Гарри Гаррисон

Служба «Вампир»

Глава 1

— Вы только посмотрите на них, — сказал патрульный Чарли Вандин. Он ткнул пальцем в сторону серой колымаги, стоявшей с другой стороны дороги, а потом сплюнул в том же направлении. — Просто сидят там, словно стервятники, дожидающиеся своего фунта мяса. Стервятники и есть.

— У БИТ есть работа, и они ее выполняют, — ответил док Хойлэнд, прикладывая пальцы к шее девушки под челюстью, чтобы найти трепещущий пульс. Чарли, что сказала «Скорая помощь»? Скоро они будут?

— Самое меньшее через десять минут. Они находились на другом конце города, когда поступил вызов. — Он посмотрел вниз на девушку, вытянувшуюся на земле: тонкие руки и ноги, дешевое ситцевое платье, теперь все перемазанное кровью, и повязка, закрывавшая голову наподобие тюрбана. Она была молодой и довольно хорошенькой. Он быстро обернулся: серая глыба фургона БИТ стояла на том же месте. Выжидала.

— БИТ! — громко произнес молодой полицейский. — Знаете, док, как их называют?

— Банк изогенной трансплантации…

— Нет, вы же понимаете, о чем я говорю. Их называют «Служба „Вампир“, и вы знаете почему.

— Я знаю почему, и я также знаю, что человеку, занимающемуся охраной закона и порядка, не следует этого повторять. Они занимаются важной работой. Его голос изменился: он нажал чуть посильнее и все-таки нащупал замирающий пульс, не более сильный, чем шевеление крылышек умирающей бабочки. — Она не выберется, Чарли, приедет «Скорая» или нет. Она потеряла не так уж много крови, но… Половина мозга уже умерла.

— Но ведь вы же можете что-то сделать?

— Извини, Чарли, но не в этом случае. — Он оттянул свободный воротник платья и ощупал шею сзади. — Пометь для протокола, что на ней нет медальона, а также никаких ожерелий.

— Вы уверены? — спросил полицейский, не торопясь раскрывать записную книжку. — Может быть, он оторвался и застрял под платьем…

— А может быть, и нет. Цепочки сделаны из металла. Хочешь посмотреть?

Хотя Чарли уже было около тридцати, он был все еще достаточно молод, чтобы краснеть.

— Не злитесь на меня, док. Таков порядок. Мы должны убедиться.

— Ладно, я уверен. Запиши это, а также время и то, что ты видишь сам. — Он выпрямился и махнул рукой. Серый грузовик БИТ взревел мотором и покатил к ним.

— Что вы делаете?

— Она мертва. Пульса нет, дыхания нет. Так же мертва, как и те двое. — Он кивнул в сторону все еще дымившегося грузовичка. — Только ей понадобилось еще несколько минут. На самом деле, Чарли, она была мертва с того самого момента, когда они врезались в это дерево. У нее не было ни единого шанса.

Позади них прошуршали и смолкли тяжелые шины; послышался негромкий хлопок — это распахнулись задние двери фургона. Оттуда выпрыгнул мужчина в аккуратной серой униформе точно такого же цвета, как и фургон, с ровными белыми буквами БИТ на нагрудном кармане. Он направился к ним, говоря на ходу в маленький диктофон:

— Восьмое апреля 1976 года, на Государственном шоссе тридцать четыре, приблизительно в семнадцати милях к западу от Логанпорта, Джорджия. Жертва автокатастрофы, женщина двадцати с небольшим лет, причина смерти… — Он сделал паузу и посмотрел на доктора Хойлэнда.

— Обширная черепно-мозговая травма. Почти полностью уничтожена левая лобная доля головного мозга.

Пока водитель, разворачивая на ходу складные носилки, обходил грузовик, первый из сотрудников БИТа повернулся к полицейскому.

— Медицина тут уже бессильна, офицер, — сказал он, — и из компетенции полиции дело тоже ушло. Благодарю вас за помощь.

Чарли отличался довольно вспыльчивым характером.

— Вы что, пытаетесь избавиться от меня?

Док Хойлэнд взял его под руку и отвел в сторону.

— Ответ будет: да. Тебе теперь здесь нечего делать, точно так же, как, скажем, ну… в операционной. Эти люди должны выполнять свою работу, а она не терпит задержек.

Способность размышлять вернулась к Чарли лишь при звуках приближающейся сирены машины «Скорой помощи». Он вышел на дорогу, чтобы подать ей сигнал, старательно отворачиваясь при этом от людей в сером, которые, согнувшись над девушкой, срывали с нее одежду. Они быстро поместили труп на носилки и накрыли его листом стерильного пластика. Раскрытую дверь фургона прикрывал тяжелый занавес, и они, самую малость приподняв его, просунули носилки внутрь.

Когда полицейский повернулся, двери фургона уже закрывались. Под ногами у него валялось одеяло из патрульного автомобиля, перемазанное кровью девушки, и скомканные тряпки, которые только что были ее одеждой. Из трубы, торчавшей над крышей серого автомобиля, вылетело облачко пара.

— Док… А что они там делают? Доктор устал. Он почти не спал этой ночью, и его терпение иссякло.

— Ты не хуже меня знаешь, что они делают! — взорвался он. — БИТ делает хорошую работу, причем жизненно важную. Только дураки и психи думают по-другому.

Докладывая из автомобиля по радио о происшествии, Чарли упомянул о вампирах, но произнес это слово негромко, чтобы док не услышал.

Глава 2

Рождество 1999 года как нельзя лучше годилось для празднования. То, что до наступления нового столетия оставалось каких-нибудь несколько дней, казалось, приводило людей в состояние изумленного восхищения; это да еще всеобщее процветание и понижение налогов — праздничный подарок президента Гринстейна всей стране. И еще то, что Рождество в этом году выпадало на понедельник и двадцать шестое тоже стало официальным праздничным днем, и получился четырехдневный уик-энд — очень, очень веселый. Кто-то когда-то сказал, что в маисовой самогонке, выпитой в одной лишь этой стране, свободно сможет плавать военный корабль, и этот человек был, вероятно, прав — конечно, при условии, что это будет не слишком большой корабль.

Шериф Чарли Вандин уставал далеко не так сильно, как его помощники. По правде говоря, он был вынужден признаться, что не уставал вообще. Он не был дома начиная с пожара, случившегося в ночь на двадцать третье, но это, в общем-то, ничего не значило. У него была комната для отдыха рядом со служебным кабинетом, в ней стояла кровать, на которой ему спалось ничуть не хуже, чем в своей холостяцкой квартире. Помощники всегда знали, где его можно будет найти в случае необходимости; к тому же в основном все шло благополучно. Нет, это был вполне приличный праздничный уик-энд — ничего по-настоящему серьезного, а понемножку всякой мелочи. Пожары, попойки, незначительные аварии на дорогах, шумные компании и драки. Шериф Чарли мог прекрасно высыпаться, и не уходя со службы. Теперь, приняв душ, побрившись и надев чистую отглаженную униформу, он выглянул в туманный серый рассвет двадцать шестого декабря и от всей души пожелал, чтобы весь этот окаянный праздник поскорее закончился, и люди вернулись к своей работе. День рождения Спасителя — так назвал его преподобный в церкви во время полуночной службы, на которой Чарли присутствовал не по зову сердца, а по обязанности. У людей наверняка было множество забавных идей по поводу того, как отпраздновать этот день рождения. Шериф зевнул и отпил крошечный глоток обжигающе горячего черного кофе. Издали послышался нарастающий ревущий звук; он посмотрел на часы. Утренний лайнер-экраноплан с Багамских островов; точно по расписанию.

Откинувшись в кресле, он незаметно для себя соскользнул в знакомую мечту. Он уже давно лелеял эту мечту и никогда не терял надежды воплотить ее в жизнь. Он доедет на автомобиле до Мейкона, а там до большого вокзала экранопланов, расположенного за городом, на реке Окмалги. Помахивая дорожной сумкой, поднимется по трапу на огромный, со стадион величиной, экраноплан. Когда гигантское сооружение тронется с места, он будет стоять на верхней палубе; он видел множество видеозаписей, на которых было запечатлено отправление лайнеров, и имел вполне ясное представление о том, как будет выглядеть сверху стремительно уносящаяся земля. Сначала он выпьет мятный джулеп в ознаменование своего отъезда, а затем пунш с ямайским ромом в честь предстоящего отпуска. Он будет сидеть там, словно король в своем дворце, и понемногу, очень медленно, пьянеть, а внизу будут проноситься заплаты сосновых лесов и пятна болот. А впереди его будут ждать пляж, и синий океан, и золотые острова, и роскошная гостиница, и девочки. В своих мечтах он всегда выходил на пляж, уже покрытый красивым бронзовым загаром, и был куда моложе, чем на самом деле. Без серебряных прядей в шевелюре и дюймов на пятнадцать тоньше в талии. И когда девочки взглянут на него…

Погруженность в грезы не помешала ему заметить, что отдаленный гул смолк. В тот же самый миг небо над низко нависшим туманом внезапно озарилось ярко-розовым заревом.

— О господи! — воскликнул он, вскочив на ноги и не замечая, что кресло у него за спиной опрокинулось, а чашка с кофе выпала из пальцев и разлетелась вдребезги на полу. — С ним что-то случилось!

Экранопланы, как постоянно утверждали, были гарантированно защищены от всякого рода ошибок управления; они благополучно плыли на воздушной подушке, все равно — над сушей или над морем. Если по какой-либо необъяснимой причине у них отказывали двигатели, то корабли, как предполагалось, просто опускались вниз и дрейфовали или стояли до тех пор, пока не обретали вновь способность двигаться. Так предполагалось. Однако все-таки существовали и непредвиденные обстоятельства — столкновения и тому подобное. Когда сооружение размером с океанский лайнер мчится со скоростью 150, а то и больше, миль в час, нельзя исключить несчастливых случайностей, и никуда от этого не деться. Похоже, что в долгой игре против теории вероятностей наконец выпал нуль. Удача закончилась. Шериф дотянулся до телефона.

Пока заместитель отдавал приказания патрульным автомобилям, вновь реорганизованной службе «Скорой помощи» и пожарной охране, Чарли удостоверился в том, что экраноплан, находясь на его территории, не отвечает на вызовы. Он сообщил о том, что видел и слышал, и повесил трубку. Он все еще надеялся, что его подозрения ошибочны, но вообще-то надежды на это было совсем немного.

Он нахлобучил шляпу на голову, одновременно вбив ноги в ботинки на высоких каблуках, и порысил к двери, схватив на ходу плащ и ремень с кобурой. Машина номер три стояла у тротуара прямо перед дверью, и Эд Хомер дремал, опершись о руль. Когда шериф протиснулся на сиденье рядом с ним, он дернулся и проснулся: Эд Хомер не слышал взрыва. С дороги Чарли передал сигнал тревоги для всех машин. О том, что они могут там увидеть, разговора не было. Он все еще надеялся, что ошибался, но к настоящему времени надежда стала исчезающе малой.

— Как вы думаете, шериф, эта штука свалилась в болота? — спросил Эд. Он выжимал на шоссе из машины всю скорость, так что турбина надсадно выла, а покрышки, наверно, дымились.

— Нет. Я могу сказать лишь, что это случилось не настолько далеко на запад. А если бы это было так, то мы все равно не смогли бы добраться до него. Я думаю, что это где-то на Просеке.

— Я поеду по дороге имени Джонсона, а оттуда по проселочной дороге вдоль Просеки.

— Да, — согласился Чарли, застегивая ремень и сдвигая кобуру с пистолетом на бок.

Уже совсем рассвело, но день был очень сырой и серый и сквозь наплывавшие языки тумана приходилось прорываться с зажженными фарами. Машина притормозила, свернула на проселочную дорогу, и Эд включил сирену, чтобы заставить громыхавший впереди грузовик, забиравший с ферм молоко после утренней дойки, уступить дорогу. А потом они направились прямиком к Просеке, проложенной через сосновый лес и служившей трассой для экранопланов. Эти места были почти совершенно не пригодны для сельского хозяйства: ураганный ветер от воздушной подушки проходящих гигантских лайнеров отрывал колосья от стеблей и до полусмерти пугал животных. Однако траву на корм здесь все-таки можно было косить, и Просека, идущая вниз по склону и упиравшаяся в болото, представляла собой длинный и узкий луг. Вездеход, подпрыгивая, переваливался через колеи, оставленные прошедшими косилками, туда, где сквозь поднимавшийся туман смутно виднелся столб черного дыма.

Когда они подъехали поближе, Эд Хомер, совершенно обалдев, автоматически убрал ногу с акселератора. Экраноплан, казавшийся в смерти немыслимо огромным, пропахал в сырой земле глубокую борозду и теперь, разбитый, лежал, задрав носовую часть на деревья и извергая дым.

Они медленно подъехали поближе, огибая большие измятые куски оторвавшегося от днища лайнера фартука воздушной подушки. Из разбитого судна появлялись люди; одни сразу же падали в траву, а другие принимались помогать остальным выбраться в безопасное место. Автомобиль остановился, и, как только турбина умолкла, они услышали крики и болезненные стоны.

— Включись в сеть и скажи всем, где мы находимся, — приказал шериф, распахивая дверь. — Передай им, что нам потребуются все медики, которых они смогут найти. Да побыстрее. А потом поможешь людям выбираться наружу.

Последние слова он прокричал уже на бегу, направляясь к разрушенному лайнеру, к людям, лежавшим на земле. Некоторые из них были обожжены и перепачканы кровью, некоторые, очевидно, мертвы, а некоторые, по-видимому, не пострадали, но все еще пребывали в шоке после внезапной катастрофы. Двое мужчин в униформе несли третьего, одетого точно так же. Его правая нога свисала под невероятным углом, а на бедре был затянут жгут из форменного ремня, глубоко врезавшийся в тело. Раненый сдерживал стон; двое опустили его наземь и направились обратно к разбитому лайнеру. Шериф видел, что человек пребывал в сознании, хотя его кожа под синяками и пятнами смазочного масла выглядела пергаментно-белой.

— Есть опасность усиления пожара или взрыва? — спросил он у раненого офицера.

Тот несколько секунд лишь беззвучно хватал ртом воздух, но потом все же овладел собой.

— Не думаю… автоматические огнетушители сбили огонь сразу же после взрыва турбины. Это все под контролем. Но наверняка должна быть утечка топлива. Скажите им: никакого курения, никакого открытого огня…

— Я позабочусь об этом. А вы не волнуйтесь, санитарные машины уже едут сюда.

— Внутри остались люди…

— Мы вытащим их.

Шериф трусцой побежал к разбитому лайнеру, но вскоре остановился: он заметил, что члены экипажа и мужчины из числа пассажиров действовали достаточно организованно. Людям помогали выйти, многих даже выносили на носилках. Ему сейчас было важнее добиться того, чтобы они на месте дожидались помощи, которая должна была вот-вот появиться. Он возвратился к автомобилю и, щелкнув тумблером, переключил микрофон с рации на рупор, укрепленный на крыше.

— Я прошу минуту внимания. — Он повернул регулятор громкости до предела, и люди, услышав его оглушительный голос, невольно поворачивали головы. — Это говорит шериф. Я вызвал медицинскую помощь, и она будет здесь с минуты на минуту. Мне сказали, что могла произойти утечка топлива и существует опасность пожара, но сейчас огня нет. Не курите, не зажигайте спичек…

За спиной у него послышался неровный рев; он с каждой секундой становился все громче. Вертолет, большой многовинтовой вертолет. Это, конечно, должна быть «Скорая помощь». Машина опустилась невдалеке, он повернулся к ветру спиной, а когда движение лопастей замедлилось, он взглянул на вертолет. Машина была серой от носа до хвоста, и шериф Чарли Ван-дин почувствовал, что его пронзает та же самая горячая игла не ослабевшего за долгие годы гнева. Он подбежал к опустившейся грузовой рампе.

— Вернитесь внутрь, вы здесь не нужны! — приказал он двоим мужчинам, торопливо шагавшим по рампе. Они остановились, удивленные.

— Кто вы такой? — спросил тот, кто шел первым. Его волосы, видневшиеся из-под форменного кепи, были седыми; почти такого же цвета, как его серая униформа.

— Я шериф. Вы что, читать не умеете? — Он показал на свой значок с большими четкими черными на золоте буквами, но пальцы ощутили только ткань куртки. Он удивленно опустил взгляд на два пустующих отверстия на кармане. Ну конечно: надевая чистую униформу, он оставил значок на старой.

— Вы слышали, что я сказал? — прикрикнул он на людей, которые проскочили мимо него, пока он сосредоточился на отсутствующем значке. — Бригаде вампиров не место здесь, в моем графстве.

Старший из двоих холодно оглянулся на него.

— Значит, вы тот самый шериф. Я слышал о вашем графстве. Однако мы врачи, и пока здесь нет никаких других медиков, мы намереваемся действовать по мере своих возможностей. — Он посмотрел на руку шерифа, лежавшую на рукоятке пистолета. — Если вы станете стрелять в нас, то вам придется стрелять в спину. — Он подал знак своему спутнику, и оба быстро направились к месту аварии.

Шериф наполовину вытащил пистолет из кобуры, а затем выругался и пихнул его на место. Ну что ж, если они врачи, то и пусть на этот раз займутся тем, что положено делать врачам. Против этого он, конечно, не станет возражать.

Над Просекой разнеслись звуки сирен, и из-за деревьев показалось множество вертолетов. Он увидел, как Эд Хомер, поддерживая хромавшую женщину, помогает ей отойти от лайнера, и чуть не побежал на помощь сам, но тут же понял, что сможет сделать гораздо больше, оставаясь снаружи. На место аварии собирались различные службы, и их работу следовало организовать, чтобы они не мешали друг другу. По полю катилась, подпрыгивая на колеях, пожарная цистерна; ей нужно было встать совсем рядом с разбитым гигантом и следить за тем, чтобы внутри и рядом с ним не возникло загорания. Он побежал наперерез пожарным, размахивая руками.

Мало-помалу суета сменялась организованной работой. Не пострадавших пассажиров отвели подальше от места аварии, а бригады врачей занялись оказанием помощи раненым. Двое местных докторов услышали о катастрофе по радио и присоединились к работникам «Скорой помощи». Один из них был старый док Хойлэнд; ему уже перевалило за семьдесят, и он почти удалился от дел, но, услышав о происшествии, примчался на место, как старая полковая лошадь, заслышавшая звук трубы. Сегодня его помощь пришлась очень кстати.

Неподалеку от лайнера расположился все увеличивавшийся ряд тел, накрытых одеялами. Шериф только взглянул туда и сразу же отвернулся. Но он все же успел заметить, как двое людей в сером несут носилки к своему вертолету. Охваченный вновь вспыхнувшим гневом, он бросился к грузовой рампе.

— Этот человек мертв? — спросил он, всматриваясь в разинутый рот и широко раскрытые немигающие глаза. Человек, шедший впереди, посмотрел на шерифа и скривил лицо, как будто хотел улыбнуться.

— Вы что, шутите? Мы всегда забираем только мертвых. А теперь отойдите с дороги…

— Положите его рядом с другими жертвами. — Чарли дотронулся до торчавшей из кобуры рукоятки пистолета, а затем крепко обхватил ее ладонью. — Это приказ.

Носильщики заколебались было, не зная, как поступить. Наконец задний сказал:

— Опускай, — и они поставили носилки на землю. Чарли нащупал карманную рацию, включил ее и быстро заговорил.

— Туда, — приказал шериф, указывая пальцем. — Я точно сказал, что вы должны сделать, и не собираюсь играть в игрушки. — Носильщики неохотно нагнулись, но в этот момент к ним торопливо подошел врач из БИТа, с которым шериф говорил первым, в сопровождении двух полицейских штата, с которыми шериф был шапочно знаком. Врач в сером открыл рот, но шериф продолжал говорить:

— Давайте-ка, док, загоняйте своих вампиров назад, в вертолет, и убирайтесь отсюда. Вы не будете охотиться в моем заповеднике.

Врач почти печально покачал головой:

— Нет, так не выйдет. Я уже сказал вам, шериф, что мы о вас знали и, чтобы избежать неприятностей, воздерживались от того, чтобы направлять своих сотрудников в область вашей юрисдикции. Мы не желаем никаких публичных скандалов. Однако на сей раз нам ничего не остается, кроме как расставить все на свои места. БИТ — это федеральное агентство, организованное в соответствии с федеральным законом, и никакие местные власти не имеют права препятствовать ему. Мы не можем позволить создать прецедент. Поэтому я должен попросить вас уйти с дороги, чтобы эти люди могли пройти.

— Нет! — хрипло сказал шериф, его щеки побагровели. — Не в моем графстве… — Он отступил, все также держась за рукоять пистолета. Оба полицейских штата подошли к нему поближе. Один из них кивнул.

— Доктор говорит правду, шериф Вандин. Закон на его стороне. Вы же не хотите, чтобы у вас были неприятности.

— Прочь! — крикнул шериф, вытягивая оружие; кровь оглушительно стучала у него в ушах, и он почти не слышал, что происходило вокруг. Но прежде чем ему удалось достать пистолет, оба полицейских уже крепко схватили его за руки. Он вырывался из их хватки, глотая ртом воздух, стараясь не обращать внимания на усиливавшуюся боль в груди. А затем он качнулся вперед и повис на руках у полицейских.

Врач из БИТа помог положить шерифа на землю и наклонился над ним. В этот момент подошел доктор Хойлэнд.

— Что случилось? — спросил он, привычным движением вытаскивая стетоскоп из кармана. Быстро расстегнув рубашку, он приложил стетоскоп к груди шерифа, одновременно слушая объяснения, а затем открыл чемоданчик и быстро сделал лежавшему на земле человеку какой-то укол.

— Вообще-то это тот самый случай, ради которого вы работаете, — сказал он, с усилием пытаясь выпрямиться. Полицейский помог ему подняться на ноги. Лицо старого врача было изрезано резкими морщинами, как морда бладхаунда, и имело точно такое же торжественное выражение. — Но с Чарли Вандином об этом можно и не разговаривать. У него стенокардия уже на протяжение многих лет. И постоянно прогрессирует. Ему нельзя волноваться, но вы же видите, как он меня слушается.

Начал накрапывать мелкий дождь; скорее даже это были отяжелевшие капли тумана. Доктор, словно доисторическая черепаха, втянул подбородок в высокий воротник свитера.

— Уберите его отсюда, — распорядился он. Люди в серых комбинезонах сняли с носилок труп, осторожно поместили на них шерифа и внесли его в вертолет. Оба врача шли следом. Внутри вертолета оказался узкий коридор, образованный изогнутой внутренней стеной, заканчивавшийся шторой из тонкого полупрозрачного пластика; она разошлась, когда передний носильщик уперся в нее грудью. Шериф дышал хрипло, с трудом, и его глаза были теперь открыты.

— Последние пять лет я уговаривал его поставить сердечный трансплантат. У его собственного сердца не хватит сил даже на то, чтобы сдвинуть с места пузырек газа в лимонаде. — Доктор Хойлэнд, мрачно хмурясь, посмотрел на шерифа; один из носильщиков как раз укрывал его одеялом до плеч.

— И он отказался от этого? — удивленно спросил доктор из БИТа.

— Наотрез. Чарли питает большое предубеждение против трансплантатов и против БИТа.

— Я заметил это, — сухо сказал доктор. — Может быть, вы знаете о причине?

Голоса доносились издалека и звучали искаженно, но глаза служили Чарли Вандину вполне исправно. Он увидел ту же самую пару людей с носилками, на которых лежало человеческое тело. Они уперли носилки в пластиковую стену, которая раскрылась, словно огромный рот, окруженный пластиковыми губами, и проглотила доставленный труп. За стеной оказалась маленькая комнатка со стенами из той же пластмассы, где стоял одетый в белое человек с маской на лице. Он мгновенно, заученными движениями, раздел труп донага, а затем густо обрызгал его какой-то жидкостью из шланга, присоединенного к закрепленному на стене резервуару. После этого он перекатил труп, с которого на пол падали капли, на лист пластика и протолкнул сквозь другую стену в следующее, гораздо более объемное помещение.

А там дожидались вампиры. Чарли не хотел смотреть туда, но глаза сами остановились на средоточии событий. На столе, куда положили умершего. Один-единственный умелый разрез вскрыл тело от грудины до паха. А затем началось потрошение. Из зияющей раны вынимали какие-то части и длинными щипцами кидали в бак. Все происходившее окутывал какой-то пар. Чарли застонал.

Доктор Хойлэнд кивнул.

— Конечно, я знаю, почему Чарли так к этому относится. Это ни для кого не секрет, просто об этом не говорят вслух. У них в семье было большое потрясение; он тогда только-только поступил в полицию штата. Его младшая сестра — ей было, насколько я помню, не больше шестнадцати лет — возвращалась домой со школьных танцев. Сами знаете, как это бывает: кучка самоуверенных юнцов, старая колымага, из которой выжимают столько, сколько она и новая не могла дать, столкновение…

Врач из БИТа кивнул; лицо его было печально.

— Ну да, понимаю. А ее медальон…

— Она оставила его дома. Надела вечернее платье с большим вырезом, и медальон был виден.

Сквозь застилавшую глаза муть шериф видел, как из трупа вынули еще какую-то часть, с которой падали красные капли, и положили в тот же бак. Он хрипло простонал, уже не сдерживаясь.

— Одного укола не хватит, — сказал доктор Хойлэнд. — У вас, наверно, есть один из этих новомодных приборов «сердце — легкие»?

— Конечно. Сейчас все подготовят. — Он подал знак одному из ассистентов, и тот поспешил в глубь вертолета. — Я не могу порицать его за ненависть к нам, но она совершенно тщетна. После того как в семидесятых изобрели методику преодоления тканевой несовместимости, оказалось, что органов и конечностей для пересадки тем, кому они настоятельно необходимы, почти нет. И поэтому конгресс принял закон о создании БИТа. Если человек не хочет, чтобы его органы после смерти были кому-то пересажены, то ему следует просто-напросто носить медальон, по которому мы узнаем о его волеизъявлении. К таким трупам мы не прикасаемся. Если же у человека нет медальона, то это автоматически служит свидетельством того, что он не возражает, чтобы его использовали как донора для банка трансплантации. Это справедливый закон. Доктор Хойлэнд хмыкнул.

— Но и достаточно скользкий. Человек может потерять свой медальон или же просто не удосужиться оформить его получение, ну и так далее.

— Ага, вот несут аппарат. Закон по-настоящему справедлив. Благодаря ему почти ничего не пропадает зря. Большинство религий — и уж, конечно, атеисты согласны с тем, что человеческое тело после смерти становится просто-напросто набором химических соединений. Ну а если эта химическая свалка может кому-нибудь послужить, то о чем же спор? БИТ подбирает трупы без медальонов и извлекает те части, которые, как мы знаем, являются жизненно необходимыми. Их замораживают в жидком азоте и направляют в банки трансплантации по всей стране. Неужели вы думаете, что будет лучше, если та здоровая почка, которую вы только что видели, ни за что ни про что сгниет в земле, или же даст возможность какому-нибудь умирающему от почечной недостаточности человеку прожить долгую и счастливую жизнь?

— Я не спорю с вами, а просто объясняю, как все это воспринимает Чарли Вандин. Я всегда был убежден, что человек имеет право жить или умереть, как ему предписано судьбой.

Закряхтев от усилия, он нагнулся и принялся разбирать контакты аппарата, при помощи которого можно было спасти жизнь умирающему шерифу.

— Н-нет… — хрипло пробормотал шериф. — Уберите…

— Чарли, только эта штука может тебя спасти, — ласковым голосом сказал док. — Она поможет тебе продержаться до тех пор, пока мы не доставим тебя в больницу. А там заменим тебе насос, и через пару недель ты будешь скакать как новенький.

— Нет, — повторил шериф; на сей раз почти в полный голос. — Нет, со мной вы этого не сделаете. Я прожил столько, сколько мне отпустил бог, и умру, когда он пожелает. Неужели вы думаете, что я смогу жить с частями чужого тела внутри моего собственного? Вы… — к его глазам подступили слезы, и у него не хватило сил их сдержать, — вы ведь можете даже запихнуть в меня сердце моей родной сестренки.

— Нет, Чарли, прошло столько лет, что это исключено. Но я понимаю тебя. Он жестом приказал ассистенту унести реанимационный аппарат. — Я лишь пытаюсь помочь тебе, а не заставить тебя сделать что-нибудь такое, что будет противно твоей совести.

Ответа не последовало. Глаза шерифа были открыты, но он больше не дышал. А потом, спустя несколько секунд, он переступил через ту самую невидимую черту. Он умер.

— Он был грубый, но честный человек, — негромко сказал док Хойлэнд. — На этом свете есть множество народа гораздо хуже, чем он. — Он закрыл покойнику глаза и, болезненно сморщившись, поднялся на ноги. — Я думаю, что нам лучше вернуться к работе, доктор. Те, кто находится снаружи, гораздо больше нуждаются в нашей помощи.

Они направились к выходу, но тут их окликнул ассистент.

— Доктор, этот человек не носит медальон. — Док Хойлэнд кивнул. — Да, не на шее. Он всегда говорил, что он Может сорваться при несчастном случае… десяток раз говорил, это уж точно. Он говорил, что шериф всегда носит свой значок. Медальон припаян к его значку сзади.

Они уже сошли на рампу, когда ассистент окликнул их снова.

— Мне очень жаль, доктор, но у него, похоже, нет значка. Вы уверены насчет медальона?

— Конечно, я уверен. — Он вскинул потрясенный взгляд на доктора из БИТа, который с бесстрастным видом стоял рядом с ним. — Нет! Вы не можете! Вы же знаете, как он к этому относился. Я могу послать за его значком.

— Закон требует, чтобы медальон был у человека при себе.

— Я знаю закон, но вы не можете так поступить с ним. Только не с Чарли. Вы не можете…

Прошло несколько секунд, прежде чем врач из БИТа ответил:

— Вы так думаете?

И, деликатно взяв престарелого коллегу под локоть, повел его вниз по рампе.

Content

Гарри Гаррисон
Служба «Вампир»

Глава 1

Глава 2