де Жур Бель

Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Бель де Жур

Интимный дневник

Записки Лондонской проститутки

Эта книга никогда бы не родилась без терпеливой и неустанной поддержки Патрика Уолша и Хелен Гарнонс-Уильямс, а также их сотрудников и товарищей, которым выражает глубочайшую благодарность.

Автор

От автора

Во избежание дальнейших недоразумений, скажу сразу: я — проститутка.

Признание это, что и говорить, дается мне нелегко. Многие употребляют это слово, когда хотят сказать, что работают в ужасных условиях где-нибудь в конторе на побегушках или торговым агентом, или какой-нибудь шестеркой в средствах массовой информации. Мол, их работа мало чем отличается от проституции. Уверяю вас, что это все чушь собачья. Уж я-то это знаю точно — пришлось погорбатиться в самых разных местах, а вот теперь меня трахают за деньги; могу сказать точно, что это совершенно разные вещи, просто небо и земля.

Живу я, а это тоже немаловажно, в Лондоне. То есть я — лондонская проститутка. Два эти факта могут быть, а могут и не быть связаны между собой. Лондон — город далеко не самый дешевый на нашей грешной планете. Как почти все мои друзья, я приехала завоевывать его сразу после университета. Думала: найду работу, если и не с хорошей зарплатой, то хотя бы интересную, где рядом со мной будут трудиться исключительно приятные и симпатичные молодые люди. Но поди найди такую работу: подобных мест в мире, увы, раз, два — и обчелся, на всех не хватает. Почти все сегодня хотят быть поближе к деньгам, все учатся в университетах денежки считать, включая и двух моих друзей, А-2 и А-3, которые пользуются большим уважением в своих академических кругах. Боже мой, да по мне, чем такая участь — уж лучше сдохнуть. По своей бесполости что бухгалтерия, что академия — один черт.

Зато проституция — работа стабильная и большой самоотдачи не требует. У меня широкие возможности знакомиться и общаться со множеством самых разных людей. Само собой, почти все они — мужчины, и с большинством из них я никогда больше не встречусь. Я должна трахаться со всяким, даже если он сплошь покрыт волосатыми родинками и во рту осталось три с половиной зуба. Я должна его слушаться, даже если он потребует, чтобы я воплотила в жизнь его сексуальную фантазию, разыграв роль какой-нибудь его училки по истории в шестом классе. Но это куда лучше, чем сидеть за столом в мрачном офисе, где томятся такие же несчастные, и то и дело поглядывать на часы, в нетерпении ожидая сначала обеденного перерыва, а потом и конца рабочего дня, когда можно будет отправиться по домам. Вот почему, когда кто-нибудь из моих друзей в который раз заводит одну и ту же пластинку и принимается жаловаться на свою работу, мол, вкалывает, как проститутка, я с пониманием поддакиваю и выражаю полное сочувствие. Мы цедим свои коктейли и горестно качаем головами, удивляясь, куда это подевались все наши юношеские амбиции.

Мне представляется, что их мечты нынче устремляются прямехонько в сторону пригородов, где раскинулись уютные особнячки с палисадничками. У меня же перспектива одна: раскидывать ножки в ненасытном вожделении и получать наличными, желательно регулярно.

Хотя я отдавала себе отчет в том, что выбора у меня, в общем-то, нет, все-таки я далеко не сразу решилась сделать проституцию моим основным занятием. В Лондон я попала, как и тысячи других недавних выпускников университетов и колледжей. Долг за обучение у меня был совсем маленький, оставались кой-какие сбережения — мне казалось, что на несколько месяцев вполне хватит, пока подыщу что-нибудь подходящее. Но запасы быстро истощились: дороговатое в Лондоне жилье, да и за всякие простые мелочи, без которых жизнь немыслима, тоже надо платить. Дни мои проходили в изучении газетных страниц, где печатают объявления о вакансиях Я писала полные энтузиазма и лести письма своим предполагаемым работодателям, хотя я почему-то уже тогда была уверена, что никакого ответа не дождусь, а по вечерам, перед тем как забыться сном, неистово мастурбировала.

Самые светлые минуты в те дни были, без сомнения, именно минуты этой яростной мастурбации. Я, например, представляла себе, что работаю на заводе по производству канцелярских товаров инженером-испытателем, и работа моя заключается, в частности, в том, чтобы прицеплять себе на внутреннюю сторону бедер зажимы для бумаги, в то время как кто-то с азартом меня трахает. Или что я — личная секретарша одной могущественной лесбиянки и садомазохистки, я прикована цепью к ее рабочему столу, и меня лижет еще одна такая же, как и я, рабыня, которую в свою очередь дрючит какой-то тип с огромным членом. Или что я плаваю в каком-то бассейне, ничего не ощущаю, как вдруг чьи-то невидимые руки начинают щупать и пощипывать мое тело, сначала осторожно и мягко, но потом все более и более болезненно.

Лондон — не первый большой город, в котором мне приходилась жить, но что самый большой в моей жизни, так это правда. В других местах человек всегда имеет шансы встретить на улице знакомого или хотя бы улыбающееся лицо. Иное дело здесь. Поезда битком набиты пассажирами, которые, как могут, отвоевывают себе личное пространство с помощью дешевого романа, газет или наушников плеера. Помню, однажды я ехала в метро по Северной ветке. Женщина, которая сидела со мной рядом, буквально уткнулась носом в свой журнал. И только через три станции я догадалась, что она не читает, а плачет. Трудно не проявить сочувствие в такой ситуации, а еще трудней самой не расплакаться.

Итак, я с тоской наблюдала, как тают мои и без того тощие средства. Покупка проездной карточки на все виды транспорта стала самым светлым пятном недели. Урезание расходов на нижнее белье — у меня есть нездоровая потребность покупать кружевную дребедень — проблемы не решало.

И вот, вскоре после моего переезда в этот город, я вдруг получила эсэмэску от одной дамы, с которой меня познакомил один мой друг, назову его Н. Лондон — родной город Н., и он, похоже, всех тут знает. Надо заметить, что людей я распределяю по шести уровням, и он в моей классификации занимает как минимум четвертый. И когда он стал из кожи вон лезть, чтобы представить меня этой даме, я сразу насторожилась. «До меня дошел слух, что вы в городе, — я бы с большим удовольствием встретилась с вами, когда вы будете свободны» — гласил текст послания. Я сразу вспомнила эту плотненькую, сексапильную женщину постарше меня, с безупречной речью и вкусом. Когда мы только познакомились, я подумала, что мы с ней не сойдемся. Но как только она повернулась спиной, чтобы уходить, Н. громким шепотом и отчаянно жестикулируя сообщил, что она наглая и всегда прет как танк, а вдобавок еще и спит с женщинами. И тут я вдруг возбудилась. Если б я была мужчиной, я бы сказала, что у меня на нее стоит, ей-богу.

Текст этот я хранила несколько недель, и чем дальше, тем больше разгорячалось мое воображение, тем неспокойней было у меня на душе. Очень скоро в моих ночных грезах она превратилась в этакую каучуковую бестию, инфернальную сучку, подчиняться которой — сплошное наслаждение. Мне мерещилось, что девицы на улицах и помешанные на сексе офисные бездельницы похожи на нее. Я ответила ей. Она позвонила почти сразу и сообщила, что она и ее новый друг приглашают меня поужинать на следующей неделе и с нетерпением будут ждать встречи.

Несколько дней я мучилась, размышляя, что надеть, потратила уйму денег на стрижку и новое белье. В самый вечер нашего свидания я переворошила весь свой шкаф, примеряя то одно, то другое. Наконец остановилась на плотно облегающем джемпере цвета морской волны и угольно-черных брюках — этакая секретарша на побегушках в офисе, но достаточно сексапильная. Я пришла на полчаса раньше, перед этим еще полчаса потратив на поиски самого ресторана. Мне было сказано, что столик я смогу занять только тогда, когда прибудут пригласившие меня люди. Остатки денег я спустила на выпивку в баре и очень надеялась, что за мой ужин заплатят.

В зале стоял легкий гул — в узеньких кабинках ворковали парочки, негромким фоном звучала музыка. Все присутствующие выглядели старше меня и определенно относились к разряду людей преуспевающих. Некоторые, возможно, зашли сюда прямо с работы; другие — явно из дома: надоело сидеть, вот и решили освежиться и напитаться новыми впечатлениями. Всякий раз, когда открывалась дверь, в помещение вкатывала волна прохладного осеннего воздуха, несущего с собой запах сухих листьев.

Наконец они пришли. Нас посадили за столик в углу, достаточно далеко, чтобы официанты не слишком нам докучали. Как-то так получилось, что я села между ними. Она принялась оживленно болтать о картинных галереях и знаменитых спортсменах, в то время как он, не отрываясь, разглядывал мой джемпер. Потом я почувствовала, как его рука крадется по моей правой коленке, а ее стопа, обтянутая чулком, заскользила по внутренней стороне брючины.

Ага. Вот им, оказывается, чего надо, подумала я, и разве не знала я этого с самого начала? Неплохая парочка: оба старше меня, оба эффектно выглядят и оба соблазнительно развратны. Ну как с такими не потрахаться? Никаких причин против этого в душе у меня не отыскивалось. Я заказала то же, что и они, все обильно сдобренное пряностями и уснащенное маслом. Ризотто с грибами подали такой густой, что я с трудом могла отодрать его от неглубокой тарелки, такое клейкое, что приходилось соскребать его с ложки зубами. Рыбу принесли целиком, вместе с головой, и ее мугные глаза подозрительно изучали нас до тех пор, пока не унесли остатки. Соседка моя то и дело облизывала себе пальцы, и я не могла избавиться от ощущения, что она это делает не от отсутствия хороших манер, а нарочно. Я протянула руку и скользнула по ее плотно обтягивающим брюкам, к промежности, и она сдвинула ноги, зажав мои пальцы. И как раз в эту самую минуту официантка вдруг решила обратить на наш столик внимание. Она приволокла целое блюдо крошечных пирожных, других сладостей и шоколада, и мужчина одной рукой принялся угощать свою подругу, а другой пожимал мне правую руку, в то время как пальцы моей левой ритмично двигались у нее между ног. Она кончила — легко и почти без звука. Я наклонилась и прошлась губами по ее шее.

— Превосходно, — пробормотал он. — Проделай-ка это еще разок.

И я повторила все сначала. Покончив наконец с едой, мы покинули ресторан. Она села за руль, а он попросил меня занять переднее сиденье рядом с ней и раздеться до пояса. Сам, усевшись позади, положил ладони мне на груди и принялся нежно теребить соски. До ее дома ехать было совсем близко. Я вышла из машины как была, голой по пояс, и как только мы вошли в дом, мне приказали встать на колени. Она вышла в спальню, а он тем временем преподал мне несколько основных уроков послушания, заставив принять одну за другой несколько неудобных поз; при этом я должна была держать разные тяжелые предметы и одновременно брать в рот его крепкий, пружинистый штырь.

Она вернулась с зажженными свечами и принесла хлысты. Мне уже приходилось на собственной коже испытывать действие и горячего воска, и удары кнута, но попробовать то же самое с поднятыми вверх ногами и воткнутой между ними горящей свечкой, с которой горячий воск капает прямо на живот, — это было для меня новеньким. Часика через два он, наконец, вошел в нее и, пользуясь своим членом как превосходным орудием понукания, нередко являвшимся мне в моих грезах, заставил ее прильнуть лицом к моему влагалищу и просунуть в него язык.

Когда все кончилось, мы с ним оделись, а она отправилась в душ. Он вывел меня из дома и помог поймать такси, кэб черного цвета. Мы шли по улице, нежно сплетясь руками, и прохожие вполне могли принять нас за любящих отца с дочкой. Мы и вправду смотрелись как красивая пара.

—  Ну и женщина у вас там, — сказала я.

—  Я готов сделать для нее все, что угодно, лишь бы ей было хорошо, — просто ответил он.

Я с пониманием кивнула. Он махнул рукой, остановил машину и назвал водителю адрес. Когда я уже уселась на заднее сиденье, он вручил мне свернутые в трубочку деньги и сказал, что они с удовольствием примут меня еще раз и в любое время. Я проехала уже половину дороги к дому и только тогда развернула тугую трубочку свернутых банкнот, и с изумлением увидела, что их было как минимум в три раза больше, чем мне нужно было заплатить за такси.

Я быстренько подсчитала в уме — долг за квартиру, сколько у меня осталось на то, чтобы погасить его, чистую прибыль за один только вечер. В голове мелькнула было мысль, что другая в моем положении чувствовала бы угрызения совести: полузнакомые люди использовали на полную катушку, сунули деньги — и до свидания. Но мне было совершенно плевать. Они получили свое удовольствие, а для такой богатой пары сумма, которую они потратили на обед в ресторане и на такси, — совершенные пустяки. И положа руку на сердце, в ту минуту я вовсе не считала, что отработала свои денежки.

Я попросила водителя остановиться за несколько кварталов от своего дома. Быстрый стук моих каблучков эхом разносился по пустынным улицам. Осень только начиналась, ночи были совсем еще теплые, и алые пятна, оставленные на моем теле расплавленным воском, пылали под одеждой приятным жаром.

Мысль торговать своим телом стала мучить меня, как гнойная рана, она отравляла мое сознание. Но на какое-то время мне удалось подавить в себе всякий интерес к этому, как мне тогда казалось, странному занятию. Деньги на жизнь я брала у друзей в долг. Кроме того, я познакомилась и стала встречаться с одним молодым человеком, у которого были серьезные на мой счет намерения. Все это приятно отвлекало меня от назойливых дум до тех пор, пока из моего банка не пришло уведомление о превышении кредита. В письме также сообщалось, что они желают встретиться со мной и потолковать о моей ссуде. Моя кандидатура по-прежнему не интересовала работодателей, с каждым я проваливала интервью, и рана моя зудела все сильней, и настойчивый голос шептал в уши: ты ведь знаешь, как можно легко и приятно заработать деньги, хорошие деньги. Я все думала, думала, не переставая, вспоминала свои ощущения, вспоминала, как садилась тогда посреди ночи на заднее сиденье черного кэба. Почему бы еще раз не попробовать? А там посмотрим, что из этого выйдет.

И наконец решилась, а через несколько дней стала вести дневник...

УДАРНИЦАМ ЛОНДОНСКОГО СЕКСУАЛЬНОГО ФРОНТА -ПЛАМЕННЫЙ ПРИВЕТ!

NOVEMBRE

Агентства

Как правило, лондонские агентства оставляют себе треть нашего заработка, исключая расходы на транспорт и чаевые. Предполагается, что транспортные расходы по вызову девушки оплачивает мужчина, и эта сумма колеблется от тридцати до сорока фунтов стерлингов.

Агентство берет на себя расходы по рекламе, организации свиданий, а также по обеспечению безопасности девушки, если в этом возникает необходимость. Некоторые агентства удерживают стоимость рекламной фотосъемки из денег, полученных за первое свидание девушки, либо просят оплатить съемку заранее. Агентство, в котором зарегистрировалась я, этого не сделало, фотографирование и составление биографии здесь делается бесплатно.

Если повезет, контакты с людьми из агентства сводятся до минимума. Последний раз, когда я видела своего менеджера, она только сделала критическое замечание по поводу моей губной помады. Поистине, женская солидарность — великая вещь.

Прическа

Порой для тщательной подготовки к свиданию — почистить перышки, прихорошиться — совсем не остается времени, ехать надо немедленно. И страдает в таких случаях в первую очередь прическа. У меня, например, волосы, если я куда-нибудь спешу, становятся какими-то жесткими и даже слегка жирными. Для подобных ситуаций существует, однако, одна старинная хитрость, которая действует, правда, только в течение одного часа; меня этому научила одна моя университетская подруга: надо слегка посыпать волосы тальком и причесаться, едва касаясь волос расческой. При этом ни в коем случае нельзя применять никаких увлажняющих средств, иначе рискуешь приклеиться головой к стене или к спинке кровати.

Деньги — только наличными

Я не принимаю к оплате кредитные карты. Что я, кассовый аппарат должна с собой носить?

Общение с клиентом

Уметь поддерживать разговор не только полезно, но это, вероятно, наиболее важная часть нашей работы. Делай вид, что тебе интересно все, о чем ни заговорит с тобой клиент. Но только не говори о политике; избегай также разговоров и на другие острые и потенциально провокационные темы. Другими словами, не показывай, что ты слишком умная. Побереги мозги для будущей политической карьеры.

samedi, le 1 novembre

Клиент потянулся губами к моим соскам.

—   Осторожней, у меня ПМС, — сказала я, мягко проводя его руками, где только можно.

—   Расскажи про свои сексуальные фантазии, — попросил он.

—   Ну, например, меня похищают четверо мужчин, раздевают догола, связывают и кидают на заднее сиденье машины. Потом куда-то везут, находят тихое место, останавливаются, выходят и начинают на меня дрочить через раскрытые окна.

—   А лошадей случайно нет поблизости?

—   Поблизости много лошадей. Мы где-то на природе, возле фермы. Они фермеры.

—   Ты чувствуешь запах лошадей?

—   Да, острый запах лошадей, они храпят и ржут в своих стойлах, они очень возбуждены. У лошадей ведь огромные члены, верно?

—   О, да. Да, у них очень большие члены.

—   Ну вот, фермеры на меня по очереди кончают, а потом ведут меня на конюшню.

—   Чтобы ты трахалась с лошадью?

—   Нет, конечно, меня даже близко не подводят. Лошади такие большие! Очень большие! И одна лошадь... жеребец... бесится, он сильно возбужден. Мне кажется, что он уж слишком большой. Он так рвется и брыкается в своем стойле, что мне кажется, вот-вот он сломает там дверь. - О-о-о!...

dimanche, le 2 novembte

Что касается работы, я успела усвоить несколько вещей:

В мире, где двенадцатилетние девочки щеголяют в сексуальных сапожках, а монахини — в откровенных мини-юбках, проститутку, входящую в гостиницу аэропорта Хитроу, можно без проблем вычислить по элегантному костюму от модного дизайнера. Это факт.

Организация свидания с клиентом происходит почти всегда по одной и той же схеме. Клиент, как правило, просмотрев веб-сайт, связывается с агентством. Он звонит, делает заказ, менеджер звонит мне, потом перезванивает клиенту, чтобы подтвердить заказ, потом клиент ждет. Мне обычно нужно, чтобы меня уведомили не позднее, чем часика за два. Один час на душ, одевание, макияж и прическу и час на вызов такси и дорогу к месту встречи.

Все, что необходимо для макияжа, лежит у меня на отдельной полке, не там, где остальные туалетные принадлежности. Я становлюсь перед большим зеркалом и методично совершаю свой ритуал: сначала пудра и одеколон, потом трусики, лифчик и чулки, потом платье, туфли, макияж и, наконец, прическа. Из одежды у меня под рукой три ансамбля, которые я чередую и комбинирую с аксессуарами: скромное, но облегающее серое шерстяное платье, костюм в белую клетку и строгое черное льняное платье с элегантным жакетом. И огромный выбор белья и туфель.

Перед тем как войти в гостиницу, очень важны самые последние три секунды. Какие в гостинице двери, прозрачные или глухие? Если прозрачные, то надо быстро найти взглядом лифт. И ни в коем случае не останавливаться, когда войдешь, не задавать персоналу гостиницы никаких вопросов, особенно такого типа, как, мол, пройти в туалет или на второй этаж. Спокойно и раскованно проходи в дверь, небрежно кивни в их сторону, если увидишь, что на тебя смотрят. Не успела вычислить, в какой стороне лифт или туалет, — направляйся в первый попавшийся коридор, а там уже ориентируйся. Тот, кто на тебя смотрит, должен видеть хорошо одетую даму, и не более.

Ты —деловая женщина, вот и все.

И в этом, кстати, есть изрядная доля истины.

Лифт для нас — полезнейшая штука. Пока в нем едешь, у тебя есть время достать из сумочки мобильник и послать в агентство сообщение — им там необходимо знать, что ты добралась вовремя. Если запаздываешь, они перезвонят клиенту' и сообщат: все, мол, в порядке, нужно только немножко подождать. В лифте же можно освежить помаду на губах, если считаешь нужным, поправить одежду. Никогда не приходи с испариной на лбу и тяжело дыша, будто за тобой гнались. Найди нужную дверь и быстро, но вместе с тем решительно постучи. Войдя в номер, не забудь улыбнуться: «Здравствуйте, приятно с вами познакомиться. Простите, что заставила вас ждать». Причем последняя фраза произносится независимо от того, опоздала ты или нет. Даже если ты пришла точно вовремя, не забывай: все это время клиент сидел как на иголках и отсчитывал каждую минуту до твоего прихода. Ни в коем случае нельзя нервничать или робеть — категорически противопоказано. Сними плащ или пальто, сядь. Клиент, скорее всего, предложит что-нибудь выпить. Никогда не говори, что не пьешь, никогда не отказывайся. Если нет ничего, кроме минералки, выпей хотя бы ее.

Плату за визит возьми прежде, чем все начнется. Однажды я забыла это сделать. Клиент засмеялся. «Ты, наверное, в этом деле новенькая, — сказал он, и когда я, уже после всего, вышла в туалет подмыться, он засунул деньги в тостер. Не пересчитывай деньги при нем. Если что-то подозреваешь, у тебя будет время сделать это потом. Ни в коем случае не затягивай визита, уходи, как только закончилось твое время. Если он хочет, чтобы ты задержалась подольше, пусть позвонит менеджеру, договорится об оплате за дополнительное время и сразу же заплатит тебе. Уходя, поцелуй клиента, но не усердствуй — достаточно легкого прикосновения губ. Не забудь сказать при прощании: «Мне было с вами очень хорошо. Надеюсь встретиться еще раз». Выходи так же спокойно и быстро, как и входила: легкий кивок персоналу — и на выход. Как только окажешься на улице, пошли сообщение или позвони в агентство. Если начальница не получит от тебя сообщения, она станет звонить клиенту, потом в гостиницу, своим охранникам, если те окажутся поблизости, а потом и в полицию. Она знает, как порой случается. Она сама была в твоей шкуре и все это проходила сама.

Моя начальница очень мила, выглядит как настоящая куколка. Когда она спрашивает, как все прошло, я всегда отвечаю, что клиент был душка, настоящий джентльмен, даже если это и преувеличение. Я не хочу ее лишний раз тревожить.

Порой ведь всякое бывает, и встреча проходит и в самом деле не совсем идеально — так было один раз, когда я не удержалась и, уходя, погрозила пальцем одному чересчур прижимистому клиенту. Дура еще была. Ну да ладно, ничего страшного, может, он и не заметил вовсе, а на ошибках учатся.

lundi, к 3 novembre

Ближе к центру города всегда много пробок, так что лучше прибыть на работу пораньше, чем опаздывать и нервничать. Вчера у меня была встреча недалеко от Лестер-сквер. Я приехала на полчаса раньше и, чтобы убить время, зашла в музыкальный магазин.

Мне нравится заходить в музыкальные магазины. Музыка — моя страсть. Это была все та же сеть, где первый этаж заставлен DVD дисками и книгами о музыке. Полки с новинками были забиты лидерами чартов и разными дешёвыми дисками. Я отправилась наверх, в отдел джаза и блюза.

Большинство покупателей были юнцы и девицы, которые тоже, видимо, слонялись от нечего делать от полки к полке, но, в отличие от меня, они не были так размалеваны. Интересно, клиент ждет меня сейчас в назначенном месте встречи или тоже где-нибудь шляется, убивая время, думала я. А вдруг он тоже здесь? Я огляделась. Мужчина был только один, худой блондин. Он стоял, опираясь на край стойки. Симпатичный, похож на молодого преподавателя университета с порочным лицом. Я медленно прошла мимо и заглянула ему через плечо. Его тонкие пальцы сжимали диск Исаака Хейеса. «Неплохой выбор», — пробормотала я. Он с таким удивлением посмотрел на меня, что чуть не выронил диск. Должно быть, я выглядела смешно: разряженная, в мешковатом плаще, лицо, как у пугала, все разрисованное косметикой. Идиотка, идиотка, о, какая идиотка. Громко стуча каблучками о ступеньки, я поспешила вниз.

Клиент, конечно, оказался совсем не тот, кого я встретила в магазине.

Работа была на всю ночь: до восхода солнца. Начальница получила такой положительный отзыв о моей пунктуальности и профессиональном мастерстве, что на сайте интернета в моей папке об этом теперь сказано особо. По природе я не лидер и нечасто доминирую в сексе, но если приходится, я ничего не имею против. Однако мой опыт показывает, что в наше время, похоже, все клиенты поголовно желают, чтобы с ними обращались, как с тяжело больными.

Он: Что может быть прекраснее, когда тебя трахает чудесная незнакомка.

Я: Да вы поэт. Вас можно цитировать, вы не против?

—   О нет, нисколько, — он, видимо, польщен. После паузы:

—   Что это ты делаешь своими руками?

Пальцы мои были напряжены: я нависала над ним, всем своим весом опираясь на них.

—  Я не хочу, чтобы эта картина со стены упала вам на голову. — Я стиснула зубы.

—  Хорошая мысль. Ты рк постарайся, чтоб не упала. Вот те на! Похоже, приятель, ты не у себя дома. Гм-гм.

Что-то уж больно требовательный, а на вид такой смирный, подумала я. Немного позже...

Он: А ты классная девочка, честное слово.

Я: Я думала, что такое можно услышать только в кино.

—  А я думал, что такое бывает только в кино.

Н. встретил меня возле гостиницы перед самым восходом солнца. Он мой близкий друг, когда-то мы с ним встречались, и он знает, чем я теперь занимаюсь. В определенном освещении он вполне мог бы сойти за Джорджа Клуни. Например, в кромешной темноте. Н. ухмыльнулся.

—  Ну как, весело было?

Я распахнула пальто и показала прикрепленные к подкладке два хлыста.

—  Убедительно. Теперь верю, что повеселилась вволю.

—  В общем, да. Последний час у него уже не стояло, так что мы предались другим развлечениям: опустошали ми-нибар и смотрели телик, Пятый канал.

Мы сели в машину Н., которая стояла прямо на тротуаре.

—  И еще он подарил мне серебряную штучку для пускания мыльных пузырей. — Я вытащила подарок из сумочки: такая деревянная коробочка в форме крохотной бутылки шампанского, перевязанная золотой и черной ленточками.

Усталой я себя нисколько не чувствовала, да и он тоже.

—  Хочешь, попускаем? — спросил Н., и мы решили отыскать подходящий мост. Он развернул машину, и она помчалась по засыпанной листьями набережной. Светало, и вода в реке отливала свинцом. Н. знает все про подъем уровня воды в Темзе, про наводнения, он много раз наблюдал, как из реки вытаскивали тела утопленников, он любит рассказывать, в какие места в теплое время года заплывают водяные черепахи и тюлени. Проезжая мимо какого-то здания, он сказал, что там у них в подвале бассейн и что когда-то, когда он еще ходил в школу, он частенько там плавал. А с этого моста, он помнит, как какая-то женщина бросилась вниз, набив себе карманы галькой. Но не учла, бедняжка, что в складках ее одежды останется много воздуха, так что сразу пойти ко дну ей не удалось. Когда прибыли спасательные катера и серьезные дяди принялись ее спасать, вылезать из воды она не захотела, напротив, стала отчаянно отбиваться от своих благодетелей, истерически крича на всю Темзу: «Оставьте меня в покое! Оставьте меня!». Я откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза, а он все рассказывал и рассказывал о городе легенды... Наконец мы оказались у вокзала Чаринг-Кросс, солнце уже всходило, мы стояли на эстакаде и пускали мыльные пузыри, окуная серебряную рамочку в жидкость, разбавленную тухлой водой Темзы. Пузыри летели вниз, лопались, и грязные брызги падали на головы первых пассажиров.

mardi, le 4 novembre

Маленькие дамские сумочки, фи. Откроешь любой журнал — так и лезет в глаза реклама этих крохотных, микроскопических штучек, куда можно поместить только пудреницу. Но я, уходя из дома, обычно беру с собой вот что:

маленькие складные ножнички (мощное оружие против торчащих ниток);

ручку, чтобы записывать (память у меня еще ничего, но не идеальная);

мобильник (звонить в агентство по прибытии на место и когда все кончено);

презервативы (полиуретановые, а также латексные — у некоторых аллергия на те или на другие);

ложку;

баночку со смазкой (масло такое, чтоб смазывать трущиеся поверхности);

блеск для губ (подкрашивать после минета губы помадой — слишком сложно);

пудру и тушь;

флакончик с духами (что-нибудь с цитрусовым оттенком); бумажные носовые платки; запасные трусики и чулки;

ключи, банковские кредитные карточки, другие необходимые мелочи;

и иногда зажимы для сосков, шарообразный кляп и резиновую плетку-многохвостку.

Мне бы пригодился вместительный вещмешок. Упаковать все вышеперечисленное в лилипутскую сумочку от Fendi — не смог бы даже Гудини.

mercredi, le 5 novembre

Неожиданно вспомнила одно выражение: «хочешь жить — умей вертеться».

Какая захватывающая идея! Представила себе крупье в Лас-Вегасе, склонившегося над вертящейся рулеткой, красавицу эпохи короля Эдуарда, перебирающую на серебряном подносе визитки, садомазохистку, которая хлещет плеткой связанных мужиков, а они вертятся, как колбаски на гриле.

jeudi, le 6 novembre

Мои родители очень милы. Конечно, все любят своих родителей, в этом я не оригинальна, но это действительно правда. Уехав из дома много лет назад, я с ними до сих пор чуть ли не каждый день общаюсь, с отцом, или с матерью, или с обоими по очереди.

Им не известно, чем я занимаюсь, по крайней мере, они делают вид, что ничего не знают. Единственное, что они знают: я работаю в сфере сексуальных услуг, но это все. Хорошо зная собственную мать и ее буржуазную чувствительность, я думаю, что своим друзьям она говорит, что я работаю торговым представителем какой-нибудь фирмы.

Мы делаем вид, что им про мой род занятий ничего не известно, но я подозреваю, что, на самом деле, они обо всем знают. Или, по меньшей мере, догадываются. Люди они далеко не глупые.

Домой я позвонила просто так, без всякой причины.

—  Здравствуй, дружочек, — сказал папа. — Ты все шляешься по улицам? Ха-ха-ха.

—  Ха, — хмыкнула я в ответ. — Мама дома?

Он проворчал что-то еще и передал трубку.

—    Когда ты приедешь? — спросила она. Даже не поздоровалась. Даже не спросила, как мое здоровье. В ее семье с допотопных времен не было принято обмениваться ритуальными формулами вежливости. Их стиль — сразу переходить к делу.

—    Может, через пару недель, не знаю.

—    Как с работой? Все что-то ищешь?

Я промычала что-то невразумительное. Не полшю, что говорила ей, когда мы общались в последний раз. То ли, что я ищу более подходящую работу, то ли, что уже нашла и занимаюсь какими-то исследованиями. А может, что только прикидываю, куда пойти учиться дальше, или уже подала заявление.

—  Да нормально, — отвечаю, — кое-что наклевывается, но пока ничего определенного.

На самом деле это не совсем сплошное вранье, у меня даже было одно собеседование.

Не стоит радоваться — это было не настоящее интервью. Мне сообщили, что надо встретиться с клиентом в гостинице, и еще по электронной почте отправили его специфические требования: я должна сыграть для него роль девушки, которая пришла на собеседование. Он как бы проводит собеседование с застенчивой претенденткой на должность секретарши, чуть ли не девственницей, совершенно беззащитной и бессильной перед его домогательствами. Разумеется, тут требовался первоклассный уровень работы.

Кончилось все довольно быстро, и мы сразу вышли из роли. Я нашла в ванной комнате крем с запахом лимона и принялась массировать его напряженные плечи.

—    Скажи честно, тебе не кажутся мои фантазии несколько странными? — спросил он.

—    Странными?

—    Тебе не кажется, что подобное отношение унижает твое женское достоинство?

—    Мне кажется, — сказала я, тщательно подбирая слова, — что это вполне подходящий способ дать твоим фантазиям выход.

Мы поболтали еще. Интересно, оказалось, что мы с ним чем-то похожи, у нас почти одинаковое детство, его мать родом из тех же мест, что и мой отец. Разговор перескакивал с предмета на предмет: где побывали в жизни, какие взгляды и предпочтения, в том числе в еде и спорте. Во время разговора я вдруг так сильно заскучала по дому, что мне захотелось поскорей взять отпуск.

Похоже, мама была вполне удовлетворена тем, как ловко я увернулась от прямого ответа на ее вопрос.

—    Обязательно сообщи, когда приедешь, хорошо? И предупреди, если приедешь не одна. Чтобы я успела подготовить комнаты.

—    Обязательно, — снова соврала я. Называть точную дату приезда все равно не имеет смысла, потому что она обязательно забудет. Когда я появляюсь дома с чемоданом в руке, она всегда восклицает: «Ах, ты разве сегодня должна была приехать? А я почему-то была совершенно уверена, что завтра!»

Она снова передала трубку папе.

—  Передавай привет этому твоему, в очках! Отличный парень! — весело прокричал он. Этого парня я называю для себя А-4; да, ничего себе парень, милый, очень умный и всегда улыбается. Отец до сих пор время от времени спрашивает, когда же мы наконец поженимся. Не знаю, признак ли это старости, или неловкая попытка сосватать меня в конце концов. После А-4 у меня сменилось еще трое. Впрочем, мы до сих пор с ним друзья. Я вздохнула, пожелала им хорошо провести выходные и повесила трубку.

dimancbe, к 9 novembre

Проституция — не первое мое вторжение в область сексуально-трудового фронта. Не то чтобы я равняла стояние за прилавком, на котором красиво разложены искусственные фаллосы, с настоящим, живым, азартным половым актом. Терпеть не могу этих продавщиц, которые, когда заходишь к ним, смотрят на тебя, ханжески поджав губы. Секс-шоп называется. У них даже нет кабинок для мастурбации. Широчайший выбор резиновых членов — это, конечно, хорошо и прекрасно, и все такое, но это не значит, что им можно поливать грязью стриптизерш, актрис, снимающихся в порнофильмах, и проституток за то, что они якобы позорят имя женщины.

Ну да ладно. Возможно, к моей теперешней работе меня привели некоторые факты моей странной биографии. Вот краткое резюме:

•     В студенческие годы постоянно не хватало денег.

•     Один знакомый предложил заняться стриптизом. Под «одним знакомым» я имею в виду моего тогдашнего парня, я его называю А-1. Под словом «предложил» я подразумеваю его замечание, что когда-то у него была подружка стриптизерша и что он как-нибудь сводит меня со своими друзьями в одно злачное место. Он сдержал свое слово, и не скажу, что мне там было противно.

•     Работа оказалась не такой уж прямо тяжелой, только девушки там были ужасны.

Когда мужчины заговаривали со мной между номерами, я не могла удержаться, чтобы не захихикать. Но кто же станет обсуждать тонкости греческой трагедии с девушкой, облаченной в прозрачные лифчик и трусики?

•         Это была временная работа. Я до смерти боялась, что в один прекрасный день войдет в зал какой-нибудь мой бывший преподаватель. В общем, я ушла оттуда.

И далее, через пару лет:

•     Я была со своей подружкой, с которой мы вместе снимали жилье, на костюмированной вечеринке.

•     Оделась во все черное и плетка в руке, моя собственная. Подружка была одета, как мисс Вселенная, что не очень подходило к моему наряду, но получилось интересно.

•     К нам подошла какая-то женщина, мы немного поболтали, выяснилось, что у нее есть и подходящее место, и полный комплект снаряжения.

•     Платили мне гораздо больше, чем я получала за стриптиз, и на этой работе у меня получалось не хихикать.

•     Прекратила это занятие, когда устроилась на «официальную» работу в книжный магазин, работала по выходным, платили мизер, зато в моем распоряжении было сколько угодно книг, причем бесплатно.

•     Оглядываясь назад, могу сказать, что этот шаг был не очень разумным.

Ах, хватит воспоминаний. Сегодня мой день рождения, и мне хочется отметить его как-нибудь со вкусом.

lundi, le 10 novembre

Вчера в девять вечера, готовясь к торжественному выходу в город, чтобы со вкусом отметить свой день рождения — надо было все выбрить, где только можно, вымыться и причесаться как следует, — мы с моим Мальчиком добили наконец викторину в глянцевом женском журнале — викторину про секс.

Да, совершенно верно, вы, вероятно, уже поняли, хоть я и девушка по вызову, у меня есть свой парень, бойфренд, так сказать. Парень, который прекрасно знает, чем я занимаюсь. Мы встречаемся вот уже около года. Живет он, правда, в другом городе, и это порой приводит к трениям. М-м-м, к трениям... Это не всегда так уж плохо. Особенно в постели. Ему, конечно, не очень нравится моя работа, но у него тоже есть некоторые неприятные и даже гнусные привычки, например, он любит незаметно подливать ром друзьям в напитки и голосует за консерваторов.

Он застегнул пуговицы на мягкой, темно-синей рубашке, которую ему подарила его мама. А я уселась за туалетный столик, закинув ногу на ногу, и развязным и бесстыжим голосом читала ему вслух вопросы.

—  В какое время суток мужчина легче всего возбуждается? Вариант А — утром; Б — днем; В — ночью.

Он поднял бровь, глядя на свое отражение в зеркале.

—  А четвертого варианта нет? Г — в любое время дня и ночи?

В десять вечера: встретилась с А-2 (один из моих бывших бойфрендов), А-4 (тот, который умный) и с другими друзьями в пабе «Блю Пост». Мы уселись в большие кожаные кресла возле самого камина и принялись усиленно загружать в желудок алкоголь.

Полночь. Клуб, кажется, где-то поблизости. Все слегка как в тумане. Много разбавленного шнапса — ужасный напиток! — стопка за стопкой. Где-то потеряла перчатки.

Два часа ночи. Вспомнив, что недавно ходила в спортзал, я почувствовала прилив смелости и заявила, что у меня хватит сил поднять моего Мальчика. Подвели высокие каблуки: я покачнулась и повалилась на спину, прямо на пол. Он рухнул на меня. Не нажралась бы я так, наверняка чувствовала бы себя последней дрянью.

Три часа ночи. Оксфорд-стрит, вся компания шагает в ногу и хором орет песню «Армия семи племен» (Песня «Scvcn Nation Агту» группы White Stripes). Никто не знает всех слов, кроме куплета, где поется про город Уичито. По дороге мы с Мальчиком теряем последних хористов, остальные отсеялись еще раньше — на автобусных остановках, которые попадались у нас на пути.

Немного позже. Кабина такси. Минуг через двадцать падаем на мою кровать и отключаемся.

Девять утра. Встаю и тащусь в туалет. Когда возвращаюсь, мой Мальчик стоит в дверях.

—  Закрой глаза, — говорит он.

Я закрываю. Он кладет одну руку мне на спину, другую под коленки и несет меня к постели. Осторожно опускает. Спиной и пятками чувствую мягкую шерсть под собой.

—  Открой, — говорит он.

Я открываю и вижу, что он застлал постель мягкой белой овчиной, точно такой же, как и кровать у него дома.

—  С днем рождения, — шепчет он, и мы три раза подряд трахаемся.

Вот это действительно настоящий день рождения.

mardi, к 11 novembre

Вот тебе и выходной, отдых называется — просыпаюсь, а меня уже ждут сообщения и пропущенные звонки из агентства.

На это лучше просто не обращать внимания. Когда берешь на работе пару свободных дней, то получаешь не только возможность как следует заняться стиркой, но и преимущества духовного характера. И кое-что из сферы земного тоже начинаешь понимать. Например, что неплохо дать волосикам отрасти немного, чтобы легче было сделать эпиляцию, — уж в этом месте должно быть все чистенько и гладенько. Вдобавок вспоминаешь, для чего прежде всего там растут волосы: а именно, для смазки. Шучу.

Жаль, что клиенты не знают всех этих тонкостей.

mercredi, le 12 novembre

Позвонила начальница.

—   Дорогая, тут у нас объявился один о-о-чень приятный джентльмен, которому о-о-чень понравились твои фото. Ты сейчас свободна?

—   Боюсь, что нет, несвободна, — отвечаю я, надеясь, что мой Мальчик не подслушивает.

—   Но он о-о-чень, ну прямо о-о-чень милый.

—   Увы, сожалею, но никак не могу.

Через несколько месяцев после встречи с той парой — знакомой моего друга и ее любовником — я нашла в интернете рекламу небольшого, скромного агентства. Чудо всемирной паутины заключается в том, что на каком бы сайте ты ни находился, стоит только два-три раза кликнуть мышкой — и попадешь на сайт, где предлагают девушек. Дизайн этого сайта был достаточно скромный и неброский по сравнению с другими, но девушки, все как на подбор, хорошенькие, и описание каждой дано просто, прямо и без обиняков. Большинство девушек выглядело совершенно нормально — они нисколько не были похожи на жутких женщин с других сайтов, больше напоминающих каких-то роботов, или на до содрогания непривлекательных дилетанток из юго-восточной Азии. Вполне нормальные женщины, каких можно встретить где угодно, только, как вы понимаете, голые и с широко расставленными ногами. Связавшись с ними по электронной почте, я послала свои снимки. Потом мне позвонили. Мы договорились встретиться с моей будущей начальницей в ресторане одной из центральных лондонских гостиниц. Судя по голосу, она была очень молода, говорила с сильным восточноевропейским акцентом. Может быть, полька? Стоит спросить или нет?

—  Как я вас узнаю? — спросила я. — Как вы выглядите?

—  Когда я была помоложе, все говорили, что я как две капли похожа на Брук Шилдс, — сказала она.

—  О, должно быть, вы очень красивы.

—  Нет, я постарела и обрюзгла. Теперь говорят, что я больше похожа на Дэрил Ханну.

Я повесила трубку с таким чувством, будто кого-то предала. Ведь отношения с моим Мальчиком были еще только в самой начальной стадии, а я тут договариваюсь о встрече с какой-то мадам с целью поступить к ней на работу проституткой. Как он к этому отнесется? Глупый вопрос. У меня в голове выстраивается целый список возможных последствий:

•     Он немедленно дает мне отставку и все рассказывает своим друзьям.

•     Он немедленно дает мне отставку, но друзьям ничего не говорит: ему очень стыдно.

•     Он не дает мне отставки, но становится человеком страшно неуравновешенным; причина: его возлюбленная — проститутка.

•     Он не дает мне отставки, но становится отвратителен и ужасен, потому что на самом деле ему очень хочется дать мне отставку.

•     Он предлагает, что и сам займется тем же самым ради нашего общего блага и равенства.

•     Он действительно начинает заниматься тем же самым и зарабатывает гораздо больше.

•     Он относится к этому нормально, и у нас все остается по-прежнему.

Первые три пункта казались вполне вероятными, в то время как последние четыре различались по степени моего доверия от варианта «никогда» до варианта это, блин, уж точно никогда.

Я могла бы, конечно, в любой момент дать отбой и не ходить ни на какую встречу ни с какой будущей или не будущей начальницей, но я этого не сделала. Между первым контактом по электронной почте и собеседованием прошло несколько дней. Я вышла в магазин пополнить запасы макияжа. В день встречи я с самого утра стала готовиться: красила ресницы, выпрямляла волосы, мучилась перед распахнутым шкафом, выбирая, что надеть. Как нужно выглядеть? Сексапильно, но не слишком, чтобы не обозвали шлюхой? Тогда лучше надеть какую-нибудь шелковую, желательно темного цвета, блузку. Выглядеть достаточно юной, но вместе с тем серьезной и положительной? Хорошо скроенный, ладный плащик. Груди чтоб выступали как можно рельефней. На ноги, конечно, сапожки — в конце концов, в Лондоне давно наступила осень. Ногти у меня выкрашены каким-то кошмарным лаком, но делать что-нибудь с этим нет уже никакого времени. У меня ужасная привычка обкусывать кутикулы, и это мгновенно разрушает все усилия и ухищрения маникюрщиц.

По дороге к месту встречи я увидела плакат с рекламой кино и убедилась, что выгляжу ненамного хуже Кэтрин Зеты Джонс.

А теперь посмотрим, клюнет ли.

Я пришла рано и сразу же направилась в туалет. Макияж в некоторых местах уже сыпался, в других — засох и потрескался. Пустив струю холодной воды, я слегка побрызгала лицо, пошлепала ладонями и поправила помаду на губах. Уже лучше. Могла ли я знать, что этот небольшой ритуал станет одной из важнейших частей рабочего дня? Заглянув в зал я увидела, что он пуст, — был будний день и как раз время ланча. Единственная официантка со скучающим видом на азиатской физиономии бродила вокруг горшков с искусственными цветами. Мне сразу же расхотелось туда заходить.

Но тут позвонила она и попросила занять столик возле окна. Может, она хочет исподтишка посмотреть на меня через оконное стекло и собирается сбежать, если мои внешние данные ее не устроят? Может, тут тщательно разработанная операция, что-то вроде подставы, ловушки? Впрочем, скорей всего, она просто страхуется. Я заказала кофе и стала ждать.

Она наконец явилась. Точно такая, как и описала себя. Длинноволосая блондинка, красивое, овальное лицо. Облегающее платье и сногсшибательные парчовые сапожки в тон с сумочкой — мои стукалки шоколадного цвета не шли ни в какое сравнение.

— Ну, здравствуй, милая, — мы поцеловались, не касаясь друг друга губами.

Пока мы расправлялись с едой, ей несколько раз звонили, и я с удивлением обнаружила, что она свободно говорит по-арабски и по-немецки. Разговаривает властно, уверенно. Черт возьми, клиентам это должно очень нравиться. Она спросила о моем профессиональном опыте. Немного работы с плеткой, немного стриптиза, все было очень давно, с клиентами не работала. Она кивнула.

Потом спросила, есть ли у меня кто-нибудь, и я ответила, что есть. Она сказала, что у нее тоже есть, и что он не знает, чем она зарабатывает на жизнь. Мне это показалось невероятным: телефон ее уже звонил не переставая.

Она заказала травяной чай. Я пила кофе. Я почувствовала всю силу ее взгляда, когда положила в чашку ложку сахара. Не могу точно сказать, что выражал ее взгляд — то, что она очень хочет сладкого чая, или то, что не одобряет свою несдержанность в этом вопросе.

—  Ну что ж, теперь можно поговорить о нашей работе. — Она произнесла это слово так, будто в нем было на несколько букв больше, чем надо: рабо-о-о-оте. — Ты когда-нибудь работала по уровню А?:;'

Ну, в общем-то, да, но это было много лет назад. Кто знал, что необходимым условием для этой работы является университетское образование? Может быть, клиенты нынче стали умней и образованней, чем я предполагала?

—  По уровню А?

—  Как бы вам объяснить, — голос ее понизился до шепота, — уровень А — это, так сказать, анальный вариант.

Я была совершенно уверена, что как раз в эту минуту у официантки не было никакой нужды подливать мне кофе. Будто у нее других дел, понимаешь, мало.

—  А-а, понятно. Да, я умею это делать. Если только не поела накануне карри. — Мы дружно рассмеялись.

Будущая моя начальница сообщила, что ей нужны еще фотографии для портфолио, самые последние, поновее. Те, которые я прислала, не подходят, поскольку в них ничего такого нет: обычные гламурные фотки, на которых я изображена в той или иной степени опьянения в каком-нибудь клубе, а на одной из них на моей черной шелковой комбинашке красуется какое-то пятно, подозрительно похожее на блевотину. А так, все классно. И опять — чмок-чмок, и она удаляется, оставив меня платить по счету. К счастью, оказывается, у нас обеих одинаковое отношение к еде, а именно обожание на расстоянии, так что мой кошелек не сильно потерял в весе. Две чашки чая и нетронутая черствая вафля в шоколаде — восемь фунтов. Дешево отделалась.

dimanche, к 16 novembre

Я проводила моего Мальчика до машины и махала рукой до тех пор, пока он не скрылся в конце улицы. Не успел он, по моим расчетам, добраться и до шоссе, как я получила эсэмэску: «целую».

С тех пор, как я начала работать в агентстве, прошло больше полугода, и он все еще со мной. Не бросил. Не скажу, чтобы с самого начала было просто, особенно когда пришлось все ему рассказать.

Он приехал в Лондон на собеседование о приеме на работу. Я не знала, как начать разговор о своей новой работе. Может, сначала осторожно завести разговор об этом вообще, потом перейти к своему отношению к такой работе, обходя, где надо, острые углы, напуская, где надо, туману? Примерно так: «Милый, я не хочу от тебя скрывать, да, я встречаюсь с другими мужчинами за деньги, но я делаю это совсем одетая, и кончают они в соседней комнате в тряпочку. Всегда в тряпочку и в соседней комнате. Или в ванной. А, кроме того, разве ты не знаешь, что люблю я только тебя одного?» Или выложить все напрямую, как есть, ничего не приукрашивая, пусть грубо, зато честно, и посмотреть, что из этого получится. «Дорогой ты мой и единственный, самый любимый, ты знаешь, кто я на самом деле? Проститутка. Неужели ты ничего не видел раньше — только круглый дурак мог ничего не заметить».

Он все рассказывал мне что-то про свою семью и про работу, жуя бутерброды и запивая кофе, а потом и всю дорогу до кондитерской, где мы собирались купить пирожных и еще чего-нибудь сладенького. Я выложила ему все, когда мы расправлялись с восточными сладостями. Он ничего на это не сказал, просто поджал губы и кивнул. Не стал сразу протестовать и возмущаться. Я с облегчением выдохнула.

—  Конечно, если ты хочешь, чтобы я бросила эту работу, я сразу брошу.

И опять он ничего не сказал. Мы вышли из магазина и пошли пешком. Ярко светило солнце. Деревья роняли желтые листья, и они кружились в воздухе и падали на мостовую, шуршали под ногами; пахло сырой землей и тленом. Я невольно пристроилась шагать с ним в ногу: мы с ним бегаем вместе и привыкли делать это в одном ритме. Он обнял меня за талию, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Потом все-таки начал.

—  Ты, наверное, удивишься. Я вот все думал про то, что ТЫ мне туг сказала. В общем, мне кажется, все в порядке, ничего страшного.

Я поцеловала его. Мы зашли в Британскую библиотеку полюбоваться на Линдисфарнские Евангелия. Мой Мальчик стал рассказывать, что это части Библии, написанные готическим шрифтом на коже. Я не сильно разбираюсь в тонкостях христианства, но думаю, что короля Якова (Король Яков I (1566 - 1625) - король Англии с 1603 года. Перевел Библию на английский язык) не часто печатают на материале, который получают на бойнях в качестве побочного продукта.

Особенно трогательно в связи с этим представлять, как сдирают с бедного животного эту самую кожу и потом обрабатывают ее — это, наверное, высокое искусство. В мрачных залах музея раскрашенный золотом и всякими другими красками пергамент, казалось, так и пылал какой-то животной силой. Вообще, сюжеты, посвященные мученической смерти святых праведников и пожиранию девственниц дикими зверями, — очень характерная черта европейского искусства этого периода. Мой Мальчик рассказал мне еще про то, как он однажды посетил остров Линдисфарн, где чуть не въехал на машине прямо в бушующее море. Я рассмеялась, и мой громкий хохот так и нарушил благочестивую тишину музея. Потом мы пошли ко мне домой и там смотрели телевизор, готовили вместе ужин и играли во льва, нападающего на прекрасную девственницу-варварку на большой белой постели. (Львом был, конечно, он).

lundi, le 17 novembre

Клиент: Но почему вы этим занимаетесь?

Я: Боюсь, что у меня нет ответа на ваш вопрос.

—   Должен же быть хоть какой-нибудь ответ, по крайней мере, самой себе вы как-то это объясняете?

—   Ну, может быть, я такой человек, я люблю заниматься чем-то без всякой причины, за исключением той, что не вижу никакой причины не делать этого.

—   Значит, если кто-нибудь скажет вам прыгнуть вниз с моста...

—   Смотря с какого моста. И смотря сколько заплатят. Почему вас это интересует?

—   Нипочему, просто так. А теперь, пожалуйста, возьмите в рот и отсосите, хорошо?

mardi, le 18 novembre

Одна из моих самых ярких и мощных сексуальных фантазий: мой Мальчик просовывает свою ладонь глубоко мне во влагалище. Он никогда этого не делал. Дело в том, что у него самые красивые руки, какие я когда-либо в жизни видела, у мужчин и женщин. Это руки, я бы сказала, настоящего художника. Когда я вижу, как он расправляет свою широкую ладонь, это приводит меня в совершенный восторг. Я представляю, как он шарит пальцами под моей одеждой, когда мы на людях. Я чувствую его неловкие движения, и мне порой даже больно. Но я не против. Я сама хочу этого, мне приятно ощущать, что он как бы насадил меня на свою руку, и я теперь — продолжение его самого, мне самой до безумия хочется быть как бы продолжением его прекрасной руки.

Несмотря на то, что я регулярно занимаюсь эротическими упражнениями, оказывается, у меня там тесновато для руки моего Мальчика. Во всяких специальных руководствах и наставлениях говорится, что надо продолжать тренироваться, со временем все получится, но скажем прямо: я — девушка занятая, к тому же сидеть с утра до вечера и массировать его намазанными смазкой перстами мои пушистые прелести — проклятие для любовных отношений. Я прекрасно понимаю, что в наше время все эти тетки из глянцевых журналов способны и не на такое. Во времена, когда верхом безнравственности считался оральный секс, наиболее радикальные журналы все как один демонстрировали сплошной анальный секс. Теперь же, когда по телевидению анальный секс порой показывают даже до девяти, верхом безнравственности считается фистинг, то есть всего-навсего половой акт с использование кулака. Собственный же мой опыт в таких утехах состоит из нескольких этапов:

Первый: с приятелем еще в отроческие годы. Ему этого хотелось, и мне тоже, еще как. У него были узкие ладони, я была вся мокрая. Мы были юны и глупы, и у нас не было возможности уединиться даже минут на двадцать ни в доме его родителей, ни у моих, и тогда мы поехали за город и сняли в гостинице номер. Едва мы оказались в номере, как я бросилась на кровать и раскинула ноги, а он решительно и сосредоточенно принялся засовывать пальцы мне во влагалище. И вдруг его ногти задели мне шейку матки. Было очень больно. После этого я много раз только грезила об этой процедуре, но никогда больше не повторяла ее.

Второй раз: с моим приятелем Н. Много лет назад, когда у нас еще был роман. Ему этого очень хотелось, а я не вполне была уверена, что мне тоже хочется. С тех пор, когда тот первый, подросток, попытался вывернуть меня наизнанку, много воды утекло, но я все еще помнила эту острую боль, словно тебя наждаком скребанули. Но Н. был опытен, он знал, где нужно пальцы слегка согнуть, как надо правильно просовывать руку, чтобы весь кулак целиком оказался внутри. К несчастью, у Н. оказалась такая лапа, которой он мог бы обхватить мне талию. Прежняя его подружка засовывала себе его кулак много раз, и нередко как раз в то время, когда он дрючил ее в задницу. Вдобавок она была ростом где-то метр восемьдесят, а то и больше, и весила вдвое больше меня. Мы с ним пробовали, много раз пробовали, но что-то получалось не так, как хотелось бы. Чтоб расширить отверстие, я применяла самые разные штуки: овощи, искусственные члены, фонарик. Никакого успеха.

Третий раз: моя рука проникает туда, куда еще не проникала ничья рука. А именно, я засовываю кулак в женщину, которая говорит по телефону со своим дружком на другом конце провода в Италии. Он платит мне за то, что в течение часа я довожу ее до оргазма как можно больше раз. Кроме того, в тот день я делаю открытие: вытаскивая кулак обратно, надо обязательно сделать щелку и впустить туда воздух, чтоб нарушить внутренний вакуум, иначе руку снова туда засосет.

Четвертый раз: однажды ночью с клиентом. Еще одно открытие: моя собственная тонкая и изящная ручка вполне успешно туда проникает. Не очень удобно, конечно, приходится неловко ее изгибать, но, тем не менее, все получается. И в конце концов я приладилась делать это так, что лучше и не надо. И только тогда я поняла, что фокус заключается не в том, чтобы запустить руку туда, а в том, черт побери, чтобы вытащить ее оттуда.

Придя домой, я сразу же позвонила моему Мальчику, чтобы сообщить ему все, что я узнала этой ночью про все эти дела с кулаком. Я не стала говорить, что открытие произошло в то время, когда я была с клиентом.

—   Ты можешь сделать это прямо сейчас? — спросил он.

—   Можно, конечно, попробовать, — ответила я. Я уже лежала в постели, и на мне была пижама. А сверху еще и одеяло. — Правда, я уже почти засыпаю.

—   А-а, — произнес он. Потом наступило молчание. — Тогда хоть просто расскажи, как это было, хорошо?

—   Ну что ж делать, можно и рассказать.

—   А потом покажешь, ладно? Когда встретимся в следующий раз.

—   Ну конечно, все, что попросишь, любимый. Приезжай, бери меня, как тебе только захочется.

На следующее утро я проснулась, а у меня на мобильнике текстовое сообщение: «Это здорово, что самое лучшее в жизни все еще бесплатно. Скучаю, очень хочу обнять».

mercredi, к 19 novembre

Согнувшись, я сижу между ног клиента. Кончиками пальцев я глажу гладкую кожу на внутренней стороне его бедер.

—  Как провели отпуск?

—    Прекрасно. Япония — интересная страна. Ты там бывала? — спрашивает он, откинувшись назад на постели.

—    Нет. — Я беру на глазах крепнущий член в руку и осторожно натягиваю на его кончик крайнюю плоть. В моей ладони член удлиняется и твердеет. — А что вам там больше всего понравилось?

—    Вообще, японцы — странный народ. У них есть такие странные заведения... — он делает маленькую паузу, когда я беру его член губами. — Там такое ощущение, будто едешь в битком набитом вагоне метро. И люди трутся друг о друга телами...

Член выскользнул из моего рта. Зажав его в кулаке, я принялась мягко двигать рукой вперед-назад.

—  А вот я всегда мечтала о чем-нибудь таком. Например, заходишь в какой-нибудь переполненный студенческий бар, подходишь к стойке, на тебе короткая юбочка, наклоняешься, буквально перегибаешься через стойку, чтобы взять свой стакан, а в это время кто-нибудь притискивается к тебе сзади. И так кругом тесно, что невозможно даже отодвинуться, пошевелиться невозможно. И никто не догадывается, что происходит, всем не до этого, и ты кончаешь.

—  М-м-м, звучит заманчиво.

- Я хочу вас кое о чем попросить. Обещайте исполнить. Если когда-нибудь увидите меня вот так у стойки, подойдите и сделайте это. Обещаете?

—   Даю вам слово, — говорит он, снова засовывая свой член мне в рот.

vendredi, le 21 novembre

Мой Мальчик в городе, клиентов у меня сегодня нет. Мы отправились в спортзал, якобы чтобы я могла полюбоваться им во всей его красе. И все присутствующие тоже.

Для начала — тренажер для гребли. Терпеть не могу тренажеры для гребли. Просто ненавижу, ненавижу. Это Дьявольская Машина. Это мое проклятье, мне его послала злая судьба, чтоб я сдохла как можно скорее. И тем не менее я с удовольствием сяду вместе с моим Мальчиком, когда он начнет укрощать этого железного зверя. Минут через пять капельки пота проступают у него на шее. Через десять — перекатывающиеся его бицепсы уже сводят меня с ума. А еще через полчаса я готова разорвать его на части.

Тяжело дыша, мы направляемся к тренажеру для качания пресса (с которым я сама справиться не в силах) и потом для мышц спины (с этим я кое-как справляюсь). Что и говорить, спортсменка из меня никакая.

Потом, чтобы остальные рты пораскрывали от зависти, гоню его на тренажер для подтягиваний. Он делает четыре подхода по шесть раз каждый, посрамив даже этих местных битюгов с крутыми шеями. Дрожите вы, себялюбивые с рельефными животами нарциссы! Чуете, как пахнут его мужские феромоны!?

Чтобы закрепить наш общий успех, переходим к упражнениям, в которых я знаю толк, — растяжки. Тут уж требуется не сила, а гибкость тела и всех его членов. Может, это звучит хвастливо, но я всегда, сколько себя помню, могла легко заложить себе ногу за шею. Наконец тренировка довела нас до того, что как настоящие любовники, которые долго томились вдали друг от друга, насквозь пропахшие потом и полные вожделения, мы едва вытерпели, чтобы поскорее добраться до автомобиля, и там уже оттянулись как следует.

И даже не раздеваясь.

О, молодость! О любовь!

samedi, le 22 novembre

Из всех приемов обслуживания клиентов, которые мы с начальницей затрагивали во время нашей первой беседы, был один, о котором не упомянула ни она, ни я. А именно, оральный секс. Но на сайте меня представляют и рекламируют как ОБП. То есть любой вид секса, включая оральный, без презервативов.

По правде говоря, если б она спросила еще тогда, я бы без колебаний ответила «да». Раньше я все делала с презервативами, но губы мои плохо реагируют на латекс и спер-мициды: покрываются мелкими ссадинами и распухают. Как и во всех других сексуальных играх, тут, конечно, тоже существует некоторый риск, но несравнимо меньший — ничего похожего на то, что порой бывает в других вариантах. Вот если б у меня была губная лихорадка, например, я бы ни за что не стала практиковать этот вид секса. Или, скажем, если б я была озабочена тем, чтоб губная помада сохранялась как можно дольше.

Но я по натуре хищница? люблю поглощать все, что попадает в рот, я всегда была такой. А если уж сперма попала в рот, по мне так лучше проглотить, чем выплюнуть, а если честно, на вкус она ничем не хуже того, что есть у женщины. Когда я была еще школьницей, моя одноклассница по секрету сообщила мне, что сперма на вкус, «как устрица по два пенса за штуку». Я тогда все равно не поняла, потому что никогда не ела устриц, но, думаю, она была права.

dimanche, le 23 novembre

Вчера вечером гуляла по Фулхэм Хай-стрит с надеждой поймать такси. Там на углу есть один книжный магазинчик — не из тех ужасных, приводящих в состояние шока от вида бесконечных полок нераспроданного Майкла Мура, — совершенно чудесный, необычный такой магазинчик. Такой, где хозяин помнит вкусы и пристрастия своих покупателей, помнит книги, которые ты покупал в последний раз, и дает тебе правильные советы и помнит тебя, даже если ты не показывался у него несколько лет. Он живет тут же, за стенкой и всегда одет в одно и то же: либо у него в гардеробе целая коллекция одинаковых костюмов, либо он по многу лет носит один и тот же. А главное, владелец такого магазинчика обязательно мужчина, всегда мужчина — вот что ценно.

К несчастью, магазин был закрыт. А может, и к счастью. Денег у меня с собой была целая куча, времени тоже навалом, а я совершенно неспособна не скупить полмагазина, когда вижу за прилавком такого вот милого старомодного, замшелого продавца книг. Когда я была студенткой, то подсчитала, что на книги, причем такие, которые никак не были связаны с моей учебой, я трачу больше, чем на еду. Но дверь в магазинчике была закрыта, и внутри было темно. Возле двери стоял лоток, на котором лежало несколько книжек в мягких обложках. Неизвестно, были ли это книжки, дарованные покупателями магазину, или наоборот: подходи и бери, что хочешь. Будучи от природы любопытной, я стала читать названия. Так вот, я случайно натолкнулась на лучшее высказывание, какое я когда-либо читала на обложках книг: «Все доступно для девушки, которая уверена в себе и одета в норковую шубку».

Воистину так! И не иначе! Как это верно, как удивительно верно! Божественно! И не зная, продаются эти книги или нет, но зато точно зная, что эта книга послана мне самой судьбой, поколебавшись минутку, я сунула один фунт в щель почтового ящика.

(Сейчас как раз самое время сообщить, что у меня нет никакой норковой шубы. Зато у меня есть часы, очень хорошие часы, дорогие часы, и я полагаю, что это наиболее политкорректный предмет роскоши, за который можно было бы меня укорять. Я бы не хотела, чтоб меня обвиняли в косвенной поддержке убийства диких животных или в финансировании транснациональных картелей, запустивших свои безжалостные щупальца в страны третьего мира. Единственный грех у меня на душе — возможная эксплуатация бедных швейцарских ремесленников).

Книга называлась, если, конечно, вам это интересно знать, «Дочь Б. Ф.» Автор — Джон П. Марканд. Очень изысканная штучка. Представьте себе, 1946 год. Мики Спиллэйн встречается на пятой аеню с Франсуазой Саган. Это вам не слезливая дамская макулатура о проблемах с лишним весом и одинокой постелью.

lundi, le 24 novembre

Похоже, с каждым годом праздновать Рождество начинают все раньше и раньше Еще на прошлой неделе я видела, как какой-то тип уже развешивал разноцветные китайские фонарики. А у моей соседки, ей-богу не вру, рождественская мишура в окне развешена еще с июля. С ума все посходили, что ли, — до праздника еще больше месяца, а они уже готовятся. Меня тошнит от всего этого. Да, терпимости у меня маловато будет — но что делать, я ведь не христианка.

«Праздничные» события сопровождаются такой вот чепуховиной:

•      Меня просят надевать отороченное мехом белье красного цвета. Только мужчины думают, что это хорошо. И еще: у них, должно быть, было очень странное детство, если их возбуждает образ Деда Мороза. Но меня утешает то, что им приходится платить за это извращение.

•      Занудный хор пылких христиан умоляет нас помнить, что «настали последние времена» и что «близок день». Это что значит, что близится день благого явления нашего дорогого святого Николая, что ли?

•      Некоторых близких и знакомых отличает то, что им совершенно невозможно подобрать подарки. В эту категорию входит А-3: единственный предмет его вожделений — абонемент на футбольные матчи, в которых играет «Манчестер Юнайтед». Ну что можно купить человеку, который считает, что у него все есть? Звоню А-4, и он советует купить ему носки.

•      Клиенты спрашивают, словно все сговорились, что я буду делать во время рождественских каникул. Меня это злит потому, что я никак не могу решить, что лучше отвечать: наврать с три короба или выложить голую правду.

Но все равно, рождественские каникулы — это здорово, и вот почему:

•     То ли по неизъяснимой благости Божией, то ли по какому-то негласному праву вся страна вдруг решает, что на работу надо наплевать с самой высокой колокольни. В результате еще задолго до праздников фактически никто не работает.

•     Всюду пахнет горячими сладкими пирожками с молотыми сухофруктами. Кругом только и говорят, многословно и страстно, про эти пирожки. Все только и делают, что ходят по магазинам, и походы эти по большей часги посвящаются закупке этих самых пирожков. Любая другая еда предается забвению в пользу этих пирожков.

•     Беспокойство, охватывающее мужское население в связи с окончанием года, означает для меня увеличение объема работы. Чувствую себя настоящей самаритянкой секса.

•     Встречаешься с людьми, которых ты любишь. И с людьми, которых ты любишь в пьяном виде.

В этом году мне по-настоящему хочется получить жуткие подарки от своих древних тетушек. Подарите мне свои рукодельные шерстяные носочки и носовые платочки с вышивкой! Пожалуйста!

mardi, к 25 novembre

Было сразу двое клиентов с перерывом всего на час и в нескольких кварталах один от другого. Лил жуткий дождь с ветром, так что пришлось искать, где можно отсидеться, пока не кончится это безобразие. Ну, я и заскочила в первый попавшийся бар что-нибудь выпить.

Я подошла к стойке и заказала двойной ром с содовой. Надо сказать, не во всяком баре в разгар недели увидишь блондинку на высоких шпильках, странное это зрелище для Лондона, но я приучила себя не думать об этом. На большом экране, водруженном на камин с настоящим огнем, показывали футбол. Все смотрели, не отрываясь, и я сделала то же самое: уставилась в экран.

Я была единственной женщиной в помещении: бесполое существо за стойкой — не в счет. И странное дело: я не заметила на себе ни одного пренебрежительного или похотливого взгляда. Только когда я зашла, все одновременно отвернулись от экрана, увидели, что появилась какая-то красотка, и снова вернулись к своим напиткам и футболу. Сразу было видно, что матч серьезный. И народ сидел серьезный.

Закончился матч вничью. Из-за самого дальнего столика поднялись несколько человек и подошли к стойке заказать еще пива. Один из них остановился рядом с моим стулом и ждал, когда ему подадут его кружку.

—  Когда вы вошли, мы все подумали: вот кто принесет нам удачу.

—   Правда? — я немного смутилась.

—   Да, но это, к сожалению, все равно мало что меняет.

—   Жаль. Но я старалась, как могла.

Он засмеялся, взял пиво и вернулся в свой дальний угол. И как раз в эту минуту до меня дошло, что на моей шляпе, которая в течение всего часа оставалась у меня на голове, были бело-зеленые полоски. Действительно, талисман. Я осушила свой стакан и отправилась обслуживать следующего клиента.

mercredi, le 26 novembre

Я понимаю, что это имеет отношение к здравоохранению. Я совершенно ясно представляю, какие опасения можно испытывать, вступая со мной в контакт.

В этот город может прилететь на самолете любая болезнь из любой точки земного шара. Да еще такое время года — пора праздников, все ходят друг к другу в гости, устраивают вечеринки, сидят в ресторанах и пабах, тратят деньги напропалую, решаются на поступки, которых они в обычное время не совершают, потому что каждый думает: эх, вот и еще один год прошел, разве я не заслужил немного удовольствия? Потом на следующее утро просыпается и не может понять, где он и с кем провел ночь. А если даже и помнит, то откуда ему знать, у кого что есть, подхватить можно от всякого, на лице не написано.

Я — потенциальный переносчик болезней. Никто не гарантирован от опасности, это да, но одни рискуют больше, другие меньше, и я работаю в поле повышенного риска, даже со всеми этими новейшими мерами предосторожности, легко доступными в наше время — бесплатными клиниками, вакцинациями, профилактическими кампаниями и так далее.

И это для меня серьезная проблема. Девушкам по вызову больничных листов не выписывают, и простой по болезни никто не оплачивает. И боже сохрани вляпаться и попасть в больницу.

Поэтому я хочу сказать вот что: не волнуйтесь, все в порядке, ничего страшного. Но я хочу, чтобы вы знали.

Я где-то подхватила грипп.

jeudi, le 27 novembre

Получила от моего Мальчика эсэмэс: «После работы друзья пригласили выпить. Сейчас в полный драбадан».

На улице холодно. Надеюсь, его быстро напивающиеся приятели трахаются только со своими благоверными по нескольку раз за ночь и всегда предохраняются.

Впервые мы встретились, когда он отмечал свой день рождения, это было около года назад. Я увидела его в ночном клубе. Он буквально терзал танцевальную площадку. Когда он и его такие же здоровенные и пьяные друзья показались в дверях, вышибалы заскрипели зубами от ярости. Да и не только одни вышибалы стояли на ушах. Я глаз не могла оторвать от этого парня, который двигался так, будто у него и костей никогда не было: все его части тела плясали так, будто существовали отдельно от туловища.

Обычно всегда заполненная площадка очистилась, и вокруг этих парней образовался широкий круг зрителей. Они по очереди швыряли, толкали друг друга и хохотали, как дети. Глаза у него так и сияли, скорей всего, от выпивки. Кудрявые волосы на голове, веснушки, густо усыпавшие лицо, — все это резко выделяло его на фоне бледных, холодных физиономий остальной публики, корчившей из себя черт знает что. У меня там случайно оказался знакомый, который хорошо его знал, ну, я и стала просить, мол, познакомь да познакомь меня с ним. Тот и познакомил. В клубе стоял шум и гам, он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся. Мы что-то говорили друг другу, но ни слова нельзя было разобрать. Потом он отошел, а я осталась стоять на краю площадки и ждать удобного момента. Только он вышел из зала и направился к очереди в туалет, я отравилась за ним.

—    С днем рождения, — сказала я ему.

—    Спасибо, — ответил он и снова улыбнулся. Похоже, он меня даже не узнал. Особенного интереса ко мне лично на лице у него не замечалось, но на кофточку мою он уставился, сверху вниз. Ага, подумала я, теперь держись, это только начало.

Я встала на цыпочки и поцеловала его. Он был, похоже, озадачен, но не сопротивлялся. Я вцепилась ему в рукав рубашки и потащила в боковую комнатушку, поменьше и поспокойней. Там в уголке стоял такой диванчик с красной бархатной обивкой; усадила его, сама села рядом и всем телом к нему прижалась.

—   Что это ты делаешь? — спросил он, тяжело дыша.

—   Ничего особенного. А в чем дело?

—  Ты же меня совсем не знаешь. Ни как меня зовут, ни откуда я, ни кто я такой. Ты же про меня ничего не знаешь.

Ну, так я хочу все это узнать, — сказала я, изо всех сил тиская его твердый бицепс. О, какие у него были руки! Он слегка обнимал меня за талию, и ей-богу, руки его казались мне самыми большими, самыми красивыми мужскими руками, которые когда-либо меня обнимали.

Но тут нам помешали: в дверь впорхнула какая-то другая особа женского пола — а может, и не женского, я имею в виду биологически, в темноте трудно было разобрать.

—  Шикарные на тебе сапожки, детка, — сказала она.

—  Спасибо, — ответила я — а что еще было отвечать? На мне и вправду были кожаные сапожки до колена с потрясающими каблучками. Ходить в них было почти немыслимо, но они того стоили.

Мальчик мой опустил глаза и посмотрел на мои ножки.

—  Неплохие сапожки, что и говорить, — сказал он и запустил палец мне под голенище, прямо под коленкой. Я так и поплыла. — Думаю, нам не стоит с тобой туда возвращаться. В этих твоих сапожках станешь плясать — ногу сломаешь.

—   А тут что станем делать?

—   Найдем, чем заняться, — ухмыльнулся он.

—   Ты уверен?

—  Уверен, — он снова улыбнулся, и мы еще какое-то время вовсю предавались ощупыванию друг друга, пока я не бросила взгляд на часы. Ого, самое время Золушке делать ноги.

—   Пошли ко мне, — прошептал он мне на ухо, играя с бляшкой молнии у меня на левом сапоге. Всякая женщина только мечтает о такой просьбе-приказании. Устоять совершенно невозможно.

—   У меня есть парень, — сказала я. Не сказать об этом было бы нечестно. Мой Мальчик ответил, что ему наплевать. Своему тогдашнему парню никаких обязательств я не давала, у нас были свободные отношения, а тут я сразу поняла, что этот мужчина — не на одну ночь. Он был куда интересней, вокруг него так и бурлила энергия, он был, как заряженный электрод, разве что треска не было слышно.

—   Ну что ж, — сказала я, — выбирай: ты можешь провести со мной эту ночь, но тогда ты больше меня не увидишь, или мы можем встретиться в другой раз, и тогда все в твоих руках. Ты что предпочитаешь?

—   Как же, от тебя отвяжешься, — сказал мой Мальчик. Я пожала плечами, мол, что поделаешь, тем хуже для тебя. — Бесстыжая ты проблядь.

Но он все улыбался и взял-таки номер моего телефона. Проводил меня до самого места, где стояли вышибалы. Друзья его все еще были в клубе. Настала некоторая пауза, мы не знали, что делать дальше. Я бы могла пригласить его вернуться обратно и сама хотела этого, но я уже точно знала, что, когда буду выходить в стеклянную дверь, он будет смотреть мне вслед.

Я пришла домой и принялась стучать в дверь ко всем своим девочкам, соседкам, с которыми снимала квартиру, сообщая им радостную весть, что я влюбилась, при этом я была пьяна в сосиску и пыталась удержать в равновесии четыре свечки на голове, сунув их в венок из еловых веточек.

В следующий раз встретились мы с моим Мальчиком на той же неделе, через пару дней, но между нами опять ничего не было. Я чувствовала себя неловко, вспоминая нашу первую встречу. Он все-таки сначала попробовал было предпринимать какие-то действия — долгий взгляд, рука, случайно оказавшаяся на моей, — но скоро вошел в рамки. Он вел себя так, будто был действительным членом какого-нибудь аристократического клуба, но и по натуре, похоже, он был не хам. А может, просто выжидал. Мои отношения с тогдашним дружком меня больше абсолютно не трогали. К тому времени, как я с ним окончательно порвала и переехала в Лондон, мой Мальчик снял комнатенку в Брайтоне. Он приехал встретить меня и перевез все мои вещи на новую квартиру. В первый раз мы трахались прямо на полу, среди разбросанных где попало коробок, чемоданов и книг, кучами громоздящихся у стенок. Пол был деревянный, дощатый. После этого у меня несколько недель между ног саднило — он стер мне все влагалище.

samedi, к 29 novembre

Я только и делаю, что привожу в порядок свой туалетный столик — надо постоянно что-то выбрасывать: то пузырьки с засохшим лаком для ногтей, то губки для тонального крема и пр. Поначалу я думала, что это занятие когда-нибудь кончится, но проходит месяц за месяцем, а ему конца не видно. Эта работа превратилась для меня в рутину, хотя я помню времена, когда все было не так.

Подготовка к свиданию с моим первым клиентом была для меня как подготовка актрисы к первому выходу на сцену. Я очень хорошо помню, как накладывала жидкую основу макияжа, потом питательный крем, тени на веки, подводила глаза, мазала тушью ресницы и брови, потом губы — помадой и блеском. Начала я готовиться рано. Пожалуй, слишком рано. Но у меня это было впервые, я не имела ни малейшего понятия, с чего начинать, что когда лучше делать, как много все это займет времени.

Я приняла душ и тщательно вытерлась в моей белоснежной ванной комнате, и тщательно осмотрела себя, ища волоски, которые могли остаться после депиляции и бритья. Быстренько побрызгалась дезодорантом. Помазала, совсем чуть-чуть, духами между грудями и под мышками. Надела белого цвета лифчик с кружавчиками, трусики и чулки, высушила волосы. Где сделать пробор — справа или посередине? Может, здесь? Куда они должны спадать? Поднять волосы или наоборот, пусть свисают вниз? Взбить или оставить прямыми? Остановилась на том, что лишь выпрямила концы, чтоб не загибались кверху во влажном ночном воздухе, а в остальном оставила как есть. Вдела в мочки ушей маленькие жемчужные сережки.

Потом натянула через голову платье и принялась накладывать макияж. Только тональный крем, никакой пудры. Осторожно наложила влажную салфетку, чтобы убрать лишнее. Фиолетовые тени — совсем чуть-чуть. Слегка тронула уголки глаз серебристо-белым карандашиком. Как сделать глаза? Раскосыми или нет? Как у женщины вамп или как у невинной девочки? У меня слегка дрожала рука. Открутила тушь, убрала лишнее на салфетку, дала минутку подсохнуть. Положила один слой. За ним другой.

Глаза мои в зеркале выглядели так, будто они выпучены на полметра вперед. Наконец обвела контуры губ, размышляя о том, сколько именно надо положить помады и сколько останется на клиенте. Теперь надо подумать, что взять с собой. Будет ли время подкраситься в случае чего? Кончиком мизинца нанесла жидкие румяна вместо губной помады. Теперь немного блеска. Еще. Мне вспомнился совет моей начальницы: «Мужчины обожают блестящие губы». Думаю, чтобы понять это, не нужно быть гением.

Чуть-чуть геля, чтобы волосы не слишком закрывали лоб и щеки. Заколку сюда, чтоб держались лучше. Я надела туфли и застегнула ремешки. Лакированные такие туфельки на шпильках, выгодно демонстрирующие красивый, высокий подъем ноги. Шпильки невероятно высокие, но я сколько раз отплясывала в них до самого утра, а как-то раз даже бежала за автобусом. В общем, туфельки что надо.

Теперь плащ. Какой надеть шарф? Который носила в колледже или голубенький, пушистый? Голубой немного лезет и оставляет на плаще нитки, увы, пришлось в конце концов от него отказаться. Вечер, помню, был довольно прохладный. Темно-синие перчатки с крошечными пуговками на запястье. В лацкан плаща вставила булавку с бабочкой. Очень волнуюсь, делаю несколько глубоких вдохов. Остается еще целых пятнадцать минут, придется ждать.

Во рту пересохло. Отправилась на кухню, налила чего-то в стакан. Может, не стоит пить спиртное? Не знаю. Глоток не повредит. Губы оставляют по краю стакана розовый, потрескавшийся полумесяц. Собрала сумочку. Чувствую, как под плащом, да еще с этим шарфом и перчатками, проступает пот. До прихода такси все еще десять минут. Раскрыла карту, еще раз посмотрела, куда мне ехать. С собой ее брать что-то не хочется. Недалеко от станции метро. Если смогу запомнить, как добираться от станции метро, все будет в порядке, приеду вовремя.

Спустилась вниз, стала ждать возле дома. Холодный ветер играет волосами, щекоча шею. Смотрю вдаль улицы. На ней никого. Ни живой души. Машин тоже совсем мало. К остановке подъехал и остановился автобус. Но и там пусто, автобус укатил ни с чем. Следом зафырчала маленькая машина, за рулем сидит человек и смотрит прямо на меня. Должно быть, это такси, подумала я. — У меня последний рейс. — Улыбаюсь, киваю, даю адрес. С этого момента я — совсем другой человек.

Находим нужный дом. Расплачиваюсь. Иду по дорожке, подхожу к двери. Медный молоточек. Стучу. Внутри загорается свет. Волосы падают на лицо. Вынимаю шпильку, распускаю волосы. Улыбаюсь. Назад дороги нет.

На следующее утро я проснулась в собственной постели. Вытянула вверх руки и смотрела на них, не отрываясь — целую вечность. А что, разве я ожидала чего-то другого? Что я теперь должна чувствовать? Что меня растоптали? Оскорбили и обесчестили? Не знаю, что и сказать. Тут, похоже, не работают даже самые тонкие и глубокие положения феминистской теории. Да что такое случилось? Все остается на своих местах, все остается, как было. Руки-ноги те же самые, сама я тоже нисколько не изменилась, все та же, что и была. Я встала и принялась готовить завтрак.

dimanche, le 30 novembre

В последнее время мой Мальчик ищет себя, ищет себе новое положение (в смысле работы, конечно, а не секса, хотя и в этом смысле любые предложения будут приняты с благодарностью). Его нынешняя работа уже давно его не устраивает, но всегда ведь находится какая-нибудь благовидная причина, чтобы не увольняться: скажем, зато там тихо и спокойно, зато это, зато то — и так далее, и тому подобное. Коллеги его — все те же, с которыми он тусовался еще в университете. Но вот теперь одного из них уволили по сокращению штата, и мой Мальчик почувствовал на себе пристальный взгляд высших эшелонов администрации: чем это он там занимается на своем рабочем месте? Я все советую ему стать военным — экипируют там по высшему разряду, представляю, каким он станет красавчиком в военной форме. Ну, вот он и прислал мне по электронной почте свое резюме, чтоб я оценила и кое-что поправила.

Меньше чем через полчаса я отправила ему ответ. Почти сразу же зазвонил телефон. Звонил, конечно, он и чуть не задыхался от смеха.

—  Это, конечно, потрясающе, киска... но мне кажется, что им все это до фонаря.

—  Разве?

—   Не думаю, что в армии сильно заинтересуются размерами моего члена.

—   Откуда ты знаешь? Можно будет проверить на ком-нибудь из тех, кто примет тебя на собеседовании. — Я слышала, что в армии теперь мыслят вполне современно.

—   Неплохая мысль. — Мне слышно было в трубку, как он прокручивает мое письмо дальше. — А, вот еще: в графе «Другие специальности» ты поместила время восстановления между эякуляциями.

—  Для меня это особенно важно, милый.

—   Догадываюсь. А вот еще: в графе «Интересы» ты написала: «оральный секс: активный и пассивный».

—   Ты что, хочешь сказать, что это не так? — мы оба дружно рассмеялись.

Мне пришло в голову предложить ему работу типа моей, но он бы никогда не согласился. Мой Мальчик в вопросах нравственности строг, как пуританин. А я наоборот. Все наши знакомые считают меня личностью совершенно безнравственной. Даже те, кто и понятия не имеет, чем я зарабатываю свой кусок хлеба.

DECEMBRE

Неприятности и беды

Для меня не существует ничего такого ужасного, что нельзя было бы поправить. Если у тебя с клиентом все идет ужасно плохо, утешай себя мыслью о том, что, скорей всего, этого клиента ты больше никогда не увидишь.

Другими словами, всегда старайся быть уверена, что твой телефон полностью заряжен и находится на расстоянии вытянутой руки. И всегда держи при себе пакет детских салфеток, чтоб в любой момент можно было убрать любую грязь биологического происхождения.

Еда

Проституция — это как спортивная тренировка: нельзя принимать пищу непосредственно перед встречей с клиентом, иначе ты рискуешь пустить ветры в самый неподходящий момент. Стандартный режим разгрузочных дней означает, что нормальная еда почти всегда исключается. Хорошо, плотно пообедай днем. Прихвати с собой пару бутербродов, чтоб не умереть с голоду по дороге обратно. На всякий случай носи в сумочке небольшую ложку.

Еще немного про физические упражнения. Кто-то мне однажды сказал, что девушка, если она работает сверху, способна за один час сжечь столько же калорий, сколько сжигается на одном из этих ужасных шаговых тренажеров в спортзале. Но имей в виду, что джентльмен кончает раньше, еще до того, как ты достаточно разогреешься, чтобы сжигать свой лишний жир.

Память

Возьми себе за правило всегда еще раз уточнять все детали предстоящей встречи с клиентом. Если ты ненароком постучишь в дверь, на которой написано не 1302, а 1303, то это может иметь самые неожиданные последствия. Лично я все записываю в маленький блокнотик — память может подвести в любой момент.

Только не вздумай записывать эту информацию на руке.

Клитор

Забудь о нем во время работы. А еще лучше, спрячь его дома в шкафу и побереги для лучшего применения.

lundi, le I decembre

Ладони клиента были широкие, с длинными пальцами и постоянно находились в каком-то беспокойном движении. Они напомнили мне руки моего Мальчика. Он брал в эти свои широкие ладони мои груди, ощупал все у меня между ног и даже отважился попробовать засунуть руку мне внутрь.

Я неожиданно дернулась.

—  Извини, я сделал тебе больно? — спросил он.

Когда он просовывал мне внутрь руку, я лежала на боку, он делал это сзади, и длинные пальцы его на минуту замерли.

—  Совсем чуть-чуть.

Я взяла его правую руку и стала рассматривать ногти. Вполне чистые ноготки, правда, немного длинней, чем обычно бывает у мужчин. И по краям неровные.

—   Вы что, обкусываете их?

—   Да.

Я перекатилась на край постели и достала сумочку, лежащую на полу.

—  Потерпите-ка немного.

Вытащила маленькую косметичку, раскрыла ее и достала пилку для ногтей. Он так и вздрогнул.

—  Терпеть не могу пилки для ногтей, — сказал он. — Для меня это — все равно что царапать ногтем по классной доске.

—   Положитесь на меня, — сказала я и не торопясь, один за другим, гладко отшлифовала ему все ногти. Он провел большим пальцем по изящно отполированным овальным краям и оценил разницу.

—   Вы слишком хороши для вашей работы, — мягко сказал он, и я поняла его слова так: либо у него раньше был неудачный опыт с проститутками, либо все мы, проститутки, хороши, но я — лучше всех. Надеюсь, второе предположение ближе к истине.

mardi, le 2 decembre

Итак, что же бедной девушке делать со своим выходным днем?

Кроме, естественно, ходьбы по магазинам за трусиками.

Мальчика нет в городе, с Н. не удалось договориться о тренировке в спортзале. Попыталась вытащить друзей — А-1, А-2 и А-4 — в ресторан, но не вышло. Никаких дел, поручений, обязательств, ни встреч, ни стирки. Остается как следует поваляться в постели. Вот уже и время приготовить что-нибудь поесть (и, возможно, оставить грязную посуду до завтра). Ни приходящей домработницы, ни звонков от начальницы. Никуда не идти, ни с кем не встречаться, никем не прикидываться. Быть самой собой, оставаться в своем маленьком мирке.

А всего лучше — попробовать сейчас этот классный новый вибратор.

jeudi, le 4 decembre

В Лондоне существует человек, который готов выкладывать денежки, чтобы иметь возможность в течение часа лизать мою задницу. Неркели это правда: каждому хочется в жизни, по большому счету, только одного — чтобы всегда нашелся кто-нибудь, кто целовал бы его в жопу и получал от этого удовольствие?

Если б мне с самого начала сказали, что бывают такие потрясающие клиенты, я бы не задумывались, бегом побежала бы устраиваться на эту работу.

vendredi, le 5 decembre

—   А ты когда-нибудь спала с женщиной? — задал мне вопрос клиент, теребя мне груди.

—   Да, — ответила я. Он вздохнул. — И не раз. Во внерабочее, правда, время.

С тех пор, как это было в последний раз, времени прошло порядочно. Мой Мальчик ворчит и дуется иногда, потому что он знает про мое бурное прошлое, а сам ни разу не участвовал в групповухе. В отношениях с девушками я всегда стараюсь быть осторожной, с ними вечно какие-нибудь проблемы, а я этого боюсь. Уж лучше делать это профессионально, за деньги, вот что я думаю. Может, когда-нибудь в будущем. Но не сейчас.

—  А вы что, лесбиянка?

—  Нет, просто мне нравятся женщины, вот и все. Равно как и мужчины. Но для серьезных отношений мне нужен такой мужчина, в котором я была бы уверена, надежный и преданный. В общем, положительный и консервативный. К такому выводу я пришла после множества тяжелых и горестных поисков, проб и ошибок в университетские годы. Я стану трахаться с женщинами и впредь, но домой приходить хочу к мужчине.

samedi le 6 decembre

Снова просматривала сайт нашего агентства. Начальница время от времени поправляет наши характеристики, чтобы дать той или другой девушке шанс приподняться в своем деле или в выгодном свете показать новеньких.

Моя характеристика ничем особенным не отличается от характеристик других девушек на сайте. Ничто не выделяется, не выпячивается, все — как у сотен других, таких же рабочих лошадок. Меня всегда слегка изумлял тот факт, как много, оказывается, в Лондоне девушек по вызову. Такое впечатление, что для каждого потенциально сексуально озабоченного бизнесмена на свете здесь найдется длинноногая секс-богиня, блондинка или брюнетка.

Хорошо помню тот день, когда я впервые увидела себя на сайте. Вполне приличная характеристика, сдержанная и вместе с тем интригующая. Я и не ожидала, что будет именно так, если вспомнить, как проходила фотосъемка. Конечно, без магии фотошопа не обошлось, но девушка на изображениях определенно была я. А вдруг кто из знакомых полезет на сайт и узнает меня? Не будь дурой, сердито говорила я себе. Ни один из твоих друзей, если и вычислит тебя, просматривая эти сайты, никогда в этом не признается. А вдруг, какой ужас, случится еще хуже: возьмет и позвонит в агентство и закажет со мной свидание!

Фотограф, работающая на агентство, назначила мне встречу в гостинице. Она казалась симпатичной до тех пор, пока не открыла рот и не заговорила. Она сразу стала довольно хамски распоряжаться:

— Волосы — сюда, здесь поменьше, — рявкнула она, выхватив чуть ли не из-за пояса расческу, которая выглядела у нее так, будто ею много лет причесывали одних собак. Потом откуда-то достала губную помаду и принялась колдовать над моими губами: «Вот так, вот так, пополней, будто мы капризно надули наши губки». Белье, которое я принесла с собой прямо в магазинной упаковке, она сразу забраковала — не пойдет, слишком изысканное.

—   Тебе нужно что-нибудь такое... пурпурное, — сказала она, бросая мне какой-то камзол со шнуровкой. Слава богу, хоть не ношеный: на нем еще были ярлыки магазина. Я в жизни не надела бы ничего такой расцветки. Она раскрасила меня так, как я никогда не красилась, на голове начесала гигантскую копну волос — и принялась фотографировать этакое чучело посреди гостиничной мебели.

—   Сядь-ка здесь и подними свои беленькие ножки. Так, теперь сюда, — отдавала она приказания одно за другим. Бедра мои скоро уже дрожали от напряжения, а она все ставила меня то в одну, то в другую позу. - Ну-ка, расслабленнее!

Мы сделали десятка полтора стандартных гламурных снимков.

—  Тебе что, уже надоело? — вдруг пошутила она, посмотрев мне в лицо.

—  Да.

Взгляд ее снова стал жестким.

—  Значит, надоело? Плохо дело.

—   Да нет, я пошутила. Все очень даже интересно, — поспешно сказала я, в тридцатый раз кокетливо прикрывая ладонями грудь.

—   Дурацкий покрой у этого купальника. Ты в нем, как порнозвезда семидесятых.

И это говорит человек, который вырядил меня в теплые, розовые латексные панталоны?

Она зарядила в фотоаппарат новую пленку и принялась щелкать, пока и ее не отсняла до конца. Я и представить себе не могла, в какие невероятные, невозможные позы можно ставить человека, чтобы добиться неизвестно чего. Через час, когда мне все это уже действительно надоело до чертиков, она наконец-то приказала переодеваться в мое натуральное, в чем я пришла.

—  Когда встретимся еще раз, дам тебе адрес салона, там делают потрясающий массаж лица, — сказала она, сделав прощальный снимок у двери. Думаю, на этом снимке в глазах моих было маловато нежности и утонченности.

Приговор я узнала буквально через несколько часов. К моему удивлению, менеджеру очень понравились результаты моего истязания перед камерой.

—   Дорогая, я посмотрела твои фото, получилось просто сказочно, — промурлыкала она мне в ухо с другого конца провода. Еще я заметила, что, звоня по телефону, она никогда не представляется, но сразу же говорит о деле. Должно быть, прошла такую же школу хороших манер, что и моя мама.

—   Спасибо, а то я беспокоилась, мне казалось, я была перед камерой недостаточно раскованна.

—   Нет-нет, снимки превосходные. Кстати, у меня к тебе есть просьба. Ты не могла бы написать несколько слов про себя? Это для нашего портфолио. Наши девушки не очень складно пишут, мне приходится самой за них писать, но мне почему-то кажется, что ты с этим прекрасно справишься.

Похоже, ей было приятно заполучить для своего агентства барышню с высшим образованием. Кто знает, а вдруг у них есть надбавка за диплом? Черт побери, было бы неплохо!

Итак, я — девушка довольно высокого роста, привлекательна... м-м-м... нет. Остроумная, расторопная, ловкая. Боже упаси. Инициативная, прекрасно работает в группе... возможно, это ближе к истине. Сходить, что ли, на какой-нибудь семинар, где учат писать curriculum vitae для проституток?

Трудилась долго, и в конце концов получилось, кажется, неплохо. Кстати, мне вообще с самого начала понравилось, как выглядит вебсайт агентства, особенно тексты про девушек. Они казались более открытыми и искренними, чем в других агентствах. Там не было всякой чепухи про размеры и про то, что девушка умеет делать. Да и порнографии там было подпущено гораздо меньше, считай, почти совсем не было. Например, ни в одном из них не сообщалось, что они дают абсолютную гарантию, что девушка, которую вы видите на фото, способна проглотить шланг, что она неутомима, как антилопа, и неистова, как тигрица, что она — не человек, а секс-машина, или что ее фотографии печатали на своих страницах самые крутые глянцевые журналы. Дешевые и безвкусные наряды из гардероба той женщины, которая меня фотографировала, на снимках неожиданно оказались гораздо сексуальней и даже изящней, чем были на самом деле. (Ей бы я этого ни за что не сказала, конечно). И после созерцания одних и тех же поз, повторяющих одна другую на сотнях страниц, гимнастические фигуры, которые заставила меня исполнять наша фотограф, смотрелись как-то интимней, теплей, что ли.

Конечно, существует определенное искусство так называемой гламурной фотографии. С одной стороны, от тебя ожидают совершенства, не более и не менее, никаких изъянов не допускается, поэтому кто бы из нас стал возражать против манипуляций с изображением? Наоборот! Но, с другой стороны, девушки, которым очень нравится, как выглядит их тело, чувствуют тут явную несправедливость: у тебя все на месте и так, а кое-кто прокладывает себе дорогу на подиум с помощью банальной ретуши. Разглядывая эти картинки, я выделила в них некие общие черты. Вот они:

Снимок в ракурсе «раком»: в таком ракурсе всякая девушка выглядит довольно неплохо. Ванесса Фельц, вероятно, выглядит в такой позе не хуже Хейди Клам. Не показывая напряженное лицо своей модели и помещая в кадр только задницу, фотограф создает иллюзию, что она значительно меньше (или значительно больше), чем на самом деле. Смотри также позу «ползущая на четвереньках» и «цыпленок-табака лицом вниз».

Сиськи, поднятые вверх на ладошках: если правильно выбрать ракурс, и мужика можно представить с большими грудями. А толку-то что? Многим мужчинам нравятся маленькие груди. Как сказал некогда один умный человек: то, что не помещается в рот — лишнее. (Мои как раз помещаются в ладошку каждая, правда, вам придется верить мне на слово. Вдобавок, я же не говорю, чьи именно это ладони).

Грудь, вид сверху: смотри предыдущий абзац.

Поза «тяни носочки»: перед тобой не гимнастка и не балерина, она просто изо всех сил стараегся, чтобы ноги выглядели длиннее.

Вечерняя накидка / меховое боа: руки, значит, у девушки толстоваты, это уж точно.

Поднятый воротник / длинные волосы, ниспадающие на щеку: это не щеку она пытается закрыть, а двойной подбородок либо полное его отсутствие. Подобный трюк всегда исполняет Джули Берчил, и это, я считаю, говорит само за себя.

Сапожки до колена и узкая прямая юбка «комбо»: в реальной жизни смотрится очень сексуально. Рука у мужчины так и тянется погладить часть женской ноги, которая виднеется между краем голенища и краем подола. Но какой же это сексуальный снимок, если ты демонстрируешь всего-то пару сантиметров голого места? Боишься показать больше — значит, у тебя явно какие-то проблемы.

Пенистая ванна: тоже хороший способ скрыть массу недостатков.

Поза «прогиб назад»: то же самое, что и ракурс «раком», только наоборот. Живота в этом положении не видно, и значит, с ним что-то не так. Лично мне было бы интересней увидеть хоть кусочек живота, чем пялиться на причинное место.

Нога на ногу: значит, ноги заросли мехом, давно не брила. Чулочки по колено: то же самое: волосатые ноги. Всякие букетики, юбчонка, как у девочки-подростка: значит, на самом деле ей не меньше тридцати пяти.

dimancbe, le 7 decembre

Н, как всегда полный сплетен, ходил со мной в спортзал, а потом мы вместе поужинали. Он страстный поклонник всякого рода порнографии, у него целая коллекция журналов на эту тему. Рассказывал, что собирается с одним другом, с которым вместе работает, съездить в Амстердам.

— А каких-нибудь девочек с собой не возьмете? Группо-вичок бы устраивали, пока там отдыхаете, — я изо всех сил крутила педали, согнувшись над рулем тренажерного велосипеда. Групповичок — это именно то, о чем он буквально грезит. Натурально, после старушек и лошадей. Это третье место в его хит-параде.

Я очень переживаю за Н. и очень ему сочувствую. Он пару раз попробовал групповой секс и теперь бредит им, как одержимый. Узнав про мое приключение с той шикарной женщиной и ее другом, он буквально потребовал,

чтобы я рассказала все, все подробности и даже попросил некоторые детали изобразить графически.

—   Ты что, думаешь, голландки менее сговорчивы, чем англичанки?

—   Да нет, я хочу сказать, вы могли бы просто нанять кого-нибудь.

—  М-м-м, — промычал он.

Как мужчина он очень привлекателен. Теоретически он поддерживает концепцию проституции, но не думаю, что он когда-нибудь имел дело с профессионалками. Он перешел на тренажер для бега трусцой, а я продолжила крутить педали.

—   Эх, если б были в Лондоне легальные бордели, я бы снял сразу всех девок, — задумчиво сказал он.

—   У тебя просто глаза завидущие, — проворчала я. — Насколько я помню, ты один раз кончишь — и тебе хватит. — Правда, бывали и исключения. Однажды, еще в далеком прошлом, мы с ним участвовали вместе в групповушке, и вел он себя там, насколько я могла судить, геройски. Правда, именно с тех пор он больше одного раза и не кончает.

—   Но-но, полегче! — сказал он, улыбаясь. Мне очень нравится, когда он улыбается, он кажется таким сексуальным, особенно глаза его, окруженные морщинками, как у какой-нибудь кинозвезды. — Во всяком случае, кто-кто, а ты могла бы...

—  Увы, мой милый, этот поезд ушел много лет назад. Ой-ой-ой, даже представить себе не могу, чтобы друг

заказал мои услуги. Надо взять на заметку, чтобы пресечь все будущие предложения в корне. Тем более что не все из них догадываются, кем я работаю. А-2 наверняка знает, А-1 и А-4 знают в общих чертах, но не подробности, а что касается А-3, то чем меньше он знает, тем лучше. Н., само собой, знает все, как есть. Доподлинно и буквально.

Дорожка под весом Н. прогибалась и жалобно попискивала.

—  Может, хватит мучить бедную машинку? Мне уже есть хочется.

После спортзала он повез меня домой. Было еще не очень поздно, но уже стемнело и казалось, что далеко за полночь. Н. родился и вырос в Лондоне и ехал по каким-то пустым переулкам, чуть ли не проходными дворами, о существовании которых я даже не подозревала. Ночной воздух был очень сырой — весь день шел дождь, в мокром асфальте отражались разноцветные уличные огни, и я опустила стекло, чтобы слушать тихое шуршание шин по дороге.

—  Ты как, от этого своего парня ничего не скрываешь? — спросил он после долгого молчания.

Они знакомы, и оба недолюбливают друг друга. Но поскольку живут в разных городах, то встречаются нечасто.

—    В общем, да.

—    Не представляю, как он с этим мирится.

—    Не представляю, — отпарировала я, понимая, что это — бравада. На самом деле все было совсем не так. Я ведь знаю: стоит только ему сказать, что он против, я брошу и стану искать себе другое занятие.

А может, и нет.

lundi, к 8 decembre

Свидание с клиентом в одной из гостиниц недалеко от Бонд-стрит. Он банкир. Мы выпили кофе, поговорили немного о Нью-Йорке, и только потом уже занялись делом. И, как говорится, дело у нас пошло.

Он: Ты знаешь, а я ведь впервые занимался анальным сексом.

Я: В самом деле? Странно! — Возможно, тут нет ничего странного, поскольку он — далеко не первый мой клиент, который радостно сообщает, что анальный у него в первый раз. Странно, скорее, другое, странно и удивительно, как это он умудряется так шустро вертеть меня вокруг своего члена.

—  И мне очень понравилось.

—  Я бы тоже сказала вам, что у меня это в первый раз, да вы мне не поверите.

Он (смеется): — Ну и как у меня получилось?

—  Превосходно — но помните, всегда нужно класть побольше мази, и в первую очередь надо пройтись пальчиками. Как вы, впрочем, и сделали.

—  Спасибо, и ты была очень мила.

—  Ну, нет, вся самая трудная работа легла на ваши плечи. Так сказать.

Чуть позже...

Он: Не понимаю, почему мои коллеги заводят интрижки с девушками прямо в своем офисе. Ведь это же такой риск, узнает жена, будут проблемы — ведь вместо этого можно получить то же самое и даже лучше, с такой, например, прекрасной девушкой, как вот ты.

Я только кивнула — добавить мне было нечего.

—  Тут должно быть либо уж очень сильное чувство, либо чтобы только похвастаться перед другими. И все-таки, — и он слегка пожал плечами, как обычно делают мужчины, у которых все еще виднеется на пальце незагорелая полоска от недавно снятого обручального кольца, и он сознает это, — и все-таки, я бы не стал рисковать, чтоб потом, через неделю или через месяц, моей жене стала бы звонить какая-нибудь профурсетка, которая и работала-то у нас всего месяц.

У нас еще оставалось немного времени перед тем, как каждому отправиться по своим делам — и у него, и у меня были назначены встречи, — и мы еще поболтали немного про ливанские рестораны в Лондоне (как правило, хорошие) и итальянские (обычно плохие). Чугь попозже у него вырвалось признание, что он уже пробовал снять меня раньше, но я была где-то в отъезде. Я рада, что его настойчивость достойно вознаграждена.

—   У вас есть парень? — спросил он.

—   Да, — ответила я.

mardi, le 9 decembre

Я вошла в гостиницу, закутанная в широкий длинный плащ. Такой плащ нужен не столько как защита от ненастной погоды, сколько для того, чтоб не торчал откуда-нибудь какой-нибудь предмет, связанный с моей профессиональной деятельностью. Пока я вынимала и раскладывала вещи, которые он просил принести с собой, инструменты принуждения: специальный удушающий ошейник и зажимы для сосков, он раздевался.

—  Я никогда этого не делал раньше, — признался он, пожирая глазами хлысты.

Сомнительно. Что ж, это он придумал, а не я.

—  В таком случае, я постараюсь не очень больно, — пообещала я. Явная ложь, и нам обоим это было прекрасно известно.

Закончили мы ровно через час. Порой моя работа кажется такой легкой, что в это трудно поверить.

mercredi, le 10 decembre

Дурное настроение. Записывать нечего, ничего интересного. Вместо дневниковых записей составляла список разных вариантов любви.

ЛЮБОВЬ: СПРАВОЧНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ИНТЕРЕСУЮЩИХСЯ

Любовь с первою взгляда: ошеломляющее желание укрыться с объектом страсти в ближайшем шкафу (в общественном туалете, на заднем дворе, в ближайшем проулке).

Настоящая любовь: того, с кем у тебя настоящая любовь, можно познакомить с родителями, не испытывая ужаса.

Венная любовь: представлена влюбленной парочкой, у которой годами не было сексуальных отношений.

Любовь как удачная партия: это как межгосударственный альянс.

Любовь на всю жизнь: скорей всего, какой-нибудь бездельник, с которым ты училась в университете на последнем курсе, по восемь часов в сутки сидевший в интернете и питавшийся только сникерсами. Вспоминаешь о нем, как ни странно, с годами все теплее.

Влюбленность: кратковременный период, когда кто-то другой тебе интересен почти так же, как и собственная персона.

Влюбленный; способный задушиться бессчетное количество раз.

Материнская любовь: способна задушить бессчетное количество раз.

Братская любовь: запрещена большинством мировых религий.

Любовник: тот, кто приходит к тебе, когда твой благоверный «уехал в командировку» (читай: повидаться с любовницей).

Красавчик: то есть в действительности не более чем миловидный. Это то же самое, что сказать про женщину — «у нее красивые глаза». Значит, все остальное никуда не годится.

Милый: значит, просто сносный. («Спасибо за приятный вечер! Надеюсь, не в последний раз!»)

Любовный напиток: в данном случае это единственная штука, которая могла бы заставить моего Мальчика хотя бы позвонить. Все, заканчиваю, надоело. Господи, как мне одиноко!

jeudi, le 11 decembre

Н. подбросил меня до дому и зашел ко мне. Я смертельно устала. Н. есть не хотел, поэтому себе я сделала бутерброд с чаем, а ему просто чай. Пока я возилась с этим, он читал мне вслух газету.

Я попыталась выставить его за дверь, чтобы спокойно принять ванну. Не вышло.

—  Ничего, я подожду, — сказал он.

Он вообще странный парень, и к тому же упрямый, как осел, а я слишком устала, чтобы спорить.

Я плюнула и пошла в ванную комнату, где долго и с наслаждением отмачивалась в пахучей пене.

Только я вышла из ванной, как он швырнул меня на кровать и принялся массировать спину — от шеи до самых щиколоток. Воображаю, как он был бы доволен, если бы я соответствующим образом его отблагодарила... Уходя, он остановился в дверях.

—    В следующий раз я бы хотел, чтоб ты хотя бы отсосала за мои труды.

—    Послушай, это даже смешно, хотя понимаю, что ты говоришь серьезно, милый мой.

Есть люди, которые и спрашивать бы не стали. Был у меня один такой. Меня всегда привлекали высокие и сильные мужчины. И ни один из них никогда не заставлял меня ничего делать силой. Только он.

Он одновременно целовал и бил меня, и мне это очень нравилось. Назову его В. Когда мы познакомились, у каждого из нас был свой роман, влюбленность и все такое, но это было неважно. То, что мы с ним выделывали, можно только с большой натяжкой назвать сексуальными контактами.

В. был высок, хорошо сложен — он был неплохой спортсмен. Примерно с недельку мы с ним только флиртовали, а потом договорились куда-нибудь сходить вместе. Дело было в пятницу. Я одевалась и думала про В., про его длинные, крепкие ноги, его большие руки. Я прекрасно понимала, что со мной происходит что-то странное. Я и представить себе не могла его ласки иначе, как кулаками. Он выглядел вполне способным раздробить меня на мелкие кусочки и из этих кусочков слепить все, что угодно, хоть футбольный мяч. Я постоянно думала о том, как он делает мне больно, и от мыслей этих мне было очень не по себе. И еще: эти мысли, они меня очень и очень возбуждали.

Мы договорились встретиться на южном берегу. Сходили в бар, постояли немного у стойки; народу в баре было полно, и мы решили отправиться в какой-то клуб-кабаре, где я так накачалась джином с тоником, что меня уже ноги не держали. На сцене творилось что-то невообразимое — все было не плохо, а просто ужасно. И я вдруг представила себе, как огромное и твердое, как камень, плечо В. врезается мне прямо в лицо. Я отправилась вниз, в дамскую комнату. В. потащился за мной и вошел туда тоже.

—   Надеюсь, ты не собираешься загнать меня в кабинку? — я вцепилась ему в рубашку. Голова моя едва доставала до середины его груди. Кислый запах дневного пота ударил мне в нос, и я почувствовала сильное возбуждение.

—   Да иди ты, куда хочешь, — сказал он. — Нужна ты мне.

И тут я почувствовала такую обиду и разочарование, что не выдержала и укусила его. На языке у меня осталось ощущение мягкой ткани его рубашки. Но зубы стиснула достаточно крепко, чтоб ему стало больно. Но он и не вздрогнул.

—  Ну, милочка, — сказал он, беря в ладони мое лицо, — ты мне за это теперь заплатишь. Иди, я подожду здесь.

На своих каблуках я стояла, мягко говоря, очень неустойчиво, так что пришлось мне повиснуть у него на руке, пока он тащил меня до угла моей улицы. Потом, помню, мы остановились, и я подняла голову. Он легко поднял меня в воздух и поставил на скамейку. И тогда мы поцеловались в первый раз.

На другой стороне улицы какие-то подростки кричали нам что-то, кажется, советовали снять в гостинице комнату. Но мы не стали этого делать. По крайней мере, в ту ночь. Только на следующую.

Это был небольшой отель с пастельного цвета стенами в Хаммерсмите. Я даже не взяла с собой свою обычную ночную сумочку. Как только мы оказались в номере, он сразу же толкнул меня на кровать и раздвинул мне ноги. Потом достал свою штуку и, кто бы мог подумать, воткнул ее не в рот мне и не между ног, а уставил в щеку.

Вот так это у нас началось. После этого первого раза, когда он с такой силой колотил меня по лицу своим членом, что во рту у меня потом образовались ссадины, назад дороги не было.

—  Никогда еще в жизни женщина у меня не кричала, — поделился он со мной своей радостью. — Мне очень понравилось.

Никакого притворства, никаких слюней про любовь и все такое. Просто мы были двое, где бы мы ни находились, мы были вдвоем. В холодные дни в парках, где дул пронизывающий ветер, где казалось еще холодней, чем на улицах, он вдруг неожиданно останавливал машину, мы выходили, и он давал мне мощный шлепок. И после этого мои трусики всегда были насквозь мокрые.

И я никак не могла объяснить, если спрашивали, откуда у меня синяки. «Стукнулась об дверь», — пожимала я плечами. «В спортзале занималась и упала». Или: «Синяк? Какой синяк? Где?»

Однажды в выходные В. заказал комнату в Королевском медицинском колледже. Там есть корпус, где останавливаются медики, которые приезжают в Лондон из провинции или еще откуда-нибудь. Я не знаю, как ему удалось провести меня туда. Мы уселись на узенькую односпальную кровать, включили телевизор, по которому шла какая-то документальная порнуха, и стали смотреть, заедая пиццей. Мне надо было как следует поесть — член у него был такой большой, что, засовывая его себе в рот, я давилась, изрыгая ему на бедра кусочки мясной начинки с диетической колой, а его друг от этого становился только тверже. Он хватал меня за волосы, дергал, пока мне не становилась так больно, что я начинала плакать, а он в это время дрочил мне в ухо или прямо в залитое слезами и рвотой лицо. Ванная там была одна на две комнаты. В нее можно было попасть только через прихожую, и когда я вышла, из комнаты напротив показался молодой врач-индиец. Он только увидел меня, так сразу и застыл, как вкопанный с вытянутым от изумления лицом. Молодой человек наверняка слышал, что мы там у себя вытворяем, но ему не видно было подробностей. Следы рвоты у меня на подбородке и на рубашке сильно его озадачили. Я подняла руку и слегка помахала ему в знак приветствия.

— Интересно, а кто из вас двоих врач? — спросил он грубоватым голосом.

—  Я, — соврала я и прошла вслед за ним в туалет. Челюсть у бедного доктора так и отвисла.

Между прочим, В. был сам немало озадачен этим странным моим влечением, что уж говорить обо мне.

—    О чем ты думаешь, когда я тебя бью? — спросил он однажды днем, когда мы сидели на скамейке в Реджент-парк и любовались плавающими в пруду гусями и лебедями. Он бил меня через каждые несколько минут, довольный тем, что вокруг никого.

—    Ни о чем, — ответила я. Он гладил меня рукой по щеке, потом вдруг рука его замирала, и я уже знала, что сейчас последует сильная пощечина, обжигающая боль, от которой на глаза наворачиваются слезы, и потом щека начинает пылать, будто к ней приложили горячий утюг. В голове и вправду остаются только эти ощущения. Было очень больно, но боль была какая-то странная, она не влекла за собой ни обиды, ни злости, ни страха. Эта боль была чиста, она возбуждала, как и любое другое физическое прикосновение. Она была подобна оргазму, в котором забываешь о себе, о своем партнере, обо всем мире.

—    Может, ты на меня сердишься?

—    Нет.

У меня дома В. был только раз. Он хлестал меня плеткой сначала через рубашку, потом без нее и остановился только, когда пошла кровь. В душе наверху он облил меня мочой с ног до головы, потом заставил меня встать на четвереньки и уткнуться лицом в лужу, а сам в это время шлепал меня по заднице. Потом кончил мне прямо в лицо, взял зеркало и поднес к нему.

—  Ты очень красивая, — вздохнул он.

Я едва разлепила глаза; их щипало от спермы и мочи: из зеркала на меня смотрела сидящая на корточках на белом кафельном полу девица с красными щеками. Это выглядело действительно здорово. Совсем не то, что на обложках всяких там глянцевых журналов. Я широко заулыбалась.

Уехав на каникулы в Шотландию, я тайно слала В. письма. «За обедом думала о тебе, вспоминала твои длинные руки», — писала я в первом, пробном письме. В очередном: «В следующий раз, как приедешь ко мне, не забудь прихватить фонарь и веревки, те самые».

А последнее письмо я написала утром, а накануне была холодная ночь, мошкара ела меня живьем, я стояла на улице, прижав мобильник к уху, а В. со смаком и с подробностями сообщал мне, что он собирается проделать со мной в следующий раз. «После того как ты рассказал, как станешь бить меня и издеваться надо мной, я вернулась домой с насквозь мокрыми трусами». Да, я все еще была влюблена в другого, но тот был красавчик, как картинка с обложки журнала, и весь такой благородный и смирный. Он даже ни разу не слышал, как я писаю, — какое там пачкать мне лицо какашками, слабо ему будет.

А наши отношения с В., похоже, завязались в такой тугой узел, что будущее у них было темно: узел этот надо было не то что разорвать, а перерубить как можно скорее — иначе нас обоих неизбежно когда-нибудь застукают и упекут в тюрьму. Был, конечно, еще вариант, совсем уже жуткий: женитьба и скучное существование до конца дней своих где-нибудь в пригороде. В. такая перспектива, мягко говоря, не нравилась, и как-то вечером мы потолковали как следует и в конце концов вынесли нашему роману смертный приговор. И тогда я изящным движением руки, как в какой-нибудь мелодраме, влепила ему крепкую пощечину.

— Тебе, между прочим, всегда хотелось это сделать, с самой нашей первой встречи, — сказал он.

Но я не сразу перестала испытывать к нему свое странное желание. Прошло две недели, и я не удержалась и послала ему сообщение: «На моей левой груди все еще видны следы твоих ногтей. Скучаю».

vendredi, le 12 decembre

Вчера вечером позвонил мой Мальчик. Наконец-то. Как обычно, он очень сексуально хныкал и скрежетал зубами, жалуясь на нашу несчастную судьбу двух влюбленных, разделенных огромным расстоянием.

Потом разговор принял более прозаический оборот.

—   На этой неделе мой папа на пару дней приедет в Лондон.

—   Зачем?

—   Курсы повышения квалификации. Он их страшно боится. А еще он терпеть не может Лондон. Говорит: что там делать, сидишь один в городе, как сыч, пойти не к кому.

У меня сразу в голове мелькнуло: ой-ой-ой, а что если ему придет в голову заказать девушку? А вдруг он позвонит в мое агентство?

—   Да не волнуйся ты, не умрет же он, в конце концов. Твой папа отличный мужик, неужели во всем городе не найдется никого, с кем он мог бы пообщаться, сходить куда-нибудь? — Боже, не дай ему позвонить в агентство. И, пожалуйста... я понимаю, что хочу слишком много... но пожалуйста, если позвонит, Господи, сделай так, пусть это будет другая контора. — А почему твоя мать с ним не съездит?

—   На этой неделе она занята.

Черт побери. Умом я понимаю, что статистически это почти невероятно. И все-таки, у меня ж в последующие два дня целых три вызова, и я не могу не думать об этом. Если годы и научили меня кое-чему, так это вот чему: а) люди только и делают, что вруг, хитрят и надувают друг друга; б) звезды всегда выстраиваются так, чтобы мне было плохо.

samedi, к 13 decembre

Вчера вечером ездила по вызову в Бедфорд. Обратно едва успела на последнюю электричку. На платформе было почти совсем пусто: только какой-то моложавый интеллигент в очках, кроссовках и наушниках да несколько одиноких женщин. Интересно, с работы они возвращаются, что ли, а если с работы, то что это за работа такая, если уже так поздно? Поезда проносились мимо без остановки, и мне казалось, что ждем мы уже здесь целую вечность.

Потом, уже когда мы тряслись в вагоне, на одной из остановок ворвалась группа подростков. Все были пьяны и что-то орали охрипшими голосами, только один обратил на меня внимание. Остальные приставали к какому-то толстому парню из их же компании. Они отобрали у него ботинок и теперь дразнили, перебрасывая его один другому, игра отвратительная и жестокая. Игра закончилась тем, что обувку его выбросили в окно, в проходящий мимо поезд. Он стал орать, как бешеный, набросился на двоих других. Вышли они, слава богу, в Харпендене, и до самого Кентиш-таун вагон оставался совершенно пустым.

Сама не знаю, почему, но на душе у меня было как-то необыкновенно хорошо, я была почти счастлива, мне не захотелось ловить такси, и я пошла пешком. И было совсем не страшно, я не боялась пьяных идиотов на улицах, и перспектива долго идти на моих высоченных каблуках тоже не пугала... Впрочем, когда всю сознательную жизнь проходил на высоких шпильках, лондонские тротуары уже не пугают. Я привыкла отшивать клеящихся бездельников, у меня в этом деле такой опыт, что я, наверное, могла бы написать трактат на эту тему. Я даже запела что-то вслух, что-то про двух любовников, которые и после смерти хотят друг друга. Мимо меня прогрохотало несколько пустых ночных автобусов. Какой-то тип на велосипеде, проезжая мимо, не удержался от восхищения: «Вот это ножки!» Он притормозил и оглянулся через плечо, чтобы увидеть мою реакцию. Я улыбнулась и поблагодарила. И он покатил дальше.

Воздух был чист и свеж. Я подняла голову и с удивлением увидела, что все небо усыпано звездами.

dunanche, к 14 decembre

Позвонила начальница и сообщила: для меня есть клиент, в районе вокзала Ватерлоо.

— Этот джентльмен, он, ну о-о-очень приятный такой, — сообщила она.

Я решила одеться во все белое, главным образом, потому что у меня была еще ненадеванная, совсем новая кружевная баска, а еще потому, что у меня не осталось ни одной хорошей пары чулок. Он заказал целых два часа. Это можно было понять двояко: либо он желает что-нибудь необычное, либо хочет просто поболтать, излить, как говорится, душу.

Оказалось второе. Я постучала в дверь медным молоточком, и мне открыл спортивного вида мужчина. Немолодой, но и не очень старый. Тонкие губы, по обеим сторонам рта глубокие характерные складки. Дом очаровательный, прекрасно обставлен. Я старалась не особенно смотреть по сторонам: не дай бог, подумает, что я оцениваю его интерьер и прикидываю, что стибрить. Мы сидели и пили прохладное шардоне, рассуждали о султане Брунея и его страсти к азартным играм, слушали музыку. Так и прикончили целых две бутылки.

—   Я полагаю, вам интересно знать, когда же мы перейдем к самому главному, — улыбнулся он.

—   Да. — Я посмотрела на него снизу вверх — я сидела на полу босиком. Он наклонился и поцеловал меня. Было такое ощущение, словно это поцелуй во время первого свидания. Пробный, так сказать. Я поднялась и стала через голову стаскивать баску.

—   Останься так, — сказал он, ласково касаясь моих ног и бедер. Тонкая ткань шуршала под его пальцами. Он тоже встал, повернул меня к себе спиной и наклонил над столом. Губы его прижались к вставке на моих трусиках, и сквозь ткань я ощутила горячее его дыхание. Он снова встал и натянул презерватив. Потом сдвинул полоску ткани в сторону и вошел в меня сзади. Кончилось все очень быстро.

—   Когда в следующий раз у меня будут каникулы, детка, я возьму тебя с собой, — сказал он. — Ты вполне заслужила, чтобы увезти тебя из этого города.

Я в этом сомневалась, но все равно, слышать такие слова было приятно.

У него была гигантская ванна и полно мягких, пушистых полотенец, и потом еще целый час мы пили вино и заедали чипсами, пока не настало время мне уходить. И еще одна странность: мне показалось, что такси появилось что-то уж подозрительно быстро. Он спросил мое настоящее имя и телефон, чтобы можно было позвонить, минуя агентство. Я колебалась — это против наших правил. Но, с другой стороны, начальница сама мне говорила, что многие девушки так делают. Я дала ему номер и послала начальнице письменное сообщение: еду домой.

На улице было холодно, я сразу замерзла, хотя от крыльца дома до машины было всего несколько шагов. На мне было длинное пальто и шерстяной шарф, и было приятно думать, что не придется тащиться пешком до станции метро или до автобусной остановки. Водитель такси был из Кройдона, и мы всю дорогу болтали про Орландо Блу-ма, новогодние фейерверки и рождественские вечеринки. Я сказала, что работаю в известной бухгалтерской фирме. Думаю, он не поверил. Домой я решила не ехать, а попросила доставить меня в один из ночных клубов в Сохо. Расплачиваясь, я достала деньги, свой гонорар, и пачка, к моему изумлению, оказалась невероятно толстая.

Между прочим, Н. работает вышибалой в гей-клубе. Вот я и решила заскочить, узнать, как его простуда, а заодно немного поднять его акции — мол, вот какая красотка рядом с ним ошивается. Эта выходка всегда срабатывала, когда мы встречались в местах, куда ходят нормальные, правильные люди.

—    Послушай, миленький, очень плохо завидовать трансвеститу? — вздохнула я, когда точная копия Дорис Дэй в белой меховой накидке проскользнула мимо.

—    И кто же эта несчастная, которой ты завидуешь на этот раз? — спросил он. Я кивнула в сторону белокурой богини. — О, только не это, не надо, — сказал он. — Я слышал, она по три часа в день тратит, удаляя с себя волосы, они у нее растут по всему телу.

Слова его заставили меня задуматься о своих собственных проблемах с волосяным покровом. Оптимального метода депиляции, то есть удаления волосяного покрова, не существует. Бритва? Но любая бритва все равно не спасает от ужасной щетины, особенно зимой. Я специально засекала время между состоянием совершенно гладкой кожи после бритья и этими жуткими гусиными пупырышками, из которых вот-вот полезет щетина: приблизительно три минуты. Всякие кремы-удалители отвратительно пахнут и вдобавок удаляют не все волосы: всегда остаются какие-нибудь кустики. А эти хваленые депиляторы с вибрирующей катушкой — о, я бы издала закон, чтобы их продавали только в специальных магазинах для мазохистов. Есть еще воск, но им обычно орудует какая-нибудь стокилограммовая филиппинская красавица, которую почему-то всегда зовут Рози. Вдобавок после этой процедуры всегда на целый день остается какая-то отвратительная сыпь.

Но я не жалуюсь — я просто констатирую факты, хотя они и печальные: увы, таковы условия, в которых существуют все женщины. Вероятно, каши несчастья имеют какое-то отношение к пресловутому Древу познания. Но зато за все эти страдания у нас есть и некоторые преимущества. Мягкие, нежные, как кожа ребенка, нижние области. Повышенная чувствительность. Надо ценить все это, нас природа благословила плотностью фоликулярного покрова, которому может позавидовать любое животное, обитающее в арктических областях. Мать моя, напротив, бывало, шутила, что она бреет ноги один раз в году, а «заметит это кто-то или нет, это уже неважно». Я же баловалась с бритвой с того самого момента, как она попала мне в руки, а в отроческом возрасте мне пришла в голову потрясающая идея брить волосы не только на ногах, но и на руках тоже.

Мой порядок удаления волос включает в себя комбинацию воскирования и бритья, главным образом, из-за отвращения к выдиранию чего бы то ни было из-под мышек. Вот с лобком — тут нет никаких проблем. Хрен знает, почему.

—   О, как я ее понимаю, — пошутила я. Н. отступил в сторону, давая дорогу шумной группе студентов, с пьяными криками ворвавшихся в клуб.

—   Ну, как там у тебя прошло? — спросил он, выглядывая на улицу.

—   Прекрасно, — ответила я. — Чудесный человек.

—   Женатый?

—   Может быть. Или разведен. - Я пожала плечами. — Повсюду фотографии, может, жена, может бывшая.

—   А дети?

—   Двое, уже взрослые.

—   Ничего себе! Я бы никогда так не смог.

—   Так я тебе и поверила.

lundi, le 15 decembre

Мы сидели в машине и молчали. В доме горел свет.

—   А я думала, что его дома нет, — сказала я.

—   Не должно было, — отозвался мой Мальчик. — Во всяком случае, я думал, что не должно. — У него было такое лицо, что мне казалось, он вот-вот заплачет. — Ну, пожалуйста, давай зайдем. Ты же моя гостья. Я хочу, чтобы ты зашла, уверен, что он потерпит минутку-другую, тем более что наверняка собирается уходить.

Я давно догадывалась, что существует какая-то веская причина, почему мы с моим Мальчиком всегда встречаемся у меня, а не у него. Когда он приезжал в прошлый раз, мы пошли завтракать вместе с его другом С. У С. была подружка Ч., и вот теперь она его бросила. Но С. не догадывался вот о чем: эта самая Ч. уже несколько недель спала с соседом моего Мальчика по квартире, и мы договорились ничего ему об этом не говорить. С, впрочем, выглядел бодрым и веселым и все смеялся, что вот, мол, и слава богу, вот теперь он и свободен, и никто не будет больше на него наезжать, зачем, мол, ему курсы вождения мотоциклов. Он уже придумал, как окрестить своего будущего железного коня: «Ночная ракета». Я в свою очередь предложила: когда он его купит, устроить тест-драйв и куда-нибудь прокатиться вместе. В общем, тот самый сосед по квартире, с которым спала бывшая подружка О, тоже был гусь: своей тогдашней подружке И, которая жила в том же доме, он тоже изменял, причем с разными, в среднем, с тремя девицами в неделю, а наивная И. ни о чем не догадывалась. И нам оставалось только держать язык за зубами, что еще прикажешь делать в таких ситуациях? В общем, мы с моим Мальчиком не питали никаких иллюзий насчет того, что за человек этот его сосед по квартире.

Наконец, взяв мои сумки, мы вышли из машины и направились к дверям. Мой Мальчик открыл своим ключом и осторожно заглянул внутрь.

—    О, привет, ты все еще дома? — радостно спросил он своего соседа. — Ты знаешь, я не один, тут со мной одна замечательная...

—    Нет! — сразу же завопил сосед. — ЭТОЙ ЖЕНЩИНЫ в своем доме не потерплю! Чтоб ноги ее здесь не было!

По-видимому, сосед не выносит меня из-за моей работы. Но он не всегда так ко мне относился. И вообще-то, у меня на этот счет есть еще одно соображение: он бесится потому, что прекрасно знает: я — женщина редкой породы, ему такие не по зубам. Даже за очень большие деньги.

Дело в том, что сосед этот — человек молодой, красивый, довольно неглупый и вдобавок богатый. С женщинами у него никаких проблем, и он гордится этим. За три года, что мы с ним знакомы, он как минимум раз десять подкатывал ко мне и всякий раз обламывался. Я твердо знаю: никогда в жизни я не смогла бы завести тайные шуры-муры с этим так называемым другом моего Мальчика. И его бедная подружка И., мне жалко ее, не заслуживает еще одной интрижки у нее под носом. Самое забавное здесь то, что правда всегда где-нибудь да пролезет.

Какого-нибудь мелкого хитреца и плутишку я еще могла бы понять. Но такого наглого обманщика и предателя — нет никакого желания.

—  Послушай, ей надо рано утром уезжать, и тебе не надо будет...

—  Я сказал НЕТ, разве ты не слышал?

Он может себе это позволить: дом ведь принадлежит ему. Разговор продолжается в том же нудном тоне еще минут десять, и чтобы не мешать им, я ухожу к машине и терпеливо жду. Можно представить мое состояние. Наконец мой Мальчик возвращается, и мы едем в магазин, чтобы взять чего-нибудь перекусить, и потом, уверенные, что сосед уже успел убраться к чертовой матери, примерно через час возвращаемся. Но настроение мое от этих разборок испортилось напрочь, да и либидо куда-то пропало. И никакие чашки горячего шоколада, никакой массаж не могут его восстановить.

—   Ну и что нам теперь делать, а, киска? — говорит он сонным голосом. — Что будем делать, а?

—   Знаешь что, приезжай в Лондон и живи со мной, — вдруг неожиданно выпаливаю я. Я недавно переехала в более благоприятный район города. Наркоманы, правда бывает, и шляются возле дома, но в дверь не ломятся, это уж точно.

—  А деньги где взять? — отзывается он.

—  На первое время хватит, а потом найдешь работу в городе, — говорю я. — Деньги у меня есть, не волнуйся, нам точно хватит. Могу же я позволить себе небольшую роскошь. (Дура, что я несу, разве можно лишний раз напоминать ему, чем я зарабатываю!)

—  Послушай, это все так неожиданно... — начал он.

—  И ты бы мог летать к своим родным на самолете, вместо того чтобы несколько часов крутить баранку.

—   Верно.

—   Да и мебель у меня получше.

Моя квартирка обставлена старомодно, всюду множество цветочков, это выглядит солидно, по-буржуазному.

—  Тебе не надо решать прямо сейчас. И вообще, я не обижусь, если ты откажешься. Но имей в виду, мое предложение остается в силе.

О, эти переговоры об условиях сожительства в современном мире! Кто сказал, что любовь умерла?

Это решило бы одну проблему: проблему задиристого соседа. Впрочем, не исключено, что, вплотную столкнувшись с моими ежедневными отлучками на работу, мой Мальчик будет скоро разочарован.

mardi, le 16 decembre

Поскольку платят мне наличными, приходится частенько заглядывать в банк, чуть ли не каждый день, причем в один и тот же. Кассиры там — люди любопытные. Как и все нормальные люди, они не могут не удивляться, что это за девица такая, несколько раз на неделе заявляется к ним с пачками денег и кладет их на два разных счета, причем один из них не на ее имя.

Однажды подаю бланк со вкладом, на обратной стороне которого мой Мальчик сделал какой-то карандашный набросок. Когда-то, давным-давно, он учился изобразительному искусству, и до сих пор любит порой царапать и черкать что-нибудь на первом попавшемся листочке бумаги. Кассир перевернул мой бланк, посмотрел на рисунок, а потом на меня.

—  Неплохо, — сообщил он мне. — Это вы рисовали?

—  Д-да, м-м-м... я... м-м-м... работаю карикатуристкой, — соврала я.

Кассир кивнул: понятно, мол. Вот так работники банка стали считать, что я зарабатываю на жизнь рисованием. Я не знаю, стали ли они там предпринимать следующий логический шаг в расследовании загадки, почему это нормальный художник-профессионал берет за свой труд наличными.

Одно из преимуществ моей работы заключается в том, что я не привязана к обеденному перерыву, когда у остальных единственная возможность, высунув язык, бегать по магазинам. Поэтому я предпочитаю ходить по магазинам днем, где-то после двух.

—   Наверное, живете поблизости? — спросил меня как-то продавец в овощном возле станции метро, когда я выбирала себе яблоки и киви.

—   Да, в соседнем доме, — ответила я. — Я тут работаю няней.

Вопиющая ложь, поверить в которую может только умственно отсталый, поскольку меня здесь ни разу не видели с ребенком на буксире, и, если не приезжает мой Мальчик, продуктов я набираю всегда на одного человека. Но он все равно после этого взял манеру время от времени спрашивать, как детишки.

С соседями я обычно сталкиваюсь крайне редко, разве что по вечерам, когда они видят, как я, разодетая в какое-нибудь шикарное платье или костюм, в полной боевой раскраске, с только что помытой головой, сажусь в такси.

—  Прогуляться? — вежливо спрашивают они.

—  Сегодня помолвка у лучшей подруги, — отвечаю. Или: — Решили немного выпить с коллегами по работе.

Они понимающе кивают головами и желают хорошо повеселиться. Я открываю дверцу машины и быстро пытаюсь сообразить, какую историю наплести водителю.

mercredi, le 17 decembre

Сегодня встречалась с А-1, А-2, А-3 и А-4. Они не всегда тусуются вместе, но если уж собираются, то кушают как следует.

Все четверо уже ждали меня в одном тайском ресторане. Так получилось, что на этот раз я неожиданно явилась последней — как минимум трое из них по природе очень любят всюду опаздывать. Мы расцеловались и уселись за уютный угловой столик.

А-1 сразу же сжал мне колено, как-то глумливо захихикал и принялся болтать какую-то чушь. А-2 сидел и щурился на меню. А-3 дулся в самом углу, как всегда, а А-4, с просветленным лицом, смотрел куда-то в пространство.

—   Ну что, ребята, чем вы теперь занимаетесь? — спросила я.

—   В общем-то, особенно ничем, — первым отозвался А-1. Он произнес свои слова, как мог бы их произнести какой-нибудь учитель, обращаясь к классу.

—  Ничем особенным, в общем-то, — сказал А-2.

А-4 перевел взгляд из пространства на мое лицо и заулыбался.

—   Тратим попусту драгоценное время, как обычно.

—   А на работу вам что, ходить не надо, что ли?

Все они живут не в Лондоне, но по делам бывают в городе почти регулярно.

—   Теоретически, да, — проворчал А-3. Волосы на голове у него рыжие. Этакий восхитительный суровый северянин.

—   Короче, сплошная чепуха, — сказал А-2, поворачиваясь ко мне. — Сама-то ты как? Что поделываешь, с кем встречаешься? Все в порядке?

—   Пока да, — ответила я.

Подошел официант взять наш заказ. А-1 для каждого выбрал особое блюдо. И чтоб ни один из нас не знал, какое. Так сказать, сюрприз. А-3 с большой неохотой расстался со своим меню. А-2 спросил, как дела у моего Мальчика.

—   Предложила ему переехать ко мне, — сказала я.

—   Ошибка, — сказал А-1.

—   Большая ошибка, — поправил его А-2.

А-3 недовольно пробормотал что-то, но никто не расслышал.

А-4 продолжал беспричинно улыбаться. Вот почему я люблю его больше всех остальных.

В моем кармане заверещал телефон. Начальница. Она спрашивала, могу ли я подъехать на «Мерилбоун» в четыре. Я не сразу поняла и переспросила:

—  Четыре — время или номер дома?

Оказалось, время. Я посмотрела на часы. Вполне, и даже очень. Мои верные друзья старательно делали вид, что не слушают.

Когда люди узнают, что мои самые близкие друзья — это, в основном, мужчины, причем, почти со всеми из них я спала, они от удивления открывают рот или на лоб у них ползут брови. Но с кем еще прикажете спать, как не с людьми, которых ты хорошо знаешь? С первым попавшимся незнакомцем, что ли?

Ответ очевиден.

Впервые я поняла, что заниматься сексом приятно, когда я переспала с А-1. Это у меня своеобразная точка отсчета. Тот день я запомнила на всю жизнь. Помню, как большая его фигура загораживала собой свет, льющийся из единственного окна в его квартире. Я лежала под ним и улыбалась. Он протянул руку, нежно взял меня за лодыжку и поднял мою ногу, пока она коленкой не уперлась мне в грудь. Потом то же самое и со второй ногой — он как бы сложил меня пополам и потом только вошел в меня.

—  Что ты со мной делаешь? — пискнула я.

—  Хочу как можно полней почувствовать твою попу, — ответил он.

Хотя это было со мной рке не в первый раз — о, далеко не первый, — но с ним мне казалось, будто у меня это впервые. «Вот передо мной, наконец, мужчина, — думала я, — который знает, чего он хочет, и более того, знает, что и как надо делать, чтобы получить, чего он хочет».

С А-1 мы встречались несколько лет. Отношения у нас складывались непросто, за одним исключением: в сексе все шло как по маслу. Как только мы скидывали с себя одежду, все обиды, все неприятности тут же забывались, и казалось, что весь мир в наших руках. Я знала, что могу попросить его в постели о чем угодно, и он это сделает, и он знал про меня то же самое. И по большей части на все наши желания мы отвечали друг другу радостным согласием, но если в чем-то и отказывали, что бывало крайне редко, то никто не обижался. Он был первый мужчина, который сказал мне, что я красивая, и которому я сразу поверила, он был первый мужчина, перед кем я не смущалась ходить нагишом. И я восхищалась его внешностью, я его просто боготворила: он был высокого роста, но не слишком, мускулист и волосат. Его темные, прямые волосы, его рассудительный и серьезный голос были восхитительно старомодны. Этот мужчина должен был жить где-нибудь в пятидесятые годы и быть каким-нибудь промышленным магнатом.

Но и ссорились мы с ним, бывало, по-крупному. Чувство мое к нему было настолько страстное, что я не знала, как с ним справиться. Слишком уж оно было глубокое и сильное, и одновременно какое-то для меня скользкое, как жидкая ртуть, которую никак не поймать пальцами. Этим делом мы занимались в спальне, на его кухонном столе, и на рабочем столе в его конторе, когда начальство расходилось по домам. В лифте. На университетской почте.

И делали мы это любым способом, какой только мог прийти нам в голову, какой только можно себе представить, от экзотического (двойное проникновение, паузы, мочеиспускание) до обескураживающе прозаических и тупых (но с миссионерским усердием), когда он, например, смотрел по телику футбол. С тех пор я много раз проделывала это с другими людьми гораздо грязней, но никогда и ни с кем после него не ощущала такой свободы — словно с меня спадали какие-то цепи, и не было границ моим возможностям.

Он был первый, кто принялся шлепать меня по попе ракеткой для пинг-понга. В ответ я взяла кожаную плетку-двухвостку, когда он становился на четвереньки, прикрывая от ударов гениталии. У него была богатая коллекция самой изощренной и кондовой порнографии — прежде я никогда такой не видела, кроме того, мы постоянно покупали и доставали все новые журналы и с энтузиазмом изучали наши приобретения. Он особенно любил — соитие в воде, анальный секс, лица женщин, закапанные спермой, напоминающей лягушачью икру. Все это заняло в нашей коллекции достойное место. Даже вещи, которые не очень ему нравились, такие как скотоложство и лесбийский секс, не выбрасывались — он был настоящий коллекционер. Нам нравилось спокойно разглядывать мужские и женские тела в откровенных позах. Для нас это было просто упоительно. Куда лучше, чем подглядывать тайком где-нибудь в раздевалке спортзала или бросать вороватые взгляды на чье-нибудь голое тело, пока на него не наброшена одежда или не погашен свет.

Потом в моей жизни появился А-2, и я решила расстаться с А-1 — мы были вместе уже несколько лет и привыкли друг к другу. А-2 оказался очень чутким любовником. Он был не только нежным и ласковым, но сильным и основательным, и он никогда не торопился. И еще мне казалось, что он никогда не делает лишних движений, я была очарована тем, как он ходит большими и размеренными шагами. Белокожий, с белокурыми волосами, он порой выглядел совершенным подростком. Да он и в самом деле был совсем мальчик, только очень крупный. На протяжении всего нашего романа я всегда чувствовала, что никакое мужское тело, никакое мужское прикосновение до сих пор не казалось мне столь правильным и точным. В том, что он проделывал со мной, не было ничего лишнего, все и всегда было четко отмерено и гармонично. Его пальцы, его язык неизменно совершали именно то, что я всегда ждала от мужчины, таким я себе представляла безупречного любовника. Тело его было худощаво, но мускулисто. Он был высок, но не слишком, в самый раз. В общем, ничего лишнего.

Дома у него была стиральная машина, а у меня тогда еще не было. Как-то раз я забежала к нему постирать и обнаружила в стиральной машине свои трусики.

—  Интересно, как они сюда попали? — спросила я.

—  Когда ты на той неделе ушла, я страшно скучал, ну вот и решил их немного поносить, — ответил он.

Я внимательно их осмотрела. Бедра его были столь узки, что трусики пришлись ему впору, он не порвал и даже не растянул.

—   Хочешь, оставлю тебе несколько штук? — пошутила я.

—   Пожалуй, — серьезно ответил он.

У меня был ключ от его квартиры. Проснувшись и позавтракав (если очень хотелось есть, то яйца всмятку с жареным хлебом, а если не очень — капучино и тоненький кусочек халы), я прыгала на велосипед и мчалась прямо к его дому. Вставал он обычно поздно, и когда я приезжала, то заставала его еще под душем. Дверь в спальню обычно бывала распахнута, и я тут же направлялась к шкафчику, в котором лежало штук двадцать, а то и больше, трусиков. Выбрав какие-нибудь, я клала их в ящичек его тумбочки, стоявшей возле кровати, и возвращалась в гостиную. Он выходил и одевался. Никаких комментариев по поводу трусиков, их он оставлял на потом.

Почти все дни мы проводили вдвоем. Он работал дома, а я в то время подрабатывала в книжном магазине неподалеку. Когда я сидела в магазине, он, бывало, делал перерыв и приносил мне горячий кофе или чай. Мы читали литературные приложения к журналам. Я советовала ему, что стоит читать, а что — барахло. Коллеги мои по работе были: чокнутая тетка лет за пятьдесят, непросыхающая от абсента, и всегда отсутствующий начальник с вечно несчастным лицом. Почти каждую неделю мне приходилось отрабатывать их часы, но меня это не расстраивало. Там же были книги, много книг. Бывало, в магазин заходили известные авторы, и это были волнующие моменты. Правда, я приметила, что все они сначала мчались к полкам, чтобы проверить, стоят ли на месте их книги и хорошо ли видны заголовки и их имена, а уж потом подходили ко мне поздороваться.

После работы А-2 обычно ждал меня дома, сидя на диване. Я входила и молча, без лишних слов направлялась прямо к нему. Он сидел, закинув руки за спину, пока я зубами расстегивала молнию на его джинсах. Это было не так-то легко, но мне удавалось. Наконец, о боже, вот она, перед самым моим носом шелковая или кружевная ткань, распираемая спрятавшимся под нею крепким членом. Я прижималась лицом к его промежности и всей грудью с наслаждением вдыхала сквозь трусики аромат скопившегося пота, мочи и первых нетерпеливых капелек семени. Я трогала его губами, лизала языком ткань трусиков, пока она не намокала и не прилипала к нему.

А-2 любил вертеть мной, ставить меня то так, то этак. Он, не торопясь, раздевал меня догола, но оставлял трусики. Когда он входил в меня — почти всегда в задний проход, — он сдвигал их немного в сторону; он всегда при этом сжимал свой пенис у самого основания, там, где яички.

Прошло несколько месяцев, и оказалось, что одних трусиков ему недостаточно. Я купила себе летнее платье, коротенькое и цветастое. Он примерил его на себя. Я не могла удержаться от смеха и немедленно трахнула его прямо в этом платье. Лишь немного подпортило удовольствие то, что у А-2 бедра узкие, уже моих, а ноги красивей.

Как-то раз в выходные он предложил:

— А давай-ка мы с тобой сходим по магазинам!

Он не поскупился на несколько коротеньких, прелестных платьиц, которые поселились в его шкафу по соседству с трусиками.

Я знала, что у него есть и другая женщина. Он сообщил мне об этом еще до того, как мы стали с ним спать. Вероятно, я пыталась уверить себя, что там у них все уже почти кончено: жила она далековато, в другом городе, в нескольких часах езды, а кроме того, насколько я успела узнать, вела она себя с ним как настоящая стерва. Но вот как-то раз ему пришло в голову съездить в этот город, захотелось вдруг встретиться с тамошними друзьями. Несколько дней я ходила, стараясь не замечать раздражающий вес ключа от его квартиры в кармане, но потом не выдержала, уж очень сильным было искушение. Я пришла к нему на квартиру, перевернула все вверх дном, пытаясь найти хоть какое-нибудь свидетельство ее существования: фотографии, письма. И нашла-таки. Одна фотография особенно меня поразила, даже сердце защемило: и в самом деле прекрасное лицо, ослепительная улыбка и пижама, расстегнутая до пупа. Я отыскала номер ее телефона, имя, и позвонила. Трубку никто не снял. Я оставила на автоответчике сообщение: «Это подруга А-2, я просто хотела поговорить с вами — не беспокойтесь, это не срочно». Она перезвонила.

—  Здравствуйте, — услышала я в трубке, голос ее звучал устало.

Я едва удержалась, чтобы не закричать. К горлу подкатил ком, в ушах застучало.

—   Вы знаете, кто я? — спросила я.

—   Наслышана, — ответила она.

Я рассказала ей все про нас с А-2. Она казалась совершенно спокойной.

—  Что ж, спасибо, — сказала она под конец.

Через день после того, как он вернулся, я примчалась к нему.

Он ждал меня. Он сказал, что я очень ее расстроила. Какое я имела право совать свой нос, куда не следует?

Я молчала. Меня всю так и трясло от злости. Как это, какое право? Он что, не знает, что такое ревность?

Один из наших учителей в школе как-то проводил беседу с девочками из нашего класса: рассказывал нам про свою брачную жизнь.

— Любовь — это прежде всего твое решение, — заявил он перед аудиторией девиц, в крови которых так и бушевали гормоны. Мы только хихикали в ответ. Любовь это — никакое не решение, при чем здесь решение или не решение, когда все фильмы, которые мы смотрели, все песни, которые мы слушали, говорили нам про другое. Любовь — это сила, любовь — это достоинство и добродетель. Мы все были тогда в том очаровательном возрасте, когда любая из нас могла в своей спальне отсосать у лучшего друга собственного брата и тем не менее продолжать верить в его чистую и истинную любовь.

А потом я втюрилась, причем в парня, который постоянно делал мне больно. И тогда я постепенно стала понимать, что учитель-то был прав. Ведь для того, чтобы кто-то мог войти в твою жизнь, ты должна сама впустить его, открыть ему дверь. Конечно, это не дает никакой гарантии, что, впустив, ты будешь всегда контролировать ситуацию, но зато в этом есть какая-то ясность, в этом есть логика.

Контролировать ситуацию, вот что для меня было важно. Но я тогда впервые узнала, что такое ревность, она застала меня врасплох, как когда-то первая любовь, и ревность точно так же, как и первая любовь, буквально разрывала меня на части. Мы с А-2 стали ссориться, мы ссорились, а потом трахались, трахались, а потом снова ссорились... но со временем стали ссориться все больше, а трахаться все меньше.

И сам характер нашего секса тоже изменился. Когда-то он, бывало, наденет мои трусики, наклонится и, смеясь, подставит мне свой зад. А я, тоже со смехом, хлещу его хлыстом для верховой езды. Через несколько минут он бежит в ванную комнату, возбужденно спускает трусы и смотрит на свой зад в зеркало. И если ткань трусов не успела отпечататься на голой заднице, мы возвращаемся и продолжаем в том же духе. В общем, весело было.

А потом я просто стала хлестать до тех пор, пока кожа его не покрывалась рубцами и не начинала кровоточить. Или пока он сам не просил прекратить. Угрюмо стаю как-то.

В те времена, когда мы спали вместе, А-2, засыпая, обнимал меня, и объятия его длинных рук были крепки, как тиски. Я обычно сплю неспокойно, дрыгаю ногами, сбиваю простыню — а он сдерживал меня, успокаивал. Если я начинала, как сверчок, тереть нога о ногу, он сразу понимал, что мне холодно, и грел мои озябшие ноги своими. Когда он клал мне руку на живот, я всегда просыпалась, глядела на него и удивлялась, что спит он совершенно неподвижно. Наше тело столь беззащитно. Когда он спал, я могла в любой момент поранить его. Вот он медленно переворачивается, вот его широкая спина — чем не удобный момент вонзить в нее что-нибудь острое?

Однажды я проснулась еще до того, как зазвонил будильник: шторы были раздвинуты, за окном хмурое серое утро. Услышав, как он вздохнул, я подумала, что он уже проснулся, и повернулась к нему. Он дремал, пряча свои длинные руки, сложенные какими-то странными изломанными углами, под подушкой.

—   Зачем ты прячешь руки, — спросила я, глядя на его торчащие локти: кисти были погребены в недрах постельного белья.

—   Чтоб ты не откусила, — сонно промычал он и уснул еще крепче. На дереве под окном защелкал первый утренний скворец.

Он порвал-таки с той, другой женщиной, но я все никак не могла до конца поверить этому, рана осталась, и мы постепенно отдалялись друг от друга, все реже встречались, еще реже спали вместе, пока не настал день, когда вдруг оказалось, что у него завелась другая, да и я тоже не отставала. И ей-богу, оба мы были рады друг за друга.

jendi, к 18 decembre

Ходили с Н. в спортзал и там слегка повздорили. Ничего серьезного. Понятно, что кому-то выгодно, что к нам едет все больше всяких черных и других беженцев, от кого-то зависит, кому выдавать паспорта, а кому нет, но мы разошлись во мнениях о том, стоит ли ограничивать для них всякие социальные пособия и делать скидки на коммунальные услуги. Он был обеими руками за подобные меры, так что я сама удивляюсь, как я не обозвала его вслух параноиком, шовинистом и ненавистником бедных беженцев.

Довольные, что вовремя удержались и не выцарапали друг другу глаза, мы заехали ко мне домой перекусить. Разговор наш больше не касался опасных тем, мы спорили, главным образом, по поводу обуви, чемпионата по регби, а также про то, у чьей жены в журнале «Жены футболистов» самая красивая грудь. Я уверена, мы когда-нибудь преодолеем наши разногласия — и по поводу грудей, и по поводу паспортов и прочих удостоверений личности. Вывод: если ты больше не трахаешься со своим оппонентом, разногласия разрешаются гораздо дольше.

vendredi, le 19 decembre

Моя начальница — женщина, конечно, во всех отношениях прекрасная и достойная, но бывает очень рассеянна.

Я вот о чем говорю: еду я однажды по вызову, водитель кружит по городу, пытаясь отыскать отель «Ройал Кенсингтон» (потом выяснилось, что такого вообще в природе не существует). Опаздываю уже на четверть часа, как минимум. Наконец водила задумчиво изрекает: может, вы имеете в виду отель «Ройал гарден» в Кенсингтоне? Поехали туда, приезжаем, я иду проверять имя клиента и номер его комнаты у портье. Водитель ждет в машине. Оказалось, все правильно. Пришлось щедро дать догадливому водиле на чай. Он уехал довольный.

Клиент только что принял душ и встретил меня в белом махровом халате. Мы прошли в смежную комнату, где сидела с бокалом вина еще одна женщина, рке по пояс голая. Такая маленькая и вполне миленькая блондинка, как я потом узнала, из Израиля.

Я сняла с нее юбку и туфли и зубами развязала тесемки, которыми крепились черные шелковые трусики. Он представил ее как свою подружку, но мне показалось, что тут что-то не все сходится. У меня сложилось впечатление, что знает ее он не лучше, чем я сама. Если она была тоже по вызову, как и я, рабочая лошадка, то уж, конечно, не из нашего агентства. Впрочем, и мое чугье может меня подвести. Но я знаю одно: если в групповичке участвует подружка мужчины, лучший способ поведения — все свое внимание обратить именно на нее. В данном случае это было нисколько не трудно — она пахла детской присыпкой и на вкус была, как теплый мед.

Мы прошли в спальню. Он пристроился ко мне сзади, а она в это время встала на колени и стала обрабатывать меня своим тоненьким язычком, миниатюрными пальчиками и мини-вибратором. У него было исключительно гладкое тело, что вызвало у меня самое неподдельное восхищение и зависть: казалось, этот человек все свободное время проводит в салоне, где удаляют волосы, и бархатная кожа его приятно контрастировала с жесткой густой бородой. Когда он ласкал мои прелести, усы щекотали и слегка царапали мне кожу.

—  Интересно, как вам понравится одна идея, — обратилась я к мужчине, когда мое рабочее время было уже почти на исходе, — мне кажется, было бы здорово, если б вы кончили прямо нам обеим на лица.

Израильтянка облизала губки и подмигнула мне. Явно проститутка. Кто ж еще.

Когда все кончилось, я достала маленькую бутылочку абрикосового масла, и она сделала нам с клиентом потрясающий массаж. Если б не полученное поистине огромное удовольствие, я бы черной завистью завидовала ее мастерству. Пока она, словно тесто, колотила и месила ему спину, я собрала разбросанную по комнатам одежду.

Клиент вышел, чтобы подать мне пальто. Я поцеловалась с девушкой и кивнула на бутылочку с массажным маслом, которую она протягивала мне в своей крохотной ручке.

—  Оставь себе, у тебя это лучше получается. Властной рукой он приобнял ее за талию, и у меня в голове снова что-то щелкнуло. Кто же она в конце концов? Из агентства? Или все-таки его подружка? Я не знала, что и думать. Чаевые, которые он незаметно сунул мне в руку, по сумме были не меньше самого гонорара.

samedi, le 20 decembre

Я отправляюсь домой, на родину, повидаться с родными и друзьями, я это делаю регулярно, так что вошло в привычку. Мой Мальчик тоже на несколько недель уехал к родителям, он тоже делает это регулярно. Я думаю, в нашей жизни должны существовать некоторые священные вещи. В них не должен вторгаться никто посторонний, и даже твой постоянный партнер не должен иметь права видеть, как кто-нибудь из твоих родных напивается до бесчувствия и отключается в туалете.

Путешествие поездом — одно из самых приятных чудес современности. В наше время, когда хватает быстрых, дешевых и более удобных способов путешествия, нам все-таки хочется, чтобы этот старомодный и, смею сказать, совершенно неудобный способ передвижения оставался с нами. Скажите на милость, какой еще вид транспорта вынуждает нас сначала долго добираться до станции отправления, а от конечной станции искать другой транспорт, томиться на вокзале, дожидаясь, когда железнодорожной компании будет удобно начать твое путешествие, потом долго трястись на жестком сиденье, которое будто специально устроено так, что от Кинг-кросс до самого Йоркшира приходится тереться бедрами с каждым случайным извращенцем и вдобавок мучиться жаждой, потому что в вагонах не продают даже газировки.

А я это, что ни говори, обожаю.

Путешествуя таким образом довольно часто, еще за несколько секунд до того, как в динамиках раздается голос проводника, я уже знаю, что до моей станции осталась всего минута, и какой по счету вагон будет ближе всего к выходу с платформы. Даже когда никто меня не встречает и мне предстоит стоять в очереди за такси, я с искренним восторгом ступаю из вагона на платформу. Я с закрытыми глазами могу провести вас от станции до моего дома. И теплое чувство, что я у себя на родине, что я на своей земле, не отпускает меня.

dimanche, le 21 decembre

Сразу после захода солнца мы с отцом пошли погулять. Он заявил, что у него ноги сводит от бесконечного сидения на одном месте, но я подозреваю, что это просто предлог, чтоб удрать подальше от мамы, которая с головой ушла в праздничные хлопоты. Она известная тусовщица, она способна устраивать по пять или даже шесть праздников за сезон. На этот раз она пыталась подхлестнуть наш семейный энтузиазм по отношению к мусульманским традициям и устроить в честь окончания Рамадана вечеринку с фейерверком. Имея весьма смутное понятие, что такое Рамадан, кто его празднует и какие надеть туфли, чтобы было удобнее стоять в садике позади дома и, вытягивая шею, глазеть на разноцветные ракеты, я предпочла прогуляться.

Было уже довольно холодно, даже слегка пощипывало щеки и уши. Мы прошли мимо какого-то дома, из трубы которого валил черный дым.

— Уголь, — авторитетно заявил папа.

Когда я была маленькая, наши печи топились дровами. Ими обогревались, на них готовили еду. Когда появились электрические печи с искусственным, фальшивым пламенем, мне было очень грустно.

Мы уже возвращались к нашему дому, как вдруг увидели, что какой-то человечек с встревоженным красным лицом пытался оттолкнуть свою машину от нашей. Увидев нас, он так и заплясал на месте, делая вид, что ничего особенного не произошло, что он тут ни в чем не виноват, во что поверить было трудно, поскольку ясно было видно, что чей-то идиотский автомобиль уперся в передний бампер нашей машины.

Папа как увидел все это, мгновенно оценил ситуацию и присвистнул.

—   Ого, жене это вряд ли понравится, — обратился он к незнакомцу с таким видом, будто недовольство моей мамы само по себе таит в себе страшную угрозу и может убедить незнакомца не пытаться спастись бегством. Он озабоченно обошел место происшествия — даже мне было видно, что случай был пустяковый. Но незнакомец явно был под хмельком — остатки рождественского веселья — и перепугался до смерти.

—   Уж и не знаю, что теперь делать, — цокал папа языком. — Машина-то, считай, разбита.

Человечек чуть ли не на коленях умолял пожалеть его и не вызывать полицию. Известное дело: отметки в водительских правах, машина не застрахована, дома жена собирается родить какую-то многоголовую гидру, и спасет ее только то, что он прибудет домой вовремя.

—   Вот что я тебе скажу, парень, — отец озабоченно тер подбородок. — Давай сделаем так: клади две сотни, и будем считать, что мы квиты.

—   У меня с собой только сто двадцать.

—   Ладно, давай сто двадцать и вон ту бутылку виски на переднем сиденье.

Незнакомец только коротко кивнул и вручил отцу контрибуцию. Отец передал мне ее подержать, наклонился к машине, незнакомец тоже, и общими усилиями они расцепили бамперы. Незнакомец залез в машину, завел мотор и осторожно отъехал, бормоча под нос слова благодарности. Мы махали ему вслед, пока он не завернул за угол.

—  Ну что, неплохой улов, — сказал папа, поворачивая ключ в замке входной двери. Потом отсчитал и вручил половину денег мне. — Маме ничего не скажем, договорились?

lundi, le 22 decembre

Первая проститутка, с которой я познакомилась, была одна хорошая папина знакомая. Можно сказать, они даже дружили. Это случилось, когда я была еще студенткой, примерно в это же время года.

Клянусь, мой папа никогда не был ни сводником, ни сутенером. Но у него есть одна странная черта: он обожает строить всякие неосуществимые планы, разрабатывать прожекты, ну и так далее. Ей-богу, его могли бы причислить к лику святых, будь он какой-нибудь, скажем, убежденный и истовый католик. Его альтруистические поползновения были разнообразны: то он собирался открыть ресторан, обреченный прогореть еще до регистрации в налоговой инспекции, то вдруг становился одержимым идеей восстановить честное имя целого ряда падших женщин. Эти наклонности привели его, в конце концов, к тому, что мать моя раньше времени заработала множество седых волос (возможно, она — тот человек, кого нужно бы предложить Ватикану для канонизации), но за несколько десятков лет совместной жизни с этим чудовищем она привыкла к его закидонам, причиной которых была исключительно его отзывчивость и мягкое сердце.

Не успевал он и рот раскрыть, как она уже знала, что он собирается предпринять еще одно, очередное провальное предприятие.

— Ага, явился с цветами, — рявкала она на него из кухни. — Что, опять что-то затеваешь? Другой причины я просто не вижу! До годовщины нашей свадьбы еще несколько месяцев!

Праздничное рождественское веселье в тот год пошло коту под хвост, потому что я порвала со своим парнем. Впрочелл, еще и потому, что я — не христианка. Пошлость и вульгарность этого праздника порой просто очаровательны, но чаще изматывают и раздражают. В этом году он был просто невыносим. Куда ни посмотришь — толпы народу, которые радовались событию, которое большинство людей во всем мире вовсе не считает из ряда вон по своей важности и значению. И измерялась эта радость бесконечными метрами самой пошлой и дешевой мишуры и никому не нужными, нежеланными подарками. Как-то раз, стоя в очереди в банке, я увидела в дешевом елочном стеклянном шаре собственное отражение, и мне вдруг пришло в голову, как все происходящее бессмысленно и преходяще: и весь этот праздник, и этот банк, и весь мир вообще. Мне было так одиноко тогда, что я была не способна даже злиться по этому поводу. Совсем одна. Никому не нужна. Неудачница. И вернувшись домой, я, как испорченный подросток, занялась рукоблудием, а потом на несколько недель отправилась к родителям, чтобы там как следует отвести душу и развеять дурное настроение.

Видя, что я в дурном расположении духа, отец предложил мне небольшую восстановительную прогулку в гости к одному из своих «друзей». Это оказалась женщина. И вдобавок бывшая наркоманка. Ее, по словам отца, недавно выпустили из тюрьмы, где она сидела за какие-то махинации, на которые она шла, чтобы достать дурь. Выйдя, она вернула отобранное право воспитывать детей, устроилась уборщицей в какую-то гостиницу и теперь старалась держаться подальше от прежних увлечений. Очаровательная, трогательная история. Я только криво усмехнулась, и мы покатили в гости к этой особе.

Первые минут пятнадцать в машине мы не говорили ни слова.

—  Ты, понятное дело, знаешь, что твоя мать не одобряет этой поездки, — вдруг сказал он таким тоном, как будто произнес нечто само собой разумеющееся.

Я ничего не ответила и продолжала смотреть в окно, наблюдая, как толпы народу шляются в сумерках от магазина к магазину.

—  Она очень приятный человек, — продолжал он. — И дети у нее совершенно очаровательные.

Отец мой совсем не умеет врать. Она встретила нас на унылой кухне и принялась угощать рассказами про то, что под ноготь ей попала какая-то зараза, палец стал нарывать, и ей дали на неделю больничный. Двое ее сыновей оказались такими, как я себе и представляла: старший, лет пятнадцати, тут же быстрым взглядом раздел меня догола и ощупал всю мою фигуру, а младший его братишка сидел, как приклеенный, перед телевизором и даже не повернул головы в нашу сторону.

На душе у меня было тяжело: перед глазами все стояло гневное лицо моего парня, который ни с того ни с сего обрушился на меня с обвинениями в снобизме, себялюбии и черствости, а потом взял и бросил. Ну что ж, как говорится, урок на будущее.

Отец, пятнадцатилетний отрок и его мамаша вышли из комнаты взглянуть на велосипед — ржавую кучу железяк за дверью, которую, скорей всего, подобрали где-нибудь на свалке. Мой отец работать руками умеет, вот он и решил взглянуть, что можно сделать из этого хлама. Я знала, чем все кончится: он потрогает, посмотрит, пощупает, подергает, покрутит, поцокаст языком, а потом просто даст парню денег на новый, а этот посоветует снести обратно на свалку. Я осталась скучать одна, в компании с младшеньким, который яростно расстреливал экран телевизора из пульта, переключая каналы. Но как только все вышли, он повернулся ко мне.

—  Хотите посмотреть на мою птичку?

Боже праведный! Что он такое говорит, может, это что-то неприличное? Я немного подумала.

—  Валяй, — наконец согласилась я.

Мы подошли к окну, и он распахнул его. За окном рос большой куст бузины. Он пощелкал языком и подождал немного. До слуха доносился только гул мотороллеров и радостные крики пьяниц, выходящих из паба. Праздник как-никак. Он снова пощелкал языком и посвистел. И вдруг в ответ ему раздался писк, из куста выпорхнула синичка и села ему на плечо. Он протянул руку с раскрытой ладонью, и она перелетела на нее.

Он повернулся ко мне и попросил меня подставить свою ладонь. Я послушалась. Он показал, как надо быстро убрать руку, чтобы синичка стала падать, и тут же подхватить ее, как только она раскроет крылья.

—   Вот так я научил ее летать, — сообщил он.

—   Ты научил ее летать?

—  Кошка сожрала их маму, и мы принесли гнездо в комнату, — рассказывал он. — Мы ловили тараканов и кормили их с помощью пинцета.

Он рассказал, что в гнезде всего было шесть птенцов, но выжил только один. Потом показал мне еще один трюк: птичка сидела у него на плече, и как только он поворачивал голову и подставлял ей ухо, она пищала.

Вернулись все остальные. Подросток так и сиял от удовольствия: облегчил-таки кошелек моего отца. Птичка улетела, и мальчик закрыл окно. Мать что-то оживленно болтала про свои болезни: она была уверена, что заработала их в тюрьме Ее Величества, где ее плохо кормили.

—  Там вообще почти не кормят, представляете, целый день ходишь совершенно голодная, а вес почему-то все равно прибавляется.

Еще немного посидели, выпили по чашке чаю с шоколадом и по рюмочке виски, и наконец мы с папой встали, попрощались и отправились восвояси. Всю дорогу ехали молча.

march, le 23 decembre

Длинный плащ: есть. Темные очки: есть. Один час алиби для родителей: есть. Я закрыла за собой дверь и почувствовала себя свободной.

На свидание я пришла как раз вовремя. Он как всегда опоздал. Маленькими глоточками я отхлебывала кофе и делала вид, что читаю газету. Он проскользнул в дверь незамеченным и сел напротив. Я молча кивнула и придвинула ему через стол коробку. А4 осторожно поднял крышку и заглянул внугрь.

—   Ты уверена, что это подойдет? — спросил он.

—   Лучше быть не может, — ответила я. — Результат гарантирован.

Он облегченно вздохнул, плечи его расправились.

—   Позволь мне задать тебе один вопрос, если ты, конечно, не возражаешь. Тебе действительно нужно так много, чтобы покончить с семьей за неделю?

—   Иначе они просто убьют меня. — Он снова открыл коробку и глубоко потянул носом. — Как только эти акулы почуют в воде кровь, я швырну им эти шоколадные трюфели. Это даст мне как минимум несколько часов.

—   Секретный рецепт, — соврала я. На самом деле я разыскала его в интернете. Масло, шоколад, сливки и ром.

Все так просто, что даже мне не удалось испортить — все получилось, как надо.

С А-4 мы встречались несколько лет, какое-то время даже жили вместе. Жили мы бедно, но вполне прилично, нас устраивало, а кроме того, нас объединяли общие интересы. А именно, нас обоих не устраивал весь остальной мир. Эта идиллия продолжалась до тех пор, пока я не уехала, предприняв самую первую из множества безуспешных попыток найти приличную работу. Как я расстроилась, когда недавно узнала, что он называл дом, в котором мы жили, «сараем». А я всегда с таким теплом вспоминаю его.

—  Ты просто спасаешь мне жизнь, — сказал А-4.

Он — единственный из моих мужчин, про которого помнит мой папа и всегда спрашивает, как у него дела, как будто мы с ним все еще вместе. От него у меня сохранилось больше всего фотографий. Одну из них я вставила в серебряную рамочку, и она стоит у меня на книжной полке. Он смотрит прямо в объектив, кругом горы, он смотрит на меня и улыбается, и руку вытянул, чтобы удержать равновесие. Такой милый. Он часто улыбается.

—  Когда-нибудь и ты мне пригодишься.

mercredi, le 24 decembre

Я скучаю по северу. Могу подтвердить, это чистая правда: люди там гораздо приветливей, чем на юге. И чипсы вкусней. И всё дешевле. А женщины действительно в самый разгар зимы выходят на улицу, одетые совсем легко.

Я скучаю по родным местам, где можно нажраться как свинья меньше чем на пятерку.

jeudi, le 25 decembre

Сколько недель я томительно ждала, чтобы иметь возможность сказать всего лишь: «Поздравляю с Рождеством, хо-хо-хо!»

Смешно, не правда ли? Мне, например, очень смешно. Сейчас Ханука, и в данный момент я ем медальку из белого шоколада. И никакого подарка от моего Мальчика, отчего у меня на душе холодно, как на северном полюсе.

vcndredi, le 26 decembre

Первый дневник мне подарили в день моего рождения, когда мне исполнилось семь лет. К счастью, большинство моих дневников были безвозвратно утеряны. Сегодня утром, умирая от скуки, я принялась приводить в порядок свой рабочий стол и нашла несколько старых тетрадок с записями. Обыкновенные школьные тетрадки в мягкой обложке с цветочками. Самую раннюю из них я начала несколько лет назад, когда мы познакомились с Н. Мы понравились друг другу сразу (другими словами, туг же сняли комнату в первой попавшейся гостинице). Через пару дней, когда мы наконец вышли подышать воздухом, он почему-то вспомнил об одной своей подруге, назову ее Ж., мол, неплохо было бы устроить групповичок. Он уже несколько раз развлекался с ней и ручался за то, что она и красива, и потрясающе сексуальна.

Разговор шел в его машине, мы любовались рекой недалеко от Хаммерсмит.

— А давай! — сказала я.

С женщинами у меня был совсем небольшой опыт, но после того, что мы с ним выделывали в эти выходные, отказаться было просто невозможно. Он позвонил ей и договорился о встрече, и вот что записала я тогда в своем дневнике:

Мы встретились с Ж. у нее дома и сели завтракать. За едой говорили о сексе и о подводной археологии. Потом я пошла на кухню и приготовила горячий какао. Когда мы перешли в другую комнату, она поцеловала меня и спросила, много ли у меня было женщин. Я соврала, сказала, что восемь или девять. Мы выпили какао в гостиной, и Н. сказал, что хочег немного вздремнуть. Ж. повела меня в свою спальню, в которой стояла большая кровать, застеленная белоснежными простынями, со множеством подушек, на которых было вышито красивыми буквами: La Nuit (Ночь (фр.)). Мы стали обниматься и целоваться. Ж. казалась мне совсем маленькой, но только пока я не скинула свои туфли на высоком каблуке. Оказалось, что мы почти одинакового роста. У нее красивая попа, а когда она сняла брюки в светлую полоску, попа ее оказалась еще красивей. Накануне ночью Н. шептал мне, что такой красивой задницы, как у меня, он ни у кого не видел, но я думаю, у Ж. жопа гораздо красивей. Ее шея, ее кожа и волосы пахли так приятно, что мне вдруг показалось, что от меня самой пахнет потом.

—  Это Н. тебе сделал? — спросила она, целуя глубокие царапины у меня на плече.

Я показала ей темные синяки у себя на бедрах и не очень заметные отметины, которые он оставил на моем лице своим членом. Она попросила меня лечь, завязала мне глаза и связала руки.

Потом, провела по моему телу многохвостой скрученной плеткой.

—  Ты знаешь, что это такое? — спросила она.

—   Да, — ответила я.

—   Хочешь?

Самые сильные удары она приберегла для моих грудей, а потом оттрахала меня искусственным членом с двойной головкой. Потом я прижалась лицом к ее промежности, а она развязала меня и сняла с моих глаз повязку. Я стала лизать ее сквозь трусики, потом сняла их — под ними у нее все было сбрито.

Я легко возбудила ее пальцами. И потом я увидела, что в дверях стоит Н. и наблюдает за нами. Я спросила, давно ли он там стоит.

—  С той минуты, как на тебя надели маску, — ответил он. — От вас пошел такой запах, что я не смог больше спать.

В тот момент откуда-то появился парень Ж., и записи мои становятся немного сумбурными. Чтобы хоть как-то сократить эту длинную историю, скажу сразу, что у него с Н. были проблемы, а именно, он не желал, чтобы П. даже прикасался к Ж. Н. рассердился и выпалил, что раз, мол, так, тогда и он не должен касаться меня. Потом Н. попытался оттрахать меня рукой, но у него ничего не вышло. Я была так смущена и расстроена, что никак не могла кончить. Ж. отсосала у своего парня, мы все приняли душ, но каждый по отдельности, обменялись номерами телефонов, и мы с Н. ушли. Он подбросил меня до Кинг-кросс и спросил в шутку, не нужно ли мне чего перед дальней дорогой. Я язвительно ответила, что у меня все есть, не хватает самой малости, без чего жить нельзя. Пожрать и потрахаться? — сказал он, не задумываясь, и я не могла удержаться от смеха. Потом я несколько раз напоминала ему его остроумный, поистине блестящий философский ответ, но он всегда говорил, что не помнит, что вряд ли он когда-нибудь говорил такое. Шагая рядом с ним по платформе, я чувствовала себя так легко, что чуть не летела, и голова у меня кружилась от ощущения счастья.

— Ну что ж, — сказал он, пожав плечами перед тем, как захлопнулись двери электрички, — действительно, четверо в одной постели многовато будет.

Я помню, что, сидя в электричке, я мастурбировала, пытаясь кончить. Это было не так-то просто: вагон был переполнен, рядом со мной сидели люди, но мне не хотелось делать это в туалете. Зато у меня было несколько часов, и я потихоньку, так, чтобы в полной тишине никто это не заметил, расстегнула брюки. Это случилось как раз, когда какая-то азиатского вида девица, сидевшая рядом, отвернулась и стала разговаривать с подружкой, которая сидела сзади. На коленях у меня лежало пальто, и я притворилась, будто сплю. Кончив, я сразу позвонила Н. и сообщила ему эту радостную новость. Мне кажется, это случилось где-то в районе Грэнтхэма.

samedi, le 27 decembre

Я всегда отличалась от тех девиц, которые перед Новым годом составляют список торжественных обещаний самой себе: в новом году буду делать то-то и то-то, и не стану делать того-то и того-то. От такого занятия прямая дорожка к унылым вечеринкам без капли спиртного, несчастливому браку по совету знакомых, а то и еще к чему-нибудь похуже. Однажды я дала себе слово каждый день в течение всего года, перед тем как чистить зубы щеткой, очищать их еще и зубочисткой, а потом полоскать специальной жидкостью для полости рта. Попробовав, примерно через четыре десятых миллисекунды я поняла, что поддержание гигиены ротовой полости на таком уровне я не выдержу даже неделю, а главное, сам процесс внешне выглядит отвратительно. Кто бы захотел, например, просыпаться каждое утро под звуки мюзикла, в котором твой возлюбленный не поет, а булькает в горле этой чертовой полоскательной жидкостью?

На другой год я дала себе слово во что бы то ни стало вести дневник, не ссылаясь ни на какие отговорки, типа: надоело, скучно, опять забыла. Каким-то чудом я продержалась целые полгода — кстати, помогало мне в этом и подкрепляло энтузиазм одноврелленное чтение дневников Кеннет Тайнан и Пепис. Конечно, в моих записках явно не хватало историй про то, например, как из моих париков удаляли вшей или как мы пьянствовали всю ночь до утра с Теннесси Уильямсом.

И тем не менее, как говорится, леопарда можно заставить поделиться с тобой своей шкурой, даже если он сопротивляется; и как же не потратить немного времени на размышления о том, какие благие намерения я могла бы осуществить в течение последующих двенадцати месяцев.

Настоящим я принимаю решение, что ни в коем случае и никогда не стану покупать смазку, сделанную неизвестными мне фирмами. Никогда. И еще я надеюсь, что и дальше смогу продолжать вести этот дневник.

dimanche, 28 decembre

О, домашний очаг! Как утешает он во всех неприятностях и бедах, постигших тебя! Как легко он залечивает душевные раны!

Каждый год одно и то же — просто дышать больше нечем. И я снова сматываюсь на юг, пока мама не заметила вмятину на ее машине.

lundi, 29 decembre

Звонит телефон. Я: Алло!

Начальница: Ты не спишь, дорогая?

—   М-м-м... нет... а что?

—   О-о, о-о-оч-ч-чень хорошо. Просто голос у тебя такой спокойный и мягкий, как будто ты еще в своей постельке. Я вот что подумала, я ведь спокойный человек, но ты гораздо более спокойна, чем я. Ты, наверное, много читаешь?

—   М-м-м, да, а что?

—   Ну да, я так и думала. Читающие люди всегда очень спокойны и уравновешены. Ну да ладно, у меня для тебя есть клиент. Прямо сейчас. Я не знаю, почему это всем надо так сразу, но, знаешь, всякий, кто хоть раз видел тебя, сходит с ума.

Говорят, что все содержательницы публичных домов имеют среди своих девочек фавориток, продвигая одних за счет других по личным капризам и причудам, но у нас я еще до сих пор этого не замечала. Неделя на неделю у меня не приходится, то дела идут неплохо, тогда мне иногда приходится даже отказываться от клиентов, то совсем пусто, так что я начинаю беспокоиться, будет ли вообще хоть один клиент в течение недели. Но наша мадам всегда в форме: всегда одинаково деловая и энергичная.

—   М-м-м, а что, хороший клиент?

—   О-о-оч-чень хороший, просто замечательный клиент, дорогая. Подробности пришлю тебе текстом. Приятно провести время с книгой. Пока.

На этот раз за рулем такси сидел другой водитель, не тот, что всегда. Он не стал передо мной выпендриваться, чтоб добиться моего расположения, — сразу двинул на восток, а потом пошел выруливать какой-то странный замысловатый крюк, захватывая чуть ли не весь район Ислингтона. Я разговаривала по телефону с А-4 и мало обращала внимания на дорогу. Минут через двадцать я вдруг обнаружила, что мы едем в обратную сторону по улице всего в трех кварталах к югу от моего дома. Тогда я не выдержала.

—   Послушайте, я бы сюда пешком быстрей дошла!

—   Ну да, сейчас вечер, везде пробки, приходится крутиться, — попытался оправдаться он.

Я посмотрела в правое окошко, потом в левое. Нигде ни одной машины.

—  Где вы видите пробки?

Я прикинула, что теперь наверняка опоздаю, минимум минут на десять, и позвонила в агентство, чтобы они были в курсе.

К югу от Гайд-парка он пристроился в конец пробки длиной в километр — даже я знала, как и где ее можно было объехать.

—   Извините, вы хоть знаете, где мы едем?

—   Конечно.

—   Послушайте, я опаздываю на очень важную встречу. — (Понимаешь, такую важную-важную, на которую девицы, как правило, ездят посреди ночи, предварительно надев под платье тоненькую рубашку с кружав-чиками и гармонирующие с ней по цвету лифчик с трусиками).

—   А вы что, знаете, как лучше доехать? — фыркнул он.

—   Нет, но это ваша работа, а не моя.

—   В это время везде пробки, что я могу поделать?

—   Чушь собачья. Вы могли бы ехать совсем по другим улицам, где нет пробок. А вы уже двадцать минут возите меня вокруг моего дома. А потом выезжаете как раз туда, где пробка! Я же вижу, уже не маленькая!

Он посмотрел в зеркальце, чтобы убедиться, что я действительно уже не маленькая.

—   Я же сказал, ничего не могу поделать.

—   Хоть извинились бы!

В ответ молчание. Минут десять мы сидели, не говоря ни слова; машина наша еле ползла. Я кипела от злости и нервничала: ведь наверняка же опоздаю.

—   Можете хоть выпустить меня?

—   Конечно, мадам, как прикажете.

Я вышла, не заплатив ему ни пенса. Пробка действительно была плотная. Неподалеку я заметила другое такси, в самом начале Норт-Энд-роуд, и направилась прямо к нему. И этот водитель всего за пять минут доставил меня к дому клиента и взял лишь четыре фунта, так что сдачу с десятки я оставила ему на чай.

К счастью, клиент оказался человек отзывчивый, он все понял и сразу предложил мне выпить. Я обожаю этих типичных англичан: закончил привилегированную частную школу, в тридцать лет — и уже исполнительный директор в компании, во главе которой стоит отец. Эти люди, перед тем как выпить, всегда говорят «чин-чин». Поклонник Бориса Джонсона (Английский политик-консерватор и историк). Я разделась до белья у самой лестницы наверх, и он наблюдал, как я медленно по ней поднимаюсь в спальню.

Я постояла немного наверху, потом обернулась и посмотрела через плечо.

—    Ну, и что будем делать?

—    Будем заниматься с вами любовью.

—    По полной программе, как Бэрри Уайт?

—    О, да.

Чуть ли не целый час мы с ним мерялись силами под простынями. У него были мягкие, густые волосы, которые слегка отдавали каким-то металлическим запахом.

—  Что мне сделать, чтобы ты кончила?

—  Это очень непросто. Пришлось бы кувыркаться здесь всю ночь.

Я обычно не кончаю с клиентами. Некоторые даже и не целуются, но я считаю, что это чушь. Подумаешь, губы, это всего только губы. Но оргазм я всегда приберегаю для кого-нибудь другого. Это для меня совсем нетрудно — оргазм мне всегда давался не сразу.

—  Звучит захватывающе.

—  Да, но для этого нужно штук шесть похотливых мужиков подряд и что-нибудь типа отбойного молотка. У вас случайно тут не припасено в кладовке? Впрочем, и планеты сегодня не так расположены.

—  Ладно. В следующий раз буду знать.

Прощаясь, он сунул мне в руку свою визитную карточку и сказал, что хочет как-нибудь встретиться просто за выпивкой.

—  Теперь ваш ход, — сказал он, провожая меня по ступенькам к уже ждущему такси.

В мелькающем свете уличных фонарей сквозь окошко машины я вынула его визитку. Цвет розовый и зеленый, гравировка, изящный шрифт, и вообще, если б у меня никого не было... — было бы очень неплохо, хотя не представляю, как потом объяснить друзьям или родственникам, при каких обстоятельствах мы познакомились.

—  Не нравятся мне люди его сорта, — сообщила мне начальница, когда я отзванивалась ей по дороге домой. — Наверняка ведь напишет отзыв.

В интернете существуют сайты, где наши клиенты могут оставлять свои отзывы о прелестях, чарах и профессионализме девушек, с которыми они имели удовольствие провести время. Так вот, бывает всякое: скажем, тебе кажется, все прошло на высшем уровне, а тебе потом напишут такой отзыв, что хоть стой, хоть падай. Жаль, что у нас нет возможности повернуться и ответить: сам дурак.

Мой водила, похоже, уже в третий раз объезжал вокруг одного и того же квартала в Кенсингтоне. Они все, наверное, думают, что я ничего не замечаю.

—    Ну и как он тебе показался?

—    Ну, в общем-то, настоящий джентльмен.

На другом конце «провода» я услышала недоверчивое фырканье.

—  Вертела им, как хотела.

Я очень скоро привыкла повторять эту фразу, правда была это или нет, неважно. Мне не хотелось терять ее расположение, и чтоб она из-за меня лишний раз переживала.

mardi, к 30 decembre

— У меня есть для тебя клиент, и он желает на тебя пописать, — сообщила мне начальница.

Клянусь, если б кто-нибудь послушал записи моих разговоров по телефону, он бы подумал, что я... да что там, я и на самом деле такая!

—    Что-что он желает? — переспросила я, хотя все прекрасно слышала, слово в слово.

—    Пописать. На тебя. Да не волнуйся ты, дорогая, не в одежде, конечно. Ты будешь в ванне.

—  В какой ванне? Полной мочи?

—  Да нет, не пугайся, в обыкновенной ванне с водой. Я перевела дух.

—  Ты же знаешь, я не делаю с ними ничего, что меня унижает.

Не на работе — пожалуйста. Понимаю, это звучит странно, но даже когда В. унижал меня, как только мог, я знала, что делает он это потому, что ему это нравится, потому что он неравнодушен ко мне. Но чтоб совершенно чужой человек проделывал со мной подобные штуки — ни в коем случае.

—  Нет-нет, это совсем не то, что ты думаешь, дорогая, — продолжала она. — Он вовсе не хочет унизить тебя. Он хочет пописать на девушку, которой это самой нравится.

Я в конце концов согласилась, но только при одном условии: мой гонорар будет значительно выше обычного. Клиент оказался довольно приятным молодым человеком, и к тому же чрезвычайно застенчивый. Мы немного поговорили, немного выпили: я — капельку виски, он — большую кружку пива. Это, чтоб была жидкость в мочевом пузыре для меня, подумала я. Когда настало время приступать, я раздела его до пояса (снизу), сняла с себя полностью все рабочее обмундирование, залезла в ванну и встала там на колени.

Он посмотрел на меня, потом поднял глаза на стенку и тяжело вздохнул. Прошло две минуты, но ничего не происходило. Я уже стала потихоньку замерзать.

—    Что-нибудь не так? — спросила я.

—    Что-то не получается. Я слишком возбужден, — отозвался он. Потом снова посмотрел вниз. — Гляжу на тебя — и он становится... в общем, он встает. Гляжу куда-нибудь в сторону — он снова встает, наверно, потому что я все время думаю о том, что собираюсь сделать.

—    Попробуй подумать о чем-то таком, что тебя не возбуждает.

—    О чем?

—  Ну, о том, как твоя мать покупает для тебя трусы. А ты стоишь рядом, и она держит тебя за руку. Она еще молодая, лет тридцать пять, не больше.

Он засмеялся. Я почувствовала, как первая струйка потекла у меня по шее и по грудям.

Потом я долго обмывалась в душе, а он на меня смотрел. Пока я сушила волосы и одевалась, он вдруг стал издавать какие-то странные звуки, какой-то негромкий скулеж, как ребенок, который чего-то очень хочет, но стесняется сказать.

—   Что это с вами?

—   Мне кажется, у меня еще что-то осталось, — сказал он, и, вспыхнув, указал на свою шишку. — Вы, конечно, не обязаны соглашаться, но не писать же мне в стакан и...

—   М-м-м, нет, спасибо большое, — ответила я. — Здоровье и осторожность прежде всего.

—   Некоторые считают ее полезной для здоровья и пьют, — предложил он.

—   Да, а, кроме того, некоторые считают, что для вашего здоровья полезно есть побольше мяса. — Я надела пальто и поцеловала его в щеку. — Может, в другой раз, когда у меня будет больше времени.

mercredi, k 31 decembre

Торчу в Лондоне, канун Нового года, а я сижу одна.

Собирался приехать мой Мальчик — по крайней мере, мы так договаривались. Но вчера вечером он вдруг позвонил уже после полуночи и огорошил: не сможет, говорит. Едет кататься на лыжах, видите ли. Может, мне тоже взять билет и полететь за ним? Не предупредив даже за двенадцать часов. Да еще 31 декабря.

А я и не знала, что у него отпуск. Ну почему он не приехал ко мне? Конечно, потому что пришлось бы сдавать билет и покупать новый — потеряет деньги. Но я, честно говоря, поражаюсь: человек, который всегда утверждал, что у него мало денег, вдруг, вместо того чтобы Новый год провести с любимой девушкой, тратит целую кучу денег, чтоб покататься по этим сраным горам в этой сраной Европе. И тем не менее я залезла в интернет посмотреть, можно ли каким-нибудь чудом мгновенно перенестись во Францию. В «Британских Авиалиниях» билетов не было до 2 января. Да и в других компаниях все было раскуплено.

Так что, увы, я никуда не полетела. Да и честно говоря, его это мало волновало. Я в чем-то его подозреваю? Еще бы. В эту увеселительную поездку он, конечно, отправился со своим соседом, тем самым, который меня терпеть не может.

Я отправилась в город перекусить, зайти в парикмахерскую и побродить по улицам. От нечего делать глазела на толпу. Вот результаты моих наблюдений:

На станции Найтсбридж (Район Лондона с очень дорогими магазинами) из метро валила толпа, так что вагоны, скорей всего, дальше шли совершенно пустые.

Какой-то человек выгуливал двух собак — гигантских размеров ротвейлера и крошечного мопса. Оба дородные, с черной шерстью, выступали величаво, особенно мопс, который делал три шага, в то время как товарищ его, ротвейлер, всего один.

Юная девушка, жадно жующая рогалик с лососиной и сыром, заедая его чипсами.

Трое мужчин, по всему видать — приятели, в одинаковых черных вязаных шапочках.

И трое девушек, идущих им навстречу, в совершенно выпадающих из остального ансамбля розовых вязаных шарфах.

На Эгзибишен-роуд, как раз возле Музея естественной истории, осенние листья, размазанные по асфальту сотнями и тысячами шин, окрашивают улицу в совершенно удивительный золотисто-оранжевый цвет.

JANVIER

Хоббиист

Хоббиист —это человек, который регулярно пользуется услугами агентств, типа нашего. Среди них бывают самые разные люди: от опытных и бесконечно очаровательных клиентов, оставляющих большие чаевые, до грубых и неучтивых болванов, которым нравится в лицо сравнивать тебя с другими проститутками, с кем бы им ни приходилось иметь дело. Так вот, с каждым хоббиистом надо вести себя так, будто перед тобой худшая разновидность хоббииста. Именно они более всего любят писать потом про тебя отзывы.

Незаметность

Никогда не стой, как дура, в холле гостиницы, докладывая по мобильнику начальнице, что закончила работу и направляешься домой. Я видела, как некоторые делают это, — отталкивающее зрелище. Чего ты ждешь, хотелось мне сказать, чтоб тебя окружили толпы обожателей? Скорей проваливай, бери машину и двигай домой. Будь благоразумна и сдержанна.

Ревность

Когда твой постоянный клиент — особенно тот, кто тебе самой нравится, или кто дает хорошие чаевые и поэтому не может не нравиться — переходит к другой девушке или как-то иначе без объяснений бросает тебя, постарайся относиться к этому спокойно, без особых эмоций. Они платят за секс. Они вовсе не собираются завязывать отношения и заводить с тобой роман. Будут и другие. Другие всегда найдутся.

Люди богатые и с положением

Мало найдется таких девушек, которым захочется часто ездить дальше, чем за сотню километров. Постоянный клиент может, конечно, предложить тебе отправиться в кругосветное путешествие на своей яхте, такое тоже бывает в нашей профессии, но не очень расстраивайся, если такой случай тебе так никогда и не подвернется. Если тебе хорошо платят за мастерский секс, это еще ничего не значит: мужчины склонны хвастаться и преувеличивать свое богатство и связи, чтобы, скажем, доставить тебе удовольствие или поразить твое воображение, так что не будь доверчива и не обольщайся. Мечтай о журавле в небе, но крепко держи свою синицу в руках.

jeudi, к 1 Janvier

Вчера вечером встречалась в городе с Н., чтобы как следует насладиться нашей общей праздничной мизантропией. Терпеть не могу на Новый год вылезать из дома, но торчать, как крыса, в четырех стенах в полном одиночестве еще хуже. В такие дни Н. любит пить «Бейлис» со льдом. По мне эта микстура больше напоминает жидкий пудинг. Только я подняла свой бокал, один наш знакомый толкнул меня сзади, и полбокала оказалось у меня на джинсах.

—  Ну и что у нее за проблема? — фыркнула я.

—  Такая, что никакие две недели в турецком борделе не помогут, — ответил Н. Вдохновленные таким образом, мы на весь вечер засели составлять список тех, чьё психологическое и физическое состояние, по нашему мнению, значительно улучшится от секс-каникул в хаммаме:

Наоми Кемпбелл Пенелопа Кейт Принцесса Анна Шери Блэр

Джордан (хотя, на самом деле, ей может и понравиться) Сэм Фокс Детки Блэра Элизабет Харли

Леди Виктория Хсрви Майлин Класс

Все Джагтеры, включая отпрысков Тереза Мэй

Тара Палмер Томпкинсон Софи Эллис Бекстор

Любая блондинка, к которой применимо определение «великосветская» и «пергидрольная».

vendredi, к 2 Janvier

Что касается оргазма на работе:

Я уже писала, у меня правило: на работе — ни-ни. Я ни в коем случае не считаю, что чем больше оргазмов, тем выше уровень удовольствия от секса, я не считаю, что хороший секс — это способность партнера довести тебя до оргазма. Когда мне было девятнадцать, если только я правильно все помню, я обсуждала это с одним знакомым и поняла, что секс прежде всего связан с качеством удовольствия, а кончать при этом вовсе не обязательно.

С другой стороны, я также припоминаю, что в этом разговоре мы сравнивали свои ощущения от ЛСД. Но что бы там ни было, я поняла одно: секс обладает ценностью сам по себе, и нечего его с чем-то сравнивать.

Более того, скажу откровенно, для меня это позиция человека, который работает за деньги, обслуживает клиентов, а не пускается в дурацкую одиссею, чтобы испытать себя и свои возможности.

А клиент мне платит не за мой, а за свой собственный оргазм. Огромное количество мужчин — больше, чем можно себе представить — вообще никогда не кончают. И они не считают, что это я плохо работаю. Порой они встречаются со мной просто для того, чтобы получить человеческое общение, поговорить, ощутить теплое тело, нежное объятие. Об этом тоже не следует забывать.

Неспособность клиента довести меня до оргазма ни в коем случае не говорит о его ущербности. Если говорить о нем самом как об участнике происходящего между нами действа, то он проделывает огромную работу, и я получаю удовольствие от секса не только потому, что просто мне самой это физически приятно. Чувствовать себя желанной — это здорово, с этим чувством ничто не сравнится. И менять наряды тоже здорово и весело. И как это клево, когда не надо бояться задеть партнера, не надо дарить ему свой оргазм из-за одного только страха никогда с ним больше не встретиться.

Порой главное — хорошо провести время и совершенно неважно, как.

samedi, к 3 Janvier

Получила текстовое сообщение от моего Мальчика: «С тобой все в порядке? Мне грустно, мне кажется, ты не хочешь больше со мной общаться».

Порой гляжу на себя и думаю: все-таки я не совсем нормальная. Всякие любовные переживания оставляют меня почему-то холодной, не хватает мне хотя бы немного сентиментальности. Как только чей-то интерес ко мне ослабевает, так сказать, обвисает, как флаг в безветрие, мои чувства тоже начинают бледнеть и чахнуть. Как писал в своем романе «Крупье» Клайв Оуэн: «Держи крепко — отпускай легко».

Я не предоставляю людям достаточно шансов. Может, я просто знаю, когда это делать нельзя. Любой роман — это чистой воды самолюбование, нарциссизм — это сказал мне однажды А-1. Но он же говорил мне, что женщина, которой за тридцать, не должна носить длинные волосы, так

что ему тоже верить особенно нельзя, но тем не менее. Так что не отвечая на послания моего Мальчика, делаю доброе дело не только себе, но и ему.

Случилось еще кое-что, произошли такие события, о которых я не хотела и думать, не то что писать, потому что боялась поспешить и ждала, что все образуется само собой. Вполне могло быть и так. Я могла бы позвонить или послать сообщение, но и то, и другое кажется жалким подобием настоящего общения. Если я сама не могу разобраться, что происходит у меня в голове, тогда как все это втиснуть в какие-то понятные и вразумительные слова и фразы? И все равно, если буду ждать долго, решение придется принимать не мне.

Захотелось пойти проветриться, а заодно потратить все наличные на белье, вернуться домой, разбросать покупки по комнате и по этим атласным и кружевным вещицам, как по китайской «Книге перемен», погадать о своем будущем. Пусть судьбу мою мне напророчат боги Прекрасных Лифчиков и Таинственных Трусиков. Купила комплект: шоколадного цвета отделка и розовые атласные бантики по бокам трусиков и между половинками лифчика — не стану надевать ни на работу, ни для моего Мальчика.

На обратном пути метро было переполнено охотниками, возвращавшимися с распродаж, и туристами. Я старалась угадать, что у них там, в блестящих пластиковых пакетах. Пачки носовых платков? Комиксы? Парфюмерия? Когда поезд домчал нас до северных станций, начался массовый исход. На каждой остановке, толкаясь, люди бросались к выходу, все поскорее торопились попасть домой: и та женщина, которая, не снимая пальто, начнет срывать со своих покупок оберточную бумагу, как только доберется до дома; и этот мужчина, который не выдержал, снял обертку с только что купленного компакт-диска и бросил ее прямо на пол.

Сегодня вечером встречаюсь с друзьями: у нас традиционный ежегодный обед. Мужчины будут упакованы в смокинги, которые за год каким-то мистическим образом усохли и стали им маловаты, и, конечно, станут, как всегда, ворчать, что их плохо кормят. Женщины разоденутся в пух и прах в шуршащие платья из джерси, увешаются бриллиантами, а прически на них будут легкие, как лепестки цветов.

Поезд, громыхая и качаясь из стороны в сторону, приближался к моей станции. Песня в моих наушниках звучала бодро и жизнерадостно — этакий сладенький коктейль из хитов 2003 года. Я подняла голову и обратила внимание, как близко к фонарю в потолке расположена желтая перекладина, за которую я держалась. Стоило только вытянуть палец, и он коснулся пластмассового плафона. Вагон дернуло, и детская коляска поехала сама по себе и повалила на пол стоящие сумки незадачливой мамаши. Я не могла сдержать улыбки. А из другого конца вагона уставился на меня, не отрывая взгляда, какой-то лысый господин.

dimanche, le 4 Janvier

В честь официального события, которое имело место прошлым вечером, Н. надел мне на палец колечко с бриллиантом — нет нужды объяснять, что, конечно же, мотивы его были чисты и бескорыстны. Я все еще сержусь на моего Мальчика и с мужчинами продолжаю держать жесткую линию, в том смысле, что «все мужики — мудаки, когда не платят, а когда платят — вдвойне мудаки». Н. меня вполне понимает. Он со смиренной учтивостью принял тот факт, что я и его возвела в сан «мудака». Не исключено, что это означает одно: он хочет затащить меня в постель.

Принимали душ и одевались у меня, и перед самым уходом я повязала ему на шею бабочку. Он собирался было нацепить уже готовую, на резинке, но я настояла на своем: настоящая бабочка, да еще повязанная женской рукой, несравненно лучше. И я не хочу, чтоб меня видели в обществе с мужчиной, галстук которого попадает в одну из следующих категорий: пристегнутый, на резинке или с металлической булавкой. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы рядится шутом гороховым, но нужно знать время и место. Мне кажется, времена Чарлза Чаплина канули в Лету.

По дороге нам захотелось чего-нибудь выпить перед пирушкой, и мы заехали слегка промочить горло в один бар, который хитроумно прятался под другим баром. Там уже сидело несколько участников будущей церемонии, и Н. представил меня им. Рядом со мной сразу же угнездилась жизнерадостная красотка с волосами цвета воронова крыла.

—  Привет! — прогнусавила она. — Меня зовут Т.

Платье ее, казалось, изо всех сил старалось удержать неистово рвущиеся на волю мощные груди. Я не взялась бы с уверенностью утверждать, что оно выдержит напряжение этой полезной работы до конца ночи.

Я бросила Н. взгляд, в котором он прочитал мой немой вопрос: «Ты знаешь эту кралю?» Он сделал красноречивые глаза, в которых я прочитала ответ: «Нет, а ты, наверно, подумала, что она собирается со мной переспать?»

Она в это время уже успела положить свою ладошку с тщательно отманикюренными пальчиками мне на колено.

—   Как мне нравится ваш акцент! — восторженно пропела она. — Откуда вы родом?

—   Из Йоркшира, — ответила я, — а вы?

—   Из Мичигана.

Прелестное начало знакомства. Но тут толпа в баре зашевелилась, и мы двинулись к месту торжественной ветречи. К сожалению, Т. и ее кавалер сидели за три столика от нас. Столики были накрыты, по большей части, на двоих. Оказалось, что за соседним столиком сидит жена одного нашего общего знакомого. Она оглядела нас с Н. пьяным взглядом. И только он отвернулся, чтобы с кем-то поговорить, она вдруг раскрыла рот.

—  Ну и давно это вы вместе, а?

—   Э-э-э, м-м-м, да нет, мы просто пришли вместе. Мы просто друзья, вот и все.

—   Ну да, конечно, мы только друзья. — И она лукаво подмигнула, мол, давай-давай, так я тебе и поверила.

Было б очень обидно от ее замечания, но она меня сразу утешила, пьяным движением выплеснув прямо себе на платье полбокала красного вина.

Гвоздем всего вечера были спичи. За параолимпийцем, с ног до головы увешанным медалями, у которого, казалось, был поистине неистощимый запас анекдотов про секс, выступала какая-то просто спортивная личность, за ним — кто-то пузатый с седыми волосами. Уровень речей был таков, что даже я, ревностная поклонница всего, что касается секса, смогла делать вид, что мне интересно, минут двадцать, не более.

Потом речи кончились, и все, как сумасшедшие, бросились плясать. Плясала и я, и снова пила, и снова плясала. Краем глаза увидела, как в уголке Н. что-то нашептывает Т. на ушко. Хороший мальчик, подумала я. Потом она тоже пошла плясать со своим кавалером, и я отыскала Н.

—  Ну что, грязный кобель, взял у нее номер телефона?

—   Ты знаешь, по правде говоря, она больше интересовалась не мной, а тобой.

—   Правда? — Я оглянулась, чтобы посмотреть на площадку для танцев, где вокруг нее вертелось сразу трое, пожирая глазами ее сиськи и любуясь на результат действия центробежной силы, поднимающий ткань ее юбки. Насколько мне было видно, платье на ней все еще достойно оказывало сопротивление ее рвущимся на свободу формам — может, тут действовала магия музыки, не знаю.

—   Ну да, правда, боюсь, я сильно понизил твои шансы.

—   Как это?

—   Я сказал, что ты бы пошла на это при одном условии: если я тоже соглашусь.

—   Ну и мудак же ты, полный мудак! — я так двинула его кулаком в плечо, что чуть не вывихнула себе руку — а его плечо, похоже, нисколько не пострадало.

Он поцеловал меня в голову.

—  Я просто спасал тебя от тебя самой, сокровище мое.

lundi, le 5 Janvier

СЕКС: СПРАВОЧНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ИНТЕРЕСУЮЩИХСЯ

Секс-шоп: это совсем не магазин, который торгует сексом как таковым. Все равно что называть специализированный овощной для вегетарианцев мясной лавкой.

Хороший секс: секс, в котором ты получаешь все, что захочешь.

Плохой секс: секс, в котором кто-то другой получает все, что захочет.

Секс-киска: женщина вполне очаровательная, но уверенной себя чувствует только в изысканном белье.

Сексуальный: обычно связанный с брачными ритуалами представителей животного мира или пробуждающимися гормональными позывами юношества. В реальных сексуальных эпизодах это слово всегда сопровождается хихиканьем. Исключение, которое только подтверждает правило — песенки Марвина Гея.

Сексуальное образование: умение надевать презерватив на банан. Более полезной информации от этого образования никто и никогда не видывал.

Секс-бомба: оружие массового поражения.

mardi, le 6 Janvier

Я позвонила в дверной звонок. Домофон, не ответив ни слова, зажужжал, впуская меня в дом. Клиент открыл дверь квартиры, впустил меня, а сам исчез на кухне, чтобы приготовить напитки. Внутри было чистенько, даже очень, почти стерильно. В окнах тонированное стекло — у меня было такое чувство, будто я попала в мини-ресторан. Непохоже, что в этой шикарной берлоге проживает, по словам начальницы, аспирант. Аспирантские стипендии сильно выросли, что ли, — насколько я помню, одного гранта в семестр хватало на несколько хороших пьянок, но чтоб оплатить услуги такой дамы, как я... сомневаюсь.

Он: Не надо так волноваться.

Я (вздрогнув от неожиданности): С чего вы взяли, я совершенно спокойна. И что вы изучаете?

—    После поговорим об этом. Он назвал свое имя.

—    Правда?! — воскликнула я.

Господи, какое странное, старомодное имя, звучит как прозвище.

—  Моего парня тоже так зовут.

Бывшего, проворчала я про себя. И вообще, хватит думать о нем в настоящем времени.

Мы поговорили немного о квартирах; клиент сообщил, что собирается переезжать — в северный район Лондона, где, несомненно, «самая большая в мире плотность психотерапевтов на квадратный километр». Будучи знакома с некоторыми людьми, которые там живут, я прекрасно его понимаю.

Он: Вы странная девушка, никак не могу понять, что вы такое.

Я: Я вся тут перед вами и ничего от вас не скрываю.

—   Как открытая книга, верно?

—   Ну да, что-то в этом роде. Спустя некоторое время...

Я: И все-таки, чем вы занимаетесь? Он: Психоанализом.

С этого момента мы чувствовали себя товарищами, если вообще не коллегами. Разговор наш перешел на эволюционную биологию и роль феромонов в формировании чувства влечения. Например, от того, насколько тебе нравится запах другого человека, очевидно, зависит вероятность зачатия и рождения общих с ним детей с возможно меньшим числом врожденных дефектов. Необычная, конечно, прелюдия для стимуляции любовных отношений, но на меня она действует достаточно хорошо. Он предпочитал секс напряженный, интенсивный, чувственный и, так сказать, языкоцентричный. Особенно хорошо, что кругом было много зеркал. Он положил меня, как ему хотелось, и взял анально, мягко скользя туда и обратно. Когда он кончил, я вышла помыться и обнаружила в ванной комнате экземпляр последней книги Ричарда Доукинса.

Я (одеваясь): Мне очень все понравилось. И пахнешь ты хорошо.

Он: Прекрасно, значит, у нас с тобой могут быть здоровые дети.

Мы дружно засмеялись. — Пока рановато.

Магазины еще работали, и мне хотелось потратить к чертовой матери все деньги, которые были в сумочке. Стуча каблучками, я шагала по подземным переходам. В самом конце мощеного плиткой прохода валялись какие-то коробки, на которых расположились бездомные. Я всегда немного теряюсь под пристальными и долгими взглядами этих людей, не знаю, что правильно сделать: прибавить шагу или сделать вид, что ничего не замечаешь? Не понимаю, почему мы всегда чувствуем себя неуютно в такой ситуации? Кто знает, может, бомжи владеют какой-то особой симпатической магией, с помощью которой способны очистить человека до нитки, если он осмелится подойти слишком близко.

Вот стоят два молодые человека, о чем-то беседуют. Я поймала на себе внимательный взгляд одного из них. Сильный акцент выходцев с севера. Я уже почти ничего не понимаю и ничего не слышу: в ушах только оглушительно цокают о камень мои каблучки, да сумочка от тяжести лежащих в ней денег неожиданно оттянула руку. Ты же человек добрый, нашептывает мне кто-то в голове, швырни им эти бумажки под ноги и уходи поскорей.

Чушь собачья, бормочет мне другой голос. Ты что, с ума сошла? Они же спустят все на наркотики.

О Боже, великий и всемогущий! А ты что, сама святая? Чем ты заработала эти деньги, забыла? Правильно, сексом.

Ну да, сексом. Но ведь это моя работа. Я ведь не ворую, не обманываю. И я бы не стала делать это даром.

А вдруг это просто бродяги, они с удовольствием возьмут, что ты им дашь.

А вдруг они насильники.

Проход резко повернул направо, нужно было идти как раз мимо их импровизированного лагеря из картонных коробок. Те двое молодых людей — кстати, вполне симпатичные, ей-богу — повернулись в мою сторону. Я была совсем уже близко.

—  Поздновато гуляем, — сказал, обращаясь ко мне, один из них.

Я улыбнулась. Может, сказать им правду? Нет, с ума сошла, что ли.

—   Была на вечеринке, — ответила я.

—   Круто, — сказал бородатый. И они снова вернулись к своей беседе. Ни замедляя шага и никуда не сворачивая, я продолжала идти, пока их голоса за моей спиной не затихли.

mercredi, le 7 Janvier

Он: Осмелюсь предложить вам белого вина.

Я: С вашей стороны это было бы очень любезно.

Он вручает мне бокал, мы чокаемся и отпиваем.

—   Суше, чем обычно.

—   Я увидел в магазине и решил, что надо попробовать.

Когда постоянный клиент становится более чем постоянным клиентом, правила можно слегка и нарушать. Правила правилами, но немного импровизации никак не повлияет на их исполнение во время свидания, как и на нас самих. Немного алкоголя, например, никогда не помешает, и поэтому категорического запрета на него нет. Встречаясь именно с этим вот человеком уже несколько раз, я понимаю, что перед тем как встретиться со мной, он отнюдь не должен себе отказывать, например, в таких невинных радостях, как травка. Я ведь хорошо знаю этот запах и чувствую его, когда прихожу, и удивляюсь, почему это никак не влияет на то, как он исполняет отведенную ему роль. В последний раз я приехала к нему на несколько минут раньше — вечер вторника, пробок никаких — и застукала его на месте преступления.

Еще одна из его привычек — использование во время моих визитов ингалятора. Теперь я понимаю, что тут нет ничего преступного (по крайней мере, я так думаю) да и я не против употребления легких психотропных препаратов. Живи и давай жить другим. Это преступление, где нет потерпевших, и все такое. Лично я лишь изредка употребляю что-либо крепче, чем спиртное, — хотя те, кто знал меня по университету, могут многое про меня порассказать.

В прошлый раз он встал на четвереньки на полу своей спальни и заставил меня сесть на него верхом. С закрытыми от удовольствия глазами он протянул руку, достал знакомую коричневую бутылочку и потянул носом прямо из нее. А потом предложил и мне. Что тут плохого, подумала я и вдохнула тоже, и повторила это еще раз, когда он минут через десять снова потянулся за этим снадобьем.

Вот это был приход. Кровь прилила к самому черепу, в голове стало так жарко, словно там запылало солнце. Звуки стали восприниматься громче и отчетливей, как бы жестче. И вместо рук я ощутила у себя какие-то звериные лапы, огромные, шириной сантиметров тридцать, не меньше.

Слава богу, это длилось всего минуту-две.

А вы говорите, ингалятор. Да и секс продолжался куда как дольше.

jeudi, le 8 Janvier

Из-за этой работы трудно воспринимать некоторые вещи серьезно.

Первое: общественный транспорт. Если у тебя работа нормальная, как у всех, то опозданию на двадцать минут всегда можно найти оправдание: «На Северной ветке вечно в поезд не пробиться» — и так далее в том же духе. Но когда у какого-нибудь затурканного семьей и работой мужа всего шестьдесят минут перерыва на обед, а потом его ждет важная встреча, а он уже принял «Виагру» и настроен весьма серьезно, тут уж опаздывать нельзя ни в коем случае. Так что мы с таксистами давно друзья-приятели.

Второе: мужики, которые глазеют на тебя в общественном транспорте. Они что, думают, что я так сразу и побегу за всяким в какое-нибудь его там тайное гнездышко? Или подмигну, и он сам побежит за мной, высунув язык, и это у нас будет любовь с первого взгляда в битком набитом потными людьми, трясущемся, громыхающем вагоне? Да ни за какие коврижки.

Третье: что касается «переспать — и разбежаться». Мне вообще приятно и весело заниматься сексом, а тут еще за это и платят. Правда бывает всякое, бывает и не очень приятно и не особенно весело, но денежки платят всегда. Приходится и минеты делать — клиенты это дело любят, и за неделю я отсасываю больше, чем отсосала за все время учебы в университете.

Четвертое: страдания из-за бойфренда. Я вовсе не хочу быть только проституткой и всю жизнь оставаться одна. Не желаю оставаться без моего Мальчика. Так что на днях мы созвонились и заключили перемирие. Ей-богу.

Пятое: что касается моды. Сапоги без каблуков, стриженые волосы, джинсы с бахромой, юбки, которые вышли из моды еще год назад. Практично, говорите? Да ни один клиент меня в таком виде на порог не пустит.

vendredi, le 9 Janvier

У моего Мальчика был день рождения, и мы решили отправиться в гости. Он принарядился, разговаривал кротко и вообще вел себя как пай-мальчик. Большая часть вечера прошла как нельзя лучше: легко и даже как-то спокойно.

Я опиралась на его руку, он благодарно обнимал меня за талию. Слава Богу, думала я. Подумаешь, небольшой перерыв. Не о чем и волноваться.

Мы навещали друзей, живущих в Уимблдоне, и решили уйти домой пораньше (хочется уже растянуться в теплой постельке, не правда ли, дружочек?), придумав какую-то слабую отговорку, а в результате попали в жуткие перебои в метро. Сначала чуть ли не целый час стояли на «Ерлз Корт», и мой Принц клевал носом, а потом и вовсе захрапел у меня на плече; наконец объявили, что наш поезд пойдет в другую сторону. Мы выскочили на Глостер-роуд, чтобы сделать пересадку. Увы, ветка Пикадилли тоже была перекрыта.

Я приняла ответственное решение и потащила его наверх, чтобы поймать такси.

—  Ну и во сколько это нам обойдется? — спросил мой Мальчик.

—  Не волнуйся, я заплачу, — ответила я.

Когда остановилась машина, он сам раскрыл дверцу и задал тот же вопрос водителю.

—  Перестань сейчас же, дурак ты этакий, — зашипела я, заталкивая его на заднее сиденье.

Для начала я назвала водителю адрес ближайшего банка, где можно было снять немного наличных. Когда я вернулась из банка в машину, мой Мальчик сидел мрачный, как туча.

—  Мы тут стояли, а счетчик работал, — проворчал он. — Не меньше фунта намотало.

—  Подумаешь, всего каких-то пара минут лишних

А кроме того, мы сели не в какой-нибудь мини-кэб, а в солидное черное лондонское такси, и я была уверена, что со своим тарифом водитель не станет возить нас кругами. Живу я у черта на куличках, и чтобы добраться до центра, сорок фунтов — нормальная цена. Конечно, если я еду на работу, то эти расходы, естественно, оплачивает клиент. Учитывая время и расстояние, если водила возьмет с нас фунтов двадцать, я буду только благодарна.

Но мой Мальчик продолжал дуться. Он убрал свою руку с моей, отвернулся и уставился в окошко. Когда до дома оставалось уже не больше пары километров, он открыл наконец рот.

—  Мне кажется, нам надо выйти где-то здесь, уже достаточно близко.

На счетчике как раз перевалило за двадцать, но я была на каблуках, и мне не нравилась перспектива снова оказаться на холоде и топать до дому еще полчаса пешком, вместо того чтобы уже через пару минут оказаться в теплой постели и заняться любовью.

Тут уже я не на шутку рассердилась.

—  Если тебе не терпится выйти, давай, топай пешком, а я поеду на машине

У меня не было никакого желания тащиться вместе с ним, что я, дура, что ли? В конце концов, сегодня его день рождения, могу же я сделать ему подарок, да и что значат эти несчастные несколько фунтов, если уже сейчас мы может оказаться дома в объятиях друг друга?

Зажегся зеленый. Водитель нервно посмотрел в зеркальце заднего вида.

—  Ну что, выходим здесь, или как?

—  Нет, — отозвался мой Мальчик, скрестил руки на груди и поглубже устроился на сиденье.

Минут через пять мы уже были возле моего дома. Мне было стыдно перед водителем из-за сцены, которую закатил в машине мой Мальчик, и сверх тарифа я добавила ему еще три фунта. Мы поднялись по ступенькам. Я открыла дверь своим ключом, и мы вошли.

—  Ну? — спросила я.

—   Что, ну? — спросил он.

—   Ты не собираешься передо мной извиниться? Я очень на тебя сердита.

—   Гляжу на тебя и глазам своим не верю: он же обстриг тебя, как барана!

—   А я гляжу на тебя и никак не могу поверить, что это ты, — ну разве можно так себя вести! Стыдно! Из-за каких-то паршивых денег!

—   Больших денег, не забывай.

—   Это мои деньги, как хочу, так и трачу, а я хочу потратить их на то, чтобы нас с тобой вместе как можно скорей доставили домой. Да и денег-то — разок посидеть в баре.

И пошло-поехало: всю ночь мы только и делали, что препирались, причем, как ни странно, ирония всей этой идиотской ситуации была в том, что проститутка защищала тезис «Деньги — это грязь, не стоит и думать», а ее возлюбленный нудно долдонил, сколько он потратил на подарки только за прошлый год. Нет, ему, пожалуй, подошла бы карьера бухгалтера. Кончилось все довольно неожиданно: мне все это надоело, я вспылила, выписала ему чек на сумму, равную моему часовому гонорару, и сунула ему в руку.

—  На, держи. Теперь ты счастлив?

Он вытаращил на меня глаза и бросился вон. Наверно, побежал к соседке жаловаться, какая я нехорошая. А может, решил познакомиться с ней поближе и пощупать ее. Нет ничего хуже, чем слушать, как алчно хихикает рыжая баба, упершись своими сиськами в карманный компьютер.

А я почти битый час провела, изучая расписание поездов.

samedi, le 10 Janvier

Итак, всю ночь мы проругались и под утро просто выдохлись оба. Сегодня ему надо было на поезд, а у меня — встреча с друзьями, так что вышли мы из дома вместе. На станции метро, ожидая поезда, сидели не рядом: между нами было одно пустое место. Он все время молчал, бессмысленно уставившись в карту Лондона.

Прибыл поезд Северной ветки. Вагоны были почти совсем пустые. Я быстро вскочила и прыгнула в открывшуюся прямо напротив дверь. Она еще какое-то время оставалась открытой. Я села и повернула голову — он за мной не вошел. Я снова подошла к двери и высунулась. Его уже нигде не было. Дверь закрылась.

Я снова села, опустила голову на большую сумку, которую поставила себе на колени, вздохнула. Через пару остановок вагон стал наполняться, некоторые вваливались целыми группами, все громко разговаривали. На станции «Юстон» я вышла, чтобы сделать пересадку, и мне сразу же захотелось вернуться назад. Да ты что, подумала я, его давно уже там и в помине нет. Но я все стояла на платформе, встречая поезда один за другим, так, на всякий случай. Минут через десять я сдалась и села на свой поезд. Напротив меня сидел молодой азиат, какая-то девица в наушниках и еще одна блондинка с большими пакетами.

Уже когда мы подъезжали к «Лондон Бридж», прямо передо мной встал какой-то человек. Я подняла голову и с воплем вскочила. Это был он. От неожиданности я не знала, что и сказать. Дура набитая, разве так можно?

—   Что это с тобой? — спросил он, направляясь к двери.

—   Откуда ты взялся?

—   Я все время был здесь.

—   На этом поезде? В этом вагоне?

—   Да. — Он фыркнул, взялся за поручень и уставился в окно: поезд подходил к станции. — Ну, спасибо тебе, ты так заорала — люди теперь подумают, что я какой-нибудь грабитель.

—   Вовсе я не орала. Ты просто напугал меня. Ты точно был в этом вагоне? Не может быть.

—   Я всю дорогу стоял рядом с тобой.

—   Неправда, я ведь оглядывалась, тебя не было. В «Юсто-не» я ждала тебя. Так что ты все врешь.

Он вышел из вагона и остановился на платформе. Поток людей обтекал его с обеих сторон.

—  Если хочешь поговорить, выходи, поговорим. Я снова села.

—  Не могу. Если ты хочешь поговорить, поехали со мной.

—  Нет, ты выходи.

Двери начали закрываться. Я позвала его по имени, голос мой прозвучал как-то неестественно, пискляво и резко.

—  Не будь дураком. Садись.

Дверь закрылась, вагон тронулся. Мой Мальчик помахал мне рукой, уплывая назад. Больше я его не видела.

Я вздохнула. Вагон снова был почти пуст. Блондинка с пакетами наклонилась в мою сторону.

—  Он сказал вам неправду, — сказала она. — Он сел на станции «Бэнк».

dimanche, le 11 Janvier

Сейчас самый модный секс — анальный.

Поднимите руки, кто помнит то время, когда великие порно-звезды боялись и думать об этом, когда никто не говорил об этом вслух, когда одни только голубые да врачи, которым надо было исследовать состояние предстательной железы пациента, только они совершали регулярные экспедиции в задний проход другого человека. Мужчина, который осмеливался предложить такое своей жене, рисковал получить развод или, в самом крайнем случае, в течение месяца поедать свои ужин в изрядно подгорелом виде.

Но с повсеместным массовым дилетантизмом во всем анальный секс стал господствующим видом секса. Юные девочки, которые когда-то спрашивали, нравственно ли брать у мальчиков в рот и при этом «формально» оставаться девственницами, теперь задаются вопросом, остаешься ли ты теоретически чистой, если подставляешь мальчику свою попу.

Я кричу «ура», потому что считаю, что анальный секс — поистине удивительная и прекрасная вещь. К тому же у меня есть преимущество: меня знакомили с этой процедурой осторожно и не сразу, а тактично, в течение нескольких недель. Осуществлял это знакомство человек, чье желание ко мне было столь сильно, что заставило его быть терпеливым и упорным в достижении цели. Начал он издалека: с массирования и стимуляции ануса, и только потом сделал следующий шаг — вставил туда тщательно смазанные пальцы. Через какое-то время настала очередь небольших вибраторов. И когда мы стали подходить к главному, я рке сама умоляла сделать это поскорее.

Сейчас это стало даже модным, и только ленивый и начисто лишенный воображения человек не делает этого в наши дни. А когда об этом спокойно заговорили в сериале «Секс в большом городе», мои друзья только пожимали плечами: «Подумаешь, невидаль! Мы уже тыщу лет это делаем».

С уверенностью могу предположить, что через год какая-нибудь Шарлотта Черч напялит на себя крутую футболку с надписью: «Моя Барби любит, когда ее имеют в попку». Может, заказать такую и послать ей бандеролью?

Да, уж этот мне анальный секс. Номер один в сексуальных развлечениях. То, что было где-то там, не у нас, теперь можно встретить на каждом углу. Вчера вечером мы с Н. листали один журнал, который он специально притащил ко мне, так вот, там на одной странице была фотография какой-то старушки, которую пялили пальцами в обе дырки. А она только улыбалась. И меня это нисколько не покоробило. Вообще, меня нелегко вывести из себя, меня мало что шокирует в нашей жизни. Но есть одно, что достает меня всякий раз.

Я понимаю, что анальный секс — это хит, даже моя родная мать уже звонила, чтобы поговорить об этом.

Но раз уж она позвонила, я не могла удержаться и призналась, что с моим Мальчиком я порвала. К чести ее, она выслушала весь мой монолог до конца, ни разу не перебивая.

—  Бедняжка моя, — сказала она, когда я закончила, и только тогда впервые я почувствовала, как на глаза у меня наворачиваются слезы. Да-да. Бедная я, бедная. И как мне повезло, что у меня такая чуткая мама. Которая, не вешая трубку, тут же передала весь мой рассказ, слово в слово, отцу.

Они решили, что мне следует на пару дней приехать домой. У меня не было сил спорить с ними.

lundi, le 12 Janvier

Голова моя все ниже клонилась к столу. Пить чай из дымящейся кружки мне совсем не хотелось И завтракать тоже не хотелось. Мама то и дело вздыхала. Она явно хотела что-то сказать, но все не решалась.

—   По крайней мере, каждый неудачный роман поднимает мои шансы для следующего, — мрачно пошутила я. — Мой уровень растет.

—   Деточка моя, не думаешь ли ты, что когда-нибудь твой уровень поднимется так высоко, что кругом не найдется никого, чтобы ему соответствовать?

Были бы у меня силы оторвать лоб от кружки, я бы испепелила ее взглядом, чтоб никогда больше не делала попыток сглазить мою судьбу.

—  Я даже сама не знаю, почему так произошло, — простонала я. — То есть я, конечно, вижу причины, но не могу понять, почему вообще так происходит.

Отец шелестел газетой. Лицо у него было озабоченно.

—   Не переживай так, сердце мое, — наконец сказал он. — У него, скорей всего, еще кто-то появился, и ему только нужен был повод.

—   О да, конечно, мне от этого намного легче, спасибо большое.

Хотя, если хорошенько подумать, возможно, папа и прав. Ну да, ведь уже было что-то подозрительное, причем несколько раз: эсэмэски, звонки, которые мне показались тогда немного странными. А несколько месяцев назад вообще произошло нечто серьезное. Он часто, бывало, повторял: «Что ж тут удивительного». Очень часто. Обычно, когда мы с ним спорили о каких-нибудь пустяках, и моя позиция задевала его лично, первое неверное слово, сказанное кем-либо из нас, угрожало разрушить все до основания. Что ж тут удивительного, говорил он, и, предвидя, что сейчас он пойдет перечислять Все Мои Грехи и Грешки за Последний Год, я уходила в другую комнату и закрывала дверь, включала телевизор, приводила себя в порядок, и так далее. Весь этот список моих прегрешений я знала наизусть. И как я на какой-то короткий период вернулась к своему бывшему парню, и менее серьезные, например, что я всегда представляю его моим знакомым не как своего парня, а как просто знакомого. Лучше всего надеть наушники и ничего, кроме музыки, не слышать. Через час он сам подойдет и попросит прощения.

Однажды декабрьским утром мне захотелось куда-нибудь отправиться. Солнце только всходило, и сама я не могу объяснить, почему я проснулась очень рано. Так значит, ничего удивительного? Что ж, посмотрим. Я отправилась на вокзал Кентиш-Таун и вышла на платформу, от которой поезда шли на юг.

Приехала, взяла такси и вышла прямо у его порога. Воздух был влажен и пах солью и йодом. Еще не было и девяти утра. Я знала, что дверь с черного хода у них никогда не запирается, да и соседа его мне будить не очень-то хотелось. Я потихоньку прокралась по лестнице наверх и взялась за ручку его двери. Нажала. Не получилось. Нажала сильней. Дом еще эпохи Регентства — из-за погоды иногда двери просто так не поддаются. Но не тут-то было. Заперто. Я забарабанила что есть силы. И сердце мое уже бухало так, что в ушах стучало.

За дверью ясно послышался чей-то шепот, причем разговаривали двое. Заскрипела кровать.

—  Кто там? — раздался сдавленный голос, который явно принадлежал ему.

—   Это я,— сказала я.

—   Ого!...

Изнутри снова послышался приглушенный разговор.

—   Может, все-таки впустишь меня?

—   Подожди во дворе. Я сейчас выйду.

Сердце мое рке не стучало. Его вообще больше не было. К горлу подкатил какой-то огромный комок, так что трудно было дышать.

—  В чем дело? — пискнула я.

—  Ты можешь подождать на улице? — снова сказал он, но уже немного громче. И опять за дверью раздался какой-то шум.

—  Нет, — я повысила голос. — Впусти меня.

Он вышел как-то очень быстро и так же быстро и плотно притворил за собой дверь. Я рванулась к ней. Но он с легкостью удержал меня.

—  Ради бога, не ставь меня в неудобное положение, — сказал он, глядя на меня умоляющими глазами.

Еще чего, подумала я. Там у него внутри кто-то есть. Но вряд ли он меня пустит.

Тут он схватил меня и потащил вниз по лестнице. Я отбивалась, как могла.

—   Черт побери, что ты делаешь? Куда ты меня тащишь? — орала я. Слышно было, как хлопают двери других спален в доме, и его соседи выползают полюбоваться, что там происходит. Он силой втащил меня на кухню. Да, сказал он, там у меня девушка. Подружка моего соседа. — На случайно оказавшейся раскладушке? — Нет, на моей кровати. — Кто она такая? — закричала я. Не ставь меня в неудобное положение, соседи спят, повторял он то и дело. Ты всех разбудишь. Она медичка. Военный врач. У нее офицерское звание. Просто подруга одного моего друга. Но между нами ничего не было. — Ничего такого? И вы даже не трахались? И даже в постели вместе не спали? Послушай, у тебя же под халатом ничего нет, скажешь, не так? Я залезла рукой ему между ног. Точно, там не было и намека на какие-нибудь трусы.

—   Поверь, я тебе не вру, — умолял он. — А сейчас иди, посиди в кафе, там, в конце улицы. Посиди немного, подожди меня, я приду, и мы обо всем поговорим, ладно?

—   Поверить? Поверить тебе? Да разве тебе можно верить?

Лицо его вытянулось и побледнело. Тогда он сам перешел в наступление, выдвинув против меня тяжелое оружие. Свою козырную карту. А ты, мол, сама-то кто? Кем ты, мол, работаешь, забыла?

Выражение «выйти из себя» мне всегда казалось очень неточным. И я никогда до конца не понимала, что именно это значит. Ведь, такие ввыражения, как «да кто ты такой?» или «на, получи!» не поддаются точному объяснению и имеют смысл только в контексте.

А тут как раз был контекст. Я вышла из себя.

— Ты ни разу не видел меня в постели с другим. И не увидишь. Так вот цена, которую я плачу за свою откровенность?

Я сама себе копаю могилу, думала я. Люди, как правило, правдой считают только то, что видят перед своими глазами. Да, я трахаюсь за деньги, таким способом я зарабатываю себе на жизнь, да, я рассказываю ему об этой стороне моей жизни столько, сколько он сам пожелает знать, но... О, как больно, как больно. Ведь для меня это только работа! Я уже не понимала ничего, все слова вдруг для меня обессмыслились.

В конце концов я ушла. Я пошла на набережную, подождала, пока откроются магазины, накупила целую сумку сладостей. Вода в море стояла высоко, был прилиз, сильный ветер дул против течения, и на волнах были белые барашки. Мой телефон трезвонил, не переставая — конечно, звонил он, кто еще. Я взяла и просто выключила его. Но он послал еще и кучу эсэмэсок. Мол, ничего такого не произошло — он клялся и божился, что ничего не было. Это все нарочно подстроил его сосед, тот самый, который меня ненавидит. Эта медичка (блондинка, худая, как жердь, — я довольно долго просидела в засаде в кустах у дороги и дождалась, когда она выйдет, и она вовсе не красивая, совсем не красивая, уродина какая-то) накануне напилась в стельку и завалилась спать на его кровать в одном белье, а он был слишком усталый, чтобы поставить себе еще одну кровать или чтобы отправиться вниз спать

на диване. В общем, чушь собачья. Я не стала ему перезванивать. Села на поезд, приехала домой и отработала в тот день по трем клиентам. А потом, благоухая потом и латексом, сидела, слушала Чарлза Мингуса, пила портвейн и бегала в туалет пописать. Помирились мы через несколько дней, с помощью эсэмэс.

Вот так вот. Притихшая, я сидела за столом в доме родителей, зажав в руке кружку с остывшим чаем. Папа сложил газету и подвинул ее к моему локтю. Отправляйся домой, продолжай работать, и все пройдет, уговаривала я себя.

mercredi, le 14 Janvier

Перед клиентом я быстренько забежала в банк и уже оттуда отправилась в гостиницу пешком, в полной боевой раскраске, строгом костюме и на высоченных каблуках. Когда я шла милю парка, прямо передо мной, как вкопанный, остановился какой-то мужчина.

—  Боже мой, — воскликнул он, — какая красивая! Держу пари, вы работаете моделью!

Вот те на! Мне действительно удается быть похожей на модель?

—  Нет, я работаю тут поблизости. — Соображай быстрей, что тут такое находится, где бы ты могла работать. — В Королевском Альберт-холле. — Более неправдоподобное место трудно придумать.

Он: Ну и как, нравится?

Я: Очень. Со мной работает много таких интересных людей...

—  Примадонны, и все такое, верно?

—  Да. — Я озабоченно посмотрела на часы. — Извините, мне надо идти, у меня встреча с подругой, я уже опаздываю.

—    Это на вас настоящие чулки?

—    Конечно!

—    Боже, как все-таки вы красивы! Так и хочется пригласить вас куда-нибудь.

—    Может быть, но в другой раз. До встречи.

jeudi, le 15 Janvier

Постоянными упражнениями можно добиться того, что кулак твой довольно легко входит во влагалище. И для тех, кто действию предпочитает созерцание — а таких великое множество, — подобное действо, оказывается, доставляет неизъяснимое удовольствие. Но, по моему глубокому убеждению, с анальным отверстием того же самого не добьешься никакими упражнениями; впрочем, был у меня один клиент, который захотел посмотреть, сколько пальцев я смогу засунуть себе в задний проход, когда он станет меня трахать. Я ощущала головку его толстого и упругого члена через тонкую преграду плоти, разделяющей оба отверстия; член его толкался в самые кончики моих пальцев, которыми я щекотала его болванчика. Кончил он очень быстро, но скоро снова у него встало столбом, и все повторилось еще раз.

Он (раскинувшись на кровати после третьего раза всего за час): Когда-то у меня это лучше получалось, честное слово.

Я (натягивая чулки): Что вы хотите этим сказать? Он (кивая на свой член): Старик устал. Я удивляюсь, если он встанет раньше, чем через месяц.

—  Не знаю, я все-таки женщина, но мне кажется, что он вел себя великолепно, — и я слегка потрепала обвисший кусочек плоти. — Ты слышишь, дружочек, хорошая работа! Ты заслужил свой отдых.

—   Вам нравится ваша работа, верно?

—   Думаю, нелегко бы мне было, если б не нравилась. У меня не так сильно развито воображение, чтоб оставаться холодной, когда меня трахают сразу в две дырки.

vmdredi le 16 Janvier

Мы с Н. пили чай у меня и слушали радио.

—   Ну ладно, — сказал он, — ты осталась одна на необитаемом острове в южных водах Тихого океана. Какие пять пластинок ты бы взяла с собой?

—   Рок и блюз. — Я немного подумала. — Не менее трех альбомов с блюзом.

—   На необитаемом острове, одна? Не слишком ли унылую музыку ты там станешь слушать?

—   Я и так живу на острове и совершенно одна. Правда, он не такой уж необитаемый, но зато здесь мокро и холодно.

—   Не забудь, у тебя есть верный друг, твой странный друг Пятница, — сказал он, похлопывая меня по ноге.

Мы уснули вместе на диване под музыку Роберта Джонсона.

samedi, le 17 Janvier

Вот список того, что я люблю больше всего (и что никогда меня не просят сделать мои клиенты):

Чтобы я кончила по-настоящему: А с чего бы им просить об этом? С человеком, которого я вижу впервые, которому совершенно незнакома карта моего безропотного тела, если даже он станет крутить своим языком, как пропеллером, на это понадобится миллион лет. И когда клиент просит меня об этом, я, разумеется, послушно отвечаю «хорошо», а сама устраиваю для него спектакль.

Стеклянные шарики: Лучше, чем резиновые изделия. Дешевле, чем стеклянный искусственный член. Звук, который они производят, выходя наружу, просто восхитителен; он столь же приятен, сколь приятна прохлада, которую они приносят внутрь.

Пищевой секс: Мне никогда в жизни не платили за то, чтобы я слизывала с клиента шоколадный крем, как, впрочем, и за то, чтобы он слизывал что-нибудь с меня. В глубине души, однако, мне нравилось представлять себя красивой и хорошо сервированной тарелкой (NB: только без вставленных в дырки овощей, которые все равно потом никто есть не станет).

Являться в своей обычной одежде: Секс с человеком, которого ты видишь впервые, — это круто. А если он и выглядит как первый попавшийся человек с улицы — еще круче. Вдобавок я очень ленива.

Обмывание клиента в ванне после всего: Я обожаю намыливать тело мужчины, покорно становиться на колени и гладить руками его точеные, как две белые колонны, ноги, осторожно поднимать их одну за другой и смывать мыло. Я обожаю и вытирать мужское тело полотенцем; я гляжу на него и размышляю, с чего начать в первую очередь (лицо и голову), что нужно нежно погладить и потрепать (подмышки и гениталии), о чем легко можно забыть, но забывать не следует (под коленками, между лопатками). Но многие клиенты, наоборот, хотят помыть меня, так что, возможно, ими движет то же самое желание.

Римминг: Это я согласна делать, только если клиент хорошенько помылся в ванне с горячей мыльной водой. Ощущение такое, будто ты пытаешься втиснуть себя в плотно сжатые губы. Это сложная задача, твой трепещущий язычок должен проникнуть как можно дальше. Это похоже на куннилингус, только как бы в миниатюре. Впрочем, что касается последнего — клиенты делают мне это постоянно. Так что жаловаться мне не на что.

Подражать животным: Не знаю, почему, но мне все кажется, что мужчины должны делать это. Но они почему-то не делают.

Подражать персонажам из мультика про Симпсонов: К сексу это не имеет никакого отношения, но у меня очень хорошо получается. Кто знает, возможно, я встречу когда-нибудь человека, который обожает Патти и Селму, и тогда мой корабль найдет свою тихую гавань.

Но сегодня у меня свидание. Настоящее свидание с человеком, который называет меня моим настоящим именем и звонит мне на мой домашний телефон. Ладно, возможно, он просто голограмма, пока я сама толком ничего не знаю.

dimanche, le 18 Janvier

Настоящего, простого свидания с мужчиной у меня не было уже целую вечность. Мне назначил его один знакомый Н. Н. нас и представил друг другу. Мы разговорились, и я не могла не попасть под обаяние его взглядов, его голоса, его чувства юмора. Меня всегда удивляло, как, впрочем, и на этот раз, что стоит мне начать с кем-нибудь флиртовать, я чувствую себя неловко, как бы не в своей тарелке. Волновалась ли я, нервничала ли, когда наговаривала на его автоответчик сообщение? Еще бы. Долго ли выбирала, что надеть на это наше свидание? Еще как. Была ли мне важна каждая мелочь, касающаяся его, включая его имя, которое я через каждые несколько часов искала в интернете? Тысячу раз правда. Стучало ли мое сердце быстрей, чем обычно, когда я читала его эсэмэски или имэйлы? Еще как стучало.

Итак, мы встретились — подробности не имеют значения — и говорили, говорили друг о друге, осторожно касаясь и деликатного предмета, что мы оба... что нас влечет друг к другу. Я глаз не отрывала от его рук — когда, конечно, видела, что он не смотрит. А он, должно быть, глядел на мои: в метро мы ни с того ни с сего взялись за руки (боже мой, мы держались с ним за руки), и он все поглаживал пальцами, а потом и губами у меня между пальцев (у меня внутри все так и дрожало), а я положила голову ему на плечо (да, и оно пришлось как раз, мне было очень удобно), и он вдыхал запах моих волос (о, да, боже мой, да).

А потом мы вышли из метро и отправились трахаться, и трахались так, что стены стонали.

Может, все из-за стакана вина, ну, двух-трех стаканов, не больше. Может, всему причиной — музыка, которая играла как раз в том ритме, от которого у меня всегда кружится голова. Но я сделала то, чего не следует делать ни в коем случае: от объятий и поцелуев я сразу же перешла к делу — профессионально, как заправская шлюха.

И он, бедняжка, что и говорить, попал в переплет. Короткие пронзительные вопли. Хватания за руки. Пошел такой трах, что кровать трещала, пот лился градом, все соседи, наверное, повскакивали с постелей и навострили уши: что происходит? Землетрясение? Пожар? Террористы? Кто так орет, будто ему отрезают язык ? А мы ничего не замечали, мы так увлеклись, что перешли на самый грязный язык и называли вещи своими именами, без всяких там эвфемизмов и экивоков. Потом он кончил и сразу уснул. Но я никак не могла закрыть глаз. Я слишком хорошо понимала, что только что произошло. Только что, всего несколько минут назад я трахалась, с упоением, яростно, неистово, но совершенно бездушно — и трахалась с человеком, с которым до этой самой минуты мне хотелось бы встречаться еще и еще. Ну да, есть такой стишок про то, как человек покупает корову, в то время как везде в магазинах молока — хоть залейся.

Встали мы рано, оделись. Он проводил меня на станцию, и с первым же поездом я отправилась домой. Я не смела посмотреть ему в глаза, я чувствовала себя как круглая идиотка. Заруби себе на носу: секс на первом свидании ни к чему хорошему не приведет.

fundi, le 19 Janvier

Нынче ночью мне приснился мой Мальчик.

Я была в каком-то заведении, которое было одновременно и баром, и каким-то тоннелем, ведущим в некий подземный мир, и расположен он был внутри какого-то священного религиозного монумента, такого древнего, что он уже весь крошился, и там еще была площадка для игр где-то позади (не могу как следует объяснить, в снах всегда так: пока смотришь, вроде все ясно и логично, просыпаешься — все очень странно), и я сидела и что-то пила с девушкой, которую знала по спортзалу, у нее еще были огромные сиськи. Так вот, мы с ней сидим и разговариваем, и я рассказываю, чем кончились наши отношения с моим Мальчиком, и она спрашивает, как его зовут.

Я называю его имя. Тогда она громко произносит его фамилию. «Так ты его знаешь?» — хотела было я спросить, но, посмотрев на нее, вижу, что это она его просто окликнула. Он тоже был там, со своей новой подружкой, известной порнозвездой.

Когда Сисястая и мой Мальчик приступают к совершению приветственного ритуала, я чувствую большой дискомфорт. Улыбаюсь порнозвезде, которая, неизвестно почему, совершенно голая. Потом мы с моим Мальчиком идем по тоннелю, пол которого весь зарос травой, выходим на площадку для игр, я останавливаюсь и ложусь, и он тоже ложится сзади. Он говорит, что очень по мне скучал, что ему страшно хотелось спать со мной. Я чувствую, как у него встает, и член становится все длиннее и ползет мне прямо между бедер.

— Нельзя, — говорю я. Но он уже засунул его в меня на несколько сантиметров.

В этот момент порнозвезда (которая в реальной жизни вовсе не встречается с моим бывшим Мальчиком, это просто сон), все еще голая, ложится на спину прямо передо мной. Я запускаю ей между ног пальцы. Она говорит, что не любит прямой клиторной стимуляции. Я поглаживаю ее, раздвигаю ей ноги и ласкаю языком ей внугрен-ние губы. Мой Мальчик пристраивается ко мне сзади.

И тут я проснулась. Простыня наполовину сползла. Я так и не успела кончить. Боже мой, все никак не могу забыть его руки, его прекрасные руки. И волосы, у него такие мягкие волосы. И как пахнет его спина жарким летним днем.

mardi, le 20 Janvier

Есть такое слово: «полоса». Говорят: «полоса неудач», «счастливая полоса». Очень подходит к моей работе. Она сплошь состоит из полос: то заказы прут косяком, то их нет совсем. А то еще и отмены заказов.

Последние заказы все оказались пустой тратой времени или вот такими отменами. Человек, например, хочет заказать девушку на ночь, но, поселившись в гостиницу, не догадался вовремя отзвониться в агентство. И я, как дура, зная только имя (без фамилии), время и название гостиницы (без номера комнаты, в которой он остановился) вынуждена, высунув язык, бегать по этажам, искать, стучать во все номера подряд. Можно себе представить такое? «Вы что-нибудь заказывали? Нет? Извините.» Иду к следующей двери, и так далее...

Этот скотина все-таки через несколько дней позвонил в агентство и принес свои извинения. Сказал, что он не записал наш номер телефона и не смог позвонить раньше. Ну, конечно.

Но бывают случаи, когда инициатива отмены заказа идет с моей стороны. Когда клиент начинает юлить, менять время или место свидания, а то и оба эти пункта, да еще не раз, я начинаю нервничать. Или обставляет свидание множеством каких-нибудь особых условий или пожеланий, это тоже меня настораживает. Если тебя просят как-нибудь принарядиться — тут все нормально. Но если хотят, чтоб я вырядилась, скажем, как моя семидесятилетняя бабушка и притащила с собой еще свой собственный погребальный саван — тут уж, извините. В конце концов, что касается безопасности труда, у проституток работа не менее рискованная, чем у наблюдателей за ядерным реактором или у форвардов команды по регби. За тем исключением, что нам не выдают ни защитной спецодежды, ни шиповок.

Я уже научилась не доверять и заказам, сделанным более чем за три дня: эти людишки почти никогда не перезванивают, чтоб подтвердить заказ и уточнить особенности свидания. Поначалу я представляла себе, что мой рабочий журнал будет расписан заказами на недели вперед. Но самые надежные заказы это те, которые сделаны за шесть — двенадцать часов, и это касается даже постоянных клиентов. Похоже на то, что чем дольше клиент думает, тем больший повисает на нем груз вины. А может, он просто устает ждать и прибегает к услугам, как это говорят русские, «Дуньки Кулаковой», то есть поступают по методе «сделай сам». Конечно, газета «Санди-Спорт» не дает рекламы насчет отсосать или еще чего такого — зато это же самое можно найти возле газетного киоска — там много болтается всяких, готовых проделать все это менее чем за фунт стерлингов.

Жалкие отговорки, отмены вызова, злые и агрессивные пациенты, сомнительные лекарства из-под прилавка. О, как я понимаю, как чувствует себя на работе какой-нибудь участковый врач.

Слава богу, хоть нагрянули все четверо А на несколько дней. Вот главная цитата нашего первого вечера:

А-2: Ну что, ребята, что делаем завтра?

А-1: Как — что? А эта бутылка виски на что?

Клянусь, лучшей компании мужиков днем с огнем не найти.

mercredi, к 21 Janvier

У Н. на подходе годовщина разрыва с возлюбленной. Лично мое мнение, чтобы как следует улеглась боль, времени требуется не меньше, чем продолжались отношения. Это значит, что у него должно было все пройти около девяти месяцев назад. Его возлюбленная — ветреная и капризная дура. И если говорить начистоту, я никогда не верила, что у них получится что-нибудь серьезное. И оказалась права, но не говорить же такое своему другу, когда он искренне страдает. Вот пример:

— Я послал ей к Рождеству открытку и ко дню рождения тоже послал открытку, а она мне только одни эсэмэс-ки шлет.

«Ну конечно, а что ты от нее ждал, глупый ты мальчишка, — думаю я. — Она, вероятно, вышла замуж за какого-нибудь нефтяного магната, и теперь у нее куча детишек».

— Да как она только осмелилась! — говорю я вслух. — И как это все-таки в высшей степени несправедливо!

У Н. есть одна очаровательная особенность: он всегда очень высокого мнения о своих бывших подружках. Естественно, я с ним не спорю. «Она — само совершенство» — других слов о них его друзьям и знакомым говорить при нем не рекомендуется. Получив отказ от возлюбленной, Н. принимается копаться в своем прошлом, и там искать свой идеал, свою истинную и вечную любовь, которая, конечно же, встречалась ему на жизненном пути, — Любовь с большой буквы. И вот в прошлом месяце он отыскал такую Свою Единственную, Свою Первую.

Несколько недель они только перезванивались по телефону. Он отзывался о ней очень тепло. Телефонные беседы с ней, казалось, вызвали в нем волну воспоминаний о прошлом — как они познакомились, как он ухаживал за ней, как они встречались, причем тайно в течение нескольких лет! Но она почему-то не хотела выходить за него замуж. Последний раз, когда они встретились с глазу на глаз, это было грустное, вымученное последнее прощание. Как и любой нормальный человек, я люблю глубокие, сильные чувства. Но еще больше люблю, когда мне рассказывают про это.

Потом Н. наконец решил встретиться с этой своей Первой лично, и его воспоминания, вместо романтически розовых тонов, приняли откровенно сексуальную окраску. Во-первых, он признался, что в жизни не видывал женщины с такими огромными грудями. Во-вторых, что это она научила его всему, что должен обязательно знать мужчина, когда ложится на женщину. Он подробно рассказывал, как она бесновалась, когда кончала. И так далее, и тому подобное.

—  Боже мой, если бы она только разрешила, я бы с огромным удовольствием переспал с ней еще раз. Всего только раз, ну просто в память о нашем прошлом.

«А вот я бы не хотела еще раз переспать хотя бы разочек ни с одним из своих бывших. На девяносто пять процентов уверена в этом, — думала я, слушая его. — Впрочем, смотря по тому, куда дует ветер и как сложатся обстоятельства».

—   Да, милый, было бы просто здорово. Наверняка получилось бы даже лучше, чем раньше.

—   Ты хочешь сказать, они у нее теперь лучше, чем прежде? — спросил он, щупая пальцами воздух перед собой.

—  Ну да, конечно. Именно это я и имела в виду. Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

—  Значит, если мне удастся затащить ее в постель, и, если она будет не против, ты составишь нам компанию... втроем, а?

«Ну уж нет, мой сладенький, — думаю я. — Она ни в коем случае не скажет тебе да, а если и скажет, то я не соглашусь».

—  А ты попробуй, дружочек, — говорю я вслух. — Чем больше народу, тем веселей!

Н. кладет руку мне на плечо.

—  Ты... лучше тебя нет на свете женщины, ты знаешь это?

К счастью, он будет так еще долго думать. Мне с достоверностью в сто процентов сообщили, что эта Его Первая и Единственная не позволила ему большей близости, чем неловкое объятие при расставании. Пускай себе сколько угодно думает и дальше, что я — какая-то секс-праведница.

jeudi, le 22 Janvier

— Дорогая, сегодня днем ты свободна? У тебя есть клиент! Я сидела дома, красила лаком ногти на ногах и чувствовала себя очень не в своей тарелке. Всё меня раздражало.

—  Нет, боюсь, не получится, у меня критические дни... Я подозреваю, что она либо не очень-то помнит, когда

у нас месячные, либо слишком деликатна, чтобы поймать меня на очевидной лжи.

Впрочем, в данном случае я не соврала. Но две недели назад я уже ссылалась на критические дни, и тогда это было чистой воды вранье.

—    Это такой мужчи-и-ина, он очень богатый, — сказала она. — Заладил одно, что ему никого не надо, кроме тебя.

—    Не могу! — я едва удержалась, чтоб не заорать. Интересно, куда я, черт побери, засунула нурофен, нигде найти не могу, да и не только его, но кое-что куда более важное в этой ситуации. А туг еще ногти намазаны, надо ухитриться не размазать, пока сохнет лак. — Не думаю, что ему понравится кровь на простынях.

—    Он звонит из гостиницы.

—    Пускай звонит кто угодно и откуда угодно. Даже если сам директор этой гостиницы.

—    Ты знаешь, дорогая, вот я всегда своим девочкам говорю, пользуйтесь кусочком губки, вот и все.

Кусочком губки?

—  Кусочком губки?

Что это она, совсем, что ли, вспомнила про идиотские девяностые с их представлениями о контрацепции, или толкает меня на скользкий путь, где меня ждут сексуальные фантазии с водолазным костюмом?

—  Нужно только отрезать уголок чистой губки и заложить его себе в...

—   Да ладно, сама знаю, куда это заложить. — Меня передернуло. Однажды — много лет назад — я во время секса нечаянно забыла про тампон, и повторять этот опыт у меня большого желания не было и нет. Стоит только подумать, как мужик усердно надо мной работает, пытаясь пробиться сквозь преграду, закрывшую путь в матку, а мне в это время лезут в голову одна мысль тревожней другой, и про то, как я стану доставать оттуда клочок синтетической губки, или, еще хуже, про то, как я окажусь в результате в больнице — такая перспектива меня отнюдь не прельщала. А что если ему вздумается залезть своими пальцами мне поглубже?

—   Не больше, чем на час. Когда у остальных девочек наступает такое время, я всегда ограничиваю заказ: не больше часа. Все будет просто прекрасно, душечка.

Она, конечно, права, хотя, возможно, говорить правду человеку, который зайдет ко мне на кухню и спросит, что это я сделала со своей губкой для мытья посуды, будет несколько неловко. Что же касается клиента, я все ему рассказала, и он просто побоялся залезать глубоко, чтобы не потревожить там мою губку.

vendredi, le 23 Janvier

К огромному моему изумлению, Он позвонил. Тот, с которым у меня было Свидание. Он не заподозрил неладного, он отправился на север полазить по горам, и у него просто не было возможности позвонить. Услышав его голос, я не могла не улыбнуться. Кто знает, может быть, дело стоит того, чтобы продолжить.

Он пригласил меня в театр. К сожалению, я люблю оставлять свои вечера для работы, да и поиздержалась я

что-то за последнее время, надо было срочно зарабатывать. Должно быть, это все из-за моей дурацкой привычки тратить все свои деньги на всякие пустяки. Я вежливо отклонила его предложение, но сказала, что мы могли бы встретиться как-нибудь на неделе.

—   Если вы не хотите со мной встречаться, скажите прямо, я не обижусь, — тихо проронил он.

—   О нет, это вовсе не так, — я тут же пошла на попятный. — Мне было бы очень приятно с вами встретиться. — Не каждый мужчина предлагает тебе встретиться и сходить с ним куда-нибудь после того, как ему стало известно, что с тобой можно переспать и так, без всех этих штучек. Если с мужчиной в первое же свидание ложишься в постель, он считает, что это достаточное основание для того, чтобы на все грядущие памятные даты преспокойно открывать банку пива и преспокойно смотреть футбол — и таких большинство.

Но Он, как мне показалось, был не такой. Совсем не такой.

—  Обещаете, что мы встретимся? — слышно было в трубке, что он улыбается.

—  Обещаю, — ответила я, улыбаясь ему в ответ.

samedi, le 24 Janvier

Настали праздники: китайский Новый год. Как правило, я не жду его и не знаю, когда он бывает, но сегодня клиент на прощание подарил мне завернугое в золотистую фольгу домашнее печенье с предсказанием. Я и не знала, что существует обычай дарить такое печенье, но было приятно думать, что случайно выбранный и запеченный в печенье кусочек бумажки содержит в себе ключ к твоему будущему. Впрочем, вероятность того, что это предсказание сбудется, не больше, чем в гороскопе, напечатанном в бульварной газетенке.

Первое предсказание гласило: «На следующей неделе вам позвонит один очень веселый человек».

Этот текст меня позабавил. Что бы это значило? Что человек позвонит на следующей неделе после того, как было напечатано это предсказание, или на следующей неделе после того, как печенье было разломано, или просто «на следующей неделе вообще»? Какой-нибудь педант непременно заявил бы, что если вышеозначенный звонок от одного очень веселого человека не прозвенит в период между данным моментом и двадцать девятым числом, то значит, они имели в виду следующую неделю.

Второе предсказание гласило: «В следующем году вас покажут по телевизору».

Это предсказание напугало меня еще больше (черт побери, я очень надеюсь, что оно не сбудется), а кроме того, с ним можно проделать ту же самую вычислительную операцию, что и с первым. Если я не возникну на экране ящика в год Обезьяны, тогда, ясное дело, это должно случиться в год Петуха.

По совершенно не имеющим ко всему этому отношения причинам, я с нетерпением жду, чтобы поскорей настал год Петуха (Здесь игра слов: «Соек» по-английски означает «петух», а также «мужской половой член»).

dimanche, le 25 Janvier

Странный побочный эффект нашей работы — особая чувствительность к личным человеческим запахам.

Я не всегда принимаю душ сразу после свидания. У меня есть один постоянный клиент, который купает меня в ванне у себя дома; он моет мое тело губкой, намыленной миндальным мылом. Но с другими я предпочитаю не торопиться и принимаю душ у себя дома.

Поэтому выхожу я, скажем, из такси, поднимаюсь по лестнице к себе в квартиру и вдруг чувствую какой-то запах. Не обязательно связанный с сексом, и не какой-то особенный запах, просто аромат человека. Запах его тела или волос, или крема для рук, который остался на моей коже или одежде, иногда он смешивается с моим собственным запахом. И я знаю, что как только приду домой, я разденусь и стану нюхать складки своей одежды.

Могу ли я узнать человека по запаху? Говорят, обоняние из всех наших чувств сильней всего связано с памятью. А еще, обонянию меньше всего придают значение, это у нас какое-то второстепенное чувство. Оно как бы слишком эфемерно, оно играет совсем малую роль в нашей жизни. Сильные запахи скоро начинают нас раздражать, мы быстро от них устаем, но запахи тонкие, связанные с воспоминаниями, вызывающие у нас сложные ассоциации, — о, они всегда беспокоят нас, мы вдыхаем их с наслаждением и надышаться не можем.

У моего Мальчика запах крепкий, но не скажу, что неприятный. Он часто и обильно потеет. После долгих игр в постели, когда он вставал, пот крупными каплями тек у него по спине и груди. Запах был не тяжелый, но соленый, и я иногда облизывала его тело досуха. Даже от самых пустяковых ласк на спине у него выступали крупные капли пота. Стоило только прикоснуться к его руке, и она становилась влажной. Он клялся и божился, что я — единственная женщина, которая имеет над этим власть. Помню, я шутила, что он, наверное, произошел от собаки: они тоже тяжело дышат, когда возбуждаются.

Как-то раз пересекая улицу, я вдруг почувствовала запах одеколона, которым, должно быть, пользовался мой клиент. Я помню, как брала в руки эту гладкую зеленую бутылочку в его ванной комнате. Или однажды утром я надевала туфли, и их запах почему-то напомнил мне об одном клиенте, который был у меня еще в самом начале недели. Но в тот момент у меня не возникло мысли, типа: «этот человек пахнет кожей, или старыми кроссовками, или потными носками». Нет, это было бы слишком грубо. Но существовало некое глубинное и совершенно необъяснимое подобие запахов, некая таинственная связь запаха и образа человека. Б итоге, еще до обеда я скинула туфли, потому что никак не могла отвязаться от мыслей о работе. Но эти примеры относятся к событиям, разделенным довольно небольшим отрезком времени, и ничего не говорят о долговременной памяти.

Иногда проходит мимо меня человек — и я вздрагиваю: так ведь пахнет А-1. Мы с ним давно уже просто друзья, кажется, прошла целая эпоха, как закончился наш роман. От него шел запах горячего песка. Меня всегда так и тянет пойти вслед за таким человеком, куда бы он ни направлялся. Хочется схватить его за локоть, пока он не скрылся в толпе на станции метро, или нацарапать на клочке бумаги записку и незаметно подсунуть ее ему в карман. Я хочу знать, какими духами он пользуется. Хочу спросить, какое он имеет право пахнуть так, как пахнет сам секс.

lundi, le 26 Janvier

У Н. есть одна подруга, ее зовут Энджел, она такая же рабочая лошадка, как и я. Я постоянно ее где-нибудь встречаю — мы ходим в одни и те же места.

Я всегда восхищалась ее фигурой, хотя самой мне не хотелось бы иметь такую. Никаких женственных округлостей: узкие бедра и точеная попка. Поистине торжество скульптурной инженерии, одни только ноги прямо от шеи, длинные волосы, и все остальное выверено до последнего сантиметра. Проснуться в один прекрасный день в ее удивительном теле, облаченном в платье от Версаче? — это был бы кошмар и ужас. Но стараться переделать свое собственное тело по ее образцу бесполезно, будет только хуже.

Несколько дней назад я выходила в свет — и вот в одном месте зашла в дамскую комнату, чтобы подкрасить губы. К несчастью, это оказалось одно из ультрасовременных мест с умывальником, похожим, скорее, на какое-то корыто, в котором струя воды брызгается во все стороны, а слишком уж узенькое зеркало подсвечено как-то снизу и наискось и освещает только пространство между ключицей и подбородком. Да, вот такое волшебное зеркальце, оно не льстит, оно никому спуску не даст.

Итак, поразмышляв о том, что туалет явно проектировал какой-то дизайнер-женоненавистник, я обернулась — и вдруг увидела Энджел: она сидела, скорчившись на полу, и всхлипывала. Меня она еще не успела заметить. Было что-то такое хрупкое в ее поднятых плечах и склоненной шее, что я не смогла так вот взять и уйти.

— Что случилось? Что с тобой? — прошептала я, опускаясь на колени рядом.

Задыхаясь и всхлипывая, она выложила мне всё: и неприятности с ее мужчиной, и семейные проблемы, потом про операцию, которая у нее недавно прошла неудачно, потом — что это была за операция. Оказалось, несколько лет назад Энджел стала жертвой бандитского нападения, прошумевшего на всю страну. И в тот день была как раз годовщина этого ужасного инцидента.

—  Так это было с тобой? — удивленно спросила я. Она кивнула. — Боже мой, как мне тебя жалко, бедняжка.

Она показала мне шрамы по линии волос, оставшиеся от пластической операции. Я нежно обняла ее. Потом стала рассказывать про свои последние несколько лет, о том, что лишилась семьи, о том, что порой чувствую себя в этой жизни какой-то пробкой, которую швыряют по своей воле бескрайние океанские волны. О том, что все время стараешься быть бодрячком, закусив губу, не замечать удары судьбы, но от этого порой становится еще хуже. Да, этот мир несправедлив, это уж точно. Да, все это послано нам как испытание. Она ни в чем не виновата. Нет, не надо все время только и делать, что улыбаться, каждый день, каждую минуту.

Мы просидели там с ней почти целый час; люди заходили и выходили, перешагивая через нас или просто обходя. Потом Энджел встала, поправила на себе одежду, причесалась. Я, конечно, не ждала, что вот теперь у нас с ней сразу наступят отношения, как у двух ангелочков, но, по крайней мере, начало было положено.

Я не про то, что каждую пятницу по вечерам мы станем сидеть с ней вдвоем у телевизора, поедая горы чипсов. Нет, я имею в виду нежное, молчаливое понимание, взаимное приятие. Едва уловимый наклон головы с другого конца комнаты при встрече — и этого достаточно. Некий тайный союз двух понимающих друг друга женщин.

А вчера вечером мы снова встретились. Это был уже другой клуб, и туалет был другой. Я поздоровалась. И была больно уязвлена в самое сердце: она сделала вид, что меня не заметила. Мне было так обидно, что я сразу бросилась к Н.

—  Ну да, — сказал он, — ничего удивительного. — Я потратил на нее кучу времени, но она неисправима: она может в десять секунд из бедненькой и несчастненькой девочки превратиться в бесчувственную сучку. Никогда не знаешь, чего от нее ждать, на что можно напороться.

mardi, к 27Janvier

Звонила начальнице, чтобы обсудить рабочее расписание на ближайшие дни. Разговаривая, она то и дело хихикала, что как-то мало вяжется с ее холодным восточноевропейским фасадом.

—  Что это с вами? — спросила я. — Может, я позвонила не вовремя, может, она теперь как раз ударами плетки радостно дрессирует ленивых и неповоротливых клиентов, да мало ли что.

—   Ты когда-нибудь слушала группу «Дакнесс»?

—   Да, а что?

—   Ой, они такие смешные, я чуть не умерла от смеха.

—   Ну да, в своем роде.

Возможно, я излишне строга, но что-то не верится, что человек, который выглядит как незаконный ребенок Роберта Планта и Стива Перри, а может, и дантиста Остина Пауэрса, способен потянуть на роль рок-идола.

—  Можно, я в понедельник и среду возьму отгулы?

—  Конечно, дорогая. Бери столько, сколько тебе надо. Потом она разразилась хвалебной песнью про еще одну

песенку, а именно, про «Руки прочь от моей женщины». Жаль только, что ее фальцет был никак неспособен достичь стратосферных высот оригинала. Я искренне надеюсь, что она при этом не прыгала и скакала по комнате в своих белых полихлорвиниловых штанах со шнуровкой. Могу вообразить, сколько можно было бы драть с публики за билеты на такое представление.

Один человек недавно спросил меня, какие услуги я бы не хотела оказывать клиенту. И я так ничего и не смогла придумать. А теперь «подражание насекомому а-ля Фредди Меркури из Лоустофта» (Группа "The Darkness" из города Лоустофта подражала Фредди Меркури) стало пунктом номер один в этом списке.

mercredi, к 28 Janvier

Вчера вечером заходили друзья, не столько затем, чтобы что-нибудь отпраздновать, сколько, чтобы опустошить весь мой бар, наполненный бутылками так давно, что и не упомню. Звонила разным людям, послала несколько электронных писем, все в самый последний момент. Перед приходом дюжины бездельников, которые считают, что это вполне прилично — нагрянуть как снег на голову.

Настал момент, когда разговор про итальянский Ренессанс и малых голландцев элегантно вышел на сообщение о том, что в Королевской Академии проходит выставка картин, на которых изображены женщины в разных стадиях оргазма. Если это правда, я обязательно схожу.

К трем утра со мной осталось только двое крепко пьяных, однако полезных гостей, которые собрали все тарелки и стаканы, загрузили в посудомоечную машину и выгнали соседскую кошку. Но сесть за руль ни один из них был явно не в состоянии. Передо мной встала задача разложить их по спальным местам. К несчастью, один из них был Н., а другой — тот самый, с которым у меня было Свидание и с которым я так отчаянно и бесславно трахалась на прошлой неделе.

Мы пытались еще о чем-то говорить, пока не стало совсем поздно, и беседа сама собой увяла. Н., похоже, никуда не торопился. То же самое можно было сказать и про второго — думаю, ему очень хотелось остаться со мной наедине. Уже давно прошел тот час, когда я обычно ложусь в постель, и я надеялась, что один из них не выдержит и отправится домой, но они оказались крепкими парнями.

—  Ну что ж, — сказала я, — кровать у меня двуспальная, а нас трое, так что одному из вас не повезло, придется спать на диване.

Они переглянулись. Потом одновременно посмотрели на меня. Никто из них не вызвался добровольно отправиться на диван.

—  Ну, мальчики, вы оба парни высокие, на диване вам будет неудобно, так что предлагаю обоим кровать. А мне диван по росту как раз будет.

И снова — никакой реакции.

—  Ну не спать же нам всем вместе, а, парни? Прошла еще минута молчания, в течение которой они усиленно семафорили друг другу что-то бровями, а я пыталась расшифровать, что бы это значило.

—   Я пойду на диван, — решился наконец тот, с которым у меня было Свидание. Мы по очереди сходили в ванную, я принесла стеганое одеяло и две простыни. Тот, с которым у меня было Свидание, расстелил только простыни.

—   Ночью будет холодно, — сказала я. — Возьми одеяло.

—   Ну, ладно, оставь, — пожал он плечами, — на всякий пожарный.

Мы с Н. отправились в спальню. Н. прикрыл дверь.

—  Не надо, — прошипела я, — он подумает, что мы с тобой занимаемся любовью.

Я снова распахнула ее настежь.

—  Что ты так переживаешь? И вообще, он, может, давно уже спит.

Не знаю, почему я так переживала. И не переживала вовсе. Просто мне показалось, что совсем закрывать дверь — нехорошо.

Через несколько часов я проснулась, во рту пересохло — еще бы, столько было выпито. Заковыляла на кухню, чтобы чего-нибудь попить. Тот, с которым у меня было Свидание, лежал на диване, свернувшись калачиком. Он все-таки накрылся одеялом, но все равно казалось, что он очень замерз. Я поплелась обратно в спальню, взяла там дубленку, вернулась и накрыла ему ноги. Он даже не проснулся.

jatdi, le 29 Janvier

Все люди либо очень доверчивы, либо я сама вызываю у них больше доверия, чем заслуживаю. Недавно я успешно провела операцию по обработке моей квартирной хозяйки и убедила ее, что моей квартире позарез нужен ремонт. Под тем предлогом, что, мол, все равно большинство кухонных прибамбасов надо менять, я полностью поменяла все занавески. Будем надеяться, это все увенчается прекрасным языческим обрядом, во время которого вся старая рухлядь станет, весело потрескивая, гореть ярким пламенем.

Тем временем мне предстоит пережить небольшие домашние неудобства. Не столь уж страшные, жить будет можно, просто будет слегка некомфортно. Я даже недавно поговорила с одним из А. О приближающемся ремонте.

—  Знаешь, если у меня на работе ничего не отменится, я уезжаю на следующие две недели на конференцию. Хочешь, возьми ключи, поживи пока у меня.

—  Спасибо, ты такой милый, а ты не боишься, что я пролью тебе что-нибудь на ковер?

А. известен тем, что очень ревниво охраняет свою берлогу. Мне говорили, что даже для вещей своей подружки, когда она жила у него, он выделил всего одну-единствен-ную полочку.

—  Я тебе доверяю, — великодушно сказал он, потягивая виски с содовой. — Я верю, что ты хорошая девочка и знаешь, как себя вести в чужой квартире.

Такой вот шутник.

Недавно была такая история: один клиент заказал свидание со мной у себя дома чуть ли не на весь вечер. Вытянув почти полную бутылку джина, испытав на прочность кровать, пружины которой под нами стонали и выли, истощив все мыслимые темы разговора, он наконец скрылся, чтобы быстренько принять душ.

Подобного рода антракты всегда заставляют меня нервничать. Не то чтобы я заранее планировала, как бы мне получше обчистить квартиру, но у меня характер такой: всегда признаюсь во всем сразу, даже в том, что не совершала. Еще в школе, когда за проступок одного из учащихся делали выговор целому классу, виноватой больше всех чувствовала себя именно я. Особенно, если не имела к проступку никакого отношения вообще.

Но большинство клиентов ведут себя очень осторожно. Когда я прихожу к ним не в гостиницу, а домой, они чаще всего откладывают ритуал принятия ванны или душа до моего ухода или предлагают совместную помывку, чтобы не оставлять меня одну. И я нисколько не обижаюсь.

Но этот клиент шустро набросил на себя халат и резво поскакал в ванную комнату. Я осталась сидеть на диване. Сначала хотела было просмотреть его коллекцию дисков, но потом решила, что это будет невежливо. Вместо этого принялась разглядывать акварели на стенах. И поскольку делать мне было совершенно нечего, звонить некому и незачем, читать нечего, ну я и занялась тем, чем на моем месте занялся бы всякий нормальный человек.

Когда он появился в дверях ванной, то к изумлению обнаружил, что я мою посуду.

Возможно, я заслуживаю большего доверия, мне кажется.

vendredi, le 30 Janvier

Вчера днем шел снег. Какие-то студенты выскочили откуда-то целой толпой и принялись обстреливать друг друга снежками. Девушки шли по улице парами и тройками, прижимаясь друг к дружке под зонтиками, которых на всех не хватало. Хотя уже было темно, в воздухе был разлит какой-то спокойный, рассеянный свет — в теплом сиянии уличных фонарей большие пушистые снежинки сверкали и медленно опускались на землю.

Я отправилась на встречу с А-2. В последнее время он влачил существование один, без подружки, и длилось это уже довольно долго. Впрочем, недавно он подцепил кого-то на своей конференции, какую-то девицу из Манчестера. Далековато мотаться, чтобы переспать с ней. Он пытается уверить меня, что у них отношения не исчерпываются одним только сексом. Впрочем, хоть А-2 и прекрасный парень, но врать совершенно не умеет.

Мы устроились в одном баре, сидели и смотрели в окно, как на скользкой, покрытой гололедом улице бьются друг о друга автобусы и прочая уличная техника. Местечко было из тех, где всегда сохраняется довольно высокий коэффициент кожаных посадочных мест в баре, и где всегда, независимо от количества посетителей, орет музыка. Нам пришлось надрывать голос.

—   Ну, что ты думаешь про латекс? — проорал А-2 мне на ухо.

—   Латекс? — рявкнула я в свою очередь, не совсем уверенная, что поняла его правильно. — Вообще-то, неплохая идея.

Недавно у меня проявилась повышенная чувствительность к веществу, которое попадает мне в рот, когда я отсасываю у клиента, — у меня начинают распухать губы и щиплет во рту. Думаю, это могло случиться от спермици-да презервативов «Дюрекс».

—   Нет, я хочу сказать, — он сделал жест, будто натягивает перчатку, — латекс. Как он ощущается, понимаешь, поскольку...

—   Ты имеешь в виду секс с резинкой?

—   Это такая девушка, что черт меня подери! — восхищенно прокричал он. — Ну, так что, ты когда-нибудь это делала?

—   Нет, по полной программе нет. С катетером и маской, и все такое? Нет.

Ух. «До самой уретры» — эта фраза, вероятно, самая не эротичная из всех, что я способна себе представить.

—   Мне так хочется туда отправиться.

—   Будь осторожен, ты ее спугнешь.

—   Она сама предложила. Ну — что скажешь?

—   Мне кажется, многовато детской присыпки. И думать не хочется, как это может пахнуть.

—   М-м-м... А мне как раз хочется.

Откуда берутся люди с этой дрянью? И не станет ли там слишком душно?

—  Маньяк. Ты же говорил, что у вас не один только секс, — это твои собственные слова.

—  Да и ты бы не отказалась из любопытства.

—   Кто, я? — я прижимаю ладонь к груди, выражая притворное удивление. — Да я бы вообще никогда и ни за какие деньги. Я тут чиста, как... — киваю за окно, — как первый снег.

—   Конечно, кто угодно, только не ты. Еще будешь? — проорал А-2 что есть мочи, стараясь перекричать дикий рев, который у них называется песней, — группа была такая, что неприлично и называть.

—   Что-нибудь покрепче, если у них, конечно, есть. Чтоб побольше алкоголя. Иначе я эту музыку не вынесу. Правда, чтобы расслабиться, я могу попробовать представить, как ты трахаешь надувную куклу.

samedi, le 31 Janvier

В такую погоду, как сегодня, человек должен смиренно признать свое поражение, забыть про: «бывает и хуже» и принять порядок вещей, как он есть. Лучше всего ситуацию можно обобщить так: колготки плюс чулки плюс-носки под брюками, «боже мой, неужели придется пользоваться общественным туалетом, проделывая немыслимые фокусы со всем этим обмундированием». Впрочем, возможно, это небольшая плата за то, что живешь в зимней стране чудес, сплошь покрытой грязным снегом.

И в такие дни, как эти, только негодяй и невежа может сморозить что-нибудь типа: «раздались вы в бедрах девушка». Именно поэтому мне пришлось убить Н. и закопать его труп под слоем вечной мерзлоты на Хэмпстед Хит (Район в северной части Лондона, где проживают многие известные писатели и интеллектуалы. Посередине Хэмпстеда расположен обширный луг, который называется Хэмпстед Хит).

FEVRIER

Изюминка

То есть, собственно, такая вещь, которая выделяет девушку среди других, то, чем она особенно славится. Некоторые своим внешним видом, другие — блестящей техникой секса или другим каким-нибудь особенным, специфическим талантом. Мне, например, часто приходится заниматься анальным сексом, а также сексом с легким доминированием над партнером, но это не моя изюминка. Моя изюминка — оральный секс. Я очень часто удостаивалась комплиментов за то, как классно я отсасываю: перед тем как начать, я всегда спрашиваю у мужчины, хочет ли он кончить мне в рот или нет, а если да, то как долго он хотел бы продлить сам акт. Многие мркчины не верят, что время наступления оргазма в моих руках, или, точнее, в моих губах. Глупенькие, конечно, в моих, в чьих же еще. Мркчины, что с них взять.

Назойливые лизуны

Таких людей много в мире. Их не переделать, да это и не входит в мои обязанности, хотя мягкий намек, тактичный совет в удачно выбранную минуту может стать для такого мужчины полезнейшим уроком из всего, что он вынес от нашей встречи. Но нужно знать, когда говорить, а когда лучше попридержать свой язык. Особенно это касается тех минут, когда он трендит без умолку.

Музыка

Мне очень не нравится манера некоторых режиссеров перегружать звуковую дорожку кинофильма всяким музыкальным дерьмом, которое якобы усиливает впечатление от сцен, изображающих постельные игры. Музыка — это дело вкуса, и обычно сразу видно, напялил ли человек на себя наушники потому, что любит музыку, потому, что он от нее торчит, или потому, что ему кажется, что так теперь модно ходить, все так ходят. Серьезные дела не делаются под сладенькие мелодии Лютера Вандросса — так правильное настроение не создашь. С другой стороны, если человек дерет тебя в задницу под звуки «Весны священной» Стравинского, значит он по-настоящему, страстно любит музыку.

Звуки

Вот подходящая альтернатива музыке. Он хочет твоей реакции — дай ее ему. Но ради бога, не вопи в постели, изображая бешеную страсть, если он сам ясно не дал понять, что ему этого хочется, что ему это приятно. Он платит тебе за секс, какой он хочет, а не за твою глупость.

dimanche, le 1 fevriev

Я ходила в театр с тем, с кем у меня было Свидание. Но не в какой-нибудь навороченный, с дорогущими билетами в Вест-Энде. Нет, он пригласил меня на представление, поставленное одним из его друзей в каком-то ресторанном кабаре, — пьесу одного из самых моих любимых драматургов эпохи Ренессанса. Я даже слегка засомневалась — стоит ли смотреть постановку этой пьесы на современной сцене.

— Ты будешь потрясена, когда увидишь, что они с ней сделали, — уверял он меня. — Потрясающий у них дуэт получился.

В ту ночь после вечеринки, когда он спал у меня в гостиной на диване, а Н. в моей постели, все трое встали рано и выползли на кухню пить кофе. Я проводила их обоих на улицу, сначала усадила в машину Н. и помахала, ему рукой на прощанье, а потом пошла с моим Первым Свиданием за угол к его машине. Я боялась, что была не права, продемонстрировав накануне ему свою холодность, но нет, перед тем как умчаться в даль лондонских улиц, он запечатлел на моих губах нежный поцелуй. Возможно, у меня есть еще один шанс.

Вечером поехала на метро смотреть с ним этот шедевр. Он уже был в ресторане, сидел за столиком с каким-то своим другом, с которым сразу меня и познакомил. Человек оказался известный, правда, право его на известность заключалось в том, что он еще ребенком сыграл в каких-то рекламных роликах, а поскольку выглядел теперь, как минимум, на все пятьдесят, не удивительно, что я его не признала, да и ролики эти тоже не припомнила. Поэтому мы совсем немного поговорили про тернистый путь к успеху и славе, а потом разговор перешел на компьютеры и связанные с ними проблемы. Я считаю, что компьютеры — это сущие монстры, пользы от них почти никакой, кроме помощи в продвижении товаров на рынок и распространении порнографии. А в остальном очень похожи на мужчин. А поэтому и вреда от них не так уж много, если хорошенько подумать.

Пьеса для двух актеров шла в помещении наверху. С первых же минут я поняла, что она мне не нравится, зато длинное мускулистое бедро Первого Свидания крепко прижималось к моему, смеялся он не часто и только тогда, когда надо, и если не принимать во внимание фальшивую игру актеров, которые кривлялись всего в нескольких метрах, сидеть с ним рядом в темном помещении было довольно приятно.

Пьеса кончилась, публика повалила вниз подкрепиться у стойки бара. Я увидела одного из актеров и присоединилась к толпе, расточавшей ему неумеренные и незаслуженные комплименты.

—  Ну как, что вы об этом скажете? — спросил меня один из друзей Первого Свидания, глядя мне в глаза с хитрой улыбкой, когда актер, наконец, раскланялся и ушел.

—    Вяловато, — ответила я. — Ни живости, ни страсти.

—    В смысле?

—  Да что там говорить, я бы лучше могла сыграть. Тут я повернулась к Первому Свиданию и произнесла

фразу из пьесы, ту самую, которую произносил тот самый актер. И при этом гладила рукой его рубашку, делая вид, что он — Елена Троянская. И он достойно отвечал мне, игриво увертываясь от моих заигрываний. Потом оба повернулись к этому его другу.

—  Очко в вашу пользу, — сказал он.

Мы с Первым Свиданием осушили свои стаканы и смылись.

Он предложил подвезти меня до дому. Ему было не совсем по пути, но я согласилась.

И снова мы болтали — обо всем и ни о чем. Я в нескольких словах рассказала ему, как у меня все закончилось с моим Мальчиком. Он поведал мне о своей последней подружке, с которой тоже расстался совсем недавно. Я вдруг подумала про А-2 и ни с того ни с сего брякнула:

—  Помню, для меня было большим откровением однажды понять, что ты не обязан любить кого-то за то, что он любит тебя. А еще, что нельзя говорить тому, кто любит тебя, что твоя любовь — неправильная, что это ошибка.

Последовало молчание.

—  Это хорошо, что ты сказала, — произнес он, с визгом срезая угол у Гайд-парка. — Потому что я тебя люблю.

Так-так, нет-нет, ну, пожалуйста, нет. Я почувствовала себя загнанной в ловушку собственными словами.

—  Спасибо, — ответила я. А что было еще говорить, когда в этот самый момент в груди у меня было совершенно пусто? Ну не могла я ответить на его чувство, и все туг. Пока не могла. А может, и вообще. Мы остановились, поднялись ко мне, отправились в спальню, занимались сексом, спали. Он проснулся рано — привычка человека, зарабатывающего честным трудом. Так, по крайней мере, я думаю. Завтрак прошел тихо, почти без слов, после чего он отправился восвояси.

lundi, le 2 fevrier

Клиент: Можно, я вас сниму?

Я (заметив поблизости маленькую, величиной с ладонь видеокамеру): Нет.

—  Ну, пожалуйста! Я не стану снимать ваше лицо. Ну-ну, рассказывай. Нет уж, спасибо.

—   Очень жаль, но нет, в нашем агентстве такое правило — никаких фотографий и видеосъемки.

—   Мне просто хочется посмотреть, как вы раздвигаете губы, когда туда входит мой болт.

—   Прекрасно, это можно устроить! Возьмем зеркало — и смотрите себе на здоровье. Но никаких съемок.

—   Другие девушки соглашаются.

—   Я — не другие.

Он делает недовольную гримасу.

—  Другие девушки из вашего же агентства.

Он что, считает этот аргумент достаточным, чтобы я согласилась? Мистер, да мне наплевать, какие у вас есть снимки — хоть фото моей мамы, которая сосёт у вашей собаки.

—  Нет, нельзя. Мне ужасно жаль.

—  Даже и фотографию? Ведь там буду в основном только я.

—  Нет.

Это уже становилось утомительно, а главное, время-то, отпущенное на наши игры, уходило впустую. Я нежно ему улыбнулась, подошла к нему почти вплотную и поиграла верхней пуговицей его рубашки.

—  Начнем?

И мы начали, и продолжили, и все шло хорошо, если не считать, что он слегка портил все дело разговорами и комментариями, типа: «О-о-о! Потрясающе! О-о-о, как бы хотелось это заснять», или «Тебе точно нужно сниматься в порно, это я тебе говорю» и так далее. Было время, когда мы с Н. носились с идеей накопить денег и провести годик где-нибудь в Польше, поработав там на съемках крутого порно, но это совершенно другая история, и расскажу я ее в другой раз.

Так вот, этот несчастный все не отставал, все дудел в свою дуду. Дошло до того, что не стало возможности и брыкаться-то как следует, изображая энтузиазм, я уже элементарно не могла правильно двигаться — мне все казалось, что за мной наблюдают. Прошел почти час, я так изнервничалась, что уже думала не о хорошей работе, а шарила взглядом по комнате в поисках скрытой камеры. Слава богу, это был номер в гостинице, а не частный дом, но все равно, когда он вышел на минутку в туалет, я проверила все шкафы и даже успела заглянуть под кровать.

По личному опыту знаю, что всегда и везде следует быть начеку и не доверять никому. Такая установка еще ни разу не сослужила мне плохой службы. Еще ни один человек не сумел воспользоваться мной против моей воли, и я хочу быть уверена, что так будет и впредь. Вот, в частности, почему я работаю не сама по себе, а через агентство.

Я понимаю, что занимаю привилегированное положение в нашей работе, насколько это можно сказать о сексе с незнакомыми людьми. Многие проститутки — хотя, конечно, далеко не все — наркоманки, отношения с людьми у них, как правило, не складываются, клиенты постоянно их унижают, да и начальство тоже. Я, наверное, достаточно наивна и простодушна, если не спрашиваю у других девушек, с которыми порой встречаюсь, довольны ли они своей работой. По правде говоря, лет до шестнадцати, семнадцати я и понятия не имела, кто такие проститутки и зачем они существуют на свете. Попробуй отличи про-ститутку от обыкновенной девчонки, из тех, кто тусуется по ночным клубам.

Однажды, еще во время учебы в университете, я довольно поздно возвращалась откуда-то домой. Жила я тогда в многоквартирном доме почти в центре города, и до дома я доехала на такси. И только подошла к своей двери уже с ключом наготове, как вдруг слышу мужской голос.

—   Хочешь подработать, милашка?

Хватило секунды, чтоб до меня дошло, о чем он спрашивает.

—   М-м-м, нет, спасибо.

На мне не было ничего такого уж очень вызывающего, с той поправкой, что я была студентка, а все студентки, которые возвращаются поздно вечером домой из клуба, выглядят слегка неодетыми. Так что он вполне мог ошибиться. Но я не стала ни кричать, ни звать на помощь, или изображать из себя оскорбленную невинность.

—   Точно? — переспросил он.

Время от времени мне попадались в нашем районе уличные проститутки. Как-то в выходной выхожу я из дома пораньше купить в киоске газету и вижу: переходит, слегка пошатываясь, главную улицу города какая-то девица. И одета как-то не по-утреннему, словно собралась куда-то провести вечер. Но было в разгаре утро, и она выглядела слишком уж юной, чтобы можно было принять ее за студентку, вдобавок какая-то недокормленная. В другой раз мы сидели с друзьями в баре недалеко от дома, и вошла какая-то женщина и попросила разменять ей двадцать фунтов. Ребята за стойкой многозначительно переглянулись: они хорошо знали ее.

—   Точно, — ответила я этому человеку, и чуть было не добавила «спасибо, вы очень добры».

mardi, к 3 fevrier

Ремонт в квартире идет нормально, хотя писать про всякие драпировки с занавесками большого вдохновения у меня нет. Достаточно сказать, что предыдущий вид (Лора Эшли с Питером Максом торчат на галлюциногенах на Таити) модернизируется, чтобы хоть как-то приблизить интерьер к веку нынешнему.

Самый интересный предмет доставили вчера. Мебель от хозяйки была изготовлена несколько лет назад фирмой, которая бесплатно ремонтирует купленную у нее мебель, и они были столь любезны, что приволокли мне новую красивую ткань для этой толстой уродины (я имею в виду диван, а не квартирную хозяйку). Эту самую ткань для обивки доставили как раз после ланча, а вместе с ней и подробнейшие инструкции, как надо делать обивку, плюс специальный инструмент в помощь.

Этот инструмент, надо сказать, выглядит в точности, как весло.

Классное, кстати сказать, весло, ей-богу, сделанное из прекрасной древесины твердых пород, такой же, из какой сделан и сам каркас дивана, с гладкой круглой рукояткой, прямо в стиле точеных на токарном станке ножек дивана, и с постепенно суживающимся плоским окончанием, которым, по-видимому, собственно обивка и производится. Но я, глядя на этот прекрасный прибор, не очень ощущаю в душе, что он сможет оказать мне помощь в обивочных работах. И если быть до конца откровенной, я в этой штуковине вижу только образцово сделанное и исключительно сексуальное деревянное весло. У него еще есть такой кожаный ремешок, продетый сквозь рукоятку, боже ж ты мой, какой ремешок! И вообще, это весло выполнено в стиле всей мебели, ну просто очень подходит.

Я с большим интересом посмотрела сначала на это весло, а потом на человека, который мне его доставил.

—  Это надо вернуть обратно, когда я все сделаю?

—  Что? Нет, оставьте себе... или можете выбросить, если хотите. Нет, возвращать не надо, нам она больше не нужна.

—  Спасибо.

Тыщу лет я не получала столь неожиданного и прекрасного подарка. Было такое чувство, будто раньше срока наступил День святого Валентина.

mercredi, к 4 febrier

Клиент (устанавливая настольное зеркало на полу): Мне хочется посмотреть, как вы мастурбируете и наблюдаете за собой в зеркало.

Ну что ж, хоть какое-то разнообразие, почему нет?

—   А чем?

—   Для начала рукой. А потом вибратором.

—   А потом вы?..

—   Нет, я просто хочу посмотреть.

Он принес мне стул, и я уселась. Стащила, сексуально извиваясь, трусики и задрала юбку до самых бедер. И все мои красоты мне очень хорошо были видны в зеркале — интересное, скажу я вам, зрелище, не часто приходится такое наблюдать. Конечно, после процедуры удаления волос и перед тем, как отправляться на работу или еще куда, я всегда проверяю, не осталось ли чего между ног, но тут все было иначе. Небольшие зеркальца играют важную роль и на работе, и в домашнем сексе, но раньше я была одна, мне никто не мешал, никто не нарушал мое сосредоточенное уединение. Этакая красавица из реалити-шоу. А теперь, будучи существом очень неравнодушным к собственной персоне, я была восхищена, возможно, не меньше, чем он сам.

Я видела, как набухают мои губы, как они постепенно краснеют и влажнеют. А они гораздо темней, чем я раньше себе представляла, они почти пурпурно-фиолетовые — такого же цвета, как головка пениса, которую я имела удовольствие наблюдать вблизи столь часто. Само отверстие расширилось и стало похоже на полуоткрытый рот, захватывающий воздух; я даже слышала, как он мягко чмокает, в то время как пальцы мои двигались все быстрей и быстрее, а бедра подпрыгивали все энергичней.

Было такое впечатление, будто я вижу себя на экране телевизора. Должно быть, и у него было такое же впечатление — он смотрел главным образом в отражение, а не на меня саму, восседающую на стуле с задранной юбкой. Поначалу я была слегка озадачена, зачем это ему надо — платить проститутке за то, что она просто мастурбирует перед ним, и все действо проходит без его участия, но потом поняла. Ему хотелось ощущать себя режиссером-постановщиком этого спектакля.

Но когда я достигла той точки, когда, казалось, уже все, возврата нет, сейчас кончу, я замедлила движения и сменила позу — якобы для того, чтобы ему было лучше видно, а заодно и для разнообразия, но на самом деле, чтобы не кончать.

О, это был нелегкий труд — целый час дрочить и удерживаться, чтобы не плюнуть на этого идиота и не кончить к чертовой матери. Сначала он сидел на кровати, потом встал на пол, на колени, подвигаясь все ближе и ближе к зеркалу, и время от времени просил меня увеличить или уменьшить скорость, или взять вибратор, или подвинуть свободную руку — но ни разу так и не коснулся меня.

И вдруг мощная струя ударила в поверхность зеркала, и густая беловатая жидкость потекла вниз, затуманивая мое отражение, прямо на ковер. Он кончил.

jeudi, le 5 fevrier

Пришла домой промокшая насквозь и злая, как ведьма: забыла взять зонтик и попала под ливень в районе Лэд-броук-гроув. У меня было свидание с одним человеком, и, надо признаться, свидание прошло очень скверно. Мне три раза звонили, все звонки с номера начальницы. Я перезвонила.

—   Здравствуйте, простите, что не перезвонила сразу.

—   Ничего страшного, милая. — На этот раз рядом с ней не гремела дикая рок-музыка. — У тебя намечался клиент.

—   У меня была встреча с одним человеком, и я забыла взять с собой мобильник. Что-нибудь интересное?

—   Такой милый мужчина. Он всегда спрашивает только тебя.

—   А-а-а... — Такое случается примерно раз в неделю, с тех пор как я начала работать. — Француз?

—   Очень милый, настоящий джентльмен.

—   Ну да, и всегда платит меньше, чем положено за час работы. Все равно я не смогла бы так быстро к нему приехать. — Я живу действительно далековато от его дома. — Надеюсь, вы предложили ему замену.

—   Да, конечно. Но он всегда спрашивает только тебя, только тебя, дорогая.

—   Передайте ему, чтобы в следующий раз делал заказ пораньше, хорошо?

—  М-м-м... — В трубке послышался еще чей-то приглушенный голос, и начальница как-то странно вдруг замолчала, а потом перешла на шепот. — Извини, дорогая, мне надо идти! Спасибо, что позвонила. До свидания.

Должно быть, ее любовник, который понятия не имеет, чем она зарабатывает. Мне это кажется странным —но, в конце концов, это ее работа не в ладах с законодательством, а не моя.

Через несколько минут пришел текст от Первого Свидания: «Сад Пыток (Ночной клуб Лондона, в котором проводятся представления с экстравагантным стриптизом). Что думаете?»

Ну что ж, если он старается, чтобы мне было интересно, то, без сомнения, делает все правильно. Уже лечу, надену только побрякушки на сиськи.

vendredi, le 6 fevrier

Иду вчера по подземному переходу в сторону Дист-рикт-лайн, а там уличный музыкант выделывает с гитарой что-то очень похожее на дилановские штуки и на ходу сочиняет и поет про людей, которые проходят мимо.

—  ...и сказал я, мой друг, посмотри, какая девушка, она пройдет мимо, ты узнаешь ее по белому платью и розовым туфлям, о, какая прекрасная девушка...

Я не могла удержаться от улыбки, посмотрев на свои туфли. Розоватые босоножки с прорезью на носке. Разгар сороковых или семидесятых — ну это в зависимости от того, как сношены.

—  ...и ты узнаешь ее, мой друг, ты узнаешь эту девушку, ведь у нее такая улыбка...

Я шла, не останавливаясь, но всю дорогу смеялась про себя, и только перед тем как свернуть за угол, оглянулась и улыбнулась ему самому.

samedi, к 7 fevrier

Забегал H. после спортзала помочь мне с моими диванными подушками. Под словом «помочь» подразумевается «развалиться на них и ждать, пока я не приготовлю чай», что, полагаю, тоже в некотором роде помощь. Кто-то должен поставить первое пятно на новую обивку дивана. То есть я не хочу сказать ничего плохого, ну пролил немного чаю, делов-то. Это не смертельно.

Глаза Н. немедленно заметили мое новое изящное орудие для обивки диванных подушек. Когда я вернулась, неся в обеих руках дымящиеся кружки с чаем, он уже проверял, как оно работает, шлепая себя лопаткой по бедрам.

—    Что за штуковина? Собралась в поход на байдарках?

—    Принесли вместе с диваном, — объяснила я.

—    Класс.

Одна из бывших подружек Н., кстати, та самая, что разбила ему сердце, вдруг, ни с того ни с сего зачастила в спортивный зал, куда мы с ним тоже ходим. Причем я заметила, что она приходит всегда в то время, когда его там нет. Иногда я задерживаюсь в раздевалке и пользуюсь случаем подслушать, о чем она разговаривает со своими знакомыми, понимая, что моя осведомленность о ее теперешнем положении может принести мне немалые дивиденды. Если ей и известно, кто я такая, то виду она не подает. Еще не знаю, стоит ли сообщать ему об этом. Мы еще не допили наш чай, как разговор наш как-то сам незаметно перешел на нее.

—  Сам не знаю, что делать, может, взять и позвонить ей, — сказал он. — Если у нее кто-то есть, пусть мне будет хуже, если никого — я просто спрошу, в чем дело, почему это мы с ней ни с того ни с сего разбежались.

—   Если один из вас решил, что все кончено, то это все, тут уж ничего не поделаешь.

—   Да я знаю. Я просто подумал, в конце концов, я во всем разобрался, в конце концов, я... черт меня побери!

—   В чем дело?

—   Посмотри в окно.

Я посмотрела. Улица как улица, люди на ней живут, напротив стоят машины. Некоторые окна освещены, некоторые нет. Почти невидимые капельки косого дождика сверкают оранжевыми искорками в свете уличных фонарей.

—   Ну и что?

—   Вон там его машина. Машина твоего бывшего.

Я прищурила глаза. Зрение у меня не очень-то, но похоже да, что-то машина эта уж очень смахивает на машину моего Мальчика: точно такой же «фиат», и цвет совпадает.

Я так и задрожала, совершенно непроизвольно. Стало вдруг холодно, задуло от окна — я задернула занавески.

—   Таких машин тысячи.

—   Когда я останавливался, ее там не было, — сказал Н. — И у твоих соседей такой нет.

Я спокойно отвернулась от окна, протянула руку, взяла чашку с недопитым чаем и снова села.

—  М-м-м... Не думаю. Не знаю.

Впрочем, когда через час Н. уехал, подозрительная машина исчезла.

dimanche, к 8 fevrier

Середина восьмидесятых. Летом моя мама иногда отправляет меня на неделю, по рабочим дням, в молодежный еврейский лагерь. Обычно мы весь день болтаемся по лагерю без дела, играем от скуки в разные настольные игры.

Порой нас заставляют играть и в какие-то странные спортивные игры, правила которых никто толком не знает, как например, в какой-то корфбол. Иногда ходим в походы.

Однажды на двух автобусах поехали на пляж. День был не очень-то жаркий, но пляж — ведь это такое удовольствие (так нам сказали), что мы ни в коем случае не должны терять этот день (это тоже было нам сказано). Одна учительница однажды ездила за границу и привезла оттуда морскую звезду, так что я весь день до вечера бродила по колено в воде по берегу моря, все надеялась тоже поймать морскую звезду. Ну и, конечно, ничего не поймала, даже не видела ни одной. Другие девчонки просто сидели на пляже или плескались на мелководье, мыли голову, вместо шампуня намыливая ее песком. Они звали меня к себе, но я не пошла. Слишком холодно.

Воспитатели как следует всех отряхнули и только после этого разрешили нам сесть в автобусы. Но когда мы вернулись, песок все равно был везде, и в голове, и в трусах, и в прочих местах, поэтому взрослые приказали мальчикам и девочкам разойтись по разным комнатам, переодеть купальники и вытряхнуть как следует полотенца. А между этими двумя комнатами было что-то вроде коридора с вешалками, и вот две девчонки постарше прокрались туда незамеченные и стали подглядывать, как мальчишки переодеваются.

Мне подсмотреть ничего не удалось. Не потому, что я не хотела, просто эти старшие девчонки были высокие, толстые, загораживали вид и не давали смотреть больше никому. А потом рассказывали, что они там увидели (как я позже узнала, рассказ их грешил, мягко говоря, большими неточностями). Еще несколько лет после этого случая я была убеждена, что на мужском члене есть такая винтообразная бороздка, поэтому и называют его часто «болт».

Была одна популярная песенка, которая очень нравилась всем девчонкам постарше, и они вечно спорили, кто из них больше любит исполнителя, и чье имя лучше всего звучит рядом с именем этого гения. Его публичные заявления о том, что он совершенно равнодушен к сексу, для них ничего не значили. Впрочем, не то чтобы не значили, просто он становился благодаря этому еще более недоступным. По сравнению со всеми окружающими нас мальчиками, он был просто небожитель какой-то. Красив, сложен как Аполлон, загадочен и родом из самого Манчестера, а по нашим понятиям Манчестер — это было круто, не то что дыра, в которой мы все прозябали.

После университета я стала снимать квартиру. Помню первый день, я только переехала, распаковываю вещи, а по радио передают как раз эту песню. Впервые в жизни я слушала ее одна, без сопровождения подвывающего хора двенадцатилетних пацанок.

В то же самое лето, когда я ездила в лагерь, друзья моих родителей стали называть меня Маленькой Алисой. Как в книжке про Алису в Зазеркалье. «Где наша Маленькая Алиса?» — спрашивали они, и где бы я ни была в тот момент, я бежала сломя голову, счастливая, что меня называют этим именем. Меня показывали всем гостям как некий уникум, демонстрирующий чудеса запоминания. Меня не отсылали в другую комнату, как других детей, для взрослых я была игрушкой: вы только посмотрите на эту «взлослую девочку». Я понимала, что со мной разговаривают покровительственным тоном, но мне в то же время было приятно, потому что я могла отвечать им на их языке, разговаривать с ними как с равными. Один из друзей семьи отказывался обедать у нас, если его не посадят рядом со мной. Он задавал мне серьезные вопросы, касающиеся политики, и я удивилась, узнав, что у меня, оказывается, есть собственное мнение. Несмотря на то, что я мало в этом понимала и мало что знала. Впрочем, с тех пор вряд ли что изменилось. Потом он попросил меня повторить за ним стихотворение: он читал, а я повторяла строчку за строчкой. А потом я повторила его целиком, слово в слово.

— Когда-нибудь ты, может, даже поймешь его, — смеялся он.

Итак, я на кухне, одна, слушаю эту песню, и я теперь взрослая, я теперь уже не та Маленькая Алиса. Слова песни вообще-то очень грустные. Я даже не сразу поняла, что плачу.

mardi, к 10fevrier

ТРАХ: СПРАВОЧНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ИНТЕРЕСУЮЩИХСЯ

Хороший трах: это когда стоит грохот и дым коромыслом, и все соседи немедленно приходят в состояние боевой готовности, чтобы, не откладывая, начать активные сексуальные действия. Потом он уходит, не оставляет после себя ничего и не звонит сразу после того, как отчалил. А может, и вообще не звонит. Короче, за такую услугу следует, скорей всего, назначать плату.

Плохой трах: когда он считает мух на потолке, а потом требует, чтоб ты вышла за него замуж.

Трахаль: не столько, по общему мнению, привлекательный, сколько источающий вокруг себя некие животные флюиды (я не имею в виду хорька, конечно).

Трахитрый: не подающий никакой надежды в ближайшее время быть кем-либо трахнутым.

Траховая преисподняя: на воротах ее можно написать: «забудь о трахе всяк сюда входящий». Здесь обитают женщины той разновидности, которые любят искусственный загар и красятся под блондинок, сексу же предпочитают разговоры о своей диете, духовности и маленьких собачках. (См. также Челси, Тантал).

Затраханный: не способный больше предаваться регулярному траху.

mercredi, к 11 fevrier

На прошлой неделе друзья устроили мне еще три смотра. Это может означать одно из двух: либо они очень озабочены моим эмоциональным благополучием, либо опасаются, как бы чего не случилось, если я долго буду мыкаться одна. А может, и то, и другое вместе. А у меня свои проблемы: не хочу слишком быстро привыкать к этому парню, по прозвищу Первое Свидание. Человек он, конечно, очень хороший, и у нас с ним все просто замечательно, но чем больше я думаю о нем, тем больше нахожу его намерения несколько слишком... серьезными.

Ни один из кандидатов, однако, не соответствовал вполне моим представлениям о том, каков должен быть мой любовник.

Первый холостячок был вполне ничего себе парень — высокий, темные глаза как-то диковато смотрят, очаровательный уэльсский акцент. Если и есть на свете что-нибудь такое, что может свести меня с ума, так это ласкающие слух звуки речи выходцев из Уэльса. Конечно, это всего лишь мое мнение, но у всякого свои слабости.

Увы, этого детину, должно быть, не проинформировали о подробностях моей трудовой биографии. Мы еще не успели покончить с закуской, как он принялся рассказывать какую-то изысканную историю, соль которой заключалась в том, что он потешался над своим лучшим другом, который, видите ли, «встречается с сестрой проститутки». Ага. Ну, что ж, ладно. Жаль. Впрочем, обед он заказал очень порядочный.

Второй холостяк назначил свидание в пабе, и когда я пришла, уже был под порядочной мухой. Еще одна черта, присущая мужской половине человечества — у них нередко возникают отчетливые проблемы с установлением правильных отношений между собственным телом и силой земного притяжения. Когда, к своему немалому удивлению, он обнаружил, что я неподобающе мала ростом, чтоб стать опорой нетвердо стоящего на ногах мужичины весом больше сотни килограмм, он вцепился в стойку бара.

Через пару часов мы стояли в очереди, чтобы попасть в какой-то клуб. Несмотря на паршивую погоду, дождь и ветер, вышибалы придерживались такой политики: один вышел — один вошел, несмотря на то, что внутри места вполне хватало. Мой кавалер не выдержал долгого стояния, обиделся и решил с ними потолковать по душам. Они поступили вполне здраво и вполне в духе своей профессии: залепили ему в ухо так, что он сам вылетел вон из очереди. Я едва отодрала его от тротуара, поймала такси и отвезла домой, к нему, конечно. Там в морозилке обнаружила пакет гороха и шлепнула его прямо на распухающую на глазах щеку, а потом уж принесла свои извинения. Сомневаюсь, что он что-нибудь заметил — был уже в полной отключке.

Третий холостяк оказался парнем, следующим принципу: «сиди и помалкивай, пусть думают, что ты скромный, но очень умный; откроешь рот — тебя сразу раскусят». Я, как дура, целый час распиналась перед ним, демонстрируя свое красноречие (лично я не боюсь, что подумают люди о моем воспитании), и только потом он решился раскрыть рот.

—  Не могу сказать, чтоб я был большим поклонником (тут следует название предмета, который я изучала в университете).

Одна фраза, несколько слов — и полностью ликвидирована целая академическая дисциплина. Ну ладно, ну хорошо, я не очень трясусь над такими вещами. Дальше мы перешли на музыку, предмет, который вызвал у него несколько большее оживление.

—  Я слушаю все, кроме кантри. И вообще не люблю ковбойскую тему.

Что я слышу? Жить без Долли? Без Пэтси? Без Флаинг Буррито Бразерс? Вообще-то все знают, что современные поделки Нэшвила ужасающе скучны и однообразны, но не сбрасывать же со счетов то, что любит сам Вилко или Лэмчоп? Если перефразировать эту исполнительницу песен кантри, я что, для этого брила себе ноги, что ли?

jeudi, le 12 fevrier

Ехала в такси и дремала. У меня был такой день, когда проснешься вся усталая и разбитая и все идет наперекосяк. Зазвенел телефон.

—    Дорогая, надеюсь, у тебя все хорошо. — Это начальница. Заботится. Я совсем забыла позвонить ей, как рассталась с клиентом.

—    Ой, простите, да, все нормально. — Такси мчалось в темноте куда-то в северную часть города, улицы были пусты и тихи. — Все прошло хорошо, очень милый джентльмен.

—    Всегда ты говоришь, что все хорошо и все они у тебя милые. Но в этот раз слышно по голосу, что ты довольна.

—   Довольна? Ну да, полагаю, что да. Не могу сказать, что я недовольна. — Мужик мне попался похожий на тролля, но ей это знать неинтересно.

—   Это потому, что тебе еще ни разу на работе не встречались агрессивные клиенты.

Я рассмеялась. По сравнению с тем, что встречается в повседневной жизни и в обычных отношениях, все эти люди — совершенные киски, такие киски, которых погладишь по головке — они и замурлычут от удовольствия. Даже когда я чугь не сплю и мне лень что-либо делать, у меня все получается как надо, ситуация у меня всегда под контролем — по крайней мере, так было до сих пор.

—  Думаю, это все потому, что вы обо мне заботитесь, не даете мне агрессивных, — сказала я.

Потом приехала домой — и спать. На всякий случай сунула мобильник под подушку — ждала еще одного звонка. Он и зазвонил около полуночи.

—  Дорогая, ты еще не легла? Ты в состоянии выполнить еще один заказ?

—  М-м-м-м...

—  Ну хорошо, поспи немножко, ничего страшного. Всего доброго, дорогая.

vendredi, le 13 fevrier

Обычно я всегда стараюсь быть положительного мнения о своих клиентах — как о воде, так сказать, какого можно быть мнения, если она смывает с нас мыло вместе с грязью, ведь это довольно приятно: я смотрю на них, как на корабли, проходящие мимо в ночи и скрывающиеся в неизвестности. Если, например, кто-нибудь из этих людей до сих пор находится под обаянием чар какойнибудь своей школьной учительницы образца 1978 года или требует, чтоб я в голом виде почитала ему вслух газету каким-нибудь порнографическим, блядским голосом с придыханиями и завываниями, в то время как он воображает, что дрючит раком Фиону Брюс, я стискиваю зубы, смиряю себя и покорно исполняю. Но некоторые вещи переходят всякие границы. А кое от чего просто мурашки пробегают, как вспомню.

Например, мой вчерашний визит в гостиницу, как вспомню, «полуденное развлечение тролля» так сказать. У тебя что, дорогой товарищ, вообще нет никакого вкуса?

samedi, le 14 fevrier

Но, конечно, начальница неправа. Я не так уж всем довольна и счастлива.

Настал благословенный день, когда соединяются души, когда мы чествуем годовщину усекновения головы христианского святого человека, одаривая друг друга всякой дешевкой, цены на которую в это время подскакивают втрое.

С глупостью и очевидным жульничеством, цветущим махровым цветом в День святого Валентина, трудно смириться: но даже я подпадаю под его обаяние. И не просто потому, что я одинока, хотя формально я вовсе не одинока—в Лондоне невозможно остаться одному — друзей у меня полно и работы тоже достаточно. Нет, меня больше всего раздражает самодовольный вид этих выставляющих напоказ свои телячьи нежности парочек.

Я вовсе не завидую тем, кому хорошо. Я даже могу улыбаться, глядя, как в вагоне метро сидят в обнимку юные влюбленные, в то время как беременные женщины и престарелые солидные дамы вынуждены стоять. Я от всего сердца ничего не имею против, если кто-то в этот день щедро расточает свою любовь и нежность своим любимым, ради бога, на здоровье.

Но что меня действительно бесит, так это совершенная беззастенчивость всех этих маникюрщиц, парикмахерш и продавцов в отделах дамского белья. Я делаю все, чтоб кожа моя была гладкой, как у ребенка, и прикрытой шелком во всякое время года, и что же получаю в награду? Ничего. Впрочем, можно побаловать себя курортом с минеральными водами на выходных.

Гм. Думаю, я заслуживаю кое-чего получше. Конечно, с экономической точки зрения и по уровню организации жизни День святого Валентина может быть приравнен к Рождеству, но ведь надо же как-то подсластить этот день людишкам, которые держат тебя на плаву весть остальной год.

Попыталась обсудить этот вопрос во время сеанса с теткой из салона по выведению растительности, но моя логика никак ее не впечатлила.

dimanche, le 15 fevrier

В этот выходной от нечего делать я отправилась в гости, навестить маму Н. Она прекрасная женщина, крепкая как в умственном, так и в телесном отношении, недавно овдовевшая. Мне показалось уместным провести День святого Валентина с человеком, отношение которого к мужчинам укладывается в формулу: «Не волнуйся, дорогая, рано или поздно ты найдешь себе достойного человека, все они все равно не стоят твоего мизинца».

В настоящее время она подумывает, не продать ли ей фамильный дом, потому что все ее дети уже выросли и она осталась совсем одна.

—    Здесь теперь кажется так пусто, — осторожно сказала я. Разговаривая с людьми старшего поколения, всегда можно ляпнуть что-нибудь не то, поэтому приходится быть осторожной.

—    Вовсе нет, — живо отозвалась она. — Видите ли, милочка, здесь у меня живут маленькие привидения.

—    Ну конечно, — поспешила сказать я. Вот старая ворона!

Потом мы пошли прогуляться по ее кварталу. Расположенный в заброшенной местности к северу от Лондона, этот район никогда не считался фешенебельным, здесь все еще существует мясная лавка (в которой, правда, давно уже не продают гурманам домашней свиной колбасы, заправленной кориандром), а пабы все еще содержатся исключительно местными жителями и посещаются, главным образом, ими же, здесь не вешают туристам лапшу на уши про то, какое у них все аутентичное и оригинальное. Здесь местные жители все еще катаются на автомобилях нормального размера, а не на бегемотах-лендроверах, или вообще пользуются общественным транспортом, что не может не шокировать. Короче, деревня, что с них взять. И поэтому мне они кажутся очень милыми.

Мы заскочили в магазинчик поблизости, купили сэндвичей и газету. Я захотела взять и крохотных пирожных в булочной, покрытых розовой глазурованной корочкой с маленьким пластмассовым сердечком сверху. Потом мы отправились дальше и дошли до самого кладбища. Погода была так себе: пасмурное небо, ветер, хотя кое-где были и голубые просветы. Мама Н. тяжело опустилась на каменную скамью рядом с каким-то надгробным памятником.

—  Ну, давай, прочитай-ка мне, детка, что там написано. Я стала читать. Похоронена семья: отец, мать и четверо девочек. Их имена, даты рождения и смерти вырезаны на камне затейливым шрифтом Викторианской эпохи.

—  Ты что-нибудь такое заметила? — спросила она.

—   Только то, что они все умерли в один день. Какой-нибудь несчастный случай?

—   Пожар, — сказала она. — В том самом доме, где живу теперь я.

Неподалеку остановилась какая-то седая дама, прогуливающая терьера. Она помахала рукой маме Н., в то время как ее собачка бесчестила вечную память какого-то увешанного медалями военного.

—   Они в это время все спали.

—   Не может быть!

И перед глазами у меня встала страшная картина: кроватки, в которых спят маленькие девочки, накрытые одеяльцами, во фланелевых пижамках, а все кругом охвачено ярким пламенем. Страшная судьба, которая нам, вероятно, не грозит с нашим центральным отоплением и огнеупорной мебелью. Такое теперь происходит, только когда какой-нибудь обанкротившийся папаша вдруг съезжает с катушек и губит всю свою семью.

—   Когда завтра проснешься, спустись на кухню и понюхай, не пахнет ли дымом?

—   А вдруг это будут просто подгоревшие тосты, которые вы готовите к завтраку? — улыбнулась я.

—   Нет-нет, — сказала она. — Тут живут четыре маленьких привидения, они умерли, так и не проснувшись.

Мы отправились обратно домой и, вернувшись, читали газету и ели наши сэндвичи. Я послала Н. текстовое сообщение о том, что прекрасно провожу время с его матерью, а сама в глубине души сильно опасалась, что у меня не получится ночью заснуть. При каждом шорохе или скрипе, каждом порыве ветра за окном мне казалось, что где-то что-то уже горит, и каждые пять минут я вскакивала с постели — мне все время мерещился запах дыма.

Когда я проснулась и спустилась на кухню, дымом там совсем не пахло. В мобильнике меня дожидался текст: «Хорошо провести выходные. Не слушай, когда она рассказывает про привидения. Н.»

lundi, к 16 fevrier

Утром сушила волосы — раздался стук в дверь. Открываю: стоит один из моих рабочих, а в руке бледная роза.

—    Э-э-э... м-м-м, — сказал он, и это начало было просто очаровательно.

—    Это мне? — спросила я.

Вообще-то мы договаривались, что они к этому времени с ремонтом уже закончат, но тут возникли проблемы с новой посудомоечной машиной. В чем именно было дело, они не сказали, видно, им глубоко отвратительна сама мысль огорчить столь нежную и чувствительную особу, как я. А может, просто не в состоянии были выразить суть этих проблем словами. Каждое утро перед началом работы они долго распивали у меня чаи, а стоило мне робко заикнуться о сроках окончания ремонта, они начинали что-то путано мне разъяснять, из чего мне становилось ясно одно: я ничего не понимаю в ремонте. А вообще, мол, барышня, скоро, главное, не волнуйтесь. Я уже почти привыкла к такому образу жизни. И если кто-то из моих рабочих решит остаться со мной навсегда, я не уверена, что смогу убедить его отказаться от этой идеи, разве что сославшись на то, что в доме чай кончился.

—    Как мило с вашей стороны.

—    Это не с моей стороны, — заявил он. — Это... то есть, я хочу сказать... это не от меня, это один человек попросил меня передать вам.

—   Очень приятно. А записка была?

—   Я не видел.

—   А от кого, вы говорите, эта роза?

—   Сам не знаю. — Он минуту подумал, скребя подбородок и хрустя целлофановой оберткой, в которую была завернута роза. — Вроде, какой-то парень...

—   А как он выглядел?

—   Да так, среднего роста, вроде...

Приятно сознавать, что все эти их невнятные описания и толкования предпринимаются не только с целью сохранить для себя привилегию каждое угро пить мой чай. Хотела было распросить водопроводчика поподробнее, например, заметил ли он, как пришел мой тайный воздыхатель, пешком или приехал на машине, но поняла, что в ответ получу такую же невнятицу и чушь.

—  Ну, что ж, спасибо, как говорится, за доставку, — сказала я и отправилась ставить цветок в воду. Слесарь повернулся и потопал к своему фургону. Я заметила, что на целлофане была наклейка ближайшего цветочного магазинчика, так что и здесь никаких намеков, кто это мог быть. Учитывая наплыв покупателей на этой неделе, боюсь, что продавцы вряд ли запомнили, кто покупал у них этот цветок.

mardi, le 17jevrier

Французский я изучала шесть лет, до 1992 года. И особыми успехами похвастаться не могла. В школе мы ничего интересного не читали. У меня была подруга из Канады, звали ее Франсуаза, которая сообщила мне, что очень «сексуально» пишет Маргерит Дюрас. Тогда я купила самую маленькую из всех продающихся ее книжонок, чтоб читать по-французски: с этим языком у меня было совсем плохо, и переводить ту муру, которую нам давали в школе, мне надоело до чертиков. Книжка называлась «L'Amant», то есть «Любовник».

Заниматься переводами — все равно что в домашних условиях делать макароны. Сначала, поскольку ты ничего как следует не знаешь, покупаешь все, что тебе предлагают. Аудиокниги Гюнтера Грасса в исполнении Кейта Хар-риса? Конечно. Комиксы по мотивам «Илиады»? Еще бы. Но чем больше входишь во вкус, читая книги в оригинале, тем более становишься требовательной. Сначала пробуешь перевести что-нибудь простенькое, вооружившись лишь несколькими основными обиходными фразами, — и видишь, что результат не так уж плох. Твои друзья поражены. По правде говоря, ты тоже. Ты прикладываешь немного больше времени и усилий, и отдача только положительная. Наконец напрягаешь все свои силенки, берешься за «Оксфордскую классическую грамматику» и — перестаешь быть женщиной, превращаешься в переводческий автомат. Покупаешь массы дополнительных книжек, руководств и прочее, вступаешь в кружок переводчиков и смотришь только те программы по телевизору, которые продвигают тебя в твоем искусстве. Потом до тебя доходит, что твое увлечение пожирает массу времени, и, хуже того, твои друзья теперь считают тебя занудой и книжным червем, что с тобой можно говорить только о таких скучных вещах, как чтение какого-нибудь Гессе на языке оригинала, то есть по-немецки. Ты пытаешься не обращать внимания. Дальше — хуже. Тот, кто не спохватывается вовремя, заканчивает тем, что начинает заниматься этим профессионально или же скоро становится человеком, который портит всякую вечеринку.

Но даже когда ты махнешь рукой на стряпанье самопальных макарон, то есть в моем случае — попытки псреводить с французского на английский, у тебя достаточно ума и знания, чтобы понять, что ты только испортила то, что раньше доставляло тебе удовольствие. И ты больше никогда не получишь удовольствие от «просто» тарелки макарон, от «просто» чтения хорошей книги. И совсем уж будет невкусно, когда перевод причесан, приведен в должный вид, отредактирован так, чтобы не оскорбить строгий вкус западноевропейского читателя, и засунут в картонный переплет. Итак, я купила «Любовника» по-французски, чтобы посмотреть, смогу ли я читать этот шедевр. К тому же он оказался единственной книгой, на обложке которой не красовалась реклама снятого по ней фильма. Ничто не отвращает меня столь быстро от желания взять в руки книгу, как страшные слова на задней стороне обложки: «По этой книге снят потрясающий кинофильм».

Ну вот, я начала ее читать. Вначале книга мне не понравилась — ничего такого сексуального в ней не оказалось. Целый десяток с лишним страниц автор описывает шелковое платье и шляпу героини, а также азиатскую жару. Героиня — девушка, ну примерно, как я — немного инфантильная, с густой и тяжелой копной волос, тонкая, изящная и странная. Должно быть, Франсуаза мне все наврала. Тогда, больше десяти лет назад, я была уверена, что если кто-то хоть немножко похож на меня, то он уж точно не может быть сексуальным. Но я продолжала читать, надеясь через несколько страниц увидеть, в чем там дело, хотя необходимость постоянно залезать в словари и в грамматику, чтобы понять искусные и темные обороты писательницы, мешала мне найти ответ.

А потом меня ждал сюрприз. К концу книги — не стану пересказывать его, потому что в моем пересказе все потеряется и выйдет не так (хотя сама концовка не явилась для меня неожиданностью), — я вдруг поймала себя на том, что плачу. Удивительно вот что: события, в которых я совсем не участвовала, придуманные, растопили мне сердце. Вот так я поняла, что способна на глубокие чувства.

Время от времени я перечитываю эту книгу. Особенно когда мне очень одиноко. И концовка всегда приходит стремительно и внезапно, и всегда действует на меня одинаково.

mercredi, le 18 fevrier

Когда-то мне было легко и просто покупать вещи, которых слегка стыдишься, и потом прятать их среди остальных покупок. Конечно, это не столько хитрая уловка, сколько подчинение общественным условностям. Всякий продавец прекрасно знает, для чего тебе сильнодействующий дезодорант, который ты закапываешь в кучу апельсинов, но ведь не очень прилично обращать внимание на единственный, бросающийся в глаза предмет среди остальных во всех отношениях неприметных бакалейных товаров. Да и все мы люди, в конце концов, у каждого есть биологические отправления.

А с другой стороны, набери сразу целую кучу этих вещей — и станешь предметом насмешек. Тот, кто видел бы мой обычный улов косметики, мог бы заподозрить, что я покупаю это для, как минимум, шести транссексуалов только что перенесших операцию. Так что я обычно хожу в разные аптеки: в одну за обычными средствами, а в другую за всем остальным.

Вот список покупок в первой аптеке:

Шампунь Зубная паста Соль для ванны

Огуречный гель-маска Пемза

Самое страшное, что ты всегда можешь услышать от продавца, сочувственный комментарий, типа: «О-о-о, решили сделать себе масочку? Решили себя немножко побаловать?»

А вот что я сегодня покупаю во второй аптеке: Тампоны

Вагинальный пессарий Презервативы

Мятные леденцы без сахара от дурного запаха изо рта Смазку

Салфетки, применяемые после удаления волосяного

покрова с помощью воска Автозагар Бритвенные лезвия

Цитрат калиевой соли в гранулах (против воспаления мочевого пузыря).

Здесь комментарий равнодушной продавщицы прозвучал примерно так: «Чтоб не пахло изо рта, есть хорошие средства в другом отделе, в самом конце, если вам это интересно».

Вот сучка.

jeudi, le 19 fevrier

Мои мастера приступили к решению очень неприятной проблемы, связанной с морозильной камерой. Проблема эта застала меня врасплох, и не просто потому, что я не осмеливалась и мечтать, что они компетентны в области таких сложных устройств, как холодильники, но, скорее, потому что я и понятия не имела, что у меня что-то не так с моим морозильником.

—   Что это там за звук такой, слышите? — спросил один из них вчера днем, отвлекшись от вдумчивого изучения трещины на кафельной плитке (спешу добавить, причиной этой трещины был, к несчастью, он сам, случайно, конечно, во время установки новой посудомоечной машины и в то самое время, когда одна из моих пышнотелых соседок решила заняться ежедневным бегом на месте).

—   Не знаю, — ответила я, оторвавшись от газеты. — Скорей всего, морозильник. Я выросла вместе с этим периодически возникающим и замолкающим звуком, он действовал на меня так, словно в квартире поселился жизнерадостный сверчок, я привыкла к нему и звук его находила даже каким-то уютным и успокаивающим.

Он открыл дверцу морозилки.

—  Господи, да что же это... когда в последний раз вы ее размораживали?

Размораживала? А разве он не сам размораживается, если его оставить на достаточно долгое время, как старые галоши в чулане — «пусть полежат, когда-нибудь да пригодятся»?

—  Мне кажется, я его вообще никогда в жизни не размораживала.

Он внимательно обследовал внутренний ландшафт морозилки, напоминающий снежную пустыню, в которой лежали покрытые иголками инея буханка хлеба и несколько бутылок водки, похожих на древнеегипетские мумии.

—  Вы хоть понимаете, что нарастающий здесь лед делает ее негерметичной?

Чего-чего?

—  Что вы сказали?

—  Дверка плохо закрывается. И этот звук означает, что морозилка постоянно пытается компенсировать утечку воздуха, который просачивается через щель.

Да нет, постоянный сквозняк у меня на кухне совсем не поэтому.

—  Надеюсь, это не означает, что я должна покупать новую морозильную камеру?

—  Нет, не означает.

—  И я надеюсь, что разморозка холодильников — это часть вашей работы.

—  Нет, не часть.

Очень жаль, что квартирная хозяйка не гарантирует замену бытовых приборов. Надо обязательно повнимательней почитать контракт, когда придет время его возобновлять. Так вот, вооружившись полотенцами, ножом и тазиком, словом, всем, что оказалось под рукой, я предприняла атаку на ледяные торосы, покрывшие внутренность моей морозилки, как какой-нибудь бесстрашный полярный исследователь или сумасшедший маньяк из ближайшего пригорода с кайлом в руках, в то время как мастер на все руки распивал мои чаи, с видимым удовольствием заедая всякими сладостями и вкусностями и почитывая самые пикантные материалы в самой известной в стране газете. А кафельная плитка как была вся в трещинах, так и осталась.

vendredi, к 20 fevrier

А-2 приобрел себе каучуковую любовницу и теперь столь доволен и счастлив со своим идолом, что стал проявлять активную заботу и о моем благополучии. Я делаю все, что могу, чтобы не сказать ему прямо, что если то, что он хочет предложить мне, пахнет взрывом на фабрике резиновых изделий, то я пас, большое спасибо.

Мы встретились за чашечкой кофе, чтобы заодно посмотреть, кто у нас в городе красивый мужчина. Или, скорее, это он хотел поискать для меня какого-нибудь красавчика, а я делала все от меня зависящее, чтобы не допустить с его стороны низкого сводничества.

—  Посмотри мне через левое плечо, — шипит А-2, и я послушно смотрю ему через левое плечо.—Да не смотри ты на него прямо в упор Просто взгляни и отвернись.

Что происходит? Где мы находимся? Детский сад, что ли? Хочешь меня поцеловать? Поставь галочку «да» или «нет».

—   Ты теперь похож на мою маму, — фыркнула я. — Да и вообще, он совсем маленького роста.

—   Да откуда ты знаешь? Он же сидит.

—   Ну, уж тут поверь моему опыту, у меня глаз наметанный.

На нем голубая рубашка, застегнутая на все пуговицы и заправленная в штаны, подтянутые на поясе слишком высоко.

—   И вообще, у него такое лицо, будто он ничего, кроме романов Патрика О'Брайана не читает.

—   Перестань надо мной издеваться. — А-2 явно за своими каучуковыми деревьями не видит леса. — И к тому же нельзя ведь отвергать человека оттого только, что у него другие вкусы, нет, даже не за вкусы, а всего лишь за предположения о его вкусах.

—   Отвергала, отвергаю и буду отвергать.

Через несколько минут, когда мы уже перешли к шоколадному мороженому, он высмотрел еще одного красавца.

—  Посмотри, слева от тебя. Высокий. Читает.

Гляжу. Ну да, похоже, ноги у него под столом длиннющие, как только умещаются. Читает какой-то роман, погодите-ка, ну да, «Реквием по мечте».

—  Ничего, — задумчиво ответила я. Но постойте-ка... нет. — Отставить, он курит, так что не пойдет.

—  Но раньше ведь у тебя были парни, которые курят.

—   Что было, то прошло. А если уж иметь дорогое и бесполезное хобби, я бы предпочла, чтобы это были лыжи. Или еще лучше, желание покупать и дарить мне дорогие безделушки.

—   Если ты и дальше будешь так себя вести, к старости точно останешься одна.

И это говорит человек, который однажды мне жаловался: когда ему было двадцать три, он целых полгода ни с кем не спал и поэтому считал, что жизнь его кончена. Это говорит человек, который до сих пор вожделеет к своей первой возлюбленной, которую не видел с семнадцатилетнего возраста. С такими друзьями — кому нужны родственники?

Я насмешливо улыбнулась.

То есть период престарелой умудренности у меня уже миновал? и кроме того, тебе не стоит забывать, мой покрытый тальком дружок, все мы умираем в одиночку.

samedi, le 21 fevrier

У меня клиент, с которым я уже дважды встречалась. Мркественное лицо, широкие скулы, прозрачные, водянистые глаза и ресницы, которым позавидует любая красавица. Шикарный мужчина, настоящий красавец, мужественный, благородный. Умный. Мы говорим про книги, он работает каким-то там инженером и терпеть не может свою работу, и мы разговариваем про театр, про фильмы.

Я в восторге от Бена Кинсли, Энтони Шера. Он снисходительно улыбается. Понятия не имею, почему он не женат. Может, ему просто нравится быть одному?

Я вышла из дома и пошла в сторону реки, надеясь поймать такси. На пути к стоянке проходила мимо станции метро, где сидел какой-то безногий и просил милостыню.

—  Подайте инвалиду безногому, подайте инвалиду убогому, — скулил он тоненьким голосом.

Я почувствовала, как по бедру у меня с внутренней стороны побежала вниз капелька пота. Потом капелька докатилась до того места, где начинается чулок, и впиталась в него, растворилась. Через минуту безногий снова затянул свою песню.

—  Подайте инвалиду безногому, подайте инвалиду убогому.

Голос его пел уныло и скучно, то есть он не просто произносил слова, он действительно выпевал их, стараясь попасть в ритм шагов проходящих мимо прохожих.

—  Подайте инвалиду безногому, подайте инвалиду убогому.

На стоянке такси несколько минут не было ни одной машины, и образовалась очередь. Ко мне подошел какой-то кругленький низенький человечек с битком набитыми пластиковыми пакетами в руках.

—  Принимаете ли вы Иисуса как Господа вашего? — спросил он. Голос его звучал как-то рефлекторно, словно говорил не живой человек, а автомат, и сама фраза казалась почти бессмысленной, как будто он говорил это вместо «здрасьте».

—  Извините, нет, я еврейка, — ответила я.

Этот шаблонный ответ для меня имеет, скорее, культурный, нежели религиозный смысл, но его вполне достаточно, чтобы отгонять этих сумасшедших, как назойливых мух.

Он сочувственно кивнул. Глаза его так и не поднялись выше уровня моего плеча.

—  Евреи хотели себе царя, и Бог дал им царя, но он был, понимаете, одержим маниакальной депрессией и предпочел удалиться, он скрылся в густом кустарнике и оттуда кричал на свой народ.

—  Что и говорить, не очень-то хороший царь, так себе царишка, — сказала я.

—  Я замерзну, пока буду стоять там на мосту, — сказал он и, подхватив свои сумки, потопал прочь.

dimanche, к 22 fevrier

Вот что получила я за сегодняшний день:

1 фунт стерлингов сдачи (с двух фунтов в автобусе) Пару белых носков (в спортзале, где я их забыла в прошлый раз) Предупреждение об опасности (от друга) Серебряный браслет с янтарем (от клиента) Пять штук этих странно ярких, какого-то колдовского цвета маргариток (от одного воздыхателя, с которого я не беру ни пенни) Счет от мастеров-сантехников (разве вручить его мне должен не их начальник?) Странные взгляды от водителя такси (он что, обо всем догадался?) Простуду.

Итак, хваленый и модернизированный общественный транспорт (см. первый пункт этого списка) оказался вполне «общественным», там все общее, даже микробы. Ну да ладно, зато теперь у меня есть время, в самый раз, чтобы посидеть с какой-нибудь хорошей книжкой и потребовать от своих друзей и близких принести побольше блинов.

lundi, к 23 fevrier

Таинственная машина снова вернулась. Не хочу смотреть в ту сторону, но не могу удержаться и постоянно смотрю только туда. Вряд ли у меня началась паранойя, но лучше на всякий слугчай закрыться на все замки. И эти лихие мастера-водопроводчики как-то странно на меня смотрят. Я всерьез подумываю потратить деньги на какой-нибудь экстравагантный парик и темные очки в поллица, и не только для того, чтоб изменить поднадоевшую внешность.

Во всех других отношениях мне сегодня немного лучше, большое спасибо.

mardi, к 24 fevrier

Он: У вас, м-м-м... Я не совсем уверен...

Я (глядя через плечо на мужчину, который стоит у меня за спиной на коленях): Что-нибудь там не так, сладенький мой?

—  Там у вас... э-э-э... Я, право, даже не знаю, как вам сказать...

Меня вдруг охватывает тревога: что такое? Порез от бритвы? Пучок невыбритых волос? Тампон недельной давности? Может, начал расти хвост?

—   Ла?

—   У вас тут синяки на бедрах.

—   Ах, вон оно что! Это означает, миленький мой, что вы — далеко не первый мужчина, который решительно ступил на эту дорогу и топчет ее тяжелыми сапогами. Вам понятно? Можно сделать все по-другому, хотите?

—   Ну да, вообще-то, и в самом деле, — пролепетал он, и член его стал еще тверже и как-то, если можно так выразиться, еще настырней. — Вы могли бы мне рассказать как-нибудь, как другие это делали.

mercredi, le 25 fevrier

А-1 отмечает день рождения, очередную веху на своем жизненном пути. Его подружка заранее все устроила: заказала столик в одном дорогущем индийском ресторане в Клеркенуэлле, что можно ей простить, потому что у нее совершенно нет вкуса.

Я давно уже хотела где-нибудь отдохнуть и повеселиться в большой компании. Работа порой изматывает. Это похоже на бесконечный ряд свиданий с незнакомыми людьми, снова и снова одно и то же, и каждый раз нужно исполнять свою роль легко и непринужденно, понимая в то же самое время, что из этого в результате мало что выйдет. Высасывает все соки. И обрушившаяся на меня череда настоящих свиданий тоже не помогает. Пока я получаю удовольствие, болтаясь по кафе и барам с небольшой компанией друзей, всегда существует опасность, что зная друг о друге слишком много или почти все, мы можем потерять всякое умение и интерес вести беседу. Ведь только с людьми, которые знают тебя с тех пор, когда ты только достиг половой зрелости, можно развлекаться такими, например, разговорами:

«А помнишь...» -за этим следует неопределенный жест. «Да, прямо как в том кино». «О боже!А как он классно делал этот прием!» Случайная цитата из «Звездных войн». Какой-нибудь случай из политических событий середины девяностых

Удовлетворенное молчание или приступы беспричинного хихиканья на целые полчаса, а то и больше.

Вести такие разговоры не так-то просто, и подружки Н. и А. обычно оказываются за бортом, независимо от их прелестей и способностей. Была одна такая у А-2, выросла в Южной Африке, в коммуне, сама выстроила себе дом от фундамента до крыши и ни разу в жизни не была в ресторане «Макдоналдс», (прелестная, кстати, деталь). Но она не знала ни одной цитаты из «Принцессы-невесты», и постоянно попадала впросак и смущалась, особенно когда А-2 пытался — и совершенно безуспешно — предложить ей руку и сердце с помощью рассуждений о том, что Жизнь есть Страдание.

Нам всегда нужно еще и еще. С другими людьми. Нормальными людьми.

Я явилась поздно, вся в шуршании шикарной рубахи черного шелка и в строгих брюках в английском стиле. Волосы зачесаны наверх, изящные серьги с жемчугами. В общем, выглядела, как черт знает что. Но неважно. За столом уже было довольно оживленно, вина и прочие напитки текли рекой, разговоры не смолкали, словом, все было нормально. Я села прямо напротив Н, который притащил с собой свою подружку Энджел, еще одну рабочую лошадку, с которой месяц назад у меня была небольшая стычка. Но она, похоже, быстро одумалась и теперь казалась довольно милой и бодренькой.

В самый разгар еды Энджел попросила меня одолжить ей на минутку мобильник, чтобы послать кому-то эсэ-мэс — в ее телефоне села, по ее словам, батарейка. И я, конечно, как доверчивая дура, дала, а сама, увлекшись флиртом с голубоглазым Адонисом, сидевшим у меня справа, и понятия не имела, что она там отправила и кому.

Поэтому и удивилась, когда вдруг прибыл тот, Первое Свидание, как раз когда все открывали подарки. Увидев меня, он заулыбался. Я улыбнулась в ответ. Он оглядел стол и сел рядом с Энджел. Интересно. Я и не знала, что они знакомы. Ни за что б не подумала, что между ними что-то может быть.

Адонис, улыбаясь, назвал себя и протянул руку через стол. Первое Свидание пожал ее.

—   А вы здесь с кем?.. — спросил Адонис, оглядывая стол.

—   Вот с ней, — ответил он, кивая в мою сторону. Я нервно засмеялась.

—   Это вы серьезно?

—   А разве не вы только что пригласили меня сюда?

Я пристально посмотрела на Энджел. А взгляд у меня может быть ой какой тяжелый.

—  Ну да, выходит так, будто действительно я, — сказала я сквозь зубы. — Но на самом деле я туг ни при чем, так что мне жаль, что вас ввели в заблуждение.

Остаток ужина я проболтала с одной скромненькой бледненькой девицей, сидевшей рядом с другой стороны, а Адонис и Первое Свидание — у которых, кстати, оказалось много общих знакомых, — непринужденно беседовали, вспоминая университетские забавы. Н. скоро попросил прощения и откланялся, за ним и Адонис, с другой стороны стола собралась компания, чтобы продолжить попойку у кого-то на квартире, и в конце концов за столом осталась я, Первое Свидание и Энджел. Она встала и вышла, чтобы подогнать свою машину, перед тем предложив втроем переместиться в другой бар, который, по ее словам, закрывается поздно.

Первое Свидание и я вышли на улицу как раз, когда она с визгом заворачивала за угол.

—  Мне очень жаль, — сказал он.

—  Ладно, забудем, — отозвалась я. - Кто старое помянет... — Хотя я, хоть и не хотела поминать, но все полшила.

—   Я не знал, ей-богу, что текст был не от тебя.

—   Понятно.

—   Я... я тебе, наверное, надоел?

Я повернулась к нему, злая до чертиков за все, что произошло, злая оттого, что мной манипулировали, как куклой, очень паршивое чувство, пускай он тут даже совсем ни при чем. Вдобавок еще злая на то, что разозлилась. Впору вообще сойти с ума. Но больше всего меня злила его уязвимость, ранимость, и еще его потребность в том, чтобы я в нем нуждалась. У него был такой голос...

—  Это все потому, что я люблю тебя. Ну да, вот оно что.

Я вздохнула, закрыла глаза. Мы долго стояли на тротуаре и молчали. Я смотрела на свои туфли, он — на .меня. Это было совсем не то, чего мне хотелось, и совсем не так, как мне хотелось. Какой-то человек подошел и спросил, как пройти в какое-то место; мы отправили его в следующий квартал. Мне стало страшно, словно черный туман, страх обволакивал душу: у меня было такое чувство, что безличная, грозная судьба, воплотившись в моих лучших друзей, с самыми добрыми намерениями загнала меня в ловушку.

—   Ну ладно, я сейчас возьму такси и поеду домой, — сказала я наконец. - Поеду одна. А ты отправляйся в тот бар к Энджел, а то она подумает, что мы ее бросили.

Или отправились вместе домой, добавила я мысленно. jeudi, к 26 fevrier

На следующее утро я проснулась и обнаружила, что мне три раза звонили, и кто-то прислал еще эсэмэс.

Первые два звонка были сделаны с номеров, которых я не помнила. Голосового сопровождения тоже не было. Ничего необычного — но я почему-то почуяла недоброе. Поэтому сразу стала перезванивать.

—  Доброе утро. Простите, это не вы звонили по моему номеру вчера вечером?

Оба раза на другом конце провода были озадачены, они явно не знали, кто я такая, но поскольку регистратор номера в мобильнике — судья беспристрастный, то они да, действительно пытались звонить. Выходит, Энджел посылала не один текст. И они пытались связаться с ней по моему номеру.

Господи, какая же я идиотка. Слава богу, хоть звонили не из-за границы.

Третий пропущенный звонок был от Первого Свидания, видимо, когда я бегала в туалет пописать. И еще текст от него же: «Ты все еще встречаешься с Н? Если да, то известно ли тебе, что я об этом ничего не знал?»

Я вздохнула. Но все-таки перезвонила. Он был уже на рабочем месте.

—   Здравствуй, извини, что отрываю от работы.

—   Ничего, все нормально. — Похоже, он очень удивился.

—  Я прочитала твое сообщение. Он ничего не ответил.

—  Я вовсе не встречаюсь ни с каким Н. Уже много лет, кстати. Кто наболтал эту чушь?

Опять ни слова в ответ.

—    Ну ладно, плевать, кто сказал, мне это не интересно.

—    Но вы, кажется, так близки, и он не женат, и ты не замужем, так что...

—    И что, это автоматически означает, что мы больше, чем просто друзья, так, что ли?

—    Ну... нет, конечно, не означает. — Он помолчал. — Но Энджел очень удивилась, когда узнала, что у нас с тобой что-то было, и потом она спросила, мол, разве я не знаю про тебя и Н.?

—    Прости, что ты сказал... у нас с тобой... что-то было?

—    М-м-м...

—    Ну ладно, не будем говорить об этом... но как так: человек, которого ты едва знаешь, вдруг становится более надежным источником информации о моей жизни, чем я сама?

—    Ну...

—    Да это просто... дерьмо собачье!

—    Прошу тебя, успокойся. Я люблю тебя. Я к тебе неравнодушен. Я...

У-у-у, черт, опять эти глупые, эти идиотские слова.

—  Но у меня-то совсем другие чувства. И если ты этого не знал, так знай теперь. Я не собираюсь принижать твоих чувств, я не стану говорить, мол, не стоит, и все такое, но ведь ты про меня ничего не знаешь. Да и в любом случае, твои чувства не дают тебе никаких прав.

Черт возьми, хватит, я прекрасно сознаю, что, как последняя дура, перехожу на крик и говорю совсем не то, что хотела сказать. И не потому, что хочу его, нет, я хочу совсем другого, я хочу ясности, я не хочу, чтобы он думал, что я просто сучка.

Нет. Забудь про это. Чем раньше он поймет, тем скорее получит возможность найти другую, кого он действительно полюбит. Я не хочу больше говорить с ним. Я вообще ничего не хочу. Иначе стану полным ничтожеством.

—   Случилось какое-то недоразумение, мне кажется, мы могли бы с ней встретиться и все обсудить...

—   Ну, ладно, все. Я не хочу об этом ни с кем разговаривать. И с ней не хочу ничего обсуждать. Да и с тобой тоже. И вообще, мне это все глубоко не интересно.

—   Но я...

—   До свидания.

Молчание. Можно представить себе его физиономию. Интересно, что бы я делала в подобной ситуации? Пыталась бы еще тянуть время или изящно и с достоинством, не уронив лица, проглотила бы? К его чести, он выбрал последнее.

—  Что ж, до свидания. Удачи и счастья. Мне будет тебя не хватать.

—  Спасибо.

Я дала отбой. И отправилась прямиком к компьютеру, чтобы послать этой дуре сердитое письмо: и про загадочные номера, и про сплетни, которые она распускает там, где не надо. Даже спрятавшись за почтовым ящиком на экране, я ужасно трусила, но звонить по телефону боялась еще больше — не была уверена, что сдержусь и не наору на нее. А тут что: набрал, перечитал, послал. Потом села завтракать, и мне было немножко грустно и тяжело, что я оказалась сволочью, и даже мысль, что все это на самом деле полная чепуха, нисколько не утешала меня.

vendrcdi, к 27 fevrier

Проходит немного времени, и уже нелегко вспомнить, как, почему и когда тебе кто-то нравился, и бывает приятно еще раз мысленно вернуться в то время и посмотреть на все с безопасного расстояния. Сегодня мне вспомнился мальчишка, который лапал меня в общественном бассейне, когда мне было пятнадцать лет. Мы вместе учились в школе, и наши отношения прекратились потому, что он, дурак, не хотел лизать у меня между ног, даже чувствовал какое-то отвращение к этому. А-1, чье искусство обращаться с моим телом было столь же необычным, сколь и пугающим, был первый мужчина, который стал делать мне это. О нем я до сих пор думаю с нежностью: я полюбила его сразу и крепко, и потом мы проделывали это тысячу раз, и в последний раз — тоже было с ним.

Мало бывает мужчин, с которыми бы хотелось еще и еще, и все было бы мало. И в моей жизни их было немного. Меня возбуждало в них все: и запах, и прикосновение, и вкус. Сколько раз с моим Мальчиком мне хотелось, чтобы он закрыл рот и просто оттрахал бы меня как следует, потому что я ни с кем не кончаю так здорово, как с ним. Это было время, когда я ощущала секс как занятие духовное, а не только как биологическую потребность. И как все эти моменты помогали мне жить, поддерживали меня не одну неделю, как жемчужины, нанизанные на нитку наших умирающих чувств.

И как приятно это теперь вспоминать, или перечитывать свои записи о людях, с которыми мне было хорошо. Начнешь вспоминать — и время в электричке или в такси летит быстрее.

samedi, к 28 fevrier

Качественно провожу время в лоне своей семьи, перед тем как они отправятся за границу в отпуск. Слушаю местные новости и сплетни и вообще доставляю всем беспокойство и путаюсь под ногами, как и положено старшей дочери.

Итак, моя мама в следующем месяце едет на свадьбу. Будет обязательный ритуал, на котором обе невесты будут в белых платьях, обменяются кольцами, станут счастливы, будут жить-поживать и добра наживать и умрут в один день. Старинные друзья семьи. Нам было очень приятно получить это приглашение. Правда есть одно затруднение: мама никак не может найти человека, кто бы ее сопровождал на этом торжественном событии. Потому что ее верный спутник, мой папа, был не в подходящем настроении для этого события.

Не то чтобы он отрицает само понятие лесбиянок (такое мужчина вполне допускает, по меньшей мере, теоретически), или имеет какие-то эксцентрические причины против идеи святости брака (на заметку всем мировым лидерам: в эпоху, когда самая высокооплачиваемая в мире художница стоит перед аналоем в джинсах и пьяная в хлам, а потом, буквально через двадцать четыре часа, брак расторгается, но повсеместно утверждается, что партнеры, избравшие друг друга на всю жизнь, не имеют права называть друг друга «жена» и «жена», ей-богу, остается только повторить вслед за классиком: что-то прогнило в королевстве Датском). Но тем не менее, чрезмерный энтузиазм папы по поводу благословенного события привел к тому, что было решено его на свадьбу не брать.

А все потому, что он совершенно серьезно утверждает, что свадьба эта будет не свадьба, если не пригласить стриптизерш, и настаивает, чтобы на свадебном обеде обязательно были стриптизерши. Во-первых, мой папа не из тех, кто любит шутить, хуже того, о его нечувствительности к новым общественным веяниям ходят легенды. Както сидели мы, лакомились пончиками, и он выдвигал свои тезисы по этому поводу. Лицо у него было, как у средневекового фанатика. Мама вытаращила глаза, будто у нее был врожденный рефлекс на подобные штуки — лично я думаю, так оно и есть.

—   Надо только уточнить, — сказала я крайне заинтересованно — именно стриптизерш, а никак не стриптизеров?

—   О боже, что ты такое говоришь, девочка моя! — застонала мама.

—   Именно стриптизерш! — вскричал отец. — Чтоб везде были голые дамы! — Не помню, говорила ли я, что стыдливость моего папы принимает иногда самые извращенные формы. Я думаю, это у него наследственное.

—   Я не совсем уверена, что это будет прилично для свадьбы, — засомневалась я.

Мама с умным видом энергично закивала головой, и ее коротенький хвостик на затылке запрыгал.

—   Ты совершенно права, дочка. — Она обернулась к папе. — Видишь? Видишь? Никто, даже твоя дочь, не считает, что это будет хорошо...

—   Да, — сказала я, — совсем нехорошо. Зато вот если устроить девичник со стриптизерами — было бы круто...

—  Ну что ты его подначиваешь!

Мама набросилась на меня с воплями и причитаниями, а папа тем временем радостно потирал руки, перебирая, какие это сулит возможности.

dimanche, le 29 fevrier

Вчера мы с мамой ходили по магазинам. Мы уже несколько лет не совершали шопинг вдвоем, и теперь, поверьте мне на слово, про этот наш поход молоденькие продавщицы будут рассказывать своим детям, а те, в свою очередь, своим. Мы прошли весь путь с боями, от победы к победе, вооруженные добрым именем и счетом в банке, ничто не могло остановить нас, неудержимо рвущихся вперед, только дымный след оставался за нами от отдела обуви до дамского белья. И восхищенные взгляды продавщиц.

Мама страстно хочет стать похожей на респектабельных американских матрон из Палм-Бич (а на кого же еще? всякая женщина ее возраста желает этого). Расцветка от Лили Пулитцер, яркие краски и все такое, шелковистые джемперы, белые брюки. Я генетически запрограммирована желать того же самого, но я живу в грязном городе, где невозможно надевать шерстяные вещи кремового цвета — всегда есть шанс вляпаться в какое-нибудь дерьмо.

Сначала мы ударили по обувному отделу. Размер одинаковый, вкус тоже: она уже очистила три магазина от плетеных сандалий темно-зеленого и синего цвета; со мной было то же самое, только цвета — верблюжий и черный. Сумочки, костюмы, белье — все падало перед мощью нашего страшного наступления. Она, похоже, героически взяла как минимум три комплекта одежды, чтобы было из чего выбрать, в чем идти на предстоящую свадьбу, а еще такое количество одежды для отпуска, что хватило бы обрядить роту клонов моей дорогой мамы. Мне пришлось ее силой удерживать, когда она вцепилась в украшенные стеклярусом и цветочками двойки: свитер с кардиганом, а она призывала меня немедленно хватать классического стиля туфли, без которых мои ножки выглядят «просто убого».

Вот какова сила любви, безоговорочной и чистой. Только мать способна кричать своей дочери таким голосом, от которого может обрушиться не одна иерихонская стена.

—   Дорогая, в зеленом ты просто обворожительна! Берешь?

—   Не знаю, мама, мне кажется, я в нем какая-то грудастая.

Она гордо выпячивает свой пышный бюст вперед.

—  Слишком грудастых женщин не бывает! Ты что, хочешь выглядеть как подросток? - и она швыряет наряд в мою кучу.

И я вся так и дрожу в тени могучего интеллекта моей мамаши.

MARS

Масло

Ни в коем случае не применять в качестве смазки. Если вам неизвестно о неблагоприятном взаимодействии масла и каучука, могу отослать вас к любой литературе, посвященной СПИДу, изданной за последние два десятка лет.

Кроме того, что оно снижает уровень защиты, это еще и отвратительный смазочный материал вообще. Однажды один мужчина вытащил из кармана тюбик с вазелином и предложил мне фистинг. Вы что, смеетесь? Эта дрянь удерживает тепло, и у тебя возникает такое чувство, будто внутренние губы твои поджариваются на медленном огне.

Но всегда неплохо при себе иметь бутылочку массажного масла: и смазка прекрасная, и для массажа пригодится. Мужчины это любят и часто после массажа дают хорошие чаевые. Причем чаще, чем за сам секс. Странные существа, эти мужчины.

Пластическая хирургия

Думай больше о своих сиськах, а не о кредитных карточках. Спросите у любого мужчины, что он предпочитает, идеал совершенства или то, что можно пощупать?

Подпирают ли другие девушки в агентстве свои сиськи хитрыми скрытыми подпорками. Следует ли подкапливать доходы для модернизации своего фасада? Даже самая практичная девушка призадумается, если в своей карьере не станет пользоваться поддержкой, которую дает накачка выпуклых форм. Но это все касается нашей работы, в нормальной ситуации, впрочем, я бы не рекомендовала делать это вообще.

Порнография

Есть изрядная доля снобизма со стороны тех, кто любит рассматривать со вкусом изданные, в твердых переплетах, с прекрасной печатью альбомы, скажем, наскальных эротических рисунков эпохи неолита и кривит губы, когда речь заходит о людях, которые снимаются в жестком порно. Поверьте мне, снобизм — вещь обоюдоострая. Африканская примитивная скульптура, изображающая мужчину с эрекцией, сделана не каким-нибудь развратником или безнравственным человеком.

В принципе, если в результате не происходит семяизвержение, пачкающее предметы, это порно класса Б. Простите, если разрушила ваши иллюзии. Дженна Джеймсон, служители массажных салонов и парень, который моет пол в будках пипшоу, — все они работают в сфере секса. Девицы в розовых футболках, продающие вибраторы из перерабатываемых материалов, — нет. Пикантные эротические фильмы, появившиеся во Франции в шестидесятые, во время студенческой революции, — это не порнография. А вот когда трахают собаку — это порнография. Практически выходит: чем больше вероятность того, что женатая пара станет смотреть продукцию сексуального рынка в целях укрепления своих отношений, тем менее порнографический характер носит данная вещица.

lundi, le  1 mars

Я все еще у родителей, сплю на диване, подыскиваю хорошего массажиста и без конца пью какую-то дрянь, основу которой составляет текила. Тут есть со мной кошка, которая, как только завидит меня, так лезет ко мне на колени и заводит свое урчание, словно включает где-то там у себя маленький моторчик. Такая теплая и пушистая — становится сразу ужасно уютно и даже появляется игривая мысль никогда больше не возвращаться в этот дурацкий Лондон.

Чушь собачья! Через пару дней я буду опять дома. И сразу надену свое новенькое светло-голубенькое, прозрачное, как паутинка, белье.

mardi, le 2 mars

Такова, вероятно, судьба каждого — бояться старости. Когда ты молод, кажется невероятным, что когда-нибудь ты станешь таким же старым, как и твои родственники — и столь же невероятным представляется, что когда-то они тоже были, в свою очередь, молодыми.

Страх этот начинает подкрадываться, когда проходит твоя первая молодость. Глаза стариков на улицах — людей, которых ты и не замечал совсем недавно — глаза эти, кажется, впиваются тебе прямо в душу. Кажется, что они говорят, причем именно тебе: и ты скоро будешь на нашем месте.

Совсем недавно я увидела картинку из своего собственного будущего. Или, если быть совершенно точной, не увидела, а услышала.

Я была дома. Моя мать разговаривала о чем-то с бабушкой на кухне. Они не знали, что я сидела в соседней комнате, проверяя свой электронный почтовый ящик, и слышала каждое слово. Но я не обращала внимания на их разговор, пока до ушей моих не донеслись слова: «волосы у меня на лобке».

Конкретно, мама моя говорила своей матери вот что: «Я чувствую себя такой старой. Боже мой, на днях гляжу, а волосы у меня на лобке совсем седые». На что моя бабушка ответила: «Это еще не беда! Подожди, скоро они вообще выпадать начнут».

Я думаю, может, лучше мне их повыдергать самой, пока не поздно.

mercredi, le 3 mars

Из всех четверых моих приятелей А. только с одним я ни разу не переспала. Это А-3. Когда мы познакомились, словно между нами мгновенно проскочила какая-то мощная искра. Но дальше объятий и поцелуев у нас дело не пошло. Он жил не в Лондоне, и когда уехал домой, мне было очень одиноко. Всякому известно это чувство, когда вся долго сдерживаемая энергия уходит в ноги, и тебе хочется просто бежать и бежать куда-то, а потом броситься очертя голову вниз с какой-нибудь скалы. Я рассказала по секрет)' обо всем этом А-2. Мне было тогда очень плохо — во что бы то ни стало мне надо было увидеть этого человека.

Мы разработали план: в выходные я устрою ему сюрприз: как снег на голову явлюсь прямо к А-3 домой и посмотрю, что из этого выйдет. У меня оставалось еще четыре дня, чтобы морально подготовиться. И я поступила так, как на моем месте поступила бы всякая девушка: я переспала с А-2.

Вы уже озадачены?

Нет? Ну, тогда признаюсь вот еще в чем: в то же самое время я встречалась с А4. Мы тогда, правда, были в ссоре, но все равно еще были вместе, не разбежались. Конечно, разрыв стоял уже на повестке дня, а это выглядело как неплохой предлог.

Итак, А-4 уехал из города на свою очередную конференцию, я сплю с нашим общим товарищем А-2 и собираюсь броситься к ногам А-3. И вот наступают выходные, я заявляюсь к А-3.

Оказалось, что у него была девушка. А я-то и понятия не имела. До тех пор, пока она не открыла мне дверь. Ее смущенная улыбка сообщила мне, что она не понимает, что вообще происходит, и я чувствовала себя совершенной дурой.

С А-4 я, само собой, рассталась; с А-2 у нас что-то начало было вырисовываться, но потом не заладилось. Однако все проходит, все течет, все меняется, теперь мы все друзья. Многие, когда видят нас вместе, считают, что А-4 — мой муж, А-2 - брат, а А-1 - дядюшка, только не потому, что он выглядит старым, уверяем мы его, а потому, что такой солидный, за версту видно, что он не какой-нибудь стрекулист и вертопрах, а мужчина с весом и авторитетом. Есть, правда, одна застарелая проблема с А-3. Прошло столько лет, а он все еще встречается с той самой девушкой. И иногда, когда мы бываем где-нибудь вместе, он выпивает несколько больше, чем обычно, и становится со мной подозрительно очень любезен, даже слишком.

Увы, дорогой мой, слишком поздно. Ты опоздал на несколько лет.

Пару дней назад мы все вместе были в одном ресторане. А-2 познакомил меня со своим коллегой по работе и всячески пытался обратить на него мое внимание. Но он мог не стараться — я заметила этого человека сразу, как только он вошел.

—  Он очень милый, — прошептала я А-2.

—  Я подумал, что он как раз в твоем вкусе, — улыбнулся он.

Это правда. Опрятно одет, спортивного сложения, красивые руки. Умный, вежливый, потрясающий рот.

—   Откуда он взялся?

—   С Южного побережья, родился там.

—   М-м-м... И где ты его до сих пор прятал?

—   Он теперь живет в Сан-Диего.

—   Ого! Это еще почему?

—   Работает там, — пожал плечами А-2.

Я нахмурилась. Мне не хотелось повторения истории с Первым Свиданием. Роман на расстоянии в семь тысяч миль — этот вариант просто отпадает, если, конечно, он не будет столь великодушен и не станет оплачивать мне все расходы на самолет. Однажды я уже пересекала ради любви океан, но поняла, что дело не стоит таких усилий. Но за столом надо ведь как-то общаться, и я не отказала себе в удовольствии пофлиртовать с ним. Да и с другими тоже. Потом А-2 сказал, что устал, и уехал домой, оставив жителя Калифорнии в моих искусных руках.

Мы продолжили в каком-то пабе. А-3 явно уже перебрал.

—   Мне очень нравится твоя косичка, — сказал он, теребя мой бантик. Потом он намотал кончик себе на палец и дернул. Мне стало больно. Поймите меня правильно, я все еще порой мечтаю стащить штаны с этого человека, но от любовных многоугольников уже устала.

—   Спасибо, — ответила я и отвела голову, чтоб косичка выскользнула из его руки.

Житель Калифорнии предложил сыграть в бильярд. Мы сняли на пару часиков бильярдный стол и разделились на команды: я со своим Официально Бывшим А-4, а он с моей Неофициальной Страстью А-3. Мимо продефилировала парочка моих знакомых, которых я не видела уже несколько лет. Мы обменялись приветствиями и шутками. Я не отрывала глаз от гибкой и упругой фигуры ка-лифорнийца: как он быстро оглядывал стол, как выбирал, где бить, как наклонялся и прицеливался. Уверенность в себе и компетентность всегда меня приятно возбуждают.

Несколько раз, проходя мимо него со своим кием, я слегка касалась его спины, нижней ее части. Тверда, как камень.

А-3 бросал на меня сердитые взгляды, все больше пьянея и становясь все мрачнее. Наконец он что-то пробормотал про последнюю электричку. Направляясь к двери, он подошел ко мне и довольно грубо обнял за талию. Я поцеловала кончик его носа.

—  Доброй ночи, — прочирикала я.

Он сжал меня еще крепче, так что мне пришлось подняться на цыпочки, и залепил мне смачный поцелуй в губы, прямо при всех. Несколько лет он что-то не проявлял такого желания, а тут на тебе. Я еле оторвалась и уткнулась лицом ему в шею. Он горячо задышал мне в ухо.

—  Будь осторожна. Мне не хотелось бы, чтоб этот парень как-нибудь пострадал, — сказал он и скрылся в дверях.

Нам уже было не до киев с шарами. Мы допили, что там у нас оставалось в стаканах. А-4 получил наши пальто и направился к двери.

Я положила ладонь на руку калифорнийца и удерживала его, пока А-4 не вышел на улицу. Потом повернулась к нему: открытое лицо его так и сияло.

—   Можно я вас поцелую?

—   Пожалуйста, — ответил он.

Мы так и целовались, обнявшись в открытых дверях и загораживая всем выход.

—   Где вы ночуете? — спросил он.

—   У А-2 на диване, — сказала я.

—   У меня в номере гигантская кровать, — сказал он.

—   Отлично.

А-4 уже заворачивал за угол и помахал нам рукой на прощанье. До гостиницы оставался еще примерно квартал, когда калифорниец повернулся ко мне.

—   А вы разве меня не помните?

—   Нет.

—  Мы встречались три года назад. Тогда я тоже, глядя на вас, подумал, что вы очень сексапильная девушка.

—  Мне очень жаль, но я правда не помню.

Он улыбнулся. Мы прошли через полутемное фойе гостиницы и поднялись на второй этаж. По пути нам навстречу снова попался какой-то знакомый, пришлось поздороваться. Порой мне приходит в голову, какой все-таки маленький наш мир. Еще не настанет и утро, как все мои друзья и родственники будут знать.

Едва закрылась дверь за нашими спинами, как мы набросились друг на друга и принялись стаскивать друг с друга одежду. Нагишом доктор К. оказался не менее спортивного вида, чем в одежде, и руки его делали все именно так, как я и представляла себе. Я взяла его пенис в рот.

—  О-о-о, это потрясающе, — пробормотал он. — В Америке девушки совсем не знают, что им делать с крайней плотью.

Все в нем было то, что надо: запах, кожа, и на вкус он был просто великолепен. И секс у нас был отличный. Во всем его теле чувствовалась какая-то радость, веселье, какое-то ощущение благодарности за то, что он обладает мной. Я никак не могла остановиться, лаская его тело и пальцами, и губами, желание переполняло меня. Рядом с ним у меня было такое чувство, словно он был со мной всегда. А он брал меня снова и снова с неослабевающей энергией, поистине потрясающей мощью. И всякий раз, когда он кончал, по телу его проходила волна судорог, крепкие мускулы, словно прибой, бились о мое тело, поднимая в моем организме ответную волну — предвестницу оргазма.

Мы спали часа два, потом оба одновременно проснулись и опять бросились друг на друга. Потом слушали по радио утренние новости. Там все одно и то же: бомбы, смерти, выборы в одной стране, перевыборы в другой. Говорили мы немного. Я не знала, о чем с ним говорить. Спасибо, это было упоительно, но понимаешь, мы больше никогда не встретимся, разве нет? Разве ты сам этого не знаешь? Через пару часов я отправлюсь в Лондон, а ты полетишь в свой Сан-Диего, или как там его.

Но молчание наше не было натянутым, нам было хорошо молчать вместе, уютно, я всегда мечтала встретить человека, с которым так уютно вместе молчать.

Потом я почистила зубы. Вышла из туалета — а он уже одет. Он молча смотрел, как я надеваю пальто; мне нужно было спешить на электричку.

—  Может, вызвать такси? — спросил он. Сколько раз в жизни я уже слышала этот вопрос?

—   Нет, спасибо, пройдусь пешком.

—   Это не очень далеко?

—   Не очень.

Он встал, подошел ко мне. Положил руки мне на бедра и нежно поцеловал в губы. Я слишком много вкладываю в этот поцелуй, разве нет? Этот поцелуй обещал, он обещал еще, обещал много, стоит мне только захотеть. В нем был вопрос, который можно было понять, как хочешь, зато ответ уже был известен заранее.

—  Счастливо доехать, — сказал он.

—  До свидания, — ответила я и закрыла за собой дверь. Калифорния, Калифорния, до тебя тысячи миль. Я улыбнулась. Утро оказалось теплей и ярче, чем я ожидала

vendredi, к 5 mars

Я снова в Лондоне, день вполне сносный, весенний. Нет этой убийственной жары, тепло и приятно, можно сидеть на воздухе и подумывать, не скинуть ли плащ. Зачем вообще его надела. Сходила в излюбленные места, встретила С, одного из приятелей моего Мальчика. Последние о нем новости: его бросила эта рыжая девица, которая не нашла ничего лучшего, как закругить роман с его соседом. Формально, как я полагаю, С. — и мой приятель тоже, поскольку нас обоих он знает примерно одинаковое время. Но если предположить, что все мужчины, которые не примчались поддержать меня после нашего разрыва, чтобы предложить чего-нибудь выпить и сказать, что все мужики — сволочи, находятся на стороне Мальчика, то С. тоже входит в число его сторонников.

Я улыбнулась и помахала рукой. Он перешел через дорогу и поцеловал меня в щеку.

—  Тыщу лет не виделись, — сказал он. — Как поживаешь?

—   Жива-здорова, как видишь, — ответила я. — Да и все остальное нормально. Как твои курсы мотоцикла?

—   О, просто здорово. Потрясающе. Иду сегодня смотреть Дукати 996 Т. — Первый признак всякого неофита — употребление непонятных и экзотических словечек. Да будут благословенны его хлопчатобумажные носки.

—  Здорово.

Мы помолчали, улыбаясь друг другу.

—  Может, сходим перекусим чего-нибудь?

Мы зашли в какое-то мрачное восточное кафе. Нам подали какое-то непонятное мясо в соусе, приготовленном, похоже, из порошкового супа. Но, слава богу, хоть чай оказался очень даже неплохой: свежезаваренный и горячий. С. рассказал, что в одной компании мотоциклетных фанов, с ног до головы одетых в кожу, он познакомился с одной женщиной, и теперь они встречаются. Он куда-то торопился, и я пошла проводить его до метро.

—  Я все не решаюсь спросить, но...

—  А я все думал, когда же ты начнешь о нем спрашивать. Мы остановились на тротуаре. Послеобеденная толпа

обтекала нас с обеих сторон

—  Да вот, понимаешь, мне все не дает покоя одна мысль: интересно, что он сказал, почему мы с ним разбежались?

Понимаю, не совсем красиво я тут выглядела, но на что только не пойдешь, чтобы удовлетворить естественное любопытство?

С. беспомощно всплеснул ладонями.

—   Да что обычно говорят мужчины в этом случае. Мы вообще-то мало знаем друг друга, мы с ним не очень близкие приятели... Мне лично кажется, он еще не совсем повзрослел, ей-богу.

—   Не скрывай ничего, говори все, что знаешь, даже если мне будет неприятно, — улыбнулась я.

—    Правда-правда. Да и с женщинами у него еще совсем маленький опыт.

—    Передай, если он будет продолжать в том же духе, опыта у него прибавится мало. — Я должна была сказать это, разве нет?

—    Как раз это я и говорил ему. — С. вздохнул и, уже не скрываясь, посмотрел на часы. Я его задерживала, да и надоела, наверное, со своими идиотскими вопросами и попыткой анализа своей неудачи. Неудивительно, что он хочет побыстрей от меня сбежать. С. коснулся губами моей щеки. — Ну, не переживай, все утрясется. В любом случае, я рад, что мы встретились.

—       И я тоже, очень. Удачи тебе с мотоциклом. Трусики сегодня: напечатан рисунок бабочки и потрясающее розовое кружево вокруг ноги.

ditnanche, le 7 mars

Прихожу в себя от шумной маскарадной вечеринки, где я отплясывала джигу под музыку, хуже которой я уже лет двадцать не слышала. Там еще был рабби, который улегся на полу и делал вид, что он плавает, а парень, одетый в костюм дерева, танцевал над ним что-то совершенно непристойное. И все потому, что в праздник Пурим евреям, как это повелось издавна, буквально предписывается напиваться до поросячьего визга и устраивать шум и гам.

По сравнению с этим карнавал выглядит как какой-нибудь детский утренник, скажете нет?

Большую часть утра промучилась от похмелья, читая газеты, — у меня их много скопилась за последнее время — и лакомясь пирожными, которые притащила мне сердобольная подруга: когда у тебя похмелье, это, мол, первое средство.

Скорей всего, сейчас снова завалюсь спать. Трусики сегодня: отсутствуют. Какой дурак ложится в постель в трусиках?

lundi, le 8 mars

Иногда я чувствую себя такой усталой, что не стала бы возражать, если б кто-нибудь вместо меня делал всю грязную работу, а я бы отправилась на север восстанавливать силы и зализывать раны. Но заменить меня способна не всякая — о, тут понадобился бы самый тщательный отбор.

Первый критерий — интеллект. И мышцы на животе такие — что умереть не встать. Я бы, например, могла качать пресс в позиции лежа аж до второго пришествия. Мой живот даже не дрожит. Он у меня плоский, и все тут. Для чего тогда все эти самоистязания в спортзалах? Я бы тогда плюнула на это работу, пусть ее за меня делает моя заместительница, а я вместо этого буду сидеть дома, писать и кушать печенье с пирожными.

Вот список тех, кого я бы не вышвырнула из постели за то, что они прикидываются мной:

Каролина Куркова Каролина Клюфт

Теоретически всякая симпатичная девица, которую

зовут Каролина Анна Курникова Анна Николь Смит Многие, но далеко не все, Анны Лиза Лопес Лиза Симпсон

Значительная часть всех имеющихся в мире Лиз

Лиз Тейлор

Лиз Херли

Ее величество Лиз Вторая

Пожалуйста, присылайте краткие сопроводительные письма с описанием причин, по которым вы должны стать мной, с приложением ваших координат и контактных телефонов, а также рекомендаций. Мой воображаемый секретарь разберет их, свяжется с вами и назначит время для собеседования.

Не забудьте вложить в конверт свою фотографию в вашем лучшем белье. И не забывайте: самое главное — стиль.

mardi, le 9 mars

Клиент на этот раз был молодой человек, примерно моего возраста. Когда я вошла в комнату, он был одет, как и всякий мой приятель: в тесно облегающую тело футболку и мешковатые штаны. Я сразу же почувствовала, что на мне слишком много всего — и костюм, и косметика, будто я собиралась в театр.

—   Здравствуйте, — я улыбнулась и назвала его имя, чтобы удостовериться, что не ошиблась. Всегда остается вероятность, что случайно постучишь не в ту дверь. А выставит ли мужчина за дверь нежданно-негаданно заявившуюся к нему путану? Ну, разве только если она с места в карьер запросит с него приличный ее положению гонорар.

—   Здравствуйте, — откликнулся он. Приятная на вид, гладкая коричневая кожа, акцент американский. Комната завалена нераспакованными вещами и грудами книг. Он что, приехал сюда в командировку? По делам? Да, ответил он. Завтра уезжает. Он кивнул на конверт, лежащий на столе: там, вероятно, мой гонорар. Я взяла его и спрятала, не пересчитывая.

Многие мои клиенты — командированные, приезжают в Лондон по делам, у каждого свой бизнес. Большинство заказывают себе девушку не перед отъездом, а сразу по приезде, и если она понравится, они закажут ее еще раз или два, в зависимости от срока пребывания. А если что-то не сладится, есть возможность попробовать другую. Этот ждал до последнего дня; значит ли это, что он не собирался здесь платить за любовь, но что-то сорвалось, и он заказал девушку от отчаяния или просто от скуки?

—  Вам какого вина налить, красного или белого? — спросил он, внимательно разглядывая содержимое бара. По правде говоря, я предпочитаю крепкие напитки, но зачем это демонстрировать, я всегда выбираю только то, что предлагают. Если же не предлагают, а спрашивают, мол, «Что будете пить?» — я прошу либо то, что клиент сам пьет, либо просто стакан воды. У меня почему-то всегда пересыхает во рту, когда я встречаюсь с клиентом, а первое прикосновение губами должно быть обязательно влажным, влекущим, но не слюнявым.

Он протянул мне стакан, мы подняли каждый свой в полуироническом приветствии и тосте — «за знакомство» — и выпили. Я заметила на руке его, державшей стакан, татуировку. Маленький, черный то ли крестик, то ли кинжал. Выглядело как-то зловеще. Дурной знак, подумала я.

—  Красиво, — сказала я, протянув руку и дотронувшись пальцем до рисунка. Порой не так просто срежиссировать первый физический контакт. С мужчинами, которые целуют тебя уже в дверях, легко сразу перейти к физической близости, но гораздо чаще клиент нервничает, волнуется, и приходится искать предлог, чтобы дотронуться до него, чтобы дата ему почувствовать твое тело. Почти что как бы случайно, как бывает на свидании, когда сидишь рядом, и эта близость — уже сама собой разрешение обнять и поцеловать.

Он взял у меня стакан, поставил его и повалил меня на кровать. Руки его оказались довольно крепкими, а вот живот уже дрябловатый: можно было подумать, что он бывший спортсмен, начинающий терять форму. Я смотрела на него снизу вверх, полураскрыв губы. Он приспустил брюки, под которыми не оказалось никакого белья. На мгновение мне показалось, что манера его обращаться со мной носит какой-то безрассудный, бездумный, слегка пренебрежительный характер, и случись что — никто и ничто в мире не сможет помешать ему, если ему вдруг взбредет в голову взять и пристукнуть меня. Я приподнялась и взяла его член в рот.

В рекламе меня подают как девушку, которая предоставляет «все виды услуг», и мне известно, что многие клиенты останавливаются на мне в надежде на анальный секс; так что я всегда готова к этому. Они обычно дают мне сначала пососать, потом легко и недолго займутся со мной вагинальным сексом, а потом, слегка волнуясь, либо попросят меня отворить им заднюю дверь, либо как бы случайно начинают сами туда ломиться. Этот человек не стал делать ни того ни другого.

Снова повалив меня на кровать, он склонился надо мной и задрал мои ноги выше головы. Потом облизал себе пальцы и три из них засунул мне во влагалище. Я вытащила его руку обратно и обсосала его пальцы. Мне нравится порой почувствовать, какова я на вкус, отчасти потому, что вкус этот мне очень нравится, но заодно чтобы узнать, что там у меня в данный момент происходит.

Итак, я остановила его и повернулась набок, извлекла из своей сумочки презерватив и выдавила себе на палец изрядную порцию смазки. Пока он разворачивал и прилаживал кондом, я как следует смазала себе зад. Он снова погрузил свои пальцы туда, где они только что побывали, и, заставив меня опять задрать повыше ноги, направил свой член прямо мне в задний проход. Зашел он на удивление легко и на полную шишку. Ишь ты, все рассчитал заранее и выбрал как раз тот угол, который надо.

С полчасика он неторопливо работал, как насос, каждым движением члена снова и снова пригвождая меня к кровати; мне оставалось только постанывать и делать другие ободряющие звуки. Рукой же он залез во влагалище и толкался там в самое дно, нащупывая собственный член через тонкую стен-icy моей плоти. Наконец я почувствовала первую дрожь, а потом и судорогу — семя его заполнило мою задницу.

Потом я отправилась в туалет, очистилась, помылась, вернулась в комнату и оделась. Мы поболтали немного об Айрис Мердок, и я ушла. Улицы были пусты, ни одного такси, так что мне пришлось идти пешком до самой Регент-стрит, где огни витрин и проезжающих машин казались какими—то нереальными, словно я блркдала по городу во сне.

mercrediy le 10 man

Сегодня утром я видела, что зацвела вишня, значит, и вправду уже весна. Дерево растет прямо под моим окном, и вот сегодня оно вдруг все покрылось прелестными белыми цветочками. И дни становятся все длиннее.

Сегодня мои мастера-штукатуры и плотники с сантехниками закончили свои работы. Один из них, который рыжий, постоял, переминаясь, у меня на кухне, пока квартирная хозяйка придирчиво осматривала белые стены и чистые сосновые шкафы. Результат ей, в отличие от меня, по-видимому, понравился не очень, но она ничего не сказала, просто подписала счет и отчалила.

Другой рабочий, тот, который высокий, кивнул в сторону стола, где он оставил запасные ключи.

—   Спасибо. Вообще-то я к вам как-то уже, понимаете, привыкла, — сказала я, провожая его до двери.

—   Не стоит, спасибо вам, — сказал он с южно-лондонским выговором (я не решаюсь его воспроизвести, а на письме у меня просто не получится; достаточно сказать, что моя манера произносить такие слова, как «комната», «дом» и «год» им казалась очень смешной). — Вы — настоящая дама, это я вам говорю, а не то, что...

Я чуть не прыснула от смеха. Ну да, настоящая дама. Дама в зеленой бархатной уздечке.

vendrcdi, le 12 mars

Он: У меня это в первый раз.

Я: Первый раз с такой девушкой, как я?

—  Вообще в первый раз!

Потом следует какое-то нечленораздельное мычание.

Он: Пожалуйста, расскажите мне все, все, что я должен делать. Поэтому я и хотел вас сюда вызвать, такую девушку... Подружки никогда ничего полезного не говорят.

Уже потом:

Он: Скажите честно, как все прошло? Я: Очень хорошо, я получила большое удовольствие. У вас приятные руки. Вы музыкант? Он кивает.

—  А что вы думаете про меня вообще?

—   Вы милый. Умный. Довольно спортивный. Кому-нибудь с вами очень повезет.

—   А если б вы встретили меня где-нибудь в другом месте, я бы вам понравился?

—   Сколько вам лет?

—   Девятнадцать.

—   Нет, если б я точно знала ваш возраст.

Он хмурится. Тогда я говорю, что выглядит он старше своего возраста, но что я не спала с девятнадцатилетними, даже когда мне самой было девятнадцать. Но, похоже, и это не помогает. Он выглядит еще более подавленным.

—  Вы бы мне понравились. Обязательно. В вас есть что-то такое... пугающее, в приятном смысле.

Как так? Он смотрит на меня удивленными глазами.

Вот тут надо быть очень осторожной. Надо сказать что-нибудь правдоподобное и приятное, но чтоб не было похоже на грубую лесть. Это соблазнительно.

—  Я бы не хотела стать первым человеком, который разбил бы ваше сердце.

Он снова хмурится. Но ему не стоит беспокоиться. Уверена, на свете много женщин, которым он будет нравиться.

samedi, le 13 mars

ТРАКТИРНЫЕ ИГРЫ ДЛЯ ПРОСТИТУТОК,

СЕРИАЛ ИЗ ОДНОЙ СЕРИИ, ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Подруги или лесбиянки?

Правила до смешного просты: прицепись к какой-нибудь своей подруге и — это чрезвычайно важно, — не прибегая к поцелуям и непристойным танцам, постарайся убедить всех из достаточно близкого круга, что вы с ней — сладкая парочка. Почему запрет на губную помаду? Потому что публичные поцелуи в обществе — как раз то самое, что нормальные девушки делают, чтобы подцепить нормальных мужчин.

Это прокатило однажды столь успешно, что удалось отразить серьезную атаку: мою подругу вздумал клеить один не очень порядочный джентльмен. Взяв ее под руку, я громко заявила: «Отвали, парень, эта дама со мной. Тебе как, здесь по морде заехать, или пойдем, выйдем?» Незадачливый ухажер пулей вылетел из бара. К несчастью, подобное рыцарство не ведет к сексуальному вознаграждению со стороны спасаемой дамы.

Популярный вариант: засесть где-нибудь в углу и понаблюдать, размышляя: интересно, все эти женщины в поле твоего зрения, они так мило щебечут, а кто они, подруги или «подружки»? О, сколько приятных минут провела я таким образом еще в студенческие годы.

Невыносимая скука

О чем болтают по вечерам все эти отдыхающие по питейным заведениям? Представь, что ты — независимый консультант. Твои интересы охватывают широкую сферу: красные вина Южной Америки, японскую культуру и редкие жанры рок-музыки. Ты способна поддержать любую дискуссию: от проблем закладных, ипотек и высокопротеиновой диеты до истинных причин постоянных пробок в районах Кенсингтона и Челси. Если что рекомендуешь, то делаешь всегда это с огромным энтузиазмом.

Мне приходилось наблюдать, как лучшие умы моего поколения часами обсуждают проблемы парковки в том или ином районе города.

Мне то же самое, что и ей

Кто не хотел когда-нибудь симулировать оргазм в публичном месте? Это очень просто: делай то же самое, что и персонажи рекламного ролика ликера «Бейлис», только продли удовольствие немного дальше той точки, когда уже не лезет.

Невероятное занятие

Когда мужчина начинает к тебе подкатывать, он обязательно спросит (это просто неизбежно, все они всегда задают одни и те же вопросы, и предсказать, о чем они будут разговаривать, проще простого), чем ты занимаешься. А ты придумай что-нибудь, самое невероятное, и потом посмотри, что из этого получится — будет ужасно весело. Вот некоторые из опробованных и проверенных вариантов, самые мои любимые: воздушная гимнастка, специалистка по мобильным телефонам, обувная манекенщица, музыкантша, специалистка по индонезийским барабанам. И посмотри, насколько тебя и твоих знаний хватит, чтобы успешно поддерживать разговор о своей дутой профессии. Еще круче, если он случайно окажется той же профессии: «Правда? Вы эпидемиолог? Какое совпадение!»

Моя не говорить по-английски

Говорит само за себя. Особенно весело, если внешне ты ничем не похожа на женщину той национальности, которой прикидываешься.

Ты меня слушаешь?

«...Ну вот, это было, когда я торговала оружием в Сербии, понял? И помню, раз меня остановили на границе эти суки из объединенных наций, миротворцы, мать их... На самой границе. Но откуда им было знать, что я под кайфом и у меня обрез под мышкой?» Вариант Тревиса Бикла. Главное, побольше жутких подробностей. Не бойся показаться тварью. За словом в карман не лезь, почаще употребляй такие понятия, как «Калашников», выражения из фильмов Джона By — это твой стиль, и словечки из журнала «Солдаты удачи» тоже. Девяносто девять процентов мужиков обычно с воплями бегут от такой психопатки, в кармане у которой наверняка нож или пистолет, — от такой надо держаться подальше. Что касается оставшегося процента... что ж, тут тоже можно позабавиться. Но постарайся не поворачиваться к ним спиной.

Слишком много информации

Чем круче, тем лучше. Заведи обстоятельный и неторопливый разговор (в полном объеме) про свою сексуальную жизнь. Тут особенно важны нестандартные подробности. Про римминг, фантазии, связанные с мастурбацией, или, скажем, с Майклом Хоуардом, или поросенком, полученным с помощью генной инженерии. Тут всякое лыко пойдет в строку. Наивысшее количество баллов тому, кто сможет заставить большее количество посетителей покинуть заведение.

Большинство моих разговоров как раз об этом.

Тик-так, тик-так

«Так приятно познакомиться с вами... потому что, согласно моей базовой температуре, сегодня с утра и в течение последующих двадцати четырех часов у меня как раз происходит овуляция. Вы живете поблизости или, может, лучше вызвать такси?»

Задняя нога

Заговори с первым попавшимся джентльменом. Удиви его признанием в том, что вы с ним недавно спали, и он после этого так и не позвонил, и поэтому ты жутко расстроена. Подробно перескажи всю картину вашей ночи. Тут надо с серьезным видом намекнуть, что он был далеко не на высоте в некоторых самых пикантных эпизодах — это эффектно завершит приключение.

Но будь осторожна: если он не один, а с друзьями, очки тогда выигрываешь не ты, а он. Лучше всего сцапать его, когда он один или с подружкой. Или с женой. Но постарайся не очень увлекаться. Иначе это будет смахивать на шантаж, а к такому спорту быстро привыкаешь.

Что вы говорите?..

Встрянь в разговор с совершенно незнакомым человеком, делая вид, будто вы знаете друг друга рке целую вечность: обычно они все хватают эту наживку на лету. Непременно используй как можно больше жестов и других приемов типа касаний рук, вопросов о семье и так далее.

NB: именно так я познакомилась с А-1.

Правда

Расскажи кому-нибудь, что ты работаешь девушкой по вызову. И потом засмейся. И никто тебе не поверит. «Ой, я вас просто разыграла. На самом деле я, вообще-то, монахиня».

dimanche, le 14 mars

Конец этого романа был написан уже с самого начала. Он — человек, который платит женщинам деньги, чтобы заниматься с ними сексом, я — проститутка, и в какой-то момент ему захочется трахать за деньги кого-то другого.

Я привыкла к нему с детства, а поскольку я его не люблю, признаюсь, что просто разговоры с ним всю ночь напролет мне нравятся не меньше, чем половые сношения.

В ванной комнате наверху у него такая большая ванна с позолоченными кранами, а на стенах висят четыре рисунка: сельские виды Франции. Он говорит, что это ему подарили сами художники. Я так часто смотрела на эти картины во время купания, что когда в ванной у него был ремонт и заново красили стены, а потом снова повесили эти картины, я сразу заметила, что висят они не в прежнем порядке.

— И правда, — сказал он, сощурившись на эти пастели, — как это ты заметила?

Он знает обо мне очень много. Он знает мое настоящее имя, и где я училась, и частенько говорит — он работает в смежной области, — что если мне когда-нибудь понадобится в будущем работа, ну тогда вот что... и сует мне в карман свою визитку, уже, наверное, раз двадцатый.

Это похоже на то, как если б у тебя был такой дядюшка, который оказывает тебе всяческое покровительство. А заодно и трахает.

Но иногда мы вовсе и не трахаемся. Он не любит резину, а я уж так устроена, что не люблю рисковать. Тогда он просто мастурбирует на меня. Я ложусь, раскинувшись, на кровать или диван, иногда и на пол, под голову кладу подушку или две, а он садится на меня верхом, сразу под грудями. Я забавляюсь со своими сосками или его яичками, а он дрючит свой болт, уставив его прямо мне в лицо. Потом мы берем зеркало и вместе анализируем результат — очки присуждаются за густоту, точность попадания и количество. И поскольку он обожает меня мыть, сначала мы даем сперме немного подсохнугь, а потом он осторожно снимает все влажной фланелью.

Последние несколько недель были какие-то суматошные. Мы с ним никогда не назначали определенного дня и времени наших встреч, хотя обычно это случалось в будние дни и, как правило, после десяти вечера. В эти дни я была очень занята. Он тоже. Если он не успеет сделать заказ на меня, то возьмет другую девушку из нашего агентства.

Я заметила, что уже скучаю без его звонков и эсэмэс. Это продолжается уже несколько недель. Я уже скучаю по бокалу пенящегося «Пола Роджера», который он всегда наливает мне, когда я прихожу.

Когда я уезжала, он звонил три раза. Он начал беспокоиться. Это немного похоже на развязку романа: назойливость, необоснованные подозрения.

Решение приходит в виде записки: «Думаю, судьба распорядилась так, чтобы нам больше никогда не встречаться. Буду скучать. X.»

Я тоже стану по нему скучать, обязательно.

lundi, le 15 mars

Я не уверена, что произошел знаменательный поворот в моем умонастроении или, в данном случае, в моем умении содержать дом, но меня больше не волнует разница между рабочими трусиками и домашними. Это, конечно, не означает, что я иду на работу в каких-нибудь страшных спортивных трусищах, но иногда я замечаю, что отправляюсь в магазин за едой, а у меня из-под джинсов выглядывает полоска шириной сантиметра два, а то и больше, моих трусов. Я, конечно, могу понять, что в некоторых культурах такой стиль ношения одежды не только поощряется, но и считается высшим шиком. Но как подумаю, так меня всю передергивает.

mardi, k 16 mars

Позвонил H.

—   Что-то давненько тебя нигде не видно.

—   Да.

—   У тебя все в порядке?

—   Все хорошо.

—   Врешь, как всегда. — И он был прав, как всегда. — Давай выкладывай, как дела.

—   Не знаю, что сказать. Ну, во-первых, похоже, наступила настоящая весна. Гуляла по набережной, светило солнце, и мне вдруг пришло в голову, что год назад я тоже гуляла, только не одна, а с человеком, которого любила и думала, что выйду за него.

—   Как интересно. Я как раз тоже думал сегодня про свою бывшую.

Это он про ту, которая бросила его ни с того ни с сего и даже не попрощалась как следует.

—  Если хочешь, я заеду. — Я глубоко вздохнула. — Понял, буду через десять минут.

Через десять минут раздался короткий стук, и Н. сам отворил дверь. Я сидела на диване, и вид у меня был мрачный.

—  Ну-ну, красавица, — сказал он и провел рукой по моим волосам. — Слушай, давай-ка прошвырнемся куда-нибудь, перекусим, туда-сюда!

Аппетита у меня не было. Но мы все равно отправились.

—   Ну вот представь, если б ты могла встретить своего с какой-нибудь там, ну кто там у него теперь есть, не знаю, — сказал Н., поедая салат и запивая его пивом, когда мы уже сидели в каком-то отвратительном ресторане, — какой она должна быть, как ты думаешь?

—   Толстая, — сказала я.

—   В моем случае я бы хотел, чтобы она была с каким-нибудь неотразимым красавцем — но при одном условии: чтобы он был импотент.

—   Нет, не толстая. Глупая, как курица.

—   Такой красавец-раскрасавец, но импотент, и чтоб теща у него была мегера.

—   Глупая, как пробка, и чтоб от нее чем-нибудь воняло, помойкой.

—   О, это просто замечательно. Вот еще что. Импотент, злая теща, и еще, чтоб не разрешала ходить на работу: мол, сиди и работай дома.

Он допил свое пиво и принялся за мою кружку, которую я едва пригубила.

—  Чтоб была круглая дура, воняла помойкой и ничего не понимала в музыке, слушала всякую дрянь.

Я хотела было потребовать свое пиво назад, но было поздно: задрав голову, он уже допивал остатки.

—  Вообще-то, последнее надо вычеркнуть, его абсолютно не интересуют девушки с дурным вкусом, особенно к музыке. Он в первую очередь проверил бы, какой у нее вкус.

Н. поднес кружку ко рту, чтоб проверить, много ли там еще осталось капель.

—   Импотент и лысый.

—   Мой станет лысым лет через пять. Хочется верить в это. Я должна в это верить, ничего не остается.

—   Импотент, лысый и постоянно ей изменяет.

—   Дура, воняет помойкой, а в постели — как бревно.

—   Как бревно в постели. Вот тут-то мы добрались до самой сути. — Н. улыбнулся. — Лысый, импотент и не желает трахать ее пальцем.

—   Ты что, серьезно? Ей это нравится?

—   О да, — сказал он. — Я, что, никогда не рассказывал? Пальцем и огурцом... Одновременно.

—   Зря ты не фотографировал. Дурак.

—   Мы с ней всегда говорили, если у нас все будет плохо, если она не сделает карьеру, денег мы заработаем, сняв кино.

—   Гениально. Неудивительно, что ты запал на нее.

Я провела пальцем по влажной картонной подставке для кружки.

—   Дура набитая — и не просто головкой убогая, но трещит, не переставая, и никак не заткнется, а вдобавок спит с одним из его братьев.

—   С которым?

—   Неважно. Нет, лучше не с братом. С его папашей.

—   И от нее все еще пахнет помойкой, верно?

—   Абсолютно.

—   Лысый, импотент, не хочет трахать пальцем и коротышка.

—   Подумаешь, коротышка, что тут особенного? — У меня у самой голова не так далеко от земной поверхности, и мне не кажется, что это как-то снижает достоинство и ценность человека. Зато голова у меня не кружится, когда я быстро встаю. Так-то вот.

—   Ничего. Просто я хотел сказать, что она высокого роста. Я просто хочу, чтоб она как можно чаще имела возможность смотреть на него сверху вниз и видеть эту его лысину.

Он подумал и поставил мою кружку обратно, где она стояла с самого начала.

—   Ну, тогда ладно. — Я улыбнулась. — Все еще скучаешь по ней?

—   Черт побери, еще как! А ты все еще в него влюблена?

—   Что там говорить, ты и так знаешь.

—   Мне кажется, это несколько странно, — сказал он. — Теоретически я с ней покончил, но если это действительно так, надо, вероятно, сделать усилие и завести себе другую женщину, может, и не одну — а я от них бегаю.

—  О, я знаю эту стадию, — сказала я. — У меня другая, это скорее «полный саботаж перспективных вариантов». Не говоря уже о том, что я просто боюсь: ну как он вернется, когда у меня кто-нибудь появится, да еще такой, на ком стоило бы зависнуть.

Н. похлопал себя по животу. Ресторан был совсем пуст, не считая нескольких скучающих официантов и какой-то парочки, которые глазами, полными ужаса, разглядывали то, что им принесли на тарелках.

—  Ну что, пошли? Я кивнула.

—  Алкоголя с меня на сегодня хватит. Хочешь, отвезу тебя домой и пописаю на тебя, если тебе от этого станет легче?

Я сморщила лоб и сделала вид, что раздумываю, но потом сменила тему. Что лучше, страдать от неразделенной любви или не знать вообще, что это такое? Он ответил, что теперь-то он все это знает и что никому бы не хотел причинить таких страданий, которые испытывает он сам. Кто знает, ответила я. Ты мог бы разбить мое сердце. Он обнял меня за талию и принялся щекотать. Мне было очень щекотно, и я извивалась, как червяк.

—   Ты хитрая лиса, — сказал он. — Я не могу разбить твое сердце, ты ведь меня не любишь.

—   Ну ладно, хватит, — сказала я строго, хотя все еще улыбалась. Он понял, что мне больше не до шуток. Мы встали, надели плащи, направились к двери. Я сказала, что, как только попаду домой, сразу залезу в постель.

—   Ну да, только сначала нашлепаешь весь этот наш разговор на своем компьютере, — поправил меня он. Пожелал доброй ночи и ушел.

mercredi, le 17 mars

О-о-о, это мои любимые: розовый шелк с рюшами и кружевами, и то же самое на лифчике. Жаль только, что вся эта прелесть будет под джинсами и под свитером, когда я отправлюсь в магазин за молоком.

Однажды я отправилась к клиенту прямо с собеседования о приеме на работу. Это было допустимо, хотя и не идеально; одежда была почти подходящая для какой-нибудь дневной встречи, и макияж, конечно же, на лице был, но было слегка странновато топать к клиенту, зная, что у тебя рядом с презервативами лежат документы, рекомендации, автобиография и прочие бумаги. И еще я немного беспокоилась, что во время собеседования кто-нибудь случайно заглянет мне в сумочку и увидит эти чертовы презервативы.

Интересно, если б так случилось на самом деле, увеличились ли бы мои шансы получить работу или наоборот, это только повредило бы? Но еще интересней, что я прошла, мне предоставили эту работу, только я в конце концов сама отказалась от перспективы сидеть с утра до вечера в офисе, перебирать бумаги и что-то там администрировать, в общем чушь собачья.

Был еще случай, когда я приводила себя в порядок перед визитом к клиенту в туалете музея. Это было в самом начале моей нынешней карьеры, когда я была еще убеждена, что мир в конце концов оценит меня и сам придет ко мне на поклон. На мне было летнее платье, туфельки на высоких каблуках, а в сумочке лежали резиновые изделия и запасные трусики на всякий случай. Это было еще до того, как я поняла, что не обязательно работать с угра до вечера, как папа Карло, чтоб была возможность оплачивать счета и тратить столько, сколько захочется, а еще, что большинство клиентов, если они действительно хотят именно меня, будут ждать и час, и два. Так что ничего страшного, если я опоздаю, подождут. А не захотят ждать — что ж, в море рыбы много, на меня хватит.

Я накладывала грим и красила губы, а в это время мимо меня в туалете сновали туда-сюда какие-то туристки. Если бы для туристских групп существовала специальная униформа — а я полагаю, что она должна быть, — то вот какая: длинные, ниже колен, шорты, белые кроссовки, огромные футболки с рекламой предыдущей туристской поездки, солнцезащитный козырек на резинке, волосы собраны в пучок или заплетены в косичку и сумка на плече.

И представить себе не могу, что они про меня думали: для кого это я так расфуфырилась.

jeudi, le 18 mars

Клиент стоял без трусов. Я сидела на стуле прямо перед ним. Рубашка на мне (белая, как было рекомендовано, согласно просьбе клиента) была наполовину расстегнута.

—  Мне хочется спермой написать на вашем теле свое имя, — сказал он.

Я ухмыльнулась.

—  Не надо держать меня за полную дуру. Вы слямзили эту идею из «Лондонских полей».

Он странно на меня посмотрел. Ой, не надо так. Лучше смотри на мои губы.

—    Вам нравится Мартин Эмис? — лениво спросил он, одной рукой накачивая свой член.

—    Да ничего, неплохо написано, — сказала я, сунула руку себе под рубашку и расстегнула лифчик.

—    «Стрела времени», впрочем, тоже неплохая вещица. Забавная.

На самом кончике головки заблестела первая капелька спермы.

—  Концептуальная штучка. Глубокие идеи. Такую книжку хорошо брать с собой в долгое путешествие. На поезде, например.

Я приподняла груди, и он благодарно закивал.

В комнате было жарко, и воздух какой-то спертый. Погода на улице не сказать, что плохая, и я подумала, что неплохо бы попросить его выключить обогреватели.

—  Хочется почувствовать запах вашего пота, смешанного с моей спермой, — сказал он, словно читая мои мысли.

Немного позже у меня был еще один клиент. В большой гостинице возле Ланкастер-гейт. Номер маленький и декорированный так, что казался еще меньше. Мне пришло в голову, что за те деньги, которые они берут за номер, здесь, пожалуй, тесновато. Да еще в самом конце коридора.

Он был без пиджака, в одной рубашке с короткими рукавами под блейзером — терпеть не могу, это так же дисгармонично, как и светлые носки с темными ботинками. Окно было открыто.

Я закинула руки ему на плечи.

—   Вам не кажется, что здесь холодновато?

—   Нет, мне в самый раз.

—   У вас руки сполошь покрыты гусиной кожей.

Я улыбнулась и пошла к окну, чтобы задернуть шторы.

—  Это полезно для обмена веществ.

—  Спорим, я вам придумаю для обмена веществ кое-что получше, — сказала я.

vendredi, le 19 mars

Думаю, что весь день сегодня просижу дома. Н. вернулся из Бельгии и привез с собой тонну порнографической литературы, и теперь собирается изучать и делать отбор для своей коллекции. Среди этой продукции есть название, вполне заслуживающее доверия: «Леди Анита Ф.» («вам будет жарко, как в аду!!») и еще один журнал, где одна модно стриженая девица проделывает такие штуки с бедным мальчиком, что становится его жалко. Если будет что-нибудь еще интересное, обязательно запишу.

samedi, le 20 mars

Сегодня один из тех редких дней, когда все золотится в солнечных лучах, и люди наконец решаются оставить свои плащи и пальто дома и явить всему миру свои тощие, бледные, как чешуя селедки, голые руки. Я вышла на минутку, чтобы только купить газету, но солнце было такое ласковое и теплое, что домой возвращаться просто не захотелось.

Прошатавшись по городу чуть ли не час, я набрела на одну очень симпатичную витрину. Я заметила это место уже давно, правда видела его только из окна такси и в вечернее время, когда магазин был уже закрыт. Мне нравилось его название. Оно навевало мысли о моей работе. На двери, закрытой на ключ, висело небольшое объявление: «Пожалуйста, звоните в оба звонка». Я позвонила и стала ждать.

Дверь мне открыл мужчина. Заулыбавшись, он впустил меня в помещение. Внугри оказалось тесновато: все было заставлено стойками с одеждой, дешевыми украшениями и херувимчиками с золотыми крылышками. Я стала перебирать на вешалках одежду. Достаточно мило, что-то вроде маскарадных нарядов, но чересчур готично. И дороговато. Меня всегда удивляло, как подобные магазины умудряются не прогорать. Товары, выставленные здесь, имеют столь ограниченный круг покупателей, что остается только отчаянно надеяться, что десяток-другой людей, для которых этот магазин — сущий рай на земле, когда-нибудь набредут на его двери.

Человек скрылся в заднем помещении, и сразу же брякнул колокольчик. Вошла юная девица, почти подросток, вероятно, его дочь. На ней было короткое платье, джемпер и розовые резиновые сапожки. Когда он снова появился, она обратилась к нему по имени.

Папаша попросил ее что-то там завернуть. Она вздохнула и недовольно потопталась у прилавка. Да, уж на что мои родители не образец консерватизма и соблюдения традиций, но они всегда обязательно посылали меня куда-нибудь на несколько недель, когда не было занятий в школе. Для всех хорошо: и они от меня немного отдыхают, и тебе спокойно, не надо то и дело вращать глазами и ворчать, что мир жесток и несправедлив.

— Ладно, — недовольно фыркнула она и принялась пеленать какую-то брошку в километр черной ткани. Я сразу же узнала эту манеру говорить, полученную в обычной английской средней школе, на которую накладывались интонации избалованного ребенка, которому родители во всем потакают, и общие обертоны речи, присущие южанам. Когда я вижу такую вот молокососку, которая считает себя пупом земли, это приводит меня в такое бешенство, что шерсть встает дыбом.

Снова звякнул колокольчик, и папаша почти мгновенно исчез, словно растворился в воздухе. На этот раз вошла крошечная женщина, с ног до головы наряженная в одежды явно из этого магазина. То есть, я хочу сказать, она очень была похожа на пирожное безе, только какого-то синюшного цвета. Вместе с девчонкой они в один голос стали громко жаловаться на холод в помещении, а потом сварливая маленькая корова тоже куда-то пропала, видно, пошла требовать от своего предка, чтобы он принял к этому какие-то меры. Я получила огромное впечатление, ей-богу - в этом возрасте, насколько я помню, мой разговорный репертуар не выходил за рамки «не знаю» и «отвали».

—  Вас кто-нибудь тут обслуживает? — обратилась ко мне женщина. Я сама не очень-то высокого роста, но эта миниатюрная мегера была мне по плечо, не больше. В своих многочисленных юбках и корсетах она выглядела очень романтично, как после несчастного случая на фабрике обоев. Который случился лет пятьдесят назад.

—  Спасибо, я просто смотрю.

Пока я из вежливости перебирала плащи и пальто, сшитые из парчи, и юбки с кринолинами, мегера все время вертелась у меня под мышкой. Вещи выглядели неплохо, но весили, наверное, килограмм шесть каждая, не меньше, не считая бархатной тесьмы.

—  У вас очень красивая витрина, — сказала я, надеясь, что она поговорит немного со мной и уберется куда-нибудь к себе. — Я часто хожу этой дорогой на работу, но зашла к вам впервые.

—    А где вы работаете? — тут же спросила она. Думай быстро, девочка.

—    В «Ви энд Эй», — сказала я.

—    Где-где?

—    «Виктория и Альберт».

Она продолжала смотреть на меня оловянными глазами. Как могла она не знать знаменитый музей костюма? Очень странно для человека, который чего только на себя не навешал.

—  Музей Виктории и Альберта.

—  А-а, в музее! - сказала она таким тоном, будто опять ничего не поняла, но просто не хотела меня расстраивать.

Вот так дама, подумала я. Музей-то находится прямо тут, за углом.

—   Это все... м-м... вы сами сшили? — осмелилась я задать вопрос.

—   Да, - скромно ответила она, отвернулась и снова что-то сердито заорала своей дочке. Им все еще казалось, что в магазине нестерпимо холодно. Я подумала, что у нее, может быть, анемия и чуть не посоветовала пройти восстановительный курс лечения горячим камнем.

—   Очень мило, — прохрипела я.

—   Может, я могу вам еще чем-нибудь помочь? — нетерпеливо спросила она. Я как раз смотрела на изящные сережки в виде бабочек, не слишком вычурные, они мне понравились, но просто из принципа я сказала «нет». Мегера, не отходя ни на шаг, пасла меня до самой двери, отодвинула тяжелый засов и выпустила обратно на свежий и теплый воздух. Знакомство с магазином и его обитателями так травмировало мою нервную систему, что я сразу же перешла через дорогу, открыла дверь другого и выложила там шестьдесят фунтов стерлингов за сережки с блестящими стекляшками.

dimanche, le 21 mars

От жизни мне надо совсем немного, ей-богу:

•     Чтоб у меня была такая прическа, которая бы не трепалась от ветра, независимо от его скорости и направления.

•     Чтоб люди, которым я улыбаюсь, улыбались мне в ответ.

•     Чтоб у меня были красивые туфельки на высоком каблуке (хочу быть выше ростом) и чтоб в них можно было ходить.

•     Чтоб можно было парковать машину в местах для инвалидов.

•     Чтоб мгновенно овладеть всеми кухонными приспособлениями.

•     Чтоб хотя бы время от времени немножко светило солнце.

•     Чтоб во всем мире запретили полифонию в мобильниках.

•     Чтоб во всем мире запретили продавать мобильники, которые не предлагают никакого выбора, кроме полифонии.

•     Чтоб никто никогда не страдал, в том числе и в прошлом, от сотворения мира до настоящего момента.

lundi, le 22 mars

Встречалась за ланчем с А-4 в польском ресторане. Он горячо рекомендовал этот ресторан как противоядие от всяких зачуханных тратгорий и суперкошерных заведений в северной части Лондона с их кошерными булками. К первым я отношусь с изрядной долей скептицизма, а что касается вторых, я не чувствую себя достаточно религиозной, чтобы туда ходить. Внутри ресторана все было строго, декор в тяжелых, приглушенных тонах семидесятых годов, на стенах висели дурные репродукции батальных картин, изображавших битвы, где участвовали храбрые поляки, и на всех предметах толстый слой какой-то жирной грязи, которая, наверное, скапливалась еще с тех пор, когда я пешком под стол ходила. Кстати, у нас на кухне было то же самое. Да и еда, казалось, вышла прямо с плиты моей матери: свекольный борщ со сметаной; жареные картофельные оладьи с яблочным соусом и тоже со сметаной. Официантки были, как полагается, все дородные и с суровыми лицами, с туго заплетенными соломенными косами, в серых фартуках, повязанных вокруг округлых талий. С посетителем, если вообще замечают его, они разговаривают с помощью какого-то языка, больше похожего на хрюканье, — то же самое я имела удовольствие видеть и слышать в ресторанах северо-восточной Европы, когда там путешествовала. Все блюда — буквально все — были глубоко прожарены и подавались с цельной половинкой капустного кочана. Я была сражена наповал.

Столик наш стоял у самого окна. Мы смотрели на густую уличную толпу, на проезжую часть, запруженную автомобилями: было как раз время ланча. Бизнесмены жевали чипсы, возле банков и аптек толпились очереди, дешевая китайская харчевня была переполнена студентами. Здесь же, внутри ресторана, был как бы иной мир, защищенный от уличного шума и гама всего лишь скрипучей мелодией лифта, подающего блюда из кухни в зал.

Забавно было слышать, как какая-то женщина за соседним столиком мучительно пыталась разобраться в меню. Это была еда не для тех, кто постоянно думает о калориях и о том, как он выглядит (я сама приняла меры предосторожности и не позавтракала). Ожидая, когда ей принесут второе, она подозвала к себе медлительную и исполненную собственного достоинства официантку.

— У вас есть капучино? — спросила она. Мы с А-4 дружно фыркнули, сдерживая смех. Розовощекая официантка нахмурила брови. — Капучино! — на этот раз дама почти выкрикнула название напитка. Потом принялась объяснять жестами, пытаясь показать, как молоко, превращенное в пар, проходит через кофемашину. — Вы понимаете — ш-ш, ш-ш, ш-ш, ш-ш!

Официантка только покачала головой и куда-то ушла. Мы с А-4 чуть не рыдали от душившего нас хохота.

Я встала и пошла посмотреть на витрину с десертами. Яблочный штрудель, сверху посыпанный сахарной пудрой. Довольно плотные на вид фруктовые пироги. Когда возвращалась на свое место, какой-то джентльмен легонько хлопнул меня по попке.

Я обернулась и посмотрела на столик, за которым он сидел. С ним было еще трое, все в костюмах, средних лет, явно у них был обычный бизнес-ланч. Какой-то мой знакомый, что ли, ломала я голову. Никак не могла вспомнить лицо. Может, бывший клиент?

—  Э-э, милая, принеси-ка нам корзинку хлеба, — потребовал он.

Я рассмеялась отрывисто и зло.

—  Очень жаль, но я здесь не работаю, — сказала я и отошла. Очень странно.

mardi, le 23 mars

Я — дешевая девушка.

При том что беру несколько сотен в час — это забавное заявление. Но это правда. Что касается экономики секса — а уговаривая женщину лечь с ним в постель, мужчина всегда готов инвестировать некоторое количество времени и немного денег на подарки и развлечения — все клиенты в один голос твердят, что сумма, которую они выкладывают девушке по вызову, вполне сопоставима с количеством денег, которые надо потратить, чтобы просто подцепить кого-нибудь во время командировки. И это при том, что она, скорей всего, больше не появится, чтоб постирать носки и приготовить кролика.

Но я говорю не о своей работе; чтобы вычислить, стоят ли мои услуги тех денег, которые мне платят, требуется такой уровень математических знании, которого у меня просто нет. Я обхожусь дешево в обычной жизни.

На бумаге это выходит просто здорово. Женщина сама организует свою транспортировку, сама покупает себе выпивку, а может, и тебе тоже, да ты еще просишь не раз повторить, а случись, что у вас завязались устойчивые отношения, ее не очень-то колышат твои подарки, приглашения провести вместе отпуск и иные проявления твоей сграсги, помимо самой страсти, конечно. Если вы уезжаете куда-нибудь вместе, она оплачивает свою долю расходов. Если вам не удается заказать столик в ресторане по поводу очередного важного события в вашей совместной жизни, она только улыбнется и скажет, что ей и дома с тобой хорошо. Она не требует, без достаточных на то оснований, блестящих безделушек в голубеньких коробочках от Тиффани; если ей что-то понравится, она сама купит, а если ты все-таки сделаешь дополнительное усилие, она, конечно же, будет бесконечно тебе благодарна. Но не станет принимать твои усилия как нечто само собой разумеющееся.

Мое содержание обходится дорого, но я сама нанимаю, так сказать, рабочих, которые обеспечивают мне его.

Понадобилось время, чтобы сделать вывод, что мужчин привлекает совсем не это. Им доставляет удовольствие погоня, преследование, охота, им покоя не дает мысль о том, что ценность женщины соответствует тем усилиям, которые надо приложить, чтобы добиться ее улыбки или поцелуя. Пускай даже выяснится, что она — полное дерьмо в постели. К тому времени, как ты, с помощью рычага увеселительных прогулок на остров Сардиния и колечка, украшенного приличных размеров бриллиантом, взломал ее тесно сдвинутые, зажатые железным обручем добродетели бедра, благодарность твоя окажется столь велика, что это уже не будет иметь никакого значения.

Я считаю, что все это означает только одно: в постели люди вообще становятся хуже, чем их предки, потому что в наше время вырождается потребность завоевать предмет желания посредством красного словца, то есть таланта чисто лингвистического (NB: научно не доказано). Это также может означать, что женщины волоокие, косолапенькие и великолепно владеющие искусством глупо улыбаться должны преобладать.

Фильмы в стиле «noir» дали нам термин для такого типа женщин: небогатых и нетребовательных к своим партнерам: образы их великолепно воплотила на экране Ингрид Бергман и другие крутые блондинки-актрисы. Они были, выражаясь грубым языком, Class Act. Женщина типа «Класс Акт» не бомбит тебя слезливыми звонками по телефону, мол, «почему ты где-то шляешься со своими приятелями или смотришь футбол, когда мог бы сходить со мной в магазин и помочь выбрать какие-нибудь экзотические южноамериканские циновки?» Она не принимает разрыв близко к сердцу, а если и принимает, то рвет с мужчиной раз и навсегда. Эта женщина — как силуэт, исчезающий в ночи, который ты будешь долго помнить, но больше никогда не увидишь.

Такая женщина способна дни и ночи проводить в одиночестве, в компании только с бутылкой. Ее невозможно представить себе выходящей из церкви, под дождем белоснежных лепестков. Ее никто и никогда не назовет «мамочка», «сладенькая моя», и все такое.

У нее никогда не будет мужа, который тайком ходит к проституткам.

И вообще, забудьте обо всем, что я только что говорила.

mercrcdi, le 24 mars

Прошлой ночью, когда я проверяла почту, Hotmail предложил адрес, по которому можно узнать про «брачные игры в Мире Животных». Думаю, сайт этот интересен не более, чем текст на обратной стороне бутылочки с шампунем, поэтому я предлагаю альтернативный список:

Когда наши добрые друзья и сотоварищи по эволюции Cants familiaris или «собаки домашние» пребывают в сомнениях, в какую дырку им нацелиться, они действуют быстро и энергично. Обязательно куда-нибудь попадешь, и тебе будет хорошо.

Сердце креветки находится у нее в голове. У мужчин нет ни сердец, ни голов.

Язык жирафа (Girajfa camelopardalis) достигает в длину полуметра, этого достаточно для того, чтобы он мог чистить собственные уши. Если вы сможете проделывать то же самое, перед вами может открыться карьера, о которой вы прежде и не мечтали.

Дельфины нередко устраивают групповой секс. Если уж эти писклявые и невзрачные полурыбы могут этим заниматься, значит и ты тоже.

Женские особи биологического вида бонобо (Pan paniscus) близкородственные человеческому виду, для достижения привилегированного положения, дающего возможность получения пищи в первую очередь, пользуются тем, что предоставляют сексуальные услуги. Надо не забыть, когда у меня в следующий раз не окажется мелочи в ближайшем магазинчике.

Некоторые ленточные черви, если не могут найти себе пищи, поедают самих себя. К несчастью, мужчины, неспособные к сексу, редко бывают столь талантливы.

Анальные железы кошек, представителей рода Felts, используются для того, чтобы помечать свою территорию и идентифицировать себя по отношению к другим кошкам. Убедит ли такое объяснение администрацию гостиницы не повышать плату из-за дополнительных расходов на стирку — это еще вопрос.

Рыба-парусник, меч-рыба и серо-голубая акула мако могут плыть под водой со скоростью более пятидесяти миль в час. Если вы встретите неприятного вам человека в каком-нибудь клубе, маловероятно, что вы сможете спастись бегством так же быстро.

Известно, что лев способен спариваться более пятидесяти раз в день. Вероятно, именно поэтому он заслужил титул Царя зверей.

Рог носорога состоит из сросшихся волос. Мужчинам же, которые по части рогов имеют недостаток, не советуем отращивать длинные волосы, чтобы компенсировать факт его отсутствия.

Противозачаточные таблетки, предназначенные для контроля над рождаемостью в человеческом обществе, действуют и на горилл. Если вам удалось найти противозачаточное и самку гориллы, но не самца-партнера, значит, что-то у вас пошло наперекосяк.

Нас ограничивает время, и некоторые возможности, предоставляемые нам, никогда больше не повторяются. Берите пример с ласточек вида Hirundo, которые спариваются прямо в воздухе, независимо от количества людей, которые смотрят на них из иллюминатора мимо пролетающего самолета.

И как отступление, составляя этот список, я наткнулась на сайт, посвященный дельфиновым фаллосам. Я не имею в виду фаллосы, форма которых в точности копирует самого дельфина. Я говорю про имитаторы, размер и форма которых соответствует члену дельфина. Ёпс.

jeudi, le 25 mars

Мы с Н. завтракали в одной забегаловке. Перед ним поставили полную тарелку: картошка, ветчина, яйца и пр.; передо мной — омлет с поджаренным хлебцем. Он плохо спал ночью, и это видно было по его лицу, но не мог объяснить, по какой причине. Может, переутомился на работе, может, неурядицы в семье, а может, неприятное чувство, что давно должна начаться весна, но она запаздывает, все еще холодно и сыро, так что внутренние часы тикают, до сих пор отмеряя зимнее время. Один наш знакомый на прошлой неделе распустил слух, что часы надо перевести на час вперед перед четвертым воскресеньем поста, а не в эти выходные, и это выбило его из колеи. С тех пор он ночью совсем не высыпается.

До него дошли какие-то сплетни, касающиеся меня. Болтают невесть что. Впрочем, ничего сногсшибательного, так, кое-какие толки. Говорила ли я, что Н. — тайный центр, куда стекается вся информация о том, что происходит в Лондоне? Называешь имя — он тут же называет своего знакомого, который его хорошо знает. Услышал новость и хочешь узнать, правда ли это — он может проверить со стопроцентной достоверностью. Он — как распространитель наркотика, только его наркотик — информация.

А тут еще зависть, этот вечный источник питания самых дурных, опасных и вредных слухов. Терпеть не могу этот бардак. В общем, переспала я с одним типом, и он попросил никому не рассказывать — я даже записывать в дневник не стала, — а он сам потом разболтал об этом чуть ли не всему городу. Причем некоторые вещи личного характера. Мне-то что, пускай. Меня не это волнует, а то, что сначала он сам просил молчать, а потом самым вульгарным образом раззвонил всякому встречному и поперечному. Боже, какой низкий уровень этики в столь интимных отношениях!

—   Может, стоит сказать ему об этом? — спросила я.

—   Не стоит, — отозвался Н. Еще он добавил, что этот желторотый юнец, без сомнения, заслуживает порки, но лучше потрепать его по щеке и простить. — Конечно, он во всем виноват. Он такой человек, что теперь всегда будет чувствовать вину, увидев кого-нибудь из нас.

—   Может, стоит самой запустить слух, собственную вер-сию?

—   Нет, не сейчас, еще не время. Пока держи все при себе, будто ничего не произошло.

—   Я так и чувствую, как во мне шевелится злоба. Так и хочется мести, — сказала я, пошевелив пальцами в воздухе.

—   Не надо.

—   Ладно, чепуха, я просто вспомнила...

—   Что?

—   Когда он уже уходил, он спросил, правда ли, что я трахалась втроем с тобой и еще кое с кем.

—   И что ты ответила?

—  Что, правда. Он поежился.

—   Ну, мне-то наплевать, и, вероятно, тебе тоже, да и не думаю, что той девице не наплевать. Но вот что любопытно, с чего он вдруг заинтересовался. Ему-то зачем это знать? И вообще, я б на его месте обратился с таким вопросом не к тебе, а ко мне.

—   Ну да. Или для начала хотя бы спросил, мол, у тебя бывало такое, групповичок, ну чтобы просто закинуть удочку.

—   Точно. Любопытно, почему он интересуется такими пустяками в моей личной жизни, когда вылезает из твоей постели? — Н. задумчиво поскреб свою щетину. — Слишком много хочет, если он с тобой переспал - это еще ничего не значит. Так что будь осторожна, когда говоришь о сексуальной жизни своих знакомых.

Я поежилась и отхлебнула крепкого и свежего кофе. Он спросил, видела ли я еще раз ту странную машину возле своего дома. Видела, ответила я. Он спросил, не нужно ли мне чего. Я ответила, что нет, не нужно.

—  Брось все и исчезни, если можешь, — сказал он.

- Что — все? Дела, дом, бывшего любовника?— спросила я.

—  И то, и другое, и третье, — ответил он. — Не знаю, какие у тебя планы, но какие бы ни были, всегда должна быть запасная нора.

Он положил кусочек недоеденного хлебца на тарелку. Когда мы пришли сюда, ресторан был битком набит, теперь же почти опустел. Я заказала морковный пирог, чтобы взять с собой. Он дал официантке щедрые чаевые, мы вышли, и он отвез меня домой. Всю дорогу он держал свою левую руку у меня на колене.

—  Будь осторожна, — сказал он на прощанье.

Я помахала ему рукой и пошла вверх по ступенькам. Сегодня на мне черные, прозрачные трусики с кружавчиками кремового цвета по краю и с глазком сзади. Такие сейчас считаются писком моды.

vendredi, le 26 mars

Готовлюсь к выходным, скоро придет Н, чтобы пропылесосить квартиру. Он сам вызвался. Интересно, если я не стану мыть посуду, предложит ли он свои услуги и в этом случае?

Я не часто сталкиваюсь с соседями, обычно это бывает, когда я выхожу из дома. Так что они либо думают, что я веду неописуемо шикарный образ жизни, который состоит из бесконечных приемов, вечеринок, премьер и презентаций, либо знают всю мою подноготную. Или просто считают, что я люблю наряды. Во всяком случае, я не слышала от них никакого шума до вчерашней ночи, когда я вернулась домой часа в два и еще час не могла уснуть из-за отчетливых звуков: будто кто-то методично, одну за другой, швырял в стену книги. Странно.

И еще в спортивном зале я обратила внимание, что за последнее время мое ахиллесово сухожилие утратило эластичность. Мне сказали, что такое случается при постоянной ходьбе на высоких каблуках. Каждый сезон нас бомбардируют пропагандой, что туфли без каблуков тоже изящны и вполне сексуальны, но уговорить меня носить низкие каблуки в сочетании с юбкой — все равно что заставить еврейских поселенцев на Западном берегу Иордана убраться с этой территории. Резултат будет только обратный.

samedi, le 27 mars

Много я получила добрых советов за последние годы, но ни один из них не касался предмета, который, возможно, станет величайшей и сложнейшей проблемой в моей трудовой жизни: как управляться с нестандартным членом.

Пенисы могут быть необычными по многим признакам. Например, типичное отношение длины к толщине, или изогнутость столь странная, что даже смешно становится. Или посмотришь на член и тут же вспомнишь, что твой дядя, папин брат, любит носить свитера с высоким воротом. На самом деле, странных членов бывает больше, чем обыкновенных. А всякая необычность дает возможность проявить свою индивидуальность.

По форме необычные члены можно разделить на две группы: «странные, но не настолько, чтобы поставить в тупик, смутить или сбить с толку созерцателя» и «странные с виду, но с медицинской точки зрения вполне нормальные». А когда член выпадает из этой классификации, то я не знаю, что и сказать.

Как следует себя вести при виде необычного члена? Весело и как ни в чем ни бывало промурлыкать: «Ну надо же, какой у вас необычный инструмент!»? Или показать, что он интересует тебя и с медицинской точки, задав вопрос: «А вы обращались по этому поводу к врачу?» В ужасе отпрыгнуть? Посоветоваться с хозяином, как бы он желал, чтобы я поиграла с его сверлом? Или господин мой предпочитает, чтобы я воздержалась от комментариев?

Я имела удовольствие работать с клиентом, у которого был во всех отношениях нормальный пенис. Нормальный и все тут, с какой точки зрения ни посмотри. Необычной была только крайняя плоть. Вверху она совсем не раскрывалась, чтобы предоставить головке возможность высунуться, как это бывает у всех нормальных и даже не очень нормальных пенисов. Я не говорю, что она не раскрывалась вообще, нет, но она раскрывалась где-то сбоку.

Сбоку. На боку у собственного пениса. Прямо посередине самой штуки. И отверстие было такое маленькое, что болт просунуть было никак невозможно. Это означало, что головка постоянно была под кожаным колпаком, даже когда член вставал.

Увидев это чудо природы, я улыбнулась. Посмотрела на член, посмотрела на клиента. Ничего не сказала. И он ничего не сказал, даже ничего не посоветовал. Должна ли я уделить все свое внимание головке, полностью закрытой кожей, или отверстию, из которого уже сочилась жидкость, предшествующая выбросу семени, но находящемуся в нескольких сантиметрах ниже головки? Он был старше меня, он был разведен, так что с очевидностью выходит, что кто-то еще до меня сталкивался с этой странной аномалией. Интересно, испытывал ли он неудобства, когда у него стояло? Возникнут ли проблемы в определенных позах? Скажется ли это как-нибудь на презервативе? Обидится ли он, если я стану задавать все эти вопросы?

И я решила не обделять вниманием ни головку, ни дырочку, стараясь быть предельно внимательной и не слишком крепко сжимать рукой этот феномен. Когда мы перешли к непосредственно половому акту, я надела на него презерватив и, как обычно, потянула за кончик, чтобы освободить место для семени, думая про себя, мол, а имеет ли в данном случае это какое-то значение? Он оседлал меня сзади, но не сказал, есть ли у него на это какие-то особые причины. После всего он сам лично снял с себя презерватив. Мне так и не удалось посмотреть, что же там получилось в результате.

dimanche, le 28 mars

Для меня снова устроили смотрины, на этот раз с неким типом, которого мне представили как «твой будущий муж». Никакого впечатления.

lundi, le 29 mars

Да, верно, у меня есть эта подруга, только на самом деле она больше, чем просто подруга. Она, скорее, союзник или знакомая, которая, если надо, всегда будет рядом. И я умею быть благодарной, я всегда помню добро.

Нас познакомил А-3, у которого несколько лет назад с ней что-то такое было какое-то время. То есть она ему нравилась, пока он не узнал, что это за чудовище, но назад возвращаться было уже поздно. Как сказал однажды Черчилль, когда идешь через ад, главное, не останавливайся.

Мы зовем ее между собой Сисястая. Понятно, откуда идет эта кличка, но прямо так называть ее, в общем-то, не очень прилично, да и обидно ей будет, поэтому, чтобы не обижать ее и вместе с тем чтобы не упустить главной характерной ее черты, знакомые и друзья между собой просто делают перед грудью жест двумя руками, чтобы показать ее поистине необъятную грудь. Например: «На днях случайно встретил (тут следует упомянутый жест обеими руками). Похоже, она села на низкоуглеводную диету». — «Да? Ну и как? Помогает?»

Поскольку все достоинства Сисястой натурального происхождения, то и задняя часть ее вполне соответствует буферной. Я уже не говорю про то, что находится между ними, и про лодыжки, к которым можно с успехом швартовать прогулочные и туристические суда, которые плавают по Темзе.

Ответом на вопрос были высоко вскинутые брови. Это означает, что ее стало еще больше.

В жизни Сисястой, возможно, самое большое соотношение испробованных диет к не сработавшим и спортивных залов, которые она усердно посещала, к потерянным фунтам собственного веса. По крайней мере, большего соотношения я ни у кого не встречала.

Только поймите меня правильно. Я прекрасно знаю, что некорректно и невежливо смеяться над внешностью и тем более весом другого человека. У А-4, например, тоже есть лишняя пара килограммов, и мы никогда не шутим на эту тему. Но Сисястая заработала себе право на насмешку тем, что, стоит ей увидеть девушку, которая меньше ее самой, она тут же заявляет, что у нее анорексия. А к таким, по определению, можно отнести все живущее население земного шара, за малыми исключениями. Разговор с Сисястой, вероятней всего, будет состоять из одного бесконечного предложения, типа: «На днях случайно встретила Рут, да, у нее ребенок родился, и она снова весит, как и раньше, анорексия, она все уши мне прожужжала про эту новую группу, в которой теперь играет ее парень...» — и так далее, и тому подобное. До бесконечности. Она повстречала на днях твою маму? У нее анорексия. Видите вон ту блондинку? У нее анорексия. Ванесса Фельц, новая топ-модель? Вечно голодная корова, только и делает, что жует, с утра до вечера. А если увидит, как ты грызешь сухарик, значит ты точно обжора.

Ну да ладно. На прошлой неделе А-3 был в городе и позвонил с вопросом, не хочу ли я встретиться с ним, а заодно перекусить. Это произошло как-то спонтанно — у него было запланировано две встречи заранее, одна в Бейсуотер и другая в Сити. Но мое дневное расписание поменять легче легкого, и мы остановились на пятнице, в три часа дня. За час до встречи я купила себе бутерброд, поболталась по магазинам и наконец явилась в ресторан. На посетителей, осмелившихся заявиться в послеобеденные часы, обслуга смотрела несколько угрюмо, но мне было совершенно плевать, никаких угрызений совести я не испытывала. Прыщеватый официант, судя по всему, студент, ни слова не говоря, провел меня к столику.

Он усадил меня как раз напротив Сисястой и ее величественного, поистине роскошного бюста. Черт меня побери, я и не знала, что она тоже будет здесь. Впрочем, если б и знала, то, вероятно, не стала бы отказываться от встречи. Кроме нас двоих в зале никого больше не было; она весело пожирала хлеб с оливками, которые здесь давали бесплатно. Вот тебе и низкоуглеводная диета.

—  Добрый день, дорогая, — улыбнулась я ей, не ощущая в груди ни тени желания, чтобы день для нее был действительно добрым. — Какая приятная неожиданность.

Я спросила, как поживают ее близкие, и она стала выкладывать передо мной все подряд: кто худой, кожа да кости, кому надо побольше кушать, и у кого, благодаря диете и специальным упражнениям, камни, которые засели в почках, недавно буквально выпадали один за другим — жаль только, подтвердить наглядно свои слова ей было нечем. Она предложила мне кусочек хлеба, но я еще не успела проголодаться после бутерброда и отказалась.

—  Точно, не хочешь? — приставала она, ощупывая взглядом мои груди, которые, хоть и не величиной с арбуз каждая, но тоже ничего себе. — Ты что, на диете?

Я сделала такое лицо, будто у меня все внутри стонет от боли, и прижала дрожащую руку к животу.

—    С желудком что-то не так, — пожаловалась я, и губы мои задрожали, словно я собиралась расплакаться. — Месяц назад была у врача, и мне поставили диагноз. Кишки ничего не держат, протеин не переваривается вообще, съем что-нибудь мучное — выскакивает мгновенно.

—    Боже... не может быть. Правда?

Я заговорщически нагнулась к ней через стол.

—  Но хуже всего — понос и газы, — перешла я на шепот, потому что пришли остальные и уже усаживались за стол. — Ты просто представить не можешь, как это ужасно. Как тебе повезло, что у тебя этого нет. Какое счастье ходить с нормальными бедрами.

Так что до конца обеда пришлось мне щипать тушеную рыбку и какой-то ужасный салат, но это стоило того: в течение всего часа она вообще не притронулась к еде и молчала, как рыба. Да, я умею быть благодарной и всегда помню добро.

mardi, le 30 mars

Клиент сидел на мне верхом и яростно дергал надо мной свой член.

—  Сейчас кончу тебе прямо в лицо, — повторял он. За последние десять минут он, рыча, произнес эти слова уже в шестой раз, словно пытался убедить в этом самого себя.

И больше ничего, только эти слова: «Сейчас кончу тебе прямо в лицо». Для меня — вообще никаких ни указаний, ни просьб, ни пожеланий, хотя сама я трудилась вовсю: играла грудями и сосками, запускала пальцы себе между ног и потом облизывала их, надеясь, что мои фокусы хоть как-то помогут ему. Перед самой встречей мне сообщили только место и время, а также пожелание: как можно больше макияжа.

Нет, все мои старания, похоже, не помогали. Он смотрел не на меня, а на стену. Несколько раз его яростная рука замедляла свое возвратно-поступательное движение, и он наклонялся и приникал к моим губам. Член его становился мягким, я снова брала его в рот и усердно работала губами и языком. Он так и не посмотрел мне в глаза, ни разу. Потом снова принимался отчаянно мастурбировать. И повторял, как заклинание: «Сейчас я кончу тебе прямо в лицо». Я эротически извивалась на простынях, я стонала, изображая полный экстаз. Никакой реакции. Я приподняла голову и облизала у него между ног. И снова никакой реакции.

Прошло полчаса, а он все никак не мог кончить. Я снова принималась бормотать ему всякие слова, я щупала его где только можно было, я обшарила его пальчиками всего, с ног до головы, я задавала ему самые безумные вопросы. Но он, похоже, от меня ничегошеньки не хотел, я для него была, как холст для художника, на котором он писал свой шедевр. Или кусок глины, которому он хотел бы придать какую-нибудь форму по своей прихоти, по капризу воображения — но в этом ему было отказано.

Вот плечи его обвисли в изнеможении, и он, весь мокрый от пота, упал мне на грудь.

— Прости, дорогая, очень жаль, но ничего не получается, — сказал он таким тоном, как будто именно я его заставила отплясывать на мне этот дикий танец.

mercredi, к 31 mars

Как ни странно, как ни забавно, но планы устроить мне свидание с очередным «моим будущим мужем» так и не осущесгвились. Вот яркое доказательство, почему друзьям моим не следует за меня выбирать, с кем мне встречаться, а с кем нет. Но А-1 это не испугало, он и впредь серьезно намерен не только приобрести славу настоящего сводника, но и докопаться до корня моих проблем с мужчинами.

И вот он, не торопясь, исследует виртуальные пространства интернета, а я тем временем перерываю весь его дом в поисках хоть крошки какого-нибудь кекса или печенья. Ничего не обрела, и тогда состряпала дьявольскую смесь из остатков кукурузных хлопьев, почти целой плитки белого шоколада, похоже, из неприкосновенного армейского запаса, и растворимого кофе. Получилась маслянистая и отвратительная на вид масса, которую я налила в белую кружку.

—   Где и когда ты родилась? — спросил А-1.

—   Зачем тебе?

—   Тут такой пункт есть.

Астрология в интернете — один из несомненных признаков близкого социального взрыва. Но я все-таки сказала.

—   О боже. О господи, боже ж ты мой!

—   В чем дело? — я отхлебнула из кружки фальшивого шоколада. Дрянь, конечно, полная, но довольно сытная дрянь. Надо найти способ как-то справиться с гормональным циклом, ведь уже весна, время, когда всякая молодая женщина уже мечтает надеть бикини.

—   Марс в созвездии Рака. (Или что-то в этом роде, точно я не расслышала. И вообще, я не очень-то понимаю все эти премудрости).

—   И что же именно это значит?

—   Что ты эмоционально манипулируемый тип личности.

—   Срочно сообщи об этом в прессу. Интересно, кто об этом еще не знает?

AVRIL

Качество

Никогда не ленись. Вполне допустимо, если в самый разгар трудового процесса ты о чем-нибудь думаешь, пускай даже мечтаешь, пускай даже мысли твои витают в облаках — только это никак не должно отражаться на качестве твоей работы. Ты только представь: бедняга-клиент трудится в поте лица, долбит тебя и спереди, и сзади, а ты в это время подсчитываешь, на сколько вырастет цифра на твоей кредитной карточке — такое вряд ли пройдет незамеченным. Изображать, что тебе тоже интересно, — вот что важно, это что-то вроде смазки в человеческих отношениях в наше время, и за час такой работы в день от тебя не убудет. И не забывай, что это значительно увеличивает твои шансы получить хорошие чаевые — раз, и повторный звонок от клиента — два.

Прекращение трудовой деятельности

Некоторые говорят: стоит только раз взять за секс деньги, ты уже никогда не сойдешь с этой дорожки. Насколько это правда, спросите меня в 2037 году, и я доложу все, как на духу.

Отношения с клиентом

Ты никогда не выйдешь замуж за юного красавца и богача, с которым познакомилась на работе, и не надейся.

Такое бывает только в сказке или в кино. Не назначай свидания своим клиентам сама, в обход агентства, даже если они станут умолять тебя, нельзя путать эти отношения, они различны по своей природе. Если мркчина тебе нравится, получай удовольствие от общения с ним там, где ты есть, но помни, что ты — на работе, не забывай, где проходит граница. Разве можно себе представить, что твой тренер, который работает с тобой в спортивном зале, после тренировки провожает тебя домой, а по выходным приглашает тебя куда-нибудь потусоваться? Нет, конечно. Тут и вопросов никаких не может быть.

Сексуальность

Сексуальность — это вовсе не отношение площади одежды к поверхности голого тела. Сексуальность напрямую никак не связана ни с цветом твоих волос, ни со степенью загара, ни даже со стройностью твоей фигурки (хотя, по-видимому, для телевизионных ведущих это — основополагающие критерии). Сексуальность приходит в результате твоей внутренней собранности, когда ты чувствуешь себя в своем собственном теле удобно и свободно. Мало, очень мало просто скинуть с себя одежду и подобрать живот — от этого не у всякого встанет. Попробуй для начала вот что: похлопай себя слегка по широкой заднице, подставь ее, пошевели и пригласи оседлать. Встанет и у мертвого.

jeudij le 1 avril

АКУЛА (англ.SHARK)

Этимология: вероятно, слово это происходит от германского Schurke, что означает «негодяй, мерзавец, подлец» и все такое.

Существительное.

1.    Отряд морских хищных рыб, обладающих телом веретенообразной формы и боковыми жаберными щелями.

2.    Жестокий человек, который живет за счет других, не брезгуя для этого никакими средствами.

3.    Человек, который значительно превосходит других в какой-то области.

Вот уже несколько месяцев я наблюдаю в спортивном зале за одним человеком.

Понимаю, что дело это в таком месте необычное. Спортзалы предназначены для тренировок, физических упражнений, если тут и общаешься с людьми, то самую малость. Широко распространенное мнение, что в спортзал люди ходят, чтоб выставлять напоказ свои прелести, мне кажется отвратительным с любой точки зрения. В этой слегка сумасшедшей атмосфере спортзала, где полуголые, покрытые потом люди заняты черт-те чем и непонятно для чего, человек, натурально, наблюдает тебя не в лучшем виде: все тело лоснится от пота и пахнет, вместо волос на голове веник, и так далее.

Лично я не хотела бы ходить на свидания к человеку, который регулярно видит меня во всем этом безобразии.

В начале года, однако, мое внимание в спортзале привлек один мужчина. Застенчивая улыбка, мягкие волосы, хорошо сложен и довольно мускулист. Я порасспросила знакомых, мол, кто такой. Узнала, как зовут.

—   Да он гей, — отрубил Н., который сам голубизной не страдает, но утверждает, что у него тонкий нюх на всякую голубизну. Хотя заявление его — полная чушь, возразить сразу я не решилась. — Тут и сомнений никаких быть не может.

—   Не думаю, — наконец отзываюсь я со вздохом, стараясь не смотреть в ту сторону, где предмет нашего разговора изо всех сил трудился над тяжеленными гантелями.

—  Ставлю десять пенсов, что да.

—   Принимаю. — Посмотрим, как он будет доказывать, что прав.

—   О, как будет приятно, — сказал Н, потирая руки, — убедиться, что на этот раз наша акулочка промахнулась.

vendredi, le 2 avril

Разговоры с клиентами нельзя назвать в обычном смысле «нормальными», здесь существуют свои строгие правила. Всегда приятно узнать про человека, откуда он родом, где живет, чем занимается, хотя бы в самых общих чертах. Большинство — либо командированные, либо люди, которые не очень часто пользуются услугами секс-сервиса. Легкий, ненавязчивый обмен фразами всегда делает начало общения свободней, естественней и непринужденней.

Существует весьма тонкая грань между просто любознательностью и назойливым любопытством, и нужно обладать большим тактом, чтобы не перейти ее. Встреча с девушкой по вызову неким образом напоминает первое свидание, поэтому некоторые темы для беседы просто недопустимы. Например, все, что касается родителей, местожительства клиента и, кстати, твое собственное место проживания (я никогда не принимаю клиентов дома), номер машины...

С другой стороны, маловероятно, что вы когда-либо встретитесь еще раз, и это позволяет клиенту задавать вопросы такого рода, которые в иной обстановке и с иными людьми могут звучать двусмысленно и бестактно. В общем, все зависит от контекста.

Вот, например, такой вопрос: «Как вы думаете, вы когда-нибудь выйдете замуж, заведете детей?»

Я люблю детей и ничего не имею против них. Мне особенно нравится, когда ими занимаются их собственные родители. Иногда — иногда — меня до глубины души трогает вид крохотных малюток, и порой я даже думаю, что раннее материнство — это не так уж плохо. Если б была такая возможность, чтобы кто-нибудь брал на себя воспитание твоих детей в возрасте от, скажем, одиннадцати до, хотя бы, шестнадцати, все это вообще для меня стало бы бесконечно привлекательным.

И мои клиенты, вероятно, единственные люди, с которыми я обсуждаю эти вопросы вполне откровенно. Но меня тревожит неопределенность нашего положения в мире, Я мучаюсь сомнениями: является ли наш мир подходящим местом, чтобы связать свою жизнь крепкими узами с чужой жизнью или даже не с одной. Многие мои знакомые женаты и замужем, и им нравится собственное положение. И время от времени они дают мне разные советы.

Некоторые просто обожают детей и семейную жизнь. Некоторые... нередко гуляют на сторону или пользуются услугами таких, как я.

Мои родители часто задают мне глупые вопросы: какие, мол, у тебя планы на будущее, когда, мол, ты выйдешь замуж и нарожаешь детей, и все такое. Я на это неизменно отвечаю: «Мне не встретился еще мужчина, который годился бы на роль моего мужа». Всякий влюбленный, который осмеливается вслух задавать подобные вопросы, отправляется в вояж, из которого нет обратного пути. Он рискует вечно задавать их, и в результате попадет в ад одиночества.

Второй пример: он касается вопросов, цель которых выяснить вкусы в области кино, литературы и музыки.

Своим потенциальным партнерам я всегда отвечаю честно и откровенно. Мои вкусы во всем, что касается сферы культуры, кое-кому могут показаться сомнительными или рискованными, но это мои вкусы, и всякому, кто надеется поселиться со мной в нетронугом цивилизацией уголке где-нибудь в Северной Танзании и соединить свои материальные блага с моими в счастливом воспроизведении «хомо эректус», придется сожительствовать с коллекцией музыки, которую наилучшим образом можно было бы описать как «отборнейший кайф».

Если я беседую с клиентом, то стараюсь прежде всего угадать его вкусы, а потом только поддакиваю ему, а если и спорю, то так, чтобы в конце концов показать, что его вкусы заслуживают всяческой похвалы. Попытки осветить некоторые тонкие нюансы фри-джаза и при этом не обидеть клиента, чей вкус склоняется к какой-нибудь сладенькой, слезливой чепухе, возможно, делают мою позицию более ыигрышной.

Третий пример. Такого вопроса, как «Сколько примерно у тебя было мужчин?», ни один из клиентов ни разу мне не задавал. Иногда они спрашивают, как давно я работаю по этой специальности, но не могу сказать, чтобы они пытались по ответу определить количество моих бывших любовников. И учитывая, что работаю я не на постоянной основе, не как ломовая лошадь, а нередко вообще от случая к случаю, не отказывая себе в длительных перерывах, маловероятно вывести здесь более или менее точную цифру.

А вот те, что не клиенты, задают этот вопрос всегда. И если мне кажется, что у человека достаточно хорошее чувство юмора, я называю ему число, которое может быть приблизительно точным. Ведь точной цифры я и сама не знаю. Для идиотов с исключительно тонким чувством юмора я называю точное число, используя научные или иные системы отсчета, например, в шестнадцатиричной системе. А если мне кажется, что человек не обладает хорошим чувством юмора, я стараюсь переменить тему или обращаюсь к нему с тем же вопросом.

Почему это все имеет какое-то значение? Количество вовсе не гарантирует качества. И уж совсем наверняка его не гарантирует частота и интенсивность. Но и низкое число в результате нисколько не характеризует данную личность. Высокое же число бывших любовников может с таким же успехом означать, что я — человек контактный, что со мной не бывает скучно, или более распространенная интерпретация, что я — шлюха и алкоголичка. Мужчины — а также и женщины, — шокированные моим ответом, нередко бормотали недоуменно в ответ: «Но по тебе не скажешь, на вид ты такая милая девушка!».

Да, я очень милая девушка. Прямо-таки милашка.

Когда мне было семнадцать, мой парень поссорился со мной только потому, что узнал: он у меня третий, до него я спала рке с двумя. Ему показалось, что это много. Следующий парень, четвертый, наоборот, заявил, что я еще пацанка, раз у меня было так мало любовников. Попробуй угоди им.

В последний раз, когда у меня был парень с большим количеством партнеров, чем у меня (при том только тех, о которых мне было известно), мне было девятнадцать.

Четвертый пример:

— У нас всего полчаса. Можно, я кончу тебе в рот?

В обычной ситуации женщина в лучшем случае возмущенно посмотрит на мужчину, в худшем — резко скажет «нет». На работе же типичные ответы: «Давай поскорее!», или «Хорошо, но я бы предпочла, чтобы ты кончил мне на лицо».

dimanche, le 4 avril

Год или два назад я поняла, что юность моя закончилась. Рубиконом, как ни странно, оказалась музыка. Как-то раз после долгого перерыва, когда я была совсем оторвана от поп-культуры, смотрю видео и к своему ужасу вижу, что тот, кто слишком молод, чтобы помнить Лионе-ла Ричи, услышав его впервые, считает, что это — какой-то великий ветеран легкого рока. Лионел гремел всюду, вызывая истерику и восторг. Нет, нет, нет! Неужели в детстве никто не включал музыкальный канал, где мистер Ричи напевал свои песенки, обращаясь к скульптурному изображению собственной головы, и это было так убедительно? Порой мне становится страшно за подрастающее поколение.

А это напомнило мне, что скоро день рождения мамы, и я обязательно должна достать для нее эту копилку с фотографией певца Нейла Седаки (из тех, в которые евреи складывают деньги на пожертвования). Каждый год я обещаю маме купить ее или — даже страшно вообразить — смастерить собственными руками.

lundi, le 5 avril

ВОСК. ВОСКОВАЯ ЭПИЛЯЦИЯ (англ.: WAX).

Этимология: среднеанглийский, от старо-английского weax; родственно старо-верхне-германскому wahs (wax); Литовский — vaskas.

Части речи: переходный глагол, непереходный глагол, существительное.

1.    Вещество, вырабатываемое пчелами и используемое ими для сооружения сот. В состав входит: смесь сложных эфиров, церотиновая кислота и углеводород.

2.    Любое вещество напоминающее пчелиный воск; любое из многочисленных веществ, отличающихся от жира тем, что оно менее жирное, более твердое и ломкое, а также тем, что в составе содержит в основном вещества с высоким молекулярным весом (такие как жирные кислоты, алкоголь и насыщенные углеводороды), или твердое вещество минерального происхождения, состоящее из тяжелого углеводорода.

3.    Что-либо, напоминающее воск, мягкое, эластичное, легко принимающее любую форму.

4.    Натирать воском, обычно с целью придания блеска или выравнивания поверхности.

5.    Удалять волосы с тела; восковая эпиляция — наиболее эффективный и в то же время наиболее болезненный способ из существующих в настоящее время.

6.    Бродить за предметом вожделения повсюду, надеясь, что он на вас обратит внимание. Клеиться.

Я стояла у автомата с бумажными полотенцами и вытирала пот с шеи, и вдруг заметила парня, которого успела назвать для себя Пари На Десять Пенсов. Он устанавливал тренажер для качания пресса. Только он отвернулся, чтобы снять штангу со штатива, как я к нему подкатила.

—  Можно поработать с вами на тренажере? — Такую просьбу нередко можно услышать в спортзале, если кто-то хочет с тобой по очереди поработать на штанге. Это никогда не расценивается как явный наезд: тот, кто клеится, скорее встанет рядом и будет наблюдать.

Нелепое предложение, конечно. Вряд ли мне по силам вес, с которым он справится одним пальцем ноги.

—    Сколько вы поднимаете? — спросил он мягким, приятным голосом.

—    Где-то один и двадцать, — сказала я. Черт побери, а я ведь и в самом деле говорю так, будто знаю в этом толк.

Он кивнул. Мы сделали по три подхода. Когда он качал пресс, я ожидала своей очереди у противоположной стороны барьера, глядя, как футболка с длинными рукавами на нем темнеет от пота и мокрое пятно на груди становится все больше. Когда наступала моя очередь, я старалась вести себя серьезнее, не хихикать и не выделываться, как я веду себя обычно с Н., когда хожу с ним в спортзал. Мы закончили упражнения на скамейке и разошлись в разные стороны, каждый к своему тренажеру. Веди себя достойно, девочка, твердила я себе. Не таскайся за ним по всему залу. Не клейся.

Через полчаса я пошла в зал аэробики, где он уже несколько минуг работал на гребном тренажере, — на шее уже успели проступить первые капельки пота. Я села на одно из сидений подальше и пристегнула ноги.

—    Решили как следует позаниматься? — спросил он.

—    Пока просто разогреваюсь, — улыбнулась я.

Я гребла минут пять, украдкой наблюдая за его отражением в зеркале напротив. Пот с него тек буквально градом. Футболку он уже снял. Я закончила и пошла к двери прямо позади него. Проходя мимо, бросила взгляд на его спину: мышцы вздувались при каждом движении, капельки пота струились вниз по позвоночнику.

Я остановилась в коридоре, ведущем в раздевалки. Подожди немного, сейчас он выйдет, и сможешь с ним поговорить.

Нет. Не надо, он догадается, что ты ждешь.

Трусиха.

Шлюха.

Да и что ему сказать? «О, какое, верно, счастье слизать с тебя пот», а потом повернуться и уйти. Хлопнула дверь. Не оборачиваясь, я быстро юркнула в женскую раздевалку.

mardi, le 6 avril

Ходила с Н. в ресторан лакомиться итальянской кухней и пить пиво. Мы выбрали столик на улице и сидели ожидая, когда принесут еду. Вечер был теплый. Я немного устала от недавних переживаний в спортзале, и спиртное сразу ударило мне в голову. Мы болтали о планах на следующий месяц, Н. рассказывал о своей работе, о женщинах, которые ему нравились. Я призналась, что пыталась надыбать какую-нибудь информацию о моем Мальчике в интернете.

Какое совпадение — Н, который раньше никогда не сходил с ума по своим бывшим, на днях занимался тем же.

—  Ну как, нашел что-нибудь? — спросила я первая.

—  Ничего особенного, — ответил он. — Может, вышла замуж, может, просто переехала.

Я подумала, что для нее это короткий срок. Она, конечно, девушка шустрая, но так скоро вряд ли решилась бы остепениться. Он тоже в свою очередь задал вопрос, нашла ли я чего.

—  Немного, но с меня и этого хватит, — сказала я. — Он переехал, и, по всей видимости, еще не женился. Ничего особенного.

Мы не спеша потягивали напитки. Принесли еду. Первое оказалось гораздо больше, чем мы ожидали. Н. помог мне доесть мою порцию. Принесли второе, я съела только салат.

У меня было такое чувство, что, вынюхивая информацию о моем Мальчике, я лезу в его жизнь, но остановиться было выше моих сил.

—  Взаимная неспособность отпустить друг друга, — сказал Н.

—  Наверно.

Какое-то время мы сидели молча, пережевывая пищу и игнорируя назойливых мачо-официантов.

—  Ну как, встречаешься с какой-нибудь симпатичной девушкой с большими сиськами? — неожиданно спросил он меня. Я так расхохоталась, что чуть не подавилась зеленым салатом.

mercrcdi, к 7 avril

РЕБЕНОК (англ. CHILD).

Этимология: от старо-английского cild, родственное готскому kilthei (матка), санскрит jathara (живот). Часть речи: существительное

1.    Мальчик или девочка в годы между младенчеством и отрочеством.

2.    Человек, на которого сильное влияние оказывает другой человек или обстоятельства.

3.    Продукт или результат чьей-то деятельности.

4.    Любой человек, родившийся, когда мне уже было больше десяти.

— Угадай, что мне стало известно, — самодовольно ухмыльнулся Н.

—  Что? — у меня не было настроения играть в угадайку.

—  Я разговаривал с твоим милым дружком, — сказал он, имея в виду парня Пари На Десять Пенсов.

—   Ну, и что ты узнал? — спросила я.

—   Он — студент.

—   В наши дни многие люди — студенты. Что из этого?

—   Ему восемнадцать.

—   Да не может быть, не вешай лапшу на уши. Восем-надцатилетние так не выглядят.

—   Он на первом курсе университета, на каком-то техническом факультете.

Я сдвинула брови. Ах, какой он парень, какое у него милое лицо. Какой он вежливый. В голове моей загудели прощальные колокола: красивые мужчины — товар, который быстро портится.

—  Все ясно. Нужно издать специальный закон, — вздохнула я, — тинейджеры должны заниматься отдельно от взрослых. Как несправедлива эта жизнь!

samedi, к 10 avril

— Хорошо вчера вечером повеселилась? — спросил меня Н. Мы были в спортзале. Я прислонилась к стене прямо у дверей в мужскую раздевалку, где он зашнуровывал свои кроссовки. Доска объявлений была увешана бумажками: йога, психотерапия, мини-футбол, нечто под названием «Основы». Основы чего? — подумала я. Основы растяжки? Основы водного спорта? Ух, так бы и залепила в эту бумажку мячом.

—  Нормально, — ответила я.

Вчера у А-3 был день рождения. Я приходить не собиралась, так как боялась, что мой Мальчик тоже туда заявится. Но когда я рассказала о своих сомнениях Н, он тут же принялся убеждать меня, что это глупо. Я начала мысленно перебирать свои тряпки, что надеть, то и дело возвращаясь к первоначальному намерению не ходить, а потом все-таки взяла и пошла.

Н. начал разминаться на бегущей дорожке. Тренажеры на другой стороне спортзала установлены как раз напротив окон. Кому это пришло в голову, что вид незаконно припаркованных машин и обалдевших тинейджеров должен вдохновлять тренирующихся в спортзале?

—   Ну и что, твой бывший там был?

—  Да.

Мой Мальчик пришел довольно поздно, когда все собрались перейти из бара в клуб. Я болтала с А-3, мы рассматривали людей в зале и оценивали степень их сексуальности. «А как насчет вон того парня в красной рубашке?» — «Только в пьяном виде».— «Кто, ты или он?»— «Оба».

Затем А-3, который стоял лицом к двери, заметил Мальчика. «А вот тот парень в голубой клетчатой рубашке?» — спросил он.

Я повернулась и невольно вздрогнула, увидев, кто это. «Иди ты к черту».

—   Прости, это была неудачная шутка, — сказал А-3.

—   Да ладно, ничего.

—  Он сказал тебе что-нибудь? — спросил Н, набирая скорость и переходя на бег трусцой.

—  Нет, все время держался на расстоянии.

Труднее всего мне было, пока я не знала, пришел Мальчик на вечеринку или нет. Я с трудом поддерживала разговор и постоянно искала его глазами. Если я вдруг видела кого-то похожего на него, у меня тут же пересыхало во рту и я начинала запинаться. Но увидев, что он уже здесь, я сразу расслабилась.

Мой Мальчик не смотрел в мою сторону, и я тоже не искала его глазами. Он бродил в толпе, болтая то с одним, то с другим из наших общих знакомых.

Мы с Н. перешли на медленный бег. Воротничок становился все более влажным от пота.

—  Ну и что, ты сделала оттуда ноги? — спросил он.

—  Нет, — ответила я. — Там был какой-то парень не из нашей компании. Он подошел ко мне, схватил за волосы, укусил в шею и отошел.

—  Да что ты? И что ты сделала?

—  Ничего, — сказала я. — Но ноги у меня стали, как макароны. Он довольно долго держал меня за волосы и все глядел прямо в глаза. А я смотрела на него. Тогда он потянул сильнее. И мы все смотрели друг другу в глаза. Я знала, что все мои друзья наблюдают за нами. Ну и черт с вами, подумала я. А потом он отошел к своим друзьям. Так и не сказал ни слова.

—   И что он сделал потом?

—   Ничего.

—  Правда? — Н. все еще бежал по дорожке. — Может, он проделал это на спор. Ну и долго ты там тусовалась?

—  Довольно долго.

Мы пошли в клуб. Я разговорилась с подружкой А-3 из его родного города, симпатичной, невысокой девчонкой с короткими колючими волосами. Мне она даже чем-то понравилась. Я знала, что мой Мальчик околачивается где-то неподалеку (я постоянно слышала его голос) и, возможно, даже наблюдает за нами. Мы гуськом зашли в клуб. Музыка была старая, знакомая мне еще со школы. Аж «Ванилла Айс» поставили. Я танцевала до упаду, все было мало. А мой Мальчик стоял где-то в толпе.

Потом я устала и плюхнулась на стул, вся мокрая от танцев. А-3 взял в руки мои ноги и начал массировать мне стопы в открытых черных босоножках на шпильках. Кто-то нас сфотографировал. Я закрыла глаза: было очень жарко и накурено. От музыки у меня всегда меняется настроение. И от выпивки. Становится наплевать на то, что творится вокруг.

Н. спрыгнул с беговой дорожки и подошел к тренажеру для растяжки.

—  И это все? Ты потанцевала и пошла домой?

—    Нет, как минимум четверо пытались меня клеить. Один из них присел передо мной на корточки, пока я сидела с закрытыми глазами и слушала музыку. «Впервые вижу такое счастливое лицо», — сказал он. Ха, подумала я. «Спасибо», — ответила я. Мы разговорились. Ему хотелось танцевать, а мне уже нет.

—    Кто-нибудь оставил тебе свой номер телефона? — спросил Н. и сморщился, изо всех сил растягивая свои сухожилия.

—    Всего один стоящий. Какой-то стюард из Британских авиалиний.

—    Мужчина или женщина?

—    Мужчина.

—    Ничего из себя?

—    По-моему, все они ничего из себя.

Мой Мальчик долго торчал в клубе, но к трем часам ночи уехал даже он. Осталась только наша неугомонная компания. Мы по очереди брали выпивку всей тусовке и пили за здоровье именинника. Самым настойчивым из всех оказался один стюард; он даже сунул мне свою визитку. Когда мы наконец, шатаясь и держась друг за друга, пошли искать ночной автобус, я помахала ему на прощание рукой.

—   Перейдем к штанге? — предложил Н. и направился в угол к наводящему на меня ужас механизму со скалльей.

—   Ну, начинай, ты первый.

dimanche, к 11 avril

Я раскрыла сумку и достала пачку презиков. Пока раскрывала пакетик, он держал искусственный член прямо у меня перед носом. Я достала резинку и, не разворачивая, положила ее на кончик члена.

—   А это обязательно? — спросил клиент.

—   Боюсь, что да, — вздохнула я. — Это значительно снижает риск.

—   Но я вам доверяю.

—   С вашей стороны это очень мило, — улыбнулась я, — только я не знаю, где успела побывать вот эта штука, — указала я на инструмент, который он на меня наставил.

—   А, — сказал он и помолчал, — просто я не люблю запах, который остается от этих штук.

—   Хотите, я его помою в горячей воде с мылом, и тогда презерватив не понадобится, — предложила я, немного подумав.

—   А это поможет?

Хоть это и против моих правил, но он при этом почти ничем не рискует, впрочем, как и я.

Он облегченно вздохнул. Это был большой толстый черный член — его собственный оставался у него в штанах. Я поднесла штуку к раковине и постаралась как следует смыть с нее мыло, чтобы он не чувствовал его вкуса, когда будет сосать мои прелести.

Lundi, le 12 avril

Ходила в клуб. Видела Энджел, на ней была юбка, которая скорее была похожа на широкий ремень. Ноги у нее просто потрясающие. Гремела музыка, так что мы не разговаривали, да я и не знала, что ей сказать. Мы вместе танцевали, прыгали, а когда диджей ставил любимые песни нашей юности, громко подпевали. Смотрела я на парней, глазевших на нас, и думала, что все они — юнцы совсем, что вряд ли когда-нибудь слышал эти песни. Их тогда еще и на свете не было. Я кровожадно усмехнулась.

Подхожу к одному из юнцов, высокий такой, худощавый парнишка, весь в веснушках, похожий на моего Мальчика, только тоньше и выше. Отвожу его к туалетам, и давай лизаться. Рубашку темно-зеленую задрала ему и взяла в рот сосок.

— Слушай, ты тут близко живешь? — спросил он, слегка обалдев.

Я отрицательно мотнула головой. Он тоже оказался с другого конца города. Тогда я толкнула его к выходу, в темноту, и мы трахнулись прямо на ступеньках возле мусорных бачков.

mardi, le 13 avril

Почему-то все любят повторять, что мы имеем только то, за что платим. Я с этим не согласна. Есть вещи, которые сами приходят к нам, и есть вещи, за которые нужно платить. Но при этом по ценности они ничем не хуже и не лучше друг друга.

Есть, конечно, недостатки и у бесплатного, случайного секса. Так бывает всегда и во всем, не так ли? Вступая в действительно случайную связь на одну ночь, рискуешь тем, что тебя станут преследовать, начнутся какие-то отношения, а можно и подхватить какую-нибудь болезнь. Почему-то у нас существует расхожее мнение, что секс в переполненном клубе по пьяной лавочке может послужить прелюдией к вечной любви. Увы, это не так. И нужно принять это как неоспоримый факт.

Все мужчины, с которыми я встречаюсь на работе, какие-то чересчур робкие. Идет ли речь о минете или о том, чтобы поиметь меня в попу, в подавляющем большинстве все они очень боятся потребовать того, чего хотят, что довольно странно для клиента, выкладывающего свои собственные денежки. Будьте уверены: чем необычнее запрос, тем чаще клиент станет перезванивать менеджеру, чтобы обсудить детали. В отличие от них, мужчины на одну ночь просто делают с тобой что хотят и не парятся.

Поймите меня правильно. Лично мне неспособность клиента поведать о своих тайных желаниях даже нравится, есть в этом что-то очаровательное и милое. Но согласитесь, ситуация странная, когда спрашиваешь у клиента, чего бы ему хотелось, а он отвечает: «Делай все, что пожелаешь».

То есть мне можно отправляться домой, надеть мою любимую пижаму и смотреть телевизор, попивая горячий шоколад? Боюсь, ему бы показалось, что он зря выложил деньги. Еще лучше, когда он пробормочет едва слышно: «О, ну ты сама знаешь, как обычно».

Нет, я не знаю, что значит, «как обычно». Для него «обычным» может оказаться садо-мазохистский вариант на открытом воздухе с вереницей нетронутых пони. Я знаю, что значит «как обычно» для меня.

А типичный клубный жеребец, с другой стороны, у него принцип «пленных не брать», и меня это бодрит. Он там, и ты там, диджей играет «Кармина Бурана», и это сигнал, что пора забирать из гардероба пальто и сваливать, и среди всей толпы вы с ним единственные, кто не целуетесь взасос в очереди за такси.

Честно говоря, я не сплю со случайными партнерами, потому что в любви предпочитаю выбирать как минимум равного. А это значит, мне не надо, чтоб вся матка была в синяках, — и я редко ошибаюсь и бываю разочарована.

Как говорит Н., когда знаешь, что вряд ли встретишься с ней еще раз, почему бы не оттянуться как следует?

Кто еще, кроме незнакомца, который не заплатит тебе ни копейки, настоит на том, что он сделает свое дело, только если мои прелести будут набиты кусочками льда из морозилки? Кто еще попытается — пускай у него ничего и не выйдет — сделать мне фистинг прямо в машине (что не совсем удобно в условиях напряженного дорожного движения в городе)? Да ни один клиент не позволит себе такого из страха, что я тут же достану калькулятор и подсчитаю стоимость дополнительных услуг.

Между нами, проститутками, много разговоров про так называемую «ситуацию подружки». Это потому, что именно таких услуг чаще всего от нас требуют, и чаще всего мы их предоставляем. Подумать только, из самых наилучших побуждений и с самыми добрыми намерениями тебя ласкает и ублажает человек, который впервые увидел тебя на вебсайте. Сидишь себе, попиваешь красное винцо с каким-нибудь джентльменом-холостяком, смотришь телевизор, пока не просигналит такси у подъезда. Разве случайный партнер станет, раскинувшись на кровати, благодушно рассказывать, как в детстве он жил в Африке?

Последний джентльмен, перед тем мальчишкой из клуба, — слово «джентльмен» в данном эпизоде я, конечно, употребляю с большой натяжкой, — который случайно проводил меня до дома, пробыл у меня в гостях ровно девяносто минут. Он сделал свое дело, сказал, что был бы не прочь сделать это еще раз, как-нибудь пожаловался на свою бывшую подружку, оделся и ушел. Меня даже несколько задело, что он не остался выпить со мной чашку чая. И тем не менее спать я пошла довольная, я получила перед сном то, что хотела, а именно, хороший, крепкий трах.

Клиенты же — совсем другой народ. Они приглашают меня провести вместе выходные, интересуются, верю ли я в существование инопланетян, один даже как-то раз чистил мне туфли, между делом воспевая чудные пропорции моего профиля. Самый удивительный комплимент, который я когда-либо получала от случайного партнера, был следующим: «Ого, кофе, чистое полотенце? Здорово, у тебя тут не хуже, чем в гостинице».

Вовсе нет. Я бывала во многих отелях. И мужчины не платят за махровые полотенца.

jeudi, к 15 avril

Ездила на вызов к клиенту, который уже прибегал к моим услугам. Он работает в правоохранительных органах и в первый раз брал меня с собой на одно полуофициальное мероприятие. Если вспомнить, сколько там было сексапильных милашек и пузатых детективов, то, думается мне, я была там не единственной девушкой по вызову. А может, офис по связи с общественностью столичной полиции оплачивает все это по статье «непредвиденные расходы». Я сидела рядом с клиентом, а один из его коллег, молодой шотландец, исподтишка разглядывал мой бюст.

На этот раз клиент встретил меня в своей квартире и засыпал вопросами, возможно, потому что в первый раз мы были одни. В этом есть некоторый риск: кто знает, спрашивает он из праздного любопытства, или хочет что-нибудь вынюхать. Как говорится, правда, она как солнце, чем дальше от нее, тем лучше.

На такой случай я специально сочинила историю своей жизни, которая довольно близка к истине. Различие только в деталях: родной город, университет, диплом, место жительства в данный момент. На остальные вопросы отвечать гораздо проще.

—   Ты когда-нибудь бывала с мужчиной в доминирующей роли?

—   Дорогой, именно так я и пришла в этот бизнес. — Студенткой я работала какое-то время исполнительницей всяких садо-мазохистских штучек, но мне это не особенно нравилось, и я решила больше этим не заниматься. В основном потому, что это не в моем характере, а притворяться я не люблю, да и не умею. С детства я всегда была послушной и покладистой девушкой, люди, которым нравится подчиняться, вызывали во мне чисто человеческое сочувствие, в результате кончилось тем, что и на этой работе мне приходилось несколько раз выступать в доминирующей роли.

—   Правда? — клиент качнул головой и сжал губы.

—   Правда.

Он был очень высокий, около двух метров. Широкоплечий и сильный. Где-то за сорок. Лысый. Холост, что, впрочем, никак его не характеризует.

—  Мне кажется, это... очень интересно.

Что и говорить, есть на свете такие мужики, которые могут прибить тебя одним мизинцем, а в постели желают вести себя, как зайчики.

—   А ты когда-нибудь позволял другому делать с собой, все, что он хочет? — спросила я. Он сидел на стуле, а я устроилась у него в ногах, попивая шираз и поглаживая его ноги.

—   Мне всегда хотелось... но...

—   Дорогой, — сказала я и приподнялась, чтобы погладить его подбородок, — не стесняйся. Ведь именно для этого я сюда и пришла.

С клиентом, который впервые оказался в роли покорного и на все готового ягненка, как правило, работать легко: он смотрит тебе в рот и слушается с полуслова. Понадобится не один месяц, чтобы он освоился и начал хитрить, чтобы взять ситуацию в свои руки. Я спросила, хочет ли он, чтобы я его связала. Он ответил, что хочет, только чем? К такому обороту я не подготовилась заранее. Я спросила, найдется ли у него несколько галстуков. Он отвел меня наверх в спальню и показал галстуки.

Я велела ему раздеться. Когда он был уже совсем голый, я села на кровать, скрестив ноги, и приказала ему лечь. На мгновение он замялся.

—  Ложись лицом вверх, ноги и руки вдоль туловища, — резко сказала я.

Он повиновался. Я задрала юбку и залезла на него, не снимая туфель. Сев ему на грудь, я привязала его руки к кровати. В противоположном конце кровати не было ничего подходящего, поэтому я привязала ноги галстуками к колесикам, на которых она стояла, надеясь, что они выдержат. Я чувствовала, как он напрягает шею, стараясь приблизить свой рот к моей заднице.

—  Лежи спокойно, — рявкнула я, — если я захочу, чтобы ты меня коснулся, я тебе скажу.

Это был обычный сеанс мягкого садомазохизма, ничего особенного. Как следует подразнила, совсем чуть-чуть помучила. Но и вышла я от него в начищенных до блеска туфлях.

dimanche, le 18 avril

Н. изменил своим излюбленным темам для разговора — о спорте и о сиськах, теперь он говорит только о своей любимой кошечке.

О кошке, вот именно.

В отличие от моей почившей подружки из семейства кошачьих, которая, бывало, повинуясь своим кошачьим рефлексам, как настоящая дикарка, лазила по деревьям и добиралась до самых дальних птичьих гнезд с крохотными, еще не умеющими летать птенчиками, которая умела изящно прыгать с ветки на ветку, до смерти пугая всех обитателей дерева, киска Н. едва переставляет лапы и не в силах даже подняться по ступенькам.

Ее привезли из ветеринарной клиники с перевязанной лапой; в глазах ее застыло бесконечное страдание. Как мне сказали, в клинике ей сделали сложную операцию по извлечению из лапы огромного шипа, размером чуть ли не с само животное. Рана стала нарывать — но пропустим эти неприятные подробности. Думаю, пришлось делать дренаж, который, скорей всего, не имеет ничего общего с чисткой трубы под раковиной на кухне. Теперь Н. ухаживает за своей кошечкой с нежностью и милосердием заправской медсестры. Как это трогательно.

Вчера вечером, когда мы вышли из спортзала, он даже не стал подвозить меня до дома, предлагать выпить или поужинать вместе. Лишь пробормотал, что кошечке нужно срочно что-то сменить, и побежал к машине.

Я усмехнулась. «Если б я не была в курсе, подумала бы, что ты завел себе совсем другую кошечку».

Mardi, le 20 avril

Н. и А-1 пригласили меня попить кофе с единственной целью: критически проанализировать мою личную жизнь. В который раз.

—    Ну что, как там наша новая пассия? — спросил Н., не спеша прихлебывая «американо».

—    Что-то вырисовывалось. Но он отменил встречу, позвонил по телефону в выходные, — отрапортовала я. Мне уже все это надоело до чертиков. Выходит так, что в воздухе он проводит больше времени, чем в городе. Хотя я считаю, что это не помеха отношениям. Я считаю, что самые лучшие отношения складываются именно тогда, когда люди видятся не очень часто.

—    А чем он это объяснил? — спросил Н.

—    Слишком много работы. Никак не вырваться.

—    Он так и сказал, слово в слово? — спросил Н. озадаченно.

—    Нет, пересказала своими словами. — Слишком большой риск верить, когда мужчина простодушно заявляет, что у него очень много работы, наверняка врет.

—    Будем надеяться, он поймет, что теряет, — пожал плечами А-1.

—    Вряд ли, кроме поцелуев, между нами ничего не было.

Три свидания, долгие разговоры, поток электронных писем. А в результате ничего, кроме пары объятий и лобызаний, перед тем как Золушке надо рулить домой. Обжегшись на молоке, дуют на воду, так что я решила, что торопить его не стоит. Уж лучше не спешить, чтобы не спугнуть зверя.

—   Правда? — проговорил Н., — на его месте я бы первым делом с тобой переспал.

—   Твое здоровье, дорогой, — сказала я, подарив ему воздушный поцелуй.

—   У меня есть один друг, — заговорил А-1, — ну, правда, я бы не сказал, что мы очень близки...

—   Это что, иносказание? Видела я уже твоего дружка, спасибо, — парировала я, поглядывая на выпуклость под его джинсами.

—   Вот это да, — сказал А-1, повернувшись к Н., — она начинает злиться, когда регулярно трахается, такого с ней раньше не бывало.

mercredi, le 21 avril

У меня есть одна подруга — милая такая, хорошо воспитанная девушка, умная, образованная, говорит прекрасно, манеры изящные.

Мы познакомились несколько лет назад, когда обе еще были студентками. Как и я, она получила диплом, которому вряд ли когда-нибудь удастся найти применение, и переехала в Лондон в надежде устроить свою жизнь. Но оказалось, что на устройство своей жизни нужны деньги, много денег. Она перебивается случайными заработками или разрывается на части, пытаясь продержаться сразу в двух местах на неполном рабочем дне, и ей едва хватает на крохотную, «не очень дорогую квартирку».

Бедная, бедная — она и сама не знает, чего хочет от жизни. Она мечтает уйти с головой в науку, но мне-то кажется, туда ее влечет не жажда знании, а, скорее, желание спрятаться от реальной жизни. Время от времени я встречаюсь с ней и с нашими общими друзьями в каком-нибудь пабе. И всякий раз, когда я вижу ее, она напоминает мне какую-нибудь зачуханную библиотекаршу. Но если к ней присмотреться как следует — она может быть очень даже ничего, одна ее походка, одни ножки ее чего стоят. Для меня не секрет, что в последнее время у нее была сильная депрессия, с которой она отчаянно боролась, доказательством тому — шрамы на запястьях. Если у нее появляется мужчина, то обязательно или хам, или тряпка.

Я обычно покупаю ей кружку пива, хотя знаю, что уже поздно и до закрытия она не успеет исполнить долг вежливости и в свою очередь угостить меня. Да ей это и не по карману. Зато на книги у нее всегда есть деньги. Она без них жить не может и читает с утра до вечера. Стоит только заговорить о литературе, как белые руки ее взлетают в воздух, между пальцами дымится сигарета, и она принимается с азартом защищать какую-нибудь очередную идиотскую теорию или убеждать нас, что такой-то писатель — непризнанный гений.

В остальных случаях чаще всего она лишь вяло бормочет что-то невразумительное, и стоит немалых усилий поддерживать с ней разговор. Дело в том, что вопрос «Как жизнь?» она воспринимает всерьез и тут же предоставляет подробный отчет, такой печальный, что выть хочется.

Что может изменить ее жизнь к лучшему? Неизвестно. Постоянная нехватка денег — это одна проблема. Страх перед каждой женщиной, которая появляется в радиусе четверти мили от ее бойфренда, также не прибавляет ей радости. Должно быть, она пару раз беременела с целью удержать своего мужчину. Просто очень кстати забывала принять одну, две, три таблеточки как раз в те дни, когда надо быть начеку. Нормальные женщины не станут вешаться на шею мужчине, у которого скоро будет ребенок.

Так что, может, здесь уже ничем не помочь, но, не исключено, что потрудись она хоть пару месяцев проституткой — это принесло бы ей неоценимую пользу. Но для начала надо привести себя в порядок и научиться улыбаться. Финансовые дела пошли бы на лад, и не было бы времени циклиться на себе и своих проблемах.

Но я об этом даже заикнуться ей не могу. Ведь она ждет не дождется осени, когда решится вопрос о ее стипендии на образование, и она начнет работу над докторской диссертацией по философии на одну из самых скучнейших и никого не интересующих тем.

jeudi, le 22 avril

РЕЗУЛЬТАТ

Этимология: староанглийский, от средневекового латинского resultare, в классической латыни означает «отскакивать»: re плюс saltare — прыгать.

Часть речи: существительное

1.    нечто, возникающее как следствие какого-то действия

2.    благотворный или осязаемый эффект

3.    то, к чему можно прийти с помощью подсчета или изучения

4.    то, что я скажу, когда выставлю Н. дураком, каковым он и является. Поскольку дело не в деньгах, а в принципе.

Мы с Н. отправились в один клуб, где он работал несколько лет назад. Из-за дверей доносилась обычная дешевая попса. Вышибалы нас узнали и пропустили бесплатно.

Публика как всегда. Несколько девиц отплясывали, энергично вертя задницами и тряся сиськами, остальные толпились у стойки бара, глазея на посетителей. Этакий дом свиданий, впрочем, вполне гостеприимный. Я уселась на белый кожаный диван и огляделась. Вижу — группа мужчин и знакомое лицо: ага! Пари На Десять Пенсов. Я толкнула Н. локтем.

—  Говорил я тебе, — поняла я по губам: из-за оглушительной музыки не слышно было ни слова. Я пожала плечами. Если мужчина пришел в клуб с приятелями, еще не значит, что он гей. Пари остается в силе.

Вот он отошел от своей компании и двинул к бару. Один. Это хорошо. Вряд ли моя задумка сработала бы, если бы он был в толпе приятелей. Я подошла к нему и легонько коснулась его плеча.

—  Да? — он повернулся и, увидев меня, заулыбался.

—   Мои слова покажутся вам странными, — извиняющимся тоном сказала я, — но если вы не гей, я выиграю десять пенсов.

—   Что-что? — он наклонился ко мне, стараясь расслышать сквозь рев музыки.

—   Я говорю, что выиграю десять пенсов, если вы не гей.

—   А с кем пари? — спросил он.

—   Это секрет. Какая разница?

Он улыбнулся, секунду подумал и, не спеша, поцеловал меня слегка влажными губами.

—  Вы выиграли, — сказал он. Я расплылась в улыбке, и мы разошлись в разные стороны.

Я подошла к Н. и всем весом повисла на его руке.

—   Я выиграла, — крикнула я ему в ухо, — ну что, признайся, что ты меня ненавидишь!

—   Я еще докажу тебе, что это не так, — сказал он, шаря по карманам.

—   Это твое право, — ухмыльнулась я, — а пока гони десять пенсов.

vendredi, le 23 avril

Места, куда можно сбежать в случае чего. Краткий перечень:

СЕВЕРНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ ШОТЛАНДИИ

За: излюбленное место мамаш с их выводками, а также любителей прохладной погоды. Само собой, величественная красота этих мест не оставит никого равнодушным.

Против: честно говоря, там сыро и промозгло, а во время прилива даже шоссе оказывается под водой.

ГРАФСТВА ВОКРУГ ЛОНДОНА

За: действует разлагающе, можно умереть от скуки. Там так плохо, что никому из жителей и в голову не придет, что их новая соседка — такая красотка и умелица в секс-развлечениях.

Против: действует разлагающе, можно умереть от скуки, там так плохо, что никому и в голову не придет, что их новая соседка — такая красотка и умелица в сексразвле-чениях.

ЗАПАД АНГЛИИ

За: молочко, творожок, сырок, поля, пляж. Пироги с мясом. Пони. Можно лениво лежать под жарким солнцем и любоваться бронзовыми юношами, занимающимися серфингом.

Против: в ту сторону поезда ходят, а вот идут ли они обратно?

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА

За: очаровательный акцент не останется незамеченным, можно рассчитывать на доброжелательность и бесплатную выпивку.

Против: общее представление о Техасе — страшноватое место.

ЮЖНАЯ АМЕРИКА

За: море солнца, интересная еда, горы. Против: говорят, скрывающиеся там нацисты отравляют общую атмосферу.

АВСТРАЛИЯ И ЕЕ ОКРЕСТНОСТИ

За: вряд ли встретишь знакомых. Говорят, там всегда хорошая погода и можно полакомиться вкусными пирожными.

Против: говорят, обосновавшиеся там бритты отравляют общую атмосферу.

СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

За: отличная погода, еда превосходит все ожидания, недорогое жилье, есть где поразвлечься, причем в двух шагах от дома.

Против: Коста дель Кройдон (Шуточное название пригородного района Лондона Кройдон.  Фешенебельный район в западной части Лондона.) не в моем вкусе.

ФУЛХЭМ

За: неплохое транспортное сообщение. Против: что можно сказать против места, которое находится так близко?

ИЗРАИЛЬ

М-м-м. Н-нет. Как-нибудь в другой раз.

ВОСТОЧНАЯ АНГЛИЯ

За: отличное пиво. Нет, что-то совсем не хочется пить пиво в знойный полдень.

Против: карта этих мест выглядит не очень эстетично, слишком много неровностей.

АФРИКА

За: понятия не имею.

Против: как-то раз у меня был клиент из Зимбабве. И пока меня туда что-то не тянет.

НЬЮ-ЙОРК

За: богатый город.

Против: если верить телевизору, всеми нашими действиями движет единственное желание найти себе пару. Девушка я видная, хожу всегда на шпильках, дамского белья у меня полный шкаф, к тому же я особа начитанная, так что, спасайся кто может, особенно если мне попался какой-нибудь безработный паренек, только что закончивший университет и все еще живущий с родителями в Бронксе.

Последнее время я все больше времени провожу за городом. Погода в Лондоне, похоже, наладилась, но как всегда ненадолго, да и слишком поздно. Опять собираю вещи — кучу трусиков всех цветов и всех фасонов, книжки — Додсворт, «Меня зовут Ашер Лев», несколько простеньких детективов, всегда увлекательную «Принцессу невесту» — и солнцезащитный крем.

Выбираю место для отдыха. Рассмотрю приведенный выше список и решу.

dimanche, le 25 avril

Когда я училась в школе, мы каждый год ездили отдыхать. Всегда в какое-нибудь заурядное место и всегда без отца. Он каждый раз заявлял, что слишком устал от работы и у него сил нет тащиться куда-то. Так продолжалось до тех пор, пока он не вышел на пенсию и не лишился этой в высшей степени уважительной причины. В выпускном классе моим лучшим другом был мой двоюродный брат. Мы были похожи как две капли воды: цвет волос, изящные черты лица и веснушки. Нас даже принимали за близнецов. Мы все еще вели себя как дети, дразнили друг друга и дрались. Но в тот год что-то изменилось: мы стали украдкой наблюдать друг за другом, стараясь выяснить, не знает ли один из нас чего-то такого, что другому неизвестно.

В тот год наши мамы решили отдыхать вместе. Мы поехали в Брайтон. Так далеко на юг мне еще не доводилось забираться. В машине было очень тесно — ехали шесть человек. Казалось, это путешествие никогда не кончится. Мамина сестра, мать моего двоюродного брата, взяла с собой целую сумку кассет с песнями, чтобы было веселее ехать. Вкусы у нас были разные, но все же она не слушала ту старомодную чушь, которую так обожала моя мамаша. Все песни на ее кассетах мы знали наизусть и громко подпевали, опустив стекла автомобиля. День был солнечный. Мы с наслаждением предвкушали безмятежные дни отдыха.

Когда мы приехали, на пляже было ркасно сыро, дул ветер. Целых три дня мы слонялись без дела, шлялись по городу в поиске игровых павильонов, а обе мамаши сидели в номере и смотрели телевизор. В настольном хоккее мне не было равных, и я играла до тех пор, пока желающих поиграть со мной не оставалось. Все карманные деньги мы тратили на сахарную вату, игры и чипсы.

Помню, как однажды мы вернулись в отель. Мамаши все смотрели телевизор. Кузен пошел под душ. Очевидно, он не знал, что эхо разносило его голос по всему номеру. Он пел песню Мадонны, и эротический текст этой песни — не говоря уже о его приятном, высоком голосе — возбуждал меня. Невольно я представила, как он танцует, подражая танцорам из клипа.

И тут до меня дошло, что в то утро, когда все остальные сидели в номере, читали газеты и бесцельно разглядывали карту города, я занималась почти тем же самым — торчала в душе и пела песню группы «Дивиниле» «Я ласкаю себя».

mardi, к 27 avril

Гостиница, в которой я проживаю, стоит прямо на берегу реки. Через несколько километров река впадает в море. Я решила прогуляться одна по близлежащим улочкам. Весна в Испании теплая и солнечная. Никак не могу налюбоваться на цветы. Воздух здесь суше и чище, чем в Британии.

Батарейки в фотоаппарате садятся, но все же мне удается снять некоторые из цветов. Яркие, темно-лиловые соцветия бугенвиллий, оранжевые цветы-звезды, которых я раньше никогда не видела, какие-то крохотные ярко-розовые цветочки на гладких, словно отполированных ветвях какого-то дерева.

Здесь много уличных кафе. Выбираю одно из них и сажусь в зеленое пластиковое кресло за столик под зонтиком с названием местной винной компании. Не спеша потягиваю сангрию и чувствую себя настоящей туристкой. Некоторые проходящие мимо мужчины бросают в мой адрес реплики, но чаще они обсуждают меня между собой. У меня создается впечатление, что больше всего в женщине их привлекают волосы.

На мне туфли, в которых долго не проходишь. Приходится возвращаться раньше времени. Вместо того чтобы тащиться теми же парадными улицами, я петляю по боковым, мощеным камнем узеньким переулкам, на которых стоят дома с потрескавшейся белой и желтой штукатуркой. Прохожу мимо двух церквей, их названия читаю на ярких табличках. Попробовала сфотографировать одну из них, но, увы, батарейки сели окончательно. Можно купить новые, но я не знаю, как по-испански «батарейка», и потом, чувствую себя уж слишком чужестранкой среди местных жителей. Возвращаюсь в свой номер как в некое прохладное убежище.

jeudi, le 29 avril

Итак, мне шестнадцать или около того. Мы с кузеном в бассейне, спускаемся по лестнице в воду с глубокой стороны. Он расспрашивает меня о моих подружках. Я несколько разочарована его представлением о женской красоте: из моих подружек ему нравятся одни высокие блондинки и брюнетки с большими грудями, на которых западают все мужики. Я-то знаю, что они уже давно не девочки, что ни одна их них в сторону моего кузена и его друзей-придурков даже не посмотрит, и он это тоже прекрасно понимает.

В наших отношениях появляется какая-то неловкость. С одной стороны, мы родственники и привыкли ничего не скрывать друг от друга. С другой стороны, мы вошли в тот возраст, когда нас тянет друг к другу, но, само собой, это все под запретом. Когда разговор касается секса, мы, такие застенчивые и умненькие, говорим намеками.

—   Если бы я не был твоим двоюродным братом и не был бы с тобой знаком, ты, возможно, понравилась бы мне.

—   Ты мне тоже. Если бы я не была твоей двоюродной сестрой и не была знакома с тобой.

Оба мы понимаем, что стоит за этими словами. Далее следует неловкое молчание, пока кто-нибудь не издаст звук, как будто пукнул, и мы спускаемся с небес на землю. Мои отношения с мужчинами в студенческие годы будут во многом напоминать эти разговоры с моим кузеном. В памяти встает вереница сереньких, совершенно не интересных маменьких сынков, которым, чтобы преодолеть застенчивость и проявить свои чувства, надо как следует выпить, только после этого им море по колено. Да, все это очень похоже на мои школьные «романы», только в университете можно было уже без труда достать выпивку. Порой кто-нибудь из друзей кузена проявлял ко мне интерес, но он тут же обескураживал их, то рисуя меня настоящей хулиганкой (если она узнает, от тебя мокрого места не останется), то взрослой дамой (да на такого сопляка, как ты, она и не посмотрит). А я тогда была уже ужасно взрослая. Я даже однажды сосала у одного парня в кино, вот так.

Было еще много всякого. Но мы еще не знали, что через год я поступлю в университет, а кузен нет.

Он хорошо сдал выпускные экзамены, его даже звали в какой-то университет, но он не захотел, а его мамаша не стала настаивать. Он хотел стать или королевским морским пехотинцем, или механиком. Я думала, он чокнулся. Закончится тем, что он пойдет работать помощником повара.

Я вылезаю из воды и ползу на карачках туда, где висят полотенца, хватаю их, встаю на ноги и возвращаюсь назад.

—   Слушай, — говорит он несколько громче, чем необходимо, — что-то у тебя стала какая-то другая походка. Может, ты уже не девушка?

—   Угадал, — ответила я с невозмутимым лицом. Он карабкается по лестнице из бассейна, и я бросаю его полотенце в воду — так я выражаю свое неравнодушие к нему.

Он не знает, наврала я ему или нет, но спросить боится. На всякий случай я все же выдумываю историю, как все было. Приезжает его мамаша, мы садимся на заднее сиденье машины, и он начинает шепотом перечислять имена.

—  Марк?

—  Нет.

Марк — мой одноклассник, на голову выше остальных мальчишек в классе. Когда он начинает что-то рассказывать то, сам того не замечая, брызжет слюной. Ходит всюду за мной как хвост.

—   Джастин?

—   Нет.

Я влюблена в Джастина. Мой кузен — единственный, кому я рассказала о своем увлечении. Надеюсь, он меня не выдаст. Перед тем как уехать в университет, я напишу Джастину письмо с признанием в любви, и он перестанет со мной общаться.

Кузен чувствует, что мне неловко.

—  Эрик. Наверняка это он, — в шутку говорит он.

—  Да ты что, с ума сошел! — закричала я, хотела залепить ему затрещину, но удержалась: такое поведение не прилично моему новому статусу взрослой женщины.

Впрочем, эта случайная ложь оказалась пророческой. Через какой-то месяц это и правда случилось, причем с лучшим другом моего кузена. Было больно, но я не издала ни звука. И, по-моему, походка моя после этого нисколько не изменилась.

vendredi, le 30 avril

Лечу на восток, в Италию, где меня ждут друзья. Самолетик маленький и битком набит народом. Стюардесса, на лице которой лежит килограмм косметики, то и дело кричит на ребенка, бегающего взад и вперед по проходу, даже когда самолет взлетает и идет на посадку. Чей это ребенок — непонятно, родители ничем себя не выдают.

В прохладном зале с гладкими кафельными стенами ставлю сумки на пол и тут же проверяю электронную почту. Меня ждет небольшой сюрприз — сообщение от доктора С. из Сан-Диего. Должно быть, выведал мой адрес у А-2. Краткое, но нежное письмо пришло два дня назад. Посылаю ему не менее краткий, шутливый ответ.

MAI

Такси

Выезжая к клиенту, я заказываю миникэб по телефону, а когда возвращаюсь домой, останавливаю черный кэб на улице. Таксист по телефонному заказу может и не знать, где находится место, куда надо ехать, так что нередко приходится изучать карту вместе с ним. Водитель черного кэба доставит тебя, куда надо, без проблем, только все они — большие любители делать крюки, чтобы выжать побольше денежек. Порой мне удается поймать черный кэб по дороге на работу, но это большая редкость, на него можно рассчитывать разве что в выходные.

Хорошо обзавестись визитками местных водителей такси, тогда можно ездить только с понравившимися.

Ложный вызов

Теоретически, работа в агентстве должна защищать нас от ложных вызовов: ведь человек проявил интерес к нашим услугам, договорился о времени и цене. И вдруг оказывается, что у него на это время назначена встреча, или жена возвращается раньше, чем он думал, или он забыл номер телефона (вот это всегда меня поражает — почему сразу не записать номер в мобильник?). Так что, порой собираешься, тратишь время и силы, и все оказывается коту под хвост. Но тут есть, по крайней мере, утешение, что ты ни в чем не виновата.

Нижнее белее

Трусики и лифчик должны подходить друг к другу по цвету и фактуре, а также выглядеть сексуально и роскошно. Главное — не удобство, а как ты выглядишь. Когда я начала работать в агентстве, начальница объяснила мне, как, по ее мнению, должна смотреться девушка: нормальные, дорогие, кружевные трусики, никаких слингов. Чем больше закрыто, тем лучше. Пояс — хоть и старомодная штука, но действительно украшает девушку. Не стоит тратить деньги на белье, которое трудно надевать или снимать. Белье должно быть всегда чистым и подходить по размеру. Нет ничего отвратительнее, чем жировые складки на спине из-за тесного бюстгальтера или грудь, вылезающая снизу из-под чересчур маленьких чашечек.

Влагалище

Эта часть тела должна всегда содержаться в чистоте. Если не делаешь эпиляцию и не бреешь это место, хотя бы подстригай. Заметишь опухоль, покраснение, пятна или выделения, немедленно обращайся к врачу. Не ленись делать упражнения для мышц влагалища, о которых постоянно твердят гинекологи, тем более что мужчины это любят.

samedi, le 1 mai

Квартира, которую я сняла, находится совсем недалеко от рыбного рынка. Только не надо острить. В общем-то, ничего страшного в этом нет.

Главный недостаток — в четыре часа утра туда начинают с ревом подъезжать грузовики с ночным уловом. Грузчики разгружают ящики, громко переругиваются, кричат. Затем часа на полтора вновь наступает тишина, пока не появляются первые покупатели.

Но я уже стала ценить преимущества подъема вместе с солнышком. Кто рано встает, тому бог дает лучшую рыбку.

dimanche, le 2 mai

Ходила на ляж с компанией знакомых. Кроме меня, с нами была еще одна девушка, я ее не знала. Берег был весь покрыт галькой. Парни расположились в сторонке, поскольку загорали голышом, лежа на полотенцах.

Мы были едва знакомы. Пару дней назад мы разговорились, и она спросила, сколько мне лет.

— Двадцать пять, — ответила я, сбавив пару лет. Ей самой не больше девятнадцати.

—  Вот это да! — воскликнула она, и на лице ее было написано нескрываемое изумление. — Ни за что бы не дала столько.

Я лишь пожала плечами. Когда я была девчонкой, все считали меня взрослой, теперь все наоборот.

—  Знаешь, вовсе не обязательно говорить, сколько тебе на самом деле, — с участием проговорила она, — говори, что тебе двадцать, никто и сомневаться не станет.

Конечно, только какой-нибудь прыщавый подросток сомневаться не станет. Ну да ладно, и на этом спасибо.

Я прихватила с собой какую-то книжку и лениво читала ее. Один из парней, блондинистый такой, слушал музыку, подпевая во весь голос, ему явно медведь наступил на ухо. Умора, да и только. Кто-то играл во фризби, кто-то плескался на мелководье.

Устав от своих занятий, все подтянулись к нам.

Моя новая знакомая, до этого листавшая журнал и слушавшая музыку, обернулась ко мне.

—  У меня очки очень темные? — шепотом спросила она.

—   Да, темные, — ответила я.

—   А глаза видно? — продолжила она.

—   Нет, ни капельки.

—  Отлично, — сказала она и, подперев голову кулаком, повернулась к парням. Я заметила, что она смотрит на одного из них. Ее собственный бойфрснд в это время сидел дома.

lundi, к 3 таг

Первая девушка, с которой я переспала, была подружкой одного моего приятеля.

В университете у меня был один хороший друг, худощавый, спортивный и очень симпатичный паренек с копной рыжих волос. Он обожал фильмы про Доктора Ху, который путешествует на своей машине времени с разными людьми и сражается со злодеями; и все девчонки считали, что в постели ему нет равных. Все просто обожали его. Почему — я и сама не знаю. Мы прозвали его Еврейским Живчиком, потому что, бывало, на вечеринке по поводу праздника мицвы он врезался в толпу танцующих, как раскаленный нож в масло. Какие бедра в облегающих джинсах, какой темперамент, ей богу, я была от него без ума. Но у нас с ним ничего не было, хотя еще на первом курсе он успел переспать почти с каждой девушкой в нашей группе. Казалось, между нами существовал какой-то непреодолимый барьер.

В конце концов у него появилась постоянная подружка. Так что я потерпела поражение, но обижаться было нечего: девушка эта, ее звали Джессика, была просто супер — этакая лисичка со смуглыми плечами и чудесными светлыми волосами, всегда безупречно уложенными в локоны.

Как-то раз они пригласили меня и моего тогдашнего бойфренда в один клуб. Об этом клубе я раньше не знала — прежде я не бывала в той части города. Я долго мучилась, решая, что надеть, и в конце концов поехала в джинсах, сандалиях и в черной атласной рубашке без бюстгальтера. Мы с Джессикой стояли, ожидая, когда наши кавалеры принесут нам напитки, а все собравшиеся в баре глаз с нас не сводили.

Выпив пива, мы отправились в клуб. Приезжаем — а это оказывается гей-клуб. Впервые в жизни я оказалась в таком месте. Городок был небольшой, вечер субботний, и в клуб пускали всех подряд, так что толпа собралась разношерстная. Там были и мужские пары, и женские, и кучки студентов, и скучающие у стойки престарелые ловеласы, и трансвеститы, демонстрирующие свое представление о том, какой должна быть настоящая женщина. В клубе были установлены позолоченные клетки, но никто в них не танцевал. В общем, в первый момент мне от стыда хотелось провалиться сквозь землю, я не знала, куда глаза девать. Зато мой дружок знал: он глаз не отрывал от своих ботинок. Так и простоял всю ночь, бедняжка.

Музыка была дурацкая, но заводная и громкая, как и вся клубная музыка в те годы. Наш Еврейский Живчик и Джессика вытащили меня на танцплощадку. Они классно смотрелись вместе, глаз не оторвать. Изящные, стильные, как на картинке. На ней была блузка-безрукавка, соблазнительно открывающая спину и несколько худощавые плечи. Меня и раньше тянуло к девушкам, но прежде не было возможности вот так свободно любоваться ими. А здесь это оказалось как раз к месту.

Еврейский Живчик притянул меня к себе.

—  Ты знаешь, а она тебя хочет, — прошептал он.

Он шутит! Вот эта маленькая богиня? И тут я поняла, что это правда, внутри меня словно щелкнул выключатель. Дух захватило, как представила: вот веду ее в туалет, вот она садится на сливной бачок, а я ее ласкаю языком, а она смеется. А я продолжаю, я вставляю в нее пальцы, потом горлышко пивной бутылки...

—  Но ведь она твоя девушка, — донеслись до меня мои собственные слова, жалкие, беспомощные.

Он лишь пожал плечами и сказал, что берет моего парня на себя. Он добавил еще, что часто подыскивает своей подружке девушек. Я только хлопала глазами от изумления.

Еврейский Живчик отвез нас домой. Слава богу, по пути мы высадили моего парня — он жил ближе всех. Потом поехали к Джессике. Я так и не узнала, где ее родители, может, в отъезде, может, спали, а может, им просто было наплевать. Она взяла меня за руку и повела в дом, вот так просто. А ее дружок ждал, пока она махнула ему на прощание, и только после этого уехал. В жизни я еще не видала такой стройной, такой нежной шейки, не целовала таких мягких губок.

mardi, le 4 mai

Поздним утром зашла в магазин. Сицилийское солнце стояло уже высоко, и люди искали, куда бы спрятаться в тень от палящих лучей.

На полке стояли фруктовые пирожные в красочных упаковках. Я потянулась за одним из них, встала на цыпочки, но никак не могла дотянуться.

—   Вам помочь? — спросил подошедший сзади мужчина.

—   Можно мне одно из этих? — спросила я.

—   Посмотрим! — ответил он. — А можно мне одну из вас?

jeudi, le 6 mai

Плывем на пароходе в Хорватию. Впервые за две недели купила газету. На каждой странице тревожные статьи и фотографии, так что нельзя не думать о политике, о войне и ее законах, о том, что так было всегда, просто мы всего этого раньше не знали. О том, что порой наше негодование, наш праведный гнев есть результат неведения, потому что и так было очевидно, что это неизбежно случится.

Зачем нам эти фотографии, разве мы хотим знать обо всем этом? Так ли мы искренни, когда негодуем на правительства за то, что они, как и мы сами понимаем, просто исполняли свой долг?

И тут ты понимаешь, что жизнь нам дает единственную гарантию — что она рано или поздно кончится, что мы только одно знаем в ней наверняка — что она полна страданий. Что же касается свободы и права собственности, то все это иллюзия. Люди в тысячу раз умнее меня уже думали обо всем этом и так ничего и не придумали, так что пора и мне прекратить это бессмысленное и тщетное философствование. Вон идет женщина в соломенной шляпке с абрикосовым пуделем.

У меня нет ни малейшего желания забивать себе этим голову, так что я уже с нетерпением жду, когда вернусь домой и оторвусь на работе как следует с каким-нибудь незнакомцем. Это мне явно необходимо.

vendredi, к 7 mai

Полдень в пастельных тонах, в последние дни много гуляю и слушаю музыку. Наушники — удобная вещь — никто не пытается завести с тобой разговор, все думают, что ты ничего не слышишь. Меня это устраивает, ведь я плохо знаю язык. Когда хочется послушать, что происходит вокруг, я выключаю плеер, но оставляю наушники в ушах. Я улыбаюсь всем подряд. И люди улыбаются мне в ответ. У меня даже создается впечатление, что во всем мире люди счастливы, только не на моей родине.

Но, конечно, это не так. Недавно зашла в бар, разговорилась с парнем. Ему едва за двадцать, а он уже успел побывать на трех войнах.

—  Почему люди относятся друг к другу, как звери? — задала я наивный вопрос.

—    По-моему, люди вообще звери.

—    Но почему?

—  Наверно, мы просто не знаем, что можно быть другими. Мы замолчали. Он допил свой стакан и, заметив у меня путеводитель, улыбнулся, словно говоря: «Куда ты хочешь идти? Ты же знаешь, на карте этого места нет». Я не часто пользуюсь путеводителем, но порой мне нравится сначала наметить маршрут, а потом пройти по нему. Таким образом я нашла Еврейский квартал, давным-давно опустошенный и заброшенный, как забытые декорации съемок фильма, и там начиналось море, я и не думала, что оно так близко. В его улыбке было столько понимания, столько теплоты, я чувствовала, как от него исходят волны доброжелательности и сочувствия.

А может, он просто хотел меня склеить. За границей у нас, девушек, ужасная репутация. А может быть, за границей не так давно выпустили специальный буклет для мужчин, где им разъяснили, что мы, островитянки, только об одном и мечтаем?

То есть лично я — почему бы и нет, но я в отпуске, слышишь, ты, приставала, так что отвали!

samedi, к 8 mai

Заниматься сексом в отпуске — одно удовольствие. Где у меня только не было секса — в Пуле, в Блэкпуле, просто в бассейнах.

Не надо убирать постель и выносить мусорную корзину, набитую презервативами, не надо поднимать с пола мокрое полотенце, пусть валяется. Тут есть, кому это делать. Если ты всю ночь не даешь уснуть соседям снизу — ничего страшного, скорее всего, они так и не узнают, кто именно им мешал, а может, на следующее утро их в гостинице уже не будет, в крайнем случае, отделаешься легкой краской стыда и глупо хихикнешь, ведь ты в отпуске, и надо быть полным занудой, чтобы запретить другому наслаждаться, и кто станет спорить, что секс — занятие в высшей степени полезное и животворное.

Когда мне бывало грустно, А-1 всегда вез меня на пляж. Сам он пляжей не любил — песок попадает везде, а для такого чистюли, как А-1, это сущее наказание. Вдобавок кожа его быстро сгорает на солнце, поэтому только и делал, что мазал себя кремом и заставлял меня мазать те места, которые ему самому не достать. Как-то раз он забыл намазать стопы, и они обгорели. После этого он целую неделю не мог надеть ни носки, ни ботинки.

Но ради меня он шел на такие чудовищные жертвы, давая мне возможность, как он говорил, подзарядить батарейки. И потом он знал, что вечером в номере его ждет щедрое вознаграждение, и все его страдания окупятся с лихвой.

А-2 больше нравилось путешествие к месту отдыха, чем сам отдых. Он был готов бесконечно ехать куда-то на своей машине, за неделю мы могли объехать всю страну, останавливаясь, где взбредет в голову. Если мы ночевали на севере Шотландии, то можно было биться об заклад, что на следующий день окажемся в каком-нибудь захудалом отельчике в Девоне. Он обожал делать снимки прямо из мчащегося на полной скорости автомобиля, я хохотала и держала руль, пока он фотографировал.

Еще мы фотографировались у заброшенных домов, у дорожных знаков и больших деревьев. А то расстелем одеяло под деревом и занимаемся сексом в свое удовольствие, а полчища комаров знай себе пируют на его заднице. Если случалась пятница, да еще канун какого-нибудь праздника, и мы застревали в веренице машин, движущихся на север, я делала ему минет.

Мне казалось, мы никогда не останавливались в одном и том же отеле дважды. До тех пор, пока однажды в каком-то захолустье не зашли в гостиницу, привлеченные ее старинной вывеской. Женщина за стойкой сразу узнала нас. Оказывается, мы уже останавливались здесь три дня назад, но совершенно об этом забыли.

С А-3 мы как-то раз ездили смотреть пещеры. Там, в кромешной тьме подземелья, в тишине, где-то в глубине земли, он впервые взял меня за руку. Никогда в жизни, ни до, ни после, я не волновалась так сильно.

С А-4 мы, как познакомились, так сразу поехали на море. Подружка его приятеля, с которым он на пару снимал квартиру, заказала нам мидий. Мы обошли три пляжа, в надежде, что там их продают, но так и не нашли. Стояла жара. Первый пляж был на берегу мелкой бухты и весь усыпан ракушками. Вода оказалась такой же горячей, как и воздух, так что после купания у меня было такое ощущение, будто я сходила в турецкую баню. Мы поехали дальше.

Во второй деревушке не нашлось места для парковки. Остановившись у дороги, мы просто глядели на пляж и на воду. Мы еще не привыкли друг к другу и не знали, о чем говорить.

Третий пляж был великолепен — песчаный и пустынный. Мы часто приезжали сюда вместе с А-1. Поднялся ветер, жара спала. Перед нами колыхалось огромное водное пространство. Начинало штормить. АА разделся до плавок, я так обалдела от его великолепного тела, что глаз не могла отвести. Он нырнул прямо в волну и поплыл, радостно вскрикивая. Я подошла к воде и опустила ногу. Господи, да она ледяная! Я так и отпрыгнула.

—   Ты с ума сошел! — закричала я. — Неужели тебе не холодно?

—   Водичка бодрит! — крикнул он в ответ, но я слышала, как у него от холода стучат зубы. Мне стало смешно, и я расхохоталась. Обратно мы ехали в свете заходящего солнца мимо бесконечных ферм, тут и там бродили свиньи, ковыряли рылами под деревьями. По радио передавали старые песни, свинг, джаз, мы слушали их, молчали и были счастливы. Иногда, желая рассмешить меня, он повторял: «Бодрит!» — и мы снова хохотали.

Мы с ним много путешествовали. Но больше всего мне запомнилось, как мы ходили в поход. Разбили в лесу у холодного ручья большую палатку и жили там несколько дней. Жара стояла страшная, а вода была ледяная, и мы купались голышом. В воде стояло, накренившись, огромное засохшее дерево. Мы забирались на него и занимались любовью. Это казалось мне так естественно, словно мы с ним были первобытные люди. Потом явился какой-то нудист и стал бродить по мелководью, делая вид, что нас не замечает.

Да, заниматься сексом в отпуске — одно удовольствие. Никаких проблем, никакой работы, никаких соседей. А если повезет, то и телефон окажется вне зоны действия. Живи себе и наслаждайся жизнью. Может, именно этого ищут мои клиенты.

lundi, le 10 mai

Обратно прямых рейсов не было. Ночевала в Риме в огромном хостеле в центре города. Магазинчик на углу был набит покупателями, должно быть, все остальные магазины к вечеру уже закрылись. Купила хлеба, помидоров и рикотта аль форно. Мне нравится ходить по рынкам за границей. Бродишь себе по рядам, смотришь, чем могут похвастаться местные жители. В Чехии — это восхитительные мясные паштеты, в Испании — сангрия, которую продают, как содовую, в бутылках с завинчивающимися крышками, в супермаркетах Северной Америки — всякая всячина, когда стоишь в очереди в кассу: бритвы, воздушные шарики и сушеное мясо особенно.

Кухня в хостеле оказалась просторная, кухонное оборудование — какое хочешь. За столами галдели кучки молодых людей. Я пристроилась с краю за один из столов и принялась жевать бутерброды и читать газету. Завернула пару булочек и немного сыра в салфетку на завтрак.

Рядом устроилось еще несколько человек. Все англичане, но каждый путешествовал сам по себе. Я спросила одного из них, откуда он. Из Чеддера, ответил он. У-у, ответила я. Когда-то давно у меня был приятель оттуда. Спросила, что он делает в Риме. Так, ничего особенного. Хотел повидаться с подружкой, но она куда-то уехала. Нравится ему Италия? Да. Он показал мне карту Рима, где были помечены достопримечательности, которые он уже успел посмотреть. Кто-то оставил сдобную булочку, мы тут же слопали ее. Маслянистое тесто было покрыто сверху липкой сахарной корочкой с цукатами. Другой парень предложил сходить поесть мороженого.

— А какого? — спросила я.

—  Там всякое есть, какое захочешь, — ответил он. Парень из Чеддера согласился. Было уже поздно, но, по всей видимости, кафе работало ночью.

Мы шли около часа. Город медленно пробуждался для ночной жизни, то и дело нам встречались компании мужчин и женщин. Я чувствовала себя легко с этими парнями. Оба неглупые и не без чувства юмора. Но глаз я положила на парня из Чеддера.

—  Вот это? — спросила я, когда мы подошли к очередному кафе.

—   Нет, — ответил он, — то гораздо лучше. Действительно, место оказалось отличное. Я только облизывалась, пожирая глазами это изобилие. В огромной, ярко освещенной кондитерской мороженое действительно было всякое, какое только можно себе представить. В буквальном смысле. У них было и «Нутелла», и «Ферреро Рочер», и мороженое с ореховым наполнителем, и с такими фруктами, о которых я раньше понятия не имела. А сколько видов одного только шоколадного! Наверно, больше, чем во всех остальных заведениях вместе взятых! В полном восторге я заказала стаканчик кокосового и стаканчик манго. Потом мы попробовали друг у друга и заказали еще, с разными наполнителями.

Потом стояли на улице. Второй парень куда-то исчез. Со мной остался тот, что из Чеддера, и мы с ним болтали про близнецов, про секс и про близнецов, с которыми ему хотелось бы заняться сексом, в общем, обо всем том, о чем обычно говорят пьяные люди, но в том-то и штука, что мы не пили. Мороженое нам ударило в голову, что ли? Я спросила, чем он занимается. Он сказал, что учится. Изучает химию. Денег, конечно, нет. Хотя как-то раз ему предложили работать стриптизером. Ну и что, согласился? — Нет. — Жаль. А вот я занималась этим, когда была студенткой.

—  Правда? — спросил он.

Я кивнула. Тут подошел второй, и мы сменили тему.

Они предложили прогуляться к фонтану Треви. Вообще-то, они уже видели его. Просто им хотелось показать его мне.

—  Сколько раз ты была в Риме? Невероятно! И ты ни разу не видела фонтан?!

Мы шли и шли по ночному городу. В ярко освещенные рестораны время от времени заходили роскошно одетые пары.

Хотя было уже далеко за полночь, вокруг фонтана толпились туристы, прохожие, продавцы дешевой электроники, низенькие, мне по грудь, девушки-азиатки, торгующие розами. В фонтане было много монет и всякого мусора. Говорят, если бросишь монетку в фонтан, обязательно вернешься сюда еще раз. Интересно, на что рассчитывают те, кто бросает туда фантики от конфет. Мы немного постояли и пошли назад.

Шли по набережной, потом через мост. По краям его стояли статуи. Мы остановились, поговорили о Тициане, о том, что мужская фигура лучше выглядит, когда высечена из камня, а женская — на холсте.

Мы сверились с картой и пошли в сторону Ватикана. Постояли напротив собора Св. Петра. Посмотрели на обелиск—штырь, уходящий в небо. Второй такой обелиск — в Лондоне. Странное дело, в наше время парные монументы ставят в разных городах и даже странах, а египтяне ставили их парами. Я предложила подняться на купол собора. Под самой крышей собора есть магазинчик сувениров, где продавщицами работают монахини. Можно купить открытку с видом Ватикана и послать ее прямо с крыши собора — бросить вниз. Вот это, по-моему, самая замечательная вещь в религии — то, что она всегда богата всякими поразительными придумками.

Обратно мы шли мимо развалин древних сооружений, древнеримских колонн, от которых остались одни каменные основания. Глядя на них, я вспомнила одно стихотворение и тут же прочла его. Парни что-то говорили про детское телевидение. Чеддерец рассказал сказку о Поющем Звенящем Дереве. Мы такой и не помнили. Но оказалось, что они в детстве не читали «Маленького принца», и я рассказала им эту сказку.

—  Это ужасно, — сказал житель Чеддера, — разве можно детям читать такие сказки?

Я лишь пожала плечами. У ресторана стоял мотоцикл, весь разукрашенный искусственными цветами. Мы проголодались и купили на троих огромный кусок дорогой пиццы с артишоком.

Когда вернулись в отель, второй парень пошел спать. А мы с чеддерцем еще долго болтали, в основном о Брайтоне. Я нарисовала на салфетке какую-то нелепую абстрактную картинку, и он взял ее себе на память. Он сказал, что угром опять пойдет в Ватикан, чтобы увидеть Папу. Будет стоять в очереди на исповедь. Таких очередей не одна, каждый становится в свою очередь, то есть к священнику, который говорит на его языке. Предложил пойти с ним.

—  У меня в восемь самолет, — сказала я. — Мне нужно хоть немного выспаться.

Было уже пять утра.

—   А я и ложиться не буду, — ответил он.

—   Поспи немного, иначе ты так долго не протянешь.

—   Мне еще нужно написать в дневник, — сказал он, — высплюсь на том свете.

Он проводил меня до моего номера, на лестнице мы обменялись имэйлами и поцеловались.

mardi, к 11 mai

Проснулась окончательно, только оказавшись дома, и первым делом проверила почту. Сообщение от доктора О, который из Сан-Диего. Он скоро приедет в Британию, хотел бы встретиться. Утро вечера мудренее, подумаю об этом завтра. Будто у меня есть выбор.

dimancbe, к 16 mai

Несколько дней назад, перед поездкой в Рим, я пропустила звонок из агентства и эсэмэс от начальницы, в котором она подтверждала, что у меня в половину девятого клиент.

Я перезвонила ей.

—   Извините, но придется отменить, я еще не вернулась в город.

—   Вот как, дорогая, но, знаешь, это такой приятный мужчина...

—   Да поймите же, меня нет в городе. Я вообще в другой стране. Вернусь только в понедельник вечером. — Будто я не говорила ей. За последние несколько недель сообщала не раз и по телефону, и почтой.

—  Ты уверена? Ведь он интересуется именно тобой. Уверена, что меня нет дома? Да, вполне. Если, конечно, северный Лондон вдруг не превратился в солнечный пляж, утопающий в розах. Всякое бывает.

—  Боюсь, что да.

—  Ты не возражаешь, если я предложу ему назначить время на завтра?

Мадам, вы что, оглохли?

—  И завтра не могу, я вернусь только в понедельник.

Слышу, как она глубоко вздыхает. Черт побери... можно подумать, он хочет жениться на мне. Любая другая девушка из агентства сделает работу не хуже. Я передала ей эту мысль в максимально мягкой форме.

—  Мне кажется, тебе стоит относиться к работе более серьезно, — резко проговорила начальница и бросила трубку. Через десять минут пришло сообщение: «заказ сорвался».

Сегодня я послала ей эсэмэс, но она не ответила.

mardi, к 18 mai

О, боже. Я что, похожа на идиотку? Ко мне сейчас один за другим подошли три юнца из какого-то благотворительного фонда, и все на одной улице.

Первый сборщик: Откуда вы приехали?

Я: Угадай.

—   Наверно, из Барнсли.

—   Не угадал. А сам-то ты откуда?

—   Из Барнсли.

Второй сборщик: Как вас зовут?

Я: Линда. (Придумала на ходу, само собой).

—   Потрясающее имя. Послушайте, Люси, вы когда-нибудь задумывались о том, сколько людей в мире страдает от психических заболеваний?

—   Нет, но, похоже, все больше людей страдает от кратковременной потери памяти.

Третий сборщик: Знаете, сколько процентов населения Великобритании страдает от психических заболеваний?

Я: Каждый третий. Мне сообщили об этом всего полминуты назад, так что, большое спасибо.

mercredi, le 19 mai

У меня есть один постоянный клиент, которому известно мое настоящее имя и номер телефона. Он позвонил и спросил, почему я не принимаю заказы. Раз он постоянный клиент, то заслуживат первым узнать, что я не у дел.

— Почему? Кто вам сказал, что я не работаю?

Он сказал, что звонил недели две назад, и начальница ответила, что я в отпуске. Ах, да, действительно, я уезжала, извинилась я. Он снова позвонил, вчера. И она ответила, что я уехала, когда вернусь — неизвестно, и предложила другую девушку.

Неужели мне дали отставку? Я заглянула на сайт агентства. Мои фотографии висят, но переставлены в самый конец. Плевать. Он предложил встретиться на следующей неделе, частным образом. Я сказала, что подумаю.

jeudi, к 20 mai

Вам это неинтересно, а может, покажется любопытным — вот еще некоторые подробности обо мне:

Я ЛЮБЛЮ ПЕТЬ

Когда я одна, я обычно слушаю музыку или пою. Иногда жертвами моих вокальных данных становятся мои друзья. Я всегда пою, когда принимаю душ. Как-то раз я забылась и принялась распевать песни в ванной клиента — когда я вышла, он хохотал от всей души. Хоть я и люблю петь, певица из меня, увы, никудышная.

Я ЛЮБЛЮ ДУХИ

Особенно с ароматом цитруса или лаванды. Мне также нравится, когда от других людей пахнет такими духами, в меру, конечно.

ТЕКСТУРА ПИЩИ ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНЕЕ ЕЕ BKVCA

Полусырые грибы, томаты сорта черри, соус для сэндвичей, сливочная помадка — все это приятно ощущать во рту. А вот макароны, арахисовое масло и вареная морковка — ни капельки.

Я РАЗБИРАЮСЬ В ГРИБАХ. ЗНАЮ, КАКИЕ СЪЕДОБНЫЕ, А КАКИЕ ПОГАНКИ (КАК ПРАВИЛО)

Но если честно, не часто приходится применять это знание. Кроме того, мне известно, как выглядит вероника — это такой полевой цветок. Хотя вряд ли это может принести хоть какую-то пользу не только человеку, но даже корове.

МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ БЫЛ ПРЕДСКАЗАН ЛУЧШЕЙ ПОДРУГОЙ МОЕЙ МАМЫ

Ой, как страшно.

ВОТ КАК ВЫГЛЯДИТ ВЕЧЕРИНКА МОЕЙ МЕЧТЫ:

Уильям Сгайрон, Кэтрин Хепберн, сандалии, Ноел Ко-вард, орешки кешью, Алан Туринг, Маргарет Мид, Дан

Сэвидж, фруктовые коктейли, Райан Филипп и все это в подземелье старинного замка.

ЧЕСТНО ГОВОРЯ, Я НЕ ХОТЕЛА БЫ РАБОТАТЬ НЕЗАВИСИМО ОТ АГЕНТСТВА

Несмотря на то, что сейчас происходит. Все-таки именно через агентство происходит отбор и распределение клиентов, и большинство даже моего номера телефона не узнают. Я сама много времени провожу на телефоне и не раз видела, как начальница принимает заказы на глазах у посторонних. И потом, у меня есть и другие увлечения, кроме тех, о которых я здесь говорила, а если я стану сама себе менеджер, времени на это совсем не останется.

НАЧАЛЬНИЦА ВСЕ НЕ ЗВОНИТ

С ее стороны, конечно, очень любезно забыть обо мне как раз на выходные, когда солнце светит вовсю.

Я НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЮ, КАК ПЕЛА ЭДИТ ПИАФ

Если верить учебникам, это делает меня психопаткой. Если полагаться на глянцевые журналы, я — современная независимая женщина.

dimanche, le 23 mai

Мы с начальницей, похоже, все еще в ссоре. Она не звонит, я тоже о себе не напоминаю. Я, конечно, отдаю себе отчет в том, что она применяет ко мне один из самых своих жестких методов воздействия, но звонить самой, мол, «извините за беспокойство, вы про меня еще не забыли?», у меня нет ни малейшего желания.

От всех этих мыслей даже выпить хочется. Я всегда удивлялась, почему это на сайте моего агентства фото девушек время от времени перемещаются: одни вдруг оказываются в начале списка, а других переносят в конец. Теперь все понятно.

Ну что же, зато я теперь могу насладиться свободой (относительной). Не надо делать маникюр, эпиляцию и ходить на прочие процедуры. И я в солнечный день выйду в сад в бикини, не стоит удивляться, если ко мне подойдет кто-нибудь с садовыми ножницами.

Вчера вечером, когда я шла от А-3 к метро, мне попалась на глаза витрина — в жизни не видела ничего ужаснее: всюду ножки младенцев, пластиковые ножки натурального телесного цвета. Прямо так и торчали из стен. Надеюсь, это вовсе не значит, что инстинкт размножения лишает нас вкуса. Такое зрелище может навек отвратить девушку от вибратора: еще, не дай бог, залетишь и родишь пластикового ребенка.

mardi, le 25 mai

По-прежнему никаких вестей.

— Не могу больше сидеть дома, — пожаловалась я Н. Явная враждебность начальницы стала мне надоедать. В городе много других агентств, свет клином на ней не сошелся, но мысль о том, что придется опять проходить ту же процедуру приема... Для меня это тупиковая ситуация. Я даже достала свое старое резюме и подумываю о том, как бы его так обновить, чтобы перерыв в работе не казался шириной с Большой каньон в штате Аризона.

—  Хорошо, только помни, деньги — еще не все, смотри, не потеряй себя в погоне за хорошей зарплатой.

Я удивленно вытаращила глаза. По-моему, мы уже вышли из того возраста, когда «не потерять себя» важнее, чем обеспечить собственную платежеспособность. У всех моих знакомых есть или карьера, или семья, или частная собственность, или сбережения на старость. А то и сразу несколько пунктов из вышеперечисленного.

—  «Потерять себя»? Что ты имеешь в виду?

—   Никогда не делай за деньги то, что не стала бы делать бесплатно.

—   Я трачу уйму времени, любуясь своими ногтями, — резко ответила я, — но вряд ли сделаю этим карьеру.

—  Перестань язвить, — ответил Н. — тебе это не идет.

В конце концов женщине, оказавшейся в безвыходной ситуации, остается одно утешение: просматривать страницы с вакансиями в газетах. Когда все вокруг из рук вон плохо, когда денег в банке кот наплакал, остается только взять себя в руки и приготовиться к неизбежному.

Страницы с вакансиями.

Я начала с административных должностей. Навыки работы на компьютере? Есть. Организационные навыки? Хоть отбавляй. Мотивированная и трудолюбивая? Ну, вроде да. Преданная. Чему? Организации встреч и отправке факсов? Неужели умение ставить штампы на конвертах и переключать входящие звонки требует в наши дни от человека особой преданности?

Нет, пожалуй, это не моя сфера. Я просмотрела академические вакансии.

Эти страницы нагоняют тоску. Похоже, чем выше ученая степень, тем ниже зарплата. А-2 и А-4 из научной среды, и подтверждают мои предположения о том, что гранты на научные исследования на самом деле придуманы властями для того, чтобы не давать умным людям думать о действительно важных проблемах. Какая там политика, вопросы импорта и так далее, когда надо сражаться не на жизнь, а на смерть за стипендию в пять тысяч фунтов?

jeudi, le 27 mai

Нет, я не собираюсь сдаваться, даже несмотря на то, что, судя по газетам и вебсайтам, лондонская экономика стоит на трех китах:

1.   Сочинение текстов для рекламы и редактура: там я уже побывала... точнее говоря, пыталась устроиться, но мне всюду отказывали, и в научных журналах, и в еженедельнике «Уорлд Уалрус Уикли». Лучшая организация филателистов в стране даже не удостоила меня письменным отказом.

2.   Быть на побегушках, работать секретаршей: уж этого мне хватило, и больше меня туда калачом не заманишь. Содрогаюсь при одной мысли, что придется натирать на пальцах мозоли, ставя печати на конвертах со счетами в какой-нибудь убогой конторе, или что я паду столь низко, что отправлюсь в химчистку забирать школьную форму дочери моего начальника.

3.   Проституция: будь она неладна.

Можно было бы не менять профессию, а просто работать отдельно от агентства. Тогда не надо делиться целой третью заработанных денег. Но, с другой стороны, пришлось бы самой искать клиентов, самой днем и ночью отвечать на телефонные звонки, обновлять сайт, думать о том, как обеспечить свою безопасность... ох. Одной мне с этим не справиться. Не останется времени ни на эпиляцию, ни на что другое.

samedi, le 29 mai

Я в поисках работы. Рассылаю бесконечные письма. Загружаю, печатаю, заполняю анкеты. Трачу деньги на конверты и марки для писем, ответа на которые я, возможно, никогда получу. И вот наконец вчера вечером долгожданный звонок из отдела персонала. Меня приглашают на интервью. О такой работе я могла лишь мечтать.

Попала в шорт-лист. У меня есть шанс. А значит — я выхожу из игры.

По сайту нашего агентства нетрудно догадаться, что если не большинство, то многие из работающих в агентстве девушек — приезжие. Девушки из Восточной Европы, из северной Африки, из Азии. Импорт тружениц сексуального фронта — неплохой бизнес для Британии.

Почему они выбрали именно эту работу — не мое дело. Лично меня никто силком в агентство не тащил, надеюсь, их тоже. Если б агентство было сборищем нелегалок, над которыми стоит злодей-сутенер с плеткой, там не работало бы так много местных девушек.

Разве не так?

Хотя, я понимаю, сейчас мое положение мало чем отличается от положения девушек из Иордании или Польши. Может, они приехали сюда по студенческим визам и залезли в ужасные долги. Почему-то еще с ранних лет я усвоила, что хорошие отметки в школе и университетский диплом, если и не гарантируют, то значительно облегчают устройство на приличную работу и предполагают карьерный рост. А теперь я не уверена в том, что действительно повышу свой социальный статус, променяв мою работу на должность секретарши в какой-нибудь торговой компании с офисом в центре города. И за эти жалкие крохи мне придется драться с сотней других выпускниц вузов!

Хватит размышлять, пора отпаривать костюм и продумывать ответы на вопросы, которые мне могут задать в ходе интервью.

fundi, le 31 mai

Встала рано, чтобы успеть на поезд. Раньше я только читала про утренний Лондон, но своими глазами его не видела: мужчины в костюмах и женщины в строгой, деловой одежде толпятся на платформах, дожидаясь своей очереди войти в набитые битком вагоны. Кто-то еще не совсем проснулся, выглядит, как полутруп, другие, очевидно, поднялись рано и следовали заведенному распорядку дня неукоснительно. Я видела женщин с безупречным макияжем и профессионально уложенными волосами. По моим подсчетам, чтобы так выглядеть к восьми утра, им надо было встать не позднее половины пятого.

Электричка прибыла вовремя, и офис оказался гораздо ближе, чем я ожидала. Свободного времени оставалось много, и я зашла в кафе выпить чашку чая. Женщина за стойкой, чья способность воспринимать английский язык была сильно заторможена, прежде чем налить чай, быстро плеснула мне в чашку молоко, не успела я и рот раскрыть, чтобы остановить ее. Я села за небольшой столик у окна. Все вокруг, от простых работяг до управленцев, сидели, уткнувшись в газеты. У меня газеты не было, так что я просто глазела на прохожих.

Когда я пришла, в офисе уже сидели двое других приглашенных на собеседование. Мы представились друг другу и вкратце рассказали о себе. Затем зашли в кабинет, где сидели интервьюеры, и по очереди представили им себя. После этого нас попросили выйти и стали вызывать снова, уже по одному.

Первой пригласили русоволосую девушку с толстой, круглой физиономией. Когда она исчезла за дверью пыточной, второй претендент тоскливо улыбнулся.

—  Как только вы вошли, я сразу понял, что у меня нет ни единого шанса, — сказал он.

То же самое я подумала о себе: образование и рекомендации у меня, может, и лучше, но у него ведь опыт, которому можно только позавидовать.

—  Глупости, могут взять любого из нас, — ответила я. «Из нас двоих», мысленно уточнила я, поскольку почти не сомневалась, что шансы той девицы приблизительно равны нулю. Ее диплом фактически никак не пересекался с данной областью, опыта у нее с гулькин нос, а когда она представляла себя, то мямлила и запиналась, да и содержание ее речи трудно назвать очень впечатляющим. Потом на интервью отправился второй кандидат, и больше я его не видела: должно быть, сразу после собеседования ушел из офиса через другую дверь.

Мокрая от волнения, я зашла в кабинет. Осторожно, только бы не натолкнуться на стол, думала я. Только бы ничего не уронить. За столом сидели трое: высокий, худой мужчина, пожилой господин в очках и женщина за тридцать с короткими, темными волосами.

Они по очереди задавали мне вопросы. Вскоре мне стал ясен критерий их разделения труда: пожилой мужчина задавал вопросов мало и, очевидно, был среди них главный. Худой мужчина задавал вопросы, касающиеся личности — банальные вещи, например, в чем мои слабости и какую должность я хотела бы занимать через пять лет. Женщина задавала вопросы по специальности, и вот их-то я больше всего и боялась. Приходилось подолгу думать, прежде чем ответить на каждый. Я, конечно, понимала, что заставляю их ждать, но решила, что это все-таки лучше, чем нести околесицу.

Наконец собеседование закончилось, и все встали. Они пообещали принять решение в самое ближайшее время, поскольку необходимо, чтобы человек как можно скорей приступил к работе. На днях мне позвонят или пришлют письмо. Так как я была на собеседовании последней, из кабинета мы вышли вместе. Пожилой мужчина и женщина пошли по коридору, а худощавый мужчина предложил проводить меня к выходу.

Мы ехали в лифте на первый этаж и молчали. Потом я улыбнулась.

—   Я видел вас на одной конференции три года назад, — сказал он. — Вы там сделали отличный доклад.

—   Спасибо, — проговорила я. Черт. Большая часть того, что я сегодня говорила, была повторением того выступления.

Мы шли по тихим, безлюдным залам, покрытым ковровыми дорожками. Он рассказывал мне о своей работе, которую он любил до безумия. Мне нравятся страстные люди. Я задавала ему всякие вопросы, провоцировала его на спор, при этом давая понять, что с его точкой зрения я совершенно согласна. Так незаметно мы дошли до стоянки такси, он подождал, пока подойдет моя очередь, и помог мне сесть. На прощание тепло пожал руку и закрыл за мной дверцу. Такси отъехало, а он все стоял на тротуаре.

У меня так сильно билось сердце, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Отлично, думала я. Теперь у меня есть хоть один сторонник.

JUIN

Шлюха

Девица легкого поведения, проститутка, жрица любви, девушка по вызову, продажная женщина, шлюха. По-моему, все эти слова имеют примерно один смысл, и ни одно из них для меня не звучит оскорбительно. Это всего лишь ярлык, так что плюй на все, живи с ним и бери от жизни все, что можешь. Давно уже вышло из моды обижаться на то, что тебя называют шлюхой. Если ты зарабатываешь на жизнь, торгуя сексом, не станешь же ты ожидать, что тебя будут называть «консультантом, специалистом по эротическим развлечениям»? Впрочем, «секс-терапевт» звучит довольно неплохо.

Ксеркс

Ксеркс — так звали великого царя, который правил в Персии в V веке до н. э.

Не знаю, зачем я это здесь написала, просто его имя пришло вдруг в голову.

Молодость

В нашем деле чем ты моложе, тем лучше. Это железное правило, если, конечно, тебе не за сорок; тогда агентство может добавить лет десять, чтобы усилить образ распутной бабушки. Свой настоящий возраст сообщать на сайте агентства необязательно. Актрисы очень правдоподобно играют малолеток, когда им далеко уже за тридцать, а чем ты их хуже? Только не забывай, кому и как ты врешь, и всегда, при любой игре сохраняй хорошую мину. Клиент платит за иллюзию. Вряд ли он обрадуется, если ты вдруг сообщишь, что когда Джон Мэйжор выставлял свою кандидатуру, ты была уже совершеннолетней и голосовала за него. Особенно если твой клиент — сторонник лейбористов.

Молния

Как-то раз один клиент попросил меня раздеть его при помощи одних только зубов. В общем-то, идея неплохая, но есть одна вещь, с которой зубы не справятся, — это молния на брюках. Когда расстегиваешь молнию, се надо придерживать сверху рукой. Пытаться справиться с этой задачей без рук — гиблое дело. У меня ушло минут восемь на то, чтобы снять с него брюки, и когда дело наконец было сделано, все настроение уже пропало.

mardi, к 1 juin

Вдруг позвонила Энджел. Мы с ней виделись лишь изредка и мельком, я и не ожидала, что она мне позвонит.

Она рыдала. Я ехала в такси, и шум мотора заглушал ее голос. Похоже, она тоже находилась в каком-то шумном месте, может, на улице, или у входа в метро. Я сказала, что еду к приятелю и что, если она хочет, может перезвонить мне попозже или же забежать в гости, выпить чашечку кофе, поболтать.

И она-таки забежала. Вошла, вся улыбается, вроде, успокоилась и взяла себя в руки, но я чувствовала, что рано или поздно у нее опять будет срыв. Так оно и случилось. Оказывается, ее только что бросил парень. Их роман — а надо признаться, я и понятия не имела, что у нее кто-то был, — закончился. Он прислал ей письмо по электронной почте.

Я была потрясена.

—   Что бы ни произошло, он не должен был так поступать с тобой, - запричитала я, возясь с кофе, возможно, дольше, чем надо: наливала кипящую воду в кофейник, давала кофе настояться, заваривала, разливала.

—   А, кстати, кто этот парень? — спросила я просто из любопытства.

Разве ты не знала? — удивленно спросила она, поднимая на меня заплаканные глаза, — ты станешь смеяться. Оказалось, это был Первое Свидание. Черт возьми.

—  И самое ужасное — он все еще тебя не забыл.

Черт возьми. Это уже слишком. Как поддержать девушку, которую только что бросили, причем из-за какой-то ерунды, из-за дурацких воспоминаний обо мне.

—  Очень жаль, — прошептала я.

—  У тебя все получается, ты такая талантливая, — скулила она, — а я нет, во мне все быстро разочаровываются.

—   Да не бери ты в голову, при чем тут ты. Если какой-нибудь дурак разочаровался, это его проблема, а не твоя, — хреновый, конечно, способ успокоить человека, но я просто не знала, что сказать. Мы с ней были не очень близки, так, скорее, просто знакомые. Но все равно, мне было жалко ее. Сама-то я успела побывать и в ее шкуре, и в шкуре ее бывшего парня.

jeudi, le 3 juin

Еще несколько недель назад мне пришло по почте приглашение, а я до сих пор не ответила: до сих пор не знаю, что делать.

Приглашают за город на вечеринку в честь помолвки одной моей подруги. Вообще, должно быть весело — шумное застолье в саду, песни, костер. В другой раз согласилась бы не раздумывая, но теперь меня кое-что удерживает. А именно, мысль о моем Мальчике.

Я почти уверена, что его тоже пригласили. Был бы любой другой из моих бывших, я б наплевала, но с той дурацкой последней вечеринки, когда мы с моим Мальчиком играли в прятки, от него ни слуху ни духу, таинственной машины возле моего дома и след простыл, и я понятия не имею, сохнет ли он еще по мне, или наоборот, ненавидит, а может, просто и думать забыл. Даже не знаю, что хуже.

Позвонить и спросить, приглашен ли он—минутное дело, но я никак не могу решиться: все сразу поймут, что мне не все равно, а, насколько я знаю этих ребят, для них нет большего удовольствия, чем посмеяться над ближним.

Так что лучше уж и не заикаться.

Хотя, провести выходные за городом заманчиво, тем более что альтернатив у меня пока мало.

dimanche, le 6 juin

Мы с Н. и А-3 разобрали мое интервью по косточкам. Хотя Н. понятия не имеет о характере моего образования, он всячески меня морально поддерживает и не сомневается, что работа достанется мне. А-3 работает в смежной области и, в лучшем случае, лишь раздраженно хмыкает.

У меня такое чувство, что рядом со мной один ангел-хранитель, а другой — черт, прямо как в комиксе. Хотя, если представить одного из них с крылышками, а другого с рогами, помереть можно со смеху.

mardi, le 8 juin

—  Должно быть, насчет тебя они все еще думают, — сказал Н., — вот я как-то раз ездил на собеседование в Ньюкасл и не успел сесть в обратный поезд, как мне позвонили и сообщили, что я не прошел.

—  А зачем тебя понесло в Ньюкасл? — спросила я.

Н. как-то странно на меня посмотрел.

— Да так, — ответил он. — Я просто хочу сказать, что тебе надо набраться терпения. Как только все решится, они сразу тебе сообщат.

Может, он и прав, но мне от этого не легче. Может, моя презентация была так себе? Или я недостаточно профессионально отвечала на их вопросы? Или им не понравился мой стиль одежды, умение держать себя? Как я смотрелась на фоне других? А если примут, получится ли у меня? Вдруг не получится, вот будет конфуз. Интересно, как там насчет мужчин, есть симпатичные?

mercredi, le 9 juin

Возможные причины того, что мне до сих пор не позвонили насчет работы:

•     Решили взять другого, а сообщить мне об этом не сочли нужным.

•     Решили взять меня, а сообщить мне об этом не сочли нужным.

•     Предложили работу другому и ждут его согласия, прежде чем отказать остальным.

•     Сначала обзванивают тех, кому отказали, и только потом пригласят кандидата, который им пришелся по вкусу (то есть меня).

•     Письмо завалялось где-то на почте.

•     Письмо не завалялось на почте, просто его доставили по другому адресу.

•     Письмо доставили по другому адресу, и по пути от почтового ящика к своей двери получатель внезапно помер, и ни его, ни письмо еще не успели обнаружить.

•     Письмо доставили по другому адресу, но у жильца есть собака, которая письмо сожрала.

•     Письмо было доставлено мне, но в целях проверки моей сообразительности оно было замаскировано под те сотни рекламных бумажек, которые постоянно бросают в мой ящик. Я его не заметила и выбросила.

•     Письмо было доставлено, но оно тут же разложилось и исчезло.

•     Письмо было доставлено, я его получила, но вскоре я перенесла сильную травму головы, поэтому тут же забыла и о получении письма, и о самой травме.

•     А мой живучий мозг быстро заполнил пораженные участки, поэтому я не только ничего не помню, но даже не имею провалов в памяти.

•     Собеседование мне просто приснилось.

•     Письмо еще не успели отправить.

•     Решение еще не успели принять.

jeudi, le 10 juin

Больше ждать я не могла. Позвонила в отдел персонала. Женщина на другом конце провода была очень любезна, хоть мне и пришлось трижды повторить номер моей анкеты. Она попросила извинения: вероятно, какие-то проблемы с внутренней почтой, и письма все еще не отправлены, хотя решение уже принято. Пока она искала мой файл, я нервно кусала ногти на левой руке.

—  Ах, вот и вы, — сказала она, — похоже, выбрали вас.

—  Правда? — пролепетала я, и рот мой невольно растянулся до ушей, а сердце так и запрыгало.

—  Вас ведь зовут Луиза, верно?

—   Э-э-э... не-ет, — ответила я, и теперь уже на сердце мне словно лег тяжеленный камень. Неужели выбрали не меня, а эту кругломордую?

—   Ах, простите, пожалуйста, — захихикала она, — увы, значит, вам не повезло.

Я поблагодарила и повесила трубку.

Звонил Доктор С, на следующей неделе он будет у своих родителей и хотел бы со мной встретиться. По крайней мере, сейчас у меня куча свободного времени, и я могу делать, что хочу. И на эту вечеринку пойду обязательно. Алкоголь и флирт — лучшее лекарство для уязвленного самолюбия.

Значит, в выходные меня в городе не будет. Закон подлости: если торчишь в городе — погода жаркая и солнечная. Едва навострил лыжи за город, тут же собираются тучи. Надену босоножки и белые брюки. Если в эти выходные вам придется страдать из-за плохой погоды — знайте, виновата в этом я одна.

dimanche, к 13 juin

Преимущества секса с «бывшими»:

•     Не испугаешься, увидев его голым, — это не в первый раз. Отвратительная родинка никуда не делась, сидит все там же, где ты видела ее в последний раз.

•     Нет необходимости стыдливо спрашивать, когда встретитесь в следующий раз. Если он не говорит, значит, так и надо.

•     Он прекрасно разбирается в географии твоего тела, знает, где надо нажать и как: нежно или энергично, где губами, а где ладошкой или пальчиком.

А теперь недостатки:

•    Должно быть, существуют серьезные причины того, что вы разбежались, очень серьезные.

•    Один из вас вдруг вообразит, что ваши отношения снова наладились.

•    Нельзя рассказывать об этом друзьям: подумают, что ты круглая идиотка. Ведь это они нянчились с тобой, когда ты приходила в себя после разрыва.

Вот те на! Кажется, еще немного — и я стану биться головой об стенку. Ладно, продолжу позже, когда чуть-чуть вправлю себе мозги.

lundi, к 14 juin

Итак, о чем я. Да, секс. С человеком, с которым я, честно говоря, не думала в жизни больше заниматься сексом.

Мой Мальчик. Проклятый Мальчик.

Все еще никак не могу прийти в себя. Какой-то кошмар. Он подвез меня до Лондона, и теперь от него никак не избавиться. Но я бы хотела засвидетельствовать, что, по крайней мере, до того, как закончилась посткоитальная стадия эйфории и головокружения и опустилась мрачная завеса, на которой было начертано: «Боже мой, только не это снова», — все шло хорошо.

Гораздо лучше, чем просто хорошо. Он уселся на меня верхом, прямо на грудную клетку, и трахал меня в рот, он поставил меня раком, он трахал меня сверху и снизу. Я только охала и лепетала, как это у него так хорошо получается языком, а сама думала, что у него, должно быть, есть какая-то стерва, которая обучила его так мастерски трахаться. А он отвечал, что и сам не знает. «Просто я много об этом думал», — сказал он. Я кончила, причем оргазм был глубже, сильнее и дольше, чем обычно, и в голове у меня, как молния, пронеслась мысль: «Ах, если б он только не сказал снова какую-нибудь глупость, я б была совсем счастлива».

Закон подлости, пункт второй: секунд тридцать он молчал, будто о чем-то напряженно думал, а потом открыл рот и сказал-таки какую-то чушь. А на улице шел дождь, и нельзя было найти повод, чтобы выскочить на улицу и вернуться, только когда он уедет.

mardi, к 15 juin

Нет никаких «зачем и почему», объясняющих секс с «бывшим», одни только «как»: как долго это будет продолжаться, как быстро закончится, и как скоро я смогу остаться одна. Большинство моих «бывших» — мои друзья, и большинство моих друзей — мои «бывшие», и, как правило, я больше с ними не сплю. С двумя из них я потеряла всякую связь, и в основном потому, что наши отношения не успели окрепнуть, да и в них не было ничего, на чем можно было построить здание крепкой дружбы. И это как раз один из тех случаев.

Вчера, уходя, он предложил меня подвезти — у меня была встреча в городе. Слава Богу, подумала я, теперь он отправится по своим делам, и может, никогда не вернется обратно. Прежде чем завести машину, он спросил, есть ли у меня с собой деньги. Денег у меня не было. Как правило, наличных я ношу с собой меньше, чем королева Британии, за исключением тех случаев, когда я возвращаюсь с работы. Тогда он повез меня прямо к банкомату, чтобы я сняла деньги и компенсировала ему стоимость помидоров, которые он привез с собой. (NB: он привез эти помидоры взамен тех, которые слопал раньше. Так что мне пришлось дважды заплатить за свои собственные помидоры.)

Я выскочила из машины, от ярости у меня голова кружилась. Подошла к банкомату, сняла десятку — помидоры столько не стоили, но кто его знает, может, он собирался снять с меня дополнительно за мой же рулон туалетной бумаги — и вернулась к машине. Положила десятку ему в руку, захлопнула дверь и ушла.

Через минуту приходит текстовое сообщение: «Я на заправке и, если ты еще хочешь, могу подвезти. Возвращайся к банкомату и жди, я подъеду».

Я не стала отвечать. Тогда он позвонил и задал тот же самый вопрос. Да, если только ты станешь вести себя нормально, ответила я. Я объяснила, где я и куда направляюсь, чтобы он подобрал меня по дороге. Через минуту опять звонок. Он стоит в конце улицы, а меня нигде нет. Я терпеливо объясняю, что еще не дошла. Вырубаю. Он снова звонит и спрашивает, куда я пропала. Снова объясняю, где нахожусь, описала дом, мимо которого прохожу. Вырубаю.

Опять приходит сообщение: «Черт знает что, чушь какая-то. Я все это время ехал в десяти метрах за тобой. Так и знал, что будет, как всегда».

Через минуту его машина притормозила справа. Я остановилась. Он дотянулся до ручки и открыл дверь.

—   Только что получила твое сообщение, — говорю я.

—   И что? — спрашивает он.

—   Всего хорошего, — я захлопнула дверь и пошла дальше. Еще с минуту его машина тащилась следом, потом я услышала, как кто-то сигналит, потом он свернул в ближайший переулок и исчез. Вот и все. Я надела наушники. Песня была о том, что кто-то ушел.

У меня на душе было так хорошо, я так улыбалась, что на глазах выступили слезы.

mercredi, к 16 juin

Вчера поздно вечером пришлось нанести один визит. Не по работе. У А-1 неприятности: куда-то пропала его девушка, и ему плохо. Пока меня не было дома, он звонил четыре раза и оставил неразборчивое сообщение. Я перезвонила, но сразу попала на автоответчик. Ох, уж эти мужики. Было уже поздно, но я понадеялась на Лондонское метро и отправилась к нему домой.

Чтобы до него добраться, надо сделать две пересадки. Я очень боялась опоздать на последний поезд и застрять на «Эрлз Корт» с дорожной картой в руках, не имея ни малейшего представления, что делать дальше.

Метро — самый антиобщественный вид транспорта из всех, когда-либо изобретенных человеком. В автобусе ты можешь уберечь других пассажиров от своих микробов, чихая им в спины. В метро же приходится дышать одним воздухом с каждым сопливым переносчиком инфекции отсюда до Аксбриджа. И хоть ты и стоишь, уткнувшись в подмышку какому-нибудь совершенно незнакомому человеку, и, скорее, общаешься с его вирусами, чем читаешь роман Кричтона, который он держит в руке, но правило гласит: На Других Пассажиров Глазеть Нельзя.

В обычных условиях это не так уж трудно. Городские жители мастерски владеют Оценивающим Взглядом, за долю секунды они успевают измерить тебя с ног до головы и отвести глаза, прежде чем успеешь заметить, что на тебя смотрят. Но когда стоишь в громыхающем поезде, где пассажиров как селедок в бочке, на каком-нибудь извилистом и тряском перегоне на Доллис-хилл, глаза девать, в буквальном смысле слова, некуда. Приходится таращиться. Но считается, что это неприлично. Вот почему так популярны дешевые книжки в бумажной обложке. Можно читать, а можно просто закрываться от других пассажиров, они служат алиби тому, кто не держится за перекладину и наступает другим на ноги.

Стоя на платформе в ожидании поезда, я почувствовала, что кто-то на меня смотрит. Сделав вид, что сверяю часы, я беглым взглядом оглядела платформу. Там стоял молодой мужчина в костюме. Скорей всего, он просто разглядывал пассажиров от нечего делать.

Что ж тут удивительного: я, наверное, такая зачуханная, не мешало бы принять душ и выспаться как следует, но второй раз он уже вряд ли удостоит меня взглядом.

Подошел поезд. Я вошла и села на скамейку. Мужчина сел напротив. Он снова посмотрел? Или мне показалось? Нет. Не буду обращать внимания. Я посмотрела на его руки, красивые, правильной формы. Очень привлекательные. Я склонила голову на боковое ограждение.

Краем глаза я видела, что он взглянул на меня еще пару раз, каждый раз явно задерживая взгляд. Но он не был похож на хищника, подстерегающего жертву. Может, просто гадал, куда я еду; лично я люблю смотреть на пассажиров и пытаться угадать, куда они едут и зачем. Может, он не совсем трезв. Кому взбредет в голову в это время суток напялить костюм и пойти в метро? Разве что пьяному.

Я посмотрела на него. Его голубые глаза не таясь рассматривали меня. Казалось, совсем равнодушно. Я не удержалась и, как дурочка, улыбнулась во весь рот. Ответной улыбки не дождалась. Оба быстро отвели глаза.

Ну ты даешь, подумала я. Мечтательная идиотка. Но что я могу с собой поделать. Когда вижу, что на меня кто-то смотрит, у меня губы сами собой разъезжаются до ушей. А то еще начинаю смеяться. Да-а, выглядела я, наверное, как полная дура.

Проехали две остановки. Он снова повернул голову в мою сторону. Я встретила его взгляд, улыбнулась и высунула язык.

Тогда он рассмеялся и отвернулся.

Так-то вот. Еще две остановки. Оба нарочно смотрим в разные стороны. В этом было что-то даже непристойное. На следующей мне выходить. Я потянулась. Заметила, что он смотрит. Но не стала отвечать ему. Что он станет делать? А что если махнуть ему на прощание или сказать что-нибудь?

Поднялась со скамейки, стою. Поезд въехал на станцию. Раскрылись двери. Ну, давай, хотя бы головой кивни, подумала я. А потом встань и топай за мной, давай же, шагай за мной, чего сидишь. Я вышла на платформу. Нет, постой, не выходи. Он остался на месте. Просто какой-то пьяный, нацепил костюм и едет себе домой. Поезд ушел в ночь.

Кстати, с А-1 все оказалось в порядке. Он просто немного устал и расчувствовался. Другими словами, слегка перебрал.

samedi, /е 19 juin

Была с одной подружкой в клубе. Должен был подъехать Н., но он послал сообщение, что опаздывает. С безразличным видом стояли у стойки, потягивали напитки, изображая, что не замечаем назойливых взглядов, и стараясь не слушать отвратительную, дешевую музыку, выдаваемую диджеем.

Тут от толпы отделился какой-то мужчина и направился в нашу сторону.

—  Какие милые дамы, — пролепетал он. Господи, когда он успел нализаться? — Послушайте, милые дамы, сегодня у моего друга день рождения, вон он там стоит, — ткнул он пальцем куда-то в толпу.

С. уже приклеила на лицо свою привычную холодную и вежливую улыбку. Мол, отвали, не видишь, что ли, мы девушки сами по себе и ни с кем не хотим знакомиться.

Но оказалось, он вовсе не собирался с нами знакомиться.

—    И вот он хотел спросить, может, вы покажете ему свои сиськи?

—    Извините, нет, — вежливо ответила С. и повернулась к своему коктейлю.

Я захихикала.

—    Ну, серьезно, милые дамы, ведь у него сегодня день рождения.

—    Нет, — сказала я уже менее вежливо и тоже отвернулась. Мы заказали еще по одному. А тут еще Н. куда-то пропал, тоскливо подумала я. Мы попробовали разговаривать, но музыка так орала, что оставалось только молча таращиться друг на друга и улыбаться, как дурам. С. нервно теребила пушистую бахрому своего джемпера.

Тут краем глаза вижу, что подходят еще двое. Мы скосили глаза, чтобы посмотреть, кто такие. Ага, все тот же парень, а с ним еще один.

—  Приветствую вас, милые дамы, — сказал второй. Мне пришло в голову, что мужчины называют нас дамами, когда валяют дурака, прикидываясь галантными кавалерами. — Понимаете, у меня сегодня день рождения. И вот я подумал, может, покажете мне свои сиськи? Пожалуйста.

По крайней мере, этот сказал «пожалуйста».

—   Нет, — сказала С. по-прежнему с самым непроницаемым видом.

—   Нет, — как эхо повторила я.

—   Ну, пожалуйста, — проговорил он, шутовски изображая мольбу на лице.

Неужели он думает, что уломает нас, удивлялась я. Хоть бы денег предложил, черт возьми.

Вот, значит, как, он ждет, что честные женщины станут бесплатно для него изображать шлюх, чтобы только позабавить его в день рождения, а попросить настоящих проституток ему западло. Ну и ну!

—  Нет, — раздался голос за спиной парней. Это был Н., он на голову возвышался над ними обоими. Ребят сразу как ветром сдуло.

Обратно Н. подвез нас с С. на своей машине. С. на вид — совсем молоденькая девушка. На самом деле ей уже лет двадцать пять, но ведет она себя как восемнадцатилетняя, в хорошем смысле слова.

В машине мы рассуждали о замужестве. Она все расспрашивала Н. про его личную жизнь, ей хотелось знать, почему он все еще не женат. Потом спросила меня, хочу ли я когда-нибудь выйти замуж и завести детей. Нет, ответила я. Она призналась, что тоже не собирается.

—  Ну куда ты денешься, — заметил Н, — встретишь хорошего парня, и все случится само собой.

Она сердито фыркнула, но спорить не стала.

—  А что ты думаешь о моем будущем? — спросила я его. — Останусь в старых девах?

Какое-то время он не отрываясь смотрел на дорогу.

—  Думаю, ты уже выбрала свой путь, — заговорил он, тщательно подбирая слова, — и вряд ли захочешь, чтобы кто-то тебе мешал. Больше всего на свете ты ценишь свою свободу. Так что, думаю, с ней ты и останешься, раз выбрала ее. Я не говорю, что ты никогда не изменишься. Но это произойдет, только если ты встретишь что-то совершенно исключительное. В любом случае, мне кажется, ты еще не скоро захочешь отказаться от своей свободы.

dimanche, le 20 juin

Валялась в постели, читала книгу. Зазвонил телефон. Это был доктор С.

—  Говоришь, в начале улицы? — спросил он.

—  Да нет, в конце улицы. — Честно говоря, я вечно путаюсь, где начало, а где конец улицы, так что если он не посмотрит на номер дома, то может и заблудиться.

Через минуту стук в дверь.

—  Так в конце улицы? — спросил он, улыбаясь, и рот у меня сам собой разъехался до ушей.

Я и забыла, какая у него очаровательная улыбка. Он приехал в старом голубом автомобиле, принадлежавшем, по его словам, брату, с собой он захватил только небольшую сумку. Я пригласила его в дом.

Он бросил сумку возле дивана. «Надо было достать подушку и одеяло», промелькнуло у меня в голове. Мне не хотелось, чтобы он думал, что будет спать со мной. Мы молча смотрели друг на друга и улыбались.

—   Итак?

—   Итак, может, пойдем прогуляемся?

—   Что ж, почему бы не прогуляться?

Мы долго бродили по городу, несколько часов. Время летело незаметно, и только когда солнце спряталось за деревья, я сообразила, что уже вечер. Он рассказывал о своей семье, о работе. Я любовалась его восхитительными губами и руками. Мы присели на скамейку, наблюдая за женщинами, выгуливавшими своих крохотных, тихих, кругленьких собачек.

—   Пошли домой?

—   Домой так домой, — ответил он.

Я спросила, может, что-нибудь приготовить поесть?

—  Честно говоря, я не голоден, — сказал он.

Мне тоже есть не хотелось. Он достал из сумки большую бутылку ликера. Такую большую, что я удивилась, как она в эту сумку влезла. Мы устроились за кухонным столом и стали пить ликер со льдом.

Я быстро захмелела, и он тоже, но по-хорошему, так же, как и в тот вечер, когда мы с ним познакомились. Когда мы опустошили и бутылку, и бокалы, я повела его в спальню. Мы целовались и ласкали друг друга, но одежды не снимали.

—  У тебя такая красивая грудь, — сказал он, — можно, я попрошу тебя кое о чем?

—   О чем? — спросила я, едва удержавшись, чтобы не сказать: «проси о чем угодно».

—   Можно, я отстегаю твои груди, сквозь рубашку, конечно?

Я достала резиновую плетку-семихвостку. Начал он очень осторожно.

—  Бей сильнее, — засмеялась я.

Он стал хлестать резче. Мне уже было больно. Меня, бывало, пороли и сильнее, но такого удовольствия я никогда не получала. Он хлещет, а я смеюсь, он хлещет, а я все смеюсь. А он молчит и только улыбается, и мне было почему-то очень смешно.

Потом он отложил плетку и сунул руки мне под рубашку.

—  Ты вся горячая, — сказал он.

Я задрала рубашку. Бюстгальтера на мне не было.

—  Какие они розовые.

Он толкнул меня, прижал к стене и взял меня стоя. Потом мы повалились на кровать и почти мгновенно отключились.

lundi, к 21 juin

Меня разбудил телефонный звонок. Я была с похмелья и не посмотрела, кто звонит.

—  Алло?

—  Привет, — раздался в телефонной трубке голос моего Мальчика. У меня задрожали руки. Надо было положить трубку, но я этого не сделала.

—  Ты где?

—  Дома, — ответила я. — К чему лгать, да и времени подумать все равно нет.

—   А где ты?

—   Под твоим окном.

О боже. Я положила трубку. Потянулась, осторожно потормошила спящего рядом со мной мужчину.

—  М-м, у меня там гость внизу, — сказала я.

—  Кто такой? — тревожно спросил он — должно быть, почувствовал что-то неладное в моем голосе.

—  Мой бывший, — ответила я.

Лицо его нахмурилось. Он спросил, что я собираюсь делать.

—  Наверно, открою ему дверь, — ответила я.

Он сказал, что это делать вовсе не обязательно. Можно просто вызвать полицию. Сама знаю, ответила я. Мы оделись. Он спустился на кухню, а я пошла открывать дверь.

Вот он, красавец, мой Мальчик. Как всегда, шорты, футболка. Машину приткнул напротив. Он был один. Улица тиха и пустынна. Он спросил, можно ли войти. Я впустила.

Он сразу прошел на кухню и кивнул доктору С. Я представила их друг другу, спросила, будут ли они завтракать. Оба согласились. Включила радио. Все шло как-то слишком спокойно. Я повернулась к плите и взбила яйца, положила хлеб в тостер. Поддерживала светскую беседу: о погоде (приятная тема), о том, что слышала по радио (всякую чепуху), новости (тревожная тема). Накрыла на стол, поставила перед ними одинаковые тарелки.

Мальчик принялся есть, низко наклонившись над тарелкой. Странно было через столько месяцев снова видеть его на моей кухне.

—   А ты что, яичницу не будешь? — спросил доктор С.

—   Нет, я съем хлебец, — ответила я.

—  Сжигаем лишний вес, — улыбнулся он и продолжил завтрак. Оба говорили мало. Мне не сиделось, я прохаживалась вдоль плиты, грызя хлебец. Мальчик быстро все съел и спросил, может ли он воспользоваться туалетом. Я сказала: «конечно». Раньше он никогда не спрашивал у меня разрешения посетить туалет.

Он вышел за дверь.

—   Почему ты мне о нем не рассказала? — прошептал доктор С, повернувшись ко мне.

—   Я думала, что и рассказывать нечего, — шепотом ответила я. — Мы не виделись уже несколько месяцев.

Мальчик вернулся. Сказал, что ему нужно со мной поговорить. Мы молча стояли и смотрели друг на друга, а доктор С. смотрел на нас обоих. Мальчик спросил, можем ли мы поговорить в моей комнате. Хорошо, сказала я. Мы поднялись наверх. Дверь я оставила открытой. Он сел на кровать и жестом указал место рядом. Я села. Я знала, что на кухне все слышно.

—  Мне нужно задать тебе один вопрос, и я хочу, чтобы ты ответила мне честно.

Я разозлилась. Кто дал ему право задавать мне вопросы? И разве я когда-то ему лгала?

—   Ну, слушаю, — сказала я.

—   Ты спишь с этим человеком?

—   Да.

—   И он провел здесь эту ночь?

—  Да, — сказала я и вдруг подумала, интересно, сколько времени Мальчик торчал у моего дома.

—  Не ожидал я от тебя такой подлянки, — сказал он. Интересно получается. Уж не думает ли он, что если я захочу с кем-нибудь переспать, то стану спрашивать у него разрешения? Уж не думает ли он, что я все еще должна перед ним отчитываться, волноваться, что он обо мне подумает. Да какое мне дело, что кто-то там обо мне подумает? И вообще, кто он такой? Я велела ему убираться вон.

Он оставался спокойным. Подозрительно спокойным. Обычно такой суетливый и болтун, но сегодня что-то уж очень молчалив и сдержан. Он сказал, что его можно не провожать, дорогу он знает. Но я пошла за ним и проводила его до самой двери, а потом и сама вышла на улицу. И входную дверь захлопнула. Доктор С. оставался на кухне. Он слышал, как захлопнулась дверь. Ключа у меня не было. Что бы там у Мальчика ни было на уме, я не позволю ему распускаться перед незнакомцем. Пусть лучше отыграется на мне.

Мальчик сразу все понял. Он повернулся, лицо его было красное.

—  Мне надо с ним поговорить, — сказал он, и в голосе его звучала настойчивость.

—  Нет, — сказала я, скрестив руки на груди.

—   Мне надо с ним поговорить, — повторил он. Пускай он тебя забирает, я просто хочу сказать ему... чего я из-за него лишился.

—   Ничего ты из-за него не лишился. Он даже не знает, кто ты такой. Да и с какой стати? Ты сам себя всего лишил. Причем дважды.

Мальчик попросил меня впустить его в дом, всего на минутку. Я отказалась. Он не унимался, настаивал, упрашивал.

Я прекрасно знала, что женщин он не бьет — не в его правилах. Но сейчас — другое дело, тут не до кодексов чести, и я ждала, когда же он сорвется. На улице появились первые люди, они спешили по своим утренним делам. Я рассчитывала, что в случае опасности это мне поможет.

Мальчик уперся и все упрашивал, чтобы я пустила его в дом.

—  Ну, послушай, — канючил он, — ведь он же здоровый мужик. Что он, постоять за себя не сможет? Чего ты боишься?

—   Дай слово, что не тронешь его, — потребовала я.

—   Да не трону, нужен он мне.

—  Врешь. — Руки его лежали скрещенными на груди, но я хорошо видела, как нервно сжимаются его кулаки, то белея, то наливаясь кровью.

Мы продолжали стоять, глядя друг на друга.

—  Давай, садись в машину и проваливай, — сказала я. Он не двинулся с места. Я повторила еще раз. Тогда он повернулся и пошел. Я проводила его до калитки. Проследила, как он сядет в машину. Он медленно вставил ключ зажигания и завел двигатель. Я стояла и ждала, пока его машина не исчезнет за поворотом. Потом вернулась к своей двери и постучала. Доктор С. открыл дверь. Мы поднялись в спальню и занялись сексом.

mardi, к 22 juin

На следующее утро доктор С. уехал. Ему надо было возвращаться в Сан-Диего. Улыбаясь, я прибрала постель и упаковала его скудные пожитки. Увидимся ли мы еще когда-нибудь — кто знает. Синяки на моей груди стали уже бледнее, но, скорей всего, будут оставаться дольше, чем мы с ним были вдвоем. Но наплевать.

Из окна было видно: на углу стоит какой-то автомобиль. Доктор С. тоже обратил на него внимание. Точно, это мой Мальчик. Я проводила доктора С. до его машины и махала ему рукой до тех пор, пока он не свернул за угол, потом вернулась в дом и закрылась на ключ. Зазвонил телефон. Я не ответила.

Через несколько минут снова звонок.

—    Алло.

—    Можно мне зайти? — спросил Мальчик.

Я сказала, что выйду сама. Закрыла дверь на замок и ключ положила в карман. На всякий случай держала в руке мобильник. Он вышел из машины и встретил меня у калитки. Снова попросил впустить в дом, но я наотрез отказалась. Сказала, что будем говорить или в машине, или я не стану с ним вообще разговаривать. Он продолжал настаивать, но скоро понял, что меня не переубедить. Мы направились к машине.

Я села на сиденье рядом с водительским, оставив дверь приоткрытой.

—  Ну, прости ты меня, я же понимаю, что часто бывал неправ, ну пожалуйста, прости меня, — захныкал он. Глаза его покраснели, плечи опустились. Меня охватила волна жалости и нежности. Но я продолжала молчать. Он все умолял простить его и плакал. Я не говорила ни слова. Просто вспоминала: так часто бывало, когда он делал мне больно и не просил прощения; мне стало так горько, я вспомнила, что между нами бывало, хотя и нечасто, когда он просил у меня прощения, а мне становилось его жалко, и я успокаивала его, как могла, говорила, что он ни в чем не виноват.

Нет, на этот раз не стану ему мешать. Пусть выговорится.

У меня сердце разрывалось от жалости, глядя на него. Я понимала, что одно мое слово — и все его страдания кончатся, и нам снова станет легко и хорошо... минут десять. А может, идиллия растянется даже дней на десять, а потом обязательно поссоримся. Но теперь стоит только сказать, мол, ладно, оставайся — он будет счастлив. Нет, долго это все равно не протянется, и в любой момент надо ждать ссоры. И, что бы он ни говорил теперь, он останется все тем же — человека не переделаешь. Есть, конечно, люди, которые способны измениться, но не за одну же ночь, а я уже довольно от него натерпелась.

Так я ему и сказала. Я просто прошептала, что все, с меня хватит. Он молча всхлипнул, но умолять больше не стал.

И правда, хватит, подумала я. Мне припомнилось, что сказал Н. обо мне в машине. Неужели я обрекаю себя на судьбу, которую сама себе выбрала? А что сли это последний шанс, и не для него, а для меня самой, самый последний?

—   Я так любил тебя, — сказал он перед нашим расставанием.

—   Я тоже любила тебя, — сказала я. Я знала, что мы видимся в последний раз. И он это знал тоже.

jtudiy le 24 juin

Только что вернулась из спортзала, вся потная и усталая. Включила чайник, скорее по привычке, чаю что-то не очень хочется. Хотя ведь говорят, когда тебе жарко, пей горячий чай.

Зазвонил телефон. Я посмотрела на табло. Ага, начальница. Я все не торопилась снимать трубку, но буквально за секунду до включения голосовой почты не выдержала и взяла.

—  Дорогая, здесь двухчасовой заказ... Мне что, послышалось?

—    Да-да. — Несколько недель молчания — и вдруг ни с того ни с сего заказ? — Как у вас дела?

—    Отлично, дорогая, отлично. Я тебя не разбудила?

—    Нет, только что из спортзала, — отвечаю.

—    Правильно, нужно поддерживать форму, — одобрила она и тут же перешла к делу. — Ну, слушай, этот джентльмен, он остановился в «Кларидж», он просил, чтобы ты пришла в десять часов. Два часа работы с оплатой дороги и прочих услуг. По самым высоким расценкам для срочных заказов и необычных пожеланий.

Я покусывала губу. Дареный конь, зубы и прочее. Но я ведь уже договорилась, А-3 будет ждать меня в баре. И потом, я уже забыла, когда в последний раз делала эпиляцию. А если я буду делать это сама, у меня уйдет не меньше часа. И потом, я устала, проголодалась и еще уйма разных причин.

—    Извините, но, боюсь, не получится. Уверена, что любая другая девушка с радостью выполнит этот заказ,— отказалась я, стараясь говорить как можно мягче.

—    Но ему понравилась ты, он просил приехать именно тебя, дорогая. Я, конечно, могу иногда обманывать, но прислать вместо тебя другую — это уж слишком.

О, боже. Я и не знала, что наша мадам такая щепетильная. А может, я ее вообще никогда не понимала?

—  Я бы с удовольствием, но, к сожалению, у меня другие планы, — жестко проговорила я.

Конечно, я могла бы съездить на заказ, не так уж это трудно. Да и деньги бы не помешали. Но мне не хотелось, и все. А-3 будет меня ждать, и я уже настроилась на пиво под его монотонные рассказы о своей работе.

—  Хорошо, дорогая, — пропела она. — С тобой всегда приятно поболтать. Еще созвонимся?

—  Созвонимся. До свидания.

samedi, le 26 juin

На улице жара, а поскольку у меня возле дома кусочек природы, весьма уединенный, но все же не совсем скрытый от чужих глаз, и поскольку чувство, что я разделась догола на публике, приятно щекочет мне нервы, то я с пятницы жарюсь на солнце.

Врачи утверждают, что лишь полное воздержание от солнца гарантирует здоровье, я же считаю, что загорать можно, что вреда от этого здоровью почти никакого. Просто нежное женское тело требует какой-то защиты от солнечной радиации.

Кроме того, мне приходит в голову, что пора наконец подумать о себе. Мир, как говорится, — моя ракушка, другими словами, весь мир у твоих ног.

Дело, конечно, не в том, ела я устриц или нет. Кошерная еда, и все такое.

Может, вместо этого сказать:

Мир, как говорится — мое причинное место.

dimanche, le 27juin

Я писатель, сказал клиент. Правда? — спросила я. И что вы пишете? Жанровую литературу, ответил он и процитировал рекламу бестселлера из «Нью-Йорк таймс», в которой прозвучало знакомое мне название. Ах, сказала я. Как Мики Спиллэйн. Верно, согласился он. Мне всегда нравился тот отрывок в самом конце романа «Мой быстрый пистолет», сказала я. Там еще Хаммер срывает с героини белье. Их единственная ночь страсти.

Я села к нему на колени, и он провел рукой мне по бедрам.

—  Похоже на чулки с поясом, — сказал он. (Так оно и было.)

—  Чего бы тебе сегодня хотелось?

—  Я человек простой, и удовольствия у меня тоже простые — ужасно хочется кончить в рот голой женщине.

Удовольствие недешевое, скажу я вам, но это только на первый взгляд. Подумайте сами, сколько денег (я не говорю о времени) придется потратить мркику, если он примется ухаживать за девушкой только ради того, чтобы она разделась перед ним догола и он кончил ей в рот, прежде чем ему надо бежать домой.

Так что, может, это не такое уж расточительство. И главное, результат гарантирован.

Он снял с меня трусики, и мы раздели друг друга. Он лег на кровать.

—  Ты так похож на парня, в которого я когда-то была влюблена, — сказала я.

Он недоверчиво посмотрел на меня. Но я не лгала - у него была такая же высокая талия и аскетические руки и ноги, как на картине, изображающей одного святого четырнадцатого века. А лицо похоже на лицо А-2. Я пощекотала высокий подъем его ноги и поцеловала между бедрами.

Несколько минут я сосала, потом спросила, чего бы он хотел еще. Римминг, сказал он.

—   Активный или пассивный?

—   Пассивный, — сказал он.

Я пошире раздвинула ему ноги и уткнулась между двух мягких булочек его задницы.

—  Слушай, пойдет гораздо лучше, если ты подсунешь под зад подушку.

Он повиновался.

Кожа в складке жопы была нежна, розова и совершенно лишена волос. И чиста вдобавок, со слабым привкусом мыла. Я снова погрузила член его себе в рот и принялась теребить отверстие в заднице влажным пальцем. Он кончил быстро и мощно, я чуть не захлебнулась — рот был полон спермы.

—   Прошло всего полчаса, — сказала я. Он заплатил за час. — Думаю, еще раз будет многовато?

—   Нет, извини, — сказал он, — возраст не тот, да и устал я.

—   Хотите, я посижу, и мы просто поболтаем, можно? Или лучше уйти? А если хочешь, повернись, и я намну тебе спину, что-то типа массажа.

—   Если уйдешь, я не обижусь. Просто усну, довольный и счастливый.

—   Я б тебе пожелала удачи с твоими книгами, но, похоже, у тебя и так все в порядке. Хотелось бы почитать какую-нибудь твою книжку.

—   Возьми сначала в мягком переплете, может, тебе и не понравится.

Я оделась, поправила на губах помаду. Деньги лежали в конверте с гербом отеля.

-     Не помните, кажется, это Дашель Хаммет сказал, девушке по вызову платят не за то, что она делает, а за то, чтобы она поскорее потом ушла?

—  Может быть, — вяло улыбнулся он.

Я тихо закрыла за собой дверь. На улице стояло всего одно такси. Я села на заднее сиденье, и машина помчала меня домой сквозь огни и шум вечернего города.

Content

де Жур Бель Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Бель де Жур Интимный дневник Записки Лондонской проститутки

От автора

NOVEMBRE

DECEMBRE

JANVIER

FEVRIER

MARS

AVRIL

MAI

JUIN