Гарри Гаррисон

При водопаде

Трава, сырая и обильная, скользкая, как мыло, скрывала трону; из-за этого Картер все время и падал, а не из-за крутизны холма. Грудь и полы его плаща намокли, а колени оказались в грязи прежде, чем он добрался до гребня. С каждым шагом вверх и вперед неумолчный рев становился все громче. Разгоряченный и усталый, он вскарабкался на вершину — и мгновенно забыл обо всем, когда глянул вдаль, через широкий залив.

Как и все, он с детства слышал о Водопаде и видел бесчисленные фотографии и телефильмы. Но вся подготовка не ослабила обвала действительности.

Он увидел падающий океан, вертикальную реку — сколько миллионов галлонов проходит перед взглядом за секунду? Водопад тянулся через весь залив: его дальний край исчезал в облаках водяной пыли. Залив кипел и бурлил под напором рушащейся воды, вздымавшей пенистые волны, разбивавшиеся о скалы. Картер угадывал удары по вибрации почвы под ногами, но их звук поглощался могучим ревом Водопада. Он был таким яростным и всепоглощающим, что уши Картера отказывались и привыкать. Он скоро оглох от непрестанного грома, но и самые кости черепа передавали звук мозгу, сотрясая и сплющивая его. Пока он стоял, дрожа, с выпученными глазами, один из множества воздушных потоков, рождавшихся у подножия Водопада, сменил направление и внезапно обрушил на него стену брызг. Затопление длилось пару секунд, но было сильнее любого ливня, под который ему случалось попадать — трудно было поверить, что такое возможно. Когда брызги отнесло, он задыхался: таким плотным было облако водяной пыли.

Дрожа от незнакомых прежде ощущений, Картер повернулся и посмотрел вдоль хребта на серый, почти черный от воды гранит утеса и на дом, прижавшийся и его подножию, словно каменная мозоль. Он был выстроен из того же гранита, что и утес, и выглядел не менее прочным. Скользя и зажимая ладонями уши, Картер пробежал к дому.

Брызги ненадолго отнесло к заливу, на море, и лютое полуденное солнце пролилось на дом так, что покатая островерхая крыша задымилась от испарений. Это был очень серьезный дом, крепкий, как скала, в которую он вжимался. Только два окна прорезали гладкий фасад, обращенный в Водопаду, — крохотные, глубокие, словно два подозрительных глаза.

Двери тут не было, но Картер заметил дорожку из каменных ступеней, уводившую за угол.

Пойдя но ней, он отыскал врубленный в дальнюю стену тесный и глубокий вход. Арки над ним не было: его прикрывала мощная каменная перемычка диаметром в добрых два фута. Картер ступил в проем и озадаченно поискал глазами дверной молоток на тяжелых досках, схваченных железными болтами. Непрестанный, переполнивший мир грохот Водопада не давал думать, и только после того, как он бесцельно толкнулся в закрытые створки, он осознал, что никакой молоток, даже пушечной мощи, не расслышали бы внутри за этим ревом. Он опустил руку и постарался привести свой рассудок в равновесие.

Необходимо было найти способ дать знать о своем присутствии. Когда он отступил назад из проема, то заметил ржавую железную рукоять, вделанную в стену. Ухватившись, он попробовал повернуть ее, но она не вращалась. Однако, потянув, он сумел медленно выволочь из стены цепь. Она была густо смазана и в отличном состоянии — хороший признак. Цепь вышла из отверстия на целый фут и стала, сколько был он ни тужился. Он отпустил рукоять: она ударилась в грубый камень стены. Несколько секунд она висела так. Затем рывками втянулась обратно в стену и встала на прежнее место.

Какое устройство включил этот странный механизм, неизвестно, только желанное назначение он выполнил. Менее чем через минуту тяжелая дверь отворилась, и в проеме встал человек. Он безмолвно рассматривал гостя.

Человек был таким же, как дом и утесы над ним — прочный, солидный, поживший, морщинистый и седеющий. Спина у него была прямая, как у молодого, а руки с узловатыми пальцами словно налиты спокойной силой. Глаза были голубыми — голубизной той воды, что в беспокойном громе рушилась рядом с его домом. Ноги были в высоких рыбацких сапогах, выше простые вельветовые брюки; заношенный свитер был раньше серым. Не меняя выражения лица, он потащил Картера в дом.

Когда толстая дверь плотно затворилась, а многочисленные засовы встали на места, тишина в доме обрела свое звучание. Картер ощущал отсутствие звука повсюду — здесь царило подлинное беззвучие, колокол тишины, отделяющий вас от всезвучия Водопада. Он оглох и сознавал это. Но он был не так глух, чтобы по-прежнему не ощущать давящего грома Водопада, даже укрывшись от него. Хозяин, должно быть, понимал, каково его гостю. Он кивнул ему, подбадривая, взял плащ Картера и указал на уютное кресло возле стола, поближе к огню. Картер благодарно утонул в подушках. Человек повернулся и вышел, чтобы вернуться через минуту с подносом, на котором был графин и дна стакана. Наполнив оба, он поставил один перед Картером; тот кивнул и взялся за него двумя руками, чтобы сдержать дрожь. Он сделал длинный глоток и тянул до тех нор, пока не почувствовал, что дрожь унимается и возвращается слух. Хозяин передвигался по комнате, что-то делал, и наконец Картер почувствовал себя лучше. Он поднял взгляд.

— Должен поблагодарить вас за гостеприимство. Когда он вошел, то был в… в шоке.

— Как вам сейчас? Помогло вино? — громко спросил, вернее, прокричал хозяин, и Картер понял, что его слова не дошли. Конечно, старик плохо слышит. Чудо еще, что он не глух, как пень.

— Очень хорошо, спасибо! — прокричал Картер в ответ. — Вы так добры! Меня зовут Картер! Я журналист, пришел посмотреть на вас!

Старик кивнул, слегка улыбнувшись.

— Мое имя Водум! Это вы должны знать, если пришли поговорить со мной. Вы пишете для газет?

— Меня сюда послали! — Картер закашлялся: кричать было трудно. — Конечно, я знаю, что вы мистер Водум — у вас широкая известность! Ведь это вы есть «Человек при Водопаде»!

— Уже сорок три года! — сказал Водум с солидной гордостью. — Я здесь живу и с тех нор не отлучался ни разу! Не то чтобы здесь было легко! Когда ветер меняется и брызги сыплются на дом целыми сутками, трудно дышать, даже если огонь горит! Камин я сложил сам: вот дымоход со всеми перегородками, вьюшками! Дым идет вверх, а если вода попадает внутрь, перегородки останавливают ее, своим весом она открывает клапаны и выливается наружу через трубу! Могу вам показать, где сток — стена там черная от сажи!

Пока Водум говорил, Картер оглядывал комнату и смутные силуэты мебели, едва различимые в пляшущем свете камина и двух окон, глубоко врезанных в стену.

— А вот эти окна! — крикнул он. — Вы сами их пробили? Можно взглянуть?

— На каждое ушло по году! Встаньте на скамейку! Отсюда будет видно как следует! Армированное стекло, делали на заказ, прочное, как стена вокруг, теперь я его закрепил что надо! Не бойтесь! Давайте сюда! Очень крепкое! Посмотрите, как вделано стекло!

Картер смотрел не на стекло, а на сам Водопад. Он и не сознавал, как близко стоит дом к падающим водам. Выросший на самом краю утеса, он и с «выгодной» точки не открывал ничего, кроме стены мокрого черного гранита справа и пенящегося гигантского водоворота далеко внизу. А перед ним и над ним, заполняя все, летел Водопад. Вся толща стены и стекла не могла заглушить звук до конца, и. касаясь пальцами тяжелой рамы, он чувствовал дрожь от ударов воды.

Окно не умаляло эффекта, производимого Водопадом, но позволяло стоять, смотреть и думать, что было невозможно снаружи. Оно было словно смотровой глазок в безумие, окошко в холодный ад. Можно было смотреть и не погибнуть при этом: но страх перед тем, что было по другую сторону, не уменьшался. Что то черное мелькнуло в летящей воде и исчезло.

— Там! Вы видели? — крикнул он. — Что-то упало в Водопад! Что это могло быть?

Мудро кивнув, Водум ответил:

— Больше сорока лет я здесь и могу показать вам, что приходит по Водопаду! — Он сунул в огонь лучинку и зажег от нее лампу. Взяв ее, он поманил за собой Картера. Они пересекли комнату, и хозяин поднял лампу над большим стеклянным колпаком.

— Должно быть, лет двадцать назад ее выбросило на берег! У нее была переломана каждая кость! Набил ее своими руками и установил!

Картер придвинулся поближе, заглядывая в глаза-пуговицы, разинутую пасть с мелкими зубами. Лапы были словно из дерева, неестественно прямые; под шкурой выпирали неожиданные углы. Вот уж мастером-таксидермистом Водум точно не был. Однако, скорее всего случайно, он уловил выражение ужаса во взгляде и позе животного.

— Собака! — крикнул Картер. — Совсем такая же, как другие.

Водум обиделся. В его голосе было столько холода, сколько позволял крик.

— Как другие — да, но не из таких же! Каждая кость сломана, говорю вам! Ну, как еще собака могла попасть в бухту?

— Простите, я даже и не предположил!.. Конечно, по Водопаду! Я просто хотел сказать, что она так похожа на наших собак, что, возможно, там, наверху, целый новый мир! Собаки и прочее, совсем как у нас!..

— Никогда не задумывался! — ответил Водум, смягчаясь. — Пойду сварю кофе!

Он взял лампу, и Картер, очутившись в полутьме, перешел к окну. Оно притягивало его.

— Хотел бы задать вам несколько вопросов для статьи, — сказал он, хотя и не настолько громко, чтобы хозяин услышал. Что бы он здесь ни делал, все казалось незначительным, когда он смотрел на Водопад. Сменился ветер, брызги опять снесло, и Водопад снова казался могучей рекой, низвергающейся прямо с неба. Когда он склонил голову набок, все выглядело точно так, как бывает, когда смотришь через реку.

И там, выше по течению, появился корабль — большой лайнер с рядами иллюминаторов. Он пересекал реку быстрее, чем любой другой корабль; и Картеру пришлось дернуть головой, чтобы проследить его движение, когда он прошел не дальше, чем в нескольких сотнях ярдов, одно мгновение он был виден совершенно ясно. Люди на палубе цеплялись за перила, у некоторых были широко распахнуты рты, словно в крике ужаса. Затем он исчез, и теперь была только бесконечно мчащаяся вода.

— Вы видели его? — повернувшись, крикнул Картер.

— Кофе скоро будет готов!

— Там, вон там! — крикнул Картер, хватая Водума за руку. — В Водопаде! Это был корабль! Клянусь, он был там! Падал сверху! С людьми! Там, наверху, должен быть целый мир, о котором мы не знаем ничего!

Бодум потянулся взять чашку с полки: могучее движение его руки сбило захват Картера.

— Моя собака упала сверху! Я нашел ее и сам набил!

— Да, конечно — ваша собака, не спорю! Но на корабле были люди, и я клянусь, — а я не сумасшедший! — что их кожа другого цвета, чем наша!

— Кожа есть кожа, цвет почти всегда один!

— Я знаю! Но это у нас! Ведь могут быть и другие цвета, даже если мы об этом не знаем!

— Сахар?

— Да! Пожалуйста! Два куска!

— Картер отпил кофе: он был крепким и горячим. Против своей воли он опять подошел к окну. Глядя наружу, он снова отхлебнул — и вздрогнул, когда мимо пронеслось что-то черное и бесформенное. И еще какие-то предметы. Он не мог сказать, что это было, потому что брызги опять сыпались на дом. В рот попала гуща, и последние глотки он допивать не стал. Бережно отставил чашку.

Снова капризные ветры отнесли завесу брызг в сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть еще какие-то падавшие предметы.

— Это был дом! Я видел его так же ясно, как этот! Но скорее всего из дерева! И поменьше! И черный! Будто обгоревший! Давайте смотреть, может, будет еще!

Водум звякнул кофейником, споласкивая его в раковине.

— Что ваша газета хотела от меня узнать? Больше сорока лет я здесь, мог бы порассказать многое!..

— Что там, над Водопадом, на вершине Утеса? Живут ли там люди? Может ли там быть другой мир, относительно которого мы в полном неведении?..

Водум помедлил, нахмурился, размышляя, прежде чем ответил:

— Думаю, что собаки там есть!..

— Да! — согласился Картер, стуча кулаком но оконной раме и не зная, плакать или смеяться. Вода падала: пол и стены дрожали от ее мощи.

— Оттуда летит все больше и больше предметов… — Он говорил сам с собой, очень тихо. — Не могу сказать, что это. Вот, кажется, дерево и кусок забора. Поменьше — наверное, тела: людей, животных. Над Водопадом есть другой мир, и в этом мире происходит что-то ужасное. А мы даже не знаем об этом. Мы даже не знаем, что там есть мир.

Он стучал и стучал по камню, пока не заныла кисть.

Солнце сверкало на воде, и он уловил перемену — сначала понемногу, затем все определеннее.

— О боже… Вода меняет цвет! Розовая… нет, красная. Все гуще и гуще… А вот там все побагровело! Цвет крови!

Он развернулся лицом к сумрачной комнате и попытался улыбнуться, но свело губы.

— Кровь… Невероятно! Столько крови не набрать во всем мире! Да что там такое, наверху? Что происходит?

Его вопль не тронул Водума, лишь кивавшего в знак согласия.

— Я вам кое-что покажу, сказал он. — Но только пообещайте об этом не писать! Надо мной станут смеяться! Я здесь больше сорока лет! И нечего над этим смеяться!

— Честное слово, ни звука! Просто покажите! Может быть, это как-то связано с происходящим там!

Водум взял тяжелую Библию и раскрыл ее на столе, возле лампы. Она была переплетена в очень черную кожу, впечатляющую и суровую. Переворачивая страницы, он наконец нашел то что искал — клочок самой обычной бумаги.

— Это я нашел на берегу! Еще зимой! Там никого не было много месяцев! Наверное, это принес Водопад! То есть я не сказал, что точно — просто это возможно! Согласны, что возможно?

— О да, абсолютно возможно! Как еще она могла попасть туда? — Картер протянул руку и взял бумагу. — Да, обычная бумажка! Один край оборван! Сморщена там, где намокла, а потом просохла! — Он перевернул ее. — А с этой стороны какая-то надпись!

— Да! Но бессмысленная! Такого слова я не знаю!

— И я тоже! А я говорю на четырех языках! А есть ли у него значение?

— Вряд ли! Просто слово!

— Нет! Язык не человеческий! — Он задвигал губами и наконец произнес звуки вслух: — «Пэ — О - Мэ — Гэ И-и-и!..»

— Что это может значить: «ПО-МО-ГИ»!.. — закричал Водум громче обычного. Ребенок нацарапал! Бессмыслица! — Он схватил бумажку, скомкал ее и швырнул в огонь.

— Вы там хотели, про меня написать! — гордо прокричал он. — Я здесь больше сорока лет, и если во всем мире есть специалист по Водопаду, так это я! Я знаю о нем все, что только стоит знать!

Content

Гарри Гаррисон
При водопаде