Марина Серова

Сказки для взрослых

Глава 1

Каждый год, когда приближался этот день, мы с Аришей готовились к нему, словно в первый раз. Наверное, эта боль еще долго будет бередить наши сердца, хотя, конечно, постепенно она становится немного слабее. Но все равно, до конца не проходит. Дело в том, что, когда мне было четырнадцать лет, мои родители погибли в автомобильной катастрофе у меня на глазах. Виновником их гибели был главный прокурор нашего города, хотя за рулем сидел его водитель, который не был пьян, просто лихачил с подачи нетрезвого прокурора (тот возвращался из сауны с проституткой). Так как свидетелей происшедшего, кроме меня, не было, во всем обвинили моих погибших родителей. Используя свое высокое служебное положение, Синдяков просто-напросто замял это дело. Точнее, замял не просто. Моих родителей сделали виновниками автокатастрофы, и моему деду пришлось еще и выплатить прокурору ущерб за помятую машину. Мне хорошо запомнилось вероломное поведение Синдякова, который подло запугал меня, четырнадцатилетнюю девчонку, пытавшуюся донести до всех правду. Дед, знавший жизнь, тогда убедил меня молчать. Но, когда я стала достаточно взрослой, я нашла способ отомстить прокурору-убийце, причем так виртуозно, что никто и не подумал, что я имею к этому отношение.

Но все равно, каждый год, когда приближался этот день – дата гибели моих родителей, – мы с дедом как будто переживали все заново. Рано утром мы ехали на кладбище, клали цветы на могилу, убирали ее, приводили в порядок ограду и памятник – один на двоих, где мои мама и папа были изображены вместе. Так они жили, так погибли. И похоронены тоже так – рядом.

Потом мы приезжали с дедом домой, садились за стол помянуть родителей, я играла на саксофоне что-нибудь грустное, а дед Ариша сидел в кресле и молча слушал мои мелодии.

Но в этот раз накануне трагической даты деду вдруг стало нехорошо с сердцем. Я увидела, как он положил себе что-то в рот и прилег на диван. Я подошла к нему и села у него в ногах.

– Дед, тебе что, плохо? – осторожно спросила я.

– Что? Ты о чем? – Мой прародитель сделал наивное лицо и посмотрел на меня удивленно.

– Что ты положил в рот, валидол?

– Нет, я ириску сосу.

– Ой, дедуля! Ты, конечно, притворяешься мастерски, но и я не вчера родилась. Перед кем ты героя строишь? Давай, колись: с сердцем плохо? Может, «Скорую» вызвать?

– Зачем? У меня все хорошо, я просто полежу немного, отдохну…

– Отчего это, интересно, ты устал? Весь день дома сидел.

– Я в магазин за продуктами ходил.

– В магазин ты вчера ходил.

– Да?! Надо же! Наверное, так и начинается склероз…

– Не расстраивайся, дед. Склероз – интересная болезнь: каждый день узнаешь столько нового!

– Что ты, Полетт, я и не думаю расстраиваться. Я тут на днях заглянул к знакомому врачу и спрашиваю его: скажите, мол, а каковы признаки надвигающегося склероза? А он говорит: «Вы меня вчера об этом спрашивали». Да, вот так-то!

– Дед, ты мне зубы-то не заговаривай. Ну, хоть валокордина тебе накапать?

– Тогда уж лучше коньячку. Граммов сто…

Дед, конечно, не любил, когда я становилась свидетельницей его недомоганий. Он делал вид, что просто устал и на пару минут прилег полежать, ссылался на шалости погоды, магнитные бури и все такое. Но я всегда внимательно следила за его состоянием, как-никак, дедуле-то моему уже почти семьдесят! Да и трагедия, которую он пережил четырнадцать лет тому назад, конечно, не прошла для него бесследно. Время от времени у деда прихватывало сердце, и он украдкой клал в рот таблетку валидола и опускался в кресло или на диван. И очень огорчался, если я замечала его «усталость».

Коньяку деду я, естественно, не налила, но решила просто посидеть с ним.

– Знаешь, Ариша, я, наверно, завтра одна поеду на кладбище.

Дед посмотрел на меня грустными глазами:

– Может, меня до завтра отпустит…

– Конечно, отпустит, но ты все равно лучше отлежись. А к маме с папой мы с тобой как-нибудь потом съездим. Вместе. И цветы им положим… А уж завтра я одна… Ладно?

Ариша собрался было поспорить со мной, но я быстро встала и пошла вниз, в кухню, чтобы приготовить ему чай. Когда я снова поднялась в гостиную, где лежал дед, оказалось, что он уже спит. Он мирно посапывал, задрав кверху бородку, и я не стала его будить, только накрыла клетчатым пледом. Потом я унесла поднос с чаем в кухню, выпила чай одна и отправилась совершать вечерний туалет. Надо лечь сегодня пораньше, так как завтра мне вставать чуть свет. Ничего не попишешь, придется ехать на кладбище одной, Аришу я утром будить не стану, если только сам не проснется.

* * *

Я приехала на кладбище очень рано, народу здесь не было совсем. Я поставила мой «Мини Купер» у ворот, где на старом ящике сидела одна-единственная бабушка с букетом цветов. Я купила у нее весь букет, хотя она собиралась продавать их поштучно. Бабушка очень обрадовалась, сказала мне: «Спасибо тебе, дочка, выручила», – и стала собираться, не забыв припрятать сломанный ящик в кустах. Я прошла по основной дороге до трех старых лип, после чего мне следовало свернуть направо, на тропинку. Со всех сторон возвышались кресты, памятники, высокие оградки. Зеленели кусты сирени и акации. А вот и три старые липы. Под ними стоял деревянный стол, с обеих сторон – скамейки. Здесь родственники усопших иногда устраивали поминки. Вот и сейчас на столе стояла недопитая бутылка водки, одноразовые стаканчики, лежали хлеб и конфеты. Видно, вчера кто-то отметился. Я свернула на тропинку, ведущую между оградок к могиле моих родителей.

Поставив цветы в банку с водой и убрав старый засохший букет, я некоторое время постояла у ограды. Родители смотрели на меня с черного гранита, лица их были радостными. Они были хорошими людьми, добрыми, любили друг друга, любили меня, свою единственную дочь. Если бы не пьяный прокурор, обожавший гонять по ночным улицам на бешеной скорости… Если бы… Если…

К машине я возвращалась другой дорогой, через новые могилы. На некоторых еще не было памятников, оград – только холмики и венки.

Вдруг до моих ушей донеслось:

– Доченька, ты не волнуйся, папа поправится, я его подниму. Я каждый день у него бываю… Доченька, а я Лиду Маслову видела, подружку твою… Она сказала, что скоро сама к тебе приедет. Ты уж встреть ее здесь… Лида так переживает…

Я посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела женщину лет сорока с небольшим. Она убирала могилу, на которой стояли уже и ограда, и памятник. Вся земля за оградой была в цветах. Венки, живые букеты – много-много цветов. Под памятником, среди цветов, сидел маленький розовый медвежонок с белым бантом на шее. На сером мраморе – овальная фотография, с которой смотрела молоденькая девушка, совсем еще девочка, лет пятнадцати. Она была очень красивой, ее длинные белокурые волосы рассыпались по ее плечам. Девочка улыбалась, чуть наклонив головку, взгляд ее был доверчивым и нежным. «Карпова Ада Львовна», прочитала я имя, высеченное на плите. Судя по датам, ей едва исполнилось шестнадцать. У меня защемило сердце. Что могло случиться с такой малышкой, только что ступившей в жизнь? Несчастный случай, как с моими родителями? Или тяжелая неизлечимая болезнь?

Женщина бережно протерла тряпочкой памятник, хотя что там было протирать – все просто сверкало чистотой. Вдруг она заметила меня и посмотрела в мою сторону, устало и обреченно.

– Здравствуйте, – неожиданно для себя сказала я.

– Здравствуйте… – Женщина положила тряпочку в целлофановый пакет, пакет – в сумку. Погладила рукой фотографию девочки и вышла из-за ограды через маленькую калитку.

Она направилась в сторону дороги, мне было туда же, так что мы оказались рядом.

– У вас здесь кто? – спросила женщина.

– Мама и папа.

Только сейчас я рассмотрела ее. Да, ей было уже за сорок. Невысокая, в меру полновата, в темно-сером платье, в черной косынке, повязанной в виде ободка. Волосы такие же, как у девочки на фото, только на висках – ранняя седина. Глаза голубые, потухшие, кончики губ опущены.

– Что с ними случилось? – спросила она.

Я коротко рассказала. Как папа поздно вечером хотел поставить машину в гараж, как мама напросилась поехать с ним, а я вышла их проводить. Как промчавшаяся черной стрелой машина прокурора врезалась в них, отбросила к столбу, как загорелась машина родителей…

– А вы все это видели?! – ужаснулась она.

– Да.

– Сколько же вам тогда было?

– Четырнадцать.

– Господи! Ужас какой! Его посадили?

– Нет. Он обвинил во всем моего папу, мы с дедом еще и денег ему заплатили за помятую машину.

– Похоже, нет на земле правды, – вздохнула женщина.

Мы дошли до ворот, за которыми стоял мой «Мини Купер». Я остановилась.

– А у меня здесь дочка. Адочка. В честь бабушки ее так назвали, моей бабушки. Она как раз перед рождением Адочки умерла, так правнучку свою и не увидела. Но жила она хорошо, счастливо. Вот мы и решили дочку так назвать, чтобы она тоже счастливой была…

Женщина отвернулась и заплакала. У меня защемило сердце. Но спросить, что случилось, я не решалась, предчувствуя, что история будет не из приятных. Женщина поплакала несколько минут, потом тщательно вытерла глаза платочком и спросила:

– Вы ведь тоже маршрутку будете ждать?

– Нет, я на машине. – Я показала на свой «Мини Купер», стоявший в тени под деревом.

– А-а… Тогда поезжайте. – Женщина вздохнула и отвернулась, посмотрела на дорогу, откуда должна была появиться пассажирская «Газель».

– Знаете что, давайте, я вас в город отвезу, – предложила я, – а то сколько вы тут еще простоите!

Я распахнула дверку моей машины со стороны пассажирского сиденья. Женщина нерешительно пожала плечами:

– Нет, я не могу… Мне вам заплатить нечем…

– Да вы что?! Какая плата? Садитесь. Какая мне разница – одной ехать или вдвоем? Вы где живете?

Женщина назвала улицу.

– Ну, я не совсем рядом с вами, но все же ближе, чем за городом. Вам ведь так и так пересадку делать, так что садитесь, сокращу вам дорогу.

Женщина поблагодарила меня и села. Мы поехали в город.

– Меня Полиной зовут, – представилась я.

– Нина, – сказала женщина.

– А отчество?

– Васильевна. Хотя не привыкла я к отчеству, да и рано меня так величать, мне ведь еще только тридцать семь.

Я покосилась на попутчицу. Да, я-то думала, что ей уже за сорок, а она совсем еще молодая женщина, старше меня всего на девять лет. Я своих знакомых с такой возрастной разницей зову просто по имени и на «ты».

Словно угадав мои мысли, Нина Васильевна спросила:

– Что, не ожидали? Выгляжу старше? Да, я знаю, это горе меня подкосило. Еще совсем недавно мне и тридцати пяти не давали. Я ведь хорошо с мужем живу, расстраиваться мне особо не из-за чего. Он у меня не пьет, зарплату всю отдает, добрый… Дочка вот подрастала… Думала, так и доживу до внуков и буду счастливой бабушкой… А тут в прошлом году открылось это проклятое модельное агентство, черт бы его побрал вместе с его хозяйками! Все девчонки как с ума посходили. Наша Адочка прибежала домой сама не своя. «Мама, – кричит, – все девчонки в модельное агентство записываются! Можно и мне?» Мы с отцом прямо дара речи лишились. Какое агентство?! Это где полуголые девицы по пьедесталу ходят, а весь зал на них глазеет?! Адочка говорит, мол, не по пьедесталу, а по подиуму. А то, что все смотрят, так ведь и в цирке на акробатов смотрят… Мы с отцом ее не пускали. Мы простые рабочие, отец – мастер на заводе, я – продавщица в промтоварном магазине. Мы свои деньги всегда честно зарабатывали, руками да головой. А это… даже не знаю, как и назвать… Это же свое тело на всеобщий показ выставлять! Все равно что собой торговать. В общем, мы ругались, но Ада настаивала на своем. Убеждала нас, что мы отстали от жизни, что модели сейчас зарабатывают столько же, сколько спортсмены-чемпионы, что она свой шанс упускать не хочет из-за нас… Да еще, говорила она, неизвестно, возьмут ли меня туда, там отбор очень строгий.

Женщина тяжело вздохнула, покачала головой.

– В конце концов она вас убедила? – спросила я.

– Да не то что убедила… Просто заявила, что если мы против, то она уйдет от нас, бросит школу, будет самостоятельной и все равно запишется в это агентство. Мы испугались, что потеряем дочь, что она отдалится от нас. И согласились. Лишь бы Адочка при нас осталась… А она, как только туда записалась, стала меняться просто на глазах!..

– А разве вы не подписывали договор с агентством? Насколько я знаю, если девочки несовершеннолетние, договор заключается с их родителями, или же родители дают письменное согласие на работу дочери в таком агентстве.

– Да, конечно. Мы подписали какую-то бумагу, что, мол, мы не против… Но она нас просто вынудила.

– Фактически она вас шантажировала, – сказала я.

– Что? – не расслышала Нина.

– Я говорю, что ее поведение смахивает на шантаж. Ваша дочь просто вынуждала вас подписать соглашение.

– Да мы и сами удивились! Раньше она такой не была. Она бы не додумалась так заявить, скорее всего ее кто-то научил…

– И я даже догадываюсь кто.

– Вот я и говорю, Адочка стала какой-то другой… Занятия в этом агентстве были три раза в неделю. Понедельник, среда, пятница, вечером, с пяти до восьми. Она прибегала такая возбужденная, рассказывала, как их учат ходить, ведь даже двигаться и сидеть надо как-то там по-особому, не просто – ноги вместе, а чтобы пятка одной ноги была перед носком другой, а коленки – вместе и чуть в сторону. Ада дома перед зеркалом все так сидела и ходила по комнате, как цапля, неестественно, чуднó. А она говорила, что мы ничего не понимаем, что именно так и надо. Потом она потребовала больших денег за… не помню, как это называется, похоже на слово «портфель»…

– Портфолио, – подсказала я.

– Вот, вот. – Нина опять вздохнула. – Я-то думала, что это… не знаю, какой-нибудь наряд дорогой или украшение, раз таких деньжищ стоит, а оказалось, это альбом с фотографиями нашей дурочки, где она в разных позах сидит и стоит. Я как альбом увидела, чуть в обморок не упала! Она почти везде в купальнике, а на двух фотографиях – вообще безо всего! Правда, сидит она на полу, и так, что ничего не видно, коленками и руками прикрылась, но все равно, ее кто-то так видел, раз фотографировал! А она говорит, что фотограф – молодая женщина и вообще там только чисто женский коллектив. Я спрашиваю – а зачем такие-то фотки, в этом непристойном виде? А она: это, мол, для отбора, кто более фотогеничен. В общем, на каждый наш вопрос у нее ответ был: все, мол, хорошо, нас учат макияжем пользоваться, и ходить, и все такое… А когда конкурс будет, победительница поедет в Париж работать.

– А сколько вы за портфолио отдали? – спросила я.

– Стыдно сказать – пятнадцать тысяч! Это за альбом с двадцатью фотографиями! А еще мы каждый месяц две тысячи вносили за то, что их учат ходить, вихляя бедрами. Ну не дурдом ли?! Вот и посчитайте: тридцать девочек. По две тысячи каждый месяц – это же какие деньги! Правда, после какого-то просмотра несколько девочек отсеялись. Но все равно, их больше двадцати осталось. Сколько у нас расходов было с этим агентством! Кроме ежемесячных двух тысяч, то на купальник ей три тысячи дай, то на туфли какие-то там особенные – три с половиной, то тысячу на косметику… Это же ужас! Мы с отцом просто взвыли. А Адочка говорит – не волнуйтесь, мол, нам сказали, что скоро мы будем зарабатывать, причем такие деньги, которые вам с папой и не снились! Потерпите еще месяц-другой… Мы и терпели… А когда конкурс какой-то приближаться стал, Ада уже по пять дней в неделю там пропадала. И занятия были уже не до восьми, а до девяти. Домой она в половине десятого приходила. Уж как мы переживали! И, оказалось, не зря!

Нина всхлипнула, промокнула глаза платочком. Я не могла смотреть на нее, так как все мое внимание было обращено на дорогу, но боковым зрением видела, как она мотает головой, вытирает щеки. С минуту она молчала, как бы собираясь с силами, потом прерывисто вздохнула и продолжила:

– Однажды Ада пришла домой такая расстроенная! Ужинать не захотела, да она почти никогда и не ела по вечерам после того, как записалась в это чертово агентство. Все фигуру берегла! А тут и чаю не выпила. Закрылась в своей комнате и сидит. Я торкаюсь к ней, говорю, открой, дочка, поговорить надо… Она: «Потом, я устала». Я спрашиваю: может, случилось у тебя что-то? Она: «Нет, я просто устала». В общем, так и не впустила она меня. Дня три так ходила. Не ест, не разговаривает, как в воду ее опустили. На все наши вопросы – один ответ: «Устала». Тут отец не выдержал, говорит: «Все, хватит, не пойдешь больше в свое агентство, раз там так вас выматывают!» А Адочка вдруг и говорит: «Мам, пап, мне предлагают за границу поехать на две недели». Мы с отцом в один голос: зачем? Она: «На курсы». Мы: какие курсы? Здесь разве тебя плохо учат? А она: «Там заграница, там преподаватели другой категории». Мы ей: у нас, мол, денег нет на твою поездку. Она говорит, что денег не надо, все за счет агентства. Оказалось, что ей уже и загранпаспорт заказали, а нас даже в известность не поставили! Мы на другой день поехали с отцом в это агентство, оно, кстати, называется «Афродита». Там нашли преподавательницу ихнюю, Эвелиной Венедиктовной ее зовут. Так вот, Эвелина эта нам сказала – хорошо, мол, что вы зашли. Мы вашу дочь хотим послать на курсы в Турцию. Это за счет агентства. Обучение, конечно, стоит очень дорого, но, поскольку там она будет участвовать в какой-то фотосессии, а за это платят уже самим девочкам, Ада еще и деньжат немного привезет, и поездку свою почти окупит. В общем, наговорили нам с три короба и убедили, что бесплатно съездить за границу – такой шанс выпадает раз в жизни, и то не всем, и не воспользоваться им – большая глупость.

Короче, убедили они нас. Поехала Ада… Через две недели она вернулась, но такая невеселая! Мы-то думали, вот, девочка другую страну посмотрит, впечатления будут у нее новые, и все такое… А она ходит сама не своя. Правда, денег она немного привезла, четыре тысячи.

Между тем мы уже въехали в город, и я повела машину на улицу Оленина, где жили Нина. Это было не совсем в центре, но и не на окраине. Хороший район, трех-четырехэтажные «сталинки», скверики, множество маленьких магазинчиков. Казалось, моя пассажирка не замечала, что я везу ее в ее район, и продолжала:

– Приближался конкурс этот… Ада сказала, что он будет проходить под лозунгом: «Красота спасет мир». Победительница, по словам Эвелины Венедиктовны, заключит договор на пять миллионов евро с каким-то французским журналом мод. Девочки в агентстве все словно посходили с ума: работать в Париже, да еще за такие деньги! А, вот, я еще не сказала, что в это агентство вместе с нашей Адой записалась ее подружка, Лида Маслова. Они буквально с первого класса дружили. Как первого сентября их учительница посадила вместе, так они и сидели все девять лет. И после школы Лида к нам приходила, и наша дочка к подружке своей без конца бегала. Мы, в общем-то, потому и согласились Аду в эту «Афродиту» записать, что узнали, что и Лидуня туда пошла…

Ой, о чем это я? А, да… конкурс… Конкурс прошел, победила какая-то девочка Юля. Больше она на занятиях не появлялась, Ада сказала, что она в Париж уехала. А тут как раз лето началось, Ада сдала экзамены, перешла в десятый класс. Я и говорю – ну, не победила ты на конкурсе, может, бросишь теперь ходить в свою «Афродиту»? А она: «Нет, мама, не брошу. Эвелина Венедиктовна говорит, что у меня очень хорошие данные, большая доля вероятности, что в следующем конкурсе я могу победить. Буду готовиться к следующему. Я все равно в Париж поеду работать! Или куда-нибудь за границу». Так я ее и не отговорила…

Нина замолчала, и некоторое время мы ехали молча. Наконец я решилась спросить:

– А что же все-таки случилось с вашей дочерью?

– Однажды она не вернулась домой после занятий. Она и до этого несколько раз задерживалась допоздна, но хоть ночевать приходила. А тут вдруг не пришла совсем. Время – под утро, я звоню Адочке на сотовый – она трубку не берет. Звоню в милицию. Мне говорят, рано, мол, шум поднимаете, придет она… Хм, «придет»!.. Не пришла… Ее два дня искали. Я Лидочке звоню – она говорит, не знаю, мол, тетя Нина, Ада раньше меня из агентства ушла, я задержалась с другой девочкой, а когда вышла на крыльцо – ее уже не было. Так вот, искали ее два дня, а нашли на третий… В лесу, за дачным поселком «Грибники». Конечно, уже мертвой! Изнасилована, задушена, присыпана землей… Дед один пошел по грибы со своей собакой, та ее и отрыла…

Нина закрыла лицо руками. Я посмотрела на нее. Она беззвучно плакала, в очередной раз переживая свое горе. Да, мое-то приутихло за четырнадцать лет, а вот ее – совсем свежее.

Через пару минут она оторвала руки от лица. Глаза ее были красными, щеки – мокрыми.

– Нашли убийцу? – спросила я. Меня так тронула эта история, что я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Я представила, как шестнадцатилетняя девчонка, школьница, такая симпатичная и милая, лежала в земле, изнасилованная, задушенная… Жуть!

Нина не сразу ответила на мой вопрос. Она горько усмехнулась, пожала плечами:

– Даже не знаю, как сказать… Вроде нашли, только…

– Вы сомневаетесь, что это настоящий убийца?

– Да.

– Почему? Что не так?

– Видите ли, Полина, мы с мужем пошли заявлять в милицию о пропаже дочери. У нас сначала заявление брать не хотели, вроде бы надо, чтобы три дня прошло. Но мы настояли. Ада – девочка домашняя, кроме школы и агентства этого, она нигде не бывала. Ни в ночных клубах, ни на дискотеках. Когда она пропала, я сразу почувствовала, что случилась беда. Сердце у меня так заныло… А ее один день нет, второй… Потом нас вызвали в морг, на опознание. Господи! Да у какого же изверга поднялась рука на нашу девочку?! Она же еще совсем ребенок! Мы пошли к следователю, а он говорит, что, мол, убийца уже найден, это местный бомж, Колясик, проживающий в дачном поселке. Это он изнасиловал, а потом и задушил нашу дочь. Дело, мол, закрыто. Но, честно говоря, мы не поверили.

– Почему? – спросила я, хотя сама бы тоже не поверила такой версии.

– Нам этого Колясика показали. Грязный, оборванный, лохматый, говорят, что он вечно пьян… Где наша дочь могла бы его подцепить? Да и потом, дачный поселок далеко за городом. Как Ада туда попала? Почему она после занятий в агентстве не поехала домой? Она прекрасно знала, что мы будем волноваться, что я не усну, пока она не вернется. Не в ее это характере – не прийти ночевать! Мы с мужем пошли по инстанциям, но везде слышали отказ. Мол, Колясик сам сознался в убийстве, чего же вам еще? Скоро суд, так что готовьтесь… Но мой муж, Лев Львович, был убежден, что все это лажа! Он пошел в агентство, хотел выяснить, не знают ли там что-нибудь насчет нашей девочки. Он говорил, что это заведение ему давно не нравится, у него возникли какие-то подозрения… Что там случилось, я не знаю, но говорят, что он устроил скандал в «Афродите». Но что самое ужасное, домой Лев уже не вернулся! В тот же день его нашли избитым до полусмерти в какой-то подворотне. Он сейчас лежит в больнице в тяжелом состоянии. У него тяжелейшее сотрясение головного мозга, отбиты внутренности, перелом нескольких ребер, сломаны челюсть и нос…

Нина опять заплакала. Да, ее можно понять. Только что похоронить единственную дочь, а тут еще такое с мужем… Чтобы как-то ее отвлечь, я спросила:

– Нина Васильевна, скажите, вы сейчас работаете?

– Да. Сколько же можно сидеть в отпуске за свой счет! Вот я и разрываюсь между работой, больницей и кладбищем. Да еще, как назло, моя свекровь, узнав о тяжелом состоянии сына, попала в больницу с инсультом. Теперь у меня двое тяжелобольных на руках. Хорошо хоть, они в одной больнице лежат, перейти из одного отделения в другое легче, чем ехать в транспорте в другую больницу.

Да уж, очень хорошо! Лучше и не придумаешь. В это время мы приехали на улицу, где жила Нина, и я спросила, какой номер дома ей нужен.

– Двенадцатый, – сказала она тихо, – только домой мне вовсе не хочется. Там так пусто! Доченьки моей больше нет, Лев в больнице, врачи говорят, что выпишут его нескоро. Ему еще операция предстоит. Так что месяца полтора я проведу одна в пустых стенах. Эта тишина меня убивает! Не привыкла я к ней. Адочка все свое детство была такая шумная, веселая! Ее смех постоянно звучал в доме. А теперь…

Я остановила машину у двенадцатого дома. Это была четырехэтажная «сталинка» розового цвета. Маленькие балкончики, высокие окна и деревянные лавочки возле массивных дверей в подъездах. Не знаю, заметила ли Нина, что я остановилась, она продолжала говорить:

– Я только хочу, чтобы нашли настоящего убийцу моей дочери! Нашли и посадили! Почему этот бомж сознался в таком ужасном преступлении, не знаю, но это не он, я чувствую… У него было такое испуганное лицо! Да и выглядел он каким-то хилым. Мне кажется, Ада справилась бы с ним. И еще: я написала заявление по факту избиения моего мужа, но в милиции сказали, что, очевидно, это наркоманы, а их, мол, искать бесполезно. Но я знаю, что мужа избили не наркоманы.

– Почему? – спросила я.

– Во-первых, врач сказал, что били его долго. Ударов много, не один, не два, даже не десять. Зачем наркоманам так долго избивать кого-то? Вон у нас в прошлом году соседа по подъезду какой-то наркоман ударил по голове, оглушил, вырвал борсетку из его рук и убежал. Ведь всего один раз ударил! А моего мужа били долго, и, похоже, не один человек. И ничего не взяли. Часы, кошелек, сотовый – все при нем оставалось, когда его в больницу привезли. Ну и что? Скажете, это наркоманы?

– Да, похоже, что не они, – согласилась я.

– Вот! А милиция, по-моему, просто искать никого не хочет. Я их понимаю, у них работа – не сахар, но раз уж они пошли туда работать, то и должны свое дело делать. Их ведь туда под дулом пистолета не гнали! – Нина опять вздохнула, посмотрела в окно и удивилась: – Ой, да мы приехали! Спасибо вам огромное! Спасибо, что выслушали меня и еще подвезли. Извините, что я так задержала вас…

– Да ну, что вы! Нина Васильевна, а где это агентство находится?

– На улице Мирной, около кафе «Элегия».

– И еще, скажите, кто ведет дело о гибели вашей дочери?

– Следователь Почечуйкин. А зачем вам все это?

– Да так… Интересно. Буду знать, если мне придется с ним столкнуться, что он из себя представляет.

Нина вышла из машины:

– Поверьте, с ним лучше не сталкиваться… Еще раз спасибо. Извините, что нагрузила вас своими проблемами. Всего вам доброго!

– И вам. Держитесь, Нина Васильевна!

Я развернулась и поехала домой.

Глава 2

Всю дорогу я только и думала о своей новой знакомой. Не могла не думать. Это же надо, страсти какие! Я как-то слышала краем уха, что в лесу нашли убитую девушку, но и только. Никаких подробностей этого дела я не знала. А тут вдруг нежданно-негаданно я познакомилась с матерью погибшей. Да, серьезные дела творятся в нашем городишке! И о модельном агентстве я тоже слышала краем уха, что открылось оно несколько месяцев тому назад, что малолетние дурочки сбежались туда, как кошки на валерьянку… А больше, пожалуй, ничего.

Я приехала в свой коттеджный поселок. Надо сказать, что здесь у нас с дедом прекрасный дом, большой, просторный, красивый, с камином в одной из гостиных и с русской печкой в кухне. Всего гостиных в доме три: в стиле кантри, рококо и хай-тек. Я очень люблю посидеть с книжкой перед камином, послушать, как мой прародитель что-нибудь рассказывает из своего легендарного прошлого. Мой дед, Аристарх Владиленович, Ариша, как я его зову, – просто потрясающий дед! Несмотря на все его недостатки, я его нежно люблю, и, надо сказать, он тоже отвечает мне взаимностью. Да нам обоим и любить, в общем-то, больше некого. У деда есть я, а у меня – дед. Это наша семья. Когда погибли мои родители, Ариша взял заботу обо мне на себя. Он оплачивал мою учебу в элитной школе с углубленным изучением иностранных языков. Потом я поступила в вуз, только что открывшийся в городе, причем на самый престижный факультет.

После института я какое-то время работала на кирпичном заводе «Красный Октябрь» юрисконсультом, пока не поняла, что сидеть каждый день с восьми до пяти в четырех стенах и делать одну и ту же монотонную работу, подчиняться начальству и выполнять его требования – все это не для меня. Проблем с деньгами у нас, в общем-то, не было. Когда четырнадцать лет тому назад мы продали квартиру, мы расплатились с убийцей. Оставшуюся сумму и прочие, весьма немалые семейные накопления дед дальновидно вложил в акции одной из самых прибыльных российских компаний. В то время этот поступок казался всем опрометчивым, сейчас же это приносило нам неплохие дивиденды, я могла даже позволить себе не работать, но надо же было чем-то заниматься! Если бы не работа, я так и не вылезала бы из кресла у камина. Мой дед по вечерам пропадал в казино. Надо сказать, что он – заядлый и виртуозный карточный игрок, интриган и ворчун. Наверное, отчасти я пошла в него, потому что по своей натуре я тоже люблю интриги, вот только я не ворчу, а картам предпочитаю игру на саксофоне.

Итак, я поставила мою машину возле дома и вошла в прихожую. Еще отсюда я почувствовала доносившиеся из кухни ароматные запахи. Неужели Ариша сам приготовил что-то съедобное? Позавчера он сходил в магазин и закупил продукты. Но, кажется, это все, на что Ариша был способен. Готовить он особенно не любил, разве что когда совсем уж припрет. Зачастую дед просто брал в магазине курицу-гриль или другие готовые продукты. Вот и сейчас, похоже, он не изменил себе. Я увидела на столе именно то, что и ожидала.

– Полетт, ты приехала! – Дед обрадовался так, словно мы не виделись целую вечность.

– Дед, как ты? Сердце нормально?

– Да, все хорошо. Отоспался, встал и – как огурец!

– Ой, дедуля, бросал бы ты свои игры в казино по ночам. В твоем возрасте…

– Полетт, о моих годах – ни слова! Для мужчины возраст не имеет значения.

– Можно подумать, для женщины он имеет значение!

– Для женщины как раз имеет. С годами она должна больше уделять внимания своему здоровью, и особенно – внешности, – назидательно сказал дед.

– Ну, Ариша, ты – хитрец!

– Давай, Полетт, мой руки, и – за стол! Там поговорим, а то все остывает.

Последние годы мы с Аришей за поминальным столом сидели вдвоем. Вспоминали родителей, как они любили друг друга и как все мы были дружны. В той трехкомнатной квартире, где мы жили раньше, у них не было своей отдельной комнаты, они спали в гостиной. Когда наш загородный дом был практически готов и мы уже собирались переезжать в него, родители очень ждали этого и радовались, как дети: наконец-то у них будет своя, отдельная комната! Мама и папа все свободное время проводили в отделке коттеджа, так торопились они привести его в порядок. Вообще-то дом уже был полностью пригоден для житья, отделан, мебель заказана, коммуникации проведены. Оставались формальности с продажей квартиры, и можно было перебираться окончательно. Но пожить в своем долгожданном доме им так и не удалось…

Говорить о смерти родителей мне сегодня не хотелось. После поминального завтрака мы с Аришей поднялись в гостиную в стиле кантри, я принесла из своей комнаты саксофон и сыграла кантилену Берлиоза. Дед слушал меня, сидя в кресле из ротанга.

– Как ты съездила к родителям? – спросил дед, когда я окончила игру.

– Все нормально. Цветы положила. Могилу убрала.

– Что-то ты немногословна, Полетт. Расстроилась?

– Да так… немного.

Дед хотел спросить меня еще о чем-то, но в это время зазвонил телефон. Я взяла трубку. Звонила моя подруга Алина. У нее был такой голос, что можно было подумать, это у нее сегодня поминки по родителям.

– Полечка, ты знаешь, у меня неприятности, – заскулила она в трубку.

– Какие? – спросила я с плохо скрываемым недовольством.

Успокаивать сейчас Алину мне хотелось меньше всего. Вообще-то моя подруга – девица взбалмошная, но верная и преданная. Мы дружили уже много лет. Время от времени она умудрялась «заныривать» в какие-то нелепые истории, из которых выплывала с некоторыми потерями. Иногда материальными, иногда – моральными.

– Поль, можно, я к тебе сейчас приеду?

– Что-то случилось?

– Случилось. Но об этом я лучше расскажу при личной встрече.

Ну что с ней делать! Отказать Алине невозможно. Если я не соглашусь встретиться с ней сейчас, она примется напрягать меня снова и снова. Да и потом, когда у меня бывают какие-то проблемы, она тоже помогает мне. Например, может дать хороший совет. Или поддержать меня морально.

– Хорошо, приезжай.

– Я сейчас… Я скоро…

В трубке послышались гудки.

– Кто звонил? – спросил дедуля.

– Алинка.

– У нее что-то случилось?

– У нее всегда что-то происходит. Это ее нормальное состояние. Она скоро приедет.

– Тогда, с твоего позволения, я схожу к одному знакомому… – Дед встал с кресла.

– Какому знакомому?

– Да так, ты его не знаешь… – сказал дед уклончиво.

– Ариша, не темни. Скажи лучше честно, ты пропустил вчера в казино игру и сейчас хочешь узнать, кто вчера выиграл, а кто продулся в… Как это у вас называется? Пух и прах?

– Ну, ма шер, ты меня просто вгоняешь в краску!

– Да ладно, дедуля. Иди к своему знакомому. А я, так и быть, уберусь на кухне.

Деда, похоже, это очень обрадовало, он отправился в свою комнату, готовиться к визиту, а я пошла в кухню, загрузила посуду в посудомоечную машину, убрала все со столов, и вообще, навела везде шик и блеск. Все равно мне надо было как-то скоротать время до приезда Алины.

Вскоре она позвонила в дверь. Едва я ее открыла, как подруга ввалилась в прихожую и едва не рухнула на меня.

– Она умерла! – сказала Алина самым трагичным голосом, на который только была способна.

Как?! Еще кто-то умер?! Я почувствовала, что мне становится как-то не по себе. Я взяла Алину под руку и провела ее в гостиную в стиле хай-тек. Я была уверена, что здесь ей станет лучше.

– Кто умер? – спросила я, когда Алина, как мне показалось, уже была способна говорить.

– Моя любовь! – воскликнула она в жанре трагикомедии.

– А-а… Скорблю вместе с тобой.

Я пошла в кухню, чтобы поставить чайник. Надо было напоить Алину крепким чаем, тогда она окончательно придет в себя.

– Ты куда? – испугалась она.

– На кухню. Подкрепиться не хочешь, например, чайку попить?

– Мне сейчас не до чая… И вообще, мне кусок в горло не лезет. У меня, можно сказать, личная трагедия!..

Спустя пять минут мы сидели в кухне и пили чай.

– Я думала, он… А оказалось, он… Поэтому я его и бросила! – выдала Алина историю своей несчастной любви.

– И сколько это у вас продолжалось? – Я достала из холодильника пирожные.

– Два дня… Это что, пирожные?

– Да, угощайся.

– Ага, я поем, и три дня диеты – насмарку!

– Еще посидишь на диете, делов-то! Слушай, но два дня – это срок! Уважаю!

– Хватит прикалываться! Я его полюбила с первого, можно сказать, взгляда. Мы познакомились в кафе, все было так романтично! Он такой… такой…

– Поэтому ты его и бросила?

– Не поэтому. Я его увидела выходящим из модельного агентства с какой-то малолеткой! Подлец! Променять меня на сопливую девчонку! Да там одни пятнадцатилетние, я этого не знаю, что ли! Я стерла его номер телефона, я так страдала…

– Алина, подожди. Потом дострадаешь.

– Как ты можешь?! У подруги личная трагедия…

– Алина, знаешь, если он, как ты говоришь, такой… значит, он тебя не стоит. Вот так! Забудь его.

– Правда? – Алина немного успокоилась. – Я, в общем-то, и сама так думала…

– Тем более. Скажи, ты что-нибудь знаешь про модельное агентство… Кстати, как оно называется?

– Ты что? Да оно у нас одно-единственное во всем городе. Во всяком случае, пока. Не удивлюсь, если это только первая ласточка. Скоро эти МА будут открываться, как грибы после дождя.

– Так как оно называется, ты мне скажешь, наконец?

– «Афродита». А ты разве не знала?

– Ну, так… Я слышала кое-что, но очень мало. А что ты еще о нем знаешь?

– Да то же, что и все. Открылось недавно, не больше полугода тому назад. Набрали туда малолеток пятнадцати-шестнадцати лет с длинными ногами. Конкурсы там проводят, выявляют, кто тощее всех и при ходьбе громче других гремит мослами. Ну и все, пожалуй.

– А ты случайно не слышала, говорят, не так давно одна девочка, которая в этом модельном агентстве занималась, была убита? Ее в лесу нашли, за дачным поселком.

– Да, я слышала что-то такое, но без подробностей. А что?

– Ничего. Я вот только сегодня об этом узнала, случайно.

Я встала, чтобы поставить чайник подогреть, а точнее, желая уйти от Алинкиных глаз. Она вперилась в меня, как будто увидела впервые:

– А! Я еще вот что вспомнила: ее какой-то бомж убил. И говорят, его нашли сразу, чуть ли не на другой день. Он в поселке этом живет, на старой заброшенной даче. Шарит по помойкам. Там же некоторые выбрасывают излишки дачной «продукции», а он их подбирает. Тем и живет.

– А зачем же тогда ему девочку понадобилось убивать? И как она могла оказаться там, рядом с этими дачами? Поехала к кому-то?

– Ты меня спрашиваешь?! – не то удивилась, не то возмутилась Алина.

– Нет, это я так, сама с собой рассуждаю. Ты еще чаю наливай себе, если хочешь. Заодно помяни моих родителей, сегодня годовщина…

– Ой, Поль, я совсем забыла… Ты извини…

– Да ладно. Столько лет прошло.

– Вы небось с Аристархом Владиленовичем и на кладбище с утра съездили?

– Я одна там была, дед прихворнул немного.

– А-а… А правда, зачем это ты про агентство расспрашиваешь? Никак решила заняться расследованием этого убийства?

– Не решила.

– Темнишь, подруга!

– Да нет, правда, никто мне не заказывал его раскрывать, просто я познакомилась на кладбище с женщиной, как оказалось, матерью этой убитой девочки. – Я вкратце пересказала Алине то, что услышала от Нины Васильевны.

– Вот ужас, а?! Вообще-то я бы тоже не поверила, что бомж мог такое сделать. Вот у нас живет один во дворе, по-моему, он в подвале ночует. Утром мусорные баки проверит, что там ему надо, аккуратненько достанет и с собой унесет. И даже мусор, тот, что на земле валяется, всегда в баки покидает. Такой аккуратист! И ни с кем никогда не ругается, не спорит… Бомжи – они же в основном тихие.

– Ну, в общем, да. И знаешь, Алина, я не уверена, что вообще буду что-то такое расследовать, но так, для себя, я хочу кое-что узнать про это МА «Афродита». Поможешь?

Подруга пожала плечами:

– Расспрошу кое-кого. Мне уже и самой хочется этим девочкам-припевочкам как-нибудь насолить.

– Скорее всего сами девочки здесь ни при чем. Если кто и замешан в этой истории, так это руководство агентства.

– Руководство! А эти скороспелки, которые в пятнадцать лет выглядят на двадцать? А как они пошло виляют бедрами?! Нет, с ними надо разобраться.

Мы еще поболтали немного, и вскоре Нечаева ушла. На прощание я посоветовала ей найти какое-нибудь интересное занятие, которое отвлекло бы ее от мыслей о мужском непостоянстве.

Проводив Алину и взяв с нее слово не очень убиваться по ее безвременно умершей любви, я немного почитала в гостиной, потом отправилась в кухню, достать посуду из посудомоечной машины. Зазвонил телефон. Я сняла трубку. Это звонил старый друг нашей семьи, полковник ФСБ, Сергей Дмитриевич Курбатов. Когда погибли мои родители, он был далеко и не мог ничем помочь мне.

– Полина? Это Курбатов, здравствуй.

– Здравствуйте, Сергей Дмитриевич.

– Я знаю, сегодня годовщина гибели твоих родителей. Вот, решил позвонить, узнать: как ты?

– Спасибо, все хорошо.

– Как Аристарх Владиленович? Не болеет?

– Нет. У него одна болезнь – казино.

– А ты сейчас случайно не расследуешь какое-нибудь дело, а?

– Нет, Сергей Дмитриевич. А почему вы спрашиваете?

– Да так… Что-то давно от тебя никаких просьб не поступало. Тишина, как говорится, настораживает.

– А если от меня поступит некая просьба, вы мне, надеюсь, не откажете?

– Я? Тебе, Полина? Никогда!

– Спасибо, Сергей Дмитриевич, я всегда знала, что могу на вас рассчитывать.

– На днях заеду к вам, проведаю Аристарха Владиленовича.

– Будем рады вас видеть.

Мы попрощались, и я положила трубку.

Вынимая чистую посуду из машины, я раскладывала ее по шкафам и размышляла. Конечно, история убитой девочки запала мне в душу. Особенно было жалко ее мать. На нее свалилось столько несчастий разом, точнее, одно за другим. На женщину просто больно смотреть! Но и помочь ей в этой ситуации не представлялось возможным. Что я могу сделать? Девочку не воскресишь. Муж ее в больнице постепенно поправится, причем без моей помощи. Свекровь, будем надеяться, тоже. И станут они все жить втроем, без дочки и внучки. А вот что в этой истории настораживает, так это скорость, с которой нашли убийцу. Да и тот ли, в самом деле, убил, кто сидит сейчас в СИЗО и дожидается суда? А может, мне удастся узнать что-нибудь у журналиста местной газеты «Горовск сегодня», у Антона Ярцева? Это мой старый знакомый, который помогал мне, когда было нужно, с опубликованием необходимой информации, да и сам подкидывал информацию мне, когда требовалось. Занимаясь частным расследованием некоторых дел, мне приходилось обращаться к нему, и Антон, как и Курбатов, никогда мне не отказывал.

Я набрала его номер:

– Ярцева будьте добры.

Через двадцать секунд в трубке прозвучал его бодрый голос:

– Ярцев слушает.

– Антон, это я, Полина. Привет.

– Привет! Как оно, ваше «ничего»?

– В норме. Антон, слушай, тебе что-нибудь известно о девочке, найденной недавно в лесу, за дачным поселком?

– Это которая из модельного агентства?

– Да, она.

– Ну, сам я не занимался этим материалом, но знаю, кто в курсе. Навести справки?

– Да, желательно. Узнай все, что можно, по этому делу.

– О’кей!

Антон отключился, а я еще долго ходила по дому и пыталась заниматься разными делами: загрузила белье в стирку, вытерла пыль с мебели во всех гостиных, достала белье и развесила его во дворе. А сама непрерывно думала об убитой девочке и ее матери, тоже убитой – горем.

Наконец я не выдержала и позвонила Алине Нечаевой. Она очень обрадовалась моему звонку:

– Полина, слушай, как хорошо, что я сегодня с тобой повидалась! Ты мне такой дельный совет дала! Я им тут же воспользовалась.

– Я? Совет? Какой?

– Ну, как какой?! Заняться каким-нибудь интересным делом.

– А-а… Ну да.

– Так вот, знаешь, чем я решила заняться?

– Алина, подожди, ты мне расскажешь про свое новое увлечение, только чуть позже, хорошо? Сначала скажи, ты узнала что-нибудь о модельном агентстве?

– Узнала. Только там ничего особо интересного нет. Одна моя знакомая… ну, ты с ней знакома, она…

– Короче.

– В общем, эта «Афродита» пользуется не очень хорошей славой. Поговаривают, что девочки там оказывают интим-услуги определенным гражданам. Не всем, а только особам, приближенным… ну, ты поняла? Вот, собственно, и все.

– Да, негусто.

– Поль, ты что, хочешь взяться за них, да? Если так, я тебе помогу. Можешь на меня рассчитывать, как всегда!

– За это спасибо. А теперь говори: чем ты там решила заняться?

– Ой, Полина, ты не представляешь, это так интересно! Вообще-то это йога, только не совсем йога, а скорее индийская философия. В общем, я пока все это только изучаю. Достала такую книгу интересную, называется «Совершенные вопросы – совершенные ответы». Так вот, там написано…

Нечаева понесла что-то про абсолют, карму, любовь, которая должна захлестнуть каждого и поднять его на недосягаемые ступени совершенства. Я слушала ее вполуха и думала о своем. Агентство пользуется дурной славой? Что ж, слава достанет героя, еще как достанет!

– …В общем, я еще только в стадии изучения, – доверительно сообщила мне подруга.

– Что-то у тебя всё «в общем». А есть что-нибудь «в частности»?

– Да, я тут кое в чем уже разобралась.

– Давай, разбирайся дальше, – посоветовала я и отключилась. Нечаева – известная болтушка, переслушать все, что она говорит, просто невозможно. Она может трындеть часами. Но я стойко переносила тяготы нашей дружбы.

Да, но Алинка-то практически ничего такого особенного не узнала. Подумаешь, агентство оказывает секс-услуги! Об этом и так можно было догадаться. Я послонялась по дому еще с полчаса, хватаясь то за одно, то за другое. Но, как только я приняла решение пойти на кухню и подкрепиться, зазвонил домашний телефон.

– Алло?

– Полин, это я, Антон.

– Да, слушаю. Есть что-нибудь для меня?

– Есть. Я поговорил с человеком, писавшим заметку об этом убийстве. Там все как-то загадочно и темно.

– Ну-ну?

– В общем, так. Нашли девочку действительно в лесу, она была изнасилована, потом задушена, но – в чем весь ужас – не до конца. То есть в тот момент, когда убийца закапывал ее, она была еще жива! Это патологоанатом установил. На другой день задержали местного бомжа по кличке Колясик. Наш корреспондент опросил некоторых дачников, которые его часто видели. Все в один голос говорят, что Колясик этот – тип тихий и смирный. Собирал на помойке отходы, но никому не мешал. Некоторые из жалости даже прикармливали его, специально. Ну, там, оставляли на свалке хлеб в целлофане или кашу в банках, старую одежду и обувь. Он все подбирал. Но никто не замечал, чтобы Колясик вел себя как-то… нехорошо. Он был вполне миролюбивым типом. Люди удивились, узнав, что его арестовали. Наша газета дала об этом заметку, хотя материала было предостаточно, но большую статью об убийстве девочки бомжем и быстром раскрытии дела нам написать не разрешили.

– Почему, Антон?

– Не знаю. Знаю только, что следователь Почечуйкин Г.Г. получил за это раскрытие очередное звание майора.

– Это он запретил вам писать подробно?

– Может быть. Редактор только сказал мне, что ему звонили из милиции, просили, кроме небольшой заметки, никакой информации не выдавать.

– Антон, можно мне познакомиться с человеком, собиравшим материал?

– Думаю, можно. Сейчас я у него спрошу… – Вскоре Антон сказал: – Алло? Поля, ты слушаешь?

– Да.

– Подъезжай через полчаса сюда, в редакцию, я вас познакомлю.

– Спасибо, скоро буду.

По дороге в редакцию я рассуждала сама с собой. Куда я еду, зачем? Надо ли мне копаться в этом, меня ведь никто не просил?

Когда я «разобралась» с прокурором, убившим моих родителей, тогда было совсем другое дело. Он убил моих родителей, а эта девочка мне – никто. Я ее даже не знала. Да и потом, с прокурором я разобралась не в одиночку, мне помогли тот же Антон Ярцев, Курбатов Сергей Дмитриевич, другие люди, посвященные в детали этого дела. Конечно, в умении всех этих людей держать язык за зубами я не сомневалась, тем не менее в городе пошли слухи о том, что возмездие настигло семью прокурора не только по воле провидения.

Через некоторое время я получила свой первый заказ – разобраться в деле о странном взрыве на кирпичном заводе и защитить несправедливо обвиненного в этом человека. Со своей задачей я справилась блестяще и в результате поняла, что больше не могу прозябать в скучной и серенькой роли юрисконсульта завода. Я уволилась и на общественных началах занялась частным сыском. Однако практика моя была небольшой: я решила всего лишь несколько семейных проблем. На самом же деле я ждала, когда мне представится возможность восстановить справедливость и защитить людей, нуждавшихся в помощи. Это стало для меня своеобразным наркотиком, смыслом жизни, кислородом, без которого я уже не представляла своего существования.

Вот и сейчас, хотя мне никто ничего не поручал, я чувствовала, что в деле убитой модели имеются такие вопросы, на которые мне не терпится ответить. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее меня разбирает зуд. Наконец-то появилось стоящее дело! А то в последнее время мне попадалась только бытовая мелочовка: помочь с разводом, поймать на месте преступления блудливого супруга, оформить наследство… Тоска! Время от времени я даже отказывалась от рутинных дел: денег нам с Аришей и так хватало, а чахнуть над текучкой мне не хотелось – чем бы тогда отличалась моя работа в детективном агентстве от службы на кирпичном заводе «Красный Октябрь»?

Переступив порог редакции, я сразу окунулась в этот муравейник дел-людей-звонков. Шум, гам, все куда-то спешат… Антона еле нашла в этой толчее. Он говорил с кем-то по сотовому и, увидев меня, закивал головой. Вижу, мол, сейчас освобожусь.

Подошел он минуты через три и, ни слова не говоря, повел меня в один из многочисленных кабинетов. Там стояли два стола, да больше там вряд ли бы и поместилось, такая была теснота. За столами, уткнувшись в мониторы, сидели молодые люди, один был постарше, лет тридцати, другой совсем юный, я бы не дала ему и двадцати. Антон подвел меня к старшему:

– Вот, Аркадий, знакомься, это та девушка, о которой я тебе говорил. Полина – Аркадий.

Мы оба кивнули друг другу.

– Присаживайтесь, – показал мой новый знакомый на стул рядом с его столом.

Я опустилась на мягкое кожаное сиденье.

– Ну, давайте, обсуждайте, а я побежал, – Антон махнул нам рукой и вышел из тесной комнатухи.

Я посмотрела на Аркадия. Худосочный астеник с каким-то замученным взглядом. Длинные волосы собраны в хвост.

– Так что вас конкретно интересует? Из того, что сказал мне Антон, я, честно говоря, ничего не понял.

– Меня интересует все. – Я покосилась на юного пользователя компьютера. Тот с самым умным видом стучал по клавишам и, казалось, не обращал на нас никакого внимания. Но я взглядом дала Аркадию понять, что присутствие этого юного дарования меня смущает.

– Эй, Тёмич, пойди покури, – сказал Аркадий.

– Не курю, – донеслось из-за монитора.

– Тогда сходи кофейку попей.

– Кофе пить вредно, он искусственно стимулирует нервную систему.

– Видали? – кивнул Аркадий на сослуживца. – Вундеркинд! Слышь, Тёмич, перезагрузись, тебе говорят!

– Так бы сразу и сказал, – обиженно пробубнил «вундеркинд» и нехотя вышел из кабинета, не забыв удостоить меня недовольным взглядом.

– Аркадий, – сказала я худосочному молодому человеку, – я хочу знать все с самого начала.

– С самого? – переспросил он.

Я кивнула.

– Вначале было слово. И слово было бог, – произнес он.

– Я вижу, вы читаете на досуге Библию, но я имела в виду нечто другое.

– Ладно, я пошутил.

– Я догадалась.

– Так вот, – Аркадий взял со стола пачку сигарет, – будете?

Я отрицательно мотнула головой.

– Мне в этом деле с самого начала все не понравилось. Подозрительным мне показалось то, что преступника поймали как-то уж очень быстро. Вчера нашли убитую, а сегодня уже и убийца сидит в СИЗО. Это – раз. – Аркадий затянулся, выпустил дым в сторону. – Второе. Девушка была хорошо одета. Дорогое платье, туфли на шпильке, дорогая заколка в волосах, дамская сумочка, такая, знаете, к вечернему платью. В подобном наряде на дачу не ездят. Я сразу подумал: странно, что девушка оказалась в дачном поселке. Ей самое место – на дискотеке или ночном клубе. Третье. Бомж, если убил он, не снял с жертвы никаких украшений. Он что, совсем дурак? У нее цепочка золотая была на шее, тоненькая, правда, но тем не менее… Сережки в ушах, в сумочке небольшая сумма денег, сотовый – все на месте. Да бомжу все с нее продать – он месяц бы кутил на широкую ногу! Объелся бы! А он ничего не тронул. Тоже странно. Когда я все эти доводы следователю высказал, он мне намекнул, чтобы я не умничал, в милиции, мол, сидят люди не дурее тебя. А бомж сам сознался. Так что дело закрыто и передано в суд.

– Скажите, как фамилия следователя? – Я достала из сумочки блокнот и ручку.

– Почечуйкин. Григорий Германович.

– А с подозреваемым вам не удалось поговорить?

– Нет, мне не разрешили. Вообще было такое ощущение, что от меня там хотят избавиться. Я уже потом узнал, что Почечуйкину дали очередное звание за быстрое раскрытие. Я ему говорил, что, мол, хочу большую статью написать. Но он строго так сказал, что никакой статьи не надо. Чтобы родственникам больно не сделать. Ишь, заботливый какой! Напиши, говорит, небольшую заметку. Я пытался объяснить, что тема эта актуальная, читателям будет интересно, но он так на меня рявкнул! Потом еще и редактору позвонили, и я думаю, что звонил уже не этот… дважды «Г», а кое-кто повыше. – Аркадий нервно стряхнул пепел в железную банку из-под растворимого кофе. – Черт, такой материал пропал! – Он забарабанил пальцами по столу.

– С родителями девушки вы встречались? – спросила я.

– Да я с кем только не встречался! Чуть до папы римского не дошел!

– И что родители сказали?

– Они все время плакали, особенно мать. Отец еще кое-как крепился. Они считают, что во всем виновато модельное агентство, где их дочь занималась несколько месяцев. Оттуда, мол, все зло идет. Если бы девочка не ходила туда…

И Аркадий поведал мне то, что сегодня утром я уже слышала от Нины.

– А в само агентство вы ходили? – продолжала я пытать моего нового знакомого.

Он кивнул, смял окурок и затолкал его в банку, где уже лежала целая гора такого добра.

– И в «Афродиту» я ходил, и с ее организаторами говорил. Честно сказать, мне эти подружки совсем не понравились.

– Какие подружки? – не поняла я.

– Эвелина Венедиктовна и Рузанна Эдуардовна. Две подруги, как они сами себя назвали, открывшие это агентство. Что-то они мне плели про красоту, которая спасет мир… Но, честно говоря, все это такая лабуда!

– Почему?

– Да знаете… – Аркадий нервно затеребил пачку сигарет, – сам их вид… У обеих декольте до самого, извините, пупка и одежда какая-то… кричащая, что ли. В общем, безвкусица.

– То есть они вам не понравились?

– И я им – тоже. Они, когда узнали, что я собираюсь писать про погибшую девушку, так задергались! То им некогда со мной разговаривать, у них, видите ли, занятия начинаются, то им куда-то срочно понадобилось отъехать… А один раз они просто в открытую попытались выставить меня из агентства. В общем, вели себя дамочки подозрительно.

Я поблагодарила Аркадия за эти сведения. Вышла из редакции и села в свою машину. По дороге домой я размышляла над тем, что сейчас услышала. Эвелина Венедиктовна и Рузанна Эдуардовна. Одни имена чего стоят! Это вам не Марь-Иванна какая-нибудь или Лидь-Петровна. Одним словом, по дороге домой я для себя твердо решила заняться этим делом. Пусть мне его никто не заказывал, не в этом суть. Мне самой хочется разобраться – что же на самом деле произошло и кто убил Аду Карпову?

Глава 3

Вечером, за ужином, я намеревалась скрыть от деда мое новое «дело». Но Аристарха Владиленовича обмануть не так-то просто, он – стреляный воробей, его на мякине не проведешь. Он сразу скумекал, что я как-то подозрительно задумчива, и спросил:

– Полетт, о чем ты пытаешься умолчать?

– Да так, – ответила я неопределенно.

– У тебя от меня секреты? С каких пор?

– Да нет, дедуля, не то чтобы секреты, просто обдумываю одно дельце.

– А мне об этом ты поведать не хочешь?

Ариша смотрел на меня, прищурив глаз, и я поняла, что рассказать обо всем Арише мне все равно придется, так почему не сейчас? Я начала с самого начала: как я поехала утром на кладбище и увидела там женщину, плакавшую возле могилы дочери. Дед слушал очень внимательно, не забывая при этом жевать свой бифштекс. Когда мы перешли к чаю, я уже заканчивала свое повествование:

– Так вот, раз и журналисту Аркадию все это показалось таким странным, не только мне, я и подумала: а почему бы мне не заняться этим делом? Все равно я сейчас бездельничаю.

Ариша, похоже, уловил в моем рассказе не только странность произошедшего, но и тот факт, что у меня появился новый знакомый – журналист Аркадий. Надо сказать, что дед очень переживает, что в свои двадцать восемь я еще не замужем, и время от времени он пытается познакомить меня с каким-нибудь молодым человеком. Но с молодыми людьми у меня все как-то не ладилось, похоже, мои требования к сильному полу были чересчур завышены, или в нашем Горовске, как по заказу, собрались далеко не лучшие его представители – не знаю. Только сходить замуж мне пока не довелось. Да я об этом и не жалею, потому что считаю: семья у меня есть – это я и мой дед Ариша. Мы нежно любим друг друга, заботимся друг о друге. Правда, дед с таким мнением не согласен, он считает, что я должна в самом ближайшем будущем выйти замуж и родить ему правнуков.

– Полетт, ты познакомилась с молодым человеком? Он женат или холост?

– Дед, ну какое это имеет отношение к моему расследованию?

– К расследованию, может, и никакого, а вот к твоей личной одинокой жизни…

– Все, все, дед, не продолжай. – Я встала, чтобы налить себе еще чаю.

– Полетт, почему ты не хочешь узнать об этом Аркадии побольше?

– Потому, что он мне не понравился. Худосочный астеник с расшатанной нервной системой.

– Да? – Ариша с подозрением посмотрел на меня. – А может, он поправится, мы его откормим…

– Дед, ну, он же не бычок для забоя, чтобы его откармливать!

Ариша вздохнул и отодвинул пустую чашку:

– А я, признаться, так хочу увидеть в этом доме маленьких и шумных «казачат»…

– Дед, если я выйду замуж, я скорее всего сменю фамилию и буду уже не Казакова, а какая-нибудь Иванова или Петрова, а может, даже Сидорова. Тогда по дому будут бегать «иванята» или «петровята», а может, даже «сидорята».

– Пусть будут «иванята», я согласен. Как бы они ни назывались, лишь бы бегали и шумели, – мечтательно сказал Ариша.

Я встала, подошла к деду, обняла его за плечи и поцеловала в лысеющую макушку.

– Дедуля, ну разве нам плохо вдвоем?

– Полетт, тебе пора замуж. Извини, но тебе уже не двадцать лет! А ты ни с кем не хочешь даже встречаться.

– Я просто не вижу того, с кем можно было бы встречаться.

– Ты слишком высоко подняла планку, ты невозможно требовательна к молодым людям. Уменьши свои запросы…

– Дедуля, не хочу я уменьшать запросы! Человек должен мне как минимум нравиться. И все, давай закончим об этом. Мне жаль, что Аркадий – это все, что ты уловил из моего рассказа.

Я отошла от моего прародителя и начала убирать со стола посуду, закладывать ее в посудомоечную машину.

– Нет, нет, я все понял про эту девочку, это, конечно, ужасно, трэ маль, но, Полетт, тебе ведь никто не заказывал этого дела, значит, и денег ты не получишь.

– Дед, не все измеряется деньгами, ты же знаешь. И потом, разве нам с тобой их не хватает?

– Конечно, если ты так решила, я даже готов помогать тебе, как всегда. И, если ты еще раз встретишься с этим Аркадием… Я говорю: если… То, пожалуйста, присмотрись к нему повнимательнее. Я уверен, что ты его просто не разглядела как следует.

– Хорошо, дед, в следующий раз я изучу его в лупу.

Я убралась в кухне и поднялась в свою комнату. Хотела немного поиграть на саксофоне, но почувствовала, что настроение не то, и стала готовиться ко сну.

* * *

Утром, когда я проснулась, то еще лежа в постели стала прикидывать план моих дел на сегодня. Так, днем у меня бассейн. Я уже несколько месяцев занимаюсь аквааэробикой и бросать это дело не собираюсь. Это прекрасно поддерживает физическую форму и дает тонус. После бассейна, очевидно, следует съездить в модельное агентство. Насколько я знаю, эти заведения днем не работают, только вечером. Вообще эти бабочки ведут ночной образ жизни. Да и Нина Васильевна говорила, что дочь ходила на занятия по вечерам. А раз утро у меня свободно, займусь-ка я уборкой дома. А то вчера сделать это как следует мне так и не дали.

Я активно бегала по дому со шваброй и тряпкой, когда раздался телефонный звонок.

– Алло?

– Полина, это я! – радостно сообщила мне Нечаева, словно без этого оповещения я бы не догадалась, кто звонит. – Слушай, я тебе вчера не досказала… Я тут такое интересное дело открыла! Ты что-нибудь слышала о высших астральных течениях?

– Разумеется, я ведь не в лесу живу.

– Так вот, я тут книжку одну приобрела, называется «Совершенные вопросы – совершенные ответы». – Похоже, она напрочь забыла, что поведала мне о книге еще вчера. – Да, так вот, эта книга о смысле жизни. Ты, например, в чем видишь смысл жизни?

Такого вопроса я не ожидала и потому задумалась. Мое молчание подруга расценила по-своему.

– Ага, не знаешь! Я так и думала! Все живут, не задумываясь, не ища этого смысла, просто плывут по течению. Полина, так нельзя! Вот один американец… Так, как тут его зовут?.. А, вот… Боб Коэн. Он сотрудник Корпуса Мира в Индии, так вот, он задумался о смысле жизни, и эта задумчивость привела его на святую землю Майапура, что в Западной Бенгалии. Там, в маленькой глинобитной хижине, он беседовал с Бхаг-ти-ве-дан-ты Сва-ми Праб-ху-па-ды, – прочитала Алина по слогам, – это Его Божественная Милость…

– С кем, ты говоришь, он беседовал? – спросила я, давясь от смеха.

– С Бхаг… Ну, это не важно. Так вот, это Боб… как его?.. Коэн задавал Его Милости вопросы, а Его Милость отвечал ему. Отсюда и название книги.

– А кто определил, что эти вопросы и ответы – совершенные? И вообще, Алина, тебе-то это все зачем?

– Как зачем?! – возмутилась Нечаева. – А смысл жизни?! Вот ты не знаешь, в чем он…

– А ты уже знаешь?

– Пока тоже нет, но я уже задумалась.

– С чем тебя и поздравляю, задумчивая ты моя.

– Поль, подожди, тут столько интересного! Оказывается, если петь мантры, это очищает организм! Представляешь?! И не надо никаких таблеток для выведения шлаков. Помнишь, нам предлагали в этой компании… Как ее?.. Для очищения кишечника, для печени и для…

– Мозгов, – подсказала я.

– Да нет, для мозгов не предлагали.

– А жаль! Кое-кому не помешало бы…

– В общем, Полина, я решила всем этим заняться. С сегодняшнего дня перехожу к вегетарианству. Это раз. Разучиваю мантры, это два. Тут еще говорится, как добиться совершенства. Представляешь, я буду совершенной женщиной! Поль, как звучит, а?! Само совершенство!

Я поняла, что у Алины съехала – в очередной раз – крыша от очередной же затеи. Моя подруга, с которой мы знакомы уже много лет, постоянно участвовала в каких-то движениях, записывалась на курсы, стояла в пикетах, то есть являла собой пример активного образа жизни. Я бы даже сказала, суперактивного. Однажды она увлеклась чайной церемонией и стала настаивать на строительстве чайного домика во дворе моего дома. Теперь вот у нее новая страсть – йога и индийская философия.

– …Нам непременно надо достать мрдангу, – продолжала между тем Нечаева.

– Что достать? – не поняла я.

– Мрдангу. Это глиняный барабан, используемый при совместном пении имен Господа Кришны, – пояснила подруга.

– А-а! Ладно, я сейчас все брошу и побегу доставать эту штангу, или как там ее…

– Мрдангу. – Нечаева даже не обиделась. – Ты не думай, достать ее не так уж сложно…

– Да я особенно и не переживаю, я знаю, у нас эти глиняные штанги на каждом углу продают. И вообще, наш Горовск скоро займет первое место в России по производству этих… глиняных барабанов.

– Вот ты всегда так! Я с тобой серьезно, а ты!.. Я такое занятие интересное нашла, а ты со своим сарказмом…

– Нет, почему же, давай достанем глиняный барабан, будем стучать в него и распевать: «Харя Кришны, Харя рамой»… Говоришь, кишечник от этого очистится?

– Я вижу, ты не в настроении. Я потом тебе перезвоню, – многозначительно пообещала Нечаева и отключилась.

Мне очень не хотелось, чтобы подруга на меня обиделась, но еще больше не хотелось мне колотить в глиняный барабан и распевать мантры. И вообще, про Кришну пускай поют в Индии, нам-то он зачем? Нам что, и спеть уже больше не о чем? Я вернулась к уборке квартиры.

Днем я съездила в спортивный комплекс «Зенит», с удовольствием позанималась аквааэробикой и, бодрая и мокрая, приехала домой. Пообедав как следует, я стала готовиться к посещению модельного агентства.

Первым делом я задумалась: а под каким предлогом я туда приду? Записываться в модели мне уже поздно. В моем возрасте, насколько я знаю, модели как раз выходят на пенсию. А что еще может привести туда молодую женщину? Записать свою дочь? Рановато. Пятнадцатилетней дочки у меня никак не может быть. Не могла же я родить в тринадцать! Младшую сестру записать? Возможно, но там мне просто скажут: «Пусть она сама придет». И весь разговор. Нет, надо, чтобы со мной захотели поговорить. Так, думай, Поля, думай! Я разбирала спортивную сумку, развешивала сушиться купальник и полотенце, а сама лихорадочно работала извилинами.

Вдруг меня осенило. Ярцев! Мне может помочь журналист Антон Ярцев. Как? Да очень просто! Я возьму его удостоверение и покажу эту ксиву в агентстве. Я, мол, журналистка, хочу… нет, я получила задание написать статью о единственном в городе модельном агентстве, и так далее. Хорошо. Это подойдет. Загримироваться я смогу, навыки, когда-то полученные мною на курсах стилистов, пока что не забылись. Я набрала телефон Ярцева.

– Антон? Привет, Полина.

– Привет. Ну, как ты вчера поговорила с Аркадием? Полезного много надыбала?

– Да, спасибо. Слушай, Антон, у меня к тебе просьба…

– Кто бы сомневался! Познакомить тебя еще с кем-нибудь?

– Нет, я сама сегодня еду знакомиться с основателями модельного бизнеса в нашем городе. Но для этого мне нужно твое журналистское удостоверение. Это реально?

В трубке на некоторое время повисла тишина. Должно быть, Антон не ожидал такого поворота событий.

– Понимаешь, Полина, это не очень… Как бы тебе сказать?..

– Антон, ну пойми, как я еще могу прийти туда и расспрашивать всех обо всем? Кто со мной будет говорить?

– Да, но удостоверение… Это же документ!

– Обещаю не использовать его в других целях.

– А как же моя фотография? Не думаю, что мы с тобой похожи, как близнецы.

– Надеюсь, на фото никто смотреть не станет. Я придумала, как запудрить мозги этим дамочкам.

– Ты знаешь, Поля, есть такие люди, которые, когда им показываешь документ, берут его в руки и внимательно изучают. Если тебе попадется такой человек…

– Я поняла. Но что же тогда делать, Антон? Мне обязательно надо попасть в это агентство!

– Дай подумать. Я перезвоню тебе. – Ярцев отключился.

Я слонялась по комнатам и не находила себе места. Я уже настроилась на визит в «Афродиту». Даже придумала, как загримироваться. Неужели Антон не даст мне свое удостоверение? Тогда надо «сочинить» что-то другое. Может, я ищу работу стилиста-визажиста? У меня и свидетельство есть об окончании курсов.

Зазвонил телефон. Я схватила трубку.

– В общем, так, – сказал Антон, – приезжай. Я договорился… Тут одна девушка… Она сегодня работает над материалом, удостоверение ей без надобности, так что можешь взять его на вечер. Но она просила вернуть его до утра.

– Ой, Антон, спасибо тебе большое-пребольшое!

– Только, Полина, предупреждаю: она совсем на тебя не похожа.

– Так это и хорошо! Именно это мне и надо!

– Да? – с сомнением спросил Антон. – Ну, как знаешь… – И он отключился.

* * *

Через полчаса я стояла в коридоре редакции и держала в руках удостоверение журналиста газеты «Горовск сегодня». На снимке была изображена черноволосая девушка в очках. Длинные волосы спадали ниже плеч, ее черные брови очень бросались в глаза.

– Ну и как? – спросил Антон. – Подойдет?

– Как нельзя лучше. Черный парик у меня есть, очки тоже найдутся, глаз у нее здесь почти не видно, и это хорошо. Загримируюсь!

– Ну, ты даешь! – восхитился Ярцев. – Но не забудь: до утра удостоверение должно быть у Вари.

– Да, я помню, спасибо.

Я ехала домой в своей машине и прикидывала, как буду гримироваться. Я теперь – Фадеева Варвара Егоровна. Не забыть бы свое новое имя!

Дома я прежде всего нашла похожий парик и надела его. А что, очень хорошо! Потом я села перед зеркалом и начала (осторожно) наносить макияж. Так, лицо у девушки ýже, чем мое, значит, на скулы положим темный тональный крем. Нос похож, а вот губы мне придется немного увеличить. Я взяла темную помаду и накрасила губы так, что они стали казаться больше. А брови надо сильно намазать черной тушью, чего я раньше никогда не делала.

Когда через час я сравнила свою внешность с девушкой на фотографии, то поняла, что не зря ходила на курсы стилистов. Практически одно лицо, если, конечно, не присматриваться. А вот чтобы этого не произошло, надо с порога так запудрить всем мозги, чтобы им было не до фото. А чтобы еще больше походить на журналистку, я надену джинсы и майку неяркой расцветки. Это они там пусть по подиуму в вечерних платьях ходят, а у меня – работа, задание редакции! Синяя бейсболка, надвинутая на глаза и призванная затенить лицо, завершила мой прикид.

Вскоре я уже мчалась в своем «Мини Купере» на улицу Мирную.

Я поставила машину, немного не доезжая до агентства, чтобы не «светиться». Модельное агентство «Афродита», как ни странно, не очень-то выделялось среди магазинчиков и кафешек, рядом с которыми находилось. Неброская вывеска, довольно скромное крылечко. Напротив – парковка для машин. Поднявшись по ступенькам, я открыла белую пластиковую дверь и оказалась в небольшом фойе. Здесь был рецепшен, правда, там никто не сидел, три-четыре низких кресла, крохотный журнальный столик с веером ярких журналов. В углу – большая искусственная пальма, налево и направо от входа находились две двери. Ко мне тотчас подошел охранник, которого я сразу и не заметила. Это был молодой человек в черной форме, с дубинкой у пояса.

– Здравствуйте, вам кого? – спросил он довольно строго.

– Здравствуйте, я из газеты «Горовск сегодня», журналист Фадеева Варвара, – отчеканила я скороговоркой и сунула под нос охраннику «свое» удостоверение. – У меня задание – написать про ваше модельное агентство.

Охранник взял корочки у меня из рук, раскрыл их (хорошо, что я не взяла удостоверение Антона, вот влипла бы!), посмотрел на меня и на фото. У меня екнуло в груди.

– Вы понимаете, – затараторила я опять, – у меня срочное задание, мне просто необходимо встретиться с кем-нибудь из вашего руководства! И скажите, пожалуйста, как зовут вашего директора? Или у вас не директор? Где у вас руководство?

Охранник несколько обалдел от такого напора. Он даже отстранился от меня. Закрыв корочки, он протянул их мне:

– Ждите здесь, я доложу о вас.

Я опустилась в одно из кресел, а охранник вошел в левую дверь. Фу, одну проверку мне пройти удалось! Через пару минут он появился и сказал, указав на дверь, из которой вышел:

– Пройдите туда. Директор – Эвелина Венедиктовна.

– Спасибо! – пылко воскликнула я и чуть ли не бегом направилась к двери.

Я толкнула ее и оказалась в небольшом, но очень стильном кабинете. У окна стоял средних размеров светло-серый стол. На нем – жидкокристаллический монитор. У стены – офисный шкаф, такой же, как стол. В углу – холодильник, около него – небольшой столик с чайными принадлежностями. За столом в большом вертящемся кресле бордового цвета сидела женщина лет тридцати, яркая блондинка. Белые волосы ее были взбиты в пышную прическу. На лице наблюдалось явное излишество косметики. Длинные серьги почти падали на ее плечи, открытое платье было несколько кричащим. Браслеты, цепочка вместе с бусами… Да, пожалуй, Аркадий был прав: безвкусица, и больше ничего. Да еще бюст несколько великоват для такого декольте, или наоборот, платье тесновато. Женщина перебирала какие-то бумаги. Она подняла глаза и посмотрела на меня, как мне показалось, настороженно.

– Здравствуйте, – затараторила я, войдя в образ и восторженно посмотрев на женщину, – я журналист газеты «Горовск сегодня». Я получила задание написать о единственном в городе модельном агентстве…

– Разрешите ваше удостоверение, – неожиданно попросила женщина.

Я подскочила к ней и протянула корочки:

– Вы знаете, я слышала столько восторженных отзывов о вашем агентстве! Вы у нас в городе уже полгода, а мы до сих пор не написали о вас ни одной статьи. Только маленькая заметка была об открытии. Редактор считает, что это – большое упущение! А сейчас я хочу…

Я тараторила как можно быстрее. Несла что-то про хороший почин, про «первую ласточку», за которой вскоре последуют другие ласточки, не менее важные, что все только и говорят про «Афродиту» и то большое дело, которое она делает. Я поражалась сама себе. Откуда только взялось у меня такое красноречие?! Наверное, от страха разоблачения.

Женщина вернула мне удостоверение и, наконец, улыбнулась:

– Меня зовут Эвелина Венедиктовна. Я директор и основатель этого агентства.

– Ой, разрешите, я буду записывать? – Я поправила очки, достала из сумки микрофон.

– Присаживайтесь. А что именно вас интересует? – спросила она.

Я опустилась в одно из двух кресел, таких же, как в фойе, и пылко ответила:

– Все! Меня интересует все. Как вы открывались? Было ли вам трудно? Все-таки первое модельное агентство! Не ставили ли вам препоны? Как вы приглашали девочек? Как отбирали их? Словом, все, с самого начала.

Я вцепилась в микрофон и вперилась глазами в Эвелину Венедиктовну.

– Ну… как начинали? – Эвелина убрала бумаги со стола в папку. – Мы с Рузанной… Рузанной Эдуардовной – давние подруги. Да, давно уже дружим. Так вот, она… нет, – я однажды говорю: «Руза, а не открыть ли нам модельное агентство?»

– Что вы! Как интересно! – не удержалась я от проявлений восторга.

– Да, модельное агентство. Вот. А она говорит: давай откроем. Мы ведь сами работали когда-то… моделями… И вот мы стали готовить документы…

– Скажите, а в каком модельном агентстве вы работали? – перебила я ее.

Эвелина немного растерялась от такого вопроса, но довольно быстро собралась и сказала:

– Это было в Москве… давно. Агентство называлось… «Венера». Да, мы с Рузанной Эдуардовной там работали моделями. Нас даже снимали для журналов. А поскольку век модели недолог, сами понимаете, мы ушли оттуда, и вот – решили открыть свое.

– Понятно. Все это безумно интересно! Извините за нескромный вопрос: где вы взяли средства? Ведь открытие такого заведения требует больших затрат. Нашим читателям захочется узнать об этом.

– А, затраты… Да, деньги отвали… Я хотела сказать, мы вложили немалые! А у меня был муж. – Эвелина при этих словах поправила прическу, как будто в этой комнате находился мужчина. – Вот… Он был бизнесменом. У него небольшая фирмочка… Э-э… то есть была фирмочка по продаже… да это и не важно, правда? Одним словом, он был не беден. Но – умер. Да: проснулся однажды утром, пошел в ванную и… умер.

– Боже мой! – Я схватилась за сердце. – Какой ужас!

– Да уж, действительно, это был такой ужас… Ну вот. Я его фирмочку продала, а деньги вложила… Мы с Рузой вложили. Девочки из вашего города должны получить возможность выйти на большой подиум!

– Несомненно! – пылко воскликнула я. – Скажите, говорят, победительница первого конкурса заключила контракт с французским журналом «Пур тужур» на пять миллионов евро?

Эвелина Венедиктовна посмотрела на меня широко открытыми глазами.

– Откуда у вас такие сведения?

– Ну… знаете, земля слухами полнится…

– Ну, вы, журналюги… Э-э, я хотела сказать, журналисты, вы все раскопаете! Эта информация конфиденциальна, об этом не надо писать. А то, сами понимаете, набегут к нам со всего города! Всем же в Париж хочется! Тут и так целый месяц, пока шел отбор девочек, дым коромыслом стоял!

– Трудно было выбрать лучшую? И вообще, по каким критериям отбирались претендентки?

– Фигура – это в первую очередь. Чтобы стройная, сами понимаете, чтобы… бюст, бедра – все было на месте. Лишние килограммы – этого мы не пропускали. Лицо – это уже потом. Лицо у модели может быть и не таким уж красивым – косметика-то на что? Если правильно ее наносить… Я имею в виду искусство макияжа. Ну, и желание. Огромное желание самой девочки добиться успехов в модельном бизнесе любой ценой… Я имею в виду: упорные занятия, занятия и еще раз занятия! Работаем над собой, отрабатываем походку, учимся пользоваться косметикой, и так далее, и тому подобное. Вот вы, не в обиду вам будь сказано, совсем не умеете пользоваться косметикой! Что это у вас за брови?!

Меня даже в жар бросило:

– А что брови?

– Надо их выщипать. И перекрасить в каштановый цвет. А губы?

– А что губы?

– Нельзя красить их так ярко! Избыток косметики портит женщину!

Уж кто бы говорил!

– Так ведь я журналист… – робко попыталась я оправдать свою неграмотность в области макияжного искусства.

– Вот! А пользование косметикой является для нас важнейшим из искусств… Не помню, кто это сказал.

– Много девочек пришли на отбор?

– Да я ж говорю, полгорода сбежалось. Мы тут с Рузой целый месяц с утра, понимаете ли, и до вечера сидели. Чуть не опупе… чуть не это… В общем, с ног валились. Каждый день – полсотни девочек! А их ведь не просто посмотреть надо, с каждой требовалось поговорить, понимаете? Модель – это не просто красивая девушка. Должен быть характер… соответствующий. Понимаете?

Я старательно кивала головой, мол, понимаю, какой непосильный труд выпал на плечи организаторов.

– Вот. Отобрали, стали заниматься. Это только кажется, что девочки просто ходят по подиуму взад-вперед – и все. На самом деле это упорная работа каждый день… над собой. Некоторым пришлось сбросить лишний вес. Вот! А косметикой кто из них умел пользоваться?

– Кто? – затаив дыхание, спросила я.

– Никто!

Сильно сказано! Никто! Вот что значит – специалист!

Мы еще некоторое время беседовали с Эвелиной в том же духе, потом я набралась смелости и спросила:

– А можно встретиться с вашей подругой Рузанной… простите, как ее отчество?

– Ег… э-э… Эдуардовна. Она сейчас в зале, скоро начнутся занятия, девочки собираются.

– Вот и хорошо, пока они не собрались, можно мне с ней поговорить?

– О чем? – подозрительно спросила Эвелина. – Я вам не на все вопросы ответила?

– Конечно, ответили, спасибо за интересный рассказ. Нашим читателям, я уверена, понравится. Но мне хотелось бы увидеться еще и с вашей коллегой. И с девочками, если можно. А то в статье будут только ваши ответы. Как-то куце получится, мне редактор голову оторвет.

– Да? – с сомнением спросила Эвелина и вдруг подняла руку и почесала в затылке, совсем как деревенская баба. – Ну, ладно, пообщайтесь с Рузанной, только сначала я сама с ней поговорю. Идемте!

Мы покинули кабинет директора и прошли в другую дверь. За ней было помещение, похожее на зал для балетных экзерсисов. На одной стене висели зеркала, правда, немного, несколько штук, вдоль них тянулся метталический поручень. Зал был почти пуст. В углу стоял стол с магнитофоном, еще – стул, на котором сидела полноватая женщина. Она выглядела немного старше Эвелины. Накрашена она была вообще вульгарно. Жалко, Эвелина не прочитала ей лекцию, как следует пользоваться косметикой! Некогда, наверное. Все в трудах, все в трудах…

– Руза! – крикнула Эвелина.

Женщина подняла на нас глаза.

– Тут вот пришли поговорить… из газеты… статью про нас писать будут… – Эвелина быстро подошла к подруге и о чем-то зашептала ей на ухо.

Я, конечно, не слышала их разговор, но по лицам собеседниц было видно, что одна о чем-то предупреждает другую. Потом директриса вернулась ко мне. Я поблагодарила Эвелину Венедиктовну, но она не уходила, ждала, когда Рузанна Эдуардовна подойдет. Когда та подплыла к нам, как каравелла, я заметила, как женщины обменялись быстрыми многозначительными взглядами.

– Рузанна Эдуардовна, скажите, как вы учите девочек правильно двигаться? – задала я свой первый вопрос после взаимных приветствий.

Та метнула на подругу удивленный взгляд.

– Руза, ну, расскажи: как ты учишь девочек двигаться? – попыталась помочь подруге Эвелина.

– Как учу? Показываю. Сама хожу, а они на меня смотрят. И повторяют.

– Вот! – обрадовалась Эвелина. – А давайте сделаем так. Руза! Там некоторые девочки уже пришли на занятия? Вот и пусть они сами все покажут. Включи музыку.

Каравелла поплыла обратно к своему столу, непозволительно вульгарно виляя бедрами. Мои нарисованные брови невольно поползли вверх. Зазвучала музыка. Рузанна сходила куда-то и привела четырех девочек в купальниках. Они встали в ряд, как четверка лошадей, лицом ко мне, неестественно вскинули головы и вдруг пошли на меня, дергая плечами и виляя бедрами, как их учительница.

– Девочки, выше колени! – кричала им Рузанна зычным голосом. – Плечи развернуть! Естественнее! Больше шарма! Пошли назад!

Меня чуть не стошнило от этого безобразия. Я с трудом удерживала на лице улыбку, чувствуя, как она постепенно превращается в гримасу. Девочки походили так по залу несколько минут, потом Рузанна остановила их – иначе эти цапли маршировали бы до утра, высоко вскидывая колени. Да, зрелище было жуткое! Улыбка моя угасла…

Едва сдерживая себя, я похлопала в ладоши, с трудом вернула на лицо улыбку и попросила разрешения побеседовать с девочками.

– Говорите! – милостиво разрешила Рузанна Эдуардовна.

Девочки подошли ко мне. Они смотрели на меня с каким-то даже вызовом: вот, мол, какие мы, будущие модели! Я поспрашивала об их именах, возрасте, о том, как они пришли в это агентство, не были ли против их родители и так далее. Потом, как бы между делом, я спросила, нет ли среди них Лиды Масловой.

– А она больше сюда не ходит! – резко сказала одна из девочек.

– Да? – удивилась я. – А что так?

– Нечего ей здесь делать! – ответила другая. – Таким не место в агентстве.

– Каким – таким? – настаивала я.

– Она сплетница. Распускала про нас грязные слухи!

Но тут подруги одернули ее, и девочка замолчала.

Потом я пошла в раздевалку, служившую одновременно гримерной. Там я познакомилась еще с несколькими девочками, задала им нейтральные вопросы, чтобы не вызывать подозрений, желая просто познакомиться с ними. Одна девочка невольно привлекла мое внимание. Она держалась ото всех особняком и выглядела какой-то обиженной. Она была среднего роста, и я удивилась, как ее приняли в агентство, сюда ведь берут только высоких девочек. Но эта, голубоглазая, с длинными русыми волосами, чем-то напоминала Аду Карпову на фотографии. Я отметила про себя, что с этой девочкой мне стоит познакомиться. Похоже, ей здесь не нравится.

Поговорив со всеми будущими моделями, я вышла в фойе. Охранник молча проводил меня глазами. В его взгляде явственно читалось: бывают же такие дуры!

Я зашла за угол и первым делом сняла очки. Черт возьми! Как люди в них только ходят! У меня немного болела переносица, я потерла ее пальцами. Когда я села в свою машину, я наконец-то вышла из образа суетливой балаболки-журналистки. Но это их модельное агентство! Мне показалось, что я побывала в театре абсурда. Неужели никто этого не видит, не замечает или никто не понимает, что это все – такая мерзкая пошлятина?! Директриса едва слова связывает. Обе подружки – весьма вульгарные особы. Как вообще родители доверили им своих дочерей?!

Я вспомнила об Антоне Ярцеве. Достала мобильник, набрала его номер.

– Антон, добрый вечер, это Полина. Я могу вернуть тебе удостоверение. Куда подъехать?

– А я еще в редакции, так что можешь подруливать.

– Тогда жди.

Я сдернула с головы парик, вытерла салфетками брови и губы и выжала сцепление. Через четверть часа мы с Антоном встретились на крыльце редакции. Я вернула ему корочки.

– Антон, спасибо, что предупредил меня насчет того, что некоторые заглядывают в документы. Я могла конкретно залететь.

– Ну, как все прошло, нормально?

– Да, главное, два человека видели эту ксиву. Теперь я уже могу смело идти в агентство без корочек. В случае чего, скажу, что дома их забыла.

– Ну, и как тебе это заведение?

– Тяжелое впечатление. Вообще, этим МА надо заняться. Чует мое сердце, здесь нарисуется очень некрасивая картинка.

В благодарность за одолженное мне удостоверение я отвезла Антона домой. Потом поехала к себе.

Деда дома не оказалось, должно быть, он опять пропадал в казино. Я не стала дожидаться его, села пить чай одна.

Ариша вскоре вернулся домой в самом благоприятном расположении духа.

– Бонжур, Полетт, – сказал он, – чаевничаешь?

– Да. А ты, как я вижу, был в казино? И даже выиграл?

– Представляешь, Полетт, мне сегодня подфартило. Мы играли в преферанс, и я выиграл! Только сел – и сразу же закончил пулю в большом плюсе.

Я практически не разбиралась в нюансах игры в преферанс. Но я порадовалась, что дед выиграл, иначе он снова расстроился бы, и у него опять могло прихватить сердце. Мы сели пить чай. Дед хвастал своими успехами в азартных играх. Я сначала собиралась поставить его в известность о том, что я начала новое расследование, но он был такой счастливый, что мне не захотелось озадачивать его. Ладно, расскажу завтра. А сегодня пусть радуется, как ребенок.

Глава 4

Утром за завтраком Ариша опять начал исподволь прощупывать почву насчет моего нового знакомого журналиста. Я уже пожалела, что рассказала деду об Аркадии, теперь он будет каждый день справляться о нем. Я ответила, что вчера его не видела, зато побывала в модельном агентстве.

– Так, так, – оживился мой прародитель, – и как там обстановка?

Я во всех подробностях описала деду вчерашний вечер. Рассказала все – как взяла в редакции удостоверение, как загримировалась под девушку на фотографии и поехала в «Афродиту». Дед слушал меня очень внимательно.

– Значит, дамочки эти тебе не понравились? – спросил он.

– Не то что не понравились, по-моему, обе просто жутко вульгарные особы. Макияж, одежда, бижутерия – все настолько безвкусное, кричащее, что просто противно смотреть! Не знаю, как я вытерпела эту пытку. Между прочим, одна из них, Эвелина, сказала мне, что я не умею пользоваться косметикой.

Дед рассмеялся:

– Так и сказала?

– Да. Я, естественно, не обиделась. Если уж макияж, красовавшийся на ее лице, считается верхом совершенства, я согласна сойти за неумеху.

– А что ты собираешься делать сегодня? – спросил Ариша.

– Думаю позвонить Сергею Дмитриевичу и навести справки об этих подружках. Что-то их потрепанная внешность наводит меня на определенные мысли. Они утверждают, что в прошлом сами были моделями…

– Да? – удивился Ариша. – В какой, интересно, деревне? Закукуевке?

– Говорят, что в столице.

– Тогда – на каком вокзале?

– Да, на столичных моделей они явно не тянут. И для журналов мод их вряд ли снимали. Вот я и хочу узнать об их прошлом.

– Это хорошая мысль. А знаешь, Полетт, я как-то слышал от одного из приятелей, так, краем уха, что в это агентство наведываются некоторые особы, приближенные, так сказать, к милицейским постам.

– Так-так, и что? – заинтересовалась я.

– Ну, я не скажу, что туда ездит сам начальник нашей доблестной милиции, но кое-кто из его подчиненных…

– Дед, а кто именно, не знаешь?

– Нет, но, если тебе это надо…

– Дедуль, ты еще спрашиваешь! Конечно, надо. Узнай все, что можно, что вообще поговаривают в городе об этой «Афродите». А я позвоню сегодня Курбатову. Надо пощупать этих подружек на предмет их прошлого. Что-то мне сомнительно, чтобы они были когда-то моделями, да еще в столице.

– Таких не берут в космонавты! – пропел дед.

– Вот именно. А еще мне надо бы сегодня найти Лиду Маслову. Это подружка погибшей Ады. Вчера в агентстве сказали, что она туда больше не ходит. Хотелось бы знать: почему?

После завтрака мы с Аришей разошлись по своим комнатам. В десять часов я набрала номер Курбатова.

– Сергей Дмитриевич? Здравствуйте. Это Полина Казакова.

– Здравствуй, Полина. Как дела?

– Нормально. Взялась тут за одно расследование. Кажется, позавчера вы говорили, что, если у меня будут вопросы, я могу обратиться к вам…

– Да, конечно, я всегда тебе помогу, чем смогу.

– Сергей Дмитриевич, меня интересует модельное агентство «Афродита», что на улице Мирной. Его организовали две подруги, Эвелина Венедиктовна и Рузанна Эдуардовна. Фамилий их, к сожалению, я не знаю. Агентство открылось полгода назад и уже снискало себе дурную славу.

– Ты хотела узнать что-то об этих женщинах? Как их?..

– Эвелина Венедиктовна и Рузанна Эдуардовна, – повторила я медленно, чтобы полковник успел записать.

– Хорошо, как только узнаю, перезвоню тебе.

– Спасибо, Сергей Дмитриевич.

Я положила трубку и села поразмышлять. Итак, мне надо найти Лиду Маслову. Чувствую, что это очень ценный свидетель, она сама ходила в это агентство, причем с самого начала, дружила с Адой, да и других девочек она должна знать. Если ее выгнали из «Афродиты», значит, она обижена на Рузанну с Эвелиной. Так что Лида может многое рассказать, если, конечно, захочет. Надо, чтобы она захотела. Я не знаю, где обитает сама Лида, но зато я в курсе, где живет мать Ады Карповой. Значит, поеду к Нине Васильевне, благо ее адрес мне известен.

Через час моя машина остановилась у розовой «сталинки», куда позавчера я подвозила мою попутчицу с кладбища. В доме было только два подъезда. Это хорошо, долго искать не придется. Кажется, Нина тогда пошла к первому, хотя я и не была уверена в этом. Я вышла из машины и направилась к одиноко сидевшей на лавочке бабушке.

– Здравствуйте, – сказала я ей.

Та подняла голову и посмотрела на меня через очки:

– Здравствуй, деточка.

– Скажите, пожалуйста, Карпова Нина Васильевна живет в этом подъезде?

Бабушка радостно закивала головой, как будто я сообщила ей хорошую новость:

– В этом, в этом, деточка. В девятой квартире, это на третьем этаже. Как поднимешься, сразу налево.

Вот оно, самое лучшее справочное бюро! Так подробно все объяснила, мне даже расспрашивать ее не пришлось. Наверное, бабушке скучно сидеть здесь одной, поговорить-то не с кем. Я поблагодарила словоохотливую старушку и уже хотела войти в подъезд, как та остановила меня:

– Зря туда идешь, деточка. Нины дома нет.

– Да? А где она?

– Так на работе! Эту неделю она на службе.

Я только открыла было рот, чтобы узнать место работы Нины, как бабушка снова опередила меня:

– Она вон в том магазине работает, через дорогу, и еще немного пройти в сторону базарчика. Видишь угол кирпичного дома? В нем на первом этаже два магазина – продовольственный и промтоварный. Нина работает в промтоварном, в секции женской одежды.

– Спасибо вам большое! – от души сказала я и двинулась в нужную сторону. Да, правильно говорят: болтун – находка для шпиона. В данном случае для меня.

В магазине народу было совсем мало. Да это и понятно – редко кто с утра пораньше бежит покупать одежду. В указанном бабушкой отделе Нина поправляла развешенные на кронштейнах платья и блузки. Около нее стояла пожилая женщина и, задрав голову, смотрела вверх.

– Вот то синее платье покажите, пожалуйста, – попросила она продавщицу.

Нина длинной палкой с крючком на конце подцепила плечики, на которых висело синее с белым воротником платье, и сняла его. Женщина пошла в примерочную. Я приблизилась к Нине:

– Здравствуйте. Вы меня узнаете?

Она повернулась ко мне и тихо вскрикнула:

– Полина!

– Да, Нина Васильевна, это я.

– Ну что вы, какая я Нина Васильевна?! Зовите меня просто Нина.

– Хорошо, Нина.

– Полина, вы здесь… не случайно? Вы ведь не за одеждой пришли? – Женщина пытливо посмотрела мне в глаза.

Я окинула взглядом ряды платьев и блузок и честно призналась:

– Не за одеждой. Нина, мне надо поговорить с вами. А для начала я хочу вас спросить: вы знаете, где живет Лида Маслова?

– Лидуня? Конечно, они ведь с Адочкой девять лет дружат… дружили.

– Мне нужен ее адрес.

Нина внимательно посмотрела на меня:

– Я, конечно, скажу вам адрес, но… вам-то он зачем?

– Нина, понимаете, я…

В это время из примерочной вышла женщина с синим платьем в руках и капризно сказала:

– Девушка, мне это не подошло, дайте что-нибудь другое!

– Что конкретно вам дать?

– Да я не знаю, что-нибудь такое, что мне бы понравилось.

Мы с Ниной переглянулись. В ее глазах было недоумение, но я тоже затруднилась бы сказать, что может понравиться женщине далеко за пятьдесят с фигурой откормленного пингвина. Нина отошла с покупательницей, а мне пришлось некоторое время постоять одной. От нечего делать я рассматривала ассортимент одежды на вешалках. Когда покупательница снова нырнула в примерочную, Нина вернулась ко мне:

– Так зачем вам нужна Лидуня?

Мне пришлось рассказать Нине, что я начала расследование убийства ее дочери и побывала в агентстве и что Эвелина с Рузанной не вызвали у меня симпатии. Она слушала меня, и в глазах ее читалось недоумение:

– Простите, Полина, а вам-то зачем все это нужно?

– Знаете, Нина, у меня хобби такое: наказывать тех, кого нет возможности покарать по закону.

– И кого же вы хотите наказать?

– Настоящего убийцу и тех, кто способствовал гибели вашей дочери.

– И вы считаете это возможным? – Нина, казалось, крайне удивилась. – Мы со Львом где только не были, к кому только не обращались! Все говорили одно: все правильно, убийца сидит в СИЗО, идите домой и не мутите воду. И Льва избили именно за то, что он хотел установить правду, я уверена!

– Ну вот теперь и я хочу найти правду. Вы мне поможете?

– Вы еще спрашиваете?! Только… – Нина замялась. – С деньгами, боюсь, возможны проблемы. Мы ведь поиздержались. То похороны, то поминки… Теперь вот Лев и его мама в больнице, мне лекарства для них приходится покупать… А мужу вообще предстоит операция, и на все нужны деньги. Зарплата у меня не скоро, да и небольшая она. Так что я не знаю уже, у кого занимать…

– Деньги мне пока не требуются. Мало того, я думаю, это вам должны заплатить!

Нина посмотрела на меня не то удивленно, не то испуганно:

– Мне?! Кто?!

– Те, кто в ответе за смерть Ады. Это не должно сойти им с рук. Пусть ответят и заплатят за все!

В это время к Нине снова подошла назойливая покупательница:

– Девушка, это платье мне тоже не подошло. Вы опять мне дали не то, я же просила такое, чтобы мне понравилось, а вы такая непонятливая…

– Да идите вы!.. Ищите себе сами… что вам нужно.

– Что? Да вы как со мной разговариваете?! – Покупательница аж покраснела от возмущения. – Я на вас директору пожалуюсь!

– Директор вон за той дверью, – показала Нина.

Женщина ринулась скандалить, а я спросила:

– Нина, вы не боитесь, что вас уволят?

– Чего бояться? У меня зарплата – три тысячи в неделю. Работаю неделя через неделю. Вот и посчитайте. Есть за что держаться? Я так и так увольняться хотела.

В это время из двери с табличкой «Директор» появилась недовольная покупательница и еще одна молодая женщина. Они двинулись к нам.

Нина назвала мне адрес Лиды Масловой, и я ушла. Мне не хотелось становиться свидетельницей словесных баталий этого «пингвина» женского пола с Ниной.

Лида жила недалеко от Карповых, буквально в пяти минутах ходьбы. Это тоже была «сталинка», но чуть поновее. Шестиэтажный дом желтого цвета насчитывал три подъезда, под его окнами были разбиты палисадники с кустами сирени и клумбами.

На мой звонок открыла девочка лет пятнадцати, высокая, симпатичная, с темно-каштановыми волосами ниже плеч и большими карими глазами.

– Вам кого? – строго спросила она, окинув меня придирчивым взглядом.

– Мне Лиду Маслову.

– А зачем она вам?

По ее недовольному, с вызовом, тону я поняла, что именно она-то мне и нужна, но девочка явно очень не хотела, чтобы я об этом догадалась.

– Я вижу, Лида – это ты?

– И что? А вы сами кто будете?

Ершистая! Догадываюсь, что из агентства ее выпроваживали отнюдь не с овациями и оркестром, и пламенных речей, похоже, тоже никто в ее честь не произносил.

– Меня зовут Полина. Твой адрес мне дала Нина Васильевна Карпова. Знаешь такую?

– Допустим…

– Ну, если у нас имеется общая знакомая, может, ты все же пригласишь меня пройти? Нам надо поговорить. Тем более что я тебе тоже представилась.

– Но вы не сказали, кто вы!

Да, я этого не сказала. Молодец, девочка, бдительная.

– У меня частное сыскное агентство, – вымолвила я многозначительно.

Лида отступила в глубь прихожей, давая мне пройти.

Пять минут спустя мы сидели у нее на кухне и пили чай.

– Лида, для начала я хочу знать: как получилось, что ты ушла из агентства? Ты ведь ходила туда буквально со дня его открытия? – спросила я.

Девочка кивнула:

– Не я одна. Мы с Адой вместе пришли. Да, в первые же дни. Я в газете случайно заметку прочитала: открывается модельное агентство на улице такой-то, будут набирать девочек пятнадцати-шестнадцати лет, с хорошими внешними данными. Запись там-то, с трех до семи вечера. Я Адуне сразу сказала: «Пошли! Такой шанс!» Модели ведь бешеные деньги получают. У них контракты миллионные, я сама об этом в одном журнале читала. Ну, мы и поехали после школы. А там такая очередь! Час мы с Адой простояли, наверное, прежде чем к столу подошли. Эвелина Венедиктовна, помню, тогда за столом сидела. Окинула нас беглым взглядом, записала фамилии, сказала, какого числа приходить. Еще она нас предупредила, что, мол, нам купальники надо будет с собой взять и туфли на самом высоком каблуке.

– Так смотрины не в тот же день состоялись? – спросила я, потягивая чаек.

– Что вы! Недели две они только желающих записывали, а отбор уже потом начался. В назначенный день мы с Адуней пришли после школы в агентство. Купальники и туфли с собой взяли. Нам показали комнату, где можно было переодеться. Мы надели купальные костюмы, вышли в зал. Это комната большая, где мы отрабатывали технику ходьбы. Выходили по пять человек разом. – Лида перевела дыхание. – Рузанна с Эвелиной в креслах сидели. Музыку включили, говорят, девочки, походите, мол, по залу. Мы ходим туда-сюда. Рузанна кричит: «Эй, курицы, вы что так топчетесь?! Ну-ка, покажите, как вы умеете двигаться! Танцуйте!» Мы под музыку потанцевали, кто как мог. Двух девочек сразу выгнали, с оставшимися тремя – со мной, Адой и еще одной девочкой – еще немного поговорили. Спросили, кто наши родители, как мы учимся, почему хотим быть моделями, что мы готовы сделать для того, чтобы добиться исполнения своей мечты, ну и все в этом духе. Потом нам сказали, какого числа приходить. Вот тогда-то и начались занятия.

– Сколько всего отобрали девочек? – спросила я.

– Пятьдесят человек. Нас разбили на две группы. Мы с Адой попали в первую. Наша группа занималась по понедельникам, средам и пятницам. А вторая – по вторникам, четвергам и субботам. В каждой группе – по двадцать пять человек.

– Так много?

– Да. Только так было лишь с самого начала. А потом потихоньку некоторые девочки стали отсеиваться…

– Почему? – удивилась я. – Что-то кого-то не устраивало?

– Да… Поначалу так прикольно было! Я не сразу поняла, что не все с этим агентством так уж хорошо.

– А что конкретно было не так?

– Ну, знаете… Во-первых, Эвелина Венедиктовна – еще туда-сюда, а вот Рузанна Эдуардовна такая злая! Постоянно кричала на нас. То говорила, что мы ходим, как стадо беременных бегемотов, то… извините, задницы у нас такие, что скоро в дверь не пролезут, ну и все в этом духе.

Я вспомнила расплывшуюся фигуру Рузанны Эдуардовны, ее вульгарное виляние бедрами. Как говорится, уж чья бы корова мычала! Значит, ей можно, а другим нельзя! Интересная логика. А я думала, что в модельных агентствах преподаватели сами должны быть эталоном, образцом для своих учениц.

– Лида, а что еще было не так?

– Эвелина Венедиктовна часто повторяла нам, что настоящая модель пойдет на все, чтобы занять на конкурсе первое место. Что каждая девушка должна стремиться быть первой! «Быть второй – просто непозволительно!» – заявляла она.

Я тогда еще не понимала значения этих слов. А Эвелина специально проверяла нас, на что мы готовы ради карьеры модели. Она постоянно говорила кому-то: «Тебе надо похудеть на два килограмма». Девчонка садилась на строгую диету, а Эвелина проверяла каждое занятие, сколько она сбросила. Если убавление веса шло медленно, Эвелина приказывала: «Два дня не ешь вообще ничего, только пей чистую воду, поняла?» Дома родители ругаются, что мы ничего не едим, худые, как швабры, – а в агентстве Эвелина с Рузанной ругаются, что мы толстые, как коровы. Один раз они ко мне прицепились, что у меня полтора килограмма лишнего веса. К следующему занятию, мол, срочно сбрось. Я два дня просидела на одном чае, но потеряла только полкило. Рузанна разоралась так, как будто случилась катастрофа вселенского масштаба! «Ты, – говорит, – каких-то несчастных полтора килограмма не можешь сбросить, а другие ради карьеры модели из дома бегут, как Ломоносов!» Мы с девчонками смеемся: при чем здесь Ломоносов? Он что, тоже моделью хотел заделаться? А Рузанна говорит: «Что ржете, дурочки?! Ломоносов, чтобы ученым стать, из дома ушел пешком в Ленинград, потому что у него денег на поезд не было!» Тут уж мы просто легли от смеха. Потом в раздевалке Гуля Мустафина – есть там одна татарочка черненькая – говорит: «Девочки, да она же элементарно неграмотная! Она в школе, наверное, двоечницей была».

Я вспомнила, как сказала Эвелине про французский журнал мод «Пур тужур». Она это проглотила. Значит, во французском она – ноль, иначе поинтересовалась бы, как может журнал мод называться «Навсегда». Да и нет во Франции печатного издания с таким названием!

Между тем Лида продолжала:

– Приближался конкурс красоты. Эвелина нам все уши об этом прожужжала. Все внушала нам, что ради первого места каждая из нас должна быть готова на некоторые жертвы. Мы все голову ломали: что же это за жертвы такие? Ну, похудеть – это понятно, худеть она заставляла практически всех. А что еще?

Один раз она вызвала меня к себе в кабинет, дверь закрыла поплотнее и стала так, издалека, напевать о том, что для победы в конкурсе мы должны… Ну, в общем, старая песня! Я слушаю, киваю, а сама не могу понять – чего же конкретно она от меня хочет? Потом она вкрадчивым таким голоском сказала, что один человек, который будет сидеть в жюри и чье слово имеет большой вес, желает отдохнуть на природе, поскольку он очень занятой человек, занимает какой-то важный пост и так далее… В общем, наплела что-то с три короба. А в конце спрашивает так ласково – готова ли я скрасить отдых этого человека? Я, как дура, стою, глазами хлопаю, понять не могу, чего она от меня-то хочет! Ну, решил человек отдохнуть, и пусть себе отдыхает хоть до посинения! А она мне опять говорит: «Ты что, Маслова, не понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?» Я говорю: нет. Она и так глазами стреляет, и эдак и вдруг напрямую спрашивает: «Ты поедешь с ним за город на его дачу?» А я ее спрашиваю: кто еще поедет с нами? Она мне: «Его охрана». Тут наконец до меня доходит, ЧТО мне предлагают! Я растерялась, нет, говорю, меня родители не отпустят. А она опять стала что-то плести про готовность модели на все ради карьеры… Но я все равно отказалась и ушла.

– Ты кому-нибудь рассказала об этом? – спросила я.

– Сказала, конечно. Адуне. Она – моя лучшая подруга. Мы с ней всегда делимся.

– А Ада что?

– Ада сначала мне не поверила. Ты, говорит, Лидуня, что-то не так поняла. Не могла Эвелина тебе такого предложить! Я настаивать не стала, мне самой, честно говоря, не верилось в то, что я услышала от директрисы. А потом у нас пропала одна девочка, Таня Беляева. На одном занятии ее нет, на другом… И, главное, Эвелина даже не интересуется, почему она не ходит. А я знаю, где Танька живет. Мы в одной школе учимся, в параллельных классах. Мы с Адой после уроков пошли к ней домой, хотели проведать ее, узнать, может, она болеет? А бабушка ее сказала, что Танька уехала с классом на несколько дней в столицу. Взяла деньги, тысячу рублей, и уехала. Мы с Адой опешили: никто из их класса никуда не ездил, всех в школе мы видим на переменах! Да и не слышали мы, чтобы набирали группу для поездки в Москву. В общем, мы поняли, что здесь что-то не то. Куда-то Беляева делась!

– Ну, и что потом, нашлась она? – не утерпела я.

– Нашлась, – усмехнулась Лида, – через несколько дней появилась. Когда я ее увидела, просто обалдела: на Таньке была новая куртка, такая навороченная – просто отпад! Джинсы – настоящие штатовские, не китайское шмотьё. В общем, одета она – супер! Идет по проспекту, походка – «плевать на всех». Я мимо нее прошла, а она меня даже не заметила, ни на кого не смотрит, вся в себе. Вечером Таня на занятия в агентство пришла, держится так же, нос задирает. Мы с Адой пошептались и решили, что у нее бойфренд крутой завелся.

– А что на самом деле?

– А на самом деле у нее завелся не бойфренд, а папик! Знаете, кто это?

– Думаю, да.

– Вот! А еще через некоторое время Эвелина объявила нам, что конкурс на носу, все мы должны приложить большие усилия, чтобы победить… что-то еще про огромное желание нас самих добиться успехов в модельном бизнесе любой ценой… В общем, все как всегда. Сказала, что конкурс этот будет проходить под лозунгом: «Красота спасет мир». Победительница, мол, заключит договор на пять миллионов евро с каким-то французским журналом мод. Девчонки у нас в агентстве все словно посходили с ума: работать в Париже, да еще за такие деньги! Кто же о таком не мечтает! Мы по три часа маршировали без передышки, домой приходили – с ног валились. А тут я еще стала замечать, что Ада ходит сама не своя. Понурая, на меня глаз не поднимает. Я к ней: подруга, ты что? Случилось что-то, говори! Она молчит, меня избегает. Я подумала, что это я ей что-то ляпнула без задней мысли, и она обиделась. И вдруг Ада пропала. День ее нет, второй… Я бегом к ней домой. Теть Нин, говорю, где Адуня-то? А она мне: «Как? Ты разве не знаешь? В Турцию уехала на курсы какие-то». Я чуть на попу не села: «Какие курсы, спрашиваю?! Кто ее туда послал?» А тетя Нина говорит, что, мол, агентство Аду и отправило, странно, что ты не в курсе. Я так удивилась! Агентство ее направило, а Адуня мне даже ни полслова не сказала! Потом я на нее разозлилась: ну и подруга! Я-то с ней всегда всем делилась, все ей о себе рассказывала, а она… Думаю, приедет – я с ней разговаривать не буду! И только потом до меня дошло, как до жирафа, на третьи сутки: какие такие курсы моделей могут быть в Турции?! Ладно бы, в Париже или еще где-то, но Турция такого «распутства» никогда не позволит, там насчет этого сурово. Да и в агентстве ничего об этом не слышно… Все-таки я после занятий к Эвелине подошла, спросила насчет курсов. Она мне тихо так шепчет: «Ты, – говорит, – только никому!.. Мы Аду послали учиться… место было только одно. Если бы, мол, другие девочки узнали, все перессорились бы и на меня обиделись. Молчи, и я тебе обещаю: в следующий раз поедешь ты, и не в Турцию, а куда-нибудь получше». Я, дура, и молчала…

Лида и вправду замолчала и опустила голову.

– Ну а как же конкурс?

– Да никак. Прошел. В жюри человек десять сидело. Больше половины из них – какие-то дядьки пожилые, кто такие – непонятно, они так пожирали нас своими глазищами! Даже противно было… Эвелина сказала, что это – очень влиятельные люди нашего города.

– А кто победил? – спросила я.

– Оля Кравченко. Я ее потом, после конкурса, видела с одним из этих членов жюри… Она в его машину садилась. Крутая тачка! Большая, как сарай, и водитель – такой амбал, под два метра ростом. Дверцы машины перед ними распахнул, сначала босса своего усадил, затем Ольку, на заднее сиденье. А стекла у тачки затемненные, ничего не видно, что там в салоне делается. Машина как рванула с места! Кстати, Олька действительно в Париж уехала. Во всяком случае, на занятия она больше не приходила.

– А ты адрес этой девочки знаешь? Можешь мне его дать?

Лида пожала плечами:

– Адреса нет, знаю только, что она в Деревне живет, а телефон ее был где-то у меня записан… Только она не отвечает. Скорее всего, сменила номер. Надо поискать.

– Поищи, пожалуйста.

– Хорошо. – Лида встала и ушла в комнату.

«Деревней» в нашем городке называют небольшой островок частных старых домов в самом центре. Их еще не успели снести. Найти там человека будет довольно просто. Домов этих осталось не больше трех десятков. Поэтому я из-за адреса не переживала. Через несколько минут Лида вернулась с блокнотом в руке:

– Вот номер ее телефона, только вряд ли вы дозвонитесь.

– Во всяком случае, я попытаюсь.

Я записала себе в телефон номер победительницы конкурса.

– Лида, а в тот день, когда Ада пропала, ничего необычного не произошло?

– Да нет, все было как всегда… Ой, что же я вру? Как всегда! Мы с Адой в тот день приехали на занятия по отдельности. Я заехала по дороге в сапожную мастерскую, забрала туфли из ремонта, едва не опоздала. В раздевалке Ада только успела мне шепнуть, что после занятий она расскажет мне что-то важное. Но сообщить она мне ничего не успела. Она первой пошла на выход, а меня Элка Терёхина окликнула, спросила о чем-то, мы с ней буквально на пять минут в раздевалке задержались. А когда я вышла на крыльцо, Ады там уже не было. Я не знаю, куда она делась! Должна была меня подождать… Очень странно, не похоже это на нее! Мы всегда после занятий вместе уходили из агентства и ехали домой, мы ведь почти рядом живем, нам по пути.

– И ты даже не догадываешься, что именно она хотела тебе сказать?

– Нет. Но скорее всего что-то важное. Она ведь такая расстроенная ходила в последнее время… Я Адуню знаю, не стала бы она из-за пустяков так переживать. Значит, это было что-то серьезное… Но вот – что? И почему она в тот раз так внезапно уехала? И как она потом в дачном поселке оказалась?.. Больше ее никто не видел. Живой.

Мы минуту помолчали.

– А тебя за что выгнали из агентства?

– За то, что я не стала такой, как Танька Беляева… В общем, Эвелина меня опять в свой кабинет вызвала и опять, как в прошлый раз, говорит, только уже открытым текстом: поезжай, мол, с одним человеком на выходные за город, отдохнуть. Он человек большой, влиятельный, он тебя видел, ты ему понравилась… Не бойся, мол, он тебя не обидит, подарки, там, и все такое, а может, и денег даст. Я в тот раз не выдержала и начала ей высказывать: на что это вы нас толкаете?! Я сюда пришла модельным бизнесом заниматься – модельным, а не бордельным! Я, говорю, хочу моделью стать. А она так разоралась! Я уж и не помню точно, что она вопила, обозвала меня дурой, сказала, что у меня мозгов на плечах нет, представляете, так и сказала! «Ты, – говорит, – упускаешь такой шанс! Другие за богатых мужиков дерутся, а ты еще и нос воротишь! Поедешь или нет?» Я отвечаю: нет! Она: «Тогда пошла вон! И попробуй только кому-нибудь рассказать о нашем разговоре! Пожалеешь. Одна такая болтушка на всю жизнь осталась с изуродованным лицом». Я, конечно, испугалась, собралась быстренько и ушла.

– А другие девочки занимаются… этим?

– Да, некоторые занимаются, а других, таких как я, они выгоняют. Это уж я потом поняла.

– Да, Лида, веселенькую историю ты мне поведала! А больше ты об этом никому не говорила?

– Нет, я, если честно, боюсь. Вы про дядю Льва знаете?

– А что с ним такое?

– Он ходил в агентство разбираться, ну, когда Аду нашли… Он подозревал, что беда в их дом оттуда пришла. И потом его нашли избитым, он сейчас в больнице лежит. Тетя Нина говорит, он в тяжелом состоянии, ему голову разбили и ребра переломали…

– Знаешь, Лида, ты правильно делаешь, что молчишь. Никому не рассказывай об агентстве и нашем разговоре тоже, хорошо?

– Да. А вы зачем меня расспрашивали? Вы-то что хотите?

– Я хочу узнать, кто на самом деле убил твою подругу. Мне кажется, это был не бомж!

– Мне тоже!

– Лида, большое тебе спасибо, что рассказала мне все. Если ты что-то вспомнишь важное – вот моя визитка, звони в любое время, хорошо?

– Да, если я вспомню, позвоню вам обязательно, – пообещала она.

Я вышла на улицу и, прежде чем сесть в машину, посмотрела на небо и деревья, на птиц, которые щебетали в их кронах, прыгая с ветки на ветку. Так вдруг муторно стало от той грязи, в которую мне пришлось сейчас окунуться! А что, неплохая идейка – превратить агентство в бордель… Под красивой вывеской – и такие грязные делишки! Но ведь в агентстве – совсем еще зеленые девчонки. Ой, уже доберусь я до вас, подружки-хозяйки, и тогда разберусь с вами по полной программе!

Глава 5

Дома я первым делом взяла в руки саксофон. Одна популярная мелодия Луи Армстронга как нельзя лучше соответствовала моему настроению, и уже через несколько минут я почувствовала, как мои мысли и чувства приходят в норму. Да, определенно, это модельное агентство играло двойную роль. Мне предстояло покопаться в этой навозной куче, чтобы разобраться во всем хорошенько. Кстати, что-то мне не звонит Сергей Дмитриевич, а сейчас мне так нужны его сведения! Когда он скажет мне что-то определенное о прошлом этих дамочек, нужно будет скорее всего еще раз наведаться к ним, и хорошо бы мне на этот раз оказаться во всеоружии: оставить несколько «жучков» где-нибудь в потаенных уголках. Когда-то Алина по моей просьбе познакомила меня с хорошим электронщиком, высококлассным специалистом и не слишком любопытным человеком, что ценно. Шумный и эмоциональный Витя Шилов, откликающийся на прозвище Шило, уже пару раз помогал мне, снабжал меня изготовленными и усовершенствованными им лично приспособлениями. Они были просты в употреблении и весьма надежны. Чувствую, пришло для меня время снова обратиться к Вите.

Я отложила саксофон и взялась за мобильник.

– Витя? Узнаешь?

– Полина? Привет!

– Привет. Выручай. Нужны твои «божьи коровки».

– Так, я усек. Сколько?

– Парочку.

– Ясно. Давай через час на том же месте.

Этот лаконичный диалог был понятен, наверное, только нам двоим. Витя конспирировался, так как его деятельность считалась, мягко говоря, не совсем легальной.

Но, поскольку до встречи с электронщиком у меня еще было время, я решила слегка перекусить и отправилась в кухню. Полуфабрикаты удобны тем, что на их приготовление уходит мало времени и они максимально экономят вашу энергию. Минимум усилий – и вскоре на вашем столе готовый обед.

Подкрепившись, я поехала на встречу с Шилом.

Как и все специалисты по электронике и компьютерам, он принимал всерьез только человека не менее гениального, чем он сам. В начале нашего знакомства, так как я не смогла достойно ответить на его словесную профессиональную абракадабру, мне пришлось изрядно попотеть, пытаясь поддерживать с ним разговор. Шило долго, пристально смотрел мне в глаза, давая мне понять, что в электронике я полный ноль и он имеет надо мной явное превосходство. Но, с грехом пополам, я все же достигла своей цели. Результат того стоил: я получила от Вити простые и очень удобные приспособления, именуемые в народе «жучками».

В этот раз Витя продал мне пару таких «жучков» по вполне приемлемой цене. С их помощью я буду иметь в агентстве «уши», не присутствуя там лично. Это очень удобно! Эти устройства услышат то, чего никогда бы не услышали мои собственные уши. Но вот как мне их там установить?

Плана действия у меня, определенно, не было, и это являлось моим упущением. Надо хорошенько все продумать… Но для этого мне не хватало сведений. Может, Эвелина с Рузанной не такие уж бестии? Может, смерть Ады – просто несчастный случай? Надо все как следует продумать, проверить, прежде чем выносить им приговор.

Словно угадав мои мысли, запиликал мой сотовый. Я ответила на звонок:

– Алло?

Это был Сергей Дмитриевич. Он просил меня приехать к нему на работу. Значит, он разузнал для меня кое-что. Хорошо, что я не успела поехать домой! Я отправилась в его контору.

Едва я переступила порог его кабинета, как Сергей Дмитриевич указал мне рукой на стул. Он говорил с кем-то по телефону. Когда наконец он положил трубку, то посмотрел на меня очень пристально:

– Ну что, мисс Робин Гуд, опять тебя труба зовет? Опять ты лезешь в «прачечную» к серьезным людям или только собираешься залезть?

– Собираюсь. А что, все так плохо?

– Да как тебе сказать… Дамочки эти, хозяйки модельного агентства, оказались личностями очень интересными. Начну с того, что на самом деле они вовсе не Эвелина и Рузанна!

– А кто же? Альберт и Виссарион?

– Нет, все намного проще.

– Вася и Петя?

– Что-то в этом роде. Рузанну на самом деле зовут Петухова Мария Егоровна, а Эвелину – Шеболок Екатерина Петровна.

– Честно говоря, я не очень удивлена. Весь облик этих подружек говорит об их пролетарском происхождении. Да и дед мой, когда узнал о них, сразу спросил, где они были моделями, не в деревне ли Закукуевке?

Сергей Дмитриевич улыбнулся:

– Аристарх Владиленович очень проницателен! Но это еще полдела. Подружки эти не зря сменили свои имена и фамилии. С их биографиями не то что инициалы, внешность надо менять! Оказалось, что в прошлом они были проститутками, но потом одна из них очень удачно вышла замуж за старого бизнесмена, а тот вскоре умер. На его деньги подружки открыли сначала одно модельное агентство, затем второе, у нас в городе.

– А где было первое?

– В подмосковной Коломне. А в нашем городе они, кстати, купили себе каждая по квартирке в престижном районе и раскатывают на собственных машинах. Одна – на «Тойоте Камри», другая – на «Хендай Сонате». Вот их адреса и номера машин.

– Да, не хило устроились девочки! И чьим же конкретно мужем посчастливилось оказаться этому старому бизнесмену?

– Шеболок Екатерины Петровны – в девичестве. А по мужу она стала Казарян.

– Ее муж был армянином?

– Да. – Сергей Дмитриевич посмотрел в свои записи. – Казарян Ашот Арутюнович. Когда он женился на Шеболок, ей было двадцать шесть, а ему – шестьдесят девять.

– Сорок три года разницы? – удивилась я. – Какой же сильной должна быть любовь, что и возраст – не препятствие?!

– Да, похоже, именно от этой «сильной любви» меньше чем через год молодожен умер. У него осталась посредническая фирма по закупке-продаже фруктов с Кавказа. Ну, там, апельсины, мандарины, лимоны… Шеболок ее продала, и, похоже, на эти деньги они и открыли модельное агентство.

– Которое, как я предвижу, просуществовало недолго.

– Да, года полтора.

– А почему оно закрылось, вы можете мне сказать?

– Темная история. Похоже, там случился какой-то скандал. Но подробности мне раскопать не удалось.

– Значит, именно этим мне и предстоит заняться.

– Полина, зачем ты роешь под это агентство? У тебя есть заказ?

– Нет, Сергей Дмитриевич, просто я совершенно случайно познакомилась на кладбище с женщиной, у которой недавно убили дочь. Девочка занималась в этом модельном агентстве. Кстати, после того, как ее отец сходил туда, его нашли на улице сильно избитым. Он сейчас в больнице, в тяжелом состоянии.

– Так ты по своей личной инициативе занимаешься этим расследованием?

– Да.

– В милицию родители девочки обращались?

– И не один раз. Отовсюду их выставляли. Следователь нашел какого-то бомжа, который почему-то взял ее убийство на себя. А следователь повышение получил. Зачем ему теперь копаться в этом, искать настоящего убийцу? Все легко и просто – и дело раскрыто, и новое звание в кармане. Точнее, на погонах.

– Да, знакомая картина. Ну, хорошо, мисс, работайте! И помни, Полина, на мою помощь ты всегда можешь рассчитывать.

Я поблагодарила дядю Сережу и ушла. Сидя в машине, я еще раз прокрутила в голове все, что мне стало известно по этому делу. И еще раз убедилась в правильности принятого мною решения. Подружки эти, похоже, далеко зашли! Кто-то ведь должен их остановить…

И этим человеком стану я, мисс Робин Гуд, как называет меня дядя Сережа.

* * *

Я ходила по Деревне и высматривала кого-нибудь из местных обитателей. Мне предстояло найти дом, в котором жила Оля Кравченко, победительница конкурса красоты, якобы уехавшая в Париж. Странное это место – Деревня! Вокруг стоят большие новые дома, а эти избушки-развалюшки еще не успели снести. Цивилизация наступала на них со всех сторон, а они все держались – таким крошечным островком самобытности.

Во дворах было безлюдно. То ли хозяева сидят по домам, то ли они еще не пришли с работы. Наконец в одном дворе я заметила женщину с ребенком, Она держала его на одной руке, а другой снимала белье, просто сдергивая его с веревки, и бросала в таз. Я подошла поближе к забору.

– Извините, – крикнула я, – вы не скажете, Оля Кравченко в каком доме живет?

Женщина перестала сдергивать белье, повернулась и посмотрела на меня каким-то равнодушным взглядом.

– Даже не знаю, – пожала она плечами. – Вот в этих, ближайших от нас, точно не живет. А сколько ей лет?

– Пятнадцать-шестнадцать.

– Не, такой нет. Ищите вон в тех домах, – показала она рукой.

Я поблагодарила и пошла в указанном ею направлении. В тех домах Оли тоже не числилось. Только через полчаса мне показали дом, в котором такая девочка жила вместе со своей полуглухой теткой. Я долго стучала в калитку, пыталась открыть ее, но все мои попытки вызвать хозяйку были тщетными. Мне что здесь, до ночи стоять?

Наконец тетка вышла во двор и направилась к грядкам с помидорами. Я закричала через забор:

– Женщина! Оля Кравченко здесь живет?

Ноль внимания. Только после третьего окрика – во всю мощь моих легких – та подняла голову и посмотрела на меня.

– Чиво? – спросила женщина.

Мне пришлось в четвертый раз повторить свой вопрос, причем так громко, что меня, похоже, услышала вся Деревня. Тетка подошла к калитке:

– Кого вы ищете? – спросила она.

– Олю, Олю.

– Дак нет ее тута! – громко сказала женщина.

– А вы – ее тетя?

– Да, Пелагея Петровна я. – Женщина кричала, очевидно, считая меня такой же глухой, как и она сейчас. Со стороны это, наверное, выглядело забавно: две женщины вопят через калитку, стоя в двух шагах друг от друга.

Наконец до хозяйки дошло, что я не воровка и меня можно пустить во двор. Она открыла калитку.

– Зачем тебе Ольга? Ты кто такая?

– Я из модельного агентства.

– Дак, эта савраска уехала, она тута больше не живет.

– А куда она уехала?

– Чиво?

– Куда уехала, говорю?! – надрываясь, проорала я.

– С хахалем уехала. В какой город, не знаю, название-то она мне сказала, такое чудное…

– В Париж?

– Не! На каланчу похоже… Щас! – Женщина ушла в дом, а я обрадовалась небольшому отдыху, а то от издаваемых мною криков у меня даже в горле запершило.

Тетя вскоре появилась, и, к моей большой радости, у нее в ухе появился слуховой аппарат. В руке она держала бумажку.

– Ко-лом-на, – прочитала она, – вот куда она уехала.

– Адреса ее у вас нет? Точного?

– Не оставила. Сказала, сама мне напишет.

– Пишет? Много писем от Оли пришло?

– Ни одного пока. Да и чего ей писать? Как сошлась она с хахалем, да и живут в грехе, нерасписанные. А я и рада, что она уехала, нахлебницей она у меня была! Родители Олькины померли, навязали ее мне на шею. Я стара уже – нахлебников-то держать! Дай бог себя прокормить! Уехала – и черт с ней! Непутевая она девка была, ни в огороде помочь, ни в доме… Все только морду красила да перед зеркалом вертелась!

Пелагея Петровна все ворчала себе под нос, хотя я уже попрощалась с ней и ушла. Мне было ясно одно: ни в какой Париж Ольга не уехала. С кем и куда она двинулась – это вопрос другой. Но – не в Париж! Почему-то именно так я и думала.

* * *

Загримировалась я довольно быстро. Хотя передо мной и не было фотографии Фадеевой Варвары, журналистки газеты «Горовск сегодня», тем не менее, я четко запомнила, как я красилась в прошлый раз. Черный парик, черные брови, этот отвратительный бордовый цвет помады, очки… Из одежды главное – джинсы и бейсболка.

Через час я поднималась по ступенькам модельного агентства. Охранник шагнул было навстречу, но, к счастью, он меня узнал.

– Здравствуйте! – восторженно вскрикнула я.

Охранник отступил немного назад и поморщился. Как я его достала в прошлый раз! Теперь он долго будет видеть меня в страшных снах.

– Здравствуйте, – буркнул он.

Я сделала вид, что лезу в сумочку за удостоверением.

– Я – журналист газеты «Горовск сегодня», – затараторила я, как и тогда, – я пишу статью про ваше модельное агентство. Я у вас уже побывала… черт, да где же удостоверение?.. Поговорила с Эвелиной Венедиктовной, она мне сказала, чтобы я к ней обращалась, если мне понадобится, в любое время. У меня возникли вопросы… куда же я его сунула?..

– Да проходите уже! – не вытерпел охранник.

– Да?! Вот спасибо, а то я ищу, ищу удостоверение, а оно все не попадается под руку! А Эвелина Венедиктовна у себя? Большое спасибо! – Я почти бегом рванула к ее кабинету. Облегченный вздох охранника я почувствовала буквально спиной.

Я постучала в дверь и тут же открыла ее. Эвелина Венедиктовна сидела за столом и что-то писала. От моего внезапного появления она вздрогнула и быстро захлопнула тетрадь.

– Здравствуйте, Эвелина Венедиктовна! – восторженно затараторила я с порога. – Как ваши дела? Как дела у ваших девочек? А Рузанна Эдуардовна как поживает?

Директриса не успевала отвечать на мои вопросы. Она только расплылась в улыбке и часто закивала головой. Наконец, как только я замолчала, она вставила-таки и свое «здрасьте» в мой монолог и указала рукой на кресло:

– Присаживайтесь. У нас все хорошо, все живы-здоровы. Как идет написание статьи?

– Быстрыми темпами! Я уже показала наброски редактору, он доволен. Статья будет – просто супер! Только у меня возникли небольшие вопросики, хотелось бы их вам задать…

В это время в кабинет заглянула одна из девочек:

– Эвелина Венедиктовна! Вы мне велели зайти к вам…

– Потом, потом! – быстро отшила ее директриса. – Закрой дверь!.. Так о чем вы хотели спросить меня?

Но едва я открыла рот, чтобы ей ответить, как вдруг зазвонил мой сотовый. По мелодии я поняла, что это моя подруга Алина. У меня тут же возникла одна идея. Я извинилась перед директрисой и включила телефон:

– Да! Екатерина Петровна?

Я не смотрела на Эвелину, но краем глаза видела, как она вздрогнула и быстро подняла на меня глаза.

– Поль, ты что? Это же я, Алина…

– Да, я поняла. Негодник! Я вот приеду и задам ему! Не переживайте, я все возмещу! Екатерина Петровна, не волнуйтесь, прошу вас, я все, все возмещу…

– Поль, ты там уже совсем спятила? Какая еще Екатерина Петровна?! Я же тебе говорю: это я, Алина…

– Да, я поняла, всего доброго. – Я отключила телефон и посмотрела на Эвелину. Она старалась держаться как ни в чем не бывало, но моему искушенному глазу было заметно ее волнение.

– Извините, Эвелина Венедиктовна, – защебетала я, – звонила моя соседка, у нас балконы смежные, она на своем рыбу положила в таз, а мой Персюня, это мой кот, перс… Так вот, он перелез с моего балкона на ее и похозяйничал в тазу с рыбой. Вот соседка, Екатерина Петровна, и позвонила мне – сказать, что она моего кота изловила и заперла в ванной. До моего прихода…

Я тараторила первое, что пришло мне на ум, наблюдая при этом за Эвелиной. Бледность на ее лице, появившаяся при озвучивании мною ее настоящего имени, постепенно исчезала. Она, что называется, приходила в себя.

– Да, конечно… Эти коты… Безобразники! – произнесла она радостно, как мне показалось, для того, чтобы быстрее успокоиться. – Так какие вопросы вы хотели мне задать?

Я порылась в своей сумке, поправила очки на носу и с самым деловым видом, на какой только была способна, извлекла на свет божий блокнот и ручку.

– Одну минуточку, – бормотала я, – ага, вот. Итак, вопрос первый…

Тут я вдруг икнула, поперхнулась, закашлялась, в общем, мне стало настолько плохо, что Эвелина выскочила из-за своего стола и подбежала ко мне. Она довольно ощутимо хлопнула меня по спине несколько раз, но я продолжала кашлять, покраснев от натуги. Тогда директриса выскочила в коридор. Я только этого и ждала! Я извлекла из кармана джинсов «жучок» и прилепила его под крышку стола директрисы. Потом уселась в свое кресло и принялась так усердно кашлять, что мне уже на самом деле стало как-то нехорошо. Поэтому принесенный возвратившейся директрисой стакан воды оказался как нельзя кстати. Я жадно выпила воду и вздохнула с облегчением:

– Спасибо, – сказала я сдавленным голосом, – что-то в горле…

Я кашлянула еще пару раз для достоверности.

– Вы того… осторожнее с этим, – предупредила меня Эвелина, – так недолго и задохнуться!

– Нет, спасибо, все уже прошло. Что делать! Работа такая! Тараторишь весь день, надо ведь всем вопросы задать, надо статью писать…

– Вы действительно тараторите без умолку, – пожурила меня директриса, – потому и поперхнулись. Учитесь говорить медленнее!

– Да?! – изумилась я. – Хорошо, я буду учиться…

– Кстати, я вот хотела вас спросить: статья, которую вы про нас пишете… она будет какая?

– В смысле? – не поняла я. – Вы имеете в виду – большая?

– Нет, размер статьи меня интересует меньше, чем ее содержание. Понимаете, – вкрадчивым голоском запела Эвелина, – мне бы очень хотелось, чтобы она была очень-очень положительной, сейчас ведь про модельный бизнес говорят всякое… Непорядочные люди… как бы это… клевещут на модельный бизнес, и это отрицательно сказывается на нашей работе…

– Что вы, Эвелина Венедиктовна! Статья будет положительной, – заверила я директрису.

– А чтобы она была совсем уж положительной… – И директриса ловко забросила в мою сумочку конверт. Как шайбу в ворота!

– Ой, ну что вы, зачем? – «смутилась» я, но возвращать подношение не стала.

Мы еще немного пообщались с Эвелиной, я задала ей пару незначительных вопросов и попросила разрешения поговорить с девочками. Хозяйка кабинета нехотя согласилась. Правда, она сама проводила меня в зал, подозвала ко мне трех девочек и, посмотрев на меня многозначительно, посоветовала побеседовать именно с ними. Девочки, как я и ожидала, стали нахваливать модельное агентство: как здесь все хорошо, просто здорово, прекрасно и распрекрасно! Я делала вид, что записываю их пустую болтовню на диктофон, а на самом деле я его даже не включила. Когда Эвелина удалилась к себе, убедившись, что девочки говорят именно то, что надо, я неожиданно задала респонденткам такой вопрос:

– Девочки, а кто знает, куда поехала победительница конкурса?

– Оля Кравченко? В Париж! – едва ли не хором ответили те.

– Она звонила кому-нибудь оттуда?

– Оля Эвелине Венедиктовне звонила, а она нам передала от нее привет.

– А еще конкурсы будут у вас проводиться?

– Будут! Будут, обязательно! – наперебой загалдели все. Только одна девчонка, стоявшая немного в стороне, с ухмылкой сказала:

– Ага, будут! Ждите! Кто из нашего Мухосранска захочет моделей в Европу посылать?

Остальные накинулись на нее, а я посмотрела внимательно на эту девчонку и запомнила ее. Мне нужны были в агентстве свои глаза и уши. В это время в зал вплыла Рузанна Эдуардовна и попросила меня не задерживать девочек, так как начинались занятия.

– Да, да, конечно! Задерживать я их не буду! – пылко заверила я ее. И пошла в раздевалку.

Там находились только две девочки. Они переодевались, готовились к занятиям.

– Здравствуйте, девочки! – сказала я им тоном, правда, более спокойным, чем тем, каким говорила с директрисой. Чтоб девчонок не испугать.

Они поглядели на меня не очень дружелюбно, но, хоть и сквозь зубы, ответили:

– Здрасьте.

– Девочки, можно мне задать вам несколько вопросов? Я журналист…

– Да мы знаем, кто вы! Не утруждайтесь, – перебила меня одна из них, светло-русая, – хвалебную статью про агентство пишете?

– Конечно! Ей и деньги за это заплатили, – сказала темненькая. Не очень-то это было вежливо с ее стороны, но я не обиделась.

– Девочки, могу ли я…

– Нам некогда, мы на занятия опаздываем. – И девчонки вышли из раздевалки.

Я осталась одна. Тут же достала второй «жучок» и примостила его под одним из шкафов. Потом я вышла в фойе и направилась к выходу.

– До свидания! Надеюсь, мы еще увидимся! – помахала я рукой охраннику. Он в ответ только покивал головой: давай, мол, иди уже отсюда!

Я села в свою машину, которую оставила недалеко от агентства, и включила прослушивающее устройство. «Жучок», установленный мною в кабинете директрисы, сначала выдавал только шорохи, очевидно, Эвелина писала что-то в своей тетради. Но неожиданно раздался звонок телефона.

– Да! – защебетала хозяйка кабинета ангельским голоском. – Виктор Сергеевич? Очень рада вас слышать!.. И вам того же… Конечно, конечно… Лучше всех!

Эвелина залилась смехом, смеялась она долго, делано. Потом с минуту была тишина, очевидно, она слушала. Наконец она снова заговорила:

– Да, конечно, я ей скажу… Когда вы подъедете?.. Хорошо, хорошо, как скажете! Любое ваше желание для нас… сами понимаете…

Она выдала звонившему еще пару любезностей и отключилась. Минут пятнадцать опять все было тихо. Потом послышались шаги, очевидно, Эвелина вышла из кабинета. Вновь тишина. Через пару минут снова – шаги. Похоже, она вернулась. Еще какое-то время была тишина, затем снова раздался телефонный звонок. И опять Эвелина пообещала кому-то что-то сказать, после чего покинула свой кабинет. И так было трижды.

А через несколько минут я увидела, как к агентству подъехала иномарка. Мне было плохо видно, но, по-моему, это был «Форд». Он остановился у крыльца, через некоторое время из двери агентства выпорхнула девчонка и села в машину. «Форд» тут же уехал. В скором времени подъехала еще одна машина, кажется, синяя «Рено», и снова какая-то девчонка прыгнула на заднее сиденье. Так тоже было три раза.

Кончались занятия в агентстве. В раздевалке послышались голоса.

– Похоже, Элла опять со своим папиком укатила!

– И Смирнова тоже, не зря за ней директриса приходила.

– А Ирка Немоляева куда делась? Тоже папика себе нашла?

– И Ирку забрали!

– А нас когда заберут?

– Дура! Хочешь быть подстилкой у богатого старпёра!

– Да, хочу! А куда нам идти работать после школы? Продавщицами за пять тысяч?

– Учиться идите! Я вот, например, в институт поступлю.

– А у тебя деньги на учебу есть? У меня мать одна, мне институт не светит. Я работу должна себе искать. Так что мне такой папик не помешал бы…

– А ты директрису попроси, она и тебе найдет…

– А ты вообще заткнись! Не нравится здесь – чего ты тогда сюда ходишь?

– Да я уж поняла, что здесь нам все равно ничего не обломится! Никакие конкурсы нас богатыми не сделают. Своим умом надо жить, а не толстый кошелек на ножках искать.

– Ой, какие мы умные и правильные!

– Да не приду я больше, радуйся! Я и сама давно хотела слинять отсюда.

Девицы еще продолжали спорить, как вдруг я увидела, что на крыльце показалась та самая брюнетка, которая во время моего разговора с девочками стояла немного в стороне и с ухмылкой сказала: «Ага, будут конкурсы! Ждите! Кто из нашего Мухосранска будет моделей в Европу посылать?» Она сбежала с крыльца и быстро направилась куда-то вверх по улице. Я выжала сцепление и медленно поехала за девчонкой.

Поравнявшись с ней, я открыла дверцу и крикнула:

– Эй, Афродита!

Девчонка остановилась и посмотрела на меня:

– Журналистка? Из «Горовск сегодня»?

– Я, собственной персоной. Тебя подвезти?

– У меня ноги есть.

– А у меня – колеса. Прыгай, поговорить надо.

Она колебалась некоторое время, потом махнула рукой, мол, была не была, и села в машину.

– Куда тебя отвезти? – спросила я.

– Да я недалеко отсюда живу, в десяти минутах ходьбы.

– Тогда давай поговорим.

– О чем? – Она усмехнулась.

– Ты, кажется, недовольна тем, что в вашем агентстве происходит?

– А вам-то что? Статью сочиняете? Так вы ведь не напишете, что здесь на самом деле творится.

– А ты откуда знаешь, ЧТО я напишу? И вообще, давай для начала познакомимся.

– Знакомы уж. – Девчонка была явно не расположена говорить со мной.

– Тогда познакомимся еще раз, уже по-настоящему. – Я сняла парик, очки, стерла салфеткой жирно нарисованные брови и губы.

Девчонка смотрела на меня, открыв рот. Закончив превращение в саму себя, я протянула ей руку и назвалась:

– Полина.

– Варвара… – растерянно пролепетала она.

– А теперь я расскажу тебе, кто я такая на самом деле и зачем приехала к вам в агентство…

Когда через некоторое время я завершила свой рассказ, Варвара спросила меня:

– И чего же вы хотите? Думаете правды добиться? Не парьтесь, не добьетесь! Вон, отец Ады приходил к нам в агентство, поговорил с директрисой – и что? Знаете, в каком виде его потом нашли? Еле живой! Сейчас он в «мориловке» лежит, ну, в больнице то есть…

– То есть ты считаешь, что официальными путями правды добиться невозможно? – спросила я.

– По опыту знаю! – усмехнулась Варвара.

Я покосилась на нее. Пятнадцать лет – и какой богатый жизненный опыт! Впрочем, у меня такой был уже в четырнадцать…

– Варвара, представь, я тоже не особо верю в силу правосудия. И потому хочу предложить тебе: не уходи пока из агентства!

– Все, я уже решила! Я в этом гадюшнике больше не выдержу. А директриса наша и Рузанна эта… знаете, кто они?

– Кто?

– Сволочи! Да, что вы так на меня смотрите? Подруги! На каждом шагу трубят об этом. «Мы с Рузанной подруги – неразлейвода… Мы с Эвелиной подруги – лучше не бывает!» – а сами ругаются между собой, я однажды слышала. И Ада тоже ругалась с Эвелиной. После этого она и пропала… Только я нигде и никому об этом не скажу, а то меня, как и ее отца, найдут потом… В таком же виде.

– Варвара, а что, если мы сами накажем виновных в гибели Ады и в избиении ее отца?

– Вы думаете, это возможно?

– Полагаю, да. Но для этого тебе надо еще какое-то время походить в агентство, недолго, уверяю тебя. Потерпишь? И тогда ты сама увидишь, как эти подружки-сволочушки будут наказаны по полной! И еще – тот, кто убил Аду.

* * *

Вечером я ужинала дома одна. Ариша еще не вернулся из «Крестового короля». Что поделаешь, он заядлый игрок! Перевоспитывать его было бесполезно, хотя я и пыталась это делать время от времени. Я уже закончила пить чай, когда дверь в кухню открылась и появился Ариша:

– Бон суа, ма шер! Пьешь чай в гордом одиночестве? А я говорил тебе: выходи замуж, по вечерам будешь распивать чай вместе с мужем.

– Ты считаешь, что это такая уж радужная перспектива?

– А разве нет? Полетт, ты только подумай, как будет здорово, когда здесь, на этом стуле, будет сидеть твой муж!

– Дед, не начинай все сначала.

– Ну хоть скажи: ты видела сегодня Аркадия?

– У меня сегодня было полно других дел.

– Это маза для лузеров, как говорит теперь молодежь.

– Дед, ты у меня такой продвинутый! Лучше сознавайся: ужинать будешь?

– Нет, только чай. Пойду мыть руки, а ты пока наливай.

За чаем я начала рассказывать деду обо всех событиях, произошедших со мной сегодня.

– Кстати, Ариша, ведь ты сегодня утром обещал мне узнать, кто из милицейских чинов наведывается в «Афродиту».

– А я об этом не забыл! – Дед откинулся на спинку стула и самодовольно улыбнулся. – Зачем, по-твоему, я ходил сегодня в казино?

– Ну, и…

– Рома Ковалевский, мой друг, просветил меня на предмет этой самой «Афродиты». Действительно, ее посещает один милицейский чин. Это следователь нашей доблестной милиции, Почечуйкин Григорий Гаврилович. Кстати, совсем недавно получивший повышение в звании. Теперь он майор.

– И я даже знаю, за что, – сказала я.

Я рассказала деду обо все своих сегодняшних делах. О том, как я нашла Нину Васильевну, а она дала мне адрес Лиды Масловой; о моем разговоре с Лидой; о купленных у Вити Шило «жучках», о встрече с Сергеем Дмитриевичем в его конторе; о том, как я нашла тетку Оли Кравченко, победительницы конкурса красоты в нашем городе; о том, как я поехала, уже вечером, в модельное агентство и установила там «жучки»; и, наконец, о том, как я познакомилась с Варварой, девушкой, недовольной порядками в «Афродите». Дед, как обычно, выслушал меня с большим вниманием.

– Полетт, ты снова ввязалась в опасную игру! Я переживаю за тебя, ма шер.

– И тем не менее помогаешь?

– Что же делать? Должен же кто-то, в самом деле, остановить этих дамочек! А скажи, Полетт, можешь ты все это бросить?

– Нет. Обстоятельства порой сильнее нас. Я чувствую, что мне просто необходимо вывести этих подружек на чистую воду!

– Тогда слушай. Этот самый Почечуйкин – еще тот гусь! На днях он купил себе другую машину, «Рено». Представляешь? А до этого он ездил на скромной «десятке», и то далеко не новой. Как ты думаешь, на свою милицейскую зарплату он мог купить такую машину?

– Думаю, ему пришлось бы копить на нее лет сорок.

– Да, похоже на то. А он купил «нулевку», что называется, в «целлофане». При этом свою «десятку» он отдал жене.

– Хороший, заботливый муж. И часто он бывает в «Афродите»?

– Рома говорит, что теперь – часто. Раньше он туда наведывался изредка, но в последнее время его, похоже, потянуло к молоденьким девочкам. А с директрисой Почечуйкин просто-таки подружился. Его видели вдвоем с ней несколько раз.

– Дед, Рома тебе не сказал, какого цвета почечуйкинская «Рено»?

– Кажется, синего…

– Значит, я его недавно видела возле «Афродиты». В его машину прыгнула девчонка… Ну что ж, господин следователь, значит, отныне и вы – в моем «черном списке»!

Глава 6

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я смогла открыть только один глаз, второй еще хотел поспать и потому открываться отказывался. Но и с одним глазом я смогла подойти к телефону.

– Алло?

– Полина, это я! – восторженный голос Нечаевой помог мне проснуться окончательно. – Слушай, у меня такая потрясающая новость! Я к тебе сейчас приеду!

– А что случилось? Революция? Землетрясение? Наводнение? Или другие катаклизмы?

– Лучше! Спешу обрадовать: в наш город приезжает знаменитый йогин, Бхагават Свами Нарайами Махатха Джим.

– Обрадовала. Что дальше?

– Как что?! Я взяла билеты на его выступление, – выдала Алина.

– А этот, который с «нами Джин»… Что он будет показывать?

– Позы. Вернее, асаны. И вообще, все, на что способны йоги.

– Ты считаешь, это так интересно?

– Еще бы! Ты увидишь, на что способен просветленный дух! – Алина просто захлебывалась от счастья.

– А почему его так длинно зовут? Как его мама в детстве кликала домой? Пока такое имя полностью выкрикнешь, глядишь – уже и ночь на дворе. Да и выговорить все эти имена – это ж суметь надо! Я бы не смогла, ни за что! А ты-то как наблатыкалась?

– Во-первых, я прочитала по бумажке. Во-вторых, там не все имена, например, Свами – это не имя, это тот, кто владеет своим умом и чувствами, титул человека, давшего обет отречения.

– А-а… Тогда другое дело!

– Так, я сейчас приеду, все тебе расскажу, и вообще, я думаю, что у тебя дома надо организовать что-то вроде кружка по интересам. Я тут познакомилась с молодыми людьми, они занимаются йогой. Нам всем надо где-то встречаться и делать асаны, а потом готовить прасад.

– Что готовить?

– Прасад. Или еще называют: прасада.

– Ах, прасада! Ну, теперь мне все ясно.

– Поль, ты не понимаешь! Это пища, предложенная Господу и одухотворенная им!

– А мы сами-то чем угостимся, если Господь съест нашу пищу?

– А мы съедим то, что он не съел…

– То есть ты мне предлагаешь питаться объедками? Спасибо, я лучше буду готовить для себя лично!

– Поль, я сейчас приеду и все тебе объясню…

– Ты меня, конечно, обрадовала, Алина, но вот мне тебя придется огорчить. Я сегодня уезжаю в Коломну!

– Зачем?!

– Там, говорят, продают эти самые… как их? Глиняные штанги.

– Ты имеешь в виду – мрданги?

– Вот-вот. Я уже и билет взяла…

– Ой, ну как жалко! Что же ты мне раньше не сказала?

– Когда – раньше? Я вчера поздно вечером билет купила, – бессовестно соврала я.

– А когда ты вернешься?

– Дня через два-три. Тогда и встретимся, ладно? Шашлычок устроим у нас во дворе…

– Какой шашлычок, Полина! Ты забыла: я теперь вегетарианка!

– Ах, да, извини. Тогда я поем шашлычка, а ты доешь то, что не понадобилось Господу Кришне… Но ты не огорчайся, Алина, я тебе привезу мрдангу, обещаю! Будем бить в барабан и распевать мантры.

Подруга положила трубку. По-моему, она рассталась со мной абсолютно счастливая, удовлетворенная моим нехитрым враньем. А я поплелась в ванную, чтобы смыть с физиономии остатки сна.

* * *

В поезде было немного душно. Я попивала чаек и смотрела в окно, на проносящиеся мимо путей деревни, поля и леса. Колеса ритмично отстукивали свой дорожный мотив, вагон плавно покачивало.

Я ехала в Коломну. Если в этом городе подружки открыли свой первый бордель, закамуфлированный под модельное агентство, значит, здесь можно нарыть о них обеих какую-нибудь интересную информацию. Я прикинула план действий и наметила для себя задачи, которые мне предстояло решить. Итак, во-первых, следует узнать всю подноготную этих веселых подружек. Кто они такие – мне уже рассказал дядя Сережа. Но мне предстояло получить еще кое-какую информацию, например – как именно умер муж Эвелины Венедиктовны, а вернее, Шеболок Екатерины Петровны?

Далее: мне предстоит узнать – кто на самом деле убил Аду Карпову? Варвара мне сообщила, что она слышала, как Ада ругалась с директрисой. О чем они говорили, Варя не в курсе, но что ругались – это факт. Значит, Ада Эвелине мешала, это как минимум. И ее тут же убили… Боюсь, Эвелина-Катерина имеет к убийству девочки самое прямое отношение! Конечно, она не сама ее задушила, чужими руками убрала. И, найдя убийцу, мне предстоит поступить с ним так же, как он поступил с девочкой. Придушить его и закопать живьем. Жестоко? Да. А что делать? Не всегда есть возможность прибегнуть к цивилизованным методам, поэтому иногда я позволяю себе нарушать законы и путаться под ногами у представителей правоохранительных органов, но блестящее знание юриспруденции и финансовое высшее образование позволяют мне избегать непосредственных стычек с ними. С законом, но не с моими противниками. Я умею бороться со страхом, и эти стычки только добавляют мне драйва, если в дело не вмешиваются эмоции. Так, однажды я практически влюбилась в старшего сына прокурора, Вадима, и только личная ненависть к этой семейке помогла мне если и не справиться с собой, то хотя бы заглушить это лишнее чувство к обаятельному и жестокому противнику.

В-третьих, мне надо обязательно добиться, чтобы этот бордель закрыли! Ничему хорошему там девчонок все равно не научат, разве что вульгарно вилять бедрами, как Рузанна-Мария, да в койку к папикам прыгать.

А что далее? А потом мне предстоит наказать следователя Почечуйкина Г.Г. – дважды «Г», как назвал его журналист Аркадий. Наказать, и обязательно! Во-первых, он не стал искать истинного убийцу, а упрятал в СИЗО невиновного. Хотя и это еще предстоит доказать. То, что бомж Колясик не имеет к гибели Ады никакого отношения, это ведь только мое предположение. Кто знает, как там все было на самом деле! Здесь мне придется покопаться, и основательно. Но это не страшно, теперь у меня есть союзники. Думаю, Нина, мать Ады, поможет мне с удовольствием. Лида Маслова тоже вряд ли откажется… Она готова отомстить за свою подругу. Да и Варя – боец по натуре. Ей тоже противно то, что творится в агентстве. Вот у меня уже три соратника. Дед и дядя Сережа снабжают меня информацией, это тоже дорогого стоит. Так что – прорвемся!

И есть еще одна задача, о которой мне не следует забывать и которая не менее важна, чем все остальные. Нине Карповой тоже надо подсобить – деньгами. Дочь, конечно, я ей не верну, но вот на лечение ее мужа и свекрови должны дать деньги те, кто и определил их обоих больницу. И это будет справедливо!

* * *

На вокзале было шумно и людно. Народ куда-то спешил, меня задевали то плечом, то локтем. Стоять на перроне и глазеть по сторонам было не очень-то приятно. Я отошла в сторону, к газетному киоску. Итак, куда мне идти? Как найти в чужом городе модельное агентство, да еще и закрытое? И даже не само агентство, оно-то мне совсем не было нужно. Нужны мне люди, лично знавшие двух предприимчивых подружек.

Справочные будки, которые, как рассказывал дед, в советские времена имелись в каждом городе и где можно было буквально за три копейки получить информацию о любом гражданине, упразднили вместе с советской властью. А что тут теперь есть в таком же роде?

Я купила в киоске газету «Каждому свое». Села на скамейку, стала просматривать ее. Газета содержала объявления о рабочих вакансиях, о купле-продаже недвижимости, автомобилей, домашней техники и прочее. На одной из страниц я прочитала: «Модельное агентство «Венера» примет на работу стилиста-визажиста. Требования…» Далее шли перечисления достоинств, которыми должен был обладать представитель этой профессии. Я не стала их читать, а сразу отправилась по данному в объявлении адресу. Если я им и не подойду, не беда, главное – познакомиться с кем-нибудь из агентства.

В прохладном фойе не было даже охранника. Я походила по полутемному помещению, обнаружила три двери и постучалась в одну из них – наугад.

– Да!

Я вошла в комнату, очень похожую на кабинет директора, но явно еще не до конца обставленную. У окна без цветов и жалюзи стояла молодая женщина, примерно моего возраста, и перебирала разложенные прямо на подоконнике листы бумаги.

– Здравствуйте. Я по объявлению, – сказала я.

– Здравствуйте. Присаживайтесь.

Я увидела в кабинете один-единственный стул и опустилась на него.

– Мы давали несколько объявлений. Вы кем хотите работать? – спросила она меня.

Женщина была очень молода и очень красива. Строгий костюм, ничего лишнего, туфли на каблуке. Минимум косметики и драгоценностей. Одним словом, полная противоположность Эвелине.

– Я закончила курсы стилистов.

– Хорошо. Я директор этого модельного агентства. Меня зовут Ирина Викторовна. А вас?

– Полина.

– Что вы можете рассказать о себе?

Я начала что-то сочинять о своем желании сделать карьеру стилиста, о том, что я работаю пока что в косметическом кабинете… Ирина Викторовна слушала внимательно, потом она задала мне пару вопросов.

– Вы видите, мы только открываемся, – сказала она, – но ведь это и здорово – оказаться, так сказать, у истоков! Я запишу ваш телефон, а позже перезвоню вам. Дело в том, что наверняка на это место будут еще претенденты… Хорошо?

– Да. – Я продиктовала ей первые пришедшие мне на ум цифры. – Скажите, Ирина Викторовна, есть ли еще в нашем городе модельные агентства? Я хотела побывать и в других тоже, если я вам не подойду.

– Ну, что вы! Во-первых, вы нам вполне подходите. А во-вторых, других модельных агентств, насколько я знаю, у нас нет.

– А я слышала, было примерно год тому назад одно агентство… Забыла, как же оно называлось?.. Мне подруга говорила…

– «Прекрасная незнакомка»? Это на улице Розы Люксембург? Что вы! Оно давно закрылось! Да еще и со скандалом. Вы разве не слышали?

– Нет. А что там случилось?

– Это модельное агентство только название имело красивое, а на самом деле – обыкновенный бордель…

В это время в кабинет вошла еще одна девушка, моложе Ирины. Услышав конец фразы, она спросила:

– Что за бордель, вы тут о чем?..

– Вот, кстати, – обрадовалась Ирина Викторовна, – Ань, ты, кажется, что-то знаешь про агентство «Прекрасная незнакомка»?

– Еще бы не знать! Там моя соседка работала! Ты правильно сказала: бордель! Набирали девочек, а потом заставляли их спать с «большими» дядями нашего города. Когда все это открылось, был жуткий скандал. А организовали этот притон две подружки. Об одной я ничего не могу сказать, а вот другую звали… дай бог памяти… Машка Петухова. Точно!

– Ой, а я тоже знаю Машу Петухову, – сказала я, – мы в школе в параллельных классах учились. Неужели это она? Как мне бы хотелось с ней встретиться! Вы адреса ее не знаете?

– Я не знаю, а вот моя соседка, Анька Томникова, она точно знает.

– Вы не могли бы мне сказать, где живет ваша соседка? Дело в том, что, когда мы учились в школе, я дружила с одной девочкой…

– Адрес? Да, пожалуйста!

Она продиктовала мне название улицы и номер дома своей соседки, я записала их в блокнот. После чего поблагодарила работников агентства и вышла на улицу. Найти «маршрутку», идущую в нужном мне направлении, было делом техники, и через полчаса я уже звонила в искомую дверь.

Аня Томникова по внешности очень соответствовала своей фамилии. Это была девушка лет двадцати пяти, с медлительными манерами домашней кошки преклонного возраста. Она и говорила так же медленно и немного лениво. Когда я объяснила Ане цель своего визита, она пожала плечами:

– Да я и проработала в том агентстве всего три месяца. Стилистку, которая до меня там работала, уволили. Чем она им не угодила, я не знаю. Скорее всего болтливая она была слишком. Когда Екатерина Петровна меня на работу принимала, она мне сразу сказала, что одно из их условий – держать язык за зубами. Я и держала.

– А что, в этом агентстве творились какие-то некрасивые дела? – спросила я.

В это время из соседней двери вышла пожилая женщина с собачкой и замешкалась, закрывая свою дверь на ключ.

– Пойдемте в дом, – томно сказала мне Аня Томникова, – а то здесь любопытных слишком много.

Когда мы уселись в гостиной на диване, я повторила свой вопрос.

– Некрасивые дела, говорите? Да, можно и так сказать.

– И в чем это выражалось? – спросила я.

– Екатерина подкладывала некоторых особенно красивых девочек под нужных ей людей. Ну там, под начальника милиции, под какую-то шишку из налоговой инспекции и тому подобное. Они за это ее «крышевали». Другим она предоставляла девочек за деньги, и притом большие. Девочки ведь были не проститутками, а моделями, это совсем другой сорт! Все они были высокие, видные, умели вести себя в обществе, держались, как королевы, она сама их этому учила.

– А были такие, кто отказывался спать с «большими» дядями?

– Были, конечно! Но такие там долго не держались. Либо она с них брала хорошие деньги за пребывание в ее агентстве.

– А о муже своем она ничего не говорила?

– Да так, намекнула как-то вскользь, что был у нее муж, очень богатый бизнесмен. Вроде он умер, но отчего, я не знаю.

– Вы случайно не в курсе, где живет Екатерина Петровна?

– Не живет, а жила! После скандала она исчезла из нашего города.

– Что это был за скандал? Почему он случился?

– Да так, открылись кое-какие неприглядные делишки… Родной брат ее мужа узнал, чем занимается его родственница, а он в городе человек тоже не последний, да и в Москве у него много влиятельных друзей. В общем, он и поднял бучу. Ну, Казарян Эраст Арутюнович – человек известный в нашем городе, сами знаете, сеть ресторанов «Арарат»! Мне кажется, всю эту историю удалось замять только потому, что Екатерина дала кому-то взятку, и хорошую. Их с Машкой не тронули, но агентство пришлось закрыть. Я вот оказалась без работы. А Машка с Катькой пропали из города, во всяком случае, их больше никто не видел.

– Что ж, спасибо вам, я пойду. – Я вышла в прихожую.

– Если это та Катька, которую вы ищете, мой вам совет: держитесь от нее подальше! – высказалась Аня напоследок.

– А что так? – спросила я, уже стоя на пороге.

– Сволочь она! Мне за два месяца так и не заплатила…

Я шла по городу и читала вывески ресторанов и кафе. Каких только названий там не было! От примитивного «Обжорки» до возвышенного – «Пища богов». Но вот мне на глаза попалась большая вывеска – «Арарат» с нарисованными на ней горами и рекой у их подножия. Я зашла внутрь. На меня пахнуло таким одурманивающим запахом шашлыка, кавказских приправ и чего-то еще очень вкусного, что я даже блаженно закатила глаза. В зале было не менее десятка столов. Но народу совсем мало, человек пять-шесть, не больше. Не успела я подойти к одному из столиков, как ко мне подбежал молодой человек с кавказской внешностью и заголосил на весь ресторан:

– Вай, какая красывая дэвушка пасэтила наш ресторан! Проходите, уважаемая, наш ресторан – к вашим услугам! Наши гости – наши друзья!

Пришлось мне сесть за столик, а стул официант предусмотрительно отодвинул. Я заказала шашлык, лаваш и еще какое-то блюдо с труднопроизносимым названием, очень похожее на салат из всевозможных овощей. Мне даже ждать долго не пришлось.

В зале играла армянская музыка. Уминая за обе щеки сочный горячий шашлык, я подумала об Алине. Видела бы она меня сейчас! Представляю, как гневно сверкнули бы ее большие голубые глаза! Она-то в этот момент сидела на представлении какого-то йогина, изучала асаны и, наверное, слушала мантры и игру на мрданге. Ну и пусть! А я вот наелась шашлыка и пребывала в самом благостном расположении духа.

Подошел официант, с поклоном положил передо мной счет. Я на его счет сверху положила деньги, сказала: «Сдачи не надо», – и встала из-за стола. Да, плотненько же я покушала! Официант, обрадованный чаевыми, пригласил меня заходить к ним еще.

– Зайду как-нибудь, – сказала я небрежно. – Кстати, ваш хозяин, Эраст Арутюнович, часто заглядывает сюда?

– Вы знаете Эраста Арутюновича? – удивился официант.

– Я знала его покойного брата, Ашота, – сказала я печально, – хороший был человек, земля ему пухом!

Официант скорбно склонил голову:

– Эраст Арутюнович в основном работает в своем кабинете. Знаете, где это?

– Нет, но догадываюсь, что в одном из его ресторанов, – сказала я.

– Да, уважаемая, это на улице Сафонова.

Я поблагодарила официанта и ушла.

Большой ресторан на улице Сафонова был отделан в армянском стиле. Когда я вошла, ко мне опять мгновенно подбежал официант и заголосил точно так же, как в том, первом ресторане. Но я остановила его: «Спасибо, дорогой, я только что из-за вашего стола! Скажите лучше, где ваш хозяин, Казарян Эраст Арутюнович?» Официант с поклоном проводил меня до двери кабинета.

Эраст Арутюнович, должно быть, был моложе своего покойного брата. На вид ему нельзя было дать больше шестидесяти. Небольшого роста, полненький, лысоватый, одетый в хороший костюм, он сидел за большим письменным столом.

– Здравствуйте, Эраст Арутюнович, – сказала я.

– Здравствуйте! Мы знакомы? – Он, прищурившись, внимательно всматривался в мое лицо. Говорил он с едва заметным акцентом.

– Нет.

– Ай, как жаль! Тогда познакомимся?

– Меня зовут Полина.

– Красивое имя! Красивая женщина! Что привело вас ко мне?

– Эраст Арутюнович, я хотела поговорить с вами о вашем брате, Ашоте Арутюновиче.

– Что говорить? Нет человека! Вы его знали?

– Нет. Я знаю его вдову, Екатерину Петровну…

– Ты ее подруга?! Тогда уходи! Не будет разговора! – Он даже вскочил с кресла от возбуждения.

– Нет, нет, успокойтесь! Я не ее подруга, скорее наоборот.

– Наоборот – это как? – уточнил Казарян.

– Она – мой враг!

Он опустился в кресло и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Враг моего врага – мой друг, – сказал Казарян тихо и очень твердо. – Я тебя слушаю.

Лихо он перешел на «ты»! Но манерничать мне в данный момент не стоило – не тот случай.

– Я хочу узнать, как умер ваш брат. Мне кажется, это не было случайностью…

– Случайностью?! Ашот совсем голову потерял на старости лет! Влюбиться в проститутку! Позор на его седую голову, а заодно – на весь наш род! Я ему говорил: брат, это добром не кончится! Он меня слушал, а? Нет. Он меня не слушал, никого не слушал. Только ее слушал! Пошел и расписался с ней. Дурак!

Я дала Эрасту выговориться и повторила свой вопрос:

– Так как все-таки умер ваш брат?

– Он купался в ванне и случайно уронил электробритву в воду. Такова официальная версия! Но я в это не верю! Он что, дурак, бриться и купаться одновременно?! Мужчины делают это по порядку: сначала купаются, потом бреются. Как, скажите мне, лежа в ванне, можно брить лицо?!

– Да, это очень странно, – подтвердила я. – Надеюсь, расследование проводилось?

– А что толку? Я вас спрашиваю: что толку в расследовании? Да, они дали такое заключение – несчастный случай. Но я в это не верю. Мой брат никогда не брился в ванне!

– У меня тоже есть сомнения в честности Екатерины…

– Какая честность, слушай?! Проститутка! Сволочь! Убийца!..

Эраст Арутюнович так кричал, что дверь в его кабинет открылась и в нее заглянула мужская голова.

– Уйди! – крикнул хозяин кабинета и добавил по-армянски для верности: – Гна!

Голова скрылась за дверью.

– Я ему говорил: хорошо, брат, ты сдурил, женился на этой… грязной женщине. Тогда напиши хотя бы завещание, пусть я буду твоим наследником, как младший брат. Нет! Он меня не послушал. Он говорил: да, брат, напишу… А время шло. Сколько длился их брак?

– Говорят, меньше года.

– Десять месяцев! Больше эта тварь не выдержала. Я знаю, нехорошо так говорить о женщине, но эта – просто тварь! Как ее земля носит?! Она вступила в права наследства и продала бизнес моего брата. Зачем? Там все было хорошо налажено. Он занимался закупкой фруктов семь лет! Поставщики были, покупатели были, все было – только работай по накатанной! Нет, продала! Какая глупая женщина! Что она сделала на деньги от проданного бизнеса? Бордель открыла! На машине моего брата стала ездить.

Эраст Арутюнович опять так раскричался, что в дверь снова заглянула мужская голова и спросила что-то хозяина по-армянски.

– Уйди! – крикнул Эраст и добавил пару слов на своем языке. Голова вновь скрылась.

– Я, возможно, огорчу вас, Эраст Арутюнович, но все-таки скажу: эта женщина переехала в другой город и там тоже открыла такое же агентство.

– Ай, какая тварь! Ей мало девочек из этого города? Хорошо, что у нее самой нет детей! Такой гадине нельзя быть матерью. Иначе она родит и воспитает таких же гадин! – Эраст помолчал с минуту, потом задумчиво добавил: – А у ее подруги есть ребенок…

– Что?! У Руз… У Марии есть ребенок?! Откуда вы знаете?

– Я проводил свое собственное расследование, просил кое-кого из знакомых навести справки… Мне сказали, что у Петуховой Марии есть дочка, Ксюша. Она живет у матери Марии.

– Эраст Арутюнович, вы можете дать мне адрес этой женщины?

– Я не знаю, зачем тебе ее адрес, – хозяин кабинета поднял указательный палец вверх, – но я тебе его дам!

Он полез в стол, рылся там какое-то время, достал блокнот и продиктовал мне название улицы, номер дома, а также имя матери Марии.

Я поблагодарила Казаряна и встала.

– Слушай, Полина, приходи в мой ресторан и кушай тут! Денег с тебя не возьмут, я распоряжусь.

– Спасибо, но я сегодня скорее всего уеду.

– Ну а если не уедешь – приходи!

Я еще раз поблагодарила хозяина кабинета, попрощалась и вышла.

Улица, где жила мать Марии Петуховой, находилась почти на самой окраине города. Старые двух-трехэтажные дома, местами облупившиеся, во дворах – ни скамейки, ни детской горки. От этой нищеты и убогости веяло такой тоской!

Я нашла нужный мне номер дома и остановилась во дворе. Здесь стояли железные гаражи и один полусгнивший проржавевший автомобиль без стекол, со спущенными колесами, вросшими в землю. Среди этой экзотики играло несколько детей от десяти до тринадцати лет. Они бегали друг за другом вокруг машины и между гаражей и ловили сначала одного, затем другого. Бедные дети! Больше заняться им здесь было нечем.

Я постояла некоторое время в стороне и послушала их крики:

– Сашка! Теперь водит Сашка!

– А-а! Спасайся!

– Ага, поймал! Макс водит!

– Ай, меня поймали!..

– Ксюха водит, бежим!

Я определила ту девочку, которую ребята звали Ксюхой. Лет тринадцати, худенькая, лицом похожая на Рузанну-Марию. Простенькое ситцевое платье было ей явно великовато, значит, с чужого плеча. Да ладно еще, будь оно чистым, но платье было далеко не первой свежести.

Вдруг откуда-то сверху раздался зычный женский голос:

– Ксюха! Беги за хлебом!

– Ну, ба… Потом! Я еще поиграю…

Я подняла голову и увидела на балконе третьего этажа женщину лет пятидесяти в замызганном халате, с бигуди на голове. Она держала в руке половник, облизывая его.

– Кому сказала! Беги за хлебом, жрать пора, а хлеба нет!

Да, лексикон у Машиной мамы, прямо скажем, не дворянский. Внешне-то они похожи, только женщина на балконе полнее и развязнее.

Девочка обиженно опустила голову и поплелась в подъезд. Через пару минут она вышла с пакетом в руке и пошла, как видно, в магазин. Я отправилась следом, держась от нее на небольшом расстоянии.

В магазине девочка положила в свою корзину хлеб, пачку масла, килограмм весового сахара, что-то еще… Когда она подошла к кассе, продавщица пробила чек и сказала:

– С тебя семьдесят три рубля пятьдесят копеек.

Девочка долго считала деньги у себя на ладони, затем протянула их продавщице.

– Здесь не хватает десяти рублей, – сказала та.

– У меня больше нет.

– Тогда выложи что-нибудь, пачку масла, например.

– Но у нас масло кончилось, – насупилась Ксюша.

– Что делать! Раз у тебя денег не хватает. Или вот батон выложи…

– У нас и хлеба нет…

– Не надо ничего выкладывать, – сказала я, – вы говорите, десяти рублей не хватает? Вот, возьмите. – Я протянула продавщице десятку.

Та отдала чек девочке. Ксюша посмотрела на меня с благодарностью:

– Спасибо… – И она вышла из магазина.

Я купила две порции мороженого и выскочила следом за ней.

На улице я догнала ее.

– Тебе в ту сторону? Мне тоже. Значит, вместе пойдем, – сказала я.

Девочка осторожно покосилась на мороженое.

– Ты знаешь, – сказала я, – я вот взяла две порции, а теперь вижу, что не съем столько. Поможешь? – Я протянула Ксюше мороженое.

Та испуганно завертела головой:

– Нет, не надо…

– Бери, я его все равно выброшу. Да я правда не хочу два, одно бы съесть. – Я снова протянула мороженое девочке. У той от радости даже глаза загорелись.

– Спасибо, – очень тихо сказала она и взяла лакомство. Было видно, что ей страшно неудобно, может, даже стыдно, но желание съесть мороженое оказалось сильнее.

Мы шли по тротуару и лизали холодную сладкую массу.

– Меня Полиной зовут, – сказала я, – и я могу угадать, как зовут тебя.

– Не угадаете, – чуть осмелела девочка.

– Угадаю! Так, так, так… Тебя зовут… Ксения! Что, я угадала?

– Да… – растерянно сказала она. – А вы что, все-все так угадывать можете?

– Нет, но кое-что… Вот ты, например, живешь не с мамой. Правильно?

Ксюша опустила голову.

– Да…

– Ты живешь с бабушкой, а маму видишь очень-очень редко. Так?

Девочка вздохнула:

– Так…

– А еще могу сказать, что с бабушкой тебе плохо.

Девочка опять вздохнула.

В это время мы вошли в ее двор.

– И где тебя черти носят? – раздалось сверху. – Я сколько могу ждать? Ксюха, ты что, ногами шевелить разучилась?!

Я посмотрела вверх. Женщина стояла на балконе и от возмущения размахивала руками. Ее крики слышал весь двор. Ксюша втянула голову в плечи и побежала в подъезд.

Глава 7

Да, уехать домой сегодня мне, похоже, не придется. Планы поменялись на ходу. С Ксюшей надо было что-то делать. Я еще долго стояла во дворе под деревом, наблюдая за окнами на третьем этаже. Наконец в мою голову пришла одна идея.

Я отправилась на поиски укромного местечка. За соседним домом я заметила один хороший закуток. Он был закрыт от людских глаз со всех сторон сараями и кустами. Да и не было вокруг никого. Дело опасное, но куда деваться! Я втиснулась в этот закуток, положила свою дорожную сумку на траву, достала из нее кофточку, которую прихватила на всякий случай из дома. Переодевшись, я начала гримироваться. Черный парик, очки и темная помада, к которой я уже испытывала стойкое отвращение, завершили мой новый имидж. Я вышла из кустов и расправила на себе блузку. Напротив меня стояла женщина с мусорным ведром и смотрела в мою сторону далеко не с дружественным видом.

– Ходют тут по кустам, – заворчала она, – нашли общественный туалет! Гадют и гадют, совсем совесть потеряли.

Объясняться с ворчливой гражданкой было бессмысленно. Не буду же я ей доказывать, что зашла я за сарай не для того, чтобы справить малую нужду, а чтобы загримироваться! Я ускорила шаг и почти бегом удалилась со двора.

На мой звонок открыла колоритная дама, недавно стоявшая на балконе в видавшем виды халате. Не успела я и рот открыть, как она опередила меня:

– Здрасьте! И чего вам надо?

От дамы слегка пахнуло перегаром. Аромат вполне гармонировал с ее недружелюбным тоном и затрапезным видом.

Я быстро вошла в образ собесовского работника и, поправив очки, строго сказала:

– Гражданка Петухова? Я из комитета по делам несовершеннолетних.

И шагнула за порог.

Петухова опешила. Она отступила, пропуская меня в комнату. А я вошла туда с видом привыкшего к таким визитам человека.

– Где можно присесть? – строго спросила я.

Спесь с Петуховой слетела почти молниеносно.

– Сюда, – показала она на обшарпанный стул возле стола.

Я, поборов брезгливость, присела.

– А вы чего пришли-то? – настороженно спросила хозяйка.

– Посмотреть, в каких условиях живет Петухова Ксения.

– В каких, в каких… В хороших! – Дама уперла полные руки в бока.

– У нее есть отдельная комната? – спросила я.

– Есть.

– Где? Покажите.

– А вот эта и есть ее комната.

– Разве девочка живет не в отдельной? Эта же проходная.

– В другой комнате я с мужем живу! – с вызовом заявила мадам Петухова.

Я окинула помещение взглядом. Конечно, когда-то все здесь было, наверное, вполне прилично, но с годами мебель обветшала, палас под ногами истерся до дыр. Но если старые вещи еще можно оправдать бедностью, то грязные полы и окна – только безалаберностью хозяйки. В комнате стоял единственный диван, который, как я заподозрила, служил по ночам кроватью для девочки. Ее вещей в комнате заметно не было. Из открытой двери спальни доносился чей-то храп.

– Там кто-то спит? – спросила я.

– Муж мой, Михалыч, – с вызовом ответила Петухова.

– Кухню можно посмотреть? – спросила я и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Петухова рванула следом за мной, но было уже поздно. Я увидела то, что и предполагала. На столе стояла недопитая картонная коробка с дешевым вином. Закуска, недоеденная, на грязных тарелках рядом с коробкой. Засохший хлеб, пустая консервная банка из-под кильки в томате, два стакана с подонками красной жидкости.

– Что сегодня ела девочка? – строго спросила я.

– Как чего ела?! – возмутилась Петухова. – Хлеб ела, с маслом! И потом этот… как его…

– Понятно. Значит, вы говорите, что она хорошо живет?

– Хорошо. Я внучку люблю. Она хорошо у меня живет!

– Значит, денег мы вам не дадим! – сделала я вывод. – Хорошо так хорошо! Поможем материально другим семьям, которые больше вашей нуждаются…

Я направилась к выходу. Как я и предполагала, такой мой ход сработал безошибочно.

– Э-э, гражданка, постой! Как тебя… комитет! – Петухова бросилась за мной.

– Что? – неохотно обернулась я.

– Так ведь, это… Моей зарплаты нам не хватает, она у меня маленькая…

– У вас муж есть, – безапелляционно заявила я, – дедушка Ксюши…

– Какой он ей дедушка?! – возмутилась хозяйка. – Да и мне он не муж, так… сожитель, мать его!..

– Значит, с деньгами у вас туго и вы нуждаетесь в разовой материальной помощи? – Я вернулась к столу.

– Нуждаемся, нуждаемся, – закивала Петухова, – а сколько вы дадите?

Я пожала плечами:

– Все зависит от того, как сильно вы нуждаетесь. А вообще – от пяти до пятнадцати тысяч. На еду и одежду ребенку! – уточнила я.

У Петуховой даже дыхание перехватило. Глаза ее загорелись, она, похоже, уже прикидывала в уме, сколько коробок вина можно купить на эти деньги.

– Кстати, где вы работаете? – спросила я.

– В парикмахерской, уборщица я. Зарплата – четыре тысячи.

– По какому графику вы трудитесь? Я имею в виду, за девочкой кто присматривает, пока вы на работе?

– Два дня через два. А присматривать… Да что за ней присматривать, она уже большая!

– Дочь-то хоть вам помогает? – спросила я. – У вас ведь, насколько нам известно, дочь есть, вполне дееспособная.

Петухова замялась:

– Да как вам сказать… Присылает иногда мелочь, так, на хлеб… То тысячу, то пятьсот рублей… И то редко.

– Понятно. – Я еще раз оглядела убогую обстановку комнаты. – Ну что ж, берите ручку, лист бумаги и пишите.

– А че писать-то? – Пеухова сбегала в спальню, принесла разлинованный лист, очевидно, вырванный из старых Ксюшиных тетрадей, и какую-то допотопную ручку и уселась за стол.

– Пишите заявление в произвольной форме. Я, такая-то, прошу выделить мне разовое денежное пособие в размере…

– Тише, не гоните так, я не успеваю! Про-шу… вы-де-лить… – по слогам диктовала сама себе Петухова, – как дальше-то?

Да уж!..

Когда она с горем пополам домучила заявление, я сложила лист пополам и убрала его в сумку, затем достала стодолларовую бумажку и показала ее хозяйке:

– Вот это я могу оставить вам уже сейчас, только напишите расписку.

Та обрадовалась так, словно ее назначили директором парикмахерской, в которой она работала. Она шустро сбегала в спальню, принесла еще один лист бумаги и под мою диктовку написала расписку в получении денег. Я спрятала и ее в свою сумку.

Когда я вышла из квартиры на свежий воздух, мне захотелось помыться. Встать под горячий душ и стоять так долго, пока вся грязь, что налипла на мою кожу в этом гадюшнике, не смоется с моего тела! В сумке у меня лежало заявление гражданки Петуховой с описанием всех лишений, которые она испытывала, таща на себе непосильный воз по воспитанию внучки, а также расписка в получении ею ста долларов за внучку. Я еще толком не знала, зачем мне так нужны эти бумаги, но чувствовала, что они еще очень пригодятся.

* * *

Мы с Ксюшей сидели в парке и смотрели на плывущих по озеру лебедей. Она ела мороженое, которое я ей купила, и держала в руке воздушный шарик в виде розового сердечка.

– А бабушка не будет тебя ругать, что ты долго домой не приходишь? – спросила я.

– Нет, ей не до меня, у нее новый муж, Михалыч, – ответила девочка небрежно.

– И часто у нее… новые мужья появляются? – осторожно осведомилась я.

– В год – по два новых мужа, – сказала Ксюша, очевидно, повторив чьи-то слова.

– Твоя мама когда последний раз к вам приезжала?

– Давно… Я не помню, но тогда была осень, и она подарила мне осеннюю куртку и сапожки.

– А деньги она вам присылает? Я имею в виду, бабушке?

– Бабушке денег давать нельзя – она все пропьет! Или Михалыч у нее отнимет.

– Зачем же она с таким живет? Бабушке надо хорошего мужа.

– Где ж такого взять! Все мужики – одинаковые. Все пьют и деньги забирают. Какая разница, с кем жить?

– Да, действительно… Почему же мама не приезжает к тебе почаще?

– Она работает. Далеко, за границей. Ей часто сюда ездить нельзя.

– Это она тебе так сказала?

Девочка кивнула. Она уже доела мороженое и облизывала пальцы.

– Зачем ты лижешь грязные руки? Пойдем, помоешь их в фонтане.

Я взяла девочку за руку, и мы подошли к фонтану. Она перегнулась через бордюр, заплескала руками в воде, радуясь, как пятилетний ребенок. Ясно, что с ней никто никогда не ходил ни в парк, ни куда-либо еще.

– Ксюша, мне кажется, ты не наелась. Скажи честно.

Девочка посмотрела на меня снизу вверх своими большими голубыми глазами. А глаза у нее мамины, подумала я, только у дочки они ясные и добрые.

– Не наелась, – призналась девочка.

– Тогда пойдем, я видела здесь недалеко ресторан.

– Ресторан? – Ксюша посмотрела на меня испуганно. – А вы знаете, как там все дорого?!

– Вот заодно и узнаем.

Мы сидели в ресторане «Арарат» и под армянскую национальную музыку уплетали национальные армянские блюда. Ксюша уплетала все так, как будто никогда в жизни до этого она не ела досыта. Я даже опасалась, как бы девочке не стало плохо.

– Да, Ксюша, не повезло тебе, – сделала я заключение, – мама далеко, бабушке, как видно, не до тебя…

– С этой бабушкой мне не повезло, – согласилась девочка, – но у меня еще и другая бабушка есть.

– Так, так, а вот с этого места поподробнее, – заинтересовалась я, – что за бабушка?

– Папина мама.

– У тебя папа есть? – удивилась я.

– Папы есть у всех, – резонно заметила Ксюша, – только не все живут со своими детьми.

– Так. А твой…

– Мой папа живет в Москве со своими родителями. Он очень хороший, он меня любит! Я у него побывала давно, еще ребенком. Я была маленькая, но все помню: как бабушка Вера готовила мне обед, как папа играл со мной, дарил мне игрушки, а дедушка катал меня на плечах. А потом мама забрала меня у них и сказала, что папа – плохой и что мы к нему больше не поедем.

– Почему?

– Они с мамой поругались, а помириться не смогли. Это мне мама говорила. Еще она сказала, что назло не отдаст меня этому уроду.

– Разве твой папа – урод?

– Вообще-то, нет, но мама его почему-то так называет…

– Ксюш, ты хотела бы поехать к папе и его родителям?

– Да! Они очень хорошие, и у них всегда есть время заниматься со мной, а этой бабушке некогда. Я ей только мешаю. Она говорит: «Скорее бы ты выросла! Надоело возиться с тобой!»

Да, ну и бабулька! Конечно, внучка мешает ей устраивать личную жизнь. Какая может быть внучка, когда пьяный Михалыч храпит в соседней комнате!

Чтобы окончательно не расстроиться, я попросила официанта пригласить к нам Эраста Арутюновича. Он был так любезен, что вышел к нам в зал, поздоровался и спросил Ксюшу, как ей нравится армянская кухня. Девочка посмотрела по сторонам:

– А где у вас кухня?

Казарян рассмеялся и велел официанту подать нам десерт.

– Все за счет заведения! – сделал он широкий жест в прямом и переносном смысле слова. Пока мы обменивались любезностями с хозяином ресторана и выходили на улицу, у меня созрел план.

– Ксюша, ты знаешь адрес твоего папы в Москве?

Девочка пожала плечами:

– Нет. Я только помню, что там был большой дом, больше, чем наш. Мы долго ехали на лифте. А еще там есть маленький фонтанчик во дворе…

Фонтанчик! По таким данным найти ее папу в огромном городе будет большой проблемой.

– Фамилию и имя своего папы ты, конечно, не помнишь?

– Папу зовут Александр, потому что я – Александровна, а фамилия у него… не помню. Бабушка Вера говорила мне, только я забыла. А еще помню, что мама говорила про папу: «Жук навозный».

Да, теплые отношения были в этой семейке! Бедный ребенок! Представляю, каково ей было все это слушать.

– Ксюша, ты очень хочешь вернуться сейчас домой?

Девочка мотнула головой:

– Совсем не хочу! Бабушка с Михалычем вечером опять напьются и будут кричать, а мне придется гулять допоздна или в чулане прятаться.

– Хочешь поехать со мной? Я живу в другом городе, и у меня много друзей. А еще у меня большой дом и хороший дедушка.

– А бабушка у тебя есть? – осведомилась девочка.

– Вот бабушки, к сожалению, нет.

– Это хорошо. Никто на меня орать не будет… Поехали!

Мы сидели в поезде и смотрели в окно.

– А вон еще озеро! И деревня, вон там, далеко, видишь? – Ксюша радовалась обыкновенному пейзажу за окном, как дорогой игрушке.

– Племянница? – осведомилась соседка по купе.

Я кивнула.

– Похожа. – Женщина достала вязание. – Сколько ей? Лет десять?

Почему десять, удивилась я. И спросила:

– А на сколько она выглядит?

Соседка пожала плечами:

– Лет на десять-одиннадцать. А что, ей меньше? Сейчас дети такие развитые пошли! А вот платье вы ей слишком большое купили. Должно быть, на вырост.

– Это мне мама прислала еще в прошлом году, – сообщила девочка.

Соседка удивленно вскинула брови. Но я не стала дожидаться дальнейших расспросов и увела Ксюшу в туалет. Как выяснилось, она никогда не ездила в поездах и не умела пользоваться тамошними удобствами. Пришлось мне научить ее.

– И ничего не говори нашим попутчикам, – попросила я, – хорошо? Мы с тобой сыграем в такую игру – «молчанку». Ты не будешь разговаривать с чужими, а я за это, когда приедем, куплю тебе куклу. Договорились?

Желание получить игрушку сделало свое дело. До самого Горовска девочка общалась только со мной.

* * *

Я набрала номер Нечаевой.

– Алина? Привет, это Полина.

– О! Приехала! – обрадовалась подруга. – Как съездила?

– Хорошо. Подробности – потом. У меня к тебе дело, срочное.

– Мрдангу привезла?

Черт! Я же обещала Нечаевой глиняный барабан для распевания мантр!

– Нет, ты знаешь, эта мрданга оказалась таким дефицитом, но я не теряю надежду ее купить. Мы еще с тобой споем!

– Она нам просто необходима! Я только что сидела в позе лотоса, медитировала, шувировала дизанкцию астральных течений. После этого мне просто необходимо спеть несколько мантр. А подо что я их буду петь?

– Ну, ты как-нибудь побарабань пальцами по столу, – неуверенно предложила я.

– Издеваешься, да?

– Что ты! Даже не думала! Ну раз барабана этого нигде не достать… Слушай, Алина, с барабаном мы что-нибудь придумаем, а пока – помоги мне в одном деле.

– Что там у тебя опять?

– Не по телефону. Приедешь – расскажу. – Я положила трубку.

Мы с Ксюшей сидели в гостиной в стиле хай-тек. Все эти комнаты успела оформить моя мама. Вдоволь насладившись теснотой нашей квартиры, родители запланировали на первом этаже целых три гостиных: для своих гостей, для дедушкиных и для моих. Спальни располагались на втором этаже. Идея с гостиными оказалась удачной, не надо было спорить и по вопросам оформления комнат: для себя мама и папа выбрали модный тогда стиль кантри, дедушка – роскошный рококо, я – лаконичный хай-тек. Зато теперь каждого гостя можно было принимать в наиболее удобной для него обстановке.

Ксюша ходила по комнате и рассматривала все вокруг.

– Как у вас здорово! – не удержалась она.

– Правда, тебе нравится?

В это время к нам заглянул дед. Он вернулся так тихо, что мы его не слышали.

– О, Полетт, у нас гости! Здравствуйте, милая барышня!

– Здравствуйте. – Ксюша вопросительно посмотрела на меня.

– Познакомьтесь, Ксюша – Аристарх Владиленович.

– Полетт, девочке сложно выговаривать мое отчество, давай разрешим ей называть меня просто дед Ариша. Ксюша, как вы на это смотрите?

Мой дед решил называть нашу гостью на «вы». Но она не возражала ни против того, чтобы ей «выкали», ни против того, чтобы называть моего прародителя дедом Аришей. И вообще, они как-то сразу подружились, нашли общие темы для беседы и удалились в кухню. Ну и хорошо, решила я. Приму-ка я пока что душ и переоденусь с дороги.

Алина приехала быстро. Поставила свою машину во дворе и уже через минуту возникла передо мной – во всей красе. На ней был какой-то свободный балахон белого цвета, на руках – множество браслетов. Она буквально с порога начала грузить меня проблемами вегетарианства, но я остановила ее.

– Алина, вегетарианство подождет, у меня к тебе срочное дело. Садись!

Она села и вопросительно уставилась на меня.

– Я не посвящала тебя раньше, но сейчас мне нужна твоя помощь, – сказала я.

– Я знаю, у тебя новое дело. Ты что-то говорила о модельном агентстве, да?

– Я расследую смерть девочки из этого агентства.

– Да, я помню, ты спрашивала…

– Подожди, давай, я все расскажу.

И я рассказала ей, как я ходила в «Афродиту», познакомилась с девочками, ушедшими из этого агентства. Говорила коротко, самую суть. Но Алина все поняла. Когда я закончила свой рассказ описанием похищения Ксюши, Нечаева просто открыла рот:

– Полин, так ведь это статья…

– А что не статья из того, чем мы занимались раньше?

– Что ты собираешься делать с ребенком? – Алина сверлила меня своими глазищами.

– Убивать я ее не буду, это точно.

– Выкуп? Пусть непутевая мамаша заплатит полмиллиона долларов, а?

– Выкуп – это очень большой риск. А это идет вразрез с моими планами. Она может заявить, меня возьмут… Нет, так нельзя. Они заплатят, эти подружки, но по-другому.

– Тогда что?

– Слушай, Алина, пусть пока девочка поживет у тебя…

– У меня?! – Нечаева, похоже, потеряла дар речи, иначе на меня хлынул бы словесный поток ее «отмазок».

– Да, понимаешь, мне сейчас с ней сидеть некогда, а Ариша постоянно пропадает то в казино, то у своих приятелей. Я всерьез взялась за ее мамашу и иже с ней. Поэтому подержи Ксению у себя. Я потом найду, куда ее деть. Например, у нее в Москве есть родственники, только их сложно найти.

– Ну, я не знаю… – Нечаева все еще сомневалась. – А если ее найдут у меня? Сколько мне светит?

– У тебя ее не найдут. Только ты не говори никому о ней и гулять ее не пускай. Игрушки мы купим по дороге, чтобы девочке было чем заняться. В конце концов, сама с ней позанимайся, спой ей свои мантры, покажи разные асаны, помедитируйте, в конце концов! А я пока займусь поиском ее родных. Обещаю, девочка в нашем городе не задержится.

Нечаева сникла.

– Ну что ты нос повесила? Ты же сама замуж собиралась? Вот и учись заранее с детьми общий язык находить! Все, Алина, давай, пошли знакомиться с Ксюшей, – велела я.

– То замуж… А детей я заводить пока не собиралась… – ворчала подруга по дороге в кухню.

Ариша с Ксюшей ели котлеты и бутерброды с сыром и ветчиной. Девочка с удовольствием рассказывала деду о себе и своей семье. И вообще, меня поразило, как быстро они нашли общий язык.

– Ксюша, мы сейчас поедем вот к этой тете, ее зовут Алина. Познакомься.

– А у нее дома тоже интересно?

– Еще как интересно!

По дороге мы заехали в магазин, закупили продуктов и сменную одежду для Ксюши. А то ее ситцевое платье, в котором она щеголяла, не иначе, целую неделю подряд, становилось уже похожим на тот предмет, который обычно лежит у двери и о который принято вытирать ноги. Попутно мы заехали в «Детский мир» и приобрели пару настольных игр, куклу с целым шкафом одежды и игрушечную спальню. Ксюша была на седьмом небе от радости! Сидя в машине на заднем сиденье, она брала в руки то одну коробку, то другую. После того, как мы устроили девочку в квартире Алины, я вернулась к себе домой.

Первое, что я сделала – набрала номер дяди Сережи.

– Сергей Дмитриевич? Это Полина, здравствуйте.

– Здравствуй, Полина, как твои дела?

– Идут полным ходом.

– Нужна моя помощь?

– Да. Дядя Сережа, скажите, для вас будет очень сложно найти в Москве человека, если известно только его имя, имя его матери и дочери?

– И все? А фамилия? Полина, без фамилии – нереально…

– Да, фамилии его я не знаю. Но у этого человека незаконнорожденная дочь.

– Дай мне еще какие-нибудь сведения: где он работает, кем? Кто его родители? Хоть что-нибудь ты можешь о нем сказать?

– Я попробую кое-что узнать, но, боюсь, это будет проблематично.

Я положила трубку и взяла в руки саксофон. Под мелодию кантилены Берлиоза мне хорошо думалось. Саксофон вообще наделен уникальными музыкальными возможностями: гибким вибрирующим тоном, сочностью, глубиной и выразительностью звучания. Он может быть строгим и поэтичным, серьезным и экспрессивным. Мелодии саксофона всегда приводили мои мысли в порядок.

Дед Ариша застал меня за этим занятием и покачал головой:

– О чем грустишь, Полетт?

– Дед, мое дело, кажется, застопорилось.

Я отложила инструмент в сторону. Начала рассказывать деду о событиях, о которых он еще не знал. Когда я дошла до своего звонка дяде Сереже и поведала о его отказе найти родственников Ксюши, дед опять покачал головой:

– Полетт, ты похитила ребенка. Это ужасно!

– Ариша, я хочу найти ее отца, он живет в Москве. Надо передать девочку ему.

– Сергей прав: по таким данным этого папу искать будут до второго пришествия. А вот если начнут разыскивать саму Ксюшу…

– На меня они выйти не должны.

– Ты уверена? – Я видела, как дед переживает за меня.

– Что же делать, Ариша?

– Так ты не хочешь получить выкуп за девочку?

– Нет. Я хочу просто отдать ее в руки ее родных и при этом – порядочных людей.

– Ты уверена, что с той, коломенской бабушкой девочке было плохо?

– Дед, если бы я не была в этом уверена, то не пошла бы на такой шаг! Я юрист, меня профессия обязывает.

– А мне кажется, все не так плохо, – внимательно посмотрел на меня дед, – пойдем, я сварю тебе кофе, договорим в кухне.

Ариша сварил восхитительный кофе, а я порезала сыр и хлеб.

– Полетт, продолжай «урабатывать» этих дамочек из модельного агентства. Ты ведь еще не все сведения вытянула из них?

– Конечно, нет. Но в «Афродите» у меня теперь есть хорошие «уши» – Варвара. Это девочка, весьма недовольная тем, что там творится. Да и «жучки» стоят в таких местах, где можно получить самую ценную информацию. И знаешь, что, дед? Я, пожалуй, пощекочу нервы этой Марии-Рузанне!

– Каким образом?

– Я подкину ей информацию, что ее мать продала девочку за сто долларов какому-то извращенцу, а тот изнасиловал ее и перепродал в рабство. А? Как?

– Ты – страшная женщина, шер! Если бы я не знал, чем занимается эта дамочка в своем агентстве…

– Дедуля, я сама себя боюсь. Но эта дамочка пострашнее меня будет! Я совершила с ее дочерью такое только на словах, а она и ее подруга на деле заставляют пятнадцатилетних девчонок заниматься проституцией. Да еще какие деньги за это берут! Ты знаешь, что они купили себе по квартире в нашем городе и ездят на хороших иномарках? А какие деньги они берут за то, что учат девчонок маршировать, как цапли-астенички! И ведь, что самое страшное, некоторые девчонки довольны тем, что их подложили под богатых папиков! Они еще не понимают своим куцым умишком, что это – просто извращение, что их сделали вещами, живым товаром! А Карпова Ада, поругавшаяся с Эвелиной и пропавшая в тот же день? Я уверена, что ее похитили по наводке директрисы. Поэтому я тоже «продам» девочку какому-нибудь сексуальному маньяку-педофилу. Пусть мамаша сама отведает то блюдо, каким она потчует других!

* * *

Поздно вечером мне позвонила Варвара.

– Полина? У меня новость. Я записала на сотовый разговор девчонок о том, как они спят со своими папиками. Они хвастают, что им за это подарили, даже называют имена. Могу показать вам запись.

– Хорошо, завтра утром я к тебе заеду. Ты будешь дома?

– Да.

– Варвара, скажи, тебе известен номер телефона Рузанны?

– Сотового? Нет. Я знаю только телефон агентства.

– Я тоже его знаю. Ну хорошо, до завтра.

Я положила трубку. Что ж, новость Варвары меня обрадовала. Да и мне пора уже озадачить мамашу известием «о продаже» ее дочери.

Я взяла телефон с «серой» «симкой». Набрала номер модельного агентства. Рузанна-Мария должна быть еще там, хотя время и позднее.

Мои ожидания оправдались. Эвелина кокетливо ответила:

– Модельное агентство «Афродита».

Сколько раз во время моих расследований мне приходилось менять голос! Я говорила и голосом низкого тембра, и совсем писклявым, и картавым, и еще черт знает каким. Сейчас я ответила ей низким, с хрипотцой, голосом прокуренной алкоголички:

– Рузанну к телефону позови!

Эвелина несколько растерялась, но тем не менее крикнула: «Рузанна! К телефону подойди!» Через минуту грудной голос отозвался:

– Слушаю!

– Слушай, Маня, слушай очень внимательно!

– Кто это?! – испуганно вскрикнула «Рузанна».

– Это я – твой кошмар…

Глава 8

Утром я примчалась на своем «Мини Купере» к Варваре. Еще при первой нашей встрече она дала мне свой адрес. Запах кофе, печенье, красиво уложенное в вазочке, – все это говорило о том, что меня здесь ждали.

Варя протянула мне свой мобильник. Я включила просмотр видеозаписи. Действо происходило в раздевалке. Несколько девочек говорили о своих успехах на поприще моделей. Одна похвасталась, какой у нее крутой папик: он подарил ей золотое кольцо! Другую, по ее словам, часто возили обедать в ресторан, еще одна показала подругам супер-пуперовские босоножки, купленные добрым дядей Гришей в самом дорогом магазине города.

Уж не тот ли это Гриша – Григорий Германович Почечуйкин, следователь, ведший дело Ады Карповой?

– Полина, и как тебе это? – спросила Варя.

– Супер! Надеюсь, никто не видел, как ты пишешь?

– Нет, я держала телефон, опустив руку вниз, а сама стояла боком, делала вид, что мне нет до них никакого дела. Они были так поглощены своей болтовней, что вряд ли обратили на меня внимание.

– Молодец! Варя, эту запись нужно показать одному человеку. Он работает журналистом в газете «Горовск сегодня». Это мой друг, он помогает мне. Если я приглашу его к тебе, ты не будешь против?

– Что за вопрос?!

Я позвонила Ярцеву, и он обещал вскоре приехать.

– Варя, а теперь слушай меня внимательно! Сегодня ты должна будешь подкинуть этот листок Рузанне Эдуардовне. – Я положила перед девочкой расписку мадам Петуховой о том, что она получила за внучку сто долларов. – Только я прошу тебя: сделай это аккуратно. Никто не должен тебя видеть, ты понимаешь? Это очень серьезно.

Варя кивнула и спросила:

– А зачем это?

– Я привезла из Коломны дочку вашей Рузанны. Кстати, ее настоящее имя – Петухова Мария Егоровна.

– Рузанна Эдуардовна?! Ее так зовут – Мария Егоровна?! – Варя была в шоке.

– Представь себе. Изобретательные дамочки! И Эвелина ваша на самом деле – Екатерина Петровна, по мужу Казарян, а в девичестве – Шеболок.

Варвара посмеялась от души:

– Вот бы всем девчонкам рассказать об этом!

– Не сейчас, чуть позже. Так вот, я забрала дочку Рузанны-Марии у ее бабушки-алкоголички. Это ее расписка, я дала ей деньги. Сегодня вечером я позвоню Рузанне и скажу, что ее мать продала ее дочку за сто долларов. Пусть испытает на себе, каково это, когда твоего ребенка покупают и продают!

– Вот клево! Полина, а на самом деле…

– Девочка в хороших руках, не волнуйся. У нее есть хорошие родственники, и Ксюша скоро поедет к ним. Так что в подтверждение моих слов Рузанна должна найти эту расписку. Куда ты ее положишь?

– Думаю, под магнитофон.

– Хорошо, если ты решишь поменять место, предупреди меня.

В это время в дверь позвонили – пришел Ярцев.

– Знакомьтесь: Антон – Варвара.

Антон, просмотрев запись в телефоне, остался доволен.

– А ты можешь еще что-нибудь вроде этого зафиксировать? – спросил он Варю.

Девочка пожала плечами:

– Могу, если случай представится…

– Антон, не надо, это для нее опасно!

– Да, ты должна быть очень осторожна. Но хорошо бы заполучить еще пару таких «роликов», на всякий случай, так сказать, для усиления эффекта. А я эти записи передам Аркадию. Ему в прошлый раз не позволили написать большую статью, а материала у него накоплено – о-го-го! Я думаю, если подкинуть ему еще и это… Вряд ли он сможет устоять. Компромат на «шишек» – это для него десерт…

– Ты говорил, это ваш редактор не разрешил опубликовать статью? – уточнила я.

– Не редактором единым жива газета! У нас и другие рычаги имеются, – загадочно подмигнул мне Ярцев. – А вообще ты в следующий раз звони сразу Аркадию. Он за таким материалом примчится куда угодно, хоть среди ночи.

Встречаться с этим худосочным астеником, у которого были вечно красные от недосыпания глаза и волосы, забранные в хвостик, мне совсем не хотелось. В прошлый раз мне показалось, что он слишком долго задерживает на мне взгляд… Разве что ради дела.

Антон направился к выходу.

– Разве Аркадий не бросил свою задумку – написать большую разгромную статью про модельное агентство? – спросила я Антона.

– Не такой он человек, чтобы отказываться от любимой идеи. По-моему, он спит и видит, как бы опубликовать все, что ему удалось нарыть.

– Тогда подкинь ему еще вот какую информацию: поздно вечером у крыльца агентства стоят крутые тачки, в которые запрыгивают юные модели. Это можно заснять для истории.

– Понял! Передам.

– И еще. В городе Коломне есть некие люди, им круто насолили наши две подружки. Могу тебе подсказать, как их найти. Только, Антон, вы пока что ничего не печатайте, хорошо? Нужно, чтобы статья вышла в определенный момент. Я ведь тоже работаю, не будем мешать друг другу. У вас свои задачи, у меня – свои.

– Полина, я все усвоил. Когда придет время – ты только свистни.

– Тогда до встречи.

* * *

Впереди у меня был весь день. Рузанне-Марии я позвоню только вечером. Чем мне заняться до этих пор, как провести день с наибольшей пользой? Я уже выбрала тактику, теперь мне остается только придерживаться ее. Две подружки-сволочушки, сами того не зная, попали под мой «пресс». Буду потихоньку их дожимать!

Я сидела в машине и думала. Но что-то ничего путного мне в голову не приходило. Я медленно поехала по улице, посматривая по сторонам. Вскоре я увидела кофейню и припарковала машину поблизости от нее.

Я заказала двойной эспрессо. Надо было собраться с мыслями. Народу в кофейне было мало, это и понятно: утро. Я, не торопясь, потягивала горячий напиток, как вдруг услышала рядом с собой:

– Девушка, у вас не занято?

– Нет, – ответила я машинально.

И только чуть позже я сообразила: в зале много свободных столиков, почему этот тип приземлился именно за моим? Я посмотрела на него. Он сел напротив меня. Темные выразительные глаза, каштановые, чуть вьющиеся волосы. Весь прикид – демонстрация своей успешности: хорошая добротная рубашка, дорогие часы. Борсетку он положил на стол. Держится раскованно, смотрит уверенно. На своем лице он изобразил улыбку «шер гарсон» – милый мальчик.

– Вы за другой стол разве не могли сесть? – спросила я его не самым дружелюбным тоном. Надо сразу дать понять этому ловеласу, что я – девушка строгих правил!

– Этот мне понравился больше.

– У него что, пять ножек?

– Нет: за ним сидите вы!

Так, он уже начал меня клеить. Что-то слишком быстро… Я сделала вид, что не слышала его слов, и продолжала пить свой кофе.

– Вы любите двойной эспрессо? А я отдаю предпочтение капучино, – сказал кареглазый.

– Каждому свое. Вы любите компанию, а я предпочитаю уединение, – ответила я.

Намека он не понял или сделал вид, что не понял.

– Я тоже люблю уединение, – выдал он.

– Это заметно, – съязвила я.

– Нет, правда, наши сейчас в офисе все пьют – кто кофе, кто чай. А я решил уединиться.

– Вот и сели бы туда, – кивнула я на соседний столик, который еще никто не занял.

Незнакомец улыбнулся:

– С удовольствием бы сел за него, если бы вы тоже сидели там.

Не люблю я таких типов – навязчивых, совершенно неостроумных и чересчур элегантных! Чтобы окончательно и бесповоротно «отшить» кареглазого, я сказала весьма строгим тоном:

– Вообще-то я с незнакомыми людьми не разговариваю.

– Так в чем дело? Давайте познакомимся! Меня Андреем зовут.

Я собралась было съязвить что-нибудь, но вдруг поняла, что не могу. Картинка получилась такая: я сижу, как идиотка, и молчу.

– Девушка, вы не хотите назвать мне ваше имя? Почему вы на меня так смотрите?

– Так звали моего отца, – тихо ответила я.

– Он умер?

– Погиб.

– Извините. – Улыбка исчезла с лица молодого человека.

Некоторое время мы молча пили кофе, наконец я встала и пошла к выходу. Мой сосед последовал за мной. На улице я остановилась. Мне не хотелось, чтобы он видел, в какую машину я сажусь. Но молодой человек расценил это по-своему:

– Вы не хотите уходить, пока не назовете мне ваше имя?

– А вы на работу не опоздаете? – буркнула я.

– Я там уже отметился.

– А, значит, теперь можно до вечера сидеть по кафешкам? Хорошая у вас работа!

– Не жалуюсь. Хотите, могу и вас устроить?

Ну уж нет, дудки! Я пробовала работать – целых два года отпахала юрисконсультом на кирпичном заводе, до сих пор вспоминаю об этом с содроганием. Но все-таки на всякий случай я спросила:

– Кем же вы трудитесь? И учтите, на должность ниже замдиректора я не пойду!

– А замом директора по сбыту?

– А сбывать что будем? – в тон ему спросила я.

– Это имеет значение? По-моему, если зарплата приличная, можно работать где угодно.

Какая-то доля истины в его словах имелась, но я промолчала.

– Хорошо, – наконец сдался Андрей, оценив мое упорное нежелание озвучить мое имя. – Вот моя визитка. Если будет нужда – звоните. И знайте, нам скоро понадобится заведующий складом.

– А теперешнего вы куда денете?

Андрей улыбнулся:

– В декретный отпуск она у нас уходит.

Он махнул мне рукой и быстрым шагом направился к стоянке машин. Сел в белую «Ауди» и через пять секунд скрылся из виду. Я посмотрела на визитку: «Бобров Андрей Викторович. ООО «ГоровМебель». Начальник снабжения. Телефон… Факс…».

Я села в машину и позвонила Нине. Столько новостей! Надо ей все рассказать.

– Алло? – отозвались в трубке.

– Нина, это Полина. Вы дома?

– Я теперь всегда дома, меня уволили.

– Это хорошо. Мне нужен помощник.

– Хорошо, только мне жить теперь не на что.

– Уверяю вас, скоро у вас деньги появятся. И работа как раз для вас. Нам надо поговорить.

– Приезжайте, я жду.

Через полчаса я сидела в квартире Нины и рассказывала ей о моем походе в агентство, об установленных «жучках» и о поездке в Коломну.

– Значит, мой муж не зря подозревал, что беда пришла из агентства! Вот твари, что придумали – бордель устроить! А что, вы говорите, та девочка сказала… Варя, кажется? Что Ада моя поругалась с директрисой?

– Да. Варя проходила мимо кабинета Эвелины, точнее, Екатерины, и слышала, как они ругались. Вот только о чем у них шла речь, Варя не поняла.

– И Ада тут же пропала… А когда Лев пошел в агентство разбираться, то его в тот же день нашли избитым! Вы верите в такие совпадения?

– Разумеется, нет. У этих дамочек, очевидно, хорошая «крыша». Как только им кто-то становится неугоден – с этим человеком разбираются, причем конкретно.

– Значит, они и мою Адочку заставляли заниматься проституцией, – заплакала Нина, – чуяло мое сердце… Говорила я ей: не ходи в модели… Вот гады! Они же девчонок калечат! Да их убить мало!

– Это верно: убить – мало. И потому мы придумаем для них что-нибудь похуже. Нина, вы говорили, что готовы мне помочь. Хочу предупредить: это опасно! Если уж они убили вашу дочь и мужа избили до полусмерти…

– Вы меня напугать хотите? Вы думаете, после того, как я похоронила дочь, я еще чего-то боюсь?! Для матери нет ничего страшнее, чем потерять ребенка, тем более единственного! Так что для меня самое страшное уже позади, – ответила она.

– Именно это я и хотела от вас услышать. Тогда будьте готовы… Я не знаю пока, к чему, просто – готовы помочь мне.

Нина сузила глаза и сказала тихо и твердо:

– Что бы вы ни задумали, можете на меня рассчитывать!

Днем я съездила в бассейн, вдоволь позанималась аквааэробикой, потом мы с дедом пообедали курицей, которую я приготовила в духовке. Я рассказала Арише, где сегодня успела побывать. Умолчала только о моем новом знакомом по имени Андрей, начальнике снабжения «ГоровМебель». Если дед узнает, что я так вела себя с молодым человеком, он меня достанет своими наставлениями. Поэтому эпизод с кофейней я мудро пропустила. Дед выслушал план моих дальнейших действий, дал мне парочку советов и ушел в казино. Там у него была назначена встреча с одним нужным человеком. До вечера у меня еще было время, хотя сегодня я решила поехать в агентство пораньше. Я набрала номер Алины.

– Привет! Чем занимаешься?

– Готовлю салат из морковки, – отозвалась она.

– Это себе, а ребенку?

– Ребенок ест макароны с сыром.

– Ну, как, няня, справляешься?

– С трудом. Никогда не думала, что так сложно воспитывать детей!

– Учись, потом пригодится, – улыбнулась я.

Вечером я подъехала к модельному агентству и поставила свою машину неподалеку от него. Я должна оставаться незамеченной, но слышать все, что происходит внутри. Включила прослушку. Я специально приехала пораньше, пока девочки не явились на занятия, надеялась застать подружек-хозяек одних. Мои ожидания оправдались: Рузанна с Эвелиной были уже там. Они разговаривали сначала тихо, потом, когда встал вопрос о дележе каких-то денег, их тон постепенно стал повышаться, и мне уже не надо было напрягаться, чтобы услышать их диалог.

– Руза, вот твои деньги…

– Сколько здесь?

– Пятьдесят тысяч – твоя доля.

– Почему так мало?

– Руза, побойся бога! Я плачу налоговой, охраннику, уборщице, я оплачиваю «крышу»…

– Не свисти! «Крыше» ты платишь натурой.

– Тише, Руза!

– А ты мне рот не затыкай! Я давно подозреваю, что ты меня надуваешь. Я знаю, какая моя доля.

– Руза, не будем спорить!

– Нет, будем! Ты хочешь мои денежки себе прикарманивать, и чтобы я молчала?! Не выйдет! Давай еще столько же.

– А ты забыла, подруженька, на чьи деньги мы открыли агентство?! На мои! Ты ни копеечки не вложила, потому что и вкладывать тебе было нечего. Ты – голь перекатная!

– Зато я тебе во всем помогала и тайну твою хранила. Не забыла, как твой муженек умер? А кто тебя от его разъяренного братца прятал? Он тебя о-о-чень хотел тогда повидать!

– Все, тихо, тихо, Руза! Вот тебе еще двадцать, но, уверяю тебя, это уже из моих личных денег. Мне, ты поверь, эти денежки тоже нелегко достались. Думаешь, мне так хотелось спать с этим старым армяшкой?! Если бы ты знала, каково мне было, Руза! А я терпела! А электробритву он тогда сам уронил в ванну, я правду тебе говорю!

– Ну, конечно! Сам уронил… Братец-то его почему-то этому не поверил. Ты учти: тебе меня надуть не удастся! Помни, подруга: я про тебя такое знаю…

– Не пугай! Пуганая! Я тоже про тебя кое-что знаю, подруга! Или ты себя святой девой считаешь? Кто тогда лопатник у Кощея тиснул? Ты ведь его взяла, сознайся! А он подумал на Лильку и избил ее до полусмерти. Из-за тебя она инвалидом осталась, ты ей пустой кошелек подбросила…

– Я-то хоть никого не убивала. А деньги мне тогда очень были нужны, сама знаешь для чего. А ты мужа…

– Тише! Да тише ты, дура деревенская! – зашипела Эвелина. – Девчонки пришли. Забирай деньги, потом разберемся.

– Но разбираться мы с тобой все равно будем, – зашептала Рузанна, – я этого так…

Звук ее голоса затих, очевидно, она отошла к двери. И уже откуда-то издалека слабо донеслось ее льстивое мурлыканье:

– Здравствуйте, девочки… Так рано…

Эвелина, похоже, осталась в кабинете одна. Она бросала на стол какие-то предметы, кажется, папки или что-то в этом роде. Очевидно, злилась на подругу. Потом послышалось ее сдержанное шипение:

– Сволочь! Машка-паршивка! Шантажировать меня вздумала! Свинья жирная! Ну, я тебе устрою. Дочь алкоголички! Шантажистка недоделанная…

Эвелина шипела еще какое-то время. Потом кто-то, очевидно, заглянул в ее кабинет.

– Здравствуй, Катенька, здравствуй, проходи! Ты у нас новенькая, сейчас я тебя с другими девочками познакомлю. Ты пока тут посиди, я только одну бумажку найду…

Зашелестели листы. Интересно было сидеть вот так и слушать, как в театре, когда закроешь глаза. Эвелина говорила новенькой о том, что модель ради карьеры должна быть готова на все… Старая песня! Она это, похоже, всем втюхивает, морально готовит девочек к сексуальным подвигам. Потом все стихло. Кажется, директриса ушла. Тишина длилась долго. Я бы успела выспаться, если бы задалась такой целью. В этот вечер за девочками приехали всего две машины. Я записала их марки и номера.

Но вот я уловила какие-то звуки. Голоса шли из «жучка», установленного в раздевалке.

– Эй, новенькая, тебе у нас понравилось?

– Да, очень!

– А где ты живешь?

– На Кутузова.

– А в какой школе учишься?

Я не расслышала, что ответила девочка, очевидно, она стояла далековато от микрофона или говорила очень тихо.

– А пацан у тебя есть?

– Есть. А что?

– Брось его, тебе здесь другого найдут.

– Ага, богатого!

– Хватит вам, чего треплетесь!

– А что, пусть знает…

– А ты язык за зубами держи!

– Что-то за мной сегодня мой Котик не приехал…

– Не все коту масленица!

Все дружно грохнули.

Потом кто-то хвалился новым бюстгальтером, кто-то – косметичкой… Гвалт стоял, как на птичьем базаре. Но вот в дверях появились первые девчонки, уходившие по домам, они спустились с крыльца, за ними потянулись остальные…

Варвара показалась в числе последних. Она подошла к моей машине и села рядом со мной.

– Ну, как? – спросила я.

– Все в порядке, расписка на месте.

– Много там еще девчонок?

– Нет, почти все ушли… Так, вот и всё…

В прослушке – той, что стояла в раздевалке, – действительно все стихло. Зато в кабинете директора, наоборот, послышались голоса. Похоже, закадычные подружки возобновили свои разборки. Я не стала ждать, пока они наговорят друг другу кучу любезностей, набрала номер агентства и попросила к телефону Рузанну. Когда та ответила, я голосом, которым говорила с ней в прошлый раз, прохрипела в трубку:

– Это ты, Маня?

– Кто вы? Почему вы меня так называете?! – заверещала Рузанна-Мария.

– Это я, твой кошмар! – захрипела я загробным голосом.

– Я не Маня… я… Рузанна!

– Да ладно, Манюня. Кому ты горбатого лепишь? Слушай сюда, Петухова! Твоя дорогая мамашка-алкашка продала твою дочь Ксюху одному маньяку-педофилу…

– Что?! Что ты сказал?!

– Не перебивай, дура! Продала, причем всего за сто долларов. Значит, твоя дочь – дешевка! Знаешь, что он с ней сделал?

– Врешь, паскуда! Я не знаю, кто ты, но ты врешь! – завизжала в трубку Петухова-средняя.

– Доказательства ты найдешь под магнитофоном, в танцзале. Надеюсь, почерк своей мамани ты еще не забыла?

Я отключилась. Варвара смотрела на меня с восторгом и ужасом:

– Это круто! Представляю, что там сейчас творится!

– Можешь туда сходить и взглянуть своими глазами, – усмехнулась я.

– Ага, была охота! Еще прибьют меня в запарке!

Из прослушки до меня донеслись некие странные звуки. Они явно шли из кабинета директрисы. Рузанна-Мария визжала и поливала кого-то нецензурной бранью. Эвелина-Катерина пыталась ее успокоить, на что Рузанна посылала ее куда подальше. Минут десять мы с Варей слушали этот концерт по заявкам и смеялись от души. Вдруг меня что-то насторожило.

– Тише! – Я вскинула указательный палец. Мы с Варей затихли.

– Я знаю, чьих рук это дело! – кричала Рузанна. – Жук навозный! Это он все подстроил!

– Руза, ты что, Сашка не мог, он же любит свою дочь. Это дело рук маньяка…

– А кто его навел, кто сюда позвонил?!

– Ты же сказала – голос был, как с того света.

– А! Катька! Я знаю, кто это…

– Дура! Ты зачем меня так называешь?!

– Да пошла ты со своей конспирацией! Доконспирировались уже! Раскусили нас, ты что – не поняла?

– Если ты будешь так орать…

– Ты права, Жуков тут ни при чем. Это ОНА…

– Кто – она? Ой, надоела ты мне, полоумная…

Дальше опять начались взаимные оскорбления и посылы куда подальше, это мне слушать было неинтересно. Я услышала главное: фамилия отца девочки была – Жуков.

Алина с Ксюшей еще не спали. Я пожурила подругу за то, что она не уложила ребенка вовремя.

– Да откуда я знаю, когда их надо укладывать? Я ее спросила: хочешь спать? Она говорит: «Нет». Ну, я и не настаивала, – оправдывалась подруга.

– Кто об этом спрашивает у ребенка?

– А у кого мне спрашивать?

– Сама должна понимать: пробило девять вечера – веди ребенка чистить зубы.

– Вот и держала бы ее у себя, раз ты у нас такая хорошая воспитательница! – обиделась Алина.

– Ладно, где она?

– В комнате, я ей на диване постелила.

Мы вошли в комнату.

– Привет, Ксюша! – поздоровалась я.

– Привет, Полина! – обрадовалась девочка.

– Не спишь? Все играешь?

– Я сначала куклу спать уложу, потом сама лягу.

– Молодец! Ты будешь самой заботливой мамой. Скажи, Ксюша, ты не вспомнила фамилию твоего папы?

– Нет.

– А фамилия Жуков тебе ни о чем не говорит?

Девочка с минуту смотрела на меня, потом вскочила и закричала:

– Да! Мой папа – Жуков! Жуков! А дедушку Володюшкой зовут!

– Как? – не поняла я.

– Бабушка говорила дедушке: «Володюшка, не стой на сквозняке, простынешь!» Вот! Я вспомнила!

– Молодец! Вот тебе за это шоколадка!

– Ты зачем ребенка сладостями кормишь?! – накинулась на меня Алина. – Детям вредно много сладкого, а она уже сегодня ела конфеты.

– Наконец-то в тебе проснулся Макаренко! Алина, не переживай, эта девочка так мало видела сладостей за свою жизнь, что теперь может восполнять этот пробел совершенно спокойно.

Нечаева проводила меня до двери.

– Алина, я выяснила главное: фамилию ее отца! Теперь я его найду.

– Дяде Сереже позвонишь?

– Да, только завтра утром, сейчас уже поздно.

– Как ты это узнала?

Я рассказала в двух словах, как я звонила Рузанне и как она завизжала, узнав о пропаже дочери; как я прослушивала перебранку двух подружек, как они пришли в ужас от того, что их расконспирировали.

– Ну, ты – супер! Значит, Ксюху ты скоро отвезешь к ее папочке, в Москву?

– Только его еще надо найти.

– Теперь мы его обязательно найдем, он от нас никуда не денется… Ой, Полина, а пойдем, я тебе покажу, как я сижу в позе лотоса! Я сегодня так целый час занималась. Это так успокаивает нервную систему! Тебе тоже надо научиться медитировать. И еще – вегетарианство! Полина, я прочитала, что мясо – это просто кусочки трупов животных. Оно опускает человека на низшие гунны, зашлаковывает организм…

– Все это – в другой раз! Алина, ты на часы-то смотришь? Ночь на дворе! Я поехала. Ксюша, пока!

Я мчалась по ночному городу. Машин на улицах было мало. Так, лед тронулся! Я начала «кошмарить» подружек и продолжу это занятие до полного их уничтожения. Морального и физического! Чтобы жизнь не казалась им медом! И хорошо бы еще порыться в их компьютере, наверняка там нашлось бы много интересного. Нет, Варе пока из агентства уходить нельзя! Она еще может мне кое в чем помочь.

Ариши дома не оказалось, должно быть, он застрял в казино. Я-то собралась поведать ему о сегодняшних своих достижениях, а он, оказывается, все еще расписывает пульку!

Он появился через полчаса. Я сразу поняла, что дед подшофе. Конечно, это случалось с ним крайне редко, но мне от этого было не легче.

– Дед, ты это с горя или с радости? – поинтересовалась я.

– Полетт, сегодня фортуна была на моей стороне! Мы играли в преферанс: я только сел и сразу закончил пулю в большом плюсе! Ты слышишь, Полетт? У меня не было ни одной «горы», только одни висты…

Я плохо разбираюсь в карточных играх, поэтому подробности его игры мне все равно ни о чем не говорили. Я помогла Арише подняться в его спальню и лечь в постель. Ладно, похвастаться своими успехами я могу и завтра.

Глава 9

Утром первое, что я сделала, – это позвонила дяде Сереже. Он сказал, что с фамилией и отчеством найти человека намного проще, хотя Москва – большой город и быстро это вряд ли получится. Но я согласилась ждать сколько угодно. Лишь бы появился результат. «Озадачив» дядю Сережу, я спустилась в кухню к завтраку.

Ариша готовил кофе. На плоской тарелке красовались бутерброды.

– Бон матен, ма шер, – приветствовал меня дед.

– И тебе доброе утро, дедуля. – Своим тоном я постаралась дать понять Арише, что вчера он провинился.

– Я, кажется, давеча немного расслабился?.. – спросил он.

– Мне тоже так кажется.

– Поверь, Полетт, это на радостях, я вчера выиграл… некоторую сумму. Нам ведь деньги не помешают?

– Деньги никому не помешают, но, дедуля, если каждый раз ты будешь приходить подшофе, я…

– Можешь не продолжать, больше никаких возлияний!

– Обещаешь?

– Обещаю!

– Тогда давай завтракать.

За чашкой кофе я рассказала деду, как вчера я «кошмарила» Рузанну-Марию. То бишь пугала ее до потери пульса.

– Так этой дамочке и надо! Но каковы подружки, а?! Из-за денег готовы друг другу глотки перегрызть! А я, к твоему сведению, вчера тоже не терял времени даром, – лукаво подмигнул мне прародитель, – я встретился со своим давним приятелем, который работает… Кем, как ты думаешь?

– Дед, твои приятели кем только не работают! Диапазон их деятельности настолько широк, что если я начну все перечислять, то не остановлюсь до вечера.

– Полетт, ты делаешь мне комплимент! Но этот мой знакомый работает волшебником.

– В цирке?

– Нет. Он по жизни – волшебник.

– В каком смысле?

– Он достает такие вещи, которые, кажется, вообще невозможно заполучить. Как фокусник из пустой шляпы вынимает кролика или голубей.

– Это интересно! Что же, например, он может раздобыть?

– Говорит, что все.

– Шапку-невидимку? Ковер-самолет?

– В некотором смысле, и это.

– Хороший у тебя знакомый. Надеюсь, вы обменялись телефонами?

– Мы даже выпили с ним по сто пятьдесят! А я ему еще и проиграл для верности!

– Дед, ты же говорил, что вчера выиграл!

– У другого человека… А этому я проиграл. Дал ему насладиться победой. Дипломатия, Полетт, – это наука заставлять других людей делать то, что нужно тебе, но так, чтобы они об этом не догадывались.

– Да ты у меня философ, дедуля! Что ж, посмотрим, поможет ли нам твой знакомый в момент острой необходимости.

* * *

После завтрака я поехала по адресу проживания Рузанны. Мне надо было знать: как она себя поведет, уже зная о пропаже своей дочери? Райончик они с Эвелиной выбрали совсем не плохой: новые дома с современной планировкой, скверики, стоянки возле подъездов. Я сразу увидела «Тойоту Камри» с номерами, которые мне дал дядя Сережа. Шикарная тачка серебристого цвета. Я поставила свою машину немного поодаль и вошла в подъезд, в котором жила Рузанна. Квартиру ее я нашла быстро. Она была на восьмом этаже. Дама хочет во всем быть, так сказать, на высоте? Добротная железная дверь почти не пропускала никаких звуков. Я постояла некоторое время у стеночки, но, конечно, мне это ничего не дало. А мамаша-то хороша! Сама живет в роскошном доме, ездит на крутой тачке, а свою мать и собственного ребенка держит в таких трущобах, да еще и на голодном пайке. Ну, ладно еще, мать – она алкоголичка, это понятно, но девчонка-то за что страдает? Почему Рузанна не заберет дочку сюда, в Горовск? Боится, что и здесь может случиться скандал, как в Коломне? И придется ей отсюда драпать сломя голову? Может быть. Только ребенку от этого не легче. Мамаша могла бы заняться чем-нибудь более пристойным. Открыла бы с Эвелиной-Катериной, например, парикмахерский салон с вертикальным солярием и кабинетом педикюра. Или ее ностальгия по юным годам замучила, когда она сама работала съемной «девочкой»?

Постояв некоторое время у двери, я спустилась и села в свою машину. Не знаю, что я ожидала увидеть, но я некоторое время просто наблюдала за подъездом.

Трудно сказать, сколько бы это продолжалось, но неожиданно из двери вышла Рузанна с небольшой дорожной сумкой в руках. Она подплыла к своей машине, бросила баул на заднее сиденье и села за руль. Машина выехала из двора, я тронулась за ней. И куда это, интересно, направляется мадам Петухова?

Мы ехали по улице, и я постепенно догадалась, куда устремилась Рузанна. К выезду из города! Через несколько минут мои опасения подтвердились. За городом она вышла на трассу, ведущую в Москву. Думаю, она едет в свою родную Коломну. Очевидно, хочет убедиться собственными глазами в пропаже дочери. Интересно, почему она не позвонила матери? Но скорее всего у той просто нет телефона, иначе какой Рузанне смысл гонять машину за несколько сотен километров?

На трассе я начала понемногу от нее отставать. Машина Рузанны явно была покруче моей. И хотя водила она намного хуже меня – я поняла это, когда следовала за ней по городу, – но мощность мотора никуда не денешь. Мой «Мини Купер» медленно, но верно сдавал позиции. С другой стороны, это было не очень страшно, все равно я знала о конечной цели ее поездки. Поэтому я спокойно шла с максимальной для своей машины скоростью.

Через пару минут «Тойота» окончательно скрылась из виду. Ну и черт с тобой, все равно встретимся в Коломне. Адрес мамаши я знаю, так что нечего мне машину гробить.

Часа через три я едва не пролетела мимо придорожной харчевни, около которой стояло несколько машин. В их числе была и Рузаннина «Тойота». Я поставила свой «Мини Купер» в нескольких метрах от нее и принялась наблюдать.

Рузанна не заставила себя долго ждать. Вскоре она появилась из дверей забегаловки и медленно подошла к своей машине. Видно, покушала она плотненько. И вообще, судя по ее фигуре, дамочка любила поесть. Рузанна покопалась в багажнике, потом медленно, словно нехотя села за руль и тронулась. На этот раз она уже так не гнала, очевидно, сказывалась ее послеобеденная истома.

В Коломну мы приехали ближе к вечеру. Рузанна поставила свою машину в том самом дворе, где жила ее мать. Мне пришлось остановиться в соседнем, чтобы не попасться ей на глаза. К сожалению, у меня не было с собой ничего, что могло бы кардинально изменить свою внешность. Парики и прочая атрибутика остались дома, я ведь не предполагала такого вояжа! Да, но ведь это не так уж страшно. В моем натуральном виде лицезреть меня не посчастливилось ни Рузанне, ни ее матери. Поэтому я смело направилась к подъезду, в котором жила Петухова-старшая.

Едва я вошла, как услышала перебранку матери с дочерью. На площадке третьего этажа слышимость вообще была, как по заказу, благодаря допотопной растресканной двери.

– Что ты мне голову морочишь, говори, где Ксюха! – кричала Рузанна.

– Она у подружек… задержалась…

– У каких подружек? Она ночевала сегодня?

– Да…

– Да?!

– Нет…

– Так да или нет?! Черт! Мама, говори, где моя дочь!

– Не знаю…

– Как не знаешь?! Ты что, сдурела? Ребенок пропал!

– Она не пропала…

– Где же она?

– А ты что на меня орешь?! Сама тут годами не показываешься, а теперь – нате вам, явилась, не запылилась! Ты знаешь, каково мне одной твоего подкидыша воспитывать? Кормить ее, одевать!.. Ты мне деньги когда в последний раз присылала?

– А что толку тебе их присылать, ты все равно все пропьешь со своими кобелями!

– Мои кобели – не твоя забота. У тебя свои есть! Думаешь, я не знаю?! С сопливым мальчишкой живешь, на него деньги тратишь, а родной матери… А родной доченьке, кровинушке…

Из-за двери послышались рыдания и причитания.

– Хватит комедию ломать! Мой любовник тебя не касается, я тебе достаточно денег высылаю. Могла бы и ремонт, между прочим, сделать, дом в порядок привести! А ты все пропиваешь! Свинья! – заорала Рузанна.

– Сама ты, доченька, свинья… Повесила на меня своего высерка, думаешь, мне хорошо на старости лет?..

– А кобелей в дом водить на старости лет – это нормально?! Я в милицию на тебя заявлю, ты мою дочь продала за сто долларов и пропила эти деньги! Тварь ты!

– Я продала?! Врешь, стерва!

– Я вру?! А это что? Читай, читай, маманя!

– Я это не писала! Это она, все она…

– Кто она?

– Из комитета! Она мне деньги дала. Но она Ксюху не забирала!

– Из какого комитета?! Ты что, пьяная была?

– Сама ты пьяная! Да я трезвее тебя! Она сказала: «Я из комитета»…

– Да из какого комитета, говори толком, дура пьяная!

– Да отвали ты от меня! Михалыч! Чего спрятался? Иди, выручай, меня дочь родная бьет…

– Я тебя бью? Ах, тебя бьют?! Тогда… На тебе! Получи!

– А-а-а!.. Больно! Что ты дерешься?!

– А ты… А… дура! Ты чем это меня?

– Получи, тварь!.. Дура?! Убью!.. Сама ты дура!..

– Алкашка!..

– Проститутка!.. Еще получи!.. Больно же… А-а-а… Убили-и-и…

Я стояла в полной растерянности и слушала этот «дикий концерт». Что у мамы с дочкой отношения далеко не родственные, я, в общем-то, догадывалась, но чтобы до такой степени!..

В это время из квартиры напротив вышла какая-то женщина с хозяйственной сумкой.

– Может, милицию вызвать? – предложила я, кивнув на петуховскую дверь.

– Да у нас такие развлечения – через день, по четным числам! Надоели уже. То мать собутыльников приведет, из-за стакана подерутся, то доченька непутевая раз в год приедет – и они разборки с матерью устраивают. Через час сами утихомирятся! – отмахнулась она и спокойно пошла вниз. А я еще какое-то время слушала брань и вопли разошедшихся женщин.

Вдруг дверь с треском открылась, и – я едва успела отскочить – на лестничную площадку из квартиры вывалился ком тел. Мелькали руки, ноги, летели клочья вырванных волос… Слышался треск рвущейся ткани, визг. Я быстро выскочила из подъезда. Да, Петуховым было не до меня, так они распетушились. Я оказалась во дворе вместе с собравшимися там бабушками и детьми. Минут через двадцать Рузанна выбралась из подъезда красная, как рак. Платье на ней было порвано в нескольких местах. Прическа превратилась в копну разворошенного сена, под одним ее глазом светился синяк, скула вся расцарапанная… Руки выше локтей тоже носили на себе следы недавней борьбы. Она села в свою машину, от души хлопнув дверью, и, круто развернувшись, выехала со двора.

Похоже, она собралась в милицию, решила было я, садясь в свой «Мини Купер». Но я ошиблась. Рузанна понеслась в Москву, нарушая почти все правила дорожного движения. Похоже, она была вне себя от злости после потасовки с матерью. Выехав за город, она остановилась где-то в чистом поле и вышла из машины. Мне пришлось проехать мимо, сделав вид, что мне до этой женщины нет никакого дела. Я оглянулась. Кажется, Рузанна остановилась, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Да, так и есть. Через некоторое время она обогнала меня на трассе, и я успела заметить, что с ее прической уже все в порядке.

А в милицию-то Рузанна на мать заявлять не стала. Значит, рыльце у нее в пушку! Хочет сама найти дочь? Ну-ну, посмотрим.

В Москву мы приехали вечером. В городе я старалась не отставать от серебристой «Тойоты», иначе вся моя поездка пошла бы насмарку. Черт возьми! Такое движение… Я едва поспевала лавировать в плотном потоке машин.

Наконец «Тойота» выехала на более спокойные улицы. Я вздохнула с облегчением. Что ни говори, а у меня нет опыта вождения в таком городе. Я увидела, как преследуемая мною машина завернула во двор. Когда я тоже осторожно туда въехала, то чуть не вскрикнула от радости: возле высотного дома я увидела небольшой фонтанчик, правда, не работающий. Так вот где жил папа Ксюши!

Рузанна вошла в средний подъезд. Мне пришлось поотстать от нее, все-таки она могла меня видеть около квартиры ее матери. Но и так это была большая удача: я узнала номер подъезда. Найти теперь здесь Жукова Александра – плевое дело. Я вернулась в свою машину.

Через некоторое время Рузанна вышла из подъезда. Опять – вся красная, но одежда на ней была в целости. Как видно, скандал все-таки имел место, но на этот раз обошлось без рукоприкладства. А жаль! Если бы ей и здесь всыпали, только на пользу бы пошло! Рузанна снова долбанула дверцей машины – от полноты души – и уехала. А мне лишь это и требовалось. Я вошла в подъезд и поднялась на самый последний, десятый этаж. Помнится, Ксюша говорила, что они долго ехали в лифте. Значит, поиски я начну с верхних этажей. Я позвонила в первую же попавшуюся квартиру.

– Кто там? – спросил пожилой мужской голос из-за двери.

– Извините, я ищу Жукова Александра Владимировича. Не подскажете, в какой квартире он живет?

– Этажом ниже! Подо мной, – ответил он из-за двери, не очень-то дружелюбно. Но я была ему благодарна. Я спустилась на один этаж.

На мой звонок открыл мужчина лет тридцати пяти, приятной наружности. Он посмотрел на меня вопросительно.

– Вы – Жуков Александр Владимирович? – спросила я.

– Да, здравствуйте. А вы кто?

– Здравствуйте. Я к вам от Ксюши Петуховой. Знаете такую?

Через минуту я сидела в комнате, в кресле, и объясняла всему семейству Жуковых, что их Ксюшенька вовсе не пропала и никто ее не обидел. Та, коломенская бабушка потеряла Ксению, а я ее нашла. Девочка у меня, и я готова привезти ее в любое время.

– Господи! – всплеснула руками московская бабушка. – А ведь я подумала, что с ней случилась беда! Буквально только что здесь была ее мать, Мария. Она требовала отдать ей дочь, кричала, грозила…

– Мама, не надо, это наше, семейное, и к Полине не имеет отношения, – мягко остановил ее сын.

– Главное, что Ксюшенька нашлась, – прослезился дедушка. – А как получилось, что девочка оказалась у вас?

– Это долгая история, – сказала я, – думаю, вам сама Ксюша все расскажет. Я только хотела узнать: вы готовы взять девочку к себе, навсегда?

– О чем вы говорите?!

– Конечно, готовы!

– Да мы с большой радостью! – загомонили все члены семейства разом.

– Одно время Ксюша жила у нас, но это было давно, – сказал Александр, – потом мать забрала ее – из вредности. Хотела сделать нам больно. Она знала, как мы все привязаны к ребенку… Дело в том, что, когда четырнадцать лет тому назад я стал встречаться с Марией, я не знал, что она… гм… кем она работает. Потом она забеременела. Я, как порядочный человек, предложил ей расписаться. Мы даже стали готовиться к свадьбе. Родители были не против. – Он посмотрел на отца. – Я познакомил ее с моими друзьями. А перед свадьбой мы устроили мальчишник в одном загородном кафе. Мои друзья решили пошутить и заказали двух девочек… сами понимаете каких. Они пришли… И мы увидели, что одной из них была моя невеста!

Я, конечно, отказался жениться, но предложил Марии отдать ребенка мне. Она сначала согласилась, затем пошла в отказ, затем стала требовать, чтобы я расписался с ней, угрожала мне… В общем, этот кошмар длился до самых родов… Окончательное «нет» она сказала после того, как родила.

– А мы ей и денег давали, чтобы она ни в чем не нуждалась, – вставила бабушка.

– Ну, в общем, эта война продолжается до сих пор, – заключил Александр. – Сейчас, когда она заявила, что девочка пропала и что якобы это мы ее украли, я понял, что все это – закономерный итог ее бурной деятельности.

– Насчет ее бурной деятельности вы правы, – сказала я. – Она на пару с подругой открыла в Горовске модельное агентство, которое, по сути, является публичным домом. Причем там работают девочки пятнадцати-шестнадцати лет.

– Какой ужас! – схватилась за сердце бабушка Ксюши.

– А когда вы хотите привезти девочку к нам? – спросил дедушка.

– Если вы, Александр, сможете поехать сегодня со мной…

– А вы на чем?

– На машине.

– Я сейчас, только переоденусь… – Молодой папа выскочил из комнаты.

– Саша! Куда?! На ночь глядя? Полина, неужели вы едете прямо сейчас?

– Вообще-то, если честно, я весь день за рулем. И с утра ничего не ела. Я сперва схожу в какое-нибудь кафе…

– Какое кафе, Полина?! О чем вы? Я быстро накрою на стол, мы и сами еще не ужинали. Вы покушаете с нами, а потом ляжете отдыхать. Видите, какой у нас шикарный диван? А утром вы вместе с Александром поедете за Ксюшей.

Честно говоря, это предложение было очень заманчивым. Я не стала долго упираться, и через четверть часа мы все уже сидели за столом, ели изумительные котлеты по-киевски с картофельным пюре и божественно вкусные домашние пироги с капустой. Потом я позвонила деду и предупредила его, что ночевать дома сегодня я не буду. Кажется, он пришел от этого известия в восторг, поняв все по-своему.

Засыпая, я подумала о том, как обрадуется Ксюшка, когда завтра папа приедет за ней.

* * *

Мы подрулили к дому Алины. Я поднялась в квартиру подруги и остановилась у двери. Из-за нее доносилось:

– Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна, Кришна, Харе, Харе!

Последовала пауза, затем опять:

– Харе Рама, Харе Рама, Рама, Рама, Харе, Харе!

Я позвонила в дверь. Алина открыла. Она была замотана в белую ткань, на ее голове красовался обруч, на руках – с полсотни браслетов.

– Как хорошо, что ты пришла, – обрадовалась она, – сейчас я покажу тебе, как поют великую песнь освобождения!

– Что у вас здесь происходит? – строго спросила я, входя в комнату. На ковре сидела Ксюша, тоже замотанная в какую-то простыню. Она была похожа на кокон куколки-шелкопряда. По квартире носились запахи каких-то экзотических трав.

– Привет, Полина! – радостно закричала девочка. – А мы мантры поем!

– Да вы вообще молодцы, – сказала я и выразительно посмотрела на подругу, – что вы тут затеяли?

– Это санкиртана – совместное пение имен Бога, – объяснила Алина, – садись, попробуй спеть с нами.

– Садись, попробуй! – радостно подхватила Ксюша.

– В другой раз, – улыбнулась я. – Ксюша, пойди, пожалуйста, переоденься.

– Зачем? Мне в таком прикиде нравится.

– Мы тебе такие костюмчики красивые купили, разве ты не хочешь надеть что-нибудь из этого?

– Я хочу с Алиной петь эти песни, они такие прикольные!

Алина гордо посмотрела на меня.

– Ксюша, там внизу, на улице, тебя кое-кто ждет…

– Кто? – Девочка посмотрела на меня удивленно.

– По-моему, твой папа…

Скорость, с какой Ксюша вскочила и кинулась к двери, по дороге сдергивая с себя простыню, была просто завидной. Ее крик: «Па-па!» – эхом отозвался в подъезде. Мы с Алиной выскочили следом. Девочка запрыгнула Александру на руки, тот подхватил ее и крепко прижал к себе так, что мне показалось – он ее сейчас задушит. Некоторое время они стояли обнявшись, словно застыли. Наконец он опустил взволнованную девочку на землю. Алина принесла новые вещи и игрушки Ксюши. Мы все уселись в машину и поехали на вокзал, покупать папе и дочке билеты в Москву.

Уже стоя на перроне возле вагона, я отдала Александру расписку коломенской бабушки Ксюши, где она писала, как ей трудно воспитывать девочку – катастрофически не хватает денег, из-за чего они часто голодают, а дочь совсем их бросила, не помогает материально и так далее. В конце всех этих душераздирающих подробностей ее несчастной жизни она умоляла дать ей денег, а то «кушать совсем нечего». Александр удивленно вскинул брови:

– Полина, откуда это у вас?

– Вы узнаете почерк? Не сомневаетесь, что это писала мать Марии?

– Нет. Она прислала нам однажды ругательное письмо, еще давно, когда я отказался жениться на ее дочери… Но мы его храним, так, на всякий случай.

– Вот и это сохраните на всякий случай, если к вам вдруг возникнут какие-то претензии. А вот копия еще одного интересного документа, а оригинал – у матери Ксюши. – И я отдала ему расписку в том, что бабушка получила сто долларов за внучку.

– Так она ее продала?! – ужаснулся Александр.

– Считайте, что так, – сказала я уклончиво.

– В таком случае, Полина, вы спасли мою дочь! Я вам так благодарен! Может, я должен вам… деньги? – осторожно спросил он.

– Деньги вам и самому пригодятся, вам ведь теперь дочку воспитывать.

В это время Ксюша высунулась из окна:

– Пап! Ты слышал? По радио объявили – поезд скоро тронется! Иди в вагон!

– Идите, вас ждут, – сказала я.

– Полина, вы для меня сделали такое!.. Вы не представляете! Я пять лет не видел дочь, я… Полина, вы… Вы мне даже адреса своего не оставили! – вдруг спохватился Александр.

– Я вам позвоню, – пообещала я.

– Как? Вы не знаете номер моего телефона…

Поезд тронулся, Александр вскочил на подножку.

– Проходите в вагон, нельзя тут стоять, – заворчала проводница.

– Полина! Полина! Какой у вас телефон?!

Я помахала ему рукой:

– Счастливо доехать!

Алина стояла рядом со мной и смотрела вслед уходящему составу со слезами на глазах.

– Ты что? – Я дернула подругу за рукав.

– Поль, он мне так понравился! – сказала она вдруг.

– Так что же ты?! Дала бы ему свой телефон или поехала бы с ними! Что-то ты так растерялась, подруга, на тебя это даже не похоже.

– Он же твой телефон спрашивал! Ты ему понравилась!

– Не говори глупости. Что ты раскисла, в самом деле? Поехали домой, там споешь свои мантры, помедитируешь, доешь за Кришной остатки салата из морковки…

– А ты?

– А я еще немножко попугаю нашу «сладкую парочку». Надо же их дожать!

Я повезла Алину домой в моей машине.

– Поль, а почему ты не дала Александру свой телефон?

– Знаешь, я думаю, чем меньше он будет знать о нас, тем лучше. Для него. И для нас.

– Почему?

– Мало ли… Если Рузанна все же примется искать свою дочь, заявит в милицию, что вообще-то маловероятно, и они выйдут на отца, то он ни за что не сможет сказать, кто именно передал ему ребенка. Пусть мы останемся для него добрыми феями! У него есть документы, подтверждающие, что девочка для собственной бабушки – помеха. Это – главное.

* * *

Из дома я позвонила дяде Сереже и сообщила, что Жукова Александра Владимировича искать больше не надо, он уже нашелся. Рассказала и о том, как соединились наконец отец и дочь.

– Хорошо, когда все хорошо кончается! Я имею в виду девочку. А больше ни в чем моя помощь тебе не требуется? – спросил он.

– Спасибо, пока нет.

– Звони, если что!

Я положила трубку и обернулась. В дверях комнаты стоял Ариша и грустно смотрел на меня.

– Папа и дочь соединились, – сказал он, – а ты? Когда наконец и ты соединишься с кем-нибудь и родишь вот такую Ксюшу?

Вместо ответа я взяла саксофон и заиграла одну из мелодий Луи Армстронга.

Глава 10

А хорошо бы добыть файлы из компьютера модельного агентства! Вот чует мое сердце, там может быть много интересного. Но как это устроить? Самой явиться в «Афродиту»? В виде кого? «Журналистка» там побывала уже дважды. Третий визит, тем более без написанной статьи, будет более чем подозрителен. А покопаться в чужом компьютере мне ох, как хочется!

А если позвонить Варваре? Интересно, умеет ли она обращаться с этой техникой?

Но Варя меня разочаровала: «Компьютер я знаю постольку-поскольку. Могу включить-выключить, файл создать… Но не больше». Плохо: в свои пятнадцать лет она могла бы уметь обращаться с техникой получше! Придется исходить из того, что имеется. Надо мне как-то исхитриться и самой проникнуть в это злачное место. Когда все делаешь сама – это как-то надежнее.

Решение пришло, как всегда, неожиданно. Не зря дед учил меня думать неординарно! Я была благодарна ему. Ариша с детства готовил меня к непростой жизни мстительницы, буквально истязал меня различными логическими играми, тренировал мою память, учил меня добиваться своего – не только напрямую, но и с помощью тонких ходов и обходных путей.

Моя задача – проникнуть в агентство и покопаться в компьютере, хоть пару минут. Как же устроить так, чтобы Эвелина-Катерина вышла из своего кабинета и оставила меня наедине со своим хранителем финансовых секретов?

Тут я вспомнила о дедушкином знакомом, который, по его словам, работал волшебником. То есть он якобы мог достать все на свете, чуть ли не луну с неба. Луна мне, конечно, без надобности, а вот дымовая шашка не помешала бы!

Я осторожно заглянула в комнату деда. Он сидел в кресле и читал газету. Хотя слово «читал» было явным преувеличением. Он ее просматривал, пробегал глазами.

– Дед, к тебе можно?

– О, Полетт, заходи!

Я вошла.

– Дед, тот твой знакомый, волшебник, может достать дымовую шашку?

– Дочка, что ты собираешься делать? Хочешь проникнуть на какой-нибудь секретный объект под дымовой завесой?

Дед иногда называл меня дочкой, ведь он воспитывал меня с четырнадцати лет. Сейчас в его глазах явно читалась тревога за меня.

– Не бойся, этот объект – всего лишь модельное агентство. Просто я там побывала уже дважды в виде журналистки, и под какой личиной посетить его в третий раз – ума не приложу!

– А что ты там забыла?

– Ариша, мне просто необходимо покопаться в их компьютере!

– И другого способа ты не придумала?

– Честно говоря, нет.

– Сначала тебе дымовую шашку добудь, потом ты базуку попросишь…

– Обещаю: я постараюсь обойтись без базуки и прочей тяжелой артиллерии. Дед, ну, пожалуйста, я все просчитала. Это вовсе не опасно! Да и потом, если меня и застукают… Там всего один охранник. Убегу!

Хорошо, что уговаривать деда мне долго не пришлось. И хорошо, что он почти всегда помогает мне, чем только может. Прекрасно, когда есть у человека такой дед!

После обеда Ариша вернулся, да с такой загадочной улыбкой на лице, что нетрудно было догадаться: у него добрые новости. Он выложил на стол какой-то сверток и торжественно сказал:

– Полетт, только для тебя! И не спрашивай, чего мне это стоило!

Я посмотрела на штуковину, лежавшую в свертке:

– Как ею пользоваться, надеюсь, тебе объяснили?

– Что за вопрос, ма шер! В применении она проста, как спички.

Дед показал мне, как зажигать дымовую шашку. Действительно, просто. А насколько это надежно – узнаю вечером.

Я стояла на своем «дежурном» месте, недалеко от входа в «Афродиту». Было только три часа. Я специально приехала пораньше, пока в агентстве никого нет. В начале четвертого появилась Эвелина Венедиктовна, в просторечии – Катька Шеболок. Она оставила свою «Хендай Сонату» на стоянке и поднялась на крыльцо. Вынула ключи, огляделась по сторонам, прежде чем открыть дверь. Вошла… Я видела через стекло, как она заперла входную дверь изнутри и скрылась в глубине фойе. Через полчаса появились Рузанна и охранник. Они приехали вместе на «Тойоте» Рузанны. Так вот кто был ее молодым любовником, на которого, как говорила Петухова-мать, Рузанна тратила деньги! А что, работенка у парня непыльная. Полдня – дома, с четырех до девяти вечера – постоять у двери, так, на всякий случай, больше для солидности, – вот и вся его трудовая деятельность! В ударники труда, конечно, его не запишут, зато он ездит на «Тойоте Камри» с пышнотелой дамочкой и живет в ее приличной квартирке.

Эта сладкая парочка тоже поднялась на крыльцо агентства, постучала. Эвелина впустила их и снова заперла дверь. Через минуту в «прослушке», установленной мною в кабинете директрисы, послышались голоса:

– Руза, что там с твоей Ксюхой?

– Пропала! Нигде ее нет.

– А что мать твоя говорит?

– Что она может сказать?! Алкашка! Она там с каким-то кобелем, ей не до ребенка.

О том, что у нее самой есть такой же кобель, Рузанна, естественно, скромно промолчала.

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю, Кать…

– Ты снова?.. Я просила тебя не называть меня этим именем! – зашипела Эвелина. – Я ведь тебя не называю Мими, как некоторые твои клиенты. Ой, а это что у тебя?! Синяк? Ссадина? Ты что, подралась? С Жуковым?!

– С маманей. Дурища! Я из нее толком ничего выбить не могла. Похоже, она была пьяная, когда расписку писала, ничего не помнит. Только твердит, что баба какая-то из комитета приходила, сунула ей сто долларов и обещала еще денег дать. Что за баба, из какого комитета? Черт ее знает…

– Как ты будешь искать Ксюху? В ментуру-то соваться тебе нельзя.

– Не знаю как! У самой душа не на месте. Я сегодня ночь не спала. Ой, Катя… да ладно, Эвелина! Мать твою… Ты со своей конспирацией меня задолбала! Ты мне денег дай.

– Я тебе только недавно дала!

– Я частного сыщика найму, пусть он Ксюху поищет. Мне много надо!

– Ты совесть-то имей, подруга! Ты только что семьдесят «кусков» получила, а в прошлом месяце…

– Ты еще посчитай, сколько я в прошлом году получила! То, что я получила, я уже потратила, мне еще нужно.

– Ха! Ей нужно! Руза, я с тебя фигею! – Эвелина начинала потихоньку расходиться. – Я тебе разве мало даю?! Мы с тобой живем в хороших квартирах, ездим на крутейших тачках. Твоя, между прочим, стоит дороже моей. Побойся бога!

– Это тебе надо его бояться! Ты здесь больше моего прикарманиваешь, Эвелиночка!

– Руза, агентство открыто на мои деньги, я уже говорила…

– Не твои, а деньги твоего покойного муженька-бизнесмена. Которого кое-кто отправил на тот свет…

– Да тише ты, не ори, баба базарная! Скоро девчонки придут…

– Дашь денег – не буду орать.

– Сколько?

– Сотку.

– Охренела?! Руза, ты поменьше на молодого любовника трать…

– Ты моего не трогай, своего заведи! Дай мне денег, тебе говорю! Ты и так себе больше берешь!

– Ты же в бухгалтерии ни хрена не петришь! Считать не умеешь. Я тебе уже говорила: я плачу налоги, «крыше», любовнику твоему, который здесь, как пугало огородное, стоит…

– Это мой Котик – пугало?! Поставь другого, посмотрю, сколько ты ему заплатишь! Да за такие деньги, которые он тут получает…

– А что он делает? Кирпичи таскает? Асфальт кладет? Столбом стоит! Отстоит пять часов – и к тебе в постель.

– Не твое собачье дело! Еще в постель мою залезь, гадина!

– Сама ты, Машка, гадина! Ни хрена не делаешь, топаешь, как слон, по подиуму, за что тебе вообще платить прикажешь?! Ты даже не можешь научить девчонок красиво ходить, они у тебя, как беременные бегемоты, маршируют. Какой ты им пример подаешь? Сколько раз я тебе говорила: похудей хоть немного! А ты все жрешь и жрешь! Скоро твоя жирная задница в дверь не пролезет!

– Ты мою задницу не трожь! Давай деньги, тебе говорят, не то…

– А то – что? Что ты сделаешь, корова безмозглая?

– Мы с Котиком тебя… тебе… – Рузанна от возмущения не знала, чем и пригрозить подруге. – Котик! – вдруг крикнула она очень зычно. – Иди-ка сюда, сейчас мы с этой тварью разберемся…

– Вы? Со мной?! Только посмейте! Ты же знаешь, у меня в здешней ментуре свои люди есть!

– У тебя и в коломенской ментуре свои люди были, а дернуть-то оттуда тебе пришлось все равно, – только дым столбом стоял! Давай ключи от сейфа!

– В сейфе нет ничего, так, мелочь… Все деньги на счетах. Руза, ты чего?..

Корпоративная разборка грозила перейти в рукопашную, но, к счастью, в это время раздался мужской голос:

– Тише вы! Девчонки идут, я пошел дверь открывать…

Это был голос охранника.

– Приведи себя в порядок, дура! Вон, какая у тебя рожа красная!

– А ты мне все равно заплатишь, гадина! Ты – аферистка, ты мне всегда недоплачивала!

– Сама ты гадина! Я еще с тобой разберусь! У меня такие связи…

– Только попробуй… Ой, девочки! Здравствуйте! А мы тут с Эвелиной Венедиктовной…

– Да, мы с Рузанной Эдуардовной обсуждаем, кого нам послать на курсы в Анталию…

– Да, кто из вас самая достойная…

Далее пошел неразборчивый гомон, человека три-четыре заговорили разом.

– Девочки, сегодня… отрабатываем технику… все в зал!.. Вторым занятием… уроки макияжа…

Вскоре все стихло. Только слышно было, как Эвелина шипит что-то себе под нос и яростно стучит по клавиатуре компьютера.

Я увидела, как Варвара тоже прошла внутрь. Мне оставалось только ждать. Я уже передала ей «дымовуху», теперь вся надежда на девчонку.

Флэшка у меня с собой. На лице – «нарисованная» косметикой маска, на голове – рыжий парик. Одета я вообще несуразно. Это на тот случай, если меня заметят. На случай же, если меня поймают, – в кармане лежит газовый баллончик. Только, надеюсь, до этого не дойдет.

Часы медленно отсчитывают минуты. Что же Варя тянет?! Сидеть здесь, в машине, и ждать становилось просто невыносимо! Сердце, вопреки всему, колотится, хотя и не так уж сильно, но ощутимо… Я подъехала немного ближе к агентству, так, опять же, на всякий случай.

Вдруг я услышала в прослушке из того микрофона, что в раздевалке, чьи-то вопли. Кричал кто-то из девчонок. Почти сразу же завопила и другая:

– А-а-а… Горим!.. Пожар!..

– Помогите! Пожар, пожар!

– Что вы орете? Где пожар?!

– Здесь, в раздевалке! Здесь дым! Мамочка, я боюсь! Спасите меня!

Почти сразу же в микрофоне, установленном в кабинете директрисы, послышался голос Эвелины:

– Чего они там орут? Пожар?! Какой пожар?.. О, боже!

Я услышала, как громыхнул стул и быстро застучали шаги. Значит, Эвелина рванула в танцзал. Пора!

Я выскочила из машины и влетела в агентство. Охранника, как я и предполагала, в холле не было. Все убежали в раздевалку, где был «пожар». Я ворвалась в кабинет Эвелины. Компьютер работал! Я подключила флэшку. Так, быстрее, документов много, разбирать, какие именно мне нужны, нет времени. Скачала я все – потом рассортирую. У Эвелины был открыт один документ, она убежала, даже не закрыв «окно».

Сунув флэшку в карман, я выскочила из кабинета. Из открытой двери раздевалки валил дым и слышались громкие голоса, визги; девчонки начали выбегать со своей одеждой в руках. На меня никто не обратил внимания, настолько все были поглощены спасением вещей и своих драгоценных жизней…

Я плюхнулась на сиденье машины, быстро отъехала за угол, сдернула с головы парик. Достала дорожные салфетки, стерла обильную косметику с лица. Несколько девчонок меня увидели, но что они смогут сказать в случае чего? Рыжая размалеванная девица бегала по фойе? И что? Может, я зашла спросить – как пройти в библиотеку, а тут у людей такое… Все орут, визжат! Я и решила уйти от греха подальше… Так что все нормально! Я перевела дыхание и позвонила Варваре. Сообщать что-то конкретное я ей не стала. Мы договорились, что мой звонок – просто звонок – будет означать, что все в порядке: я скачала все файлы. Теперь – домой!

Дома я включила свой компьютер и достала из кармана флэшку. И что же тут у нас интересного? Однако, как все запущено! Документы велись так примитивно, никаких тебе паролей. Да, похоже, Эвелина едва-едва освоила офисную технику, причем в самом элементарном варианте. Как Варвара: «Включила, запись сделала – выключила». Ну и ладно, мне же еще лучше!

Я нашла файл со счетами. Идиотка же эта Эвелина! Или она действительно не знает о таких вещах, как пароли и коды? Итак, счета. Сколько тут? Ну, вообще-то не так уж много, как я ожидала. Ладно, подруженьки, спасибо вам и за это! Несколько операций, несколько нажатий кнопок на клавиатуре – и деньги со счета модельного агентства перекочевали на счета, скажем так, агентству не принадлежащие. Вот и все! Девочки, поздравляю вас, вы остались без денег! Конечно, это как-то подозрительно, что за подружками числится такая небольшая сумма денег… Чует мое сердце – у них есть еще заначка. В кабинете у Эвелины стоит сейф. Небольшой такой, аккуратненький, шоколадного цвета. Скорее всего его содержимое тоже представляет для меня интерес. Но все это мы выудим уже другим способом. Медвежатником мне быть еще не приходилось, значит, сделаем так, что подружки сами отдадут мне денежки!

В это время мне позвонила Варвара:

– Полина, у меня для тебя новость! Одна девчонка проговорилась, что видела, как в тот день, когда пропала Ада, какая-то иномарка подъезжала к агентству, причем в тот момент, когда она вышла на крыльцо.

– Она сможет описать эту машину?

– Она мне уже ее описала, но сказала, что нигде и никому она этого больше не повторит. Боится!

– Это вполне понятно. Так какая же была машина?

– Черный джип. Номеров она, разумеется, не видела.

– И на том спасибо. Расскажи, как прошла операция!

– Нормально! Я во время перерыва вышла в туалет, а когда все снова принялись маршировать, я прокралась в раздевалку, подожгла «дымовуху» и бросила ее под шкафчики. Потом опять нырнула в туалет. А когда дым повалил, я вышла из туалета и принялась вопить и визжать вместе со всеми: «Пожар! Горим!»

– «Пожарную» вызывали?

– Нет. Костик, охранник, нашел «дымовуху», затушил ее… В общем, обошлись своими силами.

– Варя, тебе теперь в агентстве появляться опасно! Кто-то может сопоставить твое отсутствие на занятии и заварушку с дымом. Не приходи больше в «Афродиту», хорошо?

– Полина, тебе разве больше не нужна помощь? «Глаза» и «уши» в агентстве – не нужны? Я могу еще какую-нибудь подлянку им сделать. Хочешь, я устрою «всемирный потоп»?

– Варя, прошу, не шути с этим! Все намного серьезнее. Ты не представляешь, насколько опасны игры с этими дамочками!

– Представляю. Я же знаю, что они сделали с Адой. И с ее отцом. Но мне так хочется устроить гадость этим теткам! Полина, ну, можно, я еще что-нибудь сделаю?

– Нет. Пока нет. Потом – посмотрим! Скорее всего чудеса для них еще не закончились. Скоро на них посыпятся сюрприз за сюрпризом.

– Вот будет здорово!

– Варя! Я тебя предупредила.

– Полина, знаешь, некоторые девчонки радовались сегодняшнему «пожару». Не всем нравится то, что творится в агентстве! Еще две-три девчонки хотят уйти.

– Если сможешь, возьми их телефоны. Пригодятся!

– Хорошо.

Ариша вернулся из супермаркета. Положил полуфабрикаты в холодильник, батоны – в хлебницу. Я рассказала ему о сегодняшнем переполохе, который мы устроили в агентстве, он посмеялся и порадовался тому, как ловко я проникла в кабинет директрисы.

– Неужели она убежала и не закрыла свои апартаменты?

– Представь себе!

– А охранник-то хорош! Бросил пост… Интересно, Эвелина хватилась уже своих денег?

– Не знаю, я больше не светилась возле агентства, как только скачала все на флэшку, выбежала и уехала.

– Тебя никто не видел, Полетт?

– Кое-кто видел, прохожие, например. Но они смогут рассказать лишь одно: какая-то рыжая, вульгарно накрашенная особа вышла из агентства. И все!

– Хорошо, но будь всегда предельно осторожна, дочка! Не рискуй понапрасну, прошу тебя. Я всегда так за тебя переживаю…

– Дедуля, я обещаю – всегда находить выход из сложной ситуации. Я не могу попасть в лапы врагу, это идет вразрез с моими планами. Моя задача – довести дело до конца!

– Полетт, я могу тебе еще чем-то помочь?

– Помочь? Дед, ты мне уже помог… А впрочем, мог бы, если бы сказал, сколько у нас в городе джипов.

– Ты хочешь поменять свой «Мини Купер» на этот сарай на колесах?

– Вряд ли я когда-либо это сделаю. Зачем же мне сарай на колесах? Просто один человек ездит на джипе…

– Он холост?

– Кто?

– Человек, разумеется.

– Дед, ты на все собираешься смотреть с позиции сватовства твоей единственной внучки? Тебе так не терпится сбагрить меня какому-нибудь типу?

– И не думал! Просто я считаю, что девушка в твоем возрасте должна как минимум встречаться с молодым человеком.

– Из этого я делаю заключение, что ты не знаешь, сколько джипов ездят по улицам нашего города.

– Думаю, совсем немного.

– А черных джипов?

– Этих – еще меньше. Подожди, а разве не все джипы – черные?

– Иногда встречаются и синие, и красные, и зеленые…

– Да? Я как-то мало обращал на них внимание…

– Плохо! С сегодняшнего дня ты будешь высматривать все черные джипы и записывать их номера.

– Тем более что мне это совсем не трудно.

– А я завтра с утра позвоню Нине и сообщу ей, что теперь у нее есть деньги на операцию для ее мужа.

Уром Нина, услышав эту новость, едва не заплакала от радости:

– Полина, вы не представляете!.. Я заняла уже у всех знакомых, у кого только могла. Но денег все равно не хватало. А врачи меня все торопили… Вы не поверите, я была в таком расстройстве, не знала, что делать, а теперь… Полина, как мне вас отблагодарить?!

– Благодарить меня пока что рано. Я еще не передала вам деньги.

Я назначила ей встречу возле больницы, в которой лежали ее родственники, у входа в приемное отделение.

– Нина, вы знаете номер счета больницы? – спросила я, поздоровавшись с ней.

– Нет. А вы хотите…

– Перевести им деньги по безналу. Узнайте номер счета, пожалуйста, и сообщите врачу, что деньги скоро будут у них.

Нина вошла в корпус, а я осталась сидеть на лавочке около входа. В это время из двери больницы вышел какой-то бугай ростом около метра восьмидесяти сантиметров и весом не менее ста килограммов. Он говорил на ходу по телефону:

– Братан, ты че, не врубился? Не врубился, говорю, куда попал?.. Ты за этот базар ответишь! Теперь с тобой уже конкретные пацаны поговорят… А ты можешь готовить ящик с крышкой и приглашать землекопов…

Он прошел мимо меня, поглощенный этим разговором, больше походившим на бандитскую разборку. Не могу сказать, почему я обратила внимание на этого человека. Мне он сразу показался неприятным до омерзения. Идет человек по улице и во всеуслышание грозит кому-то смертью!

Вскоре вышла Нина.

– Вот номер счета…

– Сколько нужно на операцию вашему мужу? – спросила я.

– Почти двадцать тысяч. И еще тысяч десять – на восстановительный период. Итого, около тридцати.

– А вашей свекрови? Ее можно поставить на ноги?

– Врачи говорят, что можно. Нужны какие-то дорогие уколы и ежедневный массаж, а еще иглоукалывание…

– Сколько?

– Не меньше двадцати…

Нина смотрела на меня со страхом. Наверное, гадала: дам я ей такую сумму или нет?

– Тридцать мужу и двадцать свекрови… Получается пятьдесят. Вот что, мы перешлем им семьдесят тысяч, так, на всякий случай, и, как говорится, пускай ни в чем себе не отказывают. Точнее, вашим родным. А если понадобится еще…

– Полина, вы мне даете семьдесят тысяч?!

– А вы в этом сомневаетесь? Да у подружек на счетах лежало больше, просто я пока не хочу разбрасываться деньгами, они могут пригодиться и для других дел. Да и вам надо дать немного на прожитье, вы же сейчас не работаете. Двадцатки, я думаю, на первое время вам хватит?

Женщина остолбенело посмотрела на меня:

– Полина, я не знаю, как мне благодарить вас!

– Вот когда узнаете, тогда и поблагодарите.

Днем я поехала в бассейн и с удовольствием позанималась аквааэробикой. Вернувшись домой, я развесила сушиться купальник и полотенце и пошла в кухню. Как хорошо, что Ариша вчера побывал в супермаркете и затарил холодильник полуфабрикатами! Через пятнадцать минут обед был на столе. Поедая котлеты, которые на вкус вроде были очень даже ничего, я все думала – как же найти в городе всех владельцев черных джипов? Дед прав, их совсем немного, но их всех надо вычислить. Перспектива просиживать в машине у агентства все вечера подряд мне совсем не нравилась. Этот джип, может, там уже и не появляется после того, что случилось с Адой, и тогда я потрачу свое время впустую. Похоже, все-таки придется мне вновь обратиться к дяде Сереже! Как не хочется мне отрывать его от работы… но другого выхода, боюсь, у меня нет.

Убрав все со стола и закинув посуду в машину, я набрала номер дяди Сережи.

– Сергей Дмитриевич? Здравствуйте, это Полина.

– Здравствуй, рад тебя слышать. Дела идут?

– Полным ходом! А у меня к вам опять просьба…

– Я догадался. Буду рад услужить, если это в моих силах.

Когда я изложила дяде Сереже свою проблему, он сказал, что нет ничего проще, если только владельцы машины прописаны в нашем городе. Пообещав в скором времени перезвонить, он отключился.

Едва я положила трубку и вышла из комнаты, как телефон зазвонил. Я вернулась.

– Алло!

– Полина! У меня хорошая новость!

Все-таки Нечаева – непрошибаемая оптимистка. Интересно, чем теперь она решила достать меня?

– Ты заполучила-таки свой глиняный барабан?

– Нет, но я нашла в нашем городе людей – поклонников Кришны. Я даже узнала, где они собираются. Теперь у меня есть единомышленники! Они снимают помещение в клубе при кирпичном заводе, поют мантры, медитируют, а потом все вместе готовят еду. Полина, это так здорово! Я вчера в первый раз была у них. Там так весело! Все ходят в белой одежде, везде – цветы, цветы… А какие вкусные блюда они приготовили!.. Я еще не запомнила их названий, только записала, но все было так классно, ты не представляешь! Такие салаты из цветной капусты и моркови, а потом – фрукты в сахарном сиропе. М-м-м, объедение! Полина, пойдем в следующий раз со мной, там очень здорово, тебе понравится! И еще, что немаловажно, там много молодых людей. Все такие умные, положительные, никто не курит, спиртного не пьют, наркота там и все такое – ни-ни!

– А что они делают, эти положительные?

– Как что? Я же сказала: медитируют, распевают мантры, потом едят все эти салаты…

– Из морковки с капустой, я это поняла. И больше вы там ничего не делали?

– А, ну, еще там есть один молодой парень, Олег, он вел беседу с новичками. Они задавали ему вопросы, а он отвечал.

– Совершенные вопросы – совершенные ответы?

– Полин! Это же так интересно! О смысле жизни…

– И в чем же он, по мнению Олега?

– В познании себя, в познании Бога, в познании окружающего мира… Кто все это познáет, на того снизойдет Божья Благодать. Пошли в следующий раз со мной, увидишь все сама. Тебе понравится. Такая атмосфера! Там люди даже вылечиваются от разных тяжелых болезней. Это просто чудо! Недавно пришел к ним один молодой парень, у него был тяжелейший гастрит. По три раза в год он лежал в больнице, целый месяц подряд. Его там кололи, пичкали таблетками, это помогало на некоторое время – но у него опять возобновлялись приступы. Говорят, он всегда такой мрачный ходил, худой, потому что уже ничего почти есть не мог. А когда он пришел сюда – перестал есть мясо, попел мантры, порадовался, понял смысл жизни – и сразу пошел на поправку. И вот уже почти год он живет без этих приступов, уколов и больниц. Я вот думаю: у меня спина болит…

– Алина, что ты выдумываешь?! Когда у тебя что-то болело? Все это – твои капризы!

– Так ты пойдешь в следующий раз со мной?

– Ты же знаешь, я такой убежденный мясоед, я не смогу на одних салатах из морковки существовать…

– Сможешь! Надо только проявить силу духа, а она есть у каждого. Давай, приходи к нам, мы тебя научим, как обойтись без поедания трупов животных. Кстати, когда животное умерщвляют, оно испытывает страшнейший стресс, у него от страха в крови образуется много адреналина. Поедая мясо, мы питаемся чужими стрессами!

– Все, можешь считать, что ты меня напугала.

– Полина, не забудь: в следующий раз мы туда идем вместе!

– Алин, я не хочу к кришнаитам, это же секта…

– Это – философия, это – мировоззрение! Ты просто ничего не понимаешь! Секта! Ты знаешь, какую пользу приносят эти ребята?

– Ну?

– Они занимаются благотворительностью.

– На какие шиши, хотелось бы знать? Благотворители имеют, как правило, весьма толстый карман. Там ведь наверняка и взносы какие-нибудь надо платить?

– Ну, честно говоря, надо…

– Я так и думала! Божья Благодать даром с небес не сходит. За все в этой жизни надо платить.

– У тебя одни деньги на уме!

– Это у меня?! Нет, вообще-то это правильно, и деньги тоже…

– Короче, в следующий раз ты идешь со мной, сама все увидишь и поймешь. Кстати, эти ребята хотят провести акцию на улицах города. Пройти в белых одеждах, с цветами и музыкальными инструментами в руках, распевая мантры… Ой, а я тебе не сказала – у них и мрданга есть! Такой прикольный барабанчик! Я в него немножко постучала.

– Ты хочешь, чтобы я тоже ходила с вами по улицам, завернувшись в белую простыню, как привидение?

– Почему – привидение? Нормальная одежда, свободная, очень удобная… Я только забыла, как она называется… Э-э-э… Нет, не могу вспомнить. Но ты просто должна туда пойти, нельзя пропустить такое!..

Алина продолжала меня напрягать. Я включила свое обычное – «мне это до лампочки». У Нечаевой постоянно в голове возникают подобные идеи. Я пережила их уже достаточно много, переживу и эту. Главное, не обидеть подругу и остаться с нею в хороших отношениях. Алина все равно от меня не отцепится, поэтому я отказываю ей в весьма мягкой форме, используя прием «обхода острых углов».

– Алина, понимаешь, я, конечно, с удовольствием пошла бы на ваш этот, как его?.. Праздник белых простыней. Но у меня тут одна проблема…

– У тебя опять проблема? Еще одного ребенка, что ли, похитила? Нянчиться с ним некому?

– Хуже. Я вышла на след преступника! Должна теперь следить за ним постоянно, днем и ночью. Боюсь упустить!

– А что за преступник?

– Маньяк!

– Ты же занималась модельным агентством? – удивилась она.

– А попутно я вышла на маньяка. Но могу тебе обещать: как только я закончу свое «дело» – приду на вашу корпоративную вечеринку, или как там это у вас называется…

Алина, успокоенная моим нехитрым враньем, отключилась. А я взялась за саксофон. Почему-то мне очень захотелось поимпровизировать…

Глава 11

Вечером я опять подъехала к модельному агентству. Как всегда, я поставила машину не у самого крыльца, но и не очень далеко, а то «прослушка» не сработает.

Подружки-хозяйки, похоже, только что пришли.

– Эвелина, я от тебя все равно не отстану, ты меня знаешь. Мне нужно сто тысяч! Я должна найти Ксюху.

– А ты сходи в милицию, заяви, что у тебя дочка пропала!

– Издеваешься, да?! У меня горе, а ты еще больнее мне делаешь? Знаешь ведь, что мне туда нельзя. Когда на тебя тоже горе свалилось, я тебе помогала!

– Руза, не начинай все сначала. Я тебе уже сказала: денег не дам! Будь счастлива, что вообще что-то получаешь. Ты два дня назад семьдесят кусков хапнула! На эти деньги можно пятерых частных сыщиков нанять.

– А Котику моему ты ничего не хочешь заплатить?

– Он свою зарплату уже получил.

– Десять кусков – это, по-твоему, зарплата для молодого парня?

– Он на это согласился, когда сюда работать пришел. Не устраивает – пусть тогда увольняется.

– Эвелиночка, ты забываешь, кто нам помог девчонку в машину затолкать, когда за ней твой приятель приехал!

– Ты что, Руза, – всегда такая дура или только по вечерам? Ты не понимаешь своим умишком коровьим, что, если бы девчонка капнула на нас, нам всем не поздоровилось бы? Или, чтобы замять это дело, мне пришлось бы чемодан денег выложить? Мне, Руза, – не тебе! Это я наладила связи с нужными людьми, которые наши задницы прикрывают. А ты что делаешь? Только девчонок маршировать обучаешь, учителка хренова! Ни в бухгалтерии ты не петришь, ни в чем-то еще. Все организаторские вопросы – на мне. Если бы не я…

– А! Так засчитываются только твои заслуги, а я – так, сбоку припека? А кто тебе помогал?

– Ты свое уже получила, ненасытная ты морда! Ты мне не задаром помогала. Я с тобой давно расплатилась. Не нравится тебе здесь – иди работай! Забыла, как и в дождь, и в мороз ты на панели стояла, задницу свою морозила? А тут ты сидишь в тепле и комфорте, девчонками командуешь! Плохо тебе? Свинья ты неблагодарная после этого!

– Сама ты свинья! Да если бы не я, тебя бы и в живых-то уже не было! Армяшки тебе башку отвинтили бы!

– Хватит меня этим попрекать!

– Что, не нравится? Убийца! По тебе тюрьма плачет! И девчонку ты приказала убить…

– Врешь! Я не приказывала! Я его просила только поговорить с ней, припугнуть ее немножко. А он, дурак, перестарался… Зачем мне мокрое дело?

– Кто тебя знает! Может, ты кровушки попробовала, во вкус вошла…

– Ты что, сдурела?! Что несешь, чеканутая?!

– А ты, Катька…

Дальше пошла такая отборная ругань, что мне захотелось выключить прослушку. Не знаю, чем бы кончилась очередная «корпоративная разборка» двух подружек, если бы не телефонный звонок.

– Заткнись ты! – рявкнула Эвелина и подняла трубку. Голос ее мгновенно изменился, она замурлыкала: – Да, здравствуй!.. Спасибо, все хорошо… Да, я передам привет Рузанне… Ага… Ага… Да вроде все в порядке… Нет, не слышно… Да, хорошо… А это – всегда пожалуйста! Во сколько ты подъедешь?.. Хорошо, она выйдет, будет стоять на крылечке… Конечно, самая красивая – тебе! Кому же еще?.. Да, блондиночка… Нет, я услугу твою помню и долг свой тоже помню… И тебе всего… И тебе того же…

– Кто звонил-то? – спросила Рузанна, когда Эвелина положила трубку.

– Кто-кто: Пахом! Видишь, я умею договариваться с нужными людьми. А ты? Что ты можешь? Двух слов не вяжешь! Корова необразованная! Это я тебя в люди вывела! Так что заткнись и будь счастлива, что вообще здесь находишься. Иди, работай, сейчас девчонки придут. И сядь наконец на диету, смотреть на тебя противно! Расползлась, как коровья лепешка.

– Ты на себя-то посмотри, чучело!

– Все, иди уже! Дай поработать.

Похоже, Рузанна вышла. Эвелина еще некоторое время шипела себе под нос ругательства и угрозы в адрес подруги. Я решила пощекотать нервишки и этой леди. Набрала номер агентства, понизила тембр голоса…

– Модельное агентство «Афродита», – ответила она.

– Не модельное, а бордельное! Катерину Петровну будьте добры! – рявкнула я.

В трубке зависла тишина. По-моему, директриса даже перестала дышать. Похоже, она не знала, что ответить.

– Кто это?! – еле выдавила она из себя. – Чего вам надо?

– Мне нужны две подружки, Катюня и Манюня. Хочу заказать этих девочек на свой мальчишник…

Я не успела договорить: Эвелина бросила трубку. Из прослушки донеслось ее сдавленное бормотание:

– Боже мой, боже мой! Кто это?! Кто может здесь об этом знать?! Господи, помоги, пронеси, помилуй!

Кажется, она вскочила и выбежала из кабинета.

Я сидела в своем «Мини Купере» до тех пор, пока в агентстве не закончились занятия. Сегодня к крыльцу подъехали четыре машины, и в каждую уселась девчонка.

А Варя все-таки опять пришла, не послушала моего совета! Когда она вышла из агентства и села в мою машину, то сразу начала взахлеб рассказывать о том, что сегодня творилось с Эвелиной. Она вела урок визажа. Объясняла, как надо наносить косметику, в зависимости от типа лица. При этом она постоянно сбивалась, запиналась, потом вообще сказалась больной и ушла в свой кабинет. Рузанна побежала к ней, а девчонок отпустили пораньше.

– Какая-то она сегодня бледная была, испуганная, что ли? По-моему, у нее даже руки тряслись, – сказала Варя.

– Я пригласила ее к телефону, но не как Эвелину Венедиктовну, а как Катерину Петровну, – объяснила я.

– Ах, вот оно что! Тогда понятно. Полина, а у меня для тебя еще хорошая новость…

Варя не успела договорить. К агентству подъехал черный джип и встал прямо у крыльца. Со ступенек сбежала девчонка и прыгнула в машину.

– Ирка Ремезова! Так и она тоже?! Дела!

Я подрулила чуть ближе к джипу, чтобы рассмотреть его номер. Увидела – четко. Теперь-то я его запомню! Черный «сарай» рванул с места и помчался куда-то. Я едва поспевала за ним. Варю высаживать у меня не было времени. Она сидела рядом и подгоняла меня:

– Давай, давай, уйдет же!

– Пристегнись!

Мы старались не отстать от джипа, буквально «приклеились» к нему. Мне приходилось лавировать между машинами, проскакивать на «желтый». Я ежеминутно рисковала быть оштрафованной инспекторами ГАИ за довольно-таки серьезные нарушения ПДД.

И все-таки он ушел. Растворился в потоке машин, а мы отстали, не рискнув на одном из перекрестков проскочить на мигающий светофор.

Я развернулась и поехала обратно. Надо было отвезти Варю домой.

– Эх, жалко, упустили! – сокрушалась она.

– Ничего, куда он денется с подводной лодки! Надо выяснить, тот ли это джип, который увез Аду, может, мы гоняемся не за тем?

– Я на следующем занятии спрошу Ирку…

– Ни о чем ты ее не спросишь. И вообще, Варя, не ходи больше в «Афродиту»!

– Ну да! «Не ходи!» А кто бы тебе рассказал, как Эвелина сегодня нервничала? Мне и самой интересно, чем все это кончится.

– Только с девчонками – ни слова! Помни: ни к дымовухе, ни к чему-либо другому ты отношения не имеешь. Я вижу, тебе понравилось партизанить? Не забывай, что они сделали с Адой! Кстати, какую новость ты мне хотела поведать?

– Да! Я совсем забыла с этой погоней! Полина, у меня для тебя сюрприз. Я сегодня проходила мимо кабинета Эвелины, или как там ее на самом деле… Вижу – она вышла куда-то, а свою мобилу на столе оставила. Я ее взяла и набрала свой номер. Он в моем телефоне высветился. Потом я удалила свой номер из ее журнала звонков. Так что теперь у меня есть…

– Зачем ты это сделала, Варя? Я тебя об этом просила?!

– Ты же спрашивала в прошлый раз – есть ли у меня номер сотового директрисы или Рузанны…

– Но я не просила тебя доставать этот номер, тем более таким способом! Варя, это очень опасно! Ты точно удалила свой номер?

– Точно.

– Тебя точно никто не видел, когда ты входила к ней и выходила из ее кабинета?

– Точно, – повторила она.

– А охранник?

– Он курил на крыльце, я видела через дверь.

– Все равно, не надо было тебе этого делать.

Я высадила Варю возле ее дома, проследила, как она вошла в подъезд. Через минуту в окне ее комнаты зажегся свет. Смелая оказалась девчонка! Я и не ожидала, что из нее получится такая хорошая помощница. Но риск все-таки очень велик. Я переживала за Варю с каждым днем все больше.

Дома за ужином я наметила план своих дальнейших действий. Надо выяснить, кому принадлежит черный джип, скорее всего тот самый… В разговоре Рузанна назвала одно имя – Пахом. Когда дядя Сережа даст мне сведения на всех владельцев черных джипов в нашем городе, я начну именно с человека с таким именем. С ним мне необходимо познакомиться лично. Конечно, он предпочитает молоденьких девочек, но придется мне как-то исхитриться и заинтересовать его. Еще: я продолжаю «щекотать» нервы Эвелине и Рузанне, чтобы жизнь не казалась им праздником. Если пострадали практически все родственники погибшей Ады, то почему эти подружки должны жить припеваючи? Нет, мы их достанем по полной!

Далее. Я собиралась, но так пока и не смогла съездить в тот дачный поселок, где нашли Аду. Надо бы осмотреть то место в лесу… Вот этим я завтра и займусь.

* * *

Ариша вернулся под утро, страшно расстроенный, как это часто с ним бывает, когда он проигрывает. Я слышала, как он обиженно вздыхает и негромко что-то бормочет себе под нос. Хотя обычно сплю крепко и не просыпаюсь, даже если он приводит в наш дом своих приятелей. Я слышала его возню внизу, но мне лень было встать с постели и спуститься на первый этаж. Наконец я не выдержала.

Ариша сидел за столом. Перед ним стояла бутылка армянского коньяка и порезанные хлеб и сыр.

– Дед, это что?!

Ариша погладил бутылку:

– Это на случай особой печали.

– Я так понимаю, что сегодня тебе крупно не повезло?

Он только рукой махнул:

– Продулся в пух и прах.

– Дед, завязывал бы ты со своими азартными играми! Сердце у тебя не прихватило?

– Нет, я ведь отношусь к своим проигрышам вполне философски.

– Это заметно!

– В следующий раз я обязательно отыграюсь. Просто сегодня – не мой день. Расскажи лучше, как у тебя дела?

Я коротко изложила ему события сегодняшнего дня.

– Завтра, когда ты поедешь в дачный поселок, обязательно поговори с местными жителями. Наверняка кто-то что-то видел или слышал. Похоже, милицию эти сведения не особо интересуют. Они-то для себя все давно решили.

Я пообещала деду именно так и сделать и выпроводила его из кухни. Скоро утро, не мешало бы ему и поспать. Да и мне тоже.

Утром я поехала в дачный поселок «Грибники». Хорошее местечко, много добротных двухэтажных домиков. Кое-где попадались даже трехэтажные. Заборы местами кирпичные, кое-где – железные прутья, а у кого-то просто деревянный частокол, полный набор, кому что нравится. Во дворах виднеются бани, гаражи. И все это – в гуще раскидистых яблонь и вишни.

Я поставила машину в одном укромном местечке рядом с добротным кирпичным забором. Здесь имелся небольшой закуток, впереди – закрытые ворота. Вряд ли хозяева приедут сегодня. Я вышла из машины и направилась вдоль заборов. Буду высматривать местных жителей, наверняка кто-то из пенсионеров живет здесь, они должны были видеть или слышать хоть что-то.

Так и вышло. На одном участке, огороженном сеткой-рабицей, я заметила пожилую женщину. Она сортировала рассыпанные прямо на траве яблоки, укладывая их в ведра.

– Извините, пожалуйста, – крикнула я ей, – можно вас спросить?

Женщина подошла ко мне.

– Здравствуйте! Я журналист газеты «Горовск сегодня», Маша Иванова. У вас здесь, в лесу, не так давно нашли тело девочки. Вы что-нибудь слышали об этом?

Я не просто так назвалась журналисткой. Прессе простые люди охотно все рассказывают, это не милиция, которая, в случае чего, может и привлечь. Корочки пенсионеры обычно не спрашивают, они привыкли доверять своим согражданам. А Машей Ивановой я назвалась потому, что это распространенная фамилия, подозрений она не вызывает, наоборот, даже как-то успокаивает. Иванов – значит, свой.

Женщина сразу приняла скорбный вид. Было ей лет под шестьдесят, но выглядела она довольно-таки бодренькой.

– Как же не слышать?! Все слышали, все знают. Поселок целый месяц гудел! Родители теперь девочек-подростков за пределы дач не выпускают. Ужас-то какой!

– А что конкретно вы слышали?

– Так ведь ваши уже приезжали. Я даже помню, парня звали… Аркадием, кажется.

– Это наш сотрудник, с косичкой такой, высокий и худой, да?

– Да-да, он и был, обо всем нас расспрашивал… Мы ему уже все рассказали.

– Понимаете, Аркадий сейчас в отпуске, а его материалы передали мне, и руководство считает, что данных маловато, поэтому мне поручили опросить еще раз всех, кто что-то видел или слышал.

– Ишь вы, какие дотошные! Милиция столько не опрашивала, сколько вы, газетчики. Да вы заходите, чего же за забором-то стоять?

Она открыла калитку, и я вошла на территорию дачи. Хозяйка усадила меня на лавочку в тени, сама села на маленькую табуретку и продолжила перебирать яблоки.

– Разве милиция мало опрашивала местных?

– Да мы не слышали, чтобы они вообще кого-то опрашивали! Нашли девочку, милиция приехала…

– Простите, кто ее нашел?

– Наш один, из дачников. Пенсионер тут живет, как его зовут, не знаю. Дача у него там, дальше, – махнула хозяйка рукой в сторону, – он часто с собакой своей тут ходит. Мы еще смеялись над ним, сторожем его называли. Говорили, мол, с таким соседом и сторожа не надо! Гуляет с собакой, та рычит на чужих, иногда и лает. Вот. И в тот день он гулял, забрел в лес, собака и отрыла девочку. Она была, говорят, только чуть прикопана. Мужик этот милицию и вызвал…

– Кого арестовали по подозрению в убийстве?

– Бомжа одного. Тоже местного. Он на заброшенной даче жил, на том конце поселка. В баньке зимовал. Хороший был мужик, тихий. Колясиком его звали. Да его весь поселок знает.

– Что же, такой тихий – и девочку убил?

– Да никто из местных в это не верит! Зачем ему убивать? Он безобидный был. Жил подачками. Ходил по участкам, подбирал то, что люди выбрасывали. У кого яблок много уродилось, люди мешками в ямы ссыпали, у кого – огурцы переросли. У одних, помню, тыкв много было, так они крупные собрали, увезли их в город, а Колясик пришел – мелочь и подчистил. И ему хорошо, и хозяевам: убирать меньше. Я иногда ему хлеб зачерствевший в пакете выносила. А пару раз он мне участок вскапывал, моего зятя-то не дозовешься! Так я Колясику ведро картошки за это дала, хлеба пару буханок и бутылку, само собой. Он меня так благодарил! Нет, безобидный был человек. На участки не лазал, ничего не воровал, подбирал лишь то, что выбрасывали. Говорят, он раньше с семьей жил, и дети у него где-то есть… Только пил он очень сильно. Жена с ним разошлась, ему комната в коммуналке досталась. Так он и комнату пропил! Вот и бомжевал, бедолага.

– Извините, как вас зовут?

– Лидия Петровна я, меня здесь все знают.

– Лидия Петровна, вы не могли бы показать мне дачу, где Колясик обитал?

– Отчего не показать? Пошли, прогуляемся! Я хоть ноги немного разомну, а то сижу тут с яблоками уже второй день. Кстати, угощайтесь, яблоки у меня хорошие, сладкие, вон как соком налились!

Я похвалила эту «гордость» хозяйки, чем доставила ей большую радость. Пришлось мне взять несколько яблок с собой. Лидия Петровна сняла грязный фартук, и мы пошли с ней по дачной улице. Она вела меня как на экскурсии, все показывая и рассказывая о местных достопримечательностях.

– Здесь у нас Кузнецовы живут. У них сауна, представляете, прямо в доме! Вот молодцы, как придумали хорошо… А здесь – Валька-кошатница. У нее три кошки. Она их каждый раз с собой из города привозит. Они воробьев ловят, мы уж ей говорили. А когда она в город уезжает, кошек с собой забирает. И не лень ей столько дармоедов за собой таскать! А здесь у нас – директор какой-то фирмы. Видите – забор какой, под три метра высотой. Значит, есть что от людей прятать. А здесь…

Я слушала моего «экскурсовода», да и куда было мне деваться! Наконец мы пришли к заброшенной даче. Она приютилась на самом конце поселка. Сетка, когда-то огораживающая участок, местами погнулась, местами совсем упала на землю. Да и что здесь было воровать? Правда, на участке росли плодоносящие деревья и кусты. Хозяин их, похоже, даже поливал. Маленький одноэтажный домик покосился на один бок. Дверь была просто фанерной, так, для видимости. Я открыла ее и заглянула внутрь. Это оказалась кухня. Стол, буфет, старая посуда с отбитыми краями. Алюминиевые ложки и вилки. Почерневшая кастрюля. Видавший виды чайник. Ржавая электроплитка.

– Моя, – с гордостью сказала Лидия Петровна, – я выбросила, когда она перегорела, а он ее подобрал и починил.

Я вышла на свет божий. Да, запах в домике стоял еще тот! Все говорило о том, что хозяин дома – опустившийся человек. Но – не убийца. В самом деле, какой смысл – убивать девочку и не тронуть при этом ее золотые украшения, деньги и сотовый! Да и пустые бутылки в углу – явное свидетельство того, что Колясик, как говорят французы, не есть враг водки. А у алкашей эротический «запал» обычно равен нулю. Тогда как девочку перед смертью изнасиловали. Закономерный вопрос: кто это сделал? Милиция рассудила по-своему: если преступление совершилось, то виновного следует выявить. Или – назначить. В данном случае, похоже, менты выбрали последнее…

Мы возвращались к даче моей новой знакомой. Вдруг позади себя я услышала какой-то звук, не то шорох, не то тихий стук. Я обернулась, но успела увидеть только мелькнувшую тень. А может, мне показалось?

– Где живет пенсионер, обнаруживший девочку? – спросила я.

– Вон, в той стороне, – махнула Лидия Петровна, – сперва прямо, потом дойдете до колонки, а наискось от нее – дом с зеленым деревянным забором. Вот там он и живет.

Я поблагодарила женщину и отправилась разыскивать зеленый забор.

Прежде, чем постучать в калитку, я снова обернулась. Что-то опять промелькнуло за углом ближайшего пересечения дачных улиц. Что это? Слежка? Кто-то шел за мной? Вернее, не шел, а крался. Я почувствовала, как неприятный холодок заполз ко мне в душу.

Хозяин домика за зеленым забором был столь любезен, что согласился проводить меня на место преступления. Звали его Анатолием Ефремовичем. Было ему далеко за шестьдесят, он овдовел и жил все лето на даче один. Дети и внуки к нему приезжали редко, поэтому любому общению Анатолий Ефремович был безмерно рад. Он позвал свою собаку Джуди, и мы втроем отправились в лес.

– Анатолий Ефремович, скажите, вы тот день хорошо помните?

– Да! Я еще не так стар, как кажется.

– Что вы, я не это имела в виду…

– Да я не обиделся. Да, я не молод, но голова моя пока работает, слава богу, хорошо. Мы в тот день с Джуди пошли гулять немного поздновато. Я что-то плохо спал ночью и потому проснулся чуть позднее. Так вот. Мы обошли весь поселок, как обычно, поприветствовали всех, кто здесь живет – именно живет, а не приезжает на выходные. Потом свернули к лесу. Я ведь корзинку с собой прихватил, маленькую такую. За день до этого дождик прошел, я думал грибов насобирать – на жарёху. Джуди у меня – охотничья собака. Ей надо побегать по лесу, хотя бы за птицами. А у меня своя охота – на грибы. Я иду, она бегает, лает на кого-то. Нашли ежа, она минут десять около него кружила, лаяла, все успокоиться не могла. Добыча ведь! Я ее отозвал, и мы пошли дальше. И вдруг в одном месте собака как начала скулить, потом – выть. Я удивился. Джуди никогда так себя не вела! А тут – остановилась, замерла на месте и воет. Я ее зову, она не идет. Принялась лапами землю рыть. Я ее ругаю – не рой, мол, – думал, она крота чует под землей. Она на меня – ноль внимания, роет и роет. Тут и я заинтересовался: что она там такое нашла? Стою, жду. Вдруг из земли показался кусок материи. Вижу – ткань хорошая, не истлевшая. Да и земля вокруг какая-то странная, как будто здесь недавно копали, а потом притоптали. А когда вдруг рука показалась, я едва сердечный приступ не получил! Представляете картинку: из черной земли торчит белая человеческая рука! Хорошо, сотовый у меня с собой был. Я позвонил, вызвал милицию… Да вот оно, это место. Пришли!

Мы оказались на крохотной полянке. Она располагалась всего в нескольких метрах от тропинки. Значит, преступник торопился, не потащил свою жертву подальше в глубь леса. Земля здесь была словно перекопана, небольшая яма пугала своим черным зевом. Было просто жутко! Но тем не менее я осмотрела и яму, и землю вокруг. Мой спутник продолжал рассказывать:

– Милиция приехала, я показал им место, сам близко не подходил. Они при мне ее откопали… девочка совсем молоденькая была, у меня внучка примерно такого же возраста. При жизни, видать, красивая была, волосы длинные, белые… Эх, вот горе для ее матери-то!

Дед все говорил, сокрушался, ахал, а я лазала вокруг ямы, осматривая землю. Я не знала, что конкретно искала, просто видела в кино, как следователи осматривают место преступления. И вдруг что-то мелькнуло – непонятное, светлое. Я осторожно потрогала этот предмет, подняла и поднесла его к глазам. Это был «сухарик-кириешка». Я понюхала его – пахло чесноком. Неестественный химический запах. Я никогда не ела такую дрянь, это же голая синтетика. Покопавшись в земле, я нашла еще несколько штук. Это же совсем рядом с могилой! А если их рассыпал тот, кто закопал девочку? И не заметил в темноте. На всякий случай я взяла несколько сухариков и положила их в целлофановый пакет, оказавшийся в моей сумке.

Анатолий Ефремович внимательно наблюдал за мной.

– А милиция так не делала, – сказал он. – Просто откопали девочку и увезли.

– Зачем им! Они же «преступника» уже нашли.

– И не говорите! Надо же! Поймали Колясика, безобиднее его – только кошки!

– Знаете, как говорят менты? «Преступник должен быть либо найден, либо назначен, но всегда – наказан!» А что, по-вашему, бомж не мог убить?

– Колясик-то? Что вы, девушка! Зачем это ему? Он тихо жил, не то что убить, он и не ругался ни с кем. Наоборот, помогал местным бабулькам, чем мог, огород, там, вскопать, забор подлатать… Его все подкармливали. Я сам ему всегда около калитки оставлял излишки своего огородного «производства».

– Сколько лет этому Колясику? И почему его все так зовут?

– Сколько ему лет, никто не знает. По виду не определишь. Может, сорок, может, пятьдесят… А может, и больше. А зовут его так, потому что откликается он на это имя. Должно быть, когда-то его звали Колей.

Мы вернулись в дачный поселок. По дороге я еще раз обернулась, но никого вроде бы не заметила. И все-таки тревога не оставляла меня. Я чувствовала, что за мной кто-то следит! Но кто? Кому я помешала?

Вообще-то, если честно, я помешала, и даже очень. Например, Эвелине и Рузанне. А что, если это они посадили мне на хвост «пастуха»? Оказались не такими уж дурами, вычислили меня… Убрали же они Аду, да и ее отца избили так, что тот попал в больницу в тяжелом состоянии. Не своими руками, разумеется. Холодок из души пополз вниз, в мой живот.

Анатолий Ефремович попрощался со мной и пошел к себе. Неразлучная с ним Джуди облаяла меня на прощание и убежала вслед за хозяином. Я осталась на дачной улице одна. Я опять принялась бродить вдоль заборов и заглядывать на участки. Да, занятие это – не из приятных. Кое-где на меня косились: ходят, мол, тут всякие, а потом ворота пропадают! Ну, может, так они и не думали, но таких, кто косился, я ни о чем и не спрашивала. Встретила еще нескольких пенсионеров, расспросила их про Колясика, и все в один голос утверждали, что это тишайший дядя, не обидевший за свою жизнь в поселке даже мухи. Да я и сама уже не сомневалась, что бомжа взяли, что называется, как самого удобного человека. Дай такому пару раз по ребрам – он в чем хочешь сознается, да и хлопотать за него никто не пойдет. А ему какая в принципе разница – сидеть или не сидеть? В тюрьме еще и кормят бесплатно!

Страшно только, что настоящий убийца девочки остался на свободе, он может уверовать в свою безнаказанность и убить еще кого-то. И неизвестно, кто окажется его следующей жертвой!

Об убийстве из остальных дачников никто ничего не слышал. Я уже отчаялась найти свидетеля, как вдруг одна бабушка проговорилась, что ее соседка, Никитична, и есть та свидетельница, видевшая в лесу бомжа в день убийства.

Я постучала в калитку к Никитичне.

– Кого это черти принесли? – донеслось до меня сердитое приветствие хозяйки.

– Я – журналистка газеты «Горовск сегодня», – привычно отчеканила я, – хочу поговорить с вами о человеке, которого вы видели в лесу в день убийства.

– Я уже все ментам сказала, тебе-то чего надо?

А бабушка не очень-то дружелюбна!

– Я не из милиции, я из газеты, – повторила я, – мы ведем свое расследование…

– Ну и ведите, я-то тут при чем?

– Говорят, вы видели человека в лесу…

– Кто говорит?

– Ваши соседи.

– Вот у них и спрашивай, раз они все знают!

– Подождите, но вы действительно видели Колясика в тот день, когда было совершено убийство?

– Штука!

– Что – «штука»? – не поняла я.

– Дайте ей тысячу рублей, и она вам что хотите скажет и куда угодно свидетелем пойдет! – сказал гражданин, проходивший мимо.

Калитка с треском открылась, из нее вылетела взъерошенная бабка и завопила на всю улицу:

– А ты меня в свидетели приглашал?! Ты почем знаешь, что я что угодно сказать могу? Ты сам – врун и вор! Ты у меня яблоки воровал в прошлом годе! Ты и доски из забора у меня спер! Чтоб твой язык отсох за клевету такую на меня…

Бабка еще долго вопила дурным голосом. Я не стала ждать продолжения ее моноспектакля и ушла. И так было все ясно. Свидетель, видевший Колясика, – продажная старуха.

Подойдя к машине, я еще раз обернулась. За углом мелькнула чья-то голова и быстро исчезла. Следят! Сомнений у меня уже не было. Я села в машину и поехала в город.

Глава 12

Дома Ариша сразу заметил мое волнение.

– Полетт, что-то случилось?

– С чего ты взял?

– Ты бледна, ма шер, и взгляд у тебя тревожный какой-то…

– Не может быть! – Я подошла к зеркалу с самым невинным видом.

Да, бледновата я малость, отвертеться не получится. Какой же у меня дедуля наблюдательный, однако!

– Говори, дочка, что случилось?

Я попыталась сочинить на ходу какую-нибудь невинную историю, но дед быстро охладил мой мюнхаузеновский пыл:

– Полетт, если тебе удается дурачить других, то это не значит, что и со мной этот номер у тебя пройдет. Итак, в чем дело?

Пришлось рассказать, как я ездила в дачный поселок, на то место, где нашли Аду, и что там я обнаружила за собой слежку.

Ариша был страшно недоволен:

– Я не спрашиваю тебя, Полетт, уверена ли ты в слежке. Я спрашиваю: почему ты сразу же не уехала домой?

– Дед, мне надо было довести свое следствие до конца…

– Полетт, ты – не следователь!

– Если он не захотел выполнить свою работу, значит, найдется кто-то, кто выполнит ее за него. В данном случае этим «кем-то» оказалась я.

– О как! И какой же вывод сделало твое личное следствие?

– Что местный бомж по кличке Колясик к убийству отношения не имеет. Свидетель, который, вернее, которая показала, что она видела его в лесу в день убийства, – продажная. Эта мадам просила у меня «штуку» за сведения, которые она сообщила ментам. Шустрая бабуля!

– Но ничего интересного ты так и не нашла?

– Да нет, как раз нашла. Сухарики возле могилы!

– Какие сухарики?

Я достала из сумки пакетик с сухариками и показала его деду:

– Вот, «кириешки». Продают их в любом магазине или ларьке. Вкус – синтетический, голая химия. Добавок «Е» – просто «ё»! И ведь ест же кто-то такое!

– Они лежали рядом с тем местом, где закопали девочку?

– Да. Мне кажется, их рассыпал убийца.

– Полетт, ты подошла к опасной черте! Я не прошу тебя прекратить это дело… хотя знаю – это бесполезно. Я прошу тебя быть предельно осторожной! Помни, что сделали с самой девочкой и с ее отцом!

Пришлось мне пообещать деду быть очень бдительной и страшно осторожной. Как только Ариша поднялся к себе в комнату, я села в машину и выехала из коттеджного поселка. Я остановила авто у обочины дороги и позвонила Эвелине на сотовый. Хорошо, что Витя Шило когда-то научил меня делать так, чтобы мой номер при связи не определялся! Тогда я не пожалела денег на новый мобильник и карточку. Карточка была зарегистрирована на подставное лицо, мобила – «серая». Номер высвечивался, а хозяина найти было очень проблематично. Чтобы меня стопроцентно не вычислили, я включала мобильник только за пределами своего дома и лишь для исходящего звонка.

Итак, я набрала номер Эвелины.

– Да! – рявкнула она мне в самое ухо.

А нервишки-то у дамочки затрепетали! Ну-с, продолжим «кошмарить» ее с удвоенной силой.

– Катя! – сказала я низким грудным голосом. – Это я…

– Кто – я?! – спросила она дрожащим голосом.

– Тот, кто знает о тебе все!

– Да кто же ты такой, черт бы тебя побрал?! Назовись!

– Ашот Казарян, – сказала я с таким кавказским акцентом, на какой только была способна.

– Как Ашот?! А-а-а…

– Мы с братом Эрастом долго тебя искали и, наконец, нашли! Готовься к встрече! Ха-ха-ха!

– Этого не может быть! – закричала Эвелина так, что у меня чуть не лопнула барабанная перепонка.

– Может, дорогая, Ашот теперь все может! – И я отключила телефон.

Настроение мое сразу улучшилось. Оказывается, мне могут доставить удовольствие чужие страдания! Точнее, страдания такой мрази, как эта баба. Где-то я слышала совсем недавно… «Чтоб быть справедливым возмездье могло, обидчику злом воздавайте за зло». Кажется, это сказал какой-то персидский поэт в каком-то давно минувшем веке. А актуальность его строчки не пропала и сейчас. Вот что значит – изречение мудрого человека! Ну, что ж, Эвелина-Катерина, справедливое возмездие близится, готовься!

Я решила заехать в супермаркет, раз уж оказалась поблизости, и пополнить наши запасы продовольствия. Я ходила с корзиной по торговому залу, когда зазвонил мой сотовый. Это был дядя Сережа:

– Полина? Я сперва позвонил на домашний, но Аристарх Владиленович сказал, что тебя нет дома.

– Да, я отовариваюсь в супермаркете.

– Может, тогда и ко мне заглянешь?

– Обязательно загляну. Через полчасика, нормально?

– Да, жду.

Я вышла из магазина с пакетом и забросила его на заднее сиденье. В контору дяди Сережи я приехала точно к назначенному мною же времени. В его кабинете сидел какой-то молодой человек. Увидев меня, он сказал:

– Сергей Дмитриевич, я зайду позже. – И он вышел. Надо же, какой вежливый!

Я опустилась на стул. Дядя Сережа положил передо мной лист бумаги со списком из пяти фамилий. Значит, в нашем городе всего пять черных джипов. Там значились не только фамилии, но также имена, год рождения и места работы владельцев. Я пробежала глазами записи. Вот! Есть! Небаба Пахом Несторович, уроженец Украины, так, год рождения… предприниматель… номер машины. Совпадает!

Я с благодарностью посмотрела на дядю Сережу:

– Спасибо.

– Всегда рад помочь.

– Дед приглашает вас на рюмочку коньячку.

– Спасибо. Обязательно загляну к вам на днях.

Я вышла из конторы дяди Сережи, села в машину, посмотрела в список еще раз. Да, вот этот джип и торчал тогда у модельного агентства! Ошибки быть не может. За ним мы с Варварой гнались по городу – и потеряли. Значит, ты у нас Небаба? Тогда кто же ты? Мужик? Владелец автомобильного салона, что на улице Рюмина… Что ж, знакомо, видели мы этот салон… Но посмотрим еще раз. Я развернула машину и отправилась для начала домой. Мне требовалось кардинально изменить внешность. Соваться к такому типу в своем истинном обличье было бы неразумно, да и просто опасно.

Дома я надела платиновый парик, вставила в глаза пронзительно-голубые линзы. Когда Пахом звонил Эвелине, он, кажется, заказывал блондиночку? Что ж, будет тебе блондинка! Я подвела стрелки на веках, размер губ чуть увеличила с помощью помады. Легкий румянец на скулах – и вот из зеркала на меня смотрит просто красавица. Конечно, несколько вычурно, но мужчинам такое нравится, это главное. Теперь – платье. Пожалуй, надену голубое, под цвет глаз, а главное, у него глубокое декольте. Босоножки на шпильках под цвет сумочки – и вот вам стильная девушка! Я отправилась на улицу Рюмина.

Салон был в общем-то небольшой. Двухэтажное здание, на первом этаже располагались автомобили, на втором, очевидно, офис, судя по жалюзи на окнах. Между этими этажами висела большая вывеска, на которой красными буквами на белом фоне значилось: «Эллис». Я оставила машину на стоянке и зашла в салон.

Да, машин здесь не очень-то много. В общем, я как-то уже заглядывала сюда. Но выбор неплохой. «Тойоты», «Мазды», «Форды» и прочая навороченная элита не отечественного производства. Ко мне подскочил молодой человек с бейджем на груди – менеджер салона – и принялся объяснять мне, что у них тут представлены, так сказать, образцы, а я могу заказать любой цвет из модельного ряда. Все это было понятно и без него, но менеджер, очевидно, желая продемонстрировать свою эрудицию, пошел рассказывать мне про каждый автомобиль, перечислять все их технические характеристики и достоинства. И хотя мне все это было абсолютно не нужно, я слушала его с самым заинтересованным видом, кивала, даже задавала ему какие-то вопросы. Когда мы подошли к автомобилю «Тойота Аурис», мои глаза просто загорелись! Я сказала менеджеру, что вот эта штучка мне очень даже нравится. Он страшно обрадовался и принялся взахлеб перечислять достоинства этой марки:

– О! Замечательный выбор! У вас изумительный вкус! Этот автомобиль окружает человека, словно аура. Аура комфорта и безопасности. Машина оснащена двухлитровым турбодизелем мощностью в сто семьдесят пять лошадиных сил, с независимой задней подвеской на двойных треугольных рычагах. Бензиновый двигатель тот же, что у «Короллы»…

– Все это хорошо, – перебила я поток его красноречия, – но мне нужно что-нибудь помощнее. Есть у вас, скажем, «Тойота Лексус»?

Менеджер немного смутился, замялся, затем попытался убедить меня, что эта марка ничуть не лучше, чем их «Тойота Аурис».

– Из чего я делаю вывод, что «Тойоты Лексус» у вас нет. Я права?

– Понимаете, современный рынок… для западноевропейских любителей безумного драйва…

– Все понятно! – снова перебила я менеджера. – Скажите лучше, когда они планируются поступить в продажу?

Он опять что-то залопотал о производителях и потребителях, убеждал меня купить то, что у них имеется в наличии, или заказать по каталогу. Но я оказалась весьма искушенным покупателем, к тому же упертым.

– Вы почему навязываете мне то, что мне не нравится? – наехала я на бедного менеджера.

– Я навязываю?! Я помогаю вам выбрать автомобиль…

– Это называется помощь?! Хорошенькое дело! Вы еще и спорите со мной! А как же лозунг: «Покупатель всегда прав!»? Это должно быть правилом номер один в вашей работе!

– Конечно, вы правы, но я, как специалист, лучше знаю эту технику и…

– А я, значит, ее не знаю?! Я, по-вашему, такая тупая?! Да это просто оскорбление покупателя! Где ваше руководство? Ведите меня к директору!

Менеджер никак не ожидал такого поворота событий. Он забормотал какие-то извинения, но я была тверда в своем решении.

– Директора мне!

Я направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, но дойти до нее не успела. Навстречу мне спускался… Я просто потеряла дар речи. Это был тот тип, который возле больницы грозил кому-то по мобильнику самыми крутыми мерами! Тот самый бугай ростом около метра восьмидесяти сантиметров и весом не менее ста килограммов. Он тогда прошел мимо меня, поглощенный разговором, больше походившим на бандитскую разборку. На меня он не обратил внимания. Но я как-то сразу запомнила этого человека. Мне он показался неприятным до омерзения.

Небаба опять говорил с кем-то по телефону:

– Братан, ты че? Тебе, как лучшему дружбану, – лучшую тачку! Еще и «спадик» тебе оформим на десять процентов… Я за базар отвечаю!.. Ага, подгребай, все сделаем в лучшем виде… С тебя – «поляна»! А девочки – с меня! Я знаю, где свеженькие есть… Давай, до побачення!..

Увидев меня, Небаба приостановился.

– Че тут за базар? – спросил он у менеджера.

Но я перехватила инициативу в свои руки:

– Извините, это вы – директор?

– Я и директор, и корректор, и селектор! – Небаба заржал, как конь, над своей «удачной» шуткой.

Мне это совсем не показалось смешным, но я улыбнулась для приличия и на всякий случай сделала ему «глазки». Небаба вполне оценил мое кокетство:

– Какую тебе тачку надо, дывчина? Ты тильки кажи, мы яё из-под земли тоби достанем!

– Я хочу «Тойоту Лексус», а у вас ее нету! – капризно надула я губки.

– Нету? У нас – нету?! – взревел Небаба, уставившись на бедного менеджера грозными глазами.

Тот растерянно развел руками.

– А когда ты ее хочешь купыты? Прямо зараз или трошки обождешь? – Небаба открыто пялился в вырез моего платья.

– Ну… Я могу, конечно, немного подождать… – Я продолжала строить ему глазки и поправлять прическу кокетливым жестом, оттопыривая мизинчик.

– Если трошки обождешь – пригоню, каку захочешь, да еще и со скидкой!

– Правда?! – обрадовалась я.

– За мной не заржавеет! Если Небаба сказал – считай, железом выжег! – Громила достал свою визитку и ловко сунул ее мне в декольте: – Позвони завтра, не пожалеешь!..

Небаба обошел меня и направился к выходу, восторженно бормоча: «Вочи голубэньки… Ай да дывчина!..»

Я победно посмотрела на менеджера. Тот вздохнул и отошел в сторону!

Я ехала в своей машинке и анализировала последние события. Значит, я правильно угадала, какой тип женщин нравится таким мужикам, как Небаба! Кокетливые блондиночки-пустышки, капризные, как маленькие девочки. Хорошо, эту роль я и буду играть. А парень-то не промах, самому лет под сорок как минимум, а любит девочек-малолеток. В агентство он наведывается, похоже, регулярно.

Я свернула на одну из центральных улиц и резко затормозила. Впереди образовался затор. Я опешила: в нашем городе – затор?! С чего бы это? Я вышла и посмотрела, что там делается. Машин там было не так уж много, но все стояли из-за того, что улицу перекрыли. И тут до меня долетела издалека знакомая песенка:

– Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна, Кришна, Харе, Харе…

Я встала на цыпочки и заглянула через крыши сгрудившихся машин. По улице шли девушки и бритоголовые юноши, все были в белых одеждах, похожих на простыни. Кто-то монотонно бил в барабан, звук был глухой. Все держали в руках массу цветов, раздавая их прохожим и водителям машин, мимо которых они проходили.

– Харе Рама, Харе Рама, Рама, Рама, Харе, Харе…

Люди притоптывали, махали цветами над головой, всем было весело, все были счастливы. Видимо, они познали-таки истину!

Я вспомнила, как Алина вчера говорила, что их секта собирается устроить шествие по улицам города. Она и меня с собой звала, но я кое-как отболталась. И, похоже, правильно сделала! Я не представляю, как бы я шла вот так по улице, с выражением вечного блаженства на лице, завернутая в простыню, и распевала про чью-то харю. При этом надо было еще и приставать к прохожим, и совать им в руки цветы. А если у человека аллергия на цветочную пыльцу? Представляю себе его реакцию!

Разглядывая шествие кришнаитов, я заметила впереди черный джип Небабы. И куда это мы направились, интересно знать? Вот за ним-то я и послежу! Я уже не нервничала по поводу задержки, взгляд мой впился в знакомый джип. Хорошо, что он был выше всех других машин.

Когда шествие кришнаитов, облаченных в простыни, скрылось за поворотом, машины снова тронулись, я намертво «приклеилась» к джипу. Я ехала за ним, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Уж сегодня-то я тебя не упущу! Только бы инспекторы ГАИ меня не остановили.

Через несколько минут Небаба припарковался у ресторана «Техас». Знакомое заведеньице! Здесь обедал бывший главный прокурор города, убивший моих родителей. Здесь и мне самой довелось побывать, поиграть вместе с музыкантами на саксофоне. Значит, Небаба тоже сюда наведывается? Похоже, этот ресторан притягивает всех мерзавцев города, как магнитом.

Я припарковала свою машину, не доезжая до стоянки ресторана. Не стоило светиться, пусть Небаба не знает, что я «на колесах». Я вошла в зал и огляделась. Народу было немного – конечно, не каждый ведь будет рассиживать в ресторане среди бела дня.

Мой «объект» обнаружился за столиком у окна. Напротив него расположилась… Эвелина! Они о чем-то тихо беседовали. Я села за соседний столик спиной к Небабе, так, что он тоже оказался ко мне спиной. Хорошо, что музыка играла негромко и до меня долетали обрывки их фраз.

– …Пахом, я боюсь… В последнее время творится что-то… Эти звонки! – жалобным голосом плакалась Небабе Эвелина.

– А я-то тебе чем могу помочь?

Ко мне подошел официант, я заказала двойной эспрессо, пару пирожных и ананасовый сок. Все это можно было растянуть надолго, особенно, сок – если через соломинку. Еще неизвестно, сколько мне придется просидеть в этом ресторане.

– Пахом, никто не знает нас… В этом городе… ты должен помочь…

– Я тебе уже помог… Мне что, еще кого-то убрать?

– Тише! Прошу… какие-то звонки… Я боюсь!.. Я не могу спать…

– Дак тебе нужен хороший мужик!

– Мне не до шуток! А еще эта Руза требует денег… Все пошло не так… Что делать?..

– Так может… твоя подруга… тебе без нее?

– Руза мне помогла когда-то… но теперь… У нее молодой любовник… ее как-то остановить…

– Так, может, это она тебе и трезвонит? А потом дурочкой прикидывается?

– Нет, она до такого не додумается… дура… И потом… началось с нее…

– Как я узнаю, кто тебе звонит?.. Сама…

– Ты должен… девочек дам, бесплатно…

– …дороже стоит!

Я напрягала уши и старалась держать голову так, чтобы мне было лучше слышно, но все равно до меня долетали лишь обрывки их слов. Но я поняла главное: обе подружки страшно напуганы моими звонками, обе подозревают друг друга, ищут помощи, и вообще, они в дикой панике. Ой, девочки! То ли еще будет!

Пахом Небаба, похоже, не слишком торопился помочь своей приятельнице. Да и чем, в самом деле, он мог бы ей помочь? Кого-то конкретного отдубасить он был всегда готов, но ведь Эвелина не знала – кого именно! А гоняться за призраками Пахом не умел. Он требовал у Эвелины назвать фамилию того, кто посмел нарушить ее покой, но Эвелина только твердила, что ОНО (!) «ей звонило» и очень ее напугало. Пахому это, похоже, надоело, он послал Эвелину к черту и потребовал, чтобы завтра она предоставила ему трех девочек на вечерок, «отдохнуть на природе». Та заверила его, что девочки будут, за этим дело не станет. Дальше у них пошел разговор ни о чем, и я поняла, что пора смываться, а то Небаба, проходя мимо моего столика, может меня заметить.

Сев в машину, я подумала, что сегодня еще не доставала Рузанну. Так она и расслабиться может! Нельзя этого допустить. Я набрала ее номер и, когда она взяла трубку, напомнила Мане, что дочь ее продали в сексуальное рабство маньяку-педофилу. Рузанна-Мария завопила дурным голосом и начала угрожать мне, я отключилась и в приподнятом настроении поехала домой.

Вернув себе привычную «родную» внешность, я села за компьютер и просмотрела файлы, скачанные в агентстве. Нашла домашние адреса и телефоны всех моделей. Потом я позвонила Варваре:

– Ты можешь назвать фамилии девчонок, которые систематически уходят с занятий раньше других?

– Полина, скажи прямо: тех, кто имеет папиков и занимается проституцией.

– Пусть так. Фамилии назови!

– «Огласите весь список, пожалуйста», да? Значит, так. Ирка Немоляева, Лолка Смирнова, Дина Силаева, Ольга Филатова, Элла Прохорова и Ирка Ремезова. Эти – точно, об остальных я не знаю, врать не буду.

– Все, Варя. Спасибо!

– А зачем тебе их фамилии? – спросила она.

– Понимаешь, мне тут стало известно, что один бандюган попросил у вашей Эвелины трех девочек на завтра, для загородного «отдыха». Хочу предупредить их родителей, чтобы они не отпускали своих дочерей завтра в агентство.

– Вот здорово! Полина, это ты классно придумала! – восхитилась Варя.

– Как ты считаешь, прокатит у меня этот номер?

– Если бы моему отцу сказали про меня такое – убил бы! Он у меня строгий.

– Будем надеяться, что это сработает.

Я начала обзванивать родителей названных Варей девочек. Всем я говорила примерно одно и то же: «Модельное агентство, куда ходит ваша дочь, на самом деле является публичным домом! Директриса, Эвелина Венедиктовна, заставляет девочек заниматься проституцией. Если вы мне не верите, можете убедиться сами – придите вечером к известному вам крыльцу и проследите, в какую тачку сядет ваша дочь!» Если родители спрашивали, кто им звонит, я отвечала: «Рузанна».

И еще одно не выходило у меня из головы. Рузанна говорила, что ее Котик, охранник агентства, помогал заталкивать Аду в машину, которая и увезла девочку – навсегда. Она еще деньги требовала с Эвелины за эту помощь. Мол, Котику надо бы бабла подкинуть, а то у него что-то зарплата маловата. Как бы мне хотелось этому котику прищемить хвост за такую «помощь»! Я мысленно покрутила разные варианты, как можно это сделать. Не хотелось отпускать его без «благодарности». Пожалуй, я разыграю вечером еще один спектакль!

Поскольку до вечера было еще далеко, а дел никаких не предвиделось, я решила заняться уборкой дома. А то в последние дни я что-то запустила хозяйство. Уборка всегда лежала на мне, хотя лично мне это не доставляло особого удовольствия. Я взяла тряпку, швабру и пылесос и принялась наводить красоту и порядок в нашем доме.

Не успела я в полной мере развить свою бурную деятельность, как зазвонил телефон, и Алина принялась взахлеб мне рассказывать о том, как прошло сегодня их окультуривание простых граждан, далеких от поисков истины и совершенного Кришны.

– Алина, можешь так не расходиться, – остановила я подругу, – я сама оказалась свидетельницей вашего шествия. Видела, как вы топали в этих белых одеждах и распевали ваши мантры.

– Ты там была?! Правда? И как? Тебе понравилось?

Провокационный вопросик! Если я скажу правду – потеряю подругу. Если польщу ей – утрачу свое «я». Я решила все-таки пожертвовать собой: подруга важнее.

– Ты знаешь… Да, понравилось, такие прикольные балахончики! Такие в жару носить – в самый раз! И барабан глиняный… тоже ничего. Можно и постучать в него, для разнообразия.

– Ну, вот видишь! Я же говорила! А знаешь, я сегодня встала на весы и увидела, что похудела на полтора килограмма! Вот что значит – не есть мясо! Так легко себя чувствуешь! Тебе тоже надо перейти на вегетарианство, Полина! Ты поняла меня? Я приготовила тебе кое-какую литературу, ты все прочтешь. Я сегодня к тебе заеду.

– Надеюсь, ко мне ты приедешь в своем… обычном (я чуть не сказала нормальном) виде? Не в простыне и с барабаном под мышкой? И мантры по дороге не распевай, пожалуйста, у нас охрана серьезная, подозрительных лиц они не пропускают.

– Не бойся, я приеду в джинсах и топике. Кстати, про охрану ты мне кстати напомнила, надо будет им тоже обо всем рассказать, может, и они запишутся к нам?

Я представила себе, как у шлагбаума стоят два охранника, закутавшиеся в белые простыни, и распевают мантры, стуча при этом в глиняные барабаны. Но мне надо было возвращаться к уборке.

Алина прилетела как вольный ветер, поставила машину в нашем дворе, зашла в дом вся воздушная и стремительная. Я только что закончила уборку.

– Как я тебе? – Она вертелась во все стороны, демонстрируя мне свою фигуру.

– Отпад! На полтора кило, говоришь, похудела? А выглядишь, как если бы на все два.

– Правда?! Заметно? Еще три дня овощной диеты – и я пойду покупать себе новый гардероб. Джинсы, во всяком случае, теперь сидят свободнее.

– Поздравляю! Наконец-то ты нашла то, что искала.

– Не совсем то. Я искала такое, чтобы можно было хавать от пуза и при этом быть стройной, как лань.

– Алин, а зачем тебе вообще быть стройной? Ты мужчинам нравишься и в таком виде, – заметила я вскользь.

– А ты знаешь, что по этому поводу говорят французы? «Женщина должна быть изящной статуэткой на столе у мужчины, а не Эйфелевой башней». Или что-то в этом роде. Поняла? Изящной статуэткой!

– По-моему, это они о росте говорят.

– И о габаритах – тоже. Кстати, о еде! Что ты сегодня ела на обед?

Началось! Сейчас я получу нагоняй из-за пельменей с майонезом. Придется соврать, и пусть это будет ложь во спасение.

– Сырники.

– Сырники? Это что – полуфабрикаты?

– Как и все продукты из нашего холодильника. Я уже давно сказала себе: долой кухонное рабство! Стоять часами у плиты, чтобы потом все съесть за пять минут? Нетушки!

– Знаешь, что-то у меня от морковки…

– Живот болит? – участливо спросила я.

– Не совсем живот и не совсем болит… А еще сырники у тебя остались? Приготовишь?

Ну, как я могу отказать своей лучшей подруге? Я приготовила в сотейнике сырники, а Алина все трещала о своих кришнаитах. Она приволокла мне целую кучу книг о них, а также – о пользе вегетарианской пищи.

– Ты почитай, – многообещающе наставляла она меня, – и до конца дней своих откажешься от мяса!

– Слушай, Алина, – перебила я подругу, – это все я, конечно, прочитаю. Но у меня срочный вопрос: как можно подставить одного человека, охранника, так, чтобы не очень, но в то же время – конкретно?

Алина быстро сообразила, что к чему.

– Это типа того, из модельного агентства? Ты их еще не взорвала? Жаль! А охранник-то что сделал?

– Помогал заталкивать Аду в машину, на которой ее увезли. Потом, в тот же день, ее и убили.

– Так он им помогал, значит? Сердобольный какой! «Чай, и мы в лесу не звери, чай, поможем завсегда». Так, кажется, у Филатова в его «Федоте-стрельце»? Там Баба-яга давала советы, как погубить стрельца. И этот, значит, такой же! У него дама сердца есть?

– Есть. Одна из хозяек агентства. Старше его, как минимум лет на шесть. Содержит этого жиголо.

– Так чего же проще? Когда они на работу приходят?

Я посмотрела на часы:

– Уже пришли.

– Едем!

Мы подрулили к агентству и, как всегда, встали на «моем» месте. По дороге я рассказала Алине о том, как зовут охранника, и вообще обо всем, что я узнала о его отношениях с Рузанной.

– Он там точно один работает? Другого охранника нет? – уточнила Алина.

– Нет, зачем им второй? Он и так только по вечерам их охраняет. Непыльная у парня работенка!

– Это да!

Алина вышла из машины. Она была в моем платье, с декольте до самого пояса. На ней оно сидело в обтяжку, и ей было в нем не совсем удобно. Зато оно очень откровенное, мужиков заводит – только так! Я не стала подниматься на крыльцо, осталась внизу. Алина шагнула в дверь. Я встала так, чтобы через стеклянную дверь мне было видно все. Алина подошла к охраннику и о чем-то с ним заговорила. Я увидела, как «Котик» улыбался, но он при этом с опаской поглядывал на дверь кабинета Эвелины. Она была открыта. Потом, очевидно, до дамочек донеслось воркование Алины, и Рузанна появилась в дверях. Глаза ее полезли на лоб. Алина, увидев Рузанну, принялась нежно гладить Костика по груди и обнимать его за шею. Рузанна подскочила к ней и попыталась мою подругу оттолкнуть. Тут они обе закричали так, что было слышно даже на улице. Я поднялась на крыльцо, так как знала, что в такой обстановке Эвелине с Рузанной будет не до меня.

– Убери свои ручонки от моего парня! – кричала Рузанна.

– Он уже не твой, он – мой! Ты для него слишком старая!

– Это я – старая?! Ах ты, тварь! Убери руки, говорю!

Рузанна схватила Алину за руки, желая оторвать ее цепкие пальчики от своего ненаглядного Котика.

– У нас любовь! – вопила Алина. – Котик любит меня, у нас ребеночек будет!

Услышав такое, Котик обалдел и утратил дар речи, даже оправдаться не смог!

– Пошла вон, подстилка! А то я тебе ноги переломаю!

– Только попробуй, тронь беременную женщину! Я тебя на десять лет посажу, у меня папа – судья!

Видя такой расклад, Рузанна перекинулась на своего Котика:

– А ты, кобель блудливый, с меня, значит, деньги тянул, а спал с другой?! Подлец!..

Звонкая же пощечина досталась Котику!

– А он еще говорил мне, что ты – жирная корова! – кричала Алина.

– Это я корова?! Мерзавец! – Еще одна пощечина Котику.

– Он говорил, что у тебя денег – прорва, на нас двоих хватит! Он мне предложение официальное сделал и кольцо подарил, видишь?

– Ты – ей?! На мои деньги?! Сволочь!

Третья пощечина. Котик пытался уклоняться, но Рузанна крепко держала его одной рукой за грудки. Вокруг них бегала Эвелина и уговаривала подружку:

– Тише! Руза, прекрати! Тише, говорю! Люди услышат! Да прекрати же, Маня! Дура ты, что ты делаешь?! Вон, люди на крыльце собираются, сейчас они милицию вызовут…

Действительно, рядом со мной притормозили две тетки с авоськами, проходившие мимо и услышавшие шум. Но распалившейся Рузанне было наплевать на все и вся. Она успела отвесить еще пару оплеух своему Котику, пока Эвелина не утащила ее в свой кабинет. Хорошо еще, девчонки не успели прийти на занятия, иначе зрителей оказалось бы гораздо больше.

– Потаскуха! Шалава! – кричала Рузанна на Алину, высунувшись из двери кабинета.

Алина быстро выскочила на крыльцо, с прытью, не подобающей беременной женщине.

– Что там такое? Что у них случилось? – наперебой спрашивали ее женщины, стоявшие рядом со мной.

– Корпоративные разборки, – небрежно бросила на ходу Алина и гордо направилась к моей машине. Мы уселись и включили прослушку.

– Иди сюда, кобель паршивый! – заорала Рузанна так, что у нас в ушах зазвенело.

Охранник вошел в ее кабинет, бормоча:

– Руза, я клянусь… Я тут ни при чем… Я вообще не понимаю…

– Заткнись, подлец! Так-то ты отблагодарил меня за всю мою любовь к тебе?!

– Руза, я ее не знаю…

Пощечина!

– Врешь! Теперь я поняла, кто ты! Альфонс! Все вы, мужики, сволочи, но ты – хуже всех!

– Руза, клянусь…

– Засунь свои клятвы… куда-нибудь подальше! И запомни: ты здесь больше не работаешь! И с квартиры моей сегодня же съедешь! Ключи! Быстро!

– Руза, дорогая!..

– Заткнись! Ключи давай, кот блудливый! Вот так. А теперь – вон!

– А вещи?!

– Какие вещи? Те, что я тебе покупала?! Я их лучше выкину, чем тебе отдам! Пошел вон! Котик… Козел ты, а не котик!

Рузанна долго еще не могла успокоиться, выкрикивая ругательства и проклятия в адрес «любимого». Эвелина рявкнула на нее пару раз, но и ей тоже досталось – чтоб не лезла под горячую руку обманутой женщине. Охранник вышел с поникшей головой и поплелся куда-то, как пес побитый.

Мы с Алиной хлопнули друг дружку по раскрытым ладоням.

– Йес! Один получил! – воскликнула подруга.

– Алина, а не маловато этого для него?

– Сойдет! Выгнали дурака с позором, кормушки его лишили, «массаж лица» на прощание сделали. Завтра у него щечки такие розовенькие будут!

– И Рузанне с Эвелиной лишний разочек нервы пощекотали, – кивнула я.

– Все! Я за себя отомстила этому салону, – с гордостью сказала Алина.

А я-то и забыла, что этот парень когда-то бросил ее ради какой-то малолетки из «Афродиты».

Глава 13

Алина взяла такси и поехала ко мне домой, забрать свою машину. У нее на раннее утро были намечены какие-то дела, а я осталась сидеть в своем «Мини Купере». Я слушала – что еще интересного скажут подружки? Рузанна бегала по кабинету и причитала:

– Каков подлец, а?! Эвелина, ты была права, мне надо было его давно бросить!

– Надо было его совсем не заводить! Нашла, кого в свою постель пустить! Сопливого мальчишку! Башкой-то надо думать?! Тебе уже за тридцать, а ты все – дура дурой!

– Это почему это я дура?! Я, может, большой любви хотела!

Я поняла, что у них назревает очередной скандал. Похоже, подружки просто не могли жить без этого. Действительно, перебранка их шла, правда, как-то вяло, но все-таки шла. Эвелина попрекала Рузанну за тупость, Рузанна подругу – за бесчестность. Эвелина защелкала кнопками компьютера, но вдруг взвизгнула и завопила нечеловеческим голосом:

– А-а-а… Руза-а!

– Что, что? Да говори же!

– Наши деньги, Руза! Деньги! А-а-а!

– Что – деньги? Что – деньги?!

– Пропали! Пропали! А-а-а!

– Ты что несешь?! Как – пропали? Откуда?

– Со счетов, дура! Денег на счетах нет!

– Как – нет?! А куда они делись?

– Откуда я знаю?! Нет у нас ничего, понимаешь, Руза? Не-ту!

– Ты что мне мозги пудришь?! Денег нет! Так я тебе и поверила! Ты их небось обналичила и себе забрала!

– Не обналичивала я! Зачем мне наличка?! В сейфе лежит немного, так, на всякий случай… А основная масса была на счете!

– Так ищи! Кнопки-то нажимай! Найдутся, если ты их не брала.

– Дура ты, Руза! Где я их найду? В компьютере, что ли?! Здесь только номер счета, а на счете-то ничего и нету! Черт! Черт! Что за дерьмо?!

Я поняла, что настала мне пора вмешаться, и набрала номер агентства.

– Да! – рявкнула Эвелина в трубку. Что-то у нее в последнее время появилась дурная привычка орать. Придется мне поучить ее хорошим манерам!

– Катюня! Это я. – Мой голос был, как всегда, низким, больше похожим на мужской.

– Это… опять ты?.. – пролепетала Эвелина дрожащим голоском.

Ну вот, больше она не кричит.

– Я-а-а!..

– Это ты мои деньги… – заикнулась было она.

– Это не твои деньги, Катя. Это деньги Ашота!

– Откуда ты все знаешь?! Кто ты, скажи, наконец!

– Придет время – скажу! Привет тебе от Эраста!

– Значит, это он… Он все это сделал… Ты от него?

В ответ я рассмеялась самым зловещим смехом, на какой только была способна. И отключилась.

– Он опять звонил, – сказала Эвелина упавшим голосом, – Руза, он опять мне позвонил…

– Кать, кто это, как ты думаешь?

– А я знаю?! Он сказал: привет, мол, от Эраста!

– О, господи! Неужели Эраст нашел тебя?!

– «Тебя»! И тебя – тоже! Вместе мы, не забывай, одной с тобою ниточкой повязаны… Кто там? Девчонки пришли? Слушай, Руза, ну их к черту! Выйди, скажи, что занятий сегодня не будет. Не могу я… мне с сердцем плохо… Выпроводи ты кошелок этих, говорю!

Рузанна что-то запела девчонкам, голос ее слышался еле-еле. А Эвелина сидела в своем кабинете и стонала.

Рузанна вернулась через некоторое время.

– Я входную дверь закрыла и бумажку повесила: «Занятия отменяются». Что делать будем, Катя?

– Не знаю, ох, не знаю! Денежки мои, денежки!..

– Может, в милицию заявить?

– Сдурела?!

– Сама ты сдурела! Проворонила наши деньги! Прибить тебя мало!

– Как я могла их проворонить, они на счете числились! Никто номера счета не знал… А! Машка, слушай! Деньги-то никак твой хахаль прихватил! Котик твой чертов! Точно – это он, ворюга!

– Как он мог их взять, ты что несешь-то?!

– Мог, Манечка, мог! Он в компьютерах шарит?

– А я почем знаю!

– «Почем», «почем»! Деревня! Ну, играл он когда-нибудь в компьютер?

– У нас дома его нету.

– А в Интернет-кафе он ходил?

– Не знаю, может, и ходил!

– Что ты вообще знаешь, деревня!

– Сама ты, Катька, деревня!

– Ладно, Маня, у меня тут водочка в сейфе припасена, так, на всякий пожарный случай. Сегодня, похоже, и настал такой момент… – Эвелина всхлипнула. – Двигай свой организм к столу – утешаться будем…

Дома я достала саксофон. Сегодня мне опять захотелось импровизировать, и я взяла тему «Лунного света» Клода Дебюсси. Звуки свободно разливались по комнате, пальцы привычно, как будто без моего участия, выбирали клавиши, а я думала о том, что я, как валькирия, решаю, кому жить, а кому – погибнуть. Я вмешиваюсь в чужие судьбы, чью-то ломаю, а чью-то пытаюсь спасти. Но разве не сами люди заслужили этого своими делами? Выбирая, как поступить, мы каждый раз выбираем и свою будущую судьбу. Если бы подружки на эти свалившиеся на них большие деньги открыли какое-нибудь приличное заведение, вряд ли сейчас они плакали бы и «утешались» бутылкой водки… Что-то я сегодня ударилась в «размышлялки».

Но я тоже выбрала свою судьбу, взявшись за благородное дело мести. И тот, кто следил за мной в дачном поселке, мог эту мою судьбу круто изменить. А что слежка была – это вне всяких сомнений. И я еще не выяснила, кто на это отважился. Может, подружки меня вычислили и приставили мне «хвост»? Нет, не похоже. Они сегодня проболтались бы. А они только горевали о деньгах. Во всяком случае, мне следует быть осторожнее и почаще оглядываться.

* * *

Утром я вспомнила, что сегодня мне надо позвонить Небабе. Да, тип до жути неприятный, но куда деваться! И еще надо бы позвонить Нине, узнать, как у нее дела. Но едва я подумала о ней, как зазвонил телефон и высветился номер Нины.

– Полиночка! Мужу моему сделали операцию. Врачи сказали – удачно. Он теперь идет на поправку. А какой за ним уход, вы не представляете! – сказала мне Нина.

– Что делают деньги!

– И не говорите! И свекрови моей получше. Я только что от нее, она начинает понемногу говорить. Еще плоховато, но уже понятно. Прогнозы у врачей – самые хорошие!

– Еще деньги нужны?

– Пока нет, спасибо. А как у вас дела?

Я рассказала Нине, как я звонила нашим дамочкам, как познакомилась с бизнесменом Небабой, как съездила в дачный поселок и сходила в лес, на то место, где нашли Аду. Опустила только подробности. О том, как в дачном поселке за мной кто-то следил. Но Нина и сама почувствовала опасность.

– Небаба – это тот, чей джип…

– Он.

– Полина, вам надо быть очень осторожной! Вы подошли вплотную к… Вы меня поняли? Давайте в следующий раз я буду сопровождать вас! Я все равно не работаю, я свободна.

– Этого не требуется.

– Но я так за вас переживаю! Если с вами что-то… Я себе не прощу!

– Нина, успокойтесь, сейчас ваша прямая задача – заботиться о здоровье ваших родных. Их необходимо поставить на ноги. Когда мне понадобится ваша помощь, я вам скажу.

– Хорошо. Я очень надеюсь помочь вам!

После разговора с Ниной я долго слонялась по дому, ища, чем бы себя занять. Убирала на место разбросанные вещи, поливала цветы… Ближе к обеду я достала из сумочки визитку, засунутую Небабой в мое декольте в автосалоне, и набрала его сотовый номер. Для конспирации я позвонила со своего «серого» телефона.

– Пахом Несторович? Я по поводу «Тойоты Лексус». Помните, я вчера к вам заходила?

– Го! Вочи голубэньки! Помню, як таку гарну дывчину можно забыть! Ты вот що, голуба, подруливай сегодня к ресторану «Техас», вечером, часов в семь.

– «Техас»? – переспросила я с сомнением в голосе. – Так ведь он…

Я чуть не сказала «пользуется дурной славой».

– Он, он! Не она же! – Небаба снова заржал. Наверное, ему очень нравились его «остроумные» шутки.

Но я до такого уровня «интеллекта» еще не доросла, потому просто сказала:

– Приду. Мы поедем смотреть мою машину?

– Ага, поедем! Я ж тебя ще и покатаю! О то побачишь, на чем… – Он снова заржал, а меня так передернуло от его пошлой шутки, что я с отвращением отключила мобильник и швырнула его на диван.

Терпеть не могу хамов! Всегда испытывала к ним стойкое отвращение. А этот еще, возможно, и убийца! Я повторяю: возможно. Вина его пока не доказана. Именно это мне и предстоит сделать. Доказать все самой себе. Убедиться, что именно он убил Аду. Тогда справедливое возмездие обрушится на его голову. Мне предстоит убить этого человека… Не своими, конечно, руками. Я не собираюсь стрелять ему в голову или сыпать яд в его бокал. И душить его шнурком от своего кроссовка. Есть и другие способы.

А еще, пожалуй, надо узнать кое-что о его семье. В этом мне может помочь Ариша. Его связи простираются так широко!

Ариша лежал в шезлонге, в саду. Он дремал. Ночные бдения в казино выбивали его из правильного режима. Я не стала будить деда. Поговорить можно и позже. Я вернулась в дом и вошла в кухню. Раз у меня есть время, сварю-ка я что-нибудь вкусненькое к обеду. Надо сказать, что готовлю по-настоящему я крайне редко, мы с дедом прекрасно обходимся полуфабрикатами. Но и этой моей затее не суждено было осуществиться. Зазвонил телефон.

Это оказался Аркадий. Вот уж кого я не ожидала услышать!

– Полина? Это Аркадий из газеты «Горовск сегодня». Вы меня помните? Нас познакомил Антон Ярцев…

Что это он так подробно все расписывает, боится, что я забыла его, как только вышла из редакции?

– Да, Аркадий, конечно, я вас помню и рада вашему звонку.

Ну это я явно переборщила. «Рада звонку»! С чего бы это мне так уж радоваться?

– Полина, Антон говорил мне, что вы тоже занимаетесь делом убитой Ады Карповой. Мне кажется, нам надо бы встретиться и обменяться информацией.

– У вас появилось что-то новое? – насторожилась я.

– Да, у меня вообще много материалов по этому делу.

– Хорошо, когда мне можно к вам подъехать?

– Да хоть сейчас! Я у себя. Номер комнаты помните?

– Найду.

Я стала собираться в редакцию. Вот так часто бывает: подумаешь о чем-нибудь, а оно уже само к тебе идет. Не зря говорят: мысль материальна, будьте осторожны даже с вашими помыслами.

Через четверть часа я уже садилась в машину. Обед подождет. Дело – никогда!

В редакции было, как всегда, шумно и людно. Комнату Аркадия я нашла без труда. Он сидел за компьютером, его пальцы легко порхали по клавишам. Он оторвал взгляд от монитора и встал мне навстречу:

– Здравствуйте, Полина, еще раз.

– Привет.

Я села на стул, на который мне указал Аркадий. Мы оказались напротив друг друга.

– Антон передал мне запись, которую вы сде-лали…

– Не я. Девочка Варя из модельного агентства. Кстати, она и еще две-три ее подружки готовы дать интервью.

– Возьму обязательно, это очень интересно! У меня на это агентство еще кое-какой материальчик есть. Я и сам следил за ним. Вот, смотрите, я записал это на камеру с телефона и вывел на компьютер.

Я подошла к Аркадию и встала рядом с ним. Отсюда мне был хорошо виден его хвостик, стянутый обычной канцелярской резинкой. Аркадий нажал на клавиатуре несколько кнопок, и на экране монитора появилась картинка. Крыльцо модельного агентства. Вечер, сумерки. К крыльцу подъезжает иномарка. Встала, видно, водитель кого-то ждет. Аркадий дает увеличение картинки, «наезжает» камерой на номер машины. Видно очень хорошо. Потом камера «отъезжает», дает общий обзор. С крыльца сбегает девчонка-подросток, прыгает в машину. Та быстро срывается с места и скрывается из виду.

Еще запись, подобная этой. На этот раз – с синей «Рено». Опять в машину садится «модель». Номер машины виден четко…

– А вы знаете, кто это? – Я кивнула на экран.

– Следователь Почечуйкин Григорий Германович. На своей новой, недавно приобретенной машине. Говорят, он купил ее сразу после получения звания майора.

– Да, а звание он получил сразу же после «раскрытия» убийства Ады Карповой. Сколько у вас таких записей, Аркадий?

– Пять. Плюс запись вашей Вари в раздевалке агентства. Хороший компромат на некоторых граждан нашего города!

– А черный джип с номерами из одних девяток вам на глаза попадался?

– Есть и джип!

Аркадий включил запись, где машина Небабы «загорала» у крыльца агентства.

– Владелец машины вам известен?

Аркадий пробежал пальцами по клавишам. Открылась страница, на которой вверху было написано крупными буквами: «Небаба Пахом Несторович». Далее, чуть мельче: «Совладелец автомобильного салона «Эллис». Владелец четырехкомнатной квартиры на улице Первого мая, дом элитный, этаж третий. Владелец загородного трехэтажного дома в дачном поселке «Грибники». Владелец автомобиля джип номер: А999КЕ. Жена: Антонова Маргарита Викторовна. Владелец цветочного магазина на улице Южной».

– Она что же, оставила девичью фамилию после регистрации брака?

– Полина, вы хотели бы быть Небабой? – засмеялся Аркадий.

– Я – нет!

– А представьте, как это звучало бы для нее: Маргарита Небаба! Поэтому она предпочла остаться Антоновой.

– Интересно, а дети у них есть?

– От этой жены – нет.

– А была и другая?

– Была. У Небабы это второй брак. Да, в общем-то, это нормально: человеку уже сорок лет.

– Да, а девочек он любит молоденьких. А с первой женой что у него вышло?

– Развелся, давно, лет десять тому назад. Есть взрослый сын. Но и первая жена, и сын живут в другом городе, с отцом отношений не поддерживают.

– Аркадий! Откуда у вас такие подробные сведения?

– На том стоим, – не без гордости ответил мой собеседник. – Кстати, вы кофе хотите?

– Растворимый? – уточнила я.

Аркадий посмотрел на меня как-то очень внимательно. А я отметила про себя, что у него глубоко посаженные серые глаза, а брови соболиные – темные и густые.

– Вы растворимый не пьете принципиально?

– Не то чтобы принципиально, просто растворимый не имеет ни аромата, ни того терпкого вкуса, которым обладает настоящий кофе.

– Полина, а если я приглашу вас в кофейню, на чашечку настоящего кофе, вы согласитесь?

– А вы попробуйте – и увидите.

Аркадий опять посмотрел на меня долгим, даже слишком долгим взглядом.

– Только у меня к вам одна просьба: сбросьте мне на диск запись этого видеоролика с господином Небабой, где он сажает в свою машину девочку из агентства, – попросила я его.

– Я не спрашиваю зачем…

– Не спрашивайте, Аркадий: не отвечу!

Мы сидели в кофейне и пили настоящий эспрессо с пирожными «Летняя сказка».

– Полина, что вы можете сказать об этом напитке? – Аркадий смотрел на меня внимательными серыми глазами.

Он думал смутить меня этим вопросом? Или он считает, что я просто выпендриваюсь, не желая пить растворимую бурду?

Я вдохнула ртом тонкую струйку пара, поднимавшуюся над моей чашкой.

– А вы знаете, Аркадий, о таком любопытном факте: в отличие от запаха, аромат воспринимается не носом, а носоглоткой! Если запах мы ощущаем на вдохе, то аромат – только на выдохе, – сказала я.

Аркадий высоко поднял свои соболиные брови.

– Чтобы по-настоящему почувствовать аромат кофе, вдохните ртом пар от чашки, а затем выдохните два-три раза – носом, с закрытым ртом. Аромат создается тысячами молекул летучих эфирных соединений, воздействующих на заднюю часть носоглотки. Он может иметь различную степень: от легкого, тонкого, до тяжелого, насыщенного.

Аркадий понюхал так кофе в своей чашке и удивленно пробормотал:

– А я думал, что все сорта кофе пахнут одина-ково…

– Ну что вы! В зависимости от сорта зерен может варьироваться и оттенок аромата: жареный, хлебный, карамельный, шоколадный, фруктовый, цветочный, травяной, пряный, ореховый, земляной… По аромату можно даже определить происхождение зерен, а также уровень мастерства того, кто приготовил этот напиток.

– Надо же! Я никогда не думал об этом… Всегда пил кофе у себя в редакции, причем именно растворимый, и считал, что люди, не пьющие такой кофе принципиально, просто…

– Манерничают, рисуются?

– Приблизительно. А вы рассказали мне такое!..

– Ну, это я еще не все рассказала! У кофе, кроме аромата, также ценится его вкус. Многие любят этот напиток именно за его терпкий вкус и характерную горчинку. Терпкость – обволакивающее ощущение на всей поверхности языка, близкое к шершавому, чувствуете? А горчинка воспринимается задней частью языка и ротовой полостью. Терпкость и горчинка в кофе часто проявляются, как послевкусие. Существует мнение, что терпкость зависит от наличия в кофе кофеина, но на самом деле за слегка горьковатый вкус отвечают особые органические вещества – танины. Да, да!.. Аркадий, почему вы на меня так смотрите?

– Я поражен! Вы прочли мне такую интересную лекцию…

– И это еще не все! В небольшом количестве танины содержатся практически в любом кофе, поэтому терпкость, в той или иной степени, присутствует в каждой порции кофе. Однако существуют купажи, в которых концентрация танинов намного выше, благодаря чему они обладают ярко выраженным терпким вкусом.

– Да… Спасибо, конечно, за такую информацию. Теперь я буду относиться к этому напитку совсем иначе!

– Растворимый теперь не станете пить?

– Наверное, стану, тут все дело в нехватке времени. Когда готовишь статью, причем срочную, уже не до купажей и танинов. Но я обещаю: если мне представится случай посидеть в кофейне и насладиться настоящим ароматом настоящего кофе, я с удовольствием это сделаю и такую возможность не упущу.

– А вообще-то, Аркадий, мы ушли от темы. Я хотела спросить вас: в прошлый раз вам не дали опубликовать статью полностью, вышла только маленькая заметка о найденной в лесу убитой девочке. Антон Ярцев тогда сказал мне, что был некий звонок вашему главному редактору…

– Да, я не помню: говорил об этом или нет? Статью запретили. Но я продолжаю потихоньку собирать материал.

– Кто запретил, вы, конечно, не знаете?

– Только догадываюсь. Тот, кому было выгодно быстро раскрыть это дело и получить звание. Не лично он, конечно, но с его подачи…

– Так вы еще надеетесь опубликовать ваш материал?

– Статья обязательно появится, Полина, это только вопрос времени! – заявил Аркадий.

– А как же запрет?

Аркадий усмехнулся:

– За время моей работы в редакции неоднократно бывало так, что пролежавший «в столе» несколько месяцев и даже лет запрещенный материал вдруг становился востребованным. Чувствую, с этим будет так же.

– С матерью погибшей девочки вы беседовали?

– Честно говоря, нет. Я встречался с ее родителями, но они были так убиты горем… Мать все время плакала, отец тоже был не в состоянии общаться со мной…

– Сейчас они уже немного пришли в себя. Вернее, пришла только мать. Отец Ады лежит в больнице, его избили. Кстати, после скандала, устроенного им в агентстве. Так что можете поговорить с ее родителями. И вот что… – Я достала свой мобильник и набрала номер Нины: – Нина, это Полина, здравствуйте.

– Здравствуйте. Что-то случилось?

– Нет, все нормально. У меня к вам просьба: с вами хочет встретиться журналист, сотрудник газеты «Горовск сегодня», Аркадий…

– Рейдман.

– Аркадий Рейдман. Это мой знакомый. Не откажите ему, он пишет очень объективно.

– Хорошо, пусть он подъезжает.

– Тогда я даю ему ваш номер. До связи.

– Что, прямо сегодня можно с ней поговорить? Полина, спасибо вам! Кстати, в своей статье я недвусмысленно намекаю, что дача бизнесмена Небабы располагается в том самом поселке, где нашли девочку.

– А если еще присовокупить к этому запись с сотового, где девчонки прыгают к нему в машину…

– …то напрашивается вполне закономерный вывод, что господин Небаба – большой любитель маленьких девочек, таких, как Ада, и…

– …что он вполне мог быть причастен к ее убийству, тем более что Ада – из того же самого агентства, что и те «попрыгунчики» на вашей записи.

Через несколько минут мы стали прощаться. Аркадий проводил меня до редакции, где я оставила мой «Мини Купер». Или это я его проводила?.. Я усаживалась в машину, а Аркадий стоял рядом и мялся, казалось, и желая, и не решаясь сказать мне что-то.

– Полина…

– До свидания, Аркадий.

– Я только хотел спросить: мы еще увидимся?

– А надо?

– Можно, я позвоню вам?

Я пожала плечами:

– Во всяком случае, запретить вам это сделать я не могу.

– Тогда я позвоню, Полина!

Я захлопнула дверцу машины и рванула с места.

По дороге я решила твердо: деду я об Аркадии ничего не скажу.

Глава 14

Я ехала на улицу Южную в цветочный киоск. По данным Аркадия, здесь работала жена Пахома Небабы. Интересно было посмотреть на женщину, которая жила с таким человеком! Я увидела маленький магазинчик, на его стенах были нарисованы розы и фиалки. Кажется, это то, что мне нужно. Поставив машину в каком-то дворе, я подошла к нему. «ИП Антонова М.В.» – прочитала я на вывеске. И вошла внутрь.

Цветов здесь было довольно много, хороший ассортимент. За прилавком стояла молодая девушка. На ее бейджике значилось: «Продавец Аня Федотова». Значит, это не она жена господина Небабы. Я поздоровалась.

– Что-то ищете? – спросила она.

– Вы знаете, у моей подруги небольшое торжество. Я хотела бы подарить ей недорогой букет.

– Ромашки вам подойдут? Смотрите: крупные, свежие, одна к одной! Только что привезли, они простоят долго.

Я рассматривала цветы, а сама думала: как бы вызвать ее на разговор о хозяйке магазина?

– Сколько стоит этот букет?

– Триста пятьдесят рублей.

– Дорого! Не уступите немного?

– Нет, девушка, не могу.

– Ну, пожалуйста, отдайте его мне за триста! Он мне так понравился, а денег не хватает.

– Да не могу я уступить! Не я назначаю цены. Я ведь только продавец, а хозяйка не разрешает мне отдавать цветы дешевле.

– Что, такая строгая? Или жадная?

Девушка пожала плечами:

– Скорее строгая.

– Понимаю. Я ведь сама продавцом работаю, – сказала я доверительным тоном, – у меня хозяйка знаете какая?! Жуть! Чуть что не так – орет!

– А вы в каком магазине работаете?

– В овощном.

– А, ну, у вас все же можно уступки покупателям делать…

– Да, это нам разрешают, если там товар подпорчен или покупатель берет сразу несколько килограммов овощей.

– А нам хозяйка ничего такого не позволяет делать, – вздохнула Аня.

– Она вас в строгости держит? – посочувствовала я.

– Не только нас! Она и с мужем своим строгая. Слышали бы вы, как она с ним по телефону говорит!

– Вот молодец женщина! – восхитилась я. – Не то что я, мямля. Боюсь мужу перечить…

– Нет, наша Маргарита – не такая. У нее ведь свой бизнес, так что от мужа она не очень-то зависит! У них у каждого по квартире…

– Ого! Что, они так в разных и живут?

– Нет, живут они вместе, но у нее и своя квартирка имеется. Так что она – женщина независимая.

– Умница! – вновь восхитилась я. – Уважаю таких.

– Ну, а цветы-то вы возьмете? – спохватилась девушка.

– Ах, цветы… Да, возьму.

Я вышла из магазина с букетом и чувством выполненного долга: на прилавке, среди вазонов с цветами, лежал в бумажном пакете диск с записью, сделанной Аркадием. Черный джип с номерами «три девятки» увозит от модельного агентства модель-малолетку в глухую ночь…

Я посмотрела на часы: времени до свидания с Небабой оставалось немного, а надо было еще подготовиться. Не в смысле макияжа и туалета, а в смысле пишущих средств. Записать на сотовый нашу милую беседу не получится, Небаба сразу заметит его у меня в руках. Оставалась камера. У Вити Шило, я знала, появилась в арсенале новинка – миниатюрная камера, которую можно спрятать в дамскую сумочку, а объектив просунуть в щель неплотно закрытого верха. Камера эта стоила больших денег. Витя ее не продавал, а только давал попользоваться, и то за хорошую плату. Но деваться мне было некуда, да и не свои же кровные я отдаю! Денег, перекинутых со счета модельного агентства, было предостаточно.

Я заскочила к Шилову, мы сговорились о цене, и я взяла камеру.

К девятнадцати ноль-ноль я подъехала к ресторану «Техас». Неприятные воспоминания, связанные с этим местом, словно бы ожили, где-то в области желудка возник тяжелый комок. Когда-то в этом самом месте я следила за бывшим прокурором Синдяковым, играла в ансамбле на саксофоне, а потом кралась по коридору в номера… Сейчас мне предстояло встретиться тут с другим человеком, не менее мерзким, чем бывший прокурор, но более опасным.

Машину я, как всегда, оставила за квартал от ресторана. Швейцар на крыльце спросил, с кем у меня здесь встреча. Значит, по вечерам, как обычно, тут свободных мест нет! Я показала визитку Небабы, и передо мной галантно распахнули дверь. Фейс-контроль я прошла!

Пахом Несторович сидел за столиком у окна один. Это был небольшой столик, на двоих. Перед ним стояла бутылка коньяка. Я заметила порезанный лимон на тарелочке и пакетик сухариков «Кириешки». Увидев меня, господин бизнесмен расплылся в широкой улыбке:

– Го! Вочи голубэньки! Опаздываешь! Смотри, назначу штрафную! – И он погрозил мне пальцем.

– А девушка и должна опаздывать! – надула я капризно губки и села напротив моего кавалера.

– Ко мне – не должна! Запомни: если Небаба тебя позвал, беги так, чтоб подол по ветру развевался!

Он загоготал во все горло. На нас оглядывались. Хорошо, что я была в гриме: платиновые волосы, пронзительно-голубые линзы, увеличенные с помощью помады капризные губки. Платье с большим декольте довершало портрет недалекой соблазнительной блондиночки.

Насмеявшись вдоволь, он задал вопрос, который должен был задать давным-давно:

– Как звать?

Я скромно потупила глазки, потом стрельнула ими в Небабу:

– Лола.

– Че?! Прямо вот так, да? Лола? Или это погоняло?

– Какое погоняло? – обиделась я. – Лола – это мое имя!

– Да мне вообще-то по фигу, Лола ты или не Лола. Могу звать хоть Лолитой.

– Это мое полное имя, но все зовут меня Лолой, и ты так зови.

Небаба даже не заметил, как я перешла с ним на «ты».

– Вот что, Ло-ла, – сказал он, выделив мое имя, – на тебе – меню, ищи, чё тут есть пожрать, я щас…

Он куда-то ушел. Я взяла пакетик с сухариками. «Со вкусом чеснока», – прочитала я на обратной стороне. И на месте убийства Ады тоже были такие. А в совпадения я не верю.

Я просмотрела меню. А тут совсем не дешево! Хотя мне-то какая разница, не я плачу. Я выбрала себе кое-какие блюда и сидела, глядя в окно. Вдруг я вздрогнула, и, наверное, не только внутренне. По улице, по тротуару, шел Аркадий и от нечего делать пялился на окна ресторана. На секунду мы встретились глазами, я от испуга не могла отвести их и смотрела на него, ожидая, что он от удивления вскинет брови. Но, скользнув по мне взглядом, Аркадий равнодушно прошествовал дальше. Не узнал! Фу, пронесло! Вот что значит великая сила макияжного искусства!

Небаба вернулся и сел за стол.

– С партнером говорил, – объяснил он гордо, – ни черта без меня не могут решить!

Я сочувственно покивала.

– Ну, что, выбрала?

– Вот этот салат и индейку по-норвежски с морской капустой.

– А бухалово?

Я ткнула пальцем в первое попавшееся название вина. Мне было все равно, так как пить сегодня я вообще не собиралась.

Небаба подозвал официанта:

– Мне – как всегда. А ей… – Он озвучил ему мой заказ.

– И виноградный сок! – крикнула я вслед официанту.

Значит, «мне – как всегда». Завсегдатай! Ну-ну…

Заказ нам принесли довольно быстро, Небаба даже не успел рассказать все свои пошлые анекдоты. Он пил коньяк, произнося каждый раз один и тот же тост: «За нас!» – ел мясо с кровью, хрустел картофелем-фри, при этом умудряясь чавкать и пялиться на мое декольте. Отвратительный тип! Я всегда удивлялась: как с такими жены живут? Они должны быть либо абсолютно слепы, чтобы не видеть этого урода, либо материальная сторона для них перевешивает все другие. Во всяком случае, я бы, наверное, даже влача жалкое существование на одном хлебе с водой, не вышла замуж за Небабу и ему подобного.

– Че притихла, Лола? – спросил Пахом с набитым ртом.

– Наслаждаюсь вкусом вина, – сказала я как можно более загадочным тоном.

– Ты бы лучше водяры заказала! Водяра – это конкретно, а вино – пойло. Хочешь, коньяка тебе плесну?

– Нет! – Я накрыла ладонью свой фужер.

Коньяк! Я и вино-то почти не пила. Опустошив наполовину стакан с виноградным соком, я каждый раз, чокнувшись с Небабой, подносила ко рту фужер и набирала в рот побольше вина, делая вид, что пью. Потом я подносила ко рту стакан с соком и потихоньку выпускала вино изо рта в стакан. При этом создавалась видимость, что я пью вино и запиваю его соком. Это давало мне возможность оставаться трезвой.

Этот фокус показал мне когда-то дядя Сережа. Этому их учили в ФСБ. К тому же мне пришлось сделать несколько глотков вина по-настоящему, в самый первый раз, когда Небаба смотрел на меня. Потом я налегла на индейку, которая была, надо признать, очень вкусной. И каждый раз, поднимая свою рюмку, произнося: «За нас!» – и чокаясь со мной, Небаба предлагал мне выпить настоящего бухалова.

По мере того, как пустела его бутылка, он становился все пьянее и развязнее, анекдоты его – все пошлее, а его физиономия – краснее.

– Ща пойдем в номера, – предупредил меня Небаба.

– Что ты, Пахом, в какие номера? – сделала я удивленное лицо.

– Ты машину хотела?

– Хотела…

– А я что, тебе ее за так должен доставать?

Видя, что Небаба уже в нужной кондиции, я поставила на стол приоткрытую сумочку, в которой лежала Витькина камера. Ее объектив едва выглядывал из щели. С этого момента камера писала все, что происходило за столом.

– В номера? С тобой? – переспросила я.

– Да, со мной!

– А если я откажусь? Я – девушка порядочная!

– Ты мне, девонька, лучше не перечь, поняла? А то ведь я и закопать тебя могу в запале!

– Закопать?! В каком смысле? – Я изобразила испуг.

– В таком! Я привык, чтобы мне бабы подчинялись беспрекословно! А кто не подчиняется – того потом находят в лесу! Поняла?

Небаба был зол, я это видела. Его глаза смотрели на меня, как на дичь. Конечно, можно было подумать, что это просто «пьяный базар», но мне почему-то так не казалось.

– Конечно, пойдем в номер, – замурлыкала я.

Потом протянула руку и погладила Небабу по щеке. Он гоготнул от удовольствия, расплылся в широкой улыбке.

– Только, Пахом, закажи еще коньяк, – попросила я капризно, – я вдруг коньячку захотела, ты был прав: вино – пойло!

– Я же тебе говорил: бери настоящее бухалово! А ты все эту зелень цедила… Официант! Еще коньяк! И, это… жрачки там подкинь… на свое усмотрение.

Официант принес бутылку армянского коньяка, жаркое, какой-то салат с мясом и овощами. Небаба плеснул мне в фужер коньяка.

– За нас! – радостно воскликнула я.

– Это мой тост! Ты не можешь говорить мой тост! – понесло пьяного Небабу.

– Хорошо, Пахомушка, твой, твой. Но тогда я скажу свой.

Небаба уставился на меня помутневшими глазами:

– Ну? Блесни красноречием!

Я набрала полную грудь воздуха и восторженно выдала:

– За тебя!

– Во! – Небаба поднял вверх указательный палец. – Это конкретно, братаны! Выпьем…

Мы выпили. Вернее, выпил мой кавалер, а я опять «запила» коньяк соком.

– Ща пойдем в номер, – опять предупредил меня Небаба.

– Пойдем, с тобой – с удовольствием! Только сначала выпьем.

Я опять погладила его по щеке, он пьяно гоготнул, взял свой стул и пересел поближе ко мне. Я незаметно повернула сумку так, чтобы камера брала в объектив нас обоих. Мне бояться было нечего: я в гриме! Я гладила Котика по щеке, а он меня – по коленке. Мы еще выпили.

– Какие у тебя мужественные руки, – шептала я страстно, – мне так приятно, погладь мою коленку еще…

– Пойдем в номер! Там я тебе все поглажу…

– Да! Только сначала выпьем…

Когда закончилась вторая бутылка коньяка, Небаба уже едва держался на ногах. Я взяла сумку, встала. Мой спутник широким жестом загулявшего купца бросил на стол несколько пятисотрублевых купюр, подошедший официант быстренько сгреб их и, кланяясь, поблагодарил Пахома Несторовича. Тот, обняв меня за талию, двинулся в сторону туалетов. Мне это место было хорошо знакомо. Когда я следила за прокурором Синдяковым, мне пришлось здесь побывать. Сразу за туалетами коридор продолжался, в конце его, в полутьме, была лестница, ведущая вниз. Там и находились номера для желающих уединиться парочек. Этот ресторан предоставлял своим постоянным посетителям все удобства.

Пахом еле держался на ногах, вис на мне. Приходилось поддерживать его. Когда мы дошли до туалетов, он опять впал в буйство и принялся грозиться, что «закопает меня, если я ему не подчинюсь». Я в этом и не сомневалась. Заходить в номер с таким «клиентом» нечего было и думать. Надо расстаться раньше, загадочно и красиво.

Я опять капризно предупредила Пахомушку, что мне надо зайти в туалет, попудрить носик. При слове «туалет» у Небабы, наверное, сработал условный рефлекс.

– Мне тоже надо в туалет!.. Братаны! Где тут мой золотой писсуар?..

Похоже, он набрался до такой степени, что ему уже мерещатся его дружки.

– Вот мужской туалет, тебе сюда, – подтолкнула я Небабу к двери с буковкой «М».

Самой же мне пришлось зайти в женский. Я постояла у двери, буквально несколько секунд. Когда я выглянула, Небабы в коридоре не было. Быстрее отсюда! Пока он в туалете, у меня есть как минимум пара минут.

Я выскочила на улицу и побежала к своей машине. Прыгнув на сиденье, сдернула с головы парик и выжала сцепление.

Прямо из машины я позвонила Вите Шилу и спросила, как запись с кассеты перенести в компьютер.

– Объяснять долго, легче показать. Подъезжай в интернет-кафе, сможешь?

Он еще спрашивает! Так вопрос не стоит: сможешь – не сможешь. Вопрос: когда? Еду в интернет-кафе прямо сейчас! И, если мое декольте не повергнет Витю в шок, значит, запись с камеры попадет на диски и на мою флэшку.

Дома, умывшись и сняв линзы, я села за компьютер. Так, посмотрим, что мы тут записали? Я просмотрела всю запись. Получилось довольно неплохо, кустарно, конечно, но для жены Небабы подойдет. Не на Каннский же фестиваль мне это посылать! И еще, пожалуй, надо дать копию Аркадию. Он собирает компромат на всех, кто так или иначе связан с модельным агентством, пусть присовокупит к своей коллекции и запись, где Небаба говорит, что он может в запале закопать тех, кто ему не подчиняется. Потом, мол, найдут тело в лесу. Кто-то, конечно, может сказать: пьяный бред, но вкупе с другими записями это должно сработать.

Теперь продумаем, что же делать с Небабой дальше. Поехать в дачный поселок и следить за его домом? Что мне это даст? Ждать, пока он привезет туда еще одну малолетку? Нет, это долго, когда еще он кого-то привезет! А если подсунуть ему кого-нибудь? Например, меня? Можно встретиться с ним снова и сказать: «Ты, котик, уснул в прошлый раз в номере, я тебя не дождалась… Давай продолжим наше знакомство на природе!» Должно сработать… А если нет? Если он клюет только на девочек-подростков, а я – так… Попалась смазливенькая мордочка, нуждающаяся в машине, почему бы и не оказать дамочке услугу в уплату за приятно проведенный с нею вечерок? Да, на меня он может вторично не «запасть». Нужна девочка-подросток. Интересно, а Варя – в его вкусе? А что, она симпатичная, высокая, ноги, вон, как говорится, растут от ушей… Должна ему понравиться. И взять его на «живца»!

Конечно, это опасно. Уж я-то понимаю это, как никто другой. Поэтому Варю надо «вооружить», а мне – находиться поблизости. И вообще, следует продумать до мелочей все детали. Подставлять девочку нельзя, хватит одной Ады.

Завтра утром я съезжу в поселок, разузнаю, где дача господина Небабы. И наведаюсь в цветочный магазин.

* * *

Я ехала на улицу Южную. Машину я оставила там же, где и вчера. Мой сегодняшний прикид был, как у мальчика-подростка: широкие штаны, старые кроссовки, майка-футболка, кепка, надвинутая на глаза. Я подождала, пока в магазин зайдут сразу три человека. В толпе проще затеряться. Цветы я больше покупать не буду, у меня на участке своих полно. Да и вчерашние ромашки еще долго будут белеть на кухне в вазе.

На крыльце магазинчика стояла высокая, довольно-таки крупная женщина и говорила с кем-то по сотовому. Я сначала хотела было пройти мимо, но заметила, что у нее нет с собой сумочки. Значит, она работает в магазине. Вышла потрепаться с подругой по телефону, чтобы сотрудники не слышали. Она была хорошо одета, с толстой золотой цепью на шее, с браслетом на руке. Стоило тормознуть и послушать ее разговор.

Я сделала вид, что у меня развязался шнурок на кроссовке. Нагнулась, поставила ногу на ступеньку и начала перешнуровывать обувь. Женщина между тем возмущенно говорила кому-то по телефону:

– Тань, ну ты представь, какой гад, а?! Говорит, что он с друзьями вчера задержался, на деловой встрече, а сам лыка не вяжет. Я говорю: что это за встреча такая, раз ты надрался до поросячьего визга? Что можно обсуждать в таком состоянии? И потом, знаешь, у него щека как будто духами пахла… Нет, Тань, я конечно, не знаю… Все может быть, от него ведь так спиртным разило, какой уж там запах духов!.. Да, Тань… Да… Все они… Вот именно… Кобели!.. Но я своему сказала: это – в последний раз! Я – женщина независимая, я такого не потерплю!.. Вот именно… Тань, ну, ты меня понимаешь…Мы ведь хотели вместе еще и автомойку открыть, я ему обещала денег подкинуть… Не знаю уж теперь, наверное, я вложусь во что-нибудь другое…

Оставаться дольше на крыльце было бы подозрительно. Я уже перевязала шнурки на обоих кроссовках. Пришлось мне войти в магазин. Да я уже услышала все, что требовалось.

В торговом зале, если можно так назвать комнатку «три на три», было четверо покупателей. Не знаю, что сегодня за праздник наступил, почему они все с утра пораньше рванули за цветами. Продавщица стояла за прилавком, но не та девушка, с которой мы познакомились накануне. Я прохаживалась среди букетов, стоявших в вазонах на полу. Улучила момент и положила диск в бумажном конверте на то же место, что и вчера. Кстати, того диска там уже не было, значит, его забрали. Но просмотрела ли его Маргарита? Что это именно она стояла на крыльце – в этом сомнений не было. Жаловалась на мужа-кобеля какой-то подруге. Только вот про запись на диске она ничего не сказала. Не важно! Если диск у нее, рано или поздно она его посмотрит.

Я уже хотела выйти из магазина, как Маргарита рывком открыла дверь и вошла в помещение. Она строго окинула покупателей взглядом, выбрала себе в жертву молодую пару и подошла к ним:

– Вы какие цветочки хотели купить, молодые люди? Вам на день рождения или на другой юбилей? На какую сумму вы рассчитываете?

Я поняла, что мне пора делать ноги. Сейчас и до меня доберутся, навяжут еще один букет ромашек! Что мне с ними потом делать, целый месяц гадать: любит – не любит? Хозяйка повернулась ко мне спиной, и я быстренько выскользнула в дверь.

По дороге домой я обдумывала свой план, как получше расправиться с Небабой. То, что он убил Аду, лично у меня сомнений не вызывало. Агрессивен. Любит молоденьких девочек. Любит беспрекословное подчинение. Дача его – рядом с тем самым лесом. Кириешки с чесноком… Все совпадает! Значит, девочка должна поехать к нему на дачу. Надо, чтобы второе убийство он захотел совершить на том же самом месте и чтобы вообще все было, как тогда… Но сначала на его дачу поеду я! Все разузнаю, просчитаю до мелочей. А зачем мне тогда возвращаться домой? Вот прямо сейчас и отправлюсь в «Грибники»!

Я повернула на ближайшем светофоре в сторону выезда из города.

Глава 15

В дачном поселке было тихо. Я направилась к дому уже известной мне Лидии Петровны. Она, как и в прошлый раз, возилась в огороде, полола грядки. Я постояла некоторое время, ожидая, что меня заметят, но женщина была так увлечена работой, что не видела и не слышала ничего вокруг себя.

Тогда я решила привлечь ее внимание:

– Лидия Петровна! Здравствуйте!

– Ой, здравствуйте! Журналистка? Опять к нам? В тот раз еще не все разузнали? – Она открыла калитку и впустила меня во двор.

– Не все. Хотела вот найти дачу Небабы Пахома Несторовича. Не знаете такого?

Лидия Петровна пожала плечами:

– Нет. Я тут только соседей своих знаю, кто живет рядом. Этот, значит, где-то далеко от меня обитает. А он кто? Пенсионер?

– Да нет. Ему лет сорок. Он крупный такой, высокий. Бизнесмен. Приезжает на черном джипе.

– Нет, такого я не знаю. Но, если он бизнесмен, стало быть, богатый. Дом у него, должно быть, добротный, и забор небось каменный. У нас все, кто побогаче, за такими заборами живут. Так что ищи высокий каменный забор. Вон в той стороне есть несколько таких дач.

Я поблагодарила хозяйку и ушла. Отправилась бродить по поселку, расспрашивая всех, кого можно, о даче Небабы. Наконец один старичок показал мне высокий кирпичный забор с огромными металлическими воротами на роликах. Такие, как я знала, открываются пультом управления. Дом за каменной стеной почти не был виден, только его крыша, покрытая синей металлочерепицей, на ней – высокая кирпичная труба. Значит, в доме имелся камин. Что ж, на роль дачи Небабы это здание вполне подходит. И от леса совсем недалеко! Я прошла пешком от ворот на роликах до того места, где была найдена Ада. Получилось около семи минут ходу. А если учесть, что у Небабы ноги длинные, он и за пять минут мог бы пройти, даже с ношей на плече. И что ему при его габаритах худенькая девочка весом не более пятидесяти килограмм!

Я вернулась к даче. Теперь надо выяснить, есть ли там кто-то, может, он сторожа держит? Я постучала в ворота, сперва кулаками, потом ногами. Тщетно!

Через пару минут на дорогу вышла бабушка-пенсионерка, появившись из дома, находившегося недалеко от небабовской дачи.

– Чего шумишь? – строго спросила меня она.

– Мне сторож нужен! Почему он не выходит?

– Какой тебе сторож?! Нету тут никакого сторожа.

– А хозяева? Мне нужен кто-нибудь из жильцов этой дачи. Я из города им прайс привезла. Они у нас в магазине электрокамин себе присмотрели!

Я понимала, что несу чушь, но ничего лучшего придумать так быстро не смогла.

– Ты в городе хозяев ищи. Они тут редко бывают. У них магазины в городе. Сюда Пахом только иногда приезжает, и то по вечерам.

– Понятно. Спасибо, – буркнула я и направилась к своей машине. Нужную информацию я получила.

Дома я все рассказала деду. Ариша выслушал меня очень внимательно и заявил:

– Полетт, ты не должна там быть одна!

– Я и не буду одна. Мать убитой девочки согласилась помочь мне. И еще – подруга убитой Ады. И еще есть Варвара, модель из агентства…

– То есть всего вас четверо?

– Предположительно.

– Это уже лучше. И еще тебе, очевидно, понадобится крепкое снотворное.

– Дедуля, а вот это я хотела попросить у тебя. У тебя ведь есть знакомый фармацевт. Достанешь препарат?

– Когда я тебе отказывал в помощи, ма шер? Да, снотворное я беру на себя. Вы закопаете его, сонного?

– Этот выбор я предоставлю матери Ады. Пусть решает сама. Я об этого урода рук марать не буду! Мое дело – предоставить ей обездвиженного Небабу.

– Понадобятся хорошие веревки. И лопата.

– Дед, там уже есть яма в лесу. И копать не надо.

– Полетт, может, мне поехать с вами и постоять «на стреме»? Так, на всякий случай?

– Нет, дедуля, тебе там светиться не стоит. Мы уж сами как-нибудь…

Мы еще поговорили с Аришей немного. Дед всегда вселял в меня уверенность и спокойствие своей мудростью и знанием жизни. А главное, он, как и я, любил экстрим. В этом мы были похожи. Дед черпал драйв в казино, а у меня было свое хобби. Я не мешала деду, а он так мне даже и помогал.

Ободренная разговором с Аришей, я позвонила Нине и предложила срочно встретиться. Она попросила меня подъехать к ней.

Нина ждала меня, она приготовила кофе с вафельным тортом.

– Ада так его любила, – сказала она грустно, глядя на коробку с нарисованными на ней полосатыми кусочками торта, – только в последнее время не ела, боялась поправиться…

Я изложила Нине мой план:

– Мы усыпим Небабу снотворным и свяжем, а потом передадим его вам. Вы вольны сделать с ним все, что захотите. Он убил вашу дочь, вы вправе отомстить ему!

– Я хочу тоже закопать его, в той же яме, – тихо и твердо сказала Нина.

– Я почему-то так и подумала. Это – ваш выбор. Этот человек принес страшное горе вашей семье…

Нина перебила меня:

– Это не человек! Это – животное… Нет, и не животное даже, потому что те убивают по необходимости, чтобы прокормить себя и своих детенышей. А этот за что убил мою девочку?! Какую пользу принесла ему ее смерть и страдание? Никакой! Он даже не взял ее вещи и деньги! Конечно, зачем ему, он ведь не беден… Убивать просто так, для наслаждения, чтобы насытиться чужой кровью?.. Изнасиловал, а потом побоялся, что она всем расскажет? Какая дикость!

– Нина, не забывайте: он ее похитил по просьбе дамочек из модельного агентства! Ваша дочь поскандалила с Эвелиной. Я думаю, что Ада пригрозила рассказать кому-нибудь, что ее и других заставляли заниматься проституцией. Эвелина испугалась огласки и позвонила Небабе. Или он уже поджидал у крыльца какую-нибудь девчонку… Охранник задержал Аду, а потом запихнул ее в машину к Небабе.

– Еще и охранник! Что за люди собрались в этом агентстве?!

– Подобное, как известно, притягивает подобное. Но этот тип уже получил свое. Мы подстроили так, чтобы его выгнали с треском, да еще и по физиономии ему крепко нахлопали.

– И только-то?! – горько усмехнулась Нина.

– Лично он никого не убивал, не забывайте. Да он мог и не знать, зачем Аду сажают в машину. Так что его вина не так уж велика. Кстати, и наказание – не маленькое. Дело в том, что его выгнала вон женщина, содержавшая его. Так что парень в одночасье лишился и богатой любовницы, и работы.

– Что ж, поделом ему! Жаль, что вы мне его не показали, я бы ему в лицо плюнула! Здоровые мужики сладили с хрупкой девчонкой…

– Нина, все это эмоции, нам пора заняться конкретным делом. Итак, если вы готовы, начнем разработку нашего плана… Во-первых, нам нужны еще люди.

– Зачем?

– Мы с вами – женщины. Физически мы не так уж сильны. Усыпить Небабу – дело техники, а вот дотащить его до леса… Этот бугай весит не меньше ста килограммов. Вы пробовали когда-нибудь тащить на себе что-то весом в добрый центнер, хотя бы волоком?

– Плохо, что муж сейчас в больнице…

– Будем исходить из того, что имеем. Я разговаривала с подругой вашей дочери…

– С Лидуней?

– Да. Она, по-моему, готова нам помочь.

– Как?

– Вот это нам и требуется обсудить.

Нина позвонила Лиде, а я – Варе. Не прошло и получаса, как обе девочки уже сидели в комнате Нины. Я представила Нину и Варю друг другу.

– Нина, скажите, кто из девочек больше похож на вашу дочь?

Она удивленно посмотрела на обеих по очереди:

– Никто!

– Почему вы так думаете?

– Как – почему? Они обе темненькие, а Адочка была блондинкой…

– Хорошо. Тогда сделаем так…

Я взяла с подушек, горкой лежавших на кровати, две тюлевые накидки. Одну накинула на голову Варе, другую – Лидуне.

– Теперь кто? Нина, представьте себе, что девочки – светленькие и глаза у них – голубые.

– Тогда Лидуня.

– А что надо делать? – спросила девочка испуганно.

– Поехать вместе с Небабой на его дачу.

– Я боюсь…

– Эх ты! Трусиха! – Варя бросила на Лиду осуждающий взгляд.

– Варя, не надо, – остановила я воинственную амазонку. – Это действительно опасно. Она честно нас предупредила, что боится. Было бы хуже, если бы Лида приехала на дачу и там выкинула какой-нибудь номер…

– А давайте, я поеду! – Варя выглядела настроенной по-боевому.

– Ты не похожа на Аду, – предупредила Нина, – и глаза у тебя карие…

– Голубые глаза – не проблема. Главное – фигура, рост, голос… Манеры, наконец. – Я рассматривала Варю, прикидывая, что в ней можно изменить. – Нина, дайте мне фото вашей дочери, где она изображена крупным планом.

– Да вот ее портфолио. Выбирайте, что вам надо.

Мы рассматривали альбом с фотографиями Ады.

– Вот эту и возьмем за образец. Нина, я вам ее потом верну. – Я положила фотографию в свою сумочку. – И хорошо бы еще достать такое платье, в каком была Ада в тот день.

– У меня есть похожее, мы все покупали платья примерно одного фасона, – сказала Лидуня.

– Хорошо. Варя, поехали гримироваться. Возможно, сегодня тебе предстоит серьезное испытание.

В обед я еще раз позвонила обеим подружкам-хозяйкам. Одной я напомнила, что ее дочь по-прежнему в руках маньяка-педофила. Чтобы она даже и не думала искать девочку у ее отца, в Москве! Второй я сказала, что она – убийца и брат ее покойного мужа просто жаждет встречи с ней. Согласно моему плану, дамочки не имели права расслабляться: они должны быть всегда в тонусе. Обе хорошенько покричали на меня в трубку, облили меня с ног до головы потоками дикой брани, где слова «сука» и «сволочь» были еще далеко не самыми выразительными. Ничего, я, провинциальная девушка, давно привыкла к лексикону «московских моделей» и уже почти не реагировала на него.

Потом я попросила Варвару позвонить одной из агентских девочек, самой заядлой сплетнице и болтушке, и назвать ей – «по секрету», разумеется, – настоящие имена и фамилии Эвелины и Рузанны. А также намекнуть, что победительница конкурса красоты, Оля Кравченко, живет вовсе не в Париже, а в подмосковной Коломне – в качестве содержанки у какого-то мужика. Что Варя и сделала с превеликим удовольствием.

Затем я приехала к Варе домой с целым арсеналом гримерши-костюмерши, прихватив с собой парики, косметику, специальные щетки для волос и щипцы. Варя была в восторге от всего этого и с удовольствием села гримироваться.

* * *

Ближе к вечеру я позвонила Небабе на сотовый:

– Пахомушка, это я, Лола.

– А, объявилась, аферистка! Мать твою!..

– Пахомушка, это я аферистка?! Как ты можешь так говорить?!

– Сбежала от меня в ресторане! За дурака меня держишь? Я тебя ищу, имей в виду! Я такие фокусы не прощаю!

– Это я сбежала?! – Моему возмущению не было предела. – Привел девушку в ресторан, пообещал ей ночь безумной любви и сбежал от меня в туалет! Я ждала тебя целый час… В каком положении я оказалась?!

Мой обиженный тон, наверное, все-таки подействовал на Небабу несколько смягчающе. Он заговорил спокойнее:

– Так ты не сбегала? Я там тебя искал…

– Сладкий мой, ну, как ты можешь?! Ты перебрал… Говорила я тебе: не пей! А ты: «Выпьем еще! За нас! За нас!»… Я тебя до туалета еле доволокла, ты же такой тяжелый…

– Че, правда, ты и не думала сбегать? – уже примирительным тоном спросил Небаба.

– Он еще спрашивает! Да разве я позвонила бы тебе сегодня, если бы вчера сбежала? И потом, я от тебя не хочу сбегать, я хочу машину – «Лексус»…

– Го! Вочи голубэньки! А я тебя хочу! Махнемся?

– Что, сегодня будет машина?!

– Не сегодня, на днях! Потерпи пару дней, и все у тебя будет…

– А какую скидку ты мне дашь на машину, Котик?

– Смотря как ты будешь ласкать своего Котика…

– А если я очень-очень сильно буду его ласкать?

– И любить?

– И любить! Сильно буду любить моего сладкого Котика!

– Тогда подарю, хочешь? Но не новую…

– Старье?! – возмутилась я. – Ты так меня ценишь?

– Не старье, дура! Тачке всего полтора года. Братан один продает, себе другую берет. Хочешь, я куплю ее у него для тебя? Тачка лучшей новой, ни царапинки, в авариях не бывала, пробег – вообще смешной. Ну, что, как тебе подарок?

– Хочу, хочу! – запрыгала я от радости.

– А меня хочешь?

– И тебя хочу…

Меня уже просто выворачивало от всего этого любовного «дерьма», «сладких Котиков», «Пахомушек» и прочего, но роль надо было доиграть до конца. Моя задача – заманить Небабу к нему на дачу, на романтический ужин при свечах.

– Подъезжай через час к салону, я освобожусь…

Он отключился. Я вздохнула с облегчением. Еще пара минут – и я сказала бы ему такое!..

Через час я подкатила на такси к автомобильному салону «Эллис». Голубое платье с декольте, так понравившееся «моему Котику», очень гармонировало с золотыми босоножками на шпильке. С собой у меня была сумочка со всем необходимым для операции «инструментом». Я взошла на крыльцо автосалона. Итак, операция «Месть» начинается!

Небаба орал на кого-то по телефону. На него, очевидно, тоже огрызались, потому что время от времени он предупреждал: «Не ори на меня!» И тут же продолжал вопить сам. Если убрать из его словосочетаний все вводные слова типа «гнать фуфло», «тошниловка», «телка» и прочее, становилось понятно, что кто-то обвинял его в том, что его видели вчера в ресторане с женщиной. Небаба едва голос не сорвал, доказывая, что вчера он и рядом не стоял ни с каким рестораном. Умеют же люди так правдиво врать!

Наконец Небаба крикнул в трубку: «Да пошла ты, дура!..» – и отключил телефон. Он подошел ко мне злой и красный, как вареный рак.

– Котик, что-то случилось? – попыталась я сгладить конфликт. И напрасно!

«Котик» взревел, как раненый лев:

– Ты еще тут, дура! Куда лезешь?!

В устах Небабы слово «дура» не звучало ругательством. Я уже поняла, что все женщины для него – дуры.

Но тем не менее я сделала вид, что очень обиделась, отвернулась и пошла к выходу. Небаба выдержал паузу в несколько секунд и догнал меня.

– Ну все, хватит! Обиделась, что ли? Я с женой поругался. Представляешь, какая-то сволочь накапала моей, что я с телкой в ресторане был. Моя говорит, что и доказательства у нее есть. Ну у нас и народ – одни сволочи! Поубивал бы всех!

– Не говори, Котик! Как я тебя понимаю!

– Понимаешь! Как моя-то орала, словно с цепи сорвалась!

– Пахомушка, как ты ей позволяешь на себя кричать?! Поставь ее на место или пошли куда подальше…

Мы остановились около черного джипа с тремя девятками в номере. Небаба посмотрел на меня, как на законченную идиотку:

– Не могу я ее послать! Мы совместный бизнес хотим открывать, она мне бабло обещала. Нет, ну я ее грохну когда-нибудь, достала, зараза! – Небаба открыл мне дверь своей машины. – Падай!

Я села в джип, правда, на заднее сиденье. Небаба уселся за руль.

– Ну, если нас вместе в ресторане видели – нам туда больше нельзя, – вздохнула я.

– Да я и без тебя уже допёр! – огрызнулся Небаба.

– Эх, Котик, если бы можно было уединиться в каком-нибудь маленьком загородном домике, таком уютном гнездышке, сидеть у камина и пить шампанское!..

– Го! Так ты природу любишь, мать твою! – заржал Небаба. – Ну, держись, коза, будет тебе загородный маленький домик! Только если ты меня там плохо приласкаешь, не видать тебе «Лексуса», как бабушкиной свадьбы!

Небаба завел машину, и мы помчались прочь из города.

До дачного поселка «Грибники» мы доехали меньше чем за тридцать минут. По дороге Небаба заскочил в супермаркет и прикупил кое-какие продукты.

Подъехав к воротам, Пахом прямо на ходу, из машины, открыл их пультом управления. Мы въехали во двор.

– Что это, Котик? – Я подняла изумленный взгляд на трехэтажный дом под синей крышей из металлочерепицы.

– Ща узнаешь, Ло-ла! – почему-то по складам выговорил мое имя Небаба.

Он вышел из машины. Ворота поехали обратно, закрыв от нас вид улицы. Я стояла во дворе шикарного дачного участка. Все было засажено зеленой газонной травой, во дворе, кроме самого дома, имелись банька, беседка и небольшой бассейн.

– Ой, Пахомушка! Как мило! Почему мы вчера сюда не поехали?

– Да мы бы и сегодня не поехали, если бы не моя… – Он вынул из машины пакет с продуктами и понес его в дом.

Сразу за входной дверью располагалось большое фойе, от пола до потолка отделанное деревом. Вообще внутри вся дача оказалась отделана под деревенскую избу, только доски и вся мебель были покрыты хорошим лаком, он придавал дереву золотистый оттенок. Мебель, похоже, старинная, отреставрированная. Горка для посуды, старые кресла-качалки, большой дубовый стол – все словно из девятнадцатого века.

Небаба повел меня на второй этаж по лестнице с красивыми резными балясинами. Я чувствовала себя, как в купеческом доме: вроде все деревянное, но это не изба – все очень добротное и дорогое. На втором этаже – огромный каминный зал. Возле камина, отделанного изразцовой плиткой, на полу лежала шкура белого медведя.

– Мы сядем прямо на эту шкуру! – восторженно закричала я. – А продукты куда?

– А для продуктов… – Небаба подкатил низенький столик на колесиках. – Вываливай из сумки, чё там есть пожрать! – приказал мой кавалер и достал из старинного буфета тарелки и прочую посуду, по большей части, правда, современную.

Пока я сервировала столик, раскладывая на нем курицу-гриль, нарезанный ломтиками бекон, красную рыбу, фрукты и прочую снедь, Небаба открыл бар, замаскированный под старинный сундук. В нем оказался большой выбор спитного: пара бутылок шампанского, пара – коньяка, три бутылки водки, причем все – разные, и три-четыре бутылки вина…

– Ого! – не удержалась я. – Котик, а ты запасливый! Какой ты молодец!

– Чё бушь хлебать? – спросил «Котик».

– Шампанское! Я же сказала: сидеть с тобой у камина…

– Все, умолкни! Шампунь так шампунь.

Небаба достал бутылку, и мы уселись на медвежью шкуру. Я погладила рукой теплый упругий ворс:

– Настоящая?

– Обижаешь! Здесь все настоящее! Все из сосны, лак норвежский – чемодан бабла отдал. И мебель…

– А что мебель? – не поняла я.

– Настоящая. Реставратору тоже кучу бабла отвалил. Девятнадцатый – максимум начало двадцатого века!

– О-о-о! Котик, уважаю: ты у меня эстет!

– Чего?

– Прекрасное любишь.

– Го! Кто ж его не любит?! Давай фужер, «шампунь» пить будем.

Котик откупорил бутылку «Советского шампанского».

– Котик! А шоколадка есть? Не могу пить шампанское без шоколада!

– А ты, гляжу, баба избалованная! «Шампани» тебе подавай, шоколад, камин, ё-моё! Попробуй только сегодня сбеги – закопаю, на хрен!

Небаба пошел к холодильнику, а я достала из бюстгальтера таблетку быстродействующего снотворного. Ариша, вручая мне упаковку, предупредил: «Действует быстро, но недолго. Будь осторожна! Что задумала, делай поскорее, не то он проснется…» Я опустила таблетку в фужер своего Котика.

Он вернулся с плиткой шоколада, бросил ее мне на колени.

– Держи, сластена!

Мы подняли бокалы.

– За нас! – рявкнул Небаба. Похоже, на другие тосты у него просто не хватало ума.

– За тебя, Пахомушка, за тебя, мой Котик! Будь красив и богат!

Мы выпили. Я попробовала не допить свой фужер, но Небаба быстро «просек» мою уловку и потребовал – «хлебать досуха». Зато мой тост так ему понравился, что он тут же налил нам по второму бокалу.

– Ну-ка, выдай еще нибудь-чего! Блесни красноречием.

Я быстро откусила кусочек шоколадки и заже-вала.

– Хеках, хъем…

– Го! Ты чё, в натуре, шоколад никогда не хавала?

Я прожевала и проглотила кусок шоколада. Мне требовалось плотно и калорийно поесть, чтобы не пьянеть.

– Давай, Чебурашка, скажи речь! – потребовал Небаба и поднял свой фужер.

– За то, чтобы у тебя все было и тебе за это ничего бы не было! – с вдохновением сказала я.

– Го! Ну, ты прям Цицерот! – обрадовался Небаба и залпом опрокинул свой фужер. Наверное, он имел в виду оратора Цицерона, догадалась я, но вслух ничего не сказала.

Вскоре я поняла одну вещь: Небаба весьма косноязычен. Вернее, он прекрасно говорил, но удавались ему только нецензурные выражения, ругательства и угрозы. Если же надо было произнести что-то нормальным языком, без мата, или что-нибудь красивое вроде тоста, он не мог связать и двух слов. Но люди, умеющие говорить красиво, вызывали в нем восторг.

Каждый раз, наполняя фужеры, Небаба просил меня сказать что-нибудь. И мне приходилось вспоминать различные тосты и заздравные речи. Я чувствовала себя тамадой на свадьбе.

– Если ты пришел к другу и сказал ему: «Пойдем!» – а друг спросил: «Куда?» – не ходи с таким другом никуда! Так выпьем за настоящую дружбу!

– Го! Во, блин, Цицерот! – кричал распалившийся Небаба. – Ты этот тост мне запиши, я его… того… выучу!

«Ума не хватит!» – подумала я.

Шампанское закончилось. Небаба пошел к сундучку-бару за второй бутылкой. Мне надо тянуть время, пока не подействует снотворное, при этом моя задача – не захмелеть самой.

Вторая бутылка шумно стрельнула пробкой в потолок.

– Тост! Давай, Лола! Базарь, ё-моё…

Котик был еще достаточно бодреньким. Приходилось мне вспоминать все новые тосты.

– …Так пусть в вашем доме всегда будет место и богатству, и здоровью, и счастью!

– Во, блин, как! – восхищался Небаба. – Конкретный тост, братаны! Выпьем!

Шампанское Небаба пил, как воду. Я иногда умудрялась выливать содержимое своего фужера под столик, прямо на шкуру белого медведя. А куда было деваться!

– Давай новый тост!.. Слушай, коза! Я тебя братанам покажу! Пусть пацаны послушают нормальные тосты, а то у них только – «За нас» пьем, да – «Будем, пацаны!».

– Как скажешь, Котик! – мурлыкнула я, а про себя подумала: да когда же ты уснешь, черт тебя возьми?! Шампанское в меня уже не лезет!

Я встала со шкуры:

– Пахом, а где у тебя туалет? Надеюсь, не на улице?

Небаба показал рукой вниз, на первый этаж. Я спустилась в фойе и в его дальнем углу нашла туалет. Здесь все было отделано кафелем «под мрамор». Раковина, унитаз и душевая кабина – все белоснежное. Кто же здесь убирается, наводит чистоту и порядок? Уж точно не жена Небабы. Может, они привозят сюда домработницу, скажем, раз в неделю?

На хромированном крючке висело полотенце цвета кофе с молоком. Я вымыла и вытерла руки и прислушалась. Наверху было тихо. Может, он уснул наконец? Эх, посидеть бы здесь подольше и выйти, когда Небаба захрапит, как кавалерийская лошадь! Я постояла у двери пару минут, прислушиваясь, потом осторожно открыла дверь. Пройдя через фойе, ступила на лестницу. Мои босоножки остались наверху, я нащупывала босыми ногами деревянные лакированные ступени и поднималась все выше. Вот и второй этаж. В каминном зале на шкуре белого медведя сидел Небаба и мутными глазами смотрел на меня. Я медленно приблизилась к нему. Почему-то мне захотелось забрать свои золотые босоножки, стоявшие на краешке белой шкуры. Я потянулась к ним рукой, как вдруг Небаба захлопнул веки и повалился лицом вниз, угодив прямо в мои босоножки носом. Он шмякнулся, как подушка, и лежал, не шевелясь. Я подождала минуту и тронула его за плечо:

– Эй, Котик! Пахомушка! Ты спишь?

Ответом мне стал грустный храп кавалерийской лошади.

Глава 16

Я выдернула босоножки из-под красной физиономии Небабы, надела их и пошла вниз. На столе в фойе лежал пульт управления воротами. Металлическое полотно с тихим скрежетом поехало в сторону. Я нажала кнопку «стоп». Приоткрыв небольшой проход, ворота остановились. Я вышла на дачную улицу и отправилась туда, где в укромном закутке стояла моя машина. В ней сидели Нина, Варя и Лида…

– Уснул? – спросила Нина.

– Да. Все за мной! Сумку взяли?

– Взяли, здесь она.

Они вышли из машины, и мы направились к даче Небабы.

– Какой дом!

– Какой двор!

– Смотрите, а банька – как игрушечная!

– Травка какая зеленая!

– Вы еще внутри не были, сейчас вообще дар речи потеряете! – предупредила я их.

Ворота мы закрыли, вошли в дом и входную дверь тоже на всякий случай затворили изнутри. Поднялись на второй этаж. Девчонки ахали, любуясь внутренней отделкой дачи. Небаба лежал на медвежьей шкуре перед камином. Его храп стал чуть тише, но выразительнее. Он теперь присвистывал носом, с какими-то переливами.

– Тоже мне, мастер художественного свиста, – сказала Варвара.

Нина подошла к нему, нагнулась и пристально вгляделась в лицо убийцы своей дочери.

– Девочки, время идет, – напомнила я им, – быстро берем веревки, связываем ему руки-ноги, как договорились.

– И рот ему надо заткнуть!

– А где кляп взять?

– Вон там, по-моему, спальня, там что-нибудь поищи!

– Тише, девчонки!

– Что значит «тише!»? Да он спит, не слышит ничего!

– Точно? А вдруг он сейчас проснется?

– Не проснется, хотите, я ему по лбу пяткой врежу?

– Ему не по лбу надо врезать, а по одному месту, чтоб неповадно было девчонок насиловать!

– А вот это в качестве кляпа подойдет?

– Что это? Женские трусы?! Где ты их взяла?

– Там, в шкафу…

– Подойдет, в самый раз! Давай, заталкивай их ему в рот, и поглубже, а то он их выплюнет…

Через несколько минут мы подтащили крепко связанного Небабу, с кляпом во рту, к лестнице, ведущей вниз.

– Девочки, а дальше как? По лестнице-то его… неудобно?.. Как такого нести?

– Что? Его – нести?! Сам спустится! Ускоренным методом. – Нина сильно толкнула Небабу, и он покатился вниз, как набитый картошкой мешок.

– И правда ускоренный спуск! Как удобно!

На первом этаже нам все-таки пришлось тащить Небабу волоком. Он был очень тяжелым.

– Может, подгоним твою машину к воротам и отвезем его в лес? – спросила меня Варя.

– А зачем везти? У него во дворе банька есть. Давайте его там запрем и подожжем, – предложила Лида.

– Нет, девочки, так не пойдет, – сказала я. И посмотрела на Нину.

Мне хотелось, чтобы она сама решала судьбу убийцы своей дочери. Нина молча вышла во двор.

– А может, спалим его вместе с дачей? Зачем она ему теперь? – спросила Варя.

– Пусть выбирает Нина.

Она вскоре вернулась.

– Там, во дворе, за банькой, есть яма под компост, довольно большая. Сейчас уже темнеет, нас никто не увидит…

– Нас и так никто не увидит, мы за трехметровым забором, – напомнила я, – к тому же сейчас в поселке почти никого нет, так, только пенсионеры кое-где проживают. Ну что, в яму?

– В яму!

– Туда его! Там ему самое место.

Мы вытащили Небабу из дома и доволокли его до ямы, которая хорошо спряталась за банькой. Он лежал на краю и продолжал мирно храпеть.

– Будем ждать, пока он проснется?

– А что делать? Придется подождать!

– А пойдемте в дом, поедим чего-нибудь.

– Пошли!

– А этот?..

– Куда он денется!

Мы поднялись на второй этаж и уселись за маленький столик. Тарелку Небабы Варя зашвырнула в угол комнаты, чтобы она даже не стояла у нас перед глазами. Мы доели курицу, всю красную рыбу, хлеб с беконом и фрукты.

– И сколько еще нам ждать, когда проснется? – спросила Нина.

– Честно говоря, не знаю, – сказала я.

– Будем время от времени ходить и проверять, – предложила Варя.

– Я – первая! – И Лида ушла.

Она быстро вернулась и доложила, что Небаба еще спит. Стемнело. Мы нашли фонарь в кладовке, светодиодный, достаточно мощный. Через час вниз пошла Варя, но и она сообщила, что наш пленник пока что не проснулся. Так мы и ходили, проверяли через каждый час.

Наконец Нина вернулась и сказала, что он шевелится, открывает глаза и вот-вот сообразит, где он. Все мы, кроме Вари, отправились к яме. Фонарь мы прихватили с собой.

Небаба лежал все там же, на краю компостной ямы, пытался шевелиться и мычать.

– Не утруждайся, Котик, – сказала я, – веревки крепкие.

– Ну, что будем с ним делать? – Нина поставила фонарь около Небабы.

– Котик, а ты знаешь, что это за тетя? – спросила я, указывая на Нину.

Небаба мычал и вертел головой.

– Не знаешь… Плохо! Надо знать в лицо маму девочки, которую ты убиваешь! А то вот так встретишься с ней на даче…

Нина стояла над Небабой и с презрением смотрела на него сверху вниз.

– Ты убил мою дочь, – тихо сказала она.

Я встала рядом с ней, с другой стороны – Лида. Все мы смотрели в лицо убийце, говорила одна Нина.

– Ты убил мою дочь! Девочку, которой только что исполнилось шестнадцать лет! На дне рождения она загадала желание, сказала, что хочет быть моделью, радовать людей своей красотой. Надеялась, что ее красота сделает их добрее и счастливее. А ты – ты убил ее! За что?! Что она сделала лично тебе? Ты надругался над ее красотой и чистотой! Втоптал ее в грязь!

Небаба вертел головой, мычал, порывался встать на ноги и высвободить руки и ноги. Все было тщетно. Он только извивался, как червь, и издавал глухое утробное мычание.

– Пришел час расплаты! Сейчас ты тоже умрешь… Но сначала…

Нина достала большие портновские ножницы, захваченные ею из дома, и принялась расстегивать Небабе штаны. Тот понял ее намерение, взвыл сквозь кляп и завозился на земле так, что едва не свалился в яму. Глаза его чуть не вылезли из орбит. Лицо покраснело, как свекла.

– Что, не нравится? Ты думаешь, моей Аде нравилось, когда ты насиловал ее, ублюдок?!

Ублюдок мычал и выл.

– Ладно, я не буду этого делать… просто задушу тебя.

Нина встала коленями Небабе на грудь, сдавила пальцы на его шее. Тот задыхался, хрипел, извивался, пытаясь сбросить женщину… Вдруг она остановилась. Вынула кляп у него изо рта.

– Что ты хочешь сказать? – спросила она. – Только не пытайся кричать: рядом со мной лопата. Крикнешь хоть раз – разобью голову!

– Здесь забор высокий, все равно никто не услышит, – сказала Лида.

– Я не… – Небаба захрипел, наверное, горло у него перехватило, – я не убивал…

– Да что ты!

– Клянусь… Не убивал!

– Чем поклянешься?

– Всем! Всем! Не я… Не убивал! – Небаба так убедительно врал, стараясь, чтобы ему поверили.

– А если мы спросим мою дочь? – Нина смотрела Небабе прямо в глаза.

– Как… дочь?! – У пленника снова перехватило горло.

– А так! Она пришла сюда и сейчас сама скажет нам, кто ее убил. Ада!

Из мрака ночи медленно выступила Варя, загримированная под Аду. Длинные белокурые локоны были совсем как на фотографии, которую мы взяли из альбома, платье, по словам Нины, тоже было почти такое же, как в день убийства, голубые линзы, вставленные в глаза Вари, делали ее очень похожей на убитую подругу.

– Адочка, дочка, скажи мне, кто тебя убил?

Варя медленно, как привидение в кино, опустила голову и посмотрела на лежавшего у края ямы Небабу. Потом так же медленно указала на него рукой:

– Он! – шепот ее был похож на вздох.

Если голоса у нас у всех разные, то, как известно, шепот у всех людей практически одинаков. Поэтому голос Варе даже не пришлось подделывать.

– А-а-а… Кто она?! – затрясся Небаба.

– Не узнаешь?! – возмутилась Нина. – Плохо разглядел?

– Я… Это не я… Клянусь, девчонку… не я…

– Он убил меня, – с расстановкой прошептала Варя.

По-моему, не только Небабе, но и всем нам стало жутко. Нина схватила кляп и попыталась снова затолкать его в рот нашему пленнику.

– Нет! Нет! Не надо!.. Я… Я дам вам денег! – уворачиваясь от кляпа, взмолился Небаба.

– Сколько, Котик?

– Много, много денег… Только пощадите! Девочки! Лолочка! Скажи им!!!

– Где деньги? – спросила я.

– Здесь, на даче!

– Сколько?

– Много, много денег! Пощадите!

– А ты пощадил мою дочь?! Ты дал ей шанс выжить?

– Я отдам деньги! Только пощадите! Много, много денег!..

– Ты умрешь, – зловеще сказала Нина, – такая мразь, как ты, не должна жить!

– Подождите, Нина. Котик, так где деньги, ты говоришь?

– Здесь, на даче… А вы меня не убьете?!

– Конкретнее! Дача большая…

– На втором этаже за кроватью есть тайник… В стене… Код… это… три девятки…

– Лида, сходи, взгляни, – попросила я, – посмотрим, какими деньгами он хочет от нас откупиться.

Через пару минут Лида принесла небольшой кейс. Небаба дрожащим голосом назвал шифр, мы открыли крышку. В кейсе лежали банковские пачки новеньких купюр.

– Не обманул! – сказала Лида.

– Сколько здесь? – спросила я.

– Пятьсот, пятьсот тысяч!

– К сожалению, рублей…

– Заначка от жены.

– У солидных людей и заначки солидные.

– Да, дешево ты ценишь свою жизнь, Пахомушка! Ну, ладно. Что будем делать с преступником? Ада, Нина, Лида?

Я нарочно назвала Варю Адой.

– Я пришла за тобой… – зловеще прошептала Варя, – я пришла… Ты уйдешь со мной… Убейте его! Он должен пойти со мной…

У Небабы задрожали губы, потом он затрясся с головы до ног.

– Я же дал вам денег! Я же откупился!..

– Кто тебе это сказал? Дурачок! Разве жизнь человека стоит пятьсот тысяч?

Нина взяла трусы и быстро затолкала их в рот Небабе. Его мычание и дергание ничего ему не дали.

– Хорошо, – сказала она, – ты заплатил, и душить тебя я не буду. Так закопаю!

Нина толкнула Небабу, и он свалился в яму, на дне которой лежала пожухлая трава. Она взяла лопату и начала кидать землю на мычавшего и извивавшегося господина бизнесмена.

– Вот и весь крутяк! «Запорожец» с мигалкой! – усмехнулась Лида.

Когда тело были закопано почти полностью и на виду остался только небольшой, не прикрытый землей участок лица, Нина остановилась. Мы смотрели на нее вопросительно. Носом, торчавшим из земли, Небаба мог дышать.

– Если не бросить туда еще несколько лопат земли, он останется жив, – напомнила я.

– А давайте зальем яму цементным раствором! – предложила Лидуня. – Чтобы уж наверняка…

– Тебе бы в бандюги податься, – усмехнулась Варя.

– Девочки, я не буду его закапывать до конца, – сказала Нина, – пусть остальное довершит судьба… Если судьба его пожалеет – его найдут. Если эта мразь действительно недостойна жить, он так долго не протянет.

Она с силой вонзила лопату в землю.

– Девочки, в доме надо все убрать! – командовала я. – Все тарелки, бокалы, ложки – все, к чему мы прикасались, вымыть. Отпечатков остаться не должно! Ручки дверей тоже тщательно протрите. И про сейф в спальне не забудьте.

Лида с Варей взялись за тряпки.

Через полчаса мы сидели в моей машине. Зазвонил телефон Небабы. Он был в моей сумочке. Когда Небаба уснул, я забрала его себе.

– Жена звонит, – сказала я, посмотрев на экран, – ищет своего благоверного.

Я вынула из аппарата симку и забросила ее в кусты.

– Ну что, поехали? Проверьте, вы ничего не забыли?

– Главное, деньги у нас.

Мы тихонечко развернулись и выехали из поселка. Вокруг не было ни огонька. Еще бы! Глубокая ночь висела над дачами, и только звезды равнодушно смотрели на нас со своей недосягаемой высоты.

Домой я добралась только в четвертом часу утра. Дед встречал меня у двери:

– Полетт, ты почему по ночам ходишь?

– Света боюсь.

– А я за тебя боюсь! Если ты скажешь, что была с молодым человеком…

– Тогда что, ругать меня ты не будешь?

– Тогда не буду.

– Ну, вообще-то можно и так сказать…

– Как это понимать, ма шер? Что значит – «вообще-то»?

– Дед, давай этот разговор оставим до утра, а?

– А сейчас что, по-твоему?

Я подошла к Арише и поцеловала его в щеку:

– Дедуля, пошли спать! Мне очень приятно, что ты за меня волнуешься, но, честное слово, я просто валюсь с ног…

Я поднялась в свою комнату, а Ариша еще долго ворчал на кухне, гремел посудой. Мне было жалко его, но рассказывать о событиях прошедшей ночи не было сил.

В одиннадцать утра мы собрались в квартире Нины.

– Полина, что мы сделаем с деньгами? – Варя смотрела на меня.

А без грима ей лучше! Как ни крути – природная красота, ее никуда не денешь.

– Поделим.

– Как?

– Я предложу вам вариант, а там решайте сами. Итак, девочкам, – я посмотрела на Варю и Лиду, – по сто пятьдесят. Нине – двести тысяч.

– Мне не надо грязных денег этого убийцы, – отрезала Нина.

– И нам не надо, – неуверенно поддержала ее Лида.

– Подождите, – охладила я их пыл. – Красивые жесты – это, конечно, хорошо, благородно, но не всегда разумно. Вы, девочки, заканчиваете школу, вам еще предстоит учиться в институте. У вас есть деньги на учебу?

Лида с Варей переглянулись.

– Нет…

– И к моменту поступления в вуз они тоже ниоткуда не появятся. А у вас, Нина, на руках больные муж и свекровь. Когда они выздоровеют окончательно – неизвестно. А когда еще ваш муж начнет работать? Вы одна – здоровая и тянете на себе двоих больных. Так что широкие жесты оставьте для артистов в театре. Разделите деньги, Небабе они теперь все равно без надобности. Итак, я дала бы девочкам по сто пятьдесят тысяч на учебу, а Нине – двести, как пострадавшей.

– Мне стыдно брать эти деньги, – сказала Варя.

– Слушай, узница совести, а с отца брать такие деньги тебе не стыдно? Он сможет учить и кормить тебя еще пять лет?

Варя отвернулась:

– Да у него и нет таких денег.

– Вот и бери! И помалкивай. У бандюка этого они еще неизвестно на что пошли бы. Он мне, как своей любовнице, обещал тачку купить. А у тебя на хорошее дело пригодятся. Диплом получишь! Отец порадуется!

– А как я ему объясню, где я деньги взяла?

– Придумаем что-нибудь. Скажем, ты снялась для одного французского журнала и тебе перечислили твой гонорар. Пройдет такое?

Варя пожала плечами:

– Наверное…

– Вот и хорошо. – Я встала.

– Подождите, Полина, а вам? Вы разве не возьмете себе ничего? – Нина растерянно держала в руках кейс.

– Нет. Мне достаточно тех денег… Словом, мне не надо. – Я распрощалась с ними и ушла.

Я ехала в машине и прикидывала план дальнейших действий. С Небабой, кажется, мы разобрались. Он получил свое. Кто и когда найдет его и произойдет ли это вообще? Пусть скажет спасибо, что Нина хоть дала ему шанс! Он ее дочке шанса не оставил.

Теперь, когда Небаба изолирован от мира, займемся вплотную подружками. Они уже отравили город своей красотой, призванной «спасти мир». Сколько девчонок продались папикам! Подружки сделали свое черное дело, попросив Небабу «разобраться» с Адой. За все это они должны ответить.

Дома у нас сидел дядя Сережа. Он пришел в гости к деду на рюмочку чаю, как любил говорить Ариша. Мужчины расположились в гостиной рококо и потягивали дагестанский коньячок из дедушкиной коллекции.

– Полина! Как я рад тебя видеть!

– Здравствуйте, дядя Сережа. Дедушка, кроме коньяка, конечно, не догадался вам ничего предложить?

– А я ничего и не хочу, честно! Проезжал мимо, дай, думаю, навещу Аристарха Владиленовича.

Я подсела к ним. После нескольких общих фраз о погоде и природе я набралась смелости завести разговор о нашей доблестной милиции.

– А кто именно тебя интересует? – спросил дядя Сережа.

– Дядя Сережа, я и сама толком не знаю. Наше модельное агентство, которое занимается самыми неблаговидными делами, по моим данным, прикрывает майор Почечуйкин. Но я понимаю, что он в своем деле не одинок. Кто-то, в свою очередь, прикрывает Почечуйкина, тот, кто выше его по званию. Вот об этом человеке мне очень бы хотелось узнать побольше.

– Могу сказать одно: начальник майора Почечуйкина – полковник Порваткин. Довольно-таки скользкий тип. Молчун. Себе на уме, как говорится. Но кое-какие неблаговидные делишки за ним водятся.

– Дядя Сережа, я думаю, то, что Почечуйкин не просто так очень быстро «раскрыл» дело об убийстве Ады Карповой, схватив какого-то тихоню-бомжа, – это понятно. Настоящий убийца имеет непосредственное отношение к агентству! Именно хозяйки агентства «заказали» девочку, которая подняла скандал и грозила сообщить куда следует о том, что девчонок принуждают заниматься проституцией. Между тем у меня есть сведения, что одна из держательниц этого притона – сама убийца.

– Во как! И кто же стал ее жертвой?

– Ее собственный муж. Во время его купания в ванне в воду упала электробритва. Он умер от удара током. Только теперь эта дамочка не хочет больше марать своих рук и просит о подобных «услугах» одного господина, который вовсю «пользуется» ее девочками.

– Да, ну и гадюшник!

– И это еще не все! Девочками также «балуется» и следователь Почечуйкин. У меня есть видеозапись, где ясно видно, как к нему в машину, стоящую у крыльца модельного агентства, прыгает девчонка.

– Запись, конечно, с сотового?

– Нет. С настоящей камеры. Журналист один снимал. Так что Почечуйкин и не мог искать подлинного убийцу, иначе он просто должен был выйти на след наших дамочек – содержательниц этого так называемого агентства.

Дядя Сережа внимательно посмотрел на меня:

– Полина, а от меня-то ты чего хочешь?

– Неужели в вашем ведомстве никто не заинтересуется этим агентством? С ним связано столько убийств и темных историй! А о Почечуйкине что вам еще известно?

– Отец у него генерал в отставке. Живет в областном центре. Насколько мне известно, он вполне порядочный человек. Кстати, сын, кажется, побаивается отца. Уж не знаю почему.

– Дядя Сережа, полковник Порваткин запрещает главному редактору газеты «Горовск сегодня» выпускать статью об этом пресловутом модельном агентстве. Но если этих дамочек не остановить, то сколько еще девчонок-малолеток станут сексуальными рабынями у так называемых папиков? А ведь все это – искалеченная психика девочек, их изуродованные судьбы…

– Я с тобой согласен. Что ж, попробую что-то сделать. Я думаю, если из нашего ведомства поступит звонок в редакцию…

– И на телевидение!

– А туда зачем?

– Документальное кино «Из жизни отдыхающих». Как некоторые граждане нашего города проводят свой досуг с несовершеннолетними.

– Боюсь, это уже будет сложнее сделать. Может, телевидение мы подключим чуть позже, когда поднимется шумиха из-за статьи?

– Хорошо, пусть хотя бы пресса для начала поднимет голос.

Когда дядя Сережа ушел, я попросила Аришу сегодня вечером в казино тихонько шепнуть какому-нибудь любителю сплетен, что в модельном агентстве не у всех девочек здоровье, мягко говоря, в порядке. Кое-кого из них, мол, видели в вендиспансере, а кое-кого и в лаборатории, где сдают анализы на ВИЧ-инфекцию.

Ариша только пожал плечами:

– Почему не шепнуть? Кое-кому шепнем, кое-кому намекнем. Не волнуйся, Полетт, завтра весь город загудит. Твой дед тебя еще ни разу не подводил!

Я позвонила Аркадию. Он был у себя в редакции. Похоже, что он оттуда просто не вылезал.

– Аркадий? Это Полина.

– Здравствуйте, Полина. Безмерно рад вашему звонку!

– Ваша статья готова? О модельном агентстве?

– Давно. С учетом новых фактов.

– Когда она может выйти?

– Точного срока я вам назвать не могу…

– Аркадий, а если я приглашу вас на чашечку кофе?

– Буду счастлив принять ваше предложение!

Через полчаса мы с Аркадием сидели в той же самой кофейне, что и в прошлый раз. Он заказал капучино, я – эспрессо.

– Аркадий, требуется, чтобы ваша статья вышла как можно скорее! И намекните вашему главному редактору, что в городе скоро резко изменится обстановка. Что те люди, которые сейчас «прикрывают» «Афродиту», возможно, скоро полетят со своих мягких кресел. Если ваш главред, так, кажется, вы его называете, почувствует надвигающиеся перемены и вовремя выпустит статью, он окажется в почете у нового начальства, а если он побоится, промолчит, его просто сместят. Так что для него это – вопрос карьеры.

– Полина, это точно?

– Пока только слухи. Но, сами понимаете, Аркадий, дыма без огня не бывает. Я ведь знаю, что прикрывает это веселенькое заведеньице майор нашей доблестной милиции, Почечуйкин Григорий Германович. Поверьте мне, скоро он пробкой вылетит со своего места, и этот его вылет наделает много шума. И еще: возможно, совсем скоро, со дня на день, ваш редактор получит от представителей кое-каких весьма серьезных органов совет – выпустить вашу статью. Так что подготовьте ее заранее.

– Полина, вы меня пугаете! Откуда у вас такие сведения?

– Что называется, «из неофициальных источников».

Аркадий смотрел на меня очень внимательно, я бы даже сказала, пристально.

– Значит, грядут перемены, – сказал он задумчиво.

– И они неизбежны.

– Статья у меня давно готова. Что ж, поговорю сейчас с редактором.

– Можете так и намекнуть ему: модельное агентство зашло слишком далеко в своем стремлении спасти мир. Скоро их самих там понадобится спасать! Те, кому они наступили на ногу, такого не прощают. Кстати, вы говорили, что у вас есть знакомые на телевидении?

– Да.

– Дайте им ваши записи, те, что вы сделали у модельного агентства. Скоро телевизионщики захотят поддержать прессу. Пусть у них окажется что-то, подтверждающее ваши слова.

Аркадий кивнул.

Кофе к тому времени мы уже допили. Я достала деньги, чтобы расплатиться, мой спутник стал возражать, но я остановила его:

– В прошлый раз платили вы, сегодня – плачу я. Не люблю быть должницей.

По дороге домой я заехала в спортивный комплекс «Зенит» и продлила абонемент в бассейн, а то со всеми этими передрягами и «крутыми разборками» я совсем забросила занятия аквааэробикой. А следить за собой надо регулярно, я ведь не ем салат из морковки, как некоторые!

Глава 17

Едва я вспомнила про Алину, как на моем сотовом заиграла мелодия с ее номера.

– Поль, ну, как ты там? Еще не окочурилась от своего мяса?

– Да ты знаешь, пока держусь…

– Не надумала присоединиться к вегетарианцам?

– Да как тебе сказать? Подумываю…

– Долго подумываешь! Надо, как я: раз – и вегетарианка! Когда ты приедешь ко мне? Мы ведь с тобой хотели мантры разучить.

– Алин, честное слово, мне некогда! Как-нибудь попозже я к тебе вырвусь…

– А знаешь, почему ты всегда не можешь найти время для работы над собой? Потому что ты не ищешь смысла жизни! Надо сначала понять себя, постичь свое предназначение в этом мире, а потом – и то высшее, что есть над нами! Ну вот что ты в данный момент делаешь?

– Я еду из бассейна, абонемент свой продлила…

– Вот! В этом твоя ошибка!

– Да? Какая?

– Знаешь, что сказал Гаутама Будда две с половиной тысячи лет тому назад?

– Да меня тогда и на свете не было!

– Полина! Такие высказывания живут века и тысячелетия!

– Ну-ка!

– Он сказал: «Человек на Земле готов заниматься чем угодно: войнами, политикой, религией, спортом, сексом, наукой… Лишь бы не работать над собой». Ты поняла, Полина? Тебе надо начать работать над собой. Прямо сейчас!

– Сейчас не могу: я за рулем.

– Если бы ты поговорила с Просветленными, ты бы могла работать над собой каждую минуту. Даже за рулем! Это духовная работа.

– Ладно, как-нибудь потрещим с тобой об этом…

– Полин, а книги мои ты начала читать?

Сложный вопрос! Честно говоря, в связи с последними событиями я не то что книги читать – мне и отоспаться как следует было некогда. Но Алине говорить этого было нельзя.

– Да, книги я читать уже начала…

– Которую?

Нет, ну какая дотошная эта Алина! Откуда я знаю, какую книгу я начала читать?! Когда Нечаева оставила мне несколько брошюрок, я их даже не просмотрела, сгребла все в кучу после ее ухода и бросила куда-то на полку. Или в книжный шкаф. Или под диван. Сейчас я разве вспомню куда! А уж их названий я не озвучила бы и под дулом пистолета.

– Сейчас… Как это?.. Что-то о вегетарианстве…

– «Вегетарианство как путь духовного развития и очищения организма от воздействия вредных факторов…»? Автор Амархам Абдархам Свами Гудда?

– Вот-вот, она… Алина, ну, скажи: разве можно давать книгам такие длинные названия? А автор? Это же не фамилия, а скороговорка какая-то! По-японски и то легче говорить.

– Да, подруга, пора мне всерьез заняться твоим воспитанием, – заявила она.

– Алина, я согласна, с условием, что ты сделаешь мне одно одолжение.

– Какое?

– У тебя еще не прошла злость на модельное агентство?

– Нет. Надо выжить оттуда еще одного охранника?

– Охранников там больше не осталось. Требуется выгнать всех остальных!

– Легко! Говори, что мне сделать? Может, нам заявиться к ним всем гуртом и спеть «Харе Кришна»?

– Боюсь, этим их не прошибешь. А вот если пустить по городу слух, что некоторые девочки наблюдаются в венерическом диспансере…

– Так-так. А может, кто-то даже проверялся на СПИД?

– Наверняка! Алина, возьмешься?

– Считай, уже взялась. Сейчас схожу к одной знакомой сплетнице. Ей только намекнуть – и завтра уже весь город будет вовсю трещать об этом агентстве.

Нечаева отключилась, а я смогла спокойно доехать домой.

Вечером я ужинала одна: Ариша в казино – по моему заданию – делился с карточными партнерами «последними слухами». Я знала, что его: «А вы слышали последние новости?..» – не пролетят мимо нужных ушей. Спать я легла, не дождавшись деда. Как видно, сегодня ему подфартило.

* * *

Утром, чуть свет, мне позвонила Варвара.

– Полина! Полина! Ты не представляешь! Вчера на занятия не пришли больше половины девчонок! А те, кто к папикам в машину прыгал, отсутствовали в полном составе. Их папики приехали за ними – а их нет! Один зашел к Эвелине – разборку устроил, второй… Вот умора-то была! Остальные девчонки сказали, что все только и говорят: наше модельное агентство – просто бордель! Эвелина в экстазе бегала по комнатам. Уговаривала других девчонок «покататься» с этими старыми пузанами, но никто не согласился. А Рузанна, похоже, была под градусом, она едва связывала слова, а морда – вся красная. Занятия прошли кое-как, Эвелина потом заперлась в своем кабинете, долго звонила кому-то, но, похоже, так и не дозвонилась.

– Я догадываюсь, кому она звонила.

– Я тоже! Мне отец сказал, чтобы я в агентство больше – ни ногой! Похоже, и до него дошли слухи… Что будем делать?

– Подождем, что скажет наша пресса. А в агентство тебе ходить действительно больше незачем. Ты и так уже много полезного сделала.

Значит, Эвелина звонила Небабе. Интересно, чем бы он мог помочь ей в такой ситуации?

Хорошо бы узнать: как сейчас чувствуют себя наши дамочки? Только до вечера я это вряд ли выясню. Но на всякий случай я доехала в машине до модельного агентства. На двери висела табличка: «Закрыто». Я включила прослушку.

– Рузанна, не морочь мне голову! Ты звонила, сознайся!

Ага, обе на месте. А раньше они только по вечерам приходили. Но в связи со вновь открывшимися обстоятельствами у них, как видно, теперь ненормированный рабочий день.

– Ты дура, что ли, Катька?! Говорят тебе: никому я не звонила!

– Ты же давно мне грозилась! Вот и подгадила. Позвонила родителям девчонок, наговорила всякого дерьма про наше агентство…

– Ты, Катька, совсем умом тронулась! Зачем мне им звонить?!

– Зачем – не знаю, только одна мамаша мне потом перезвонила и сказала: мол, ваша Рузанна сообщила мне такое…

– Да не могла она ничего подобного заявить!

– Ага, она, значит, врет, а ты у нас вся из себя правдивая?! А может, ты мне просто отомстить хотела за то, что я денег тебе не давала?

– А тебе и стоило отомстить, ты мне действительно мало давала, все под себя гребла!

– Созналась! Ты, сволочь, звонила! Да тебя за это…

– Сама ты сволочь! И попробуй только тронь меня – всю рожу расцарапаю!

– Думаешь, побоюсь? Вот тебе!

Послышался хороший шлепок, потом раздался крик: «А-а-а!» Легким движением руки кабинет превратился в боксерский ринг. Очевидно, дамы крепко сцепились друг с другом, потому что до меня доносились звуки их возни, шлепков, вскрики, пыхтение, какие-то нечленораздельные вопли. Веселые подружки, ничего не скажешь! Умеют с пользой проводить свой досуг! Сейчас они сделают друг другу массаж лица и заодно проведут физкультурную разминку.

Я некоторое время слушала все это, но мне быстро надоело. Как только из прослушки полились сплошные идиоматические выражения, я слиняла с места происшествия.

Я поехала к моей дорогой подруге Алине, которая помогала мне всегда и во всем. Нечаева, обрадовавшись, что у нее появился соратник, принялась «грузить» меня всем, чем ни попадя: учила меня делать асаны, петь мантры, готовить вегетарианскую еду… Я все это мужественно терпела: придется мне доставить подруге удовольствие, как-никак она согласилась распустить по городу сплетни о модельном агентстве.

Алина просто порхала от счастья. Она кормила меня салатами: из морковки, морской капусты, из одуванчиков и полыни. От последнего я отказалась наотрез, как Нечаева меня ни уговаривала. Она сказала, что Просветленные едят даже сырые мухоморы, на что я ответила, что пусть себе они их едят на здоровье, а я пока обойдусь морковкой с капустой. А вот когда я достигну уровня Просветленных, тогда, может быть, отважусь пообедать и мухоморами.

Днем я покинула мою подругу и поехала в бассейн, где с превеликим удовольствием плавала два часа. Потом я вернулась домой, повесила купальник сушиться и села с книгой к камину. Давно я не сидела просто так, наслаждаясь ничегонеделанием! Все-таки по своей природе я очень ленивый человек, всякая бурная трудовая деятельность мне претит. Даже приготовить себе обед – для меня непосильный труд. Поэтому мы с дедом давно и научились получать наслаждение от поедания полуфабрикатов.

Ариша пришел ближе к вечеру. Его лицо сияло от счастья.

– У тебя хорошие новости? – предположила я.

– Сэ са, Полетт, это так! Только что мне один знакомый шепнул – по секрету, – что наше городское модельное агентство – обыкновенный бордель! Представляешь, слушок, пущенный мною вчера вечером, сегодня вернулся ко мне. Я не напрасно просидел за карточным столом до трех утра.

– Ты молодец, Ариша! Посмотрим теперь, как это сработает. Слухи слухами, но, чтобы закрыть агентство, требуется что-то еще, более весомое.

– Что может быть весомее слухов в провинции, ма шер? Ведь говорят, что многие девочки больше не посещают это агентство?

– Да, дедуля, им запретили родители.

– Вот видишь! И я уверен – это тоже благодаря слухам.

Ну, не совсем слухам… Если бы я не посидела на телефоне целых полчаса и не обзвонила родителей нескольких девочек…

Вечер прошел спокойно. Ариша смотрел телевизор и одновременно читал газету, я увлеклась интересной книгой. В одиннадцать часов вечера мы с дедом разошлись по своим комнатам.

* * *

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я со сна не сразу сообразила, где телефон. Пока нашла его, прошло достаточно времени. В трубке раздался недовольный голос Алины:

– Ты что, еще спишь?! Ты еще не знаешь последнюю новость?! Полина, ты в своем уме?!

Мне трудно было ответить на этот вопрос вот так сразу, не подумав. Может, в своем, а может… Кто его знает?

– А что случилось?

– Она еще спрашивает?! Давай, просыпайся уже и начинай соображать! Вышла статья… Ты меня слышишь?

– Скорее всего да…

– Вышла статья в «Горовске сегодня» – о модельном агентстве. Полина, там ТАКОЕ! Упасть, не встать! И об убийстве одной из моделей написали, и о том, что девчонки занимаются весьма неблаговидным делом… И фамилии называют! В частности, следователя Почечуйкина.

– Алина, спасибо, что сказала, я бегу за газетой!

Статью Ариша читал вслух целых полчаса. А все-таки Аркадий молодец! Хлестко пишет! Статью бабахнул на целую страницу. Четко, конкретно. На такую информацию власти просто не могут не отреагировать.

А как, интересно, чувствует себя наш герой – автор разгромной статьи? Я набрала номер Аркадия.

– Привет! Это Полина. Поздравляю! Весь город говорит о вашей статье.

– Вам понравилось?

– Еще бы! Наконец-то пресса сказала свое веское слово!

– Полина, весь видеоматериал я передал на телецентр, там готовится передача… А сегодня в новостях покажут один сюжет… Смотрите вечером телевизор.

– Спасибо. Обязательно посмотрю!

Надеюсь, агентство теперь закроют. Не могут не закрыть! Посмотрим вечером, что нам покажут в новостях, хотя это и так понятно.

Проезжая по улице Мирной, я не выдержала – немного постояла у крыльца «Афродиты». На двери все еще висела табличка: «Закрыто». Оно и понятно! В прослушке – тишина. Дамы отдыхают после вчерашней Куликовской битвы.

* * *

Интересно, а кто из девочек встречался с майором Почечуйкиным? Я позвонила Варе и спросила ее об этом.

– По-моему, Ирка Немоляева. Она что-то говорила о каком-то Грише, который купил ей супер-пуперовские босоножки в дорогом обувном бутике.

– А что-нибудь еще она о нем рассказывала?

– По-моему, он ей не то косметику какую-то покупал, не то собирался ее купить, не помню… А что?

– Варя, я тебе попозже перезвоню.

В файлах из компьютера агентства, где хранились адреса и телефоны всех девочек-моделей, я нашла Немоляеву Ирину, ее адрес и номер сотового.

На мой звонок она ответила быстро:

– Слушаю!

– Ирина, я знаю, что ты занимаешься в модельном агентстве «Афродита», нам надо поговорить.

Зависла пауза.

– Вы кто? – наконец испуганно спросила она.

Долго соображает!

– Ты узнаешь это при встрече.

– Я вас не знаю, я не приду…

– Подожди! Это в твоих интересах.

Пауза.

– Куда мне прийти?

– Я знаю, где ты живешь. Выйди через полчаса в скверик недалеко от твоего дома, я сама там тебя найду. Сможешь?

– Хорошо.

Я заехала за Варей, и мы вместе дошли до небольшого скверика, где гуляли бабушки со своими внуками.

– Покажи мне эту Немоляеву. Но поговорю я с ней сама. Подожди меня где-нибудь на лавочке, ладно?

Вскоре Варя кивнула мне на одну девчонку, она медленно прогуливалась со своей собачкой:

– Вон она. Любительница животных.

Я подошла к девочке.

Немоляева отнеслась ко мне настороженно:

– А вы, собственно, кто?

– Я из общества защиты людей от животных.

– Я не слышала о таком…

– Это не важно. Ира, ты должна помочь мне в одном деле. Я знаю, что ты встречаешься с Григорием Германовичем, или с Гришей, как ты его зовешь… Не отпирайся, не надо! Я видела несколько раз, как ты садилась к нему в машину. Это заснято на камеру. Есть видеозапись, могу тебе ее показать, если ты мне не веришь. К тому же ты хвастала девочкам в агентстве, что он делал тебе подарки…

– Ну и что? Вам-то какое дело?! Завидно?!

– Было бы чему завидовать! А ты знаешь, что он женат? Да и лет ему…

– Да, он старше меня почти на двадцать лет, ну и что?

– Твои родители об этом знают?

– Жаловаться побежите? – прищурилась она.

– Нет, Ира, жаловаться я не побегу. Этот человек глубоко непорядочен, он обманывает жену, он имеет связь с несовершеннолетней – а это, заметь, статья Уголовного кодекса! Наконец, он посадил в тюрьму невиновного человека. Есть люди, которые хотят наказать его за это. Ты можешь им помочь, а можешь и отказаться. Если откажешься – станешь его соучастницей. Мы все равно покараем его. Если ты не поможешь нам, тебя накажут заодно вместе с ним.

– Пугаете? – злобно-трусливо спросила она.

– Предупреждаю. У тебя еще есть выбор. Сегодня! Думай. Завтра будет уже поздно.

Я пошла по дорожке, прочь от этой девчонки. Мне вообще было противно говорить с ней. Продажность явственно присутствовала в ее характере. Если в свои пятнадцать лет она спала с тридцатипятилетним мужчиной за босоножки и губную помаду, то чего можно ожидать от нее в будущем?

Я не верю, что проститутками становятся из-за того, что девицам просто есть нечего. Я знаю множество молодых девчонок, они работают за мизерную зарплату – продавцами, уборщицами, мойщицами посуды в кафе. Только бы не идти на панель! У проститутки продажность в самом характере заложена. Если эта девчонка продала себя папику за босоножки, то теперь она скорее всего продаст его, чтобы спасти свою шкуру.

Я не ошиблась. Когда я вечером вторично позвонила Ире, она сказала, что согласна. Мы встретились вновь, в том же скверике.

– Слушай меня внимательно! – сказала я ей. – Я объясню тебе, что и как надо делать. Работать будешь строго по инструкции… Никакой самодеятельности!

Поздно вечером следователь Почечуйкин Григорий Германович ехал в своей новенькой синей «Рено» в одну из гостиниц нашего города. С ним в машине сидела девочка Ира, пятнадцати лет. Гостиничный номер он снял заранее. Предусмотрительный человек, ничего не скажешь! Да это и понятно, куда же еще ему везти несовершеннолетнюю девочку, если дачи у Григория Германовича пока нету? Не в свою же квартиру, где он проживал с женой Викой, кстати сказать, нигде не работавшей.

Я ехала за ними в своем «Мини Купере». Почечуйкин направился к гостинице «Жемчужина». Это был, по сути, мини-отель, частное заведение, где подобные парочки охотно снимали номера. С Ириной мы договорились, что она все запишет на маленькую камеру, ту самую, которую я одолжила у незабвенного Вити Шила и которой уже имела удовольствие заснять нас с Небабой в ресторане.

В сумочке у Иры лежало снотворное, точно такое же, каким я усыпила Небабу, которого, кстати сказать, до сих пор еще не нашли. Я сняла соседний номер. Когда Ирина с Григорием Германовичем вошли в свой, восьмой номер, я через пять минут оказалась в номере десятом. Включила телевизор потише, села в кресло и стала смотреть какой-то мутотошный сериал. Мне было все равно, как убивать время. Я ждала сигнала от Иры.

Сладкая парочка резвилась за стеной, к слову сказать, очень тонкой, так что до меня многое доходило. Примерно через час все стихло. Я услышала легкий стук в дверь: три раза, условный сигнал. Я открыла дверь. Ира стояла на пороге.

– Уснул?

– Да, спит, как убитый, – прошептала она.

– Пошли!

Мы вошли в номер восьмой. Почечуйкин лежал на кровати, абсолютно голый. Мы собрали в сумку, которую я прихватила из дома, все, что можно было взять: его одежду, сотовый, кошелек, все документы. Не забыли и про его обувь вместе с носками. Потом мы потихоньку выбрались из номера и закрыли его. Ира побежала домой, пообещав мне никогда больше не заниматься подобными вещами и крепко держать язык за зубами. «Это в твоих же интересах», – подчеркнула я. Я осталась в своем номере одна. Мне пришлось еще некоторое время переключать каналы телевизора, ища что-нибудь путное.

Но вот под окнами моего номера трижды просигналили. Это была Алина. Она приехала на своей машине. Я высунулась в окно и бросила сумку с вещами Почечуйкина на улицу. Алина подобрала ее, уложила в свою машину и уехала. А я вернулась к телевизору.

Через несколько часов за стеной послышалась возня, потом – бормотание и, наконец, отборный мат. Проснулся, бедолага! Дверь соседнего номера с треском распахнулась, и Почечуйкин зашлепал по коридору босыми ногами. Кажется, он двинулся к рецепшену. Я тихонько выглянула из своего номера.

Григорий Германович стоял у стойки администратора замотанный в белую гостиничную простыню, совсем как кришнаит. Ему бы мрдангу сейчас – и вперед, мантры распевать! Он что-то кричал, чего-то требовал, а женщина пыталась его урезонить. Мне было плохо слышно, но, похоже, господин Почечуйкин уверял ее, что его ограбили. Администратор же доказывала, что мимо нее никто с вещами не проходил. Та девочка, с которой господин изволил отдыхать в номере, ушла с маленькой дамской сумочкой, так что… Пострадавший потихоньку разошелся. Он уже шумел на весь отель, требуя вернуть ему его одежду. Их диалог был теперь слышен очень хорошо.

– Я говорю, что меня ограбили, мать вашу!.. Дай мне какую-нибудь одежду!..

– В наши обязанности не входит снабжать наших гостей одеждой. Где я вам ее возьму? Свою вам отдам?

Гость распалялся все сильнее, его, очевидно, бесила тупость женщины:

– Принеси, тебе говорят, мне брюки! Не пойду же я домой в таком виде! Я же не идиот – ходить по улицам в простыне!

– А мы и не разрешим вам унести нашу простыню!

Я думаю, напрасно Григорий Германович волновался. Многие у нас ходят по улице как раз в простынях и при этом прекрасно себя чувствуют!

– Ты, коза драная, что тут расселась?! Неси брюки, тебе говорят, или я тебя посажу за воровство! Вас здесь всех надо проучить!.. Вы тут все у меня…

Ошибка следователя была в том, что он начал буянить. Если бы он вежливо объяснил администратору свое положение, она, возможно, и прониклась бы, посочувствовала бы ограбленному клиенту.

Наверное, женщина вызвала охранников, потому что вдруг, откуда ни возьмись, прибежали два парня солидного телосложения, скрутили буяна и вывели его прочь из гостиницы, на улицу. Он упирался, да и как ему было не упираться! Он был замотан в гостиничную простыню, которую охранники пытались отобрать – как собственность их заведения. Почечуйкин активно возражал, это ведь был единственный элемент его «гардероба». Его беда была еще и в том, что он окончательно пока что не протрезвел. Если действие снотворного уже прошло, то алкоголь еще вовсю плескался в его организме. Видя, что человек ведет себя неадекватно, охранники решили, очевидно, избавиться от такого неудобного клиента, который страшно шумел и не давал спать другим гостям отеля. Содрав с него простыню, они поволокли «господина» к лестнице. Почечуйкин, крепко оскорбившись, врезал одному охраннику в нос. Тот, естественно, дал обидчику сдачи. Второй охранник поддержал товарища и из солидарности принялся охаживать неудобного посетителя дубинкой по бокам.

Я наблюдала за этим представлением с площадки верхнего этажа, перегнувшись через перила.

Драка продолжилась на улице, куда охранники выволокли-таки буяна. Я взяла свою сумочку, сдала ключи администратору и вышла из гостиницы. Так что сцену избиения следователя на улице я тоже увидела, встав недалеко от входа.

Утихомирив Почечуйкина, охранники ушли. Господин майор лежал на асфальте – голый, избитый, да к тому же не совсем еще протрезвевший. В это время к нему подошли двое моих давних знакомых – бомжи Люся и Вася. Мне уже приходилось иметь с ними дело. За вполне умеренную плату эти ребята готовы были взяться за самую грязную (в прямом смысле слова) работу. Они «пожалели» бедолагу и пообещали дать ему кое-что из одежды. Радуясь, что ему хоть кто-то посочувствовал, Григорий Германович поплелся за ними к ближайшему подвалу, стыдливо прикрываясь руками. А я села в машину, надела черный парик и «нарисовала» себе губы черной помадой. Пусть лицо мое выглядит зловещим, чем страшнее, тем лучше! И я тоже спустилась в подвал.

Господин следователь лежал на земляном полу, оглушенный ударом дубинки по голове, связанный.

Люся с Васей стояли рядом с ним.

Глава 18

В подвале царил полумрак. Одна-единственная тусклая лампочка слабо выхватывала из темноты лица моих старых знакомых.

– Что теперь с ним делать-то? – спросили они меня.

– Сейчас он очухается, и я с ним побеседую, – сказала я.

Я склонилась над господином следователем, пытаясь разглядеть следы побоев, нанесенных ему охранниками.

– Чем вы его оглушили?

Вася показал мне довольно-таки солидный, увесистый деревянный брусок, обмотанный тряпкой.

– Одежду вы для него принесли?

Люся достала откуда-то из темного угла то, что, как она считала, можно было бы назвать штанами.

– Ребята, оденьте его, а то мне как-то неудобно…

Бомжи натянули на лежащего брюки. Он застонал и слабо зашевелился. Я склонилась над ним:

– Ну что, педик, очухался?!

Почечуйкин вытаращил на меня глаза, пытаясь что-то понять:

– Где я?!

– Там, где тебе самое место, козел!

– Чего?! Ты кто такая, мать твою?..

– Я из организации по борьбе со спидоносцами, педофилами и прочими извращенцами! Этой ночью ваши оргии засняли на пленку, и вскоре их предадут огласке.

– Чего ты врешь?! Не было такого! – прохрипел он.

– Хочешь посмотреть веселое кино? И учти: мы знаем, что ты болен СПИДом и жить тебе осталось недолго, – мы купили результаты твоих анализов в поликлинике. Таким, как ты, не место среди нормальных людей! Готовься…

– К… К чему?!

– К смерти!

Почечуйкин, похоже, потерял дар речи…

Ночью Вася с Люсей на мусоровозе вывезли его на городскую свалку. О том, что там происходило, они потом с удовольствием рассказали мне – за отдельную плату.

Бомжи несколько дней продержали господина следователя на свалке, издеваясь над ним и заставляя его есть помои. Узнав, что он посадил их товарища, безобидного Колясика, ни за что, они оторвались по полной программе.

Убежать он не мог, так как его привязали к какому-то ржавому автомобилю, брошенному здесь много лет тому назад. Спать, справлять нужду, и большую, и малую, ему приходилось тут же, рядом с «койкой».

Когда он, грязный и оборванный, с тяжелейшим расстройством желудочно-кишечного тракта, все-таки добрался до дома, его ждал большой сюрприз. Жена, красавица Вика, узнав о похождениях своего муженька, подала на развод. Запись, сделанная Ириной на маленькую камеру в гостинице, немало этому поспособствовала.

Родители Почечуйкина, живущие в областном центре, тоже получили копию этого эротического фильма. Так как квартира, машина «десятка», мебель и все прочее в свое время подарил Григорию Германовичу его отец, генерал в отставке, все это было им же и отобрано у сыночка. Генерал Почечуйкин, лично приехавший в Горовск посмотреть на сына, нашел его в больнице, куда тот загремел надолго – с отравлением, педикулезом, чесоткой и прочими «прелестями», подарками вольной жизни бомжей.

Расследовать это дело, естественно, никто не стал. Следователь, пришедший в больницу к пострадавшему, так и не смог взять у него показания. Григорий Германович нес такую околесицу про бомжей, спидоносцев, охранников, воров, педофилов и прочее, что все решили: у него явно не все в порядке с головой, и дело закрыли.

* * *

Впоследствии мы узнали, что господина Небабу обнаружили на третий день поисков в яме на его же даче. Его откопали полуживого, отвезли в больницу. Но он порывался все время куда-то убежать, кричал: «Она пришла с того света! Она пришла за мной! Я убил ее, а она – меня!» Его перевели в психушку.

Врачи признали его буйным. Говорят, он все время находится в смирительной рубашке, его колют сильнодействующими лекарствами, и после курса этих препаратов он уже никогда не будет прежним. Жена оформила над ним опекунство, как над недееспособным, и вовсю управляет его бизнесом.

* * *

Мне оставалось только «разобраться» с подружками-хозяйками.

Надев свое самое дорогое и элегантное платье, подобрав к нему достойные украшения и туфли, я пришла в модельное агентство. Табличка «Закрыто» меня не остановила. Я стучала в дверь до тех пор, пока Катерина не подошла к ней.

– Мы не работаем! – сердито сказала она.

– Открывайте, я от Пахома Несторовича!

Дверь открылась как по мановению волшебной палочки.

– Где он?! – спросила директриса.

Значит, она еще ничего не знает.

– Он уехал. У него неприятности с братвой. «Наехали» на него какие-то… В общем, ему потребовалось на некоторое время исчезнуть.

– А вы кто? – Она спросила это едва не шепотом.

– Я – Лола, его хорошая знакомая. Он, наверное, вам обо мне говорил? Нет? Нахал! Ну, ладно. Я о вас все знаю. Я пришла вам помочь!

Катерина смотрела на меня настороженно. Я знала, что выгляжу весьма претенциозно и элегантно. Она должна понять, с кем имеет дело.

– Что вы так на меня смотрите? Давайте пройдем в ваш кабинет и поговорим.

В кабинете я без приглашения уселась в кресло и закинула ногу на ногу.

– Вас закрыли. Это понятно. Статья и все такое… Я читала. На вас хотят завести дело, голубушка. Вы в курсе?

Катерина схватилась за голову и застонала.

– Не отчаивайтесь. Я могу спасти вас! Именно за этим я сюда и пришла.

Она взглянула на меня с явным недоверием:

– Спасти? С какой стати вы хотите нас спасти?

– Здесь есть и мой интерес. Я сделаю это за деньги. За большие деньги!

Катерина молчала. Я тоже.

– У меня нет денег, – сказала она наконец.

– На счетах – нету! Но я согласна взять наличкой.

– А вы, я вижу, хорошо осведомлены!

В ее словах как будто прозвучала скрытая угроза. Я понимала женщину – пережить такие неприятности!

– Сколько же вы хотите?

– Пятьдесят тысяч долларов меня вполне бы устроили, – мило улыбнулась я.

– Вы в своем уме?! Вы считаете, у меня есть такие деньги?

– И еще двадцать пять тысяч сверху. Рублей.

Катерина, похоже, обалдела от моего нахальства.

– И не пытайтесь выгнать меня, Екатерина Петровна! Вам дешевле договориться со мной. А у меня есть свои люди… там, где надо. Я смогу замять это дело. А то сами понимаете – странная смерть вашего мужа в ванне, потом – убийство Ады Карповой, вашей модели… Сводничество, при том, что девочки-то – несовершеннолетние… Тяжелые статьи! По нашим законам вам светит…

– Хватит! – коротко бросила Катерина. – Я подумаю.

– Но не забывайте: время работает против вас! В прокуратуре вами уже заинтересовались. Чем дальше, тем труднее мне будет все это замять. А начальник следственного отдела нашей милиции, господин Порваткин, и его коллега, следователь прокуратуры господин Иванов, – люди нетерпеливые.

Я встала.

– Подождите! – Катерина подошла к сейфу. Открыла его и начала выкладывать на стол пачки денег. Я считала про себя. Десять, двадцать… пятьдесят тысяч. Ого! А я-то еще сомневалась в финансовых способностях этой дамы!

– Двадцати пяти тысяч рублей у меня нет. Но я могу отдать вам золотые украшения. Примерно на такую же сумму. Вас это устроит?

Я кивнула.

– Тогда поедем ко мне домой. Они у меня там, – сказала она.

Драгоценности свои дамочка хранила в весьма невзрачной коробочке, которую и отдала мне, завернув ее в целлофановый пакет.

– Раз мы с вами так хорошо поладили, Катерина Петровна, я хочу сделать вам доброе дело. Мне стало известно, что ваша подруга заказала вас. Она наняла киллера!

– Руза?! Эта безмозглая корова?! Ха-ха! Я оказалась умнее ее! Я продала ее. Что вы так смотрите на меня? Продала в рабство! Сегодня ее похитят чеченцы и отвезут к себе, в горы. Она наезжала на меня, требовала денег… Жадная была, сволочь! Ну ничего, теперь ее аппетит снизится, порастрясет она свой жирный зад на тяжелых работах в кавказских горах!

Катерина засмеялась так зловеще, что мне стало жутко.

– Хотите получить двойное удовольствие? – спросила я.

– Ну?

– Посмотрите собственными глазами, как вашу бывшую подругу затолкают в машину. – Я повернулась и пошла прочь.

– Так теперь все будет в порядке? Я могу быть спокойна? – крикнула она мне вслед.

– Конечно! Теперь все будет в полном порядке! Клянусь Небабой, – ответила я.

Я помчалась домой. На мое счастье, Ариша был в своей комнате.

– Дед! Срочно нужна твоя помощь! – ворвалась я к нему.

– Полетт, ты меня напугала! Какая помощь, что случилось?

– Дед, я знаю, у тебя есть кое-какие связи в преступном мире…

– Ты все-таки решила кого-то замочить?

– Хуже.

– Ого! Полетт, ты растешь на глазах! А что может быть хуже убийства?

– Рабство!

– Ну, это вопрос спорный…

– Дедуля, поспорим потом! Мне нужен человек, с которым я могла бы сегодня попасть на одну встречу с чеченскими… как их там называют, они похищают людей?

– Полетт, не суйся туда! Это настолько бесчестные люди… Они могут прихватить заодно кого угодно.

– Поэтому я там буду с кем-нибудь из твоих знакомых из преступного мира. Дед, умоляю, организуй мне такую встречу! Мне позарез нужен уголовник!

Я следила за дамочкой весь день. Ходила за ней по пятам – в магазин, в аптеку. Ездила в автосалон, где она безрезультатно пыталась найти Небабу. Вечером Катерина сидела в своей квартире. Я караулила ее у подъезда. В девять часов вечера она вышла из дома и села в машину. И куда, интересно, она отправилась на ночь глядя?

Катерина приехала к Рузе. Ну то есть к Маше. Та вышла из дома, села в машину подруги. «Хендай Соната» рванул в ночь.

Они выехали из города и помчались в направлении областного центра. Остановились у маленького придорожного кафе «Катерина». Не знаю, как Эвелине удалось уговорить подругу приехать сюда, должно быть, Руза-Маня, будучи нездешней, ничего не знала о дурной славе этого заведения. Я тоже припарковалась на стоянке около кафе. Здесь стояло еще несколько машин. Вскоре подъехал черный джип с тремя единицами на номере. Это была машина уголовника Кренделя, одного из местных авторитетов. Его-то мой дедушка и попросил подсобить мне в одном «добром» деле. Как я уже поняла, все бандюганы и криминальные личности в нашем городе ездили с подобными номерами. Конечно, если бы не крайняя необходимость, я никогда бы не решилась прибегнуть к помощи такого человека, как Крендель.

Я сидела в своей машине, и потому мне было не очень хорошо видно, что происходило потом. Из старенькой «восьмерки», стоявшей рядом с Катерининым «Хендаем», вышли двое мужчин. Женщины тоже вылезли из машины. Некоторое время все они просто мирно беседовали. Потом неожиданно один из мужчин ударил Маню по голове. Она завалилась назад… Ее подхватили и затащили в «восьмерку» под мышки. Катерина хотела было сесть в свою машину, но ее тоже шмякнули по голове и кулем усадили рядом с Маней. После чего один из нападавших сел в «восьмерку», к подругам, а другой – за руль «Сонаты». Обе машины двинулись в сторону областного центра.

Я подошла к Кренделю и сказала, что я от Аристарха Владиленовича.

– Все сработано по высшему разряду, – криво усмехнулся он.

– Чечены увезли обеих женщин?

– Да. Я им намекнул – зачем, мол, оставлять гулять заказчицу? Свидетельница ведь! И машину ее можете забрать, в Чечне такая дорого стоит. Они согласились, как видите.

Я поблагодарила Кренделя, села в свой «Мини Купер» и поехала домой. Надеюсь, больше эти подружки в нашем городе не появятся!

* * *

Утром, когда Алина приехала ко мне, я рассказала ей и деду, что случилось с подругами. Они так хвастались своей неразлучностью, надеюсь, в рабстве эта дружба их утешит!

Ариша только покивал головой. Он согласился, что эти дамочки такой финал вполне заслужили.

Когда дед вышел из комнаты, Алина сказала:

– А не поехать ли нам по этому поводу в хороший ресторан, заказать шашлык и чего-нибудь еще, очень вкусненького?

– Что я слышу из уст убежденной вегетарианки?! Какой шашлык?! Или у меня плохо со слухом? – изумилась я.

– Да! Ты знаешь, я решила вернуться к мясоедению. Что-то мне от морковки с морской капустой и одуванчиками как-то не по себе…

– А как же Кришна, асаны, мантры и прочее?

– Все в прошлом! Эти кришнаиты – такие зануды, ты не представляешь! Ну их на фиг! Буду есть котлеты и пельмени. А мантры… Я без них жила столько лет, проживу и дальше!

– Ну и правильно!

– Кстати… Полина, ты мне не сказала, как ты распорядилась деньгами подружек.

– Пятьдесят тысяч долларов я перечислила детскому дому. Деньги, снятые со счета модельного агентства, – больнице, в которой лечатся родственники Нины.

– Надеюсь, ты не забыла обо мне?

– Нет, Алиночка. На проданные мною украшения Катерины мы с тобой можем шикарно отдохнуть недельку на море! А еще я устроила Нину на хорошую работу. У моего знакомого начальника снабжения ООО «ГоровМебель», Боброва Андрея, освободилась вакансия заведующего складом с очень неплохим окладом. Он, правда, приглашал на эту должность меня, но я не гожусь для такой работы. Сидеть весь день на складе! С ума ведь так сойдешь! Я порекомендовала ему Нину, и он согласился взять ее на испытательный срок. Думаю, она ему вполне подойдет.

– Здорово! Люблю, когда все заканчивается удачно.

В это время зазвонил мой телефон. Это была Варя:

– Полина, я хочу тебе признаться… Это я тогда следила за тобой в дачном поселке…

– Зачем?! Ты, если честно, меня очень напугала.

– Я знаю. Я хотела тебя подстраховать, чтобы с тобой ничего не случилось. А потом побоялась тебе признаться…

– Спасибо, что хоть сейчас сказала. Давай, не пропадай! Позванивай.

Я положила трубку и повернулась к Алине:

– Ну что, собираемся на море?

– Ура! Да здравствует море! – восторженно отозвалась она.

На другой день мы с Алиной ехали на море. Мы обе вполне заслужили этот маленький праздник!

Content

Марина Серова
Сказки для взрослых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18