Константин Ковальский

Тандем

Часть I

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава первая

Я вернулся в город, где с тобой мы жили, до того, как пошла эта делюга…

Гарик Кричевский

– Леди и джентльмены, с вами говорит капитан корабля. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в городе Львове. Просим всех пристегнуть ремни и оставаться на своих местах до полной остановки самолета…

Данила отложил книгу, спрятал в карман колоду карт и посмотрел в иллюминатор, за которым наступало утро. Над горизонтом уже завис огненно-желтый шар солнца, освещая рваные фиолетовые облака.

Взглянув на часы, он перевел стрелки своего механического хронометра на восемь часов вперед – именно такова была разница между американским штатом Иллинойс и Украиной. Несмотря на долгий перелет, усталость не ощущалась, и причин тому было несколько. Первая – он возвращался в город своего детства, где родился и в котором не был почти пятнадцать лет. Вторая – у него были серьезные планы, связанные с этой поездкой, и он был готов приступить к их выполнению.

Оглядевшись, он увидел, что такое радостное возбуждение охватывает далеко не всех пассажиров. Большинство лиц выражало тоску, а то и настоящую обреченность, словно людей везли на рудники, заковав в кандалы. И это несмотря на то, что большинство летящих этим рейсом возвращались с тяжелых заработков на чужбине в свои родные края. Возможно, все дело в боязни полетов?

Сидящий в соседнем кресле мужичок лет пятидесяти, проспавший почти весь перелет, открыл глаза и тут же полез во внутренний карман помятого старомодного пиджака. Через секунду у него в руке появилась довольно вместительная плоская фляжка. Привычным движением мужик скрутил крышку и вылил в себя половину содержимого. Именно вылил, а не выпил – только кадык задергался в такт бульканью.

Вытерев рукавом губы, он повернулся к соседу:

– Хороший коньяк, будешь?

Данила отрицательно покачал головой, оставив при себе комментарии насчет такого поглощения коньяка. Сделав еще один глоток, мужик задал следующий вопрос:

– Домой?

– В гости.

– А-а-а…

Дегустатор заговорщицки подмигнул:

– Погулять? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Понимаю, дело молодое. Оно и правильно, девки у нас хорошие, не то что эти страхолюдины американские.

Он еще раз приложился к фляжке и вытряс последние капли в рот. Затем засунул ее обратно в пиджак. Тут до Данилы дошла некая неправильность происходящего:

– Как вы пронесли фляжку в самолет? Ведь любые жидкости…

– А я ее пустую пронес, – мужик довольно усмехнулся, явно гордясь своей сообразительностью. – А потом из тележки у стюардессы бутылочки повытаскивал и перелил.

Данила хмыкнул, не задав вопрос, что же мешало пить прямо из бутылочек. Сидевшая в третьем кресле внушительных размеров дама неопределенного возраста влезла в разговор:

– А у меня прямо в аэропорту отобрали бутылку и в мусорный ящик выкинули. Представляете, какие сволочи, говорят – не положено!

Она приподняла брови, приглашая собеседников возмутиться вместе с ней.

– А потом сами наверняка и выпьют, америкосы проклятые.

И, подумав, добавила явно услышанную где-то фразу:

– Они ограничивают мои права.

Данила, являющийся по паспорту американцем, решил не влезать в заведомо бесполезный спор. Он достаточно хорошо знал этот тип людей, которые, не соблюдая законов у себя дома, в других странах упорно продолжают лезть со своим уставом в чужой монастырь, страшно возмущаясь, когда их туда не пускают. Но легко можно представить себе ее вопли, если бы кто-то пронес в салон самолета взрывчатую смесь в подобной бутылке и стал угрожать разнести лайнер ко всем чертям.

Но самое интересное, что в обоих случаях ее возмущение будет искренним! Объяснить это с помощью обыкновенной логики невозможно, люди просто хотят поступать так, как им хочется, руководствуясь не здравым смыслом, а собственной прихотью.

А мужик, опустошив фляжку, настроился на веселый лад:

– Вот, помню, был у меня случай. Летим с друганом из Чикаго в Нью-Йорк, взяли, как положено, по пузырю, и тут нам заявляют, что нельзя никаких жидкостей, даже пасту зубную – и ту нельзя. Что делать? Но мы провезли!

Женщина заинтересованно спросила:

– И как же?

– В себе! – Мужик захохотал, довольный произведенным эффектом. – Не пропадать же добру! Мы с корешем всосали по бутылке прямо перед ними, вы бы видели их рожи!

Он закончил с такой гордостью, что сразу стало ясно: способность выпивать за раз бутылку водки – одно из главных достижений человечества, доступное немногим. Действительно, куда там американцам.

Женщина недовольно отвернулась. Она явно ожидала более доступный для нее способ обойти закон.

Данила невольно усмехнулся, а затем спросил:

– А вы львовский?

– Львовский, – последовал уверенный ответ, но Данилу он не убедил. Во-первых – акцент. Во-вторых – одежда и поведение.

– А на какой улице вы живете?

Мужик на мгновение растерялся, но потом снова улыбнулся:

– Ну, почти львовский. Я из-под Львова, из Бибрки.

Смешное название ни о чем не сказало Даниле, он лишь в очередной раз заметил, что люди из сел всегда пытаются выдать себя за жителей близлежащего города, поднимая таким образом свою самооценку, хотя проживание в городе не делает автоматически его жителя умней, образованней и интеллигентней. Или это есть, или нет. Ломоносов тоже был из деревни, но комплексов по этому поводу явно не испытывал – чего стесняться?

– Я себе уже хату построил, – сказал «почти львовский житель» Бибрки, желая реабилитироваться. – В два этажа. Ну, там гараж еще, машину купил…

Он показал свои крепкие крестьянские ладони с короткими узловатыми пальцами.

– Пять лет на стройке пахал, как проклятый; ну теперь все, заживу как человек. – И, подумав, со значением добавил: – Тем более из самой Америки приехал.

Что означала последняя фраза – оставалось только догадываться. Возможно, что его односельчане будут приходить к нему за советом, к эдакому бывалому путешественнику, а он им так небрежно и снисходительно будет давать советы с высоты своего двухэтажного дома и еще большей высоты собственного опыта знатока мировых проблем.

Хотя с таким же успехом можно провести пять лет на стройке в Москве или в том же Львове. Какой такой опыт можно приобрести, кладя плитку или мешая раствор для кирпичей?

– А в Нью-Йорк вы отдыхать ездили?

– Отдыхать… Ты что, с ума сошел? На это ж деньги нужны. Да и куда в этой Америке ездить?

– В Лас-Вегас, например, или в Майами…

– И чего я там не видел? – Строитель насмешливо глядел на не понимающего простые истины парня. – Заработанное тратить? А хата? Э-э-э… Подрастешь – поймешь.

Снисходительно улыбаясь, он полез за фляжкой, но, вспомнив, что уже опустошил ее, отдернул руку назад.

– Молодым бы только тратить, – снова влезла в разговор дама. Она лишь делала вид, что увлеченно смотрит в иллюминатор, а на самом деле не пропустила ни слова. – Я вот три года у миллионеров работала, – со значением сказала она и сделала паузу.

Данила подумал, что сейчас надо закатить глаза и ахнуть, но решил, что это будет перебор.

– Так вот, – не дождавшись реакции, продолжила соседка, – я не то что никуда не ездила, я вообще из дома не выходила. Ела там же, – она принялась загибать толстые пальцы, унизанные огромными перстнями с разноцветными камнями, кричащими во весь голос о дурном вкусе своей хозяйки, – пила там же, на машине они меня с собой возили – считай, опять экономия; шмотки они мне свои давали, правда, ношеные, зато – фирма!

Она вывернула свою кофту и с победным видом продемонстрировала этикетку «D&G».

– У меня два чемодана такого, дома все помрут от зависти. Так что работать и собирать надо, а не тратить неизвестно на что.

– Насчет работы я с вами совершенно согласен, – сдерживая смех, сказал Данила. «Куда ты будешь в своих «габанах» ходить? На базар за картошкой?»

Над креслами замигали изображения застегнутых ремней, гул турбин изменился. Уши заложило, и словно сквозь вату Данила услышал напряженный голос соседа:

– Садимся.

Земля быстро приближалась, а в голову, как всегда в такие моменты, лезла всякая дурь на тему авиакатастроф.

Лайнер коснулся задними колесами бетона, подпрыгнул и снова вошел с ним в контакт. Поднятые закрылки создавали тревожный гул, салон вибрировал, и многие пассажиры вцепились в подлокотники, страхуя себя на тот случай, если у самолета вдруг отвалится шасси и взорвутся баки с горючим.

Но вот лайнер замедлил свой бег и тихо покатился, чуть подрагивая на стыках плит, лишая журналистов сенсационного материала в завтрашнем выпуске газет под заголовком: «Что это: обычное разгильдяйство или месть инопланетян?!»

Когда самолет почти остановился, Данила захлопал в ладоши, воздавая должное мастерству пилотов, но его поддержали лишь захмелевший сосед, летавший по Штатам и знавший эту традицию, и светловолосый спортсмен, сидевший позади. Остальные с угрюмыми лицами стали снимать с верхних полок ручную кладь, задевая при этом пока еще сидящих пассажиров и спеша выстроиться в очередь. Но, слава богу, этот маневр был отработан у всех на инстинктивном уровне. Внизу у трапа их ждал длинный желтый автобус. У Данилы возникло подозрение, что именно этот автобус возил его по аэродрому в далеком детстве, когда он летал с родителями на море.

Проехав метров двести, желтый привет из детства с лязгом распахнул двери, и народ высыпал на улицу перед входом в здание аэровокзала.

Зайдя в середину здания, все столпились у будок, за окошками которых спрятались таможенники, на лицах которых было написано такое высокомерие, смешанное с неудовольствием, что можно было подумать, будто их насильно притащили сюда, оторвав от важного, любимого дела, и заставили работать.

Транспортной ленты, по которой ездит багаж, не было и в помине. Вместо нее в наличии имелся небритый мужик на здоровой тачке с мотором, на которой и были грудой навалены чемоданы пассажиров. По лицу грузчика было заметно, что его оторвали от еще более важного дела, чем таможенников. И судя по тому, что он стал делать дальше, он очень хотел быстрее вернуться к этому делу. Не мудрствуя лукаво, он открыл большое окно зала и стал зашвыривать багаж внутрь помещения, где напарник небритого, похожий на его младшего брата, стал довольно ловко тормозить скользящие по паркету сумки и чемоданы. Правда, делал он это с помощью ног. Левой останавливал, а правой технично отправлял их к стене, освобождая дорогу новой поклаже. Вполне возможно, раньше он играл в футбольной команде полузащитником.

Такого Данила не видел ни в Мексике, ни в Гватемале. А в Штатах за такое обслуживание могли и в суд подать на аэропорт, а самого грузчика уволили бы в три секунды, и не факт, что с выходным пособием.

– А если в чемодане хрусталь? – поинтересовался Данила.

Рабочий посмотрел на него мутным взором, переваривая вопрос, а затем дал полный глубокого философского смысла, лаконичный, но тем не менее емкий ответ:

– А не хрен!

Подумав, что такую глубокую мысль надо записать, Данила подобрал с пола свой чемодан и направился к выходу, где толпился встречающий народ. Его никто не встречал, поэтому расступаться никто не собирался. Но крепкие молодые мышцы позволили продавить эту живую массу и очутиться на улице без потерь.

В той же Мексике к тебе сразу подбегает толпа аборигенов, наперебой предлагают свои услуги, с улыбкой тащат твои чемоданы и спрашивают, куда тебе ехать.

Данила регулярно читал книги и журналы, а также смотрел российское и украинское телевидение. И, несмотря на то что уже давно не был в родных краях, отлично знал, что происходит на его родине. В частности, то, что зарплата в Украине не отличается от мексиканской.

Но если судить по внешним признакам, то украинские таксисты были достаточно обеспеченными людьми, не утруждающими себя такой ерундой, как поиск пассажиров. Иначе как объяснить полное игнорирование потенциального клиента?

Два таксиста курили, облокотившись на капот старой «Волги», и с интересом слушали третьего, рассказывающего им какую-то необыкновенно интересную и наверняка поучительную историю. Четвертый с глубокомысленным видом смотрел в недра своей повозки, а пятый просто спал в кабине, откинув сиденье и надвинув на лоб кепку. Данила подошел поближе и кашлянул, надеясь таким способом привлечь внимание. Зря надеялся. Один взглянул на него, но тут же вернулся к прослушиванию рассказа.

– До центра довезете?

Ну наконец-то! Один из компании, не торопясь, подошел, всем своим видом давая понять, что сам он лично никуда не спешит.

– Тридцать гривен.

– Доллары берете?

Таксист, молодой парень с длинным носом, вздохнул, выдержал паузу, как хороший артист, и когда Данила уже собрался послать его подальше, кивнул:

– Ладно, садись.

Чемоданы пришлось грузить самому.

* * *

Такси тронулось с места и через полкилометра влилось в поток автомобилей. По сторонам проплывали серые и длинные, как авианосцы, девятиэтажки, сменившиеся через несколько кварталов старыми, еще польской постройки, особняками.

Хотелось выйти из машины, прогуляться до центра пешком, и, если бы не чемоданы, он так бы и сделал. Вдали показалась громада Замковой горы, видная из любой точки города. Именно на ней в конце одиннадцатого века возникло первое городище, позже разросшееся в Звенигородское княжество[1]. Из такси древних развалин видно, конечно, не было, зато отлично просматривалась рвущаяся в небо телевизионная вышка, установленная на самой вершине горы.

Уже ближе к центру такси проехало мимо настоящего шедевра отечественного зодчества – собора Святого Юры, который, словно вырастая из земли и продолжая склоны холма, устремлялся ввысь, господствуя едва ли не над всем городом. Увидев великолепные парадные ворота собора, увенчанные статуями, Данила вспомнил старый советский боевик «Три мушкетера». Именно здесь, на площади перед собором, снимали сцену появления д’Артаньяна—Боярского у де Тревиля. В советские времена, когда по сюжету требовались съемки на фоне европейского города, съемочная группа ехала в Таллин, Ригу или Львов, стараясь найти необходимые виды в этих городах.

Данила любил свой город и неплохо разбирался в его архитектуре, о которой с гордостью рассказывал за океаном. Правда, американцы его не понимали, так как сравнить им было не с чем. Гигантские небоскребы Чикаго и Нью-Йорка, конечно, поражали своей мощью и размерами, но все равно оставались огромными железобетонными коробками, теряющимися в облаках.

– Куда в центре? – Скрипучий голос таксиста вырвал его из центра Чикаго и перенес обратно в потертую кабину львовского такси.

– В какую-нибудь гостиницу.

– В какую-нибудь?

– В хорошую, – уточнил Данила.

Через две минуты такси притормозило у старого, но хорошо отреставрированного здания в самом центре города. Рассчитавшись с таксистом, Данила открыл тяжелые двери и зашел в середину небольшого холла, поставив чемоданы возле стойки администратора. Молоденькая симпатичная девушка в белоснежной блузке подняла на него взгляд и улыбнулась. Улыбнулась! А то он уже начал думать, что в городе траур или год назад все дантисты объявили забастовку.

Все-таки приятно, когда приходишь в магазин, гостиницу или к врачу, а с тобой, улыбаясь, здороваются и интересуются, как дела. И пусть эта американская улыбка искусственна, но она – первый шаг к положительному контакту, вниманию и сэкономленным нервным клеткам, которые вряд ли сохранятся, если в ответ на ваше приветствие вы получите угрюмый взгляд и фразу: «Че надо?»

– Добрый день, я бы хотел снять номер.

– Ваши документы, пожалуйста.

Он положил паспорт на стойку.

– Даниель Меджиславский, – прочитала девушка и вопросительно подняла бровь: – Даниель, это…

– Данила. – Он улыбнулся ей очаровательной улыбкой. – Если вам так будет угодно.

– Даниель тоже красиво. – Девушка кокетливо повернулась к нему точеным профилем и занесла данные в компьютер.

– Сколько за сутки? – спросил Данила, доставая бумажник с кредитными картами и наличностью.

– Тысячу гривен.

– Это сколько в долларах?

– Двести.

Положив на стойку две хрустящие зеленые бумаги с портретом Франклина, он не забыл отметить, что эта сумма является среднемесячной украинской зарплатой. Как с такими расценками местный житель может поехать в другой город и снять номер в гостинице, оставалось загадкой. Данила поднялся на третий этаж, зашел в номер, бросил чемоданы на пол и подошел к окну, из которого открывался потрясающий вид на центральную часть города.

По проспекту проносился плотный поток машин, а по тротуару – правда, не с такой скоростью – двигался еще более плотный поток людей. В Америке столько народа реально встретить только в центре большого города, да и то по праздникам. В других местах можно легко снимать новый голливудский блокбастер на тему очередного катаклизма, случившегося после атомной войны, нашествия инопланетян или хитрого вируса, выкосившего все население под корень.

В семь утра люди едут на работу, а возвращаются только под вечер. В этом промежутке можно заснять пустынные улицы с молчаливыми домами, а отсутствие бродячих собак и кошек только усилит эффект – типа вирус никого не пожалел.

На другой стороне проспекта возвышалась серая громада иезуитского костела. Четыре сотни лет назад посланцы и слуги Ватикана, пытавшиеся утвердить идеи католицизма, решили поразить воображение верующих масштабами и великолепием храма. Но, несмотря на импозантность парадного входа, в изобилии украшенного разнообразными нишами и статуями, костел все равно напоминал мрачную крепость. Возможно, потому, что в момент строительства он находился за пределами старого города, возможно, потому, что зловещий орден иезуитов опасался уже тогда непонятной и загадочной славянской души.

Справа над крышами домов возвышалась семидесятиметровая башня Латинского собора. Заложенный в тринадцатом веке, он являлся первым форпостом католической церкви в этих землях.

В детстве Данила ходил в этот собор вместе с отцом, который был католиком и не пропускал ни одного праздника. Он до сих пор помнил запах благовоний, потемневшие от времени ряды лавок с вечно сидящими на них богобоязненными польскими старушками, полумрак сводов и непонятное волнение, которое он всегда чувствовал, находясь в этом древнем соборе. Волнение появилось после того ужасного события…

Данила тряхнул головой, отгоняя неприятное воспоминание, и пошел в душ. Постояв минут десять под упругими струями горячей воды, он побрился и разложил вещи. Чехол с костюмом и рубашками – на вешалку, остальные вещи – на полки. После этого надел темно-синие джинсы, черную рубашку и черный замшевый пиджак.

Он посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел молодой человек лет двадцати пяти. Рост – шесть футов… нет… метр восемьдесят три. Пора заново привыкать к европейским меркам. Спортивная фигура, черные, чуть вьющиеся волосы, прямой, с едва заметной горбинкой нос, твердый подбородок и пронзительные серо-зеленые глаза.

Данила медленно поднял руки с длинными ухоженными пальцами, показал своему отражению открытые ладони, затем их тыльную сторону, а затем в его руках… возник тонкий шерстяной шарф!

Данила надел его на шею, потом достал из воздуха свой бумажник и положил его во внутренний карман пиджака.

Если бы кто-то увидел в эту минуту нового постояльца гостиницы, то мог бы подумать, что он связан с потусторонними силами.

И это было недалеко от истины.

– Я вернулся, – прошептал он сам себе и вышел из номера.

* * *

Старый Львов – а в известной мере и современный – это прежде всего площадь Рынок. Именно туда и направился в первую очередь Данила, решив сначала погулять по городу, дыша свежим весенним воздухом, и лишь после этого заняться делами. В детстве площадь Рынок казалась ему большой, теперь она словно съежилась в несколько раз.

Данила вспомнил слова профессора: «Сорок пять зданий на одной только площади и все памятники архитектуры. Это же уникальный музей под открытым небом! Закрыть его полностью и превратить в эдакий заповедник – тогда к нам туристы валом хлынут, они у себя на Западе с большим уважением относятся к своей истории и архитектуре. А у нас?»

При последних словах двоюродный дядя Данилы, Виктор, знавший, чем заканчивается большинство рассуждений профессора, шикал на него и старался сменить тему. Все-таки на дворе стоял восемьдесят третий год, и в бывшем брежневском кабинете сидел Юрий Андропов, так что можно было загреметь в места не столь отдаленные за антисоветскую пропаганду. А в те годы эта формулировка трактовалась довольно широко, и из-за того, что Виктор просто слушал в очередной раз разошедшегося профессора, могло раздуться групповое дело, практически – заговор, что было бы настоящей находкой для какого-нибудь следователя, привыкшего делать показатели на антисоветских агитаторах, даже если их коварные планы были высосаны из пальца.

Маленький Данила, катавший машинки тут же, на старом затертом ковре, внимательно, как любой ребенок, вслушивался в эти интересные, хотя и не всегда понятные разговоры.

* * *

Данила прошелся по площади. Погода стояла теплая для марта, и вокруг гулял полураздетый народ.

Это была не та серая масса, одетая в однообразную и невзрачную одежду массового производства, которую помнил Данила. Казалось, на улицах все хотят перещеголять друг друга модными нарядами и прическами. Множество длинноногих девушек, одетых в мини-юбки, яркие блузки и короткие курточки, приятно радовали глаз, особенно после Штатов, где в стройных фигурах вообще дефицит и понятие моды как таковой отсутствует практически полностью. Там все одеваются так, чтобы было в первую очередь удобно. На изыски моды банально не хватает времени – надо пахать, пахать и еще раз пахать, зарабатывая доллары и приближая себя к пресловутой «американской мечте».

Данила свернул на боковую улочку, выложенную брусчаткой, и неспешно направился к Армянской улице. Там он вырос, там прошло его детство.

Хотя эта улица и находилась неподалеку от площади Рынок, ее совершенно не затронули перемены, бросающиеся в глаза на главном проспекте. Никакими реставрационными работами здесь и не пахло. Если на той же площади дома были выкрашены в разноцветные тона, придающие ей атмосферу праздника, то здесь Данила увидел совершенно другую картину. Узкие улочки, серые стены с отвалившейся во многих местах штукатуркой, обнажившие старую кладку, обветшалые балкончики, грозящие обрушением… Видимо, власть решила, что если иностранные туристы не забредают сюда в больших количествах, то и ремонтировать ничего не стоит. Хотя, возможно, власти просто хотят донести до потомков дух древнего города? Типа показать, насколько он древний?

Данила заставил себя пройти мимо своего подъезда. Хотя сердце при этом забилось быстрее, он сдержал первый порыв, растягивая удовольствие от самого предвкушения встречи с прошлым.

Он свернул направо и словно каким-то чудом перенесся на Восток – перед ним стоял Армянский собор. Только он да Латинский собор смогли растянуть срок своей жизни на семь столетий и дожить до наших дней.

Данила вытащил из кармана пиджака пачку «Парламента» и закурил. Пуская дым сквозь решетку, закрывающую вход в галерею, он вспомнил шутку, которая появилась после съемок на этом месте дуэли мушкетеров с гвардейцами кардинала: «Знаете, почему снимали в армянской церкви? Потому что д’Артаньян – армянская фамилия!»

Выбросив окурок, он вернулся к своему подъезду.

На дверях висел поломанный кодовый замок, и Данила потянул дверь на себя. Холодный и темный подъезд пах кошками, а мраморные плиты были покрыты таким слоем грязи, что разглядеть первоначальный рисунок было затруднительно. Но он и так его помнил – черные квадраты чередовались с белыми, образуя гигантскую шахматную доску.

Когда-то шикарная винтовая лестница заскрипела под его ногами, словно жалуясь и грозя провалиться в отместку за небрежное отношение к ней.

Наконец он остановился перед высокими дверями и на секунду замер. Сердце колотилось, словно он шел на ограбление, а в середине его могла ждать засада.

Когда-то на косяке лепилось пять звонков – тогда это была коммунальная квартира. Теперь кнопка была лишь одна.

Данила протянул руку к звонку…

Глава вторая

Все жили вровень, скромно так,

Система коридорная,

На тридцать восемь комнаток

Всего одна уборная.

В. Высоцкий. Баллада о детстве

…Маленький Данила протянул руку к звонку и вдавил кнопку. Кнопка, как всегда, застряла в середине, и в дебрях квартиры безостановочно заверещал сошедший с ума соловей. Встав на цыпочки, Даня безуспешно пытался выдернуть ее назад, но у него ничего не получалось.

Наконец дверь открылась, и выскочивший на лестничную клетку мускулистый парень в тельняшке положил конец заливистым трелям звонка.

– Ты чего не стучишь? – дядя подтянул спадающие спортивные штаны и пропустил племянника в квартиру.

– Я стучал, – отозвался Данила из коридора, – но вы не слышали. А я чуть не описался!

Он подбежал к туалету, но, как назло, он оказался заперт изнутри. Посмотрев на выключатели, мальчик понял, что внутри засел Михайлович, старый вредный дед, который, напившись, иногда засыпал в туалете, и его приходилось вытаскивать оттуда, открывая ножом крючок, на который запиралась дверь.

– Дядя! – позвал Данила, пританцовывая от нетерпения.

Виктор подошел к дверям.

– Михалыч!

В ответ послышалось недовольное бормотание, и дядя хлопнул тяжелой ладонью так, что если бы дверь открывалась внутрь, то она бы точно слетела с петель.

– Открывай, твою мать!

Послышался шум спускаемой воды, и Михайлович вылез из туалета, продолжая недовольно бормотать, но избегая встречаться взглядом с Виктором. Тот отслужил сверхсрочную службу в Афгане, и, хотя вернулся живой и невредимый, это не могло не сказаться на его психике. На улице и в коммуналке его все справедливо опасались, и только Данила гордился тем, что у него такой дядя.

Закрыв дверь на крючок и спустив штаны, он облегчил мочевой пузырь. Затем прошел на кухню. Настежь открытое окно не могло справиться с функцией проветривания, и поэтому здесь постоянно стоял устойчивый запах готовящейся еды.

Сейчас возле плиты колдовала Светлана, по мнению Данилы, самая красивая девушка на свете, не считая, конечно, Катьки из противоположного дома. Но Катьке он в этом не признается и под пыткой.

– Как вкусно пахнет… – Он шумно втянул воздух носом, и Светлана улыбнулась.

– Угощайся. – Она протянула ему еще горячую котлету, положив ее на тарелку.

– Спасибо. – Котлета оказалась сочной и невероятно вкусной, даже не учитывая того, что он не ел с самого утра.

– Ты чего там попрошайничаешь? – раздался шутливо-грозный голос его матери, и он направился к ней.

– Ой, ну что вы такое говорите? – воскликнула Света. – Пускай ест на здоровье, вы тоже Викусю всегда угощаете.

Викуся была дочкой Светланы и Петра Зиновьевича. По мнению Данилы – ужасно капризной, некрасивой и слишком громкой. Правда, ей было всего полтора годика.

Мать сидела в маленькой кухоньке, которую отец Данилы переоборудовал из кладовки. Буквально полтора на полтора метра, она являлась предметом гордости матери и поводом для зависти некоторых соседей. Несмотря на крохотные размеры, здесь помещалось очень много вещей: стол, холодильник, шкаф с посудой, двухконфорочная плита и две табуретки. Кухня имела двери и окно, выходящее во внутренний дворик с видом на кирпичную стену.

Данила считал, что отдельный туалет был бы гораздо полезней.

Мать, как всегда, держала в руках книгу.

Повзрослевший Данила будет благодарен ей за привитую с детства любовь к чтению.

– Руки помыл?

Он молча вытянул вперед ладошки.

– Молодец, а чего такой грязный?

– Да мы с пацанами в казаки-разбойники играли.

– И кто победил?

Она всегда интересовалась его дворовыми делами, но давала достаточно свободы, чтобы он не чувствовал себя маменькиным сынком.

Но в этот раз досказать уличные приключения не удалось. На общей кухне раздался утробный кашель, и он выскочил посмотреть, что происходит.

В квартире проживало пять семей: Данила с родителями, Светлана с мужем и дочкой, дядя Витя сo своей женой Валей, родившей недавно ребенка, Михалыч и молодая пара – Толик и Марина. И сейчас именно Толик, худощавый парень лет двадцати пяти, кашлял и пускал изо рта настоящие мыльные пузыри, точно такие, как покупала в маленькой баночке Даниле мама.

Увидев очередной пузырь, мальчик рассмеялся, но тут же осекся. Толик остановил на нем зловещий взгляд и направился к нему. Из его рта пахло мылом и водкой.

Схватив мальчишку за ворот футболки, он страшно зарычал:

– Это ты сделал, паршивец?

Данила попытался вырваться, но у него, конечно, ничего не вышло. А звать на помощь он не хотел. Ему всегда почему-то было стыдно это делать, а однажды он едва не утонул из-за этого на море. Захлебываясь на глубине, он самостоятельно пытался доплыть до берега.

Из кухни стремительно выскочила мать, и хотя Толик уже разжал кулак, это его не спасло.

Трясь! В молодости она занималась толканием ядра, и рука у нее была тяжелая. Толик пролетел по кухне и, перевернув табурет, загремел по давно не крашенным доскам пола.

– Подойдешь к ребенку – убью!

Данила редко слышал, как кричит его мама, и каждый раз это его пугало. Даже больше, чем пара затрещин от соседа.

На шум прибежал дядя Витя, но, видя, что противник повержен, не стал его добивать. А увидев вылезший пузырь, расхохотался:

– Ты что бузишь, придурок? Это тебе Михалыч-террорист в борщ кусок хозяйственного мыла подбросил… Помнишь, ты у него бутылку спер?

Толик тут же переключился на менее опасного соперника:

– Михалыч, убью суку!

В глубине коридора послышались быстрые шаркающие шаги, и коварный старик скрылся за дверью своей комнаты. Два раза щелкнул поворачиваемый замок.

– Все, – продолжал смеяться Виктор. – Противник отступил на заранее укрепленные позиции.

Тут веселье, как иногда бывало, сменилось угрожающим выражением лица, глаза сузились, а челюсть выдвинулась вперед.

– И не матерись перед женщинами, понял?!

Толик закивал и пополз к своим дверям.

* * *

Пообедав, Данила снова бежал на улицу к компании, сложившейся из проживавших в соседних домах детей. Сейчас на улице было двое: глава дворовой шпаны – Витька Косоруков и сын Профессора – Борька Холодовский.

Витек жил с матерью, которая участия в воспитании сына практически не принимала и все чаще уходила в длительные запои. Его отец который год сидел в тюрьме, отматывая третий срок, и старший брат тоже недавно отправился следом, имея в своем активе групповую кражу. Самого Витька, по общему, да и по его же собственному мнению, ждало то же самое.

Борька был сыном профессора исторических наук Александра Борисовича Холодовского, жившего этажом выше Данилы. Только если на втором этаже в коммуналке проживало одиннадцать человек в пяти комнатах, то третий этаж полностью принадлежал семье профессора, причем квартира была с телефоном. И если требовалось срочно позвонить, все бежали на этаж выше. Впрочем, Профессор, как его все называли, никогда не отказывал.

– Здорово, пацаны, – вразвалочку подошел к ним Данила, и они пожали руки, как взрослые.

– Прикинь, Данила, – кривясь, сказал низкорослый Витек, небрежно держа одну руку в кармане, а другой подбрасывая пузырек из-под одеколона, – Толстый говорит, что если туда карбида насыпать, то получится бомба.

Борька, действительно имевший круглый животик, не обижался на данное ему прозвище, он вообще был рад, что дружит с хулиганами. Хотя если его сейчас увидит его мама, Леонора Моисеевна, то мало ему не покажется.

– Не бомба, а взрывчатое вещество.

Витька красиво цыкнул сквозь зубы, и слюна, пролетев два метра, впечаталась в каменную стену.

– Вещество-о-о! – передразнил Косоруков. – Еще один профессор… Может, тебе кликуху поменять?

– А я говорю – взорвется! – Борька тоже плюнул, но слюна не захотела отправиться в красивый полет и, повиснув на пухлых губах, упала на ворот рубашки.

– А чего спорить, давай попробуем. – Данила открутил маленькую крышечку и требовательно протянул руку: – Давай!

Оглядевшись по сторонам, Борька вытащил из кармана широких штанов кусок смятой газеты и высыпал из него небольшую горсть карбида, похожего на раскрошившийся мел. Они затолкали в пузырек с водой пару кусочков и быстро закрутили крышку. Вода зашипела и моментально покрылась белым налетом.

– Давай в подъезд! – скомандовал Косоруков, и они, оставив на тротуаре взрывное устройство, бросились в укрытие.

– А если кто идти будет? – опасливо спросил Холодовский, уже сожалевший о своем эксперименте.

– Ха, здорово будет! – обрадовался Витек, но тут же пренебрежительно скривился: – Только фули толку, если она не взорвется?

Через пять минут всем стало ясно, что затея провалилась.

– Понял, Толстый? – с видом явного превосходства спросил Витек и вышел из подъезда. – И нечего порожняки гонять!

– Это чего – порожняки? – не понял Данила.

– Пустой базар, значит. – Косоруков поднял пузырек, потряс его и прижал к уху. – Шипит.

– Стекло просто толстое, – попытался оправдаться Борька.

– Это ты просто толстый.

Данила тоже потряс пузырек и приложил к уху.

– Точно, шипит…

БАБАХ!!! Стеклянные осколки, словно шрапнель, разлетелись в разные стороны. Витек испуганно присел, а Борька шлепнулся прямо на пыльную мостовую.

Оглохший на левое ухо Данила отнял ладони от лица и с ужасом увидел на них кровь. Левый глаз нещадно жгло, а сердце ухнуло куда-то в желудок – он остался без глаза! Следующей была мысль о том, как расстроится мама, будет орать отец, а дядя скажет: «Пустяковая рана, вот у нас в Афгане…»

– Даня, ты живой? – тряс его с перепуганным выражением лица Витька. – Что с тобой?

– Глаз… – сквозь зубы ответил Данила, боясь снова оторвать руки от изуродованного лица.

Схватив за ворот рубашки, Косоруков потащил его за собой, одновременно заорав на Борьку:

– Чего стоишь?! Открывай воду!

Грозный крик вывел Холодовского из ступора, и он бросился к стене дома, из которой торчал короткий ржавый кран, и дрожащими руками повернул вентиль.

Забрызгав ноги, хлынула холодная вода, и Данила сунул голову под бьющую струю. Он промывал до тех пор, пока левый глаз наконец не раскрылся и он не увидел довольно скалящегося Витька.

– Глаз на месте, – удовлетворенно сказал Витек и авторитетно добавил: – Надо мочой промыть.

Затем он повернулся к Холодовскому и поднял руку. Подумавший, что его сейчас будут глушить, Борька испуганно вжал голову в плечи и зажмурился. Но хулиган только хлопнул его по плечу:

– Молодец, будешь теперь Подрывником!

Боря, получивший наконец авторитетное погоняло, зарделся от удовольствия.

* * *

– Как вы это сделали? – пораженный Данила широко открытыми глазами смотрел на своего соседа, мужа Светланы. Петр Зиновьевич был высоким худым блондином с узкими внимательными глазами и длинными тонкими, словно у музыканта, пальцами.

Недавно Данила узнал, что его сосед самый настоящий фокусник, и теперь под разными предлогами напрашивался в гости, желая узнать секрет хотя бы одного фокуса.

– Это магия! – смеясь, ответил Петр, переглядываясь с улыбающейся Светланой. – Чистая магия!

Ловкие пальцы в очередной раз перемешали колоду. Со стороны могло показаться, что карты сами подпрыгивают, складываются в веера, исчезают и снова появляются в руках иллюзиониста.

Петру явно доставляло удовольствие показывать фокусы, а в лице семилетнего Данилы он нашел не только благодарного зрителя, но и слушателя.

Так Данила узнал, что МАГИЯ в переводе с древнегреческого означает волшебство, чародейство и этому искусству много тысяч лет, а первый известный документ, в котором упоминается иллюзионное искусство, – древний папирус Весткар, в котором рассказывается о фокусниках Древнего Египта, в частности о некоем чародее Джеди, выступавшем перед самим фараоном Хуфу, тем самым, который известен самой большой пирамидой.

Данила узнал, что трюк с тремя наперстками, который он видел в исполнении Витьки Косорукова, имеет более глубокие корни, чем передача по наследству от старшего брата самого Витьки. Манипулирование камешками и тремя скорлупками от орехов составляло основной репертуар фокусников Древней Греции. Да и само название профессии иллюзиониста означает «играющий камушками».

Все в детстве чем-то увлекаются. Кто-то, месяц прособирав открытки, переключается на коллекционирование марок, потом становится нумизматом, а затем с присущим в этом возрасте энтузиазмом начинает мастерить модели самолетов.

Данила, случайно окунувшийся в волшебный мир иллюзий, понял – это навсегда. Через некоторое время он уже не мог представить свою жизнь без фокусов и не мог понять, как он без этого жил раньше.

Правда, вначале Петр постарался остудить пыл юного любителя, объяснив, что за кажущейся простотой исполнения трюка и непринужденностью его показа стоят годы тренировок. И фокус, на исполнение которого уходит от секунды до минуты времени, требует нескольких недель или даже месяцев напряженной работы.

Данила попросил показать один трюк, требующий ловкости пальцев, и после этого три дня не заходил к соседям. Светлана, думая, что он обиделся, звала его в гости, но он вежливо отказывался и проводил время в своем углу возле окна.

Там он, вооружившись колодой старых отцовских карт, тренировал свои пальцы. Колода все время норовила сбежать из маленьких ладошек, разъезжаясь в стороны и падая на пол. Пальцы казались деревянными и непослушными.

И когда отчаявшийся Данила начал подумывать о том, чтобы бросить это занятие, его с колодой карт застал дядя. Вначале он нахмурился и собрался отчитать племянника, так как, по его мнению, с карт начинается дорога, ведущая в те места, где обитает родня Косорукова. Но, выслушав торопливое объяснение Данилы, оттаял:

– Тогда тренируйся, малой. Я тебе так скажу: здесь, как в любом деле, нужна практика. Ты думаешь, меня в армии научили стрелять? Ничего подобного. Дали в руки автомат, патроны, показали мишень – стреляй! А уж насколько метко ты будешь стрелять, зависит только от тебя. У меня тоже сначала не получалось, но после пары тысяч выстрелов я научился попадать точно в яблочко. Так что сделай этот трюк тысячу раз, и у тебя все получится.

* * *

Через три дня Данила постучал в дверь соседей.

Светлана кормила овощным пюре маленькую Вику, а Петр возился на полу с непонятным плоским ящиком, подсоединяя его к телевизору черными проводами, похожими на змей. Когда дверь открылась, он прервал свое занятие:

– Привет, ты куда пропал?

Данила вертел в руках старую и засаленную карту.

– Петр Зиновьевич, смотрите…

Удерживая ее в ладони правой руки, он провел над ней пальцами левой, и карта исчезла. Показав руки пустыми с двух сторон, Данила достал карту из-под рубашки. Петр переглянулся со Светланой, усмехнулся и махнул рукой:

– Садись, чай будем пить. Кстати, ты вовремя пришел, я как раз собирался идти за тобой.

Данила уселся за стол с резными ножками и выжидающе посмотрел на Светлану.

Та потрепала его по густой черной шевелюре:

– Молодец, Даня. Петр, скажи что-нибудь, наконец!

Продолжающий возиться с кабелями Петр, не оборачиваясь, пожал плечами:

– А что говорить? Я и не сомневался, что у него все получится, тем более Виктор сказал мне, чем он там занимается… Ну все, готово! – Он довольно вздохнул и уселся на ковер возле телевизора. – Сейчас я вам такое покажу…

Экран загорелся, и все увидели огромную сцену театра, освещенную приглушенным светом прожекторов, тяжелый бархатный занавес и позолоченные колонны.

– Это не Оперный, – уверенно заявил Данила, не раз бывавший с матерью в львовском театре.

– Точно, не Оперный, – согласился с улыбкой Петр, не отрывая взгляда от экрана, с которого поплыла ненавязчивая классическая музыка.

По сцене стелился голубоватый дым, придавая ей загадочный и мистический вид. Вдруг посередине сцены возникло облако дыма, и, когда оно рассеялось, все увидели появившуюся фигуру.

– Как он там… – начал пораженный Данила, но Петр приложил палец к губам:

– Ш-ш-ш… Смотри очень внимательно.

И Данила смотрел…

Молодой мужчина на сцене был строен, красив и элегантен. Одет он был в черный фрак, белую рубашку с жабо и черные блестящие туфли. Он выглядел словно граф, вышедший на минутку из своего замка, но не просто граф, а граф Калиостро!

Он поставил трость на сцену, и она превратилась в маленький столик, накрытый бархатной тканью. Элегантным движением он снял с рук белые перчатки, подбросил несколько раз их на ладони, и они превратились в белоснежного голубя, который, описав круг, уселся на столик.

Невидимый зал взорвался аплодисментами, а загадочный граф, улыбнувшись белозубой улыбкой, образовал в своей руке самое настоящее пламя. Оно горело меж его пальцев, не причиняя им никакого вреда. Легкий взмах руки – и сгусток пламени прямо в воздухе превратился во второго голубя.

Гром оваций снова прокатился по залу, а маг как ни в чем не бывало продолжал свое фантастическое представление. Быстрыми, но точными движениями он закатал рукава фрака вместе с рубашкой и продемонстрировал пустые руки с длинными и тонкими пальцами. Сняв с себя тонкий белый шарф, маг вытащил из него… горящую свечу! Затем она распалась на две части… Нет, это уже две свечи держит волшебник. Сняв с фитиля огонь пальцами, он подбросил его в воздух и достал прямо из пустоты третью свечу. Через секунду все предметы растворились в воздухе, словно их и не было, а в пустых руках материализовался очередной голубь. Маг погладил его и выпустил из рук. Голубь взлетел в воздух и в нескольких метрах над сценой превратился в белый шарф, незадолго до этого бесследно исчезнувший. Ловко поймав шарф, маг надел его на шею и с достоинством поклонился. Зал взорвался такими бурными аплодисментами, что, казалось, задрожали стены театра. Экран телевизора давно погас, а Данила все никак не мог выйти из шокового состояния, в которое его повергло выступление неизвестного иллюзиониста.

– Кто это был? – наконец выдавил он из себя.

Данила и представить не мог, что фокусы могут быть такими. Нет, он, конечно, видел фокусников и раньше, один раз по телевизору и несколько раз в цирке, но это не шло ни в какое сравнение с только что увиденным. Цирковой фокусник больше походил на клоуна, который нашел какие-то ящики и пытается сделать с ними нечто необычное. Да и был он вроде перебивки между другими, более зрелищными номерами: бесстрашными акробатами, ловкими гимнастами и смелыми дрессировщиками тигров. А этот… Он был словно настоящий волшебник на сцене. Красивый, уверенный в себе, творящий чудеса легким, изящным движением одной руки.

Но было еще что-то, поразившее семилетнего мальчугана. Публика в театре рукоплескала именно магу. Все они пришли именно из-за него!

– Его зовут Ланс Бартон, – сказал Петр, задумчиво вертя в руках карточную колоду. – Я думаю, он из последних Великих Иллюзионистов. Ну и Копперфилд еще, конечно…

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Светлана.

– Я говорю о том, как были знамениты иллюзионисты прошлых времен. Они путешествовали по разным странам, всегда были желанными гостями у королей, императоров, царей, фараонов…

Петр достал с полки книгу и отстраненно пролистал ее. Содержание он знал на память.

– Симон Маг изумлял трюками императора Нерона, Метр Гонэн был взят на службу к королю Франции Франциску Первому, Джон Ди стал доверенным лицом английской королевы Елизаветы, а Кемплен вообще объездил весь свет. Его принимали Фридрих, Екатерина Великая, Наполеон…

– Ты что, хотел бы выступить в Кремле? – шутя спросила мужа Светлана.

– Да при чем здесь… – угрюмо отмахнулся Петр. – Просто мне кажется, что раньше люди по-другому относились к нашему искусству, больше ценили, что ли…

– А при чем здесь… этот самый… – Данила забыл нерусское имя.

– Бартон? Да при том. Уже в двадцать лет он имел собственное шоу, гастролировал по разным странам, выступал перед Рональдом Рейганом и королевой Великобритании Елизаветой Второй, смотрите…

Покопавшись в тумбочке, он вытащил толстый журнал и, открыв посередине, протянул жене. Данила, встав на цыпочки, заглянул из-за плеча сидящей на стуле Светланы и увидел несколько фотографий. На одной из них тот самый Бартон пожимал руку американскому президенту, известному всему Советскому Союзу – правда, в основном по карикатурам, где Рейган с надетым на голову цилиндром изображался в обнимку с баллистическими ракетами и бомбами.

– Так он американец? – спросил Данила.

– Американец. Видишь, в двадцать два года он стал победителем чемпионата мира по магии.

Данила не знал, что его сосед умеет читать по-английски.

– А я? – продолжил Петр. – Мне уже почти тридцать, а чего я достиг? Не считать же достижением те выступления, на которые нас периодически приглашают.

– Ну почему же, – возразила Света, – на последнем нам неплохо заплатили. Помнишь, для военных?

Она посадила дочку в угол, и Викуся тут же загремела погремушками.

– Заплатить-то заплатили, – согласился Петр и, достав из серванта бутылку вина, постучал кулаком по стене, – только все эти солдатики смотрели не на трюки, а на тебя. И аплодировали, когда ты выходила из-за кулис в своем коротеньком платье ассистентки.

Дверь открылась, и появился Виктор.

– Это ты стучал?

– Я. Нужна твоя помощь.

– В чем?

– В уничтожении врага. – Петр продемонстрировал бутылку. – Ты ж десантник?

– Ну, раз такое дело… О, а где ты видеомагнитофон взял?

– У Профессора одолжил. А кассеты Васька привез.

– А тебе за кассеты ничего не будет?

– За что? – возмутился Петр. – Что там антисоветского? Одни фокусы…

– Ну, тогда ладно. Кстати, слышали новый указ? – оживился Виктор. – Постановление ЦК КПСС о мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, а также искоренению самогоноварения.

– Ты серьезно, что ли?

– Я на такие темы не шучу, – ответил Виктор. – Так что наливай – новый указ отметить надо. Кстати, включи телевизор, там наши «Карпаты» с «Динамо» киевским играть будут.

– Петр Зиновьевич, – сказал Данила, поднимаясь со стула, – я тогда к вам завтра зайду.

– Хорошо, Даня.

Петр включил телевизор. На экране появился диктор в строгом костюме: «Генеральный секретарь Румынской коммунистической партии Николай Чаушеску направил с борта самолета Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачеву…»

– Ой, Петь, переключи его…

Петр щелкнул ручкой настройки.

«А сейчас – научно-популярный фильм о вреде алкоголизма…»

– Что я вам говорил? – Виктор угрожающе ткнул пальцем в экран. – Доиграется этот реформатор хренов…

– Петр Зиновьевич…

– Что, Даня?

– Вы этот магнитофон пока не отдавайте, хорошо?

– Хочешь еще раз посмотреть? – понял сосед.

Данила кивнул головой. Рассказы Петра и несколько показанных им фокусов уже подталкивали мысли мальчика в определенном направлении, но после увиденного сегодня он твердо решил, что будет иллюзионистом.

* * *

– А разве в нашей стране нет Великих Иллюзионистов? – спросил Данила.

Петр осторожно отхлебнул горячий чай и отставил чашку.

– Ну почему же… Есть. Точнее – были.

– Кто?

– Кио, например. Эмиль Теодорович Кио. Наверное, никто не сделал для нашего искусства больше, чем он. Он придал фокусам масштабности, превратил это зрелище в настоящее шоу, почти как на Западе. Почти, – повторил со значением Петр. – Я все-таки считаю, что это эстрадное искусство, а не цирковое.

– А где он сейчас?

– Он уже умер, в шестьдесят пятом году. Правда, теперь его сыновья выступают: Эмиль и Игорь.

– Вместе?

– Да нет, – Петр криво усмехнулся, – разбежались. И хотя практически все перешло к младшему Игорю, Эмиль заново сделал свою программу. И добился успеха, за что я его и уважаю. По гастролям ездит: Германия, Япония, Швейцария… Кстати, Свет, а ты знаешь, что у Игоря ассистенткой была Пугачева?

– Ты серьезно? – удивилась Света. – Алла?

– Да. На новогоднем представлении «Аттракцион-82». Они вдвоем его вели. Но Алка молодец, там серьезный трюк был со сжиганием, а она не побоялась. И в клетку со львом тоже не испугалась залезть…

– Со львом? – ужаснулся Данила.

– Ага. У него есть такой трюк – «Девушка и лев».

– Вот бы вам такие трюки! – мечтательно сказал Данила.

Петр усмехнулся:

– Запомни, главное – это вовсе не трюк.

– А что же тогда? – озадаченно спросил юный ученик.

– Главное – это как ты его покажешь. Ведь ящики с фокусами может купить любой, а правильно преподнести сам фокус зрителю сможет далеко не каждый, понимаешь? Искусство подачи трюка, твой артистический талант, игра – вот от чего зависит твой успех.

Данила закивал головой – ему стала приоткрываться завеса над тайнами фокусов.

* * *

– Во-первых, – сказал Мастер, как стал называть его Данила после того, как тот взялся за его обучение, – никогда не показывай трюк, пока он не будет хорошо отрепетирован. Делай это перед зеркалом, а потом перед кем-то из близких. Взгляд со стороны необходим для тщательной отработки фокуса. И только тогда его можно показывать, когда он отработан до автоматизма, иначе можно так оконфузиться, что ого-го! Артистам ошибок не прощают, а фокусникам особенно.

Петр взял карту и резким движением кисти швырнул ее в воздух. Но карта, взмыв к потолку, не упала, а, описав круг по комнате, вернулась в руку фокусника.

– Там что, нитка? – спросил восхищенный Данила.

– Какая еще нитка? Ты знаешь, что такое бумеранг? Тут похожий принцип, повторяй за мной. Возьми в руку карту и зажми ее между указательным и средним пальцами. Так… Теперь согни кисть и резким движением…

Данила бросил, но карта, не пролетев и метра, упала на пол, крутясь в воздухе, как осенний лист. Он поднял ее, и тут ему в голову пришла одна мысль.

– А если фокус не получится на сцене?

Петр усмехнулся:

– А это и есть самое сложное. Промах может случиться у каждого, даже у Копперфилда.

– Так что же делать?

– Сделать вид, что так было задумано. Ведь все, что происходит во время твоего выступления, – происходит по твоей воле. Значит, если у тебя выпала из рук волшебная палочка, рухнул столик или вывалилась из ящика исчезнувшая асисстентка – так было задумано! Главное – не теряйся, обыграй ситуацию. Выпала карта – не поднимай. Дай зрителю насладиться твоим провалом, а затем достань из воздуха другую карту! Так ты утрешь им нос и не потеряешь своего лица.

– А откуда я возьму другую карту? – удивился Данила.

– Достанешь из кармана.

– И никто не увидит? – В голосе ученика слышалось сомнение.

– Если все сделаешь правильно, то никто и не заподозрит. Используй отвлекающий маневр.

– Отвлекающий маневр, – повторил Данила.

– Да. Запомни главный закон магии: то, что видится, и то, что делается, это две разные вещи. Например, ты делаешь вид, что кладешь что-то в карман, а на самом деле в этот момент скрытно достаешь другую вещь.

– Здорово! – восхитился Данила и почесал затылок. – Но это ведь так трудно – делать одновременно противоположные вещи…

– Конечно, трудно, – согласился Мастер. – Но в этом-то все и дело. У людей выработаны определенные стереотипы… Если я кладу монету в карман, то что видят люди?

Петр взял со стола железный рубль и опустил его в карман брюк.

– Видят, что вы положили ее в карман.

– Правильно. – Петр вытащил пустую руку. – И поэтому никто не ожидает, что произойдет сейчас…

Он потянулся к мальчику и вытащил рубль из его же штанов.

– На самом деле я только сделал вид, что положил монету в карман. На самом деле я оставил ее в руке, невидимо удерживая в ладони, а в нужный момент подбросил тебе.

– Ловко. – Данила взял в руки теплый кусок металла с профилем Ленина. – А как же его незаметно держать в руке?

– Это называется пальмирование. – Петр показал несколько способов. – Рука с предметом в ней должна выглядеть естественно, словно в ней ничего нет.

В комнату вошла красавица Светлана:

– Все еще репетируете? Сейчас обедать будем.

Следом за ней заглянула мама Данилы:

– Он вам еще не надоел?

– Что вы, Люда, он очень толковый парень.

– И внимательный, – добавил Петр.

– Ну тогда ладно. Я вам сейчас есть принесу.

* * *

– Смотрите, пацаны, очень внимательно…

Косоруков ловко переставил три наперстка.

– Где шарик? Кто угадает – дам рубль. За попытку даете двадцать копеек.

Данилу, уже изучившего этот трюк, так и подмывало показать свою осведомленность. Но он сдержался. Во-первых, нельзя открывать секреты фокусов. Это он понял еще два года назад, когда, уступив настойчивым просьбам дворовых ребят, раскрыл им секрет фокуса с кольцом на веревке. Шикарный фокус! Веревка продевается сквозь кольцо, и зрители держат ее за два конца. Платком накрывается само кольцо, фокусник засовывает туда руку – вуаля! Кольцо в руке у фокусника! Все в восторге! Но затем он совершил ошибку, раскрыв секрет. Хотел еще больше их удивить, а вышло наоборот:

– А-а-а… Так это и есть секрет? – разочарованно сказал Витек и махнул рукой.

– Так все просто, а мы-то думали… – Рыжий Егорка, тоже потеряв интерес, отвернулся. Даже Катя, в чьих глазах поначалу он увидел восхищенное удивление, переключилась на разговор с подружкой.

И тогда он понял все поколения иллюзионистов, которые, пронося сквозь века тайны своего мастерства, никогда не выдавали своих секретов. Вот только что ты был необыкновенным волшебником, обладателем тайн, неподвластных простым смертным, и вдруг – раз! Ты уже никому не интересен.

Вот потому он и молчал. Правда, была еще одна уважительная причина. Раскрыв секрет наперстков, можно было схлопотать в ухо от разозлившегося Витька, который лишился бы заработка.

А с Витьком они дружили, хотя и были совершенно разные. Данила много читал, общался с Петром и даже с Профессором, узнавая от них много интересного. Занимался плаванием, шахматами, а дядя Витя учил его рукопашному бою. Витька же был главным хулиганом в районе и явно стремился к большему. С утра до вечера он лазил по подвалам и чердакам, воровал еду на Краковском рынке, бренчал на гитаре, оставленной старшим братом, и задирал всех подряд. Авторитет отца и старшего брата всегда хранили его от неприятностей. Но не сегодня…

– Ну, шкет, пойдем побазарим?

Никто не заметил, как к ним подошла компания из пяти незнакомых пацанов и обступила полукругом сидящих ребят.

– Ну че молчишь, Витек? – по-блатному растягивая слова, спросил главарь в натянутой на узкий лоб кепке. От него, впрочем, как и от остальных, исходила волна неприкрытой угрозы. Держались они уверенно и нагло.

– А вы, малявки, брысь отсюда!

Катя с Ирой, Боря, Егорка и еще двое ребят поспешно встали и, перейдя на другую сторону дороги, бросились бежать под веселое улюлюканье и свист, раздавшиеся вдогонку.

Остались только Витька и Данила, на котором и остановились маленькие глазки главаря.

– Я не понял, ты еще здесь?

Витька неспешно поднялся на ноги и спокойно посмотрел на окруживших его противников:

– Вы чего сюда приперлись? Жить надоело?

– А брата-то нет, – покачал головой верховодящий шайкой и вытащил руку из кармана. Данила не поверил своим глазам – в руке был нож! Это уже не обычная махаловка с разбитыми носами и стертыми костяшками пальцев, это реальная опасность!

– Иди отсюда, Даня, – тихо сказал Витя, и Данила отошел на несколько шагов.

Его колотило от страха и злости, но больше всего ему было стыдно за себя. Как он будет после сегодняшнего смотреть в глаза своему другу?

Бац! – Витька врезал главарю в нос и добавил в ухо.

Кепка слетела с коротко стриженной макушки, а из носа брызнула кровь.

– Глуши его! – истерически закричал другой хулиган, и кодла налетела, смяла, сбила с ног…

Верховодящий налетом поднял с земли выпавший нож и, вытирая рукавом кровавую юшку, подбежал к Косорукову, которого уже держали за руки.

– Я тебя найду и урою, – с ненавистью сказал Витек и плюнул сквозь зубы. Как всегда метко.

– Ну все, писец котенку… – Рука с ножом метнулась к незащищенному животу, но за секунду до этого на спину вооруженного малолетнего преступника обрушилась металлическая труба.

– А-а-а! – Данила ворвался в толпу, размахивая трубой и нанося удары направо и налево. Кто-то бросился ему под ноги, и он рухнул, продолжая бороться. Витька вырвался из рук ошеломленных таким поворотом событий врагов и тоже бросился в атаку.

Но численный перевес был на стороне противника, и дело могло кончиться плохо, если бы на поле боя не прибыла тяжелая артиллерия в лице дяди Вити. Отвесив пару затрещин, от которых получившие их растягивались без движения на асфальте, он в три секунды навел на улице порядок.

Данила испытывал чувство, близкое к эйфории. Наверное, подумал Данила, так радовался сам дядя, когда во время неравного боя с превосходящими силами противника из-за холма появлялся танк или вертолет боевой поддержки, спеша на выручку своим солдатам.

Опытным взглядом вычислив главного, Виктор взял его за грудки и поднял в воздух, как котенка.

– Ты откуда взялся, сучонок? – прошипел он.

В суженных глазах плескалось что-то настолько опасное, что испуганный пацан сжался в комок, зажмурил глаза и проблеял:

– С Галицкого мы…

– Еще раз увижу в этом районе – ноги поотрываю. – Он разжал железные пальцы. – Даю десять секунд.

Проследив за позорным отступлением разбитого и деморализованного противника, он повернулся к Витьку.

– Ты чего проблемы в свой двор тащишь?

Тот виновато развел руками:

– Простите, дядь Вить.

– Простите… А ты чего в драку полез? – Этот вопрос был уже адресован племяннику. Данила потер поцарапанную щеку.

– Так вы же сами всегда рассказывали, что своих на поле боя не бросают. Сам погибай, а товарища выручай!

Дядя хмыкнул и покрутил головой.

– Ладно… боец. Через пять минут – домой.

– А как вы узнали? – запоздало вспомнил Данила.

– Борька прибежал, кричит: «Наших бьют!» Хоть один умный нашелся. Ладно, я пошел.

Витек посмотрел ему вслед и перевел взгляд на Данилу.

– Если б не ты, меня бы на пику посадили.

– Да ладно… – смутился Данила. – Зайдешь ко мне?

– Меня твоя мать убьет.

– Не убьет. Мы как раз посылку твоему брату собрали.

– Спасибо, Даня.

Отряхиваясь по дороге, они зашли в подъезд и поднялись на второй этаж. Данила нажал кнопку звонка…

Глава третья

Раскрытие собственных тайн может быть истолковано как саморазоблачение, однако необходимо иметь в виду следующее: как иллюзионист, я позволю вам увидеть только то, что сам захочу показать.

Кристофер Прист. Престиж

Дверь открылась. На пороге стояла симпатичная девушка лет двадцати.

– Добрый день, вы от Георгия?

Данила всматривался в пластиковые панели за спиной девушки и не находил ничего, связанного с его детскими воспоминаниями.

– Нет, я… Простите, а кто здесь живет?

Девушка с удивлением посмотрела на него.

– Никто. У нас риелторская контора.

– Риелторская? – тупо переспросил он.

– Да. Центр по торговле недвижимостью, – терпеливо объяснила девушка.

– Центр, значит… А вы не знаете, где я могу найти прежних жильцов?

– Извините, нет. – В голосе послышалось раздражение. – Мы тут уже два года, а до нас была другая фирма. Так что не думаю, что мы сможем вам чем-то помочь.

– Понятно… Извините…

Дверь закрылась. Что теперь? Данила поднялся на этаж выше и долго давил кнопку звонка, но ему так никто и не открыл. А он очень рассчитывал на встречу с Профессором. Возможно, тот мог рассказать, где найти бывших соседей. Он вышел из ставшего чужим дома и побрел к центру. Сразу навалилась усталость. Все-таки смена часовых поясов, да и в самолете он почти не спал…

Он решил позавтракать в гостинице и завалиться в кровать часиков эдак на десять. Но, снова проходя по площади, изменил свое решение. Заметив одно из многочисленных в центре города кафе, он потянул на себя высокие двухстворчатые двери и очутился в полутемном помещении.

Данила присел за столик у большого окна с видом на пустынный переулок и вытащил пачку сигарет. В зале никого не было, но это как раз то, что ему было нужно в данный момент.

Следовало обдумать последующие шаги, которые он намеревался предпринять в ближайшие дни. Потому что, несмотря на примитивные догадки соседей по самолету, он приехал работать.

Из глубин заведения появился бармен – полный розовощекий парень лет двадцати.

– Добрый день. – Он вытирал о фартук мокрые руки и внимательно смотрел на первого посетителя.

– Добрый. – Данила улыбнулся. – Я бы хотел позавтракать.

Бармен положил перед ним меню, и Данила, быстро просмотрев его, сделал заказ.

– А пока будет готовиться, принесите, пожалуйста, сто пятьдесят хорошего коньяка и кофе по-турецки.

Бармен, молча кивнув, отправился варить горьковатый наркотик в песке, и через некоторое время Данила наслаждался горячей ароматной жидкостью. Подумав, он влил немного коньяка в чашку, сделал первый глоток и закурил.

Но через пять минут атмосфера покоя и умиротворения была нарушена. В распахнутую энергичным движением дверь влетела спортивного вида высокая девушка в рваных модных джинсах и короткой кожаной курточке красного цвета. Она пронеслась, словно метеор, по залу и хлопнула ладошкой по стойке бара.

– Коля!

Из подсобки выскочил недовольный бармен, но, узнав посетительницу, расплылся в улыбке.

– Привет, Юля.

– Налей мне сто водки, а то я сейчас взорвусь.

Коля выполнил ее просьбу и поставил рядом с рюмкой стакан сока.

– Опять на работе прессуют? – понимающе скривился бармен.

– Ага. Представляешь, забирает у меня накануне выхода статью, над которой я работала почти неделю, и отдает ее своему племяннику. А мне какой-то бред подсовывает… А почему? Потому, что я этому козлу так и не дала!

– Ты так без работы останешься…

– Ну и хрен с ней! Мало других журналов? Слушай, сделай чего-нибудь поесть, а то я вторые сутки на одном кофе…

– Сейчас сделаю.

Коля снова исчез, а девушка вытащила из сумочки плоскую пачку дамских сигарет и, оглядев зал, уверенной походкой направилась к единственному посетителю.

– Можно вашу зажигалку?

Данила чиркнул колесиком, и девушка, красивым движением откинув назад длинные волосы, прикурила тонкую длинную сигарету. Затем окинула его изучающим взглядом и уселась на сиденье напротив.

– У вас свободно?

Странный вопрос, учитывая, что она уже сидит. Но Даниле было скучно, и он ничего не имел против.

– Свободно.

– Коля, я здесь! – крикнуло это эксцентричное создание и уставилось на него пронизывающим взглядом. – Вы случайно к потусторонним делам отношения не имеете?

– А в чем суть вашей будущей статьи? – улыбаясь, ответил вопросом на вопрос Данила.

– Вы слышали? Давайте тогда познакомимся. Юля. – Она протянула узкую ладошку. – Я амбициозная талантливая журналистка, не добившаяся пока никаких значимых успехов.

Ему понравилась ее открытость и честное суждение о себе самой.

– Данила. – Он легко пожал ей руку, и знакомство состоялось. – Так в чем проблема?

– А проблема такая. Мне меняют тему, не оставляя времени на сбор информации.

– Так какая тема? – терпеливо спросил Данила.

– «Хиромантия вчера и сегодня». Как вам? Вы в курсе, что это такое?

– Гадание по руке. Довольно обширное поле для статьи.

– Вы так думаете? – ехидно переспросила Юля. – Вы хиромант?

– Боже упаси. – Данила протестующе поднял руки. – Может, вместе попробуем? Буду рад помочь.

– Помочь? Хм… Ладно.

Она вытащила из сумочки блокнот с ручкой и нацелила ее острие на девственно-белый лист бумаги.

– С чего начнем? Хиромантия – это древняя наука гадания по руке…

– Я бы скорей назвал это искусством, – перебил ее Данила.

– Почему?

– Потому что наука – это нечто другое, основанное на фактах и закрепленное доказательствами, которые, в свою очередь, появляются в результате научных опытов и экспериментов.

– Интересно… Хотя та пара книжек, которую я купила для информации, настойчиво именует хиромантию наукой.

– Юля, вы хотите сухую статью, основанную на выписках из этих книжонок, написанных доморощенными знатоками?

Журналистка тряхнула копной выбеленных волос и с усмешкой подняла рюмку с водкой.

– Мне кажется, вы не очень высокого мнения о хиромантах.

– Честно говоря, мне на них наплевать, – сухо ответил Данила. – Давайте за знакомство.

Бокал с остатками коньяка со звоном соприкоснулся с рюмкой, и в этот момент появился Коля с подносом. Ловко расставив тарелки, он скрылся за стойкой бара.

– Итак, это искусство…

– Начнем с истории? – предложил Данила.

– Кому это интересно? – возразила его новая знакомая. – Давайте начнем с того, что перейдем на «ты».

– Давай… Хиромантия – это такой вид искусства, который служит обширным материалом для фантастических предположений, используя ладонь человека.

– Фантастических… – Ручка замелькала по белоснежным полям, покрывая их не поддающимися расшифровке иероглифами. – А собственно говоря, почему фантастических?

– Дай мне свою ладонь. – Данила протянул руку, и в нее легла маленькая ладошка.

– Хочешь мне погадать?

– Я хочу вместе с тобой разобраться в механике этих предсказаний. Вот основные линии… – Он провел по ним указательным пальцем. – Линия жизни, линия ума, сердца и линия судьбы… С какой начнем?

Юля насмешливо посмотрела на него, но, видя, с каким серьезным видом он изучает руку, тоже перевела взгляд на ладонь.

– Начнем с линии ума. У тебя она восходит к указательному пальцу, что говорит о раскованности ее обладательницы в сексуальных вопросах.

Юля выдернула руку и стала серьезной.

– Я не совсем понимаю…

Данила снисходительно улыбнулся:

– Это же целый абзац твоей статьи. Преподнеси хиромантию как изысканный способ очаровать спутницу. Мало какая девушка откажется погадать, главное – преподнести это в нужном виде. Так будет достигнут первый телесный контакт. Кстати, у женщин на руках много эротических точек…

– Поняла, поняла… – Она сделала несколько пометок и с улыбкой положила ладошку обратно. – Давай, соблазняй дальше.

– Линия жизни… Длина линии вовсе не означает длительного существования ее обладателя. На «Титанике» линии жизни были у всех разные, но мало кто доплыл до Нью-Йорка…

– Подожди. – Уже не вынимая ладошки, Юля второй рукой сделала запись. – Насчет «Титаника» согласна, но думаю, если ты скажешь это настоящему хироманту, он найдет, что тебе ответить.

– В этом я даже не сомневаюсь, – согласился Данила. – У таких людей всегда найдется ответ, даже если он не будет иметь ничего общего со здравым смыслом.

– Не очень-то ты их любишь, – повторила Юля. – Что еще можешь сказать по руке?

– Очень много можно определить по так называемым холмам. Та-ак… Где твой холм Венеры?

Юля прыснула:

– У меня серьезная статья.

– У тебя что, журнал называется «Наука и жизнь»?

– Ну ладно, с линиями и холмами… Венеры – все понятно. А вот ответь мне на такой вопрос. Почему люди идут к разным гадалкам?

– Это тема для другой статьи. – Данила на миг помрачнел. – Давай поедим, а то уже все остыло.

На несколько минут они замолчали, отдав должное еде. Закончив, Данила позвал Колю и заказал два кофе с десертом.

– Возвращаясь к твоему последнему вопросу. – Он все-таки решил высказаться. – Основная причина в том, что люди хотят быть обманутыми.

Юля удивленно посмотрела на него:

– По-моему, никто не хочет быть обманутым.

– Парадокс? Но это так. И тому есть множество примеров, но в данном случае главную роль играет самообман.

– Что ты имеешь в виду под данным случаем?

– Почему люди идут к разного рода предсказателям? Почему они хотят узнать свое будущее? Потому что они недовольны своим настоящим, но надеются, что их планы реализуются в будущем…

– И идут гадать, надеясь, что кто-то подтвердит их надежды, – понимающе закончила за него Юля.

– Совершенно верно. А так как никто в здравом уме не хочет услышать, что в будущем их ждут сплошные беды, то этим пользуются разного рода шарлатаны, выдающие себя за пророков и ясновидящих.

Юля, подумав, записала:

– «Так, обманывая самого себя, человек идет искать подтверждение своим иллюзиям». Это вроде как на базаре спрашивают продавца: «А это хорошая вещь?», а он отвечает: «Конечно, просто супер!» Даже если товар – полный отстой.

– Естественно. Иначе никто и не купит.

– Ты психолог, – сделала еще одну попытку Юля.

– Нет, – засмеялся Данила. – По крайней мере, не дипломированный.

– Позор мне, позор, – задумчиво пробормотала Юля. – Что я за журналистка, если не могу разгадать, чем человек занимается, через час общения?

– Просто у меня профессия необычная.

– Это какая же? – Тут она взглянула на часы и вскочила. – Ну вот, уже опаздываю. У меня интервью через десять минут.

– Где?

– В ратуше, – пренебрежительно отмахнулась журналистка, давая понять, что ничего интересного от этой встречи не ждет. – Вот тебе моя визитка, – на стол лег блестящий прямоугольник. – Я с тобой с удовольствием пообщаюсь. А за помощь со статьей спасибо.

– Мы совсем немного написали, – возразил Данила, тоже поднимаясь со стула. – Я тебя провожу.

Рассчитавшись с Колей и оставив ему чаевые, Данила вышел на улицу, придержав двери перед своей новой знакомой.

Ратуша располагалась прямо в центре площади, по мнению Данилы, не очень гармонично вписываясь сюда своим сухим четким квадратом с высокой башней. В его детстве там размещался городской Совет депутатов трудящихся. Но алый флаг сменился на желто-синий, и теперь там, несомненно, заседало нынешнее городское и областное начальство. По углам здания стояли четыре фонтана со статуями. Увидев повелителя морских глубин, Данила усмехнулся. Юля это заметила.

– Что?

– Символично. Древний бог Нептун держит в руках трезубец – один из символов нынешней Украины, стоя перед зданием горсовета… Или как там это теперь называется?

– Ты, я вижу, и в греческой мифологии разбираешься?

– Разбираюсь. Только Нептун – персонаж римской мифологии, хотя, конечно, был позаимствован у древних греков, называвших его Посейдоном.

Юля так на него посмотрела, что ему стало неловко.

– Это же мой родной город, – сказал он.

– Не много я знаю львовян, разбирающихся в таких деталях. – И, подумав, добавила: – Хотя на львовянина ты не очень похож. Что-то есть в тебе такое…

Она неопределенно покрутила головой и указала на второй фонтан:

– А Диану как в девичестве звали?

– Артемида Зевсовна.

– А еще…

– Ты не опоздаешь?

Юля посмотрела на часы и продолжила:

– Последний вопрос, мистер Всезнайка. В нашем городе львы на каждом углу. Это понятно – символ города. Но только один с крыльями. Почему?

Она показала на один из домов. Над порталом здания действительно был изображен крылатый лев.

– Потому что он не львовский, – усмехнулся Данила. – Крылатый лев – символ Венеции. Вероятно, лет четыреста назад в этом доме жил посол этой республики. Счастливо, Юль.

Юля открыла рот, а Данила, подмигнув ей, направился в центр города.

* * *

Спать расхотелось, и он решил еще немного побродить по проспекту. К вечеру народа на улице стало больше. Все рестораны и бары были забиты, что снова его удивило. Как тут все умудряются так одеваться и гулять на нищенские зарплаты, было не совсем понятно. Или здесь всем наливают в долг, или материальное положение украинцев не так трагично, как они об этом рассказывают.

А таких рассказов он наслушался предостаточно и по телевизору, и от своих земляков, которых было довольно много в Чикаго. Погуляв по центру, он увидел на одном из зданий красивую, сделанную под старину надпись: «Гранд-клуб «Мария».

У входа стоял квадратный охранник, всем своим видом будто призванный отпугивать клиентов: мощная фигура, рубленое лицо, туповатые маленькие глазки, просвечивающие рентгеном близлежащую территорию, словно выискивая врагов.

Коньяк, выпитый днем, давно растворился в организме, и Данила решил зайти в попавшийся клуб добавить перед сном. Уверенной походкой он прошел мимо подозрительно глядевшего на него охранника и распахнул тяжелые двери.

Поднявшись по пустой широкой лестнице, он очутился в большом зале. С одной стороны находилась танцевальная площадка с будкой диджея, с другой – десятка полтора столиков, занятых пока наполовину. К нему подбежал официант и провел к одному из пустующих столов у дальней стены.

Данила вытянул усталые ноги и, вытащив пачку сигарет, зажал одну из них в зубах. Хоть это радовало – не надо выходить курить на улицу, в Штатах дымить в общественных местах запрещено. Возле него возник шустрый официант.

– Что будете заказывать?

– У вас есть коньяк?

– Да, конечно.

Перед ним легла папка с выдавленными на коже буквами: «Гранд-клуб «Мария». Данила открыл. Однако! Цены были просто космические: водка, текила – по цене хорошего французского коньяка, а сам коньяк стоил так, словно только что был поднят из коллекционного подвала.

– «Camus», пожалуйста, сто граммов.

Официант продолжал стоять, и Даниле пришлось объяснить, что пока это все. С каменным выражением лица официант удалился, а Данила снова открыл папку. Заказанный им коньяк стоил больше двухсот долларов за бутылку. Если учесть, что пятьдесят граммов стоили пятнадцать долларов, то в розницу выходило еще дороже. В Чикаго целая бутылка этого хорошего в принципе французского коньяка обходилась ему до сорока зеленых. Неужели люди покупают по таким ценам? Оглядевшись, он понял – покупают. Столы были заставлены едой и выпивкой, причем на некоторых столах стояло по нескольку бутылок, превышающих среднемесячную зарплату простого украинца.

Он еще раз оглядел присутствующих, чтобы разобраться, что за публика здесь собралась. Основную массу составляли крепкие ребята с короткими стрижками и обилием золотых украшений, способные потягаться их весом с такими любителями драгметаллов, как Run DMC и 5 °Cent. Только крестов с бриллиантами не хватает. Хотя нет, вон у того с бычьей шеей здоровенное распятие висит. Не иначе он им шею и накачал. Так, кто тут еще… За соседним столом – компания немолодых мужчин. Все в ужасно сидящих на них костюмах и несвежих рубашках с галстуками. Чиновники средней руки выбрались погулять на народные денежки. Ну и, конечно, молоденькие девушки не самого тяжелого поведения в коротких, на грани фола, юбках и модных маечках. Некоторые так спешили в клуб, что забыли надеть лифчики и теперь, словно операторы системы ПВО, наводили свои торчащие сквозь маечки соски на потенциальных клиентов.

Официант поставил на стол бокал с коньяком и беззвучно исчез. В зале приглушили свет. Что, уже танцы? На полукруглой сцене появилась высокая блондинка в брючном костюме бежевого цвета. Фигура хорошая – певица? Оказалось, что это ведущая. Она взяла в руки микрофон:

– Добрый вечер, дамы и господа. Мы рады приветствовать вас в нашем клубе, и сегодня вас ждет масса развлечений и сюрпризов. А сейчас первый сюрприз – фокусы!

Глава четвертая

Публике все это нравилось… Теперь-то я знал, что им по вкусу, но, увы, слишком поздно украшать свои номера кровью и слизью. Я мог предложить только фокусы, простые и чистые.

Г. Гаррисон. Стальная Крыса на манеже

Рука с коньяком замерла у рта. Вот это уже интересно! Ну и кто у нас во Львове сегодня показывает фокусы?

На сцене появился высокий светловолосый мужчина с залысинами. На нем был украшенный блестками темный костюм в полоску и черные лакированные туфли. Данила едва не вскочил из-за столика – это был его бывший сосед по коммуналке, первый учитель и наставник по магии из далекого детства, Петр Зиновьевич собственной персоной!

Зазвучала тягучая восточная мелодия, к которой через несколько минут подключились рваные ритмы ударника.

Фокусник медленно поднял руки, показывая, что они пусты, а затем…

А затем подавшийся вперед Данила понял, что перед ним действительно Мастер. Не зря он так называл его в детстве.

Мало кто из иллюзионистов выходит на сцену с пустыми руками. Без загадочного реквизита, ассистентки и волшебных ящиков.

Здесь уместно напомнить, что среди фокусников есть две основные категории: иллюзионисты и манипуляторы. В принципе цель у них одна: обмануть зрителя, развлечь, введя в заблуждение. Но приемы у них разные. Трюки иллюзионистов – это в основном результат умелого использования специальной аппаратуры плюс, конечно, артистический талант. А работа манипулятора основана преимущественно на ловкости и тренированности рук, что во много, много раз сложнее. По мнению Данилы, настоящий профессионал должен был владеть и тем и другим способом.

Самым известным манипулятором в Союзе был, безусловно, Арутюн Акопян, всемирно признанный гений манипуляции. Не имевший огромных трюков, он тем не менее стал лауреатом множества международных премий, в том числе и Гран-при в Париже, куда абы кого не приглашают.

Чтобы стать хорошим манипулятором, требуются годы напряженных тренировок. Необходимо репетировать по десять часов в сутки, без конца повторяя одно и то же движение, закрепляя и совершенствуя один фокус.

Именно на этом когда-то делал акцент Петр, заставляя своего ученика в первую очередь тренировать руки, добиваясь естественности, обманывающей зрителя.

И сейчас он демонстрировал это умение публике, причем делал это мастерски.

В руке Петра появилась колода карт. Он подбросил ее в воздух, и она исчезла! Но он тут же достал ее из-под полы пиджака, распущенную веером. Затем взял одну карту, и она растворилась в воздухе. Заставив исчезнуть таким образом пять карт, фокусник показал пустые руки, а затем снова показал все карты, доставая их по одной из пустоты окружающего пространства. Колода перелетала из одной руки в другую, раскладывалась на четыре, шесть, восемь частей, исчезала, а потом снова появлялась. Затем были шарики – классика! Платки, сгорающие в огне и материализующиеся в неожиданных местах…

Данила на миг отвел глаза, окинул зал… и оторопел. Зрителей было около сорока, но за выступлением наблюдало от силы пятнадцать. Остальные продолжали есть и пить. Нет, простите – жрать и бухать! Потому что едят люди, а эти… «Господа» чиновники с таким рвением наворачивали жратву, словно боялись, что их завтра уволят с насиженных мест и они не смогут себе больше позволить шиковать на свою скромную зарплату. Они, вообще-то, бросали косые взгляды, но не на сцену, а на голые коленки девочек, сидящих за соседним столиком. Сами девочки составляли компанию двум «бизнесменам». Они хихикали над их дебильными шутками и запускали свои ручки под стол, то ли нащупывая мужские достоинства, то ли выясняя толщину кошельков их обладателей.

Это было немыслимо хоть по американским, хоть по европейским меркам. Там, даже если выступление происходит в ресторане, люди, занятые едой, откладывают приборы в сторону и смотрят выступление артиста, сопровождая каждый понравившийся трюк аплодисментами. Эти элементарные правила этикета, похоже, не были известны большинству присутствующего здесь быдла.

Что удивило Данилу, так это то, что самыми внимательными зрителями оказались коротко стриженные братки. Двое из них обсуждали какие-то свои дела, но остальные с серьезными лицами следили за происходящим на сцене. Выходило, что лучшие зрители у фокусников в Украине – бандиты!

Один из «бизнесменов» наблюдал за выступлением, в такт музыке работая хорошо развитыми челюстями, перемалывая куриную ножку. Несмотря на крутой мобильник и печатку с бриллиантом, его шея была немыта, а дорогие туфли грязны. Сидевший рядом компаньон, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, с пренебрежительной усмешкой комментировал каждый фокус двум хихикающим куклам, сидящим за этим же столом.

Фокусник провел рукой над картой, и она увеличилась в три раза.

– А мне так можешь потереть?! – крикнул комментатор, гордясь своим ослоумием, чем вызвал ожидаемый смех двух накрашенных дурочек.

Даниле захотело взять бутылку «Hennessy», стоящую перед шутником, и врезать ему по башке.

Музыка смолкла, и фокусник, обведя зал спокойным, но холодным взглядом, поклонился. Раздалось несколько жидких хлопков от братвы, кто-то сказал: «Молодец». И все.

Фокусник подхватил маленький столик, появившийся по ходу выступления, и покинул зал через боковую дверь. Снова появилась блондинка в брючном костюме:

– А теперь, дамы и господа, начинаем наше шоу!

«Начинаем? А это что, по-твоему, только что было?»

Данила бросил на меню несколько купюр и поднялся из-за стола.

– Стриптиз! – объявила ведущая и скрылась за теми же дверьми, что и фокусник.

На сцене появились две и так не густо одетые, худосочные девчонки, которые принялись сноровисто, словно солдаты после отбоя, освобождаться от одежды. Особенно оживились пузатые чиновники. «Даже от тарелок отвернулись», – с презрением отметил Данила и направился к боковым дверям.

Через пару секунд он оказался в узком пустынном коридоре с пятью дверями. Где же Петр? Ага… Одна из дверей была приоткрыта, пропуская в полумрак коридора полоску света. Данила подошел поближе и прислушался.

– Вы показали тот же номер, что и в прошлый раз. – Холодный женский голос принадлежал ведущей.

– Но публика ведь другая? – устало ответил другой голос, и сердце Данилы от волнения забилось быстрее.

– Неважно. – В голосе была непреклонность. – За те деньги, которые вы получаете, можно и расширить ассортимент ваших фокусов.

– За какие деньги? – В мужском голосе послышалось с трудом сдерживаемое раздражение. – Пятьдесят долларов?

– Между прочим, это почти месячная зарплата водителя троллейбуса.

– Ну тогда и приглашайте выступать в свой клуб водителя троллейбуса! – Он уже не сдерживал своих эмоций. – А я артист. Между прочим – единственный в этом городе, а разных водителей – десять тысяч, вы это понимаете?

– Я понимаю одно: вряд ли мы сможем платить вам эти деньги, да и вообще…

Закончить она не успела, в комнату стремительно ворвался Данила.

– О, мистер, it was excellent! Я лететь из Чикаго только сегодня, и такой удача! Sorry, мой русский не есть хороший… Я не ждал… нет, sorry. Не ожидал… Yes! Не ожидал встретить такого magician в первый день здесь, в этот город…

Петр был шокирован не меньше, чем его собеседница. Внезапное появление американца ввело обоих в ступор. А Данилу понесло…

Он выхватил из кармана американский паспорт и помахал перед носом девушки:

– Смотрите, только сегодня самолет!

Затем он повернулся к фокуснику:

– Я ехать найти magician для болшой шоу, и тут такой удача.

Он потряс руку своему учителю, и тот с подозрением уставился на его лицо. Хотя прошло много лет и Данила изменился за эти годы, но все же…

– Вы есть его менеджер? Я вижу большой потенция… I mean – большой потенциал. Мы заработаем большие деньги… О-о, вы не есть менеджер? Тогда вы не заработаете большие деньги, только я, ха-ха… Вы свободны, мистер…

– Петр. – Фокусник протянул руку, и на его лице появилась понимающая улыбка. – What is your name?

– О-о! Вы говорите по-английски? Вы меня… impressive… Меня зовут Даниель, и нам нужно обсудить контракт, all right?

– Of course, мистер Даниель, пойдемте?

– Thank you. – Данила, не глядя на остолбеневшую ведущую, первым покинул комнату. За ним сразу вышел Петр, и они молча спустились по лестнице.

Только очутившись на улице и отойдя от клуба на некоторое расстояние, фокусник остановился и повернулся к Даниле.

– Nice job. Это ты, Даня?

– Я, Петр Зиновьевич.

Они обнялись.

– А я уж подумал вначале… Но я все равно чертовски рад тебя видеть, честное слово!

– А я вас как рад видеть! Вы даже себе не представляете.

Данила еще не верил, что ему так повезло. В первый же день он нашел Мастера, и это показалось ему добрым знаком.

– Как ты меня нашел?

– Вы не поверите, но совершенно случайно. – Данила рассмеялся. – Зашел коньяку выпить.

Мастер тоже засмеялся:

– Иногда пить полезно. Хотя контракта, как я понял, мне не видать.

– Я вам предложу кое-что получше, Мастер.

– Какой я, к чертям, Мастер! Мастер-ломастер… Ты наверняка слышал наш разговор, иначе не устроил бы этот спектакль.

Тут он хлопнул себя по бедру:

– Но ее рожа! Могу поставить весь свой реквизит против старой колоды – она сегодня не скоро уснет!

Бурлящая вокруг, несмотря на поздний час, толпа несколько раз зацепила их, и Данила предложил:

– Давайте куда-нибудь зайдем, посидим… Вы ведь никуда не спешите? – с беспокойством спросил он, переживая, что если сейчас отпустит Мастера, то второй раз не сможет его найти.

– До пятницы я совершенно свободен. – Фокусник вздохнул. – Да и вообще… Некуда мне спешить.

* * *

Данила выбрал ресторанчик на главном проспекте. Они поднялись на второй этаж и сели за столик на открытой веранде, с балкона которой открывался великолепный вид на ночной Львов. Через дорогу находилась гостиница, в которой остановился Данила, а в конце центральной аллеи с растущими по обе стороны каштанами виднелся красавец Оперный.

– Ну, как тебе родина? – спросил Петр и налил в пузатый бокал коньяк. Зная, что разговор предстоит долгий, Данила заказал целую бутылку.

За те годы, что они не виделись, Петр здорово изменился. Светлые волосы, отпущенные до плеч, были собраны в хвост и перетянуты резинкой. Когда-то худощавый фокусник обзавелся солидным животиком, который сейчас был особенно заметен. Но не это больше всего поразило Данилу. Глаза Мастера с темными мешками под ними выражали тоску и смертельную усталость. Такие глаза бывают у людей, которые разочаровались в жизни и уже ни на что не надеются. И это сильно не понравилось бывшему ученику.

– Давайте выпьем за встречу, – с преувеличенной бодростью сказал Данила, и бокалы со звоном столкнулись над столом. – Я заходил на Армянскую, думал вас застать, а там какая-то контора.

Петр погрел бокал в руках, взболтал коньяк и, насладившись его ароматом, немного пригубил.

– Давно уже не пил такого… Еле подавил желание залпом вдуть, привык уже к водке, да-а…

Он поковырял вилкой в салате, но есть не стал.

– А с той коммуналки я уже лет десять как съехал. У меня квартира в Рясне.

– В селе?

– Было село. Сейчас район города.

– Как Светлана? Я все время вспоминаю, какие она готовила…

Данила осекся, увидев застывший взгляд Мастера.

– Нет больше Светы, – сказал Петр и на этот раз махнул полбокала залпом. – Умерла.

– Простите.

– Да чего уж там… Давно это было.

– А Виктория? – спросил Данила и тут же выругал себя. Может, не стоило напоминать? Но лицо Мастера ожило, и появившиеся было глубокие морщины разгладились.

– В Лондоне она, учится. Уже четыре года, как я ее отправил, скоро приедет. – Он снова помрачнел. – Хотя что она тут делать будет? У меня дела совсем…

И, словно опомнившись, перевел взгляд на внимательно смотревшего на него Данилу.

– Что это я тебя гружу? Давай рассказывай, как Америка, и вообще…

– Стоит Америка. Петр Зиновьевич, подождите меня пять минут, я сейчас вернусь.

– А ты куда?

– В гостиницу. – Он кивнул на отель с подпиравшими балконы атлантами. – Хочу вам кое-что показать.

– Ну, давай. – Фокусник снова наполнил бокал. – Только не задерживайся, а то вторую придется брать.

– Это не проблема, – ответил Данила и поспешил к выходу мимо внимательно глянувшего на него официанта.

* * *

– Это… он? – Петр, отставив бокал и отодвинув тарелки, прилип к фотоальбому.

– Он. – Данила давно ждал этой минуты и теперь наслаждался от души, наблюдая изумленное и немного растерянное лицо бывшего учителя.

На ярких больших фотографиях, взятых словно из гламурного журнала в глянцевой обложке, был Лас-Вегас. Новое чудо света, построенное в пустыне и ставшее мировым центром игорного бизнеса и столицей развлечений. Именно сюда люди со всего мира ехали за чудесами, ведь только здесь на одном проспекте можно увидеть небоскребы Нью-Йорка, минареты и дворцы восточных повелителей, гигантскую черную пирамиду «Луксора» с рвущимся в космос лучом света, «Париж» с Лувром и Эйфелевой башней, каналы «Венеции», дворец «Цезаря» с его светящимися фонтанами и движущимися статуями, сражение пиратских кораблей в натуральную величину с пусканием одного из них на дно и другие удивительные чудеса. Но не эти яркие картины, запечатленные цифровым фотоаппаратом, поразили Мастера. Он уже несколько минут смотрел на очередной разворот альбома и не спешил его переворачивать.

Гостиница «Монте-Карло». Огромное изображение человека в смокинге и мерцающие внизу буквы «LANCE BURTON» и чуть ниже «master magician». На соседней фотографии – изображение театра и два стоящих на сцене человека. Один из них тот самый Ланс Бартон, второй… Это был Данила.

– Ты тоже выступал в Лас-Вегасе? – с непонятной интонацией спросил Петр, не отрываясь от альбома.

– Да.

Петр откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

– Ты все-таки сделал это… Я даже не знаю, что сказать.

Данила вытащил из альбома газету с помятыми краями.

– Вы английский не забыли, Мастер?

– Какой я тебе Мастер… Вот он – Мастер. А что за газета?

Данила развернул газетный лист и положил его на стол. Следующие пять минут прошли в тишине. Наконец Петр отложил газету.

– Я по-прежнему не знаю, что сказать…

Он наполнил бокалы наполовину и тряхнул головой.

– А что тут можно сказать? Поздравляю. Ты стал настоящим иллюзионистом. А что меня упомянул в статье – отдельное спасибо… Приятно, черт подери!

– Это еще не все, – с загадочной улыбкой сказал Данила. – Переверните страницу в альбоме.

Петр сделал это, и уже не сдерживаясь, хлопнул ладонью по столу:

– Дэвид Копперфилд! Ты стоишь в обнимку с величайшим магом планеты… Это просто потрясающе!

Он возбужденно поднял бокал:

– Давай выпьем за то, что мечты сбываются! Сегодня сбылись мои, пусть и в твоем лице. И какие у тебя планы? Гастроли по Штатам? Шоу на телевидении?

Данила отрицательно покачал головой и сказал, четко выговаривая каждое слово:

– Я хочу сделать магическое шоу в Украине.

* * *

Минуту Петр смотрел на бывшего ученика, явно не веря услышанному, затем спросил:

– Я тебя правильно понял?

Данила вытащил сигарету и, зажав зубами фильтр, сказал:

– Правильно.

Петр поставил на место поднятый бокал.

– Подожди. Ты известный в Штатах иллюзионист, правильно?

Данила утвердительно кивнул и щелкнул зажигалкой.

– Второе, – Петр стал загибать пальцы, – у тебя были гастроли по Южной Америке. Это я в газете прочитал.

Второй кивок.

– Ты знаком с самыми знаменитыми иллюзионистами мира и даже выступал в Лас-Вегасе.

– Верно.

– Ты достаточно зарабатываешь на жизнь? – Петр продолжал задавать вопросы с видом усталого доктора, который обследует неизлечимо больного пациента.

– Грех жаловаться.

– И ты хочешь делать шоу в этой стране? – задал последний вопрос Мастер, словно ставя диагноз – неизлечимый идиотизм.

– Хочу. И сделаю. И вы мне в этом поможете.

Петр сделал глубокий вздох:

– Давай я тебе для начала кое-что объясню.

Данила скрестил руки на груди:

– Я весь внимание.

– С чего начать? Ты не был здесь почти пятнадцать лет и не знаешь, что произошло в этой стране за эти годы.

– Я регулярно смотрел новости и читал прессу.

– Ты не знаешь, как тут делают бизнес.

– Разберусь.

– У нас магические шоу никто не делает.

– Именно потому я его и сделаю.

– Потребуется куча денег.

– Найду. Может, хватит и того, что у меня есть.

– Ты ненормальный.

– Возможно.

Петр выругался и после этого, немного успокоившись, спросил:

– Зачем тебе это?

– Понимаете, Мастер, уж позвольте мне вас называть, как я привык, я уже добился в Штатах всего, чего хотел. Но выше головы мне не прыгнуть. Да, я там прилично зарабатываю, особенно по меркам Украины, но на определенном этапе деньги перестали играть для меня решающую роль. Да в принципе никогда и не играли, иначе я занялся бы совершенно другим делом.

Данила отхлебнул немного из бокала. По телу уже приятной волной разлилось тепло, но голова оставалась ясной.

– Так вот, вторым Копперфилдом я там не стану. И какими хорошими зрителями ни являются американцы…

Петр раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, но передумал, решив дослушать.

– …и какие бы деньги я там ни зарабатывал, все равно это не то. Мне всегда хотелось сделать это представление там, где я родился, где говорят на одном со мной языке… Вы ведь тоже когда-то этого хотели, Петр Зиновьевич?

Фокусник задумчиво покачал головой:

– Хотел, было дело. Только это было давно и неправда. И я достаточно выступал перед нашей публикой, кстати, к этому вопросу мы еще вернемся, чтобы разочароваться в ней. И меня тянет как раз туда, откуда ты приехал, только возможности нет.

– В общем, хорошо там, где нас нет, – усмехнулся Данила.

– Возможно, – не стал спорить Петр. – Хотя Грибоедов мог и ошибаться. Счастье в нас самих и все такое… Только до меня не доходит, чего ты на самом деле хочешь добиться.

Несмотря на солидную дозу выпитого, Петр смотрел на него внимательным, изучающим взглядом.

– Того же, что и все артисты: слава, известность, престиж…

Была еще одна причина, но о ней он решил не говорить даже своему бывшему учителю. Возможно, потом, когда наступит время. Ведь иллюзионисты никогда не раскрывают всех своих тайн, а если и раскрывают, то это может оказаться очередной иллюзией, отвлекающим маневром, во время которого исполняется настоящий трюк.

Но все, что он сказал фокуснику, было правдой. Просто не всей.

– Ну, хорошо. – Петр понял, что ему вряд ли удастся переубедить Данилу, но решил сделать последнюю попытку: – Зрители. Ты ни на что не обратил внимания, когда наблюдал за моим выступлением?

– Я понимаю, о чем вы говорите, Петр Зиновьевич.

– Не думаю, что до конца понимаешь. Не очень воспитанные и малокультурные люди были всегда, и в мое время тоже, чего уж там… Но они не представляли собой основную зрительскую аудиторию. Теперь же посмотри вокруг: фильмы, книги, песни – все это рассчитано на примитивных людей, на серую массу…

– Вы сгущаете краски, не все так плохо.

– Все еще хуже, Данила! Теперь искусство поставлено на коммерческую основу, цель которой – деньги, деньги, деньги. Любой ценой!

– В Америке то же самое.

– Нет, не то же. – Петр начал горячиться. – У нас берут для примера только худшее и довольно успешно внедряют это в массы. И именно этот мусор определяет сегодня массовую культуру. В качестве нормы – сплошной примитив, который и является новым стандартом!

То ли коньяк был тому виной, то ли долговременное отсутствие нормального собеседника, но Петр разошелся не на шутку. Он уже почти кричал, лицо покраснело, и Дфаниле пришлось его успокаивать:

– Петр Зиновьевич, поверьте, все не так плохо. В театр и клубы ходят разные люди, правда?

Фокусник замолчал, приходя в себя.

– Что-то я распсиховался. Извини, наболело.

– Я вас понимаю. И предлагаю сделать то, о чем вы мечтали, – поднять наше искусство на ту высоту, на которой оно еще не было в этой стране.

Данила похлопал учителя по руке:

– Никаких дискотек, ресторанов и клубов, только если мы сами решим, что это необходимо для определенных целей. Только театры.

– Только театры… – повторил успокоившийся Петр. – Действительно, там нет столиков со жратвой, водки, обкуренных малолеток… И с какого театра думаешь начать?

Данила улыбнулся и показал. С балкона был прекрасно виден подсвечиваемый прожекторами Оперный.

– Вот даже как. Ну, ты сразу замахнулся. – Петр озабоченно покачал головой.

– А чего мелочиться? – Тон Данилы стал серьезным, а лицо приняло жесткое выражение. – Или делать все по высшему разряду, или не делать вообще.

– Ну, тогда, – засопел Мастер, – если отговорить тебя не вышло, придется помочь, а то наворочаешь тут дел…

– Я знал, что вы согласитесь. – Данила снова улыбался.

Все складывалось просто отлично.

Но тогда он еще не знал, чем обернется его возвращение в родной город.

Глава пятая

На высокую башню можно подняться лишь по винтовой лестнице.

Фрэнсис Бэкон

Его разбудил телефонный звонок.

– Мистер Даниель?

– Да? – Он прокашлялся. Не надо было вчера столько курить.

– Вам звонят из города, соединить?

– Да.

Он повернулся на кровати и зажмурился: шторы были раздвинуты, и по глазам резанули яркие лучи солнца.

– Даня?

– Да, Петр Зиновьевич… Доброе утро.

– Какое утро? – послышался недоуменный голос. – Час дня уже. Давай, приезжай ко мне. Запиши адрес.

– Сейчас. – Он пошарил по тумбочке и наткнулся пальцами на ручку. – Диктуйте.

Записав адрес, он позвонил администратору и заказал такси. Затем принял холодный душ, окончательно смывший сон, и открыл окно. В номер ворвался шум проспекта и свежий весенний воздух, смешанный с выхлопными газами проезжающих внизу автомобилей.

К входу подкатил старый «Мерседес» с желтыми шашечками на крыше.

* * *

Через двадцать минут он вышел возле серой панельной девятиэтажки и поднялся на второй этаж. Дверь открылась сразу.

– Заходи… Ну ты и спишь!

– Я в самолете не спал.

Данила прошелся по единственной комнате. В одном углу застеленная шерстяным одеялом кровать, в другом – беспорядочное нагромождение личных вещей вперемежку с реквизитом. В комнате висел запах табачного дыма, жареной яичницы и кофе. Общая атмосфера запустения показывала, что хозяин плевал на уборку и на то впечатление, которое эта обстановка производит на возможных гостей. Хотя гости, как показалось Даниле, здесь бывают нечасто.

– Идем на кухню. – Мастер потер красные глаза. – Сейчас я чайник поставлю.

Данила с опаской присел на расшатанный табурет и спросил:

– Что-то случилось?

– Слушай меня внимательно. Я всю ночь не спал…

– Заметно.

– И вот что я придумал. – Петр положил перед собой старый исписанный блокнот. – Ты еще не передумал?

– Нет. – Данила усмехнулся. Несмотря на усталость, глаза Мастера светились азартом.

– Тут некоторые наброски, план, так сказать. В принципе он у меня давно в голове был, я ведь планировал, как сделать это шоу, только… В общем, слушай…

Он заглянул в блокнот:

– Во-первых – ты не должен нигде выступать до шоу. Вообще не должен показывать никаких фокусов.

– Согласен, – Данила зевнул, но Мастер не обратил на это внимания.

– Во-вторых, на всех встречах, презентациях и интервью ты должен вести себя, как истинный джентльмен. Никаких братаний, лобызаний и прочего панибратства. Ты Звезда!

– Я звезда, – послушно повторил Данила, понимая, что ему удалось заразить Мастера своей идеей.

– Да, ты Звезда, – упрямо повторил Петр, – а не «дружище», «приятель» или клевый парень из соседнего двора.

– Кто-то подумает, что я выпендриваюсь.

Петр пренебрежительно скривился:

– Наплюй на них.

– Как?

– Слюной, как плевали до эпохи исторического материализма. И вообще на этой теме не зацикливайся, ты не в Америке. Я тебе насчет этого еще вчера говорил – у нас по-другому относятся к артистам.

– Да знаю… В Штатах выступал перед русскоязычной публикой.

– И как? – заинтересовался Петр.

– Немногим отличается от того, что я видел вчера в клубе, – откровенно сказал Данила. – Менталитет не меняется так же легко, как место жительства.

– Вот и я о том же… Кстати, попробуй обойтись без дешевого юмора.

– В смысле?

– Какой трюк вызывает наибольшие аплодисменты во время небольших номеров? – вопросом на вопрос ответил Петр.

– А-а-а, я понял. Когда у зрителя лифчик или женские трусики из кармана вытягиваешь?

– Именно. Так вот, забудь об этом. Я хочу, чтобы ты явился к зрителям в образе настоящего мага, человека, которому подвластно невозможное, а не работающего на потеху публике трюкача.

Тут он был прав. Современные иллюзионисты часто грешат дешевыми шуточками в угоду публике. Даже великий Бартон в последнее время увлекся жанром дуракаваляния, а в шоу у него выступает самый настоящий клоун. И пусть Ланс сто раз гениален, но все же теряется нечто мистическое во время таких выступлений. Иллюзионист как бы говорит: «Это не магия, я так, понарошку».

– Я смотрел последние выступления западных иллюзионистов, – словно прочитав его мысли, сказал Петр, – и мне, честно говоря, не понравилось. Нет, с трюками все в порядке, просто меня бесит, что несколькими репликами и ужимками они сводят на нет всю таинственность фокусов.

Засвистел чайник, и Петр поднялся:

– Чай, кофе?

– Чай. Без сахара.

Залив кипятком крупные зеленые листья, Мастер продолжил:

– Ты еще увидишь артистов, работающих в наших ночных клубах. Большинство из кожи вон лезет, чтобы понравиться публике. Меня тошнит от их угодливых улыбочек, которыми они словно говорят: «Смотрите, какой я хороший, любите меня, пожалуйста!»

Фокусник снова начал горячиться:

– Настоящий иллюзионист должен вести себя соответствующе. Он один знает тайну, а все остальные – нет! Только он может управлять стихиями, перемещать предметы на расстоянии, заставлять их исчезать и появляться одним взмахом руки. Никаких смешков, все серьезно!

Петр отхлебнул из чашки горячую черную жидкость и поморщился.

– Можешь, конечно, пошутить, но эдак снисходительно. Мне нужно слышать о тебе: «Ах, какой он загадочный», а не «Прикольный пацан». И не надо зрителя унижать, как бы ни хотела этого публика. С выступления все должны уйти довольные, а не униженные. Пусть тобой все восхищаются, изумляются твоим трюкам, но… – Мастер поднял вверх указательный палец. – Никакого панибратства.

– Вы правы, Петр Зиновьевич, – согласился Данила. – Но такое отношение к себе еще надо заслужить.

Он уже окончательно проснулся, заряжаясь энергией Мастера.

– Заслужишь, – уверенно сказал Петр. – Главное, что у тебя есть материальная независимость. У тебя ведь хватит денег на шоу? – Голос Мастера немного дрогнул.

– Хватит, – уверенно сказал Данила.

– Это хорошо, – облегченно вздохнул Петр. – В таком случае тебе никто не сможет навязать, что и как ты должен показывать.

– Хотя спонсоры не помешают, – рассудительно добавил Данила. – Лишних денег не бывает.

– Найдем. – Петр заметно повеселел. – Кстати, ты не можешь сам договариваться с этими спонсорами. Ты Звезда, и такие меркантильные вопросы ниже твоего достоинства. И вообще… несолидно как-то.

– Вот вы этим и займетесь, – улыбнулся Данила.

– Я? Хм… Могу, конечно…

– Ну и отлично. Менеджер у меня есть, осталось найти ассистентов. Кстати, а если бандиты подъедут?

– Насчет рэкета не беспокойся. У меня племянник двоюродный в уголовном розыске работает. Киреев фамилия. Лучше скажи, что у тебя с трюками?

– Я еще до отъезда подготовил контейнер со всеми своими иллюзиями, осталось позвонить.

– Когда думаешь звонить?

– Сегодня. Недели за две дойдет.

Данила вытащил сигареты:

– Можно?

– Да на здоровье, только форточку открою. Где жить собираешься? Можешь у меня.

– Спасибо, конечно, но я лучше квартиру сниму. Где-нибудь в центре.

Петр подумал и добавил:

– И рекламу тебе хорошую надо. В газетах и на радио.

– Есть у меня идея…

* * *

В центре Данила купил мобильный телефон и достал из бумажника визитку. Юля, Юля, Юленька, хм… Он набрал номер.

– Алло, Юля?

– Да-а?

– Привет.

– Привет… А кто это?

– Данила.

– А-а, мистер Икс, как дела?

– Нормально. Как твоя статья?

– Супер, еще раз спасибо.

– Ты где сейчас? У меня есть к тебе деловой разговор.

– Деловой? – удивилась Юля. – Я сейчас в ресторане. Корпоративная вечеринка тут, короче. Не знаю, когда освобожусь.

– Ты хотела узнать, чем я занимаюсь? Обещаю новый материал для статьи. Очень интересный.

Любопытство – одна из доминант любой женщины. А если она к тому же еще и журналистка…

– Подъезжай.

– Давай адрес.

Через полчаса он зашел в вестибюль ресторана большой гостиницы и сразу наткнулся на скучающую Юлию, которая его появлению явно обрадовалась.

– Привет. – Она тут же вытащила свои сигаретки. – Идем покурим?

– Пошли.

На улице было пусто и прохладно. Данила кивнул на затемненные окна ресторана, сквозь которые доносились звуки музыки и крики веселящегося народа.

– Освещаешь светскую жизнь города?

Юля скривилась:

– Они кучу денег на рекламу в нашем журнале тратят, вот меня и послали… Скукотища! Так что у тебя за дело?

Минут пятнадцать она слушала, раскрыв рот, и только потом произнесла:

– Я так и знала, что с тобой что-то не так. Не зря я к тебе подсела, вот оно – чутье профессионала!

– Ну, так как, берешься?

– Конечно. Но весь эксклюзив мой, – решительно заявила Юля.

– Конечно, – согласился Данила. – А на радио у тебя знакомые есть?

– Организуем, – уверенно сказала журналистка. – Когда ты хочешь на радио попасть?

– Где-то через неделю…

– Я тебя завтра с одним ведущим познакомлю, нормальный парень.

– Вот и договорились. А что там за музыка?

– Пригласили певцов разных, танцоров…

– Танцоры, говоришь? Ну, пойдем, посмотрим на твоих танцоров.

Они зашли в зал. На сцене стоял толстяк в дорогом костюме и толкал речь насчет формирования командного духа, переменах в компании, повышении бюджета и нереальных прибылей для всех присутствующих. Судя по искренней заинтересованности слушателей, выступал один из боссов. О чем на самом деле размышляли работники, по давно сложившейся традиции ненавидящие свое начальство, догадаться было несложно: кого сократят, кому повысят план и как лично на них скажутся перемены, о которых с таким вдохновением вещал толстяк. Наконец он закончил фразой типа: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» и вернулся к своему столу под дружные аплодисменты присутствующих. Ударники капиталистического труда продолжили пьянку, некоторые отправились на перекур обсудить грядущие перемены.

Данила повернулся к Юле:

– Где танцоры?

– Переодеваются, наверное.

Она отошла на минуту и, вернувшись, сообщила:

– Через пять минут выйдут, хочешь посмотреть?

Данила кивнул и, оглядевшись, снял с подноса официанта бокал шампанского. Из подсобного помещения вышла уверенная девушка с рыжими волосами и, встав у стены напротив сцены, скрестила руки на груди.

– Это их руководитель, – тихо пояснила Юля.

Загрохотала музыка, на сцену выскочили несколько девушек в ярких, в меру открытых костюмах и стали танцевать зажигательный латиноамериканский танец. Данила досмотрел до конца. Увиденное ему понравилось, и после окончания танца он отправился знакомиться с рыжеволосой.

* * *

Утро следующего дня выдалось пасмурным, но Данила находился в приподнятом настроении и на погодные условия не обращал внимания. Тем более что позвонившая Юля сообщила ему о встрече с ведущим радио в час дня в одном из кафе в центре города. На встречу Данила приехал чуть раньше, но журналистка уже пила коктейль, потягивая ядовито-красную жидкость через трубочку. Он присел рядом с ней.

– Как зовут твоего знакомого?

– Алексей. Алексей Карпенко.

– Карпенко? – Данила хотел еще что-то спросить, но не успел.

– А вот и он.

В кафе вошел высокий, под метр девяносто, парень с короткой стрижкой, одетый в синие джинсы и широкий темно-синий свитер. На ногах у него были кроссовки «Пума» с автозастежкой. Увидев Юлю, он направился к ней.

– Привет.

– Привет, познакомьтесь. Это Данила, это Алексей.

Они пожали друг другу руки и уселись за столик.

– Так что за тема? – сразу перешел к делу Алексей, сцепив пальцы в замок и бросив на Данилу изучающий взгляд.

– Хочу предложить вам продвижение одного бренда, – сказал Данила.

– И что же это? Сигареты, моющие средства, корм для собак?

– Нет. – Данила усмехнулся. – Продвигать будем меня и мое шоу.

– О как… Что за шоу?

– Магическое шоу. Я иллюзионист.

Алексей посмотрел на Юлю: «Ты меня ради этого позвала?»

– Интересно… – вслух сказал он. – Это типа зайцы из цилиндра, распиливание, да?

– Это типа другое, – в тон ему ответил Данила. – У меня большие трюки, здесь такие только по телевизору видели.

– Полет Копперфилда, чтение мыслей? – Чувствовалось, что Алексей не воспринимает идею всерьез, но Данила знал, как произвести на него впечатление.

– Чтение мыслей – самое простое, что я делаю.

– Провоцируешь? – Алексей переглянулся с Юлей, та пожала плечами. – Можешь сказать, о чем я думаю?

– Легко. Ты думаешь, что зря тащился через весь город ради такого бесперспективняка. Но продолжаешь сидеть, думая: «Вдруг у этого сумасшедшего бабок немерено? Надо подождать с выводами». Правильно?

Алексей криво улыбнулся:

– Это и есть чтение мыслей?

– Нет, обыкновенная наблюдательность. Что же тебя убедит? – Он принял задумчивый вид. – Хочешь, скажу, почему на тебе именно эти кроссовки?

Алексей скептично усмехнулся:

– Мне самому интересно.

– Потому что в детстве один из твоих любимых фильмов был «Назад в будущее» и в таких кроссовках ходил главный герой фильма Марти Макфлай, который обзавелся ими в 2015 году. Но когда «Пума» выпустила их по-настоящему, ты решил их приобрести, так как с детства об этом мечтал. Правильно?

Алексей, прищурившись, внимательно смотрел в глаза иллюзиониста и молчал. Первой нарушила молчание Юля:

– Он прав?

– Как ты… угадал? – наконец спросил Алексей.

– Что бы еще рассказать о твоем детстве… – продолжил Данила, не обращая внимания на вопрос и устремив взгляд в даль. – Учился неплохо, физкультуру прогуливал, любил читать…

Данила продолжал говорить, и с каждым следующим откровением лицо Алексея принимало все более удивленное выражение. Он растерянно посмотрел на Юлю, но та с немым восхищением слушала Данилу, не отрывая от него взгляда.

– …фильмы Джоржа Ромеро. А еще…

– Стоп, хватит. – Алексей потряс головой, словно боксер, отправленный в нокдаун. – Я не понимаю, как ты это все делаешь, но… бли-ин!

– А мне ты можешь погадать? – спросила Юля, широко распахнув глаза.

– Могу, – просто ответил Данила. – Только уже не будет так точно.

– Почему? – расстроилась Юля.

– Во-первых, у меня энергия закончилась, во-вторых, связь с космосом прервалась, а в-третьих… – он сделал паузу. – Мы с тобой не учились в одном классе.

За столом воцарилось молчание. Наконец до Алексея дошел смысл сказанной фразы. Его лицо еще выражало сомнение, когда он неуверенно спросил:

– Даня?

– Ну, чего ты так смотришь, Лешка, конечно, это я.

– Твою мать… – сказал Алексей и, вскочив из-за стола, заключил его в объятия, хлопая по спине. – Ну, ты вообще! – Он повернулся к обалдевшей Юле. – Это ж мой одноклассник, он еще в школе фокусы показывал… Как я сразу не врубился? Это Юлька меня сбила, говорит: «Американец приехал, на радио хочет попасть».

– Я действительно из Америки, только приехал, и хочу сделать шоу.

– С ума сойти…

Юля встала:

– Все, я бегу. Чувствую, встреча одноклассников затянется надолго.

Она подхватила со спинки стула красную курточку:

– Данила, позвони мне вечером.

– О’кей.

Алексей повернулся к бывшему однокласснику:

– Сколько лет, сколько зим! Ты в каком классе уехал, в третьем?

– В четвертом.

– Постой, ты же вроде в Польшу уехал, нет?

– Сначала в Польшу, потом в Штаты.

– А родители где?

– В Польше остались. Там и живут.

– Слушай, – Алексей заговорщицки огляделся, – давай сменим заведение, надо же встречу отметить… Заодно и о делах поговорим. Я угощаю!

– Давай, – согласился Данила.

Юля оказалась права. Встреча одноклассников затянулась до полуночи.

* * *

– Добрый день, уважаемые радиослушатели, с вами снова я, Алексей Карпенко. Мы рады приветствовать вас на волне нашей радиостанции, и, как всегда по пятницам, у нас в студии гость. Здравствуйте, Данила.

Они договорились не раскрывать своего давнего знакомства, справедливо опасаясь уменьшения интереса к первому выступлению иллюзиониста на радио. Одно дело, когда приглашают зарубежную звезду, и другое – когда разговаривают два бывших одноклассника.

– Добрый день, Алексей.

– Итак, в чем заключается суть вашей профессии?

– Я обманываю людей.

– Откровенное заявление.

– Но я их об этом предупреждаю.

– И они после этого имеют с вами дело?

– И даже платят мне за это деньги.

– Хорошо. Я думаю, самые сообразительные радиослушатели догадались, что у нас в гостях не мошенник, шулер или аферист, а самый настоящий фокусник. Что же такое фокус?

– Если верить толковому словарю, то это искусный трюк, основанный на обмане зрения и внимания при помощи ловкого и быстрого приема.

– В общем, как говорят, быстрота рук против внимания глаз.

– Я приоткрою вам один секрет. Данное выражение очень далеко от истины, иначе лучшими иллюзионистами были бы Брюс Ли и Джеки Чан.

– Хм… Звучит логично. Но я знаю также, что фокусникам верить нельзя. Каким же образом вы обманываете зрителя?

– Позвольте, я вам продемонстрирую. Одну секундочку… Вот, пометьте эту купюру.

– Подписать?

– Роспись, крестик или портрет любимой женщины.

– Чувство юмора – обязательное качество иллюзиониста?

– Конечно. Нет, мне давать эту купюру не нужно. Положите ее себе в карман.

– Так, положил… Жаль, наши радиослушатели не видят, с каким серьезным лицом вы на меня смотрите. Они сразу бы вам поверили.

Несмотря на длительное застолье, плавно перешедшее в пьянку, Данила не показал бывшему однокласснику ни одного фокуса.

– Теперь скажите, я делаю какие-нибудь резкие движения, призванные опередить быстроту ваших глаз?

– Нет. Подтверждаю, вы сидите в кресле напротив и подозрительно улыбаетесь. И что теперь?

– Проверьте карман.

После секундного замешательства в эфире раздался голос Данилы, умело пародирующего интонацию ведущего:

– Жаль, что наши дорогие радиослушатели не видят растерянного лица Алексея.

В студии раздались приглушенные смешки.

– Э-э… Вам придется поверить мне на слово, но деньги действительно исчезли. И… где они?

– В моем кошельке. Вот…

– Это потрясающе! Вы опасный человек, Данила.

– Поверьте, я использую свой талант только на радость публике.

– Верю, верю! Так, наверное, закричал бы Станиславский. После таких фокусов мне остается только верить, что у меня больше ничего не пропало. Но самое интересное, что я знал – меня сейчас будут обманывать, и тем не менее у вас это получилось. Как вы это сделали?

– Я думаю, что сделал это достаточно хорошо.

– Понимаю, понимаю… Фокусники никогда не раскрывают своих секретов. Это же ваш хлеб.

– Не только поэтому. Открытие тайны может грозить серьезными карами магу. В истории не раз бывали случаи, когда таких фокусников просто-напросто убивали. Например, популярный маг девятнадцатого столетия Чан Ли Су был застрелен прямо на сцене во время выступления в лондонском театре. И такое могло грозить не только фокуснику, а и тому, кто просто пытался узнать его секреты. А теперь слушайте, как я это сделал…

– Спасибо, я уже не хочу знать. Расскажите лучше о своем шоу, которое состоится в ближайшем времени. Что мы увидим?

Разговор протекал легко и плавно. Несмотря на то что они не виделись много лет, Данила сразу нашел общий язык со школьным товарищем.

– Вы увидите полномасштабное магическое шоу, подобного которому еще не было в нашей стране. Я говорю это без ложной скромности. Оно с успехом прошло на многочисленных сценах Америки и Европы и уверен, придется по душе нашим зрителям.

Насчет Европы Данила загнул, но Петр уверил его, что так будет лучше для рекламы.

– Скажите, почему Львов, а, скажем, не Киев? Столица все-таки…

– Потому что я люблю этот город, я здесь родился… К тому же где, как не во Львове, одном из самых древних и, по моему мнению, самом красивом городе, должно пройти первое выступление? А его история, его памятники архитектуры? Это ведь лишнее подтверждение неисчерпаемых творческих сил народа, и я тоже, как творческая личность, хочу внести свой вклад в историю своего города. Так что пускай первая демонстрация этого древнего искусства произойдет в нашем с вами городе, Алексей.

После нескольких секунд ведущий произнес:

– Не ожидал, что вы окажетесь таким патриотом, Данила, ведь вы прожили почти пятнадцать лет за границей.

– Патриот – это как-то пафосно звучит. Просто я люблю свой город.

– Вы все время говорите о городе, а как насчет самих львовян?

– Вы знаете, – медленно начал Данила, – у меня почти не было времени на общение. Вот уже вторую неделю, практически с самого приезда, я занимаюсь подготовкой к шоу, так что рассказать о том, как изменились люди, я смогу немного позже.

– Хорошо. – Уверенный голос ведущего подвел черту под разговором. – Не знаю, как вы, дорогие радиослушатели, а я с нетерпением буду ждать это шоу и пойду на первое же представление. А сейчас мы прощаемся с вами. Я еще раз напоминаю, у нас в гостях был необычный человек, маг и иллюзионист Данила Меджиславский.

* * *

Данила снял наушники и, попрощавшись с работниками студии, вышел в коридор. Следом за ним вышел Карпенко.

– Нормально, – сказал он, накидывая легкую куртку. – Ближе к шоу надо будет еще один эфир с тобой сделать, ну и рекламу крутить почаще.

– Сделаем, – сказал Данила. – Ты остаешься?

– Нет, я свою смену уже отработал.

Они вместе вышли из здания. От входа как раз отъезжал знакомый Алексея, согласившийся подбросить их до центра.

До встречи с Мастером оставалось два часа, и, когда они вышли возле университета, Данила предложил:

– Зайдем куда-нибудь? Я угощаю.

– Не могу, – сказал Алексей, – отказаться от твоего предложения.

Они прошли мимо освещенного фонарями университета имени Ивана Франко, огромного, значительного здания, чем-то напоминавшего Оперный театр. Те же колонны, огромные статуи… Они придавали университету величественности, но оставляли впечатление какого-то холода, словно архитектор начал строить с душой, а закончил – лишь бы закончить, нагромоздив по бокам от главного входа одинаковые строения казарменного типа.

Перед входом стояла компания молоденьких студенток, видно, только закончивших вечерние занятия, но не спешивших расходиться.

– Тут рядом есть одно заведение, – сказал Алексей, – там у них отличное… Ты чего?

Данила остановился. Это что такое? Прямо в переулке неподалеку от университета раскинулось самое настоящее украинское село. Плетеный заборчик, насаженные на него горшки из-под сметаны…

– Лешка, тут что, кино снимают?

– Какое кино? – Карпенко огляделся. – А-а-а, ты про кафе?

Это были не декорации, это был ночной кошмар архитектора. Выглядело все это ужасно нелепо, особенно учитывая тот факт, что кафе располагалось между зданиями восемнадцатого века, напоминающими рыцарские замки: красивые стрельчатые окна, подпирающие тяжелые балконы атланты… На чьих спокойных каменных лицах проступило то же недоумение, что и на лице Данилы.

– Ты что, села никогда не видел? – усмехнулся Карпенко.

– Посреди города – нет, – признался иллюзионист.

Данила представил, как в центре Чикаго раскинулось ковбойское ранчо, и покрутил головой, отгоняя этот сюрреализм.

Казалось, что раздутые мышцы атлантов напрягает не тяжесть балконов, а столь неуместное соседство, и будь их воля, они с превеликим удовольствием сбросили бы свою вековую ношу на часть закарпатской деревушки с пьяными мужиками, которые, по-братски обнявшись, горланили заплетающимися языками песню про гнущееся коромысло. Данила был, вообще-то, не против народного творчества, но выражать его подобным образом?

– У нас такое повсюду, – сказал Алексей, застегивая куртку под горло. К вечеру на улице похолодало. – Мне тоже поначалу было дико, а потом привык.

За десять минут они наткнулись еще на парочку таких «кафе». Хотя – какие это, к черту, кафе? Обыкновенные забегаловки с нахальными клиентами и хамоватым обслуживающим персоналом. Причину такого поведения объяснил Алексей:

– Бармены считают, что делают огромное одолжение, выдавая клиентам разведенную водопроводной водой водку не самого высокого качества с чахлыми салатиками, а сами клиенты считают, что коль они заплатили деньги, то могут нахамить официантке, засрать столик и погасить бычок в тарелке с объедками или в бокале…

Особенно дико смотрелось подобное заведение прямо в ста метрах от Оперного. Пышное здание в духе венского ренессанса, обильно украшенное коринфскими колоннами, статуями муз и… забегаловка с покосившимся плетеным забором, возле которого какой-то умник поставил «для красоты» несколько пальм в пластиковых кадках, выразив таким образом свое видение прекрасного. Хотя, если на то пошло, более уместно было посадить пару яблонь, которые чаще растут в украинских садах, чем разлапистые тропические деревья.

– А что же власть? – спросил Данила. – Ведь такое уродство портит облик города.

– А что власть? Даешь им на лапу, а они тебе – лицензию. Вот и строй что хочешь. – Алексей усмехнулся. – Ты думаешь, там дворяне сидят или родовитая шляхта? Плевать они хотели на город, им главное – карманы набить, пока на должности сидят. Да и вид такой, – он махнул в сторону «кафе», – им ближе по духу. И вообще… кому это надо? У меня в районе мусор вторую неделю не вывозят, так и гниет под окнами. А недавно пластиковые контейнеры поставили, красивые такие, чистенькие… Так их сожгли через два дня. Поставили снова металлические.

– Металлические не горят, – понял Данила.

– Верно, поэтому их просто переворачивают.

– Кто?

– Угадай с трех раз. Явно не из другого района приезжают, свои… Сами живут, сами и гадят под домом. У меня на лестничной клетке бычки валяются. Ну выходишь ты покурить из квартиры – возьми с собой пепельницу или банку! Эх… А ты говоришь – кафе портят облик города.

– Ну, после твоего рассказа… – Данила усмехнулся. – А ничего такие заведения… Особенно эти пальмы. Прямо мексиканский хуторок!

– Ну вот… Пиво будешь?

– Может, лучше коньячку выпьем?

– Ишь ты… аристократ. Давай для начала пивка попьем, а там видно будет. Пойдем, тут место одно неплохое есть…

– Только не с таким обслуживанием, как здесь.

Они свернули с проспекта на узкую улочку.

– Кстати, насчет пива, – вспомнил Данила. – Что это за мода везде с пивом таскаться?

– Это все отмечают День пива, – серьезно сказал Карпенко.

– Насколько я помню, этот праздник в ноябре. Да и отмечают его в Германии.

– А у нас каждый день – День пива. И вообще, пить пиво – это круто. У нас даже спонсор спортивных соревнований – пиво и водка.

– Да-а…

– Можно подумать, у вас в Штатах спиртное не рекламируют.

– Представь себе – нет.

– Серьезно? А у нас по телевизору за три минуты восемь сортов покажут, причем каждое – самое лучшее.

Они зашли в приличный с виду бар и сели за столик. Тут же появилась улыбчивая официантка с блокнотом и приняла заказ. Даниле такая оперативность понравилась, о чем он сообщил собеседнику. Тот загадочно усмехнулся и продолжил:

– Возвращаясь к пиву… Его рекламу крутят в вечернее время, когда самые интересные передачи и фильмы. Молодежь смотрит телевизор, а их в это время зомбируют, внедряя в сознание людей пьянство как норму жизни.

– У тебя прямо заговор какой-то получается.

– Нет, все гораздо проще. Производители отвалили бабки законодателям, и те включили им зеленый свет: «Продавайте сколько влезет». А в наших людей много влезет… Кстати, пол-литровая бутылка пива – это те же пятьдесят граммов водки. Малолетки у нас с четырнадцати лет регулярно прикладываются к пиву, причем не только пацаны, но и девчонки. Что с ними будет в двадцать лет?

– Ты прямо борец за трезвость! – засмеялся Данила.

– Я? Не-е… Я сам люблю выпить.

– И пофилософствовать, – добавил иллюзионист.

Официантка принесла два высоких запотевших бокала, наполненных янтарной жидкостью с аккуратной шапкой белой пены.

– За твой успех! – Алексей стукнул своим бокалом о бокал Данилы и сделал пару глотков. – Хорошо… Когда думаешь основную рекламу запускать?

– Недели за три до шоу.

– Значит, время еще есть. Я тебе такую рекламу сделаю! – Он сделал еще пару глотков и вытер пенные усы. – Ты вообще знаешь, что такое реклама?

– Двигатель торговли?

– Ну это понятно… А еще?

– Информация?

– Нет. Информативности в рекламе – мизер. На самом деле, это психологическое программирование людей, в результате которого они покупают товар, который раньше им был не просто не нужен, а о существовании которого они даже не знали!

– У тебя все опять сводится к зомбированию, – усмехнулся Данила. – По-моему, ты просто помешан на фильмах ужасов.

– Ага! – радостно согласился Алексей.

Официантка принесла горячее, и они увлеченно принялись за еду, не прекращая диалога.

За разговором бокалы незаметно опустели.

– Пиво подошло к концу, – сказал Карпенко. – Я сейчас вернусь.

Пока его не было, Данила заказал еще два бокала. Вернувшегося Алексея это обрадовало.

– О! Только что пустые были… Теперь я убедился окончательно, что ты фокусник.

Он присел за столик.

– А насчет твоего шоу мой тебе совет – не жалей денег на рекламу. Тогда все окупится с лихвой.

– Заработок не есть моя конечная цель.

– А какая? Любовь к искусству? Похвально. А трюки твои сколько стоят? Я слышал – дорого.

– И даже больше, – признал Данила.

– А искусство должно хорошо оплачиваться. Так что цены на билеты задери повыше.

– На первом выступлении меня больше беспокоит наполняемость зала. Придут ли люди, если цены будут большими?

– Ты совсем отвык от местных реалий. Знаешь, что у нас ценится больше всего?

– Ну?

– Понты! Хороший понт дороже денег – слышал такое? Шмотки, тачки, у всего этого одна цель – понты. Показать, что ты круче, моднее, богаче всех остальных, даже если это и не соответствует действительности. А в основном и не соответствует. И если ты со своим стремлением к благотворительности сделаешь бесплатный вход в театр, то смотреть на тебя приду только я. А заломи цену – люди подумают: «Какой к нам крутой фокусник приехал!» и побегут за билетами. А потом всем расскажут, какое у тебя классное шоу, даже если ты покажешь полную ерунду. Такая вот психология…

Данила улыбнулся:

– Ты мне напомнил одну историю. Был в России девятнадцатого века фокусник-предсказатель. Фокусник, честно говоря, он был никакой, но психологию людей знал отлично. Однажды он снял апартаменты и повесил объявление: «Здесь угадывают». Посетитель платил гривенник и заходил в темную комнату, в которой стоял стол, накрытый черным сукном, а на нем – загадочная ваза, прикрытая черным платком.

Алексей заинтересованно слушал.

– У стола стоял сам предсказатель и таинственным голосом говорил вошедшему: «Опустите палец в вазу». Когда посетитель выполнял задание, предсказатель предлагал понюхать палец. «Так это же дерьмо!» – восклицал возмущенный клиент. «Поздравляю, вы угадали!» – торжественно говорил российский Калиостро и выпроваживал посетителя из комнаты.

Алексей захохотал так громко, что из кухни выглянула встревоженная официантка.

– Это он здорово придумал! Ха-ха, вы угадали…

– Но главная фишка знаешь в чем? – спросил довольный произведенным эффектом Данила. – Никто не спешил рассказывать о своем позоре. Наоборот, одураченные мошенником клиенты убеждали всех знакомых посетить предсказателя, чтобы посмеяться потом уже над ними.

– Вот оно! Надули меня, так пускай и над тобой поприкалываются.

Они доели горячее, допили пиво, и Данила попросил счет. Покрутив чек, он недоуменно спросил:

– Триста гривен?

– Ты хотел хорошего обслуживания и улыбок? – Алексей достал бумажник. – Давай пополам.

– Да ты что? Я тебя пригласил. В следующий раз угостишь. – Он покачал головой. – Пора мне привыкать к этим ценам.

Он рассчитался, и они вышли на улицу.

– Ну что, по домам?

– Давай… Хорошо посидели.

– А то! – согласился Алексей и отправился на поиски такси. А Данила достал мобильник и набрал номер Мастера.

Глава шестая

Через тернии к звездам.

Сенека

Через некоторое время он сел в машину, за рулем которой сидел Петр.

– Ну, как мой дебют на радио?

– Неплохо. Но в следующий раз больше себя рекламируй. Наших звезд от микрофона не оторвешь, пока они все про себя, любимых, не расскажут.

– Но я-то – не они, – резонно возразил Данила. – Контейнер пришел?

– Завтра должен быть. Сколько там трюков?

– Увидите. Поехали к танцорам.

Старые «Жигули» зарычали и, выпустив облако черного дыма, дернулись с места. Данила проводил взглядом дымовую завесу.

– Вы на угле ездите?

– Ты знаешь, может, на угле и лучше: кто знает, чем они бензин разбавляют и какое масло заливают.

Через пять минут Данила решил:

– Надо покупать машину.

К его удивлению, экономный Петр не стал с ним спорить.

– Согласен. Несолидно в этой развалюхе ездить, а то «Звезда Лас-Вегаса!», «Супершоу!», а сам на «Жигулях».

– Вечером заедем в автосалон.

Петр кивнул. Сегодня на нем был светлый костюм в мелкую клетку, новые туфли и, несмотря на теплую погоду, светлое полупальто из тонкой шерсти. Похоже, он потратил все свои сбережения на свой презентабельный вид. Довершала картину аккуратная прическа, ради которой он пожертвовал своим хвостиком.

– Шикарно выглядите. Жениться собрались?

Петр довольно улыбнулся. Казалось, он помолодел лет на десять, глаза светились, даже плечи стали как будто шире!

– Некогда нам жениться, работать надо! А насчет внешнего вида… Хороший иллюзионист должен выглядеть соответственно, да и встречают у нас, как это ни банально звучит, по одежке.

Он свернул на улицу, явно пережившую бомбардировку: ямы посреди дороги, бугры и щебень, часто сменявший асфальт. Глядя на подпрыгивающего на соседнем сиденье Данилу, Петр сказал:

– «У нас кладут асфальт местами и немного, чтоб всякий оккупант на подступах застрял». Слышал такие строчки?

– Смешно, – сказал Данила, вцепившись в поручень над дверцей. – Это кто сказал?

– Трофим, певец такой.

– А я другое вспомнил:

Лет чрез пятьсот дороги, верно,

У нас изменятся безмерно.

– А это кто?

– Александр Сергеевич. Правда, он про российские дороги писал, но я особой разницы не вижу, хотя… О-о, блин!

Въехав передним колесом в яму, отрыжка советского автомобилестроения протестующе взвизгнула, захрипела и заглохла.

Петр выругался и, отведя душу, сказал:

– Теперь в мастерскую надо.

– Зачем? – Данила потер ушибленный лоб. – Все равно новую покупать собрались.

Они оттолкали погибший в неравной схватке с дорогами автомобиль к обочине и продолжили путь пешком. Идти оставалось немного, и через несколько минут они были у цели – небольшого прямоугольного здания с облупившейся штукатуркой и забранными решеткой окнами.

– Что тут раньше было? – заинтересовался Данила.

– Дом пионеров.

– А решетки зачем?

– А чтоб пионеры не убежали.

Они поднялись по разрушенным ступенькам и вошли в прохладу гулкого вестибюля. Навстречу тут же выбежала вахтерша – бабулька в видавшем виды синем халате с карманами и в валенках.

– Здравствуйте, Петр Зиновьевич! – Она распахнула руки, словно собираясь обнять долгожданного гостя. – А мы вас ждем, ждем… У вас все в порядке?

Ее лицо выражало искреннюю заботу и легкую тревогу.

– Угу, – буркнул Петр, еще не забывший, как эта милая старушка коршуном накинулась на него, когда он первый раз появился в этом забытом богом и людьми заведении. Так же отреагировала и бессменная управляющая этих разваливающихся стен, которая, узнав суть вопроса, превратилась из Снежной королевы в добрую фею.

Данила решил снять какой-нибудь театр для репетиций, необходимых с новым коллективом, и уже морально готовил себя к расставанию с крупной суммой денег, но Петр вспомнил о не приспособленном пока под капиталистические нужды здании. Главным достоинством бывшего клуба подрастающих комсомольцев была захламленная сцена с грудой пылившихся на ней транспарантов ушедшей эпохи. Вторым достоинством было работающее освещение с кучей прожекторов. Ну и третьим достоинством была арендная плата – сто долларов в месяц. Они прошли в зал с грохочущей музыкой. На уже расчищенной и вымытой сцене танцевало восемь ребят. Четыре парня и четыре девушки от пятнадцати до восемнадцати лет, одетые в спортивные штаны с футболками, исполняли какой-то энергичный танец. На взгляд Данилы, получалось у них здорово. Но кто-то считал иначе.

– Стоп! – Музыка оборвалась. – Никуда не годится!

На сцену вылетела еще одна девушка. Молодая, чуть постарше ребят, худенькая и подвижная, она была одета в желтый спортивный костюм с черными полосками по бокам. Короткие рыжие волосы, модельная стрижка, в руке незажженная сигарета.

– Что вы делаете? Андрей, ты музыку слышишь? Или у тебя вода после моря в ушах осталась? А ты, Галя, о чем мечтаешь?

В этот момент она заметила вошедших и помахала им рукой. Петр уселся в пыльное кресло второго ряда, а Данила под изучающим взглядом восьми пар глаз поднялся на сцену.

С Наталкой он познакомился на той самой вечеринке, где под ее чутким руководством выступал ее коллектив под названием «Стелс». Почему она выбрала такое название, он не спрашивал, но на самолет-невидимку она похожа не была, скорее на истребитель. Такая же стремительная, неутомимая, с ходу улавливающая цель. Через десять минут общения он понял, что нашел единомышленника, которого также переполняют грандиозные планы. В свои двадцать два года она занимала должность хореографа-постановщика в одном из львовских театров, ставя все танцы в спектаклях. На сцене стояло ее детище – модерн-балет «Стелс». Узнав о проекте Данилы, она сразу дала согласие на совместную работу и всяческую помощь с ее стороны.

– Привет, Наташ.

Он пожал ее ладошку и оглядел ребят.

– Привет, Данила, знакомься – это мои балбесы.

Слово, которым она охарактеризовала свой коллектив, было произнесено с гордостью.

– Привет всем, меня зовут Данила. С сегодняшнего дня мы будем вместе работать. Знаете, кто я?

– Фокусник, – сказала симпатичная смуглявая девчонка, стриженная под мальчика, и кокетливо добавила: – Покажете нам фокус?

Наталка бросила на нее строгий взгляд, и та стушевалась, однако в ее глазах по-прежнему плясали озорные чертики.

– Обязательно покажу. Мало того, я предлагаю поучаствовать в создании первого в нашей стране магического шоу. – Данила обвел серьезным взглядом притихших ребят. – Но перед этим я должен убедиться, что вы все прониклись серьезностью этого дела. Говорю первый и последний раз – все, что вы узнаете в процессе подготовки, должно остаться между нами. Слишком дорого стоят секреты, в прямом и переносном смысле. И мне не хочется узнать, что какой-то журналист разнюхал, как совершаются чудеса на сцене.

– Ты можешь на них рассчитывать, – уверенно сказала Наталка, обводя угрожающим взглядом своих ребят. – Я за них ручаюсь.

– Тогда хорошо, – благодушно сказал Данила, и все расслабились. – Сейчас я расскажу вам общий план, а завтра начнем репетиции. Предупреждаю – времени мало, поэтому будем выкладываться по полной.

– А большие трюки будут? – спросил светловолосый паренек с симпатичным, открытым лицом. Именно его распекала в начале Наталка.

– Будут, – пообещал Данила. – А сейчас я вас познакомлю с одним человеком…

* * *

Шла вторая неделя репетиций. Данила с Наталкой сидели перед грудой дисков и уже второй час прослушивали разнообразную музыку, начиная от Моцарта и заканчивая технорейвом. Быстрые пальцы хореографа меняли диски, а Данила с закрытыми глазами представлял, как эта музыка будет совпадать с тем или иным трюком.

– Эта подойдет для «Прохождение сквозь человека», – заметил он, и Наталка, отложив в сторону диск, сделала пометку на листке бумаги. Ей не надо было два раза объяснять, что требуется показать на сцене. Опыт работы в театре давал о себе знать, да и воображение у нее работало очень хорошо.

– Тогда мы здесь сделаем небольшой танец, а в это время ребята вывезут эту хреновину…

– Пускай будет танец…

Данила репетировал со всеми. К сцене он привык давно, но, несмотря на сделанную ему рекламу, в таких больших театрах, каким являлся Оперный, ему выступать еще не приходилось. Но тут выручал опыт Наталки.

– Христина, вот здесь пошире жест! – советовала она из партера, как всегда зажав острыми зубами незажженную сигарету. – На балконах тоже люди сидят. Пусть они заплатили меньше, чем первые ряды, но им тоже интересно… Так, сзади! Не переглядываемся, не улыбаемся! Притащили железо и стоим, как статуи. Ромчик, что там такого смешного? Не отвлекаем зрителя, все внимание должно быть на Даниле. Отвлекать будете, когда он скажет.

Ребята послушно исправляли свои ошибки. Было видно, что, несмотря на суровый нрав своего руководителя, они ее просто обожают.

– Запомните, – объяснял Данила, – зрители смотрят туда, куда смотрите вы. Если вы все разом обернетесь в ту сторону сцены, то на секунду отвлечете весь зал. Это и есть отвлекающий маневр! В этот момент мы и произведем подмену…

– Саша, нажмешь этот рычаг только после моего сигнала, не раньше и не позже… Когда я сделаю последний взмах – это и будет сигнал.

В зал иногда приходила портниха, которой заказали большое количество новых костюмов.

– Это, по-вашему, идентичное изделие? – закатывая глаза, спрашивал Данила. – Идентичное, значит – одинаковое.

– Они одинаковые.

– А что это за шов внизу?

– Этот немного короче сначала получился, я потом кусочек дошила, – оправдывалась портниха. – Материя та же, оно и не видно ничего… почти.

– Именно, что – «почти»! Мне не нужно «почти». Необходимы два совершенно одинаковых костюма, понимаете?

– Переделаю, – вздыхала портниха и, ругая про себя привередливого заказчика, шла исправлять свою ошибку.

– Скажите, а какая должна быть ассистентка? – спросила хорошенькая Ирочка с потрясающими глазами в обрамлении пушистых ресниц – та самая, стриженная под мальчика.

– Привлекательная, стройная, – ответил Данила, извлекая из кармана пачку сигарет. – У нее должно быть гибкое и сильное тело.

– Как у меня? – наивно спросила Ира, сидя на шпагате и упершись ладошками в подбородок. Данила не мог не признать, что ее спортивная фигурка выглядела довольно волнующе.

– Та-ак, чего сидим? А ну на сцену! – раздался приказ Наталки, и девчонка упорхнула, бросив на прощание обжигающий взгляд. Глядя на небольшие упругие ягодицы удаляющейся Ирочки, Данила ощутил пробуждающееся желание, но постарался отогнать его – девчонке всего пятнадцать лет!

– Зажигалку посеяла. – Наталка уселась на край стола. – У тебе есть?

Данила протянул ей указательный палец, на кончике которого появился язычок пламени.

– Супер! Не печет?

– Нет. Палец-то не настоящий.

Данила тоже закурил.

– Серьезно? Даже вблизи не видно.

– Между тем, что видится, и тем, что делается, – большая разница, – задумчиво сказал Данила и дунул на палец, словно ковбой на еще дымящийся кольт. – Что у нас осталось?

– Только последний номер, а так все готово. Ну, и еще один набор костюмов… Переживаешь?

Данила усмехнулся:

– Есть немного.

– У меня в театре женщина есть… Уже сорок лет на сцене. Она перед каждым спектаклем нервничает. Но как только выходит на сцену, тут же преображается. Так вот она говорит: «Если ты не переживаешь, значит, тебе все равно. Тогда нужно уходить со сцены».

– Наверное, она права.

Разговаривая, Наталка бросала взгляды на сцену, не переставая контролировать рабочий процесс.

– Ромчик! Еще раз то же самое и поддержку прорепетируйте!

Она повернулась к Даниле:

– Я сама переживаю. У меня всегда так перед премьерой.

– Завтра билеты выходят в продажу.

– Так что, спать не будешь?

– Если не продадутся, – продолжил Данила, – я их сам выкуплю и раздам.

– Не раздашь, – уверенно сказала Наталка, потушив сигарету, – все раскупят.

В конце зала открылась дверь, и в проходе между рядами показался Петр Зиновьевич. Он подошел и устало опустился в кресло рядом с ними.

– Ох, втянул ты меня… – по привычке вздохнул Мастер. – Измотался весь.

– Как машина? – улыбнулся Данила.

Весь последний месяц он периодически задавал этот вопрос, зная, что Петр чуть ли не спит в машине. Новый «Aуди» – это вам не старый «жигуль».

– Чувствую себя «новым русским». – Мастер довольно поправил галстук. – Только переживаю. Ты столько денег вбухал в рекламу: радио, телевидение, плакаты по всему городу… А если не окупится?

– Дай бог вначале расходы покрыть. А потом все окупится, не сомневайтесь, – уверенно сказал Данила, хотя в душе его мучили сомнения.

– Завтра репетируем в Оперном, – напомнила Наталка, словно об этом мог кто-то забыть.

– Еще пара сотен, – сокрушенно покачал головой Петр и встал. – Все, оставляю вас, мне надо еще в ратушу заехать и в пару редакций. Билеты этим халявщикам презентовать.

– Без этого никак, – пожал плечами Данила.

– А ресторан? – добавила Наталка. – Если они не погуляют на дармовщину после премьеры, то такое могут написать…

– Вы правы, мадемуазель. – Петр церемонно поклонился. – Все, я убываю.

Наталка проводила его взглядом и вдруг вспомнила:

– Забыла спросить, что насчет спонсоров.

– Он мне рассказал, – успокоил ее Данила. – Спонсоров у нас хоть отбавляй, только они в основном информационные.

Он встал с кресла и с хрустом потянулся.

– А так… Беседовал я вчера с одним деятелем.

– Ну-ну?! – Она заинтересованно наклонилась к нему, и он почувствовал запах ее духов.

– Солидный такой. Говорит: «Выделим вам пару тысяч», ты поняла? Выделим! Будто я их об этом упрашивал. «Выделим, значит, но над сценой должен висеть огромный плакат: «Спонсор шоу…», ну и название их банка. Ты эту картину себе представляешь? А в конце я должен выйти на сцену и вручить при всех букет представителю этого банка.

– Отказался? – Наталка прикурила новую сигарету.

– А как ты думаешь? Я лучше прогорю, чем соглашусь на что-либо подобное. Получится, что шоу – заслуга этого спонсора, а мы только благодаря их деньгам показали представление.

– Я в театре и не такое видела.

– Я лучше рискну. – Данила размял плечи и покрутил шеей.

– Рисковый ты парень. – Наталка прищурилась и выпустила струйку дыма.

– Хватит дымить, – сказал Данила и, взяв из ее руки горящую сигарету, засунул ее в свой кулак. Затем разжал пальцы и продемонстрировал пустую ладонь. Наталка захлопала в ладоши. Даниле нравилось показывать ей фокусы, да и ребятам тоже. Они все ему нравились: веселые, открытые, искренние, они совсем не были похожи на ту испорченную молодежь, какую в мрачных красках описывал его учитель во время их первой встречи. Это обнадеживало. А бурчание Петра… возможно, это просто дань возрасту, когда кажется, что молодое поколение всегда хуже, менее воспитанно, не так образованно и вообще в голове у них одни глупости.

– Мистер фокусник! – со сцены раздался веселый смех. – Мы вас ждем!

Он направился к ребятам.

* * *

До премьеры оставалось два дня. Позади два месяца напряженных репетиций, метаний по городу и улаживания организационных вопросов, в решении которых лучше всего помогали американские президенты: Джексон – в решении мелких вопросов, Грант – в более серьезных. Но больше всего украинский народ уважал Франклина, несмотря на то, что тот давным-давно отправился в края вечной охоты, по выражению коренных жителей Америки. «Зеленые спинки», они же «баксы» или «грины», расходились довольно резво, оседая в карманах местной бюрократии и производя с ними потрясающие метаморфозы. Только что чиновник был связан по рукам и ногам крепкими цепями законов, инструкций и предписаний и был беспомощен, как новорожденный, как вдруг… О, чудо! С помощью зеленой бумажки, играющей роль отмычки, он, словно Гудини, освобождается от всех цепей и творит чудеса не хуже Гарри Поттера, используя в качестве волшебной палочки ручку с дорогим пером. Он открывает проход сквозь бумажные стены с печатями, которые порой покрепче каменных, и с помощью волшебной трубки на расстоянии убирает преграды, возникающие на пути горячо любимого им магического шоу.

Три репетиции в Оперном театре прошли прекрасно. Правда, когда Данила первый раз вышел на сцену, она показалась ему огромной, и он испытал легкое беспокойство, но потом привык. Зал впечатлял: лепные украшения, росписи и живописные вставки, многоярусный зрительный зал с щедрой позолотой, эффектный сценический занавес – все это придавало интерьеру атмосферу нарядности и праздничности.

Данила руководил съемкой репетиций, для которой он нанял нескольких профессиональных кинооператоров. Сначала они ворчали, когда он давал советы, но ему удалось убедить их, что процесс съемки иллюзионного шоу отличается от всего того, что они делали раньше. Данила делал все это с дальним прицелом. Если все пройдет хорошо, то запись можно будет показать по телевидению, а он не хотел видеть в кадре то, чего не должен видеть зритель.

Общий план, крупные планы на сцене, обход с камерой вокруг реквизита, отдельные сцены с балетом… Через два дня будет еще одна съемка, но уже при заполненном людьми зале. А затем наступит черед монтажа.

Билеты, вопреки опасениям Данилы, распродались полностью уже за неделю до премьеры. В кармане лежали последние три, и он решил подарить их случайным прохожим, как уже сделал с десятком других в первый день продаж, когда еще опасался за наполненность зала.

Данила вышел из своей двухкомнатной съемной квартиры в центре города и отправился на прогулку по вечернему Львову. Возле здания университета кто-то дернул его за рукав пиджака.

– Дядь, дай пару копеек.

Перед ним стоял пацаненок лет десяти, в широких грязных штанах и неопределенного цвета куртке, которая была на пару размеров больше худощавой фигурки беспризорника. Огромные глаза на немытом лице смотрели внимательно, не мигая.

Данила порылся в кармане пиджака и вытащил десятигривенную купюру.

– Держи, пацан.

Бумажка исчезла в недрах брюк с такой ловкостью, будто малолетний попрошайка брал уроки у Петра Зиновьевича.

– Дядь, а сигарету не одолжите?

Данила усмехнулся:

– Одолжить… Ты что, ее вернешь?

Мальчуган не отходил, выжидающе глядя на него снизу.

– Есть хочешь, пацан?

Тот сглотнул слюну:

– Хот-дог.

Поблизости оказался требуемый лоток, и через две минуты пацан уплетал за обе щеки угощение.

– Не спеши, никто у тебя не заберет.

– А я и не отдам, – промычал мальчишка, не переставая жевать разрезанную булку с горячей сосиской, щедро сдобренную салатом, горчицей и кетчупом.

– А мамка твоя где? – поинтересовался Данила.

– Дома. Пьет она, – буднично ответил пацан, облизывая пальцы. От угощения уже ничего не осталось.

– Как тебя зовут?

– Виктор, – солидно представился тот.

Так звали дядю Данилы и друга из далекого детства – Витьку Косорукова, у которого тоже была пьющая мать. От этих воспоминаний у Данилы защемило сердце.

– Чего еще хочешь, малой?

– Еще десять гривен, – не раздумывая ответил Виктор.

– А в театр хочешь сходить?

– Театр? – Пацан скривился. – А че там интересного?

– Ты фокусы любишь?

– Люблю. Я в цирке видел. Только это давно было, мамка тогда еще не пила.

Данила снова полез в карман и вытащил билет.

– Держи. Это через два дня, в Оперном.

Проворные пальцы выхватили билет и растворили его так же, как ранее купюру, руководствуясь нехитрой логикой: дают – бери.

– Ну давай, Виктор, беги.

Пацан исчез в толпе. Билет он, скорее всего, сдаст, деньги нужнее. Когда в желудке пусто, то не до представлений.

Побродив немного по улицам, Данила решил возвращаться домой. Завтра последний день, необходимо выспаться.

Он свернул под арку, сокращая путь, и тут дорогу заступил чей-то корявый силуэт.

* * *

– Слышь, Вася, закурить есть? – гнусаво сказала тень, растягивая гласные.

Проживший большую часть жизни в Штатах, Данила не забыл двойного смысла этой вводной фразы и на всякий случай вытащил руки из карманов.

– Не курю, – ответил он, продолжая идти.

Но от темной стены отлепились еще две фигуры, окончательно перекрывая дорогу. Одна длинная и худая, вторая приземистая и коренастая.

– Те чо, в падлу закурить дать пацанам? – угрожающе спросил длинный. Лиц видно не было, ближайший фонарь качался у подъезда в двадцати метрах от места разборки с припозднившимся лохом, на свою беду избравшим короткий путь домой.

Эх, был бы в кармане шокер или полицейская раскладная дубинка! Но он ведь не в нью-йоркском Гарлеме и не в южном квартале Чикаго, куда после наступления темноты белому лучше не показываться. Он практически в центре европейского города!

В том, что его будут бить, и, возможно, даже ногами, сомнений не оставалось. Данила остановился и похлопал себя по карманам.

– Сейчас, ребята, где-то тут завалялись сигареты…

Рука, нырнувшая в карман брюк, нащупала лишь колоду карт, с которой он никогда не расставался.

– Сейчас, сейчас, тут и пара рублей должна быть… – озабоченно сказал Данила, притупляя внимание любителей легкой наживы. Те немного расслабились. Сейчас перепуганный лошарик сам отдаст бабло, а потом и отбуцкать его можно будет. Так, для развлечения.

Что может сделать кусок пластика? В умелых руках очень много. Данила на спор с пяти метров срезал броском карты горящую свечу.

Резкое движение кистью, и длинный с воем схватился за лицо:

– А-а-а! Он мне глаз выбил!

Первый, просивший закурить, получил правый крюк в голову. Данила метил в подбородок, но промазал и попал в скулу, поэтому противник не рухнул вперед в нокауте, а отлетел к стене. Но тут же вскочил и, матерясь, бросился в атаку.

А низкий уже наседал, пригибаясь на коротких кривых ногах, выбирая позицию для удара. Единственная мысль, посетившая Данилу в эту минуту, была о перспективе повредить в драке пальцы. В этом случае шоу могло накрыться медным тазом. Иллюзионист сцепился с кривоногим и отлетел к стене, приложившись головой о кирпичную кладку. Острая боль на миг пронзила его мозг, но ей на смену тут же пришла ярость.

В этот момент на сцене появился новый персонаж. Увидев высокую мощную фигуру, Данила понял, что шансов у него не осталось.

– Бац! – любитель халявного курева покатился по асфальту.

– Бац! – и длинный растянулся рядом во весь рост.

Низкорослый продержался дольше. Похоже, он не так много курил, как его товарищи по ночным забавам, а занимался спортом. Но это его не спасло. Весовые категории были разные, и после пары сокрушительных ударов драка была закончена.

Но Данила не успел поблагодарить своевременно появившегося спасителя.

– Руки за голову, уголовный розыск! – рявкнул незнакомец, и Данила, привыкший подчиняться представителям закона, послушно поднял руки. Подошедший полицейский оказался высоким широкоплечим здоровяком с коротким ежиком светлых волос. Одетый в черные джинсы и черную кожаную куртку, он больше походил на бандита, чем на представителя законной власти.

– Вообще-то, напали на меня, – спокойно произнес Данила, стараясь не делать резких движений, за которые в Америке можно запросто схлопотать пулю. Но оружия у полицейского не наблюдалось.

– Кто такой? – спросил здоровяк, внимательно вглядываясь в лицо Данилы.

– Даниель Меджиславский. Документы в левом внутреннем кармане.

На угрюмом лице копа проступило узнавание.

– Тот самый? Фокусник?

Данила опустил руки, осознав, что не зря потратил деньги на рекламу.

– Иллюзионист.

Оглядев постанывающих грабителей, здоровяк кивнул головой:

– Пошли отсюда.

– А наряд вызвать? – удивился Данила.

– Какой наряд? – в свою очередь удивился милиционер.

Они вышли из проезда и оказались на ярко освещенной улице, ведущей к главному проспекту. Мимо них прогрохотал старый красный трамвай с безразличными масками пассажиров в мутных окнах.

– Юлий, – коротко стриженный протянул широкую крепкую ладонь.

– Данила. Спасибо за помощь.

– Да ты и без меня неплохо справлялся.

– Можно тебя угостить хорошим коньяком? – предложил Данила то, что никогда бы не предложил американскому копу.

Юлий раздумывал недолго.

– Если хорошим, то давай. – Он наконец улыбнулся.

У Данилы промелькнула мысль, что он стал чаще пить с тех пор, как приехал в Украину. Климат здесь такой, что ли?

Через десять минут они сидели в каком-то баре. Данила заказал два коньяка, а его новый знакомый – порцию пельменей, салат и стакан сока. Иллюзионист пригубил немного из бокала и задал мучивший его вопрос:

– Так почему ты наряд не вызвал?

Юлий поперчил горку дымящихся пельменей и буднично ответил:

– А они бы не приехали.

– Что значит «не приехали»?

Юлий заработал квадратной челюстью, проглотил и только после этого сказал:

– Ты ведь из Штатов приехал? Я слышал тебя по радио. Так что тебе будет трудно понять.

– И все-таки?

Сотрудник уголовного розыска вздохнул широкой грудью и отложил вилку.

– А что, собственно, произошло? Никого не убили, не покалечили…

– Произошло нападение на гражданина! – раcсердился Данила. – А то, что никого не покалечили и не убили – моя заслуга и твое своевременное появление.

– Я это понимаю, – согласился Юлий. – И ты понимаешь. – Он ткнул пальцем в сторону собеседника. – Мы понимаем, что не артист поздним вечером пристал к трем хулиганам, а совсем даже наоборот. Но доказать сие невозможно, потому как с артистом все в порядке, а вот остальные участники серьезно покалечены. Так что вы вполне могли поменяться местами, и уже они стали бы потерпевшими, а ты – обвиняемым.

– Бред какой-то, – искренне сказал Данила.

– И если ты ему действительно выбил глаз, то это уже тяжкие телесные повреждения. Кстати, чем ты его так?

– Картой.

– Картой? – удивился Юлий. – Я такого еще не встречал.

– То есть мне нужно было дождаться, пока меня покалечат, отберут деньги, здоровье, а потом ползти в участок… в смысле – в отделение милиции, писать заявление?

– Получается так, – флегматично заметил Юлий, расправляясь с очередной порцией пельменей. – Только вряд ли бы их нашли. Да и не искал бы никто.

– Да-а, – протянул ошалевший от такой информации Данила. – А почему ты сказал: «Могут не приехать»?

– Бензина не хватает у патрульных. – Юлий подумал. – Хотя если ты сын депутата, то бензин найдется.

– Что значит бензина нет?

– Нет, и все. Мы вчера на вызов на троллейбусе добирались. Ты представляешь? На троллейбусе!

Юлий хотел грохнуть кулаком по столу, но в последний миг сдержался. Данила понял, что внешнее безразличие украинского копа напускное, внутри скрывается бешенство на такое положение вещей, контролируемое лишь силой воли.

– А бандюки на «мерсах» да «бэхах» ездят. – Он залпом выпил коньяк и продолжил, разговаривая сам с собой: – Довели страну, курвы, по улице вечером пройти страшно нормальным людям.

– Но есть же закон?

– По новым понятиям, соблюдение закона – удел лохов, которые ничего не могут сделать. А если ты плевал на закон, значит, ты крутой пацан.

На челюсти Юлия заиграли желваки.

– Эти, что на тебя напали, себя такими и считают, а если они несовершеннолетние, то им вообще море по колено. Хотя поверь мне, старшему лейтенанту уголовного розыска, это самые опасные и безжалостные преступники. Им нож под ребро засунуть, как тебе высморкаться.

– В Штатах были случаи, когда несовершеннолетних за убийство сажали на электрический стул, – жестко сказал Данила.

– Вот видишь. – Юлий откинулся на спинку кресла и посмотрел на Данилу усталыми глазами с красной сеточкой лопнувших капилляров. – А у нас мелкие дела укрывают, некоторые – даже не возбуждают, закрывают глаза, а такая политика порождает у этих недоносков чувство вседозволенности. И когда дело доходит до изнасилований и убийств, все вокруг начинают закатывать глаза: «Ах, как такое могло случиться, ах, какие ребята хорошие, ни разу в милицию не попадали…» – Юлий завелся. – А «вдруг» ничего не бывает! За последние годы преступность среди несовершеннолетних выросла на тридцать процентов, да прибавь к этому вооруженность, групповой характер преступлений…

– А что государство? – спросил Данила, уже предвидя ответ.

– А государство снижает уголовную ответственность за тяжкие преступления и… Да ладно, хер с ними.

Юлий устало махнул рукой и, подозвав официанта, заказал сто граммов водки.

Данила, пристально наблюдавший за лицом опера, спросил:

– А что сегодня за проблемы на работе были? Преступника упустил?

Юлий поднял на него тяжелый взгляд и, помолчав несколько секунд, сказал:

– Ты прямо мысли читаешь. Ах да, ты ж фокусник. Но угадал правильно, только не «упустил», а «отпустил».

– В смысле?

– В прямом. Взяли одного урода… Месяц следили, не спали… Со стволом в кармане. Он еще при задержании Кирееву морду расквасил. В общем, что непонятно? Сопротивление при аресте, незаконное приобретение огнестрельного оружия, ношение… Этого бандюка весь район знает. Спроси любого, он ответит: «Знаем, конечно, крутой парень, на «Лендкрузере» ездит, принадлежит к такой-то группировке, кладет на всех с прибором».

– Ну и? – Данила уже жалел о том, что затеял этот разговор.

– Ну и… У нас следственные органы принимают на веру показания обвиняемых. Дескать, чего вы к законопослушному гражданину привязались, делать вам больше нечего? И выходит, пистолет он в цветочной клумбе нашел, нес его в милицию сдать, а мы его в наручники, нехорошо! Потом звонки начались от чиновников, подтверждающие кристальную честность задержанного… В общем, пошел домой этот урод, посмеиваясь. Какой вывод все отсюда сделают? Бандиты – что можно бить морду ментам и таскать в кармане ствол, а оперативники – не все, конечно, но многие, – что нечего надрывать сухожилия и лезть под пули, все равно бандитов выпустят.

Они несколько минут молчали.

– А чего ты такую работу выбрал?

– Выбрал, – буркнул Юлий. – Ладно, хватит.

В его кармане зазвенел мобильный телефон.

– Алло? Да, Маша, уже по дороге… Да, на работе задержали… Нет, не пьяный… Давай я приеду, и мы поговорим… Алло?

Юлий раздраженно захлопнул телефон.

– Мало мне на работе нервотрепки.

– Жена?

– Угу. – Опер помрачнел.

– А ты где живешь?

– Да рядом тут, в центре.

– Давай я с тобой зайду на пять минут, – предложил Данила, которому хотелось каким-то образом отблагодарить своего нового знакомого.

– Жену загипнотизируешь? – криво усмехнулся Юлий.

– Попробовать можно, – серьезно ответил иллюзионист, и они рассмеялись.

Уже в трамвае Юлий спросил:

– А за сколько времени приезжают по вызову ваши полицейские?

– Минуты полторы, – не раздумывая, ответил Данила.

– Я серьезно, – не поверил украинский милиционер.

– Я тоже. Кстати, приезжают вместе с пожарниками и «Скорой помощью».

– А они зачем? – Здоровяк удивленно приподнял бровь.

– На всякий случай, – пожал плечами Данила. – Бензина, видать, хватает. И даже если ты наберешь 911, но ничего не скажешь, то тебе сразу перезвонят, а если не поднимешь трубку, пришлют патрульную машину для проверки.

– Зачем?

– Ну, вдруг у тебя сердце схватило или маньяк влез в квартиру, а ты не успел сказать об этом оператору.

– Да-а… – только и смог сказать старлей.

* * *

Дверь открыла симпатичная невысокая девушка в домашнем халате. Она внимательно изучила старающегося дышать в сторону мужа, затем перевела взгляд на Данилу, точнее – на ссадину на его щеке.

– Это кто, задержанный? – Она скрестила руки на груди. – Берешь работу на дом?

– Добрый вечер, Мария, – перешел в контрнаступление иллюзионист. – Меня зовут Данила.

– Очень приятно, – мрачно сказала девушка, не двигаясь с места. – Вы новый сотрудник?

– Нет. – Данила покачал головой. – Просто на меня напали хулиганы, ваш муж меня спас, и я решил засвидетельствовать свое почтение жене этого мужественного человека.

Мария посмотрела на мужа:

– Ты в порядке?

– В порядке, – буркнул старлей и протиснулся вдоль стены в квартиру. Девушка нахмурилась.

– Я вас где-то видела. Не помню где, но ваше лицо кажется мне знакомым.

– Возможно – на плакатах? Или в рекламном ролике по телевизору.

Ее глаза широко открылись.

– Вы. Даниель Меджиславский, иллюзионист!

Данила молча поклонился.

– Да что же вы стоите на пороге? – Она чуть не подпрыгнула на месте.

– Потому что ты не пускаешь его в квартиру, – раздался из недр кухни мрачный голос Юлия.

– Да ладно тебе! – Маша отмахнулась. – Проходите, я чайник сейчас поставлю.

– Да я на минутку зашел. – Он попытался ретироваться, но дверь за спиной уже захлопнулась, отрезая путь к отступлению.

– Ну уж нет, – решительно сказала Маша, – без чая я вас не отпущу.

Даниле пришлось остаться. Через несколько минут на столе стояло нехитрое угощение: чашки с чаем, печенье в вазочке, открытая коробка конфет и бутылка красного вина.

– Я так рада, что вы к нам попали, – суетилась хозяйка, – жаль только, заранее не знала, а то бы нормальный стол накрыла.

Она уже переоделась в джинсы и разноцветную майку и, подперев ладонью подбородок, с интересом рассматривала гостя.

– А когда у вас премьера?

– Послезавтра. Я вас приглашаю.

– Спасибо, конечно. – Юлий зазвенел ложкой, размешивая сахар в чашке, – только не думаю, что получится.

Мария с упреком посмотрела на мужа, а Данила спросил:

– Можно салфетку?

– Да, конечно. – Хозяйка протянула ему сложенный вчетверо кусок бумажного полотенца. Но Данила не стал вытираться, тем более вытирать было нечего.

– Хотите увидеть фокус?

На самом деле, когда иллюзионист говорит эти слова, фокус уже произошел, или по крайней мере большая его часть. Но зритель, конечно, об этом не догадывается, ведь глупо сначала предупреждать того, кого хочешь обмануть, а затем под его пристальным взглядом начинать подготовку.

– Конечно, хотим! – ответила за двоих Маша.

– Тогда смотрите очень внимательно.

Данила взял салфетку указательным и большим пальцами левой руки, демонстрируя пустую ладонь правой, затем переложил салфетку в другую руку и показал, что левая ладонь тоже пуста.

Это необходимая часть показа. Перед тем как что-то явить, вы должны убедить зрителя в невозможности этого. В противном случае он решит про себя или скажет вслух, что вы уже держали это «что-то» в руках. Это правило непреложно как для микромагии, так и для сцены. Итак, вы показываете пустые ладони и разводите пальцы, подтверждая – в них ничего нет. Затем показываете тыльную сторону, и все окончательно убеждаются в отсутствии каких-либо предметов в ваших руках. Теперь делаем фокус – вуаля! Зрители в восторге!

Данила разорвал салфетку пополам, и каждая разорванная часть вспыхнула ослепительным синим пламенем. Через секунду огонь исчез, не оставив после себя ни пепла, ни дыма. Зато пальцы каждой руки держали по билету.

– Ура! – Маша захлопала в ладоши.

– Это вам. – Данила положил билеты на стол.

– Спасибо. Как вы это сделали?

– Это не я, просто у вас салфетки волшебные.

Юлий взял с плиты коробок спичек и поджег такую же салфетку. Повалил дым, и старлей бросил горящую салфетку в раковину. Горячий поток подхватил черные хлопья и закружил их по кухне.

– Ты забыл сказать «абракадабра», – усмехнулся Данила. – Я открою окно?

В распахнутые створки влетел порыв ветра. Иллюзионист потер еще болевший после удара затылок, и взгляд его остановился на неподвижно стоящей фигуре в дождевом плаще с капюшоном на противоположной стороне улицы. Казалось, незнакомец смотрит прямо на него, хотя лица видно не было. Данила зажмурился, снова потер затылок и открыл глаза. На улице никого не было. «Бред какой-то».

– Это было здорово. – Маша вертела в руках билеты. – А что такое «абракадабра»?

Данила тряхнул головой, отгоняя наваждение, и повернулся к Маше:

– Древняя магическая формула.

– Правда?

– Да. Если быть более точным, то это древнее арамейское заклинание, способное с помощью слов создавать предметы из ничего. Оно так и переводится – «творю словом».

– Так волшебство происходило по-настоящему? – зачарованно спросила Маша.

– Возможно, – улыбнулся Данила, – когда-то так и было. Ведь даже в Библии написано: «В начале было слово…» Правда, потом заклинание поменяли.

– Почему? – Юлий допил чай и отставил чашку.

– Потому что фокусниками вплотную занялась инквизиция. Если вы помните, инквизиторы уничтожали любую угрозу, которая только могла принести вред Римской церкви: катары, тамплиеры, масоны… Но самым известным противником, о котором помнят и в наши дни, были, конечно, колдуны и ведьмы.

– А фокусники тут при чем? – не поняла Маша.

– Фокусники попали в разряд опаснейших колдунов, разговор с которыми был в те годы короткий – на костер, и все дела. По этой причине бродячие фокусники всеми силами старались доказать, что делают свои чудеса не с помощью дьявола. Показывая очередной трюк, они осеняли себя крестным знамением, упоминали имя Иисуса Христа и говорили фразы, взятые из Библии. Например, такую: «Хок эст корпус меум» – «Сие есть тело мое», которую говорили священники при выносе святых даров. Естественно, за прошедшие века смысл этой латинской фразы забылся, и «Хок эст корпус меум» превратился в «хокус-покус», что во многих языках означает иллюзионный трюк. А на наших землях «хокус» трансформировался в «фокус». Вот так. Я вас не утомил своим рассказом?

Маша зачарованно молчала, Юлий тоже не перебивал и внимательно слушал. Данила поднялся:

– Я, пожалуй, пойду.

– Сидите, сидите! – Мария тоже вскочила.

– Благодарю, но уже поздно. У меня завтра последний день перед выступлением, надо выспаться.

– Тогда я вызову такси, – вздохнула хозяйка и пошла за телефоном.

Юлий проводил ее взглядом и тихо сказал:

– Спасибо. А то она меня совсем замучила: «Пойдем в театр, пойдем в кино…» Сам понимаю, что она права, но с моей работой… А тут я артиста домой притащил, да еще какого!

– Я вызвала, через пять минут будет. – Маша вернулась, и старлей, подумав, сказал:

– Мы обязательно придем послезавтра.

Часть II

ЯЩИК ПАНДОРЫ

Omne ignotum pro magneifico[2].

Тацит

Глава первая

– Скажите, в мире нет волшебства? Сделайте так, чтобы оно появилось, и люди будут носить вас на руках.

Г. Гаррисон. Стальная Крыса на манеже

– Волнуешься? – Петр Зиновьевич на миг оторвался от регулировки подъемной машины и бросил внимательный взгляд на бывшего ученика.

– Конечно, – не стал скрывать Данила. Он вытащил из кармана плоскую фляжку и сделал глоток своего любимого «Камю».

– Смотри не переборщи, – недовольно буркнул Мастер, от которого не укрылось это движение. – Еще свалишься со сцены.

– С одного глотка ничего не будет, – успокоил Данила.

Его охватил легкий мандраж с момента пробуждения в день премьеры, и перед самым началом он решил позволить себе немного коньяка.

Данила немного отодвинул занавес. Зал был забит под завязку, хотя до начала оставалось еще двадцать минут.

– Полный зал, – сообщил он Наталке.

– А ты сомневался? – Она придирчиво осмотрела свой модерн-балет: ребята были одеты в блестящие черные костюмы и выглядели довольно стильно. Сам Данила, уже облаченный в черный замшевый костюм, одернул вниз длинный пиджак и поправил манжеты белой шелковой рубашки.

Сцена обязывает быть подтянутым и аккуратным, а шикарный костюм – безукоризненно держаться на сцене. Лишние детали здесь неприемлемы, они отвлекают зрителя и не дают ему сосредоточиться на трюках, которые показывает фокусник. То же и с реквизитом. Он должен выглядеть строго и дорого, но не раздражать зрителя обилием ненужных деталей.

Ребята начали разминку, а Ирочка, заметившая волнение иллюзиониста, решила его поддержать:

– Вы самый лучший фокусник на свете, все у вас получится.

Он с благодарностью посмотрел на нее, а Ира, подмигнув и сжав его руку, побежала разминаться. Данила уже давно заметил, что пятнадцатилетняя ассистентка неровно к нему дышит.

– Я пройдусь, – сказал Данила, и Мастер обеспокоенно оглянулся.

– Тебя не должны видеть до начала.

– Я на черный выход, – пояснил Данила.

Он обошел костюмершу, развешивающую сценические костюмы, которые предстояло менять ребятам по ходу выступления, и вышел в пустынный коридор. Мимо пролетела вездесущая Наталка. Последние сорок минут она носилась по театру от светооператоров к звукорежиссеру, проверяя каждую мелочь. То ласково улыбаясь, то грозно хмурясь, она давала последние наставления, но потом, решив не ограничиваться этим, продублировала все действия подробным списком и раздала каждому по бумажке.

– Ты куда? – Она на миг притормозила.

– Сейчас вернусь.

Он вышел на улицу и столкнулся с невысоким мальчишкой.

– Добрый день, – смущенно сказал пацан, и Данила узнал давешнего беспризорника. Сейчас на нем был видавший виды свитер грубой вязки и поношенные джинсы. Видимо, это был самый лучший наряд, который нашелся у него в гардеробе.

– Привет, Витя, ты чего здесь стоишь?

– Меня не пускают. – Пацан шмыгнул носом.

– А билет где?

Мальчишка отвел взгляд. То ли потерял, то ли продал, а потом решил все-таки прийти…

– Пошли. – Данила засунул так и не прикуренную сигарету обратно в пачку и открыл двери.

– Он со мной, – сказал он начавшему было подниматься вахтеру, и тот с недовольным видом плюхнулся обратно на затертый стул. Краем глаза Данила заметил, как пацан показал дядьке язык.

– А вы здесь работаете? – спросил мальчишка, с интересом оглядываясь по сторонам.

Данила завел его на балкон, где сидели родители ребят из балета Наталки. Поздоровавшись, он обратился к Витьку:

– Будешь отсюда смотреть.

Витька смог только восторженно кивнуть, расширившимися глазами поедая своего покровителя.

* * *

– Третий звонок! – предупредила Наталка и выстроила ребят в шеренгу возле пока еще закрытого занавеса. По громкоговорителю попросили отключить телефоны, а также не пользоваться камерами и фотоаппаратами.

– Ромчик, включай, – скомандовал Данила, и по бокам сцены послышалось змеиное шипение. Это заработали дым-машины, выпуская первые струи белых облаков, которые тут же застелили сцену, покрыв ее «до колен» полупрозрачным одеялом. Зазвучала спокойная, но загадочная музыка, призванная подготовить зрителя к началу представления. Недаром они столько просидели перед горой дисков. Музыка – один из важнейших элементов представления, она создает соответствующую атмосферу, заполняет паузы и увеличивает эффект от трюка.

Данилу, за спиной которого были сотни выступлений, била мелкая дрожь. Он знал – через несколько секунд мандраж пройдет, главное – пережить первые мгновения. Потом артист успокаивается и берет под контроль все действо. Сейчас же в голову лезли дурацкие мысли о провале.

Занавес пополз в сторону, открывая залитую призрачным светом сцену…

* * *

В зале погас свет, и люди притихли. Отъехавший занавес явил зрителям шесть неподвижных фигур, замерших в полумраке сцены.

Спокойная мелодия плавно перетекла в другую, более энергичную. Черные фигуры пришли в движение и начали странный, завораживающий танец. И когда музыка достигла своего апогея, раздался взрыв. Фигуры рухнули наземь, а в середине сцены из облака дыма появился маг.

Люди захлопали. Довольно осторожно, даже как-то стыдливо. «Ну же, ребята, разве это не было круто? Или вы видите такое каждый день? Не нужно строить из себя невозмутимых всезнаек, расслабьтесь, не жалейте ладони!»

Маг слегка поклонился, небрежным движением снял перчатки, подбросил их в воздух, и они превратились в белоснежного голубя.

Этим трюком Данила отдал дань великому Бартону, шоу которого подтолкнуло его когда-то к карьере иллюзиониста.

Теперь хлопков стало больше. Старались в основном люди, получившие билеты в подарок, пытавшиеся таким образом отблагодарить артиста. Правда, это не относилось к двум первым рядам. Мордатые чиновники сидели с похоронными лицами, словно на пленуме ЦК КПСС в момент объявления о смерти очередного генсека. Широкие крестьянские лица, привыкшие излучать важность и многозначительность, подчеркивающие высокий статус их владельцев, были похожи на гипсовые маски, не способные на проявление естественных человеческих эмоций.

Две девушки в облегающих блестящих платьях вынесли на сцену кусок тонкой материи и набросили ее на мага. Сквозь тонкую ткань видны магические пасы фокусника, вот он берется за край материи и сдергивает ее резким рывком – прямо посреди сцены возник автомобиль, на капоте которого и стоит улыбающийся маг!

Долгожданный гром аплодисментов был достойной наградой за это чудо, но фокусник уже перешел к следующей иллюзии…

Любой номер – это спектакль в миниатюре. И здесь играет роль все: костюмы, сюжет, музыка, освещение. Нелегко сделать так, чтобы все эти компоненты совпадали, но если это получилось, то на сцене происходит настоящее чудо.

Маг взмахом руки заставил исчезнуть ассистентов и остался на сцене один.

– Вам понравилось? – спросил он и, услышав в ответ одобрительный рев зала, улыбнулся – ему удалось завладеть вниманием публики. Главное теперь – удержать нить этого контакта до конца выступления.

– Спасибо. Я хочу сказать вам – до свидания…

В зале послышался недоуменный ропот: «Как – до свидания?», некоторые принялись изучать свои часы – прошло не более пятнадцати минут!

– Но не могу, – продолжил иллюзионист. – Потому что выступление еще не окончено.

Послышался облегченный смех. Это был один из стандартных способов расслабить публику, и ничто так в этом не помогает, как небольшая порция юмора.

– К концу моего магического шоу с вами тоже произойдут необычные вещи. Да, со всеми вами. Например, вы станете старше…

Снова смех. А вот теперь можно зрителя и попугать.

– Вы знаете, – начал он, – сегодня я развлекаю и радую вас своей магией, но когда-то, – его тон с каждым словом становился все мрачнее, – фокусников называли колдунами. Их боялись, за ними следили… – Он обвел серьезным взглядом притихший зал. – И охотились.

И вот уже на сцене стоит не одетый с иголочки артист, а средневековый маг-алхимик в черном балахоне до пола.

Тревожная органная музыка заставила передернуться большую часть зала.

А вот и жертва колдуна – юное, невинное создание с лицом ангела, одетого в белоснежные одежды. Пас рукой, и она послушно замирает, ее руки безвольно обвисают вдоль тела, а глаза закрываются.

А тем временем колдун кладет на два камня зеркало и с его помощью вызывает из недр ада кошмарного демона. Сначала из плоскости зеркала появляется рогатая голова, затем когтистые лапы и чешуйчатое тело.

Демон поворачивает голову к зрителям, и в зале слышится чей-то испуганный крик.

«Чудесно, у кого-то сдали нервы», – подумал Данила и начертил прямо в воздухе огненные письмена.

Демон разбежался и прыгнул на девушку. Казалось, сейчас он собьет ее с ног, но что это? Каким-то дьявольским способом рогатая бестия влетела прямо в живот девушки и растворилась в ней без остатка!

Маг накинул капюшон, уложил жертву на пол и встал над ней. Несколько зловещих манипуляций скрюченными пальцами, и тело девушки поднялось в воздух без всякой видимой опоры.

– Мне в задницу колет, – прошептала Ира, отвернув голову от зрительного зала. – Вы меня неровно уложили.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Данила едва сдержал нервный смех. Слава богу, его гримасу под капюшоном рассмотреть было невозможно.

– Потерпи, – прошептал он. – Еще полминуты.

– Вам придется сделать мне массаж, – прошептала в ответ Ира.

Вот вертихвостка… Нашла время заигрывать!

На сцене появились новые персонажи: два инквизитора в мантиях и палач в кроваво-красном одеянии, с колпаком такого же цвета на голове. В руках он держал длинный широкий меч.

Короткая схватка – и колдун повержен. Он стоит на коленях, его голова покорно свисает с плеч, а над ней уже поднимается остро отточенное орудие средневекового правосудия. Меч на миг замирает в своей верхней точке, а затем под нечеловеческий вопль колдуна обрушивается вниз, снося голову в черном капюшоне.

Звучат праздничные аккорды. Инквизиторы поднимают балахон поверженного колдуна… Он пуст!

А дальше происходит вовсе неожиданное. Два взмаха меча – и убитые инквизиторы валятся на пол. Палач срывает свой красный колпак с прорезями для глаз, и ошеломленные зрители видят лицо колдуна, невероятным образом вселившегося в тело палача.

Вот теперь по залу прокатился настоящий гром оваций, не стихавший очень долго. Данила довольно улыбался – он снова их обманул!

Между фокусником и зрителями на протяжении всей программы происходит некое состязание: артист показывает свои чудеса, а присутствующие стараются их разгадать. Положительное здесь то, что зрители поневоле становятся участниками этого представления, а не пассивными созерцателями, как на обычном спектакле или в кинотеатре. Но тут же кроется опасность для иллюзиониста: сотни зрителей против тебя одного. Они следят за каждым твоим движением, пытаясь предугадать и рассекретить тебя. Но у артиста есть преимущество: используя десятки разнообразнейших приемов, он заставляет публику смотреть туда, куда ему нужно. Он завладевает умами присутствующих, отвлекает их разум и направляет по одному ему ведомому пути.

На этом шоу Данила решил продемонстрировать всю многогранность своего искусства: предметы появлялись и исчезали по одному мановению его рук, они превращались, трансформировались из одного в другой, изменяли свое местонахождение на сцене…

Так, помеченная купюра исчезла из кармана у одного зрителя и оказалась у другого, сидевшего в противоположном конце зала.

Чтобы исключить обвинения в использовании «подсадных уток», ассистентки бросали в зал большие надувные шары, повернувшись спиной к зрителям.

Потом появился большой белый экран, и все смогли насладиться зрелищем микромагии, передаваемой на него посредством камеры, снимающей столик, на котором Данила продемонстрировал ловкость своих рук: классические фокусы с картами, нахождение четырех тузов, превращение их в деньги, манипуляции с монетами – все это помогло разнообразить шоу и подтвердить неоднократно высказываемое Мастером выражение, суть которого заключалась в том, что настоящий иллюзионист обязан в первую очередь владеть искусством престидижитации. «Престо» на итальянском означает «быстрый», а «дижито» – «палец».

И вот настало время заключительного номера. На сцену выкатили огромное полотно в раме, а маг, одетый в белоснежную рубаху с закатанными рукавами и черные брюки, вынес в руках мольберт и кисти. Зазвучала песня, и даже далекие от музыки люди узнали голос вечно молодой Мэрилин Монро. Художник делал быстрые взмахи кистью, макая ее в краску, и вскоре на полотне из множества не связанных между собой штрихов стал появляться портрет самой знаменитой блондинки. Точность рисунка потрясала.

Когда картина была закончена, иллюзионист поднял с пола кусок блестящей материи, подбросил ее в воздух, и зрители увидели появившуюся женскую фигурку в знакомом каждому светлом легком платье, которое так легко взлетает от порыва ветерка.

В руках художника возникли бутылка вина и два хрустальных бокала, зависших в воздухе, пока в них лилось ярко-красное вино. Бокалы со звоном соприкоснулись, после чего последовал короткий чувственный танец.

Вдалеке послышались приближающиеся раскаты грома. Маг взял в руки дождевой плащ с капюшоном и надел его на звезду киноэкрана, недосягаемую мечту нескольких поколений мужчин.

Оглушающий грохот грома, вспышка молнии – и подброшенный сильной рукой плащ взмывает в воздух. Но он уже пуст. Вызванная из прошлого прекрасная Мэрилин растаяла, как утренний туман под солнцем.

Все. Занавес.

Только сейчас Данила почувствовал, что его рубашку можно выкручивать – так он вспотел. В зале зажегся свет, и фокусник услышал то, о чем мечтает каждый артист: шумные и несмолкающие овации.

Уставший и довольный, он вышел на поклон и в полной мере насладился аплодисментами. Какая-то девочка подарила букет, затем еще одна, и еще… Данила поклонился, собрал в охапку букеты и скрылся за занавесом.

И тут же на него налетели ребята, хлопая, обнимая и целуя. Подошла раскрасневшаяся Наталка и, поцеловав, довольно сказала:

– Это успех, поздравляю.

Андрей, все еще одетый в костюм колдуна, радостно подпрыгивал:

– Как мы их надули! Я ведь вначале не верил, что можно совершить подмену на глазах тысячи зрителей, да еще когда они ждут подвох.

– Что ж мы, зря репетировали столько времени?

Счастливый Данила улыбался. Он заметил скромно стоящего в стороне Петра Зиновьевича и подошел к нему.

– Спасибо вам, Мастер.

Петр приобнял его и похлопал по спине.

– Ты стал настоящим иллюзионистом, Даня, это было великолепно!

– Так, ребята, – скомандовала Наталка, – быстро разбираем реквизит, девочки собирают одежду.

За кулисами творился настоящий бардак. Во время выступления использованные костюмы сбрасывались где попало, и теперь весь пол был усыпан разноцветными штанами, рубашками и платьями.

– Данила, нам надо ехать в ресторан, – напомнила Наталка. – Тебе еще интервью давать.

– Петр Зиновьевич?

– Я останусь, – отмахнулся Мастер, – все главное сегодня я уже увидел. Лучше за реквизитом прослежу, а то, не дай бог, пропадет что-то.

* * *

Через полчаса Данила с Наталкой зашли в банкетный зал ресторана, заказанный по случаю премьеры одним из спонсоров.

Там уже находились журналисты, несколько человек с радио и с десяток представителей местной власти, сидевших по халявным билетам в первых рядах на представлении. Как понял Данила, все успели приложиться к бокалам.

– Поздравляю, это было круто!

Он обернулся и увидел журналистку Юлю, одетую в обтягивающее красное платье, которое подчеркивало все достоинства ее великолепной фигуры: длинные ноги, хорошо развитые бедра, тонкая талия, небольшая привлекательная грудь, распущенные по плечам светлые волосы… Выглядела она очень сексуально. В руках Юля держала бокал с шампанским. Данила познакомил ее с Наталкой, взял пустой бокал и наполнил его пузырящимся вином.

– Ты выглядишь просто потрясающе!

– Спасибо.

– Как шоу? Понравилось?

– Еще бы! И я на правах твоей старой знакомой претендую на эксклюзивное интервью.

– Ничего не имею против, – бокалы со звоном столкнулись в воздухе.

– Ты моего одноклассника не видела?

– Лешку? Где-то здесь был… Сейчас я его найду.

Отошедшую журналистку сменил дородный мужчина лет пятидесяти, в сером костюме при галстуке, и с широким лицом с отвисшими щеками.

– Поздравляю, – пророкотал он, но руки не подал. – Это было неплохо.

– Да, мне тоже так показалось, – в тон ему ответил Данила, которого покоробило это снисходительное замечание незнакомого ему человека.

К ним приблизился еще один субъект в костюме, моложе первого, но также с отмеченным печатью властности лицом. Прилизанные волосы и пухлые губы создавали отталкивающее впечатление. Компанию ему составляла вульгарно накрашенная особа средних лет в длинном синем платье.

– Николай Петрович, – обратился он к мордатому, – было довольно неплохо, не правда ли? Помню, мы с Вероникой в Австрии были, – небрежно сказал он, – там при гостинице тоже фокусник имелся. Он по вечерам нас развлекал…

Данила автоматически выбрал нокаутирующую точку на гладко выбритом подбородке, понимая, что он не может себе позволить врезать этому зализанному хлыщу. Хорошо – нет Петра Зиновьевича, тот бы уже влез в перепалку.

– Вы не были в Австрии? – делано удивился губастый, словно спрашивая: «Вы моетесь раз в месяц?»

Данила заставил себя расслабиться. Чего он завелся? Хочет выпендриться этот жлоб, что с того? Таких людей уже не исправишь, так что просто нужно держаться от них подальше. Но иногда ох как хочется поставить их на место!

– А мы в прошлом году в Париж ездили, – решила внести свою лепту в разговор подруга губастого. – Лувр – это что-то! Одних картин не знаю на сколько миллионов. Хотя мне больше нравятся абса… абстракционисты, – запнулась дама на тяжелом слове. – У нас дома даже висит пара таких вещей. Я этим давно увлекаюсь, хотя кто сейчас понимает в искусстве?

Даниле начал надоедать этот выпендреж.

– Неужели? – притворно удивился он. – И кто вас больше впечатляет, Адольф Фредерик или Франц Клин?

Дама растерянно оглянулась на губастого, но тот сделал вид, что увлечен видом из окна.

– А что вы думаете об абстрактных «импровизациях» Кандинского? – продолжал издеваться Данила.

Сзади, не выдержав, прыснула Наталка. Важный Николай Петрович засмеялся, тряся двойным подбородком:

– Видишь, Семен, какая молодежь образованная пошла.

А Данила переключился на прилизанного:

– А вы, когда в Австрию ездили, в столице отдыхали? О, Вена! – Он закатил глаза. – Моцарт, Бетховен, Брамс… Вы любите Брамса?

– Мы в Зальцбурге были, – набычившись, промычал в ответ Семен, явно жалевший, что затеял разговор о своем отпуске.

– Тогда вы не могли не посетить Мирабель… Ну, дворец, в котором сейчас размещается муниципалитет города. Когда-то Моцарт исполнял там обязанности придворного музыканта и…

– Я тебе шампанского принесу, – буркнул Семен своей подруге и исчез из поля зрения.

Вероника, помявшись, направилась за ним, держа в руках бокал.

Николай Петрович хмыкнул и вальяжно двинулся к столу, сохраняя на лице высокомерное выражение.

– Здорово ты их, – не удержалась Наталка.

– Терпеть не могу таких людей, – раздраженно сказал Данила. – Вся эта нарочитость, надутость, показуха… А за ними пустота. Кто это вообще такие?

– Николай Петрович – замглавы городской администрации, а этот Семен… Из налоговой, по-моему.

– Понятно, на какие деньги они ездят по заграницам.

– Ты еще не со всеми познакомился, – усмехнулась Наталка, доливая себе шампанского.

– Мне этой троицы хватило, – признался Данила.

– Это местное высшее общество.

– Я уже понял. И ты знаешь, они на самом деле себя таковыми считают. Ведут эти беседы, призванные обозначить их высокое положение, выделываются друг перед другом машинами, поездками…

Сзади появилась Юлия, которая не подавая виду наблюдала за разговором, но теперь решила прокомментировать:

– Только не любят, когда такой умник попадается. Только что они считали себя интеллектуальной элитой, знакомой с вещами, недоступными простым смертным, и вдруг появился поручик Ржевский, который все опошлил.

Они рассмеялись.

– Жаль, не могу ваш разговор в журнал толкнуть, хотя руки так и чешутся, – призналась журналистка.

– Почему?

– Да выгонят к чертовой матери.

– А ты имена поменяй, – предложил Данила. – Кстати, ты Лешку нашла?

– Нет его нигде.

– Смотрите, – сказала Наталка, – еще один интеллектуал идет.

К ним нетрезвой походкой приближался толстый парень с кучерявыми волосами и похожими на украинские вареники ушами. Его лицо показалось Даниле смутно знакомым.

– Кто это?

– Бизнесмен один, у него несколько автосалонов в городе.

– А он тут что делает?

– Спонсоры позвали в ресторан тех, на ком можно сделать деньги.

Толстяк с широкой улыбкой старого знакомого обнял иллюзиониста:

– Ну, братан, это было ва-аще.

– Спасибо, – ответил Данила, не без труда освобождаясь от объятий, раздраженный подобной фамильярностью.

– Не, в натуре. А с картами ва-аще улет. Слушай, у меня к тебе есть деловое предложение.

– Какое? – спросил Данила, а про себя подумал: «Надо отсюда сваливать».

– Меня Олег зовут, ты у меня «аудюху» брал, помнишь?

– Вспомнил. – Данила огляделся. Юля с Наталкой оживленно болтали с каким-то бородатым деятелем искусств.

– Фокусы-шмокусы – это все хорошо, конечно, но с твоим талантом можно делать реальные деньги.

– Каким образом? – неприязненно спросил Данила.

Толстяк перешел на заговорщицкий шепот:

– Давай из тебя экстрасенса сделаем. Ну, знаешь: связь с космосом, снятие сглазов и прочая мура.

Глаза Данилы сузились, и от него повеяло холодом:

– Экстрасенс, говоришь? А может, сам попробуешь?

Толстяк из-за принятой дозы не уловил резкой перемены настроения иллюзиониста:

– Да какой из меня экстрасенс? Вот ты – другое дело: молодой, красивый, разные штуки умеешь делать. Бабла накосим столько, что тебе и не снилось! Будешь и при бабках, и при бабах. – Он громко захохотал от собственной шутки.

– Не думаю, что меня это заинтересует, – холодно ответил Данила и отвернулся.

– Не будь дураком, – горячо зашептал ему на ухо водочными парами толстяк. – Ты и так людей обуваешь, только за меньшие бабки.

– Отвали. – Данила не совсем вежливо отодвинул в сторону обрюзгшее тело и подошел к журналистке.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Юля. – На тебе лица нет.

– Все нормально. Не знаю, как ты, а я исчезаю. Наташ!

Стройная фигура хореографа проскользнула мимо разгоряченных алкоголем тел.

– Да?

– Позвони ребятам, скажи, если они еще не разошлись, то я их приглашаю сходить куда-нибудь.

Данила чувствовал, как его отравляет атмосфера собравшихся здесь уродов, но он знал, где найти противоядие. Для этой цели отлично подходили положительные эмоции Наталкиного коллектива.

– А журналисты?

– Мы им заплатили?

– Да.

– Вот пусть и отрабатывают свой гонорар. Юля, ты с нами?

– А что здесь делать?

– Ну и отлично.

Они покинули банкет, но никто этого, похоже, не заметил. Впрочем, Данилу это и не волновало.

Уже сидя в такси, Юля поинтересовалась:

– Так ты абстракционистами увлекаешься?

– Да какое там… Вспомнил пару пришедших на ум фамилий. Честно говоря, я их не перевариваю.

– А Пикассо?

– Ну, во-первых, он был основоположником кубизма, а во-вторых… Ты видела его ранние работы? Он ведь шикарно рисовал! Это потом у него начала помаленьку ехать крыша, и он стал извращаться: натягивать уши на спины, а глаза на… В общем, в последних его картинах без поллитры не разберешься. Хотя, возможно, я чего-то недопонимаю в живописи, все-таки Пикассо был самым известным художником двадцатого века.

– А кто твой любимый живописец?

– Ты что делаешь? – только сейчас он заметил в ее руках диктофон.

– Записываю.

– Прекрати, Юль, кому это интересно? Иди лучше у этого… как его? Семен! Да, у Семена поспрашивай и его Вероники, получится более занимательно.

– Хорошо. Тогда поговорим о твоих творческих планах.

– Вот это другое дело. Записывай. В скором времени я собираюсь приступить к съемкам цикла передач о фокусах…

Глава вторая

Телевидение насилует зрителя в мозги всякими таинственными историями, которые, как правило, высосаны из пальца, но всегда собирают большую аудиторию и дают высокий рейтинг, ради которого, собственно, все перечисленное и делается, ибо рейтинг определяет доходы от рекламы, а наш народ любит всевозможные чудеса.

Данил Корецкий.

Секретные поручения-2

– Камера! Снимаем!

Данила, одетый в черный кожаный костюм, развернулся в вертящемся кресле.

– Сегодня вы увидите новую иллюзию, которую я подготовил специально для этой передачи. Но вначале посмотрите один из классических трюков, вошедших в золотой фонд мирового развлекательного искусства. В древности он назывался «игра в кубки» и составлял основной репертуар фокусников Древней Греции. Изображение этого трюка можно увидеть на знаменитом полотне великого живописца пятнадцатого века Иеронима Босха. Картина называется «Наперсточник», и на ней прекрасно видно, как фокусники демонстрируют еще один «трюк»: отправляют помощников в толпу зрителей, у которых незаметно срезают или вытаскивают кошельки.

Камера снова наехала на Данилу.

– В отечественных криминальных кругах данный трюк издавна получил название «Три наперстка».

* * *

Позади были два месяца гастролей, во время которых магическое шоу увидели жители большинства крупных городов страны. Позади сумасшедшие поездки на двух автобусах, ночные переезды, ночевки в гостиницах и прочая суматоха. Данила вернул все деньги, потраченные на реквизит, купленный в Штатах, и положил неплохую сумму на свой счет, да и ребята тоже хорошо заработали.

Теперь Данила приступил ко второму этапу – продвижению своих фильмов о магии на телевидение. Только что он приступил к съемкам третьей передачи. Дожидалась своего часа и кассета с его первым шоу, обработанная и отретушированная. Когда он сунулся на телевидение в первый раз, телевизионные боссы заломили астрономическую сумму за показ. Данила плюнул и решил дождаться момента, когда его позовут на телевидение без взяток. И сегодня такой момент настал.

– Даня, там к тебе тип один пришел. – Петр Зиновьевич смотрел в сторону, и особой радости на его лице заметно не было. – Хочет тебя в свою передачу.

– Наконец-то! Я ведь говорил – сами придут.

Мастер вздохнул:

– Понимаешь, передача называется «За гранью реальности».

– Ну так в чем же дело? Мы ведь на этом специализируемся, или как?

– Хм… Телепроект посвящен экстрасенсам, телепатам и… гадалкам.

Данила замер. Затем скрестил на груди руки. Подбежала радостная Наталка.

– Сегодня удачный день, с утра такие новости! Ты зацепишься на канале, и мы протолкнем наши фильмы…

Тут она заметила выражение его лица.

– В чем дело?

Петр тихо спросил:

– Может, ты не будешь в этом участвовать?

– Почему вы его отговариваете? – удивилась Наталка. – Это наш шанс, второй раз могут и не позвать! Данила, ты познакомишься с кучей полезного народа на ТВ…

– Ты права, – рассеянно ответил Данила. – Зови его сюда.

– Ты уверен? – тихо спросил Мастер.

– А почему нет? Я отбуду свой номер, и все. Я знаю, о чем вы думаете… Все это было давно и неправда. А насчет ТВ Наташа права.

Наталка подвела улыбающегося парня в джинсах и яркой рубашке.

– Здравствуйте, Данила, меня зовут Анатолий, и я ваш поклонник, а ваше шоу – это что-то невероятное!

– Спасибо. Так в чем вопрос?

– Мы запускаем по Первому каналу новый проект.

При словах «Первый канал» Наталка из-за спины Анатолия многозначительно развела руками. Данила вздохнул:

– И какая в этом моя роль?

– Проект называется «За гранью реальности». Вы видели эту передачу?

– Нет. Но я знаю, о чем вы говорите, в Америке достаточно таких передач.

– Отлично! – непонятно чему обрадовался Анатолий. – Я ведущий этой передачи и приглашаю вас поучаствовать в роли судьи.

– Судьи? Я вас не совсем понимаю.

– Это чисто номинальная должность, – успокоил его Анатолий. – Просто необходимы несколько известных личностей, так или иначе связанных с разными потусторонними силами. А то, что вы смотрели похожие передачи в Америке… Вы немного разбираетесь в теме?

О да! Данила отлично разбирался в этой теме. Даже больше, чем ему хотелось. Но он не стал в этом признаваться. Еще не время.

– Немного, – ответил он и посмотрел на отчаянно кивающую головой Наталку. – Я согласен.

* * *

– Через десять минут начинаем!

Данила сидел в кресле и от нечего делать изучал окружающую обстановку. По залу носились светотехники, на трибуне послушно сидели зрители, а по бокам от него находились еще два судьи. Одним из них был мужчина лет пятидесяти. Среднего роста, с небольшим животиком и тщательно скрываемой начесом редких волос залысиной. Доктор медицинских и еще каких-то там наук Владимир Яковлевич Сикорский, по его словам, занимающийся исследованием паранормальных способностей человека.

Доктор важно поздоровался с Данилой и искоса уставился на соседку. А посмотреть там было на что: яркая блондинка, словно сошедшая с обложки журнала «Плейбой», звезда эстрады, завсегдатай клубных тусовок и скандальных хроник – Марианна Замалевская. Какое она имеет отношение к «потусторонним силам», оставалось только догадываться. Пригласили ее, скорее всего, для яркого антуража, ее откровенное декольте с огромным бюстом могло значительно расширить зрительскую аудиторию.

Экстрасенсов было четверо: два мужика, женщина и девушка лет двадцати. Остальные участники этого цирка вылетели до того, как пригласили Данилу.

– Минутная готовность!

Свет в зале погас, скрыв до поры до времени искоса поглядывающих друг на друга экстрасенсов.

Но вот студия вспыхнула разноцветными огнями.

– Добрый вечер, уважаемые зрители, и с вами снова я, Анатолий Зайцев, и передача «За гранью реальности».

Громкие аплодисменты в студии.

«Интересно, – подумал Данила, – зрителям платят или они хлопают от счастья, что попали в телевизор?»

– Я хочу представить вам наше беспристрастное жури: Владимир Сикорский…

Данила вяло кивнул, когда ведущий назвал его «украинским Копперфилдом», и постарался отключиться от происходящего, обдумывая детали нового шоу, которое хотел закончить до конца года. Первое прошло на ура, но публика всегда требует новых фокусов, так что Данила сразу взялся за новую программу.

На экране тем временем показывали кадры с предыдущей передачи: четверка экстрасенсов с сосредоточенными лицами ищет кого-то, шарясь по лесу. Кадр застыл на изображении высокого седовласого мужчины с аккуратной бородкой и гипнотизирующим взглядом, который нарыл-таки что-то в лесу, опередив своих конкурентов. Зал взорвался аплодисментами.

– Победитель предыдущего тура – Варфоломей Челищев! – радостно провозгласил ведущий.

Челищев степенно, с достоинством поклонился. Данила заметил, что экстрасенсу не больше сорока, но борода с ранней сединой делают его старше.

– Скажите, Варфоломей Николаевич, – почтительно обратился к нему Анатолий, – как давно вы почувствовали в себе паранормальные способности?

– Вы понимаете, – важно начал седобородый, – это у меня с самого детства.

– С вами, наверное, все хотели дружить?

– Поверьте, мне было не так легко найти общий язык с окружающими. Ведь обыкновенные люди…

«Ах, какой ты у нас необыкновенный!» – с неприязнью подумал Данила, глядя на высокомерную рожу экстрасенса.

– … боятся, когда кто-то может свободно читать их мысли и делать правдивые предсказания.

– Я понимаю, – серьезно согласился ведущий.

– Люди обходили меня стороной, но потом их любопытство побеждало, и они начали приходить ко мне за советами. И последние тридцать лет я занимаюсь тем, что помогаю людям, диагностирую болезни и лечу их на расстоянии, – многозначительно закончил Варфоломей.

«Диагностируешь на расстоянии? Круто!» – Иллюзионист почувствовал растущее раздражение, но тут же себя успокоил: «Пусть плетут свои небылицы, меня это не касается».

– Я избавляю от тех заболеваний, которые неподвластны официальной медицине и другим целителям, и это могут подтвердить тысячи безнадежно больных, спасенных мною.

– Но как вам удается это делать?

– Понимаете, я работаю с энергетическими потоками и информационным полем. – Варфоломей посмотрел на ведущего, определяя, насколько тот оценил его последнюю фразу.

Данила обвел взглядом публику. Лица присутствующих выражали крайнюю степень заинтересованности, все подались вперед, внимая откровениям Варфоломея. Но главное – на лицах зрителей отражалось полное понимание того, что говорил этот бородатый перец! Информационное поле? Ну, конечно, знаем! Сами на него… это самое… ходим! Хотя вряд ли кто из присутствующих смог бы внятно объяснить, что это за поле и с чем его едят.

– Сегодня вам предстоит новое испытание, – хорошо поставленным голосом сказал ведущий. – Я попрошу вас выйти на несколько минут, пока мы подготовим все необходимое. А сейчас реклама на нашем канале!

В студию внесли несколько черных ящиков и поставили их на прямоугольный стол. Даниле это напомнило передачу из его детства «Что? Где? Когда?» Ворошилова. Пара-па-па-пам, пам… Приз – полная энциклопедия… Хотя нет. Там сейчас тоже на бабки играют. Кому сейчас эти энциклопедии нужны? Заходи в Интернет, там любая информация. Хотя в Интернете больше заходят на порносайты.

Съемка снова началась. Ведущий во время перерыва взял у зрителей несколько предметов: часы, кольцо, бумажник, ручку и разложил их по коробкам. Теперь экстрасенсы должны угадать: Что? Где? и Чье? По очереди они подходили к ящикам и, закатив глаза, делали магические пассы над ними. Один использовал шаманский амулет, трясясь и тихо завывая, словно африканский колдун из какой-нибудь Анголы.

«Цирк», – подумал Данила и снова погрузился в свои мысли. Ему был необходим новый, сильный трюк, и лучше всего для этого подходило «Перемещение человека». Именно вокруг этого трюка был закручен сюжет фильма «Престиж», рассказывающий о смертельном противостоянии двух фокусников, которых блестяще сыграли Хью Джекмен и Кристиан Бейл. Кстати, тот редкий случай, когда фильм оказался лучше книги. Одному из иллюзионистов помог осуществить этот трюк «электрический гений», знаменитый ученый Никола Тесла, сконструировавший необыкновенную машину, делающую дубликат фокусника. Другой добился этого же эффекта с помощью брата-близнеца, чье существование тщательно скрывалось на протяжении всей жизни. Кстати, скрытность – проблема всех без исключения профессиональных иллюзионистов. Они годами создают свои трюки в атмосфере полной тайны и поневоле становятся заложниками своего ремесла. Ведь фокусник – не спортсмен, который может тренироваться хоть в зале, хоть на стадионе, готовясь к своим соревнованиям. Репетиция иллюзиониста проходит вдали от посторонних глаз, что естественно. Кто захочет, чтобы его секрет, приобретенный в результате долгих усилий и тренировок, стал известен посторонним людям? Но тут есть и обратная сторона медали – невероятная скрытность, порой перерастающая в наваждение.

Возвращаясь к трюку. Мало кому известно, что великий Кио использовал для иллюзии перемещения своего брата. Правда, брат Эмиля Теодоровича не был его близнецом, но был очень на него похож. Сначала Гарри, как звали его брата, не хотел участвовать в шоу, но после месяца уговоров наконец согласился. С киностудии «Мосфильм» пригласили лучшего гримера, и он постарался на славу: убрал складки, подтянул нос, изготовил подходящий парик. Так появился второй Кио. Это была самая крупная мистификация, которую когда-либо делал Эмиль.

У Данилы брата-близнеца, к сожалению, не было, но сделать этот трюк хотелось до сумасшествия.

– Данила, что вы думаете по этому поводу?

– Хороший трюк, – пробормотал иллюзионист.

– Что вы сказали? – У ведущего отвисла челюсть.

Данила моргнул, возвращаясь в студию, в которой стояла тишина.

– Я хотел сказать – хороший номер… – «Тьфу, что я несу?»…

– Это у вас, господин фигляр, трюки и номера, – надменно сказал Варфоломей Николаевич. – А мы здесь серьезным делом занимаемся.

Данила стиснул зубы: «Ах ты, сука контактерская, на деньги ты людей разводишь серьезно, это да!» Но вслух произнес другое:

– Я неточно выразился.

Он все еще надеялся замять инцидент, но тут вмешалась ясновидящая Вероника, одетая в черное, словно у вдовы, платье:

– Если не умеете точно выражаться, то идите обратно в цирк.

Ведущий с надеждой посмотрел на Данилу: «Ну же, давай! Люди обожают подобные скандалы на телевидении!» Но иллюзионист его разочаровал:

– Извините. – Но тут же у него вырвалось: – Надеюсь, моей карме ничего не грозит?

Попытка сгладить острую ситуацию шуткой вызвала противоположную реакцию:

– Вы издеваетесь? – Это снова была женщина в черном. – Вы хоть приблизительное понятие имеете, что такое карма?

«А вы?» – хотел спросить Данила, но сдержался. Очевидно, участникам было известно, что так называемые судьи не имеют влияния на отсев конкурсантов, поэтому могли позволить себе эти нападки. Но откуда эта агрессия? Ведущий выждал несколько секунд, но, так и не дождавшись от иллюзиониста ответных реплик, обратился к его соседу:

– Владимир Яковлевич, давайте вы, раз наш уважаемый фокусник не в состоянии прокомментировать уникальные способности, проявленные нашими экстрасенсами.

«И ты туда же? Ну, это ты зря, Толик!» Данила прикрыл глаза, чтобы никто не увидел зажегшийся в них нехороший огонек.

Доктор покрутился в кресле и с важным видом изрек:

– Я давно занимаюсь проблемой экстрасенсорики и на основании своего опыта могу заявить: Варфоломей Николаевич и Вероника Игоревна – очень сильные экстрасенсы. Особенно хорошо чувствуется их позитивная направленность, в смысле – биоэнергетика, а также яснознание…

Фразы получались значительными и весомыми, и, судя по почтительному вниманию зала, они производили впечатление. Только Данила скривился. С помощью подобной словесной эквилибристики можно довольно долго промывать мозги огромному числу людей. Главное – побольше непонятных слов: «астральный выход», «считывание информации из космического банка» и так далее по списку. А главное, как это современно – «космический банк»! Знакомо и близко, вроде земного банка, только покруче. Вот только одна закавыка – вкладчики при всем желании не смогут проверить активы этого банка, потому как он существует только в воспаленном мозгу контактера. Это – если он верит в собственные бредни. А если не верит, то это уже вариант Мавроди с его «МММ».

– …вот и все, что я хотел сказать по данной теме, – закончил доктор околовсяческих наук и получил в награду совершенно не заслуженные, по мнению Данилы, аплодисменты.

– Итак, – подвел итоги Анатолий, – сегодняшним победителем становится Вероника Игоревна. А сейчас мы с вами прощаемся. С вами был Анатолий Зайцев и передача «За гранью реальности». Увидимся через неделю.

Данила встал с кресла и направился к выходу. Проходя мимо четверки экстрасенсов, он услышал:

– И кого только не приглашают… Людей, ничего не смыслящих…

Он прошел мимо, не обращая внимания на очередной камень в свой огород. В коридоре он столкнулся с поджидающим его Анатолием. Тот как ни в чем не бывало улыбался:

– Ну как вам?

– Невероятно, – искренне ответил иллюзионист, сдержав остальные эпитеты.

– Следующая передача в субботу. И знаете что, Данила…

– Что?

– Может, как-то поагрессивней себя ведите, а? А то вам наплевали в лицо…

«И ты в этом поучаствовал».

– …а вы промолчали. А зрителям нужна агрессия, бой…

– Тогда, может, лучше бои без правил будете транслировать? Или корриду?

– Я с вами серьезно, а вы… – ведущий махнул рукой. – Вам авторитет нужно зарабатывать, а над вами посмеялись.

Данила посмотрел на Анатолия. Взгляд чуть прищуренных глаз не сулил ничего хорошего:

– А вы слышали такую поговорку: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним»?

Почувствовав угрожающую волну, исходящую от иллюзиониста, ведущий промямлил что-то и исчез в боковом коридоре.

Данила сплюнул сквозь зубы и отправился искать выход.

* * *

Было тихо, только вдалеке прогрохотал железнодорожный состав, и эхо от ударов металлических колес о рельсы несколько раз прокатилось по кладбищу, отбиваясь от треснувших надгробий.

Перед ним были две могилы. Покосившаяся ограда и наклонившиеся кресты говорили о том, что это место давно не посещалось. Но он это исправит. Это и многое другое. Справедливость будет восстановлена.

Рука погладила кожаный чехол, скрытый под курткой, и это принесло успокоение. Теперь все изменится. Он вернулся.

* * *

Неделя пролетела быстро, но Даниле этого было достаточно, чтобы подготовиться к следующей передаче. Хотя если быть точным, то готовился он к этому уже давно.

– Вероника Игоревна, – задал вопрос Анатолий, преданно заглядывая в глаза ясновидящей, – а как это – читать будущее?

– У меня свой способ. Прежде всего я «считываю» биополе человека и «заглядываю» в его прошлое. И вот там, в прошлом, я вижу все, все его поступки, хорошие и плохие.

– А тяжело ли это сделать – заглянуть в прошлое? – спрашивает ведущий, и зал в благоговении замирает.

– Для нас, настоящих ясновидящих, – делает упор на слове «настоящих» дама в черном, – это не так уж и сложно. Ведь каждый поступок человека, независимо от того, добрый он или подлый, накладывает на его ауру своеобразный отпечаток, который я могу всегда проверить.

Данила хмыкнул. Надо Юлику посоветовать. Может, это будет новое слово в криминалистике? Хотя как проверить точность отпечатка? Дактилоскопическую экспертизу не проведешь, по картотеке не проверишь… Остается одно – верить ясновидящей на слово. Сказать: «А вот я не вижу!» – не скажешь. Это, брат, твоя проблема. Следствие твоей примитивности. Не дорос ты до высших материй, ибо это удел избранных и «реальность высшего плана». А что такое эта самая реальность, простой человек спросить постесняется, чтобы не выглядеть отсталым неучем, и подставит свои уши под новую порцию лапши.

– Скажите, а вы чувствуете энергетическую ауру сидящих в студии людей?

– Безусловно.

– И вы можете раскрыть их информационное поле?

– Могу.

– Тогда…

– Но не буду. Ни один экстрасенс не будет открываться при большом стечении народа. Такой объем информации просто захлестнет его мозг и опустошит энергетически.

– Скажите, доктор, – обратился Анатолий к Сикорскому, – а какова вероятность использования экстрасенсов в каких-нибудь глобальных целях?

Данила безошибочно понял – это заготовленный вопрос для заготовленного ответа.

– Экстрасенсов давно используют для тайных целей правительства разных стран, – как всегда повозившись в кресле, начал с умным видом доктор. – Такие эксперименты вели КГБ, ЦРУ и другие спецслужбы. В Соединенных Штатах, например, этим занимаются ученые из Стенфордского института по заказу Пентагона. После терактов одиннадцатого сентября, той самой атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке, американские и британские спецслужбы привлекли к делу ведущих экстрасенсов для достижения больших успехов на ниве борьбы с терроризмом.

– Это невероятно, – искренне восхитился ведущий. – Ну а теперь мы перейдем…

– Одну минуточку.

Анатолий в недоумении повернулся к Даниле.

– Да?

– Я хочу сделать уточнение. Я ведь имею на это право так же, как Владимир Яковлевич?

– Да, конечно. – Анатолий был немало удивлен. На прошлой передаче иллюзионист упорно уходил от комментариев.

– Британским Министерством обороны действительно были проведены эксперименты с целью поиска опасных террористов, их баз и другой чрезвычайной информации.

– Об этом уже сказал Владимир Яковлевич, – немного раздраженно заметил ведущий. – И если у вас больше ничего…

– Я не закончил, – холодно прервал его Данила. – Уважаемый доктор забыл кое-что упомянуть. Военные признали, что у них ничего не вышло из этой затеи. Кстати, – иллюзионист повернулся к Сикорскому, – что это за избирательность информации? Вы этого не знали или специально выпячиваете начальную часть проекта, умалчивая о его концовке?

Доктор с ненавистью посмотрел на Данилу, но промолчал.

– Это обман, уважаемый. Ведь пропуская в сознание людей одну часть информации, в принципе правдивой, но не пропуская другую часть, вы формулируете у них ложное представление о действительности.

– Вы говорили о британской разведке. – Ведущий решил вывести из-под обстрела своего главного научного консультанта.

– Я не забыл. Так вот. Военные исследовали «рынок» и пригласили самых известных в Британии экстрасенсов, кстати, на выгодных денежных условиях. Но никто, повторяю – никто! – не приехал.

– А почему? – удивилась сидевшая рядом Замалевская, скрестив свои сексуальные ножки.

– Логичный вопрос. Почему люди отказываются от денег и помощи своей стране, если их просят продемонстрировать свои способности? Боялись оконфузиться? Но англичане народ упертый, они нашли других экстрасенсов и провели с ними восемнадцать серий опытов.

– И какие это были опыты?! – запальчиво выкрикнул молодой парень, один из экстрасенсорной четверки.

– Наподобие тех, какие проходят в этой студии, – не смутился Данила. – С завязанными глазами определять, что находится в запечатанных конвертах, закрытых ящиках и прочее.

– И чем все закончилось? – Марианна наклонилась вперед, демонстрируя камерам свои роскошные холмы.

– Тем, что за два месяца ни один экстрасенс не попал в яблочко, – закончил Данила, с усмешкой глядя на седобородого Варфоломея.

– Реклама на нашем канале! – крикнул Анатолий и бросился к иллюзионисту. – Что ты делаешь? Хочешь передачу завалить?

Данила вплотную приблизился к ведущему и тихо сказал:

– Что-то я не помню, чтобы мы с тобой пили на брудершафт. Ты хотел конфликтов? Их есть у меня. И запомни, еще одно оскорбление в мой адрес, – он скривил губы, как делал когда-то Косоруков, – я тебе шнифты выну, понял?

Зайцев отшатнулся, пораженный этой неожиданной метаморфозой. А сзади подошел мужчина в дорогом, хорошо сидящем на нем костюме. Данила вспомнил – это был продюсер телеканала. Анатолий вцепился в его пиджак, как утопающий хватается за спасательный круг.

– Вячеслав Леонидович, он мне угрожал, он…

– Тихо. Ты мне что-то твердил насчет корриды?

– Но как же так? – Анатолий напоминал обиженного ребенка, у которого родители отобрали любимую игрушку и отдали пацану с улицы. – Это идет вразрез с концепцией нашей передачи!

– Концепция такая: народ любит, когда кого-то мочат. В прошлый раз вы его пытались опустить, а сегодня он вам ответку включил.

«Хорошенький жаргон у местного начальства», – подумал Данила и поискал взглядом наколки на пальцах продюсера. Наколок не было.

– У тебя есть еще что сказать? – Теперь Вячеслав смотрел на иллюзиониста.

– Много чего. Если только мне микрофон не отключат.

– Не отключат, – уверенно сказал Вячеслав и вышел из студии. Рекламная пауза закончилась.

– Мы снова с вами, – с натянутой улыбкой начал ведущий. – И сейчас – новое испытание. У меня в кармане находится запечатанный конверт с рисунком, и наши экстрасенсы попытаются его «увидеть», не вскрывая конверта.

Анатолий положил на стол запечатанный листок бумаги. Первым подошел Варфоломей. С отрешенным видом он несколько минут водил руками в нескольких сантиметрах от конверта. В студии играла загадочная музыка, придавая мистический смысл происходящему. Наконец вспотевший от напряжения экстрасенс произнес:

– Я вижу строение… Это дом. Нет, это… нечто большее… Это замок. Да, это замок или крепость.

Ведущий неспешно распечатал конверт, выдержал паузу и извлек фотографию, на которой действительно виднелись сооружения с башнями.

Зал взорвался аплодисментами.

– Владимир Яковлевич, ваши комментарии как специалиста.

– Только что мы наблюдали яркий пример ясновидения, – начал оправившийся от пощечины доктор. – Если вы призовете на помощь логику, то сами придете к выводу, что Варфоломей Николаевич наделен необычайными возможностями. Конверт был запечатан, и он, не вскрывая его, «внутренним зрением» увидел рисунок.

– Браво, доктор, – захлопал Данила, и его хлопки гулко прозвучали в затихшем зале. – Прекрасный пример логического умозаключения. Из двух правильных суждений вы выводите третье.

Сикорский нахмурился:

– Чем вас не устраивает такая логика?

– Ну почему же, устраивает. А как вам такой силлогизм: десять процентов львовян знают русский язык. И десять процентов львовян – лысые. Какой логический вывод отсюда следует? Изучение русского языка ведет к облысению!

В зале послышался смех.

– Но для здравомыслящего человека очевидно, что данный вывод не соответствует действительности.

Доктор вскочил с кресла:

– Вы передергиваете слова, словно свои карты!

– Нет, доктор, – Данила даже не пошевелился, – это вы передергиваете. Ведь вы лучше других знаете, как с помощью логических построений ввести человека в заблуждение.

Ведущий попытался их успокоить:

– Уважаемые судьи, давайте оставим эти выяснения. Доктор, сядьте на место. Данила, прекращайте свои обвинения.

– Кстати, Анатолий, – иллюзионист словно что-то вспомнил, – я предлагаю вам еще один эксперимент.

Он вытащил из кармана почтовый конверт.

– Я предлагаю пари. Если кто-то из экстрасенсов угадает, что находится в этом конверте, то получит десять тысяч долларов.

Зал ахнул.

– Если не угадают – мне хватит чувства глубокого морального удовлетворения. Варфоломей Николаевич, может, с вас начнем? Вы только что продемонстрировали, что в состоянии это сделать.

Покрасневший от злости экстрасенс скрестил на груди руки со сжатыми кулаками.

– Я не собираюсь играть в ваши игры.

– Почему? – удивился иллюзионист. – У вас связь с космосом прервалась? Или в информационном банке переучет?

Ведущий видел – проект летит под откос, словно сошедший с рельсов поезд, передача превращалась в балаган. Кто мог подумать, какую реакцию вызовут у иллюзиониста нападки экстрасенсов? Может, еще не поздно спасти передачу?

– Данила, вы понимаете, энергообмен…

– Да, да, энергообмен, чакры, мантры… Давайте тогда с вами проведем эксперимент, раз никто из экстрасенсов не хочет заработать десять тысяч.

– Вы предлагаете, чтобы я угадал, что у вас в конверте?

– Нет, ну что вы. Угадывать буду я.

На лицах присутствующих появилось непонимание.

– И что вы будете угадывать?

– Я сделаю предсказание, а вы его исполните. Да, «предсказание» лучше звучит.

– Каким образом вы это сделаете? – Анатолий чувствовал подвох, но не понимал, в чем он заключается. Данила вытащил блокнот и ручку.

– Что значит «каким образом»? С помощью магии, конечно. Я напишу число, но не буду говорить какое. А затем вы его назовете.

– От одного до десяти? – скептично скривился ведущий.

– От одного до миллиона. – Данила улыбнулся.

Иллюзионист взял ручку и сделал запись на чистой странице. Затем вырвал листок, сложил его пополам и положил на столик перед собой.

– Предсказание сделано.

Он обвел взглядом притихший зал.

По лбу ведущего скатилась капля пота. Это нереально! Он ничего не сможет предсказать.

– Двести тридцать семь тысяч… Пятьсот… – Он всматривался в лицо иллюзиониста, словно пытаясь прочитать его мысли, но тот лишь невозмутимо улыбался, – пятьсот восемьдесят… пять.

Доктор нетерпеливо потянулся к бумажке, но Данила перехватил его руку.

– Подождите, Владимир Яковлевич. Анатолий сам возьмет.

Ведущий с опаской приблизился и развернул листок. Беззвучно пошевелил губами. Поднял растерянный взгляд на иллюзиониста.

– Как вы это сделали?

– Магия. Чистая магия. А если честно, то в детстве, когда я купался, в меня ударила молния, и я месяц пролежал под водой. Но потом ко мне явилась женщина в белых одеждах и сказала: «Отныне ты…»

– Это фокус, трюк! – закричал Варфоломей и огляделся, словно надеясь найти поддержку у зала.

– Тогда объясните, как я это сделал, – все так же улыбаясь, сказал Данила. Экстрасенс стиснул зубы. Откуда ему было знать? Но по лицу было видно – он бы многое отдал за секрет трюка, позволяющего делать такие предсказания.

Данила встал и поклонился публике, словно был в театре. Зал зааплодировал.

– А кто хочет знать, как на самом деле угадывал один из экстрасенсов на прошлой неделе?

Зал заревел от восторга, и это переполнило чашу терпения ведущего, у которого прямо на глазах разносили его передачу.

– Реклама!

* * *

– Что ты там устроил, ты с ума сошел? – в который раз спросила Наталка, ходя взад-вперед по комнате.

Данила налил себе очередную порцию.

– По-моему, красиво получилось.

– Красиво? Да ты завалил им весь проект! Думаешь, тебя после этого пригласят еще раз на телевидение?

– Ну и черт с ними, – отмахнулся Данила. – Сядь, выпей.

– Да не хочу я пить! Петр Зиновьевич, ответьте мне, почему он как с цепи сорвался на этих экстрасенсов? Ведь вы знаете причину, недаром вы не хотели пускать его на эту передачу!

Мастер открыл было рот, но, глянув на нахмурившегося Данилу, отвернулся и тоже налил себе из пузатой бутылки.

Наталка перестала бегать и, усевшись на подоконник, закурила.

– И что теперь?

– Делай что должен, и будь что будет, – с глубокомысленным видом изрек Данила, глядя на игру света в бокале.

– Ясно, что будет, философ, попрут нас отовсюду. Давай налей мне чуть-чуть.

Зазвонил телефон. Наталка, сидевшая ближе всех, потянулась и схватила трубку:

– Алло? Да, он здесь.

Прикрыв ладонью трубку, она сказала:

– С Первого канала звонят. Сейчас тебе иск предъявят.

Данила взял трубку:

– Я вас внимательно.

Следующие пять минут он слушал, изредка прикладываясь к бокалу, наконец сказал: «Я приеду» и положил трубку.

– Ну что? Говори ты уже!

Данила обвел их трагичным взором.

– В суд потянут, я угадала?

Губы Данилы задрожали, и он, не в силах больше сдерживаться, расхохотался.

– Все, – печально сказал Мастер, – крыша поехала.

– Мне предлагают возглавить новый проект, – выдавил сквозь смех Данила и, успокоившись, объяснил: – Своя передача, я ведущий, предложили приехать, контракт изучить.

– А какая тема?

– Тема интересная: маги, астрологи, гадалки…

Петр поперхнулся коньяком:

– Да кто ж к тебе придет после вчерашней передачи?

– Разберемся, – уверенно сказал Данила. – Давайте выпьем за удачу. А потом я поеду к профессору.

– Что за профессор? – поинтересовалась Наталка.

– А это, Ната, большой специалист по колдунам. Очень большой.

Глава третья

Вместо науки всех стала занимать астрология. Мы откатываемся назад на тысячелетия.

Академик Капица

– Здравствуйте, Александр Борисович.

– Данила? Заходи.

Они прошли в огромную гостиную. Данила с каким-то детским трепетом огляделся. Здесь почти ничего не изменилось за прошедшие годы. Разве что красивых, под старину, кожаных диванов не было раньше. Зато четыре огромных шкафа, забитые книгами до потолка, стояли на прежнем месте.

Мальчишкой он прибегал к профессору попросить что-нибудь почитать, и тот никогда ему не отказывал. Данила провел ладонью по корешкам: энциклопедии, научные труды, физика, химия, собрание античных философов, колдовство, демонология, некромантика… Многие книги на английском и немецком, которыми в совершенстве владел профессор. Научные труды по одному хозяину ведомой системе стояли вперемежку с изотерическими науками, новые книги чередовались со старыми, а то и откровенно древними, в затертых кожаных переплетах.

– Присаживайтесь, мистер Маг.

Профессор не сильно изменился: та же аккуратная бородка клинышком, разве что теперь почти белая, тот же внимательный взгляд из-под круглых очков. Большой живот, крепкие, волосатые руки. Он сам был похож на древнего алхимика или астронома, вот только вместо балахона со звездами и остроконечного колпака на нем был длинный халат в клетку и домашние тапочки.

Данила присел в кожаное кресло у открытого окна, возле которого стояла разлапистая пальма в деревянной кадке. В комнате, несмотря на распахнутое окно, ощущался запах сигар.

– Как Борька поживает?

Данила помнил, что супруги Холодовские развелись еще до того, как он уехал, и Леонора Дмитриевна увезла сына с дочкой в Одессу.

– В Нью-Йорке он, – ответил профессор. – Бизнес у него, что-то с охранными системами. Обещал в следующем году приехать в гости.

– Вот как? А у меня для вас небольшой подарок, Александр Борисович.

Данила достал, а точнее – явил в пустых руках небольшую деревянную коробку с выжженными на крышке буквами.

– Что это? – Профессор взял в руки коробку. – «Коиба»?

Данила довольно кивнул. Такой сигары хватит почти на час разговора, а если растягивать удовольствие, то и на дольше. Сигары для тех, кто никуда не спешит, и это было то, что нужно. Разговор предстоял долгий.

– Ты на Кубе побывал?

– Нет, я их из Мексики привез. Контрабандный товар.

– Вся контрабанда делается в Одессе, на Малой Арнаутской, – пробормотал профессор, выуживая из ящичка толстую сигару и вдыхая ее аромат. – Я слышал, по кубинским законам разрешается вывозить не больше двадцати трех сигар. А в стандартной коробке их на две больше, так что в аэропорту туристам приходится выкуривать лишние.

– И вот это. – На столе появилась бутылка виски «Лэйбл 5». – Это, признаюсь, во Львове купил. Не кубинский ром, конечно, но все же…

Еще из детских воспоминаний Данила помнил о том, что Александр Борисович любит виски, и, судя по его довольному лицу, его вкусы не изменились.

Профессор, потирая руки, полез в шкафчик, достал два широких стакана и наполнил их темным шотландским виски. Повращал стакан, оценивая аромат напитка, затем сделал небольшой глоток и пожевал губами:

– Неплохо, только у меня льда нет. Жаль, это позволяет полнее раскрыть вкусовые качества и сберечь рецепторы от онемения. – Он глянул поверх очков на иллюзиониста. – Ну а теперь рассказывай, что тебе нужно от старика?

Данила проглотил свою порцию. Послевкусие было мягким, но недолгим. Подделка? Хотя профессору лучше знать, сам он предпочитал коньяк.

– Вы видели «За гранью реальности»?

– Видел.

Профессор отрезал кончик сигары, достал спички, и вскоре по комнате поплыли облака сизого дыма.

– Хорошо одному – можешь продымить всю квартиру, и тебе никто ничего не скажет.

Подумав, Данила тоже достал сигару, и они задымили вдвоем.

– Мне предложили вести передачу на Первом. Тема та же, только взгляд другой. Я должен раскрывать секреты колдовства.

– Интересно. А ты знаешь, я ожидал, что ты выкинешь что-либо подобное. Правда, после первой передачи стал в этом сомневаться.

– Предпочитаю бить наверняка, – усмехнулся Данила. – А вначале у меня не было фактов крыть их демагогию. Да в принципе я и не успел эти факты озвучить.

– Скажи честно, Даня, ты хотел, чтобы тебя спровоцировали? – Глаза за стекляшками прищурились.

– Честное слово, я об этом не думал, – ответил Данила, в глубине души сомневаясь в правдивости своих слов.

– Ну ладно. – Было заметно, что Александр Борисович не до конца поверил ответу иллюзиониста. – Так что привело тебя ко мне?

– Понимаете, профессор. – Данила покрутил сигару в пальцах, заставил ее исчезнуть, затем снова явил. – Мне нужен доступ к вашей библиотеке. Ну, и ваши консультации, разумеется.

– Для передачи?

– Для передачи. Продюсер поставил условие насчет колдовства, а другого такого специалиста в этой области, как вы, я не знаю.

– А у твоего продюсера тоже личные счеты к этой братии?

– Почему – «тоже»?

– Ты знаешь, о чем я говорю. – Профессор откинулся в кресле с сигарой в одной руке и стаканом в другой. – Если пришел за советом, то не морочь хоть мне голову. То, что у тебя зуб на этих мистиков, я прекрасно знаю.

Данила посмотрел в распахнутое окно.

– Что было, то прошло. Не я придумал тему передачи. Я ведь не много прошу? Только консультации.

– Хм… – Профессор погладил бороду, что, по заявлениям психологов, означает раздумья перед принятием решения. – Хорошо, можешь на меня рассчитывать, – наконец сказал он. – Только ты должен мне рассказать то, что не успел во время передачи.

Данила облегченно вздохнул, он думал, что профессор откажется.

– Я хотел рассказать, как Варфоломей угадывал, какие вещи держит девушка из зала.

– Она держала их за спиной, а глаза экстрасенса были завязаны.

– Совершенно верно. Я достал запись, прокрутил ее несколько раз и понял.

– И?..

– Это старый иллюзионный трюк. Сейчас его практически никто не использует, но в старину он имел грандиозный успех.

– Так, так…

– В этом трюке используется мнемотехника – скрытый от зрителей код, благодаря которому и происходит угадывание задуманного зрителем предмета.

– Но как это работает?

– Очень просто. В самих вопросах уже содержатся ответы. Например, зритель, а на самом деле тайный ассистент фокусника, спрашивает: «Какой предмет я держу в руках?» Слово «какой» означает металл.

– Но предметы могут быть разные: ключ, браслет…

– Поэтому ассистент задает наводящие вопросы: «Из какого металла?» – что означает «железный». Так и другие, вроде бы ничего не значащие слова что-то означают: «внимательно» – бумага, «подумай» – зажигалка, «угадай» – портмоне.

– А если у зрителя найдется что-то, чего нет в договорном списке?

– В принципе карманный набор легко предсказать, но если попадется действительно какая-нибудь неожиданная вещь, то придется разгадывать ее по буквам.

– И теперь каждое слово будет означать определенную букву?

– Верно. Аккуратно – «А», быстрее – «Б», верно – «В», говорите – «Г» и так далее.

Профессор рассмеялся:

– Великолепно. Но как ты догадался?

– Я просто знал, где искать. Но это далеко не все. Например, один из кодов заключается в определенном положении ступней. Так, иллюзионист может по тому, как широко стоят ноги и в какую сторону смотрят ступни, без слов понимать, что хочет сказать ему ассистент.

– Погоди, но ведь тогда получается, что та девушка из зала ассистировала экстрасенсу?

– Вас это удивляет?

– Но ведь ее выбрал ведущий. Или он был в сговоре с Варфоломеем?

– Могли и договориться, Зайцев тот еще тип. Хотя это и не обязательно.

В руке Данилы появилась колода карт.

– Откуда ты берешь все эти вещи? – удивился профессор.

– Из пространства. – Колода распустилась, словно веер. – Вытащите любую карту.

Профессор потянулся, но, прежде чем он сделал выбор, Данила сказал:

– Сейчас вы вытащите пиковую даму.

Профессор взял карту.

– Действительно… У тебя все дамы?

– Нет, колода самая обыкновенная. – Данила продемонстрировал, что все карты разные. – Я сказал заранее, чтобы не тратить время на «угадывание». Просто хотел продемонстрировать вам один из способов «принудительного навязывания».

– Принудительного? – переспросил профессор.

– Да. Только зритель об этом не знает, хотя делает то, что необходимо фокуснику. Это одно из основных правил магии и та причина, по которой люди не понимают, как делается фокус. Просто иллюзионист всегда на шаг впереди зрителей.

– Вот тебе и ясновидение, – пробормотал профессор.

Иллюзионист пожал плечами.

– Всего лишь один из многих способов.

– А как ты сделал трюк с бумажкой? Ты ведь не трогал ее после того, как сделал надпись.

Данила усмехнулся:

– В следующий раз расскажу.

– Хорошо. – Александр Борисович положил все еще дымящуюся сигару на бронзовую пепельницу и скрестил свои пальцы в замок. – Что тебе необходимо в первую очередь?

– У меня через несколько дней первая передача, в гостях будет астролог. Мне нужна некоторая информация – так, общие сведения, я не собираюсь вступать с ним в конфликт, – но парочка интересных фактов не помешает.

– Астрология? Хм…

Профессор поднялся с кресла и, подойдя к одному из шкафов, безошибочно выбрал пару пухлых томов. Открыв один из них, он прочел:

– Зодиак – это схематическое изображение звездного неба, используемое в астрологии. Знаки Зодиака к зодиакальным созвездиям не имеют никакого отношения, они лишь отмечают положение Земли на околосолнечной орбите… Слушай, Даня, я этим особо не увлекался, вот если ты меня спросишь о мифах, суевериях, колдовстве…

– До колдунов мы еще доберемся, – сказал иллюзионист, и прозвучало это довольно мрачно. – А пока отложите пару книг, я завтра зайду, и мы их вместе просмотрим.

– Ты уже уходишь?

Данила посмотрел сквозь окно на мелкий дождик и собирающийся туман.

– Да, у меня сегодня есть еще одно дело.

* * *

«Туман. Снова этот проклятый туман – не Львов, а прямо Лондон какой-то. Надо съезжать из этого сырого города. В Киев, а еще лучше в Крым».

Мария запарковала свой «Гольф» у кромки тротуара и вышла из машины. Пикнула сигнализация, щелкнула блокировка дверей. Девушка огляделась. Вечерний час, еще не поздно, но на улице никого нет, мелкий дождь и туман разогнали прохожих по теплым, уютным квартирам. На площади зажглись старинные фонари, в вечернем сумраке угадывалась мрачная громада Доминиканского костела, чьи мощные сдвоенные колонны, поддерживающие галереи и лоджии, почти полностью исчезли в белых объятиях тумана. Марию передернуло, ей показалось, что за ней наблюдают. Она ускорила шаг, нащупывая в сумочке газовый баллончик. Тонкие каблучки глухо стучали по брусчатке, и это был единственный звук в тишине. Огромные каменные статуи безучастно взирали с высоты. За прошедшие века они видели достаточно, чтобы ничему не удивляться. Каменные глаза с пустыми глазницами смотрели, как по древней пустынной улице спешит маленькая фигурка, надеясь укрыться за надежной дверью своей квартиры. Удастся ли ей это сделать?

Позади площадь Рынок, впереди – темный проулок и черные двери подъезда. «Откуда взялось это беспокойство? Из-за этих странных звонков? Черт, где ключи?» Фонарь в конце улицы был похож на умирающее желтое пятно. Света он практически не давал, не в силах преодолеть мертвенно-бледные щупальца медленно клубящегося тумана.

Все вместе это создавало жутковатую картину. Воображение вступило в схватку с разумом, и на миг ей показалось, что она провалилась в другую эпоху, где нет ничего, кроме этих мрачных средневековых зданий и этого ужасного тумана, который обладает зачатками страшного, первобытного разума.

Последние метры она преодолела быстрым шагом, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать.

Девушка набрала код и, вбежав в темный подъезд, захлопнула за собой дверь. «Слава богу… Где ключ от квартиры? И почему так темно, опять лампочка перегорела?» Вдруг она замерла. Что это, игра воображения или ей послышался чей-то вздох? Судорожным движением она выхватила из сумки баллончик и выставила его перед собой в темноту.

– Кто здесь?

* * *

В день съемок Данила приехал на час раньше. До начала эфира еще оставалось немного времени, и Вячеслав давал последние наставления новому ведущему:

– Понимаешь, в телепередачах существуют свои правила игры. Все эти заумные посиделки с философскими диспутами остались в прошлом, нынешняя аудитория поверхностна и малообразованна.

– Так уж и вся? – позволил себе усомниться Данила.

– Ну не вся, в натуре, конечно, но основная масса – точно. Но мы-то ориентируемся именно на массы, иначе рейтинга не будет, а не будет рейтинга, спонсоры отвернутся, и в итоге наш канал останется без бабок. А что любят массы? – спросил Вячеслав и сам же ответил: – Женщины любят мыльные оперы, а мужики – сиськи, драки, кровь и еще раз сиськи.

– Может, бои голых девок тогда лучше показывать? – поинтересовался Данила, но Вячеслав не заметил его сарказма. Или сделал вид, что не заметил.

– Это уже по другому каналу идет. К чему я вел? А! То, как ты себя вел на «Грани реальности», это именно то, чего хотят люди. Ты там был герой натуральный: терпел, терпел, а потом взял и перемочил всех к чертовой бабушке, ну чистый Рэмбо!

– Я начинаю подумывать о съемках в боевике.

– Ты слушай, что я тебе базарю, – проявил наконец раздражение Вячeслав. – Я тебе дельные советы даю, и это помимо денег, на которые ты свои трюки будешь покупать.

Тут он был прав, большие иллюзии стоили дорого.

– Я понял, – кивнул головой Данила.

– Слушай дальше. Ситуация в двух словах такая: если передача с кучей народа, то не влезай в заумные диалоги, а то зритель заснет или, что еще хуже, переключится на другой канал. Мочи оппонентов от всей души, хочешь – словом, хочешь – табуреткой по голове. Но если так себя вести в беседе с глазу на глаз, кипешевать и буянить, словно Жириновский, то таким образом заработаешь репутацию идиота. Поэтому с сегодняшним гостем можешь немного поинтеллектуальничать.

– Я понял, спасибо.

Советы в принципе были дельные, с этим Данила спорить не собирался. Как новичок на ТВ, многих нюансов он пока не знал.

До этого долго выясняли, как чередовать выпуски нового шоу с теми фильмами, которые уже отснял Данила. В конце концов решили пускать их вперемежку и посмотреть, что из этого выйдет.

– Минута до эфира!

Данила уселся в кресло, заняв место напротив своего нынешнего визави, астролога Александра Касеева. По мнению Данилы, астрология являлась самой безвредной из множества паранормальных наук, поэтому беседа должна была пройти спокойно.

– В эфире!

– Здравствуйте. Это передача «Магия с Данилой Меджиславским», и сегодня я покажу вам три вида паранормальных способностей: ясновидение, чтение мыслей на расстоянии и предсказание. Но вначале мы поговорим об астрологии. Сегодня у нас в гостях астролог Александр Касеев. Зравствуйте, Александр.

– Добрый день, Данила.

– Вы знаете, Саша, сегодня я прошелся по книжным магазинам – люблю, знаете, почитать на ночь что-нибудь занимательное – и заметил одну интересную вещь.

– Какую же?

– Как вы думаете, на какую тему больше всего книг?

– Детективы, наверное.

– В некоторых – действительно детективы. Но больше всего книжные полки забиты пособиями по практической магии, гаданиям, сонниками, магическими энциклопедиями и другим подобным чтивом.

– Я не вижу ничего удивительного, – сказал астролог. – Люди во все времена тяготели к чему-то сверхъестественному.

– Согласен. Но не кажется вам это странным в наш двадцать первый век, когда за окном торжество науки, успехи в космонавтике, генетике?

– Но люди не покупают учебники по квантовой физике и молекулярной биологии, верно?

– Да, Саша. Давайте вместе попробуем разобраться – почему?

Даниле он был симпатичен: вполне образованный и адекватный парень, чуть старше иллюзиониста, без той напускной важности и многозначительности, которая была у давешних экстрасенсов.

– Саша, вы астролог и лучше меня знаете, что практически в каждой газете или журнале непременно найдется гороскоп на ближайшую неделю. Неужели люди и впрямь надеются на какие-то важные предсказания?

Астролог усмехнулся:

– Представьте, надеются. Но тут есть нюансы. Наиболее достоверными считаются гороскопы, составленные индивидуально для каждого человека, в них учитывается точное время и даже место его рождения. А вероятность выполнения всех остальных гороскопов равна пяти процентам.

– То есть равна нулю, – сказал Данила. – С большей долей вероятности я могу просто угадать, что произойдет с вами, без всяких звезд.

– Но эти гороскопы, так сказать – общие. К тому же ничего плохого там обычно не бывает.

Данила вытащил ворох газет:

– Это верно. Вот, возьмем любой пример. Так… Овен. «В течение недели звезды рекомендуют проявить повышенную осторожность на дорогах. Если вы будете в это время находиться за рулем собственного автомобиля, старайтесь соблюдать правила движения и не превышайте скорость».

Он оторвался от газеты:

– Действительно, чем плох совет? Но при чем тут звезды, Саша? То же самое может сказать любой здравомыслящий человек. И кстати, почему «в течение недели»? Потом что, правила можно не соблюдать?

– Дело в том, что люди так далеко в будущее не заглядывают, – пояснил астролог. – А прогноз на неделю большинство людей запомнить в состоянии.

– Или вот это… «Скорпионам предлагают после праздников сидеть дома, вместе со своей семьей. Именно так сведется к минимуму вероятность получения травм и попаданий в неприятные истории». Иными словами: нечего шляться с похмелья по городу и искать на задницу приключений. Думаю, в такой форме астрологический прогноз часто слышат мужья от своих жен.

Александр засмеялся:

– Разве плохие советы?

– Советы хорошие, только если переставить тексты Скорпиона и Овна, то ничего не изменится.

– Согласен, но я уже говорил об индивидуальном гороскопе.

– А вот интересный момент. – Данила протянул газету. – Гороскоп Рыб полностью совпадает с гороскопом Козерога. Это что, штатный астролог газеты устал под конец рабочего дня или небо тучами затянуло?

– Скорее всего, это опечатка. – Александр немного напрягся, но иллюзионист миролюбиво кивнул:

– Может быть. В Штатах больше ходят к психоаналитикам, у нас же больше читают гороскопы и ходят к гадалкам. Советы и там и там те же, только прослеживается одна закономерность – нигде не пишут, что на следующей неделе Стрельца могут застрелить, Козерогу добавить пару рогов, а Лев может свалиться в зоопарке в вольер к тигру.

– Я думаю, тут играет веское слово издателя, Данила. Зачем грузить своих читателей проблемами? Лучше напечатать прогноз с позитивным уклоном.

– В общем, пишут то, что люди хотят услышать в свой адрес, – заключил Данила.

– Ну, в принципе… да. Но нельзя по этим поверхностным прогнозам судить о всей астрологии как о лженауке.

Данила, уже собиравшийся перейти к шутливому прогнозу, посмотрел оппоненту в глаза:

– А вы считаете астрологию точной наукой?

– Конечно, ведь как можно объяснить, что астрология жива несколько тысяч лет? Если бы гороскопы не давали точного совпадения прогнозов, в них давно перестали бы верить.

– Ну, количеством лет вы меня вряд ли впечатлите, многие заблуждения человечества постарше будут. Тысячи лет люди считали Землю плоской. Но у предсказателей действительно есть преимущество, благодаря которому они и существуют столько лет.

– Какое же?

– Никто не ведет счета промахам предсказателей, как бы часты и обычны они ни были. Что же касается предсказаний, оказавшихся правильными, то им придают большее значение именно потому, что они редки.

Александр скривился:

– Вы не правы. Просто в наше время привыкли все критиковать, раньше таких скептиков не было.

– Да? А я ведь только что процитировал афоризм француза Мишеля Монтеня, который жил в пятнадцатом веке.

Астролог на миг смутился, но потом, вспомнив что-то, воспрял духом:

– Вы мне напомнили со своим французом… Один статистик, тоже француз, Мишель Гоклен, проверял на протяжении почти всей своей жизни тысячи гороскопов и в итоге доказал, что основные принципы астрологии работают.

– Это он сказал, что вероятность случайного совпадения в астрологических прогнозах один на миллион случаев?

– Э-э… Вы читали его книгу?

– А еще он утверждал, что с помощью гороскопа можно точно определить предрасположенность человека к той или иной профессии. А вот американский физик Мак-Джерви исследовал распределение дат рождения семнадцати тысяч ученых и шести тысяч политических деятелей относительно зодиакальных знаков.

– И что? – Чувствовалось, что астролог выбит из колеи.

– Оно оказалось совершенно случайным. Так кто из них прав?

Александр промолчал, а молчать в таких спорах нельзя. Этим ты отдаешь свои очки противнику.

– Отчего-то я больше верю физику, он все-таки представитель точной науки. Я знаю, – продолжил Данила, не дождавшись внятного ответа, – что сейчас модно делать гороскопы для своих автомобилей, домашних животных, квартир, кухонной техники. Как это понять?

– Гороскоп можно построить на что угодно, – снова оживился астролог. – Даже если вы идете в магазин за покупкой, не помешает составить гороскоп, по которому вы определите, хорошо ли будет работать эта вещь.

– Серьезно? А я думал, необходимо ориентироваться на фирму и страну-производителя. Значит, теоретически, если я иду в магазин за миксером, то могу составить на него гороскоп?

– Ну… да.

– Ну ладно, а как насчет катастроф? Ведь в разбившемся самолете у всех разные гороскопы.

– Значит, гороскоп самолета оказался сильнее, чем гороскопы всех пассажиров, вместе взятых, – ответил астролог, понимая, что звучит это несколько глупо.

– Ну что ж, ответ как ответ, – усмехнулся Данила. – Я вижу у вас крестик на шее, вы верующий?

– Да, я крещеный в православной церкви.

– А церковь противостоит астрологии, Александр. Она против попыток предсказывать будущее, ведь это идет вразрез с евангельским учением.

Данила посмотрел на астролога, явно не готового к такому повороту разговора, и решил закончить беседу, хотя имел в запасе парочку неожиданных ударов.

– Спасибо, Александр. – Он повернулся к камере. – Я напоминаю, через несколько секунд вы увидите демонстрацию паранормальных способностей, а сейчас реклама на нашем канале.

Александр вышел из студии, стараясь не встречаться взглядом с Данилой. Иллюзионист на миг испытал неловкость: «Чего я к нему пристал в конце? Неплохой, в общем, парень, только занимается не тем».

– Нормально было, – к нему подошел Вячеслав. – В конце особенно, когда ты на него давить начал. А чего притормозил?

Данила не ответил. Они прошли в уже заполненный людьми зал.

– А вообще больше экшна надо, ты подумай над этим, о’кей?

Данила посмотрел на Вячеслава, мешавшего английские слова с блатным жаргоном, и кивнул:

– О’кей.

– Минута до эфира!

* * *

– Среди современных магов практически нет узкой специализации, они могут все: предсказать будущее, приворожить любимого и подсказать, в какое время лучше всего заключить торговую сделку. Дело лишь в цене. Но официально они все-таки разделяют себя по разным направлениям паранормальной науки. Одни называют себя астрологами, другие – гадалками, третьи – колдунами, четвертые – экстрасенсами.

Данила осмотрел зал:

– Сейчас я продемонстрирую вам сразу три вида паранормальных способностей: ясновидение, чтение мыслей на расстоянии, а также предсказание.

Зал зааплодировал.

– Итак, первая способность. Ясновидение. Я могу с точностью до копейки определить, сколько денег в кармане каждого из вас. Кто хочет проверить?

Публика недоверчиво зашепталась. Наконец поднялся здоровенный мужик в футболке, и ему передали микрофон. Данила обратился к нему:

– Скажите, как вас зовут?

– Федор.

– Федор, сейчас я напишу на листке бумаги точную сумму денег, которые лежат во всех ваших карманах. Насколько это реально, по-вашему?

Федор криво усмехнулся и прогудел:

– Вообще нереально. Я сам не знаю, сколько у меня денег.

– Тем лучше.

Данила взял в руки фломастер, задумчиво посмотрел на Федора и сделал запись на листе бумаги.

– Смотрите, я пишу здесь цифру 1, складываю листок и кладу его в эту прозрачную вазу.

Данила сделал все перечисленное и сказал:

– Теперь пересчитайте деньги.

Федор, порывшись в карманах, вытащил ворох мятых купюр и пригоршню мелочи. Сосчитав все, он огласил результат:

– Девяносто восемь гривен, пятьдесят пять копеек.

– Прекрасно, я попрошу гостей в студии и телезрителей запомнить эту цифру. А мы перейдем к чтению мыслей на расстоянии. Алексей, поможете мне? Спасибо. Дамы и господа, популярный радиоведущий Алексей Карпенко!

Зал послушно захлопал. Даниле пришло в голову, что, какую дурость ни скажи, зал все равно будет хлопать по сигналу.

– Алексей, у вас очень задумчивый вид.

– Меня до сих пор мучает вопрос, как вы вытащили купюру из моего кармана, не притрагиваясь к нему?

– Это было несложно. Скажите, вы видите в руках этих очаровательных девушек пять предметов?

Девушки в разноцветных платьях выстроились в ряд, словно на смотринах.

– Да, вижу.

– Мысленно выберите один из предметов и думайте про него.

– Только про него?

– Если вы будете думать о девушках, я все равно прочитаю ваши мысли.

– Хорошо, я выбрал.

– А теперь попробуйте телепатически передать мне образ этого предмета, я уже настроился на ваше биополе.

Данила, прикрыв глаза, взял второй лист бумаги и что-то написал.

– Прекрасно, Алексей, я пишу цифру 2 и кладу в ту же вазу. Теперь можете назвать предмет.

Алексей хитро улыбнулся:

– А если я сейчас назову другой предмет?

– Тогда я превращу вас в жабу.

– Хорошо, хорошо, это апельсин. Ну что, угадали?

– А как вы думаете? И наконец, последняя на сегодня демонстрация паранормальных способностей. Предсказание! И поможет мне в этом звезда нашей эстрады Марианна Замалевская!

Зал зааплодировал, особенно старалась мужская часть. Звезда вышла в обтягивающем ее аппетитную фигуру платье и босоножках на шпильке.

– Привет, Данила.

– Здравствуй, Марина. Поможешь мне?

– Конечно!

Ей было абсолютно все равно, что делать, лишь бы засветиться очередной раз в телевизоре и продемонстрировать достижения современной пластической хирургии.

Иллюзионист взял в руки три огромных листа ватмана, на которых были изображены разные геометрические фигуры.

– Марина, я делаю предсказание, что вы выберете определенную фигуру. – Он сделал запись, сложил лист и положил его к двум предыдущим. Звезда нахмурилась, сделала сосредоточенное лицо, словно решая теорему Ферма, приняла несколько эффектных поз и лишь затем сказала:

– Круг!

– Прекрасно, Марина, – похвалил ее Данила, и она с гордостью расправила плечи. – Теперь каждый возьмет листок со своим номером и прочитает, что там записано.

Он повернулся к камере:

– А я еще раз напомню, что все записи были сделаны до того, как Федор посчитал деньги, Алексей назвал выбранный предмет, а Марианна выбрала фигуру.

Федор развернул свою бумагу с первым номером, и зрители замерли в ожидании.

– Девяносто восемь гривен, пятьдесят пять копеек, – озадаченно сказал Федор и показал цифры в камеру.

– Апельсин! – сказал Алексей и с улыбкой покрутил головой.

– Круг! – Марианна взяла двумя руками развернутую бумагу и повернулась к камере, сжав локтями и так выпирающую из платья грудь.

Зал взорвался аплодисментами, иллюзионист с усмешкой поклонился.

– Только что вы стали свидетелями разных паранормальных способностей. – Он сделал паузу. – Но это еще не все. Сейчас вы увидите съемку, проведенную скрытой камерой. Смотрите очень внимательно.

В зале погас свет, и на большом белом экране возникла картинка: небольшая комната и два человека.

Через несколько секунд, несмотря на черно-белое изображение и не самое лучшее качество записи, зрители узнали парочку парапсихологов, которым Данила помешал дойти до финала.

– Как вы можете так отзываться о людях? – возмущалась девушка-парапсихолог, участвовавшая в передаче Анатолия Зайцева.

– А как мне еще их назвать? – удивился Варфоломей. – Кто они, как не глупые животные? И не надо лицемерить, Леночка, вы ловите их на те же трюки, что и я.

– Вы шарлатан!

– Бросьте, не надо громких слов, здесь нет ваших клиентов.

– Мое высшее предназначение – помогать страждущим, и неважно, каким способом это делается.

– Я вижу, вы сами начинаете в это верить. Может, поэтому к вам стало меньше людей ходить?

Запись прервалась, включился свет, и Данила с удовлетворением оглядел возмущенные лица в зрительном зале.

– Я оставлю без комментариев эту запись. Мне просто хотелось, чтобы люди лучше разбирались в некоторых вещах и больше думали, кому они идут отдавать свои деньги. Увидимся на следующей неделе. С вами был Данила Меджиславский.

После окончания съемок к нему подошел Алексей.

– Это было круто, Данила. Как ты их заснял?

– Понимаешь, Лешка, я вышел в астрал и оттуда…

– Ладно, я понял, – рассмеялся бывший одноклассник. – Как всегда, не хочешь говорить? А эта телепатия… Мы ведь с тобой не договаривались, как ты знал, что я выберу? Это трюк?

– Конечно, трюк, причем не очень сложный. Хотя если преподнести фокус как чудо, совершаемое с помощью потусторонних сил, то люди будут думать, что это действительно так.

Алексей стал серьезным:

– Ты быстро приобретаешь врагов. После твоих разоблачений кое у кого упадет доход.

– Ну и черт с ними, – отмахнулся Данила.

– Слушай, я тебя опять на радио зову. Хочу сделать прямую линию с радиослушателями.

– Когда?

– Через неделю. Придешь?

– Обязательно. А сегодня давай отметим премьеру моей передачи.

– Сейчас?

– Нет, у меня встреча.

– Тогда позвони, когда освободишься.

Они вышли на улицу. Небо затянуло тучами, собирался дождь. Данила попрощался и поехал к профессору.

* * *

– Как ты это сделал?

Данила раскурил сигару и лишь потом ответил:

– Вы не поняли?

– Есть догадка. Кто-то был подставной?

– Нет, Александр Борисович, в этом трюке участвуют совершенно посторонние люди.

– Но тогда как?

Данила выпустил облако дыма и закинул ногу на ногу.

– В этом трюке используется принцип «опережения». Помните, я рассказывал, что иллюзионист всегда на шаг впереди зрителя?

– Помню, но ты ведь не мог знать, сколько денег у этого Федора.

– А я и не знал.

– Но ты же написал…

– На самом деле я нарисовал на бумажке круг и поставил цифру 3, хотя вслух, естественно, сказал другое. Это главный закон магии: «То, что видится, и то, что делается, – разные вещи».

Профессор понимающе рассмеялся:

– А когда второй зритель выбрал апельсин, ты написал уже известную тебе сумму денег и поставил цифру 1. Ты опережал процесс на один ход… Погоди! А если бы девушка выбрала не круг, а другую фигуру?

Данила вытащил блокнот, вырвал три листка и нарисовал на них круг, квадрат и треугольник.

– Повторим. Перед вами три фигуры, две из них лишние. Укажите на одну из фигур.

Профессор придвинул к себе квадрат.

– Прекрасно! – невозмутимо сказал иллюзионист. – Теперь порвите эту лишнюю фигуру.

Профессор снова рассмеялся:

– Я понял. «Принудительный выбор».

– Конечно. Небольшая манипуляция, только не руками, а словами, и в итоге зритель все равно выберет круг.

– Великолепно, – зажав сигару в зубах, Профессор захлопал в ладоши, и кресло заскрипело под весом его тяжелого тела.

Данила подошел к окну. Мелкий дождик разогнал прохожих, и улица была пуста.

Лишь одинокая фигура стояла в тени соседнего дома… Черт!

– Александр Борисович. Подойдите к окну, пожалуйста.

– Что ты там увидел?

– Вон там…

Профессор, попыхивая сигарой, словно круглый паровоз, подошел к иллюзионисту.

– Где?

Данила растерянно смотрел на пустую улицу. Человека в дождевике с капюшоном не было.

– Ну?

– Нет, ничего. Показалось.

– Ты устал, наверное. Иди домой, отдохни.

Данила озадаченно потер затылок.

– Я так и сделаю.

* * *

Выйдя из дома, Данила огляделся. На улице никого не было, но ощущение чужого взгляда не проходило. По коже пробежали мурашки. Мерещится чертовщина всякая…

Данила набрал номер бывшего одноклассника.

– Алло?

– Лешка, ты где?

– В городском сексопатологическом центре.

– Где-е? Что ты там делаешь?

– Опыты надо мной проводят. Шучу. У меня жена здесь работает сексологом. Я, вообще-то, еще не там, но уже еду.

– Говори адрес. Я тоже подъеду.

Данила вошел в обшарпанное здание и, поднявшись на второй этаж, зашел в кабинет к жене Карпенко.

– Привет, Нина.

– Ой, привет. Ты за Лешкой?

– А его еще нет?

– Сейчас будет, присаживайся.

Данила присел на стул, решив разговором убить время ожидания:

– Ну и как у нас с сексопатологией в городе?

– Сейчас просто – сексология. «Патологию» убрали – люди снова приходить начали.

– Боялись?

– У нас вообще народ запуганный. Тянут до последнего, ходят к бабкам, виагру пьют, а в итоге приходят в этот кабинет.

– Чего тянут?

– Стесняются. Людей в краску вгоняет эта тема. А болезнь прогрессирует. Вот основной проблемой и является запущенный простатит, процентов семьдесят, не меньше, им болеют.

– А остальные тридцать?

– Проблемы в семье.

– А как же патологии?

– Ну, вот был у нас пациент один, зубной техник. С виду нормальный, интеллигентный человек. Но возбуждался только в одном случае – двинув жену в морду.

Данила хмыкнул, представив прелюдию перед сексом этой супружеской пары.

– Или дед один пришел. – Нина улыбнулась, словно вспомнив занятную историю. – Двадцать второго года рождения и говорит: «Что-то, дочка, слабоват я стал». Ну, я ему пытаюсь объяснить, что в его возрасте это нормальное явление и пора уже успокоиться, а он мне: «Не могу успокоиться. У меня соседи оргии все время устраивают, только и слышу крики, стоны, вот и мне хочется». А за стенкой у него только бабка старая живет.

Данила рассмеялся. В кабинет нерешительно заглянуло вытянутое лицо в очках.

– У вас занято? – с надеждой спросило оно.

– Заходите.

Данила встал и улыбнулся Нине.

– Я в коридоре подожду.

В кабинет обреченно ввалился обладатель лица – худой и перепуганный. Следом появилась тучная женщина в длинном платье.

– Сейчас доктор расскажет, почему ты супружеские обязанности раз в месяц выполняешь…

Данила поспешил ретироваться и закрыть за собой дверь.

– Даниил Меджиславский?

Он обернулся. Перед ним стоял невысокий толстячок в выглаженном белом халате. Аккуратная бородка, очки в дорогой оправе – классический доктор Айболит, только поправившийся от неправильного обмена веществ.

– Да. Мы знакомы?

– Нет, но я вас знаю. Ростислав Романович, – протянул руку толстяк, – доктор кафедры психиатрии. Я был на вашем выступлении, было довольно необычно.

– Спасибо.

– Я, правда, не понял секрета ни одного трюка…

– А хотели бы?

– Честно говоря – нет. Не хочу портить впечатление от чуда.

Данила вспомнил слова известного российского иллюзиониста Рафаэля Циталашвили, считавшего, что идеальной аудиторией являются именно люди умственного труда: ученые, врачи, инженеры… «Для ученого характерен логический ход мысли, он во всем ищет закономерность, причинно-следственную связь, в том числе и в действиях фокусника. И такое мышление подводит его. Но образованный человек первым смеется над своими заблуждениями».

– Вы знаете, Данила, я смотрел передачу одного фокусника – он еще в маске ходил – с разоблачениями некоторых трюков…

– Знаю, – скривился Данила. – Раньше ему за такое голову бы открутили.

– Он там показывал необычный трюк с перемещением: только что девочка была в одном месте, а через секунду – в другом. Это казалось мне настоящим чудом. А потом оказалось, что фокусник использовал близнецов. Я чувствовал себя словно ребенок, узнавший, что Деда Мороза не существует.

– Если вы не хотели знать секрет, следовало выключить телевизор, – предложил Данила.

– Любопытство оказалось сильней. – Доктор развел руками.

– У меня нет близнеца, да и двойником я пока не обзавелся.

– И слава богу, – серьезно сказал доктор. – В некоторых случаях двойник появляется против воли человека.

– Это было бы здорово. Отправил его на гастроли вместо себя, а сам на пляж – загорать.

– Вы смеетесь, а я говорю серьезно. Представьте, что этот двойник невидимый, он все время находится рядом с вами и молчит.

Данила стал серьезным.

– Как такое возможно?

– А очень просто! – Доктор обрадовался, что завладел вниманием артиста. – Стать жертвой такой иллюзии может практически каждый.

– Вы знаете… – Данила замешкался, но потом решился – все-таки перед ним доктор. – У меня пару раз было ощущение, словно за мной следят. Или кто-то наблюдает за мной.

– Вот видите! – торжествующе поднял палец Ростислав Романович. – И это не единичное явление. Недавно один нейрофизиолог написал на эту тему занимательную статью. И мне, как психиатру, было интересно узнать, что заполучить такого двойника может не только шизофреник. Так вот, Олаф Бланке – тот самый нейрофизиолог – готовил одну пациентку к операции на мозге. Перед трепанацией черепа врачи с помощью электродов стимулировали различные участки мозга, чтобы выяснить, какие функции сохранились. Вдруг девушка проявила беспокойство и заявила, что позади нее стоит кто-то страшный. Ее стали уверять, что там никого нет, но она продолжала в ужасе твердить, что этот невидимый двойник повторяет все ее движения.

Данила почувствовал тошноту.

– Тогда врачи и поняли, что они случайно стимулировали электричеством часть мозга, которая обрабатывает информацию сенсорных систем. Грубо говоря, произошел сбой программы, и у пациентки возникло ложное чувство двойника-преследователя.

– Скажите, такое возможно только в результате операции на мозге?

Голос Данилы звучал несколько напряженно, но увлекшийся доктор этого не заметил.

– Нет, не обязательно. Подобный механизм может быть запущен в результате обыкновенной травмы головы или применения наркотиков. Но вы же не увлекаетесь наркотиками?

– Нет. – Данила автоматически потянулся к затылку, но тут же отдернул руку, словно доктор мог его в чем-то заподозрить. – А призрак можно… контролировать?

– Это вряд ли. Хотя вначале человеку и кажется, что он контролирует ситуацию, но в итоге двойник начинает управлять человеком, отсюда и разные «голоса». Весьма характерно для шизофреников. Они считают, что кто-то невидимый совершает действия за них или отдает им приказы…

Ко мне это не имеет отношения. Просто померещилось… и никаких голосов я не слышу…

– …очнувшись, он ничего не помнил!

Данила пропустил мимо ушей последнюю фразу, но тема становилась для него неприятной, и он решил ее сменить:

– Вы так увлеченно рассказываете… Сразу видно, что работа вам нравится.

– Редко выпадает возможность поговорить с интересным человеком, а вы так заинтересовались…

Тут он внимательно посмотрел на Данилу, и тот принужденно рассмеялся:

– Меня заинтересовала перспектива получить двойника для фокусов.

Доктор тоже засмеялся, словно вспомнил нечто забавное:

– Видели фильм про фокусника? Старый такой, семьдесят восьмого года.

– А кто там играл? – вежливо спросил Данила, хотя с удовольствием бы закончил разговор. Где Лешку носит?

– Энтони Хопкинс. Тот самый, кто через много лет станет самым страшным кинозлодеем. Доктор Ганнибал Лектор, помните «Молчание ягнят»?

Данила кивнул и натянуто улыбнулся:

– Вы с ним вроде как коллеги. Он доктор-психиатр, и вы тоже.

– Точно. – Доктора позабавило такое совпадение. – Так вот в этом фильме… «Магия». Точно, как я вспомнил? Он играет фокусника-чревовещателя, который стал слышать голос своей деревянной куклы и в итоге начал убивать людей по ее приказу. А еще…

– Таких фильмов снято достаточно, – перебил его иллюзионист и поморщился.

– У вас голова болит? – Психиатр понимающе кивнул головой. – Давайте ко мне в кабинет зайдем, я вам анальгин дам.

– Не надо, сама пройдет, – попробовал отказаться Данила.

– Надо, надо, – настойчиво сказал доктор. – Головную боль нельзя терпеть, это чревато всякими нехорошими последствиями.

Он увлек иллюзиониста в кабинет, открыл стеклянный шкаф и, отвернув крышку баночки, протянул ему две таблетки. Затем налил минералки в стакан:

– Запейте.

Проглотив пилюли, Данила присел на стул и закрыл глаза:

– Устал, наверное. Репетиции, гастроли…

– У вас явные симптомы переутомления. Все болезни от стрессов…

– Один сифилис от удовольствия! – В кабинет бодрым шагом вошел бывший одноклассник. – А я тебя по всему этажу ищу. Пошли?

Данила поднялся:

– Спасибо, доктор.

– Ерунда. – Ростислав Романович отмахнулся. – Надеюсь, мы еще увидимся.

– Надеюсь, что нет, – ответил за иллюзиониста Карпенко. – У вас своих клиентов хватает, док.

– Я имел в виду – на шоу, – обидчиво объяснил психиатр.

Они вышли из кабинета.

– Ты чего такой бледный?

– Доктор сказал – переутомление.

– Тогда поехали лечиться. Я знаю прекрасное лечебное заведение, там такие пятизвездочные лекарства!

Глава четвертая

Татьяна верила преданьям

Простонародной старины,

И снам, и карточным гаданьям,

И предсказаниям луны.

Ее тревожили приметы;

Таинственно ей все предметы

Провозглашали что-нибудь,

Предчувствия теснили грудь.

Татьяна, по совету няни

Сбиралась ночью ворожить,

Тихонько приказала в бане

На два прибора стол накрыть;

Но стало страшно вдруг Татьяне…

А.С. Пушкин. Евгений Онегин

– Четыре часа дня, и в эфире с вами я, Алексей Карпенко. И в гостях у меня снова Даниель Меджиславский, известный иллюзионист и гордость нашего города. Здравствуйте, Данила.

– Добрый день, Алексей.

– Скажите, а вы сами верите в чудеса?

– Конечно, я ведь их делаю.

– А в колдовство?

– Я думаю, те, кто смотрит мои передачи, уже поняли мое отношение к разнообразным знатокам колдовства. Все эти люди уверяют, что им подвластны сверхъестественные силы, которые они могут использовать на благо или во вред людям.

– То есть все они шарлатаны?

– Нет, я этого никогда не говорил. Но девяносто девять процентов – именно шарлатаны.

– А вы встречали тот самый единственный процент?

– К сожалению, нет, но очень хочу повстречать такого человека.

– Но люди верят в черную и белую магию.

– В основе этой веры лежат предрассудки, мифы и суеверия, которым подвержены все люди.

– Неужели все?

– Да. Многие за собой этого просто не замечают, но на уровне подсознания мы все те же дикари с темными пещерными суевериями. И никакой технологический прогресс не в силах этому воспрепятствовать.

– Я не суеверен. Да и многие мои знакомые тоже.

– Нет? Сейчас я докажу вам обратное. Ответьте мне, когда вы уезжаете в дальнюю дорогу, вы присаживаетесь на минутку вместе с провожающими?

– Хм… Действительно. Но это и все!

– Если вы подумаете, то вспомните не меньше сотни суеверий, которым подвержены вы и ваши друзья.

– Не свистеть в доме – денег не будет, – вспомнил Карпенко.

– Правильно. Мыть квартиру поздним вечером – вымывать свое благополучие, бьется посуда – к счастью, но хранить разбитую посуду – к несчастью.

– А! Я еще вспомнил, Данила, треснутое зеркало нужно выкинуть и не смотреть в него.

– С ножа не ешь – злым будешь, и так далее. Приметами, словно невидимыми нитями, пронизана вся наша жизнь: дома, на работе, в праздники мы руководствуемся суевериями.

– Еще вспомнил: пересаливает женщина еду – значит, влюбилась, а если рассыпала соль – к ссоре.

– Я же говорю – их тысячи. Свадьба, например, одно сплошное суеверие: и цветы нужно невесте дарить без шипов, а саму невесту жених накануне свадьбы видеть не должен, и кто ступит на коврик первый, и кто поймает букет, брошенный невестой, и еще несметное количество примет. А теперь ответьте мне, Алексей, есть ли среди ваших знакомых хотя бы один, кто не участвовал в одном подобном ритуале?

– Хм… Наверное, нет. Но… все суеверия откуда-то берутся, если люди в это верят, значит, в этом что-то есть?

– «Что-то есть». Эту фразу я слышу чаще всего, когда люди толком не могут объяснить непонятные им явления.

– А вы можете?

– Все можно объяснить, просто нужно знать причину, тогда легче будет отделить зерна от плевел. В частности, распространенная боязнь сглаза.

– Приведите пример.

– Для начала я объясню, что же такое суеверие. А это в основном результат многолетних массовых наблюдений и сопоставлений, суть которых давно позабыта. Например: «вечером мусор не выбрасывать – могут обворовать». Естественно, человек, выходящий выбрасывать мусор, обычно не запирает двери на ключ, чем повышает риск быть обворованным. Или: «за кем допиваешь, того грехи принимаешь». Какая же тут мистика? Это элементарная гигиена, ведь, допивая из чужого стакана или доедая за кем-то, можно подцепить какую-нибудь болячку, проще говоря – заразиться. Разбитой посудой, как и треснувшим зеркалом, можно серьезно порезаться. Вполне здравое наблюдение. Хранить такие вещи небезопасно.

– Хорошо, Данила, а вот соль рассыпать – к ссоре. Как это объяснить?

– Тут немного другое. Соль с древних времен воспринималась людьми как некий пищевой оберег. Она не портилась и долгое время была дорогой, в результате чего к ней относились как к ценному продукту. Соответственно, просыпать соль означало навлечь на себя гнев хозяев, то есть поссориться. Кстати, по этой же причине на Руси встречали гостей с хлебом-солью, как наиболее ценными продуктами, без которых невозможна жизнь и которые являлись символами благополучия.

– Интересно… Но вы хотели привести пример.

– Тогда вот вам пример суеверия, связанный с боязнью сглаза. Многие родители до шести недель боятся показывать новорожденного посторонним. Это связано с подзабытым обрядом сорокового дня или так называемого воцерковления, потому что шесть недель – это и есть сорок два дня. Считалось, что женщина после родов на сорок дней отлучена от храма, а значит, не может защитить младенца. Не на физическом уровне, понятно, а на мистическом.

– Значит, люди позабыли, откуда пошли эти суеверия, а страх остался?

– В точку, Алексей. Именно в этом и кроется опасность бездумного следования приметам. Люди видят, что некоторые приметы совпадают, и говорят: «В этом что-то есть», распространяя свою веру на все остальные суеверия, подчас очень опасные. Но многие приметы можно объяснить, не углубляясь в исторические дебри, с помощью логики. Например: «береза, рядом с домом посаженная, зло отпугивает и от молний оберегает». Сегодня любой школьник знает, что высокое дерево является естественным молниеулавливателем, или, как говорят в народе, громоотводом. Кстати, обычай повязывать красную нитку ребенку на руку идет из того же суеверия в немного измененном виде: красный цвет символизирует молнию, отпугивающую злых духов.

– Вы сказали про опасность некоторых суеверий. Но в чем опасность? Люди замечали, что после какого-нибудь определенного действия всякий раз происходят неприятные события, запоминали это и старались больше так не делать.

– Опасность кроется не столько в самом суеверии, сколько в том, что человек, следующий суевериям – даже мелким, – подсознательно начинает верить в сверхъестественные силы. «Если не сплюнуть через левое плечо, то со мной случится нечто плохое». Он сам не знает – что плохое? Но верит: если не предохраниться этим мистическим способом, то невидимые, таинственные силы устроят ему несчастье. Таким образом, в нем зарождается страх. Абсолютно на пустом месте! Бернард Шоу говорил: «Там, где люди не знают правды, они заполняют ее домыслом».

– Я с ним согласен.

– Передавая из поколения в поколение эти суеверия, люди дополняли их невероятными домыслами и слухами, в результате чего истина искажалась до полной своей противоположности. Так что есть приметы, к которым можно прислушаться, как в случае с побитой посудой, но большинство нужно игнорировать ввиду их полной бесполезности или глупости. Но, для того чтобы их различать, необходимо знать причину их возникновения или хотя бы немного включить свой мозг. Но людям, к сожалению, лень это делать.

– Данила, а знаете, какое любимое суеверие в нашей стране?

– Любимое? Честно говоря – нет.

– Обмывание покупки! Увидев, что кто-то купил новую вещь, все кричат: «Выставляй!», и попавшийся должен бежать за выпивкой.

– Скорее всего, эта традиция также идет из древних времен, когда при заключении удачной сделки было принято совершать жертвоприношение богам, то есть отдать часть полученной прибыли.

– Ну, у меня другое мнение насчет отечественных традиций и поводов, но я его оглашать не буду. Тем более пора переходить к телефонным звонкам. Все линии горят, так что – первый дозвонившийся! Алло?

– Да, это я?

– Это вы.

– Я могу говорить?

– Говорите.

– У меня вопрос к иллюзионисту.

– Да, я вас слушаю, – отозвался Данила.

– Можно ли убираться в доме в ненастную погоду?

– Наверное, наш диалог с Алексеем был неправильно понят некоторыми радиослушателями. Я иллюзионист, а не колдун.

– Ну, ответьте!

– Хорошо, я скажу, что делаю я: если у меня в доме мусор – я его выношу, пыльно – вытираю, грязная посуда – мою. И не смотрю, какой день недели и пасмурно ли за окном. В противном случае, особенно учитывая львовскую погоду, в доме могут возникнуть проблемы с санитарией, если так упрямо следовать приметам.

Данила махнул рукой, и Алексей переключил линию:

– Следующий звонок.

– Здравствуйте, меня зовут Марина. Вы можете по фотографии определить болезнь?

Данила закатил глаза в притворном ужасе, а бывший одноклассник засмеялся.

– По фотографии я могу определить, сколько вам приблизительно лет и где вы снимались, при условии, что узнаю местность.

– Так вы не гадаете? – В голосе послышалось разочарование.

– Ну почему же, гадаю. Но только незамужним красивым девушкам. Правда, предсказать больше нескольких дней не могу.

– Вы это серьезно? – печально спросила Марина.

– Абсолютно. Извините, если вас разочаровал.

– Следующий звонок.

– Здравствуйте.

– И вы здравствуйте.

– Скажите, а вы можете моего мужа закодировать от запоев?

Данила развел руками и одними губами произнес: «Бли-ин». Алексей, с трудом сдерживая смех, спросил:

– Женщина, простите, как давно вы включили радио?

– С самого утра, а что такое?

– Да так, ничего. Так что с запоями, мистер Маг?

– Можно навесить магический замок.

– На мужа?

– Нет, на шкаф со спиртным.

Данила провел рукой по горлу, и Лешка «потерял» радиослушательницу.

– Алексей, у меня к вам вопрос: у нас микрофоны работали последние двадцать минут?

– Сейчас техники проверят, я тоже стал в этом сомневаться.

– Создается впечатление, что люди просто проигнорировали нашу беседу, услышав то, что им хотелось.

В эфир прорвался очередной дозвонившийся:

– Алло?

– Может, вы не ту профессию выбрали, Данила?

– Алло?!

– Да, мы вас слушаем.

– Это Кирилл. А вы можете обыграть казино?

– Теоретически – да, практически – нет, потому как в штате каждого солидного казино – сейчас я говорю об американских заведениях – находится иллюзионист или бывший шулер экстра-класса. Плюс видеокамеры, охрана, специальные люди в зале…

– Не-е, у нас такого нет, им типа денег жалко на это все.

– Ну вот вы типа и попробуйте, Кирилл, удачи вам.

– И следующий звонок.

– Алло? Скажите, пожалуйста, а на ваших представлениях бывают люди, которые скептически относятся к фокусам?

– Спасибо за вопрос. У нас вообще специфическая публика. В Штатах, например, люди приходят, чтобы получить удовольствие от того, как ловко их обманет иллюзионист. Они рады, если ему это удается, и расстраиваются, если фокус не получается. Помню, в девяносто восьмом году иллюзионист Джейсон Меджик освобождался от смирительной рубашки, вися на веревке вниз головой. Над ним была горящая платформа, которая неожиданно упала на него, и он чуть не сгорел. Спасатели его вытащили вовремя, но не об этом речь. Зрители все равно ему аплодировали. Они словно говорили ему: «Ты пробовал, ты показал нам шоу, пусть не получилось, но ты старался, спасибо тебе». Наш зритель совсем другой. Он все на свете знает, все он видел. Но во время представления многие часто бесятся от непонимания, как делается трюк.

– Вы не преувеличиваете?

– Я не говорю, конечно, про всех, но многие хотят, чтобы все было ясно и понятно. «Как же так? – подумает такой зритель. – Я деньги заплатил, а тут меня разводят!» Это психология наших людей, они привыкли видеть повсюду обман, жульничество, кидалово и обувание. И очень радуются, когда у фокусника не получается трюк. Если западная публика поддержит тебя аплодисментами, то наша злорадно рассмеется и начнет тыкать пальцами. Вы понимаете, Алексей? Они рады, что артист опозорился! Я считаю это ненормальным.

– Скептицизма в нас хватает.

– Только не тогда, когда нужно! – разошелся Данила. – Гораздо разумней проявить его, когда тебе обещают вылечить геморрой по фотографии, освятить «Мерседес» или отдать долги по вкладам Советского Союза. Разве эти обещания не бред? Но люди верят! Я думаю, все помнят, как практически вся страна «заряжала» тазики с водой и бутылки с водкой перед телевизором. А некоторые прикладывались больными местами к экрану. И в это верят?! Подобные примеры очень наглядно показывают – наше общество в душе осталось таким же диким племенем варваров, несмотря на обложку цивилизации, которая в любой момент может слететь, обнажая древние суеверия и страхи. Единственное лекарство против суеверий – знания. Но люди не хотят ничего знать.

– Вы упоминали Бернарда Шоу, Данила. Сейчас его не читают.

– Согласен. Так же как не читают Пушкина, Ефремова и О. Генри, которые высмеивали в своих произведениях глупости подобного рода.

– Каждый может заблуждаться, и вы тоже.

– Да, но упорствовать в заблуждении может только глупец.

– Это Пушкин?

– Цицерон.

– Вы зовете на помощь древних философов?

– Многие мысли остались все так же свежи, как и тысячи лет назад. Я ведь уже говорил – люди мало изменились за прошедшие века.

– Данила, вы уже сказали, что некоторые суеверия могут быть опасны; можете что-то добавить?

– Как я уже сказал, отдельно сами по себе они не опасны, но человек, мозги которого перегружены суевериями и предрассудками, является легкой добычей для разного рода аферистов и шарлатанов.

– Примем еще один звонок?

– Давайте.

– Алло?

– Да, мы вас слушаем.

– Здравствуйте, меня зовут Мила.

– Очень мило. Надеюсь, вы не хотите с моей помощью излечить мужа от алкоголизма?

– Нет, – послышался смешок. – У меня нет мужа. А я ваша поклонница.

– Очень приятно.

– А когда вы покажете свое новое шоу?

– Через два месяца.

– Ой, как здорово! А когда появятся в продаже билеты?

– Знаете что, Мила, зайдите при случае на радио, я вам оставлю два пригласительных на новую премьеру.

– Спасибо большое, я обязательно приду.

– До свиданья.

– Данила, приятно иметь поклонниц?

– Конечно!

– Признайтесь, не это ли основная причина, по которой вы решили сделать шоу в Украине?

– Ну вы же знаете, – Данила рассмеялся, – фокусник никогда не выдает своих секретов.

– Ну что, последний звонок? Алло?

– Алле, это радио?

– Это радио.

– А это я?

Алексей вздохнул:

– Скорее всего. Но до конца быть уверенным не могу.

– А это самое… Можно сказать?

– Говорите уже.

– Понимаете, у меня такая проблема… это самое… Зарплату второй месяц не дают, вот… Вы можете чем-то помочь?

Данила рассмеялся.

* * *

Туман… Сегодня он сделает по-другому. Иначе никто не поймет, решат, что совершено очередное убийство. Так нельзя. Люди не должны так думать.

Туман… У германских племен привязывали на шею или другую часть тела руны – тайные письмена для противодействия злому колдовству. Но у него есть свой амулет. Рука в кожаной перчатке погладила чехол, спрятанный под плащом.

Туман… Почему люди забыли о законах, которых придерживались тысячи лет от сотворения мира? Разве что-то изменилось? Разве не осталось больше врагов рода человеческого? Нет, наоборот. В последнее время они полезли из всех щелей, словно тараканы после наступления темноты. Люди, неужели вы ничего не видите? Или на вас навели морок, отвели глаза?

Фигура в темном плаще беззвучно растворилась в тумане…

* * *

Утро выдалось поганым. Юлий оторвал голову от подушки и посмотрел на будильник. Пять утра, какого черта?! Но звенел не будильник. Телефон, вырвавший его из сна, требовательно затарахтел снова. Первым желанием было взять и грохнуть его об стену так, чтоб все детали разлетелись, а потом ногой, ногой его… А потом спать… Звонок повторился. Маша заворочалась, и Юлий снял трубку:

– Алло?

– Зацепин? – это был дежурный.

– А кто тут еще может быть?

– Труп на Привокзальной. Группа уже там.

– Сегодня не моя смена, – раздраженно сказал старлей, понимая, что выспаться уже не удастся.

– Кириленко с группой на другом выезде, – спокойно ответил дежурный. – Так что собирайся, машина уже выехала.

Юлий осторожно выбрался из-под одеяла и направился в ванную. Почистив зубы и быстро одевшись, он вышел на улицу. Накрапывал мелкий дождь, и он встал под козырек подъезда. Вскоре подъехал служебный «УАЗ», и Юлий плюхнулся на заднее сиденье.

– Не дадут выспаться, заразы, – начал свое обычное бурчание сержант Швыдько. – Надо им было труп найти в такую рань.

– Я попрошу, чтобы убивали, когда у тебя выходной, – мрачно ответил Зацепин. Больше всего хотелось забраться назад под теплое одеяло, прижаться к горячему телу жены и вырубиться на сутки.

Натужно скрипя и кашляя, машина поползла под гору. На фоне еще пока темного неба зловеще чернели острые шпили заброшенного привокзального костела. Юлий никак не мог вспомнить его названия. «Надо у Данилы спросить, он наверняка знает».

Они заехали в освещенный фарами нескольких машин двор. По земле скользили лучи карманных фонариков.

«Чего топтаться в темноте? – Раздражение усилилось. – Нужно подождать полчаса, пока рассветет, а потом делать осмотр. Только следы затопчут».

Он вышел из машины и, увидев долговязую фигуру судмедэксперта, подошел к нему:

– Привет, Вадим, что здесь?

– Здоров, сигареты есть? Ах да, ты ж не куришь… Патрульный наряд его обнаружил. Осмотрели тело и доложили дежурному: признаков жизни нет, одежды – почти нет, документы отсутствуют. Ну и подняли группу. Хотя моя версия не совпадает с преждевременными выводами патрульных. Это не ограбление.

– Как его убили?

– Ножом в спину. Из подъезда выбежал, а его…

– Постой, он здесь жил?

– Скорее всего. – Эксперт огляделся и, поймав пробегавшего сержанта, стрельнул у него сигарету. Прикурил, с наслаждением затянулся и продолжил: – На нем из одежды – трусы да майка. Может, конечно, он тут на пробежке был, а кроссовки позабыл надеть…

– Кончай хохмить, – буркнул Юлий. Он давно заметил, что медицинские работники обладают своеобразным чувством юмора.

Зацепин подошел к телу. Труп лежал на земле лицом вниз, раскинув руки, словно собираясь взлететь. Белая майка пропиталась кровью, которая уже не вытекала из раны, покрывшейся черной коркой.

– Нож нашли? – не оборачиваясь, спросил Юлий.

– Нет пока. – Вадим выпустил облако дыма. – И вряд ли найдем.

– Уверен? – Зацепин обернулся и тут же закашлялся. – Хватит дымить!

Вадим невозмутимо погасил окурок и положил его в карман затасканной куртки.

– Конечно, экспертизу будем делать, но если хочешь навскидку…

– Ну? – нетерпеливо поторопил его старлей.

– Нож не всунули рукой. Его метнули. Затем убийца подошел, выдернул нож из раны, вытер его о майку убитого, – он показал на две кровавые полоски на майке, – и спокойно ушел.

– Тебя тут не было, случайно?

– Вчера был туман, ночью дождик моросил, земля мягкая, следы четкие… Элементарно, Ватсон. Да ты сам все увидишь.

Подбежал сержант, паренек лет двадцати:

– Товарищ старший лейтенант, нашли квартиру, где живет убитый.

– Не живет, а жил, – автоматически поправил его Зацепин.

– Дверь была приоткрыта, подняли соседей – точно, он!

– Свидетели есть?

– Неизвестно пока. Поквартирный обход сейчас сделаем и выясним.

– Сами обнаружили?

– Позвонил неизвестный на 02. Приехали проверить – все правильно.

– Что ж правильного, когда людей режут? – Юлий понимал, что парень не виноват, но к усталости и недосыпу добавлялось раздражение на сержанта, который даже не мог грамотно изложить свои мысли. – Веди в квартиру.

Они поднялись на второй этаж и вошли в открытые двери, возле которых стоял еще один милиционер. Ужасная духота и запах каких-то трав заставили Зацепина открыть окно. За топчущимся в прихожей сержантом показалась голова с седой макушкой. «Соседка», – понял Юлий и сказал:

– Заходите. Как вас зовут?

– Варвара Никитишна.

– Варвара Никитишна, скажите…

– Господи, что же это делается, убивают средь бела дня…

Маленькая старушка запричитала, жадно оглядываясь по сторонам.

– Ночи, – буркнул Юлий.

– Что? – не поняла старушка.

– Сейчас ночь. Вы знали убитого?

– А как же, я ж соседка. Что, вправду застрелили?

– Чем занимался убитый?

– Да известно чем… – Бабка пожевала беззубым ртом. – Колдун он, во!

Зацепин внимательно посмотрел на соседку:

– Простите?

– Колдун, – повторила бабка и перешла на шепот. – Колдовал по-черному, ну там, заговоры, заклятия. – Она перекрестилась.

– К нему часто люди приходили?

– А как же иначе? По нескольку в день, ага. Так и шастали, туда-сюда…

– Вы слышали какой-нибудь шум, крики?

– Не-е… У него всегда тихо было, только эти, туда…

– Я спрашиваю про события этой ночи.

– Нет, спала я. – Бабка вдруг вытаращила глаза. – Только он в последнее время сам не свой был, напуганный какой-то…

В квартиру зашел напарник Зацепина, Серега Киреев, и, глянув на соседку, прошел в туалет.

– Не знаете, ему кто-нибудь угрожал?

– Нет, не знаю. Слышала только что-то насчет инвентаризации по телефону.

– Он при вас разговаривал? – удивился Юлий.

– А? – Бабка смешалась. – Я-то… случайно. У нас телефоны спаренные, так линии иногда путаются, и я это…

– Понятно. – Юлий прикрыл усталые глаза. Чтобы прослушать спаренную линию, достаточно приложить вилку от телефона к нужным контактам. Может, бабка в КГБ работала? Ну ладно, это к делу не относится. Инвентаризация, хм…

– Может, он бизнесом занимался? Ну, там магазин или ларек на базаре?

– Да он из дому-то не выходил, колдовал все…

Дверь туалета открылась, и выглянувший Киреев азартно помахал рукой.

– Хорошо, гражданочка, мы с вами еще побеседуем.

– Так застрелили его али нет? Мне ж знать надо, – озабоченно спросила бабка, не трогаясь с места.

Зацепин сделал знак сержанту, и тот вывел бубнящую соседку из квартиры.

«Инвентаризация… Может, напутала чего Варвара Никитишна?»

– Что у тебя там?

– Зайди, ни хрена не понимаю.

Юлий заглянул в ванную комнату и замер на пороге. На большом овальном зеркале, висевшем на обшарпанной зеленой стене, была выведена кроваво-красная надпись, сделанная красной фосфорной краской: JUSTITIA EST COMMOD.

– Ну, что это? Вроде не по-английски.

– Это не английский, – задумчиво прикусил губу Юлий, – это латынь.

За их спинами нарисовался Швыдько:

– Литовцы его замочили, что ли?

Юлий развернулся:

– Ты обход сделал?

– Так это… Никто не открывает. Спят еще или поняли, что происходит. Никто ж в свидетели не хочет.

– Иди еще раз обойди, – процедил Зацепин. – Литовец.

Сержант с обиженным видом вышел.

– Где берут таких идиотов, Серега?

– А то ты сам не знаешь.

Юлий знал. Возле школы милиции всегда топтались толстые тетки с колхозными лицами, на которых удивительным образом сочетались извечная опаска сельских жителей перед городом и целеустремленность, ибо было необходимо пристроить свои чада в органы власти. Чада стояли тут же – круглолицые, с растрепанными волосами, перепуганными глазами, в разношенной одежде. Они лузгали семечки. Им было глубоко наплевать на свое светлое будущее, но они послушно стояли рядом. Даром, что ли, мамка поменяла свиней на стопку мятых купюр, лежащих у нее в лифчике? Но взгляд их маленьких испуганных глаз поменяется, как только им выдадут со склада форму не по размеру и другие, более наглядные атрибуты власти – дубинку и наручники. И вот тогда они сполна возместят свою ущербность и давние страхи на припозднившихся пьяных прохожих, охаживая их по спинам дубинками и чистя карманы.

Может, стоит повесить для таких кадров объявление: «Принимаем на интересную работу садистов с комплексом неполноценности»?

– JUSTITIA – это юстиция, – задумчиво сказал Зацепин.

– При чем тут юстиция? – не понял Киреев. – Что-то с прокуратурой связано?

– Юстиция означает – справедливость, – терпеливо объяснил Зацепин. – Что дальше, я не знаю.

– Думаешь, убийца написал?

– Скорее всего. Видел веревку на лестнице? Думаю, убийца пришел к… Как звать-то его?

– Вениамин Шурезов.

– Пришел, связал. Потом решил по непонятной пока причине оставить послание, а гражданин Шурезов, воспользовавшись его отсутствием, попытался сбежать.

– Но не смог, – закончил Киреев. – А что же значит EST COMMOD?

– Сержант Швыдько наверняка выдвинул бы версию насчет комода. Или шкафа. «Литовский шкаф», как тебе?

Киреев выглянул в окно:

– Светает уже, пошли на улицу, может, нож найдем.

– Вадим думает, что преступник унес его с собой. Но проверить, конечно, необходимо.

Они вышли на улицу. Киреев хмыкнул:

– Это как же надо ножичек швырнуть, чтобы убить с одного броска? Может, он в спецназе служил?

– Или в цирке, – высказанное вслух предположение вызвало у Юлия непонятный зуд. «Цирк, цирк…»

Швыдько беспомощно топтался возле хлопнувшейся в обморок соседки. Любопытная старушка не удержалась и вышла на улицу. Со стороны казалось, что трупов стало больше.

– Где «Скорая»?! – заорал Киреев. – Что они там, совсем охренели, сколько можно ехать?!

* * *

Домой Зацепин вернулся под вечер. Маша смотрела телевизор. На экране рекламу прокладок сменила реклама пива.

– Ты вовремя, сейчас начнется передача Данилы.

– Сейчас, только чай сделаю.

– Я тебе ужин приготовила, принести?

– Я сам.

Целый день он мечтал о подушке, но стоило прийти домой, сон как рукой сняло. Залив заварку кипятком, он вернулся в комнату. На экране уже появился изысканно одетый иллюзионист.

– Нередко фантастические способности человека далеко выходят за рамки здравого смысла, и люди начинают верить в его сверхъестественную природу. Иллюзионизм разного рода шарлатанов, выдающих себя за ясновидящих, телепатов и экстрасенсов, – это целая наука.

Данила улыбнулся своей загадочной улыбкой, больше напоминающей насмешку.

– Находятся трюкачи, которые проводят демонстрацию своих сверхспособностей благодаря специальной договоренности. Так, один ясновидец заявил, что может на многокилометровом расстоянии телепатически подчинить своей воле радиодиктора. Через некоторое время выяснилось, что радиодиктор получил от «ясновидца» деньги и прочитал заранее обговоренные слова.

Юлий покрутил в руках бумажку с посланием убийцы и вдруг потянулся за телефоном. После второго гудка трубку подняли:

– Алло?

– Привет, Данила, это Юлий.

– Привет, как жизнь, как Маша?

– Нормально. У меня к тебе вопрос, ты латынь знаешь?

В трубке послышался смех:

– Я похож на доктора?

Помимо воли Зацепин вслушивался в голос иллюзиониста, сам не понимая, что хочет услышать: волнение, тревогу? С какой стати, он его подозревает? Нет, конечно, нет! Хотя… Данила не любит колдунов, он даже этого не скрывает. Чем не повод для подозрений?

– Так что у тебя, лекарство купил и прочитать не можешь?

– У тебя есть у кого узнать?

– Вообще-то, есть. У меня профессор знакомый, могу ему позвонить.

– Позвони. Слушай по буквам.

Юлий продиктовал надпись и положил трубку. Минуту он просидел, не сводя с телефона глаз.

«Инвентаризация, инспекция, инсталляция… Тьфу! Что же услышала соседка покойного? И почему в голову лезет цирк? У вас продается литовский шкаф? Шкаф продан, осталась…»

Трубку он снял после первого же гудка:

– Да?

– Слушай, ты мне правильно продиктовал?

– А что?

– Профессор сказал, если добавить пару букв в конце, то получится «JUSTITIA EST COMMODATUM».

– И что это значит?

– «Справедливость восстановлена». – Голос Данилы стал серьезным. – Это не похоже на название лекарства.

– Спасибо, Данила, я тебе потом позвоню.

– Можешь завтра зайти в театр, у меня репетиция в три часа.

– Может, зайду, пока.

Он положил трубку на место. «Все верно, убийца просто не успел дописать. Услышал шум и бросился вдогонку за развязавшимся Шурезовым. И, убив его во дворе, решил не возвращаться. Но почему латынь? Лекарства, лекарства… Может, убийца – доктор? Борец с нетрадиционной медициной?»

На экране Данила перешел к фокусам. Он привязал симпатичную девушку к огромной мишени и отошел на несколько метров.

«Не поделили деньги? – продолжал размышлять Юлий, краем глаза наблюдая за происходящим на экране. – Месть обманутого клиента?»

Он потер лицо руками. «Как мне это все надоело… Щелкнуть бы пальцами, как Данила, и хоп – дело раскрыто! Или сказать волшебное слово… Абракадабра».

Старлей вспомнил первую встречу с иллюзионистом. «А что такое абракадабра?» Это Машка его спросила. А он ответил… Что же он ответил? Юлий потер виски. Он сказал: «В Средние века внутри церкви была создана могущественная организация, названная…»

Его словно окатили холодной водой.

– Инквизиция, – потрясенно сказал он вслух.

– Что? – Маша обернулась.

Он покачал головой:

– Ничего.

«Никакая это не инвентаризация! Бабка услышала слово ИНКВИЗИЦИЯ! Вот что напугало ныне покойного товарища Шурезова, который занимался колдовством. Инквизиция боролась с колдунами и ведьмами».

Юлий вспомнил первое шоу Данилы и номер «Казнь колдуна». Вот откуда был этот зуд. Только был он связан не с цирком, а с театром. Инквизиторы, тянущие колдуна под лезвие палача, взмах меча. Неужели… Нет, ерунда. Какое отношение имеет театральное выступление к настоящему убийству?

– Юлик, смотри!

Он посмотрел на экран. С расстояния пяти метров иллюзионист метнул длинный нож, вонзившийся в мишень прямо над головой девушки.

* * *

С утра к Даниле заехал Вячеслав забрать кассету с новым материалом.

– Что ты там наснимал?

– Сейчас увидите.

Данила включил телевизор, и на экране появилось трехэтажное здание с вывеской над входом: «Третий глаз». Чуть ниже была еще одна надпись: «Паранормальная помощь на все случаи жизни».

По лестнице поднимался бритоголовый парень в спортивном костюме с толстой золотой цепью на шее.

– Это кто? – спросил Вячеслав.

– Клиент, – ответил иллюзионист. – Довольно узнаваемый образ.

Спортсмен тем временем зашел в приемную. За столом сидела секретарша, сосредоточенно глядя в хрустальный шар. На ее коленях сидел черный кот.

– Добрый день, – сказал бритоголовый.

– Здравствуйте, – ответила секретарша. – Одну минутку, у меня астральная связь с директором.

Клиент уважительно замолчал, наблюдая, как девушка, закатив глаза, делает магические пассы над шаром.

– Да, я все поняла, сейчас пошлю человека. – Зрачки вернулись на свое обычное место и осмотрели клиента. – У вас проблемы, – утвердительно сказала девушка.

– Ух ты! А как вы догадались?

– Работа у нас такая, – буднично ответила секретарша. – Наш девиз: «Мы решим даже те ваши проблемы, о которых вы не знаете и которых у вас никогда не было!»

– Здорово! – восхитился спортсмен. – У меня, короче, такая тема…

– На вас наложили проклятие, – снова угадала девушка.

– Точно. Конкурент, зараза, наложил проклятие на мою фирму.

– А как наложил?

– Да прямо перед дверью наложил, гад! – возмутился клиент.

Вячеслав хмыкнул.

– Ничего, мы и не такие дела решали, – невозмутимо сказала девушка. – Дайте мне пощупать вашу ауру.

– Прямо здесь щупать будете?

– Конечно. Нет, штаны расстегивать не надо. Ага, вижу! Это был черный маг.

– Негр, что ли?

– Нет, не думаю. Было совершено магическое действо, направленное на совершение зла.

– Круто. И сколько стоит снять заклятие?

– Финансовые проблемы мы обсудим позже. А сейчас скажите – вы хотите ему отомстить? Если да, то каким способом?

– А что у вас в ассортименте?

– Мы можем сглазить его порчу, испортить сглаз или заклинить заклятие и перекинуть его на вашего конкурента.

– Типа – стрелки перевести, – понял клиент.

– Совершенно точно. А у вас, кстати, сильное биополе. Но не помешает его укрепить. У нас сегодня акция: мы продаем специальные амулеты-обереги, а так как у нашего директора завтра день рождения, то вы можете приобрести два амулета по цене трех. За отдельную плату наша штатная предсказательница предскажет вам будущее по вчерашней заварке и прочитает вашу судьбу по линиям ног и кривизне позвоночника.

– Обалдеть! А это кто? – Толстый палец уткнулся в фото старухи с безумным взглядом.

– Это наша потомственная остеклительница баба Нюра. Может остеклить вашу лоджию по фотографии.

– Ну вы даете! А это… У меня еще такая тема… У вас гипнотизеры-экстрасенсы есть?

– Конечно. Вам для каких целей?

– Да налоговый инспектор задолбал. Можно его загипнотизировать?

– Безусловно. Как раз этим у нас занимаются на третьем этаже: гипнотизация налоговых и пожарных инспекторов, заморочивание таможенников и порча гаишников.

– Не, гаишников не надо. Куда их дальше портить? Скажите, а как вы колдовать будете?

– Как вы знаете, магия – это особый вид энергии, которая выходит из вашего мозга.

Спортсмен, вытянув губы, с умным видом покачал головой.

– Так вот, формы магии разнообразны, некоторые колдуны практикуют магию жеста, «пальцовку».

Клиент снова понимающе кивнул, растопырив свои пальцы.

– Есть магия подобия: берется фигурка, символизирующая вашего врага, и в нее втыкаются иголки. Называется «вуду».

– А если ему в задницу воткнуть? – заинтересовался клиент. – Чо будет?

– В любое место можно. Есть еще магия дыхания, с помощью которой опытный колдун может умелым выдохом завалить десяток деревьев…

– Не, валить не надо, – забеспокоился клиент. – Он мне еще бабки должен. А вот попугать можно. Ну, там, бесов наслать каких-нибудь или чертей.

– Вы о нашей потусторонней «крыше» говорите? Можно, конечно, но это стоит недешево.

– О чем базар? Бабки есть!

Запись закончилась. По довольной роже Вячеслава Данила понял, что запись ему понравилась.

– А на второй кассете что?

– Про ту же фирму. Но это для следующей передачи.

– Включай.

Квартира. Дверь. Молодой парень с чемоданчиком жмет дверной звонок. Открывает женщина неопределенного возраста.

– Вы к кому?

– К вам. Агентство «Третий глаз».

Парень решительно проходит мимо остолбеневшей хозяйки и уверенно направляется на кухню. Там он открывает чемоданчик и начинает раскладывать инструменты: плоскогубцы, отвертки, резиновые прокладки и уплотнители.

– Простите, мы сантехника не вызывали, – лепечет хозяйка.

– Это Угловая, дом три, квартира один?

– Да, но…

– Никакой ошибки. У вас прорыв водопровода.

– Нет у меня никакого прорыва.

– Правильно, – радостно улыбается парень, натягивая резиновые перчатки. – Прорыв у вас будет через… – Он смотрит на часы. – Пять секунд. Четыре, три, две, одна…

Треск лопнувшей трубы. Фонтан холодной воды заливает хозяйку.

Голос за кадром:

– Агентство «Третий глаз». Предсказатель-сантехник прибывает к вам за пять минут до аварии!

Вячеслав заржал:

– Прикольно! Хороший стеб. Только я понял, какую фирму ты имеешь в виду. «Судьба», да? Даже здание похожее нашел, и вывеска… Молодец. Не переживаешь, что они на тебя обидятся?

Данила дернул уголком рта:

– На обиженных балконы падают.

– Ну хорошо, в субботу запущу твой блокбастер. «Оскара» не обещаю, но интерес публики гарантирую! Сколько тебе обошлись съемки?

Данила протянул список с затратами. Разобравшись с денежными вопросами, они пожали руки и попрощались. Данила, посмотрев на часы, поехал в театр.

* * *

На сцене царил полумрак, ребята еще не пришли, но Данила уже начал расставлять реквизит. Скрипнула дверь, и послышались шаги, гулко разлетающиеся по пустому залу театра.

– Привет, Юлик, все-таки решил зайти?

Зацепин прошел между пустых рядов и поднялся по ступеням на сцену.

– Здравствуй. Готовишься?

– Да, скоро премьера нового шоу. Смотрел вчера мою передачу?

– Смотрел. – Зацепин подошел к огромной мишени, которую вчера видел по телевизору. – Тренируешься?

– А? Нет, сейчас девчонки придут, тогда и начнем. – Он внимательно посмотрел на старлея: – Говори уже, зачем пришел. Не на репетицию же любоваться.

– Мне нужна консультация. Может, ты сможешь помочь или твой профессор.

– Да что случилось?

Юлий нахмурился:

– Произошло убийство.

Данила обернулся к старлею – не шутит ли он?

– Мое знание криминалистики ограничивается чтением детективов.

– Убили колдуна.

– Еще одного?

Зацепин чуть не подпрыгнул.

– Что значит – «еще одного»?

– Ты не в курсе? – удивился иллюзионист. – Неделю назад девушку медиума зарезали.

– Откуда ты знаешь?

– У меня девочка из балета в соседнем доме живет, она рассказала. А ты не знал?

– Во Львове каждый день кого-то убивают. – «Черт, это что же получается – серия?»

– А как колдуна – тоже зарезали?

– Да. Ножом в спину. Броском с пяти метров. – Зацепин не сводил глаз с фокусника.

Данила отрегулировал механизм на непонятной металлической платформе, присел на ее край и посмотрел на сотрудника уголовного розыска.

– Ты что, думаешь – я его?

– Да ничего я не думаю, – зло буркнул Зацепин.

Сейчас, на сцене театра, его подозрения казались надуманными.

– Просто рано или поздно к тебе возникнут вопросы. Ты ведь у нас главный борец с колдунами и ведьмами. И именно ты угрожал им всяческими карами…

– Я угрожал им разоблачениями. – Данила нахмурился. – Ты не считаешь верхом идиотизма угрожать кому-то по радио и телевидению перед убийством?

Тут иллюзионист был прав. Но оставалась еще одна зацепка. Основная.

– Ты хорошо метаешь ножи.

– Какие ножи?

Зацепин молча показал на мишень. Данила с недоумением проследил за его взглядом и рассмеялся:

– Это трюк!

– Трюк? – Юлий начал чувствовать себя идиотом.

– Подойди к мишени, – спокойно попросил его иллюзионист.

Юлий подошел. На деревянном двухметровом квадрате жирной краской были нарисованы несколько концентрических кругов: белый, черный, белый, черный…

– И что?

Данила недобро усмехнулся:

– Смотри очень внимательно.

Зацепин не успел заметить, как в руках иллюзиониста появился кинжал с длинным узким лезвием. Резкое движение рукой и… Старлей едва успел присесть – над головой послышался тупой удар. Нож еще вибрировал, а в руке милиционера уже было табельное оружие, направленное на человека, едва не пригвоздившего его к доске, как бабочку.

– Стой, где стоишь! – рявкнул Зацепин.

Данила, все так же усмехаясь, поднял пустые руки, а затем медленно достал из внутреннего кармана кожаной куртки точно такой же нож. Такой же? Или?..

– Понял?

Юлий осторожно поднялся и посмотрел на воткнувшийся над головой нож. Что за черт? Он обошел мишень и увидел то, чего зрители в зале видеть не могли. С обратной стороны находились еще четыре кинжала, закрепленные в маленьких механизмах. Теперь он понял. Никто по-настоящему не бросает нож в ассистентку или зрителя, выбранного из зала. Фокусник создает иллюзию броска, а на самом деле прячет нож во внутренний карман. А из мишени рукояткой вперед выскакивает точно такой же нож.

– А как нож сам выскакивает? – Юлий спрятал пистолет в кобуру, руки немного дрожали.

Данила показал маленькую коробочку на отвороте куртки.

– Дистанционное управление. Хотя обычно нажимает ассистент за сценой, а я только бросаю.

Юлий вздохнул, он чувствовал себя ужасно неловко. Сейчас его подозрения казались полной нелепицей.

– Извини, Данила, – он немного нервно засмеялся. – Но и ты тоже хорош – напугал меня своими фокусами!

В кармане запищал мобильный.

– Да… И что?.. Сейчас приеду.

Звонил Киреев и возбужденным голосом сообщил: нашелся свидетель по убийству на Привокзальной, видевший убийцу в лицо.

– Надо ехать.

– Так какую ты хотел консультацию? – напомнил Данила.

– Потом расскажу. Все, я побежал, еще раз извини.

Квадратная фигура следователя скрылась за дверями, и Данила снова остался один в пустом театре.

Он приоткрыл секрет Зацепину, и тот успокоился.

Фокусники часто применяют специально устроенные ножи, сабли, пилы. Необычайно проста конструкция «театрального ножа» с лезвием, уходящим в полую рукоятку при нажиме на тело и возвращающимся под действием пружины обратно. С настоящими ножами и копьями используются специальные приспособления для «протыкания» или же на помощь приходит иллюзионная аппаратура вроде этой мишени. Но все равно некоторые трюки опасны, особенно когда используешь настоящее оружие. Юлий узнал секрет. Но в этом ли был секрет?

С удивлением Данила обнаружил, что все еще вертит в руке нож. Иллюзионист нахмурился.

– Колдун, говоришь? – неизвестно у кого спросил он и вдруг с силой метнул нож с разворота в мишень. Узкое лезвие пробило тонкую доску и почти наполовину вошло в черный центр мишени.

Глава пятая

В его способности предвидеть события было что-то мистическое. Впрочем, провидческий дар можно было объяснить вполне реалистично: большой опыт общения с людьми плюс развитая интуиция.

Данил Корецкий.

Опер по прозвищу Старик

– Дорогой Холмс, – сказал доктор Ватсон, – это уже слишком! Несколько веков назад вас непременно сожгли бы на костре…

Артур Конан Дойл.

Приключения Шерлока Холмса

– Давайте поговорим о колдовстве, профессор.

– И что же хочет узнать мой юный друг? – с улыбкой спросил Александр Борисович, удобно устраиваясь в кресле. – Секреты насылания порчи, тайну философского камня?

Данила тоже улыбнулся.

– Лучше уж секрет превращения свинца в золото. Помните фильм про Анжелику?

– А-а, граф де Пейрак? Когда-то это было популярное занятие. С древних времен и до конца восемнадцатого века многие алхимики делали подобные опыты. Но в конце концов все опять сводилось к коммерции. Знаешь, как маги-фокусники торговали чудесным эликсиром, превращающим любой металл в золото?

– И как же?

– Они погружали в тигель с кипящей водой «волшебную палочку», добавляли несколько капель «волшебного эликсира», и там действительно появлялось настоящее золото!

– Секрет был в палочке? – догадался иллюзионист.

– Да! Она была полой. В нее заранее вкладывались кусочки золота, а отверстие замазывалось воском. От нагревания воск таял, отверстие нагревалось, и золото оказывалось в тигле. Или другой вариант: швейцарец Турнейсер надул подобным образом римских кардиналов. Он припаял к железному гвоздю золотое острие и покрыл его краской. Потом опустил в химический раствор и – чудо! Половинка гвоздя стала золотой!

Они рассмеялись.

– Большинство ученых того времени люди принимали за магов: Мишель Нострадамус, Леонардо да Винчи…

– Маги, маги… А откуда все-таки появилась сама магия, профессор?

– Из религии. Ни одно человеческое общество не обошлось без религиозных верований и обрядов. Но рано или поздно религия уходит в одну сторону как официальное течение, а магия с ее суевериями – в другую. Но знаешь, что самое интересное, Даня? Колдовство продолжает жить даже после смерти религии. Оно оказывается более живучим!

– Меня больше всего интересует, как работает вся эта «магия».

– Какая именно? Магия вуду Карибского региона, заклятия древних инков?

Профессор обвел рукой многочисленные тома своей библиотеки, словно приглашая Данилу выбрать тему для разговора.

– Давайте поговорим об отечественных колдунах.

– Ну, наши украинские ведьмы издавна собирались на свои шабаши под Киевом, на Лысой горе. Да и сейчас практически в каждом селе можно отыскать местную колдунью или ворожею. Ворожба, гадания, заговоры…

– Мне интересно ваше мнение. – Данила вытащил колоду карт, но тут же спрятал ее в карман. – Это работает?

– Ты знаешь, Даня, в некоторых случаях это действительно работает.

– Но как? Ведь не станете вы утверждать, что происходит все это в результате вмешательства сверхъестественных сил?

Профессор поднял свое грузное тело и, подойдя к шкафу, достал два бокала:

– Будешь?

– С удовольствием. Ну так все же?

Александр Борисович налил светло-коричневую жидкость в пузатые сосуды и вернулся в кресло. Зная предпочтения Данилы, на этот раз он выбрал коньяк.

– Магические наговоры иногда действуют. Но действуют они особенно эффективно, если о них знает жертва.

– То есть речь идет о простом самовнушении?

– В основном – да. Но… – Профессор поднял толстый палец, словно предостерегая от поспешных выводов. – …не все так просто. Возьмем для примера исцеление. Исцеление возможно в результате активизации биологических возможностей человека. На этом, кстати, основана восточная медицина. Там лечат не болезнь, как на Западе, а больного. Акупунктура, натуропатия… Все это вместе с учетом индивидуальных особенностей человека дает поразительные результаты.

– Но при чем здесь магия?

– Ах да, я увлекся. Тот самый механизм исцеления, существующий у каждого человека, может быть запущен под влиянием веры в колдовство. Шансы, конечно, несравнимы с медициной, но иногда срабатывает. Правда, иногда не так, как хотелось.

– Грубо говоря, как ударить кулаком по телевизору: может и заработать, но больше шансов поломать.

– Вроде того, – согласился профессор и продолжил: – И чем больше человек верит в магию, тем быстрее и вернее он подвергнется влиянию колдуна. А если это случается… Бывает – человек выздоравливает, но возможен и другой вариант – человек угасает.

– Пополняя тем самым коллекцию слухов о вредоносной силе магии.

Вспомнив о чем-то своем, Данила помрачнел. Профессор этого не заметил. Он вдохнул аромат благородного напитка и продолжил:

– То есть воздействие все-таки происходит, но решающим фактором является отточенная техника психического воздействия, в основе которой лежат наблюдательность и сила убеждения самого колдуна. Если же он к тому же владеет элементами гипноза, то сила воздействия может быть поистине невероятной.

– Наблюдательность? – не понял Данила.

Профессор встал и, подойдя к книжному шкафу с художественной литературой, уверенно вытащил толстую книгу в бордовом переплете. Пальцы быстро пролистали несколько страниц. Данилу всегда поражала способность профессора удерживать в памяти и быстро находить необходимую ему информацию. Неужели он помнит на память всю свою библиотеку?

– Сейчас… Вот! Послушай… «Автор утверждал, что по мимолетному выражению лица, по непроизвольному движению какого-нибудь мускула или по взгляду можно угадать самые сокровенные мысли собеседника. По словам автора выходило, что человека, умеющего наблюдать и анализировать, обмануть просто невозможно. Его выводы будут безошибочны, как теоремы Эвклида. И результаты окажутся столь поразительными, что люди непосвященные сочтут его чуть не за колдуна, пока не поймут, какой процесс умозаключений этому предшествовал». Узнал? Артур Конан Дойл «Этюд в багровых тонах».

– «Сочтут за колдуна…» Только колдун никогда не станет раскрывать процесс своих умозаключений. Зачем раскрывать секрет своих выводов? Лучше преподнести это как результат магии.

– Конечно!

– Да-а…

– Постоянно работая с людьми, гадалки и колдуны поневоле становятся хорошими психологами и физиономистами. А человек, если только он не гениальный актер, не может полностью контролировать свои жесты, мимику и эмоции, помогая тем самым гадалке двигаться в нужном направлении в ее предсказаниях.

– И в итоге получается довольно правдоподобный результат, убеждающий человека в экстраординарных способностях гадалки.

– Элементарно, Ватсон!

Они немного помолчали, смакуя коньяк.

– А другие гадания? На кофе, например.

Профессор усмехнулся, и стекла его очков довольно блеснули.

– Гадать можно на чем угодно: небесные знамения, поведение животных, кофейная гуща, литье воска… В последних двух все предсказания зависят от буйной фантазии гадателя. Даже при умеренном воображении в разводах на блюдце можно увидеть облик любимого, модель автомобиля или тень отца Гамлета. Кто из людей, глядя на проплывающие в небе облака, не находил в их очертаниях драконов, замков или человеческих лиц?

– Действительно. Профессор, как называется тот психологический тест? Где пациенту дают смотреть на разные кляксы?

– Тест Роршаха. Ты точно подметил – суть та же. Психоаналитик дает человеку возможность раскрепостить свою фантазию путем созерцания непонятных пятен.

– А там уже каждый видит свое: один – бабочку, другой – совокупляющуюся парочку…

Профессор хмыкнул.

– …но врач не будет заявлять о том, что выводы ему помогли сделать духи и космические силы. Хотя… – Данила подумал. – Если пациента… тьфу! Клиента… настроить на «магическую волну», то все выводы и предсказания можно преподнести как чудо! А чтобы настроить, что нужно?

Данилу вдруг посетила интересная мысль:

– Вот оно!

– Что?

– Чудо! Людям нужно чудо, спектакль, шоу!

– Тебе, как артисту, тут видней.

Профессор промочил горло, а Данила в возбуждении отставил бокал.

– Именно так! Шаман бьет в бубен, колдун протыкает восковую фигурку, гадалка бормочет непонятные заклинания, теребя волшебные четки или делая магические пассы над стеклянным шаром… Все это элементы шоу! Цель которого… – Данила на миг замолчал, формулируя мысль, – ввести человека в состояние некоего транса. А дальше будет легче выведать информацию, подобрать нужный «ключик» и выудить деньги.

– Но иногда эти «магические» манипуляции действительно помогают. Некоторые люди излечиваются по-настоящему.

– Помогают, – согласился иллюзионист. – Вера человека в гадалку может запустить скрытые силы организма человека, которые поставят его на ноги. Но такие единичные случаи льют воду на тысячи мельниц разных шарлатанов, цель у которых совсем другая!

– Но ты сам признал реальность результата. – Профессор снова улыбался. Дискуссия явно доставляла ему удовольствие.

– Но настоящий врач, гипнотизер или психотерапевт никогда не скажет, что излечение произошло благодаря таинственным потусторонним силам. Вот грань, разделяющая истинного врачевателя от мошенника!

– Но если даже в единичных случаях людям это помогает, то, может, есть смысл оставить все как есть?

Данила понимал, что профессор просто провоцирует его, но все равно поморщился:

– Если в определенных случаях кровопускание помогало, то что? Каждому больному пускать кровь? Все эти доморощенные колдуны играют со слишком тонкими материями. Нельзя коновала подпускать к операционному столу. Он ведь убьет пациента!

– Врачи тоже допускают ошибки.

– Да, бывает, – согласился Данила. – Но инструменты доктора – это лекарства, медицинские процедуры, в крайнем случае скальпель. Инструмент же гадалки или парапсихолога – обман! Игра на чувствах отчаявшегося человека, способного поверить в любую чепуху в надежде на благоприятный исход. В итоге происходит оболванивание человека!

– Скольких там оболванивают? Единицы…

Данила покрутил головой и, успокаиваясь, отхлебнул из бокала.

– Вы знаете статистику? Я тут в Интернете наткнулся на одну статью за девяносто пятый год и сделал для себя выписку…

Данила вытащил из пиджака блокнот и раскрыл на нужной странице:

– «Московский комсомолец»… «В Москве действует не менее пяти тысяч разного рода гадалок, магов, экстрасенсов, колдунов. Около 15 процентов занимаются только предсказаниями, 30 процентов снимают порчи, сглазы, пытаются находить людей и вещи, около 30 процентов варят приворотные зелья. Все гадальщики делятся на уличных, надомных, салонных и полуподпольных. Уличный гадальщик – их 1–2 процента от общего числа – имеет в день от 3 до 12 клиентов, каждый из которых платит ему от 3 до 10 долларов за сеанс. Человек, работающий на дому, может принять у себя ежедневно от 2 до 8 клиентов, такая же ситуация в салонах. Здесь цены колеблются от 20 до 300 долларов США. Таким образом, ежедневно в Москве подвергаются обману около 27 тысяч человек, мошенники же каждый день кладут в карман от 15 до 43 миллионов рублей». Как вам?

– Масштабы, конечно, поражают. – Профессор озадаченно погладил бороду. – Каков размах!

– Вот именно! Если брать поодиночке, то все это кажется ерундой, но если взглянуть в целом… У нас во Львове, конечно, размах поменьше, намного поменьше, но… Если посчитать всех украинских колдунов, то выйдет такая цифра! Во всех фэнтезийных романах столько колдунов не наберется. А теперь ответьте мне, Александр Борисович, на ваш взгляд, сколько из этой армии чародеев действительно владеют экстраординарными способностями и ставят своей целью бескорыстную помощь людям?

– Ты знаешь мой ответ, Данила. – Профессор благодушно улыбнулся, и морщины, покрывающие его высокий лоб, разгладились. – Я просто хотел услышать твою аргументацию.

Они помолчали. Профессор внимательно изучал иллюзиониста, обдумывая какую-то мысль.

– Ты довольно решительно бросил им вызов. Ответного хода не боишься?

– А что они могут сделать? Наслать на меня порчу? Повтыкать иголки в мою восковую фигуру?

– Я говорю о других действиях.

– Кишка у них тонка. К тому же они слишком разобщены. Каждый творит свои делишки тайком, в одиночку.

– А «Судьба»? Ты нанес им несколько чувствительных ударов, что не могло не отразиться на их доходах.

– Никто их не заставлял заниматься тем, чем они занимаются. И коль в нашем законодательстве нет надлежащих законов, чтобы прижать их, то приходится действовать другими способами.

Данила усмехнулся, вспомнив что-то.

– Вы не слышали по радио, как меня назвали? Инквизитор!

Профессор сжал губы и серьезно ответил:

– За святой инквизицией стояла самая могущественная организация того времени – Церковь. Тебя же в случае разных… хм… неожиданностей прикрыть будет некому.

– Разберемся, – уверенно ответил Данила, мрачно сжимая и разжимая кулак. Он действительно не думал о последствиях.

Но первый тревожный звоночек прозвучал на следующий день.

Глава шестая

Конечно – фокус – взять лопатник из кармана,

И слышать лохов после драки голоса,

Но мы не хуже Арутюна Акопяна

Натренированы на эти чудеса.

Гр. «Лесоповал». Щипачи

– Алло, Данила?

– Привет, Юль.

– Мой редактор мне задание дал, поможешь?

– Конечно, о чем речь?

– Напиши статью для нашего журнала про предсказателей.

– А я уже считаюсь в этом вопросе авторитетом?

– Конечно, особенно после твоих передач. А если все пройдет хорошо, то в следующем номере мы тебя на обложку поставим.

– Я чувствую себя рок-звездой.

– За два дня справишься?

– Конечно. Но ты мне все равно перезвони.

– Ты мне сам можешь звонить. В любое время.

* * *

– Она его видела, время совпадает, – азартно сказал Киреев.

– А чего сразу не заявила?

– Она забыла дома документы, решила вернуться, встретила нашего незнакомца, а потом вспомнила, что документы все-таки взяла. Короче, она свалила в свое село и приехала только сегодня. Соседи, конечно, рассказали все и уговорили пойти в милицию.

– Понятно, – сказал Зацепин и вошел в кабинет.

Свидетелем оказалась женщина средних лет, в длинном платье в горошек и надетом поверх плаще с дырами на рукавах.

– Расскажите еще раз, пожалуйста, Зинаида Ивановна, – попросил Сергей.

Женщина вздохнула:

– Я, значит, на электричку спешила, дай, думаю, выйду пораньше, а потом вспомнила – я ж документы на дом забыла! Мать просила привезти, у нас в селе…

– И поэтому вы вернулись, – мягко перебил ее Юлий.

– Да. – Женщина моргнула слипшимися ресницами. – Повернула я назад, а тут этот из арки, чуть не сбил меня.

– Как он выглядел?

– Росту так метр восемьдесят.

– Вы так точно определили его рост?

– Да у меня племяш такой же. На голову выше меня, только поздоровей будет.

– Кто?

– Племяш здоровей. Весь в отца. В брата моего, значит. Двадцать лет уже, а работать…

– Значит, встретившийся вам человек был худощав?

– Ну, по сравнению с племянником.

– А лицо, стрижка, нос, приметы особые: шрам, глаз косит или бородавка на щеке?

Зинаида уткнулась невидящим взглядом в стену, прокручивая в памяти свою встречу с незнакомцем.

– Не помню такого. Я его особо не рассматривала, о другом думала. Ну… волосы темные, лицо такое… симпатичный, в общем, парень, только бледный какой-то.

– Сейчас мы с вами пройдем в нашу лабораторию и с помощью компьютера составим портрет этого человека.

Через полчаса Юлий понял – это надолго. Создавалось впечатление, что Зинаида Ивановна решила пересмотреть все виды носов, глаз, бровей и губ, которые только находились в памяти компьютера идентификационного отдела.

– Нет, у него такой прямой нос был… Вот, вот, только поуже… Нет, не такой.

Заведующий лабораторией, толстый парень в очках, флегматично нажимал клавиши, собирая по фрагментам портрет человека, вышедшего из двора после убийства Шурезова.

В полумраке комнаты глаза Зацепина стали слипаться. Он был не прочь завалиться спать прямо здесь, сдвинув стулья и положив под голову вместо подушки кулак.

– Глаза такие… из-под бровей так. Нет, не выпученные.

Юлий клюнул носом.

– Губы…

– Лоб…

Голова соскочила с кулака, которым он подпирал голову, шея дернулась и противно хрустнул позвонок. Юлий встал:

– Дружище, у тебя кофе есть?

– На подоконнике, – не оборачиваясь, ответил завлаб. – Только он растворимый.

Зацепин мельком глянул на экран, с которого смотрело ничего не выражающее лицо робота.

«Хрен кого найдешь по таким портретам». Он включил электрический чайник.

Вспомнился анекдот, рассказанный Данилой, как из тюрьмы сбежал преступник и полицейские разослали его портрет: левый профиль, правый и фас. Через час из Техаса звонок местного шерифа: «Все трое застрелены при попытке к бегству». Юлий криво усмехнулся. Опять Данила. Что он все время в голову лезет? Нет, ну с ножом натурально вышло. В момент броска он был уверен, что Данила и есть разыскиваемый маньяк. Маньяк? Черт, второе убийство! Надо проверить рану той девушки; если совпадает, то это действительно серия.

– Вот, похож, ничего менять не надо.

Юлий повернулся к экрану. Так и есть: бездушное угловатое лицо, гипсовая маска. На Меджиславского он похож не больше, чем на самого Юлия.

– Я могу идти? – спросила женщина.

– Да, конечно. Спасибо большое, Зинаида… – из головы напрочь вылетело отчество. – Вы очень помогли следствию.

Взяв распечатку, Юлий попытался уловить, кого ему напоминает фоторобот, но в глазах двоилось, нос наезжал на рот, и он бросил эту затею.

– Хреново выглядишь, – весело сказал толстяк.

– Не сплю третьи сутки.

Он вышел из кабинета и столкнулся с Киреевым.

– А я тебя ищу. Знакомься, это Колыванов Богдан, только «учебку» закончил. К нам направили.

Зацепин посмотрел на парня, стоящего рядом с Киреевым. Лет двадцати – двадцати трех, спортивного телосложения, приятной внешности. Смущенно улыбаясь, он переминался с ноги на ногу.

– Будет в нашем отделе.

Зацепин протянул руку, отметив крепкое рукопожатие.

– Спортсмен?

– Так, в армии немного занимался.

– Это хорошо, – рассеянно заметил Юлий. – Значится, так. Слушайте оба, повторять не буду. Проверить убийство недельной давности на идентичность. Была убита девушка, причем убита ножом.

– Зачем нам это? – удивился Сергей. – Этим другой райотдел занимается.

– Есть у меня подозрение, что эти убийства связаны. Богдану пояснишь детали по ходу дела. Все поняли?

Через два часа подозрения подтвердились. Смертельные раны гражданина Вениамина Шурезова и гражданки Марии Сениной совпадали. К тому же были нанесены специфическим оружием. После этой новости начальник отдела собрал всех в своем кабинете на экстренное совещание. Чуть позже Зацепин все-таки позвонил иллюзионисту и назначил встречу.

* * *

Дверь в кафе распахнулась. На пороге стояли два индивидуума, одетые по моде девяностых в спортивные синие костюмы и кожаные куртки. Один был худой и сутулый, второй – коренастый и широкоплечий. У сутулого на голове лежала сплюснутая кепочка, натянутая на глаза, из-за которой ему приходилось немного задирать голову. Увидев Данилу, они подошли к его столику.

– Слышь, это ты фокусник? – нахально спросил Сутулый.

Данила откинулся на спинку стула и спокойно сказал:

– Воспитанные люди вначале представляются.

– Слышь, ты это… не борзей. У нас к тебе базар есть. – Парень в кепочке пытался говорить спокойно и значительно, явно кого-то копируя, но у него это плохо получалось.

– Ну, базарьте. Только покороче, у меня скоро встреча с людьми.

– Короче, меня Серега зовут, – наконец представился Сутулый. – Тебе просили передать, чтоб ты прикрыл эти свои голимые наезды на фирму.

– Какую фирму?

«Вот и сбылось предсказание профессора».

– Сам знаешь. – Серега зыркнул из-под кепки маленькими глазками на прошедшую мимо официантку с подносом.

Данила сразу понял – речь идет о фирме парапсихологов «Судьба». А еще он понял, что перед ним обычное мелкое хулиганье, пытающееся выдать себя за крутых бандитов. Они напомнили иллюзионисту таких же бездельников из черных кварталов Америки. Только черные одеваются получше. Никому из них в голову не придет идея нацепить под спортивные штаны туфли, надетые к тому же на толстые шерстяные носки. Негры – модники известные.

– На кого вы работаете?

– Чо ты гонишь, ты чо, блатной? – процедил молчавший до сих пор напарник Сереги.

– А ты? – в ответ спросил Данила.

– Мы на Косого работаем, понял?

– Вот с ним я и поговорю, – заключил иллюзионист. – А с вами мне говорить больше не о чем. Все, свободны.

От такой наглости спортивно-кожаные ребята немного растерялись, но падать друг перед другом в грязь им не хотелось, и они скорчили угрожающие рожи:

– Ты врубаешься, с кем базаришь?

Без драки было не обойтись, чего Данила не боялся, но на периферии сознания, как всегда, появилась мысль о поломанных пальцах, которые ему было необходимо беречь не меньше скрипача или пианиста.

Но тут появился Зацепин. Стремительным шагом он подошел к столику, поздоровался с Данилой и уткнулся угрюмым взглядом в поникшие лица хулиганов.

– Это твои друзья? – не сводя с них недоброго взгляда, спросил Юлий.

– Они похожи на моих друзей? – насмешливо спросил в ответ иллюзионист.

Настрой на драку у спортивных прошел. Два на два – это нечестно, особенно если один такой здоровяк, как Зацепин. Они ретировались к дверям, но решили оставить последнее слово за собой:

– Ну ты понял, да? – сказал Серега и поспешно скрылся следом за своим товарищем.

Юлий ногой придвинул стул.

– Что за гопники?

– Да так, – отмахнулся Данила, – поклонники моего творчества. Автограф хотели взять, а тут ты со своими мышцами пришел.

– Ну-ну. Ты смотри, если проблемы – обращайся.

– В органы?

– Ага, во внутренние. Мне звони.

Данила вдруг вспомнил слова Мастера.

– А Киреева знаешь?

– Знаю, со мной работает. А что?

– Да просто он двоюродный племянник моего учителя по фокусам.

– Мир тесен.

– Точно. Ну что, надумал проконсультироваться?

– Да. Помню, ты про инквизицию обмолвился во время нашей первой встречи.

– Да? Не помню, может быть.

– А более подробно можешь рассказать? Или этот твой профессор…

– Это связано с убийством?

– Возможно, – уклончиво ответил Зацепин. Пока еще он сам не был в этом уверен.

– Давай тогда… – Данила задумался. – В субботу тебя устроит? Вместе к профессору и сходим.

– Добро.

– Юлик, а ты Косого знаешь?

Зацепин нахмурился:

– А зачем тебе?

– Что ты как еврей – вопросом на вопрос отвечаешь?

– Ну, знаю. Авторитет львовский. Серьезный.

– А почему Косой, у него со зрением нелады?

– Фамилия у него Косоруков.

Данила хмыкнул. Неужели Витька?

– А где его найти?

* * *

Когда Данила подъехал к бару, являвшемуся штабом группировки Косого, на улице начало темнеть. На парковке перед входом стояло несколько забрызганных грязью иномарок, в основном германского производства.

Иллюзионист открыл дверь и вошел в прокуренное помещение. Посетителей в зале не было, лишь у дальней стены сидела группа крепких угрюмых парней. Никаких спортивных костюмов на них не было. Эта мода осталась в далеких девяностых, правда, не для всех – гопники, как назвал их Юлий, до сих пор считали такой прикид признаком крутизны. Данила подошел к удивленно глянувшему на него бармену.

– Добрый вечер. Виктор здесь?

Протиравший бокалы бармен метнул быстрый взгляд в сторону угрюмых.

– Какой Виктор?

– Косой.

Бармен, не ответив, вышел из-за стойки, подошел к дальнему столику и, получив указание, вернулся на свое рабочее место.

– Он там, – кивнул головой бармен и вернулся к прерванному занятию, забыв про посетителя.

Данила не спеша подошел к компании и в возникшей тишине осмотрел пятерых сидящих. Двое из них представляли собой наглядную иллюстрацию к учебнику итальянца Ломброзо, изучавшего преступников и выведшего теорию взаимосвязи внешности человека и его предрасположенности к насильственным преступлениям: квадратные фигуры, массивные небритые челюсти, чересчур развитые надбровные дуги. Они были одеты в кожаные плащи, под которыми с легкостью могли прятать зенитную установку, не говоря уже о таких мелочах, как помповые ружья и автоматы. Третьим в компании был маленький невзрачный очкарик в простой серой курточке, и на улице его можно было бы принять за студента, если бы не острый взгляд и тонкие нервные пальцы карманника. Четвертым был белобрысый коротко стриженный крепыш, на могучей шее которого висела якорная цепь, снятая не иначе как с авианосца. Только сделана она была почему-то из золота. Лицо было круглым и неприятным, словно недопеченная булка, с маленькими изюминками глаз. Ну и пятым персонажем был сам гражданин Косой, худощавый смуглый парень с симпатичным, но опасным лицом. Одет он был в черную водолазку и такого же цвета брюки.

– Ты кто? – хрипло спросил белобрысый штангист, мрачно изучая исподлобья незваного гостя.

– Здорово, пацаны, я Данила.

– И что ты здесь потерял?

– Разговор к Виктору есть, – спокойно ответил иллюзионист. Но внутри он так спокоен не был. От сидящих людей исходили отчетливые биоволны опасности.

– Разговор? – вроде бы удивился штангист. – А кто с тобой разговаривать будет?

Парень в водолазке улыбнулся краем губ.

– Ко мне ребята приходили, сказали, что на Косого работают…

– Какой Косой? Ты что-то путаешь, братишка. – В голосе послышалась неприкрытая угроза. – Вали отсюда, не видишь – люди заняты.

Остальные молчали, но Данила понимал: если поступит команда, его затопчут за несколько секунд.

– А ты чего молчишь, Витек? – обратился он к парню в водолазке.

Белобрысый скривил губы, и тут же с боков надвинулись квадратные, словно две горы из греческих мифов, грозящие раздавить утлое суденышко с дерзким гребцом. Штангист с хрустом размял пудовые кулаки.

– Ты, я вижу, не врубаешься…

– Вяжи базар, Клим, – сказал наконец парень в водолазке.

Он встал и подошел вплотную к иллюзионисту, изучая его насмешливым взглядом.

– Даня?

Данила взял со стола бутылку шампанского. Парни напряглись, но он просто поднес бутылку к уху и встряхнул ее:

– Шипит?

Косой забрал бутылку и тоже послушал:

– Шипит.

Братва наблюдала за странной сценой, не понимая, чего чудит их босс.

– Где ж ты раньше был?! – заорал Косоруков, отшвыривая бутылку в сторону и заключая Данилу в крепкие объятия.

– Раздавишь, Витек, – прохрипел иллюзионист. До последнего момента он сомневался, как поведет себя нынешний преступный авторитет.

– Это дружбан мой, в одном дворе жили, – наконец представил его бывший друг детства своей братве.

Все расслабились и заулыбались. Не потому, что им стало весело, просто главный веселится. Только белобрысый неприязненно кривился, и через секунду стало ясно почему.

– Клим, это ты пацанов послал? – обернулся к нему Косой. Сейчас улыбались одни губы, взгляд темных глаз был внимательным и недобрым. – Не помню такой темы.

– Так ко мне терпила этот прибежал, Варфоломей, – угрюмо стал оправдываться штангист. – Из-за его передач у них на фирме доходы упали. – Он мотнул коротко стриженной головой в сторону иллюзиониста.

«Варфоломей, сука, – подумал Данила. – Вот кто бандитов натравил. А я и не знал, что он тоже в этой фирме работает».

– Ладно, разберемся, – решил перенести разборку Косой. Он махнул бармену, и тот сразу подбежал, угодливо улыбаясь.

– Значит, так, накрывай поляну, водку, коньяк, ко мне друг приехал, гулять будем!

* * *

Через час все уже сидели изрядно поддатые. Стол ломился от закусок и разнообразных бутылок, а компания разрослась до пятнадцати человек, не считая трех девиц в коротких юбках, приведенных кем-то из вновь прибывших. Из колонок гремела музыка, и чей-то хриплый голос пел про кресты, купола, поганых ментов и правильных пацанов. Косой налил себе водки, встал, и за столом воцарилась почтительная тишина. Бармен, выполнявший по совместительству роль диджея, предусмотрительно приглушил музыку.

– Я поднимаю этот тост за друга моего детства, которого люблю и уважаю. Но не потому, что мы росли с ним в одном дворе. Был у меня случай тогда, братан как раз у хозяина чалился, а у меня непонятки с центровыми были. Было нам тогда… – он задумался. – Лет по десять, да? – спросил он у захмелевшего Данилы, и тот неопределенно кивнул в ответ головой.

– Ну, неважно. Кто-то подумает: «Что за херня, какие такие проблемы у малолеток?» И будет не прав!

Косоруков обвел угрожающим взглядом свою братву, словно кому-то могла прийти в голову крамольная мысль сомневаться в его словах.

– А в дело пошла заточка, и если бы Даня не влез в драку и не прикрыл меня, то не сидеть мне за этим столом, пацаны. А такое не забывается!

Все выпили и опять загудели. Виктор присел и снова наполнил рюмки себе и Даниле.

– Такое не забывается, – тихо повторил он. – Сейчас все норовят подставить, скрысить… А если что-то делают, то по своим интересам. Ведь ты мог убежать? Мог. А брату моему посылки на зону… Помнишь, ты мать просил? Для меня это много значит.

Он вдруг что-то вспомнил.

– А я все думал: ты – не ты? Ну, когда твоими фотороботами обклеили весь город… Фамилию твою не помнил…

– На шоу мое не ходил?

– Ты че, брат? Где я, а где театр?

– Ну и зря. – Данила подхватил вилкой маринованный помидор, но тот соскользнул с вилки и покатился между рюмок, оставляя за собой кровавый след.

– Но теперь обязательно схожу. Хотя… – Косоруков криво усмехнулся. – У меня свои фокусники есть.

Он метнул вилку в помидор. Столовый прибор пробил податливую мякоть и перевернул бокал с шампанским, заливая юбку завизжавшей девицы вульгарного вида. Ее сосед громко заржал, глядя на ее растерянное лицо.

– Какие фокусники? – не понял иллюзионист.

– Вон того малого видишь? – Витя ткнул татуированным пальцем в сторону «студента». – Катала. С колодой в руках родился. А вон тот длинный кидает лохов на валюту возле обменников. Так втулит, что еще спасибо скажешь.

– Ну, мне он вряд ли втулит, – неосмотрительно пробормотал Данила, потянувшись за бутербродом.

– Не веришь? – завелся с полоборота Витек. – А щас мы соревнование устроим. Эй, пацаны!

Данила дернул его за рукав:

– Погоди.

– Что?

– Дай в туалет сначала сходить, о’кей?

– О’кей, о’кей, американец, – усмехнулся друг детства.

Данила встал и нетрезвой походкой направился сквозь курящую и пьющую толпу. Пару раз он налетел на кого-то, извинился и подошел к стойке.

– Где у вас туалет?

– Вон там, в угол и налево, – улыбающийся бармен уже не был похож на того угрюмого малого, который встретил иллюзиониста час назад.

Данила зашел в туалет, закрыл дверь и включил холодную воду. Витек и в детстве был упрямый, так что без демонстрации его не отпустит. Но благодаря пятиминутной отсрочке он получил фору. Что за шоу без подготовки? Через пару минут он был готов.

По внимательным взглядам иллюзионист понял, что Витя, взяв на себя роль конферансье, уже объявил о предстоящем шоу.

– Дамы и господа! – дурашливым тоном начал Косоруков. – Уважаемая братва! Сегодня у нас в гостях звезда, а также мой друг – Данила Меджиславский, он же Даня Львовский, он же Американец!

Данила, подыгрывая Витьку, церемонно поклонился.

– Так, с чего начнем? – Витя потер руки. – Славик, покажи, как у нас на жизнь зарабатывают.

Славик вытащил внушительных размеров портмоне, раскрыл его и достал зеленую купюру достоинством сто долларов. Пальцами одной руки сложил ее, переложил в другую руку и снова развернул. На ладони лежала однодолларовая банкнота. Братва захлопала, Данила хмыкнул.

Проделано, конечно, было неплохо, и если человек не ждет подвоха, то он ничего не увидит. Но до совершенства было далеко.

Когда выступает фокусник, все заранее ждут обмана, поэтому приходится оттачивать свои трюки до совершенства.

– Ваш ход, маэстро.

Данила потянулся пустой рукой к Славику и достал из кармана его куртки четыре однодолларовые купюры.

– Это не мои, – озадаченно сказал кидала, чем вызвал смех братков.

Иллюзионист закатал рукава рубашки, показал доллары с двух сторон, щелкнул пальцами, и все увидели у него в руках четыре пятидолларовые банкноты.

– Опа! – довольно произнес Витек.

– Не понял, – сказал один из амбалов в кожаном плаще.

Снова щелчок, и в руках иллюзиониста уже двадцатки. Витя захлопал, от души веселясь.

– Покажь, – требовательно протянул руку штангист.

Данила, за спиной которого были тысячи показов, знал реакцию зрителей наперед. Поэтому он еще до вопроса белобрысого Клима подменил деньги под своим бумажником и теперь спокойно вложил в широкую ладонь четыре обыкновенные двадцатки.

– Гля, в натуре… – не веря своим глазам, буркнул штангист, рассматривая доллары на просвет. – Как ты это сделал?

Его лицо впервые за вечер исказилось в некоем подобии улыбки. Словно стена треснула.

– А ты умеешь хранить секреты? – серьезно спросил его иллюзионист, впервые услышавший этот вопрос от Бартона.

– Умею, – автоматически ответил Клим.

– Я тоже, – улыбнулся Данила, и братва дружно заржала.

Он положил двадцатки в бумажник, попутно захватив спрятанные под ним остальные деньги, и вытащил единичку и пятерку. Повертев их в пальцах, он сложил купюры пополам и вложил пятерку в руку квадратного бугая.

– Держи.

Железные пальцы сомкнулись в огромный кулак, которым можно было забивать сваи.

– Смотрите очень внимательно, – сказал иллюзионист, пряча в своей руке единичку. Другой рукой он медленно сделал несколько пассов, словно меняя бумажки местами.

– Жека, ты крепко держи, – посоветовал один из зрителей.

Данила усмехнулся. Трюк был сделан полминуты назад, теперь он просто разыгрывал спектакль. Медленно разжав пальцы, он продемонстрировал пятерку. Здоровяк тут же проверил удерживаемую им купюру – доллар!

– Ай, Данила-мастер, ай, молодец! – Витя приобнял его. – Ну, мне-то потом расскажешь секрет?

– А так можешь? – спросил кто-то сзади, и обернувшийся Данила увидел «студента», держащего в своих руках бумажник иллюзиониста.

– Как он тебя? – довольно осклабился Клим. – Остался без лопатника.

Карманник сработал красиво, Данила ничего не почувствовал. Но иллюзионист всегда на ход впереди зрителя.

– Открой его, – попросил «студента» Данила.

Тот открыл, заглянул… и искренне рассмеялся.

Данила выудил из кармана деньги и улыбнулся в ответ.

«Ништяк, браток!» – похвалил его из динамиков Михаил Круг.

Но Данила еще не закончил. Другой рукой он вытащил маленький мобильник:

– Ты ничего не терял?

Телефон он вытащил еще вначале, когда, толкаясь, шел в туалет, и сейчас испытывал удовлетворение от собственной дальновидности.

«Студент» захлопал, и братва его поддержала.

– Молодец, пацан!

– Не, ты понял?

– Давай к нам в бригаду!

– В натуре…

Витек поднял руку, и все замолчали, кроме Круга, начавшего петь про «Владимирский централ».

– Поняли, какой у меня друг детства? – спросил он таким тоном, будто сам всю жизнь учил Данилу трюкам. – За него и выпьем.

Возбужденно шумя, все снова уселись за стол. Подошедший к иллюзионисту «студент» присел возле него на корточки.

– А можно… с двадцатками… Еще раз?

– Фокус показывается один раз, – привычно ответил Данила.

– Да научи молодежь! – Косоруков опрокинул в себя очередную рюмку.

– Давай я тебе… – иллюзионист порылся в карманах и вытащил двугривенную купюру. – О! Если тебе нужно срочно разменять деньги, то делаешь так…

Резким движением он разорвал бумажку пополам.

– Вуаля! – в каждой руке он держал не обрывки, а две одногривенные купюры. – Держи.

– Гля-я… – выдохнул ему в ухо водочные пары внимательно наблюдавший за действом Косоруков. – Как?..

– Магия, чистая магия.

– За такую магию «пятерик» дают. Помню, в нашу хату один пассажир заехал, я сначала подумал – «кумовской». Так он с картами такие чудеса делал…

Витя пустился в длинный рассказ про странного «пассажира», но Данила уже клевал носом и не слушал его.

– Э, брат, да ты пьяный! – хлопнул его по плечу Косоруков. Несмотря на выпитое в два раза больше остальных спиртное, авторитет выглядел трезвее большинства братков.

– Спать хочу. – Иллюзионист попытался встать, но пол бара качался, словно палуба попавшего в шторм корабля, и он уселся обратно на стул.

– Пойдем, я тебя домой отвезу.

– Отвезешь? – поразился Данила. – Ты сам еле на ногах стоишь!

– А я машиной обычно сидя управляю, – Витек икнул.

– В тебе сколько алкоголя сидит?

– А кто считает?

– Если тебя полиция в таком виде остановит…

– Окстись, Даня, какая полиция? – Косоруков скривился. – Ты что, в Чикаго?

– …тебя в тюрьму сразу, – закончил фразу Данила, уткнувшись остановившимся взглядом в пол.

– А полицейские взяток не берут?

– Какие взятки? У них страховки, бенефиты…

– Бене… Чего?

– Ну, короче, не будет он своей работой рисковать из-за твоей взятки, его с работы выгонят.

– Как там дела делать? – удивился Косоруков, поднялся на ноги и помог встать Даниле. Они выбрались из прокуренного помещения и вышли на улицу.

Неподалеку, возле красной «девятки», кучковалась компания подростков лет восемнадцати, занятая чрезвычайно серьезным делом: они пили пиво, курили, ругались матом, заплевывая все вокруг, и угрожающе смотрели на прохожих, которые ускоряли шаг и, стараясь не встречаться взглядом с компанией, спешили оставить за спиной потенциальную угрозу. Некоторые сидели на корточках, вероятно, имитируя бывалых зэков на этапе. Наполовину пустые бутылки стояли на асфальте. Вслед торопящейся куда-то девушке последовало грубое предложение, вызвавшее дебильный гогот приятелей юмориста.

Один звонок в полицию, и через пять минут патрульные выслушивали бы оправдательное нытье потерявшей вмиг всю свою напускную крутизну компании. Но здешняя власть считала подобное времяпрепровождение в порядке вещей, рождая у малолетних дегенератов чувство вседозволенности и безнаказанности и повышая тем самым риск простых граждан быть побитыми, ограбленными или изнасилованными.

Среди почтительно замолчавших при появлении Косого гопников Данила узнал Серегу.

– О, старый знакомый, – пробормотал иллюзионист.

– Кто? – Витек просканировал настороженным взглядом близлежащую территорию.

– Вон тот в кепочке ко мне приходил, – без всякой задней мысли сказал Данила, но Витя тут же махнул рукой. Все малолетки уже были на ногах, словно солдаты, увидевшие генерала, и теперь они с тревогой наблюдали за перепуганным кентом, которого подозвал авторитет.

У подбежавшего Сереги было плохое предчувствие. Он сразу обратил внимание, как Косой дружески обнимает человека, на которого он пытался «наехать» утром.

Витя помолчал, буравя взглядом перепуганное лицо гопника. Затем взял его за отворот рубашки, подтянул к себе и тихо, почти ласково спросил:

– Ты что ж, баклан, людям хамишь?

Серега побледнел и, сглотнув вязкую слюну, пролепетал:

– Это Клим мне поручил…

– Что ты сказал? Клим поручил людям хамить?

Данилу всегда поражала способность преступных элементов перекручивать сказанную оппонентом фразу, придавая ей новый смысл, не имеющий ничего общего с первоначальным.

Глаза авторитета сузились, и Данила опережающим зрением увидел, как лоб Косого стремительно надвигается на выпученные от страха глаза и разбивает лицо в кровь. Пока он раздумывал, успокоить Витька или дать ему возможность преподнести урок этикета, дверь бара открылась, и оттуда высунулась голова Клима:

– Витя, Бульдог звонит, срочно!

Косоруков еще пару секунд гипнотизировал вжавшего голову в плечи Серегу, затем отпустил его рубашку и, сказав: «Не забудь извиниться», повернулся к иллюзионисту.

– Подожди пять минут, я тебя отвезу.

– Не, Витек, давай я лучше на такси.

– Ну, нет так нет. Позвони мне, когда время будет.

Развернувшись на каблуках дорогих ботинок, он направился обратно в бар.

– Извини…те, – пробормотал Серега, не веря, что так легко отделался.

– Где такси поблизости?

– Щас организуем, – выдохнул парень. – Давайте мы вас подвезем. – Он показал на «девятку» с затемненными стеклами, возле которой кучковались настороженные пацаны.

– Такси, – коротко ответил Данила.

– Понял, щас будет.

Такси приехало через две минуты, а еще через десять он зашел в свою квартиру. В прихожей Данила налетел на вешалку и чуть не расквасил нос. Бросив куртку на пол, он уже почти добрался до кровати, когда зазвонил его домашний телефон. Подумав, он снял трубку:

– Алло?

– Данила?

– Да, Юлия, я вас внимательно слушаю.

– Ты что, пьешь? – подозрительно спросила журналистка.

– Пью, – покаялся Данила.

– Ты с ума сошел, где моя статья?

– Какая статья? Я не брал…

– Статья о предсказателях, которую ты обещал написать для журнала!

– О-о!

– Мне завтра сдать ее нужно в редакцию.

– Постой, Юлька, постой, паровоз, не стучите, колеса…

– Данила! – рявкнула журналистка.

– Тш-ш-ш, не кричи, сейчас я напечатаю и скину на твой адрес.

– Как ты в таком состоянии печатать будешь? – язвительно спросила Юля.

– Думаю – гениально. Ты знаешь, что все великие писатели были алкоголиками?

– Да неужели?

– Да-а, Хемингуэй пил, Стивен Кинг, Твардовский…

– Ты не Хемингуэй.

Данила подошел к холодильнику и достал бутылку пива.

– А я и не претендую. Я ж артист, а не писатель, хотя все великие артисты тоже…

– Хорошо, – сдалась Юля, – я жду.

– А я приступаю. – Данила повесил трубку, включил ноутбук и открыл бутылку.

Через час он отправил текст, допил все пиво и рухнул на диван. Через секунду он уже спал.

* * *

Телефон надрывался уже минут десять. Охнув, Данила сполз с кровати и запустил в него тапкой. Телефон улетел под шкаф, замолчал, но, подумав, зазвонил опять. Данила выматерился и полез за радиотрубкой. Под шкафом кроме телефона оказалось много пыли и паутины. В раскалывающейся голове возникла мысль об уборке, но он ее тут же отогнал как несвоевременную.

– Алло? – простонал он.

– Выспался? – это была журналистка.

– Разве ты дашь выспаться? Я только глаза сомкнул.

– Сейчас два часа дня.

– С ума сойти, как время летит.

– Спасибо за статью.

– Пожалуйста.

Он не помнил почти ничего из того, что написал, и поэтому осторожно поинтересовался:

– Ну как тебе?

– Оригинально.

– Правда? – Он резко повернул голову и застонал.

– Ты там живой?

– Частично. – «Что-то я про Гитлера писал… Хотя… При чем тут Гитлер?»

– Я сдала твою статью. Ты для «Комеди-клаб» раньше не писал?

– А кто это такие?

– Ну, неважно. А вот это… «Дельфийские жрецы были в авторитете», «Сходняк потусторонних сил»… Данила, ты что – срок мотал?

– Это я вчера с бандюганами водку пил.

– Круто. Я не перестаю удивляться твоим разносторонним интересам.

– Юль, давай я тебе попозже перезвоню, голова трещит…

– Хорошо, звони, – вздохнула журналистка и другим голосом добавила: – Можешь даже просто так.

Рассола не было, пришлось травиться американской химией. Он проглотил две таблетки. Через полчаса он пришел в норму, позавтракал и с некоторой опаской открыл ноутбук.

Глава седьмая

Запрещайте своим воинам верить предзнаменованиям.

Сунь-Цзы.

Трактат о военном искусстве

Толпа не умеет мыслить логически и внемлет не аргументам, а неким красивым, убедительным образам, созданным умелыми ораторами. С реальностью эти образы, как правило, не имеют ничего общего.

Ле Бон. Психология масс

«Многие люди хотели бы знать свое будущее заранее, ведь в этом случае можно подготовиться ко всем превратностям судьбы и избежать ошибок в принятии решений.

Так было всегда. С начала времен. За тысячи лет до нашей эры пещерные люди, затаив дыхание, наблюдали за дикой пляской шамана, широко открытыми глазами смотрели на кидаемые им кости и вслушивались в его непонятные завывания, с помощью которых он обращался к духам стихий. «Что будет завтра? – с немым вопросом взирали они из-под косматых бровей. – Дождь, ураган, снег? Удачной ли будет охота?»

От слов шамана зависело очень многое, поэтому сия должность считалась очень престижной, иногда даже более серьезной, чем у вождя племени. Самый хитрый и наблюдательный дикарь, уловивший, в отличие от остальных, определенные закономерности природы, провозглашал себя колдуном и посредником потусторонних сил. Он пользовался пещерными суевериями своих соплеменников, получая взамен своим предсказаниям почет, уважение и самые здоровые куски мяса с ляжек мамонтов.

Но был тут один немаловажный нюанс. Если случалась катастрофа местного масштаба, вроде упавшего на голову вождя баобаба, нашествия птеродактилей или слегших от неизвестной болезни жен одного из старейшин, то в этом могли запросто обвинить того же шамана. И если он не мог выкрутиться из кинутой ему предъявы и свалить вину на происки злых духов или козни конкурента из соседнего племени, то его быстренько отправляли в края вечной охоты, попотчевав предварительно каменным топором по хитрой макушке.

Но и в этом случае, так как свято место пусто не бывает, вскоре находился новый шаман, который с ловкостью Акопяна демонстрировал своим товарищам в шкурах новые чудеса.

Чаще всего новоявленный колдун происходил из родни почившего, потому как знания, магические ритуалы и секреты предсказаний держались в строгой тайне и передавались в основном по наследству.

Проходили тысячелетия, а люди все так же хотели знать свое будущее и почитали людей, знавших секреты предсказаний.

В Древней Греции самым известным местом, где можно было заглянуть в будущее, был Дельфийский Оракул, расположенный, как нетрудно догадаться, в городе Дельфы.

Кстати, Оракул – это не жрец-провидец и не сексуальная, обкуренная марихуаной девица, как было показано в крутом голливудском боевике «Триста спартанцев». Оракул – это свиток с записанными предсказаниями.

Дельфийские жрецы всегда были в авторитете. Они понаписали на своем храме много фраз, изреченных подвыпившими философами, черпавших истины, как известно, в вине: «Познай самого себя», «Ничего сверх меры», «Всему свое время», «В толпе нет добра» и прочие. Фразы были весомыми, надписи – солидными и показывали, что в самом храме тоже не дураки сидят.

И там действительно сидели не дураки. Тогдашние жрецы владели словесной эквилибристикой не хуже нынешних депутатов, что доказывает один из многих случаев, описанный ниже.

Однажды царь Лидии Крез, видно, заскучавший в своем дворце, поинтересовался у дельфийских жрецов: «А не начать ли мне войну с соседней Мидией?»

Почесав свои кучерявые бороды и покопавшись в свитках, жрецы важно изрекли следующее: «Если предпримешь войну против персов, то сокрушишь великое царство».

Обрадованный Крез отвалил старцам золота за прогноз и вприпрыжку отправился на войну. Однако вскоре его ждало горькое разочарование в предсказателях. Персы разгромили его войско, причем на его же территории, а самого Креза пленили. Царь персов великодушно отпустил пленника, не иначе после того, как услышал, что заставило Креза отправиться войной на соседей.

Крез долго возмущался и в конце концов послал гневную телеграмму в Дельфы, обвиняя жрецов в лживости, коварстве, аферизме и прочих смертных грехах. Предсказатели за словом в карман не полезли, и ответ последовал незамедлительно. Он был полон цинизма, но по-спартански лаконичен: «Ты, Крез, неправильно истолковал пророчество. Напав на персов, ты исполнил Оракул – разрушил великое царство, только не мидийское, а свое собственное».

Короче, те еще жрецы были. Крез от такого наглого лицемерия надолго впал в прострацию. Возможно – навсегда, потому как писем больше не писал.

В Средние века роль предсказателя взяла на себя Церковь. Взяла всерьез и надолго. В те годы по маленькой Европе шлялись без приличного дела орды так называемых рыцарей, с благородным героем Сервантеса не имевших ничего общего. Они объединялись в шайки, банды и целые армии с единственной целью – грабить всех и вся. Так как упечь эту опасную братию в тюрьму за ношение и применение холодного оружия возможности не было, пришлось искать другой выход. И он нашелся.

Бритоголовые епископы во главе с паханом, в смысле – с папой римским, осчастливили всех этих вооруженных товарищей своими предсказаниями: «Ежели кто пойдет на Восток воевать, то станет нереально богатым, типа Абрамовича, а если и сложит буйну голову в далеких землях от руки подлого араба, то и это не беда – папа самолично переговорит с Господом и безвременно усопшего примут сразу в рай, причем без очереди». Успокоив таким образом народ, папа Урбан Второй благословил первый Крестовый поход.

И пошло движение! Обозвав друг друга «неверными», европейские головорезы принялись рубиться с восточными. С идеологической точки зрения все было в порядке – и те и другие занимались богоугодным делом.

Мало кто из того похода вернулся, еще меньше обогатилось, но святых отцов это не смутило. В Европе было достаточно народа, который умел лихо махать мечом и хотел по-быстрому разбогатеть. Так что Крестовые походы стали регулярными, чем-то наподобие Олимпиады. Раз в пару лет сборная крестоносцев отправлялась на соревнования по стрельбе из лука, фехтованию на мечах, метанию топоров, боям без правил и другим популярным в то время видам спорта.

А как на Олимпиаде без медалей и орденов? И стали появляться, как грибы после радиоактивного дождя, разные ордена: тамплиеры, иоанниты и прочие масоны.

Меньше всех повезло Тевтонскому и Ливонскому орденам. С чьего-то святого благословения они поперлись не куда-нибудь, а на святую Русь. Человек, рассказавший им, что на русских землях много денег и золота, явно не любил рыцарей. Ну откуда на Руси деньги, да еще в больших количествах? По национальной традиции, которая является также любимым видом спорта, деньги на Руси пропиваются или разворовываются. Но откуда было знать об этом рачительным и практичным немцам? И вот они, нацепив на головы ведра с рогами и нацепив на себя кучу другого металлолома, выстроились клином и пошли за деньгами по Чудскому озеру.

Александр Невский был крутым парнем; впрочем, в те годы князья другими и не бывали. Но и он удивился, узрев немцев, закованных в средневековые бронежилеты. Еще больше он удивился, узнав о цели их визита.

И князь отправился будить свои дружины. Витязи, дыша перегаром, стали было ворчать на князя, но когда до них наконец дошло, в чем дело, они тут же выхватили режуще-колющее и пошли отмщать за наглость. Причем радостно, ибо, как поется в одной средневековой песне: «Слева нас рать, справа нас рать – приятно с похмелья мечом помахать!»

Помахали, в общем, на славу и вломили псам-рыцарям по первое число. Кого не порубили – побросали под лед.

Немцев этот урок надолго отучил лезть на Русь. Но спустя восемь веков нашелся новый предсказатель…

Лекции Ганса Горбитера о мироздании, экстрасенсах и лемурийцах, маразматические тезисы мадам Блаватской, которой до сих пор увлекается масса не совсем вменяемого народа и труды которой высоко ценятся в кругах эзотериков, работы Дитриха Эккарта – все вместе создало такой гремучий коктейль, от которого у и так не дружащего с головой Гитлера крыша поехала окончательно. Собрав своих единомышленников, он принялся предсказывать такое, что и не снилось предсказателям всех прошлых эпох, вместе взятым…

Мистик Гиммлер из обыкновенной службы безопасности создал зловещий языческий орден. Новые шаманы изрисовали стены замка СС рунами, перевернутыми свастиками – знак, который в своем первозданном виде обозначал у индусов солнце и приносил здоровье и долгую жизнь – и другими мистическими символами, после чего стали проводить в замке различные магические ритуалы.

Почувствовав запах свободы и денег, в башню новых колдунов стали слетаться, словно мухи на навоз, всевозможные астрологи, экстрасенсы, алхимики и прочий неординарный народ. Это был самый крупный сходняк любителей потусторонних сил всех видов и направлений. Последствия этого шабаша были такими ужасными, что содрогнулся весь мир.

И если поиски магических артефактов в Индии и входа в Шамбалу в Тибете можно с натяжкой отнести к эдакому чудачеству, то опыты над людьми и новая, исказившая все понятия о морали и нравственности идеология о «сверхлюдях»-арийцах выплеснулась в кровавую бойню с «недочеловеками», которыми, по мнению спятивших шаманов, являлись практически все остальные народы.

Нездоровое увлечение мистикой вылилось в самую страшную за всю историю человечества Вторую мировую войну. Шаманов и в наше время предостаточно, причем с развитием техники зомбировать народ стало намного проще. Это в африканском племени колдун морочит голову нескольким десяткам соплеменников, на большее у него просто нет возможности. А цивилизованные колдуны собирают целые концертные залы, кинотеатры и стадионы, на которых толпа, как верно было подмечено Ле Боном, не умеющая мыслить логически, легко поддается внушению умелых ораторов, принимая на ВЕРУ некие ИСТИНЫ. А эти «истины» порой отравляют мозги не хуже героина, разрушая мозг и давая возможность управлять этой толпой, одурманенной безумными идеями.

Факты, доказательства, научные аргументы – все это неинтересно толпе. Ей нужна ВЕРА. Все остальное – побоку! А что такое – вера? Это знания, не требующие доказательств. Это красивые образы, которые убеждают людей больше, чем любые научные эксперименты.

В принципе это понятно. Ну кому, скажите, интересно, как Галилей сконструировал зрительную трубу и с ее помощью открыл четыре спутника Юпитера? Гораздо интересней услышать, что если звезды сложатся определенным образом, например Большая Медведица станет в позицию Рака, то это позволит фантастическим образом выиграть в казино или получить повышение на работе.

И разве важно, что сто лет назад человек со скромной фамилией Рентген открыл доселе неведомые «X-лучи», заложив тем самым основу рентгенодиагностики? Гораздо круче история о парапсихологе бабе Мане, которая без всяких рентгенов и прочей аппаратуры видит насквозь не только тебя, но и содержимое твоего кошелька, попутно вычисляя, какие потусторонние болячки тебе придумать и сколько с тебя содрать за их лечение.

Я уже рассказывал о суевериях, с помощью которых современные колдуны подбирают отмычки к тайным дверцам души, и насчет бездумной, слепой веры я буду говорить еще не раз.

Людям нужна вера. Но пусть это будет вера в Бога, в себя и в то, что заповеди Иисуса действительно делают нашу жизнь лучше. Ну а во всем остальном я предпочитаю уверенность, чего и вам желаю.

С уважением

Даниил Меджиславский».

* * *

Данила закрыл ноутбук. «Довольно неплохо. Особенно учитывая мое вчерашнее состояние».

В дверь позвонили, и он пошел открывать. В квартиру проскользнула стройная фигура хореографа.

– Привет. Почему вчера на репетиции не был?

– Слушай, у меня такое вчера было…

Вкратце он рассказал про наезд бандитов, встречу с другом детства и последующее за встречей распитие алкогольных напитков. Наталка серьезно выслушала его и озабоченно спросила:

– Может, ну ее, эту тему с колдунами? Мне кажется, ты сильно увлекся, тебя даже фокусы стали меньше занимать, чем твоя война с этими парапсихологами. И откуда в тебе такая неприязнь к ним?

– При чем здесь фокусы? – Данила, как всегда, снова ушел от основного вопроса.

– Да при том. Ты даже на репетициях думаешь, кого бы еще раскрыть… У меня плохое предчувствие.

Она рассеянно прошлась по комнате и вдруг подобралась:

– Что это?

На столе лежала целая куча вырезок из газет:

«Прикоснитесь к чуду исцеления», «Целитель-профессионал», «Снимание порчи», «Ясновидящая целительница»…

– Изучаю противника, – криво усмехнулся Данила.

– «Профессиональный целитель Галина. Благодаря своему божественному дару она помогает людям победить болезни и избавиться от проблем». Ты чем-то заболел, Данила? – Наталка печально усмехнулась. – Чем, если не секрет?

– Неважно чем, они все лечат. Прочитай дальше.

– Так… «Лечит нервные расстройства, гепатит, рак, СПИД и другие неподвластные официальной медицине заболевания». Да-а, насчет СПИДа загнула, конечно.

Наталка подняла вторую вырезку:

– «Снятие негативных воздействий: сглаза, порчи, проклятия. Устранение невезения и подселения»… Что значит – «подселения»?

– Не знаю, – пожал плечами иллюзионист. – Чтоб к тебе никого не подселили, наверное. Они же термины сами придумывают.

Наталка перебрала кипу нарезанной бумаги, читая на выбор:

– «Помогу процветанию бизнеса», «Лечу по фотографии», «Заряжаю воду» – это не Чумак, случайно? «Лечу запоры, диспепсию, фетальный асфм…асх… Блин! Асфиксиясепсис, – наконец прочитала она по слогам. – А это что?

– Какая разница? Берешь медицинскую энциклопедию и выписываешь все болезни подряд. Зато люди прочитают и подумают: «Ну, если она такие мудреные болезни лечит, то что ей какая-то депрессия или бесплодие?»

– А это что? «Контактер с космосом Анатолий. Он один из 17 живущих на Земле людей, напрямую контактирующий с инопланетными цивилизациями». Парень не мелочится…

– Да, это тебе не бабка-гадалка! Кстати, у этого контактера гастроли покруче наших, я его еще по Штатам помню: Лос-Анджелес, Чикаго, Майами, Детройт… Стоимость индивидуального приема – $80.

– «Экстрасенс-целитель Вениамин. Медицинские проблемы – реальный результат после одного сеанса. При необходимости работаю на расстоянии. Результат гарантирую». А этого почему зачеркнул? Не хочешь с ним общаться?

«Общаться с Вениамином Шурезовым можно теперь только с помощью спиритических сеансов», – подумал Данила, но вслух сказал другое:

– Я статью для журнала написал. На выходные должна выйти.

– Класс, – без обычного энтузиазма сказала Наталка. – Ты не забыл – репетиция в шесть?

– Сегодня? – Данила вспомнил про встречу с Зацепиным. – Не могу, я должен встретиться с одним человеком.

– Я почему-то так и думала.

– Но это действительно очень важно.

Уже в дверях Наталка обернулась:

– Мне кажется, ты изменился за последнее время. Не могу точно определить – в чем, но изменился…

Дверь закрылась, и Данила остался один.

* * *

Юлий сидел за своим рабочим столом, рассматривая лист бумаги с изображенным на нем рисунком: вытянутый ромб и два маленьких полукружия возле острых углов этой безобидной геометрической фигуры. Рисунок, переданный ему экспертом, подтверждал идентичность орудия убийства Вениамина Шурезова и Марии Сениной. Знакомы они не были и вообще никак по жизни не пересекались. Следствие, правда, отрабатывало другие версии, и подозреваемых хватало, но Зацепин был уверен, что убийства связаны с родом деятельности покойных.

Сначала Юлий удивился, когда само орудие не было найдено на месте преступления. Обычно ведь как бывает: одурманенный алкоголем, наркотиками или находясь в состоянии аффекта, преступник бросает орудие убийства или избавляется от него при первой возможности. Но в данном случае он сохранил вещественное доказательство после первого убийства и совершил второе преступление тем же оружием, что косвенно подтверждает версию о маньяке. И еще – хладнокровие, с которым был убит Шурезов! Убийца не спешил в панике скрыться с места преступления. Он спокойно, как показали следы, подошел к умирающему колдуну, выдернул из раны нож, вытер его о майку Вениамина и лишь тогда покинул двор.

Это говорило о многом: никакой паники, все действия выверены и обдуманы. Никаких улик, кроме надписи, которую убийца сделал намеренно, что тоже выпадало из обычного ряда событий. Так обычно поступают маньяки из голливудских триллеров, но никак не отечественные душегубы. Что он хотел сказать этой надписью? Или это сделано всего лишь для отвода глаз? Фраза «Справедливость восстановлена» может означать что угодно: от мести брошенного любимого человека до неправильно поделенного наследства. В обоих случаях человек мог нанять киллера, чтобы восстановить справедливость.

Интересно было и само орудие убийства. Судя по ране, удар был нанесен широким обоюдоострым кинжалом. Вряд ли дома кто-то пользуется для нарезки колбасы неким подобием средневекового оружия. А то, что убийца не выбросил его после своей работы, говорит о важности этого кинжала для самого убийцы. Что-то он для него означает…

Необычность оружия, надпись на зеркале, род занятий убитых наводили на мысли о сектах, обрядах и прочей чертовщине. Но, как говорил Шерлок Холмс, «отбросьте все, что не могло иметь места, и останется один-единственный факт, который и есть истина». Поэтому Зацепин сразу отбросил мистику и решил заняться поисками кинжала.

* * *

Это был уже третий по счету охотничий магазин, но ничего похожего на разыскиваемый нож найти пока не удалось. Продавались в основном охотничьи клинки, насаженные на рог оленя, или его подделку из пластика, складные ножи всех размеров, открывающиеся ногтем большого пальца или нажатием кнопки, и другие подобные вещи, по размеру намного уступающие орудию убийства.

Юлий задумчиво крутил в руках охотничий нож с красивым, покрытым резным орнаментом клинком.

– Нравится? – спросил продавец, здоровый бородатый мужик, одетый в камуфляжный костюм.

– Да вот, подарок другу ищу. – Юлий положил нож обратно на прилавок.

– Друг – охотник? – попробовал угадать бородач.

– Скорее коллекционер. Он относится к оружию как к искусству.

– А изготовление оружия во все века считалось искусством!

Других посетителей в зале не было, и продавец был не прочь поболтать, что было на руку старлею. В двух предыдущих магазинах продавцы сами толком не знали, что продают, и полезной информации у них Зацепин не получил.

– Тем более в наше время, – продолжил бородач, – когда холодное оружие перестало быть оружием в прямом смысле этого слова.

Он обвел рукой прилавки. Юлий мог бы поспорить на эту тему: кухонные, карманные, финские и другие ножи играют по числу использования в убийствах главенствующую роль, опережая охотничьи ружья, автоматы и пистолеты.

– Есть, конечно, исключения, – подумав, добавил продавец. – Боевые ножи, которые используются в спецназе или разведке, но все равно, у них это лишь дополнение к огнестрельному оружию.

Юлий вытащил из внутреннего кармана сложенный лист и, разгладив его пальцами, положил перед продавцом.

– А где можно приобрести подобный нож?

Продавец заинтересованно наклонился к рисунку, выполненному карандашом.

– А какая у него длина?

– Не менее двадцати двух сантиметров.

Именно такова была глубина проникающих ранений по оценке эксперта.

– Ого! Ничего себе ножичек. – Он еще раз, уже более внимательно, изучил рисунок. – Лезвие обоюдоострое… Гарда не просто поперечная, а выдвинута в сторону острия. Хм… Не знаю… Похоже на рыцарский кинжал. А гравировка есть? Или зернь? И какая рукоятка?

– Понятия не имею, – покрутил головой Юлий. – Знаю приблизительно форму клинка, и все.

– А вы можете уточнить у товарища?

– Нет. Я хочу сделать ему сюрприз, – искренне ответил Зацепин.

– Тогда ничем помочь не могу, – развел руками бородач. – Такой кинжал можно заказать, сейчас стало популярно декоративное оружие. Модно, если на стене в кабинете висит какое-нибудь парадное оружие из дамасской стали или парочка топоров со щитом. Так что можете выбрать по каталогу, а потом заказать. Стоить, конечно, будет недешево, но подарок будет просто супер.

– Спасибо, – сказал Зацепин и направился к выходу.

– Или в музее посмотрите, – сказал вдогонку продавец. – Может, там что-нибудь понравится, и вы закажете.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Юлий и вышел на улицу.

«А в музей можно и зайти, все равно по дороге домой».

* * *

Городской арсенал, в котором располагался музей оружия, Зацепин посещал последний раз в детстве, когда их класс, одетый в коричневую школьную форму с обязательными красными галстуками, водила на экскурсию классный руководитель Тамара Николаевна.

Юлий свернул на Арсенальную. Улица, находящаяся в пяти минутах ходьбы от центрального проспекта, была завалена мусором. В скверике на лавочке сидела компания похмельных в любое время суток мужиков в растянутых на коленях спортивных штанах и майках-«алкоголичках». Жители пока еще не приспособленных под офисы коммунальных квартир.

Юлий прошел мимо отреставрированного трехэтажного здания, на медной табличке которого красовалась надпись «Судьба». Именно здесь располагался один из филиалов фирмы парапсихологов, которых высмеял Меджиславский в своих последних передачах.

Зацепин вышел с противоположного конца арсенала на улицу Подвальную и не спеша направился к главному входу. Прямоугольное здание было двухэтажным, но по высоте равнялось современной пятиэтажке – в старину не экономили на стройматериалах. Мощные стены из «дикого камня» и окна-бойницы придавали зданию вид неприступной крепости.

В детстве Юлия вся фронтальная стена была скрыта зарослями дикого винограда, а стены были серыми и мокрыми от сырости. Сейчас арсенал имел более пристойный вид. У входа топталась небольшая группа людей с фотоаппаратами, внимательно слушающих высокую худую женщину в очках. Юлий прислушался.

– Пороховая башня, которую вы можете наблюдать отсюда, была включена в цепь крепостных сооружений внешнего кольца. Всего было построено четыре такие башни, но сохранилась только одна, что неудивительно – прошло пять веков.

Несколько человек щелкнули затворами фотоаппаратов, беря на прицел бочкообразную башню.

– В мирное время башни использовали для хранения зерна. Слой грунта скрывает от нас нижнюю часть: за прошедшие века он поднялся на два метра. Толщина башни в нижней части доходит до трех метров.

– Такая толщина выстрел прямой наводкой из современного орудия выдержит, – прокомментировал слова экскурсовода толстый парень с розовыми щеками, совсем не похожий на офицера артиллерии.

Старлей потянул на себя двери и вошел в прохладный полумрак. За окошком кассы сидел дед в фуфайке и читал «Замковую гору». На вошедшего внимания он не обратил, но Юлий знал – если он попробует пройти без билета, то дед моментально проявит бдительность, скрипучим голосом вернет нарушителя к кассе и, строго качая головой, будет отчитывать его, ликуя в душе от совершения этой мелкой пакости.

Протянув деньги в окошко и получив взамен серый билетик, старлей поднялся по винтовой лестнице на второй этаж арсенала.

Снизу послышался голос экскурсовода:

– С городским арсеналом связано немало героических и трагических страниц в истории города. Над входом в арсенал раньше находилась надпись, которая гласила: «Счастлив тот город, который в годы мира печется о будущей безопасности».

«Хочешь мира – готовься к войне» – всплыла в памяти Зацепина цитата, прочитанная в одной книжке. В оружейном зале было пустынно, лишь в углу стояли два второклассника, склонившиеся над толстым стеклом стеллажа и громким шепотом обсуждавшие старинные пистолеты:

– Смотри – шестиствольный! Как у Терминатора…

– Ага… Только маленький, в карман можно спрятать.

– Вот бы нам такой… Сразу бы все старшаки отстали!

Юлий мельком глянул на доспехи, тускло отсвечивающие под стеклом стенда, и перевел взгляд на огромный двуручный меч.

«Это какую силу надо было иметь, чтобы им махать?» – подумал старлей, мысленно взвесив широкую и даже на вид тяжелую полосу металла. Вспомнились слова продавца о моде украшать дома и кабинеты декоративным средневековым оружием. Зацепин представил какого-нибудь толстопузого чиновника с одышкой, за спиной которого висит такой вот меч или парочка шпаг, и криво усмехнулся нелепости такой картины.

Сабли, пики, боевые топоры, арбалеты, щиты, шлемы, мечи, копья – все это когда-то предназначалось не для украшения, а использовалось по прямому назначению: рубить конечности, отрезать головы, колоть и протыкать живую плоть врага, переводя его в неживое состояние.

Но все это осталось в прошлом.

Пришедшее на смену огнестрельное оружие отправило арсенал древних воинов в музеи. Убийства теперь совершались с помощью снайперской винтовки и взрывных устройств. Но это заказные. А в бытовых использовалось все, что подворачивалось под руку: трубы, кирпичи, бутылки, мясорубки, стулья, веревки…

Старшему лейтенанту уголовного розыска Юлию Зацепину все вышеперечисленное было хорошо знакомо. Но последний случай выпадал из рамок стандартного убийства. Во всяком случае Юлий не слышал об экзотических мокрухах с помощью булавы или японской катаны. Хотя где-нибудь в Японии, возможно, случается и такое.

Наконец он остановился у стеллажа с кинжалами. Под стеклом лежало несколько стилетов – коротко-клинковых колющих орудий для отправки на тот свет, с узкими прямыми клинками и прямыми симметричными рукоятками.

Неизвестно, какие ассоциации вызывал внешний вид стилетов у посетителей музея, но Зацепину из-за специфики его работы они напомнили зэковские заточки. Тонкие пики, сделанные из гвоздя или остро заточенного металлического прута, которые удобно прятать до определенного момента в рукаве куртки или рубахи.

И предназначение у них общее: то же подлое убийство, потому что стилеты, как и зэковские самоделки, не могут быть использованы для честного благородного поединка в отличие от шпаг или мечей. Также четырехгранным клинком невозможно нарезать хоть что-нибудь, как обычным ножом. Стилетам не нужна сила и искусство фехтования, их стезя – коварство. Тонкий, словно игла, клинок легко проникнет между ребер, пробивая все, что окажется на его пути.

– В восемнадцатом веке в подвалах арсенала томились пленные украинские казаки и гайдамаки. – Группа туристов уже догнала одинокого посетителя. – А в одном из казематов находились камеры пыток и жилье городского палача, «малого доброго», по словам летописца…

Юлий при последних словах хмыкнул, представив себе этого «доброго малого». В голове почему-то возник образ эдакого мясника в окровавленном, словно на бойне, фартуке. В левой руке он держит острый топор, в правой кандалы, а на его добродушном лице смущенная улыбка: «Извините, ребята, не я такой – жизнь такая». Но в одном ему можно было позавидовать – до места работы не приходилось далеко добираться, что во времена отсутствия трамваев и маршрутных такси было невероятным удобством.

Под следующим стеклом лежало то, что он искал: несколько кинжалов разной длины. Один был похож на его собственный рисунок, выполненный после совещания с экспертом. Обоюдоострый стальной клинок, покрытый вязью волнистого узорчатого рисунка, рукоять из черного дерева, украшенная несколькими тусклыми камнями. Конструкция на рукояти, предназначенная для защиты кистей от ударов противника, так называемая гарда, была выгнута в сторону клинка. Если засадить этот кинжал в уязвимое человеческое тело по самую рукоять, то на теле останутся следы от ударов этих выгнутых ограничителей.

Юлий прочитал надпись: «Кинжал средневекового рыцаря». Хм… Довольно вольное определение… Версия? Конкурент Вениамина Шурезова, такой же колдун, с помощью заклинания вуду поднимает из средневековой могилы истлевший труп рыцаря. Тот идет по ночному городу на улицу Привокзальную и всаживает в спину Шурезова свой рыцарский кинжал. Красиво? Да-а… Охренеть версия. «Восстание живых мертвецов», блин.

– Почти всю жизнь Даниил Галицкий провел в боевых походах.

Худая дама в очках продолжала просвещать свою группу.

– Воевал он с немецкими рыцарями, татарскими ханами, венграми, поляками, литовцами. Разнообразное оружие этих народов мы и видим сейчас перед собой.

– Простите, – неожиданно даже для самого себя перебил ее Юлий. – Вы не знаете, откуда конкретно этот клинок?

Дама запнулась и строго посмотрела на него поверх очков. Так смотрела на маленького Зацепина классный руководитель Тамара Николаевна, когда после очередного хулиганства собиралась вызвать его родителей в школу.

– Вы из какой группы?

– Я не из группы, просто хотел узнать мнение специалиста, – попробовал польстить ей Юлий.

Экскурсовод смерила его взглядом и глянула на стеллаж:

– Вы видите, что здесь написано? «Кинжал средневекового рыцаря».

Всем своим видом она давала понять, что она занята и ей некогда отвлекаться на разных энтузиастов, которые к тому же не заплатили за экскурсию.

– Значит, из Европы?

– Естественно, – высокомерно сказала дама и, поправив очки, отвернулась, давая понять, что разговор закончен. Группа двинулась за ней.

Юлий вздохнул. Пора домой.

– Он мог быть еще с Востока.

Молодой веснушчатый парень с фотоаппаратом «Кэнон» на груди задержался явно для демонстрации своих знаний.

– Что, простите?

– Я говорю, что похожие кинжалы были в ходу на Ближнем Востоке, причем до недавнего времени.

Парень с превосходством улыбнулся, демонстрируя широкие зубы.

– А я думал, восточные кинжалы изогнуты и с односторонней заточкой, – рассеянно сказал Юлий.

Мыслями он уже был дома.

– Стереотип. – Парень небрежно скривился. – Изогнутые клинки, восточное коварство… В Афгане точно такие же попадались.

– А вы откуда знаете?

– У меня брат старший служил там, он и рассказывал. Даже привез один, правда, изогнутый и маленький.

– В Афгане, значит… – Зацепин по-новому взглянул на лежащий перед ним кинжал.

* * *

– Что нового?

Киреев вылил остатки из чайника в горшок с фикусом. Вода тут же ушла в сухую, покрытую трещинами землю, оставляя на поверхности белый слой накипи.

– Ничего. Я показывал свидетельнице фотографию Меджиславского…

– Постой, – встрепенулся Юлий, – чего это ты ей его фотографию показывал?

– Да вспомнил твои слова насчет инквизиции. Вчера по радио нашего иллюзиониста назвали инквизитором, вот я и решил проверить.

– И что?

– Вроде похож, говорит, а вроде и не он.

– Свидетельница… Два часа фоторобот с ней делал, а теперь такая неуверенность.

– По росту подходит.

– Я тоже по росту подхожу.

В кабинет зашел Богдан с пластиковым бочонком воды.

– И Богдан тоже подходит. А сколько еще во Львове людей около метра восьмидесяти?

– К чему я подхожу? – поинтересовался стажер.

Киреев налил в электрочайник воду, нажал на кнопку включения и продолжил:

– Я отработал парня Марии Сениной. Он рассказал о странных звонках. За несколько дней до убийства Марии звонил неизвестный и пугал ее.

– И что она успела рассказать своему парню?

– В том-то и дело, что ничего. Не восприняла всерьез, думала – шутит кто-то. Дошутились… А у тебя что?

– В музей ходил.

– Думаете, кто-то украл кинжал из музея? – спросил неопытный Богдан.

– Нет. Был там кинжал один, очень похожий на тот, которым пользуется наш незнакомец. Кстати, вы знаете, что в арсенале раньше жил львовский палач?

– У меня есть версия, – сказал Сергей. – Палачу надоел разгул преступности, он восстал из мертвых и решил навести порядок в городе. Достал из-под стекла ножичек…

– Была там экскурсия, – продолжил Юлий, не обратив внимания на реплику друга, – и один парень мне подкинул интересную мысль… Не наливай доверху, а то разольешь.

Богдан насыпал сахара в чашки, налил кипяток и размешал единственной ложечкой. По кабинету поплыл приятный запах, не совпадавший по вкусу с быстрорастворимой гадостью, расфасованной на львовской кофейной фабрике.

– Такие кинжалы до сих пор попадаются на Востоке.

– При чем здесь Восток? – не понял Богдан, пытаясь удержать три чашки в одной руке.

– Орудие убийства могли привезти из ближневосточной страны, например, из Афганистана.

– Черт! – Богдан все-таки расплескал горячую жидкость и обжег руку.

– Я предупреждал, – удовлетворенно усмехнулся Юлий.

– А почему Афганистан? – спросил Киреев.

– Кинжал мог попасть в нашу страну в качестве трофея. Тогда все везли по мере возможности: кто ковры, кто ножи, кто еще какие сувениры.

Сергей недоверчиво покрутил головой:

– Когда это было? Скорее уж Чечня. А могло из Ирака или Ирана попасть.

– В Азии тоже кинжалы, – сказал Богдан, дуя на руку. – А Кавказ? Там вообще в каждом доме кинжал есть.

– Юлий, твоя версия притянута за уши, – сказал Киреев. – Надо коллекционеров проверить, вдруг у одного из них пропало чего?

– Вот ты и займись ими. А Богдан проверит антикваров. За работу!

Через час поступила новая информация. Три года назад под Киевом похожим способом были убиты два «колдуна». Надписей тогда никто не оставлял, но смертельные раны были нанесены похожим кинжалом. Данила в то время был в Соединенных Штатах Америки.

Глава восьмая

Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.

Матф. 7:15

Данила открыл свой ноутбук и задумчиво уставился на пустой экран. Первая статья имела успех, и журнал предложил приличный гонорар за продолжение. Правда, с одним условием: указать конкретных персонажей, которые под видом людей с экстраординарными способностями обманывают народ.

– Перейдем на личности, – пробормотал иллюзионист, разминая пальцы, словно перед выступлением. – Итак, «Что такое предсказание…»

«Что такое предсказание? Всякое предсказание посредством ворожбы представляет собой: первое – обыкновенную ложь, второе – ловкое двусмысленное изречение по примеру древних оракулов, третье – более или менее основательную догадку, высказанную на основе личных впечатлений и с помощью интуиции. Это и есть три основных способа предсказания.

Во все времена находились люди, которые случайно или же в результате упорных расследований раскрывали секреты шарлатанов, чьи способности были преувеличены, а зачастую просто надуманы.

С сожалением вынужден признать, что многие легендарные предсказатели были моими коллегами по цеху, попросту говоря – фокусниками. Порядочный иллюзионист признает, что его чудеса – это ловкий трюк, но попадаются и такие, кто выдает эти чудеса за сверхъестественный дар, посланный свыше.

И такие кудесники были во все времена во всех без исключения странах.

Известный польский и советский телепат Вольф Мессинг был обыкновенным фокусником, обладающим, правда, некоторыми элементами гипноза. А все его приключения, описанные в мемуарах со скромным названием «О самом себе», как-то: визит к Эйнштейну, Зигмунду Фрейду, чтение мыслей на расстоянии, незаметное проникновение к Сталину с гипнотизацией всей кремлевской охраны – были не чем иным, как саморекламой.

При ближайшем рассмотрении фактов оказалось, что с 1913 по 1925 год Эйнштейн вообще не был в Вене и не мог «восторгаться» Мессингом, описавшим их встречу, якобы происшедшую в 1915 году в этом прекрасном городе.

По свидетельству самих охранников, Мессинг никогда не был у Сталина, да и в мемуарах ближайшего окружения вождя ни разу не вспоминается фамилия «личного прорицателя Сталина».

Такой же «липой» оказались и другие истории, в которые телепат приплетал для достоверности имена великих людей.

Это, кстати, обычная практика всех профессиональных ясновидящих и целителей. Согласитесь, что на вас произведет небольшое впечатление, если вы узнаете об исцелении Васи Пупкина, пьющего сантехника из далекой и глухой провинции. А вот упоминание известных личностей привлекает внимание и придает правдоподобности самой наглой лжи. И люди уже опасаются ставить под сомнение такие побасенки. Получается, как в том анекдоте: «Не трогайте его, он Ленина видел!»

Ничто так не проникает в сознание, как заблуждение, поддерживаемое громким именем.

Кто не слышал о ясновидящей гражданке Болгарии Ванге? А ведь никто бы и не услышал, занимайся старушка лечением односельчан из села Петричи. Но ее племянница Красимира Стоянова, впоследствии написавшая воспоминания о своей великой родственнице, хорошо понимала, что такое реклама в связи с громким именем.

Для примера достаточно вспомнить гнуснопрославленное «МММ». Одно дело, когда акции нахваливает алкоголик Леня Голубков со своим братом-халявщиком, и другое, когда в рекламной кампании участвует любимая актриса Мария.

И запестрели рассказы о Ванге именами царя Болгарии Бориса Третьего, Сталина, Гитлера… Даже Ельцину она пообещала победу на президентских выборах.

Ельцин был? Был. Выборы выиграл? Выиграл. Ванга предсказала? Да вроде… Хотя сведения о таких предсказаниях обычно появляются ПОСЛЕ того, как событие произошло. Оракул? Несомненно!

Но есть и другая информация. Люди в ожидании встречи с великой предсказательницей жили в упомянутом селе Петричи, общаясь между собой и с жителями села, многие из которых были людьми Ванги, затевавшими или подслушивавшими разговоры и докладывавшими «ясновидящей». Это был целый бизнес, работавший с благословения чиновников Болгарии, не гнушавшихся ничем в способах поднятия авторитета своей страны.

Но и при всем при этом в тех видеозаписях, которые довелось наблюдать лично мне, я не увидел ничего сногсшибательного. Обычное лавирование между мыслями, словами и догадками, которым владеет каждая хорошая (в смысле – профессиональная) гадалка. Хотя, вполне возможно, я смотрел не самые впечатляющие записи.

Эрик Ян Гануссен заврался до того, что он был якобы личным «ясновидящим» Гитлера и давал ему советы.

На самом деле мы снова сталкиваемся с саморекламой. Гануссен начинал как довольно посредственный иллюзионист, делавший свои номера с помощью подставных людей из зала. Кроме этого, он был ростовщиком, как многие евреи в тот период, за что в итоге и поплатился. Его вывезли за город и пристрелили. Кстати, вам не кажется странным, что Адольф приблизил к себе чистокровного еврея?

И как я могу не вспомнить знаменитую Елену Блаватскую, основательницу теософического общества? При всемогущих жрецах из КПСС вся мелкая нечисть попряталась по углам. Но после развала Союза рабочих и крестьян снова возникла подзабытая мода на оккультизм, и на книжных полках вновь появились труды Елены.

Блаватская утверждала, что представляет могущественную секту таинственных Махатм – существ, вот уже много тысячелетий живущих в отдаленных уголках Тибета. Этим существам подвластно пространство и время, они достигли вершин знаний и теперь решили заявить о себе миру… Ну, конечно, через мадам Блаватскую!

Картина ясна – обыкновенная шизофрения, отягощенная манией величия. Но санитаров почему-то не позвали. А зря. Ее труды стали одним из кирпичиков, из которых некоторое время спустя нацисты Германии принялись строить свой сумасшедший дом.

В подтверждение своей избранности она показывала всевозможные чудеса. Это так принято у предсказателей. Какой ты, к чертям, избранный, если даже пару трюков не можешь показать?

И она показывала. С потолка комнат, где она находилась, падали письма от ее тибетских Учителей.

Как покажет позже экспертиза, написаны они были самой Блаватской. Предметы, которые она держала в руках, пропадали и появлялись в других местах. Особенно она любила показывать трюки… пардон – чудеса… с помощью священного ковчега. Я-то думал, его нашел Индиана Джонс, ан нет! Елена его опередила! Разбитые предметы, положенные в него, исчезали и появлялись в других местах, но уже целые.

Так себе фокусы. Это я вам как иллюзионист говорю. Могла что-нибудь поинтересней и пострашней придумать.

Чем закончился этот балаган? Началось с того, что ее предали ближайшие соратники в непростых магических делах. Супруги Коломб, поссорившись с Блаватской, напечатали в мадрасской газете разоблачающую статью, в которой рассказали, как они вместе с двумя индийскими фокусниками дурачили народ. В частности, священный ковчег оказался реквизитом иллюзиониста с двойной задней стенкой. Исчезновения и появления предметов… Ну, вы поняли.

Блаватскую назвали обманщицей, посмеялись и забыли. Но, как оказалось позже, не навсегда.

Грузинская целительница Джуна одним движением руки могла заставить розу распуститься, ставить правильный диагноз по фотографии, перемещать предметы, не прикасаясь к ним. А когда умирал Брежнев, то к ней приехали из Кремля с просьбой о помощи. У постели больного генсека целительница сделала несколько пассов руками, и дорогой Леонид Ильич «воскрес». В списке ее клиентов – все знаменитости кино и эстрады, причем не только отечественной, но и зарубежной.

Кто же эта загадочная женщина? А на самом деле она недоучившаяся медсестра Евгения Давиташвили родом из Тбилиси, по примеру многих самозванцев придумавшая себе звучное имя Джуна и присвоившая себе кучу самозваных титулов.

Ни один брежневский врач не упоминает о ней, а координатор лечения генсека Евгений Чазов не раз отмечал, что о приглашении каких бы то ни было народных целителей и знахарей и речи быть не могло. Распустить розу могут многие иллюзионисты, Копперфилд даже являет в ней ранее исчезнувшее кольцо зрительницы. А что до «заслуг, признанных десятками академий»… Давайте рассмотрим этот вопрос подробнее.

Что это за академии такие и с помощью каких научных методик они доказывают «избранность» некоторых граждан?

Кто-то, услышав слово «Академия», представляет себе эдаких ученых бородатых мужей, сидящих в заполненных самой современной аппаратурой лабораториях и ставящих серьезные опыты, опираясь на такие точные науки, как математика, физика, химия.

И Федя Трынкин, объявивший себя посланцем высших сил, подвергается строгим научным экспериментам, с помощью которых доказывается, что он в натуре получает сигналы из космоса от пацанов с альфы Центавра, которые уже построили у себя коммунизм и хотят помочь братьям по разуму с далекой планеты Земля. Почему именно через Федю Трынкина? Неважно! Избранный он, и все тут. Пацаны так решили. С альфы Центавра.

Не в этом суть. Главное, ни один нормальный человек в здравом уме не поверит на слово Феде. Где доказательства? Где факты? Где научные эксперименты, проведенные независимыми институтами?

Ах не-е-ет? Ну тогда извините, товарищ Федор, вам, значит, к другим специалистам. Они как раз специализируются на потусторонних голосах из космоса, зеленых человечках и похмельных чертиках. В их институте и номера отдельные есть с мягкой мебелью и мягкими стенами. И апартаментики свободные в наличии имеются, рядом с Наполеоном и Березовским. Там и будете с пацанами с альфы Центавра беседовать. Наедине. Чтобы не засорять мозги нормальным людям.

Так должно быть? Если руководствоваться здравым смыслом, то – да. Но в реальной жизни обстоит все с точностью наоборот.

Кто возглавляет все эти институты, раздающие дипломы и лицензии? Профессора? Доктора наук? Не смешите!

Гильдию колдунов России возглавляет бывший слесарь. Школу колдунов и магов создал бывший официант вагона-ресторана. Во главе курсов черной магии стоит бывшая приемщица банно-прачечного комбината.

Зачем же Феде Трынкину и ему подобным идти на обследование в настоящий институт? Еще раскроют, не дай бог… Делать больше нечего, каких-то ученых спрашивать. Мы сами себе ученые и академики. У нас и бумаги есть. Вот, видите? Что значит «откуда»? Сами и напечатали! Академик астральных наук – это звучит гордо! Это вам не слесарь-сантехник банно-прачечного комбината.

Хочешь стать магом? Нет проблем, только бабки плати да не скупись на рекламу. Хочешь – сам. Хочешь – тебе лицензию красивую нарисуют. И иди – ворожи! Да, чуть не забыл. Пополни свой лексикон магической терминологией, ну там: «астральная информация», «реальность высшего плана» и тому подобное. Благо книг на эту тему пруд пруди.

И пусть кто-нибудь попробует доказать, что ты аферист. Нет таких приборов. Что? Вы голоса из космоса не слышите? Существ потусторонних не видите? Ну так это от вашей приземленности и недалекости. Это все «реальность высшего плана», которую вы в силу своего невежества осознать не можете. Иди отсюда, скептик!

Кстати, насчет существ. Предприимчивый господин Мемлер с помощью только изобретенного тогда способа фотографирования тут же нащелкал целую кучу потусторонних существ. В газетах появились фотоснимки людей, рядом с которыми виднелись таинственные полупрозрачные, словно кошелек студента, привидения. Призраки по странной прихоти снимались только у Мемлера; видно, фотограф все-таки был хороший.

Но американского любителя сенсаций быстро вывели на чистую воду, раскрыли его фотомонтаж, и в 1869 году он предстал перед нью-йоркским судом.

Знаете, в чем основная проблема? Разоблачения афер известных предсказателей, магов и пророков благополучно забывают, а дутые сенсации, основанные на их вранье, живут и поныне.

Я думаю, дело тут в особенностях человеческой психики. Вера в разные глупости сильнее тяги к знаниям. Ведь даже если и выходит толковая литература, вроде «Мистика, КГБ и психиатрия» Михаила Буянова или «Искусство обмана» Юрия Щербатова, такие книги тонут под лавиной оккультной макулатуры. Они не в состоянии пробиться к разуму простого обывателя. Отдельные попытки, вроде моей, открыть глаза людям тоже обречены на провал – вера в необычное неистребима!

Сейчас я открою вам большой секрет, почему так происходит. Готовы? Человек ХОЧЕТ быть обманутым! Ему так удобней. Вот и все.

В силу обстоятельств, традиций, а в основном – лени человек отказывается от доказательств. Причем отказывается сознательно. Так проще жить. Вера – это знание, не требующее доказательств. Людям некогда, да и не хочется самим искать эти доказательства. Гораздо проще довериться кому-нибудь: священнику, пророку, депутату или главе государства. Они уже все придумали за тебя, у них есть готовая программа, новое религиозное течение или план на пятилетку. Все расписано и обоснованно, чего мозги зря напрягать?

Но там, где человек отказывается от доказательств, он рискует быть обманутым. Вот обратная сторона любой веры. Никогда не забывайте об этом.

Наша жизнь, несмотря на прогресс науки, все еще полна загадок. И это здорово, иначе жить стало бы совсем неинтересно. Вроде того, как если бы всем стали известны секреты всех фокусов, и иллюзионист уже не смог бы никого обмануть.

Но обман последнего приятен, он доставляет радость и приносит восторг, тогда как у любого другого обмана цели совершенно другие: запудрить вам мозги, опустошить карман, ввести в заблуждение, обхитрить и оболванить. И мое искреннее пожелание всем читателям: пусть единственным человеком, который вас обманывает, будет фокусник.

И хотя я понимаю, что мое пожелание трудноосуществимо, хочется верить, что когда-то так оно и будет.

С уважением

Даниил Меджиславский».

Данила перечитал написанное, сделал несколько поправок и отправил по Интернету Юле. Эту работу журналистка сможет поделить на две, а то и на три статьи. Затем, посмотрев на часы, стал собираться. Встреча с Зацепиным у профессора была назначена на семь вечера.

* * *

– Мне не нужен его труп, но проучить его необходимо так, чтоб на всю жизнь запомнил.

Варфоломей строго посмотрел на двух парней, стоящих перед ним: оба высокие, но один худой, сутулый, с синими от наколок пальцами, второй – здоровяк с короткой стрижкой и жвачкой в мощной челюсти. Глубоко посаженные маленькие глазки уголовников флегматично смотрели на экстрасенса. Им было все равно, кого избивать, ломать, калечить, лишь бы деньги платили.

– Вы все поняли? – Экстрасенсу показалось, что его не слушают.

– Да все нормально будет, – по-блатному растягивая слова, сказал Череп. – Первый раз, что ли?

Немногословный угрюмый Утюг молча кивнул, подтверждая слова напарника.

– Адрес запомнили? Он там квартиру снимает.

– Угу.

Варфоломей вытер вспотевший лоб, и это не ускользнуло от быстрых глаз Черепа.

– Не боись, все будет тип-топ. В понедельник его и сделаем.

* * *

Профессор согласился на встречу почти сразу. Данила в двух словах объяснил ему причину, и засидевшийся без умственной работы Александр Борисович, сочувственно качая головой, дал согласие.

Данила ждал у подъезда. Вместе с Юлием явился Богдан. Киреев, не видящий смысла в этих посиделках, отправился к очередному антиквару, отправив вместо себя молодого сотрудника. Новые обстоятельства, открывшиеся в деле, снимали практически полностью подозрения с Меджиславского. Хотя смутные подозрения у Зацепина остались. Он не мог объяснить их причину, они занозой сидели внутри, но расшифровке не поддавались.

Юлий познакомил Данилу с восторженно глазевшим на него стажером, и они поднялись к профессору.

– Как вам, наверное, рассказал Данила, – начал Зацепин после обычных приветствий, – мы расследуем серию преступлений.

Профессор кивнул головой:

– Да, он говорил мне, но я все еще не понимаю, чем могу помочь, я ведь не криминалист.

– У меня есть предположение, что человек, совершивший эти убийства, считает себя кем-то вроде современного инквизитора.

Профессор с иллюзионистом расположились в креслах, оперативники присели на диван.

– Что дает вам основания так считать?

– Убиты девушка-медиум и мужчина-колдун. Мы отработали их связи, установили круг общения… В общем, между собой они связаны не были, если не считать рода их потусторонних занятий.

Профессор выудил сигару и, чиркнув спичкой, закурил.

– Это все?

– Стало также известно, что перед убийствами этим людям звонил неизвестный, действовавший якобы от имени инквизиции. Через некоторое время он их зарезал.

– Зарезал? Хм… Вообще-то, это было не в духе инквизиторов прошлого. Существовала традиция, запрещающая церковнослужителям лить кровь.

– Почему? – спросил Богдан, тоже решивший принять участие в разговоре.

– Видимо, это считалось не по-христиански. Инквизиторы старались сводить физическое пролитие крови к минимуму.

– А как же знаменитые пытки?

– Они использовали дыбу, тиски для зажима пальцев, воду и другие вещи, избегая пролития крови. Так причинялись страдания с минимумом телесных повреждений. Костер из той же области… Могу предположить, что ваш инквизитор недостаточно хорошо знает такие нюансы.

– Хм… возможно. А зачем нужны предварительные звонки?

Профессор выдохнул облако дыма и улыбнулся:

– А вот тут у меня есть предположение. Инквизитор, прибывая в город, созывал всех жителей и читал им торжественную проповедь о своей миссии и цели своего визита. Его приезд, кстати, очень пышно обставлялся: торжественная процессия…

– Какая связь? – нетерпеливо спросил Зацепин. Ему были неинтересны подробности из жизни Средневековья, по крайней мере сейчас. Необходимо вычислить убийцу, а для этого нужны конкретные факты, которые можно было бы сопоставить и загнать доморощенного инквизитора в угол.

– А связь такая, – несколько недовольно ответил профессор. – Собрав народ, он предлагал откликнуться всем людям, желающим покаяться в ереси или занятии колдовскими делами в течение пятнадцати-тридцати дней.

– Но какой дурак согласится на такое? – удивился Юлий. – Его ведь сразу на костер!

– Нет, – покачал головой профессор. – Если люди совершали это в указанный срок, их обычно принимали обратно в лоно церкви. Правда, раскаявшийся был обязан назвать имена других еретиков, не пожелавших назваться.

– Значит, можно предположить, что убийца, – Юлий нахмурился, не веря в свою догадку, – предупреждая свои жертвы заранее… давал им шанс?

– Вполне может быть, – развел руками Александр Борисович, отчего сигара начертила в воздухе дымом синий полукруг.

Данила вытащил колоду карт и принялся за отработку новой манипуляции.

Некоторое время все молчали, переваривая слова, сказанные профессором.

«Предварительный звонок!» Юлий почувствовал прилив энергии. «Он будет звонить своей будущей жертве. На этом можно сыграть».

Первым нарушил молчание Богдан:

– А почему они не сознались, как вы думаете?

– А кто в наши дни воспримет такие заявления всерьез?

Профессор посмотрел на Богдана поверх очков.

– Да и как каяться? Выйти на улицу и кричать: «Я обманываю людей, заставляю их рисковать своими бессмертными душами!»

Данила криво усмехнулся:

– Но в этом случае они могли остаться в живых.

Юлий кинул быстрый взгляд на иллюзиониста и тут же повернулся к профессору:

– У меня еще один вопрос. Та надпись – «Справедливость восстановлена» – откуда она?

– Вообще-то, данную надпись мог написать любой человек, владеющий латынью. Но в связи с инквизицией…

Профессор поднялся из кресла и, подойдя к шкафу, достал толстую и даже на вид очень старую книгу в матерчатой серой обложке.

– Здесь на немецком, но я вам не для чтения.

Данила почувствовал, как по его спине пробежала капля пота. Он узнал эту книгу. И меньше всего ему хотелось, чтобы профессор ее открывал.

– Сейчас… – Александр Борисович, бережно пролистав несколько страниц, заполненных готическим шрифтом, положил книгу перед старшим лейтенантом уголовного розыска.

– Видите? Это хоругвь испанской инквизиции. Созданная в 1478 году, она просуществовала вплоть до 1834 года.

На рисунке был изображен крест, сбитый из грубо обработанных бревен. С левой стороны росло молоденькое деревце, справа был меч.

Профессор перевернул страницу и, не глядя в нее, полагаясь на свою память, сказал:

– А это процессия инквизиторов и жертв, идущая на аутодафе.

Юлий с Богданом склонились над средневековым рисунком: готическая площадь, вереница монахов в длинных одеяниях и идущие под конвоем стражников испуганные люди.

– А это 30 июня 1680 года, Мадрид, аутодафе в присутствии короля Карла Второго и его юной невесты. Тогда заживо или символично был сожжен пятьдесят один человек. А вот пытки…

– Это все очень интересно, – сказал Юлий, – но если вы мне объясните…

– Сейчас поймете. На следующей странице изображен Конрад Магдебургский, один из самых безжалостных инквизиторов. Там изображено сожжение нескольких ведьм в Германии. Именно под этим рисунком и есть ваша надпись.

Зацепин перевернул страницу. Затем еще одну.

– Я не вижу.

Профессор с недовольным видом поднял свое грузное тело и взял книгу в свои руки.

– Дайте сюда. Та-ак… Ян Гус, богемский священник-реформатор… Масон Джон Густон…

Он пролистал еще пару страниц.

– Ничего не понимаю. Неужели я перепутал? Именно здесь была эта гравюра.

Александр Борисович растерянно положил книгу на стол.

– Может, в другой книге? – немного напряженно спросил иллюзионист.

– Да нет же. У меня еще один экземпляр есть.

Профессор вытащил из шкафа следующий том и, быстро найдя нужную страницу, торжествующе ткнул пальцем в рисунок:

– Что я вам говорил?

Посмотрев, все убедились в соответствии рисунка описанию профессора.

– Наверное, все-таки перепутали, – сказал Богдан.

Данила немного расслабился.

– Да тут страница вырвана! – Юлий, снова взявший в руки первую книгу, показал всем номер страницы. – Сто вторая, а затем сразу идет сто пятая.

– Действительно. – Профессор даже приподнял очки.

Зацепин внимательно посмотрел на профессора:

– Кому вы давали читать эту книгу?

– Никому.

Юлий недоверчиво нахмурился.

– У меня не общественная библиотека, – недовольно сказал профессор. – Да и кто такие книги сейчас читает? Это ведь не любовный роман.

– Может – раньше давали? – Зацепин встрепенулся, словно гончая, почувствовал след.

– Раньше?

– Но кто-то же вырвал страницу. И именно с надписью, которую оставляет убийца.

При слове «убийца» иллюзионист похолодел. Карты выскользнули из его рук, и только благодаря мгновенной реакции их удалось подхватить у самого пола. Он знал, куда делась исчезнувшая страница. Но не мог предположить, что эта тайна выплывет через столько лет.

* * *

– Знаешь, сколько такая стоит? – с чувством превосходства спросил Борька. – У отца все такие.

– Ты читал хоть одну? – презрительно скривился Данила, и Холодовский сконфуженно замолчал. Книг он читал немного.

Данила взял в руки увесистый том, пролистал пару страниц, написанных чужим языком, и остановился на картинках.

– Смотри, Толстый.

Борька склонился над книгой.

– Ух ты, неужто и правда людей сжигали?

– Инквизиция сжигала, – авторитетно сказал Данила. – Колдунов разных, ведьм…

– А в школе говорят, что никакого колдовства нет.

– Конечно нет. Только тогда этого не знали.

В прихожей послышались шаги.

– Ставь на место, – испугался Борька. – Отец не любит, когда книги без спроса берут.

– Да ладно, – отмахнулся Данила, – он мне все время дает что-то читать.

Борька потянул книгу, но не удержал ее в своих руках, и она шлепнулась на пол. В руке Данилы остался вырванный листок. Борька побледнел.

– Что теперь будет…

Данила подхватил с пола книгу и поставил ее на место обратно в шкаф. Листок он сунул за пазуху.

– Тш-ш, потом вклеим.

В комнату зашел Александр Борисович…

* * *

– Данила… Данила!

– Да, Александр Борисович?

– Ты о чем задумался?

– Да так…

Богдан осторожно закрыл книгу.

– Скажите, а откуда взялась инквизиция?

Профессор, все еще хмуря брови, откинулся в кресле и, выпустив густое облако, сказал:

– В 1233 году папа Григорий Девятый издал буллу, возлагающую на орден доминиканцев особую задачу по искоренению ереси. Был создан трибунал с монахами-доминиканцами во главе. Тогда фактически и была создана инквизиция.

– Подождите, – перебил его Юлий. – Доминиканцы… Это их костел за площадью Рынок?

– Совершенно верно. Первый доминиканский храм на этом месте был построен еще в княжеском Львове…

Но Зацепину, как всегда, были интересны другие нюансы:

– Может, кто-нибудь из этих… доминиканцев? Решил вспомнить прежние средневековые денечки?

От такого неожиданного предположения профессор даже закашлялся сигарным дымом.

– Ну, знаете… Впрочем, я забываю, кто у меня в гостях.

– Надо проверить эту версию, – сказал Зацепин, глянув на Богдана, и снова повернулся к профессору: – Я бы предпочел узнать историю последнего инквизитора, который действует в наши дни.

– Его имя общеизвестно, – улыбнулся профессор.

– Простите?

– Папа Бенедикт Шестнадцатый, избранный конклавом кардиналов в 2005 году, бывший кардинал Йозеф Ратцингер.

– Ну, этот товарищ вряд ли из Ватикана во Львов будет летать, – впервые проявил свое чувство юмора Зацепин.

– Он достаточно фанатичен в вопросах веры, – серьезно сказал профессор. – А от фанатизма до безжалостности – один шаг.

– Фанатик веры, – задумчиво повторил Зацепин, думая о своем. – По-вашему, получается – инквизиторы верили в колдовство?

– Безусловно. Но не стоит осуждать их и оценивать их действия с сегодняшней точки зрения. В те годы люди рассуждали не так, как мы с вами.

– А миллионы жертв?

Профессор скривился.

– Какие миллионы? Где вы взяли эту цифру? За триста лет было казнено всего около пятидесяти тысяч людей.

– «Всего»? – усмехнулся Зацепин.

– Ну не миллионы же? За тот же срок гражданские суды приговорили к смертной казни гораздо больше народу.

– То есть вы оправдываете действия инквизиции? – Юлий прищурился и наклонил голову набок.

– При чем здесь… Я уже говорил, в те времена люди думали по-другому. Они верили в колдовство, сатанизм, ведьм, черную магию… Это была война! Церковь в лице святой инквизиции против колдовства. И это не было придумано Европой. Смертная казнь грозила колдуну в Древнем Вавилоне, Древней Греции, Японии… Даже на Руси боролись с колдовством теми же методами – колдунов сжигали вместе с их магическим инвентарем! Мне Данила из Москвы прислал довольно редкий экземпляр книги…

– Когда ты успел в Москву съездить?

Удивление Юлия было искренним. Данила пожал плечами.

– Да это было года три назад. Я на встречу российских иллюзионистов ездил.

«Три года назад! Именно тогда и были совершены под Киевом первые убийства». Юлий подумал, что они рано вычеркнули Меджиславского из списка подозреваемых. «Мог он из Москвы прилететь на пару дней в Киев? Мог. Пора заканчивать разговор».

Профессор положил сигару на пепельницу и скрестил свои большие руки на груди.

– В любой стране религия осуждала и преследовала магию. В исламе, например, занятия колдовством причисляются к «непрощаемым грехам». И это выражено достаточно жестко в священных записях. По свидетельству очевидцев, до недавнего времени в исламских странах убивали за такие занятия, например – в Афганистане или Ираке.

Собравшийся вставать Зацепин замер.

– А откуда вы знаете про Афганистан?

Александр Борисович кивнул на застывшего иллюзиониста:

– Дядя его рассказывал. Он там находился с контингентом советских войск. Довольно поучительные истории. В этих странах нет такой терпимости к разным сектантам и колдунам, как у заигравшихся в демократию европейцев.

Зацепин обратил внимание на открывшего рот стажера и, знаком приказав ему молчать, решил заканчивать беседу. На сегодня он узнал достаточно. Даже более чем достаточно. Поднявшись с дивана, он произнес стандартную фразу:

– Спасибо вам большое, вы действительно нам очень помогли.

Когда за оперативниками закрылась дверь, профессор повернулся к Даниле:

– Упрямый у тебя товарищ. Любознательный. Ищет нестандартные варианты. Такой должен найти.

Тут он снова нахмурился:

– Нет, ну куда делся этот листок?

Помрачневший иллюзионист ничего не ответил.

* * *

В комнате сидело несколько человек, являвшихся основными владельцами весьма прибыльной компании «Судьба», имеющей филиалы во многих городах Украины. Последнее время дела шли не так хорошо, как всегда, и причиной тому был крестовый поход иллюзиониста Меджиславского, направленный против всевозможных адептов потусторонних сил. Никто не любит, когда у его бизнеса падают доходы, а собравшиеся на совещание люди были в первую очередь бизнесмены. А на постсоветском пространстве проблемы привыкли решать довольно специфическими способами. Первая попытка повлиять на иллюзиониста через «крышу» львовского филиала не имела успеха. Криминальный авторитет Косой оказался в хороших отношениях с Меджиславским. Но у иллюзиониста следовало отбить охоту очернять деятельность парапсихологов, поэтому в течение часа было принято новое решение проблемы. Более радикальное.

В то же время, по личной инициативе экстрасенса Варфоломея, чье уязвленное самолюбие требовало сатисфакции, натравленные на иллюзиониста уголовники Череп и Утюг готовились к выполнению заказа.

Старший лейтенант уголовного розыска Юлий Зацепин решил, что есть смысл разузнать о прошлом иллюзиониста. Интуиция подсказывала, что именно там лежат ответы на многие вопросы, связанные с неприязнью Меджиславского к колдовству и возможно – с Инквизитором.

Над Данилой сгущались тучи, но он пока этого не знал, хотя в его душе и поселилось непонятное беспокойство. Не в силах понять причину своей тревоги, Данила, придя домой, лег на диван и провалился в зыбкий, тревожный сон, который не принес успокоения. Подсознание сыграло с ним злую шутку, и ему заново пришлось пережить детские кошмары, о которых он безуспешно пытался забыть вот уже много лет.

Часть III

МСТИТЕЛЬ ИЗ ПРОШЛОГО

«Что храбрецу слаще стремления платить врагу своей же рукой? Насыщать дух мщением – это великий дар природы!»

Вождь гуннов Аттила

Убивайте их всех, Господь узнает своих!

Папский легат Арнольд Альмарик

Глава первая

Учите прихожан, чтобы басней не слушали, лихих баб не приимали, ни узлов, ни примовлений, ни зелиа, ни ворожения.

Из послания Митрополита Фотияновгородским

церковным властям. 1410 год

Данила проснулся и осторожно, чтобы не разбудить родителей, выбрался из-под одеяла. В комнате было темно, только в полированной стенке шкафа отражался мерцающий огонек печки. Тихо гудел огонь, и лишь иногда в трубе завывал залетавший туда погреться ветер. Выходить из прогретой теплой комнаты не хотелось, зимой в общем коридоре было прохладно. Данила надел тапочки, стоящие у кровати, вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Сначала он зашел в туалет, опорожнил переполненный мочевой пузырь и, сполоснув в ведре руки, отправился на кухню попить воды.

Уже в коридоре он услышал чье-то бормотание. «Михалыч, наверное, пьяный», – подумал мальчик. Заходить на кухню не хотелось, но, как назло, жажда стала мучить его еще сильней. Он осторожно заглянул в щель приоткрытой двери и остолбенел. На кухне находился один человек, и это был не Михалыч.

Возле плиты в полумраке стояла скрюченная фигура и что-то тихо бормотала. Это была жена дяди Вити, Валентина. Данила прислушался.

– Как у кошки с собакой, у собаки с росомахой, так бы и у раба Виктора…

Мальчик почувствовал, как его шею и лопатки что-то стягивает, сердце замерло и тут же застучало быстрее.

– … не было согласия ни днем ни ночью, ни утром, ни в полдень, ни в пабедок. Слово мое крепко.

Даниле стало страшно. Он не шевелился, боясь привлечь внимание ставшей неузнаваемой женщины, продолжавшей бормотать непонятные, а оттого еще более жуткие стихи.

«Она сошла с ума!» – возникла паническая мысль. Ведь нормальный человек не может так себя вести в час ночи на коммунальной кухне.

– …пойду в леса нехоженые, болота зыбучие…

«Она колдунья!» – острая догадка пронзила маленького мальчика. Он читал много сказок, и в книжках ведьмы всегда говорили похожие слова. Но ведь это в сказках, не взаправду. Этого не может быть! Но что же сейчас происходит? Руки Данилы покрылись противным липким потом.

В этот момент женщина повернула голову к дверям, и он с ужасом понял – это никакая не Валентина! Растрепанные волосы, блестящие безумием глаза, скрюченные пальцы, сыплющие какой-то порошок в еду… Это была самая настоящая ведьма!

Данила сделал осторожный шаг назад, и прогнившая половица предательски заскрипела под ногой.

– Кто здесь? – прошептала ведьма, и волосы на голове мальчика встали дыбом. Он бросился бежать к своей комнате и одеревеневшими пальцами вцепился в медную ручку.

Сзади распахнулась кухонная дверь, но Данила уже ввалился в спасительное тепло своей комнаты. Дрожащие от страха пальцы дважды провернули в замке длинный металлический ключ.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, ноги стали ватными, и, обессиленный, он опустился на прохладный паркет. «Умеют ли колдуньи проходить сквозь стены?»

За дверью послышался едва различимый шорох, и ручка медленно поползла вниз. «Мама!» – хотел крикнуть Данила, но рот лишь открылся в немом крике. Ноги не слушались, и он пополз по полу, судорожно цепляясь за шкаф, ножки старого кресла, за колесики дивана…

Забравшись под одеяло, он прижался к горячему телу матери и вцепился в ее руку.

– М-м, м-м… – попытался сказать что-то Данила, но наружу поступало едва слышное мычание. Дыхание матери изменилось, она перевернулась и приоткрыла сонные глаза.

– Даня?

Он заплакал.

– Что случилось? Да ты весь дрожишь. Сон приснился? – Мама озабоченно прижала его к себе. – Т-ш-ш, все, все… Это был сон, все хорошо, котенок…

Она еще долго шептала успокаивающие слова, пока ее сын не уснул, накрывшись с головой одеялом.

* * *

Наутро он проснулся с температурой.

– Так, – сказал отец, посмотрев на градусник, – сегодня в школу не пойдешь.

Вопреки обыкновению, это не вызвало радости у Данилы. Он еще не отошел после ночного кошмара. Но вскоре настроение поменялось, и когда он, шлепая разношенными тапочками, пошел на кухню, вовсе улучшилось. При свете дня, когда на улице гудели машины, кричали играющие в снежки во дворе пацаны, и громко работающем телевизоре ночные страхи казались детскими и смешными. Как он мог подумать, что веселая и замечательная тетя Валя – ведьма? Вот она стоит в своем халатике у плиты, греет молоко ребенку. Волосы аккуратно собраны в пучок и перевязаны платком.

Данила прошел на их кухоньку, где мама, как всегда с книгой, сидела у стола. На плите, распространяя необычайно вкусный аромат, жарились сырники.

– Ты чего встал с температурой? – мать оторвалась от чтения. – Иди ляг под одеяло, сейчас я тебе чай с малиной принесу.

Данила поплелся назад и, проходя мимо стоящей к нему спиной дядиной жены, сказал:

– Доброе утро, теть Валь, вы знаете, мне такой сон приснился…

Плечи женщины напряглись, она медленно повернулась к мальчику и тихо спросила:

– Какой сон?

– Мне…

Тут он увидел ее глаза, и язык прилип к гортани. Взгляд у Валентины был острый и недобрый.

«Это был не сон! И она поняла, кто ее подслушал!»

Пробормотав нечто неразборчивое, Данила прошмыгнул в свою комнату. Женщина проводила его долгим, внимательным взглядом темных глаз.

* * *

Вечером зашел дядя Витя. Взгляд у него был отсутствующий, да и выглядел он измотанным. Вяло махнув рукой племяннику, он опустился на расшатанный стул.

– Опять с Валькой поругался? – спросила мать.

Виктор молча кивнул. Данила, рисовавший за столом цветными карандашами, делал вид, что полностью погружен в свое занятие, однако внимательно слушал, о чем говорят взрослые.

– Не понимаю, что с ней творится, – тихо сказал Виктор. – До свадьбы все хорошо было, да и когда родила – тоже… Радовалась так.

Мать, заложив пальцем книгу, внимательно слушала.

– Ты знаешь, за чем я ее вчера застал?

Данила замер.

– Ну?

– Она мне в карман соль насыпала.

– Зачем? – не поняла Людмила.

– Черт его знает… Я спросил, так она мне такой скандал устроила!

Он помолчал, а затем продолжил:

– А сегодня ночью проснулся – холодно стало, – а она у открытого окна стоит со свечкой и бормочет чего-то.

– Что именно?

Виктор подумал и медленно повторил:

– «Нет словам моим конца, нет венчального кольца»… И про мышей и собак что-то, я не помню точно.

Он поднял покрасневшие глаза на жену своего брата:

– Люд, что с ней?

– По-моему – она ворожит. Или нет, не ворожит… Это вроде приворота, или как там это называется?

– Чего меня привораживать? – удивился Виктор. – Я и так ее больше жизни люблю!

– Значит, она так не думает, – рассудительно сказала Людмила и, вставив в книгу закладку, отложила ее в сторону. – У тебя никого нет?

– В смысле?

Данила почувствовал на себе взгляд матери и принялся еще усердней выводить башню в центре нарисованной им крепости.

– Ну, в этом смысле…

– Ты что, Люда, – Виктор даже замахал руками, – да на хе… да зачем мне это надо?

– Ты знаешь, – медленно сказала мать, словно что-то вспоминая, – у моей матери в деревне соседка была, вроде местной колдуньи, и я кое-что краем уха слышала… То, что ты рассказал, напоминает мне отворот.

– От кого отворот?

– От любовницы.

– Да какая бл… любовница? – начал злиться Виктор, едва сдержав крепкое словцо.

– Пойдем на кухню поговорим, – сказала мать, и взрослые вышли.

Данила, автоматически рисовавший на протяжении разговора, посмотрел на лист. На краю башни стояла маленькая фигурка в развевающихся на ветру темных одеждах. Рисовал он неплохо, и фигурка вышла очень реалистично.

Данила скомкал лист и, спрыгнув со стула, подошел к печке, отодвинул задвижку и открыл дверцу. Внутри гудело красно-синее газовое пламя, освещая побелевшие от времени и высокой температуры кирпичи. Данила бросил скомканный рисунок в раскаленное нутро печи, и языки пламени с радостью оплели крепость. Стоящая на краю башни фигурка покорежилась, черные одеяния превратились в огненные крылья. Они подхватили почти сгоревший рисунок и закружили его внутри этого маленького крематория, выталкивая горящую фигуру наружу.

Данилу передернуло, и он захлопнул печку.

* * *

Скандалы усиливались с каждым днем. Валентина превратилась в настоящую фурию, она постоянно кричала на мужа, обвиняя его в изменах. Бывший десантник долго держался, затем следовал ожидаемый срыв, и свара становилась обоюдной.

Иногда гремела перевернутая мебель, билась посуда. Отец Данилы, пытавшийся примирить брата с его женой, пару раз влезал в конфликты, но так как тоже не страдал от избытка терпения, кричать начинали уже в три глотки, причем Мечислав орал громче самих супругов. В конце концов Людмила запретила ему участвовать в этих выяснениях.

Улучив момент, когда Валентина уехала в село к своей матери, Люда спросила Виктора:

– Долго это будет еще продолжаться?

– Что ты предлагаешь? – агрессивно ответил Виктор. В последнее время он стал раздражительным и злым. Ежедневные скандалы растрепали и так не вполне здоровые после Афгана нервы, и он заводился с полуоборота.

– Успокойся и выслушай, – спокойно сказала Люда. – Не могла на пустом месте возникнуть эта истерия. Ее кто-то настраивает против тебя, понимаешь?

Виктор заскрипел зубами, но промолчал.

– Все эти заговоры, нитки, иголки в косяке – ее этому кто-то учит. Только я не понимаю причины, если у тебя действительно никого нет.

– Да нет! – заорал Виктор, не выдержав. – Нет у меня никого!

– Не ори, я здесь ни при чем. А если хочешь что-то сделать, то выясни, кто ее настропалил против тебя.

Виктор задумался и ушел в свою комнату.

В понедельник приехала Валентина, и скандалы вспыхнули с новой силой, словно в огонь плеснули добрую порцию бензина. Так продолжалось всю неделю, но через пять дней Валя снова уехала. Почти сразу после ее отъезда в комнату зашел мрачно улыбающийся Виктор.

– Люда, пошли на кухню.

Мать молча встала. Данила, возившийся с колодой, репетируя новый трюк, отложил карты и, тихо открыв дверь, пробрался в ванную комнату. Там он взобрался на стиральную машину, напоминавшую металлическую бочку с торчащим потрескавшимся шлангом, и замер возле закрашенного белой краской окошка, с другой стороны которого находилась их кухонька.

– …точно, – сказал дядя.

– Ты уверен? – в голосе матери слышалось сомнение.

– На сто процентов. Я эту суку сразу вычислил, а теперь убедился окончательно.

– Ты говорил с ней?

– Нет. Хотя еле сдержался, чтобы не зайти и не разнести там все к чертовой матери.

– Расскажи толком, что ты узнал?

– Короче, ходит она к этой гадалке почти каждый день, уже все деньги ей перетаскала…

– Какие деньги?

– Заначку нашу. Не, Люд, ты представляешь? Я пашу на заводе как проклятый, собираю, коплю, ничего себе не покупаю, а эта дура деньги к этой гребаной гадалке относит!

Взрослые замолчали. Данила не шевелился, обдумывая услышанное: «Вот оно что, тетя Валя не колдунья!» Ему сразу стало легче.

– Только это еще не все, – глухим голосом продолжил Виктор. – Я узнал, кто эту кашу заварил.

– Так еще кто-то есть?

– Есть. Хахаль ее бывший из деревни, Саша. Она с ним встречалась до меня… Это он, падла, все замутил!

– Когда она вышла за тебя замуж… – понимающе начала Людмила.

– Он решил отомстить. Вероника – гадалка эта – тетка его.

– Как ты узнал?

– Следил, – буркнул Виктор. – А что мне оставалось делать? Да и дружок помог, в милиции работает. Мы с ним под Кандагаром… В общем, навел он справки, не отказал.

– А как гадалка на Валю вышла?

– Не знаю. Подошла, наверное, на улице: «Помоги, дочка, сумки донести». А потом сказала что-то вроде: «Какая ты красивая, и муж у тебя хороший, и ребенок», а моя уши развесила: «А вы откуда знаете все про меня?» – «Так я вижу, дочка».

Виктор в лицах разыграл сцену знакомства, но веселья в его голосе не было, только с трудом сдерживаемая ярость.

– Так этот Саша из ее села?

– Оттуда. А я думаю, чего она к матери зачастила?

Послышалось бульканье наливаемой воды.

Виктор промочил горло и продолжил:

– Что ни суббота – сразу едет. А этот скот ей там мозги промывает: «Видишь, какой тебе муж попался? Возвращайся ко мне…»

– Судя по тому, что она делает отворот от любовницы, она хочет тебя, а не этого Сашу.

– Вроде так, – вздохнул Виктор. – Но сил у меня больше нет терпеть. Ночью чуть инфаркт не получил. Глаза открываю, а она надо мной с ножом стоит и шепчет чего-то!

Он надолго замолчал, а затем печально вздохнул:

– А как все у нас начиналось! Цветы, прогулки, она такая веселая была… А эти суки комбинацию разыграли, как нас с ней развести.

В голосе Виктора дрожало бешенство.

– Что делать собираешься?

В голосе матери Данила услышал беспокойство.

– Не знаю. Рассказать надо, только как? Она ведь меня слушать не захочет, скажет – выдумал все. И вообще она за последнее время сильно изменилась. Я думаю, у нее…

Данила догадался, что дядя крутит указательным пальцем у виска. Его догадку подтвердил ответ матери:

– Да все у нее в порядке с головой. Просто внушаемая она, тем более из села… Там ведь больше в это верят, чем в городе.

– Ладно, на следующей неделе я этот вопрос закрою, – решительно сказал бывший десантник.

Данила осторожно, стараясь не производить шума, спустился с бочки и зашел в комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Хорошо, что дядя все выяснил. Он объяснит все тете Вале, и они снова заживут счастливо, как прежде. А злая колдунья, которая хотела им сделать беду, будет наказана. Так заканчиваются все сказки.

Но жизнь – жестокая штука. В ней часто случаются вещи, которые немыслимы в самой страшной сказке.

* * *

Это случилось после обеда. Светлана, не выдержав детских криков, постучала соседке. Никто не открыл, лишь продолжал надрываться маленький ребенок. Светлана попробовала открыть, но дверь была заперта изнутри. Тогда она позвала мужа. Петр, после продолжительного стука, вышиб дверь плечом. Посыпалась штукатурка.

В комнате было душно, окна были закрыты, печка жарила вовсю. В деревянной кроватке надрывался ребенок, а посреди комнаты…

Света вскрикнула и сползла по стене на пол. Петр растерянно огляделся и бросился внутрь.

Он долго кричал, но все соседи были на работе, а Света лежала в обмороке. А он не мог отпустить то, что держал в руках. Наконец из своей комнаты выглянул помятый Михалыч.

– Давай к профессору, быстро! Звони в «Скорую»! – срывающимся голосом закричал Петр. Михалыч, увидев, в чем дело, мигом протрезвел и, спотыкаясь, кинулся на третий этаж.

* * *

Когда Данила пришел из школы домой, милиция и «Скорая» уже уехали, оставив после себя растаявший в теплой коммуналке серый снег и едва уловимый чужой запах, смешанный с запахом беды.

В квартире стояла тишина. На кухне сидел трезвый Михалыч, уставившись невидящим взглядом в стену. Перед ним стояла нераспечатанная бутылка водки.

Петра Зиновьевича не было дома. С поникшими плечами он сидел в больничной палате, держа жену за руку и шепча ей какие-то нежные слова. Светлана его не слышала. Врачи вкололи ей успокоительное, и она провалилась в спасительный сон. Петр очень надеялся, что ей ничего не снится.

О трагедии, разыгравшейся в коммунальной квартире, Данила узнает через несколько лет от матери. Но все равно тот день ему запомнился на всю жизнь.

Услышав в коридоре крик матери, Данила обеспокоенно выскочил посмотреть, что происходит. Из соседней комнаты вышел его дядя. Налившиеся кровью глаза бешено сверкали, а в его заднем кармане Данила увидел кожаный чехол, завернутый в газету, который он тут же прикрыл курткой.

Данила часто просил показать трофей, привезенный из жаркого и страшного Афганистана. Виктор, смеясь, показывал, но в руки не давал. Тогда буквально на днях Данила, воспользовавшись отсутствием дяди, вытащил из шкафа тяжелый кинжал и долго любовался широким блестящим клинком с узким желобком посередине и красивой тяжелой рукоятью. Режущие края обоюдоострого кинжала были настолько остры, что легко разрезали лист бумаги без всякого нажима. Данила доигрался до порезанного пальца и спрятал кинжал под шкаф, рядом с журналом, в котором лежала гравюра, вырванная из профессорской книги о колдунах. На следующий день он планировал показать кинжал Косорукову. В чехол он зачем-то вложил свой швейцарский нож с множеством лезвий и открывалок, подаренный ему на день рождения родителями.

Сейчас кинжала в чехле не было, но обезумевший от горя Виктор этого не знал.

– Не надо, Витюш, пожалуйста!

Дядя мягко, но настойчиво отодвинул жену своего брата в сторону.

– Я просто хочу посмотреть им в глаза.

Даниле стало страшно. Он не знал, куда уходит его дядя, но чувствовал приближение беды.

– Дядь Вить, – жалобно протянул он.

Дядя обернулся, и на миг его лицо приобрело прежнее выражение. Он потрепал племянника по густой шевелюре, подмигнул и, застегнув короткую куртку, вышел.

Больше Данила его никогда не видел.

Глава вторая

Я знаю, мне не раз в колеса палки ткнут.

Догадываюсь, в чем и как меня обманут.

Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут

И где через дорогу трос натянут.

Владимир Высоцкий

Данила открыл глаза. Сердце еще колотилось, но он заставил себя успокоиться. Детские страхи, которые он спрятал когда-то в дальнем уголке своего подсознания, прокрались в его сон, заставляя снова пережить события почти двадцатилетней давности.

Он выбрался из мокрой от пота кровати и направился в душ. Упругие струи холодной воды ударили по обнаженному телу, смывая с него остатки ночного кошмара и исчезая вместе с ними в решетке сливного отверстия.

Данила распахнул широкое окно и сделал два глубоких вдоха. Утренний воздух был еще чист, но наслаждаться этим весь день не получится – город уже просыпался. Скоро свежесть сменится удушливым дымом выхлопных газов, шумом машин и криками прохожих. Может, надо было снять квартиру на окраине?

Неуверенно тренькнул и заглох телефон. Через секунду зазвонил снова и, судя по требовательному тону, замолкать не собирался.

– Алло?

– Даня, ты уже встал?

Мастер всегда вставал рано.

– Да, Петр Зиновьевич.

– Встречаемся в два возле сцены. Реквизит я привезу, на месте проверим.

– Хорошо, – автоматически ответил Данила и положил трубку.

Что на месте проверим? Ах, черт! Сегодня же праздник! Большой концерт перед университетом: рок-музыканты, попсовики и все такое. Но главное событие вечера – его трюк с исчезновением.

Данила стал одеваться.

* * *

На площади уже толкалось не менее пяти тысяч человек, хотя до начала концерта оставалось еще около двух часов. Парами, группами, они ходили от одного конца площади к другой, сталкиваясь, крича, посмеиваясь и хлопая друг друга по спине. Те, кто пришел намного раньше, оккупировали немногочисленные лавочки и теперь с превосходством наблюдали за всем этим броуновским движением, изредка посылая разведчика-одиночку за очередной порцией пива и пакетом чипсов.

А пива, как всегда, было море разливное! В руке у каждого был крепко зажат сосуд с пенной жидкостью. Картина, способная привести в ужас американского полицейского, но никак не хладнокровного украинского милиционера. С индифферентным видом работники свистка и дубинки дремали в своих машинах, не горя желанием толкаться вместе с молодежью. Их час еще не настал. Вот когда на город опустится ночь, тогда они и выйдут на охоту, вылавливая одиноких пьяных путников, на свою беду оторвавшихся от коллектива и решивших сэкономить деньги на такси. А пока их время не наступило, можно и поспать.

Каменные урны давно скрылись под горой пустых бутылок и рваных пакетов, напоминая теперь небольшие скифские курганы. А праздник-то еще не начался! Данила искренне пожалел тех, кто будет завтра заниматься уборкой всего этого мусора.

Сцена напоминала обглоданный скелет доисторического динозавра. По ней ползали рабочие, покрывая ее виртуозным матом и кабелями, которые поленились подсоединить накануне.

За сценой возвышался монумент великого украинского писателя Ивана Франко, облепленного снизу группой неформалов. Сам писатель, хотя и был метров десяти ростом, предусмотрительно взобрался на каменный пьедестал и оттуда глядел на университет имени себя, изредка бросая из-под косматых гранитных бровей неодобрительные взгляды на колышущуюся внизу толпу.

Пока Данила добрался до сцены, ему оттоптали его новые туфли и вымазали штаны мороженым. Ужаснувшись организации этого праздника всеобщей безответственности и разгильдяйства, он решил не отходить от реквизита, опасаясь, что его магический ящик приспособят под урну или отхожее место.

Однако, пробравшись сквозь железные опоры сцены, он увидел компанию юнцов, уже нашедших применение его ящику. Человек шесть расселось на крышке, попивая пивко и не обращая внимания на уговоры Андрея освободить магический инвентарь.

Как они сюда пролезли? Данила договорился, что заплатит из своего кармана двум милиционерам, которые должны были охранять подступы к сцене, за присмотр за его ящиком. Он огляделся. Ага!

Менты ели мороженое, болтая с компанией сельских смеющихся красоток, выбравшихся на этот праздник жизни в надежде приглянуться принцу на белом «Мерседесе». Скрипя зубами, иллюзионист подошел к блюстителям правопорядка.

– Мужики, на реквизите уже кафе открыли!

– Да не будет ничего твоему реквизиту, – лениво ответил один, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи. Капля мороженого упала на рукав формы, и мент вытер ее ладонью, размазывая по рукаву.

– Ща подойдем, – сказал второй и снова повернулся к розовощеким хохотушкам. – Ну и шо там Васька отколол?

– Можете не подходить.

К нему повернулись две недоуменные морды.

– Как?

– Так. Свободны.

– А деньги? – набычился первый мент.

– Не заработали.

Данила резко развернулся и подошел к расхристанной компании. Один из сидевших показался ему знакомым, но у иллюзиониста не было времени на долгие рассматривания.

– Так, ребята, посидели?

– И че? – развязно спросил белобрысый парень с маленькими наглыми глазками.

– Ничо. Встаем и двигаем отсюда.

– Как?

– Ножками.

– А ты кто такой? – протянул белобрысый и цыкнул сквозь зубы, попав на носок левой туфли иллюзиониста.

Данила без лишних слов двинул ему в ухо. Любитель плевков кувыркнулся через ящик, выронив бутылку. Тут Данила узнал своего старого знакомого. Серега! Тот самый гопник, пытавшийся наехать на него по наводке Варфоломея. Иллюзионист поманил его пальцем и, высказав все, что думает по поводу его друзей, самого гопника и его родственников, дал задание испариться в течение пяти секунд.

Серега благоразумно не стал спорить с близким другом Косого и, подгоняя свою гоп-компанию, исчез из поля зрения.

– Что за народ? – риторически спросил иллюзионист. – Пока в ухо не дашь, не понимают!

Андрей расслабленно улыбнулся, а сзади уже появились Мастер и Наталка с остальными ребятами.

Выступить вовремя, конечно, не получилось. Концерт начался на час позже, да и по ходу выступления у музыкантов возникали проблемы то со звуком, то с фонограммой. Полураздетых девочек сменила рок-группа. Данила их названия не разобрал, что-то вроде «Визги Свистоплясова». Но играли неплохо, здорово стебаясь в песнях над своими земляками. Хотя многие воспринимали их песни всерьез.

Но вот наконец настал его черед. Ведущий проорал в микрофон его имя, и на сцене появился Данила. Многотысячная толпа отозвалась одобрительным ревом, хотя и не таким сильным, каким приветствовала Марианну Замалевскую. Впрочем, у иллюзиониста грудь была на пару размеров меньше.

Данила скинул пиджак и остался в обтягивающей майке, что вызвало аплодисменты и визги женской публики и ревниво-недовольный взгляд Ирочки. Хорошенькая ассистентка была явно неравнодушна к Даниле. Она все время заигрывала с ним, но на более решительные действия не решалась – мешало отсутствие опыта. Недавно они гуляли вместе по городу, и Данила фотографировал ее на фоне львовских достопримечательностей. Фотографии он собирался послать своему американскому другу в Чикаго. Ира с удовольствием позировала, и фото получились замечательные. Они сходили позавтракать и вообще прекрасно провели время. После этого Ира решила, что Данила тоже к ней неровно дышит. В принципе она ему нравилась. Откровенно говоря – даже очень. Такая милая, красивая, с потрясающей фигуркой… Но к серьезным отношениям он был не готов. Тем более с несовершеннолетней. А Ирочка хотела любви.

Иллюзионист залез в ящик, доходивший ему до середины бедра, и, встав на колени, просунул руки наружу сквозь два отверстия. Мастер тут же защелкнул на них наручники.

– Вы готовы к магии?! – спросил Данила в поднесенный ему Наталкой микрофон.

Толпа нестройно выдохнула в ответ что-то похожее на: «А-а-а!!!», что можно было посчитать за согласие.

– Тогда смотрите очень внимательно!

Мастер накрыл ящик крышкой и повесил на него с каждой стороны по замку. Сам ящик был установлен на тонкой платформе, к которой, в свою очередь, были прикреплены четыре металлические цепи.

Гул мотора возвестил о начале подъема. Платформа с установленным на нем ящиком взмыла в воздух и замерла метрах в двадцати над сценой.

Отмычка наконец справилась с замком, и сначала одна, а затем и вторая рука скрылась внутри ящика.

– Вы готовы?! – раздался с небес усиленный динамиками голос иллюзиониста.

– Да-а-а!!!

Мастер потянулся к пульту управления. «Еще секунд десять…»

БАБАХ!!!

ОН НЕ УСПЕЛ ДОТРОНУТЬСЯ ДО КНОПКИ!

В воздухе снова что-то рвануло, ударяя по барабанным перепонкам и вгоняя в столбняк онемевшего от ужаса Петра.

То, что никого не покалечило обломками разлетевшегося ящика, можно было отнести к счастливой случайности. Платформа опасно раскачивалась на двух уцелевших цепях, грозя в любой момент обрушиться на головы внизу стоящих. Народ радостно завопил. «Они ничего не поняли». Мастер вышел из ступора и заорал восторженно глядящему в небо крановщику:

– Опускай! Быстро!!

В ста метрах от сцены, прямо на балконе второго этажа университета, возникло облако разноцветного дыма, и секундой позже меж мраморных колонн появился сам иллюзионист. Головы озадаченно разворачивались, и вот уже вся многотысячная толпа рукоплещет магу, обманувшему их в очередной раз. Такого прилива энергии он не испытывал давно. Может быть – никогда. Все-таки это совершенно не похожие ощущения. Театр одно, а обман такого количества людей – другое. В этот миг он понял рок-музыкантов и тот кайф, который они получают на своих концертах.

Конечно, этот трюк – не исчезновение статуи Свободы, но все равно – привет, Копперфилд!

Взгляд Данилы уперся в качающуюся на двух цепях пустую платформу, и ему стало нехорошо. «Где ящик?! Где, мать вашу, ящик?!! Что тут происходит?!!»

Сбежав по лестнице на улицу, он попытался пробиться к сцене, но тут же увяз в плотной живой стене. Вокруг орали, хлопали и пытались обнять его, говоря какую-то ерунду. Это было бесполезно.

Данилу затрясло от страха и отчаяния. Господи, неужели он погиб?

* * *

– Кто мог устроить взрыв? – Зацепин смотрел холодно, не скрывая неприязни.

– Понятия не имею.

Данила во время всего разговора смотрел в окно, чем усиливал раздражение старлея.

– Кто подходил к ящику до выступления?

– Там полно народу было. Кто угодно мог подложить.

Богдан изучающе смотрел на иллюзиониста, пытаясь понять, почему он не называет всем известную фирму, которая была заинтересована в его устранении. Но Данила упрямо молчал. Хочет отомстить сам? Но он артист, острые акции не в его духе. Разве что он скрывает свои возможности…

– Хорошо, гражданин Меджиславский, мы вас еще вызовем в связи с этим делом.

Юлий специально избрал официальный тон, но Данила сделал вид, что не заметил этого.

– Я могу идти?

– Идите.

– До свидания.

Дверь за иллюзионистом закрылась.

* * *

Из палаты вышел доктор с усталыми глазами. Данила тут же вскочил:

– Ну?..

– Контузия, – спокойно сказал доктор, засовывая руки в карманы халата. – Ожог левой руки, на ней же перебиты пальцы…

– Он в сознании?

– Пока нет.

– Но опасности для жизни нет?

– Нет. Возможны проблемы со слухом, но пока об этом рано говорить.

Данила оглушенно молчал. В голове шумело. Как это могло произойти?

– Вам незачем здесь сидеть. Приходите завтра.

– Доктор, обеспечьте ему лучшее лечение, какое только возможно. Слышите? Если что-то понадобится – лекарства, препараты, – покупайте не раздумывая, я оплачу все, что потребуется.

Данила вложил в руки врача свою визитку и несколько стодолларовых купюр.

– Звоните в любое время.

Доктор покрутил в руках деньги, хотел что-то сказать, но сдержался. На средства, выделяемые государством, много не налечишь. Да и жить как-то надо.

– Гарантирую, что сделаю все, что в моих силах. И даже больше.

– Спасибо, доктор.

* * *

– Как Андрюха? – Мастер смотрел в стену.

– Жить будет. – Данила угрюмо сжал кулаки. – Кто мог подложить взрывчатку?

– А ты не понимаешь? – Петр наконец встретился с ним взглядом, и Данила снова почувствовал себя виноватым в случившемся.

– Твои друзья из «Судьбы», больше некому. Тебя ведь уже несколько раз предупреждали, но ты не внял. Вот и результат. Правда, они не знали, что тебя в ящике не будет… Или взрывное устройство сработало позже.

Петр помолчал, а потом с надеждой спросил:

– Может – «завяжешь»?

Данила посмотрел на своего учителя, и тому взгляд ученика очень не понравился.

– Ну уж нет. Я достану этих уродов. Клянусь!

* * *

Данила, полный мрачных мыслей, возвращался домой по вечерним улицам своего города. Андрюха едва не погиб, и все по его вине. Кто мог подумать, что случайная стычка с парапсихологами на телевидении станет началом настоящей войны? Кто?

– Перестань себе врать. Ты прекрасно знал, чем это может закончиться.

– Ничего я не знал.

– Знал, знал. Самому себе ведь можно признаться? Ты хотел этого.

– Я не думал о таком.

– Брось! О чем – таком? Может, и колдунов ты не убивал?

Данила остановился как вкопанный, поймав себя на том, что вот уже пять минут он разговаривает сам с собой. Так и до психушки недалеко!

Он снова продолжил путь, и внутренний голос тут же возобновил диалог:

– Так что насчет колдунов? Вениамина, например?

– При чем здесь этот колдун? Я прочитал про него в газете. Я не убивал его.

– Ты в этом уверен?

– Заткнись!

Шедшая мимо него женщина вздрогнула и ускорила шаг, испуганно оглядываясь.

Крыша едет, точно. Но он не сумасшедший. Сумасшедшие всегда уверены в своей вменяемости. А он сомневается. Значит, если он думает, что не вполне здоров, то… Что? Это доказательство чего?

Мысли в голове путались, сталкивались, словно бильярдные шары, и разлетались острыми осколками в стороны, царапая мозг.

– Почему ты не сказал про листок с надписью?

– Потому что это совпадение.

– Но справедливость восстановлена?

– При чем здесь…

– А помнишь слова психиатра насчет двойника?

Снова разболелась голова. Когда начались эти боли? После той драки в подворотне, когда он приложился затылком об стену. А убийства? Вскоре после этого? Да! Да! Да! Но это тоже совпадение!!! Не слишком ли много совпадений? Неужели у него раздвоение личности? Нет. Конечно нет. Абсурд. Бред. Все этот урод в плаще…

– А кто его видел, кроме тебя? Признай, наконец, что этот урод в плаще, который режет колдунов, – ТЫ! Вы с ним одно целое.

– Нет! Нет!!!

Я не псих.

Тогда какого хрена ты разговариваешь сам с собой? Но это ведь не чужой голос. Свой собственный. И он не убийца.

Если убийца не он, то кто? Кто мог взять кинжал и рисунок с надписью? Может, это произошло еще в коммуналке? В далеком детстве кто-то украл его кинжал и вырванный из книги листок. Но зачем?

– Не пытайся сам себя обмануть, дорогой. И не сопротивляйся сам себе.

Данила снова остановился. Он должен с кем-то поговорить. Не с голосом, звучащим у него в голове, а с живым человеком. Но с кем? Дома его никто не ждет. Перспектива ночевать в одиночестве повергла его в ужас. Он вытащил мобильник, и палец замер над кнопкой вызова. Затем он набрал номер Витька. Никто не ответил… Мастер тоже не брал трубку… Юлию звонить при сложившихся обстоятельствах смысла не было. Ирка? Она с родителями живет. Тут мобильник решил помочь хозяину и завибрировал на пределе своих возможностей. Кто это? Юля!

– Алло?

– Привет, Данила, как дела?

– Хреново, если честно. Ты по делу звонишь или просто так?

– Просто так.

– Слушай, Юль…

– Да?

– Ты одна дома?

Короткая пауза.

– Одна.

– А можно к тебе приехать? Если ты не против, конечно.

Журналистка повеселела:

– Я не против. Приходи, чай попьем. Я ведь тебя давно приглашала.

– А коньяк у тебя есть?

– Для тебя найду все, что хочешь.

Мяукающий голос звучал многообещающе. Почему бы и нет? Лучших антистрессовых препаратов, чем секс и алкоголь, человечество еще не придумало.

– Я только домой зайду, переоденусь.

– Хорошо, я жду. Давай быстрее…

А в подъезде его уже ждали.

– Ну сколько еще торчать? – недовольно пробубнил Утюг, глянув на вбежавшего Черепа.

– Идет, идет уже… Я его минут на пять обогнал. Лампочку выкрутил? Смотри, до смерти его не забей, он и так приторможенный какой-то.

Утюг нащупал в кармане кастет и замер – по лестнице кто-то спускался. Мимо них, даже не глянув, прошел парень, погруженный в свои мысли.

Подождав, пока он выйдет на улицу, Череп спросил:

– Ничо фраер не слышал?

– Да нет… вроде.

Он выглянул наружу.

– Ушел.

Череп прислонился к холодной стене. Ждать он не любил. Предстоящее задание он не воспринимал всерьез. По его мнению, иллюзионист не представлял никакой опасности. Сейчас они его изуродуют, а потом поедут в кабак. Филин как раз бабки должен отдать.

Воспоминание о деньгах улучшило настроение.

Череп поглядывал на улицу сквозь приоткрытые двери и нервно теребил пуговицу на рубашке. Мандраж не был связан с предстоящим делом, просто организм требовал дозы.

В конце улицы показался человек. Из-за вечернего сумрака лица нельзя было разглядеть, но Череп его узнал.

– Идет.

Утюг отлепился от стены и сунул руку в карман. Человек зашел в подъезд. Череп захлопнул дверь и без лишних слов прыгнул на спину вошедшего. Но фраера там не оказалось. Только что ведь был… Удивиться Череп не успел. Пушечный удар сломал ребра, вбивая их в грудную клетку.

– Хр-р-р… – вырвалось из горла. Следующий удар размазал его по стене. В угасающем сознании мелькнула мысль о том, что они недооценили фраера, а потом мир перестал существовать…

Прижатый железной рукой к стене, напустивший в штаны от неожиданности, Утюг с ужасом наблюдал за тускло блестящим, огромным, просто гигантским ножом, плавно двигающимся возле его глаз.

– Кто вас послал? – тихим, не соответствующим ситуации голосом спросил Инквизитор.

– Я-а… не-е…

Клинок сделал надрез на шее уголовника, побуждая его к словоохотливости. И он заговорил. Он готов был говорить до утра, лишь бы страшный человек отпустил его живым. Ну Варфоломей, ну сука! Как подставил, гад! Завтра он доберется до него!

Утюг не знал, что никакого завтра у него уже не будет.

– Варфоломей! Это он, я вообще не при делах! Мамой клянусь! Втравил, падла…

– Варфоломей, значит…

Нож опустился. Бандит облегченно вздохнул. Но тень сделала короткое движение, и клинок ужалил уголовника в живот. Потом еще раз, и еще…

Через двадцать минут нигде не работающий тихий алкоголик Степан выскочил за бутылкой водки в соседний круглосуточно работающий магазин. На ступенях первого этажа он поскользнулся в темной луже и растянулся во всю длину, продолжая сжимать в кулаке над собой замызганные купюры.

– А, б… Опять нассали…

Так как лампочка была выкручена еще полчаса назад, он не сразу заметил два неподвижно лежащих тела.

…Приехавшая милиция опросила всех жильцов, но, как всегда, никто ничего не видел. Данила в этот вечер ночевал у Юли, что она и подтвердила приехавшему участковому. Трупы списали на результат бандитских разборок, и райотдел получил очередной «висяк».

* * *

Туфли Данила отмыл, как только приехал к Юле. Кровь не успела засохнуть, поэтому он провозился не дольше минуты. Затем пошел в душ. Но не успел он унять дрожь под бьющими струями, как почувствовал на плечах прохладные руки Юлии и ее упругую грудь, прижавшуюся к его спине. Он обернулся, привлек ее к себе и впился в ее мягкие, сочные губы. Юля застонала и, прижавшись всем телом, стала тереться о его бедро, обхватив его своими длинными ногами. Он подхватил ее за ягодицы, поднял, а когда посадил на себя, она с хриплым криком упала ему на грудь…

Потом он отнес ее в спальню.

Горячая, бурная, продолжавшаяся до глубокой ночи психотерапия помогла ему справиться со стрессом и забыться. По крайней мере – до утра.

А еще через несколько дней во львовском отделении фирмы парапсихологии «Судьба» случился пожар, уничтоживший здание практически подчистую.

Глава третья

Тот, кто выдает себя за Спасителя, рискует быть распятым.

Испанская пословица

Дорога от вокзала к дому занимала минут десять, но пройти их предстояло по темной безлюдной тропинке, заросшей по обе стороны густым кустарником. Позади остался мост, с которого были видны ржавеющие остовы паровозов и загнанные на запасные пути вагоны, пустившие корни в заросший рыжей травой грунт.

Вечером тропинка выглядела особенно зловеще. Фонари были расположены на приличном расстоянии друг от друга, и между этими призрачными островками света господствовала темнота. В высокой траве валялись бутылки, сигаретные пачки, шприцы и использованные презервативы. Женя с тревогой представила ситуацию, когда ей попадется компания обкуренных малолеток, вышедших на ежевечерний промысел.

Чтобы отвлечься, она еще раз прокрутила в голове свою новую рекламу, напечатанную в нескольких газетах: «Ясновидящая Евгения! В совершенстве владеет магией. Гадает, снимает порчу, соединяет судьбы людей». Хм… Надо было еще про медицинские проблемы написать. Вон к Вениамину сколько лечиться ходили…»

Сзади треснула ветка, сердце провалилось в желудок. Гадалка обернулась, но ничего не увидела. Тропинка виляла и изгибалась каждые десять метров. Она ускорила шаг.

«…а что Вениамин? Зарезали его. За бабу, наверное. Любил он под предлогом магических исцеляющих процедур оттрахать клиентку. Видно, муж чей-то и пронюхал…»

Тропинка выскочила на освещенную, хотя и пустынную улицу. До дома оставалось не больше двух минут. Гадалка обернулась. Никого, только вдалеке тоскливо завыла собака. Зловещее черное пятно, пожиравшее тропинку, осталось позади.

Тут она поняла, что вызвало ее подсознательное беспокойство. Вчера истек срок ультиматума, поставленного ей неизвестным по телефону. Ну ничего, у нее брат бандит. Пообещал вычислить гребаного шутника и потолковать с ним по душам.

Вот и ее дом. В верхних окнах горит свет, соседи еще не спят и…

Сзади кто-то налетел и втолкнул ее в подъезд.

– Тш-ш-ш…

Ведьма набрала в грудь воздух, но твердый кулак ударил ей под дых, и вместо крика о помощи наружу вырвался утробный кашель.

– Открывай, – тихо и угрожающе потребовал он.

Колдунья попыталась рассмотреть его лицо, но в полумраке подъезда оно казалось черным пятном под капюшоном длинного плаща, похожего на одеяние монаха.

Лихорадочными движениями она принялась расстегивать сумочку.

– Сейчас, вот деньги…

Его железные пальцы в черной перчатке сжали мягкое горло.

– Открывай дверь в квартиру.

– Но у меня…

Перед ее глазами сверкнуло лезвие огромного ножа, и голос тихо повторил:

– Открывай.

Евгения мелко закивала и, не отрывая широко открытых глаз от клинка, зазвенела связкой ключей. Щелкнул замок, и она, получив мощный толчок, влетела в коридор, споткнулась и упала на живот. Дверь закрылась. Фигура в балахоне метнулась к ней с нечеловеческой быстротой. Сильная рука схватила ее за плечо, перевернула на спину, и ее мышцы свело судорогой от страха.

Он прижал ее своим тазом к полу и, взяв левой рукой за шею, провел возле ее лица ножом, зажатым в правой руке. Он всматривался. Ошибки быть не должно.

Черты лица девушки поплыли, словно восковая маска, положенная на раскаленную плиту: губы стали тонкими, мелкие клыки обнажились в зверином оскале, нос удлинился и изогнулся крючком.

Отведя руку с ножом назад, он продолжал жадно вглядываться в искаженное маской злобы лицо, отвратительные бескровные губы, шепчущие проклятья, растрепанные черные волосы, шевелящиеся, подобно змеям горгоны…

Он не ошибся и на этот раз! Черты злой колдуньи проступили сквозь маску обыкновенной девушки, открывая истинное лицо прячущегося под ним зла.

– Пожалуйста, пожалуйста…

– Молчи, ведьма! Страшно?!

Он не боялся. Он чувствовал силу, вливавшуюся в него широким, стремительным потоком. Святые силы сильнее любого колдовства!

Трансформация закончилась. Перед ним лежала ведьма, мерзкое подобие человека. Колдунья, заключившая сделку с Сатаной.

Он поднял нож. Ведунья задергалась под ним, начала извиваться всем телом, словно змея, пытаясь скинуть с себя Инквизитора. Покрытое красными язвами волдырей уродливое лицо исказила гримаса ужаса, и в этот момент острый клинок вонзился ей в грудь по самую рукоять.

Ведьма выгнулась дугой, но не смогла сбросить сильное тело в балахоне. Затихли последние конвульсии. Он вытащил нож, и густая черная кровь залила труп.

Черная? Нет. Теперь уже просто темно-алая. Ведьмы хорошо маскируются, но его не проведешь. Он вытер отравленную кровь с клинка о платье.

Осталось еще одно дело. Погружая палец в глубокую рану, словно художник, макающий кисть в краску, он принялся писать рядом с трупом слова.

Закончив, он еще раз посмотрел на лицо своей жертвы. Мертвое тело снова приняло облик молодой, красивой девушки. Но он видел ее настоящее обличье.

Пора уходить. Он вышел из дома, и фигура в черном плаще с капюшоном растворилась в тумане ночных улиц.

* * *

Юлий потратил почти неделю, прежде чем узнал новый адрес бывшего соседа Меджиславского по коммуналке, теперь проживавшего в одном из спальных районов города.

Лифт не работал, и старлею пришлось топать на шестой этаж пешком. Дверь открыла женщина лет сорока.

– Вам кого?

Юлий привычным жестом вытащил удостоверение, раскрыл его на уровне глаз и вслух продублировал надпись:

– Уголовный розыск. Юлий Зацепин. Анатолий дома?

Женщина, даже не глянув на корочки, встревоженно крикнула в глубь квартиры:

– Толик, к тебе из милиции пришли!

Появился худощавый мужик в старом спортивном костюме. Взгляд был настороженным, что, впрочем, можно было понять – уголовный розыск просто так в гости не приходит.

– Да?

– Разрешите пройти?

– Да, конечно. – Он посторонился, и Зацепин вошел в квартиру. – А в чем дело?

– Не волнуйтесь, пожалуйста, мне просто нужно задать пару вопросов о вашем старом знакомом.

Анатолий облегченно вздохнул – не по его душу, ну и слава богу.

– Проходите на кухню.

Они присели за покосившийся деревянный стол, накрытый изрезанной клеенкой. Хозяин смахнул на пол крошки.

– Какой знакомый?

– Вы знакомы с Даниилом Меджиславским?

Толик удивленно нахмурился, и на переносице обозначилась глубокая морщина.

– Это который фокусник?

– Он самый.

– Нет. Откуда?

– Когда-то вы проживали в одной коммунальной квартире.

– В коммуналке? Так он же вроде из Америки.

– Но в детстве он жил на улице Армянской вместе с родителями, – терпеливо пояснил Юлий. – Мечислав и Людмила Меджиславские.

– А-а-а… – понимающе протянул Анатолий. – Понял. Так это и есть… Ну ни хрена себе… Маринка, иди сюда!

Женщина появилась через секунду, так как стояла с другой стороны двери.

– Помнишь Людку и Славку с Армянской?

– Ну?

– У них малый был, Даня. Прикинь, он и есть тот самый иллюзионист, которого по телевизору показывают!

– Не может быть… Везет же некоторым, он теперь богатый…

«Везет – если дедушка миллионер умирает или ты в лотерею выигрываешь», – подумал Юлий, но вслух сказал другое:

– Вы хорошо помните эту семью?

– Как не помнить, – добродушно улыбнулся Толик. – Людка меня пару раз так огрела! За дело, правда, я тогда бухал…

Тут он вспомнил, кто у него в гостях, и поспешно добавил:

– Только я давно завязал.

– У милиции к вам претензий нет, – успокоил его старший лейтенант. – Вы можете рассказать о Даниле?

– Да чего рассказывать? – Толик почесал лысеющую макушку. – Пацан как пацан был. Фокусами увлекался. У нас сосед фокусник был – Петро.

– Со шпаной крутился, – вставила хозяйка.

– А кто не крутился? – пожал плечами Анатолий.

– А дядю его помните? Виктор Меджиславский.

– Витьку? Помню. Они с женой тоже в нашей коммуналке жили.

Юлий постарался не выдать своего волнения.

– Я понимаю – маловероятно, но все же… Вы не знаете, где я могу найти Виктора?

Супруги обменялись странными взглядами.

– Знаю, – сказал Толик, глядя в окно. – На кладбище.

– Как… Он умер?

– Умер… Убили его.

– Кто убил? Когда?

– Вы что, не знаете? – удивился хозяин квартиры. – Застрелили его.

– Кто?

Анатолий отвернулся, но тут снова влезла его жена.

– Ваши и застрелили. – Она язвительно улыбнулась. – Милиционеры.

Зацепин не смог сохранить на лице обычную невозмутимость:

– Как это произошло?

– Сопротивление при аресте, – буркнул хозяин. Настроение у него испортилось. – Что вы еще хотели узнать?

Зацепин немного растерялся. Информация была слишком неожиданной.

– А что там случилось, вы не в курсе?

– Жена у него повесилась, – сказала Марина, глядя в глаза Зацепина. – Вы не знали?

– Нет. Почему?

– С ума сошла. Нормальные люди ведь так не поступают, верно?

– А что послужило причиной ее сумасшествия?

– Я что, доктор? – с неприязнью сказал Анатолий.

– Виктор изменял ей, – снова влезла его жена. Видимо, ей доставляло удовольствие рассказывать о людях разные гадости.

– Ну чего ты плетешь? – Теперь неприязнь была направлена на жену. – Витек ее любил, это ворожея ей мозги промыла.

Юлия словно окатили ледяной водой.

– Какая ворожея?

– Да была там какая-то… не знаю, не видел. Но это к ней Витек разбираться поехал после Валиной смерти. Там его и…

Он глубоко вздохнул.

– А как звали ворожею? – с надеждой спросил Зацепин.

– Говорю ж – не знаю. У вас еще что-то?

Юлий встал:

– Да, последний вопрос, и я ухожу. Вы не помните, привозил ли Виктор из Афганистана трофеи?

– Нет, не помню.

Юлий уже был в дверях, когда Анатолий глухо произнес за его спиной:

– Был у него один трофей.

Юлий резко обернулся:

– Какой?

– Нож моджахедский. Здоровый такой кинжал…

* * *

Сергей с Богданом выслушали его рассказ, и в кабинете повисло напряженное молчание. Третье убийство не добавило новых улик, сотрудники получили нагоняй от начальства с призывом активизировать розыск убийцы и предоставить в ближайшее время конкретные факты по делу.

– Это Меджиславский, – мрачно сказал Киреев.

– Какой у него мотив? – спросил Юлий, заранее зная ответ напарника.

– Ты что, Юлик? У него дядя погиб из-за гадалки, и жена этого Виктора повесилась.

– Жена сама повесилась, а его дядю застрелили наши коллеги.

– Да, но почему так получилось? – Киреев запальчиво вскочил со стула. – Гадалка виновата! Вот и объяснение, почему он их так ненавидит.

– Так уж и ненавидит, – буркнул Зацепин, понимая правоту доводов Сергея.

– Да ты любого на улице останови и спроси: «Кто главный враг всех гадалок и ясновидящих?» Данила Меджиславский! А нож?

– Ты этот нож видел?

Юлий подошел к окну, и на полу кабинета обозначилась квадратная тень.

– Что ты его защищаешь? Все улики против него!

– Косвенные, Серега, косвенные… Что ты ему предъявишь?

– Надо проверить его алиби и сделать обыск, – продолжал горячиться Киреев.

– Вот и займись его алиби. А насчет обыска… Никто не даст постановления.

– Кинжал наверняка в его квартире!

Зацепин разозлился:

– Кинжал может быть где угодно: в квартире, в театре, на складе. Да в абонентском ящике, наконец!

– Но он есть! И оружие для Данилы много значит – это память о дяде, вот почему он не выкинул его после первого убийства. Он решил закончить то, что не успел Виктор.

Звучало все логично, но догадки к делу не привяжешь. Для официального использования догадки не подходят. Суду нужны свидетели, вещественные доказательства, улики, а не домыслы. Даже если это домыслы опытного оперативника.

По лицу стажера Юлий понял, что тот тоже не до конца верит в виновность иллюзиониста. Впрочем, Богдан никогда не скрывал, что является его поклонником.

– А где эта ворожея? – наконец вмешался в разговор старших товарищей Богдан. – Ну, та, из-за которой все началось.

Зацепин переглянулся с Киреевым.

– А ведь точно.

– Надо найти ее. Молодец, салага!

– Если она еще жива, – язвительно скривился Сергей. – Как ее найти через столько лет?

– Я попробую. – Юлий нахмурился. У него появился план. – Сергей, прощупаешь Меджиславского насчет алиби. Богдан, съездишь в село к теще покойного Виктора, может, она чего знает.

– Хорошо, – буркнул Киреев. – Я выйду в магазин на десять минут.

* * *

Богдан тоже вышел, и почти сразу в кабинет заглянуло круглое лицо с аккуратной бородкой.

– Простите, это вы Киреев Сергей Иванович? У меня повестка.

В подтверждение своих слов посетитель продемонстрировал бумагу и зачем-то уточнил:

– Я свидетель. Ростислав Романович Буженко.

– Заходите. – Зацепин кивнул на стул и, снова уткнувшись в бумаги, добавил: – Присаживайтесь, Киреев сейчас подойдет.

Одетый в светло-коричневый костюм свидетель осторожно опустился на краешек отполированного задницами многочисленных посетителей стула.

– Интересная у вас работа, – попытался завязать разговор Ростислав Романович. Юлий поднял голову и угрюмо уставился на свидетеля.

– Извините, если вас отвлекаю. – Толстячок смущенно развел руками.

– Очень интересная, – согласился после некоторого молчания Юлий. – Сегодня произошли два убийства, пять грабежей и одно изнасилование. И это только по официальной сводке.

– Я не это имел в виду.

Юлий немного пробуравил его взглядом:

– Ростислав Романович, а кто вы по профессии?

– Психиатр. Доцент кафедры психиатрии.

– Доктор, значит, – вывел для себя заключение Зацепин и грубо спросил: – Не хотите к нам на работу? У нас как раз место судмедэксперта освободиться должно, работа до сумасшествия интересная.

Доктор почесал бородку и, бросив взгляд на Зацепина, негромко сказал:

– У вас явные признаки переутомления. Отсюда раздражительность и немотивированная агрессия. Последствия иногда бывают очень серьезные.

Юлий глубоко вздохнул и выругал сам себя: «Нервный стал, на людей кидаюсь».

– Извините.

Ободренный доктор кивнул:

– Да я понимаю. Нервная работа, недосыпание. Необходима профилактика… Вы знаете статистику? 30 процентов населения нуждается в помощи хорошего психиатра.

– Я вхожу в остальные 70.

– Никогда нельзя быть уверенным, – оптимистично сказал доктор.

– И что же мне делать? – с преувеличенной озабоченностью спросил Юлий.

Но доктор это заметил:

– Не нужно ерничать. Или вы таким образом хотите скрыть свой страх перед психиатрией?

Юлий пошевелил могучими плечами:

– Я похож на человека, который чего-то боится?

– Вы не так меня поняли, – сдал назад психиатр. – Просто, если своевременно не обратиться…

– А по какому делу вас вызвали? – по своей всегдашней привычке перебил собеседника Юлий.

Ростислав поерзал на стуле и с явной неохотой произнес:

– Пациент покончил жизнь самоубийством.

Юлий усмехнулся:

– Поздно заметили у него явные признаки переутомления?

– Зря вы так, – обиделся доктор. – У него была шизофрения, а моим клиентом он стал всего месяц назад.

– И вы ничего не заметили?

– Как сразу заметишь? Это ж не ветрянка. Вы знаете… простите, как вас звать?

– Юлий.

– Так вот, Юлий, – психиатр немного освоился в кабинете и закинул ногу на ногу, – шизофрения, – это, если можно так выразиться, долгоиграющая болезнь. Она развивается на протяжении многих лет и внешне практически ничем не проявляется.

– Когда же тогда диагноз ставят?

– К сожалению, часто тогда, когда уже поздно, – с прискорбием вздохнул доктор. – Стопроцентный диагноз означает, что человек болен уже много лет.

– И что, никаких внешних признаков нет? – непонятно почему заинтересовался Зацепин.

– Ведущие симптомы: повышенная утомляемость, снижение либидо, раздражительность.

– А более явные? У нас раздражительным весь город ходит.

– Ну… патологическая уверенность в своей правоте.

– Значит, в нашем управлении полно шизофреников. И чем больше звезд на погонах, тем больше уверенность.

– Нет, ну это вы… Основной признак – раздвоение личности.

– Это уже ближе к теме. – Юлий кивнул, соглашаясь с собеседником. – Почти все маньяки говорят, что слышат разные голоса.

– Вот видите!

– Только в большинстве случаев это отмазка, чтобы закосить от тюремной камеры и попасть в больницу.

– Нет, на самом деле… У многих шизофреников еще в детстве появляется так называемый двойник. Люди действительно слышат голоса, хотя и звучат они только в их собственных головах. Так что не всегда это способ «отмазаться».

– Двойники, говорите? А ведь это очень удобно! Сам дома спишь, а двойника на работу отправляешь. Или посылаешь его на «дело», а сам алиби обеспечиваешь.

– Вы прямо как Меджиславский, – снова обиделся психиатр.

Зацепин тряхнул головой – послышалось?

– Что вы сказали?

– Он тоже сначала серьезно спрашивал, а потом перевел все в шутку.

Доктор надулся и скрестил руки на груди, демонстративно отвернувшись к окну.

– Подождите… Вы имеете в виду Данилу Меджиславского, иллюзиониста?

– Его, – буркнул доктор.

– Он что – на учете у вас состоит?

– Нет. Он к знакомому своему пришел, а жена у меня работает.

– Чья жена?

– Знакомого. Он на радио работает, Алексей его зовут.

– А скажите, доктор, – Зацепин подался вперед, – вы не заметили у Меджиславского… отклонений?

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, он вас серьезно спрашивал. О чем?

– Мы, вообще-то, о фокусах говорили, ну и разговор зашел о двойниках. Он жалел, что у него нет брата-близнеца. А я ему в шутку ответил, что двойник может появиться и так.

– В смысле?

– Раздвоение личности может появиться не только от шизофрении, а и от наркотиков, травмы головы и… стресса.

Доктор многозначительно посмотрел на Зацепина.

– И что он?

– Да ничего. Рассказал, что иногда чувствует, словно кто-то за ним следит.

– Мания преследования?

– Не думаю. Такое бывает практически у всех людей. Скажите откровенно, – доктор хитро улыбнулся, – у вас никогда не возникало ощущение, что в пустой комнате, кроме вас, кто-то есть? Или ощущение взгляда в затылок, хотя позади вас никого не было?

Подумав, Юлий вспомнил пару таких случаев, но признаваться в этом не хотелось.

– Не припоминаю.

Доктор усмехнулся. Он не поверил, но вслух ничего не сказал.

Дверь открылась, и в кабинет ввалился мокрый Киреев, зажимая под мышкой пакет с продуктами.

– Погодка… – пробормотал он, с отвращением стаскивая с себя облепившую его матерчатую куртку. Юлий накинул свою кожанку и, выйдя в коридор, подошел к окну.

Мелкий дождь насытил улицу никому не нужной влагой, незаметно пропитав одежду и волосы прохожих микроскопическими каплями. На стекле эти капли собирались, соединялись, словно разрозненные полки армии, и стремительными ручейками срывались в атаку на отсыревший от этой бесконечной войны подоконник.

Почему Данила затеял этот разговор с доктором? Что за слежка? Кто следит и почему? И следит ли вообще? А может… Данила действительно начал сходить с ума? «Шизофрения – долгоиграющая болезнь. Она развивается на протяжении многих лет и внешне практически ничем не проявляется». Могло ли давнее событие повлиять на детскую психику? Кстати, давнее событие… Гадалка!

* * *

Киреев не поленился съездить на кладбище. Если версия Юлия верна, то Данила не мог не прийти на могилу своего дяди и его жены.

Директор, мельком глянув на раскрытое удостоверение, посмотрел на вырванную из газеты фотографию и кивнул головой:

– Знаю. Кто же теперь его не знает? Месяц назад он заказал новую ограду и плиту из мрамора для своих родственников.

– Можно посмотреть?

– Сейчас. Иван!

В кабинете появился маленький мужичок в покрытой пылью спецовке.

– А? Звали?

– Проведи товарища на… – директор сверился с картой, лежащей перед ним на столе, – сто пятнадцатый участок. Это недалеко.

– Я на машине, – сказал Сергей.

– Иван, покажешь дорогу…

Через десять минут Киреев стоял перед дорогой могильной плитой. По кладбищу пророкотало эхо от шедшего вдалеке железнодорожного состава. Звук отражался от надгробий и накатывал одновременно с разных сторон, рождая в душе непонятную тревогу. Киреев подумал, что не хотел бы оказаться здесь ночью. Хотя в привидения он не верил.

Сергей прочитал вырезанные на мраморе буквы.

«Виктор Сергеевич Меджиславский» и рядом «Валентина Семеновна Меджиславская».

Что ему дало увиденное? Только подтверждение факта, что у Данилы хорошая память и развитое чувство долга перед родственниками? Или нечто большее?

– Этот мужик тоже часто приходит.

Сергей повернулся к Ивану. Затем посмотрел на фотографию, которую все еще сжимал в руке.

– Кто?

– Ну вот этот, рядом с фокусником который.

Кривой грязный палец замер в сантиметре от групповой фотографии, вырезанной из газеты. Иван узнал двоюродного дядю Киреева.

– Этого я знаю. У него жена тут рядом похоронена.

– А-а, понятно…

Сергей видел иногда Петра Зиновьевича в городе и даже заходил два раза в гости. Дядя расспрашивал о его работе, но о своих делах особо не распространялся. Все хочет знать, но ничего сам не расскажет. Иллюзионист, одним словом. А о Меджиславском его дядя мог бы многое рассказать. Но вряд ли Петр будет откровенничать о тайнах Данилы. Или попробовать?

– Ну как, понравилось? – Иван высморкался и вытер руку о штаны. – Или еще какие могилки смотреть будете?

– Нет.

Развернувшись, Сергей направился к машине.

* * *

– Ну вы и вспомнили, когда это было? – удивился бывший сержант, а нынче пенсионер Кирилл Григорьевич.

– Это может быть связано с нынешним делом.

Юлий потратил два дня на поиски, перерывая старые дела, и не собирался уходить без информации.

– Вспомнили старика… Ну присаживайся.

Зацепин уселся на продавленный диван. В квартире царило запустение. Кроме того, стоял неприятный кислый запах, пропитавший все: мебель, ковры, сами стены… Юлию показалось, что сам он, выйдя отсюда, будет пахнуть точно так же. Захотелось побыстрей уйти.

– Было такое, помню. Мы по вызову приехали, дежурному сказали по телефону – убивают кого-то.

Отставник пожевал тонкими губами, взгляд его стал отстраненным.

– Крепкий бугай был, вряд ли бы мы его скрутили… Поднимаемся по лестнице, а он уже дверь ломает, на нас – ноль внимания. Глаза такие безумные! Напарника моего одним ударом уложил, а тот малый здоровый был. Пистолет у Ваньки вышиб, ну тут я свой «макар» выхватил. «Стой!» – кричу, а он прет прямо на меня!

Кирилл Григорьевич строго посмотрел на старлея:

– Прокурор признал факт применения оружия правомерным.

– Я знаю. – Юлий старался не вдыхать зловонную атмосферу жилища носом. – Меня интересует другое. Вы адрес не помните, где все произошло?

– А в деле что, нет?

– В документах точный адрес не указан, ведь заявление так и не было сделано. Только анонимный телефонный звонок.

– А двери выбитые?

– Никаких заявлений не было, – повторил Зацепин. – Получилось, этот человек случайно зашел в подъезд, начал буянить, и жильцы вызвали милицию. Тогда никакой связи между проживавшими в этом доме и погибшим установлено не было.

– А сейчас появилась? – пенсионер хмыкнул. – Через двадцать лет?

– Вы можете показать ту квартиру? – терпеливо спросил Юлий.

– Дом покажу, а вот квартиру вряд ли. Давно было.

– Тогда поехали. – Юлий встал с дивана. – Машина внизу.

Дом они нашли сразу, это было нетрудно. Площадь Рынок. Высокий узкий дом с тремя окнами по фасаду. Над входом охранная доска: «Памятник архитектуры».

– Этот, – уверенно показал отставник.

– А этаж?

– Второй или третий.

– Хорошо. Спасибо вам большое.

Зацепин кивнул Швыдько:

– Отвезешь Кирилла Григорьевича домой и вернешься обратно.

Сержант безразлично кивнул, и «УАЗ», выпустив в Зацепина облако выхлопных газов, укатил, подпрыгивая на брусчатке. Юлий зашел в дом и позвонил в первую же квартиру. Дверь никто не открыл. Вторая – с тем же результатом. На втором этаже повезло больше. Дверь открыла сохранившая остатки былой красоты, ярко накрашенная женщина в домашнем халате, с огромным бюстом. В руке дымилась зажженная сигарета. Она окинула изучающим взглядом накачанную фигуру. Увиденное ей понравилось:

– Ты к кому, красавчик?

– Простите, я ищу гадалку, она в этом доме жила.

Шансов было мало. За прошедшие годы жильцы в доме могли поменяться пять раз. Но женщина не удивилась:

– Веронику, что ли? Так она дома уже давно не принимает. Офис у нее.

В голосе присутствовал неприкрытый сарказм:

– Ва-ажная, по телевизору ее показывают.

– Давно гадает?

– Да лет двадцать уже, может, больше.

Вот и ворожея нашлась. Правда, радости от подтверждения своей догадки Юлий не испытывал.

– А в какой квартире она живет?

– Вот! – Женщина указала на соседнюю дверь и понимающе улыбнулась: – Погадать хотел, красавчик? Зачем, ты и так парень видный. Или у тебя проблемы какие? Может… я помогу?

Она плотоядно облизнула накрашенные полные губы, и только сейчас Зацепин почувствовал запах спиртного.

– А что вы говорили про телевидение?

– Да на передаче она была… как же… «За гранью реальности», вот! Так что, красавчик, зайдешь чайку попить? – тон стал нетерпеливым. Халат немного распахнулся, приоткрывая крепкие бедра.

– Нет, спасибо, – отказался Зацепин от сомнительного предложения.

Дама поджала губы:

– Ну и зря.

Дверь захлопнулась, и Юлий вышел на залитую солнцем площадь. Швыдько уже вернулся.

* * *

Когда они проезжали мимо большого серого здания, Зацепин вдруг скомандовал:

– Тормози.

Сержант послушно припарковал машину у обочины.

– Жди меня здесь.

Швыдько с отсутствующим видом кивнул и вытащил пачку дешевых папирос.

Юлий зашел в здание.

Уточнив у пробегавшей мимо медсестры, где найти психиатра, поднялся на второй этаж и постучал.

– Заходите.

Зацепин вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

– Здравствуйте, Ростислав Романович.

Психиатр удивленно посмотрел на крупную фигуру следователя.

– Здравствуйте. Юлий, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

– Какими судьбами?

– Посоветоваться к вам зашел.

– Помнится, вы были невысокого мнения о моей профессии. – Психиатр не удержался от язвительного тона.

– Вам показалось, – невозмутимо ответил Зацепин. – Иначе я бы к вам не пришел.

– Хм… Ну, тогда присаживайтесь. Какого рода совет вам нужен?

Юлий скинул кожанку и бросил ее на спинку стула. Он предпочитал беседовать с людьми в привычной им обстановке. Люди, вызванные в милицию, обычно скованны и иногда скрывают даже те вещи, скрывать которые нет никакой необходимости.

– Я расследую одно дело и хотел бы получить представление о характере преступника. А в таких делах лучше опереться на мнение профессионала.

Лесть была слишком откровенной, и Ростислав снисходительно улыбнулся:

– Рассказывайте.

– Речь идет об одном рецидивисте. Он долгое время провел за решеткой, недавно освободился… – Юлий импровизировал на ходу. – И убил судью.

– Того, который вынес приговор этому преступнику? Наверное, осужденный не посчитал приговор справедливым.

– В том-то и дело, что нет. Если бы он убил того самого судью, это можно было бы понять. Но он убил совершенно постороннего человека, с которым никогда в жизни не встречался.

– Вы его арестовали?

– Нет. У нас нет прямых улик, но все косвенные указывают на него. Как вы думаете, что послужило причиной этого убийства и что от него можно ожидать в дальнейшем?

Доктор задумчиво погладил свою бородку.

– Я думаю, этот человек вполне способен убить еще кого-нибудь постороннего.

– Но почему?

– А где, кстати, тот самый судья?

– Он… уехал за границу. Где живет – неизвестно.

– Понятно… Ваш рецидивист, Юлий, без сомнения, одержим жаждой мести, а это, я вам скажу, одна из сильнейших человеческих эмоций.

– Но при чем здесь человек, которого он даже не знал?

– Годы, проведенные за решеткой, не могут не сказаться на психике. Человек долгое время строит планы, рисует в мозгу картину мести, лелеет саму мысль о том, как разберется с обидчиком, когда выйдет на волю. В конце концов это чувство перерастает в маниакальную мстительность, озлобленность на всех и вся. А это уже болезнь, это я вам как психиатр говорю.

Зацепин слушал внимательно, не перебивая.

– А теперь представьте! Этот человек выходит на волю и не находит обидчика. Но механизм уже запущен, жажда мести требует удовлетворения. И вот тогда объектом мщения может запросто стать похожий, хотя и невиновный, но все же более доступный человек.

– То есть… Он может убить любого подвернувшегося судью?

– Теоретически – да.

– И как долго это будет продолжаться?

– В том состоянии, которое можно предположить, этот человек не успокоится никогда. Даже если он перестанет убивать, то все равно это чувство будет дремать в нем. И через много лет может проявиться вновь.

– А если… – Зацепину вдруг стало нехорошо от пришедшей ему в голову мысли, – вдруг объявится тот самый судья?

– Он убьет его. Несомненно.

– Даже если будет знать, что за ним следят?

Психиатр пожал плечами:

– Не подходите к таким людям с точки зрения обычной логики. Одержимый человек живет только этим чувством. Ему будет невероятно тяжело контролировать себя, особенно если в поле зрения окажется тот самый человек. И совершение акта возмездия будет доминирующей эмоцией. Страх расплаты за совершенное преступление отойдет на второй план, его ничто не удержит. Ницше считал месть сильнейшим из инстинктов. Кстати, сколько он отсидел?

– Больше десяти.

– Тогда все очень серьезно. Если человек не остыл за столько лет, то, боюсь, он неизлечим. И ни перед чем не остановится, пока не добьется своего.

Юлий поднялся:

– Спасибо, Ростислав Романович, вы действительно мне очень помогли.

– Надеюсь. Вы расскажете, если что-нибудь произойдет? – спросил доктор.

– Обязательно. Только о нашем разговоре никому ни слова.

– Да, да, конечно, я же понимаю – тайна следствия.

– До свидания.

– До свидания, заходите еще, – попросил доктор и, когда за следователем закрылась дверь, вздохнул.

Ему осточертела иглотерапия, микроклизмы с мумием и прополисом, надевания на члены вакуум-аппарата и массажи чужой простаты. Разве об этом он мечтал при открытии первого сексологического центра в городе? О таких клиентах? Истеричные дамочки, сами доводящие мужей до импотенции, а потом взваливающие на них всю ответственность за бессилие в супружеской кровати и ждущие от доктора чудодейственного превращения их мужей из половых тряпок в половых гигантов. Мужики, незнакомые со словом «гигиена», не моющиеся не только перед приходом к врачу, но и весь последний месяц. Молодые люди, считающие порнофильмы главным и единственным учебным пособием в вопросах любви и секса. Э-эх… Что же на самом деле хотел узнать следователь? Ведь врал он про судью, ой врал! А ведь сам Ростислав не соврал тогда в кабинете, когда сказал, что у следователя интересная работа. Он действительно так считал.

В дверь постучали, и новый клиент отвлек Ростислава Романовича от размышлений.

* * *

– Теща Виктора Меджиславского сгорела вместе с внуком в том же году.

Эту новость Богдан привез старшим товарищам, вернувшись из своей поездки в село.

– Как сгорела? – охнул Киреев.

– Вместе с домом. Соседи сказали – баллон с газом взорвался.

– Да-а-а… Вот тебе еще одна причина. – Сергей многозначительно посмотрел на Юлия. – Получается, у Меджиславского из-за гадалки погибло полсемьи.

Юлий недовольно скривился:

– Какое отношение имеет гадалка к пожару?

– Никакого. Но он считает по-другому. И алиби у него нет на все три случая, я проверял.

– Это ни о чем не говорит. Преступник в первую очередь заботится о своем алиби.

– А твой разговор с психиатром? По всему выходит, что твой иллюзионист – псих.

Юлий подумал и сказал главную новость:

– Я нашел ту самую гадалку.

– Нашел?! – Киреев вскочил. – Как?

Богдан восхищенно посмотрел на старшего товарища – вот это профессионал!

– Путем оперативно-розыскных мероприятий, – нравоучительным тоном сказал Зацепин.

– И кто она?

– Вещунова Вероника Игоревна, в прошлом – гадалка, ныне – парапсихолог. Она была на той передаче, в которой первый раз появился Данила.

– Почему он до сих пор не убил ее?

– Скорее всего, не знает, что она – та самая.

– Что будем делать?

– Не знаю. Но время у нас еще есть.

Но через два дня стало ясно, что времени у них нет.

* * *

Дверь открылась, и в кабинет ворвался Колыванов. Вид у него был торжествующий.

– Он знает о Веронике!

Запыхавшийся Богдан осушил стакан с водой и уселся в кресло с видом победителя.

Зацепин оторвался от бумаг:

– Кто знает?

– Меджиславский.

– Погоди, успокойся. Что значит – «знает»?

– Он крутился у ее дома. Вчера и сегодня.

– А ты что там делал?

– Следил за ним.

Юлий строго глянул на Киреева, но тот отрицательно покрутил головой.

– Я ему такого указания не давал.

– Самодеятельностью занимаешься?

Богдан виновато развел руками, но глаза его горели – работа-то выполнена!

– Нужно спросить ее насчет звонков.

Зацепин нахмурился:

– Но как Данила узнал? Ведь неделю назад он даже не думал, что Вероника и есть та самая ворожея.

– Вы же узнали. – Богдан снова развел руками, и на его лице появилось сомнение. – Может, совпадение и он там просто гулял?

– Какое совпадение?! – Киреев нервно заходил по кабинету.

– Грохнуть он ее хочет. Нужно ставить засаду.

– На основании чего? – хмуро поинтересовался Зацепин и задумчиво пригладил свой ежик светлых волос. – Может, выслать ее из города?

– Куда? На Северный полюс? Это шанс, Юлик! Он точно будет ее валить, причем в ближайшие дни.

Зацепин задумался. Высказанное Киреевым предложение совпадало с его мыслями, возникшими еще во время визита к психиатру, – ловля на живца! Но как он ее вычислил? Впрочем, кто ищет – тот всегда найдет, а Данила упорно искал эту Веронику. И нашел. Не зря он крутился возле ее дома, ох не зря! И если то, что говорил психиатр, – правда, то иллюзионист не будет тянуть.

– Я иду на доклад к Базенко, – наконец решил он, и Киреев одобрительно улыбнулся.

* * *

– Вероника Игоревна, вам в последнее время не звонили с угрозами?

Бывшая гадалка нахмурила подведенные черной тушью брови.

– Угрозы? Нет. Хотя… Был один странный звонок. Но я списала его на очередную шутку Меджиславского.

Киреев азартно подмигнул Юлию.

– А почему вы решили, что это был Меджиславский?

– В его стиле юмор. Звонивший представился Инквизитором.

Все встало на свои места. Сомнений больше не оставалось – гадалку будут убивать.

– Вероника Игоревна, – осторожно начал Зацепин, – к нам поступила информация об угрозе вашей жизни. К вам в ближайшее время могут заявиться бандиты.

Гадалка захлопала ресницами:

– Вы это серьезно?

– Вполне.

– Но что им от меня нужно?

– Вероятно, речь идет об ограблении.

Про маньяка-убийцу Зацепин решил пока не говорить.

– Что же это делается? – запричитала гадалка. – Всю жизнь людям помогаю, спасаю, никому ничего дурного не сделала, а меня рэкетировать собрались! И куда только милиция смотрит?

Зацепин почувствовал раздражение:

– Туда и смотрит. Мы хотим вам помочь и просим вашего содействия.

– Какой кошмар! Вы что, не можете их арестовать?

– На это нет никаких оснований. Пока. А вот когда мы их возьмем с поличным, тогда и отправим их за решетку.

* * *

На оперативном совещании подполковник Базенко внимательно выслушал доводы старшего лейтенанта и похлопал по черной папке, лежащей у него на столе.

– За что же вы его в подозреваемые записали? Известный артист, гордость нашего города, звезда! И вдруг – маньяк-убийца?

Зацепин промолчал. Он привел все доводы, а решать должно начальство.

Подполковник задумался. Его начальство требовало результат, а результата не было. Но в таких делах лучше перестараться, чем впоследствии получить от генерала выговор или еще хуже – слететь с должности. Вдруг убийца действительно Меджиславский? Тогда с него спросят, почему не отработал эту версию, тем более подчиненные предоставили материал, пусть и основанный на одних догадках.

– Когда, по вашему мнению, может произойти нападение?

– В ближайшие дни, – уверенно ответил Зацепин. – Она уже получила предупредительный звонок. Необходимо установить скрытое наблюдение за квартирой гадалки.

– Может, лучше будет, если следователь прокуратуры вынесет постановление о производстве обыска?

– Считаю нецелесообразным, – решительно ответил старлей. – Если убийца Меджиславский, то мы просто спугнем его.

– Хорошо, – наконец согласился подполковник. – Устанавливайте наблюдение. Но продолжайте отработку других версий, ездите, ищите. Нельзя сидеть сложа руки и ждать неизвестно чего. Дело на контроле у генерала, – многозначительно добавил Базенко.

Начальник, как всегда, говорил правильные вещи, и, как всегда, они имели мало общего с действительностью. Как можно сидеть в засаде и одновременно ездить по городу, отрабатывая другие версии? Но с начальством не поспоришь.

– Разрешите идти?

– Идите.

* * *

По удачному стечению обстоятельств соседи гадалки с третьего этажа уехали отдыхать за границу, оставив на всякий случай ключи от квартиры Веронике.

– Слушайте меня внимательно, Вероника Игоревна. С вами будет находиться сержант. Мы с лейтенантом – в машине возле дома. Еще один сотрудник будет в квартире ваших соседей сверху.

– Только не трогайте там ничего, – высокомерно сказала гадалка. – Чтоб потом претензий не было. И не курите в квартире!

Богдан презрительно скривился, Киреев хмыкнул. Зацепин владел собой получше, но тут и он не удержался:

– Мы здесь не на отдыхе, а для обеспечения вашей безопасности.

– А ваш сержант со мной все время будет сидеть?

– Вы же не хотите остаться с бандитами один на один?

– Ну ладно, – сделала одолжение гадалка, – пускай на кухне посидит.

Когда она отошла, Богдан сплюнул:

– Вот сука. Ее люди спасать приехали, а она носом крутит.

– Думает, мы у соседей водку всю выжрем, – осклабился Киреев.

– Значится, так, – прервал их Зацепин, – мы с Серегой сидим в машине, ты у соседей, Поречко в квартире.

Лопоухий широкоплечий сержант недовольно скривился:

– Мне что, с ней безвылазно сидеть?

– Думаешь, в машине лучше? А так сиди в тепле, чай пей. Может, она тебе погадает или ауру пощупает.

Сержант вздохнул:

– Дождешься от такой чаю…

– Отставить лирику! – скомандовал Юлий. – Будем меняться.

На город незаметно опустился вечер. По черно-фиолетовому небу низко плыли рваные, корявые тучи.

– Опять дождь будет. – Киреев приоткрыл окошко и выпустил наружу струйку сигаретного дыма.

– Серега, ты меня уже совсем обкурил, – недовольно пробормотал Юлий, меняя положение ног, которые от долгого сидения стали затекать. – Из меня самого уже можно самокрутки крутить.

– Кто ж виноват, что ты такой спортсмен? – усмехнулся Киреев. – Не пьешь, не куришь, жену любишь – образцовый милиционер!

Сергей затушил окурок в переполненной пепельнице, но окно не закрыл. Юлий покрутил плечами, и суставы хрустнули, словно сломанные ветки.

– Думаешь, Меджиславский появится?

– Уверен. Скоро ты в этом убедишься.

Прошло еще два часа. Прохожих на улице становилось все меньше. Зажглись старинные фонари на площади и редкие лампочки над подъездами. На лобовое стекло упали первые капли дождя.

– Который час?

Юлий глянул на часы:

– Десять уже.

– Пойду сменю Богдана.

– Давай.

Киреев зашел в дом и, поднявшись на второй этаж, постучал условным стуком. «Глазок» на миг потемнел, затем дверь открыл Поречко.

– Ну?

– Что на улице?

– Ничего. Как Вероника?

– Телевизор смотрит. Со мной даже не разговаривает.

– Ну-ну. Если что, сразу сигналь по рации.

– Угу.

Киреев поднялся еще на один этаж. Вид у стажера был взволнованный.

– Что?

– Пока ничего. Ты ж не куришь?

– Нет.

– Вот и хорошо. Иди в машину, а то Юлик меня уже задолбал.

Киреев закрылся изнутри и, не включая света, прошелся по квартире. Жившие здесь люди денег на убранство квартиры не жалели: кожаные диваны, стойка бара, огромная плоская панель телевизора. Интересно, кто здесь живет? Явно не опер. Сам Киреев ютился в двухкомнатной хрущевке с женой, ребенком, тещей и собакой.

Он подошел к окну. Старая «восьмерка» с затемненными стеклами неприметно стояла в ряду припаркованных у тротуара машин. Сидящих внутри видно не было. Сергей приоткрыл форточку, вытащил из кармана куртки сигареты и стал наблюдать за стремительно пустеющей улицей.

Богдан сел в машину. Откинувшийся на сиденье Юлий из-под полуприкрытых век наблюдал за входом в дом. Вдруг он напрягся. Незнакомый парень, оглядываясь, скрылся в подъезде. Юлий два раза нажал на клавишу рации, предупреждая товарищей. Но парень уже вышел, на ходу застегивая ширинку.

– Вот урод, – сквозь зубы сказал Зацепин. – У себя в подъезде небось не ссыт.

Он включил рацию:

– Отбой, ложная тревога.

Юлий посмотрел на стажера и заметил мелкую дрожь. Когда-то и он так нервничал перед первыми выездами.

– Переживаешь?

– Да. – Богдан попытался улыбнуться. – А что мы с ним делать будем?

– Задерживать, – буднично ответил старлей.

– А подкрепление будем вызывать?

– Какое подкрепление? Нас тут четверо! – раздраженно сказал Юлий, но тут же напомнил себе, что у Богдана это первое серьезное задержание. – Да и не успеют они приехать, все решится за одну минуту. Если что – стреляй.

Богдан промолчал.

– Ты меня слышишь?

– Да, если что – стрелять, – более спокойным тоном ответил стажер.

Тут ожила рация:

– Вижу объект, направляется к дому.

Голос Киреева звучал напряженно.

– Понял. – Юлий подобрался. – Поречко?

Два коротких сигнала в ответ показали, что сержант в курсе событий.

Фигура в дождевике приближалась. Человек сбросил с головы капюшон, и Юлия прошиб озноб. Это был Меджиславский. Подойдя к дому, он огляделся и, засунув правую руку в карман, вошел внутрь.

Юлий передернул затвор, посылая патрон в ствол, и выскочил из машины:

– За мной.

Побледневший Богдан побежал за ним, на ходу возясь с застежкой кобуры. Они подбежали к темному входу. Лампочка на лестничной клетке не горела.

– Жди здесь и на окна посматривай, – тихо приказал он Колыванову, а сам стал осторожно подниматься по винтовой каменной лестнице. Большие мозаичные стекла почти не пропускали света. Юлий остановился и прислушался. Мертвая тишина словно замерла в предвкушении гулких, раздирающих барабанные перепонки выстрелов. Осторожно переставляя ноги, он поднялся на лестничную клетку второго этажа. Сверху раздался шорох, и через секунду показался Киреев с зажатым в руке пистолетом.

Дверь была приоткрыта. Юлий дернул ее на себя, и они ворвались в квартиру.

– Милиция! Всем лежать! – рявкнул Юлий, водя стволом из стороны в сторону. Через секунду он понял, что опоздал.

Глава четвертая

На следующую ночь колдунья умерла.

Ее явно убило вернувшееся заклятие.

Коттон Матер. Памятные случаи

Сержант лежал на спине в коридоре, раскинув руки. Из перерезанного горла уже вытекла целая лужа крови. Юлий заглянул в туалет – пусто. Затем, прикрываемый Киреевым, влетел в комнату.

Гадалка так и осталась сидеть в кресле перед бубнящим телевизором. Голова свесилась набок, руки лежали на подлокотниках. Халат поменял свой цвет с синего на алый. Вытекшая из раны в середине груди кровь была использована в качестве краски для уже знакомой латинской надписи, гласившей, что «Справедливость восстановлена». Несмотря ни на что.

– На кухне никого! – в комнату вбежал Киреев и замер на пороге. – Твою мать…

– Где он? – тихо спросил Зацепин, не пряча пистолет, и тут же заорал: – Где Меджиславский?!

– Мимо меня он не поднимался…

Взгляд Юлия метался по комнате, но мест для укрытия не было.

– Не мог же он испариться!

Киреев потрогал окно.

– Заперто изнутри.

У Юлия потемнело в глазах. Как такое могло произойти? В критической ситуации тяжело разобраться на месте. Это потом будет осмотр места происшествия, акты экспертов и протоколы допросов, а сейчас… Творилась самая настоящая чертовщина! Не может человек исчезнуть без следа, даже лучший в мире фокусник не может! Но факт оставался фактом – в квартире, кроме двух трупов, никого не было.

– Как вам мой трюк?

Услышав голос Данилы, Юлий развернулся волчком на месте, вскидывая пистолет. Иллюзионист улыбнулся и показал пальцем на Зацепина:

– Через несколько минут я расскажу вам, как я это сделал.

По телевизору шла очередная передача Меджиславского.

– Немного практики, и вы тоже сможете это сделать.

Юлий едва сдержался, чтобы не выстрелить в экран. Вместо этого он дернул кабель, едва не вырвав из стены розетку. Экран погас.

В дверях появился Богдан. Увидев открывшуюся его взгляду картину, он прижал руки ко рту и бросился в ванную, откуда донеслись исторгающие содержимое желудка звуки.

Юлий опустился на стул, ноги дрожали.

– Вызывай бригаду, – чужим голосом сказал он, и Сергей молча кивнул головой.

* * *

– Вы понимаете, что произошло?! – покрывшийся от гнева красными пятнами подполковник орал так, что дрожали стекла. – Убит наш сотрудник! Как вы планировали операцию?!

Зацепин понял, кто окажется крайним.

– Как вы упустили убийцу?!

– Мы зашли в подъезд сразу за Меджиславским. Из дома никто не выходил. Выход на чердак контролировал Киреев, окна в квартире закрыты изнутри… Меджиславский исчез.

Зацепин понимал, как нелепо все это звучит, но другого объяснения у него не было.

– Так куда же он делся? – зловеще спросил Базенко. – Стал невидимым? Превратился в летучую мышь?

Юлий молчал. Ответить было нечего. На миг его посетила безумная мысль, что Меджиславский действительно открыл секрет перемещения в пространстве – заветную мечту каждого иллюзиониста.

– Идите, – брезгливо сказал подполковник. – Меджиславского сейчас привезут, а с вами мы разберемся попозже.

Юлий развернулся и покинул кабинет, чувствуя на своей спине испепеляющий взгляд начальника отдела. Зайдя в свой кабинет, он открыл шкаф, достал оттуда припасенную Киреевым бутылку водки, налил полстакана и под недоумевающим взглядом напарников опрокинул его в глотку. Сорокаградусная жидкость обожгла пищевод, разливаясь горячей волной по всему телу.

– Ну что? – спросил Киреев, присаживаясь возле него на край стола.

– Я думаю, попрут меня из органов.

Зацепин скривился. Водка была отвратительная.

– А Меджиславский?

– За ним уже поехали.

Но иллюзиониста посланный наряд не застал.

* * *

Данила очнулся с жуткой головной болью. Почему он спал одетый? Вчера вроде не пил. Что же вчера произошло? Он помнил, как заходил в дом к Веронике, а потом… Черт! Провал, пустота… Как он оказался дома?

Данила встал и, морщась, пошел на кухню за таблетками.

Сколько времени? Пять утра?! На улице светало. На полу валялся его плащ, из кармана которого выглядывало что-то черное, блестящее… Словно крыса, по которой проехал грузовик. Он потянул, и в его руке оказалась кожаная перчатка, выпачканная… Черт! Никакого сомнения, это была засохшая кровь!

Ноги подогнулись, и Данила уселся на пол. Схватившись за голову, он закачался, словно маятник. Нет, этого не может быть! Нет, нет, нет… Это не он! Не мог же он убить человека и ничего об этом не помнить? Или мог? Что за чушь! Он не убийца. Это кто-то другой, страшный и безжалостный. Тот человек в дождевике! Да, да, да! Именно тот человек подбросил ему эти перчатки… И он начал догадываться, кто этот человек. Кусочки мозаики завертелись в его голове, словно в старой игрушечной волшебной трубе. Но сложить их в четкую картину он не успел.

В тишине еще не проснувшегося города послышался шум подъехавшей машины. Данила вскочил с пола и метнулся к окну. Так и есть! Милицейский «УАЗ», растопырив дверцы, выкинул наружу четыре одетые в бронежилеты фигуры с автоматами в руках. Неужели за ним?

– За кем же еще, придурок? Быстро вали из квартиры!

Данила бросился к выходу, затем вернулся, схватил окровавленные перчатки в одну руку, подхватил с вешалки свою кожаную куртку и выскочил на лестничную площадку.

Снизу донесся приближающийся топот тяжелых ботинок. Он бросился наверх. Куда бежать? Вот и последний этаж, дверь на чердак. Замка нет! Слава богу.

Беглец прикрыл за собой скрипнувшую железную дверь и стал пробираться сквозь пыльные залежи разного хлама, накопившегося здесь за долгие годы и способные привести в ужас случайно попавшего сюда пожарного инспектора. Окно! Он подпрыгнул, подтянулся, и вот перед ним раскинулся своими ржавыми крышами утренний Львов. Железные листы грохотали под ногами, мокрые после ночного дождя, грозящие сбросить его вниз, на круглые камни брусчатки. Но наклон был небольшим, и ему удалось добежать до крыши соседнего здания. Вот и окно на чердак. Закрыто!

Он ударил локтем, и рама зло ощерилась острыми обломками стеклянных зубов. Еще удар! Он судорожно оглянулся назад, опережающим зрением видя появившуюся фигуру преследователя. Нет, никого.

Данила повис на руках, чувствуя, как трещит кожа на куртке, зацепившаяся за гвоздь. Острая боль в левой руке, вспоротой острым осколком стекла, вызвала приступ тошноты.

Приземлился он удачно, ничего не сломав и не вывихнув. Дверь, дверь, где она? Его пронзило острое понимание того, что, если дверь закрыта, он окажется в ловушке, в которую сам себя загнал.

Открыто! Покрытый пылью, ржавчиной, в разорванной куртке и с кровоточащей ладонью, иллюзионист вывалился на лестничную площадку последнего этажа соседнего дома. Сердце колотилось как сумасшедшее. Во рту пересохло.

Буквально скатившись по лестнице вниз, он осторожно выглянул наружу. Подъезд выходил на соседнюю улицу. Преследователей в погонах не было. Засунув руки в карманы, Данила быстрым шагом направился прочь.

* * *

В дверь позвонили, и Мария пошла открывать. Но рука, снимающая металлическую цепочку, застыла – она вспомнила предупреждение мужа.

– Кто там? – немного напряженно спросила она.

Но в ответ раздался знакомый голос:

– Это я, Маша, открой.

Дверь открылась, и вошедший аккуратно прикрыл ее за собой.

– Ты одна?

– Да, а что?

– Ничего. Я хочу показать тебе одну вещь.

– О чем ты говоришь?

Ее голос дрогнул. Гость вел себя как-то странно.

– Смотри очень внимательно…

* * *

– Где его теперь искать?

Устало развалившийся на стуле Зацепин никак не отреагировал на вопрос напарника.

– Юлий, ты меня слышишь?

– Слышу.

– Ты с Меджиславским не сильно откровенничал последнее время?

– О чем мне с ним откровенничать? К чему ты клонишь?

– Мне кажется, у нашего Инквизитора есть знакомый в милиции.

– Да ну, ерунда. С чего ты взял?

– Он словно опережает нас на один шаг.

– У него профессия такая. А ты сам ни с кем не откровенничал?

Киреев замолчал, обдумывая неожиданно пришедшую в голову мысль.

Зацепин поднялся, думая о чем-то своем:

– Я отлучусь ненадолго, домой заскочу.

– Чего вдруг?

– Не знаю. – Юлий неопределенно пожал плечами. – Предчувствие.

– Иди, – махнул рукой Киреев.

Как только Юлий вышел, зазвонил телефон. Сергей поднял трубку:

– Алло?.. Здравствуйте… Кого вам надо?.. Вы куда звоните?.. Правильно… Как вы сказали?

Киреев вскочил и замер с трубкой, превратившись в каменное изваяние.

– Давно?.. Два года уже?.. Хорошо… Обязательно… А вы можете дать ее телефон?.. Да, я записываю… Спасибо… Вам тоже… До свидания.

Он осторожно положил трубку на место. Это еще что за новость? Он посмотрел на семь цифр и потянулся за трубкой. Закончив еще один разговор, он несколько секунд стоял, словно парализованный. Невероятно… Он набрал мобильный Зацепина:

– Юлий, ты где?

– Подъезжаю к дому.

– У меня новости по делу Меджиславского. Ты не поверишь…

– Его взяли?

– Нет, тут другое. В общем, давай назад.

– Хорошо. Сейчас буду.

Сергей положил трубку и включил компьютер. Пальцы дрожали. Через десять минут он ошарашенно уставился на монитор, где застыла фотография. Все оказалось гораздо сложней и запутанней, чем он предполагал. Это было невероятно, но, с другой стороны, объясняло все. Сзади раздался шорох. Сергей обернулся и встретился взглядом с человеком, на чье фото он только что смотрел.

– Ты?! – Киреев начал подниматься, но убийца оказался быстрее. Клинок вошел в живот лейтенанта, легко пробив рубашку, кожу, брюшные мышцы и желудок.

– Не надо было этого делать, – прошипел Инквизитор, выдергивая нож из раны.

Киреев, хрипя, упал на стол, заливая клавиатуру кровью. Судорожно сжимающиеся пальцы пытались ухватиться за что-нибудь, но в руке оказалось только несколько смятых бумаг. Лейтенант рухнул на пол.

* * *

Юлий открыл двери управления. Наверху громко закричали. Терзаемый поганым предчувствием, он бросился вверх по лестнице. Возле его кабинета уже собралась толпа.

– Киреева убили! – крикнул кто-то, и внутри все оборвалось.

* * *

Раздолбанный «УАЗ» взвывал сиреной. Натужно ревя мотором, машина подпрыгнула на ухабе.

– Швыдько, твою мать, осторожней езжай! – заорал Зацепин, придерживая истекающего кровью товарища на руках. Побледневший Богдан мертвой хваткой вцепился в поручень, не сводя глаз с ужасной раны.

– Держись, Серега, держись, – шептал перепачканный кровью Зацепин, – потерпи две минуты, сейчас до больницы доедем… Да быстрей же ты, господи!

Киреев был еще жив, но сколько он протянет? Должен протянуть! Не может его друг вот так вот умереть с распоротым животом на грязном сиденье вонючей служебной машины. Но пока он держался и, хотя глаза его закатывались, даже пытался что-то сказать.

– Молчи, Сережка, не трать силы, – успокаивающе сказал Зацепин. По его щекам катились слезы.

– Убийца… – прохрипел Киреев, – … Меджиславский… Он…

– Мы знаем, Серега, мы возьмем его, ты только не спи, слышишь?

Но Киреев уже потерял сознание.

* * *

Зацепин проводил носилки с товарищем до палаты и оставил сержанта охранять Киреева до приезда оперов. Как Данила проник в здание? Каким образом ускользнул незамеченным? Или у него действительно сообщник в управлении? Или… Он уже спускался по лестнице, когда в кармане завибрировал мобильник.

– Да!

– Хочешь увидеть свою жену целой?

Юлий похолодел. Господи, Маша!

– Приезжай домой, пока я не начал нарезать ее кусками.

Искаженный с помощью специального прибора голос вибрировал от злости.

– Даю тебе десять минут.

Гудки. Перепрыгивая через ступени, Юлий бросился вниз.

– В машину, живо! Садись за руль.

На сиденьях было скользко. Казалось, из Киреева вытекла вся кровь.

– Что случилось? – Богдан уселся на водительское сиденье, недоуменно глядя на Зацепина.

– Он у меня дома!

– Как? – охнул Колыванов, заводя мотор.

– У нас есть восемь минут. Там моя жена.

– Он ее не убьет, – неуверенно сказал Богдан.

Юлий вытащил пистолет и передернул затвор.

– Не успеет.

* * *

Данила бежал вверх по лестнице. «Быстрей, быстрей! Нужно бежать из города!» Но ноги сами несли его в квартиру Зацепина. Инстинкт самосохранения временно ушел на второй план. «Быстрей!»

* * *

Юлий на бегу вытер окровавленную ладонь о штаны, перехватив оружие в другую руку.

– Какой этаж? – задыхаясь, спросил Богдан.

– Четвертый.

Дверь была открыта, и они ворвались внутрь.

– Стоять! – не своим голосом заорал Зацепин, схватив пистолет обеими руками.

Связанная Маша сидела на стуле, рот ее был заклеен прозрачным скотчем, а в широко открытых глазах застыл ужас.

Рядом стоял побледневший иллюзионист. В его правой руке был зажат кинжал. Тот самый. Широкое, длинное лезвие и рукоятка с загнутыми в сторону острия краями.

– Стреляй! – крикнул Богдан, видя, как иллюзионист заводит руку с ножом назад.

Юлий поднял пистолет…

* * *

…но не выстрелил.

– На пол! Бросай нож на пол!

– Он же Серегу зарезал! – закричал Богдан. – Стреляй!

– Это будет для него слишком просто, – сквозь зубы сказал Юлий. – А Серега выживет, я знаю. А ты, – обратился он к Даниле, – будешь до конца жизни гнить в тюрьме.

Инквизитор понял, что проиграл. Пальцы разжались, и выскользнувший нож воткнулся в паркет. Это был конец. Конец?

– Богдан, надень на него наручники, – не спуская взгляда с иллюзиониста, сказал Зацепин.

Колыванов не пошевелился.

– Богдан?

– Как я могу надеть наручники на своего брата?

Не веря своим ушам, Юлий повернул голову и увидел возле своих глаз дуло пистолета.

– Колыванов?..

– Да хватит меня так называть. Зови меня просто – ИНКВИЗИТОР.

Глава пятая

Ты узнаешь правду, и правда сведет тебя с ума.

Олдос Хаксли

Впервые он узнал о трагедии в семь лет. До этого он думал, что его родители уехали далеко-далеко, но наступит время, они вернутся и заберут его с собой. Но однажды к его бабушке зашла соседка, и тогда, затаившись в темном коридоре и подслушав ее рассказ, он узнал страшную правду. О ведунье, которая довела его мать до самоубийства, и отце, застреленном прямо на пороге ее логова.

Он глотал горькие слезы и задыхался. Никто за ним не приедет. Никогда. Родители умерли, и он их больше не увидит. Сквозь помутненное от горя сознание он все же запомнил, что родители погибли не просто так, а в результате злых козней загадочной ведуньи.

На бабушку он не сердился, понимая, что таким образом она хотела уберечь своего внука от потрясения, которое, безусловно, вызвало бы известие о смерти родителей.

Кто такая ведунья – он узнал от соседки, которую сам, несмотря на свой возраст, умело подвел к разговору на интересующую его тему. Добродушная старушка, периодически крестясь, выложила все, что знала о ведунах, знахарках и гадалках.

Главная мысль, возникшая у Богдана после этого разговора, была о реальности ворожбы, заклятий и прочих чар, с помощью которых ведьмы могут насылать на своих врагов всевозможные беды, и сознание того факта, что ведьм боятся и в наше просвещенное время, потому как владеющий колдовством человек – очень опасный враг.

Однажды, когда бабушка спала, он взял ключ и открыл обычно запертую комнату, где хранились вещи его родителей, которые бабушка упаковала и привезла в село сразу после их смерти. Там, среди вороха одежды, книг и черно-белых фотографий, он нашел огромный кинжал, принадлежащий его отцу. Кинжал заворожил его своей красотой и невидимой силой, исходящей от него. В одном из журналов им был обнаружен листок, вырванный из какой-то древней книги, с черно-белым оттиском средневековой гравюры. Тогда он впервые увидел, как выглядит настоящая ведьма: растрепанные черные волосы, крючковатый нос, выпученные от ужаса глаза, змеиные губы, скрюченные пальцы…

На гравюре ведьма была привязана к столбу, и ноги ее были объяты пламенем. Богдана заинтересовало – что же вызвало ужас у страшной ведьмы, которой помогает сам дьявол? На картине был ответ и на этот вопрос. Нет, не огонь был тому причиной, а человек, стоящий возле помоста. Суровое, непреклонное лицо, решительный взгляд, длинные одежды с высоким воротником.

Не оставалось сомнения – ведьма боялась его! Люди, стоящие на заднем плане, испуганно жались друг к другу, в ужасе закрывали лица, все еще опасаясь проклятий колдуньи, и лишь этот решительный человек бесстрашно смотрел ей в глаза.

Богдан полюбил эту гравюру. Он мог часами фантазировать, рисуя в голове картины и представляя, как именно происходила охота на ведьму и что чувствовал этот человек, отдавая приказ о казни.

Путем осторожных расспросов в школе Богдан узнал, что беспощадных охотников за ведьмами звали инквизиторами. Именно они бросили вызов «силам тьмы», тем зловещим, злокозненным силам, в чьем существовании в те времена никто не сомневался.

Но учебники, к удивлению Богдана, выставляли деятельность святой инквизиции в самом черном свете. Ее упрекали в бессмысленном терроре, приводя единственный довод: ничего сверхъестественного не существует! Если это правда, то тогда действия инквизиторов действительно выглядели как вакханалия беспощадных маньяков, которых хлебом не корми, а дай кого-нибудь попытать и поджарить.

Но колдовство существовало! И маленький мальчик, у которого в силу его возраста не хватало аргументов для спора с учителем истории, да и другими взрослыми, ушел в себя.

Уединившись в своей комнатке, он читал сказки, мифы и предания, в которых рассказывалось о ведьмах, колдунах, упырях, оборотнях, и все больше убеждался – тогда все это существовало! Ведь не могли люди, писавшие одно и то же в разных странах, сговориться и придумать одно и то же?

Тем более у него лично существовало страшное доказательство присутствия ведьм в современном мире. Но этой тайной он не делился ни с кем, прекрасно понимая, что ему не поверят, а лишь поднимут на смех.

Еще он не понимал, как люди не осознают столь очевидных вещей. Ведь колдовство никуда не исчезло, оно просто затаилось, но продолжает существовать рядом.

Война не окончена, но где люди, борющиеся с вечным злом? Инквизиция канула в Лету, а приспешники Дьявола продолжают вредить людям с помощью таинственных обрядов и заклинаний, скрывшись под личиной ведунов, знахарей и гадалок. Неужели никто не встанет на их пути?

В этот момент он почувствовал смутное беспокойство, словно ему должно было открыться нечто важное, некая высшая истина. Ведь неспроста к нему попал в наследство этот кинжал, которым его отец собирался вершить суд над ведьмой. И эта картина…

Вскоре он узнал, что значит непонятная надпись на незнакомом языке. «Справедливость восстановлена». Инквизитор спас людей и сжег ведьму, которая получила по заслугам. Он восстановил справедливость. Да, именно так!

Но кто восстановит справедливость сейчас? Кто встанет на пути древнего зла, как делали века тому назад инквизиторы, чьи истлевшие кости несправедливо облиты в новое время грязью?

Кто, кроме… него?

В момент этого озарения и родился Инквизитор, у которого появилась первая цель – найти и уничтожить ведьму, которая погубила его родителей. Впервые со дня известия о их смерти ему стало легче на душе, ведь когда появляется цель, то и жить становится гораздо легче. Но когда эта цель – месть…

Обида и жажда мести пожирают не обидчика. Тот спокойно живет дальше, не подозревая о чьих-то планах, продолжая есть, спать и заниматься своими делами. Мститель отравляет жизнь себе, коверкая свою душу, выжигая в себе такие чувства, как доброта к ближнему, сочувствие и сострадание. И когда эти чувства уходят, их место занимают демоны…

Богдан ходил в школу, гулял, делал уроки. С виду он не отличался от остальных детей: обычный мальчишка, симпатичный, уверенный в себе, не боящийся влезть в драку. Правда, как отмечали некоторые учителя, молчаливый и замкнутый в себе, но кто без недостатков?

А внутри тлели угли, постепенно разгораясь дьявольским огнем. Он жил не настоящим, а будущим. А будущее связывалось только с отмщением.

Мальчик подрос и в силу своих возможностей попробовал найти ту самую гадалку, но поиски не увенчались успехом. Но демоны ярости, пожирающие его мозг, требовали крови. Обратной дороги не было. И тогда возник новый вопрос. А чем другие ведьмы лучше? Пусть не ему, так другим они поломали жизнь, отобрали близких, свели с ума. Они зря надеются, что это сойдет им с рук, час расплаты близок. Он восстановит справедливость!

Первую гадалку он убил в шестнадцать. Маленькая невзрачная женщина и не подозревала в худощавом пареньке свою смерть. Именно тогда он убедился в своей правоте окончательно. Сквозь искаженное гримасой боли лицо наружу проглянуло истинное обличье гадалки, подозрительно похожее на сжигаемую ведьму с картины. Жаль, этого никто не видел. Это смогло бы убедить самых заядлых скептиков, отрицающих наличие колдовства.

Но ничего. Он не стремился к славе и не собирался никому ничего доказывать. Тогда же он понял, что родители не просто так дали ему его имя. Богдан – «Богом данный». Он избран на отведенную ему роль свыше!

Благодаря содеянному он насытил демона мести, хотя надолго кровавой жертвы тому не хватило. Через полгода Богдан снова почувствовал неодолимую жажду убийства. В этот раз он поступил умнее. Уехал в Киев и там охотился в течение месяца, покарав двух колдунов.

Именно покарав. Он не считал содеянное убийством. Это была кара свыше, а он был лишь исполнителем божьей воли. После второго приговора он испытал непередаваемое наслаждение, настоящий духовный экстаз от совершенного акта возмездия, гораздо более сильный, чем сексуальное удовольствие, иногда получаемое со своими неумелыми сверстницами.

В восемнадцать лет он женился и поменял свою фамилию на фамилию жены, руководствуясь соображениями безопасности, совершенно нелишними, как показали дальнейшие события. Записался в секцию восточных единоборств, где тренер не раз отмечал силу воли новичка, твердость характера и стремление к победе.

Потом была армия, и Инквизитор на два года исчез из привычного ему мира. Но и там он продолжал совершенствовать свое тело изнурительными физическими тренировками. Прапорщик Кабанов, служивший в спецподразделении, научил его специальному армейскому комплексу ножевого боя. Клинок его остро отточенного ножа прыгал из руки в руку, вращался между пальцев, неуловимо для глаза менял положение… В лице зеленого новобранца Кабанов нашел прилежного и настойчивого ученика. Рукопашный бой, стрельба… Никто не подозревал, с какой целью молодой боец добровольно истязает себя нечеловеческими тренировками. Он готовился…

Служба закончилась. Вернувшись, он развелся с женой, которая его особо и не ждала, и уехал в город. Пришла пора выбирать дорогу. Специфические навыки Богдана с распростертыми объятиями приняла бы любая преступная группировка, но он выбрал службу в уголовном розыске, что давало сразу несколько преимуществ: он был на стороне Закона, получал необходимый его организму адреналин, был в курсе расследуемых дел и благодаря этому мог в случае чего подстраховаться. Служба увлекла его новизной и знакомым уже ощущением охоты.

А потом приехал Данила. Богдан знал о существовании двоюродного брата со слов бабки, но никаких концов найти не смог, хотя и наводил справки. Оставшись без родителей, он очень хотел найти родственную душу А тут брат объявился сам, да к тому же в ранге «звезды». Богдан не знал, как себя вести. Объявиться? Но кто теперь его брат? Можно ли ему довериться? Богдан решил понаблюдать за ним, но внимательный иллюзионист заметил слежку, и от этой идеи пришлось отказаться.

В том, что произошло дальше, Богдан увидел перст судьбы – его брат тоже ненавидел колдунов! Он даже объявил им войну. Правда, вел ее другими способами, но суть была та же! Инквизитору тут же захотелось прийти к иллюзионисту и рассказать о себе. Ведь это так здорово – у него наконец появился единомышленник, да еще родной крови! Но, подумав, Богдан решил отложить признание. Ведь Данила до конца не понимал, с кем воюет, поэтому решено было подождать более благоприятного момента.

И когда он выбрал наконец этот момент и отправился к брату, то дома его не застал. А спускаясь по лестнице, услышал разговор ныне покойных бандитов, готовящих покушение на иллюзиониста. Пришлось спасать Данилу от нанятых парапсихологом уголовников. Момент для знакомства с братом был упущен.

Тем временем кольцо вокруг самого Инквизитора стягивалось все туже. Зацепин даже сумел правильно определить причину ненависти Инквизитора к гадалкам, хотя и думал ошибочно на иллюзиониста.

Богдан уже было решил убрать не в меру дотошного следователя, но Юлий стал раскручивать след гадалки, которую самому Богдану хотелось найти больше всего на свете. Найдя гадалку, Зацепин сохранил жизнь себе, но подписал приговор Веронике.

Тогда Инквизитор задумался. Гадалка должна умереть, этот факт не вызывал сомнений, но чтобы отвести подозрения от себя, пришлось подставить брата, которого уже и так подозревали.

Чувства вины, которого он ожидал, не было. На войне как на войне! И если для того, чтобы продолжить свою миссию, ему было необходимо принести в жертву брата, что ж…

На все воля божья.

Он позвонил Даниле и, представившись его поклонником и другом гадалки Вероники, предложил сенсационную тему для передачи. Данила согласился встретиться. Дальше было делом техники. Богдан рассказал о возможном нападении иллюзиониста на гадалку, и милиция устроила засаду. На первом этаже никто в данный момент не жил, и Богдан, подобрав ключ к квартире, посадил своего человека, который был у него в неоплатном долгу еще с армии. Едва Данила вошел в подъезд, как тут же получил порцию усыпляющего газа. Соучастник отволок бесчувственное тело в квартиру и через несколько часов, дождавшись Богдана, перевез с его помощью иллюзиониста в его собственную квартиру.

Для свершения мести Инквизитору пришлось пожертвовать сержантом. Ничего не подозревающий Поречко открыл дверь своему партнеру по засаде и рухнул на пол с перерезанным горлом. Войдя в комнату, Богдан убил гадалку, написал ее кровью послание и отправился в машину к Зацепину поджидать иллюзиониста. Данила пришел вовремя. На этот раз его пунктуальность послужила ему во вред.

Акция прикрытия была проведена блестяще, но тут, как всегда, вмешался непредвиденный фактор в лице бывшего односельчанина Богдана, который видел его входящим в управление в форме милиционера. Решивший встретиться с ним односельчанин позвонил в управление и попал на Сергея. Он назвал Кирееву настоящую фамилию Богдана – Меджиславский! Киреев взял у парня телефон бывшей жены Богдана и, позвонив ей, подписал себе смертный приговор – Богдан поднял параллельную трубку и подслушал весь разговор.

В машине истекающий кровью Сергей пытался открыть Зацепину правду, но смог назвать лишь фамилию убийцы, что только сыграло на руку Инквизитору.

Случайности росли как снежный ком, и Богдан решил избавиться от Зацепина, который оказался слишком хорошим следопытом и мог в итоге выйти на настоящего убийцу.

Богдан похитил его жену и, связав ее, позвонил Даниле с требованием приехать. В случае отказа он грозил убить Марию, и Данила поехал спасать жену Зацепина. Затем Богдан из машины позвонил самому Юлию.

Инквизитор рассчитал все правильно: разъяренный Юлий застает иллюзиониста на месте преступления и убивает его, сам погибая в схватке. Затем Богдан убивает Марию и вызывает группу.

Таким образом, все довольны: маньяк застрелен, дело закрыто, человек, который слишком близко подошел к тайне, тоже погибает. А раз убийца мертв, то расследование прекращается. Никто не узнает, кто же на самом деле Инквизитор.

Богдан не учел, что Зацепин не будет стрелять. Надо было заранее прикончить его жену, тогда выстрел последовал бы с порога. Но и сейчас не все потеряно. Осталось довести действо до логического завершения, и Инквизитор сможет снова на некоторое время уйти в тень.

* * *

– Брось пистолет, – приказал Инквизитор.

– Колыванов… – Юлий подумал, что сходит с ума. – Что ты делаешь?

– Его фамилия не Колыванов, – сказал из своего угла Данила. – Его фамилия – Меджиславский.

– Здравствуй, братец, – оскалился Богдан.

Зацепин почувствовал тошноту. «Они братья?!»

Он сделал молниеносный выпад, который всегда приносил победу в стычках с бандитами. Движение было неожиданным и стремительным, но… не достигло своей цели. У Богдана отпала необходимость разыгрывать зеленого стажера, блюющего от одного вида крови и неспособного на решительные действия. Железная рука спецназовца легко блокировала удар и обратным движением выбила пистолет из рук Зацепина.

– Лежать! – негромко крикнул Инквизитор, подсечкой сбивая старлея с ног.

Юлий грохнулся на пол, сбив табурет и ударившись головой о батарею. Маша издала приглушенный пленкой вой.

Данила незаметно, как ему показалось, сделал шаг. Но Богдан заметил его движение.

– И ты, братец, стой где стоишь.

Юлий не мог пошевелиться. Голова раскалывалась от удара и безумия ситуации. Вот и разгадка. Простая и страшная. Он долго стремился к встрече с убийцей, но в страшном сне не мог представить ее такой.

– За что ты Поречко убил? И… – Юлий закашлялся, – и Серегу?

– Поречко оказался в ненужное время в ненужном месте, а Киреев… в принципе то же самое. Нужно, кстати, заехать к Сереге, а то – вдруг выживет?

Зацепин в бессильной ярости сжал кулаки, но остался на полу. Колыванов оказался опытным бойцом. Хотя какой он, к черту, Колыванов? Меджиславский! Неужели они заодно?

– Как же я не догадался проверить сам, что твой брат не сгорел? – Он повернул голову к иллюзионисту. – Ловко вы все придумали!

– Какой же ты дурак, Юлик, – мрачно ответил Данила. Все кусочки мозаики встали на свои места. Но произошло это слишком поздно. – Ты так ничего и не понял. Он убьет нас всех.

* * *

Богдан подобрал второй пистолет и стал на безопасном расстоянии от лежащего Зацепина.

– Извини, Данила, это не входило в мои первоначальные планы. Я даже подумывал все рассказать тебе.

– Ты псих, – сказал Юлий. Он хотел каким-нибудь образом спровоцировать убийцу. Но Богдан лишь усмехнулся:

– Это вы все больны. Не понимаете очевидных вещей. Даже мой старший брат – и тот не понимает. А я так надеялся на нашу встречу…

– Еще не поздно все изменить, – сказал иллюзионист.

Нужно протянуть время, заговорить его…

– Тш-ш-ш… – Инквизитор, словно прочитав его мысли, приложил ствол пистолета к губам. – Пришло время умирать.

В его глазах не было и тени сумасшествия. Целеустремленность – да. Уверенность в своей правоте – безусловно. Присутствовала даже небольшая печаль от непонимания близких людей. Но безумия там определенно не наблюдалось. И это было самое страшное. Безумие было внутри. Богдан поднял пистолет. За спиной Данилы задергалась связанная Маша, в ужасе мыча что-то сквозь клейкую ленту. Она даже попыталась встать, но ножка стула подломилась, и жена Зацепина грохнулась вместе со стулом на пол.

Время замедлилось. Данила ощутил полную пустоту сознания. Никаких мыслей. Потом на выручку услужливо пришла опережающая события картина: сейчас пуля из пистолета Зацепина разнесет ему голову, забрызгав мозгами Марию, затем наступит черед самой Маши – точным и сильным ударом кинжал вырежет из нее жизнь, потом Зацепин…

А ведь он так хотел найти своего двоюродного брата. Помочь ему. Это была одна из целей его поездки. Но все не было времени – то шоу, то гастроли… А теперь объявившийся брат станет его убийцей.

– Ты знаешь, что у тебя есть родной брат?

Фраза выскочила сама, неожиданно для самого Данилы. Но она остановила движение указательного пальца, замершего на спусковом крючке. Богдан молчал, только лицо немного исказилось. Смесь недоверия, презрения и… надежды?

– У меня с собой фотография.

Иллюзионист осторожно сделал шаг и медленно полез в карман.

– Там ты, твой брат, твоя мама и дядя Витя… твой отец.

Когда он вытащил руку, в ней ничего не было, за исключением… обыкновенной карты.

– Не в этом… – растерянно сказал Данила, с удивлением посмотрев на зажатый между средним и указательным пальцами кусочек пластика с изображением смеющегося шута.

Левой рукой он похлопал себя по карманам куртки:

– Да, здесь… «Только бы Юлик вспомнил, он не может не вспомнить!»… Точно, вот она.

Он медленно достал из пачки одну фотографию, держа ее изображение лицом к себе.

Богдан напоминал каменное изваяние, только палец подрагивал, словно раздумывая – нажать или нет?

Зацепин застонал и перевернулся на бок. Данила даже не посмотрел на него, боясь отвлечь внимание своего двоюродного брата от себя. Оставалось только надеяться, что в нужный момент Юлий сделает все как надо.

– Стой, – мертвым голосом сказал Инквизитор. – Этого не может быть. Почему… – он облизал пересохшие губы, – я не знал?

Пистолет немного опустился. «Ну же, еще чуть-чуть!»

Глядя на фотографию, Данила покрутил ее в своих пальцах. На миг – на короткий миг – Инквизитор отвлекся и посмотрел на фото. Он почти поверил!

Но на фотографии была только стройная красавица Ирочка, снятая на фоне Латинского собора. Она улыбалась в объектив, левой рукой поправляя волосы, а правой махая фотографу.

Губы Инквизитора задрожали, обнажив крепкие белые зубы. Лицо исказилось в припадке ненависти, показывая настоящее обличье этого страшного человека. Настоящего Инквизитора! Пистолет дернулся вверх.

Данила резко дернул кистью, и джокер угодил прямо в перекошенное лицо Богдана, рассекая ему бровь над левым глазом.

Грохнул выстрел, но бросок сделал свое дело – пуля прошла мимо! Данила кинулся вперед, боковым зрением отметив метнувшегося с пола из неимоверно неудобного положения Зацепина.

Второй, оглушающий в замкнутом пространстве выстрел – и левое плечо иллюзиониста онемело, как после удара ломом.

Данилу развернуло вокруг своей оси, и он упал на пол.

Юлий сбил с ног Инквизитора, и они покатились по полу, рыча, словно взбесившиеся бультерьеры, пытаясь вырвать пистолет друг у друга.

Бах!!! Бах!!!

Клубок тел распался, и уже два тела корчились на полу: Богдан вертелся юлой, скребя ногами и глухо завывая, а Юлий, зажимая стремительно набухавшую кровью рубаху, оттолкнул ногой пистолет и, скрючившись от адской боли в простреленном боку, скрипел зубами.

Богдан затих. Из его кармана выпала маленькая черная коробочка, с помощью которой он менял голос, звоня по телефону. В комнате остро пахло порохом. Данила встал на колени, затем, опираясь правой рукой о стол, поднялся на ноги. Левая рука беспомощной плетью повисла вдоль тела. Все решилось за какие-то секунды.

Иллюзионист, зажимая правой ладонью рану, присел около Зацепина:

– Ты живой?

Юлий сплюнул вязкую ярко-красную слюну и, улыбнувшись разбитыми губами, прохрипел:

– Хорошо ты с картой… Я понял…

Данила осмотрел свое плечо. Рана оказалась сквозной, пуля лишь пробила дельтовидную мышцу, не задев кости. Но кровь уже залила всю руку, стекая по пальцам и капая на пол. Зацепин закашлялся. Выглядел он похуже иллюзиониста.

– Машку… развяжи, – прохрипел старлей.

– Сейчас.

Данила вытащил мобильный телефон и набрал 03.

Едва он успел продиктовать адрес и сообщить об огнестрельном ранении, связь вырубилась. На дисплее загорелось изображение разряженной батареи. Черт! Зацепин застонал.

– Уже едут, Юлик, потерпи.

Данила подошел к лежащей без движения Маше. На миг его бросило в дрожь: неужели пуля, предназначавшаяся ему, убила Марию? Но, осмотрев ее, он успокоился. Когда началась стрельба, сознание Марии великодушно отключилось. Он рывком отодрал ленту с ее губ, и это привело ее в сознание. Она испуганно уставилась на него широко открытыми глазами, не в силах произнести ни слова.

– Все нормально, – успокоил ее Данила.

Она вытянула шею, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь за спиной иллюзиониста.

– Юлик?..

– Живой. «Скорая» уже едет.

Данила попытался развязать ее, но одной рукой сделать это было нереально. Тогда он взял все еще торчавший из паркета кинжал и разрезал веревку. Мария потерла одеревеневшими руками запястья с красными кровоподтеками и уже собственноручно перерезала путы на ногах.

– Вот и все, – пробормотал Данила, устало приваливаясь к подлокотнику дивана.

Никакого длинного кинематографического поединка не было. Как и предсмертной многозначительной фразы, оживаний трупа и тому подобных голливудских штучек. Один бросок карты, четыре выстрела. Результат: два раненых и один мертвец.

Инквизитор был мертв. Его двоюродный брат, которого он собирался найти и который сам искал встречи с ним, но так и не решился на нее, лежал в луже крови совсем рядом. Все кончено.

Маша вдруг всхлипнула и заревела, но у Данилы, а тем более у ее мужа не было сил, чтобы ее успокаивать.

– Повезло Варфоломею, – вдруг подал голос Зацепин.

Маша подняла мокрые глаза и с испугом посмотрела на мертвое тело Инквизитора.

– Он… Он…

– Что?

– Он убьет… Варфоломея.

Данила испугался, что у Маши поехала крыша.

– Он мертв. Все закончилось.

– Нет. – Мария, заикаясь, продолжала тыкать пальцем в сторону того, что совсем недавно было страшным кошмаром всех колдунов и гадалок.

– Варфоломей скоро умрет. Он сказал: «Из-за этого ублюдка все началось».

– Что началось? – не понял Данила.

– Он сказал… Варфоломей – племянник какой-то Вероники, и то, что он поменял имя, ему не поможет… Я не совсем поняла, он сам с собой разговаривал.

Данилу охватило нехорошее предчувствие.

– Что еще он сказал?

– Театр, где выступает сегодня Варфоломей, заминирован.

Глава шестая

Ни боги, ни будды, ни предки, ни призраки, ни ангелы, ни демоны не смогут прожить за тебя твою жизнь и умереть твоей смертью. Ни предвидение, ни чтение мыслей не помогут тебе понять, какой же из путей воистину твой.

Вот что узнал я.

Все прочее вам предстоит постигать самим.

Судзумэ-но-кумо, 1860

– Что?!

Зацепин приподнялся от удивления, но тут же со стоном повалился назад.

Даниле стало плохо, когда он представил переполненный шестью сотнями людей зал. Ладно – Варфоломей. К нему Данила не испытывал особой жалости. В конце концов, именно из-за этого морального урода началась история Инквизитора. Он был виноват даже в большей степени, нежели его тетя Вероника, которая только исполняла его «заказ». Но несколько сотен невинных людей? Это брат переборщил. Хотя кто знает – сколько там той взрывчатки? И где он ее взял? Нужно предупредить ментов. У Зацепина должен быть мобильный!

– Юлик, позвони…

Обернувшись, он увидел старлея лежащим без сознания. Как не вовремя! А если самому позвонить? Нет. Никто не поверит разыскиваемому преступнику, разве что – анонимно?

Данила поднялся.

– Перевяжи меня, – попросил он Марию, и та побежала за аптечкой.

Морщась от боли, он просунул раненую руку с быстро набухавшей кровью повязкой в рукав куртки и застегнул «молнию».

– Возьми у Юлия телефон и звони в милицию. Расскажешь все про театр.

Она открыла рот, намереваясь возразить, но у него не было времени на бесполезные споры.

– Звони и жди врачей.

Уходя, он сунул в карман пистолет Инквизитора.

* * *

– И тогда я услышал голос свыше: «Ты проводник, ты выполняешь на Земле важнейшую миссию». И это так! Сегодня я поделюсь с вами своей силой! Я покажу вам, как правильно использовать свою энергию и пользоваться силой космоса! Научу вас защищать свое тело и свою душу с помощью… с помощью…

Варфоломей сбился с мысли, устремив взгляд в конец прохода, по которому в сторону сцены шел брюнет с бледным лицом. Руки он держал в рукавах короткой кожаной куртки. Не сводя с экстрасенса испепеляющего взгляда, он приближался решительно и неотвратимо, словно посланец рока.

Люди, заполнившие зал, стали оборачиваться. По рядам прокатился шепот узнавания и недоумения.

Иллюзионист поднялся на сцену и подошел вплотную к экстрасенсу:

– Что же ты замолчал, вестник богов?

По проходам уже пробиралась охрана, что немного приободрило умолкнувшего оратора:

– По какому праву…

Данила вытащил руки из карманов, и Варфоломей в ужасе отшатнулся – они были полностью покрыты кровью! Иллюзионист наклонился к микрофону:

– Дамы и господа, представление окончено! Прошу всех покинуть помещение!

Народ в зале недовольно загудел. Данила нахмурился.

– Все. Чудес сегодня не будет. Расходитесь по домам.

Известие о возможном теракте Даниле озвучивать не хотелось. В давке могли погибнуть люди. А вдруг никакой взрывчатки нет?

Мускулистые охранники вскарабкались на сцену, но иллюзионисту удалось привлечь их внимание и заставить усомниться в разумности их действий.

– Абракадабра, – пробормотал фокусник, и в его руке появился пистолет. Охрана нерешительно застыла на месте.

– Я сказал – всем покинуть помещение!!! – рявкнул Данила в микрофон. «Пальнуть, что ли, в воздух?» Но люди при виде столь железного аргумента уже повскакивали с кресел и, толкаясь, бросились к выходу.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно сказал иллюзионист и вытер рукавом вспотевший лоб, оставив на нем кровавую полосу.

Вдали послышался вой милицейских сирен. Значит, Маша дозвонилась и ей поверили. Зал почти опустел. Варфоломей, трясясь от страха и ненависти, процедил:

– Ну, ты мне за это…

Данила ударил коротко, почти без замаха. Но рукоять пистолета была железной. Варфоломей рухнул на сцену, закашлялся и выплюнул несколько окровавленных зубов.

– А вот теперь действительно все, – сказал Данила, отшвыривая пистолет в сторону и поднимая руки. В зал уже вбегали люди в милицейской форме.

* * *

Прошло две недели. Юлий – теперь уже капитан – шел на поправку. Киреев чувствовал себя похуже, но его жизни уже ничего не угрожало. Андрея два дня как выписали, и только несколько шрамов на руке напоминали о том, что совсем недавно он на несколько секунд разминулся со смертью, дублируя во время опасного трюка Данилу.

Дело закрыли. Инквизитора больше не существовало. Любители потусторонних сил, практикующие магию, могли спать спокойно. Варфоломей подал на иллюзиониста в суд, но его шансы выиграть дело сводились к нулю. Вовремя приехавшие саперы обезвредили взрывное устройство, и Данила стал героем. А героев, как известно, не судят.

Данила заканчивал подготовку к новому шоу и старался забыть о недавних событиях, хотя сделать это было очень нелегко. Сейчас он направлялся к Оперному, где его ждали ребята из балета.

– Погоди, дорогой, куда спешишь? Давай я тебе погадаю, не обману, всю правду скажу!

Иллюзионист остановился и посмотрел на невысокую смуглую цыганку, одетую в свои разноцветные одежды.

Многие родители с детства пугают своих детей цыганами: обманут, украдут! Нельзя, конечно, всех цыган обвинять в мошенничестве, но нельзя и отрицать, что большинство из этого бродячего племени практикует свои криминальные таланты на простых людях. Трудно спорить и с тем, что многие цыгане владеют элементами гипноза, с помощью которого и облапошивают доверчивых граждан.

Данила усмехнулся. Вот будет номер, если профессионального иллюзиониста и борца номер один с магией сможет обмануть простая цыганка! Ему даже стало интересно.

– Ну погадай.

Про гипноз Данила знал достаточно – сам иногда практиковал. Слава богу, на сцене ввести человека в состояние транса не так уж и сложно. Многие, выходя под свет софитов, и так ничего не соображают.

А вот с мошенниками нужно держать ухо востро! Нужно избегать смотреть им в глаза, не давать прикасаться к себе. Если человек, владеющий гипнозом, возьмет тебя за руку – все, полдела уже сделано! Но иллюзионист, в отличие от большинства, знал все эти нюансы.

– Давай руку, дорогой.

Зазвенели браслеты на запястье, и толстые пальцы, унизанные кольцами, мягко, но настойчиво схватили ладонь Данилы. Итак – контакт установлен. Сейчас последует фраза из классического набора: «Ой, дорогой, да на тебе порча!» или «Знаешь, что тебя ждет?» Кстати – часы дорогие. Но ремешок у них непростой, просто так не снимешь.

Цыганка уже открыла рот, но ничего не произнесла. Лицо ее приняло сосредоточенное выражение. Отпустив ладонь клиента, она подняла на него глаза с черными ресницами. Взгляд у нее был странный.

Данила хмыкнул:

– Не та рука?

– Беда тебя ждет.

Ну наконец-то, а то он уже начал скучать.

– Беда? Сглазил меня поди кто?

Цыганка сделала шаг назад. В глазах появился… страх?

– Никто тебя не сглазил.

Еще шаг назад.

– Так что же ты там увидела? Начала гадать, так договаривай.

– Твой близкий человек умрет. Страшной смертью.

– Кто?

– Имя у него святое.

Неужели кто-то подослал эту стерву? Решили запугать? Не на того напали!

– Еще что видишь?

– Много людей вокруг тебя, мертвые все. И ты посередине.

Гадалка говорила с неохотой, через силу выдавливая слова. Пальцы нервно теребили цветастый платок, накинутый на плечи.

– А потом что?

– А потом… Ты умрешь.

Несмотря на уверенность Данилы в том, что спектакль подготовлен, ему стало не по себе. Возможно, таким образом его хотят снова предупредить? Он сузил глаза и коротко спросил:

– Где? Как?

– Сцену вижу. Там тебя и убьют, – так же коротко ответила гадалка.

На сцене? Ну, конечно! Плакаты с его изображением по всему городу висят. Он надвинулся на цыганку.

– Скоро?

Цыганка сделала шаг назад, словно боясь, что он к ней прикоснется.

– Два месяца у тебя осталось.

Премьера нового шоу! Что это, как не предложение бросить все и свалить из страны? Не дождутся!

– И сколько ты хочешь за свое предсказание?

– Ничего не надо.

Цыганка продолжала отступать. Глаза ее остекленели. Хорошо играет, зараза!

– А помочь за отдельную плату?

– Никто тебе не поможет. Уходи.

Данила постоял еще немного и побрел в сторону театра. Вот уроды! Ну, мы еще посмотрим – кто кого! В кармане зазвенел мобильник.

– Алло?

– Даня, ты где? – Это был Мастер.

– Уже подхожу к театру.

– Давай быстрей, мы тебя ждем.

Данила ускорил шаг, но тут же притормозил. Стоп. Есть еще одно дело, разобравшись с которым он сможет спокойно продолжать заниматься фокусами и готовиться к новогоднему магическому шоу, не обращая внимания на всякие дурацкие предсказания цыганок. И решить это дело нужно поскорее – злая усмешка раздвинула губы иллюзиониста, – ведь у него осталось всего два месяца!

Он собирался позвонить человеку, необдуманный поступок которого много лет назад положил начало цепочке событий, результатом которых и стало появление маньяка по прозвищу Инквизитор. Но Данила не собирался становиться новым мстителем. Он просто хотел заставить Варфоломея сделать то, что еще не делал ни один известный «колдун» – признаться в том, что сам парапсихолог, а также другие предсказатели, работающие на «Судьбу», обманывали людей. Вот это будет сенсация! Причем каяться эта скотина будет в прямом эфире!

Но что может заставить человека решиться на такой поступок? Существовал только один способ.

Данила остановился у кабинки уличного телефона и, порывшись в брюках, нашел карточку. Из внутреннего кармана пиджака он достал маленькую черную коробочку, подобранную в квартире Зацепина. Затем набрал номер. Трубку сняли после четвертого гудка, и осторожный голос спросил:

– Алло?

– Варфоломей?

– Да, Варфоломей.

Экстрасенс шепелявил. Зубы он вставить еще не успел. Впрочем, через несколько секунд выбитые зубы покажутся ему последней проблемой на свете. Прибор искажал голос иллюзиониста, делая его не вполне человеческим. Эта странность обеспокоила экстрасенса:

– А кто говорит?

Данила глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но его глаза, помимо воли, загорелись нехорошим огнем.

– Говорит ИНКВИЗИТОР…

Примечания

1

Имеется в виду удельное княжество, сложившееся в XII в. вокруг села Звенигород (ныне в Пустомытовском р-не Львовской обл., Украина).

2

Все неизвестное принимается за великое (лат.).

Content

Константин Ковальский
Тандем

Часть I ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть II ЯЩИК ПАНДОРЫ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть III МСТИТЕЛЬ ИЗ ПРОШЛОГО

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Примечания