лайнера с Веги. Его лучшие люди были разбросаны вокруг главного космопорта столицы. Антонио так и не поверил в то, что прикрывать девушку будет лишь один Джокер, это казалось полным бредом. Поэтому главарь преступной группировки хотел устранить другие «хвосты» – обрезать их так, чтобы в руках у него оказались Багира и Джокер, но позади не маячили бы «спецы» Волкова.

Фонетти с интересом ждал, где и как сотрудники ЗвеНа «проколются», проявят себя. Лайнер уже приземлился, а в районе космодрома не было отмечено никакой активности Это удивляло Антонио. Либо Звездный Надзор слишком хорошо подготовится к операции, либо действительно решил сделать подарок ему лично, в виде молодой сладенькой девки, которую ребята Тони порвут на части. Порвут – это точно. Но позже. После того, как сам Фонетти набалуется с нею всласть.

Тони не чувствовал опасности для себя. Кольцо сжималось со всех сторон, но люди ЗвеНа двигались так медленно и аккуратно, что удавка пока казалась обычным галстуком. Требовалось еще очень много времени, чтобы затянуть петлю на шее самого страшного со времен Великой Анархии убийцы, не оставить ему ни единого шанса ускользнуть...

Корабль с Веги, на борту которого была Дженифер Рол, начал разгрузку. Люди Фонетти готовились к встрече «гостьи». Старший лейтенант Морли с огромным напряжением ждал развития событий.

* * *

Пассажирский лайнер «Вега-экспресс» прошел маршрут на удивление спокойно, без сбоев и отклонений от расписания. Минута в минуту – как было зафиксировано в туристической программке – корабль вышел на орбиту и начал мягкое торможение.

Дженифер задумчиво смотрела в иллюминатор на приближавшуюся Тенету. Это была ее первая операция, но Багира не испытывала страха или волнения. В руках девушка сжимала статуэтку, думая о том, что, в сущности, ее настоящая жизнь осталась позади, на Лауре. Там где было жаркое беспечное лето, улыбающийся отец, где она встретила Романа Дмитревского, и где один-единственный сумасшедший день так круто изменил все. А сейчас... Сейчас предстоит нелегкий путь, но она уже сделала первые шаги по нему и готова пройти до конца. Быть может, чтобы навсегда исчезнуть из этого мира. Мира, где уже нет старшего лейтенанта Дмитревского, где Бог слишком часто оставляет своих детей без внимания...

Лайнер коснулся бетонного поля, так и не отклонившись от заданного графика. Экипаж действовал четко и профессионально. Ослепительно улыбавшаяся пассажирам стюардесса прошла по рядам, помогая собрать вещи, подготовиться к выходу из корабля. Мелодично пропел сигнал, люк пополз в сторону, открывая проем. Небольшой трап уже был подан к лайнеру, и пассажиры буднично потянулись на выход. «Ну да, – сказала себе Багира. – Обычный день. Это для меня – особый».

Она еще раз придирчиво оглядела себя в зеркале, поправила волосы, привыкая к новому лицу. Специалисты из второго отдела сконструировали ей совсем другую внешность, сделав из молодой девушки с грустными глазами женщину-вамп. Дженифер еще не до конца приспособилась к новой маске, почти незаметной, пусть чутко реагировавшей на все движения мускулов, но чужой. Потому девушка старалась как можно чаще глядеть на себя в зеркало.

Сотрудники Лиса постарались, чтобы она выглядела как можно привлекательнее в новом обличье. Дженифер была высокого мнения о своей внешности, но сейчас ей «сделали сказку», видимо, такую, какая требовалась для Фонетти. И красили ее тоже профессионалы – умело, быстро, так, что Дженифер даже захотелось поподробнее пообщаться с гримерами по поводу их профессиональных секретов. Но времени не хватило. Да и сейчас его не было.

Легко подхватив спортивную сумку, она сбежала по трапу вниз, цокая каблучками. Грациозной, волнующей походкой направилась к терминалу регистрации прибывших. На ее бедра, обтянутые коротким платьем, пялились сразу несколько пассажиров лайнера. Да и швартовая команда не отставала от них.

Последним из корабля вышел мужчина, в руках которого не было никакого объемного багажа. Он быстро спустился по трапу, остановился, с любопытством озираясь по сторонам, но стараясь не выпускать Багиру из поля зрения...

– Это он! – в волнении воскликнул Морович, сидевший перед монитором. Сержант лихорадочно ткнул пальцем в экран. – Это он, точно! Я узнал его! Лицо другое, ему тоже сменили лицо, но удалила не до конца заживший шрам от ожога на руке! Я видел в регенераторе!

– Не ори! – процедил Фонетти, щелчком пальцев обращая внимание помощников на звеновца. – Проверить! Аккуратно!

Дженифер без особых проблем миновала регистрацию: пластиплоть отлично выдержала испытание таможенными детекторами. Девушка уже забрала свои документы, намеревалась пройти в зал встречающих, когда из-за спины дежурного вдруг появился еще один человек в форме, предложил отойти в сторону, принялся что-то быстро говорить Багире.

Фонетти наблюдал. Ослепительно улыбавшаяся девушка вдруг стала серьезной, ее глаза перестали излучать тепло. Дженифер покачала головой. Таможенник настойчиво указывал на малоприметную дверь позади стойки регистрации. Девушка колебалась.

Волей случая неподалеку от тихо беседовавшей пары оказался тот самый пассажир с «Веги-экспресс». Он уже заканчивал регистрацию за соседней стойкой, и теперь, получив документы на руки, стоял чуть в стороне, глазея на объявления для прибывших.

Фонетти внимательно смотрел на экран, ожидая, как проявит себя ЗвеН.

Таможенник что-то резко сказал девушке. Та плотно сжала губы, но снова отрицательно покачала головой. Офицер ухмыльнулся, доставая мини-парализатор. Недвусмысленно показал глазами на дверь в глубине коридора. Пассажирка бросила несколько слов в ответ. Человек в форме медленно протянул руку вперед, положил собеседнице на бедро. Никто не видел, как его пальцы скользнули вверх-вниз по ягодице Багиры. Стойка закрывала беседовавших людей от зала. Гостья застыла, как статуя, только глаза, увеличенные на отдельном экране – крупным планом, – выдавали ее растерянность.

Таможенник медленно – глядя прямо в глаза девушке, опустил руку чуть ниже, забираясь под юбку.

– Интересно, что она будет делать? – ухмыльнулся Тони. – Закричит? Даст пощечину? Стерпит? Да уж, ну, Волков, ну, герой, подготовил девку к операции! Она даже не знает, как поступить. А нормальная баба уже заголосила бы, возмутилась. Эх, Волков…

– Босс, задирать юбку ей придется еще не раз! – захохотал Дэн Райтон, тыча пальцем в картинку. – А ничего попка, правда? Приятно будет поиграться с милашкой...

– Тихо! – приказал Фонетти.

Человек с «Веги» неловко повернулся, выронил документы из рук. Глянцевые листы бумаги разлетелись в разные стороны. Сокрушенно взмахнув ладонью, мужчина присел, начал сгребать их в кучу. Ползая по полу, он невольно приблизился к тихо беседовавшей паре. Выпрямился. И тут людям у мониторов показалось, что тело незнакомца расплылось в воздухе, стало нечетким, как туманная дымка. Но это продолжалось лишь мгновение, потому что миг спустя человек вновь стоял перед регистратором, возле стойки, дружелюбно улыбаясь и объясняя, что уронил документы на пол.

За спиной пассажира, в нескольких шагах от него, лежал один из подручных Фонетти, одетый в форму офицера таможни.

– Ого-о! – напряженно протянул Райтон. – Отличная школа у Джокера! Тони, имей в виду, он очень опасен...

– Сам вижу.

– Значит, все сошлось...

– Берем обоих, но куклу – раньше, сразу на выходе из космопорта. Мальчику дайте «повоевать», тащите его в сторону от посторонних глаз, если окажет сопротивление – разрешаю убить. Но лучше взять живым...

…Дженифер не понимала, что происходит. Ей были даны указания вести себя как можно тише и незаметнее: прибыть на планету, зарегистрироваться, поселиться в хорошей гостинице. Ждать команд от связника. Девушка не предполагала, что сопровождавший ее Джокер получил совсем другие инструкции – действовать жестко и без колебаний, пресекая любую непонятную активность вблизи Багиры.

Дженифер на время потеряла ориентацию, не зная, как ей следует поступать дальше. С самого начала все пошло не так, как ей виделось после инструктажа Волкова. И мужчина, этот мужчина! Дженни догадалась, что произошло с наглым таможенником, который придрался к каким-то несуществующим помаркам в ее документах, требовал пройти вместе с ним в служебное помещение. Она помнила... Был только один человек с таким ударом... Она... Он... он... Дженифер задохнулась от волнения, не в силах двинуться с места. Спаситель Багиры, закончив объясняться со служащим за стойкой, повернулся. Он как бы впервые увидел лежавшего у него за спиной неподвижного офицера.

– Ай-яй-яй! Кажется, у бедняги что-то с сердцем! – громко произнес мужчина, глядя девушке в глаза. «Чужое лицо. Чужой незнакомый голос... Не он... Не он». – Эй! Тут срочно нужен врач!

Он повернулся к стойке, начал жестикулировать, указывая служащим на неподвижно лежавшего человека в форме. Раздались крики: «Носилки! Врача!» Дженифер опомнилась. Быстро убрав документы в сумочку, она пересекла зал ожидания, каждую секунду ожидая окрика или, хуже того, выстрела в спину. Но ничего не произошло, только суета вокруг лежавшего на полу таможенника нарастала. Дженифер толкнула прозрачную створку двери, выскочила на улицу, облегченно вздыхая.

– Ага, – сказал Фонетти, разминая сигару. – Мальчик – точно ее «хвост». Джокеру дана команда не церемониться с теми, кто попробует остановить девчонку.

– Хе-хе, Тони, – ухмыльнулся Райтон. – Может, он и на парализатор голой пяткой прыгнет?

– Разберемся! – хмуро оборвал Фонетти. – Как дела с активностью Надзора в секторе?

– Два корабля дальней связи и наблюдения на границе зоны, патрулирование в штатном режиме. Способны фиксировать все старты с Тенеты. Но это как обычно. Тяжелых крейсеров десанта в сфере действия локаторов не обнаружено. Эфир пуст, ничего подозрительного.

– Неужто Волков и впрямь решил отдать мне жертвенную овечку? А что с космопортом? Наблюдение вычислило, кто еще, кроме Джокера, прикрывает красотку?

– Пока незначительная активность. Возможно, два «крота» в экипаже «Веги-экспресс»: второй пилот и стюардесса – замена как раз перед рейсом. Но сейчас весь экипаж в зоне релаксации космопорта. Больше ничего не выявили.

– Это что, у Волкова прогрессирующий маразм? Подарил мне молоденькую и аппетитную девку? Кто мне скажет, что происходит? Один из нас двоих с Лисом – полный дебил!

Все сидевшие около мониторов заулыбались, поддерживая шутку Тони.

– Слушай, Дэн, а может, Надзор планирует через другие космопорты пролезть, а? Что говорят посты наблюдения об активности там?

– Да не успеют они, Тони! Даже если высадятся в другом порту – потеряют цель, не успеют отработать щит!

– Что говорят посты?!

– Ничего особенного, босс...

– Дэн!!! Что значит «ничего особенного»?

– Да гуляют они, что ли... Не пойму я. То вроде докладывают, что все нормально. То замолчат, а потом начинают нести какую-то неразбериху. Гавкнешь на них – снова порядок. Все на местах, рапортуют.

– Оторву! Всем яйца оторву!!! Пора навести порядок среди этих придурков! Ну, возьмусь я за них, как только с девкой разберемся!

Фонетти поднялся с места, в раздражении пнув кресло, прошелся по залу.

– Значит, так! Работаем быстро! Передай: конфетку взять аккуратно, пылинки с нее сдувать! Чтоб пальцем никто не смел тронуть до моего прибытия! Ясно? В подвал ее, по обычной программе! И ждать меня! А Джокера ведите. Пусть движется за вами, пусть нервничает, но брать его будем в стороне от людных улиц. Слишком высоки шансы, что по-тихому не получится. Смотрите мне, болваны, чтоб звеновец не сорвался с крючка! Он мне тоже нужен! Живой! – Фонетти снова повернулся к экрану, жадно впиваясь глазами в бедра девушки, грациозной походкой двигавшейся по улице.

– Хирург! – почти не разжимая губ, процедил Тони.

– Да, босс!

– Приготовь оборудование. Надо снять дерьмо с ее лица. Хочу видеть, как эта кукла выглядит на самом деле...

* * *

Все тело непривычно покалывало после регенератора. За последние дни, с тех пор как его вытащили из саркофага, Джокер так и не успел привыкнуть к новому ощущению. Мышцы находились в хорошем тонусе, несмотря на то что пришлось очень много времени провести лежа, неподвижно, пока умная установка заново отращивала поврежденные клетки мышц и кожи. Джокер не чувствовал никакого дискомфорта при движениях и физических нагрузках, тело было послушно ему, как обычно, словно тренировки в спортивном зале не прекращались ни на минуту. Вот только это покалывание...

Назойливая помеха напоминала о себе на периферии сознания, потому что вице-адмирал Волков поставил задачу: ни на миг не упускать девушку из виду, пресекать все попытки остановить ее или помешать двигаться в том направлении, которое она выберет.

Более странного задания за свою карьеру Джокер не получал. Молодая, весьма привлекательная незнакомка, скорее всего, должна была выполнять какую-то особую миссию второго отдела. Джокеру никто не счел нужным объяснить, ни что за девушка шла перед ним, ни характер задания, которое поручила ей «двойка». Намекнули лишь, что дело важное, находится на личном контроле Адмирала.

Джокер не стал влезать в детали. Операции второго отдела всегда отличались излишней глобальностью. Достаточно было того, что он получил приказ от Дэя Крэма – на период операции поступить в распоряжение вице-адмирала Волкова, выполнять все его приказы, даже самые странные. Этого было достаточно. За время неподвижного пребывания в регенераторе он успел соскучиться по оперативной работе, даже по такой. Пусть это не вылет на боевом корабле, но хоть что-то. Было бы наивно ждать, что вице-адмирал Крэм сразу же позволит включиться в обычный ритм...

Девушка, за которой ему приказали было следить, первые неприятности «поймала» уже на выходе из таможенного терминала. Джокер не стал разбираться, был ли таможенник, похотливо улыбавшийся и настойчиво приглашавший девчонку в служебное помещение, обычным сексуальным маньяком или его действия являлись частью какого-то сложного плана. Молниеносный удар ногой, один-единственный, вырубил наглого оборотня в форме, причем Джокер с удовлетворением отметил, что попал именно туда, куда рассчитывал. Мышцы и связки работали превосходно.

Видимо, его вмешательство на какое-то время ввергло девушку в шок, потому что она застряла у стойки оформления документов, не зная, что делать. Джокер в который раз матюгнул Волкова, который не удосужился дать толковые инструкции своей сотруднице. К счастью, девчонка быстро пришла в себя, собрала бумаги и сделала то, что ей предписывалось – двинулась к выходу из космопорта.

«Вот и славно, – подумал звеновец. – Кажется, неприятности позади, дело входит в колею, которую разрабатывал Волков. Это значит, девчонка перестанет суетиться, теперь все пойдет по плану».

Он постоял еще немного, разглядывая рекламные объявления в холле, спиной к нараставшей суете. Около упавшего таможенника собиралась толпа, кто-то пытался оказывать пострадавшему первую помощь, явно не понимая, что после таких ударов, как тот, что нанес Джокер, не поможет ни первая, ни вторая...

Когда прозрачная створка мягко закрылась за объектом наблюдения, Джокер не спеша пересек холл, незаметно оглядывая присутствующих. Человек на балконе второго этажа не понравился ему. В то время как все следили за развитием событий около лежавшего таможенника, этот пристально вглядывался в спину уходившей по улице девушки. Кажется, он с кем-то разговаривал по коммуникатору.

«Проблемы продолжаются, – подумал Джокер, чуть убыстряя шаг и выбираясь наружу. – Надо прижаться поплотнее».

Мобилей на центральной улице было мало и пешеходов – тоже. Девушка в ярком коротком платье маячила чуть впереди, она неторопливо шла в сторону гостиницы, вывеска которой переливалась неподалеку, возле поворота. Джокер прибавил шагу, невольно любуясь красивой походкой девушки.

«Задачу ей такую, что ли, поставили? – спросил он себя, глядя на то, как длинные ноги вышагивают по невидимой нити, словно на подиуме. – Привлекать к себе внимание мужиков? Тут не разберешься, кто полезет просто так, ради знакомства, а кто с другими намерениями, посерьезнее. Эх, Волков!»

И в этот момент из боковой улочки выскочил черный мобиль. Он тормознул как раз напротив девушки, дверцы распахнулись еще при движении, и трое людей в черных масках, подхватив жертву за руки и за ноги, быстро закинули ее в салон.

Оружия у Джокера не было, сказали – не потребуется. Мобиль тут же рванулся с места, похитители, сработавшие четко и профессионально, запрыгивали в него уже на ходу. Последний нырнул в открытое окно, машина резко вильнула, скрываясь за поворотом.

Джокер чуть не взвыл от досады, что есть сил побежал вперед, стремясь не потерять мобиль из вида.

* * *

– Как?! – выкрикнул Свенссон, быстро поднимаясь с кресла и прижимая коммуникатор к уху. – Что ты сказал? Повтори!!!

Прибор захрипел, преобразуя слова Адмирала в шифрованный импульсный пакет. Спустя несколько секунд коммуникатор ожил, возвращая Командующему Надзором раскодированный голос собеседника.

– Понял, – коротко ответил Норт, опускаясь в кресло.

Его лицо стало бледным, как мел.

– Что там? – встревоженно спросил Волков, глядя на Свенссона. – Мои пока молчат. Что случилось?

– Люди Фонетти похитили Багиру. Перехватили на выходе из космопорта. Она не смогла дойти до гостиницы...

– Ай-яй-яй! – Волков стремительно поднялся с кресла, начал быстро ходить по каюте, теребя себя за мочку уха. – Ай-яй-яй! Успели-таки негодяи!

– Я же говорил, давай исключим девочку из игры. Как чувствовал!

– Подожди минуту, командир! – Волков набирал код вызова на приборе связи.

Лис отошел в дальний угол каюты, начал о чем-то тихо разговаривать с собеседником. Затем дал отбой и тут же вновь активировал вызов. Слушая доклад, Волков расхаживал взад-вперед, то и дело натыкаясь на кресла. Однако к концу второго разговора морщины на лбу вице-адмирала разгладились. Начальник «двойки» вздохнул с облегчением.

– Не вижу причин для радости, – не удержался Свенссон.

– Погоди дергаться, Норт! Сейчас я додумаю до конца. Сейчас... – он закрыл глаза и прижал ладони к вискам, замер на месте. – Да!

– Что?

– Сыграем! – резюмировал начальник «двойки». – Смотри. Во-первых, мобиль ехал так, чтобы Джокер не потерял его из вида. Это значит, Фонетти отдал приказ взять не только Багиру, но и прикрывающего ее агента. Да, очевидно... Во-вторых, мобиль под контролем, ударная группа капитана Джонсона его сопровождает. Если мы отдадим приказ к штурму прямо сейчас, машина с похитителями не проедет и сотни-другой метров.

– А что будет с Дженифер?

– В боеконтакте может пострадать, – согласился Волков. – Заложница…

– Твои предложения? – жестко спросил Адмирал. – Как действуем?

– Машина с бандитами и пленницей движется по направлению к личной резиденции Антонио – это факт. По заверениям Дэя Крэма, мобильные группы старшего лейтенанта Морли и капитана Джонсона в течение ближайших десяти-пятнадцати минут блокируют особняк.

– Ты хочешь, чтобы похитители привезли девочку боссу?

– Норт... Мы надеялись исключить встречу Дженифер Рол и Антонио Фонетти, но нас опередили. Предлагаю не рисковать. Стрельба на улице может привести к гибели Багиры и случайным жертвам. Предлагаю брать Фонетти в особняке.

– После того, как Дженифер Рол окажется в его руках?!

– Да, Норт! Именно так. Изначально мы строили план штурмовой операции из расчета, что Багира окажется в руках Фонетти. Просто не предполагали, что это произойдет так быстро. Давай не будем пороть горячку, придумывая новые схемы на ходу. Тем более что, по докладу наблюдателей, Антонио надеется заманить Джокера в ловушку. И пока наш второй агент не окажется у бандитов, с девушкой ничего не случится.

– Гена! Кто может дать гарантию? Кто может совершенно точно сказать, что именно сейчас, вот сейчас, пока мы сидим и решаем, как быть, Фонетти не взялся за Дженифер?

– Пока не взялся. Не приехал еще в особняк.

– А через пять минут?

– Никто, Адмирал! К сожалению, гарантию не даст никто. Мы можем уповать лишь на то, что Антонио будет действовать согласно логике. Все ее видимые проявления говорят нам... говорят, что бандитам нужен Джокер.

– Уверен?

– Нет. Если тебе станет легче, давай молиться. Молиться, что мы правильно угадали ход мыслей Фонетти.

* * *

Лицо Мэрта. Оно выплыло из глубины небытия, покачиваясь на легком ветру, как воздушный шарик. Сначала лицо было нерезким, расплывалось во все стороны, но затем Дженифер разглядела мерзкую, похотливую улыбку бандита. И руки. Потные руки Мэрта потянулись к ней...

Дженни вздрогнула и все вспомнила: черная машина, трое людей в масках, короткая неравная схватка в салоне мобиля, струя дурманящего газа в лицо...

– Это не сон, милашка, – усмехаясь, проговорил Мэрт.

Его руки продолжали ощупывать тело Дженифер. Девушка попробовала вырваться и поняла, что еще не до конца отошла от наркоза. Руки не слушались.

– Ну-ну! – сказал бандит. – Я вижу, ты пришла в себя, и даже узнала с кем меешь дело.

Его дрожавшие от нетерпения пальцы сжимались и разжимались.

– От меня ты не сбежала, так что Крог все-таки проиграл, – Мэрт бросал короткие фразы, с вожделением обшаривая Дженифер похотливым взглядом.

Только теперь Багира сообразила, что искусственная пластиплоть снята. Позади Мэрта стояли двое людей, один – плотный коротышка, с сигарой в руке, а у другого оказался точно такой же аппарат, как тот, при помощи которого ей в лаборатории ЗвеНа приживляли новое лицо.

– Стоять! – рявкнул Мэрт, перехватывая девушку, попытавшуюся вскочить со стула. Бандит тут же заломил ей руки за спину. Дженифер с трудом удержала крик. Мэрт всегда казался ей диким и злобным зверем, и время, которое прошло с их последней встречи, ничуть не изменило его. Бандиту доставляло удовольствие наблюдать, как тело девушки под тонким платьем выгибается от боли. Он крутанул руку еще сильнее, Дженифер молчала, закусив губу.

– Ничего, еще закричишь, красотка! – пообещал Мэрт, рывком бросая пленницу обратно на стул. – Я с тобой буду вытворять такое, что ты ни в одном фильме не видела, – он тут же протянул огромную лапу к лицу Дженифер, ладонь скользнула по волосам, по плечу. С треском лопнула материя, Мэрт потащил платье вниз. Девушка яростно сопротивлялась, но бандит был гораздо сильнее ее. Тогда Багира извернулась, зубами ухватив мучителя за пальцы. Мэрт вскрикнул от боли, отскакивая назад, но тут же зарычал, ударил пленницу ладонью по щеке. Голова Дженифер мотнулась в сторону.

– Довольно! – приказал Фонетти, останавливая эту сцену. – Убьешь телку. У нее еще столько работы... Привяжи к стулу и отойди в сторону!

Мэрт недовольно заворчал, но выполнил команду босса, сильно стянул руки пленнице за спиной, в локтях, так что грудь Дженни отчетливо выступила под разорванным платьем. Взгляд Мэрта давал понять, что все еще впереди.

Фонетти неслучайно отогнал Мэрта. Ему была нужна эта кукла, посмевшая нацепить на лицо маску умершей двадцать лет назад красотки. Волков придумал эту шутку или еще кто, но девчонке придется сполна рассчитаться за «юмор» звеновцев. А потому ни Мэрт, ни Дэн Райтон, ни другие не получат Багиру. Сначала ее следует допросить, раскаленными клещами вытащить всю информацию, которой владеет милашка.

Потом... Потом Тони позабавится с ней. Это будет долгая интересная ночь, Волков сам виноват, что напомнил о полуголой красотке из высшего света, которая два десятка лет назад пыталась выкупить свою жизнь у Тони, ублажая его до рассвета. Девка из ЗвеНа будет унижаться так же, надеясь остаться в живых.

И может... может, он не задушит ее. Для того, чтобы отдать красотку своим парням. Но это чуть позже. А пока следовало дождаться Джокера и устроить милую встречу «голубкам». Фонетти очень забавляла эта идея. Он был уверен, что и Багира, и Джокер запоют на два голоса, торопясь рассказать все, что знают. Надо лишь маленькое усилие – всего-то показать их друг другу. Настоящие лица...

* * *

Каюта огромного крейсера Звездного Надзора стала тесной для Адмирала. Он метался по ней из конца в конец, нервно теребя в руках коммуникатор.

– Что сообщает Крэм? Когда штурм?

Адмирал в сотый раз нервно глянул на стрелки часов. Длинная стрелка едва тащилась по циферблату, каждая секунда становилась вечностью, а между тем Багира находилась в руках молодчиков Тони Фонетти.

– Ликвидированы посты наблюдения в космопортах, Блокирован резервный космодром. Подавлена группа в центре дальней коммуникации. Вышли к резиденции Фонетти, работают внешнее оцепление. Еще бы архивы захватить…

– Сколько еще? Я о главном!

– Секунду! – Волков схватился за коммуникатор, отвечая на вызов. Свенссон прекратил метаться по каюте, ожидая…

– Ай, молодец, старший лейтенант! – вице-адмирал удовлетворенно откинулся в кресле, прищелкнув пальцами. – Ай да Барс!

– Ну?!

– Молодец, молодец старлей! – глаза Лиса, посмотревшего на Норта Свенссона, горели озорным блеском. – Снял-таки! Тихо снял последний контур защиты вокруг виллы Фонетти! Остались только боевики внутри дома, на первом этаже, и те, кто в подвале с боссом.

– Сколько их?

– Не больше десятка. Или полутора.

– Медленно, Гена, медленно! Давай сигнал к штурму!

– Осталось совсем немного, командир! Техники доберутся до баз данных Фонетти, чтоб ни один байт не пропал. Нам нужно все – адреса, фамилии, система связи, пароли!

– Хватит, Гена! Если за пять минут не будет сигнала от старшего лейтенанта Морли, штурмуем здание. Рол надо вытащить оттуда живой и невредимой. Где Джокер?

Волков прижал к уху коммуникатор, обменялся короткими репликами с группой наблюдения.

– Рядом со зданием. Его пропускают внутрь, словно там нет никакой охраны – специально очистили дорогу. Видишь, все как мы и рассчитывали. Фонетти решил захватить Джокера живым, так что Багире пока ничего не грозит. Тони обязательно захочет предъявить их друг другу, иначе какой смысл? Ему нужна информация о Звездном Надзоре, информация высшего класса. Фонетти не идиот, он прекрасно понимает ценность этих пленников. Он дождется Джокера и будет угрожать пытками Дженифер Рол…

– Три минуты, Волков! – отрезал Свенссон.

– Десять?

– Три! Потом – штурм, даже если от Барса не будет сигнала! Это приказ!

* * *

– Здравствуй, кукла! – Фонетти выступил вперед, остановился перед пленницей, выпуская струю дыма ей в лицо. Дженифер закашлялась. – Я рад, что ты у нас в гостях. Чувствуй себя как дома. Конечно, отель мрачноват, нельзя сравнивать с тем, в который ты направлялась, зато наше радушие скрасит часы твоего пребывания здесь...

Стоявшие позади Фонетти бандиты оскалились – шутка Тони пришлась им по вкусу. Багира быстро окинула комнату взглядом – глаза чужаков горели мрачным огнем, желание овладеть ею угадывалось без труда.

– Да-да, красотка, – продолжил Фонетти, перехватив ее взгляд. – У тебя здесь море поклонников. Ты ведь не жадная, всех обслужишь, правда? – Он схватил Дженифер за волосы, резко запрокидывая ее голову назад и пристально глядя в глаза.

Фонетти надеялся увидеть там страх, животный страх, рабскую покорность, готовность ползать на коленях, вымаливая жизнь, выполнять все его прихоти. Все то, что возбуждало его, доводя до безумия. Но на него смотрели совсем другие глаза, непохожие на глаза той, умершей, девушки. Фонетти резко отдернул руку, волосы Дженифер упали ей на лицо.

– Я отдам тебя отморозкам, кукла! Ты будешь ползать на коленях, умоляя прекратить это. Но так было бы слишком просто – чтоб я сразу пошел тебе навстречу. Не-е-ет! Тебе придется хорошо просить, очень хорошо просить, чтобы я остановил кошмар, который тебя ждет. Это будет уже скоро, поверь. Но прежде чем мы начнем развлекаться, немного поговорим о делах. Я расскажу тебе, что знаю. Ты ответишь тем же. У нас как раз... как раз... – Фонетти повернулся к помощнику, ожидая сигнала. – Ага, как раз осталось несколько минут. Я введу тебя в курс дела.

Тони прищурился, глубоко затягиваясь сигарой. Дженифер молчала. Фонетти говорил о чем-то своем, что было ей недоступно.

– Твои боссы кинули тебя, кукла. Только представь – они не сказали самого главного. Кто они после этого, а? Сделали красивую девку картой в игре, но далеко не самой крупной картой. Просто разменяли тебя, а получилось – подарили мне на потеху. Волков совсем из ума выжил, если начал разбрасываться длинноногими телками... Но это не главное. Послушай, кукла, как ты думаешь, кто такой Джокер? Кто прикрывал тебя в аэропорту, кто одним ударом вырубил моего человека, а? Молчишь? Не догадываешься?

Дженифер слабо покачала головой, не понимая, куда клонит Фонетти.

– А я объясню тебе, кукла. Все объясню, раз уж Волков не удосужился. Этот Джокер – старший лейтенант Роман Дмитревский!

Дрогнула, поплыла комната перед глазами, Дженифер захлебнулась горячим воздухом, но дышать больше не смогла. Сердце стало таким огромным, что заполнило собой всё – грудь, голову, помещение. Свет померк. Дженни завалилась набок, повисла на веревках, которые стягивали руки за спинкой стула.

Фонетти схватил пленницу за волосы, резко вернул ее обратно. Запрокинул голову, снова глядя в глаза. Багира не сопротивлялась, слишком шокирующими оказались слова Тони.

– Ну, ты посмотри – готова! – удивленно пробормотал Фонетти. – Разве можно доверять серьезные дела бабам? Дилетант этот Волков. Теперь из нее веревки вить можно, стоит только показать, как ребята займутся ее мальчиком... А уж как завоет герой ЗвеНа Дмитревский, когда мы прямо на его глазах проведем несколько смелых экспериментов с твоим участием, красотка… Любишь, когда больно? Когда очень-очень больно?

Прозвучавший сигнал вызова заставил Фонетти на время оставить девушку, чтобы ответить на запрос.

– Да! – коротко бросил он.

– Гость перелез через ограду. Он с южной стороны дома.

– Отлично! Пропустите внутрь. Будьте готовы к встрече. Внимательнее!

– Есть!

Фонетти дал отбой. Когда он повернулся к Дженифер, на его лице сияла довольная улыбка. Некоторое время он ощупывал пленницу взглядом, потом подошел к девушке вплотную, сдернул платье вниз. Разбросал волосы по обнаженным плечам. Багира не сделала ни одного движения, бессмысленно глядя перед собой.

– Неплохо! – сказал Фонетти, оглядев свою работу. Отошел чуть назад, еще раз окидывая взглядом картину. – Хорошая сцена, трогательная. Сейчас, кукла, у тебя будет романтическое свидание. Голубки вы мои! С кого же из вас начать? Тебе стоит только попросить – и с Дмитревским все будет хорошо, поверь. А уж он-то запоет соловьем, если... – Фонетти шагнул девушке за спину, медленно подтянул низ платья, обнажая почти до бедер длинные ноги Дженифер.

Коммуникатор заработал вновь.

– Он в доме, – произнес охранник. – Один. Хвоста нет.

– А вокруг? – тут же поинтересовался Фонетти.

– Все тихо. Как вымерло.

– Вот и чудесно! – рассмеялся Тони, от удовольствия потирая руки. – Как все удачно совпало! Райтон! Готовь парочку боевых роботов, с этим парнем шутки плохи...

* * *

Подобраться к дому, в воротах которого исчез черный мобиль с пленницей, оказалось не так уж сложной задачей. Дмитревский немного выждал, пристально разглядывая высокую ограду, многочисленные датчики, тонированные стекла первого этажа... Дом стоял на отшибе, нарушая стройный ритм улицы, которая резко обрывалась. Складывалось впечатление, что все окружающие постройки пропали куда-то в результате мощного взрыва, а этот особняк уцелел, словно находился под колпаком в момент страшной трагедии. Теперь он одиноко торчал среди голого поля. Лишь вблизи высокой ограды росли деревья, создавая подобие небольшого парка, который прорывался и за забор...

Благодаря растительности, местами окружавшей решетку, Дмитревский сумел незаметно подобраться к ограде вплотную. Несколько минут он напряженно вслушивался в то, что происходило внутри здания. Никаких криков слышно не было. Но Джокер точно знал – похитители доставили пленницу именно сюда. Скорее всего, в доме имеется акустически изолированное помещение, куда и затащили жертву, чтобы случайный прохожий ничего не услышал, даже если бы оказался неподалеку от особняка.

Дмитревский быстро преодолел ограду, аккуратно обогнув острые шипы на ее верхушке. Спрыгнул вниз, откатился в сторону и замер, снова прислушиваясь. В саду не было никакого движения. Стояла такая тишина, что это начинало пугать старшего лейтенанта. Не убили ли жертву сразу? Но нет, зачем устраивать шоу, похищать девчонку на машине, чтобы элементарно прихлопнуть ее? Глупость! Похитителям требовалось получить от пленницы какую-то информацию, и сейчас бандиты, несомненно, допрашивают ее. Скорее всего, в подвале.

Старший лейтенант бесшумной тенью скользнул по саду. Окна первого этажа были забраны решетками, Роман пошевелил одну, другую, третью. Поддалось только пятое окно – как обычно, по чьей-то беспечности, замок не был блокирован, и створка легко, без скрипа, приоткрылась. Дмитревский еще раз огляделся – в саду никого не было. Одним быстрым движением Роман скользнул внутрь дома. Похоже, его замысел полностью удался. Не завыла сирена, по дому не начали бегать вооруженные люди – он пробрался в здание незаметно.

Те, кто находился внутри особняка, наверняка занимались пленницей. Старлей без особого труда нашел спуск вниз, в цокольный этаж, располагавшийся ниже уровня грунта. Там, за массивной дверью, в глубине коридора, горел свет – узкий лучик пробивался сквозь щель. Дмитревский выждал немного, пока глаза привыкали к темноте, медленно, прощупывая каждый сантиметр поверхности, двинулся вперед. Его задачей была защита девушки, которая оказалась в руках похитителей. Что за игру тут вел Надзор, и против кого – это дело Волкова, а Роман должен найти пленницу и вытащить ее из лап похитителей, пока жива...

В коридоре было темно и чуть сыро. Узкая полоска света, бившая из щели, притягивала к себе. Дмитревский уже прикинул, что, если повезет, он сумеет сквозь эту щель разглядеть происходящее в комнате. Не было слышно ни звука – ни стонов, ни криков, ни ударов. Скорее всего, бандиты пока вели разговор с пленницей, запугивая ее, но не прибегая к насилию.

Откуда взялись противники, Роман не успел понять. Кажется, сбоку, слева открылся проход... Руки сработали на автомате, опережая мозг. Дмитревский коротко, без размаха, нанес удар в челюсть, отпрыгивая в сторону и готовясь отразить новое нападение. Еще один человек маячил спереди, сильный луч света ослепил глаза. Доли секунды хватило: новый удар последовал из другой точки, со спины. Роман, уже чувствуя, как стремительно наваливается низкий каменный свод, нашел силы, чтобы развернуться к противнику, но струя парализующего газа вырубила звеновца.

Уже проваливаясь в бездонную яму, он почувствовал, как его, лежащего, подхватили за руки, грубо встряхнули, потащили вперед, навстречу хлынувшему из двери потоку света, навстречу голосам и всхлипываниям девушки, которую он должен был спасти.

* * *

Дженифер дрожала всем телом, когда в комнату втаскивали человека, заступившегося за нее в космопорту. Она никак не могла справиться с нервами, неожиданные слова Антонио Фонетти полностью лишили ее способности здраво мыслить. Крупные красные пятна выступили на щеках Дженни, когда мужчину бросили на бетонный пол, неподалеку от ее ног.

– Не перестарались? – спросил Фонетти, пнув неподвижное тело.

– Нормалек! – хохотнул один из амбалов, притащивших звеновца. – Сейчас придет в себя. Пара ведер холодной воды – и будет как огурчик!

– Стоп! – приказал Тони. – Сначала посмотрим на его настоящую рожу.

Вперед выступил человек, сжимавший в руках прибор для наращивания и удаления пластиплоти. Дженифер смотрела во все глаза, как черты лица незнакомца, лежавшего на полу, стали таять, меняться. Бандит, работавший прибором, торопился, отдирая крупные куски фальшивого лица. Он срывал маску, как тянущуюся резину, и Дженни, переставшая дышать, убедилась, что на полу действительно Роман Дмитревский.

– Ну, вот, – довольно произнес Фонетти. – Теперь можете привести его в чувство. Только поставьте к стене и запускайте роботов, нечего миндальничать с этим прытким мальчиком.

Несколько ведер холодной воды и флакон с каким-то веществом, поднесенный к носу, заставили старшего лейтенанта пошевелиться. Он медленно открыл глаза, тупо уставился в потолок.

– Вставай, придурок! – грубо пнул его ногой амбал. – Че развалился тут?!

Пленник медленно, с трудом поднялся, пошатываясь, оперся на грубую каменную стену. По приказу Антонио стул с Дженифер развернули так, чтобы «гость» видел девушку. Между Пиратом и Багирой располагались два боевых робота со взведенными гравибоями. Фонетти остановился около Дженифер, внимательно разглядывая звеновца.

– Привет! – без тени дружелюбия произнес он. – Знаешь, было чертовски любопытно поглядеть на человека, который вырезал команду Мэрта на Денте-пять. Ведь ты руководил штурмовиками на Денте... Но это еще полбеды. Ты вторично перешел мне дорогу, уже на Лауре. Надо ж, казалось, операция подготовлена просто идеально, и вот из-за такого кретина все развалилось. Досадная случайность – и все идет прахом! Уже тогда я мечтал поквитаться с тобой. И, какая удача – просто чудо – старший лейтенант Дмитревский, собственной персоной, прибывает ко мне в гости на Тенету. Да еще со своей породистой кобылкой!

Фонетти вдруг захохотал, поглядывая на Дженифер. Девушка сидела, нервно кусая губы.

– Так вот, старлей. Перейдем к делу. Мне нужна информация. Твоя девчонка уже готова сказать все. Даже больше. Но меня интересуешь и ты. Разумеется, как источник информации, – Фонетти холодно улыбнулся уголками губ. – Потому что в другом смысле красотка интересует меня гораздо сильнее. Обожаю смазливые мордашки. Так вот, о деле. Ты расскажешь все, что знаешь, но в первую очередь – об операциях против меня на Тенете, потом – о Денте-пять и Лауре. Затем – остальное. Структура боевых групп первого отдела, система связи во время операций, коды оповещения, методы подготовки Дэя Крэма, схемы проникновения десанта на захваченные планеты, схемы работы Надзора по сигналам «боевая тревога – один» и «боевая тревога – ноль».

Фонетти еще раз окинул взглядом Дженифер, крепко привязанную к стулу, зачем-то потрогал волосы девушки, бросил прядь на лицо. Роман не произнес ни слова.

– Ты, конечно, можешь молчать, Дмитревский. Разыгрывать из себя героя... и все такое. Но подумай о двух вещах. Первое: Волков – изрядная сволочь. Для него люди – пешки. Ты ведь не знал, что женщина, которую тебе поручено охранять на Тенете, – это Дженифер Рол. Правда? Не знал! Вот-вот. И твоя длинноногая красотка тоже не знала, что агент Джокер – не кто иной, как Роман Дмитревский.

Более того, была полностью уверена, что тебя похоронили на Лауре. Все глаза выплакала, а этот гад Волков ни слова ей не сказал про регенератор, про то, что ты жив. Подумай, старлей! Вот так вас использует ЗвеН – втемную. Как быдло. Тебе нравится быть быдлом? Вы – всего лишь фигурки в руках Лиса, он запросто двигает вас по полю, разыгрывая свои партии. А временами еще и жертвует фигурками.

Фонетти перестал расхаживать по комнате, остановился за спиной Дженифер, положил руки на ее обнаженные плечи и продолжил вкрадчивым голосом:

– Это было первое, старлей. А второе – как раз привычка Волкова идти на жертвы ради достижения результата. Видишь, очень неприятно, когда в игре жертвуют не абстрактными фигурами, а тобой. Или еще хуже – такими красивыми куколками, – рука Фонетти скользнула по щеке Дженифер. Тони схватил девушку за подбородок, задирая голову. Его глаза полыхнули огнем желания. – Ну так что, Дмитревский? – жестко спросил он. – Будешь спасать свою подружку или поиграем в героев? Начинаешь говорить?

Звеновец молчал, тяжело дыша и по-прежнему опираясь на стену. По его лицу стекали капли воды. Дмитревский смотрел на Дженифер, на Фонетти, на боевых роботов с поднятыми жерлами гравибоев, на цинично ухмылявшихся бандитов.

– Молчит! – притворно вздохнул Фонетти. – Играет в героя. Идейный, что ли? Мэрт! – Тони чуть обернулся. – Покажи что-нибудь... Небольшой эксперимент с девчонкой... Только не порви ее сразу, ночь впереди длинная.

Фонетти отодвинулся назад, уступая место подручному. Бандит с Денты-пять, дважды уходивший от Надзора, тут же приблизился к пленнице, по его лицу блуждала издевательская ухмылка:

– Наша третья встреча с тобой, Дмитревский! Самая приятная из всех. Это ведь твоя девка, правда? – Мэрт намотал длинные волосы Дженифер на руку, его свободная ладонь скользнула по обнаженному плечу девушки, вниз, до груди, выступавшей под тонкой материей. – Ты даже не представляешь, какое удовольствие – сделать это с ней у тебя на глазах! И…

Фонетти удивленно открыл рот – звеновец вдруг исчез, только гравибои в манипуляторах роботов описали полукруг, сопровождая залповым огнем невидимую цель. Стул с привязанной девушкой завалился набок, Дженифер вскрикнула, а Роман Дмитревский вдруг «материализовался» у стены, откинутый туда мощной гравитационной волной. Но Мэрт...

Дикий зверь, чье имя наводило ужас на поселенцев двух захваченных террористами планет, корчился на полу в агонии. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, в уголках губ пузырилась красная пена, из горла доносился хриплый клекот. Мэрт лежал неестественно выгнувшись и даже без вердикта врачей ыло понятно, что его позвоночник сломан.

Какое-то время бандит еще царапал пол, продолжая хрипеть, потом, совершив несколько конвульсивных движений, затих. Тонкая струйка крови протянулась изо рта до пола, остекленевшие неподвижные глаза уставились в стену.

– Однако! – озадаченно проронил Фонетти после большой паузы. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Главарь бандитов взглянул на старшего лейтенанта Звездного Надзора уже по-другому. – Райтон! Что-то наши роботы слишком миролюбивы. Не понял я, почему мальчик прыгает, как заяц... Ну-ка, вмажьте посильнее, чтобы у него пропала охота наводить здесь свои порядки!

– Не-е-ет! – отчаянный вопль Дженифер заполнил пространство подвала.

Сдвоенный залп пригвоздил Дмитревского к стене. Он снова отключился. Пришел в себя от холода – на него одно за другим выливали ведра воды. Как только Роман открыл глаза, его грубо подняли с пола, прислонили к стене.

– Зря ты так, старлей! – без особой злости произнес Тони, шагнув к стулу с привязанной девушкой. Подручные Тони уже поставили стул на прежнее место. Фонетти присел перед Дженифер, заглядывая ей в глаза. – У нас найдутся и другие желающие покувыркаться с твоей куклой... Райтон! – поднимаясь, сказал он. – Че-то у нас красотка бледно выглядит, растрепана, косметика размазана по лицу. Непорядок. Мы для чего снимаем видео? Чтобы потом смаковать детали или на страшную ведьму пялиться? Я хочу красивый порнофильм! А ну-ка, подкрасьте куклу, чтоб возбуждала!

– Тони! – удивился Райтон. – Да где ж я тут, в подвале, возьму помаду и тушь?!

– Где-где, – передразнил Фонетти. – Думать надо! Подсуетись! Вон, хотя бы в сумочке у девки глянь!

– Момент… – засопел подручный Тони, копаясь в вещах Дженифер.

Что-то со стуком упало на пол, покатилось. Дмитревский поморгал глазами, чтобы сфокусировать зрение. Статуэтка! Эйвон и Луана, Принц и Принцесса. Роман недоуменно перевел взгляд на Дженифер, и в ее глазах нашел ответ. Она пришла сюда умирать. Только бы вместе с ним.

«Принцесса, моя Принцесса!» – беззвучно прошептали разбитые губы. Оттолкнувшись от стены, звеновец прыгнул прямо на хищное жерло гравибоя. Двойной удар отбросил его на стену, выколачивая сознание, но один из роботов беспомощно завертелся на месте, размахивая оружием из стороны в сторону. На его плоской металлической голове быстро вращались разбитые датчики селекции целей.

– Эй! – забеспокоился Фонетти. – Надо было поломать этому парню ноги, сразу. Он мне испортит все оборудование. Райтон! Дай парализатор! Похоже, по-другому с придурком беседовать не получится.

Щелкнул предохранитель на оружии в руках Тони. Роман, шатаясь, поднялся. Выпрямился, опираясь на стену. Острая боль в груди мешала дышать, но он оторвался от камня, сделал шаг навстречу стволу парализатора.

– Остановись, дружище! – донеслось от двери. Знакомый голос, с бархатными кошачьими интонациями и скрытой до времени сталью, прозвучал для Дмитревского как музыка. – Остановись! Это моя работа...

– Как же ты долго, Стиви! – всхлипнув, прошептала Багира, и по лицу ее заструились слезы. – Я уже перестала надеяться...

Фонетти с парализатором в руках быстро обернулся. Все его люди были взяты на прицел, а потому никто не пытался оказывать сопротивление. Лишь напротив самого Фонетти стоял рыжеволосый крепыш без ствола в руках.

– Вот мы и встретились, Антонио, – произнес Барс, делая шаг вперед. – Я давно мечтал об этом! Что ты видишь в моих глазах?

Ствол парализатора Фонетти резко дернулся вверх, надеясь поймать в прицел грудь звеновца. Тумм! Тумм! Оружие вылетело из рук Тони, загрохотав по полу далеко в стороне. Барс «перетек» в другую стойку, нанес еще один удар, заставивший Фонетти перегнуться в поясе с болезненным криком и бесформенным мешком свалиться на бетон.

– Жаль, мне дали приказ не калечить тебя! – угрожающе рыкнул Барс.

Тони лежал на полу, скрючившись от боли и поскуливая. Не обращая на него внимания, Стивен Морли шагнул вперед, поддержал качавшегося из стороны в сторону друга. Крепкие руки бережно опустили Дмитревского на пол. «Вот и ты, – тихо сказал Стив. – Привет, старина». Он лишь на миг сжал плечо Романа и тут же повернулся к Багире. В руке офицера мелькнул нож, распоровший веревки. Барс галантно помог Дженифер подняться. Она бросилась на шею спасителю, быстро поцеловала его и тут же рванулась к сидевшему на полу Дмитревскому, по лицу которого блуждала бессмысленная улыбка. Дженни опустилась рядом на колени, зачем-то потрогала лоб старлея, начала что-то тихо ворковать, нежно гладя его по лицу.

– Мне бы такую подружку, старик! – посмотрев на ласково щебечущую Дженифер, сказал Барс.

Впрочем, его лицо быстро стало серьезным, офицер поднял к губам руку с укрепленным портативным коммуникатором:

– Командир, это Барс. Да, сэр, взяли! – доложил он. – Жертв и потерь нет. Старшему лейтенанту Дмитревскому требуется медицинская помощь.

Затем Стивен повернулся к Антонио Фонетти, рывком поднял его на ноги и втолкнул в шеренгу бандитов, стоявших у стены под дулами автоматов.

– Замереть, шакалы! С вами будет говорить Командующий Звездным Надзором Адмирал Норт Свенссон!

В дверях появился Командир, и только после этого Роман Дмитревский прекратил бессмысленно улыбаться. Он, наконец, поверил в то, что все плохое позади, Дженифер ничего не угрожает, кошмар остался в прошлом. После этого старший лейтенант в очередной раз погрузился в прохладную тьму небытия. Только теперь его голова, уставшая от всех потрясений, покоилась на коленях Багиры.

* * *

– Неужто все скачали? – с улыбкой спросил Свенссон начальника «двойки». – Что, коды уничтожения информации не сработали?

– Куда там! – довольно ответил Волков. – Техники информцентра даже хрюкнуть не успели! Молодец старший лейтенант Морли, великолепно справился с поставленной задачей. Часть операции, которая прошла на вилле Фонетти, – на «отлично с плюсом». Сведения у нас в руках: координаты боевых групп, состав, старшие, точки связи, пароли для контактов... Все там.

– Информация без шифра?

– Нет, конечно, в базе все закодировано.

– Тогда откуда ты знаешь, что у нас в руках именно то, что перечислил?

– Мы нажали на технический персонал центра, парочка слабаков почти сразу же начала давать показания. Теперь дело только во времени – необходимо расколоть шифры...

– А что, эти люди, дающие показания, не могут назвать коды?

– Полные коды знают лишь несколько человек. Ближайший сподвижник Фонетти – Дэн Райтон – бросился на охрану, вырвал оружие. Пришлось открывать огонь на поражение, – Волков болезненно поморщился. – Фонетти мы пока не допрашивали, ждет своего часа. А простые исполнители не в курсе всех деталей, у каждого только своя часть информации. Тем более они еще не до конца поверили, что эра Фонетти закончилась. Многие боятся рот раскрыть…

– Понятно. Не без проблем, но шансы есть, – подвел итог Адмирал.

– Так точно. Будем надеяться на лучшее.

– Один вопрос, Гена, у меня все же остался.

– Какой?

– Стратегический. Зачем Фонетти потребовалось захватывать Денту-пять и Лауру. В чем смысл так откровенно подставляться?

– Признаться, я и сам думал над вопросом: зачем? И пришел к выводу, что либо все было частью большой игры, замысел которой нам пока не оценить, либо...

– Либо?

– Либо, – продолжил Волков, – некие силы в Межгалактическом Союзе намеревались свалить руководство Звездного Надзора.

– Угу, – хмуро отозвался Адмирал. – В правительстве МегаСоюза. Сдается мне, кое-кто в правительстве очень хотел отправить нас с тобой в отставку... Вместе с Крэмом. Да пока не вышло.

– Все-таки, Верхольф?

– Знаешь, я пока не до конца понял. Тут надо многое тщательно обдумать, взвесить. Кажется, еще и Боб Хитроу против нас. Наверху все очень запутано. Политика, чтоб ее.

– Ну что ж, – подытожил Волков. – Значит, рано нам на пенсию. Будем ждать нового удара...

– Будем, – согласился Норт. – Отложим тихий садик с цветами на потом.

– Не горюй, Командир! – скупо улыбнулся Волков. – Раз мы кому-то мешаем, значит, все-таки неплохо работаем. Этот раунд мы выиграли, живем дальше. Кстати, я подаю рапорт на досрочное присвоение старшему лейтенанту Морли звания капитана, за операцию на Тенете.

– Почему ты, Геннадий, а не Дэй Крэм? Офицер Морли – из первого отдела, он человек вице-адмирала Крэма.

– Операция совместная, но Морли подчинялся мне. У Дэя возражений нет, с ним вопрос уже согласован.

– Принято. Готовь бумаги. Как там у нас Багира?

– Отлично. Уже пришла в себя. Молодая, все плохое забывается быстро...

– Так ли уж быстро, Гена? Вон через какое испытание заставили ее пройти.

– Норт, она вся светится от счастья, без конца хлопочет около нашего «пациента». Довольная... – Волков неожиданно улыбнулся, широко, открыто.

Его лицо на миг утратило привычную жесткость, сосредоточенность, и Адмирал удивился. Он еще не видел такого Волкова.

– Что ты смотришь, Норт? Думаешь, я не переживал за девчонку? Ты бы знал, как я счастлив, что мы взяли Фонетти, а Багира не пострадала. Камень с души свалился!

– Да уж, и у меня тоже, – признался Свенссон. – Что она там, лечит нашего одноглазого пирата?

– Запретила ему вставать, – Волков вдруг загоготал. – Врач сказал: «нельзя», и она ни на шаг не отступает от инструкций. Ты бы это видел, Норт!!! Дмитревский попробовал поступить по-своему, получил затрещину и был уложен обратно.

– Затрещину?!

– Ага!

– Последние мозги вышибет. А он что?

– Промолчал и подчинился...

Свенссон рассмеялся, вторя своему заместителю. В это время в дверь каюты постучали.

– Прошу разрешения! – на пороге появился Стивен Морли.

– Входи!

– Сэр, крейсер будет готов к старту через пятнадцать минут. Фонетти на борту. Заканчиваем погрузку его личного архива.

– Добро! Был у Дмитревского?

– Так точно.

– Ну, как он там, новости есть?

– Врачи говорят: жить будет. Хрен такого убьешь. А так... Ругается... гнусно.

– Что, прямо при своей даме?

– Никак нет, тихонько – в сторону.

– А чем недоволен?

– Да он, – замялся Барс. – Крови... жаждет.

– Это как? – удивился Адмирал.

– Ну, обещает порвать на куски того, кто втравил в операцию молодую неопытную девчонку.

– Порвать на куски? – повторил Волков, усмехаясь. – Это он-то, со сломанными ребрами будет «рвать на куски»?

– Он может, – заверил Барс.

– Ну, ладно, – Адмирал хлопнул себя по коленям, поднялся. – Все равно собирался к нему зайти. Получается, на расправу. Может, Командующего Надзором наш пират и помилует?

Морли понимающе кивнул, Волков ухмыльнулся.

– Стивен! – уже от двери сказал Адмирал. – Ты готовься, после меня. Как «герой» выпустит пар, так твой черед, с сообщением о наградах...

– Есть, командир!

– Ну, пошел...

* * *

– Что-то я никак не могу понять смысла этой «выдающейся» операции, – едко заметил Роман Дмитревский, глядя на экран монитора, занимавший всю стену санитарного отсека.

Реплику он, конечно, адресовал Адмиралу, который также находился в медпомещении. Командующий Надзором сидел на стуле, сложив кулаки на коленях и виновато вздыхая. На нем красовался белый халат, в который широкая спина Свенссона не поместилась, а потому Адмирал лишь накинул кусок материи на плечи. Кроме офицеров, в комнате находилась Дженифер, сидевшая чуть поодаль. В коротком белоснежном халатике медсестры она выглядела очень соблазнительно.

– Попробую все сначала, – еще раз вздохнув, произнес Свенссон. – Смотри. Дело было так. Уже в момент проведения операции на Лауре мы догадывались, что на опербазе Звездного Надзора завелся «крот», который поставляет информацию противнику. Тогда мы не знали ни его имени, ни на кого работает предатель. Боевая тревога – та самая, инициированная вами, когда ты и Дженифер отбивались на горном плато – вынудила «крота» изменить планы. Он с перепугу уронил прибор, с помощью которого скачивал информацию из центральной магистрали данных. Так служба Волкова вышла на Дрю Моровича. Не сразу, конечно, потребовалось время.

Но мы не были уверены, что, кроме Моровича, на базе нет другого предателя. Потому информацию о том, что ты выжил, решили скрыть от всех.

– Зачем?!

– Не знали, кому можно доверять. После операции на Лауре мы понимали, что можем доверять тебе. Это было очень важно. У нас в распоряжении находился проверенный офицер, стопроцентно проверенный, а потому было решено, что твое спасение до поры до времени станет тайной для оперсостава.

– И для Стивена?

– Старшему лейтенанту Морли мы также не могли открыть секрет. Пойми, Роман, проверку должны были пройти все.

– А при чем тут Дженифер?! Ей-то могли сказать? Она была со мной на Лауре и точно так же оказывалась вне подозрений!

– Тут ты прав. Но Дженни не является офицером ЗвеНа. Она... еще очень молода. Прости, Дженни, – Свенссон повернулся к девушке, – что говорю о тебе в третьем лице.

– Ничего-ничего, Адмирал, мне очень интересно послушать эту историю, от начала до конца, – мило улыбнувшись, ответила Багира.

– Дженифер – пока еще неопытная актриса. Открыть правду ей? Светившаяся от счастья девушка вызвала бы подозрение у других информаторов Фонетти, да и у Моровича тоже. Мы скрыли от всех твое спасение, на Лауре похоронили пустой гроб, и все были уверены, что старший лейтенант Дмитревский погиб. Так оно и было даже по документам. На время из секретных баз исчезла фамилия Дмитревский, зато появился агент Джокер. Мы берегли в резерве этого боевого офицера с огромным опытом, на случай... который еще не был придуман.

– Спрятали, но не знали, зачем, – колко вставил Роман.

– Так точно, – подтвердил Адмирал. – Тогда не знали. Но секретное оружие не бывает лишним. Итак, мы вышли на Дрю Моровича. Первая попытка двинуться дальше, к Фонетти, не привела к успеху. Антонио обрубил все концы – на планете Круз, где было казино, в котором Морович проиграл сумасшедшие деньги и стал должником бандитов. Вдобавок сержант все это время пребывал в уверенности, что в приступе ярости задушил своего противника, за игровым столом. Перед ним разыграли нехитрую сценку, потому «крот» боялся не только Фонетти, но еще и Волкова, вместе с полицией. Так он согласился работать на Антонио в обмен на спрятанный «труп». Как только мы вышли на галактическую рулетку, Фонетти убрал там всех.

– Ясно. И что тогда?

– Мы оставили на Крузе разведчика с приказом внедриться в банду, – медленно произнес Свенссон, мрачнея.

Дмитревский все понял по его лицу.

– Кто? – коротко спросил он.

– Дитрих Фогель...

– Дитрих, – старший лейтенант попробовал подняться, но Багира, внимательно следившая за пациентом, тут же оказалась рядом. Мягко, но настойчиво она уложила Романа обратно в постель.

– Да, они расшифровали Дитриха. Взяли… Фогель взорвал себя и того бандита, что готовился ввести ему сыворотку правды.

– Я и не знал, что Дитрих погиб... – Роман помолчал, отвернувшись к стене, закрыв глаза, потом вновь обратил взгляд на Адмирала. – Пожалуйста, продолжайте, сэр!

– Тогда мы решили вновь вернуться к Моровичу. Предатель сидел тихо, не лез на рожон, не было никаких посторонних контактов, попыток получить увольнение или отпуск. Но мы все же смогли вытащить его на санитарный осмотр, и там люди Ямато Токадо блестяще разыграли сцену в таверне... В общем, вынудили Моровича попробовать удачу в кости.

– И, конечно, парню невероятно повезло, он выиграл кучу денег?

– Именно. Он выиграл столько, что ему хватило бы погасить долг. И еще немного оставалось.

– Ловко, – признал Роман. – И тогда «крот» задергался, да?

– Конечно. Он давно мечтал слезть с крючка бандитов, но огромный долг не позволял этого сделать. А тут Морович сидел на куче денег, зная, что выигрыша хватит для расчетов с Фонетти. И притом предатель чувствовал за спиной дыхание «двойки» – люди Волкова шли по его следу. То есть, как бы шли, – поправился Адмирал. – Так думал Морович. На самом-то деле вычислили его гораздо раньше, просто не трогали.

– С этим ясно. Пока все логично.

– Дальше – так же логично. Морович еще колебался, он не был уверен, что надо бежать. Конечно, он боялся Фонетти, потому даже не думал о том, чтобы попытаться исчезнуть от бандитов, не рассчитавшись. С другой стороны, сержант безумно боялся Волкова. И тут мы ему подсунули утечку информации – об агенте Джокере. Вот так и выстрелило наше секретное оружие. В тот день «случайно» завис регенератор, и Моровича как опытного специалиста попросили помочь. А между делом, болтая о том о сем, «кроту» передали самое главное – Роман Дмитревский жив и находится внутри регенератора. Против банды Фонетти начинается крупная операция, в которой задействованы Багира и Джокер.

– И нервы «крота» не выдержали, он поспешил к боссу на доклад, – продолжил за Адмирала Дмитревский.

– Именно, – подтвердил Норт. – Он сорвался с места, решил, что теперь сможет выкупить свободу: при нем были сверхважная информация и деньги. В этом и заключалась главная ошибка Моровича, он задействовал резервный канал выхода на Фонетти – связь, которую ему оставляли на самый крайний случай. Сержант воспользовался цепью посредников, убедил их, что ему срочно нужно видеть Антонио.

– Так Морович прокололся – это понятно. Его «вели» люди Токадо.

– Токадо и Волкова, – поправил Адмирал. – Совместная операция. Кстати, Стивен Морли был прикомандирован ко второму отделу, принимал участие в действиях по захвату верхушки банды.

– Стив везде успел! Значит, Морович вышел на Фонетти...

– И наплел тому полубредовую историю про операцию, в которой сам не понимал ровным счетом ничего. Морович объяснял Тони, что против организации Фонетти готовится силовая акция, первый этап которой – внедрение в банду агента ЗвеНа.

– То есть Дженифер Рол.

– Да, Дженифер Рол, красивой разведчицы.

– Решили сделать из нее приманку?

– Ничего подобного. Было решено, что Багира пройдет таможенный контроль и отправится в гостиницу. Ей было сказано, что там она получит новые инструкции. Так вот, номер в отеле, где должна была разместиться Дженифер, охранялся мобильной боевой группой, но никаких дальнейших указаний Багире не поступило бы. Она просто находилась бы там до конца операции.

– Тем не менее Антонио поломал ваши планы, похитив Дженни по дороге из космопорта в отель!

– Да. Мы вели машину, но боялись стрелять. Багира могла пострадать при неподготовленном штурме.

– И вы решили «доиграть» сюжет до конца. Все-таки устроить встречу разведчицы Рол и главаря бандитов. Какой остроумный план! Кто автор этой идеи? Конечно, Волков!

Дженифер поднялась со стула, грациозно покачивая бедрами, пересекла комнату:

– Тебе нельзя волноваться, милый! – проворковала она, поправляя подушку у пациента. И тут же вернулась обратно. – Продолжайте, Адмирал, вы очень интересно рассказываете.

– Был один тонкий момент, – после колебаний признал Свенссон. – Примерно двадцать лет назад Антонио Фонетти убил молодую девушку и ее парня, ночью, на пустыре. Это было на планете Арагона. Так вот, парня он прикончил сразу, а девчонку истязал всю ночь, заставляя пленницу выполнять любые его желания, в надежде выкупить жизнь. Под утро Фонетти задушил ее. Так начинался путь бандита Тони – это были его первые жертвы. С тех пор мысленно Фонетти не раз возвращался в ночь, изменившую его судьбу. У него сложился особый комплекс по части отношений с женщинами: ему требовалось унижать партнершу, ломать ее, видеть животный страх в глазах. Психоаналитики нарисовали нам такой портрет Антонио.

– А при чем здесь это? – поинтересовался Роман.

– Дело в том, что Багира немного похожа лицом и фигурой на девушку с Арагоны. Когда мы готовили Дженифер к операции, ей наложили искусственную пластиплоть. Багира стала копией девушки, погибшей два десятка лет назад.

– Опа-а-а! – протянул Дмитревский. – Нет, я точно поломаю кому-то ребра... Так подставить Дженни!

– Надо же, – подала голос девушка, – а я и не знала... Адмирал, для чего это было сделано?

– Морович привез боссу фотографию агента «Багира». То есть он показал не настоящее фото Дженифер, а ту, другую девушку, которую мы сделали из Дженни. Для всех это была просто ослепительная красотка, для всех, но не для Фонетти. Для Антонио – ожившее прошлое, то самое, к которому он много раз возвращался в снах.

– Понятно! – зловеще прорычал старший лейтенант. – И свихнувшийся маньяк решил любой ценой получить жертву, чтобы повторить то, что было двадцать лет назад?

– Примерно так, – виновато вздохнув, кивнул Адмирал. – До того момента, как главарь увидел фото, он слушал рассказ Моровича, прикидывал, что задумал Волков, а после – начисто утратил способность рассуждать здраво, анализировать события, управлять своими подручными. Фонетти видел цель – ослепительно красивую женщину, которую он безумно желал получить... По информации, переданной Моровичем, охранять Багиру должен был лишь один агент Звездного Надзора – тот самый Джокер. Отказаться от добычи Антонио не смог.

– Да, стиль Волкова узнается за километр! Он подставил Дженни, нет, нас обоих, этому отморозку. Отдал его в лапы, прекрасно осознавая, что бандит станет на моих глазах издеваться над девушкой, выпытывая все, что ей известно о Надзоре!

Багира, мягко ступая, вновь приблизилась к кровати Романа, заботливо поправила на раненом одеяло. При этом она расположилась так, что старший лейтенант Дмитревский пропал из поля зрения Адмирала, его загородили обтянутые белым халатиком сочные ягодицы. Мило улыбнувшись, Дженифер раз-другой дернула пациента за ухо. А потом, как ни в чем не бывало поправив подушку, обернулась к командиру:

– Не обращайте внимания, Норт, у него небольшой жар, – невинно произнесла девушка и, покачивая бедрами, вернулась на прежнее место.

От такой наглости Роман онемел.

– Что? – наконец выдавил он и снова замолчал, не в силах закончить мысль.

– Он спрашивает, что было дальше, – посылая воздушный поцелуй, перевела Багира.

– В общем, как мы и рассчитывали, – продолжил Адмирал, – Фонетти потерял контроль над собой. Он сосредоточил главные силы вокруг космопорта, где должен был совершить посадку лайнер «Вега-Экспресс». При этом Тони ни на секунду не верил, что Багиру будет прикрывать лишь один человек, потому агенты Фонетти старательно прощупали всех, кто был на звездолете, – экипаж, грузчиков, пассажиров.

– А штурмовые группы прошли в это время через другие порты?

– Они окопались на планете еще за сутки до этого, как только Морович вывел нас на Тенету!

– То есть, если я правильно понимаю, мы просто отвлекали внимание Фонетти, пока десантники чистили периферию и готовились к штурму.

– Точно так. Ваша функция – декоративная. Пошуметь, покрасоваться, стать центром притяжения наблюдателей.

– Хорошо, – сказал Дмитревский и задумался, глядя в потолок.

Адмирал не торопил его. Наконец, Роман повернул голову в сторону Свенссона.

– Значит, меня включили в операцию, чтобы «столкнуть» с места Дрю Моровича, заставить его выйти на Фонетти.

– Правильно.

– А Дженифер подсунули ему – потому что она похожа на ту, другую девушку, которую он убил двадцать лет назад.

– Роман! – упрекнула Дженни. – Никто меня не подсовывал. Я сама хотела в этом участвовать!

– И еще потому, что вы – пара, – добавил Адмирал. – Фонетти об этом знал, любой другой агент запросто мог получить пулю, а вы – оба – требовались ему живыми, чтобы добыть важную информацию о ЗвеНе.

– Какой цинизм! – Дмитревский был вне себя. – Он бы истязал Дженифер у меня на глазах, добиваясь выдачи секретной информации! И руководство пошло на это!

– Между прочим, – перешел в наступление Адмирал, – у твоей черной кошки был еще более коварный план: очаровать Фонетти. А потом вызвать ударные силы ЗвеНа.

– Что?! – глаза старшего лейтенанта стали круглыми, как блюдца. Он повернулся к Дженифер. – Ты что, – с ревностью спросил Роман. – В самом деле собиралась его очаровывать?!

Дженифер закинула одну ногу на другую, кокетливо глядя на Дмитревского и покачивая носком туфли:

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила она, сладко потягиваясь. – Думаешь, не вышло бы?

– Может, и в постель к нему легла бы? – темнея лицом, выпалил Дмитревский.

Дженифер только хмыкнула и бросила в старшего лейтенанта простыню, свернутую в комок. Багира терпеливо подождала, пока закованный в гипсовый корсет Дмитревский выберется из-под холмика материи и продолжила:

– Он не в моем вкусе!

– Ясно! – со злостью буркнул старлей. – С этим разберемся позже!

Адмирал невольно фыркнул и тут же сделал серьезное лицо, пытаясь скрыть улыбку.

– Командир, – снова набросился на него Дмитревский. – Я понял некоторые части «гениального» замысла. Объясните дураку последнее. Морович вывел людей Ямато Токадо на логово Фонетти примерно за сутки до того, как прошла завершающая фаза операции.

– Так, – подтвердил Адмирал.

– А в чем был смысл второй фазы, то есть в подставке Дженифер? Ну, показали меня Моровичу, заставили его сорваться с места, проследили, куда он полетел. Нашли точку, где располагался Фонетти. Показали ему поддельное фото девушки-агента. У Тони крыша поехала. А дальше-то, дальше? Зачем послали Дженифер?! Все уже было ясно!

– Ясно, да неясно! – горячо воскликнул Свенссон. – Фонетти был настороже, как дикий зверь, почуявший опасного врага. На этой планете, везде – в полиции, таможне, службе галактической связи, на космодромах – везде его люди. Купленные, запуганные, идейные. Последние – хуже всего. Пойми, Роман, нам нужен был не только Фонетти, а вся его структура. Гнойник надо вычищать полностью, иначе – повторное воспаление.

Смысл операции заключался в том, чтобы накрыть и уничтожить всю сеть, чтобы крысы не разбежались по сторонам, по щелям, до поры до времени, когда снова можно будет выползти и сбиться в стаю. Нужна была информация об опорных точках Фонетти на других планетах, о его боевых отрядах. Значит, требовалось время. И пока наша разведка занималась этими вопросами, шла вторая фаза: Фонетти как пришитый сидел перед видеотерминалом, а мы блокировали его людей, искали подходы к центрам связи и информации, к базам данных. И лишь тогда – штурм!

– Все скачали? – с живым блеском в глазах спросил Дмитревский.

– Все! Так что не напрасно вы мучались в подвале.

– Ага, но спасать нас пришли лишь тогда, когда мне гравибоями сломали ребра.

Адмирал виновато вздохнул.

– Если б ты не начал прыгать голой пяткой на шашку… Роман, прости, может, это покажется тебе циничным. Ребра – не самое страшное, главное, что ничего не случилось с Дженни. Слава богу, все обошлось. Зато нам удалось снять охрану виллы без единого выстрела, тихо, бесшумно. На это ушло несколько минут, трудно было подобраться по голому полю. И когда вас допрашивали, в доме уже никого не оставалось, только бандиты из окружения Фонетти в цокольном этаже. Конечно, мы рисковали, но, сам видишь, удалось взять главарей без стрельбы и трупов. А вы оба – живы и в порядке! А что было бы, если б операция пошла по-другому руслу? Как бы все повернулось? Может, пришлось бы считать жертвы?

– Типа, победителей не судят, – наморщил лоб Дмитревский.

– Милый, ты все время нападаешь на собственное начальство, это просто нечестно, – вмешалась Дженифер. – Был бы ты здоров – давно чистил бы картошку на камбузе. По-моему, Адмирал все очень хорошо объяснил. У меня, например, нет претензий ни к плану, ни к тому, как все закончилось.

– Ты бы помолчала пока, – проворчал Роман.

Он все никак не мог до конца избавиться от страха, который охватил его, когда девушка оказалась в руках головорезов Фонетти. Как только сцена допроса в подвале возникала перед глазами старшего лейтенанта, по телу невольно пробегала дрожь.

Адмирал внезапно расхохотался. Дженифер и Роман посмотрели на него изумленно. Норт Свенссон махал руками, пытаясь говорить, наконец ему удалось выдавить из себя:

– Командуй-командуй... Пока не поздно. Вот погоди, возьмет она тебя в оборот. Еще посмотрим, кто у вас командовать будет. Ой! – Адмирал осекся. И даже, как показалось, немного смутился. – Ребята, извините! Я малость поторопил события. Но, надеюсь, все будут приглашены на торжество по случаю... – Адмирал сделал загадочную паузу, затем поспешно ретировался.

* * *

– Что имел в виду командир? – глупо спросил Роман, как только они остались с Дженифер вдвоем.

Девушка, сидевшая лицом к мониторам внешнего обзора и барабанившая пальцами по столу, на миг повернулась к старшему лейтенанту:

– Дурак ты, Дмитревский.

– Я что-то не... – начал Роман.

Дженни покачала головой и фыркнула.

– А-а-а! – до него начало доходить.

«Дженифер, – прошептал он неслышно. – Дженни. Моя женщина...» Он окинул «медсестричку» долгим взглядом, улыбаясь от мысли, что длинноногая красавица в белом халатике принадлежит ему. Сознавать это было очень приятно. Дженифер по-прежнему не смотрела в его сторону.

– Глупенькая моя, – расплываясь в улыбке, сказал он. Пальцы девушки замерли над столом. – Не понимаешь, что я зол только потому, что испугался за тебя до смерти. Если бы с тобой что-то случилось...

Багира грациозно повернулась в сторону Дмитревского.

– Со мной бы ничего не случилось, правда? Ты был рядом.

– Я бы достал Фонетти, даже если б не Стив.

– Вруль! Боже, какой ты вруль, Дмитревский!

– Я люблю тебя.

Ее глаза засияли, как два солнечных лучика. Широкая улыбка – почти детская, счастливая и открытая – изменила лицо Дженни. На щеках появились смешные маленькие ямочки.

– Я люблю тебя, – повторил Роман. – Ты моя единственная Королева, и, до тех пор пока я жив, никто не посмеет обидеть тебя. Даже десять регенераторов не стоят одной твоей слезинки.

– Ты мне очень много должен, Дмитревский.

– Правда?

– Мне пришлось много плакать. Я ведь похоронила тебя.

– Значит, будем жить долго?

– Попробуем...

– Иди ко мне.

– Разве ты способен на что-нибудь? – улыбнулась Дженни одними уголками губ, и тут же, пока Роман не успел обидеться, очутилась рядом с ним на кровати, обвивая шею руками и прижимаясь к нему. – Бе-е-едный мой старший лейтенант, весь забинтованный...

– Ты у меня умница, – он нежно провел рукой по локонам девушки, рассыпая их во все стороны, любуясь.

А потом не выдержал, притянул ее к себе и счастливо засмеялся, зарывшись лицом в ароматные волосы.

Он даже попробовал приподняться, но Багира тут же уложила раненого обратно на подушки.

– Я теперь тебе и не нужен, – шутливо произнес Роман.

– Это почему? – удивилась Багира.

– Я в гипсе. А вокруг тебя – столько классных здоровых мужиков, не то что на Лауре.

– И в самом деле, – подхватила Дженни, забираясь к нему в постель и обнимая ногами. – Вот, Стиви, например. Очень хорош!

– У-у-йе-ео-о! – прошипел Пират, толчками рук заставляя девушку сдвинуться чуть ниже. – Там корсет на ребра давит, ты чуть не сломала последние. Кто ж так на будущего мужа бросается?!

– Привыкай, милый! – томно проворковала Багира, обещающе глядя на него.

В это время в палату без стука просунулась рыжая голова старшего лейтенанта Морли.

– При… – испуганно сказала голова и на миг застыла. – Ой!

Видение исчезло за дверью.

– Стиви, входи!!! – громко позвала Багира. – Тут ничего личного, просто воспитываю своего бездельника.

Голова Стивена снова просунулась в дверной проем. Старлей озадаченно разглядывал девушку, чуть ли не восседавшую на его друге. Скрипнула дверь, Морли появился в комнате, почесывая затылок.

– Багирка... – сказал он, помедлив. – Ты не могла бы присесть рядом с бездыханным телом? А то мне как-то... знаешь... показалось... уж больно эротично... да...

– Экий ты щепетильный, – девушка сладко потянулась, медленно слезая с постели Романа и усаживаясь на стул рядом.

– Ну, как ты? – спросил Морли, пожимая руку друга. – Вижу, уже в полной мере ощутил прелести домашнего очага?

– Про очаг не знаю, а вот хранительница – очень даже ничего, – весело ответил Роман, недвусмысленно разглядывая грудь Дженифер. Рука девушки не спеша потянулась к подушке, лежавшей на тумбочке около кровати. Пальцы Дмитревского тут же вцепились в подушку с другой стороны.

– Ага! – понимающе сказал Стив, наблюдая за схваткой. – Вижу, тут все как надо. Ладно, ребята! Потом друг друга душевно приласкаете, у меня дело серьезное. Ты как?

– Что «как»? – непонимающе переспросил Роман.

– Ну это... – Стив подмигнул. – По пятьдесят грамм?

– Так, мальчики! – Дженифер возмущенно поднялась со стула, упирая руки в бедра. – Я не позволю вам...

Она не смогла закончить фразу. Стивен корчился на полу от смеха, а Роман вторил ему на кровати, морщась от боли: корсет сдавливал грудь, мешая делать резкие движения.

– Вот он! – громогласно вещал Стив, давясь от хохота и делая вид, будто у него в руке микрофон. – Вот он, тот самый семейный очаг, о котором мечтает каждый настоящий мужчина!

Роман корчился на кровати, временами постанывая от боли.

– Вот оно, семейное счастье мачо!!! – продолжал Морли, не замечая ничего вокруг.

Подушка немного вправила ему мозги.

– Прекратите комедию! – строго сказала Дженифер. Она внимательно оглядела друзей и вдруг, не выдержав, рассмеялась. – Стиви, этому задохлику врачи запретили. Но, честное слово, если ты найдешь убедительный повод...

– О-о-о! – радостно завопил Морли. – Что я слышу! Дмитревский! Тебе досталась правильная женщина!!! Мы можем выпить совершенно легально! – он быстро сунул руку во внутренний карман, извлек оттуда небольшую плоскую флягу. – Во! Ура!

– Стив! – ледяным голосом Багира пригвоздила его к месту. – Где хотя бы одна уважительная причина?

– Сейчас-сейчас, – старший лейтенант снова копался во внутреннем кармане. – А! Вот оно! – в его руке появился лист бумаги. – Читаю:

«Приказ номер... от... это неинтересно... Звездного Надзора... так...

Вот! За смелые и решительные действия при проведении

боевой операции по уничтожению преступной группировки

Антонио Фонетти старшему лейтенанту Стивену Морли

досрочно присвоить звание капитана...»

Ну, как?

– Ух ты! – завистливо протянул Роман. – Повезло тебе, Барс! Поздравляю! Давай лапу!

– Спасибо, друг! Ну что, Дженни, это хороший повод?

– Ой, Стиви! Я так рада за тебя! Плесни и мне немного, вот в эту чашку... Или как ее…

– Ого-о-о! – новоиспеченный капитан восторженно подмигнул другу. – Парень, у тебя не девушка, а клад! Ну, вздрогнули!

Они выпили, и Багира тут же закашлялась, хватая ртом воздух.

– Ничего-ничего! – успокоил Стив. – Это только в первый раз. Сейчас пройдет.

– Ой, Барс! Убирай эту гадость. Чтоб я еще хоть однажды с тобой...

– Да прямо сейчас, – невозмутимо пообещал Стивен.

– Ни за что! – твердо заверила Багира. – И вам не дам!

– А я тебе, красавица, еще одну бумажку почитаю.

Стив движением фокусника выхватил из кармана еще один документ, быстро развернул его, хитро поглядывая на друзей, и принялся читать:

«Приказ... номер...от... пропускаю... звездного... так...

За смелые и решительные действия, проявленные в

сложной обстановке, мужество и героизм... так вот...

на Лауре... старшего лейтенанта Дмитревского...

наградить знаком отличия второй степени и

медалью «За боевые заслуги». Число, подпись...»

* * *

Роман еще толком не успел понять, что произошло, а визжащая от радости Багира уже повисла у него на шее, обнимая изо всех сил.

– У-у-уй-йе-ео-о! – пропел старший лейтенант свой любимый хит, и Багира отпустила его с криком «Наливай!».

Тихонько звякнули медицинские стаканчики.

– Фух! Второй раз вроде полегче прошло.

– Так! – сказал Барс, хитро улыбаясь. – Ну, осталось по третьей, ребята, и на сегодня с вас достаточно. А то тело не сможет лежать горизонтально. Начнет штурвал искать, орать «Пятнадцать человек на сундук мертвеца…» и бросаться в будущую жену бутылками... А вдруг это откроет даме глаза на истинную сущность нашего героя? Нет, хорошо бы, но совесть мне не позволяет...

– По третьей? – заикаясь, уточнила Багира. – Что-то еще?

Стив достал из кармана последний лист, похожий на предыдущие.

– Так! В третий раз одну и ту же вводную часть зачитывать не буду. Сам изучишь, я тебе оставлю. Скажу кратко: за операцию на Лауре тебя наградили знаком отличия и медалью. А вот по совокупности за действия против военизированной преступной группировки на Лауре и Тенете – присвоили звание капитана. Так что давай по третьей, капитан Дмитревский. Звездочки позже обмоем, как положено, а пока лишь чуток дернем!

Багира задумчиво разглядывала Романа.

– Что-то не так? – поинтересовался Стивен, когда они проглотили по третьей порции обжигающей жидкости.

– Во-первых, кажется, я пьяна. Готова танцевать на столе...

– О-о-о! – оживился Стив. – В этом халатике?! А можно мне остаться на такое волнительное шоу?

– Во-вторых, – не обращая на него внимания, продолжала девушка. – Что-то Дмитревский быстро в гору пошел. Не зазнался бы мой мужик.

– И действительно! – нетвердо махнув рукой, согласился Морли. – Обскакал меня. Ну смотри, морда, вот поправишься, я из тебя в тренировочном зале отбивной мешок сделаю!

– Только попробуй! – пригрозила Багира, постучав кулачком в грудь новоиспеченного капитана. – Сломаешь чего-нибудь важное – будешь иметь дело со мной!

– Ухожу-ухожу-ухожу! – пропел Морли, медленно отступая. Он пятился к двери, намереваясь оставить Дженифер и Романа.

Уже у самого порога Стив остановился. По его веснушчатому лицу проскочила озорная улыбка.

– Багирка! – проникновенно сказал Морли, театрально прикладывая руку к сердцу. – Если тебе наскучит твой орденоносно-загипсованный капитан, то я всегда...

Он не успел закончить. Прилетевшая подушка была ему ответом. Но даже слегка нетрезвый Барс был верен себе – он сумел укрыться за дверью.

Из-за створки донеслось довольное похрюкивание. Потом высунулась рука Морли, осторожно положившая подушку на стул.

– Продолжайте! – крикнул Барс, дверь закрылась.

* * *

– Ушел, – произнесла Дженифер, опускаясь на кровать рядом с Романом.

– Ты действительно готова танцевать на столе? – улыбаясь, спросил Дмитревский.

Его рука нежно скользнула по волосам девушки.

– Голова кругом пошла, – тихонько прошептала Дженни, ласкаясь к нему. – Это все ЗвеН. Что делать бедной женщине среди таких чудовищ, как вы?

– Поцелуй меня...

Она соскользнула с кровати на пол, опустилась на колени, нежно прикасаясь к его разбитым губам:

– Пусть скорее заживают. Скорее... скорее... скорее...

– Ты у меня самая лучшая. Единственная моя.

– Роман, милый, – от нежности у Дженни перехватило дыхание, две слезинки пробежали по ее щекам. Дмитревский потянулся, поймал их губами, попробовал на вкус.

Ну да, он помнил это, помнил все время, с того самого дня на Лауре. В регенераторе, когда электрические импульсы безжалостно прошивали его тело, когда душа готова была оторваться от сожженной, полумертвой оболочки, он помнил этот поцелуй и соленую горечь на губах. Память дала ему силы выдержать, не сойти с ума, потому что Дженни ждала. Он чувствовал это.

Только на Лауре у ее слез был вкус горечи и несбывшихся надежд, а сейчас... сейчас – Роман еще не знал точно, но это было что-то другое.

Едва заметно дрогнул огромный крейсер, выходя на траекторию старта. В седьмом секторе контроля дела были закончены, впереди ждала оперативная база. Дженифер бережно подняла голову Романа, аккуратно повернула его лицом к экрану. Там, на громадном мониторе, была Тенета, сбрасывавшая покровы ночного мрака. Пришло утро, звезда выскальзывала откуда-то из-за горизонта, освещая все большую и большую часть планеты. Яркие отблески лучей упали на лица Романа и Дженни.

– Любимый мой, – нежно прошептала девушка, целуя его припухшие губы. – Может, это и есть то самое утро?

– Какое утро? – не понял Дмитревский, мечтающий как можно быстрее покинуть госпиталь, чтобы остаться с Дженифер наедине.

– Помнишь, там, на Лауре, ты сказал: «Может быть, в другой жизни...» Помнишь? И вот оно пришло. Утро другой жизни. Нашей.

Content

Виталий Романов
Звездный надзор

Часть I Запах беды

Часть II Пират и Багира

Часть III Другая жизнь