Станислав Соловьев

Смотри на меня!

Дверь магазина напоминала огромное серебристого цвета окно. Мотин сделал шаг влево. Дверь двинулась в ту же сторону. Мотин повернул направо— дверь последовала за ним. Мотин остановился, мрачно посмотрел на вывеску: «Кооператив № 2098. Все — только к нам!»

— Хорошее названьице, ничего не скажешь! — пробормотал Мотин. — А если я не хочу к вам, тогда как?

Серебристый прямоугольник повернулся вокруг оси, приглашая войти.

— Фиг вам! — Мотин повернулся к магазину спиной, намереваясь уйти.

Как бы не так! Тротуар под ногами наклонился. Мотин

скользнул по льду прямо в открытую дверь. Проехался носом и животом по предусмотрительно упругим ступеням и оказался в просторном пустом салоне: ослепительно белый пластиковый пол, черный, в крупные квадраты потолок, стены мерцают бледной радугой.

Появился продавец — невысокий плотный мужчина неопределенного возраста. Строгий черный смокинг, пестрая бабочка вместо галстука, на губах приветливая улыбка.

— Добро пожаловать в наш салон! Чего изволите? Желание клиента — для нас закон! — последовало из-за улыбки, словно пулеметная очередь.

Злой Мотин вскочил на ноги, окинул тяжелым взглядом безупречный костюм кооператора.

— Желаю из твоего пиджачка, мошенник, безрукавку сделать!

Продолжая улыбаться, продавец одним движением сбросил пиджак с себя на пол, наступил безжалостно на одежду ногой, после чего легко оторвал оба рукава. Выпрямился, выхватил прямо из воздуха какую-то бумажку, и важно протянул Мотину.

— Это что? — отстранился Мотин.

— Счет за услугу. Вы должны нам сто шесть рублей сорок копеек, такова стоимость, пиджака. Плюс десять рублей три копейки — оплата отрыва рукавов по прейскуранту, утвержденному исполкомом района и министерством торговли…

Мотин попытался сесть там, где стоял, но сзади оказался удобный мягкий стул. Несколько секунд Мотин удивленно хлопал глазами, затем опустил голову и заплакал, как мальчишка:

— Не могу больше! Не везет… не получается! В трех соснах блуждаю! Все хитрые! Все подсмеиваются… Хоть бы кто помог! Тошно! Жить не хочется! — каялся Мотин сквозь слезы.

Кооператор ласково похлопал его по плечу:

— Успокойтесь, дружок. У нас имеется именно то, в чем вы нуждаетесь. Правда, стоит это несколько дороже, чем пиджак, но мы предоставим вам кредит… частично.

Мотин вытер платком глаза и нос, недоверчиво посмотрел продавцу в лицо.

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас поймете… Как вы думаете, что делает человек, когда сталкивается с очередной трудноразрешимой проблемой?

Мотин задумался и, как обычно, задрал глаза кверху. И увидел на черном квадрате потолка надпись красными буквами.

— Смотрит в потолок, — прочитал Мотин вслух.

— Правильно! — Кооператор улыбнулся еще шире. — Вся ваша жизнь состоит из различных проблем, не так ли? Следовательно, вам жизненно необходим…

Мотин снова задумался, и снова уставился на красную надпись вверху. С удивлением обнаружил, что слова изменились. «НУЖЕН ХОРОШИЙ ПОТОЛОК В КВАРТИРЕ!» — прочел Мотин про себя и перестал дышать от страха.

— Ну, что же вы?! Смелее, смелее! — подзадорил Мотина продавец. — Читайте вслух! Мы просто душевно тронуты вашей непосредственностью…

Мотин посмотрел на кооператора с подозрением. «Оно и видно, что тронуты… — подумал он. — Во влип! Что же мне теперь делать-то?» И он в очередной раз обратил взгляд к небу. А на черном квадрате прыгали от нетерпения огромные красные буквы: «КУПИ МЕНЯ! КУПИ!»

Спустя минуту Мотин сдался…

Монтажники аккуратно убрали весь мусор, вежливо попрощались и ушли. Мотин остался в своей пустой небогатой квартирке один на один с новым потолком. И без денег. Мотин лег на старую, древесно-стружечной работы кровать, стал смотреть в потолок и думать, как прожить на два последних рубля полторы недели до получки. На сердце скребли кошки, которые постепенно превратились в саблезубых тигров, потому что Мотин понял, как сильно его в очередной раз надули.

«СКОЛЬКО ДЕНЕГ ОСТАЛОСЬ?» — неожиданно спросил потолок красным по черному.

— Два рубля с мелочью, — буркнул Мотин, уже ничему не удивляясь.

«ЧТО НАМЕРЕН ПРЕДПРИНЯТЬ?» — поинтересовался потолок.

— Повешусь… — произнес Мотин с мрачной решимостью. — Или отравлюсь газом!

— Почему?

— Потому что ты разорил меня, скотина! — Мотин спрятал голову под подушку и заплакал. Но плакать было противно, и тогда Мотин уставился неподвижными глазами в темнеющее к вечеру комнатное пространство, изображая остывающая труп. Вдруг заметил красное свечение. Выглянул из-под подушки.

— Опять ты? — спросил с угрозой.

— Я! Завтра Новый год! — Ну и что!

— Деньги нужны?

— Ну!

— Иди в магазин, купи тонкой бумаги и маленькие дешевые свечи.

— На последние деньги?! — взвился Мотин.

— Именно! Пока они у тебя есть!

— Фиг тебе! Больше меня не проведешь!

— Иди, иди! Сорок минут до закрытия осталось.

Мотин показал потолку дулю, потом еще одну, двойную — коронный номер, так сказать. А потом посидел, подумал и, махнув рукой, пошёл одеваться.

Из магазина вернулся голодный, замерзший и злой. Но с рулончиком бумаги и коробкой свечей для торта.

— Молодец! — похвалил потолок. — Включи свет. Мотин снял пальто и включил.

— Возьми ножницы, разрежь коробку от свечей так, чтобы получился шаблон. Вот так!.. Нижние лепестки обрежь; они не нужны.

Мотин рычал от ненависти, но делал, что велят.

— Сосчитай, сколько свечей! — не унимался потолок. Мотин сосчитал:

— Двадцать шесть.

— Мало! Разрежь ножом каждую свечку пополам… Вот, вот! Теперь их у нас пятьдесят и еще две. Отлично! Разворачивай бумагу, прикладывай шаблон и рисуй. Нужно пятьдесят два рисунка. Вырезай то, что нарисовал. Теперь нужен клей, черная тушь и катушка ниток. Есть тушь?

— Есть! — заорал очумевший от приказов Мотни. Он был убежден что его дурачат, но остановиться не мог. — Она-то тебе зачем?!

— Иероглифы писать будем! — веселился потолок. — Какие иероглифы?! — Мотин схватился за голову. — Китайские. По два на каждую выкройку, я покажу! Во втором часу ночи обессилевший Мотин сидел за своим старым треугольным, некогда празднично-журнальным столом, заставленным маленькими китайскими фонариками. Каждый на нитке, с двумя замысловатыми иероглифами по бокам и кусочком свечи внутри.

— Нравится? — спросил потолок.

— Есть хочу… — прошептал чуть слышно Мотин.

— А что в холодильнике?

Мотин побрел на кухню, посмотрел.

— Одна банка морской капусты, полпакета макарон и кусочек копченого сала. По-моему несъедобный…

— Деревня! Кто же макароны в холодильнике держит! Тумбочка зачем?

— Тараканы там… целое общежитие, — слабо возразил несчастный. Мотин. Ему казалось, что смерть от усталости и голода совсем близка.

— Ладно, доставай все и сыпь в одну кастрюлю!

— И сало?

— И сало. Только нарежь его мелкими кусочками.

— Зачем?

— Будем готовить восточное блюдо фа. Включи плиту…

— Не стану я отраву жрать! Лучше с голоду сдохну! — рассвирепел Мотин.

— Сдохнешь, сдохнешь! Но это уже в другой раз и без меня! А сейчас — марш к плите!

Поев, Мотин посмотрел на потолок с уважением. Впервые.

— Спасибо, — сказал он и икнул от сытости.

— На здоровье! А сейчас — спать! Утром у тебя начнется напряженный трудовой день!

— Какой труд?! Праздник завтра, выходной! — возмутился Мотин.

— Хороший праздник бывает только после напряженного труда! — парировал потолок.

Мотин собрался было ответить, но тут во входную дверь застучали тяжелым сапогом.

— Кто там? — поинтересовался потолок. Мотин схватился за голову и застонал:

— Зверь! Мучитель мой пришел!

— Это как понимать?

— А так! Семка пьяный, одноклассник мой бывший, когда напьется, жена его из дому в шею! В такие моменты он ко мне и приходит… Сейчас всю ночь гудеть будет! На мне отыграется!

— И часто приходит?

— Как когда — бывает через день…

— Часто! — возмутился потолок. — Не открывай!

— Да ты что?! — побледнел Мотин, — Ты же его не знаешь! У него рожа — что бульдозер. Дверь вышибет и глазом не моргнет!

— Тогда открывай и делай, что подскажу! — просигналил потолок.

Мотин обреченно пошел к двери. Через несколько секунд в комнату, бухая грязными сапожищами, ввалился детина в дубленке. Его здорово пошатывало. Оглядев квартиру мутным остановившимся взглядом, Семи бесцеремонно стряхнул со стола китайские фонарики и вытащил из кармана бутылку вина.

— Закусь! — потребовал властно. — И стопку. Можешь и себе, — добавил милостиво.

Мотин с обреченным видом стоял у порога и смотрел вверх.

— А я говорю: стопку! Кончай молиться! Не видишь, у человека душа болит?! — проорал Семен и, не раздеваясь, шлепнулся на стул.

Мотин пошевелился, намереваясь исполнять, однако потолок приказал:

— Смотри на меня!

И на черной плоскости замелькали в ускоряющемся темпе странные разноцветные фигурки, а потом еще зажглась надпись: «Ты акула!». От световых бликов у Мотина заслезились глаза. Он попытался моргнуть и с удивлением обнаружил, что не можете Век больше не было…

— Мотька! Ты еще здесь?! Да я тебя в бараний рог! — Семен стукнул кулаком по столу и… замер, испуганно глядя на бывшего одноклассника…

Мотин плыл в океане. Его серебристый плавник бесшумно вспарывал волну, и соленая вода струилась между плотными рядами острых как бритва зубов, приятно щекотала жабры. А потом он почувствовал еду. Огромный шевелящийся кусок мяса, не очень свежий, не слишком аппетитный, однако вполне съедобный. Мотин сбавил скорость и не спеша поплыл по кругу, постепенно сжимая кольцо вокруг жертвы…

Мотин очкулся от ужаса. В комнате царил разгром, Семен исчез. Зато во рту ощущался необычный привкус. Зубы побаливали. Мотин выплюнул из-за щеки большую пластмассовую пуговицу от пальто. Нагнулся, поднял — Сенина. Одновременно заметил большую красную лужу под стулом. Как раз там, где сидел ночной гость. Мотин задохнулся. Его даже затошнило от страшных подозрений.

— Сеня! Семен!.. — позвал 6н безнадежно и зачем-то пощупал свой здорово, как казалось, увеличившийся живот.

— Вот несчастье-то, — прошептал Мотин, мученически возвел глаза к небу.

— Да жив он! Жив! — подмигнул потолок. — Убежал твой пропойца! Бутылку со страху опрокинул — оттого и лужа! Теперь он не скоро к тебе заявится. Смеху-то было! Смеху! А ты, чудик, что подумал? Про гипноз не слышал, что ли? — Читал… — обиженно, но с облегчением буркнул Мотин. — Только людоеда из меня зачем же…

— Ладно, ладно! Не сердись… Ложись лучше спать. Днем у тебя много работы.

«Выходной! Выходной у меня завтра!» — мысленно возразил Мотки, но промолчал. Выключил свет, повалился в изнеможении на кровать. Спал, как обычно, без сновидений…

— В праздник на мороз… Да еще торговать среди множества людей. Без разрешения. Там же милиция!

— Милиция — тоже люди, — возразил потолок, — у них тоже праздник! Иди! Вот увидишь, все будет отлично. Цену держи, как договорились: рубль, с поджогом — два…

— Спятил?! Никуда я не пойду! — заорал Мотин. — Ты же ненормальный! Кто же будет просить зажечь фонарик, коля за это лишний рубль доплатить придется?!

— Иди и делай, что велено! А не то… Ослом побыть хочешь? Или бараном? — На потолке появились знакомые цветные фигурки.

Бормоча проклятия, Мотни схватил шапку, мешок с фонариками и выскочил из квартиры вон.

На проспекте Мотин встал под колоннами, мешок с поделками уронил в снег. Посмотрел со страхом на сплошной, бесконечный поток людей, мечущихся по городу в поисках подарков. Озабоченные замкнутые лица. Маски… Мотин понял, что скорее замерзнет насмерть, чем решится привлечь внимание этих беспокойных людей… А может, побросать всё в мусорницу, да и домой? «Скажу ему, — подумал, с надеждой, — продал!.. Так он мне и поверит! Подарки где? — спросит, — закуски, шампанское к праздничному столу где… Боже, откуда раздобыть денег!» — Мотин привычно посмотрел вверх, в пустое серое небо и чертыхнулся.

Стоял долго. Начало темнеть, когда кто-то дотронулся до плеча окоченевшего, похожего на сосульку Мотин а.

— Где брал? — спросил парень в надутой синей куртке, указывая на фонарики.

Мотин от неожиданности захлопал ресницами и лишился дара речи.

— 3-здесь, — выдавил наконец, заикаясь.

— Где здесь? — не понял парень. — Продаешь, что ли?

— Ну-у… — Мотин стал смотреть под ноги.

— Так давай один мне! Сколько?

— Р-рубль! — посиневший от холода Мотин постепенно краснел и не верил собственным ушам.

Парень заплатил и взял фонарик.

— Подожги, — попросил, оглядываясь назад. Там у следующей колонны его ждала девушка, пряча щеки в витки длинного шарфа.

— Д-два! — простонал Мотин, доставая зажигалку. — Чего?

— Два рубля с поджогом, — нагло повторил Мотин.

— Хитер! — восхитился парень. — Да ладно! За смекалку и изобретательность можно. Вот, возьми.

Парень со светящимся фонариком подошел к девушке. Мотин непослушными пальцами пощупал рубли в кармане и с завистью смотрел, как обрадовалась девушка подарку. И тут началось!..

— Мама! Мама! Фонарики! Ой, какая прелесть! Давай купим! Китайские.

— Гражданин, вы крайний? Я за вами!

— Товарищ продавец, отпускайте только по одному в одни руки!

— Вы это бросьте! Это вам не магазин — нормы устанавливать! А если у меня двойня?

Очередь вырастала на глазах. Мотин ошалело торговал.

Почти все просили зажечь фонарик. Вдруг из темноты вынырнула фуражка с красным околышком. Оттаявший было Мотин внутренне похолодел, — бежать! Поздно…

— Граждане! — сказал сержант. — Извините, что без очереди! С дежурства я. Дома — доченька больная дожидается… Друг, дай мне, пожалуйста, один, с поджогом… Мне тут недалеко.

Милиционер сунул Мотиву деньги и ушел назад в темноту, бережно неся н вытянутой руке мерцающий фонарик.

Быстро продав последние фонарики, радостный Мотин вытряхнул пустой мешок на снег. Почувствовав чей-то взгляд. Поднял голову. Перед ним стояла соседка по лестничной площадке — молоденькая грустная девушка. Имени ее не знал, но сколько раз заглядывался украдкой на исчезающую в дверях красивую фигурку.

— А-а больше нет? — тихо спросила девушка.

Мотин, всегда мечтающий о поводе для знакомства, растерялся и с глупым видом молча развел руками.

Девушка огорченно вздохнула и отвернулась. Людской поток тут же унес ее прочь. Несколько минут Мотин простоял неподвижно, проклиная свою нерешительность. Потом горечь от ощущения собственной неполноценности стала невыносимой, и он поспешил в магазин.

Дома Мотину легче не стало. Целый час потолок учил его, как сервировать праздничный стол на двоих. Затем заставил прибраться в квартире. Все-таки Новый год!

— Так елки ж нет! — вяло отбрыкивался Мотин.

— А что это у тебя на подоконнике?

— Да фикус какой-то. После матушки остался… — ответил Мотин и неожиданно уронил слезу, глядя на маленький, похожий на баобаб кустик.

— Отлично! Бонсай! Убери ножом две нижние ветки… Так! Елочные шары имеются?

Мотин открыл шкаф, достал коробку с тремя разноцветными шариками. Задумался: сколько детской радости заключалось некогда в этих нехитрых украшениях!

«Фикус» оказался в центре праздничного стола. Шарики блестели на толстых коротких веточках.

— Ну?! С наступающим? — спросил потолок.

— С ним, с ним, а как же… — Мотин покорно открыл бутылку вина, налил себе фужер. Взобрался на стул, ткнул бокалом в потолок, после чего выпил до дна. Сел на кровать и загрустил.

— Эй! Ты чего?! — поинтересовался потолок.

— Да, девушка, понимаешь, соседка… Ну, фонарика ей не досталось. А я тоже хорош: тюфяк-тюфяком…

— Она тебе нравится?

— …

— Так и пригласил бы ее на праздник!

Мотин посмотрел в потолок и вдруг, то ли вино в голову ударило, то ли чудеса новогодние начались… включил приемник, нашел музыку. Снял со стола импровизированную елку и пошел… приглашать. Когда нажимал кнопку звонка и с замершим сердцем ждал, пока откроется дверь, в голове было пусто и озорно.

Открыла сама. Одна-одинешенька. Детдомовская — от других жильцов слышал. На лице удивление, в глазах восторг.

— С Новым годом! — сказал Мотин и вручил ей «елку».

— Спасибо…

— Давайте праздник вдвоем отмечать! У меня стол готов… Пожалуйста! — И все. Запас чудесной энергии иссяк. Мотин осознал, что говорит глупости и сник.

А девушка посмотрела на «фикус», на шары, да и сказала: — Давайте… У вас свечи есть?

— Нет, — опешил Мотин, ожидавший совсем иного оборота дела.

— Тогда я сейчас… — Она исчезла за дверью.

Мотин вернулся к себе.

— Идет… — проговорил удивленно.

— А я что говорил! — сверкнул потолок. — Не дрейфь! Я тебе подсказывать буду!

— Заметит! — испугался Мотин.

— Не заметит. Я светомузыкой прикинусь…

Полночь! Зазвенели куранты. Пробка шампанского ударила в потолок. Дрожащей рукой Мотин разлил шампанское. Чокнулись.

— За исполнение желаний! — подсказал потолок.

— За исполнение желаний! — важно произнес Мотин.

— Какая замечательная у вас светомузыка, — восхитилась Леля.

По радио запустили вальс.

— Пригласи ее на танец! — потребовал потолок. Мотин сделал страшные глаза — не умею!

— Ерунда! Левую руку в сторону ладонью вверх, правой за талию! И раз, два, три, раз, два, три! — потолок мигал и переливался огнями в такт музыке.

— Давайте потанцуем, — предложила Леля.

— Давайте… — согласился Мотин. Глаза его совсем округлились: телепатка она, что ли?

Они кружились по комнате. Мотину было приятно. С благодарностью посмотрел вверх.

«Держи правую руку крепко! Не дай бог, ниже соскользнет! Тогда всё — пиши пропало!» — Буквы были маленькие, неприметные.

Мотин напряг правую руку, и так получилось, что Леля прижалась к нему. Близко, близко… Вальс в таких условиях не потанцуешь. Не сговариваясь, перешли на медленный. Леля не возражала. Тем более, что музыка тоже сменилась на соответствующую.

Мотин почувствовал глубоко внутри некое бурление, от которого закружилась голова, а не возможно, стало казаться возможным. Испуганно задрал голову за подсказкой и…

Леля нежно, но настойчиво взяла его за подбородок, повернула к себе.

— Ну что ты в потолок уставился, глупенький? Ты на меня смотри! Слышишь? На меня…

Мотин понял, что идет ко дну. В дальнем углу полыхающего радугой потолка успел прочитать короткую надпись: «ПРОЩАЙ, ДРУГ!»

«Прощай», — хотел сказать Мотин, но не смог. Леля приподнялась на цыпочках, и Мотин буквально задохнулся от первого в жизни настоящего долгого поцелуя.

Потолок медленно, тихо погас. Музыка кончилась. Только две сгоревшие наполовину свечи уютно потрескивали в полумраке. Никто больше не подсказывал Мотину, что делать, но он был спокоен. Потому что рядом стояла Леля. И по всему выходило, что теперь это надолго. Возможно, на всю жизнь.

Content

Станислав Соловьев
Смотри на меня!