Сергей Зверев

Сафари как страшный сон

Часть I

Москва

Савичева разбудил звонок телефона, и эта трель была сейчас совсем некстати. Вчера он поучаствовал в веселой вечеринке с приятелями, с обильным возлиянием отнюдь не безобидных напитков. Лениво протянув руку, нащупал ненавистный телефон и поднес трубку к уху.

– Да, – с небольшой хрипотцой произнес он. – Кому не спится таким чудесным утром?

– Дрыхнешь, – Савичев услышал знакомый голос шефа, – а нас ждут великие дела. Давай быстренько приводи себя в порядок и бегом в офис, даю тебе пятнадцать минут, – не позволяя опомниться, быстро проговорил голос на другом конце провода.

– Минутку, шеф. Если мне не изменяет память – а она хотя сейчас у меня слегка затуманена, но этот момент очень хорошо запечатлела, – вчера ты предоставил мне выходной за то, что я целую неделю гонялся за типчиком, который бессовестно обманывал свою половину бальзаковского возраста, а теперь ты меня так бесцеремонно обламываешь. Вот возьму и пожалуюсь в трудовую инспекцию на дискриминацию по отношению ко мне!

– Хватит балагурить, тебя ждут. В общем, пулей сюда, все объясню тебе здесь, – ответил шеф и дал отбой.

Савичев, все еще держа трубку, издающую короткие гудки, повернул свой торс к девице лет двадцати пяти, лежащей рядом с ним, и произнес:

– Нет, но каково? Поднимают человека ни свет ни заря и чуть ли не кнутом гонят его, не давая опомниться. Даже попить кофе не дают. И мы еще говорим об уважении к человеку в нашем обществе… – проворчал он, поднимаясь из своего лежбища.

Девица, имени которой он почему-то не помнил, с напускной стыдливостью натянула на себя одеяло:

– Так, значит, ты уезжаешь? А вчера говорил, что мы с тобой поедем сегодня на пикник за город…

– Крошка моя, – произнес Савичев, – пикничок мы немного передвинем, а пока без меня тут похозяйничай. Посмотри в холодильнике… хотя, скорее всего, там один лед; но кофе на кухне есть точно. В общем, подожди меня, я скоро вернусь, и мы предадимся, как и намечали, плотским страстям.

Савичев огляделся, ища непонятно куда запропастившиеся носки.

– Да, легче здесь найти вчерашний день, чем что-то еще, – произнес он и обратился к подруге: – Если тебя не сильно напряжет, может, ты тут слегка приберешь? Впрочем, как сама пожелаешь.

– Хорошо, – ответила она с явно недовольным видом. – Ты мне позвонишь, когда освободишься?

– Непременно, – ответил Савичев, закрывая за собой дверь.

Спустя несколько минут он сидел за рулем своих «Жигулей» девятой модели и гадал, чего это шеф его сегодня взбаламутил. Вроде никаких предпосылок для этого не было. «Ладно, приеду, разберемся».

Олег Савичев был обыкновенным малым с веселым нравом и убежденным холостяком, считавшим, что семейная жизнь существует не для таких, как он. В прошлом месяце ему исполнилось тридцать, и он считал, что вступил в тот возраст, когда человек должен получать от жизни только положительные эмоции. Впрочем, так же он считал и в двадцать лет.

Жил он в однокомнатной квартирке в Медведкове, оставшейся ему от одинокой тети. После учебы в техникуме отправился отдавать долг Отечеству в ряды Вооруженных сил. Службу он проходил в ВДВ и на дембель вышел в звании старшего сержанта – это говорило о том, что начальство отмечало его служебное рвение. Придя на гражданку, недолго думая, ввиду отсутствия других перспектив подался в органы, а точнее, в уголовный розыск, где дорос до звания старшего лейтенанта и параллельно окончил высшее учебное заведение МВД.

Однако, как это часто бывает, на определенном этапе Олег решил изменить направление своей жизни и неожиданно для всех подал рапорт об увольнении. Спустя месяц он уже работал в частной детективной фирме со странным названием «Глобус», учредителем которой был также ветеран органов внутренних дел Павел Семенович Крыжовников, который к тому же был когда-то его непосредственным начальником. Работа в фирме, конечно, отличалась от государевой службы, и прежде всего тем, что Крыжовников давал своим подчиненным максимум возможностей для индивидуального творчества, при этом ненавязчиво координируя и контролируя их. Да и в оплате труда не скупился. Тут жили по простому и справедливому принципу «Как потопаешь, так и полопаешь». Клиенты обращались за их услугами разные и по разным обстоятельствам. Приходилось искать и чьих-либо пропавших родственников, и разбираться при ситуациях, когда один компаньон «кидал» другого; конечно, не обходилось и без банальных слежек за неверными супругами. Бывало, что расследования велись параллельно с местными органами, но благодаря связям Павла Семеновича, или шефа, как звали его подчиненные, острые углы при этом всегда сглаживались.

Офис фирмы «Глобус» располагался на первом этаже пятиэтажки по улице Щеглова, точнее, он занимал бывшую трехкомнатную квартиру, принадлежавшую когда-то покойной теще шефа, а затем переустроенную под указанные нужды.

Савичев зашел в помещение и, пройдя по небольшому коридору, подошел к секретарше шефа Оле, девушке весьма приятной внешности, какими и положено быть секретаршам.

– Привет, красавица, – поприветствовал он ее, обнажая при этом свою улыбку, которая сразила не одну подобную особу.

– Здравствуй, Олег, – ответила она и тоже ему улыбнулась.

– Шеф у себя? С чего это он меня почти палкой пригнал сюда?

– Да, тебя заждались, он уже два раза про тебя спрашивал. Давай иди, – Ольга кивнула в сторону двери шефа.

Савичев, для приличия пару раз стукнув в дверь, через секунду стоял по другую ее сторону. Картина, которая предстала перед его глазами, была не совсем обычная, и, как профессиональный опер, он почувствовал, что здесь затевается что-то интересное. Нет, шеф, как и всегда, сидел за своим столом, и его вид на первый взгляд был обычен. Однако между пальцами у него торчала дымящаяся сигарета, что бывало только тогда, когда шеф о чем-то сильно задумывался. За тем же столом справа от него сидел весьма импозантный мужчина лет шестидесяти в стильном и дорогом костюме, вероятно, от какого-нибудь знатного кутюрье. У окна стоял дюжий хлопец, тоже в костюме, правда, не таком дорогом, и инфантильно жевал резинку. Выпирающие возвышенности на его одежде говорили не о том, что костюмчик маловат, а о том, что под эту мускулатуру нужно делать отдельное лекало. Так вот, значит, к кому заехал черный «Мерседес», вспомнил Олег стоящую у входа иномарку.

– Куда ты пропал? Тебя пока дождешься, можно спокойно на Луну слетать, – проворчал шеф. – Ладно, точить лясы будем потом, а сейчас познакомься. – Шеф, повернувшись к сидящему человеку, представил его: – Юрчин Аркадий Валентинович, наш почетный клиент и многоуважаемый человек.

После этого он представил присутствующим скромную персону Савичева, правда, при этом характеризуя его как талантливого специалиста, который почти в совершенстве владеет английским и немного испанским. Савичев действительно специально посещал курсы иностранных языков, так как всегда хотел понимать других, но при этих словах чуть не поперхнулся, ибо не помнил, чтобы шеф пел в его адрес такие дифирамбы. Точно, здесь намечается что-то необычное. Стоящего у окна молодца шеф почему-то не представил, вероятно, сам его не знал.

– Значит, так, – начал шеф, – тебе предстоит слетать в одну из теплых стран и выполнить одно очень деликатное дело. Повторяю, очень деликатное. Не буду скрывать, что рассчитываю именно на тебя и надеюсь на твое понимание. Но если намерен отказаться, то делай это прямо сейчас. Я, сам знаешь, насильно никого не заставляю, – он испытующе посмотрел на Савичева.

В это время в кабинет вошла Оля с подносом, на котором дымился свежесваренный кофе, и шеф вынужден был сделать паузу. Олег до последнего момента вел себя вполне пристойно, но долго так продолжаться не могло по складу его неуемного характера.

– Я всегда говорил, что наш шеф – самый лучший шеф в мире. Кому еще придет в голову поднять человека спозаранку и объявить ему, что тот отправляется на отдых за счет фирмы в заморские дали, полежать на берегу океана под пальмой, конечно, с коктейлем в руке. Да, я понял, – продолжил он, – я должен привезти вам оттуда какой-то экзотический фрукт, и как можно быстрее, пока он не испортился. Разумеется, ни о каком отказе не может быть и речи.

После этой тирады Савичев нарочито сделал довольную мину и поглядел на молодца, но тот невозмутимо продолжал жевать свою резинку. Однако не все в этом кабинете оставались невозмутимыми. Оля, которая уже начала расставлять чашки, не смогла сдержать эмоций и негромко хихикнула, навлекая этим на себя недовольный взгляд начальства. У Аркадия Валентиновича по мере возрастания мажорной ноты в речи Савичева все более округлялись глаза. Шеф, хорошо зная своего подчиненного, решил пресечь дальнейшее развитие событий в подобном русле и, как бы пропуская мимо ушей сказанное Олегом, произнес:

– Случилась большая беда: у Аркадия Валентиновича пропала дочь, которая вместе со спутником отправилась месяц назад в Кению по вопросу изучения местной фауны. Они являются аспирантами Московского университета и готовились к защите диссертации. Последний раз они звонили оттуда неделю назад и сказали, что у них все в порядке. Затем звонки прекратились, сами они на вызовы также не отвечают. Аркадий Валентинович обращался в МИД, однако там после обращения к местным властям пояснили, что Алина и Анатолий пропали при невыясненных обстоятельствах. И хотя этим вроде занималась местная полиция, толку от этого абсолютно никакого. Впрочем, меня это почему-то не сильно удивляет. Естественно, все, как и полагается в подобных случаях, надеются на положительный финал. Наши тоже ничем фактически помочь не могут. Ребята находились там как частные лица. Другими словами, на помощь государства здесь рассчитывать не приходится. Ситуация туманна. Зацепок у нас почти никаких. Сейчас там суетится один из местных, но порадовать ему нас нечем. Надеюсь, я ясно изъясняюсь? – Шеф строго посмотрел на Савичева. Тот уже приготовился открыть рот, но Павел Семенович, предупреждая это, продолжил: – Олег, нам нужно помочь людям, они на нас очень рассчитывают, и я уверен, мы не разочаруем их.

Кого-то другого перспектива отправиться в Африку, в дикие места, в полную неопределенность и неизвестность, могла бы быстро остудить, но только не Савичева, который для подобных авантюр, скорее всего, и был рожден. Шеф об этом знал и ни секунды не думал, кому поручить это дело, хотя для приличия спросил Савичева о его согласии. Но это было больше для клиентов, чем непосредственно для Олега. Крыжовников и не собирался рассматривать какие-либо альтернативы.

– В общем, я думаю, тебе все понятно, в детали я тебя посвящу чуть позже, – сказал Павел Семенович и уже хотел «попросить», чтобы Савичев подождал дальнейших распоряжений в другом кабинете, рассчитывая, видно, обсудить с клиентом необходимые вопросы. Но Савичев уже оседлал своего конька и просто так удаляться не собирался.

– А я-то подумал, что здесь и вправду что-то сложное. Да, скорее всего, ребятишки просто немного заплутали в тамошних лесах, или чего там еще есть. С кем, как говорится, не бывает. Я вот в прошлом году у себя в Подмосковье тоже малость плутанул. Ну, и ничего страшного. Правда, моим дружкам пришлось пива ждать до самого вечера, но и в этом есть свой плюс – за пивом меня больше не посылают. Значит, так, шеф, я быстренько нахожу ребятишек, ну а остальное время можно провести с пользой, например на сафари. Обещаю привезти вам, шеф, оттуда шкуру льва; можете повесить ее прямо у себя в офисе, это положительно повлияет на ваш статус в глазах подчиненных, – и он снова поглядел на дюжего хлопца, который на этот раз жевать перестал. Олег даже подумал про себя: «Прогресс налицо».

– Выйди и подожди меня в соседнем кабинете, – тоном, не терпящим возражений, произнес шеф и после того, как за ним закрылась дверь, значительно мягче обратился к Аркадию Валентиновичу: – Я думаю, мы не будем растягивать подготовку и приступим к этому незамедлительно.

Он тут же вызвал Олю, чтобы она принесла бланк договора для заполнения его обеими сторонами. Павел Семенович любил эти моменты и иногда даже немного растягивал их. Но тут Аркадий Валентинович, поставив пустую чашку на стол, неожиданно с большим сомнением произнес:

– Павел Семенович, вы уверены, что этот человек справится с этим делом? Мне он показался несколько легкомысленным.

– Абсолютно. Можете не сомневаться, это настоящий профессионал. Хотя, действительно, первое впечатление он производит не очень серьезное. Но я вас уверяю, что лучшего специалиста у меня нет, и если он с этим не справится, значит, не справится никто.

– Прошу вас не забывать, что речь идет о моей дочери, и тут никакие недоразумения недопустимы. Может, стоит еще подумать насчет человека, которому мы могли бы доверить это дело, или лучше даже нескольких человек? Надеюсь, вы полностью осознаете, какую ответственность на себя берете?

– Само собой разумеется, – ответил Павел Семенович. – Но фактор риска в нашем ремесле, и в этом деле конкретно, несомненно присутствует, и об этом я вам говорю честно. Да вы и сами это прекрасно понимаете. А насчет Савичева могу пояснить. Он почти всегда работает один и, поверьте, вполне справляется. Такой, понимаете, одинокий волк. Нам нужен положительный результат, и я считаю, что методы и средства выбраны оптимальные.

– Хорошо. Вот здесь все необходимые документы, направления на прививки, билеты на самолет и прочее, – Аркадий Валентинович положил на стол папку. – Визы будут готовы завтра, мне нужен паспорт этого юноши, как его…

– Олег, – напомнил Крыжовников.

– Да, Олег. Кстати, почему вы не сказали ему, что он отправляется туда вместе со Стасом? – Аркадий Валентинович посмотрел на своего спутника.

– В это я его посвящу чуть позже, – ответил Павел Семенович.

– Как знаете, вам виднее. Да, чуть не забыл: одежду в дорогу можете выбрать у меня в туристическом магазине, я уже отдал распоряжение. Амуницию там можно выбрать какую угодно. Впрочем, если чего вдруг не будет, мигом доставят вам прямо сюда. Разумеется, все это за счет фирмы и в гонорар не входит.

– Спасибо, Аркадий Валентинович, – начал было Павел Семенович.

– Не стоит благодарностей, все это ради моей девочки. Я очень прошу вас, не подведите меня. Если все пройдет нормально, а я другого и представлять не хочу, то благодарность моя – помимо гонорара – будет, уверяю вас, большая. Ну ладно, к сожалению, у меня большой дефицит времени, да и вас не буду задерживать, так что позвольте откланяться. Насчет виз еще созвонимся.

И Аркадий Валентинович, пожав руку Павлу Семеновичу, вышел из кабинета. Следом за ним молча направился Стас, не забывая усердно жевать свою резинку. Они прошли мимо Савичева, который в это время развлекал Ольгу, и еще раз поглядели на него, как будто хотели досконально запомнить его внешность. Но на Савичева так глядели часто, и на него это не произвело никакого впечатления. Вскоре мужчины скрылись за входными дверями.

* * *

…– Значит, так, малец, – наставлял своего подопечного шеф, – никаких кренделей там, смотри, не выписывай, не забывай, куда ты едешь, и самое главное, ради кого. Малейший провал, и нашему бизнесу в лучшем случае конец. Хотя последствия могут быть и покруче – ты, я думаю, понял, кто у нее папаша. Ты даже представить себе не можешь, какие у него связи. Так что судьба фирмы у тебя в руках. В общем, так. До Найроби долетите обычным рейсом в четверг, в три будете там. Вас встретит человек из местных и будет сопровождать. Между прочим, он неплохо говорит по-русски, закончил какой-то наш институт. Хотя необходимость его присутствия определяй сам, я не очень доверяю случайным людям. Но, с другой стороны, кто-то из местных тебе может понадобиться. Все-таки другая страна со своими нравами и особенностями, это необходимо учитывать. Далее на легком самолете отправитесь в лагерь, где находились детишки, ну а там уже рассчитывай только на себя. На сотовый денег я тебе положил на год вперед, так что по необходимости звони, а без необходимости – обязательно два раза в день как минимум. Список принадлежностей и твои размеры я уже отправил в магазин – скоро, сказали, доставят; если чего нужно еще, можешь заказать дополнительно, телефон у Ольги. Да, вот что еще. Деньги на различные расходы будут находиться на счете в банке Найроби на твое имя. Реквизиты банка получишь перед отлетом, там надо уладить некоторые формальности. Вопросы есть? – наконец закончил Павел Семенович.

– Да, один-единственный, но зато какой. Зачем со мной посылают этого мальчиша-плохиша? Может, он едет со мной, чтобы развлекать по дороге анекдотами? Впрочем, с другой стороны, будет не так скучно.

– Это желание клиента, а его желание, как известно, закон, – ответил шеф. Признаться, он и сам не понимал, зачем Аркадий Валентинович настоял на присутствии Стаса.

– Знаешь, шеф, а я, кажется, понял. Ну, точно, как я сразу не догадался!

– Ну, говори, – с любопытством произнес Павел Семенович.

– Да все просто. В общем, едет он со мной для того, чтобы если я попаду в трудную ситуацию, то он меня будет выручать. Надо не забыть взять с собой перец, соль и спички.

– Зачем тебе соль и перец? – недоуменно спросил шеф.

– Ну как же, ты так и не понял. Если я вдруг окажусь в ситуации, когда не будет пищи, где-нибудь посреди дикой пустыни, то я воспользуюсь правом естественного отбора, то есть правом сожрать более примитивное существо – ну, в смысле умственного развития. А ведь правда замечательно – и холодильник с собой таскать не надо, и целая гора мяса, следующая за тобой по пятам. Нет, Аркадий Валентинович действительно умный человек – так деликатно позаботился обо мне… конечно, ради своей доченьки.

– Ты можешь быть хотя бы иногда серьезным? Я тут с ума схожу, думая обо всем этом, а он все хохмит, шут гороховый, – сердито проворчал Павел Семенович. – Давай проваливай, до завтра свободен – и смотри не влезь куда не надо, а то я тебя знаю, ходячее происшествие. Завтра в десять в поликлинику на прививки, не забудь; спиртное, сказали, нельзя употреблять. Все, ступай с миром, – сказал шеф и направился к шкафчику, в котором у него всегда была бутылка с коньяком, и при сильных волнениях он позволял себе рюмочку этого благодатного напитка.

– Ладно, пошел размалевывать свое мягкое место кругами, чтобы не промахнулись, – сказал Савичев и вышел в соседний кабинет. – Ну что, красавица, – обратился он к Оле, – замуж за меня когда пойдешь?

Ольга в этот момент занималась маникюром, и его вопрос застал ее несколько врасплох, но она быстро собралась.

– А когда позовешь, то так и сразу, – и одарила его своей улыбкой.

Савичев в этот раз почему-то не заулыбался, а, наоборот, впал в глубокое раздумье, затем медленно направился к выходу, напевая песню знаменитого исполнителя; вскоре его голос затих за дверями офиса.

Ольга долго недоуменно глядела на дверь, за которой скрылся тот, из-за кого она часто плакала в свою подушку.

* * *

Аркадий Валентинович сидел в мягком кресле в своем офисе и неспешно разговаривал со Стасом, если только можно было назвать это разговором. Говорил один Аркадий Валентинович, а его собеседник только слушал и лишь изредка произносил одно-два слова.

– …И повнимательнее смотри за этим Олегом. Хоть Крыжовников его и расхваливает, какой-то он сумасбродный; хотя, может, именно таким и везет. Помни, я даю тебе полный карт-бланш в средствах – главное, чтобы Алина вернулась домой жива и здорова. Деньги, по настоянию Крыжовникова, я перевел на счет Олега. Он убедил меня, что так будет лучше. Вы их получите в банке в Найроби. На счете лежит круглая сумма, так что ни в чем себе не отказывайте, ты понимаешь, о чем я. Но если вдруг возникнут трудности, сразу дай мне знать. Если с тобой что случится, обещаю тебе: твою семью и все потомство обеспечу на пять поколений сполна; ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю. Постарайтесь не поднимать лишнего шума, нам скандалы не нужны.

– Кто из нас старший? – задал первый вопрос Стас. Как бывший спецназовец, он привык соблюдать иерархию и был глубоко убежден, что без твердой дисциплины толку ни в чем не бывает.

– Старшим будет Савичев. Но ты очень-то ему волю не давай. Пока он меня не убедил в своем профессионализме, однако выводы делать преждевременно. Прежде чем я согласился, кое-что о нем узнал. Все, кто имел с ним дело, остались довольны. Ладно, поглядим. Но если увидишь, что он дурит, то берешь бразды правления на себя. С «Глобусом» я потом разберусь. И еще, что я хотел тебе сказать. Так как у нас весьма скудная информация о том, что там произошло, постарайтесь сначала все как следует выяснить. На рожон почем зря не лезь, у меня преданных людей, сам знаешь, не так много, чтобы ими разбрасываться. Ну ладно, иди отдыхай, силы тебе понадобятся. И удачи тебе и всем нам, – закончил Аркадий Валентинович и задумчиво остановил свой взгляд на фотографии дочери, которая стояла в красивой рамке на его большом ореховом столе. В его груди опять сильно защемило, в последнее дни это происходило часто…

* * *

До объявления посадки оставалось минут двадцать, не больше. В зале ожидания стояла обычная сутолока. Кто-то куда-то спешил, кто-то – не очень. В стороне на креслах расположились двое молодых людей, которые были примерно одного возраста. И если кого спросить, что он думает об этой парочке, то он бы, вероятнее всего, ответил, что один провожает другого в какую-то южную страну. И был бы неправ, ибо в южную страну отправлялись оба. Более всего поражал сильный контраст в одежде этого дуэта. Один, который все время обращался к своему спутнику, был одет в светлые шорты и яркую цветастую рубашку, на голове матерчатая панама. Его ноша состояла из большого туристического рюкзака, который, судя по раздутым бокам, от избытка свободного пространства не страдал. А второй был упакован в костюм темного тона, и изюминкой этого гардероба являлся, несомненно, широкий черный галстук. В руке он держал небольшой кейс, в котором, скорее всего, находились только туалетные принадлежности.

Наконец была объявлена посадка на нужный им рейс, и парочка направилась к таможенному посту. Спустя час они сидели рядом на мягких креслах авиалайнера и попивали принесенный миленькой стюардессой апельсиновый сок. За иллюминатором проплывали редкие облака. Ровный и негромкий шум двигателей успокаивающе действовал на нервы. Впрочем, у обоих нервы, похоже, были и так в полном порядке.

– Ну что, напарник, через несколько часов мы попадем в райские кущи и оторвемся по полной. Там, говорят, очень горячие девчонки. Ты как насчет девчонок? – пытался завести разговор Олег.

Его спутник, казалось, его совсем не слышал, жевал резинку и просматривал какой-то журнал.

– Нет, к девчонкам, конечно, можно и попозже, сначала нам нужно обустроиться в приличном отеле с видом на приличный пейзаж, заказать в номера приличную еду. Кстати, интересно, как у них там с кухней? Знаешь, я люблю телятину, прожаренную в остром соусе и густо посыпанную сыром. У-у-у… пальчики оближешь! Конечно, и омаров с мидиями уважаю, но непременно только что выловленных, – не унимался Савичев и сопровождал свой монолог темпераментным движением рук. Стас же поглядел на свои наручные часы и спокойно перевернул следующую страницу журнала. – Уж больно ты многословен, прямо настоящий оратор. Может, тебя родители в детстве разговаривать не научили? Но ты не унывай, у меня есть знакомый логопед, он тебе моментально речь поставит.

На эту фразу Стас повернул голову в сторону Савичева и снова ничего не произнес, а только несколько удивленно поглядел на него. Подобного типчика он, пожалуй, еще не встречал.

Видя, что разговор другой стороной не поддерживается, Савичев устроился поудобнее в кресле и, натянув свою панаму на глаза, решил немного вздремнуть, так как его проводы в заморские дали, которые они отмечали вчера с дружками и подругами, несколько затянулись и закончились только к утру. Несмотря на предупреждения врачей, что после прививок необходим период без алкоголя, так как возможны аллергические реакции и другие нежелательные последствия, Олег позволил себе, как он посчитал, умеренную дозу – ну или чуть более того. Аллергия себя никак не проявляла, и это убедило его в правильном направлении мысли, что на посошок – это свято.

Африка, Кения, г. Найроби

Стас с Олегом сидели на заднем сиденье такси и с любопытством разглядывали мелькавший за окнами Найроби. Город был вполне приличный с точки зрения умеренного комфорта, по крайней мере, такое было первое впечатление. Час назад их самолет совершил благополучную посадку в аэропорту, где после фейсконтроля их встретил обещанный шефом человек. Он сам к ним подошел и представился на вполне приличном русском, чем немного удивил Олега. Себя он пожелал называть Сашей, так как на суахили его имя русскому человеку выговорить было бы сложновато. Когда-то он весьма успешно закончил гуманитарный вуз в Москве и с тех пор очень уважительно относился ко всему русскому. В настоящее время он добывал свой хлеб насущный тем, что развлекал туристов и исполнял роль гида и проводника одновременно, сопровождая их в блужданиях по первобытной природе Кении. С путниками из России он был предельно вежлив и учтив, показывая по дороге местные достопримечательности и одновременно рассказывая об особенностях местных нравов, о которых считал нужным упомянуть. До определенного момента новоприбывшие с интересом его слушали и не перебивали, но по прошествии десяти минут Савичев решил несколько конкретизировать их общение. До их прибытия кениец должен был приложить максимум усилий, чтобы выяснить судьбу двух молодых ученых, но про них он пока ничего не говорил.

– Любезный, давай опустим официальную часть церемонии и перейдем сразу к делу, если ты, конечно, не против. Я далек от мысли, что тот чек на твое имя, который прилетел сюда вместе с нами, тебе полагается за одну только твою обаятельную улыбку. Что ты нам можешь сказать про двух ребятишек? – Савичев проницательным взглядом пронзил Сашу, и судя по тому, как тот съежился, этот взгляд его ощутимо напряг. Тем не менее он снова взял себя в руки и постарался оправдать возлагаемые на него надежды – гонорар, который был ему обещан за его старания, превосходил самые смелые ожидания.

– Я был в лагере. Их проводник обещал нас дождаться. Нового у него ничего нет. Ребята словно провалились сквозь землю, то есть простите…

– Ничего страшного, ты продолжай.

– В округе тоже никто ничего не знает. Хотя полностью ручаться за это не могу. Нередко бывает, что люди попросту чего-то скрывают по разным причинам.

– Например?

– Бывает, что кто-то кого-то мог чем-то обидеть – в тех местах еще встречается кровная месть; но к ребятам это вряд ли имеет отношение. По расспросам, они были очень дружелюбными и миролюбивыми. За то время, что они там находились, некоторые даже с ними немного подружились.

– Значит, одним неизвестным стало меньше, уже лучше. А теперь поясни нам, что может иметь к ним отношение. – Савичев достал из кармана своих шорт конфету и, пошуршав фантиком, отправил ее в рот.

– Бывает, сами знаете, разное, – продолжил Саша.

– Не знаем, ты поясни.

– На моей памяти были случаи, когда на туристов нападали дикие животные, особенно если те не соблюдали правила безопасности. Моих сопровождаемых это, правда, не коснулось, к счастью. Так вот, в прошлом году, например, крокодил откусил одному туристу полтуловища, когда тот по неосторожности упал с подвесного моста в реку. Бедняга не успел проплыть и десяток метров. Эти рептилии очень стремительны в своем нападении. Двоих японцев годом раньше атаковал черный носорог. В итоге одному из них ампутировали ногу, а второй почти не мог говорить от сильного шока. Про нападения львов, леопардов и гиен я могу говорить часами. Был еще случай, когда в болоте утонула машина вместе со всеми пассажирами. Их обнаружили только через восемь месяцев, когда болото пересохло. А еще раньше была другая напасть, и она похлеще разных хищников – это муха цеце. Один ее укус, и поминай как звали. Просто ужас. При одном ее появлении некоторые люди в обморок падали. Но сейчас почти все привиты, и об этом никто не вспоминает.

– Значит, не зря страдало мое мягкое место. Не хватало еще от мухи нарезать коньки. Да, Санек, от клыков, бивней, когтей я также удовольствия не получаю. Извини, что перебил, продолжай.

– Конечно, все, что можно было узнать на сегодняшний день, я сделал. В полиции, в больницах и моргах такие не значатся. Но это, сами понимаете, ничего не гарантирует. Иногда тела, или, точнее, все, что от них остается, находят спустя много времени, а бывает, что не находят вовсе. В саванне любая пища растаскивается животными в считаные часы, включая кости.

– Ты хочешь сказать, что шанс быть кем-то съеденным или иной фатальный итог у них весьма велик?

– Судя по всему, так оно и есть; я был бы очень рад, если бы это было не так.

– Еще бы тебе не радоваться. В случае, если мы найдем ребяток целехонькими и живехонькими, то твой приз станет значительно тяжелей, – Савичев несильно толкнул его локтем в бок и подмигнул.

Саша от его высказывания несколько смутился и даже потупил взор вниз.

– Я, конечно, не против заработать, но предпочитаю, когда работа приносит мне радость, – неожиданно ответил он после минутного молчания.

– Какие мы чувствительные. Ладно, что еще есть интересного? У меня такое впечатление, что в твоем повествовании не хватает чего-то позитивного. Когда я летел сюда, то меньше всего думал о том, что буду везти на родину чьи-то кости. Нет, меня это совсем не воодушевляет. Думаю, мой коллега со мной согласится, – Савичев обратился теперь уже к Стасу. Тот сидел на переднем пассажирском сиденье и, казалось, безучастно глядел в окно. Но на вопрос повернул назад голову.

– Мой босс меня не поймет, если это будет так.

– Вот видишь, дорогой кенийский друг, мой коллега тоже удручен твоими опасениями. Мы бы предпочли услышать от тебя и что-то хорошее.

– Мне жаль. Хорошего у меня ничего нет. Только то, что я уже сказал.

– Ну хорошо, ограничимся пока этим. В конце концов сначала надо привести себя в порядок, принять в отеле ванну, потом выпить кофе. Я полагаю, обед принесут прямо в номер?

– Да, конечно, мы уже близко, вон за тем поворотом будет наша гостиница, – быстро ответил Саша.

– Вот и прекрасно.

Такси везло их в гостиницу, находящуюся в восточной окраине города, где они должны были переждать до прибытия одномоторного самолета. Представитель маленькой местной авиакомпании по обслуживанию туристов пообещал, что он будет завтра в одиннадцать утра, в связи с чем у парочки было время немного расслабиться и адаптироваться к местному климату. Притом что было немного за полдень, солнце все же нещадно не палило, и это обнадеживало, хотя столбик термометра в тени зашкаливал за 30. Местное время почти совпадало с московским, что только радовало.

Вскоре они подъехали к небольшому двухэтажному зданию, и водитель открыл багажник, чтобы извлечь оттуда толстый рюкзак Олега. Тот, принимая поклажу, с недоуменным видом спросил Сашу, куда они прибыли. Кениец ответил, что это их гостиница.

– Гостиница? – удивленно повторил Савичев. – Ты бы еще сказал, что это космодром, – и первый шагнул во входную дверь.

Портье после необходимых формальностей проводил их на второй этаж, где открыл им две маленькие комнаты, в которых, кроме старых и узких кроватей, столов да пары стульев, ничего не было, после чего с услужливой улыбкой удалился восвояси.

– Хочется верить, что это всего лишь розыгрыш, – произнес Савичев, одновременно стряхивая с носка своей обуви застывшего на ней жирного таракана.

– Номера были забронированы еще в Москве, вам здесь переждать всего лишь до утра, – пытался смягчить ситуацию Саша. Стас же спокойно прошел в свою комнату и начал по-хозяйски аккуратно развешивать на вешалку, которую он извлек из своего кейса, одежду, после чего переоделся в легкий спортивный костюм. Затем, ополоснув лицо водой из крана, торчащего из стены, со спокойной совестью улегся на кровать, всем своим видом показывая, чтобы его больше не беспокоили.

– Так, по-моему, это уже слишком, – выдал прелюдию Савичев. – Мало того, что по прилете отсутствовал почетный караул с оркестром и ликующей толпой, кидающей нам под ноги свежие розы, так еще притащили в этот сарай, вероятно, для того, чтобы мы подцепили побольше вшей, при этом поясняя, что об этом позаботились загодя. Передай своему боссу, – обратился Савичев к Стасу, который лежал с открытой дверью в номере напротив, – что по приезде домой за ним баня со всеми полагающимися прибамбасами, притом на сутки.

Тот не повел даже бровью.

– Надеюсь, это не то, что здесь обычно едят? – спросил Олег кенийца, показывая пальцем на побежденное насекомое, лежащее кверху лапками у его кровати: несколько его собратьев весело бегало по стене.

– Ах, да, прошу меня извинить, я забыл вам сказать, что сюда скоро доставят еду из ресторана; уверен, она вам понравится, – виноватым тоном произнес Саша.

– А я не уверен – если у тебя понятие «ресторан» такое же, как «гостиница», – продолжал бурчать Савичев, чем окончательно вогнал местного жителя в смятение. – Про душ, само собой разумеется, говорить смысла нет. Или все-таки что-то хорошее будет? – с небольшой надеждой добавил Олег.

– Портье сказал, что душевая в вашем распоряжении, она на первом этаже, он только что там прибрал, у него можно получить и принадлежности за небольшую плату.

– Нет уж, мерси. Принадлежностями мы обойдемся своими.

Савичев расстегнул «молнию» своего рюкзака, затем достал оттуда шампунь, жидкое мыло и махровое полотенце. Вслед за ними появились резиновые сланцы, которые он не преминул тут же надеть. Положив свой туалетный скарб в целлофановый пакет и перекинув полотенце через плечо, напевая легкую мелодию, Савичев направился к лестнице. Неожиданно он остановился и, повернувшись к Саше, произнес:

– Остаешься за старшего. Надеюсь, по возвращении меня будет ждать приятный сюрприз в виде жаркого и сочных тропических фруктов, – и продолжил свой путь.

Саша подождал, пока голос Савичева затих где-то на первом этаже, достал телефон и позвонил в ресторан, с которым у него была договоренность, что всех туристов он будет кормить только у них, а ресторан за это отчислял ему небольшой процент и предоставлял бесплатное питание. В ресторане подтвердили, что посыльный с едой уже направился к ним, чем сильно успокоили Сашу. Он повидал многих туристов, и далеко не все они были покладисты, но в присутствии Савичева он почему-то становился сам не свой. Затем он тихонько присел на стул. Из номера напротив раздавалось негромкое похрапывание, которое говорило о том, что тамошний постоялец заснул после долгого пути. Спустя минут двадцать в номер ввалился Савичев, который так и излучал здоровье и свежесть. Видимо, душ подействовал на него благотворно, но по инерции и под воздействием недавних впечатлений он еще не вышел из состояния капризного мальчика.

– Санек, – обратился Олег к их новому спутнику, – если я из России, значит, по определению должен быть моржом? Вот уж не думал, что около экватора будут проблемы хотя бы с теплой водой, – проворчал он, одновременно растирая себя полотенцем.

Саша попытался объяснить, что воду в этой гостинице заливают в баки на крыше, и она быстро нагревается на солнце; видимо, портье израсходовал ее, когда убирался в душевой. Но Олег об этом уже не думал, так как его взгляд остановился на бумажных пакетах, которые находились на столе и источали ароматные запахи.

– Ага, – воскликнул он, – похоже, мой юный друг, ты начинаешь исправляться. Ничего, потусуешься со мной, глядишь, нормальным человеком станешь, – произнес он, одновременно потроша содержимое пакетов. На столе появилась пластиковая посуда, наполненная местными кулинарными приготовлениями. Здесь были мясные блюда, какой-то соус, жареная рыба и два вида салата. Ножи и вилки были аккуратно завернуты в бумагу. Венчала этот набор рекламная брошюра ресторана, которую Савичев тут же выбросил в мусорное ведро.

– Ну-с, господа, извольте откушать, – потирая ладони и плотоядно улыбаясь, сказал Савичев, когда сервировка была окончена. Он, не дожидаясь остальных, весьма успешно начал расправляться со своей порцией.

Саша ненавязчиво спросил его:

– А ваш друг не будет кушать? Ему нужно сказать, пока все горячее.

– Мой друг, – ответил Савичев с набитым ртом, – по своим философским убеждениям раньше захода солнца к еде не прикасается. Впрочем, сходи, отнеси ему; может, он подкорректировал их по причине смены климата, – и продолжил свое занятие, которое было ему очень приятно.

Саша взял порцию Стаса и, тихонько пройдя в его номер, положил ее на стол. Затем, повернувшись, так же тихо собрался выйти.

– Что там? – не открывая глаз, спросил Стас.

Саша немного вздрогнул от неожиданности и сказал:

– Здесь еда, покушайте, пока горячее.

– Хорошо, но мне с тобой надо поговорить. Присядь на стул.

Саша сел на стул и внимательно приготовился слушать, что ему скажет Стас.

– Мне просили передать тебе, что если ты действительно поможешь нам найти Алину и Толика, то можешь, кроме прочего, рассчитывать на новый «Лендровер». Это просил передать тебе персонально мой босс. Его слова конкретные, так что учти это. Мальчик ты уже большой, поэтому, конечно, понимаешь, что такие подарки дают за усердие. Я не стал говорить об этом в присутствии моего напарника, а то начнет строчить, как из пулемета.

– Я все сделаю, что в моих силах.

– Вот и чудно, – произнес Стас и, повернувшись на другой бок, дал понять, что на сегодня разговор закончен.

Саша вышел и заботливо закрыл за собой дверь. «Какие-то странные эти русские, – подумал он. – Впрочем, а когда они были другими», – и шагнул в комнату Савичева…

* * *

Обзору открывался чудесный пейзаж, который, как ни старайся, кистью не изобразишь. Четырехместный самолет, который был списан, вероятно, еще полвека назад, тем не менее старательно жужжа мотором, вез свою ношу, состоящую из темнокожего пилота, такого же проводника и двух европейцев. Он направлялся к северной границе национального парка Цаво, по площади сравнимого с некоторыми государствами. Европейцы впервые были в этих местах, судя по их восхищенным взорам. Пилот давно не обращал на это никакого внимания, но Саша по своим профессиональным обязанностям и наличию душевного расположения вовсю старался рассказать об этом крае, над которым они пролетали. С левого края по борту виднелись вулканические холмы, а непосредственно внизу простиралась бескрайняя саванна, с разбросанными по ней кустарниками и островками тропического леса. Несколько раз им встречались стада антилоп и зебр, а однажды они увидели небольшое стадо слонов, направляющихся на водопой. Правда, сколько ни старался Савичев увидеть львов или иных представителей хищников, ему это не удалось. Сначала узкой ниткой, но с приближением все возрастая в размере, показалась река Тана. Вдоль ее берегов росли густые галерейные леса с яркой зеленью, с высоты казавшиеся особенно живописными. Савичев, получая эстетическое удовольствие от увиденного, спросил кенийца о наличии в этой реке крокодилов. Тот, весело улыбаясь, ответил, что крокодилы есть почти во всей Африке.

– Да, это не подмосковная речка, где опаснее пиявок мне ничего не попадалось, хотя и тех я уже давно не видел, – сказал Савичев.

– Ну, пиявок, притом разных, здесь сколько угодно, – уже серьезно пояснил Саша. Он привык за годы, проведенные с туристами, встречать различных чудаков, которые тащились сюда из другого конца света только для того, чтобы увидеть какого-нибудь жука или бабочку.

По прошествии еще некоторого времени самолет стал приближаться к месту посадки, которое обозначилось появившейся внизу небольшой деревней. Было видно, как мальчишки приветствовали крылатую машину, размахивая руками. Через минуту путешественники уже стояли на твердой почве, окруженные местной детворой, которая канючила у них хотя бы чего-нибудь. Вскоре к ним подошли взрослые и пригласили к себе в деревню. Они расположились в небольшой хижине на окраине, где смогли немного привести себя в порядок. Савичев, видя, что его напарник так и не снимает своего костюма, несмотря на приличную жару, не выдержал и спросил его:

– Скажи, как ты только не сваришься в своем скафандре? Тут в одних трусах и то запаришься, а ты заявился сюда, как на презентацию крупной фирмы. Может, у тебя с теплообменом проблемы?

Стас, как обычно, не обратил никакого внимания на колкости напарника, к тому же он был занят разговором с Сашей, который объяснял ему строительную конструкцию здания, где они сейчас находились.

В это время в хижину вошло несколько женщин, которые принесли им незатейливую еду, состоящую из кукурузной каши и тонких лепешек. В кувшине была налита какая-то жидкость. После того как Савичев дал им немного денег, жители деревни деликатно оставили гостей, чтобы не мешать им вкушать пищу. Савичев поглядел на оставленные блюда и вспомнил вчерашние яства из ресторана. Пожалуй, он повторно воздал бы им должное. Даже не прикоснувшись к еде, они вышли из хижины и под сопровождение женщин и детей, которые с нетерпением ожидали их снаружи, все трое направились к старейшинам деревни. Местный этикет обязывал к этому. Конечно, Савичева и Стаса интересовало совсем не соблюдение этого этикета, просто он удачно совпадал с их намерениями. Старейшины сидели полукругом у самой большой хижины и с интересом глядели на подходящих. Первым нарушил тишину, конечно, Савичев.

– Здравствуйте, как поживаете? Вот решили навестить вас тут.

Один, наверное, самый старший, ответил:

– Вы туристы? Того я уже здесь видел, – он показал пальцем на Сашу. Тот почтительно наклонил в его сторону голову.

– Точно, – продолжил Савичев, – хотим полюбоваться вашими местами. Говорят, они особенные.

Старик на это улыбнулся беззубым ртом. Туристам здесь давно были рады. Деревня благодаря им жила вполне сносно, продавая множество сувениров и поделок местных мастеров. Иностранцы за это давали хорошие деньги.

– Да, здесь у нас хорошо. Сейчас вам принесут наши товары. Купите себе что-нибудь на память.

– Непременно сделаем это. А если вы нам скажете о белых парне и девушке, которые находились здесь неподалеку, то и чаевые будут во какие, – Савичев широко расставил свои руки.

– Вы спрашиваете про тех, что недавно пропали?

– Да, о них.

– Этот уже спрашивал о них. Мы ему сказали, что нам об этом ничего не известно. Разве он вам не сказал? – Старик с плутоватым видом снова поглядел на Сашу. Тот перевел взгляд в сторону.

– Конечно, сказал. Но самим спросить бывает лучше.

Савичев интуитивно понял, что разговор надо подмазать, но не мог найти подобающий повод. Но тут он сам ему подвернулся. Несколько женщин принесли длинный стол, на который начали ставить различные сувениры и поделки из дерева. Не дожидаясь, когда им предложат товар, Савичев достал из своего кармана стодолларовую купюру и протянул ее старейшине.

– Вот, за эту фигурку, – он взял в руки самую маленькую поделку.

Старик с удивленным видом повертел в своей руке банкноту, и она быстро исчезла в его сумке. Разумеется, сдачи Савичеву никто не предложил.

– Может, возьмете себе маску? Она хорошо защищает от колдунов.

– Берем сразу три на ваш выбор как специалиста.

Старик протянул ему первые, что оказались у него под рукой. Даже без примерки было понятно, что на Савичева, а тем более на Стаса не налезла бы ни одна, но это никого не заботило. Еще одна сотня оказалась в сумке старейшины. Похоже, с молчаливого согласия сторон тарифы здесь были установлены окончательно, но радовало это пока только одну из них.

– Так что там с этими ребятами?

– Мы верим, что у них все в порядке. Иногда бывает, что люди заблудятся.

– Считаю необходимым напомнить, что в таком случае они заблудились уже почти на две недели. Не многовато ли? – Савичев начинал злиться. Когда его пытались водить за нос, он нервничал, особенно когда не давал для этого никаких оснований. В данном случае он пошел даже дальше обычного – заплатил деньги, что делал крайне редко. Старик сделал вид, что не понял его, и опять попытался перевести разговор.

– Возьмите еще вот этот амулет. Он принесет вам удачу.

– Я бы его, конечно, купил, но не завышены ли у вас цены, папаша? Может, лучше давай меняться? Я тебе подарю вот это, а ты мне амулет, – Савичев протянул ему обыкновенную конфету. Как и ожидал он, старик в восторг не пришел, а только удивленно поглядел на нее. Никто из туристов никогда не предлагал ему обмен в виде конфеты. Это обстоятельство значительно выбило его из привычного состояния, и он никак не мог найти, что ответить.

– Зря раздумываешь, уважаемый. Это не фигня какая-то, а настоящая мятная. В качестве презентации можешь попробовать одну, – Савичев положил конфету прямо в руки старцу. Тот еще какое-то время продолжал удивляться, но затем не спеша развернул ее и отправил в рот.

– Ну как? То-то. В общем, так. Если знаете что-то и скажете нам, то получите это, – Савичев достал и демонстративно вытянул руку, в которой отчетливо угадывалось несколько сотен долларов. – А если действительно не знаете, то нечего попусту болтать. Так что считай, уважаемый, что торги закрыты, а то ты, похоже, меня за ходячий банкомат принял, – произнес Савичев и засунул уже себе в рот мятный леденец.

Сказанное Савичевым не оставляло сомнений в том, что исходящий из него финансовый поток прекратился. Но искушение возобновить его было велико, тем более кредитоспособность гостей ни у кого не вызывала сомнений. Нужно было как-то спасать положение. Старейшины о чем то пошептались между собой, и старший снова обратился к Савичеву:

– Знаете что, вы, наверно, устали с дороги, вам нужно отдохнуть. Давайте сделаем так, чтобы нам никто не мешал, я сам к вам приду, и мы спокойно поговорим.

– Годится. Ты только особенно не затягивай. Мы здесь, сам понимаешь, проездом, и валяться на соломе не собираемся. Давай мы сейчас маленько ополоснемся, а ты к нам подходи.

– Хорошо, сейчас приду, – ответил старейшина. В руке он так и держал фантик от мятной конфеты.

Савичев с товарищами вернулись в хижину, и если Стас с Сашей уселись здесь, спасаясь от жары, то Савичев взял стоящее у входа ведро и вышел наружу. Раздевшись до пояса, он с удовольствием начал обливать себя водой, которую ему помогали доставать из колодца местные мальчишки. Надо отметить, что подрастающее поколение всегда испытывало к Савичеву некую симпатию, причину которой не мог объяснить никто, включая Олега. Вот и в этот раз он был окружен ватагой сорванцов, которые с завидной ловкостью доставали воду из колодца и передавали ему ведро. Наконец, закончив водные процедуры, Савичев набрал в ладонь воды и брызнул ее в ребятишек, которые с хихиканьем отбежали от него. Но вдруг все стали прилежными чадами: позади них стоял старейшина и очень внимательно глядел на Савичева.

– А, уважаемый! Ты действительно не заставил нас ждать. Я так понял, ты что-то внезапно вспомнил?

– Уж не знаю, интересно ли это вам. Я про последние новости из саванны.

– Ты говори, я сам решу, что интересно, а что нет, – на их голоса из хижины вышли Стас с Сашей, но в разговор не лезли, а только с любопытством слушали.

– Недавно через нашу деревню проезжали егеря. Так вот, они говорили, что за несколько дней до этого в районе Глубокой впадины были обнаружены два тела. Там, правда, мало что от них осталось, но они сразу по одежде определили, что это кто-то не из местных. Они, как полагается в таких случаях, заявили в тамошнюю полицию. Наверно, вам стоит отправиться туда.

– А говоришь, неинтересно. И где эта Глубокая впадина?

– Отсюда километров восемьдесят будет. Это в северном направлении.

– Восемьдесят?!

– Да, а что?

– Старик, может, я действительно чего-то не понимаю, но мне кажется, что заблудившиеся люди вряд ли уйдут так далеко. Как мне говорили, девушка давно занимается туризмом. Что-то мне во все это не очень верится.

– Как знаешь. Ты хотел что-то узнать – я сказал тебе. А уж верить или нет, решай сам.

– Ну ладно. Ты сказал, егеря утверждают, что те люди не из местных. Но, может, они еще что-то пояснили?

– Они это определили по одежде. У нас так не одеваются. А кто они и откуда, этого я не знаю, спроси сам, когда приедешь туда.

– Врать не буду, меня твой рассказ не очень обрадовал, но договор есть договор. На, держи, – Савичев протянул ему деньги.

Старик их взял и без всяких эмоций отправил, как и раньше, в свою сумку. Затем, снова хитро улыбаясь, обратился к Савичеву:

– А конфету еще одну дашь?

– Да ты, отец, сладкоежка. Наслаждайся.

Старейшина получил пригоршню конфет. В этот раз эмоции были обозначены. На лице старика появилось явное удовлетворение.

– Вот смотри, Санек, как мало надо людям для счастья, – обратился Савичев к кенийцу. – Правда, пример не совсем удачный, денег он тоже получил немало. Мне за такие обычно приходится напрягаться, а этот почти ничего не сказал, а карман набил. Молодец, ловкий старичок, однако.

– Так что мы решим? Может, нам действительно стоит туда отправиться? – произнес Стас.

– Сначала нам нужно попасть в лагерь. Мы еще не говорили с их проводником. Потом, как я помню, там и машина есть. Не топать же нам пехом. – Савичев глядел куда-то на дальние холмы, наверное, размышляя об их дальнейших поисках.

– Как далеко отсюда до лагеря? – Теперь вопрос Стаса предназначался Саше.

– Километра четыре, не больше.

– Ну что же, тогда не будем терять времени и отправляемся прямо сейчас. – Стас встал, приглашая этим остальных к действию.

– Веди нас, амиго! – обратился Олег к Саше, и они направились в сторону лагеря, предварительно попрощавшись с населением деревни, которое собралось вокруг них, вероятно, в полном составе. Они долго махали руками им вслед, пока те не скрылись за большим холмом.

Чтобы скоротать время в пути, Савичев, как обычно, начал разговор – молчать в компании больше пяти минут было выше его сил.

– Стас, скажи, ты книги в детстве читал?

– Ну, бывало.

– Тогда ты рос непослушным мальчиком. Я так думаю, тебя часто ставили в угол.

– Не понял, с чего ты это взял, – ответил Стас: он никак не мог уловить подвох, хотя и чувствовал его.

– Если бы ты был паинькой, то тогда бы последовал совету одного умного дяденьки, который в своих стишках очень доходчиво сказал о том, что «маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять». Короче, тут и акулы, и гориллы, и большие злые крокодилы – вон Санек тоже подтвердил, что их тут навалом. А ты вместо того, чтобы послушаться дяденьку, беззаботно здесь шатаешься. Вот я и подумал, что ты был непослушным, – сказал Олег, сделав серьезное лицо. – Правда, и меня сюда занесло непонятно каким ветром, хотя в детстве я был сама святость, даже конфет без спросу не брал.

Стас слегка ухмыльнулся и выдал нетипично длинную для него речь:

– Я никак не пойму, то ли ты действительно такой юморной, то ли под него косишь, только непонятно зачем. Я видел многих чудаков, но ты еще тот. Хотя мне на это наплевать. Для меня главное работу сделать.

– Да, Стас, не ожидал от тебя такого… Какая грубость, какой пошлый жаргон, где ты только нахватался такого! А с виду производил впечатление приличного человека. Вот уж точно, век живи – век учись.

Стас на этот раз ничего не ответил, только легкая улыбка на его лице говорила о том, что он немного оттаял. Саша шел рядом и в разговор не встревал. Его забавлял диалог этих русских. По обе стороны тропы, по которой они шли, возвышались холмы, местами поросшие кустарником, и оттуда раздавалось пение птиц. Казалось, этот мир окружают безмятежность и полный покой, однако все трое знали, что это не так. Незаметно для самих себя они вышли прямо к лагерю. Кениец пока хорошо отрабатывал свои деньги.

* * *

Нуем стоял и смотрел на этих трех человек, двое из которых были незнакомы. Третьего он уже видел недавно – тот все расспрашивал об Алине и Толике, а потом уехал и сказал, что скоро вернется и его надо дождаться. Вот он и вернулся – и не один.

– Привет, папаша, как поживаешь? – улыбаясь и протягивая руку для приветствия, обратился к нему по-русски Олег.

Нуем, ни слова не понимая, все же пожал ему руку. Другие тоже поприветствовали его. Жена Нуема стояла рядом со своей палаткой и смотрела на них со стороны.

– Эти люди понимают только английский, – пояснил Саша, – если вы не владеете, то я могу перевести.

– Нет нужды, – произнес Стас на неплохом английском.

– Стас, ты меня поражаешь, – воскликнул Савичев, – кто бы мог подумать, что ты у нас полиглот! Ты у него спроси, подкрепиться странникам у него ничего не найдется? А то я после той каши как-то некомфортно чувствую себя.

Но Нуем и сам жестом руки приглашал их к костру и давал одновременно какие-то указания своей жене. Та быстро принесла различные банки и свертки, и вскоре компания энергично утоляла голод. После ужина можно было спокойно поговорить, и Олег обратился к Саше, чтобы тот спросил охотника о происшествии, которое здесь было. Саша говорил с Нуемом на суахили, который знало почти все население этой страны. Было заметно, что Нуем немного забеспокоился, а затем, ковыряя сухой палкой в костре, не спеша начал свой рассказ, который Саша тут же переводил на русский.

– Аля и Толик наняли меня еще в Найроби, им кто-то посоветовал. Сам я живу в пригороде, у меня там есть небольшая сувенирная лавка, за ней сейчас приглядывает сын. Когда они меня попросили их сопровождать, я сразу согласился, так как в саванне мне по-настоящему хорошо, да и цену они давали неплохую. В общем, они, я и моя жена, которая должна была присматривать за лагерем, отправились сюда на джипе, который они взяли напрокат. Ребята хотели найти некоторые растения, я им тоже помогал, я старый охотник. – Нуем улыбнулся. – Все было хорошо, нас никто не беспокоил. Несколько раз ходили в деревню за мясом и сыром. А однажды их пригласили на праздник, который должен был длиться целые сутки.

Затем Нуем замолчал и о чем-то задумался. Его никто не перебивал, и все терпеливо ждали продолжения рассказа. Нуем достал горящую палку из костра, потушил ее о землю, а потом снова отправил в пламя, при этом было хорошо слышно, как он вздохнул. Сумерки плавно захватывали власть. Где-то далеко затявкала гиена. Из саванны временами раздавались и иные неведомые Стасу и Олегу звуки.

Савичев решил помочь охотнику и заодно придать разговору динамизм. Ловким движением он залез в свой рюкзак, достал оттуда литровую бутылку «Столичной» и загадочно подмигнул окружающим. Затем он извлек несколько пластиковых стаканов и начал их вручать всем присутствующим. Возражающих в компании не нашлось, и стаканы были быстро наполнены. Савичев произнес краткий тост за дружбу народов и отправил содержимое своего стакана в нутро. Стас от него не отставал, но местные к таким оборотам были, похоже, не приучены и пили русскую экзотику небольшими порциями с перерывами, чем вызвали небольшое нарекание со стороны Олега. Вскоре был завершен второй раунд, при котором кенийцы попытались исправиться, однако при последних глотках как по команде поперхнулись и долго откашливались, чем вызвали улыбку даже у Стаса.

– Чему тебя только учили в школе? – обратился Савичев к Саше. – Как можно подавиться этим благородным напитком. Нет, Санек, я точно возьмусь за твое воспитание, иначе ты дойдешь до ручки. При таких манерах с тобой в приличном обществе появляться ну никак нельзя, облажаемся сразу. Ведь вроде в России человек жил, а элементарным вещам не научился.

– Я вообще-то не пью, только так, немного, – попытался оправдаться Саша, но чувствовалось, что речь его значительно изменилась и стала тягучей.

– Эй, землячок, ты смотри не выключи бортовое питание раньше времени, а то мы останемся без переводчика, – вполне серьезно укорил его Савичев.

Ему не терпелось услышать продолжение рассказа Нуема, и чтобы не слишком затягивать этот процесс, он сказал об этом Саше. Тот кивнул головой как бы в знак согласия, осоловелыми глазами взглянул на Савичева, потом на Стаса, и на этом его деятельность закончилась. Он медленно лег на землю и, подложив руку под голову, закрыл глаза.

– Да, как говорится, душевно посидели, или лучше сказать, даже не начинали, – пробурчал Олег, оценивая взглядом на три четверти наполненную бутылку.

Тут неожиданно Нуем начал говорить по-английски, временами делая паузы. Как настоящий охотник, он был наблюдателен и сразу отметил, что русские его хорошо понимают.

– Я им говорил, чтобы они возвращались со мной в лагерь, не мог же я оставить тут одну мою жену на ночь. А они сказали, что останутся на праздник и придут утром сами. Больше я их не видел. Утром я пришел в деревню, чтобы узнать, где ребята, но мне сказали, что они недавно ушли обратно в лагерь. Я сразу понял, что случилось что-то нехорошее. В лагерь ведет всего одна нахоженная тропа, и разойтись мы просто не могли. Целый день я обходил все окрестности, но даже их следов не обнаружил. Вечером я позвонил по номеру, который мне дала Алина на необходимый случай, и сказал о пропаже ребят. Через два дня сюда приехал вот он, – Нуем показал пальцем на Сашу. – Он сказал, чтобы я здесь дожидался тех, кто приедет из России. Вот и все, что я знаю, – закончил свой рассказ Нуем и снова начал ворошить угли в потухающем костре.

– Трогательная история: ушли ребята в ночь и растворились в ней. Нет, что-то тот старик из деревни недоговаривает, я это сразу понял. Что-то слишком просто для того, чтобы все стало так сложно. По тропинке этой мы только что прошли, и она мне вполне понравилась – ни одной кочки и ямки. Сбиться с нее при всем желании невозможно, – прокомментировал Савичев рассказ Нуема, одновременно наливая по стаканам очередную порцию «Столичной». – Подводя итог, можно сказать, что продвинулись мы в наших поисках недалеко. Нет, круг поиска уже вырисовывается, он примерно диаметром километров в пятьсот. Лет на пятьдесят работенки должно хватить. В общем, чтоб голова не болела, – произнес тост Савичев и показал пример остальным. Стас и Нуем его поддержали. Саша в это время, судя по всему, видел розовые сны.

После того как с содержимым бутылки было покончено, притом половину ее заканчивали только Стас с Олегом, все отправились на отдых, решив, что утром они осмотрят джип и обсудят свои дальнейшие действия. Славяне разместились в палатке, в которой ранее проживали те, ради кого они здесь находились. Оставшиеся вещи в палатке были аккуратно уложены и расставлены. Здесь были небольшие коробочки, в которых находились засушенные растения, большой рюкзак, наполненный различными припасами, два надувных спальных матраса и электрическая ночная лампа. Окинув все это взглядом, Савичев отметил, что «номер» вполне комфортабелен. Стаса это, похоже, даже и не интересовало. Они сегодня немного устали и вполне могли позволить себе отдых. Напарники удобно разместились на матрасах, но сон почему-то не шел, несмотря на принятый алкоголь. Оба думали о предстоящих поисках ребят. Что их ждет впереди? Улыбнется ли удача им, и они найдут их и возвратятся домой? То ли эти раздумья, то ли «Столичная», а скорее всего, сразу оба эти обстоятельства поспособствовали разговору.

– Стас, я вот подумал, а не наш ли ты случайно? – начал Савичев.

– Чей это ваш? Я вообще-то мамин и папин, – ответил Стас.

– Я имею в виду, ты береточку раньше не носил?

Стас повернулся к Савичеву и несколько настороженно ответил:

– Приходилось, с малиновым оттенком.

– Понятно, я так и думал, – произнес Савичев и улыбнулся. – Я-то в десантуре, в Пскове срочную отслужил, так что, можно сказать, родственнички.

– Согласен, можно. Чего же ты раньше мне об этом не сказал? – и Стас удивленно посмотрел на Савичева.

– Да ты и не спрашивал, ну а я, понятно, из-за скромности не беспокоил. – Олег подмигнул.

– Я из кадровых, в спецназе служил, пока добрые люди не попросили на вольные хлеба. Теперь вот при хозяине. Но ты не подумай чего, он мужик неплохой, своих ценит, если, конечно, верит. А верит он немногим – и правильно делает, жизнь такая.

– Я и не думаю. Каждому – свое. Я тоже не вольный стрелок, так что мы из одной колоды.

– Олег, ты меня уж извини за то, что я тебя юморным назвал, я был неправ, – неожиданно расчувствовался Стас.

– Ладно, проехали, я давно забыл. Без юмора в нашей жизни можно легко сойти с ума. Ничего, завтра оглядимся – и в путь. Я тут, пока Санек дрых, поглядел в его мешок, а то он какой-то у него тяжелый. Так там, не поверишь, «калаш» разобранный с тремя магазинами и десяток гранат. Вот тебе и проводник, а нам не сказал. Я, конечно, прихватил боек, вместе с запалами подальше от греха, а завтра выясню, зачем Саньку такие игрушки.

– Да, интересно, мне он об этом тоже не говорил.

– Ничего, скажет. Ну, братишка, утро вечера мудренее, так что спокойной ночи, – сказал Олег и выключил лампу.

– Спокойной ночи, – ответил Стас и повернулся на другой бок. Спустя несколько минут оба впали в сон.

* * *

Саша открыл глаза, и первое, что он увидел, это стоящую перед ним фигуру Савичева, который напевал какую-то русскую песню. Голова была явно не в порядке, и общее состояние тоже.

– Да, амиго, ты меня вчера разочаровал окончательно, – произнес Олег. – Оказывается, ты у нас обыкновенный алкоголик, а то «я не пью, только чуть-чуть»… Я вот уже костерчик развел, тушенку разогрел, заодно грифов от тебя разогнал, а то они, видно, решили, что ты уже того. Может, лучше я буду проводником, но тогда и денежки мои, а?

Напоминание о деньгах помогло очень быстро, Саша моментально встал на ноги и, виновато улыбнувшись, сказал, что зря вчера выпил, алкоголь всегда был ему противопоказан.

– Знаешь, Санек, как говорят у нас, терпение и труд все перетрут. Поэтому не унывай, у меня еще кое-что осталось, так что по возвращении домой тебя никто не узнает. Нет, в положительном смысле. А то едва понюхал – и брык! Ну, а если здесь не получится тебя должным образом натренировать, то возьму тебя в Москву, для обмена культурным опытом, и тогда гарантирую, что через месяц ты станешь настоящим мужчиной и таких конфузов больше у тебя никогда не будет.

Кениец продолжал стоять, и было видно, что он несколько смущен. Однако Савичев и не собирался заканчивать его моральное избиение. Стас с Нуемом в это время возились около джипа.

– Скажи мне, дорогой, что за мешок ты таскаешь? Может, там у тебя лампа волшебная? Потрем ее – и все наши желания исполнятся, и бегать нам по саванне будет незачем.

Кениец, глядя куда-то в сторону, тихо произнес:

– Там у меня оружие.

– Вот как. Жаль, лампа была бы более кстати, – с видимым разочарованием ответил Савичев.

– Я подумал, что мы можем встретиться с разными опасностями… Ствол и несколько гранат будут не лишними. Я давно хожу в проводниках.

– Так чего же ты нам об этом не сказал?

– Думал, что будете меня ругать, – Саша извиняющимся взглядом посмотрел на Савичева.

– Вот чудак, тебя за это можно только расцеловать! Но, пожалуй, мы обойдемся без этой формальности. Запомни раз и навсегда, что оружие без присмотра оставлять нельзя, – сказал Савичев и возвратил Саше боек. Запалы от гранат были пока оставлены у него и запиханы в карманы его объемного рюкзака.

Кениец с облегчением улыбнулся и отправился собрать немного дров для костра. Через час вся компания после плотного завтрака обсуждала свои дальнейшие действия. Было решено, что они направятся на джипе дальше на север, опрашивая всех встречающихся местных жителей о двух европейцах. Новости в этих краях разлетаются очень быстро, а значит, им вполне может повезти. Первоначальное направление ими было выбрано. Несмотря на некоторое недоверие к рассказу старейшины, они решили сначала отправиться к Глубокой впадине. По дороге к ней была небольшая база егерей. Именно туда, по заверению Нуема, и нужно было ехать. Горючего в баках джипа было под завязку, нехватки в провизии и воде тоже не было. Нуем выразил желание ехать с ними. Он сказал, что сильно привязался к молодым людям и что в их исчезновении есть и доля его вины – не усмотрел. И добавил, что кости размять ему будет нелишне, а то стал от праздной жизни заплывать жирком. Жирка, впрочем, на Нуеме никак не усматривалось. Жена его пока присмотрит за лагерем, а к ней приедут их зять с дочерью, которых Нуем вызвал по телефону Саши.

– Хорошо, еще один коренной житель этой благодатной страны нам совсем не помешает, да и карабин у него, кстати, – будет по дороге добывать нам дичь, – подытожил Савичев. – Тогда не будем терять времени и по коням.

В это время неожиданно у Савичева зазвонил сотовый.

– Кому я здесь понадобился? А, ну как же, мое любимое начальство… – бросив взгляд на дисплей, он понял, кто его побеспокоил. – Да, шеф! Наверно, хочешь спросить, чем меня сегодня кормили на завтрак? Скажу честно, я не в восторге.

– Не расстраивайся, приедешь домой, я тебя накормлю до отвала. Давай выкладывай, что у вас нового. Аркадий Валентинович меня уже забросал вопросами, а с ответами у меня что-то плоховато. – Даже на расстоянии Олег понял, что Крыжовников произнес это с сильным напряжением в голосе, видно, от волнения. Ему было, конечно, сразу понятно, что, берясь за это дело, шеф многим рисковал. Но обычно свои тревоги он напоказ не выставлял, чего нельзя было сказать про этот случай. Как ни хотелось Савичеву хоть частично снять волнения шефа, этого он сейчас сделать не мог.

– Порадовать пока нечем, шеф. Мы сейчас в лагере, выясняем обстановку. Есть небольшие наметки, но конкретно говорить еще нечего…

Савичеву сейчас очень хотелось, чтобы шеф от него просто отстал. Но у того было противоположное желание.

– Если, сказав это, ты подумал, что я начну таять от умиления, то сильно ошибся. Ты больше суток там, а мне втюхиваешь, что у тебя ничего нет. Что предлагаешь мне передать Юрчину?

– Ну, передай ему, что расположились мы не очень, погода несколько жарковата, в остальном вполне сносно. А если серьезно, то есть и неплохие новости.

– Вот живодер! Давай выкладывай!

– Шеф, специально для тебя я купил набор для карнавала. Уверяю, в этом наряде ты будешь неотразим. Одних масок целая куча. А чего стоит амулет, сделанный из зуба аллигатора! Я так и представляю, как к тебе потянется женская половина. Надеюсь, шеф, ты отметишь мои скромные старания?

– Как мне хочется собственноручно тебя линчевать! На твою пустую трескотню мне жалко тратить деньги. Значит, так: вечером звоню, ты мне говоришь что-то хорошее – и не выдумывай разные байки, я их не выношу. Сам ты звонить, как я понял, и не думал…

– Извини, шеф, закрутился. Вот так в мирской суете мы часто забываем о главном, я имею в виду позвонить своему начальству, – Савичев подморгнул Стасу.

– Хам, – произнес шеф и выключил телефон.

– Вот и пообщались. Видишь, Санек, как любит меня мой шеф. Это дорогого стоит.

Все остальные уже сидели на своих местах в машине. Савичев не спеша обошел ее и водрузил свое тело на водительское место. Рядом расположился Нуем, который должен был указывать направление.

– Полный вперед, – произнес Савичев, и через минуту только рассеивающаяся пыль указывала на то, что здесь недавно были люди.

Сначала они выехали на грунтовую дорогу, которая, впрочем, была в неплохом состоянии и позволяла Савичеву даже слегка полихачить. Стрелка спидометра установилась на отметке 70 километров в час, и все наслаждались обдувающим их ветерком. Но вскоре грунтовка закончилась; джип, сбавив скорость, прокладывал себе путь по девственной саванне. Местами приходилось буквально проламываться через стену травы, которая достигала полутораметровой высоты, поглощая своей массой автомобиль со всем его содержимым. Однако через час пути им повезло, и они выехали на довольно широкую тропу, проложенную, видимо, животными к водопою. По этой тропе можно было вполне сносно двигаться, что не могло не радовать. Солнце поднялось уже довольно высоко и чувствительно начало припекать. Было заметно, что Стасу в его костюме было не очень комфортно, на что Савичев не преминул указать.

– Стас, зачем ты себя заживо варишь? У меня есть запасные футболка и шорты могу одолжить, а то смотреть на тебя просто невыносимо, – повернувшись к приятелю, сказал он. На Савичеве были солнцезащитные очки, и он походил на рейнджера из американского боевика.

– Ничего, мне привычно, – ответил Стас и в очередной раз вытер пот со лба.

– Не знаю, где ты к этому привык – даже у нас на родине летом в такой упаковке долго не походишь. А тут это, по-моему, настоящее самоубийство. Хотя как знаешь, – и он начал поворачиваться обратно. В это время джип во что-то мягко ударился и заглох. Весь его экипаж по инерции повыскакивал с сидений, а Нуем даже слегка ударился лбом о ветровое стекло.

– Не понял, – удивленно произнес Савичев и, быстро покинув сиденье, пошел осматривать причину незапланированной остановки, остальные последовали за ним. Обойдя машину спереди, они увидели термитник среднего размера, который теперь стал значительно меньше.

– Вот подлянка, – воскликнул Савичев, осматривая джип, – эти насекомые додумались построить свое жилище прямо посреди дороги, и готов поспорить, разрешения им на это никто не давал. Куда только смотрит дорожная служба?

– Их тут много, – сказал Саша. – Однажды я вел группу туристов из Канады, так они тоже…

– Санек, честно говоря, мне неинтересно, что там стало с группой туристов; лучше возьми лопату и разгреби немного эту кучу навоза, чтобы я смог сдать назад, – недовольно произнес Савичев. Его репутация водилы в глазах спутников была под угрозой.

Ущерба от столкновения не было никакого, не считая шишки на лбу Нуема, и вся компания продолжила свой путь. Спустя несколько километров они вброд пересекли маленькое засыхающее озерцо. При их появлении в воздух взмыли десяток цапель, несколько грифов и стайка мелких птиц. А на другом конце озера, пугливо озираясь, бежали к ближайшим зарослям три гиены, которые пришли сюда на водопой. За озером начиналась равнина, покрытая мелкой травой, как на английском газоне, и путникам открылся живописный вид. Совсем недалеко мирно паслось стадо антилоп гну вперемешку с зебрами. Несколько в стороне отчетливо была видна группка антилоп Томпсона. Колоритность этому придавали могучие баобабы, которые поодиночке стояли по всей равнине. Местами между ними небольшими островками росла акация.

– Да, благодать! Жалко, не взял с собой фотоаппарат, – сказал Савичев, – но лучше на это любоваться вживую. Вот только львов что-то не видно. Я обещал шефу одного привезти.

– Сейчас они отдыхают где-нибудь в зарослях, но на них охота запрещена. Только при нападении можно применять оружие, – серьезно сказал Нуем.

– А мы скажем, что это он первый напал. Кто проверит? Все вы будете свидетелями.

– Нельзя, – добавил по-русски Саша, – закон.

– А автомат таскать с собой, значит, можно? Ты гляди, какой правовед нашелся! Ладно, расслабься, насчет шкурки я пошутил.

Время подходило к трем дня, и путники решили сделать привал и перекусить. Подъехав к небольшому баобабу, они спешились и начали доставать продукты. Нуем стал ходить вокруг дерева и тщательно всматриваться в его сучья.

– Чего ты там ищешь? – спросил его Савичев. – Плодов вкусных на нем ты не найдешь, лучше садись и поешь.

– Вы не местные и не знаете, что на таких деревьях скрываются леопарды, а они очень опасны, когда нападают сверху.

– Да-а, и вправду не знал, – произнес Олег и тоже начал глядеть на крону баобаба, но так как ничего интересного там не увидел, то быстро переключился на поглощение консервов и галет. Нуем тоже закончил свое исследование и присоединился к остальным.

В тени баобаба было не так жарко, и после трапезы компаньоны слегка вздремнули, оставив на часах Сашу, который сам изъявил такое желание. После отдыха Стас и Олег ополоснули лица водой и дали понять, что готовы продолжить путь. Тщательно собрав весь мусор, Нуем и Саша закопали его в землю, объяснив, что в жару лучше не разводить огня – пожары здесь бывают очень опустошительные.

– Смотри, Стас, вот пример бережного отношения к природе. У нас в Подмосковье скоро ничего, кроме пластиковых бутылок и жестянок, не останется.

Спустя минуту джип увозил их в северном направлении…

* * *

Вот уже пару часов они двигались практически если не по горной, то по возвышенной местности; настоящие горы отчетливо были видны слева по ходу джипа. Но, к удовлетворению находившихся внутри его людей, здесь была нормальная асфальтированная дорога, на которую они выехали с полчаса назад. Деревенский старейшина был слишком скромен, когда сказал, что им придется покрыть расстояние всего в восемьдесят километров. Учитывая множество объездов из-за бесконечно появляющихся препятствий на их пути, уже сейчас на спидометре был отмерен сотый километр. Нуем и Саша, как часто бывает, когда два специалиста в своем ремесле не приходят к согласию, порой скорее мешали, чем способствовали скорейшему достижению их цели, бесконечно споря и упрекая друг друга. По понятной причине Савичеву пришлось разделить между ними обязанности, за которые они теперь должны отвечать. Проводником стал Нуем – Савичев разумно посчитал, что по опыту и некоторым другим обстоятельствам старый охотник лучше справится с этой задачей. А Саша стал своего рода начальником службы тыла. Его обязанности включали в себя приготовление пищи и поддержание технического состояния автомобиля – тем более он уже успел показать себя неплохим механиком, когда по дороге у них неожиданно оборвался топливный шланг, и Саша сумел привести его в порядок буквально за несколько минут. После распределения обязанностей порядка в экспедиции стало заметно больше, что положительно сказалось и на общем ведении дел. Джип перестал делать ненужные зигзаги по местности, порой повторяя свой же путь. Но базы егерей они пока не достигли.

– Нуем, скажи честно, ты хорошо представляешь то место, куда мы сейчас едем? – спросил его Савичев. – Не можем же мы бесконечно глотать придорожную пыль.

– Я там был лет пять-шесть назад. Это совсем недалеко отсюда.

– Тебе, Нуем, я верю. Вот Саньку не очень, – с улыбкой произнес Савичев.

– А почему мне нет? Разве я в чем-то вас обманул? – с некоторой обидой сказал Саша.

Сравнение с Нуемом не в его пользу сильно задело его. Савичев успел заметить, как болезненно оба реагировали на малейшее сомнение в их компетенции, и не упускал случая лишний раз ущипнуть одного из них. Но если Нуема, учитывая его возраст, он задевал совсем немного, то Саше доставалось порой от души. Но, как ни странно, чем больше Савичев его «критиковал», тем больше тот испытывал симпатии к Олегу, подсознательно понимая, что русский это делает абсолютно без злобы.

– Потому что кое-кто обещал гостиницу, а привез в клоповник, затем обломал мне компанию в лагере, напившись до отключки, и наконец совсем не организовал нам достойное питание, чего я не могу простить, ибо вкушение пищи – почти святое для меня.

– Но я в этом не виноват! Гостиницу заказали еще в Москве, а остальное так получилось.

– Святая невинность! В туризме надо предусматривать каждую мелочь, иначе в трубу вылетишь. Ты же не хочешь, чтобы я об этом рассказал другим твоим потенциальным клиентам?

– Я это…

– Вот я и говорю. Надо совершенствовать свой бизнес. Я вот сейчас, например, не отказался бы немного перекусить. Думаешь, я зря вспомнил о еде?

– Рядом с базой есть дорожное кафе. Там часто останавливаются проезжающие туристы. Не знаю, как сейчас, но раньше еда была вполне сносная. – Нуем ненавязчиво помог своему коллеге избежать излишнего ворчания Савичева. Тот даже благодарно поглядел в его сторону.

– Вот это другое дело, – коротко ответил их белокожий товарищ и слегка прибавил газу.

Минут десять спустя они въезжали во двор егерской базы. Это было небольшое одноэтажное здание с парадным крыльцом, на вершине крыши которого гордо развевался государственный флаг Кении. Но, как оказалось, это было вовсе не крикливое пижонство. В этом же здании располагался еще и полицейский участок, а также местный ветеринар. Несмотря на странное сочетание различных учреждений, ни у кого из постоянных обитателей дома никаких возражений против этого соседства не возникало. Это давало и положительные моменты. Часто правонарушения на этой территории первые обнаруживали именно егеря, которые ставили об этом в известность уже полицейских, которых за этим участком было закреплено целых два лица. В случае необходимости и те, и другие привлекали для оказания помощи и ветеринара, который с одинаковой ловкостью умел пользоваться и ватой с йодом, и автоматическим карабином. В двух метрах от участка дожидался своих хозяев видавший виды автомобиль. Его марку невозможно было установить по причине того, что этот механизм включал в себя составляющие многих производителей. Неподалеку от базы действительно стояло давно требующее ремонта деревянное сооружение; на нем на большой вывеске было гордо написано по-английски «Рык леопарда» с нарисованным разъяренным хищником, а чуть ниже и помельче – «Ланч, холодные напитки». Рядом с кафе и, видимо, внутри его отирались довольно подозрительные лица, которые всегда имеются у подобных заведений, в любой точке мира. Савичев, бросив взгляд на эту публику и цокнув языком, произнес:

– Интересно, посуду здесь хотя бы иногда ополаскивают? Если никто не возражает, начнем с визита к местным властям. А то они, чего доброго, еще обидятся на нас. После откушаем в этой ресторации. Ну, как?

Все молча вышли из машины. Никто, конечно, не возражал. Все четверо вошли в здание, где сразу же уперлись в дверь, за которой, судя по надписи на ней, должны были находиться блюстители порядка. Слегка постучав, вся компания ввалилась в кабинет. Оба полицейских сейчас действительно находились у себя и откровенно скучали. Одновременно они спасались от жары с помощью холодного пива.

– Привет, господа, – Савичев протянул руку для рукопожатия.

Те, несколько недоуменно глядя на него и его товарищей, все же поочередно пожали его руку. Они не могли понять, что за люди к ним пожаловали и зачем нарушают их покой. Савичев, естественно, счел необходимым обозначить причину их появления.

– Меня зовут, э… впрочем, неважно. До нас дошли слухи, что здесь были обнаружены тела двух иностранцев. Я и вот этот господин, – Савичев показал на Стаса, – ищем двух своих соотечественников. Но это как раз тот случай, когда мы оба надеемся, что это не их трупы. Мы рассчитываем на вашу помощь.

– Маро, включи вентилятор, иначе я скоро задохнусь, – обратился старший к своему коллеге.

– Конечно, сержант, еще четыре пары легких наш офис не вытянет, – младший встал и включил кондиционер.

После того как электроприбор зажужжал своим пропеллером, тот, кто был назван сержантом, повернулся на своем крутящимся кресле в сторону Савичева и возобновил общение:

– Сэр, не могли бы вы пояснить, что вам от нас нужно? Насчет трупов я уже понял. Уж не думаете ли вы, что я их оживлю? Если кто-то вам это пообещал, то нагло наврал. И еще, я не прочь поближе с вами познакомиться. К нам заезжают различные люди, но не всегда с хорошими намерениями. Вы меня понимаете?

– Разумеется. Мы понимаем, долг обязывает. Нет, господа. Мы просто хотим удостовериться, что эти люди не имеют никакого отношения к тем, кого мы ищем. – Савичев положил на стол перед ним свои документы. Остальные сделали то же самое.

– А зачем вы кого-то ищете? – спросил сержант, не спеша просматривая паспорта.

– Чтобы найти и отправить домой, там по ним очень соскучились.

– Безусловно, это довод. Это, случайно, не двое молодых людей, которые исчезли пару недель назад? Кажется, они были из России.

– Именно так, сэр.

– В таком случае можете не беспокоиться. Тех, кого нашли наши егеря, совсем другие люди. Мы уже это установили. Это супружеская чета из Испании. При них мы нашли их паспорта. Опознать этих людей действительно было очень непросто. Они вообще у нас не были зарегистрированы, вместе со своим проводником прибыли к нам из Уганды. Он по какой-то причине их бросил, укатив на машине. Дальше, думаю, вам все понятно.

– Вы хотите сказать, что это однозначно не те, про кого мы спрашиваем?

– Да. Два дня назад по фрагментам одежды и по нескольким другим отличительным особенностям их опознал один иностранец. Он их родственник, кажется, племянник, и прибыл в Уганду вместе с ними; затем господа захотели покататься по Цаво и прилегающим местам. Так что можете быть спокойны, это не они. Да и потом, по описанию, которое нам прислали, ваша девушка была блондинкой, а здесь скальп женщины, простите, был покрыт черными волосами. По возрасту они тоже никак совпадать не могут. Эти были почти пожилые люди. Вот так, господа. Маро, открой еще бутылочку, сегодня и вправду невыносимо печет, аж в горле пересохло, – снова обратился он к своему товарищу.

Маро быстро достал из холодильника и откупорил бутылку, затем передал ее своему начальнику. Сделав несколько больших глотков, сержант с блаженным видом откинулся на спинку кресла.

– Еще будут вопросы, господа? – с некоторым ехидством произнес он и снова приложил горлышко бутылки к своему рту. При виде этого Саша невольно провел языком по сухим губам. От такого зрелища чувство жажды всегда обостряется.

– Нет, нам больше ничего не надо. Мы очень вам признательны, желаем удачи на службе, – произнес Савичев.

Забрав паспорта, он повернулся и направился к выходу, увлекая за собой своих товарищей. Оказавшись на улице, он подытожил то, что для всех уже было и так понятным.

– Не зря я говорил, что тот старик попросту вешает нам лапшу. Не сомневаюсь, он прекрасно знал, что это не наши ребята. Вот пройдоха! Ладно, по крайней мере, наша совесть чиста. Информацию мы проверили, и потом, Стас, она очень понравится твоему боссу.

– Моему боссу понравится, когда я привезу к нему Алину.

Савичев пожал плечами и повертел шеей. После того как он сегодня крутил руль, ему захотелось немного размяться. Закончив это занятие, он продолжил:

– С этим вопросом разобрались, теперь пора подкрепиться. Как ты думаешь, Стас, что у них подают по субботам – жаркое из крокодилятины или отбивные из гиппопотама? Давай не будем гадать, сейчас сами разберемся. Ты не находишь, что это вполне милое заведение? И народ вокруг него такой, понимаешь, душевный. Меня туда прямо сами ноги несут.

Перейдя через дорогу, они подошли к дверям «Рыка леопарда». У самого входа в луже мочи лежал человек, и мирская возня его совсем не заботила. Перешагнув через его тело, товарищи оказались внутри. Их взору предстал небольшой зал. Почти все столы были свободны. В самом дальнем углу скученно сидела группа человек из десяти. Видимо, этот коллектив мучился от праздности. На их столе, кроме бутылок и стаканов, ничего не было видно. Общему колориту придавали пикантности бесчисленные эскадрильи мух, которые в качестве своих аэродромов использовали все, что попадалось на их пути. Товарищи прошли за один из столов и уселись вокруг него.

К ним не спеша подошел официант и с услужливым видом начал предлагать свои «фирменные» блюда. Но его старания оказались почти напрасными. После увиденного аппетит у компаньонов значительно поубавился. Проведя недолгие прения, они ограничились только омлетом из страусиных яиц с луком и пивом. Потерявший к ним интерес официант отправился выполнять незамысловатый заказ. Скоро он вернулся и расставил перед ними тарелки с едой. Он, конечно, уже не рассчитывал, что от этого заказа его доходы будут плясать мамбу. Ему, как часто это бывает, приходилось быть и хозяином, и рабочим в одном лице. Впрочем, это приносило мало пользы: в последнее время заведение плавно и неумолимо катилось к своей кончине. Но когда Савичев достал из кармана и вручил ему сотенную купюру, при этом великодушно позволив не отдавать сдачу, глаза мастера сковородок загорелись огнем. Однако не только у него. Щедрая оплата не ускользнула от внимания тех, кто сидел в стороне от них, и, судя по очень внимательным взорам, она их очень взволновала.

Закончив трапезу, товарищи снова оказались на вольном пространстве. Снаружи почти ничего не изменилось. Тот, кто лежал у входа, так и продолжал лежать. В нескольких шагах на импровизированных сиденьях располагались те, кому сегодня не улыбалось разбавить кровь какой-нибудь отравой, но они стойко надеялись это исправить. Только полицейское транспортное средство куда-то уехало, очевидно, вместе с местной властью.

– Омлет, надо признать, был совсем не плох. Я бы добавил в него немного специй, – ковыряясь во рту зубочисткой, произнес Савичев.

– Обыкновенная яичница, – ответил Стас. На его хладнокровном лице ничего не поменялось после обеда. Несмотря на свою внушительную фигуру, к еде он относился не так трепетно, как Олег.

– Ну, не скажи… Почти экзотическое блюдо. Такие яйца, конечно, можно попробовать и у нас, но окружающий антураж уж точно не подадут.

У Саши после еды настроения тоже заметно прибавилось. Оно было улучшено еще и потому, что Савичев его в ближайшее время доставать с этим вопросом не будет. Вся компания не спеша направилась к своему джипу. Теперь они не знали, куда им держать дальше путь. Все это прекрасно понимали, но каждый думал про себя, что это решат без него. Естественно, Савичев – а кто же еще? – попытался преодолеть этот корпоративный кризис.

– Что за меланхолия, народ? Вас что, омлет и жара ввели в апатию? Вы это прекращайте, мне вечером перед шефом отчитываться! Если я ему ничего теплого не скажу, кроме того, что мы удачно посетили местный чревонабиватель, он меня предаст проклятию.

В это время его внимание привлекла приближающаяся толпа местных завсегдатаев, и, судя по их лицам, к ним они шли не просто поздороваться.

– Кажется, насчет удачного вкушения я тоже поторопился. С десертом нас, похоже, сильно удивят…

Их было человек двенадцать-тринадцать. Среди них выделялся громила в белой майке и соломенной широкополой шляпе, остальные почтительно держались несколько сзади него. Но когда он подошел совсем близко, вся его ватага быстро обступила компаньонов со всех сторон, не давая возможности маневра в виде отступления. Диспозиция была определена, и громила выдал вердикт, после которого он, наверное, ожидал увидеть поверженного противника.

– Я Макете. Если без шума вывернете карманы, то можете убираться отсюда ко всем чертям. – И он смачно сплюнул на землю. Однако его ожидания не оправдались, даже наоборот; дальнейшие события начали развиваться по непредвиденному им сценарию.

– Парень, если я скажу, что меня зовут Вещим Олегом, на тебя это вряд ли произведет впечатление. Так с чего ты взял, что я при слове «Макете» должен от ужаса остолбенеть? И потом, что это за манеры, господа, – так взять и опошлить классический гоп-стоп? А где фраза типа «спокойно, это ограбление» и так далее? Короче, требую дубль, иначе я умываю руки, – Савичев как бы с досады щелкнул пальцами.

Громила, естественно, ничего не понял, кроме одного. Для него стало очевидным, что этот остряк издевается над ним в присутствии его команды. Из последних сил он сдержал себя. Но и что сказать, пока не знал. Савичев окончательно взял ситуацию в свои руки.

– Если ты действительно так крут, может, покажешь свою удаль в честном бою?

– С удовольствием. Считай, что ты труп, – быстро ответил Макете.

– Э, парень, не так лихо! Сначала испробуй моего меньшего брата, а уж потом меня. – Олег быстро повернулся к Стасу и произнес: – Стас, покажи ему наших, он твой.

Стас несколько секунд удивленно глядел то на Савичева, то на своего неожиданного партнера по спаррингу, но в итоге, размяв шею и плечи, сделал несколько шагов вперед. Макете перевел взгляд уже на него. Противник перед ним был явно не слабак. Что ж, тем радостнее будет победа. Все остальные без лишних слов очистили пространство для боя. Савичев, оценив состояние обоих бойцов, дал напутствующую речь:

– Стас, ты только не переусердствуй, ибо он и сам не ведает, что творит. – И повернувшись снова к Макете, добавил: – Не беспокойся, я обязательно навещу ближайшего священника, когда твоя душа нас покинет. Ты, кстати, какой веры, брат?

– Пошел к черту, – со злостью ответил Макете и, как танк, двинулся на Стаса. Тот при этом даже не шелохнулся. Приблизившись на нужное расстояние, кениец с небольшого размаха нанес мощный удар, но кулак застыл всего в нескольких сантиметрах от лица Стаса, который молниеносно выставил мертвый блок. Не раздумывая, Макете повторил попытку другой рукой, но итог был тот же. Теперь Стас решил, что настала его очередь, и резким выпадом ноги нанес противнику сокрушающий удар в живот. Макете даже не успел согнуться пополам, как контрольный удар в солнечное сплетение подвел итог этому поединку. Тело африканца рухнуло на землю, и минуты на полторы он разучился дышать. Наконец он сумел наполнить свои легкие кислородом. Стас стоял в паре метров от него и по-джентльменски созерцал происходящее. Наверно, он еще не понял, будет ли его противник продолжать поединок или ограничится тем, что успел почувствовать на себе. Но Макете был явно не удовлетворен таким финалом. Никто из его приятелей не мог вспомнить, чтобы с ним так обходились. Сделав еще один глубокий вдох, он быстро встал на ноги, а секундой позже в его руке заблестело лезвие ножа.

– Сейчас посмотрим, как ты запляшешь. Считай, что твою требуху будут клевать грифы, – он резко и часто начал махать ножом в направлении Стаса. Тому пришлось даже маневрировать, чтобы не получить рану. Так продолжалось с полминуты, пока нервы у Макете не выдержали и он с громким рычанием бросился на Стаса. Многим, включая его товарищей, показалось, что сейчас белый уляжется в пыль. Но они сильно ошибались. Мгновением позже Макете снова лежал на земле, и уже без ножа. Из его носа густо шла кровь. Стас же держал в руке оружие, которым мгновение назад его хотели прикончить. Нож был весьма не плох: широкое лезвие и добротная рукоятка из кости какого-то животного делали его вполне приемлемым для трофея. Нож быстро скрылся в его кармане.

– Я так понимаю, Макете, что со мной ты драться не будешь? – спросил его Савичев. – Или я ошибаюсь?

Макете поглядел на него очень недобрым взглядом, прислоняя при этом к носу кусок ткани, заботливо поданный кем-то из его окружения.

– Так я не понял, наш кризис закончен или нет? – снова поинтересовался Савичев, делая вопросительное выражение лица.

– Еще чего, мы даже не начинали, – ответил Макете, отбрасывая в сторону окровавленную тряпку. После этого он провел свирепым взглядом по своим подопечным и хриплым голосом громко крикнул:

– Чего стоите, давите их!

Этого было вполне достаточно, чтобы схватка вышла на новый уровень. Со всех сторон на компаньонов набросились товарищи Макете. Не сговариваясь, Стас и Савичев с двух сторон отрезали от нападавших Нуема и Сашу и принялись за ратный труд. В среднем на каждого противника приходилось по два удара, после чего их ряды начали таять, а лежащих тел на поле битвы прибавилось. Когда в результате усердия россиян среди африканцев осталось только двое бойцов, то они не стали искушать судьбу и, моментально развернувшись, показали феноменальные качества в области легкой атлетики. Не прошло и полминуты, как они исчезли из поля зрения. Их лежащие товарищи со стонами вкушали горечь поражения.

– Во, Стас, а еще говорят, что у нас милиция плохо работает. Тут прямо под окнами полицейских бомбят, никаких понятий о приличии, – еще не отдышавшись, произнес Савичев.

– Прямо в спортзале побывал, – ответил Стас. Его обычное флегматичное состояние быстро вернулось к нему, но еще минуту назад это был совсем другой человек.

Нуем и Саша продолжали стоять на месте и были немного не в себе от увиденного. Бой произвел на них очень сильное впечатление, хоть и был скоротечен.

– Здорово вы их, – только и сумел выдавить из себя Саша, от удивления качая головой. – Я уж подумал, что нам конец. Такие, пока все бока не отобьют, не отстанут, им только денег – мало.

– Да будет тебе, Санек, на ребят наговаривать! Это они так пошутили, не правда ли, Макете? – обратился Савичев к предводителю нападавших.

Тот сидел на том месте, где ему пришлось в последний раз приземлиться, и держался обеими руками за живот.

– Да, видок у тебя, приятель, не очень. Но ты не расстраивайся, невелика беда, что твой рейтинг авторитета в банде упал на несколько пунктов, это дело поправимое. Сломаешь для наглядности пару челюстей, и порядок в стае восстановится, – глядя на него, со смехом сказал Савичев. – Давай вставай. Есть разговор; может, еще подзашибешь деньжонок, я на тебя не в обиде.

– Какой еще разговор? – недовольно пробурчал Макете.

– Самый обыкновенный. Ты, как я убедился, фигура здесь значимая, а значит, все новости в округе мимо тебя не проходят. Если посвятишь меня в одну из них, будешь щедро вознагражден.

– Хм, ты странный, все вокруг да около говоришь. Что конкретно тебя интересует?

– Ты слышал о двух пропавших молодых туристах?

– Слышал, а что?

– Начало, считай, получилось. И что именно ты знаешь про это?

– Да, в общем, больше ничего. Пропали и пропали.

– Ты начинаешь меня разочаровывать. Я уже было хотел доставать деньги, но раз так, то извини.

Савичев уже начал отворачиваться от него, но его собеседнику это совсем не понравилось.

– Эй, подожди. Кое-что, может, и знаю…

– Так, и что? – Савичев вернул свое тело в прежнее положение.

– Неподалеку отсюда живет фермер, его зовут Ботото. Как мне говорили, он встречал каких-то двух европейцев. Ручаться за то, что это были они, не буду, но сейчас не самый сезон для туристов.

– И как это – неподалеку?

– Километров пятьдесят восточнее. Если поедете по этой дороге, то уткнетесь прямо в его ферму.

– Не могу сказать, что ты меня сильно обрадовал, парень, но денег я тебе немного дам. – Савичев отсчитал двадцать долларов и дал их Макете. На эти деньги вся его компания могла вольготно себя чувствовать в «Рыке леопарда» целые сутки.

– Спасибо, – выдавил из себя Макете.

– Вот видишь, Санек, наш новый знакомый даже с правилами приличия хорошо знаком, а ты сразу ему ярлык шьешь. – Поглядев на стопку денег, которую держал в руках, он добавил: – Что-то в последнее время я стал очень щедр, это становится у меня привычкой.

– Это потому, что они не твои, – с ухмылкой сказал Стас.

– Нет, Стас, это потому, что некоторые испытывают удовлетворение от того, что отдают, а не берут. Я начинаю понимать великих, которые раздавали деньги плебсу. От этого получаешь какое-то непередаваемое ощущение.

– Во загнул, – произнес Стас и пошел к джипу. Саша и Нуем потянулись за ним.

– Не поминай лихом, дружище, – обратился Олег к Макете и стал догонять товарищей.

Тот смотрел ему в спину, и в его душе боролись противоречивые чувства. Он поймал себя на мысли, что совсем не держит на этих людей зла. Минутой позже его рука поднялась вверх и стала энергично махать вслед удаляющемуся джипу.

* * *

Если в прошлый раз их путь был в значительной мере долог и тернист, то сейчас все было иначе. По ровной асфальтированной дороге они быстро преодолели расстояние. Макете не обманул. Это шоссе заканчивалось прямо во дворе фермы. Заметив ее еще издали, все отметили, что она имеет вполне цивилизованный облик. Усадьба состояла из дома европейского типа, с небольшим двориком. Окружавший двор газон был аккуратно подстрижен. Неподалеку были видны постройки для животных – обыкновенные загоны, в которых содержались свиньи и овцы.

– Миленько. Как в старой доброй Англии. Может, в этом чудесном уголке нам улыбнется удача?

– Не знаю, Олег, я начинаю сомневаться в успехе. Боюсь, мне нечем будет порадовать Аркадия Валентиновича.

– Ну что ты, Стас, брось! Если произошло что-то непоправимое, то это, конечно, не по нашей вине, а если нет, то мы еще поглядим.

За разговором они въехали во двор усадьбы. Посигналив пару раз, все вышли из машины и стали ждать появления хозяев. И они действительно появились. Навстречу вышел средних лет мужчина, который внимательно стал разглядывать незнакомых ему людей. Рядом с ним стояла девочка лет двенадцати, и судя по тому, как она прижималась к ногам мужчины, она была его дочерью. Видя, что гости так и стоят на своем месте, они подошли к ним ближе. Обратив внимание на то, что перед ним не только африканцы, разговор мужчина начал на английском, который, впрочем, у него был не на высоте.

– Мое почтение. Вижу, вы остановились тут отдохнуть, – пытаясь придать своему лицу дружелюбное выражение, начал незнакомец.

– Да, местечко вполне приемлемое, – ответил за всех Савичев.

– Спасибо, что вам понравилось. Мне это очень приятно. Прошу вас в дом. У меня часто останавливаются проезжающие. Дальше такой ровной дороги уже нет. Впрочем, если хотите, то располагайтесь здесь, – он указал на небольшую беседку, стоящую в тени деревьев, в маленьком саду рядом с домом.

– Да здесь даже лучше. – Савичев первым направился к ней. Внутри беседки были лавочки, а посередине стоял круглый столик.

– Я сейчас, вы пока располагайтесь, – ответил незнакомец и вернулся в свой дом. Немного погодя он снова возвратился, неся в руке плетеную корзину, которую поставил у ног Савичева. Тот с заметным любопытством наблюдал за его действиями. Нуем и Саша, наоборот, не проявляли к этому никакого интереса. Наконец из корзины был явлен белому свету большой кусок копченой баранины, а также весомая доля овечьего сыра. В большом глиняном кувшине было налито охлажденное молоко.

– Вот, угощайтесь, – произнес незнакомец и снова всем улыбнулся.

– Очень мило. Смотри, Санек, как надо вести себя с иностранцами, а то ты мне вначале почти испортил впечатление о своей стране. Вижу, я заблуждался. Значит, с продовольствием у нас полный порядок, осталось только познакомиться. – Своим раскладным ножом Савичев начал резать ровные куски баранины для себя и своих товарищей.

– Я, как видите, развожу овец. Меня зовут Ботото. Сегодня возил в соседний городок свой товар, но почти ничего не продал. Не беда, когда начнется сезон дождей, товар пойдет лучше. Люди сидят дома и от безделья много едят. – Ботото негромко засмеялся.

– Ты парень с юмором, это хорошо. Значит, говоришь, живешь здесь… Дом у тебя действительно хороший, и дочка, вижу, тоже. Но мы тебя побеспокоили все же по другому вопросу. Может, ты что-нибудь слышал о парне и девушке, которые недавно пропали в этих местах? Один весьма уважаемый человек посоветовал нам обратиться именно к тебе, – сказал Савичев, одновременно энергично пережевывая вполне неплохую баранину.

– О парне и девушке? Не знаю, ничего такого я не слышал. В наших краях давно стало спокойно. Конечно, бывает, что кто-то погибает в саванне – правда, нечасто. Но лучше поодиночке и без оружия сюда не соваться.

– Неужели так страшно посидеть одному в покое и тишине на травке?

– Я вам этого не советую. От машины без надобности дальше нескольких шагов отходить не следует. Львы и леопарды не всегда бывают покладисты. Вот, поглядите, – Ботото задрал брючину, и все увидели большой шрам от колена до самой ступни. – Это мне один молодой лев на память оставил. Он посетил моих овец, а я хотел его прогнать. Хорошо, что другие выстрелами его отогнали, а то бы мне конец. А уж если с самцом носорога встретитесь, то вообще замрите и не дышите. Это животное по-хорошему с вами себя вести не будет. Правда, сейчас их стало мало. Браконьеры постарались.

– Спасибо тебе за консультацию, дорогой, но давай вернемся к ребятам. Значит, говоришь, тебе ничего про них не известно?

– Которые пропали, таких не знаю. Недели полторы назад через мою ферму проезжали люди на двух джипах. Среди них были двое европейцев, как раз парень и девушка, кстати, очень красивая. Здесь они не задерживались, взяли немного продуктов. Они даже из машины не вылезали. Помню, все смотрели по сторонам. Как мне пояснил один из тех, кто был с ними, они обыкновенные туристы, и их возят на экскурсию по саванне. В иной день такие проезжают по несколько раз мимо меня. Правда, сейчас не сезон. Так вот, они купили у меня немного продуктов и поехали дальше. А о том, что кто-то пропадал, ничего не знаю. Моя дочка растет без матери и, наверно, по этой причине подходила к той девушке. Та даже взяла ее к себе на колени и гладила по головке. Сразу видно, хорошая девушка. Вот вроде и все.

Когда он закончил, все дружно переглянулись, только Савичев ничем не выдал своей заинтересованности. Даже поглощение баранины и сыра не было им приостановлено.

– Не все, папа, – неожиданно заговорила девочка, до этого момента незаметно стоящая в стороне, – та женщина подарила мне тетрадку с цветками.

– Что подарила? – переспросил ее Савичев с набитым ртом.

– Тетрадку. Я ее сейчас принесу.

Девочка быстро побежала в дом. Затем она вернулась, неся в руке толстую тетрадь.

– Вот она, – она дала тетрадь Савичеву.

Он полистал ее и понял, что это обыкновенный гербарий из засушенных цветков различных растений. Но особое внимание он обратил не на это. Под некоторыми цветками очень аккуратным почерком были сделаны надписи. Они давали краткое разъяснение к тому или иному виду растений.

– Стас, ты, случайно, не знаешь почерк дочурки Аркадия Валентиновича?

Стас подошел и поглядел на несколько строк.

– Как она пишет, я не видел. А может, не обращал внимания.

– Угу, очень содержательный ответ. Ладно, не напрягайся слишком, я твои сомнения развею.

– Это как?

– С помощью достижения цивилизации и моего незабвенного шефа.

Ответ Савичева мало что говорил, и Стас благоразумно решил не продолжать. Раз знает, что делать, то пусть и делает, а там будет видно. Савичев же достал свой сотовый и сделал несколько снимков с одного листа из тетради. Убедившись, что снимки получились вполне хорошими, он со словами «Привет моему шефу» отправил их по ММS понятно кому.

– Так, теперь ждем поклевки, – прокомментировал он свое действо.

Все, кто здесь был, внимательно наблюдали за его манипуляциями. Не прошло и двух минут, как у Савичева зазвонил телефон. Он с улыбкой поднес его к уху.

– Привет, шеф, как там у нас погодка? Здесь вполне ничего.

– Ты что мне за письмена прислал, тебя случайно солнечный удар там не хватил?

– Спокойно, шеф, все в порядке. Это образцы. Мне нужно выяснить, не принадлежит ли этот почерк Алине – или Толику, на худой конец. Тебе срочно надо съездить к Юрчину.

– Олег, порой мне начинает казаться, что я схожу с ума. Но, кажется, только когда я разговариваю с тобой. Может, ты нормально мне объяснишь?

– Да, шеф. Если коротко, то, значит, так. Нам сказали, что недавно нашли два трупа; мы съездили, разобрались – точно два трупа есть. Дальше…

– Это не они? – быстро перебил его Крыжовников.

– Я же говорю тебе, шеф: разобрались, вышла ошибочка. Потом мы поговорили с одними хорошими людьми, и немного погодя я держал в руках тетрадь с сушеным сеном. Между прочим, неплохо пахнет. Так вот, у меня большое подозрение, что эта тетрадь принадлежала нашим ребяткам. Теперь понятно?

– С большой натяжкой будем считать, что так. Жди, через час перезвоню.

– Сгораю от нетерпения.

Но шеф уже отключил связь.

– Вот так, любезный, – Савичев, кладя телефон в карман, обратился к Ботото. – Может случиться так, что твоя дочурка подарит нам надежду. Но независимо от результата, теперь уже стараниями шефа, я просто обязан ее отблагодарить.

В руках у девочки оказалась горка любимых Савичевым карамелек и пятидесятидолларовая банкнота. Малышка растерянно глядела то на свои подарки, то на отца. В глазах того можно было прочесть гордость за свое чадо.

– Я буду только рад, если это вам поможет, – наконец произнес он и взял девочку на руки. – Если так пойдет дело, то кормилицей в доме будешь ты, – Ботото поцеловал дочку в щечку.

Чтобы скоротать время, Савичев вплотную занялся бараниной, запивая ее молоком. Его товарищи еще не успели проголодаться и с некоторой завистью глядели на то, как он расправляется с деликатесом. Ботото, почти не переставая, рассказывал им разные истории из своей аграрной жизни и о местных новостях и происшествиях. И его почти никто не перебивал. Не имея постоянного общества в этом уголке, он энергично растрачивал весь накопившийся словарный поток. Савичев время от времени поглядывал на свои часы; хотя отведенный шефом час давно истек, вестей от него пока не было. Наконец зазвучала долгожданная мелодия. Савичев быстро достал телефон и прислонил трубку к уху.

– Ну что, везунчик, поздравляю, это ее почерк. Юрчин от радости чуть меня в объятиях не задушил. Я его, конечно, попытался немного остудить, сказав, что это только первые шаги, но из этого вышло мало проку. Так что планку ты взял, так ее и держи.

– Шеф, еще немного, и я расплачусь. Для этого осталось всего ничего – только сказать, что мой оклад стал чуть-чуть ближе к достойному.

– Облизнешься. Вот сделаешь работу, а там поглядим.

– Понял; извини, я забыл, с кем разговариваю.

– Вот и помолчи лучше. От твоей трескотни у меня мигрень начинается. Завтра не забудь позвонить. С ночевкой-то определились?

– Да, шеф, я тут присмотрел хорошее местечко, между двух львов. Сейчас только немного их растолкаю.

– Чудо ты луковое, все, до завтра, – и шеф оборвал связь.

Савичев, выключив телефон, обратился к товарищам:

– Мой шеф беспокоится насчет нашего ночлега. Я его, конечно, успокоил, но вопрос весьма актуальный.

– А чего здесь думать, переночуете у меня. Куда же вы поедете на ночь глядя?

– Что же, не будем обижать радушного хозяина своим отказом. Тем более после его рассказов мне ложиться баюшки во чистом поле совсем не хочется. Того и гляди, кто-нибудь съест. Уверен, мои спутники разделяют эти опасения; не так ли, господа? – Савичев вопросительно посмотрел на товарищей.

Под этим взглядом почти все кивнули головами в знак согласия.

– Ужин у нас уже состоялся, и если ты, Ботото, не против, то я бы хотел вернуться к интересующей нас теме.

– Я все, что знал, уже вам сказал.

– Кроме одной, но очень важной детали: куда они направлялись дальше?

– Этого они мне не сказали. А я и не спрашивал. Впрочем, я почти уверен, что поехали дальше на восток. По крайней мере, уезжали они именно в ту сторону. Если не так, то зачем им петлять? Думаю, поехали в сторону Больших холмов. Хотя, может, и нет, до них ехать довольно прилично.

– Неужели никто, кто был с ними, не перебросился с тобой несколькими словами – я имею в виду не только разговор о чудесной погоде и цене на баранину? Кстати, она у тебя очень даже недурна. Может, кто-то вскользь что-то сказал?

– Мою баранину знают даже в Момбасе. Два раза в год я ее вожу туда и сдаю в большой ресторан. Еще мой дед…

– Я прекрасно понял, что сельское хозяйство Кении в надежных руках, но все же давай о твоих недавних посетителях. Может, ты раньше кого-то из них встречал?

– Нет, не знаю. Если бы где раньше встречал, то, конечно, вспомнил бы. У меня хорошая память. И ничего такого, чтобы понять, куда конкретно те люди держат путь, никто не говорил.

– Что же, и на том спасибо.

Дальше разговор продолжался на отвлеченные темы, и спустя пару часов их новый знакомый проводил путников на отдых. Вечер постепенно уступал права ночи, и вся компания переместилась в дом к Ботото. Не злоупотребляя расположением хозяина, вся компания улеглась отдыхать. Только Нуем еще долго сидел на своей кровати и задумчиво глядел в окно. Но спустя какое-то время и он отдался во власть сна.

* * *

Сегодня подъем был до неприличия поздним – наверное, на это повлияли мягкие постели и чистый окружающий воздух. Да и некоторая суета последних дней тоже внесла свою лепту. Но всех назвать сонями было бы несправедливо. Нуем, к примеру, встал еще на заре, однако только по ему ведомым причинам не стал будить своих товарищей. Сейчас он стоял во дворе дома и играл с девочкой. Ботото хлопотал с приготовлением завтрака, который должен был состоять из маисовой каши и крепкого кофе. Еду он готовил здесь же во дворе, как привык это делать еще с детства. Сам он встал еще затемно, успев накормить и подоить свой скот.

– Прекрасное утро, – обратился он к Нуему.

– Да, верно. Но денек, похоже, будет опять жарким.

– Это точно. Извиняюсь, если лезу туда, куда не следует, но я хотел спросить, куда думаете держать путь.

– Пока не знаю. Мы еще не решили.

– Понимаю, надо дождаться того парня, никак не запомню его имя, ну который все меня спрашивал.

– Да. Только между нами. Он здесь за главного. Видел бы ты, как он и Стас отделали вчера целую кучу парней.

– Вот как? Не знаю, на забияк они совсем не похожи, даже наоборот – очень приличные люди…

– Разве я сказал, что они забияки? Просто те сами напросились. – Нуем, вспомнив вчерашнюю стычку, даже заулыбался.

Спустя значительное время во дворе появился Савичев с заспанным видом и, жмурясь от утреннего солнца, проследовал к колодцу и вылил на себя несколько ведер холодной воды. Вслед за ним слегка ополоснулись и его товарищи.

– Может, возьмем сегодня выходной, Стас? Попасем овечек, поможем по хозяйству Ботото. Он, наверное, один тут, бедный, замаялся.

Стас только усмехнулся в ответ. Только теперь при умывании он позволил себе снять с себя пиджак. Но, умывшись, снова в него облачился.

– Спасибо, но я привык справляться сам, – весело ответил Ботото. – Вы вовремя, завтрак давно готов.

– Я же говорю, надо сделать себе выходной.

– Твой шеф, конечно, не будет возражать? – Стас уже понял взаимоотношение этих двух людей. По-своему они ему даже нравились.

– Иногда наши точки зрения не совпадают, но я это потом улажу.

– Конечно, уладишь, – ответил Стас и направился к столу, где дымилась кукурузная каша.

Туда же отправились и остальные. Каша, вопреки опасениям Савичева, оказалась вполне съедобной и даже вкусной. Как пояснил Ботото, он готовит ее по особому рецепту. После того как с кашей было покончено, все принялись за кофе, и он не испортил хорошего начала. Некоторые даже повторили.

– Все, не успел открыть глаза – хочется где– нибудь упасть, – отфыркиваясь, Савичев встал из-за стола.

– Хотите, принесу вам шезлонг? В саду у меня тень, там хорошо.

– Ботото, хватит вводить меня в искушение. Нам пора в дорогу. Если ты не обидишься, мне нужно немного пошептаться со своими друзьями…

– Конечно, нет, я все понимаю; мне как раз нужно отнести воды овцам. Вам никто не будет мешать.

Взяв ведра, Ботото легким шагом пошел к колодцу. Когда он совсем удалился, Савичев обратился к своим товарищам:

– Ну что, хлопчики. Вижу, вы немного зашевелились после рассказа овцевода. Согласен, основания имеются. Итак, у кого будут какие предложения?

На его призыв никто не отозвался, тогда он персонально обратился к каждому.

– Твое мнение, Стас?

Стас пожал плечами и ответил:

– Честно говоря, даже и не знаю. Ботото сказал, что они, возможно, поехали на восток, но куда именно?

– Это точно, если просто ехать на восток, то можно и в Японию попасть. А ты что скажешь, Нуем?

– Я считаю, что Ботото прав. В восточном направлении много деревень. Возьмем за ориентир Большие холмы. Площадь поиска, конечно, большая, но там встречается много пастухов. Может, они нам что-то подскажут?

– А если нет, то что, тогда отправимся на запад? Потом, естественно, на север и на юг. Я перечислил все части света? Ребята, нам этот вопрос обязательно нужно решить. Фору во времени нам тоже никто не давал, если она вообще существует. Ваши доводы я вовсе не отметаю, но хотелось, чтобы они выглядели убедительней.

Последняя речь заставила всех замолчать. Савичев понял, что принимать окончательное решение придется ему. Несколько минут он просто молча стоял и думал. Взвесив все «за» и «против», он снова заговорил:

– Представим, что мы направимся на восток. Значит, нам необходимо четко знать, где мы будем двигаться. Ну-ка, Санек, дай мне твою карту. Поглядим, что у нас впереди.

Саша подал ему сильно измятую карту, которую всегда носил с собой. Сказать по правде, практического значения она не имела. Он и так наизусть знал все, что было на ней обозначено, но всегда демонстративно доставал ее из своего нагрудного кармана и разворачивал при сопутствующих туристах-иностранцах. Как он считал, это придавало ему веса в их глазах. Но в этот раз карту он достал впервые, да и вообще о ней никому не говорил; откуда про нее узнал Савичев? С этой мыслью он протянул ее Олегу.

– Так, впереди почти одна природа-мать. Хотя нет, вот и человеческое обиталище. Уж не про этот ли городок говорил Ботото? Я его даже на карте не сразу заметил, а, Санек?

Тот, поглядев через плечо Савичева, слегка кивнул головой:

– Да это маленький поселок. Я там, правда, ни разу не был.

На эту фразу Нуем слегка улыбнулся, чем заметно обескуражил Сашу. Скорее всего, у них это было профессиональное и касалось только их.

– Давайте теперь немного раскинем мозгами, – продолжил Савичев. – Если этот парень видел именно наших ребяток, то попробуем определить, куда они держат путь. Меня немного смущает их общество. Хотел бы я ошибиться, но боюсь, что их просто похитили. Не покататься же их взяли с собой. Впрочем, ломать голову, зачем и почему они сидят в этих джипах, я сейчас не буду. Этим вопросом, если потребуется, мы займемся после. Что же, едем на восток. В конце концов, я тоже склоняюсь к тому, что это направление имеет больше остальных на это право. Значит, решили. Теперь, Нуем, вся надежда на тебя. На этом позвольте наш консилиум считать закрытым. Тут, правда, у меня есть еще один вопрос.

– Какой? – спросил его Стас.

– Я прихожу к выводу, что нам может потребоваться оружие.

– У меня есть карабин, а Саша под сиденьем прячет свой автомат, зачем нам еще? – недоуменно спросил Нуем.

– Как-то неспокойно в этих краях. Но не это главное; мы не знаем, с кем можем там встретиться. А как я погляжу, тут сплошь и рядом все шатаются с «игрушками». Как известно, и палка раз в год стреляет. Я не хочу, чтобы она стрельнула в мою сторону. Но ничего не поделаешь, об этом надо было подумать раньше.

– А почему не сейчас? – воскликнул Саша. – Этот вопрос вполне можно уладить.

– Ты что, и пулемет где-то припрятал?

– Нет, у меня больше ничего нет, а вот у Ботото, может, и есть.

– У Ботото? Ты в своем уме? Он же обыкновенный фермер.

– Вы просто не очень знаете здешнюю жизнь, а потому и удивляетесь. Давайте лучше с ним поговорим. Но за оружие надо будет заплатить, оно здесь ценится.

– Да что ты! А я по наивности подумал, что его раздают всем желающим за танец вприсядку. Давай зови сюда Ботото. Ха, даже интересно, вот никогда бы не подумал. – Савичев искренне недоумевал насчет сказанного Сашей, хотя успел встретить в жизни немало разных ситуаций.

Ботото вскоре снова подошел к ним, вопросительно глядя на Олега. Тот не стал тянуть:

– Дружище, нам необходимо оружие; если ты сможешь нам его продать, в обиде на нас не будешь.

– Я знал, что вы спросите меня об этом. Что вас интересует?

Савичев с удивлением поглядел на него, но с ответом опять не затянул.

– Пара пистолетов и боезапас.

– Я говорю, какие нужны пистолеты?

– Что, есть даже выбор? Во дают местные фермеры! Ну, «ТТ», к примеру, есть?

– Подождите меня здесь, – коротко ответил Ботото и ушел в свой дом.

Его не было, наверное, минут двадцать. Но когда он возвратился, то вложил прямо в руки Савичеву пару «ТТ» китайского производства и две пачки патронов.

– Этого достаточно? Может, еще чего?

– Да ты, парень, просто находка для нас! И приютил, и накормил, и вот это не пожалел…

– Мне хорошим людям не жалко. Но пушки кому попало, конечно, не даю.

– Это правильно. Сколько мы тебе должны?

– А сколько сможете, столько и будет.

– Вот скромность! На, держи, этого должно хватить. – Савичев протянул ему деньги. Ботото не спеша их пересчитал, и его глаза начали округляться.

– Это намного больше, чем нужно. Вот это возьмите обратно, я же вам не танк продавал.

– Оставь. Они тебе еще пригодятся.

Но тот наотрез от них отказывался. Савичеву пришлось его убеждать, тем более что он искренне был ему благодарен за очень радушный прием.

– Ты не обижай меня и моих товарищей. На эти деньги лучше купи чего-нибудь своей дочке, она у тебя просто золотце. Да и про прививки овцам ты там чего-то говорил, вот как раз тебе их купить, – Савичев дружески похлопал его по плечу.

– У меня всего немногим больше ста овец, а не сто тысяч. Это слишком много, – ответил Ботото.

– Все, давай закончим этот ненужный разговор. То, что ты сделал для нас, должно по всем правилам вознаграждаться. А теперь нам пора ехать дальше. С учетом того, что мы провалялись почти до одиннадцати, а сейчас уже без десяти час, нам стоит поторопиться.

Их сборы были недолгими. Поблагодарив Ботото за хлеб-соль, Савичев крепко пожал ему руку и сел в джип. Его товарищи поочередно повторили этот жест. Включив зажигание, Савичев направил машину прямо за околицу фермы, за которой начиналась бескрайняя саванна.

– Опять по кочкам скакать… Зато наши мягкие места будут как из брони.

– Надо взять чуть левее, там трава не такая высокая, – произнес Нуем.

– Слушаюсь, мой штурман, – смеясь, ответил Савичев и плавно направил машину в указанном направлении.

Весь остаток дня они двигались вперед и даже ни разу не останавливались, не считая нескольких моментов, когда Нуем слишком долго выбирал правильный путь. И здесь, как правило, проявлялась Сашина реакция. Он очень настойчиво предлагал свою версию, которая почему-то всегда Нуемом отметалась. Саша на это очень обижался и сидел с недовольным видом до следующего торможения. Савичев поддевал их обоих, но делал это в щадящем режиме. Стас, как обычно, просто молча глядел на окружающие их пейзажи. В течение всего дня ничего заслуживающего пристального внимания больше не происходило, и, преодолев последний отрезок сегодняшнего расстояния, они решили остановиться на ночевку.

– Ночевать будем тут, – сказал Нуем и показал рукой на место ночевки.

Оно было вполне подходящим. Рядом находились заросли кустарника, а значит, было и топливо для огня. С трех сторон пространство хорошо просматривалось, что было в этих местах совсем не лишним. Компаньоны быстро развели огонь, а Стас и Олег развернули надувные матрасы, которые предусмотрительно взяли из лагеря. Все они сильно устали за день пути по жаре, пыли и бездорожью. Но в то же время трудности пути подбрасывали адреналин в кровь, а некоторым натурам он просто необходим.

Путники не спеша поужинали и легли неподалеку от огня. Только Нуем время от времени ходил вокруг их временной стоянки, останавливался и прислушивался к темноте.

– Санек, я никак у тебя не спрошу, а как у вас тут с амурным вопросом? А то я слишком долго без женщины начинаю увядать, – решил поболтать на сон грядущий Савичев.

– Да, в общем, как и везде, нормально, – ответил Саша.

– Ничего нормального я пока не заметил. С таким сервисом можно и зачахнуть окончательно. Я думал здесь познакомиться с какой-нибудь горячей девчонкой и оторваться, как положено, с незабываемыми впечатлениями.

– Не проблема! Закончим дело, я вам в Найроби таких девчонок подгоню – на всю жизнь запомните! – подзадорил Савичева Саша.

– Надеюсь, хотя предыдущий опыт говорит, что к твоим обещаниям нужно относиться осторожно.

В это время вдалеке показались огни, которые быстро приближались. Вскоре были видны фары движущего автомобиля, а потом стало доноситься и урчание двигателя. Похоже, что люди на машине увидели костер и направлялись в их сторону.

– Не могу сказать, что я рад визиту гостей, – произнес Савичев и посмотрел на Стаса.

Тот тоже никого не ждал в столь поздний час. Они оба молча встали с матрасов и отошли подальше от огня, давая знаком понять, чтобы так же поступил и Саша. Нуем, наоборот, выдвинулся навстречу приближающейся машине и, когда она подъехала близко, жестом руки предложил водителю остановиться, а сам потихоньку отошел от освещенного фарами места. В другой руке он держал предварительно заряженный карабин. Автомобиль остановился, и голос на суахили о чем-то спросил Нуема. Тот ответил, однако напряженность сохранялась. Незнакомец на повышенном тоне начал что-то говорить Нуему, а он – спокойно отвечать.

– О чем они говорят? – спросил Сашу Савичев.

– Чужак спрашивает, почему без разрешения находимся на их территории, а Нуем говорит, что утром мы уедем и что он просто сопровождает туристов.

Разговор явно обострялся стараниями прибывшей стороны. Несмотря на то что была ночь, можно было рассмотреть силуэты четырех людей, которые вышли из автомобиля и не спеша начали подходить к Нуему; один из них указал рукой в сторону костра. Вдруг Нуем быстро сказал по-английски: «Обороняемся», одновременно растворяясь в темноте. Чужаки моментально начали разбегаться в стороны и тут же открыли огонь вслед Нуему. Все происходило так быстро, что Саша растерялся и не мог даже пошевелиться, и только чувствительный удар по затылку вывел его из оцепенения.

– Ты чего рот разинул, быстро в кусты и лечь! – И Савичев толкнул его к кустарнику.

Сам он тут же упал на землю и отполз в сторону на пару метров, что было весьма своевременно. В том месте, где он стоял секунду назад, прошлась автоматная очередь, взбивая фонтанчики пыли.

– А-а-а, – нарочно вскрикнул Савичев и затих, давая понять врагу, что в него попали.

И это сработало. В его сторону с автоматом наперевес направился один из нападавших. Олег лежал в небольшой ложбинке, и это не давало возможности произвести в него контрольный выстрел. Сам же он хорошо видел приближающегося противника. Когда тот подошел к нему метров за десять и уже собирался выстрелить, рука Олега еле заметным движением махнула в сторону, и чужак сначала уронил автомат, затем схватился руками за грудь и, как обрубленный, навзничь упал на землю. Из его груди торчала костяная рукоятка ножа, добытого в честном поединке Стасом. В стороне двое нападавших поливали свинцовым дождем кусты, в которых скрылись Саша и Стас. Видимо, желая вести огонь наверняка, они, приблизившись к ним, обозначили свои силуэты; оттуда раздались два приглушенных выстрела, и оба стрелка замертво свалились друг на друга. Спустя несколько секунд со стороны, где стоял автомобиль незнакомцев, раздался хлесткий выстрел, который сильно отличался от остальной канонады, и наступила полная тишина – лишь сверчки продолжили свой концерт. Через минуту из темноты вышел Нуем, держа в руке чей-то автомат. Свой карабин он, как обычно, повесил на плечо. Проводник посмотрел на поле битвы и подошел к костру, к которому направлялись и остальные участники массовки.

– Ну что, амиго, рад видеть, что все целы и невредимы? – улыбаясь, спросил Савичев. – Можно сказать, нас немного взбодрили.

– Заодно и оружие проверил, – сказал Стас, перезаряжая свой «ТТ». – Молодец Ботото, хорошую пушку подогнал. И тебя, Саша, добрым словом помянуть надо, – он благодарно хлопнул кенийца по плечу. Тот еще, видимо, не вышел из заторможенного состояния и удивленными глазами смотрел на молодого врага, лежащего поверженным у его ног.

– Как долго ты будешь так стоять статуей? Пора немного прибраться; похоже, спать мы не будем, – сказал Савичев и подбросил побольше сучьев в костер, чтобы лучше осветить окрестность.

Затем они со Стасом начали перетаскивать убитых в кусты, предварительно изымая у них оружие. К их удивлению, среди них оказался один европеец. Зеленый фургон, на котором приехали чужаки, так и стоял с включенными фарами, и в их лучах игриво порхали мотыльки.

– Нуем, а где твой трофей, я что-то никого здесь не вижу? – спросил Савичев, ища четвертого неудачника.

– Этот может и сам передвигаться, – Нуем пальцем показал на человека, который сидел, облокотившись спиной о старую засохшую акацию. Очевидно, ему нездоровилось, он тихо стонал и одной рукой держался за правое предплечье.

Савичев подошел к нему и присел на корточки. С минуту он пристально его разглядывал.

– Да, настоящий флибустьер, только повязки на одном глазу не хватает, а так отчетливый типаж.

Перед ним сидел сухощавый африканец средних лет. Его лицо было покрыто множеством то ли морщин, то ли шрамов. В приоткрытом рту виднелось несколько зубов, которые торчали в разные стороны. На голове была надета старая шляпа, надорванная с одной стороны. Одежда незнакомца состояла из матерчатых брюк и цветной рубашки, которая стала несколько цветастее с правой стороны.

– А теперь, засранец, будь любезен объяснить нам, с чем связано вероломное нападение на мирно отдыхающих туристов? Надеюсь, по-английски ты понимаешь? – Савичев произнес это обычным своим тоном, но его внешнее состояние говорило, что он запросто может перейти и к более убедительному способу допроса.

– В Кении почти все говорят по-английски, – пояснил Саша.

Незнакомец, однако, молчал, только вызывающе смотрел на присутствующих.

– Вот и ладненько, значит, ты меня понимаешь. Поэтому повторяю, зачем вы на нас напали? И лучше тебе ответить по-хорошему, иначе я побеспокоюсь, чтобы тебе понадобилась повязка на глазик; уверен, она тебе будет очень к лицу. – Савичев привык достигать желаемого результата, а тут ему препятствовали, и это обстоятельство его начинало нервировать.

– Вы приехали сюда без спросу и не заплатили нам, – неожиданно заговорил пленник. – Но вы даже не представляете, что вы натворили. Вы убили младшего сына нашего босса, горе вам всем, – и незнакомец снова замолчал.

– Вот как? Я-то думал, что это вы нас обидеть заехали, а, оказывается, плохие мальчики – мы… Разве мы начали ни с того ни с сего пальбу на всю саванну? Или вы думали, что мы будем смирненько, как агнцы, сидеть и дожидаться, пока вы нас спокойненько не перестреляете? Притом с большой честью для нас – сам сын вашего босса соизволил бы это сделать! Кстати, который из них сынок будет? Уж не тот ли, которому я немного шкурку попортил? Вроде молодой был… Ну, ничего страшного, у босса, наверное, есть еще много оболтусов вроде этого, так что, я думаю, он даже не сильно расстроится, мальчишка-то явно был хулиганистый. Лучше бы ваш босс его хорошим манерам учил, глядишь, нормальным человеком бы стал – хотя с манерами он и сам-то вряд ли знаком. Ладно, джентльмен удачи, душевный разговор будет завтра, сегодня я очень устал. – И Савичев направился к джипу попить воды, но затем вернулся и встал неподалеку.

В это время к ним подошел Нуем, неся бинт, вату и пузырек с перекисью водорода. Он молча присел рядом с незнакомцем и ловким движением разорвал ему рубаху. Затем обработал рану, из которой кровь уже почти не сочилась, и, наложив марлю, туго зафиксировал ее бинтом.

– Вот наглядный пример человеколюбия; учись, Санек. Пять минут назад этот бандит чуть не пристрелил Нуема, а тот ему ласково замазывает пробоины. Осталось только в маковку поцеловать, – сказал Савичев.

Нуем, не обращая внимания на сарказм, продолжал свое занятие. Сняв висящую на ремне фляжку, он налил рома в емкую пробку и дал выпить незнакомцу.

– И закусить дать не забудь, – не унимался Олег. – Кстати, Стас, помнишь стишок про Африку – ну, где большие злые крокодилы?

– Помню, – ответил Стас.

– Ну так я хотел сказать, что в этом стишке также было упоминание про злодея Бармалея. Вот он, собственной персоной перед тобой сидит, можешь на него полюбоваться, – Савичев кивнул головой в сторону их пленника.

Наконец Нуем закончил свои «ухаживания» и обратился к товарищам:

– Здесь оставаться небезопасно. Нам надо переехать на другое место. Эти могли быть не одни, – сказал он, показывая рукой на раненого.

– Если перспектива еще одной баталии высока, то я за то, чтобы сделать маневр и ввести противника в заблуждение; все-таки поспать мне бы хотелось, – ответил Олег.

Другие тоже согласились с доводом Нуема. Все нехитрое имущество было уложено обратно в джип, туда же с помощью Нуема отправили непрошеного гостя. За руль фургона уселся Стас, и когда Саша затушил костер, кавалькада тронулась с места. Проехав километров пять, Нуем показал подходящее место для ночевки. Огня решили больше не зажигать, и усталые путники быстро расположились на отдых. Не спал только Нуем, который зорко следил за окружающей обстановкой и, конечно, за их пленником, который тоже пытался заснуть, но временами слышавшийся стон говорил о том, что это ему не очень удается…

* * *

Солнце еще не показалось на горизонте, а компаньоны были уже на ногах. Саша готовил кофе, а Савичев со Стасом рассматривали трофейное оружие. Их пленник, облокотившись о переднее колесо джипа, смотрел на них недружелюбным взглядом. Похоже, рана уже не так сильно его беспокоила, тем более Нуем сделал ему перевязку и дал пару глотков рома.

– Этого арсенала нам теперь хватит даже для того, чтобы атаковать гарнизон небольшой крепости, – произнес Олег, поднимая и разглядывая короткоствольный автомат незнакомой ему конструкции. Среди трофеев был револьвер с чеканной гравировкой на рукоятке и стволе, один «АК» и две американские автоматические винтовки. Однако боеприпасов было не густо. К винтовкам набралось полторы обоймы на обе, к «калашу» рожок, хотя, учитывая запас Саши, с этим вопрос не стоял. Револьвер же был заряжен шестью патронами плюс пачка, найденная в кармане у побежденного врага Савичева. Кроме этого, был еще небольшой автомат, который сейчас и держал в руках Олег, но в нем было всего четыре патрона.

– Ты гляди, Стас, они успели популять в нас почти весь свой боекомплект. Щедрые ребята, сразу понятно, для нас им не жалко.

– Хотели взять нас с ходу, нахрапом. Видимо, у них так уже срабатывало, а тут осечка, – ответил Стас, любуясь гравировкой револьвера.

– Да, дерзкие хлопцы. Но, как говорится, не всегда коту творог, бывает и мордой об порог. Эй, флибустьер, ты со мной согласен? – обратился Савичев к пленнику.

Тот молча продолжал наблюдать за ними.

– Нет, глазик я ему все-таки подправлю; я не такой гуманный, как Нуем, а то он ведет себя крайне невежливо. Разговаривать не хочет. Нехорошо. Излишнее молчание меня выводит из себя, а иначе зачем язык человеку?

Савичев направился к своей потенциальной жертве. Подойдя к нему, он сел на траву и скрестил под собой ноги.

– Итак, детская страшилка, как я тебе обещал, сейчас мы с тобой будем душевно общаться. Все очень просто: я тебе вопрос, а ты мне ответ. Если старательно отвечаешь – тебе бонус, если молчишь, то очки снимаются, со всеми вытекающими последствиями. Я надеюсь, ты все хорошо уяснил? – Савичев опять с интересом натуралиста, увидевшего незнакомое насекомое, разглядывал незнакомца. – Вопрос номер один: кто вы такие?

Незнакомец, с ненавистью глянув на Савичева, отвернул лицо в сторону, не проронив ни одного слова. Олег понял, что уговоры на него совсем не действуют, резко подался телом вперед и хлестким ударом кулака левой руки в лицо свалил допрашиваемого. На все это ушло не более секунды. Удар, видимо, был очень сильным, так как незнакомец зашевелился после него спустя какое-то время. Из его рта начала обильно литься кровь. Он лежа сплюнул ее вместе с одним из своих немногочисленных зубов.

– Считай, пупсик, что это была только разминка; выводы делай сам. – И Савичев, схватив за ворот его рваной рубашки, посадил несговорчивого собеседника на место, тот при этом застонал. – Вопрос все тот же, кто вы такие? – задавая его, Савичев как бы дружелюбно улыбнулся.

Незнакомец снова поглядел на Олега, но более отстраненным взглядом, и, еще раз сплюнув кровь, сказал:

– Я буду говорить с ним, – и он кивнул головой на Нуема.

– Я, то есть, тебе не по нраву. Все понятно, хочешь с Нуемом – пожалуйста. Он тебе заодно и сопелку вытрет. Но учти, если ты будешь гнать нам лажу, я тебе одно место наизнанку выворочу. Прошу прощения у присутствующих за грубость, но подобные типчики только такой язык и обращение и могут понимать, я на них налюбовался вволю. А бандит, он и в Африке бандит, суть все та же.

И Савичев отошел немного в сторону, уступая место Нуему. К нему тут же подошел Саша и протянул кружку горячего кофе. Савичев взял кружку и, делая мелкие глотки, стал наблюдать за дальнейшим развитием событий. Между тем пленник разговаривал с Нуемом на незнакомом языке. Нуем говорил мало, больше слушал, его лицо было серьезным, и он иногда как бы в знак согласия кивал головой. Наконец разговор был окончен, и Нуем, встав с корточек, взял у Саши свою кружку с кофе и отошел подальше, остальные невольно направились за ним. По его лицу было видно, что он о чем-то задумался. Все ждали, когда старик скажет им о разговоре с незнакомцем. Но Нуем не торопился и, допив свой кофе, закурил сигарету, продолжая о чем-то мыслить.

– Как долго мудрый Ка будет думать? – произнес в пространство Савичев.

Упоминание одного из героев сказок Киплинга было вполне уместным, ибо Нуем, неподвижно сидя в одном положении, сейчас действительно походил на удава. Наконец он потушил слюной сигарету и обратился к своим спутникам:

– Боюсь, у нас очень большие неприятности. Люди, которые на нас вчера напали, принадлежат Кордею. Вообще они занимаются скупкой и перепродажей трофеев браконьеров, в том числе и живых животных, но также охотно грабят туристов в этих местах. Одно время полиция их сильно прижала, но сейчас они опять взялись за свое. Сам Кордей живет где-то у Найроби и редко бывает в саванне. Но его люди порой сюда наведываются. Хуже всего, что вчера мы убили его младшего сына, которого он очень любил. Этого Кордей простить никому не сможет, хотя мы всего лишь оборонялись. Я спросил о парне и девушке, но пленник про них ничего не знает. Мне показалось, что он не врет.

– Нуем, один из них был явно не здешний. Непонятно, как он оказался среди них? – спросил Стас.

– В этой банде можно найти любой сброд. Там главное – выполнять приказы Кордея, остальное значения не имеет.

Нуем достал еще одну сигарету. Новость, которую ему поведал раненый пленник, его очень беспокоила. Он знал об этой банде, и она была не на хорошем счету даже у собратьев по ремеслу. Правда, она орудовала только в самых глухих уголках этого дикого края, но от этого легче им вряд ли будет. Может быть, Кордей уже ищет своих пропавших людей, тем более что среди них был его сын. Остальные, похоже, не осознавали в полной мере грозящей им опасности и после его рассказа налили еще кофе по своим кружкам, Саша умел его варить.

– Да не бери ты в голову, Нуем; не мы начали эту заварушку, и нечего об этом переживать. Нам свой вопрос надо решить, и мне до какого-то там Кордея дела нет никакого, – сказал Савичев, допивая кофе.

«Ладно, пусть все идет своим чередом, как-нибудь проскочим», – подумал Нуем и сказал, что пора продолжить путь. Посоветовавшись, компаньоны решили дальше ехать только на своем джипе, предварительно пополнив запас горючего из трофейного автомобиля, тем более в нем были канистра и резиновый шланг. Саша быстро отправился перекачивать топливо, остальные – укладывали вещи. Через пятнадцать минут все было готово. Можно было отправляться.

– А что нам делать с этим флибустьером? – спросил Савичев. – Не с собой же его тащить. Признаться, мне его общество неприятно.

Только он это сказал, как со стороны, где стоял зеленый фургон, взревел двигатель. Автомобиль резко рванул с места и быстро начал удаляться от их лагеря. Все сразу все поняли и уже прыгали в свой джип, чтобы начать погоню, но тут Саша указал на спущенное колесо, и стало очевидно, что преследование невозможно.

– Вот негодяй, как он нас ловко вокруг пальца обвел, – закричал Савичев и с досады стукнул ногой по колесу. – Непонятно, как он смог спустить нам колесо, он же все время сидел там и не вставал? Неужели ты, Нуем, проморгал? – не унимался Олег. – Санек, ты же бензин оттуда перелил, может, он сейчас заглохнет? – предположил он. – Давай запаску, мы его сейчас догоним.

– Олег, там в баке еще оставалось литров десять-пятнадцать, заглохнет он не скоро, – констатировал неприятный для Савичева факт Саша.

– Ну и пусть катится куда подальше. Действительно, зачем он нам сдался? Все, забыли. Санек, меняем колесо – и ходу, а то мы здесь слишком надолго застряли.

Саша уже достал запаску и начал демонтаж спущенного колеса. Когда он стал его снимать, то обнаружил в нем шип от акации. Стало понятно, что беглец тут был ни при чем, скорее всего, они еще вчера прокололи колесо, и оно медленно спускало всю ночь.

– Теперь нам надо убираться отсюда как можно быстрее и подальше, – произнес Нуем. – Он может скоро рассказать о случившемся своим товарищам, и тогда сами понимаете…

– Ну что ж, остается только надеяться на то, что их босс, или папаша мною убиенного олуха, с пониманием отнесется к случившемуся. – Савичев, газанув для бравады, с последующей небольшой пробуксовкой направил джип навстречу восходящему солнцу.

* * *

Когда Сабиб сумел выждать момент и вырваться из плена этих чужаков, он без остановок гнал свой фургон, даже о полученной ране сейчас не вспоминал. Сначала бандит опасался погони, а затем, поняв, что за ним никто не гонится, он просто спешил быстрее попасть в лагерь к боссу, чтобы организовать преследование тех, кто нанес ему большую обиду. Но, несмотря на этот эмоциональный подъем, который сначала придавал ему сил, спустя некоторое время все же пришлось остановиться. Стало очевидно, что он просто сбился с правильного направления. Сам он, конечно, не новичок в этих местах, но за рулем Сабиб сидел очень редко, предпочитая место пассажира. Да и изначально направление ему не приходилось выбирать – тогда главным было подальше унести ноги от этих «туристов». «Туристы. Назовут же себя! Те ездят без оружия, и по ночам их тоже в саванне не увидишь. Кто же они на самом деле?» Эти и подобные им мысли прочно сидели у него в голове. Проехав километров тридцать и поняв, что он держит неправильный путь, Сабиб остановился. От напряжения повязка на ране вся пропиталась кровью, а голова отчетливо начала кружиться. Он понял, что продолжить путь не может. Сначала нужно восстановить свои силы. «Сейчас бы глоток того рома», – вспомнил Сабиб Нуемово угощение. Заехав в высокую траву, он выключил двигатель, затем, подняв все стекла, медленно, со стоном перебрался на заднее сиденье и постарался поудобнее расположиться на нем. За всю прошедшую ночь он едва сомкнул глаза и теперь ощущал необходимость сна. Плечо снова начало успокаиваться, и незаметно для себя он погрузился в сон…

Когда Сабиб снова открыл глаза, его окружала сплошная тьма. «Неужели я так много проспал? Надо быстрее ехать». Он снова перебрался на место водителя. Минутой позже его фургон начал набирать скорость. В этот раз он предварительно определил для себя нужное направление и направил машину в сторону пролегающей южнее добротной грунтовки. Его сейчас заботило, кроме прочего, и то, что бензина осталось совсем немного. Впрочем, Сабиб рассчитывал разжиться им при необходимости где-нибудь по пути, других вариантов у него все равно не было.

Уже под утро он наконец выехал на желанную грунтовку, которая позволила двигаться значительно быстрее. До лагеря оставалось не больше пятидесяти километров, но лампочка замера топлива настоятельно обращала на себя внимание. Преодолев очередной подъем, он уже хотел включить повышенную передачу, как внезапно на дороге увидел силуэт человека. Утренние сумерки не позволили ему сразу определить ни возраст, ни даже пол этого человека – он только увидел, как тот поднял руки навстречу его автомобилю и даже сделал несколько шагов. Невольно Сабиб начал останавливать автомобиль, и только после того, как его машина остановилась совсем рядом с внезапным встречным, он сумел рассмотреть того, кто встретил его здесь в столь ранний час…

* * *

Савичев держал в руках бинокль и завороженно наблюдал за естественным отбором. Отсюда, с пригорка, окрестности очень хорошо просматривались, тем более в оптику. А такую картину вживую он видел впервые в своей жизни. В полутора километрах от того места, где остановился их автомобиль, разыгрывалась трагедия. Первым на нее обратил внимание Нуем, показывая рукой всем остальным. Савичев отчетливо видел, как довольно крупный гепард на огромной скорости преследовал с виду хрупкую газель. Но это впечатление было обманчиво. Когда казалось, что для достижения заветной цели хищнику оставался один бросок, газель делала резкий поворот в сторону, и гепард пролетал мимо. Так повторялось несколько раз кряду, когда наконец сильно уставшая кошка остановилась и, открыв свою пасть, глубоко дышала. Газель же, не искушая судьбу, вскоре скрылась из виду.

– Раньше такое только в «Мире животных» видел. Но разве это можно сравнивать? Какой накал страстей! Нет, в природе все честно. Кто ловчее и сильнее, тот и имеет право на жизнь. Вот у человека часто действуют совсем иные правила. – Савичев еще раз бросил взгляд в сторону уходящего в ближайшие заросли гепарда.

– Если вы задержитесь у нас еще немного, я вам покажу, как охотятся львы. Для этого нужно сесть в засаду и наблюдать. Они охотятся группами и чаще в сумерках. Правда, бывает, что и днем нападают, если голодные, – не преминул блеснуть своими познаниями Нуем.

– Я понятия не имею, сколько нам здесь придется торчать. Но, думаю, мой шеф вряд ли поймет меня, если узнает, что я наслаждаюсь местными красотами. Впрочем, если Стас никому не скажет, тогда, может…

Савичев поглядел на Стаса и улыбнулся. Тот, как обычно, почти ничем не обозначил свои эмоции и просто продолжал молча сидеть на траве.

– Ну что, поглазели – и будет, а то я скоро совсем забуду, зачем я сюда прилетел. Нуем, ты говорил, что здесь где-то поблизости пасут стада. Пора проведать местных пастырей. Кому, как не им, знать последние новости в округе. – Савичев отвинтил крышку у фляжки и сделал несколько глотков, затем передал ее Стасу, который повторил ту же процедуру.

– Нам надо взять немного севернее. Сейчас там трава на пастбищах еще не выгорела. – Нуем с серьезным видом, как он всегда делал, показал нужное им направление.

– А мы пойдем на север, а мы пойдем на север… На север так на север. Если ты прав, Нуем, то, может, и молочка перепадет попить. – Савичев ловким движением запрыгнул на водительское место.

Они проехали еще несколько километров, и дальше пошла холмистая местность. Савичеву приходилось проявлять свои лучшие навыки вождения, и остальные оценили их по достоинству. Порой пологий подъем на очередной холм вдруг резко переходил в крутой спуск, или наоборот. От усилий спина Савичева вся сплошь стала мокрой, но он, не обращая внимания на это, настойчиво направлял автомобиль вперед. Но машине этот экстрим, похоже, начинал надоедать; из-под капота – сначала едва заметно, но затем все отчетливей – начал пробиваться пар. Стрелка термометра на щитке приборов тоже убежала к крайней правой точке. Понимая, что, если сейчас не сделать остановку, они просто останутся без транспортного средства, Савичев, поднявшись на очередной холм, заглушил двигатель. Саша, первым выпрыгнув из салона, быстро открыл капот настежь, чтобы проветрить железное сердце джипа.

– Сейчас бы сюда наш родной «уазик»… Тот на такие пустяки не стал бы обращать внимания. Надо фирме по прокату вкатить неустойку за неудобства; ты как думаешь, Санек? – вылезая из машины, произнес Савичев.

– На таких подъемах и бронетранспортер задымит, – ответил тот.

Савичев хотел еще что-то сказать, как его взгляд на чем-то остановился.

– Вы поглядите. Вот и бычки наши желанные. Надеюсь, что и коровки там найдутся.

Прямо к ним двигалось небольшое стадо. По обе стороны от него бодрым шагом шли пастухи, державшие в руках длинные палки, которыми при необходимости помогали себе на подъемах. Они тоже увидели людей, стоящих у джипа. Видимо, решив, что им и их стаду ничего не угрожает, пастухи продолжали идти вперед. Спустя пару минут они подошли к незнакомцам и вполне дружелюбно их приветствовали. Путники ответили взаимностью, после чего напряженность между сторонами совсем улетучилась. Но если приветствия поняли все, то дальнейшее общение без переводчика было невозможно – пастухи говорили на каком-то местном наречии и, судя по всему, с английским были не дружны. Нуем охотно взялся уладить эту преграду. Пока он вел оживленный разговор с пастухами, остальные с интересом наблюдали за ними.

– О чем кипят страсти? – негромко спросил Савичев Сашу.

– Нуем спросил у них, из какой они деревни, как у них дела, достаточно ли воды для скота.

– А я уж подумал, что они о пустяках болтают. Ладно, не буду мешать, – отойдя немного в сторону, Олег сел на траву рядом со Стасом. Немного покрутив головой по сторонам, он сорвал длинную былинку и засунул себе в рот.

Разговор между Нуемом и пастухами длился еще минут пятнадцать. Наконец они пожали друг другу руки, и пастухи быстрым шагом отправились догонять свое стадо, которое за это время отошло от них на приличное расстояние. Видя, что пастухи уходят от них, Савичев с огорченным видом произнес:

– Молочка, видимо, попить не получится. Нехорошо, мой растущий организм требует кальция и других полезных веществ. Придется ему подождать лучших времен. Надеюсь, что духовная пища будет значительней по своему содержанию, – обратился он непосредственно к Нуему, ожидая от него пересказа разговора с пастухами. У того явственно заблестели глаза, да и сам он стал каким-то возбужденным.

– Кажется, нам очень повезло. Но это только с одной стороны. С другой – появилась очень большая трудность, – издалека начал Нуем.

– Нуем, в тебе пропадает дар нагнетателя страстей. Каждый раз, как ты начинаешь говорить, мне кажется, что сначала я должен очень сильно испугаться. Считай, что так оно и есть, но прошу тебя, давай продолжай, а то у меня от нетерпения мандраж начался.

– Тут вот оно что. Эти ребята сказали, что недавно к ним приезжал вождь из соседней деревни. У его сына скоро свадьба, и для этого праздника необходимо много скота. В этих краях свадьба может длиться неделями. Так вот, он сам отобрал для покупки скот и даже внес предоплату. То стадо, что мы сейчас видели, как раз предназначено для забоя, его гонят на откорм на лучшее пастбище. – Нуем сделал паузу, доставая из кармана пачку сигарет.

– Это, конечно, очень интересно, но, судя по всему, тебя в шаферы жениха не позвали. Поэтому в чем нам повезло, я не понял, – произнес Савичев.

Не обращая внимания на реплику Савичева, Нуем продолжил:

– Особенность во всем этом заключается в том, что сын вождя женится на белой девушке. Подробности, связанные с этим, пастухам неизвестны, но они сказали, что девушка оказалась в деревне совсем недавно, и что примечательно, привезли ее вместе с одним парнем.

– Вот это уже интересно. Первую часть мог бы сразу пропустить. Ну давай, что там дальше? – с нетерпением подталкивал Нуема Савичев.

– Свадьба будет через неделю, на новолуние. Это связано с местными обычаями.

– Я такое видел в фильме про Кинг-Конга. Там тоже полная луна требовалась, – с плутоватой мимикой вставил Савичев. – Если я тебя правильно понял, Нуем, то это была лучшая часть твоего рассказа. Теперь подавай ложку дегтя.

– Вождя зовут Мотара. Это очень опасный человек. Ни одному человеку в округе не придет в голову в чем-то перечить ему. Он привык брать все, что ему захочется, и это считается правилом. Сам я его никогда, к счастью, не встречал, но много о нем слышал. Все считают его, кроме прочего, очень умным и хитрым человеком. Боюсь, что если это наши ребята у него, то добровольно он нам их не отдаст. И это в лучшем случае. По слухам, он очень скор на расправу, и она у него бывает лютой.

– Все, Нуем, достаточно, садимся в машину и едем обратно. Быть зажаренным вживую на костре мне совсем не хочется. Думаю, остальные разделяют мои опасения? Или есть другие мнения? А ты, Стас, потом скажешь своему Аркадию Валентиновичу, что его дочку удачно пристроили. А что, удачная партия! В зятьях будет не какой-нибудь забулдыга, а весьма респектабельный господин – сын вождя, – Олег поднял кверху указательный палец. – Одних коров у нее будет не сосчитать.

Савичев наклонился ближе к Стасу, при этом сделал притворно циничную гримасу. Стас тоже поглядел на него и даже слегка улыбнулся, но, как обычно, не произнес ни одного слова.

– Хотя, с другой стороны, почему бы нам не поприсутствовать на таком значительном торжестве? По совести, со стороны невесты тоже должны быть гости. Нет, Нуем, я с тобой не согласен, что этот вождь сделает из нас барбекю. Сам же сказал, что он умный. На фига ему портить отношения с родственниками невесты? Уж лучше дружить домами, как говорится. Вот увидишь, нас еще усадят на самые почетные места за столом. Судя по всему, Стас, наша поездка удалась на славу.

Все, за исключением Стаса, с удивлением слушали Савичева, не понимая, шутит он или говорит серьезно.

– Больше тебе пастухи ничего не сказали?

– Я выяснил у них, где находится деревня Мотары. Это уже недалеко отсюда.

– Это правильно. Не хватало еще опоздать на свадьбу! Так что нечего здесь рассиживаться, трогаем вперед. Санек, как там у нас дела с охлаждением?

– Все нормально, воду я поменял, движок остыл.

– Тогда в путь. Давай, Нуем, показывай нам дорогу, я страсть как люблю суету с приготовлением к хорошим тусовкам. – Савичев откровенно рассмеялся.

Нуем же серьезно поглядел на него, видимо, так и не поняв его настоящего настроя, но выяснить это решил постепенно; возражать не стал и молча сел на свое место. Отдохнувшая машина плавно тронулась в сторону, с которой ранее пришли пастухи…

Десять дней назад

– Куда же они нас везут? – непонятно кого спросил Толик, с очевидным испугом глядя в окно джипа, за которым неторопливо проплывали пейзажи Кении, а может быть, и еще какой-либо африканской страны. В этих местах никогда не обнаружишь, где начинается одно и кончается другое государство. Пожалуй, и люди, которые населяли эти места, даже не догадывались, подданными какого территориального образования они являются.

Вот уже второй день идет с момента, когда эти люди с автоматами лишили их свободы и постоянно перевозили с места на место, как будто сами не знали, куда им надо прибыть. Казалось, ничто не предвещало их сегодняшнего состояния. Накануне похищения они, как обычно, отправились из лагеря в долину за образцами вместе со своим проводником Нуемом. Он довольно сносно говорил по-английски и даже неплохо разбирался в местной растительности. Это в значительной степени облегчало им работу. Кроме того, у него всегда за спиной висел большой карабин, – на случай, если возникнут какие-либо проблемы с животным миром, среди представителей которого было немало хищников. Впрочем, Нуем и сам не помнил, когда ему последний раз приходилось снимать свое оружие с плеча, то ли звери были умнее, чем о них думал человек, то ли им хватало пищи и без него.

К вечеру они возвратились в лагерь, где всегда хлопотала жена Нуема, которая готовила им ужин из мяса или просто разогревала привезенные с собой припасы. В округе было мало населенных пунктов, и с людьми они встречались нечасто. Вот только в прошлое воскресенье они ходили в соседнюю деревню купить местного сыра, который Нуем очень расхваливал. Сыр действительно был хорош. Местные жители уговорили их остаться на праздник, который должен был начаться, как только появятся первые звезды, и продолжаться почти до утра. Праздник посвящался какому-то божеству и считался для деревенских жителей очень важным. Действительно, было весело. При свете многочисленных костров мужчины становились в круг и кружились в танце, а женщины со стороны им подпевали, и все это происходило под неумолкаемый бой барабанов и звуки каких-то местных инструментов.

Спустя несколько часов в деревню приехали какие-то люди на двух джипах, а самый главный из них, судя по одежде и поведению, после танца, который он исполнил с остальными, долго о чем-то разговаривал со старейшинами деревни. Алина и Толик заметили, что он несколько раз показывал рукой в их сторону, при этом что-то эмоционально говоря на местном наречии.

Для Алины и Толика было большой радостью, когда их родители после долгих уговоров все же отпустили их в Африку. Оба были, несомненно, перспективными аспирантами и проявляли незаурядный интерес к изучению редких растений этого жаркого континента. Но оба считали, что их знания не будут полными, если они воочию не исследуют места, где произрастают эти представители фауны. Надо сказать, что родители у них были не простыми людьми, а с весьма конкретным положением. У Алины отец был крупный бизнесмен, владеющий сетью магазинов в столице, а у Толика родители занимали не последние должности в префектуре Западного округа Москвы. Несмотря на то что парень и девушка были единственными детьми в семьях и не знали практически ни в чем отказа, им долго пришлось убеждать родных, чтобы те дали согласие на эту поездку. Детьми их можно было назвать только по отношению к родителям, но никак не по возрасту. Толику было двадцать пять лет, а Алине – на три года меньше, это были вполне взрослые люди, коими они себя и считали. Начиная со студенческой скамьи между ними начали складываться не просто дружеские отношения, а нечто большее. С годами эти отношения только крепли, и близкие уже начали рассматривать их как перспективную супружескую пару. Накануне поездки в Кению состоялась помолвка, после которой узкий круг лиц был поставлен в известность о предстоящей свадьбе, намеченной на ближайший декабрь. В общем, жизнь их была понятна и размеренна. И вдруг такой поворот…

* * *

Мотара был большим человеком – так думал он, так говорили все люди в его деревне, и не только. Он многое повидал на своем веку. Когда отец дал ему впервые подержать в руках оружие, он понял уже тогда, что это будет главный предмет в его жизни. Спустя два года товарищи привезли тело отца в деревню – пуля егеря попала ему точно в сердце, и он ничего не сказал ему напоследок. Мотара помнил, как голосила его мать и вторая жена отца, как кто-то сказал, что теперь он главный мужчина в семье. И он стал главным – не только в своей семье.

А через месяц мужчины взяли его с собой на первую настоящую охоту. Они долго шли по тропам, выслеживая стадо слонов и одновременно прячась от ненавистных егерей. В тот раз им крупно повезло, и в деревню они привезли много слоновой кости, за которую перекупщики давали все, что только можно было пожелать, но главное – оружие. Именно тогда колдун сказал всем, что удачу им принес Мотара и что он будет вождем. Много протекло с тех пор времени и крови. Теперь уже в глазах его сына горит тот огонь, который так магически действовал на его соплеменников. Как он быстро вырос! Казалось, еще вчера бегал со сверстниками по деревне и завистливо глядел на бывалых воинов. А сегодня он – первый среди равных и прямой его наследник, и ни у кого это не вызывает сомнения, ибо парень доказывал это своей отвагой и смекалкой, привозя богатые трофеи. Но тот трофей, который он привез вчера, сильно беспокоил Мотару. Это были люди, молодые мужчина и женщина. Мотара никогда не доверял европейцам – они часто обманывали его, платя за товар слишком малую цену, а он нередко из-за них терял людей.

Мотара поднял с пола хижины глиняный сосуд, поднес к губам и сделал несколько глотков. Обжигающая жидкость успокаивающе подействовала на него, и он направился к выходу, при этом думая, что должен немедленно поговорить с сыном.

– Шой-я, – позвал он подростка, который возился недалеко от его хижины с большим ножом, старательно проводя клинком по бруску. – Беги и позови Нугума, пусть он придет ко мне.

Подросток мгновенно вскочил на ноги и, не говоря ни слова, быстро побежал исполнять приказ. Вскоре в хижину вошел Нугум. Его статная фигура и легкая, но в то же время грациозная походка всегда служили предметом гордости Мотары и пристального внимания молодых девушек в деревне. Хотя они могли больше не беспокоиться. У Нугума была невеста из соседней деревни по имени Тали, и вот уже несколько лет они считались предназначенными друг другу; так решили они, или, точнее сказать, их родители. Свадьбу решили сыграть весной следующего года, по совету колдуна, который пользовался у Мотары – а следовательно, и у всех остальных – непререкаемым авторитетом, с тех пор как предсказал его будущее.

– Отец, ты меня звал? – спросил Нугум, слегка наклоняя при этом голову.

– Да, хочу с тобой поговорить, – ответил Мотара, давая знак сыну, чтобы он присел напротив него. – Зачем ты привез этих двух людей в деревню? Мне сказали, что они твои пленники. Разве ты забыл, что только я решаю, брать кого в плен или не брать? Или ты уже стал вождем?

– Отец, я был с людьми далеко и не мог тебя спросить об этом; прости, если разгневал тебя.

– Своим поступком ты можешь навлечь на всех нас беду. Этих людей, может быть, уже ищут или скоро начнут искать. Ты, наверное, забыл, как три года назад мы захватили тех англичан за то, что они заехали на нашу территорию и охотились без спросу, а когда им об этом сказали, они только смеялись – а я не люблю, когда надо мной смеются… А потом пришли солдаты и долго искали тех людей. Они ушли только тогда, когда мы смогли их убедить, что, возможно, они сгинули в саванне и мы их никогда не видели. Но если бы они узнали правду, то что было бы тогда. Скажи, эти люди тебя чем-то обидели, они твои враги? – Мотара внимательно посмотрел на сына.

– Нет, отец, – ответил юноша и смущенно опустил глаза.

У Мотары вдруг появилось определенное предчувствие. Слишком хорошо он знал своего сына и не помнил, чтобы тот когда-либо так смущался. Даже когда Мотара его наказывал, притом иногда (сознательно) перед другими, Нугум глаз не опускал, но мужественно и достойно принимал наказание. Неужели это то, что Мотара предположил еще вчера, издалека поглядев на пленников? Они были молоды, но главное, и это отметил не только он, девушка была очень красива. Вряд ли она могла чем-то настроить против себя Нугума и людей, бывших с ним. Потом это подозрение у него несколько притупилось, однако окончательно не покидало, и вот теперь с новой силой дало о себе знать. Но все же он пока не спешил с выводами.

– Тогда почему они здесь? Разве они пришли сюда по своей воле? – Ровный голос отца прижимал Нугума прямо к стенке. Вождь знал, что правду можно узнать, не только прибегая к пыткам, ему еще есть чему научить сына.

– Нет, – снова сказал Нугум, – но я хотел… я думал, что ты сможешь меня понять… я не знал, как мне поступить, и…

– Нугум, – вдруг остановил сбивчивое объяснение сына вождь, – тебе понравилась эта белая женщина? Говори прямо, – и снова посмотрел в его глаза.

Нугум после большой паузы тихо, но уже снова собранно ответил:

– Да, отец, очень. Я ничего не смог с собой поделать, даже под угрозой твоего гнева. В твоей власти поступить со мной, как я заслуживаю.

Теперь все встало на свои места. Мотара любил порядок во всем, и когда возникала какая-то неопределенность, он ее разрешал. Вот и сейчас все встало на свои места. Хотя нет, еще не все. Да, в старину случалось, что мужчины его племени похищали белых женщин, и это порождало противоположные суждения. Одни считали таких удальцов героями, другие – что эти поступки служат причиной вражды и, следовательно, страданий людей. Но это всегда воспринималось как особый поступок, который возвышал совершившего его в глазах окружающих. И его сын этот поступок сделал. Сделал сам, без его, Мотары, воли. Нет, он настоящий сын своего отца, и он не разочаровал его, хотя сейчас отец корил Нугума. Мотара не похищал белых женщин, но свою вторую жену, которая и родила ему сына, он дерзко похитил из чужого племени. Правда, тогда он уже был вождем, и чьего-то разрешения на это ему не требовалось. Мотара помнил, как он и его люди долго не могли оторваться от преследователей, и когда те приблизились, вступили с ними в бой. Тогда он потерял своего лучшего друга, но никогда не жалел о своем поступке.

Мотара глядел на сына и видел в нем себя. Он поможет ему, как делал это всегда, даже когда Нугум этого не понимал. Мотара спокойно предавался своим раздумьям. Юноша в это время терпеливо ждал своей участи, но было видно, что в этот раз он нервничает. Наконец Мотара произнес:

– А как быть с Тали? – Слово родителям девушки было дано, а своих слов Мотара на ветер никогда не бросал.

– Не знаю, отец, – ответил Нугум; весь вид юноши говорил о его растерянности.

– Зато знаю я, – произнес Мотара, – ты женишься на них обеих! – И жестом руки дал сыну понять, что разговор окончен.

* * *

Алина сидела, опершись о стену тростниковой хижины, и пыталась разобраться в своих мыслях. Раньше ей было все-таки легче – они с Толиком были вместе. Правда, Толик с момента их похищения стал очень беспокойным и порой не мог даже толком поговорить с ней. Но сегодня его куда-то увели. На вопрос Алины, куда его ведут, ответили, что мужчине и женщине нечего находиться в одном помещении, если только они не женаты.

Как все прекрасно начиналось! Казалось, что они попали прямо в волшебную сказку. Чудная природа с любимыми ими растениями окружала их. Целые дни они проводили вместе, увлеченные своим занятием, а вечерами любовались звездами, которые здесь особенно ярки и многочисленны. Они дали друг другу обещание, что обязательно сюда вернутся. А теперь все иначе. Как могло такое произойти? И в посольстве в Москве, и уже в Найроби им говорили, что это место, куда они направлялись, абсолютно безопасно, там очень давно ничего плохого не происходило. Здешние люди мирные и гостеприимные, а хищных животных почти не было, тем более с ними был опытный охотник Нуем, которого им посоветовали в Найроби. Она понимала, как теперь волнуются о них их близкие. Они так не хотели их сюда отпускать; выходит, они были правы…

Алина глубоко вздохнула, и слезы начали застилать ее голубые глаза. Но она была сильной девушкой и быстро взяла себя в руки. Ничего, подумала она. Все образуется, отец ее обязательно найдет – и за выкуп освободит их. Наверняка их похитили, чтобы получить выкуп, а иначе зачем еще? Переждать время вполне можно; с ними обращаются хорошо, даже очень хорошо – по крайней мере, до сегодняшнего дня. Их кормили вполне приличной едой, давая порции, которые они не смогли съесть до конца. Днем им позволялось находиться на улице, только не выходить за пределы деревни. Правда, в этом случае за ними неотрывно следовали трое сильных мужчин, однако вели они себя ненавязчиво. Когда Алина и Толик находились в хижине, те трое располагались рядом с входом и спокойно сидели часами. В любое время к ним можно было обратиться за чем-либо, и они обычно старательно выполняли просьбу. Смущало только то, что в руках у них всегда были автоматы, это несколько действовало на нервы. «Ничего, мы еще будем вспоминать об этом как о страшном сне, а сны, как известно, всегда проходят». С этой мыслью она легла на мягкий матрас, который принесли специально для нее, и закрыла глаза, ибо звезды через крышу хижины видеть все равно не могла…

* * *

Тали смотрела на Нугума, и в ее взгляде отчетливо был виден гнев. Вчера ей объявили, что Нугум будет жениться не только на ней, но и на какой-то белой девушке из далекой холодной страны. Ее родители отнеслись к этому спокойно – обычай не нарушался, Нугум может прокормить и больше жен. Из-за этого свадьбу перенесли и назначили на ближайшее новолуние, а оно будет через шесть дней. Но она с этим согласиться не могла и не представляла, что Нугум будет принадлежать не только ей. Да и гордость ее была задета. Все знали, что Нугум женится на ней, и он тоже никогда не ставил это под сомнение. И никогда они даже не касались того, что у него могут быть иные жены. С этим она никогда не согласится – она слишком гордая девушка, полностью под стать своему жениху. Но кто ее соперница? Почему Нугум привез ее в свою деревню и фактически лишил воли? Может, она и не хочет выходить за него замуж? Нет, Тали должна сама во всем разобраться.

– Нугум, тебе меня мало, раз ты притащил сюда эту белую? – спросила с укоризной Тали.

– Я мужчина и сам решаю, как мне поступить. Но я не отказываюсь от нашей свадьбы. Просто я будущий вождь, и мне положено иметь несколько жен. Так пусть уж они у меня будут сразу. И почему тебя это огорчает?

– Раньше ты говорил, что любишь только меня и никто тебе больше не нужен.

– Тали, я думаю, что больше не стоит нам говорить об этом. Ты моя будущая жена и должна во всем следовать моим желаниям и поступкам. Разве не так?

Ответ Нугума ставил ситуацию в тупик. Он был прав. Жена послушна, и это закон, который она хорошо знала. Но она – Тали, и поэтому просто так не сдастся.

– Нугум, могу я хотя бы познакомиться с ней? Все же у нас будет одна семья. Это ты мне позволишь?

– Конечно. Честно, я и сам хотел тебя об этом попросить. Женщины, наверное, смогут быстрее во всем разобраться. Ты же понимаешь, она тут совсем чужая, и ей одиноко. А ты смогла бы ей помочь. Поговори с ней, успокой. Она почти ни с кем не разговаривает. Может, сильно напугана?

– А что ты сделаешь со вторым пленником? Может, женишь его на девушке из нашего племени? – с сарказмом спросила Тали.

– Я уже сказал ему. Если Алина не будет противиться свадьбе, я его отпущу. Он из ее народа, он мужчина и должен ее убедить. Иначе я устрою шакалам и гиенам большой праздник, – вполне серьезно ответил Нугум, и его глаза наполнились холодом. От этого даже Тали немного забеспокоилась, но вскоре снова взяла себя в руки.

– Значит, ее зовут Алина. Он с ней говорил об этом?

– Нет. Сказал мне, что поговорит с ней сегодня. Я им разрешу вечером снова побыть вместе.

– Хорошо. Тогда я схожу к ней после того, как они поговорят. Ты прав, Нугум, я должна помочь ей и успокоить. Я объясню ей наши обычаи, и что ей очень повезло – у нее будет самый умный, сильный и храбрый муж, о котором многие даже не мечтают. Уверена, что она изменит свое отношение, и все будет, как ты хочешь, – мягко и ласково сказала Тали.

Но если бы Нугум очень внимательно посмотрел в ее глаза, как это делал его отец, то он, может быть, понял бы, что ее слова и мысли совсем разные. Однако Нугум был еще слишком молод, чтобы разбираться в женском хитроумии, да и не должен мужчина отвлекаться на такие пустяки.

* * *

– Толя, тебе снова позволили быть рядом со мной? – обнимая его, спросила Алина.

– Нет, Аля, мне только позволили поговорить с тобой.

– Поговорить? О чем поговорить? – недоуменно произнесла Алина. – Мне было так одиноко без тебя… Просто ума не приложу, что нам делать дальше. Нас, наверное, уже ищут. А может, эти люди сами обратились к нашим родным, чтобы получить выкуп? Ты как думаешь?

– Аля, не знаю, ищут нас или нет, но эти люди никуда и ни к кому не обращались, в этом я уверен.

– Почему ты в этом уверен? Им же нужно получить за нас выкуп.

– Никакой выкуп им не нужен. Им нужно совсем другое, – пояснил Толик и поглядел в сторону. Он очень нервничал, и это состояние невольно передавалось Алине.

– Другое? Тогда что другое? Неужели нас хотят принести в жертву или что-то в этом роде?

Толик начал ходить взад-вперед по хижине, видимо, не зная, как объяснить Алине то условие, которое выдвинул ему Нугум. Ситуация требовала, чтобы он прояснил его, и Толик решил сразу выложить ей все как есть.

– Все дело в том, что ты очень приглянулась сыну вождя этой деревни, и он решил на тебе жениться. Он сказал мне, чтобы я убедил тебя не противиться этому, иначе меня он убьет, а тебя все равно принудит силой. Но если ты согласишься, тогда он отпустит меня и даже даст много подарков для твоих родителей, согласно местному обычаю, – на одном дыхании произнес Толик то, что целые сутки лежало грузом на его душе, и ему стало почему-то немного легче. Про себя он решил, что лучше выполнить требование Нугума. Тогда он сможет добраться домой и организовать спасение Алины, рассказав обо всем ее отцу. Подсознательно он чувствовал, что это обыкновенное предательство, но гнал эту мысль от себя, оправдывая свое стремление якобы только спасением Алины, хотя, как ни старался себя обмануть, понимал, что хочет спасти в первую очередь себя.

– Так нас похитили только для того, чтобы насильно взять меня в жены? Да это дикость! Я могла подумать о чем угодно, только не об этом. Мы живем в XXI веке, разве такое возможно? Нет, ты, наверное, меня просто разыгрываешь. Скажи, Толя, что это так!

– К сожалению, я сказал правду. Какие могут быть шутки в нашем положении? Боюсь, у нас нет иного выбора, как согласиться на его условие. Тогда я бы смог все рассказать нашим родителям, и они организовали бы твое спасение.

– Неужели ты говоришь это серьезно? Это просто немыслимо. Как тебе могло прийти такое в голову? – Чувствовалось, что девушка впадала в отчаяние.

– Аля, это единственный способ выбраться отсюда, будь благоразумна. Я хочу только вызволить тебя отсюда, – произнес Толик и опустил глаза.

– А мне кажется, что ты хочешь вызволить себя, а на меня тебе сейчас наплевать. Как же я не смогла рассмотреть в тебе обыкновенного труса и подлеца и чуть не стать твоей женой?

– Ты не права, Аля. Я думаю только о том, как было бы лучше всем нам. Просто нелепость той ситуации, в какую мы попали, заставляет нас поступать нестандартно.

– Какие слова! Ну, конечно, будущий доцент, надежда науки… А на самом деле за этими словами скрывается простая подлость. Мне не о чем с тобой больше говорить! Оставь меня, пожалуйста, я впервые за это время хочу побыть одна. Теперь я действительно одна. – Алина отвернулась от Толика, по ее щекам побежали слезы. Никто в целом мире не мог ей помочь, она всецело во власти этих людей – а теперь ее предал человек, которого она любила. Или, может, только думала, что любила?

– Аля, – попытался хоть как-то успокоить ее Толик, – не надо так, все нормализуется. Скажи, что мне передать Нугуму? – Толик знал, что от ее ответа будет зависеть его судьба, но также знал, насколько решительной может быть Алина.

– Если от этого зависит твоя жизнь, то живи. Но только как ты будешь жить? Иди, я не хочу больше с тобой говорить. Прощай, – произнесла она и села на матрас, уткнув лицо в колени.

Толик понял, что разговор окончен. Он добился, чего хотел, но на душе было мерзко; Толик вдруг понял, что сейчас потерял что-то важное, и потерял навсегда. Он молча вышел из хижины. У входа, кроме охраны Алины, его ждали двое автоматчиков, которые молча последовали за ним. Пройдя несколько десятков метров, он вдруг остановился и обратился к охранникам:

– Ведите меня к Нугуму, он ждет, – и они направились к его хижине.

Если бы Толик не был так погружен в свои мысли, то он мог бы заметить молодую девушку, которая наблюдала за ним. Она проводила его взглядом, затем не спеша направилась к хижине Алины. Девушка спокойно подошла к ее охранникам и что-то сказала им на местном наречии. Те сразу встали, и по их жестам было понятно, что они с ней в чем-то соглашаются. После этого девушка вошла в хижину, но так тихо, что Алина не сразу заметила ее.

– Тебя зовут Алина? – спросила Тали на хорошем английском.

Алина подняла лицо, и Тали смогла ее внимательно рассмотреть. Несмотря на то, что она была явно расстроена и ее слезы не успели высохнуть, Тали поняла, почему Нугум украл эту девушку. Она действительно очень красивая – белые, шелковистые волосы ниспадали на ее плечи мягкими волнами, глаза голубые, обрамленные длинными пушистыми ресницами, необычайно белая кожа… Она не походила на местных девушек, и это тоже было в ее пользу, так как только подчеркивало ее необычайную красоту. Тали почувствовала, какая опасность для нее исходит от этой женщины. Теперь она точно не смирится с тем, чтобы Алина стала женой Нугума, и она уже обдумала, как ей поступить. Только бы согласилась Алина.

– Да, я Алина, а кто вы? – с удивлением спросила Алина.

– Меня зовут Тали, и, возможно, у нас будет много общего, – несколько загадочно произнесла она.

– Общего? Я не понимаю…

– Разве ты не знаешь, что скоро будет свадьба, на которой ты будешь невестой?

– Да, мне об этом только что сказали, и, наверное, мне никогда не было так плохо, как сейчас. Но почему вы мне говорите об этом?

– На этой свадьбе будет не одна невеста, а целых две. То есть ты и я, и один жених – Нугум. Теперь понятно?

– Что-то я совсем перестаю что-либо понимать… Разве такое возможно? Я никогда раньше не слышала о подобных случаях. Это просто невероятно!

Было понятно, что Алина совсем выбита из колеи. Несмотря на то что Тали видела в ней соперницу, она начала чувствовать к Алине сострадание. Действительно, как трудно ей в чужом месте и с чужими обычаями, которые ей навязывают против ее воли! Она поняла, что Алина не желала быть невестой Нугума, и более того, по глазам белой было понятно, что ей очень хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

– Вот что, Алина, ты можешь мне не верить, но я единственный человек, который мог бы тебе помочь. Я не хочу тебе зла, хотя сначала почти возненавидела тебя. Мне удалось убедить Нугума, чтобы он разрешил мне с тобой поговорить. Но это не значит, что так будет всегда. Не так опасен Нугум, как его отец Мотара. Он очень умный и хитрый человек и может заподозрить неладное. Поэтому тебе придется решить для себя: или ты остаешься и станешь женой Нугума, или сегодня ночью сбежишь отсюда. Выбирай сама. Но выбирай сейчас, потом я тебе помочь не смогу.

– Тали, тут и выбирать нечего – я бы с большой радостью покинула этот гостеприимный дом, но меня круглые сутки охраняют. И потом, я даже не знаю, куда мне идти; кругом же дикая саванна, вряд ли я долго там продержусь… Но я тебе верю, мне не остается ничего другого.

– Вот и хорошо. А теперь внимательно меня послушай. Сегодня вечером я приду сюда и принесу охранникам ром. По обычаю, невеста угощает друзей жениха за неделю до свадьбы. Так вот, я принесу им ром, в который добавлю траву, от которой они крепко уснут, и ты сможешь потихоньку выйти отсюда. Эта хижина почти крайняя в деревне, и если ты будешь осторожна, то уйдешь незаметно и у тебя будет время до утра. Естественно, идти в саванну тебе нельзя, а к озеру, которое находится внизу за деревней, вполне можно. Пойдешь вниз по тропинке и выйдешь прямо к нему. На берегу много лодок. Тебе надо попасть на южный берег озера, вдоль которого идет дорога. По ней можно попасть даже в Найроби, но есть городок и ближе. Главное – сесть в машину. Но не останавливай все подряд, а то опять попадешь в какую-нибудь неприятность. Лучше, если это будет автобус с людьми. Но учти, времени у тебя будет немного. Поэтому торопись, второго шанса тебе не предоставят. Скажи, Алина, ты все поняла? – Тали внимательно поглядела на нее.

– Да, мне все понятно. Но что же будет с Толиком? – Несмотря на все, ей его было жалко.

– О нем не беспокойся, он будет в безопасности. Лучше думай о себе. Вот это спрячь, – Тали достала из плетеной сумки сверток, развернула его, и Алина увидела пистолет. – Ты умеешь с этим обращаться? – спросила ее Тали.

– Несколько раз стреляла в тире; наверное, совладаю, – и Алина взяла его в руку.

– Это на случай, если возникнут неприятности. Но если увидишь, что к тебе приближается погоня, лучше не стреляй – все равно это не поможет. Только настроишь людей против себя, если в кого-то попадешь. Все, жди меня вечером – и хорошо поешь, тебе будут нужны силы. – И Тали тихо вышла из хижины.

* * *

Алина с нетерпением ждала вечера. Может, эта Тали действительно ей поможет? За время, проведенное в неволе, Алина неплохо изучила эту деревню. Действительно, хижина, где она сейчас находилась, была одной из крайних. Тропу, которая вела от деревни куда-то вниз, она тоже видела. Только бы Тали ее не обманула. Алина не думала о тех трудностях и опасностях, которые могли возникнуть при побеге. Она считала, что хуже просто не может быть.

По совету Тали девушка плотно поужинала и с нетерпением ждала дальнейшего. Наконец начало смеркаться. В деревне зажгли костры для освещения. Где-то на другом конце проехал автомобиль. Временами рядом с хижиной пробегали дети, занятые своими играми. Скорее бы, подумала Алина. Она боялась, что ее надежды будут тщетны. Еще днем она спрятала пистолет, принесенный Тали, во внутренний карман джинсового пиджака, в который была одета в момент их похищения. Пистолет был небольшой и почти не выпирал из– под одежды. В другой карман она положила завернутые в материю несколько лепешек и кусок вареного мяса. Кто знает, когда ей придется еще поесть. Когда же придет Тали?

Вдруг до нее донесся голос кенийки. Она говорила с охранниками, и иногда они дружно смеялись. Она побыла с ними несколько минут, а затем не спеша направилась в глубь деревни, где жили ее родственники. Алина незаметно наблюдала за всем этим из открытого входа ее хижины. «Неужели Тали меня не обманула? Она же многим рискует», – подумала Алина. В это время сумерки превратились в настоящую ночь, и окружающая жизнь становилась все более спокойной. Обычно спать здесь ложились не поздно, зато рано вставали, чтобы подоить скот и выгнать его на пастбище.

Ее охранники расположились вокруг небольшого костра и переговаривались между собой. Потом один из них достал бутылку рома и прямо из горлышка сделал несколько глотков, затем передал бутылку своему товарищу. Так она и ходила по кругу, пока не опустела. Охранник, которому досталась честь завершить эту процедуру, заботливо положил бутылку в свою сумку, которую местные мужчины носили перекинутой через плечо. Алина ждала, когда же они уснут, как обещала ей Тали, но они еще с полчаса продолжали сидеть у огня. Наконец они по очереди начали укладываться и, скорее всего, незаметно для себя погрузились в забытье.

Все, решила Алина, пора. Сердце ее учащенно билось от волнения. Стараясь не нарушить покой стражи, она вышла из хижины и, обойдя ее с тыльной стороны, сразу очутилась на тропе. Ноги невольно старались ускорить движение, но она окорачивала себя, боясь, что слишком быстрый темп привлечет к ней чье-либо внимание. Тропа вела вниз по склону – там, по словам Тали, должно быть озеро. Вот и оно.

Алина подошла к лодкам, которые были привязаны к палкам, торчащим из воды. Она еще раз огляделась вокруг, но никого не заметила. Выбрав ближайшую лодку, девушка быстро отвязала ее и оттолкнулась от берега. Когда-то она занималась греблей на байдарках и несколько раз даже участвовала в соревнованиях. Эти навыки сейчас пригодились.

Хотя лодка не совсем походила на байдарку, общего между ними было все же немало. Прежде всего, необходимо было соблюдать равновесие, ибо при неосторожном движении это плавучее средство легко могло перевернуться. Алина устроилась удобнее на кормовом сиденье и подняла с днища весло. Сделав несколько пробных гребков, она уверенно направила лодку к югу. Определять местонахождение частей света она могла уже с детства, постоянно отправляясь с родными и друзьями в туристические походы. Пока все шло удачно, нужно только как можно быстрее выйти к автомобильной дороге.

Алина, не останавливаясь, двигалась около часа, когда начал приближаться желанный берег. Но ситуация осложнялась тем, что практически с кромки берега начиналась буйная растительность, не дававшая возможности выйти на сушу. Пришлось проплыть еще несколько сот метров, пока Алина не увидела подходящее место. Деревья здесь росли несколько дальше, но почва была не очень прочной и представляла собой взрыхленный – скорее всего, животными – ил. Однако выбирать было не из чего, и Алина направила лодку к берегу. Когда до него оставалось всего несколько метров, девушка решила перейти на носовую часть лодки, чтобы удобнее сойти.

Но тут произошло непредвиденное: Алина споткнулась обо что-то на днище лодки, и этого было достаточно, чтобы суденышко начало буквально убегать от нее в сторону. Алина попыталась балансировать своим телом, но это не помогло, и через мгновение она оказалась в воде. К счастью, здесь было не глубоко, и она замочила джинсы немного выше колен. Но ситуацию осложняло другое: ноги сразу же начали вязнуть в жирном иле, и ей приходилось прикладывать большие усилия, чтобы двигаться к берегу. Луна, освещавшая окрестности, позволяла увидеть многое. И если бы Алина посмотрела в левую сторону от себя, то поняла бы, что ил – не самая большая неприятность.

По водной глади к ней неторопливо приближалась гребнистая спина огромного крокодила; очевидно, его внимание привлек шум в воде. Алина почти достигла суши, когда услышала недалеко от себя всплеск воды. Она оглянулась и увидела приближающую опасность. Делая большие усилия, она старалась как можно дальше отойти от воды, но илистый берег сильно мешал этому. Было понятно, что времени у нее больше нет. Засунув руку в нагрудный карман, она достала оттуда пистолет и, направив его в сторону рептилии, нажала на спусковой крючок. Но выстрела не последовало: в спешке она забыла снять предохранитель, и теперь трясущими от напряжения руками исправляла свою оплошность. Крокодил в это время резко бросился в ее сторону, открыв огромную пасть, унизанную ужасными зубами. Алине наконец удалось справиться с предохранителем, но у нее оставалось не более секунды. Направив снова на агрессивное животное пистолет, она, почти не целясь, выстрелила и одновременно закрыла глаза. Она простояла так примерно с минуту. Все тело стало словно ватным, а в висках громко стучал учащенный пульс. Наконец она отважилась открыть глаза. В нескольких десятках сантиметров от ее ног лежала огромная морда пятиметрового чудовища. Рептилия лежала неподвижно, и даже в состоянии стресса Алина поняла, что крокодил мертв. Пуля попала ему прямо в голову, ближе к правому глазу. Вероятно, по инерции животное смогло немного приблизиться к желаемой жертве, но Алина этого уже не видела.

* * *

Дорога оказалась обыкновенной утрамбованной автомобилями грунтовкой. Правда, за те два часа, что Алина находилась в ложбине около нее, не проехало ни одной машины. Скорее всего, было еще слишком рано; люди в этих краях без крайней нужды по ночам не ездили. Интересно, заметили ее побег в деревне? Если это так, то ее время быстро убавляется. Но единственным спасением была эта дорога, и девушка продолжала ждать. Звезды на небосводе незаметно потухли, и постепенно начинало светать.

Вопреки опасениям Алины в деревне пока все было спокойно. Только педантичные петухи в клетях выполняли свои прямые обязанности, оповещая жителей кукареканьем о наступлении утра.

У Нугума которую ночь была бессонница. С тех пор как парень увидел Алину, он не мог думать еще о ком-то и о чем-то. Все его мысли были связаны только с ней. Да, он влюбился в нее с первого взгляда, и такого с ним раньше никогда не было. К Тали он тоже испытывал определенные чувства, но это было все же совсем другое. Нугум видел немало белых женщин, и никогда при виде их его не переполняли эмоции. Но, увидев Алину, он стал сам не свой и сразу же решил для себя, что без нее не уедет. Эта девушка будет принадлежать только ему. Он все объяснит отцу, и тот должен его понять.

Рано утром, когда девушка со своим спутником стали возвращаться обратно в лагерь, он со своими людьми подкараулил их у тропы и силой увез Алину и этого белого мужчину с трудным именем. Нугум подумал, что ей будет не так тяжело привыкать к новому быту, если рядом будет ее соплеменник, иначе его сюда никто бы не тащил. Отец его понял и даже сам начал хлопотать об организации свадьбы. Он уже послал людей в Найроби для закупки большого количества различных припасов и сам выбирал скот, предназначенный для забоя.

Однако сердце Нугума оставалось беспокойным, Алина всем своим видом отвергала его. Он по несколько раз в день заходил к ней, принося различные подарки, и пытался поговорить. Но она всегда молчала и только нескольку раз просила их отпустить. Нугум так и не решился лично сказать ей о своем намерении. В первый раз в его жизни он не смог собраться с духом, и это его самого удивляло. Он дал указание Толику, чтобы тот все ей объяснил, и вчера это произошло. Но, судя по его рассказу, Алина это известие приняла не с восторгом…

Вчера сын вождя большим усилием воли заставил себя не ходить к Алине, но больше не видеть ее он не мог. Сейчас она, наверное, спит. Ничего, Нугум подождет ее снаружи вместе с охранниками – все равно сна никакого нет. Он встал со своего ложа и направился в сторону хижины Алины.

Его жилище было в центре деревни, которая по размерам и численности жителей была не маленькой. За последнее десятилетие жизнь людей значительно изменилась. Благодаря уму и стараниям Мотары у них есть глубокие колодцы с чистой водой, которую качали электронасосы. Электричество к ним подавалось от дизельного двигателя; правда, в деревне освещение по старой традиции оставалось прежним. В общем имуществе было пять автомобилей и небольшой трактор. В деревне есть даже школа, где старый учитель передавал знания ребятишкам, порой не без помощи длинной хворостины. Мотара задумал построить больницу, чтобы не возить людей за многие километры в город, и скоро сюда должны приехать строители. Но обо всем этом Нугум сейчас не думал, ему не терпелось поскорее прийти к хижине Алины.

Вот и ее дом. Нугум подошел к потухшему очагу охраны, и его взору предстала картина, которую он никак не мог себе даже представить. Вокруг кострища вповалку лежали трое его людей и беззаботно спали. Беспокойное состояние сразу же овладело Нугумом, и он быстрым шагом вошел в хижину. Его самые худшие опасения подтвердились: внутри никого не было. Он быстро выбежал из хижины и, подскочив к спящим товарищам, ударами ног начал их поднимать. Те, спросонья не понимая, что происходит, хватаясь за оружие и вставая, удивленными глазами смотрели на Нугума.

– Как вы, безумцы, смогли заснуть на посту? Вам же было сказано: спать только по очереди и по одному! – Глаза Нугума были наполнены гневом. – Вы понимаете, что Алина сбежала! Если с ней что-то случится, то я живьем сдеру ваши никчемные шкуры!

– Нугум, мы и сами не понимаем, как такое с нами произошло; ты же знаешь, мы всегда надежно охраняли… Может, она где-то совсем близко и мы ее быстро найдем? – робко оправдывался то один, то другой из охранников.

– Надеюсь, что это так. Быстро собирайте людей у дома Мотары, я буду там. – И Нугум побежал к дому отца. По дороге сын вождя проверил, как обстоят дела с другим пленником. Там было все в порядке, его охрана бодрствовала, а Толик спокойно спал. Дав указание усилить бдительность, Нугум побежал дальше.

Спустя несколько минут около дома Мотары собралось не менее пятидесяти мужчин; их было бы еще больше, но многие уже погнали скот на пастбища. В это время Нугум объяснял случившееся отцу. Тот его молча выслушал и знаком руки дал понять, чтобы Нугум вышел на улицу. Через минуту Мотара последовал за сыном; в руке он держал крупнокалиберный дробовик, а на плече был повешен патронташ.

– Слушайте, что я вам скажу, – начал вождь и поднял кверху свою ладонь. – Мы разделимся на два отряда. Одна группа во главе с Нугумом на двух машинах направится в саванну и будет искать там. Обращайте внимание на каждый свежий след. Слабая женщина не могла уйти далеко, да еще ночью. Со мной, также на двух джипах, отправится вторая группа. Мы поедем вдоль озера, и если она убегала по нему, то обязательно обнаружим ее следы. Заправьте машины и возьмите с собой провизию; неизвестно, как долго нас не будет. Остальные пешком осмотрят все окрестности. Я все сказал, через десять минут выезжаем. – И Мотара вернулся в свое жилье. За ним отправился его верный старый колдун, который в отсутствие предводителя обычно его замещал.

– Смотри за порядком в деревне, – сказал ему Мотара, – и не спускай глаз со второго пленника – пусть пока он даже не выходит из своей хижины. Не думаю, чтобы девчонка убежала далеко. Но бывает, сам знаешь, разное.

Хамари, а именно так звали колдуна, молча слушал указания. Он не любил, когда в деревне возникали авральные ситуации, так как предпочитал спокойную и размеренную жизнь; но временами что-то случалось, и приходилось выполнять свои обязанности. Хамари не обладал таким острым умом, как Мотара, но всегда старательно выполнял его приказы, чем заслужил у последнего большое доверие.

Снаружи послышалось урчание двигателей: это подгоняли автомобили. Люди суетились; кто нес провизию, кто – большие емкости с водой и запасным топливом. Многие были вооружены, несколько человек имели у себя автоматы. Этим оружием обладали только люди, приближенные к вождю.

Мотара и колдун снова вышли к людям, и оба стали внимательно исследовать итоги приготовлений. Замечаний никаких не было, и вскоре люди на автомобилях тронулись в путь. За околицей они разделились на две группы, и каждая поехала в своем направлении.

Несмотря на то что сама ситуация была нежелательна для сына, Мотара не думал об этом. Он любил это ощущение, которое сейчас им владело. Азарт хищника, преследующего свою жертву. Уже давно он его не испытывал.

Вождь направил свою группу вдоль северного берега озера, чтобы далее по контуру объехать его. Само озеро было не очень большим, оно имело округлую форму и в диаметре не превышало пяти-шести километров. Мотара рассчитывал увидеть следы беглянки, которые неминуемо были бы оставлены на иле, который окаймлял почти все озеро. Дав указание своим людям зорко наблюдать за побережьем, вождь сам погрузился в поиски. Временами им приходилось останавливаться и обследовать берег пешком, так как буйная растительность или рельеф местности не всегда позволяли на ходу рассмотреть тот или иной участок. Если бы Мотара поехал сначала вдоль южного берега, то он и его люди обнаружили бы след значительно раньше, а так Алина получила преимущество в пару часов.

В это время Нугум вместе со своей группой на двух джипах, которые ехали параллельно на значительном расстоянии, всматривался в саванну. У него было очень тревожное состояние, и это замечали другие. Сын вождя не мог представить себе, что больше не увидит Алину. Временами ему казалось, что он видит что-то необычное или подозрительное, и Нугум давал команду ехать туда, но эти порывы были тщетны. От отчаяния он, наверное, даже мог бы сейчас заплакать, но этого в присутствии людей позволить себе было нельзя.

В этот день многое происходило с приставкой «если». Если бы группа Нугума ехала по саванне на восемь километров южнее, то непременно увидела бы четырех людей, которые, расположившись у маленького ключа, утоляли жажду. Им повезло: в этих местах ключи, выносящие свои воды на поверхность, встречаются очень редко. А насладиться холодной водой было очень приятно, так как вода в канистрах сильно нагрелась.

– Да, водичка в самый раз, – произнес Савичев, отирая нижней частью рубашки губы. – Санек, ты бы заправил ею канистры, а то старая, наверно, уже завоняла, – и опять зачерпнул ладонью воды, чтобы освежить лицо и шею.

– Я думаю, самое время обсудить, как нам действовать дальше. Через пару часов мы подъедем к деревне Мотары. Не можем же мы туда просто так завалиться, – сказал Нуем. – Нам надо что-то придумать.

– Я согласен с Нуемом, а то получится какая-нибудь накладка, – произнес Стас.

– Вот что я вам скажу, друзья. Я тут одновременно и баранку крутил, и мозги свои, и у меня созрела одна мыслишка, – и Савичев загадочно улыбнулся.

– Давай говори, – с интересом обратился к нему Стас.

– Только одно маленькое условие. Все, что я сейчас скажу, воспринимать серьезно, даже если вам покажется, что это розыгрыш. В первую очередь это касается тебя, Стас, – сказал Савичев все с той же улыбкой.

– Ладно, выкладывай, что там у тебя. – Стас приготовился внимательно слушать.

– Значит, так. Чтобы никто не подумал, что мы приехали за ребятками, нам надо прикинуться кем-то иными, чем мы есть на самом деле. Тебе, Нуем, понятное дело, в деревню соваться не нужно – вдруг тебя кто-нибудь ненароком ранее уже видел. Я думаю, ты переждешь нас вот у этого ключика. А вот Санькá мы, пожалуй, возьмем с собой. Далее. Мы прикинемся, что я и Стас – родные братья, например, из Австралии. Но Стас, к несчастью, болен олигофренией. Наши бедные родители чего только не перепробовали, но ничего не помогло. И вот им кто-то посоветовал отправить Стаса в Кению, к местным знахарям, будто бы они могут ему помочь. Поэтому мы и здесь в надежде получить эту помощь. Саньку, понятно, и прикидываться незачем. Пусть остается нашим проводником. Если нам поверят – кстати, убеждать их буду я, уж не взыщите, – то, как только проберемся в деревню, будем действовать по обстановке. Ну, как вам моя идея? – Савичев торжественно поглядел на остальных.

– А что, неплохо, – произнес Стас. – Единственное хотел спросить: моя болезнь обязательно должна быть олигофренией? Может быть, взять что-то поприятней?

– Стас, это не для того, чтобы тебя обидеть, а для убедительности. При этом тебе даже разговаривать будет не нужно – ну разве что иногда издавать мычащие звуки и непонимающе глядеть вокруг. Кстати, в своем наряде ты непременно произведешь впечатление. Обещаю, как только все закончится, твое заболевание я аннулирую, – ответил Савичев.

– Да, пожалуй, я тоже с тобой соглашусь, – одобрительно кивнул Нуем. – По крайней мере, мне не пришло в голову лучшего варианта. Значит, решено: я буду дожидаться вас здесь. Если в течение суток вы не появитесь, то буду действовать дальше один. Но учтите: Мотара очень хитрый человек, и если он вас раскусит, то вам будет очень плохо, я должен вам сказать. Все оружие брать не нужно, его сразу обнаружат, – и Нуем с некоторой грустью посмотрел на Савичева.

– Не волнуйся, отец, я думаю, из оружия мы возьмем только пистолеты – они не так бросаются в глаза; а в случае чего объясним, что взяли их из-за боязни диких животных.

– Ну что ж, пусть будет так, – проговорил Нуем и закурил свою сигарету.

Компаньоны попили на прощанье кофе, который быстро, пока остальные вели беседу, приготовил Саша. Выложив часть оружия и поочередно пожав руку Нуему, они тронулись в путь по направлению к деревне, примерное местонахождение которой он им объяснил. Сам он долго стоял и смотрел им вслед.

– Настоящий мужик, – произнес Стас, глянув в зеркало заднего вида, когда очертания Нуема стали едва различимы.

– Да, хороший человек, – подтвердил Савичев и прибавил газу.

* * *

Несмотря на встречу с крокодилом, ночью все прошло удачно, чего не скажешь об утре. Уже несколько часов Алина лежала в траве, и за это время не было ни одной машины. Она с тревогой посматривала в сторону озера, боясь увидеть своих преследователей. Вдруг до нее донесся слабый звук работающего двигателя. Алина повыше подняла голову, стараясь увидеть источник звука. Действительно, по дороге ехал зеленый фургон, оставляя за собой клубы пыли. Такого она в деревне не видела, значит, это не погоня. Ждать больше нельзя, и Алина встала из своего убежища и вышла прямо на дорогу, не рассчитывая на обычное голосование. Водитель, видимо, заметил ее и начал сбавлять скорость. Вскоре бампер автомобиля остановился в метре от нее. За рулем сидел африканец в шляпе и внимательно на нее глядел. Пассажиров ни в кабине, ни в кузове не было видно. Алина направилась к двери водителя и обратилась к нему на английском:

– Сэр, не могли бы вы подвезти меня до города? Я попала в затруднительное положение, у меня сломалась машина.

Алина протянула ему свои походные часы с массивным кожаным ремешком. Точнее, это был целый набор приборов в одном предмете. Тут был также компас, калькулятор, записная книжка и даже радиоприемник. Незнакомец взял их и, посмотрев на подарок, спросил:

– Машина? А бензин в ней есть? Где она стоит? – Незнакомец начал неторопливо вертеть головой по сторонам. Вид у него был изможденный, и лицо выражало явное страдание. На лбу и шее виднелся пот, хотя жара еще не наступила.

Алина поняла, что тема про ее сломанный автомобиль не актуальна, и решила ее сменить:

– Ее поломка как раз и заключается в том, что кончилось топливо; она там, километров пять отсюда, – Алина показала рукой в сторону озера.

– Хорошо, я вас подброшу, только садитесь за руль, я очень устал, – он медленно со стоном начал пересаживаться на место пассажира. Алина дождалась, когда он усядется, и быстро заняла место водителя. Включив передачу и отпустив сцепление, она направила автомобиль по дороге. Неужели она едет? Через несколько часов пути будет город, и она спасена! Девушка невольно прибавляла скорость. Дорога была ровной, и ехать по ней было несложно. Но тут внимание Алины привлекла мигающая лампочка на доске приборов, и она поняла причину этого мигания. Стрелка прибора замера топлива стояла почти на нуле.

– Простите, но у вас кончается топливо, мы не сможем доехать до города, – обратилась она к попутчику.

Тот, поглядев на приборную доску, ответил:

– Я знаю; наверное, бак протекает. Но надо ехать, пока хоть что-то есть, а там, может, кто-то нам поможет.

– Вам, наверное, плохо, у вас нездоровый вид. Я могу чем-то помочь?

– Вряд ли. Хотя, если вам нетрудно, перевяжите меня, повязка ослабла, – и незнакомец изучающе посмотрел на девушку. Несмотря на свое состояние, он явно любовался ее красотой.

Машину пришлось остановить. Алина подошла к незнакомцу со стороны его двери и, открыв ее, начала осматривать рану. Девушка развязала повязку на его правом плече, ей сразу стало понятно, что это огнестрельное ранение.

– Вам срочно надо к доктору! У вас и так, похоже, жар.

– Это все равно, если бы вы сказали, что мне надо на Луну. Откуда здесь может быть доктор? – Попутчик снова застонал.

Алина сделала ему новую повязку, и они продолжили путь. Она хотела только одного – как можно дальше отъехать от озера и чтобы топлива хватило хотя бы на десяток километров. Пока двигатель не глох, но она постоянно думала об этом.

– Простите, мы даже не познакомились, это так неучтиво с моей стороны…

– Меня зовут Сабиб.

– А меня Алина, очень приятно, – ответила она.

– А-ли-на, – повторил он. – Красивое имя. Откуда ты и как сюда попала?

– Я из Европы, туристка. Этот край такой чудесный, вот и решила им полюбоваться.

– Полюбоваться? Ты здесь одна? Ты, детка, меня поражаешь. Сюда по доброй воле девушки вроде тебя не попадают, если только они не умалишенные. Но ты вроде в порядке… А если бы я тебя не подобрал, то что бы ты стала делать? Львы и крокодилы иногда тоже обедают, – Сабиб впервые улыбнулся.

Алина вспомнила ночное происшествие, и ей улыбаться совсем не захотелось.

В это время фургон преодолевал довольно крутой подъем, и пришлось включить пониженную передачу. Лампочка уже не мигала, а постоянно горела красным светом.

– Сабиб, как далеко еще до города? Может, нам удастся дотянуть? – с надеждой спросила Алина.

– Боюсь, что нет; отсюда километров тридцать пять будет. Да и о каком городе ты говоришь? Впереди есть только небольшой поселок. Нет, перекусить, конечно, можно и даже посетить местного доктора, но отеля под стать тебе ты там явно не найдешь. Знаешь что, девочка, тебе лучше рассказать мне всю правду; может, я смог бы тебе помочь…

Алина задумалась. Она не могла решить, можно ли довериться этому незнакомому человеку. Пока он производил вполне нормальное впечатление, но события последнего времени заставляли ее относиться подозрительно буквально ко всему. Она решила все же не рассказывать Сабибу всю правду – точнее, ничего не рассказывать, а только немного по-иному представить свое положение.

– Хорошо, я вам расскажу. Я отстала от нашей группы и заблудилась. Нас привезли сюда из Найроби на самолете. Мне необходимо добраться до телефона и известить о себе.

– Понятно, только есть одно «но» – телефонов там тоже нет, – ответил Сабиб, и по его глазам было видно, что он над чем-то размышляет. Но Алина была занята дорогой и этого не заметила.

Время близилось к полудню, и солнце стояло высоко в небе. Тали говорила, что по этой дороге ездят машины, но им ни одна не встретилась. Они проехали еще несколько километров, и двигатель заглох.

– Вот и приехали. Придется или ждать, пока кто поедет, или отправляться пешком, хотя мне это не очень хочется. Плохо, что у нас совсем нет воды – у меня все нутро пересохло, – сказал Сабиб. Алина и сама давно хотела пить.

– Может, нам все-таки лучше идти? Конечно, топать километров двадцать по жаре – не лучший вариант, но неизвестно, сколько нам придется ждать здесь, – с сомнением произнесла Алина. Она отлично понимала, что раненому дальняя дорога была явно противопоказана, а если он совсем обессилеет, она не сможет его взвалить на себя и нести.

– Знаешь, красавица, я думаю, нам лучше переждать здесь. Все равно идти мы долго не сможем, а тут рано или поздно кто-нибудь обязательно проедет, – Сабиб посмотрел в даль дороги.

Алина согласилась, что в их положении лучше подождать здесь: с другой стороны, она опасалась погони. Правда, беглянка уже значительно отдалилась от озера, но кто знает, как поведут себя ее преследователи? Но, в сущности, выбора не было, они останутся здесь.

Алина удобнее расположилась в кресле и закрыла глаза. Только сейчас она почувствовала навалившуюся на нее огромную усталость. Алина не спала всю ночь и испытала сильный стресс. Она немного поспит и восстановит свои силы. Ее спутник сидел рядом и глядел на дорогу. Если бы Алина знала, какие мысли были у него в голове, она бы ни на секунду здесь не задержалась.

Сабиб все обдумал уже давно – почти сразу, как увидел Алину. Он прекрасно понимал, в какую ярость придет Кордей, когда узнает о смерти сына. Еще не известно, что он сделает с ним. Однако Сабиб знал одну слабость Кордея. Этой слабостью были женщины. Таких, как Алина, у него не было никогда. Сабиб все обдумал. Эту девушку, наверно, будут искать, но не найдут и решат, что она погибла в саванне. Таких случаев здесь полно. А он в это время доставит ее в целости и сохранности к своему боссу. Объяснит Кордею, что трагедия произошла по вине его сына, который дал указание напасть на тех отдыхающих.

К Сабибу вернулись свежие воспоминания. Для простых туристов те оказались слишком ловкими ребятами. И оружие у них было. Но явно не местные. Здешних «коллег» он знал почти всех. Но больше всего мучило воспоминание, как его ударили. Он должен все сделать, чтобы вернуть этот долг с процентами. У Сабиба заиграли желваки на скулах. Только бы добраться туда, где ждут его группу! Накануне Кордей сказал, что будет дожидаться их там, где они обычно разбивают свой лагерь. Это уже недалеко, километров пять в сторону от дороги. Кордей смягчится при виде этой девчонки, пошлет в поселок за доктором, и тот быстро приведет Сабиба в чувство, как делал это не раз с его товарищами. Только бы быстрее раздобыть немного топлива.

Сабиб снова посмотрел на дорогу, и взор его стал более напряженным. Со встречного направления к ним приближался небольшой грузовик с тентом на кузове. На некоторое время он пропал из вида, нырнув в низину, но затем уже отчетливо показался снова. Сабиб левой рукой дотронулся до плеча Алины, и та, вздрогнув, открыла глаза.

– Смотри, – сказал он, показывая пальцем на грузовик.

– Наконец-то, сейчас мы его остановим, – ответила Алина и выбежала на дорогу.

Грузовик был уже совсем близко, и Алина движением рук начала давать знаки водителю, чтобы он остановился. Тот подъехал вплотную к ним и, не выключая двигателя, притормозил. В машине, кроме водителя, сидел еще один человек, а из отдернутого тента показались несколько любопытных глаз пассажиров.

– Что у вас случилось? – спросил ее на английском водитель, видя, что перед ним белая женщина.

– Нам нужна помощь, у нас совсем кончилось топливо. Не могли бы вы одолжить нам хотя бы несколько литров? – с надеждой произнесла Алина.

– Одолжить? Мне его обычно не одалживают. Я его покупаю. Да и в долг я даю только знакомым людям, а вас я не знаю.

– Но у нас сейчас нет денег… – Алина обернулась и посмотрела на Сабиба в надежде, что у него они есть; но тот просто продолжал смотреть на них. Водитель также перевел на него взгляд.

Алина подняла правую ладонь и посмотрела на безымянный палец, на который был надет небольшой золотой перстень с маленьким изумрудом. Когда-то его ей подарил Толик. Украшения она надевала только в торжественных случаях или на вечеринки. Но этот перстень носила всегда. Немного подумав, она медленно сняла его с пальца.

– Надеюсь, этого будет достаточно? – спросила она и протянула перстень водителю.

Тот, взяв его двумя пальцами и внимательно осмотрев со всех сторон, одобрительно кивнул головой. Затем сказал:

– Дам десять литров, больше не могу.

– Договорились, – ответила Алина, и улыбка на ее лице говорила, что она осталась довольна итогами переговоров.

Водитель грузовика залез в кузов, а затем снова спрыгнул на землю, держа в руках десятилитровую пластиковую канистру и длинный шланг. Через пару минут канистра была наполнена и передана прямо в руки Алины.

– Спасибо, – сказала она, до конца не веря удаче.

– Не стоит благодарностей. В будущем отправляйтесь в дорогу с запасом. Тут на многие мили заправок не найдешь, – и водитель направился к кабине.

– Я, наверное, буду слишком назойливой, но не могли бы вы дать нам немного воды? – вспомнила она о мучившей жажде.

Водитель недоуменно кивнул головой и, возвратившись, молча подал девушке бутыль с водой. Продолжая мотать головой, он сел за руль – видимо, не мог понять, как можно разъезжать по этим местам без запаса топлива и воды. Спустя пару минут грузовик растворился вдалеке.

Алина с жадностью утолила жажду и передала бутыль Сабибу. Он долго с перерывами пил воду. Затем она перелила бензин в бак и завела двигатель.

– Все в порядке, мы можем ехать, – сказала она улыбаясь.

– Дальше поведу я – здесь можно сильно сократить путь в объезд. Так что садись рядом, – сказал Сабиб, перемещаясь обратно на сиденье водителя.

– Хорошо, но почему раньше вы мне об этом не сказали? – спросила Алина.

– Не было нужды, с дороги все равно нельзя было съезжать, – ответил Сабиб.

Алина обошла фургон, села в машину, и они наконец-то поехали. Примерно через полкилометра Сабиб свернул направо, и дальнейший их путь продолжился по равнине, поросшей невысокой травой. Вскоре вдалеке показался большой холм, поросший акацией и кустарником. Сабиб направил автомобиль в его сторону.

– Может, по дороге ехать было бы лучше? – спросила Алина, которой не очень понравилась идея с объездом.

– Мы почти прибыли, – произнес Сабиб.

В это время они въехали в зеленый массив и начали спускаться с другой стороны холма, который им ранее не был виден. Тут взору Алины предстала поляна, на которой горел костер и стояли две большие палатки цвета хаки. У палаток и костра стояло и сидело несколько человек. При их появлении все они повернули головы в их сторону. Сабиб подъехал к крайней палатке и остановился, затем выключил зажигание и, вынув ключ, положил к себе в карман.

– Подожди меня здесь, я скоро буду, – сказал он и медленно вышел из машины. Затем, поприветствовав кивком головы присутствовавших, направился к толстяку, сидящему на раскладном стуле несколько в стороне. Алина непонимающе и с тревогой смотрела ему вслед. Сабиб тем временем подошел к толстяку и заговорил с ним, вероятно, на суахили. Впрочем, Алина все равно не смогла бы ничего услышать из-за приличного расстояния.

– Почему ты один, где остальные? – спросил Сабиба Кордей. – И кого это ты с собой притащил?

– Босс, случилась беда. Все, кроме меня, погибли, и Шаэк тоже. Ночью мы напоролись на незнакомцев. Шаэк начал горячиться и открыл пальбу. Но у тех ребят тоже было оружие, и они взяли верх. Меня ранили и взяли в плен, – Сабиб облизал опухшую губу, – но мне удалось бежать.

Кордей молча слушал рассказ Сабиба, и могло показаться, что он отнесся к случившемуся хладнокровно. Но, посмотрев внимательно на его лицо, можно было заметить, как у главаря начался нервный тик на левом глазе. Сабиб знал, что это недобрый знак.

– Разве я вас посылал на перестрелку, Сабиб? – спросил Кордей. – Или мои слова уже ничего не значат?

– Босс, мне очень жаль, но Шаэк совсем никого не слушал. Мы говорили ему не делать этого…

– Ах, тебе жаль! Неужели ты подумал, что мне ты расскажешь об этом и я мило все проглочу? Ты не углядел за моим мальчиком. Конечно, он всегда был горячим. Но вы-то, старые гиены, должны были его окоротить! Куда вы только глядели? – и он гневно поглядел на Сабиба.

Остальные тоже подошли и стояли гурьбой неподалеку. Весть о смерти их товарищей была им неприятна – все-таки немало лет они были вместе, деля радости и неудачи. Но все также понимали, что сейчас решается участь Сабиба, и с интересом ждали развязки. Однако Кордей про себя уже решил, что не будет карать его, одного из лучших его людей. Сабиб всегда точно выполнял его приказы и был предан ему. Мальчишка и вправду часто выходил из-под контроля, и даже ему, отцу, приходилось прикладывать усилия, чтобы держать его в узде. Напрасно он вчера разрешил ему ехать с остальными. Но теперь ничего не исправишь.

– Говори дальше, Сабиб, – произнес Кордей.

– Я, как только сбежал, направился прямо сюда. Правда, я сильно сбился с дороги и сделал большой крюк. Из-за этого задержался. Вот и все.

– Разве? Я что-то не услышал ничего о людях, которые убили моего сына. Или, по-твоему, забыть следует об этом пустячке?

– Конечно, нет, босс. Но я их не знаю и раньше никогда не встречал. Их было четверо – двое африканцев и двое явно не местных. Понимают только по-английски. С виду похожи на туристов, хотя один одет в самый настоящий костюм, я такое видел впервые. А второй в легком наряде, и у меня к нему отдельный вопрос: кстати, это он убил Шаэка. К сожалению, мне не удалось узнать, куда они направляются. Наше оружие они тоже забрали.

Кордей некоторое время продолжал молча сидеть и смотреть себе под ноги. Затем он медленно сказал:

– Ну что же, я тебе дам возможность исправиться. Надеюсь, что скоро увижу перед собой их головы.

– Для меня, босс, сейчас нет ничего важнее, чем месть, – ответил Сабиб, держась за плечо – рана опять начала ныть, видимо, от волнения.

– Сабиб, а кто там сидит в машине? – спросил Кордей, поворачивая голову в направлении фургона.

– Это мой тебе подарок, босс. Уверен, ты его оценишь по достоинству. Это белая девчонка, она заблудилась в саванне, я подобрал ее по дороге.

– Девчонка?! Интересно, пойдем поглядим, – Кордей поднял свое грузное тело.

Они подошли к фургону, и все устремили взоры на Алину, которая непонимающе глядела на них. Видя, что объектом их внимания является именно она, Алина вышла из машины и обратилась к Сабибу:

– Что все это значит? Когда мы поедем дальше?

Сабиб промолчал и поглядел на Кордея, видимо, предоставляя право ответить ему. Тот похотливым взором рассматривал Алину. Нет, все-таки сегодня не самый плохой день в его жизни. Да, это поистине отличный подарок. Кордей обладал многими женщинами, но такой – никогда. У Кордея был еще один побочный бизнес: его двоюродный брат имел в Момбасе притон, часть девиц туда поставлял Кордей, имея с этого неплохой процент. Иногда Кордей отправлял туда своих надоевших подружек, и там они, как правило, заканчивали свой земной путь. «Но эта блондинка отправится туда не скоро… нет, она вообще туда не попадет», – подумал Кордей.

– Это конечная станция, – ответил он ей на английском, – дальше поезд не идет.

И тут же дал своим людям указание не спускать с нее глаз.

Алина с презрением поглядела на Сабиба. Тот, не опуская глаз, произнес:

– Прости, крошка, но здесь свои законы. Надеюсь, тебе будет хорошо.

И, поглядев на Кордея, громко засмеялся. Его смех подхватили другие, и он еще долго раздавался над кронами акаций.

* * *

– Хамари, сюда едет машина, – вбежав в хижину, возбужденно сказал мальчишка. Снаружи стояло еще несколько сорванцов.

Хамари вышел на улицу и, прищурившись, начал всматриваться в даль. Там отчетливо был виден столб пыли, поднятый, скорее всего, автомобилем. Неужели Алину так быстро нашли? Хотя чему тут удивляться – белая девчонка, конечно, не могла далеко уйти. Это хорошо: исполнять обязанности по охране порядка в деревне ему больше не придется. Его занятие – возиться с травками и проводить праздники, об остальном пусть беспокоится Мотара. С этими мыслями он вышел на окраину деревни, чтобы встретить возвращающихся соплеменников.

Автомобиль уже отчетливо был виден; но и такой машины у них в деревне не было. Тогда непонятно, кто это. Хамари с интересом ждал, когда та подъедет к нему вплотную. Вскоре автомобиль остановился, и сидящий за рулем незнакомец в темных очках, улыбаясь белозубой улыбкой, по-английски поприветствовал его. Кроме него, в машине сидело еще двое человек: один, одетый совсем не по погоде в черный костюм, и африканец.

– Уважаемый, не подскажешь, как найти тут самого главного? Мы приехали по делу, – обратился к нему Савичев.

– Если вам нужен вождь, то его сейчас нет, но можете говорить мне, я тут за него, – ответил Хамари, заинтригованный визитом незнакомцев. В деревню редко заглядывали чужаки.

– Отлично, ты, отец, мне сразу понравился. Видно, что почтенный человек, – польстил самолюбию колдуна Савичев. – Но, может, нам где– нибудь присесть и спокойно поговорить?

– Прошу ко мне в дом. Там прохладно, и нам никто не будет мешать.

Хамари дал знак двум мужчинам, вооруженным ружьями, стоящим позади него, чтобы они расступились и пропустили гостей. Несколько человек наблюдали за ними со стороны. Чувствовалось, что врасплох здесь никого не застанешь. Скорее всего, сама жизнь приучила их к этому.

Путники прошли в хижину колдуна и сели прямо на пол, как обычно здесь и сидят. Хамари устроился напротив них, всем своим видом показывая, что готов их выслушать.

– Тут, в общем, такое дело. Я и мой брат приехали из Австралии в надежде, что в Кении нам могут помочь. Мой брат болен олигофренией – в общем, потерял разум, – и нам посоветовали обратиться к здешним специалистам. Говорят, здесь достигаются поразительные результаты. Мы уже объехали некоторые деревни, но нам везде отказывают. Но подсказали, что здесь живет просто какой-то маг, который нам обязательно поможет.

При последней фразе глаза Хамари заблестели от самодовольства. Савичев, до конца не осознавая этого, задел самую нужную струнку души колдуна. Тот очень любил, когда его хвалили.

– Так вот оно что, – произнес он и посмотрел на Стаса. Тот безучастно глядел куда-то в стену. – Вы пришли прямо к тому, кто вам нужен. Я – местный колдун.

– Не может быть! – Савичев сделал круглые глаза. – Мы приехали сюда не зря! Когда же можно начать лечение? Мы вас щедро отблагодарим. Вы наша последняя надежда.

– Лечение мы начнем сегодня же, но нужно дождаться вечера, а пока вы можете здесь отдохнуть. Я прикажу, чтобы вам принесли мяса и хлеба. – И Хамари встал, чтобы отдать распоряжения. Но следующая фраза Савичева его несколько задержала.

– Позвольте преподнести вам в знак нашей признательности этот скромный подарок, который будет лишь малой крупицей среди тех, которые воспоследуют после благоприятного лечения, – произнес с очень серьезным видом Савичев и достал из кармана револьвер с гравировкой. Он почти трепетно преподнес его Хамари (еще у родника Олег изъял из него патроны). Савичев не любил, когда перед ним размахивают заряженным оружием. При виде револьвера глаза колдуна загорелись огнем: ничто не ценилось в деревне так, как оружие, а такого ни у кого из здешних людей не было, даже у Мотары. Он бережно взял его в руки, и казалось, забыл даже о своих гостях. Этим подарком Савичев окончательно завоевал расположение Хамари. Колдун долго благодарил за него своих гостей, прежде чем и вышел из хижины.

В этот раз компаньоны ели довольно неплохую пищу. Здесь было и мясо с бульоном, который был заправлен зеленью и специями, и рыба, запеченная на углях. После обеда они коротали время за терпким кенийским чаем. Хамари до вечера оставил их одних ввиду необходимости заняться различными текущими делами. Правда, неподалеку от хижины сидели на траве несколько мужчин, время от времени поглядывая в их сторону. Но они абсолютно никому не мешали, тем более что их взоры не проникали за стены хижины.

– Пока все идет нормально, но смотрите не расслабляйтесь – вечером будет самое интересное, – произнес Савичев. Несмотря на опасность, его это все развлекало. – Где же они держат ребяток? Надо это скорее выяснять, пока их бригадир не вернулся. По описанию Нуема, это серьезный дядя.

– Я думал, не выдержу и заржу, когда ты выдал ему насчет признательности, – улыбаясь, сказал Стас. – Мне и так непросто постоянно делать разные гримасы.

– Ничего, Стас, потерпи ради дела. Зато у тебя будет повод зайти к своему Аркадию Валентиновичу за повышением жалованья. Хочешь, могу даже поручиться за тебя, – явно потешался над ним Савичев.

– Нет уж, спасибо, об этом ему говорить не обязательно, а то стану всеобщим посмешищем, – ответил Стас.

– Ну, это ты зря. Наверняка он оценит твою смекалку. – Тут Савичев, меняя тему, опять вернулся к интересующему его вопросу: – Стас, и все же, ну почему ты постоянно ходишь в своем костюме? Он у тебя уже весь в пыли и мятый, а ты его упрямо не хочешь снять. Мы уже с тобой и порох вместе понюхали, и многие километры намотали; может, все-таки объяснишь мне?

Стас посмотрел на Савичева, о чем-то думая, и, слегка вздохнув, начал снимать с себя пиджак, затем снял сорочку. Савичев и Саша с интересом глядели на него. Такую мускулатуру увидишь не каждый день. Когда он сбросил одежду, то обнаружилось, что вся левая рука Стаса была забинтована почти по самую кисть. Однако на этом он не остановился и начал снимать бинты. Когда и это было закончено, все увидели, что почти вся кожа на руке была лилово-красного оттенка и сильно сморщена. Кое-где на ней выделялась влага. В общем, эстетики в этом не было никакой.

– Стас, что это у тебя? Честно говоря, как-то не по себе. Ты уж извини…

Стас уже делал процедуру в обратном порядке, ловко забинтовывая себя одной рукой.

– Это память о горении в бронетранспортере. Теперь если на кожу попадает хотя бы лучик света, приходит та же боль. Вот мне и приходится постоянно носить этот долбаный костюм, а не потому, что он мне очень нравится.

– Да, брат, досталось тебе… – искренне посочувствовал ему Савичев.

– Ничего, у других бывало значительно хуже. Я действительно привык к этому. – Стас застегивал последнюю пуговицу сорочки.

Так за житейскими разговорами они скоротали время до вечера; на часок-другой даже позволили себе расслабиться и немного поспать. Сытый желудок и прохлада в хижине этому немало способствовали. Когда стемнело, к ним пришел Хамари. Настроение его было приподнятым, наверное, из-за подарка Савичева. Он обошел почти все жилища деревни, показывая свое новое приобретение, чем вызывал нескрываемую зависть. Когда Хамари вошел в хижину, все уже бодрствовали, а Савичев стоял во дворе и с помощью мальчишки лет двенадцати обливал себя холодной водой из большого ведра. Мальчишка глядел на него и озорно хихикал. Наконец Олег закончил это приятное занятие и возвратился в жилье колдуна.

– Хамари, – сказал он, – уже вечер. Может, пора начинать лечение? Или еще не время?

– Я уже отдал распоряжение, чтобы разожгли большой огонь за деревней. Скоро начнем.

Хамари с интересом глядел на Стаса. Неизвестно, как пройдет сеанс, и если он не сможет помочь, ему, наверное, больше ничего не дадут, – а подарки у этих людей богатые. Стас все так же безучастно раскачивал свое массивное тело взад– вперед и изредка бесцельно крутил головой. «Несчастный», – подумал Хамари.

– Ну что же, можно идти, – торжественно сказал колдун, доставая из вороха тряпья, лежащего в углу, последнюю необходимую ему принадлежность.

Все встали и направились за ним. Они вышли за деревню, где около огромного камня был разожжен большой костер. Иных лиц там не было; Хамари решил, что если случится конфуз, то лучше без присутствия соплеменников. Репутацию надо было поддерживать. Наконец он закончил последние приготовления и, взяв за руку Стаса, подвел его к костру и усадил на землю. Затем он начал делать движения вокруг Стаса, при этом подтанцовывая и что-то бубня себе под нос. Савичев и Саша стояли неподалеку и наблюдали за происходящим. Правда, на лице Олега была улыбка, но в темноте ее никто заметить не мог. Саша, наоборот, относился ко всему этому очень серьезно и даже завороженно, он был все-таки кенийцем. Тем временем колдун, убыстряя темп, кружился вокруг Стаса, видимо, входя в экстаз. Он запрокидывал голову, иногда тряся руками, как будто хотел чего-то с них смахнуть. Так продолжалось минут десять. Вдруг колдун подпрыгнул вверх и, приземлившись, замер. По его лицу стекал пот; было видно, что Хамари потратил немало калорий.

– Все, ему теперь должно стать лучше; но если хотите, мы повторим это завтра, – подойдя к Савичеву, тяжело дыша, произнес Хамари. Было заметно, что он устал, – годы брали свое. Савичев, обойдя колдуна, направился к Стасу, который продолжал сидеть у костра, видимо, не зная, что он должен делать далее. Олег присел на корточки около него и, наклонившись к его уху, тихо произнес по-русски:

– Все, Стас, ты абсолютно здоров, в буквальном смысле.

Затем он демонстративно обнял обеими руками Стаса, который от этого жеста слегка обалдел, и громко воскликнул:

– Этого не может быть! Мой бедный брат стал здоров! Хамари, ты настоящий гений… Не зря слава о тебе ходит по всей Кении. Нет, теперь она будет распространена по всему миру! Как я счастлив, как будут счастливы наши престарелые родители!!

Стас тем временем встал на ноги и со «счастливой» улыбкой подошел к колдуну.

– Спасибо тебе, великий лекарь, ты меня вылечил, – и слегка поклонился ему.

Хамари непонимающим взглядом поочередно смотрел на Савичева и Стаса. Он никак не ожидал такого результата. Точнее сказать, вообще никакого. Неужели и вправду случилось чудо? Как жаль, что он не позвал жителей деревни присутствовать здесь – его авторитет взлетел бы до самых небес! Но кто знал, что все так завершится?

– Нет, это надо срочно отметить! Скажи об этом, никто не поверит. – Савичев произнес эту фразу конкретно для Хамари, чтобы вывести того из оцепенения.

– Да, да, конечно, идемте, – до конца не приходя в себя и продолжая глядеть на Стаса, ответил Хамари, но тот уже разговаривал с Сашей, который разделял общий восторг.

Процессия направилась обратно к дому Хамари. Оставив гостей у костра, который горел недалеко от входа в жилище, колдун ненадолго отлучился, чтобы дать указания насчет ужина, но главное, чтобы разнести весть о выздоровлении больного. Вскоре к хижине колдуна начал стекаться народ, чтобы воочию убедиться в чудесном исцелении. Все старались подойти поближе, а самые смелые дотрагивались руками до Стаса, которому, похоже, это не очень нравилось, но он стойко терпел. Колдун тоже возвратился – и вовсю купался в лучах славы, напустив на себя торжественный вид.

Женщины тем временем начали приносить большие глиняные блюда с кушаньем, а несколько мужчин несли на длинных жердях две козьи туши, которые они водрузили на рогатины над огнем. Мальчишки с вязанками сухих сучьев спешили разжечь костер посильнее. Все говорило о том, что пирушка намечается грандиозная. Савичев с удовольствием наблюдал за этой суетой, так как голод уже давал о себе знать.

Наконец все было готово. Мужчины широким кругом начали рассаживаться вокруг костра, оставляя самые почетные места для Хамари и гостей. Компаньоны не заставили себя долго ждать, но Хамари не спеша, величественно прошел в середину круга и на местном языке дал знать, что праздник начат. Он первым взял большой кусок мяса и положил себе на блюдо, затем на правах хозяина начал потчевать гостей. Вслед за этим к пиршеству присоединились и остальные. Первый голод был утолен, и можно было пообщаться.

– Хамари, мне кажется, под такую пищу необходимо и правильное питье. Или у вас тут сухой закон? – начал искушать колдуна Савичев.

Хамари задумался. Он хорошо знал, что спиртное в деревне выдавали только под контролем Мотары – тот всегда четко следил, чтобы его употребление не выходило за рамки дозволенного, и строго наказывал тех, кто их не соблюдал. Колдун продолжал думать. Решение нужно принимать да и авторитет надо держать на уровне. Ничего страшного, если он позволит людям немного выпить, – не каждый день происходят такие чудеса. Надо, чтобы они запомнили это надолго. Тем более что запасы рома хранились у Хамари. Он тут же дал команду двум подросткам, и они быстро принесли три бутылки рома, содержимое перелили в сосуд из высушенной тыквы и вручили непосредственно Хамари. Тот, держа его обеими руками, сделал несколько глотков и передал сосуд Савичеву. Олег принял его и выдержал небольшую паузу – ему не очень нравилось распитие по кругу, он любил, когда пьют из стаканов, – но местные традиции были таковы, и с ними приходилось считаться. Только обмочив губы, Савичев отдал тыкву Саше, который сидел рядом с ним. Еще заранее он предупредил его, чтобы тот не вздумал даже нюхать спиртное, так как хорошо помнил, чем закончились недавние посиделки в лагере Нуема. Саша также сделал вид, что пригубил ром, и отдал сосуд далее. Тыква с перерывами ходила по кругу еще несколько раз, но она была не бездонная. Спустя какое-то время сосуд опустел. Между тем было заметно, что народ стал веселее. Многие начали разговаривать друг с другом и жестикулировать. Однако пили только мужчины; женщины и подростки наблюдали со стороны.

– Хамари, ты меня, конечно, извини, я плохо знаю ваши законы, но в нашей стране, когда происходят такие необычные события, то празднуют все. Может быть, ничего страшного, если и женщин угостят, а то мне как-то неудобно перед ними, – наклоняясь к колдуну, произнес Савичев. – У меня тоже кое-что припасено для случая.

Олег встал и сходил к их джипу. Через минуту он возвратился, неся в руках две бутылки «Столичной» и торжественно улыбаясь.

– Как говорится, от нашего стола вашему, – и поставил бутылки перед Хамари. – Такой напиток ты, наверное, еще не пробовал. Он хорошо пьется, и от него никогда не болит голова, – добавил Савичев.

У Хамари уже разыгралась кровь; он и сам подумывал, что выпивки, пожалуй, надо бы добавить. Колдун принял предложение гостя, чем вызвал явное удовлетворение у остальных. Он сам развинтил крышки бутылок и перелил водку в сосуд. В этот раз пили уже все присутствовавшие, за исключением гостей, но, кроме них, об этом никто не догадывался. После водки опять пили ром, когда закончился и он, послали за очередной партией. Час спустя никому ни до кого уже не было дела – каждый был занят собой. Кто-то пытался плясать, кто-то, шатаясь, ходил неподалеку, некоторые уже укладывались спать. Савичев, по-дружески положив руку на плечи колдуна, воспевал его гениальность. Незаметно меняя тему разговора, он как бы отстраненно спросил о жизни в деревне, какие новости в округе. Хамари, уже неуверенно держа голову, косноязычно ответил:

– Да все у нас тут хорошо. Жалко только, что вы не застали Мотару. Хотя что Мотара? Я здесь главный и все решаю. Хотите завтра поедем на охоту. Я покажу вам, как надо охотиться.

Тут колдун замолчал, и его голова начала клониться к земле. Но Савичева это не устраивало, и он, слегка его толкнув, опять спросил:

– А где же этот Мотара? Пропускает такие торжества… Сам потом жалеть будет.

Колдун приподнял голову и, полуоткрытыми глазами уставившись на Савичева, пробурчал:

– Да гоняется где-то вместе с сыном за белой девчонкой, она вчера убежала. Растяпы, надо было мне ехать! Я бы давно ее нашел… Ничего без меня не могут сделать. Вот ты молодец, – и Хамари похлопал Савичева по ноге. Изо рта колдуна медленно тянулась вязкая слюна. – Эй, Шой-я, принеси нам еще рому, – сказал колдун и опять начал ронять свою голову.

– А что это за девчонка, ну, которая убежала? – спросил Савичев, не давая Хамари окончательно уйти в себя.

– Это все сынок Мотары. Притащил ее и еще одного парня в деревню, жениться на ней задумал. А она убежала, – колдун начал негромко хихикать. – Ты знаешь, она очень красивая, – продолжил он, – я бы тоже на ней женился. Скоро свадьба, и ты обязательно приезжай… ты молодец… – и опять похлопал Савичева по ноге. Слюна сорвалась с губ колдуна и упала на землю.

Савичев, превозмогая отвращение, задал еще один вопрос:

– Где же этот парень, почему он не разделяет нашу радость?

– Правильно, мы сейчас возьмем с собой рома и сходим к нему. Помоги мне встать, а то я сегодня устал, когда лечил твоего брата.

Савичев поднял колдуна на ноги, держа его одной рукой, в другую взял бутылку с ромом, и они направились к хижине, где находился Толик. Остальным он сказал, чтобы они оставались здесь. Не спеша они подошли к хижине, около которой скучало двое охранников. Один из них был еще молод, второй уже достиг зрелого возраста. Им было очень обидно, что они не участвуют вместе с остальными в пирушке, но оставить пост из-за боязни гнева Мотары они не могли. Наказание могло быть страшным. Колдун с Савичевым подошли к ним, те встали.

– И этих ребят тоже обидели. Бедняги, они не могут вместе со всеми разделить радость, что их колдун – величайший из всех.

Савичев с сожалением поглядел на охранников. Те удивленно смотрели на него.

– Пусть все знают: Хамари очень щедр и добр. Никто не может сравниться с Хамари! – Колдун, брызгаясь слюнями и сильно качаясь, тыкал пальцем в грудь одного из охранников. – Идите тоже празднуйте и скажите, что Хамари велел дать вам много рома. У Хамари очень много рома, ни у кого его столько нет… – Он почти совсем повис на руке Олега.

– А как же этот, вдруг он тоже сбежит, – показал рукой на хижину тот, что был постарше.

– Запомни, от Хамари еще никто не убегал; это вы, растяпы, можете только спать. Я сам его буду охранять вместе с ним, он мой друг, – и колдун ткнул пальцем Савичева.

Охранники, недоуменно переглядываясь, направились в ту сторону, где время можно было провести гораздо приятней. По крайней мере, пост они оставили по указанию Хамари, ему и отвечать в случае чего. Хамари с Савичевым вошли внутрь хижины. Перед ними как по струнке стоял Толик и обеспокоенным взглядом глядел на них. Зачем к нему так поздно пожаловали?

Савичев, освобождая руку, осторожно начал укладывать на пол уже совсем расслабленное тело колдуна. Тот, похоже, был совсем не против этого и только что-то нечленораздельно бубнил. Толик продолжал с тревогой на них глядеть, все-таки картина была не совсем обычная. Наконец Олег сбросил свою нелегкую ношу и спокойно по-русски обратился к Толику.

– Ты, что ли, будешь доцентом, или как тебя там, Толик? – Савичев внимательно разглядывал его. Перед ним стоял долговязый и худой молодой человек, который нервно тер свои ладони.

– Да, меня зовут Анатолий. Простите, а вы кто?

– Мы из добровольного общества помощи потерпевшим кораблекрушение. В общем, собирай свои манатки, и поехали к папкам и мамкам.

– Так вы приехали за нами? – Лицо Толика расплылось в неподдельной улыбке. – Неужели этот кошмар закончился?

Но тут он снова перестал улыбаться, видимо, что-то вспомнил.

– Скажите, а Алина тоже уедет с нами?

– Алина сейчас усердно удирает от влюбленного жениха. Чем создала нам лишние заботы. Впрочем, может, это и к лучшему. Из-за этого знакомство с вождем мы пропустили.

– Вот как, – задумчиво произнес Толик, но тут же быстро обратился к Савичеву: – Так мы можем ехать прямо сейчас?

– Ну, не так чтобы немедленно, но задерживаться сильно не будем, – ответил Савичев и поглядел на колдуна, который во сне временами кряхтел и что-то говорил.

Потом Олег поглядел на свои часы. Стрелки показывали уже без пяти три.

– Ну что же, погуляли неплохо, пора и честь знать. Все, иди за мной, если подниму ладонь кверху, то ты должен остановиться, понял меня? – Савичев осторожно освобождал свою ногу, за которую рукой зацепился Хамари, когда переворачивался на другой бок.

Они вышли на улицу и пошли в сторону дома Хамари, где затухала вечеринка. Двое охранников, которые позже всех присоединились к ней, быстро смогли догнать остальных, так как сегодня выпивку никто не ограничивал, а такое пропустить нельзя. Можно было подвести общий итог: деревня была споена поголовно. Ни одного человека, который мог бы адекватно себя вести, здесь больше не было. Савичев с Толиком, обходя лежачие тела, подошли к Стасу и Саше. Олег представил им Толика. Затем они не спеша направились в сторону своего джипа.

– Похоже, что, кроме грудных детей, здесь не найдешь ни одного трезвого человека, – сказал Савичев. – Но обижаться на нас, я думаю, они не будут – праздник мы им закатили еще тот!

Однако Савичев ошибался – не все здесь лежали вповалку. Из-за соседней хижины, куда свет костра почти не достигал, на них смотрели абсолютно трезвые глаза. Это была Тали. Она давно наблюдала за этими чужаками и вскоре поняла, что они приехали сюда из-за пленников. Если бы Мотара был здесь, он тоже, наверное, раскусил бы их, но, к счастью, его не было. Пусть они скорее уезжают отсюда и никогда не возвращаются! Тали глубоко вздохнула и вышла из своего укрытия. Савичев с остальными в это время садились в джип. Тали почти неслышно подошла к ним. Все сразу направили на нее свои взоры – вдруг она не одна?

– Не бойтесь, это я помогла бежать Алине. Она должна была направиться на запад в сторону поселка по южной дороге. Но где она сейчас, я не знаю. Если увидите ее, передайте, что Тали желает ей счастья.

Компаньоны молча переглянулись. Затем Савичев завел машину и медленно направил ее к окраине деревни. Через пару минут под колесами была уже равнина саванны. Дальний свет утопал где-то впереди в траве. Не все получилось так, как они задумали. Но все же есть и плюсы. Теперь надо добраться до Нуема; он там, наверное, переживает за них. Савичев повернул голову в сторону Толика, который сидел рядом с ним. Тот постоянно оборачивался и с тревогой глядел на удаляющуюся деревню.

– Ничего, доцент, не переживай, будешь еще академиком, – и Савичев громко засмеялся.

* * *

Мотара смотрел на мертвого крокодила и восстанавливал происходящие здесь события по следам. За последнее время он сделал две ошибки. Первая заключалась в том, что он недооценил Алину. Он считал, что она, слабая и неопытная женщина, не сможет уйти далеко, и совсем растеряется. Но оказалось, что это совсем не так. Мотара понял, что крокодил напал на нее, и Алина одним выстрелом остановила его практически у самых своих ног. Не каждый мужчина сохранит хладнокровие в такой ситуации. Кстати, откуда у нее оружие? У Мотары и ранее было подозрение, что Алине кто-то помог бежать. Никогда еще не было, чтобы его люди, вопреки указаниям, беззаботно спали, предоставляя пленников самим себе. Теперь он был уверен, что без посторонней помощи тут не обошлось. Но с этим он разберется потом, сейчас главное найти Алину.

Конечно, досадно, что им в самом начале погони пришлось распылять свои силы, организуя преследование в разных направлениях. Люди, которые отправились с Нугумом, сейчас были бы здесь совсем не лишними. Хотя, с другой стороны, если Мотара сам поймает Алину, то этим только подтвердит в очередной раз перед всеми, что он, как и прежде, самый лучший и умный. Нет, девчонка все-таки действительно с характером! Такая родит Нугуму прекрасных детей, и род Мотары будет достойно продолжен. При этой мысли вождь улыбнулся.

Вторая ошибка была в том, что он направился по северному берегу. Неужели он стал слишком стар? Будь по-иному, Алина, скорее всего, сидела бы сейчас в его машине. Ничего, это его только еще больше раззадоривает. Мотара еще раз посмотрел на мертвую рептилию, вокруг которой роились мухи, и направился к дороге, где уже его люди ходили вокруг, стараясь обнаружить какие-нибудь следы Алины. Но, похоже, им пока не везло.

– Хватит вам без толку суетиться. Ее здесь давно нет. Я думаю, что она направилась к поселку.

Мотара был уверен, что пособник побега наверняка подсказал ей западное направление. Если двигаться на восток, то до ближайшего населенного пункта было гораздо дальше. Да и без запаса воды и пищи это было очень затруднительно, если вообще возможно. К дороге она добиралась, конечно, с единственной целью – сесть на попутную машину.

– Все, едем. Внимательно глядите по сторонам.

Мотара первый сел на свое место рядом с водителем. За ним быстро последовали другие, рассаживаясь по машинам. Двигаясь на невысокой скорости, они направились к поселку.

Спустя несколько километров преследователи заметили ехавший им навстречу грузовик. Мотара дал знак своим людям, чтобы они его остановили. Когда они это сделали, к ним вышел водитель, настороженным взглядом пытаясь понять, что от него нужно. Порой в этих местах случались вооруженные нападения. А то, что оружие у этих людей было, он видел воочию.

– Я Мотара, – начал вождь, – наверное, ты слышал обо мне?

Водитель перевел на него взгляд. Это имя в округе знали все, но желающих познакомиться с его обладателем он не встречал. Его тревога еще более усилилась.

– Не бойся, – видя испуг водителя, произнес Мотара, – мы не причиним тебе зла. Скажи только, не встречалась ли тебе по дороге белая девушка? – Вождь, как всегда в таких случаях, глядел ему прямо в глаза.

– Да, километрах в пятнадцати отсюда такая остановила меня и попросила бензина и воды. Но она была не одна. С ней был африканец, которого я тоже раньше не видел. В их машине кончилось топливо, и я им помог. По-моему, они направлялись в поселок, – ответил водитель. Про перстень он решил не упоминать.

– Как давно это было? – снова задал вопрос Мотара.

– Примерно минут сорок назад или около того.

– Хорошо, можешь ехать дальше. – Мотара перевел взгляд куда-то на горизонт. Он явно анализировал то, о чем ему сказал водитель. Тот уже садился в свой грузовик. Ему очень не терпелось поскорее отсюда уехать.

– Трогай и быстро в поселок, – сказал своему водителю Мотара.

Он не ошибся – он еще все тот же Мотара. Скорее всего, еще до захода солнца погоня будет завершена. Мотара уже представил себе, как триумфально возвращается в деревню…

Без малого через два часа они уже въезжали на центральную улицу поселка. Впрочем, и поселком-то этот населенный пункт можно было назвать с большой натяжкой. Он состоял из двух поперечных улиц без дорожного покрытия, небольшого рынка, здания мэрии и школы. Дополнялось это все наличием двух шалманов и зданием, где останавливались проезжающие, которое местные называли гостиницей, но оно больше походило на полуразвалившуюся казарму.

Мотара дал указание остановиться, затем разослал людей по всему поселку узнать об Алине. Чужаки здесь были видны сразу, и незамеченной она проскочить просто не смогла бы. Через полчаса люди начали возвращаться. Вопреки ожиданиям Мотары Алина в поселке не появлялась. Мотара чувствовал, что начинает злиться. Эта игра слишком затянулась. Не может же он позволить, чтобы девчонка ускользнула от него. Вождь опять погрузился в раздумья. Если Алины тут не оказалась, значит, она просто сюда не доехала. Объехать поселок стороной было невозможно. Да и со слов того же водителя, у них с африканцем было совсем мало топлива. Вывод напрашивался только один: они не доехали до поселка, а свернули с дороги где-то раньше. Несколько следов от машин, ведущих в сторону от дороги, Мотара видел, когда они ехали сюда. Но он не отвлекал на них свое внимание, так как очень спешил. Значит теперь на них надо поглядеть попристальней. Мотара распорядился пополнить запасы топлива. Как только это распоряжение было исполнено, автомобили двинулись в обратном направлении.

* * *

Алина сидела в дальнем углу большой палатки. Она снова оказалась в нелепом положении, и даже в худшем, чем прежде. Почему ей так фатально не везет? Сабиб оказался обыкновенным мерзавцем. Отчаяние снова овладело ею. За то время, что девушка провела среди этих людей, она не проронила ни слова. Уже почти сутки Алина отказывалась от еды и только позволяла себе выпить иногда немного сока, который ей предлагали. Может, было бы лучше, если бы беглянка осталась в деревне? Хотя чем лучше? Единственно, в чем ей повезло, – это в том, что ее никто не стал обыскивать, видимо, решив, что у этой приезжей белой девчонки ничего опасного быть не может. Поэтому ее пистолет остался при ней. Она уже решила, что если ее попытаются взять силой, то она, предварительно выстрелив в своего обидчика, покончит с собой. В палатке, кроме нее, сидя на большом раскладном матерчатом стуле, находился Кордей. Рядом с ним стоял раскладной походный стол, на котором были разложены различные деликатесы. Кордей флегматично откусывал и с причмокиванием жевал сочный персик, одновременно с довольной ухмылкой глядя на Алину.

– Ну же, крошка! Тебе не стоит так дуться. Возьми чего-нибудь поешь. Со мной тебе будет очень хорошо. У тебя будет все, чего ты только пожелаешь.

Кордею хотелось снять с нее хоть часть того напряжения, в котором она сейчас находилась. Девчонка ему очень нравилась. Ее присутствие сильно смягчало боль от потери сына. Временами он даже совсем переставал о нем думать. Образ жизни, который бандит вел многие годы, выковал у него характер, при котором душевные страдания ненадолго обуревали его, даже если были связаны с близкими ему людьми. Однако ему было присуще и другое качество – безудержная мстительность, даже в малом. А в этом случае даже думать о каком-либо прощении было невозможно. Он не успокоится до тех пор, пока не найдет и не растерзает тех людей, которые лишили его сына жизни, пусть даже их вины в этом не было. Только тогда он полностью предастся радостям жизни и займется этой красоткой. Ничего, долго ей не придется его ждать. Он на одной из своих машин отправит ее в свой большой дом, где она будет полностью в его власти. А пока ему нужно дождаться всех своих людей, которые накануне отправились узнать у местных жителей о наличии товара, что он должен был скупить, а затем очень выгодно продать в Момбасе. Отсутствовала только одна группа, которая отправилась в самую далекую деревню, но она должна скоро подъехать. Как только все соберутся, они немедленно отправятся на поиски тех людей.

Неподалеку от палатки сидел Сабиб. Настроение да и самочувствие его значительно улучшилось. Кордей больше на него не гневался. Даже, наверное, был благодарен ему за девицу. Дóктора даже не пришлось привозить из поселка, он уже был здесь. Один из людей Кордея сильно вывихнул ногу, и врача привезли под утро, накануне приезда Сабиба, практически вытащив его из постели. Впрочем, тот к этому, похоже, привык, так как время от времени оказывал медицинскую помощь людям Кордея, и ему за это неплохо платили. В этот раз благодарные бывшие и потенциально будущие клиенты основательно накачали эскулапа виски, и он тут же после своих трудов остался отдыхать. Но благодаря многолетней закалке спустя несколько часов был уже на ногах, полностью готовый далее исполнять клятву Гиппократа. Доктор обработал рану Сабиба, предварительно сделав обезболивающий укол. Ранение оказалось нетяжелым – правда, сильно была задета мышца. Затем доктор нанес несколько швов, после чего приятели угостили раненого доброй порцией виски. После этого Сабиб хорошо выспался. Так что все шло как нельзя лучше. Совесть по поводу того, как он поступил с Алиной, его не мучила, ибо совести у Сабиба давно не было. Каждый должен думать в первую очередь о себе – такой принцип был незыблемо вбит в его голову. Единственное, что портило ему настроение, это память о том, как его ударили. Ничего, он выпросит у Кордея право лично мучить того, кто это сделал. Сабиб даже представил, как он будет это делать, и сильно стиснул свои редкие зубы.

В это время возвратилась последняя группа. Кордей сам вышел к ним расспросить новости и поставить их в известность о том, что произошло в последнее время. После этого все члены банды с большим аппетитом принялись утолять голод. Скоро им предстоит охота за черепами, и необходимо поддержать свои силы. После обеда Кордей отобрал трех людей, которые должны были отвезти Алину к нему в дом. Он тщательно наставлял их, как вести себя в дороге. Первое условие, которое они должны были соблюдать, это ни с кем по дороге не общаться, объезжая все населенные пункты, и никому не показывать девчонку. Те его внимательно слушали и кивали головами. Наконец он закончил наставления и отдал распоряжение, чтобы они посадили ее в машину. Все трое подошли к Алине, и не успела она понять, в чем дело, как очутилась на заднем сиденье автомобиля. Рядом с ней уселась ее охрана, по человеку с каждой стороны. Водитель быстро включил зажигание и тронул машину с места. Вскоре она скрылась за густой листвой растений, окружающих поляну.

– Так, один вопрос решен, – удовлетворенно потирая ладони, произнес Кордей и посмотрел на часы. Было уже без четверти два. – Пожалуй, мы теряем слишком много времени. Через пять минут выезжаем, проверьте свое оружие, – обратился он к остальным.

Сам он направился к новенькому «Хаммеру», который стоял замаскированным в кустах. Остальные быстро сворачивали лагерь. Двое молодцев начали крепить к турели на одном из джипов крупнокалиберный пулемет. Все говорило о том, что подготовка идет основательная и у этих людей очень серьезные намерения.

Приготовления уже подходили к концу, когда все услышали звук приближающегося автомобиля…

* * *

Нуем внимательно слушал рассказ о вчерашних приключениях группы Савичева. Рассказывал в основном Саша, и чувствовалось, что его переполняли эмоции. Для наглядности он, как обычно, размахивал руками и корчил гримасы. Нуем смотрел на него и временами улыбался, когда повествование касалось какого-нибудь пикантного момента.

Савичев в это время лежал на своем матрасе в сторонке. В рот он вставил былинку и, сжав ее губами, смотрел в небо. Рано утром они возвратились к роднику, где их ждал Нуем, но ввиду усталости расположились сразу на отдых. Все, за исключением Нуема, спали почти до десяти часов. В молодости организм умеет бодрствовать, но умеет и отдыхать. Теперь же Саша утолял любопытство Нуема, а остальные поочередно приводили себя в чувство с помощью свежего кофе. Только один Толик сидел у родника и был погружен в свои мысли, казалось, он не замечал никого вокруг. Савичев повернул голову в его сторону:

– О чем задумалось наше светило? Может, ты открываешь какой-нибудь новый, еще не известный вид растения? Как там у Пушкина?«О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух…» Ты уж там не замыкайся, все-таки наука, она для всего человечества. Может, поделишься знаниями с нами, убогими?

Толик, видимо, был не расположен вступать в полемику и продолжал молчать.

– Понятно, как говорили древние, «что позволено Юпитеру, то не позволено быку», поэтому я убираю свои грязные руки от чистых помыслов жреца науки, – продолжал язвить Савичев.

– Ну и что мы будем делать дальше? – спросил Стас, дожевывая последнюю галету.

Нуем и Саша, как по команде, поглядели на Савичева. После удачной операции в деревне он с молчаливого согласия всех признавался здесь главным. Олег, задрав лицо обратно к небу, произнес:

– Ну, если вас интересует мое мнение, то оно такое. Та девчонка сказала, что Алина должна отправиться на запад, в сторону поселка. Исходя из элементарной логики, туда же надо отправляться и нам. Хотя ориентир весьма пространен, но другого варианта у нас нет все равно. Меня, признаться, беспокоит то, что за ней гонятся, и шансы удрать у Алины представляются мне не очень высокими. В деревню же мне возвращаться как-то не хочется.

При этих словах Толик тоже обратил свое внимание на Савичева. Тот, однако, продолжал размышлять.

– Так вот. Думаю, нам надо выезжать на ту южную дорогу и двигаться в сторону поселка. А там осмотримся, людей поспрашиваем. Ну а дальше будет видно. Пока у меня все.

– В общем, я думаю так же, – произнес Нуем, делая затяжку.

– У меня возражений тоже нет, – сказал Стас.

Остальные промолчали, видимо, сочтя, что их голоса не имеют решающего значения.

– Вот и чудно. Будем считать, что парламентские дебаты окончены ввиду совпадения точек зрения фракций. Итак, предлагаю собраться – и вперед. Да, вот еще. Санек, когда ты соизволишь привести оружие в боевое состояние? Или ты его таскаешь только для того, чтобы натереть себе мозоли? Половину гранатки попрошу сдать мне, а остальную половину – товарищу Стасу.

Саша, как и всегда при таких ситуациях, смутился, однако послушно начал выполнять указания Савичева. Он достал из своего мешка автомат и не спеша собрал его, затем разделил гранаты поровну и передал их Савичеву и Стасу. Те их частично рассовали по карманам, а частично сложили в машине. Саша посмотрел в свой мешок – там еще оставались патроны к «АК» россыпью, но их он оставил на месте. Остальные тоже не теряли время даром. Нуем тщательно укладывал их нехитрую поклажу, а Толик взялся подкачать колеса. Наконец все было готово. Друзья сели в джип и двинулись в южном направлении. Савичев, положив руку на дверцу и напевая себе под нос, посмотрел на свое лицо в зеркало заднего вида. Сегодня он поленился побриться, и мелкая щетина покрывала его уже сильно загорелое лицо. Вместе с солнцезащитными очками его вид был не лишен определенного шарма.

– Посмотри на меня, Санек, – скоро я буду похож на кого угодно, но только не на себя. Дойдет до того, что меня и родной шеф не узнает и выставит за порог. Придется устраиваться к тебе на работу, будем вместе возить туристов. Еще немного, и я пойму все тонкости твоей профессии.

– Вы, конечно, шутите? – с сомнением спросил Саша. – А вообще я был бы только рад, работать с вами для меня большая честь.

– А что, вот обижусь на свою зарплату и махну прямо к тебе. – Савичев улыбнулся своей коронной улыбкой.

Компаньоны продолжали свой путь. По расчетам Нуема, до дороги оставалось совсем недалеко. Впереди показался густо заросший большой холм. По обе его стороны росла высокая слоновья трава. Савичев решил проехать прямо через него и, недолго думая, направил джип в этот зеленый массив. Проезд оказался действительно удобным, да к тому же здесь была тень. Они проехали около ста метров и неожиданно выехали на большую поляну, на другом конце которой суетилось десятка два людей. Они все глядели на них, видимо, пытаясь понять, кто к ним пожаловал. Савичев резко нажал на тормоз. Джип остановился, однако мотор продолжал тихо работать на малых оборотах. Несколько долгих секунд стороны обменивались любопытными взглядами. Но вскоре стало понятно, что мирно разойтись не удастся. Глаза Савичева встретились с глазами Сабиба, в которых он увидел одновременно удивление и злобу.

– Стреляйте в них скорее! Это те, которые убили Шаэка и остальных. Босс, это они! – закричал Сабиб.

Кордей и остальные его люди еще пару секунд стояли в нерешительности – они не были готовы к такому повороту событий. Реакция же Савичева и всех остальных была просто молниеносной. Понимая, что развернуться и уехать они просто не успеют, все по команде Олега быстро спрыгнули с джипа и укрылись за ним. Один Толик несколько замешкался, и Савичев буквально силой выдернул его из машины. Стас и Саша уже передергивали затворы автоматов. В это время Кордей завизжал каким-то неестественным голосом и показал рукой в сторону приезжих:

– Убейте их, убейте!!

Шквал огня обрушился на джип, за которым укрылись компаньоны. Казалось, что эта защита долго не протянет, тем более что могли взорваться баки.

– Отходим к деревьям, иначе нас всех здесь положат, – крикнул Савичев и начал подталкивать остальных. Стас ему в этом помогал и одновременно отстреливался короткими очередями.

– Давай, ботаник, быстрее, – толкал Савичев Толика, который никак не мог перелезть через небольшой поваленный ствол. Рядом густо свистели пули, и их плотность только возрастала. Стас в это время изловчился и, выдернув чеку, далеко метнул гранату в сторону противника. Спустя секунду раздался взрыв, и на какое-то время стрельба заметно поутихла. Судя по крикам, у врага появились первые потери. Однако это ненадолго остудило их пыл, бандиты возобновили стрельбу. Наконец компаньонам удалось забежать в кустарник и залечь. Здесь было относительно безопасно, так как прямо в кустарнике начинался склон холма. Неожиданно заработал пулемет на одной из машин Кордея. От джипа начали отлетать куски, он быстро превращался в кучу металлолома. Затем из него густо пошел черный дым, и наконец вспыхнуло пламя.

– Да, Стас, матрасики наши, похоже, того… – сказал Савичев. – Жаль, мягкие были.

Стас в это время менял рожок у автомата. Было видно, что он разгорячен боем.

Первая неразбериха начала проходить. Противник уже более осознанно пытался организовать бой. Под крики Кордея его люди растянулись широкой полосой и под прикрытием пулемета начали делать перебежки в сторону оборонявшихся. Стало очевидным, что эта тактика заключается в том, чтобы окружить и в конечном счете уничтожить чужаков.

– Какие мысли, Стас? – спросил Савичев, одновременно подавая рукой знак Саше, чтобы тот передал ему автомат.

– А чего тут думать? Если отойдем на равнину, они нас там перестреляют, как в тире. Останемся здесь – может, протянем чуть больше. Так что, сам видишь, выбор небольшой.

– Согласен, перспективы не радужные, – ответил Савичев, прижимаясь к земле. Пуля срезала ветку над самой его головой. – Это называется, наступили прямо в самую бяку.

Кордей стоял сбоку от своих людей около «Хаммера», метрах в тридцати пяти, и, как настоящий полководец, давал им указания. Те, почуяв азарт, продолжали наседать. Рядом с Кордеем был Сабиб, который приблизился к нему, видимо, для того, чтобы разделить с ним сладость мести. Ситуация приближалась к критической отметке. Спустя минут пять Савичев обратился к остальным:

– Значит, так, мои дорогие. Я думаю, шанс у нас есть. Видите того толстого? Он, похоже, у них за главного.

Почти все попытались поднять повыше головы, но тут же дружно их опустили: противник заметил их движение и усилил и без того шквальный огонь.

– Вы отвлекайте их здесь, а я постараюсь обойти стороной и подойти к тому пончику, чтобы попросить у него напрокат тачку. Если все получится, то я на ней рвану обратно на равнину, и вы тоже туда сразу бегите; ну, а там уже прыгайте по-быстрому в кузовок, и улепетываем. Иных вариантов пока нет.

Савичев поглядел на своих товарищей. Нуем держался молодцом и, передергивая затвор, стрелял в сторону врага. Саша тем временем набивал из своего мешка пустые рожки для автоматов, которые ему исправно поставляли Олег со Стасом. Три трупа на поляне убедительно подтверждали, что их стрельба не была пустой. Да и на противника это, видимо, произвело впечатление, и он несколько умерил свой наступательный пыл. Один Толик опустился пониже с холма и, лежа, согнувшись калачиком, дрожал всем телом.

– Ладно, я пошел, смотрите за флангами. – Савичев, перепрыгнув через Толика и пригнувшись, побежал вправо.

Ему мешали ветки, и он отодвигал их, в то же время стараясь не создавать шума. Вдруг он услышал, как впереди под чьей-то ногой хрустнула сухая ветка. Савичев быстро укрылся за ближайшим стволом. Сделать это он успел вовремя – справа от него, стараясь ступать бесшумно, крался один из людей Кордея. Было понятно, что он стремился незаметно обойти оборонявшихся и расстрелять их с тыла. В руке бандит сжимал автомат.

Савичев продолжал неподвижно стоять за деревом. Враг уже подошел к его дереву и осторожно смотрел в сторону, где укрылись товарищи Олега. Он уже хотел было продолжить путь, как чья-то рука цепко обхватила его сзади за шею. Роняя автомат, он попытался освободиться от захвата, но это ему не удалось. Савичев резко дернул рукой в сторону; раздался хруст позвонков, и еще одним недругом у них стало меньше.

Бесшумно положив бездыханное тело на землю, Олег стал двигаться дальше. Обойдя половину поляны, он уже находился позади Кордея в нескольких метрах. Рядом с Кордеем стоял Сабиб и, как верный телохранитель, прикрывал его своим телом, время от времени давая очередь из автомата в сторону товарищей Олега. Оба они не чувствовали приближение Савичева, который до «Хаммера» рукой уже мог достать. Олег тихо положил автомат и извлек из кармана своих длинных шорт «ТТ».

Бой между тем продолжался. Стрельба не умолкала ни на секунду. В это мгновение взорвались баки в джипе, горящие куски металла полетели в разные стороны. Дальше медлить было нельзя. Быстро подойдя к Кордею сзади, он, касаясь дулом пистолета его левого уха, произнес:

– Привет, дядя, не меня ли ждешь?

Кордей от неожиданности слегка дернулся, но Савичев другой рукой крепко держал его за плечо. Сабиб тоже хотел было повернуться к нему, однако мощный удар рукояткой пистолета в лоб оглушил его, и он без чувств упал на землю.

– Ну-ну, не надо так. Если будешь себя примерно вести, то, возможно, еще не раз сможешь набить свой курдюк, – и Савичев похлопал ладонью по большому животу Кордея, когда тот, воспользовавшись секундной паузой, взялся было за рукоятку торчащего из-за ремня пистолета. – А теперь прикажи своим, чтобы они прекратили огонь, и живо. – Пистолет опять упирался ему в затылок.

Кордей, испуганно вращая глазами, никак не мог решить, как ему поступить, но чувствительный тычок дулом пистолета в затылок помог ему принять правильное решение. Он закричал на всю поляну:

– Прекратите стрельбу!

Но не все его услышали за грохотом боя, и некоторые продолжали стрелять. Кордей с испуганным лицом еще громче прежнего заорал:

– Прекратите стрелять, идиоты!

На этот раз эффект был достигнут. Пальба прекратилась, и все повернули головы в его сторону, не понимая, почему босс отдал такой приказ. Но когда увидели позади него Савичева, все стало очевидным.

– С таким голосом надо в опере выступать, а не людей убивать. Какой тенор пропал зря! – Савичев как бы обратился к людям Кордея, ища у них подтверждения сказанного, но те продолжали стоять в нерешительности. Товарищи Олега также наблюдали за происходящим из своего укрытия.

– Значит, так, дядя, сейчас мы с тобой немного покатаемся. Давай потихоньку отходим к машине. Смотри не дури, а то, несмотря на преклонение перед таким талантом я тебя просто пристрелю. Своим скажи, чтобы стояли очень тихо; если хоть один из них чихнет, я нашпигую тебя инородными телами, мне терять нечего. В иной мир лучше уходить в обществе такого маэстро, как ты. Будешь развлекать по дороге. Ты все понял? – Савичев опять ткнул дулом пистолета Кордея. – А вы что там остолбенели? – крикнул он своим товарищам. – Давайте сюда, а то уедем без вас. – Даже в такой ситуации Олег не мог обойтись без иронии.

Кордей приказал своим людям выполнять все условия чужеземца. Те продолжали стоять, но явно недружелюбно смотрели в их сторону. Стас с остальными подходил к ним по кромке поляны. Когда они подошли вплотную, то все поглядели на лежащего Сабиба. Тот уже начал немного шевелиться, сознание возвращалось к нему. Тут Толик обратил внимание на его руку, на которую были надеты часы.

– Смотрите, на нем часы Алины! Я их хорошо знаю. Точно, это они, я не ошибаюсь!

Савичев несколько озадаченно глянул на руку Сабиба, затем на Толика и произнес:

– Стас, ты пригляди за флибустьером, мы с маэстро садимся последние. – И опять обратился к Кордею: – Если все будет спокойно, то я высажу тебя на ближайшей остановке. Не забывай: твои люди должны стоять как вкопанные, иначе сам знаешь… Через час пусть выезжают и заберут тебя. Смотри, чтобы не раньше, а то я начну нервничать. Вон того красавца мы возьмем за компанию, – Савичев показал на Сабиба.

Тот продолжал лежать на земле. Стас подошел, без усилия приподнял его и закинул на переднее сиденье машины. Автомат Сабиба забрал Нуем. Затем компаньоны уселись по местам.

Кордей для верности продублировал приказ своим людям, уже находясь на сиденье водителя. Он завел «Хаммер», и они медленно тронулись к проезду, через который ранее сюда приехали компаньоны. Стас наставил автомат на Сабиба, который сидел на переднем пассажирском сиденье и не отрывал от него глаз. Позади Кордея сидел Савичев и упирал дуло «ТТ» ему в затылок.

– Давай, дядя, смелее, прибавь немного хода. А то нас черепахи начнут обгонять, – приободрял он бандита.

Кордей, весь покрывшись потом, старательно выполнял приказы Савичева. Они уже выехали на равнину и по следам, оставленным ранее джипом, удалялись от холма.

– Хорошая у тебя тачка, маэстро; наверное, новая, еще краской пахнет. На ней и в таком обществе очень приятно разъезжать по саванне. – Олег говорил, наклоняясь поближе к уху Кордея. Он не упустил случая поглумиться над врагом.

Со стороны холма никто не появлялся – люди Кордея четко выполняли его приказы. Сабиб молча сидел рядом и чуть слышно сопел, он почти полностью пришел в себя. По его виду было понятно, что он совсем не так представлял окончание встречи со своими врагами.

Между тем колеса «Хаммера» старательно отмеряли километры. Савичев приказал Кордею остановиться. Они уже отъехали от холма на приличное расстояние. Установленный Олегом час истекал.

– Ну все, дядя, тормози, твоя станция, – Савичев похлопал Кордея по плечу.

Тот остановил машину и начал выходить из нее. Однако Савичев его попридержал:

– Маэстро, я думаю, ты уже понял, что тачку мы у тебя экспроприируем. Но ты не унывай, по саванне много туристов слоняется, еще награбишь. Хотя мой тебе совет: бросай ты это занятие! Лучше подавайся в оперу – арии голосить у тебя хорошо получится. И еще: не гоняйся ты за нами, себе дороже будет, лучше останемся друзьями. В общем, не поминай нас лихом, – Савичев уже усаживался за руль «Хаммера». – Да, эту милашку мы отпустим попозже. – Он кивнул в сторону Сабиба. – Без присмотра мальчишка становится совсем невыносимым и балуется оружием. Верну его обратно – сам не узнаешь, будет сама кротость.

Савичев дал газу, и машина быстро начала удаляться от Кордея. Тот долго смотрел ей вслед и сжимал кулаки. Описать ту злость, которая кипела сейчас внутри его, было невозможно.

* * *

– Мотара, похоже, там стреляют, – обратился к вождю один из соплеменников.

– Ты, наверное, считаешь Мотару глухим, если говоришь ему об этом, – ответил вождь. С зеленого холма действительно раздавались частые автоматные выстрелы.

Вчера Мотара со своими людьми тщательно обследовал окрестности, съезжая с дороги по свежим следам автомобилей. Они трудились без устали до самых сумерек, и когда уже стало невозможно продолжать поиски, были вынуждены остановиться на ночевку. Мотара не доехал до лагеря Кордея всего несколько километров, и если бы он знал об этом, то, наверное, никогда бы такого промаха себе не простил.

Утром он решил остаться в лагере, а людей отправил проверить два следа, которые шли в другую сторону от дороги, чтобы к ним не возвращаться. Люди вернулись за полдень, сообщив ему, что эти следы принадлежали машине местного фермера. Теперь остался только этот след. Люди Мотары уже готовились ехать, как до них донеслись первые выстрелы, раздававшиеся с холма, который был виден вдалеке. Канонада все возрастала, там шел настоящий бой. Мотара, конечно, не мог позволить себе оставаться безучастным, но и сломя голову лезть в самое пекло было бы глупо. Сначала нужно разобраться в происходящем.

Вождь с остальными подъехали к холму и остановились у самой его кромки. Далее они спешились, и Мотара послал двух людей на разведку. В этот момент стрельба прекратилась. Люди, вернувшись, сказали, что видели на поляне много людей, но они вдруг быстро сели в машины и уехали в другую сторону, оставив лежать на траве четырех или даже больше убитых.

Вождь дал команду подняться на холм. Спустя несколько минут он стоял на поляне и осматривал место недавнего сражения. Останки джипа еще дымились, а одно его колесо, отскочившее при взрыве, лежало в метре от него и горело. Кругом были разбросаны пустые гильзы. Его люди нашли брошенный кем-то впопыхах короткоствольный дробовик с одним патроном.

Убитых было обнаружено пять человек, один из которых лежал далеко от остальных, в зарослях, и умер он не от пули. Мотара опытным взглядом сразу понял, что ему сломали шею. Значит, дело дошло до рукопашной. По следам колес и другим приметам Мотара определил примерное количество людей, которые участвовали в бою. Получалось, что с одной стороны их было примерно двадцать (правда, теперь значительно меньше), а с другой – не менее четырех. Но фактические итоги этого столкновения вождь определить так и не смог. Не удалось также обнаружить никаких следов пребывания здесь Алины, но чутье подсказывало ему, что она как-то связана с этими событиями. Ничего, он терпелив и сможет разобраться в этом до конца.

Мотара еще раз окинул взглядом поляну, повернулся и направился к своей машине.

– Едем за ними, – сказал он.

Люди быстро попрыгали на сиденья, и через пятнадцать секунд на поляне никого уже не было, не считая нескольких трупов.

* * *

– Мальчики, вы только поглядите, какого коня нам маэстро подогнал!

Савичев искренне наслаждался динамикой «Хаммера». Автомобиль действительно был очень послушен рулю, и при легком касании педали просто рвал из-под себя, мягко качаясь на рытвинах или ухабах. Его широкие колеса давали возможность ехать значительно быстрее обычного.

– Санек, ты бы поглядел, что там в дядюшкином кузовке. Может, чего полезного найдешь. Я бы сейчас с удовольствием водички попил…

Саша быстро перелез через заднее сиденье и начал рассматривать лежащую в багажном отделении поклажу. Кроме скатанных палаток и различного снаряжения, которое им сейчас было без надобности, ничего интересного он не обнаружил. Кениец уже хотел перелезать обратно на свое место, как остановил взгляд на небольшой сумке. Раскрыв ее, он увидел несколько сигнальных зарядов и большой фонарь.

– Тут хлопушки есть, а воды нет, – констатировал исследование парень.

– Хлопушки, говоришь? Ну-ка давай сюда, поглядим, – Савичев протянул руку, и Саша передал ему сумку.

Не останавливая машину, сыщик быстро оценил находку, бросив мимолетный взгляд на один из зарядов.

– Стас, развлечем маэстро! Он, похоже, любит фейерверки…

– Легко. Притормози на минутку, – спокойно ответил Стас.

Остальные, включая Сабиба, с непониманием глядели на них. Когда Савичев остановил «Хаммер», Стас, взяв сумку, быстро выпрыгнул из машины. Забежав сзади нее, он что-то там сделал, и действительно минутой позже возвратился на свое место.

– Все, привет оставил, можем ехать.

«Хаммер» продолжил путь, быстро набирая обороты. От места своей остановки они не отъехали и двух километров, когда Савичев что-то увидел в зеркало заднего вида.

– Смотрите, парни, а дядюшка не хочет с нами расставаться. Вообще-то я его понимаю. Такую тачку и мне жалко было бы. Пожалуй, я его рано отпустил. Надо было еще немного подержать его в гостях. Ну, теперь ничего не поделаешь, поиграем в казаков-разбойников…

Все посмотрели назад, где вдалеке отчетливо были видны взмывающие высоко вверх разноцветные сигнальные ракеты.

Савичев в этот раз гнал с особым усердием. Он прекрасно понимал, что Кордей на происшедшее сквозь пальцы смотреть не будет и наверняка уже преследует их с большим усердием. Несмотря на достаточную фору, у Кордея был и немаловажный плюс – остающийся на траве след, весьма отчетливый. Видимо, по нему их сейчас и преследуют. Судя по тому, как быстро догоняющие нарвались на сигналку, ехали они тоже на полной скорости.

Здесь пригодились знания проводников. Они, иногда споря между собой, тем не менее указывали направление движения, которое сбило бы с толку преследователей. Несколько раз переезжали полузасохшее русло небольшой речки – и даже возвращались назад, путая следы.

Баки автомобиля были заправлены на полную, и пока беглецы могли себе позволить не думать о топливе. Но с провизией и водой дело было значительно хуже: первого не было вообще, а воды – всего несколько глотков, во фляжке у Нуема. Но сейчас об этом никто не думал, главное – как можно дальше оторваться.

Времени между тем уже прошло немало. Близился вечер, и необходимо было подумать о ночлеге. Денек сегодня опять выпал не из легких. Нуем после очередного петляния предложил Савичеву ехать к поселку, от которого они значительно отклонились в сторону. Чтобы быстрее обеспечить себя необходимым, они решили ночевать неподалеку от него и с рассветом быть там. По мнению Нуема, это совсем запутает неприятеля. Савичев в целом с ним согласился, тем более что усталость уже ощущалась довольно сильно. Наконец им встретилось подходящее место – большая чашевидная и довольно глубокая ложбина. Если въехать внутрь ее, то с равнины их будет не видно. То, что нужно. В темноте их вряд ли будут искать. Поэтому до рассвета можно быть в относительной безопасности. Компаньоны спустились в ложбину и остановились, затем поочередно стали выходить из машины. Стас неусыпно держал на прицеле Сабиба, даже когда все спешились.

– Стас, ты же не будешь стоять около него всю ночь? Мы его свяжем и будем по очереди караулить. – Олег многообещающе посмотрел на Сабиба. – Заметь, флибустьер, нас с тобой словно веревкой связали. Мы прямо начинаем тосковать друг без друга. В прошлый раз ты покинул нас и даже не попрощался. Это невежливо. Или, может, ты просто не хотел нас беспокоить? Ну, ничего, в этот раз я тебя буду «потчевать» очень радушно, от всей души.

Сабиб угрюмо посмотрел на Савичева. Он никак не мог понять, как такое могло произойти. Эти люди были практически у них в руках. Казалось, их уже ничего не может спасти – и вдруг такое… Вместо этого он, Сабиб, опять у них в плену. В жизни он видел многое, но чтобы так не фартило, это с ним впервые. Правда, в этот раз обижен уже не только он – Кордей тоже получил очень чувствительную оплеуху. А это вообще из ряда вон. Не может быть никакого сомнения, что он обязательно будет преследовать их до тех пор, пока они живы. Раньше этого он от них не отстанет. Но этот белый пройдоха опять взял верх – и наверняка чего-то ему от Сабиба нужно, иначе не тащил бы с собой. Тот, длинный, что-то сказал про Алину; в горячке Сабиб тогда не понял смысла, да и длинного в первый раз с ними не было. Нет, это, конечно, не обыкновенные туристы, только идиот мог бы подумать иначе. Они ищут Алину! Им нужна девчонка. Сабиб все понял. И он скажет им, где ее искать, иначе будут бить, тут и сомнений нет никаких. В конце концов, она принадлежит Кордею, вот пусть он о ней и хлопочет, а у Сабиба и так что-то много неприятностей в последнее время.

– Ну что, дорогой мой, может, сам нам все расскажешь? Например, откуда у тебя эти часики? Или, как и в прошлый раз, мне тебя придется очень об этом попросить? – связывая руки Сабиба, обратился Савичев к нему.

– А если расскажу, ты меня отпустишь?

– Это смотря что расскажешь, правду или нет. Если первое, то да, но а если второе… я думаю, тебе и так понятно. Я к тебе очень неровно дышу. Учти, я ложь носом чую; лучше не шути, не надо.

Сабиб немного подумал и произнес:

– Эти часы мне подарила одна девчонка за то, что я ее подбросил.

– Куда подбросил? Ты не стесняйся, говори подробней, – цинично улыбнулся Савичев.

– Сказала мне, что ей до поселка надо, но у меня кончился бензин – вы же его сливали, – вот и пришлось повернуть к своим, а там Кордей ее увидел и забрал себе. В общем, отправил он ее к себе на виллу. Это на окраине Найроби. Вы минут на десять опоздали. – Сабиб посчитал, что сказал все, и вопросительно поглядел на Савичева.

– Значит, говоришь, бензин кончился по нашей вине? Ай-ай-ай, ты, милашка, кого дурить задумал? Ты ведь девчонку специально этому толстому привез, чтобы задобрить его, у тебя на роже это написано! Ладно, красавчик, если сказал правду, то ты прибавил мне настроения. Но если нет, то сам виноват. – Затем Олег обратился уже к товарищам: – Времени у нас немного, так что ложимся спать. На часах стоять будем по двое; нужно и за этим кренделем смотреть, и вокруг головой крутить, как бы тот толстячок к нам не забрел.

Времени на отдых было действительно немного, примерно четыре часа; больше себе позволить они не могли. В начале четвертого «Хаммер» уже должен выехать в поселок, иначе им могут просто отрезать путь. Поочередно меняя друг друга, русские и кенийцы, слегка восстановив свои силы, не мешкая продолжили путешествие.

Время было еще раннее, ночь до конца не уступила своих прав. Ехали с включенными фарами. Это, конечно, значительно повышало риск быть замеченными, но выбора не было. Поселок находился примерно в двадцати километрах от ложбины, где нашли временное пристанище компаньоны. Но, учитывая, что ехать им надо было почти в полной темноте, да еще совсем без дороги, путь мог занять около часа. Сабиба в этот раз усадили на заднее сиденье, но рядом с ним с двух сторон находились Стас и Нуем. Руки бандита были надежно стянуты брючным ремнем Стаса во избежание какого-либо недоразумения.

– Ты обещал меня отпустить, – обратился Сабиб к Савичеву. Он тоже давно понял, что Олег здесь главный.

– Не надо спешить, дорогой. Я пока не уверен, что ты говорил нам правду. Всему свое время. Но ты не переживай – если все так, как сказал, отпущу целым и невредимым, – ответил Савичев, не отрывая взора от дороги, или, точнее сказать, от направления движения.

– Так вы, что же, так и будете возить меня с собой? – опять спросил Сабиб. – У меня плечо болит; может, хотя бы развяжете?

– Потерпи, мой сладкий, за свои грехи надо отвечать. Небольшая боль пойдет только в очищение твоей грязной души. Я, как твой ближний, обязан об этом печься. А то опять можешь впасть во искушение и дать деру, чтобы творить непотребные дела. Можешь не благодарить меня, я скромный, – Савичев наставлял его почти как священнослужитель.

Сабиб, посмотрев ему в затылок, больше не стал говорить, поняв, что ему еще придется побыть в этом обществе.

Наконец показались редкие огни поселка. Подъехав к нему поближе, Савичев остановил машину.

– Соваться туда, я думаю, не стоит; надо кого-то послать все разведать. Желающие есть? – спросил Савичев.

– Я пойду, – сказал Нуем, – мне приходилось здесь бывать, и хозяина лавки знаю, где все можно купить. Только с деньгами у нас как?

– С этим у нас полный порядок – мы с Саньком загодя навестили банк в Найроби. Шеф меня, признаться, сильно удивил, когда я увидел свой счет. – Савичев достал и протянул Нуему толстую пачку кенийских шиллингов. – Или лучше доллары?

Нуем поглядел на деньги – столько он никогда не держал в руках. Несколько растерянно он ответил:

– Это намного больше, чем необходимо.

– Сдачу оставь себе, на чай. Нуем, давай быстрее, у нас нет времени, – поторапливал Савичев.

Нуем вылез из машины и направился в поселок. Компаньонам ничего не оставалось, как дожидаться его возвращения. Неопределенность нервировала их. Если в поселке находились люди Кордея, то положение становилось очень шатким.

Нуем отсутствовал примерно полчаса. Наконец он появился и подошел к машине:

– Все в порядке. В поселке посторонних нет. Я обо всем договорился. Хозяин лавки подвезет все необходимое прямо сюда, чтобы нас никто не заметил.

– Приятно иметь дело с умными людьми. – Савичев, удовлетворенно улыбаясь, поглядел на своих товарищей.

Через двадцать минут к ним подъехал тупоносый грузовичок. Из него выпрыгнул человек лет пятидесяти и деловито начал вытаскивать из кузова уложенный в две корзины провиант, а также две емкости с водой. Затем он прямо из своего стал переливать топливо в канистры. Саша подошел к нему и начал помогать. Наконец три двадцатилитровые канистры были наполнены и поставлены в багажное отделение «Хаммера». Туда же отправили и другие запасы. За все это время их спаситель не проронил ни единого слова. Когда все было закончено, незнакомец, также ничего не говоря, залез обратно в кабину грузовичка и быстро уехал.

– Вот это, я понимаю, сервис – быстро и четко! – Савичев уже заводил машину.

Объезжая поселок стороной, «Хаммер» через пять километров выехал на гладкую грунтовку, ведущую на юго-запад.

– Ну, это другое дело. Наконец-то можно по-человечески ехать. – Савичев, переключая рычаг, увеличивал скорость.

Им надо как можно быстрее быть в Найроби и как можно дальше от людей Кордея. До столицы было примерно триста километров.

– Все, ребята, наслаждайтесь полетом, и можете немного расслабиться. – Олег не упустил случая обнажить свои белые и ровные зубы.

* * *

Спустя пятнадцать минут на том месте, где пополняли запасы компаньоны, стоял Кордей со своими людьми. Его усердие Олег, похоже, недооценил. Главарь банды безостановочно рыскал по их следам, и когда стало темно, преследование не остановил, а несмотря на усталость людей, его продолжал с включенными фарами. Лишь под утро Кордей дал указание немного отдохнуть. Он чувствовал, что его враги совсем рядом; еще немного, и они должны их догнать. Займи остановка компаньонов немного больше времени, и это бы произошло.

Однако чужакам опять повезло. На дороге догнать он их не сможет, у них мощный «Хаммер»; остальные машины Кордея с ним сравниться не могли. Только в прошлом месяце он его приобрел в Момбасе, прямо в порту. Многие завистливо на него глядели. А теперь на нем же удирают от него эти наглецы! Кордей уже не сомневался, что они едут в Найроби; он еще тогда понял, что они знают ту белую девчонку. И Сабиб у них, он мог указать им, где она находится. Надо спешить, надо как можно быстрее ехать за ними…

– Чего рты разинули, быстро едем в Найроби! Они ушли из-под вашего носа. На что вы годитесь? Только задарма жрать и пить! – Кордей не упускал случая поворчать на своих людей, как будто по их вине они сейчас гонятся за врагами.

Вереница из четырех машин быстро удалялась в сторону грунтовки. Не успела осесть пыль от их колес, как из ближайших кустов вышли Мотара и двое его людей. Вождь тоже не спал всю ночь и, как привязанный, незаметно следовал за Кордеем. Мотара прекрасно ориентировался и без включенных фар. Саванна – это его стихия. Он уже давно понял, что эти люди преследуют других и что это не просто соревнование. Но разобраться до конца ему пока не удавалось. Мотара послал одного человека, чтобы сюда перегнали их машины. Через три минуты они уже были здесь.

– Следуем дальше за ними, – сказал Мотара и жестом приказал продолжить движение. Через мгновение кенийцы скрылись за поворотом вслед за своими предшественниками.

* * *

Время приближалось к полудню. Алина стояла у окна и смотрела на двор особняка, в котором сейчас находилась. Вчера вечером ее привезли сюда и, бесцеремонно схватив за руку, препроводили на второй этаж здания. Затем ее завели в большую комнату и сказали, что, пока не прибудет Кордей, она будет находиться здесь. Если ей что-то понадобится, она может обратиться к людям, которые будут в соседней комнате. Затем ее оставили одну.

Алина уже почти перестала надеяться на свое спасение. Имея твердый характер, она определила для себя дальнейшее. Она еще раз попытается убедить Кордея отдать ее за выкуп отцу, и если он не согласится, она убьет его, а затем и себя (пистолет все еще был при ней). Несмотря на то, что девушка давно ничего не ела, на пищу, которую ей принесли и поставили на небольшой низкий стол, она даже не глянула.

За окном был виден небольшой фонтан, позади которого раскинулся пышный сад. В его глубине виднелась каменная беседка, выполненная в форме античных арок, со сводчатым куполом. За садом кое-где проглядывалось высокое ограждение виллы. Оно было не сплошным, сделано из толстых металлических прутьев, однако зазоры между ними были такими, что не позволяли пролезть даже ребенку. Впрочем, вряд ли кто вздумал бы сюда лезть – во всех частях виллы можно было увидеть охранников. Они флегматично ходили по территории и изредка переговаривались между собой. Алина смотрела во внутреннюю часть усадьбы и не могла видеть «Хаммер», стоящий в стороне, за два дома отсюда. Внутри его сидели компаньоны и вели разговор.

– Вы все поняли? – спросил еще раз своих товарищей Савичев. – Учтите, одна ошибка – и все рухнет, второй попытки у нас не будет.

Его товарищи молча кивнули. Савичев перевел взгляд на Сабиба:

– Красавчик, это твой единственный шанс. Я сейчас говорю очень серьезно. Если ты хоть бровью поведешь не так, то клянусь, я тебя убью. Но если все сделаешь как надо, очень хорошо награжу. Тебе этого надолго хватит, – Савичев потряс перед лицом Сабиба толстой пачкой американских долларов, – с этим тебе не нужно будет ползать перед толстяком за похлебку. Сможешь начать свое дело.

Сабибу этот расклад был очень по нраву. С этими ребятами, оказывается, можно и по-другому! Таких денег он действительно у Кордея никогда не получит. Если все получится, то он с этими баксами уедет отсюда подальше и неплохо заживет.

– Я все сделаю, как надо. Можете не сомневаться, – заверил он.

– Вот и чудненько. А теперь, ребятки, пора.

Все, кроме Савичева и Сабиба, как по команде, вышли из машины и, перейдя на другую сторону, незаметно спрыгнули в небольшую траншею, которую, видимо, выкопали под готовящийся фундамент какого-то здания. Савичев с Сабибом уже направили «Хаммер» к вилле Кордея. Они подъехали к воротам, и Савичев нажал на кнопку звонка. Через секунду открылось окошко, и кто-то спросил, чего им нужно.

– Ты что, без хозяина тут увлекся виски, уже своих перестал узнавать? – произнес с некоторым гонором Сабиб.

– А, это ты, Сабиб. А где остальные, почему ты один? – несколько удивленно спросил охранник, открывая ворота.

– Хозяин послал, ему по делам надо кое-куда съездить. – Сабиб говорил пока вполне естественно и непринужденно.

– А кто это с тобой? – опять спросил охранник.

– Да новенький, из Момбасы. Ты много вопросов задаешь… Вот скажу боссу, он тебе быстро мозги вправит! Ты мне лучше скажи, где Том. Нас послали вообще-то к нему.

Том был правой рукой Кордея, и в его обязанности входило обеспечение безопасности виллы. Сам он когда-то бежал из Англии, спасаясь от правосудия за убийство, и нашел приют у босса, служа ему, как цепной пес.

– Да вроде был у себя. Может, ему позвонить? – услужливо предложил охранник.

– Ладно, не стоит, мы сами к нему зайдем, – и Сабиб дал знак Савичеву, чтобы тот трогал к дому.

Они подъехали и, выйдя из машины, беспрепятственно вошли в здание. Далее пройдя по длинному коридору, Сабиб остановился у одной из многочисленных дверей и без стука толкнул ее. В комнате на диване сидел европеец и смотрел телевизор. Он перевел взгляд на вошедших и вопросительно расширил глаза.

– Привет, Том! Нас прислал босс. У него изменились планы, и он приказал отвезти к нему девчонку, – начал Сабиб.

Том кивком поприветствовал Сабиба и произнес:

– Кто это? – Он показал пальцем на Савичева.

– Он из Момбасы, теперь будет работать на Кордея, – ответил Сабиб.

– Я знаю многих из Момбасы, но его никогда не видел. Почему? – как бы задавая вопрос самому себе, сказал Том.

– Том, не забивай мне голову! Я и так устал мотаться взад-вперед целыми сутками. Давай сюда девчонку, нам надо ехать. Сам знаешь, босс ждать не любит.

– И все же, парень, скажи, ты кто? – Том задал вопрос уже непосредственно Савичеву.

– Меня зовут Рик, и я работаю на Кордея; тебе этого мало? – задал встречный вопрос Савичев.

– Какой-то странный у тебя акцент. Ты где на свет божий появился? Ты меня извини, я очень любопытный, и раз уж ты работаешь у Кордея, то я должен тебя хорошо знать – положение обязывает.

– Я родом из Кейптауна – правда, последний раз был там очень давно, все больше по морям волны гонял, – ответил Савичев.

– Понятно. Надеюсь, при более спокойной обстановке мы с тобой поговорим обстоятельнее. – Том натянуто улыбнулся, взял трубку телефона и дал распоряжение, чтобы к нему привели Алину.

Алина все так же стояла у окна, когда к ней зашли двое охранников. Она даже не повернулась в их сторону.

– Тебя зовут, пошли, – сказал один из них.

– Куда? – спросила их Алина.

– Наше дело маленькое. Сказали привести, и все, – охранник подошел поближе, видимо, чтобы при необходимости вывести ее силой.

Алина направилась к выходу из комнаты. Один охранник шел спереди нее, другой – несколько отстав, сзади. Они подошли к двери комнаты Тома, и охранник, легонько стукнув несколько раз, открыл дверь.

– Том, мы ее привели.

Алина зашла в комнату вслед за ним. Она быстро оглядела всех, кто в ней находился, и ее взгляд задержался на Сабибе.

– Вы свободны, – сказал Том охранникам, и тут же обратился к Алине: – Девочка, ты сейчас поедешь с этими людьми. Надеюсь, в дороге ты будешь себя хорошо вести. – Том давно определил для себя модель поведения с подружками босса. С тех пор, как он начал на него работать, их тут перебывало немало.

– И куда на этот раз меня отправят? – спросила Алина.

– Я полагаю, это не твое дело, – куда надо, туда и поедешь.

– Расслабься, крошка, – улыбаясь кривой улыбкой, сказал Сабиб, – босс приглашает тебя покататься на своей яхте.

Савичев молча разглядывал Алину. «Пожалуй, за такой девчонкой стоило ехать на край света», – подумал он.

– Ну, все, нам пора; идем, дорогуша, нас не должны долго ждать, – сказал Сабиб. – Пока, Том, до скорого, – добавил он и, взяв Алину за руку, потянул ее к выходу.

– Я сама, – произнесла она, освобождая руку.

– Сама так сама. – Сабибу вовсе не хотелось ее тащить.

Они втроем вышли на улицу и направились к «Хаммеру». Когда они сели в машину и посторонних поблизости уже не было, Савичев тихо сказал Алине:

– Не бойся, я от твоего отца. Делай все, что тебе говорят, и не привлекай ненужного внимания. – После этого он снова сделал невозмутимое лицо.

Алину очень удивило то, что она услышала, и за несколько секунд в ее голове пронеслось много мыслей. Если этот человек сказал ей правду, то почему он вместе с Сабибом? С другой стороны, в ней затеплилась надежда, которая уже совсем погасла. Однако внешне Алина ничем не выказала свои эмоции и продолжала молчать.

Они подъехали к воротам, и охранник открыл их. Сабиб по-дружески помахал ему рукой, и внедорожник выехал с территории виллы. Затем он подъехал к траншее и остановился. Савичев легонько свистнул, и из траншеи показались его товарищи. Стараясь не привлекать внимание, все начали усаживаться в машину. Алина увидела Толика. В ее глазах можно было прочесть одновременно и радость, и негодование, и презрение, и жалость.

– Аля, наконец-то ты здесь! Я же говорил, все будет хорошо… – Толик чувствовал себя не совсем комфортно, увидев Алину.

Она ничего не ответила ему, только отвернула от него лицо. Несмотря на то что теперь к Толику девушка питала совсем не теплые чувства, она рада была его видеть, так как его появление подтверждало, что эти люди здесь действительно для того, чтобы их вызволить. Несмотря на внешнее спокойствие, Алина испытывала очень сильное внутреннее напряжение. Ей казалось, что сейчас их окликнут – и все сразу же рухнет. Наконец все уселись, и Савичев, обернувшись к ней, произнес:

– Что-то я не вижу ликующего восторга… Или еще не успели ощутить разлуку? – обратился он к Толику.

Тот на этот раз промолчал.

– Понятно, налицо личные трения… Итак, подведем итоги. Все детки в сборе, пора везти их домой. А то я уже по березкам начинаю скучать. Возражений нет?

Все промолчали. Савичев завел двигатель и уже хотел трогать, как вдруг с двух сторон его прижали две машины. Все моментально схватили оружие. Перед капотом «Хаммера» появился Кордей и, ехидно улыбаясь, произнес:

– А вот и я. Ну что, не ждали? В общем, все, побегали – и будет. Признаться, вы мне очень надоели, хотя, с другой стороны, я успел к вам привыкнуть – даже убивать жалко. Ну, что остолбенели? Давайте выходите! – Кордей явно наслаждался моментом.

Савичев, выдержав небольшую паузу, толкнул свою дверцу и вышел к Кордею.

– Привет, дядя, давно не виделись, – произнес Савичев, глядя на людей Кордея, которые кольцом окружили «Хаммер» и направили стволы в их сторону.

– Здравствуй, здравствуй, дорогой, и я уже соскучился, особенно по тебе.

– Знаешь, у меня к тебе есть предложение; не сомневаюсь, оно стоит того, чтобы его обдумать, – Савичев подмигнул ему.

– Неужели? Я прямо заинтригован. И что же это за предложение? – Кордей, улыбаясь, посмотрел на своих людей; те тоже ехидно посмеивались.

– В наших руках две вещицы, которые тебе дороги: вот этот «Хаммер» и девчонка. Я правильно говорю? – спросил Савичев.

– Ну, предположим, хотя мне представляется, что обе, как ты выразился, вещицы не у вас, а у меня в руках, – делая уже более серьезное лицо, ответил Кордей.

– Не совсем. Я далек от мысли, что ты намерен отпустить нас с миром. Шансов у нас, понятно, никаких, поэтому единственное, что нам остается, – это побольше тебе насолить. – Олег придал своему лицу бесстрастное выражение.

– Я тебя не понимаю, говори яснее, – произнес Кордей, внимательно глядя на Савичева; от его улыбки не осталось и следа.

– А чего тут объяснять? Силой моих людей ты из машины не вытащишь, и твоим придется в них стрелять. Естественно, при этом, во-первых, погибнет девчонка, а во-вторых, от твоего «Хаммера» останутся одни добрые воспоминания. – Савичев, обернувшись, поглядел на машину и добавил: – Да, жаль, действительно отличная была тачка!

Кордей, теперь уже заметно сдвинув брови, обратился к Олегу:

– Ладно, что ты предлагаешь, умник?

– Я предлагаю патовую ситуацию, при которой все будут очень довольны. Как ты наверняка понял, нам нужна только девчонка – я обещал ее папочке вернуть дочурку домой. Думаю, это будет не очень большая для тебя потеря, девок вокруг навалом. Ну, а тачку, естественно, мы оставим тебе. По морю мы ее все равно не перегоним. Но сначала, уж извини, нам надо будет немного отсюда отъехать. Не такси же нам сюда вызывать! Как тебе расклад, дядя?

Кордей сильно задумался, на его лбу появились крупные капли пота. В сущности, этот прохиндей прав. И так в последнее время у него сплошные убытки. А «Хаммер» стоит очень больших денег. Кордей даже немного занял на его покупку у своего двоюродного брата. Действительно, не расстреливать же его из автоматов! Но, с другой стороны, он столько за ними гнался, ему нужны их жизни, не меньше.

Кордей продолжал думать, Савичев терпеливо стоял и не препятствовал ему в этом. Остальные также дожидались его решения. «Этот выскочка, наверное, решил, что перехитрил меня. Глупец, пусть так думает. Он, Кордей, сделает вид, что согласен на его условие, и даст им возможность отсюда уехать, но, как только они выйдут из машины, им конец, и даже девчонка останется цела. Кордей здесь у себя дома, а они – нет; не пройдет и часа, как их головы будут сохнуть у него под ногами. Но один вопрос он должен решить немедленно.

– Хорошо, я принимаю твое предложение, хотя не могу сказать, что оно мне очень по вкусу. Но Сабиба ты мне вернешь прямо сейчас. Ты согласен?

Теперь настала очередь думать уже Савичеву. Сабиб, конечно, им помог, но это было соглашение между ними, да к тому же и не бескорыстное. К нему Савичев продолжал питать отвращение и не видел никакого смысла в его дальнейшем присутствии.

– Договорились. Сейчас мы отдаем тебе Сабиба, потом уезжаем, и спустя час можешь забирать тачку – ну например, у здания аэропорта.

Савичев направился обратно в «Хаммер». Не посвящая остальных в детали переговоров с Кордеем, он сразу обратился к Сабибу:

– Сабиб, он хочет, чтобы ты вернулся к нему. Не волнуйся, деньги ты все равно получишь, как только все утрясется. Если чего, скажешь, что делал все под прицелом пистолета.

Сабиб сидел и угрюмо смотрел из машины на Кордея, который продолжал стоять в пяти метрах от капота. Он молча открыл дверцу и вышел. Затем, постояв на месте пару секунд, направился к Кордею. Тот уже его ждал.

– Здравствуй, босс! Наконец ты освободил меня от них. Позволь, я сам их убью.

– Сабиб, рад тебя видеть. С тобой все в порядке?

– Да, босс… – Сабиб почувствовал нехорошую нотку в голосе босса.

– Боюсь, Сабиб, что это не так. – Кордей достал из правого кармана руку, которую до этого держал там. В его руке все увидели большой полированный «кольт». Он хладнокровно поднял его на уровень лба Сабиба и выстрелил. Часть мозгов Сабиба оказалась на капоте и ветровом стекле «Хаммера». Кордей, даже не глянув на труп, крикнул Савичеву: – Все, можете ехать, как договаривались, – и дал рукой знак своим людям, чтобы те расступились и пропустили машину.

– Да, достойный конец подонка… Похоже, Кордей сэкономил мне кругленькую сумму. – Савичев включил дворники с омывателями стекол и, обернувшись, поглядел на своих товарищей. Все держались, в общем, нормально, хотя, конечно, напряженно. Один Толик при виде серого вещества на стекле дергался в рвотных спазмах. – Эй, ботаник, ты это прекращай, а то придется платить толстому неустойку за порчу имущества!

Савичев уже завел машину и включил передачу. Люди Кордея расступились, освобождая ему дорогу. Сам главарь отошел в сторону и негромко объяснял одному из своих, чтобы тот с другими ехали за чужаками. Сам он намеревался присоединиться к ним немного позже, когда Савичев и его спутники спешатся и ничего не будет мешать расправе над ними.

Но тут неожиданно для всех в дальнейшее развитие событий вмешался еще один никем не предвиденный фактор. Впрочем, этот человек его хорошо предвидел и даже очень ждал. Прямо навстречу к ним из-за спин людей Кордея подъехали две машины. Из них быстро вышли люди и рассыпались по сторонам. Было видно, что они вооружены. Наконец из одной машины вышел человек с очень серьезным лицом и направился к ним. В руке он нес двуствольный дробовик. Человек молча подошел к Кордею и произнес:

– В той машине сидит белая девчонка, и она принадлежит мне. – Мотара недобро поглядел на Кордея, очевидно, ожидая от него возражений на этот счет. И они не замедлили последовать.

– Ты кто такой? Откуда ты взялся? – Лицо Кордея выражало полное недоумение.

Савичев уже понял, кто это, в том числе и по негромкому вскрику Алины, но выехать не мог: Мотара блокировал собой выезд, к тому же непонятно было, как поведут себя его люди, если Олег резко даст газу. Ехать под огнем было довольно опасно. Оставалось только ждать.

– Я – Мотара, и эта девчонка моя! – Вождь произнес это тоном, не терпящим возражений.

Но его собеседник был тоже сделан не из пластилина и не привык давать задний ход.

– А, ну как же, слышал о таком… Только я не понимаю, почему ты, уважаемый, предъявляешь права на нее? – Кордей действительно этого не понимал и хотел в этом разобраться.

– Она невеста моего сына и поедет со мной обратно. – Мотара не любил говорить длинные речи, обычно его понимали с полуслова.

– Вот как. Невеста, говоришь… Боюсь тебя огорчить, уважаемый, но эта девчонка моя, и она останется здесь. Придется твоему сыну поискать другую невесту. Здесь, к сожалению, все уже заняты, – и Кордей громко засмеялся. Его люди, как всегда, поддержали смех босса.

Но Кордей сделал очень большую ошибку. Мотара с детства не выносил, когда над ним смеялись. Он никогда не оставлял это без последствий. Глаза вождя в одно мгновение сделались безумными от нахлынувшей на него ярости. Мотара быстро направил дробовик в сторону Кордея и нажал на курок. Раздался громкий выстрел, вслед за которым послышался крик Кордея. Мотара в это время уже прыгал в траншею, в которой ранее находились товарищи Стаса. Дальнейшие события слились в одно мгновение. Со всех сторон почти одновременно началась беспорядочная стрельба. Два человека Кордея были сразу же убиты. Однако остальные не опешили и начали давать достойный отпор.

Савичев прекрасно понял, что в центре этой заварушки оставаться нельзя – одна пуля уже попала в их ветровое стекло, но, к счастью, никого не задела. Он быстро включил заднюю передачу и резко рванул, вдавив педаль газа до упора. «Хаммер», ревя мотором, ударил бампером машину, стоящую сзади, и, почти не почувствовав ее, стал толкать. Савичев, пригнув голову, даже не видел, куда они едут, пока резкий удар их не остановил. Олег быстро глянул в зеркало и понял, что они уперлись в большое дерево. Быстро переключив передачу, не отпуская газ, он с пробуксовкой на небольшом пятачке развернул машину и рванул вперед. За окном мелькали респектабельные дома, но любоваться ими было сейчас некогда. Олег еще раз глянул в зеркало. Погони за ними никакой не было.

– Фу, черт, ну и денек! Эй, там, на корме, все целы? – Чувствовалось, что Савичев пережил сейчас не лучшие минуты своей жизни.

– Вроде все, – ответил Стас за весь коллектив; все это время он держал наготове автомат, и его руки даже стали красными от напряжения. Рядом с ним лежала последняя граната.

Савичев продолжал гнать «Хаммер». Впереди показался перекресток, и Олег, почти не сбавляя скорости, с визгом тормозов повернул машину вправо. Затем метров через пятьсот он еще раз повернул вправо и пустил машину на полной скорости вперед. Хотя никто об этом не говорил, почти все поняли, что он едет в Найроби, судя по показавшимся впереди многоэтажкам.

– Надеюсь, местная ГАИ простит нам эту небольшую шалость, – к Савичеву постепенно возвращалось его обычное состояние. Спустя минут десять он опять обратился к остальным:

– Значит, так, ребятки: похоже, настала пора нам потихоньку рассасываться. Времени на трогательное расставание у нас совсем нет, так что придется обойтись без слез умиления. Нуем, тебя я высажу здесь. Это тебе! – Савичев протянул ему солидную пачку денег. – Спасибо тебе за все! Мой тебе совет: уезжай куда-нибудь отсюда подальше.

Савичев остановил машину. Нуем молча взял деньги и посмотрел на своих спутников. Затем он поочередно пожал каждому руку, а Алину даже погладил по голове.

– Желаю вам всем удачи, я всегда буду помнить о вас.

Нуем вышел из «Хаммера» и, не оборачиваясь, пошел по улице. Длинный карабин так и висел на его плече. Некоторое время все смотрели ему вслед.

– Санек, с тобой попрощаемся чуть позже. Показывай дорогу к российскому посольству.

– Да, конечно, это уже недалеко отсюда, – Саша был очень взволнован. Перспектива скорого расставания его, очевидно, огорчала. Он очень привязался к этим белым, деля с ними трудности этих дней.

По улицам Найроби «Хаммер» ехал уже не так резво. Вскоре показалось здание, на крыше которого развевался флаг Российской Федерации. Савичев остановился у ворот, вылез из машины и немного постоял, глядя через ворота на внутреннюю территорию посольства.

– Вот мы, ребятки, и на частичке нашей необъятной родины, хотя березок здесь я что-то не обнаружил… – И нажал на кнопку звонка…

* * *

Том стоял в большой больничной палате и, размышляя, глядел на босса. Ему есть над чем задуматься. Если босс закончит свой жизненный путь на этой кровати, ему, Тому, надо думать, как быть дальше. Со старшим сыном Кордея у него не сложились отношения, и еще не факт, что тот оставит его на месте, а комфортное место не хотелось терять. Надо же такому случиться, что прямо у самого дома босс получил в правый бок порцию свинца! Хорошо, что не задеты жизненно важные органы. Да, такой живот не так просто прострелить даже в упор. Босс потерял много крови, но врачи уже закачали его новой. Однако он был еще очень слаб и почти все время в отключке, в том числе не без помощи капельниц. Но тут главарь открыл глаза и очень тихо подозвал Тома к себе. Тот подошел и присел рядом с ним на кресло.

– Да, босс, я здесь, ты только не напрягайся, – произнес он, наклоняя свою рыжую голову к Кордею.

– Том, ты должен выполнить одну работу. На мне висит один должок, а я не люблю долги – ни свои, ни чужие. – Босс замолчал, набирая сил для новых слов, спустя минуту продолжил: – Том, найди девчонку и того парня, который был у тебя. Они не должны жить, я так хочу. Ты все понял, Том?

– Да, босс. Не сомневайся, я все сделаю. Их уже ищут, – ответил Том.

Кордей опять закрыл глаза и больше ничего не говорил. Бандит посидел рядом с ним еще немного, а затем, встав, быстро вышел из палаты…

* * *

Савичев со своими друзьями сидел на мягком стуле и не спеша рассказывал сотруднику посольства о своих приключениях. Впрочем, многие моменты он сознательно пропускал. В частности, перестрелки в его рассказе не фигурировали. Он уже ответил на некоторые вопросы, которые ему задавали. После того как его повествование было окончено, их всех плотно накормили в столовой посольства. И когда они ели, уже шли полным ходом хлопоты по их отправке домой. Выходить за территорию посольства им категорически запретили. После обеда мужчин поместили в одной из комнат для отдыха; Алине предоставили другое помещение. А через полчаса им сказали, что они могут позвонить любому лицу в Россию, если сочтут это нужным. Алина долго разговаривала со своим отцом, и, когда она вошла к остальным, все поняли по ее глазам, что она плакала, – очевидно, от счастья. Толик также позвонил своим родителям и заметно повеселел. Но остальные пока никуда не звонили, а напротив, стояли сейчас во внутреннем дворе посольства и разговаривали.

– Санек, ты не унывай! Приезжай к нам в Москву, я свое обещание помню, – подбадривал Савичев нового друга. Тот стоял, понурив голову, и чувствовалось, что настроение у него не очень хорошее.

– Да, обязательно приезжай, – произнес Стас. – Ты настоящий мужик, уважаю. – Он похлопал кенийца по плечу.

– Ну все, пора! Деньги у тебя в кармане, голова на плечах, все остальное в голове; если что не так, то уж не обижайся, – сказал Савичев и обнял Сашу.

Тот сделал ответный жест и произнес:

– Если вы надумаете сюда приехать снова, то знайте, что лучшего проводника, чем Саша, вам не найти. Ну конечно, если не считать Нуема. Я буду очень скучать по вас, у меня никогда не было таких туристов, как вы.

– Да, работенку мы, похоже, сделали, можно теперь почивать. Правда, за тобой одно невыполненное обещание, Санек, но я думаю, о нем не стоит вспоминать… – Савичев с ухмылкой поглядел на Сашу.

– Какое? – недоуменно спросил тот.

– Кто-то обещал горячих девчонок… Но я вообще-то уже по своим соскучился, – Олег негромко засмеялся.

– Как только снова приедете, это будет исправлено. – Саша тоже улыбнулся, еще раз обнял Стаса и Олега и направился к воротам посольства. Вскоре он исчез из их поля зрения.

– Пойдем к деткам, Стас, а то еще чего натворят. – Савичев первый вошел в здание, за ним не спеша направился Стас.

Пройдя по коридору, они вошли в отведенную им комнату. Толик, увидев их, спросил, не хотят ли они кому позвонить? Стас ответил, что его шеф уже в курсе, а узнает обо всем позже. А звонить домой он не любит – пусть увидят его воочию.

– Резонно, – произнес Савичев, – мне вроде тоже некого беспокоить. Впрочем, один человек, наверное, очень ждет моего звонка, я об этом совсем забыл…

Через минуту Савичев набирал номер шефа. К телефону долго не подходили, и когда Олег уже собрался положить трубку, знакомый голос произнес:

– Да, детективная фирма «Глобус».

– Привет, шеф, как там наши успехи? Ты меня уж извини, но шкуру льва я тебе не смогу доставить. Сказали, закон запрещает. Но фигурку от одного незаурядного колдуна я с собой прихватил, она будет очень гармонировать с твоим столом.

– Ах ты, негодяй! Ты почему мне несколько дней не звонил? Меня чуть инфаркт не хватил из-за тебя! Я, наверное, уже вагон лекарств съел. Знаешь, что и с чем лучше всего будет гармонировать? Большой фингал – с твоим глазом. Ничего, дай только до тебя добраться… – Чувствовалось, что шефа прямо-таки распирало от нахлынувших на него эмоций.

Савичев вспомнил про свой сотовый телефон, который он положил в рюкзак, пока тот благополучно не сгорел вместе с ним на поляне.

– Шеф, я тут ни при чем, все вопросы к сотовым операторам связи; а в саванне ни одного переговорного пункта я не встретил… Даже хотел потребовать книгу жалоб по этому поводу. Я так и сказал – как там мой бедный шеф? Но всем было на это наплевать.

– Ладно, балагур, поподробнее мы поговорим у меня здесь, в кабинете. Мне только что звонил Аркадий Валентинович. Поэтому я уже в курсе. Сам он уехал в МИД, чтобы ускорить ваше возвращение, – уже несколько мягче произнес Семеныч. – Через полчаса мы договорились встретиться у него, так что мне пора. Но помни, разбор полетов я с тобой проведу основательный, готовься, – и шеф положил трубку.

– Вот так всегда, – повернувшись к Стасу, произнес Савичев, – никакого «спасибо» не дождешься. Ладно, я не гордый.

Савичев направился к стоящему в углу комнаты креслу; остальные уже расположились около телевизора и смотрели какую-то передачу. Он уже не думал о том, что сейчас кто-то звонил кому-то, все кипело и крутилось – шла обыкновенная возня, чтобы Алина с Толиком как можно быстрее стояли перед именитыми предками. Он вообще ни о чем не думал, а сел в мягкое кресло и, закрыв глаза, уснул впервые за эти дни спокойным и глубоким сном.

* * *

К аэропорту подъехал не совсем обычный кортеж, привлекающий внимание прохожих. Не иначе какая-то важная персона, думали они. Впереди двигались два полицейских автомобиля, после них следовала черная машина с затемненными окнами, замыкали процессию еще две полицейские машины. Эскорт остановился рядом с входом в здание аэропорта, и из машин появились с полдюжины полицейских. Затем из черной машины вышли четыре человека и вошли в здание. Четверо, среди которых была одна молодая девушка, под неусыпным наблюдением стражи прошли таможенный контроль и после остальных необходимых формальностей направились на посадку. Незадолго до этого объявили рейс на Москву. Даже после того, как пассажиры скрылись в чреве самолета, полицейские продолжали стоять рядом с трапом, очевидно, дожидаясь отлета.

В этот день досмотр проводился особенно тщательно. У пассажиров проверяли все, включая обувь. Людям это, конечно, причиняло некоторые неудобства, но они с пониманием относились к работе соответствующих служб. В конечном счете, это делалось для них же. В числе прочих пассажиров в очереди на таможенный досмотр стоял африканец средних лет, в пиджаке светлого тона. На нем была надета шляпа такого же цвета, а в руке он держал трость с большим набалдашником. Было видно, что при ходьбе он прихрамывал. Также проделав все процедуры, африканец вышел на летное поле и направился к трапу. Спустя минуту он сидел в кресле и ждал отлета.

Наконец трап отделился от фюзеляжа, и летчики запустили двигатели. Стюардессы расхаживали по салону и просили немногочисленных пассажиров пристегнуть ремни. Вскоре самолет отделился от земли и стал набирать высоту. С земли за его взлетом наблюдали зоркие глаза Мотары. Его лицо, как всегда, было очень серьезным. Он дождался, пока самолет совсем не скроется из вида, и только тогда опустил ладонь, которой закрывался от солнца. Сегодня он потерпел неудачу, но почему-то не чувствовал разочарования. Его даже не волновало, что в деревню он возвратится без Алины. Он не решился атаковать кортеж, в котором она приехала сюда. Нападать на полицейских Мотара не стал бы ни при каких обстоятельствах. Это уже выходило за все рамки. В этот раз ему не повезло. Что ж, и лев не всегда бывает с добычей.

– Ты знаешь, где находится такая страна Россия? – спросил он одного из своих людей.

– Нет, не знаю, – ответил тот, пожимая плечами.

– Надо спросить у колдуна, он у нас все знает, – Мотара сел на свое сиденье. – Возвращаемся домой.

Машины развернулись и не спеша начали удаляться.

А четверо пассажиров уже получали удовольствие от полета и предстоящей радостной встречи с близкими на родной земле.

– Как настроение у соотечественников? – перегнувшись через кресло, спросил Савичев Стаса и Толика, которые сидели сзади него. Алина заранее предупредила его, что сидеть рядом с бывшим коллегой и другом не будет, на что Олег великодушно предложил ей свое общество. Кстати, он сразу заметил, что предложение было принято с явной охотой. Савичев такие вещи чуял даже с закрытыми глазами.

– Спасибо, вполне хорошее, – интеллигентно ответил Толик.

– Рад это слышать, – Савичев уже поворачивал лицо к Алине. – Извините, сударыня, я, конечно, не обучен светским тонкостям, к которым вы, вероятно, привыкли, но не позволите ли угостить вас бокалом вина? Себе я, пожалуй, закажу чего-нибудь покрепче.

Алина улыбнулась и ответила:

– В том обществе, в котором я вращаюсь, изысканных речей обычно не говорят, и я совсем ничего не имею против бокала вина.

Алина уже отметила, что за иронической оболочкой этого человека скрываются ум и высокий интеллект. В этом она хорошо разбиралась.

Савичев подозвал стюардессу и сделал заказ, затем непринужденно продолжил беседу с Алиной.

– Надеюсь, что время, проведенное здесь, не было потрачено впустую? Я не имею в виду злоключения, я о растениях. Жаль, что ваши коробочки остались там. Но, надеюсь, это поправимо.

– О, об этом совсем не стоит печалиться! Такие растения есть даже у меня дома, просто ботаники порой не умеют совладать с собой, когда видят предмет своего обожания. Главное, что многое мне удалось увидеть воочию, то есть в естественных условиях.

О растениях Алина могла говорить часами. Однако Савичев предпочел сменить тему.

– Думаю, ваши родители сейчас с нетерпением уже стоят в аэропорту. Сегодня вы, несомненно, доставите им большую радость. – Савичев сделал глоток «Столичной».

– Да, это так. Вас, наверное, тоже очень кто-то ждет? – Алина не без интереса поглядела на Савичева.

– Кроме моего горячо любимого шефа, встречать меня некому, да и тот ждет меня только для того, чтобы вкусить моей плоти, – и Савичев допил содержимое своего бокала. Алина, проницательно поглядев на него, пригубила свой.

В остальном полет продолжался вполне обычно. Савичев продолжал разговаривать с Алиной, Толик бросал в их сторону косые взгляды, – видимо, был раздражен этим обстоятельством, – а Стас листал журнал, что он обычно и делал при перелетах. Однако от его бокового зрения не ускользнуло, как через несколько рядов кресел от них встал человек с тростью и направился в их сторону. Ничего необычного в этом вроде бы не было, если не учитывать, что при посадке в самолет он прошел мимо них, сильно прихрамывая. Теперь же он шел вполне уверенной походкой. Человек в светлом пиджаке подошел уже совсем близко и даже не глядел на них, но вдруг резко остановился напротив Савичева. В руках он держал уже не трость, а какое-то оружие без приклада. Большого размера дульное отверстие говорило о наличии крупного калибра. Савичев в этот момент смотрел на Алину и совсем не замечал опасность, нависшую над ним. Однако Стас все это видел и думал только, как ему поступить в этой ситуации. Незнакомец уже направлял оружие в голову Савичева, как вдруг почувствовал сильный удар в ногу. Он моментально потерял равновесие и ощутил опору под собой только через несколько метров от того места, где только что стоял. Но оружие он по-прежнему держал в руке. Теперь уже все обратили на него взоры и поняли его намерения. Африканец, превозмогая боль, быстро встал на ноги, но голов Савичева и девчонки над креслами он не увидел. Тот, кто его ударил, тоже куда-то исчез.

– Тихо, тихо, девочка, – шептал Алине Савичев, пригибая ее голову почти к полу салона.

Стас в это время прятался за сиденьями соседнего ряда, и это не давало африканцу возможности подойти ближе и сделать прицельный выстрел.

– Всем сидеть на местах, иначе стреляю! – заорал незнакомец.

Он был сильно возбужден и, видимо, никак не мог решить, как поступить дальше. Подойти ближе к Савичеву он опасался, так как его товарищ блокировал проход с другой стороны, а держать под прицелом обоих не было возможности.

– Эй, парень, успокойся, давай уладим все без пальбы… – попытался начать переговоры Савичев.

В салоне, кроме Олега с его спутниками, было не более сорока человек, но, несмотря на это, назревала самая настоящая паника. Какая-то женщина громко завизжала и, вскочив на ноги, побежала в головную часть самолета. Африканца это совсем выбило из равновесия, и он машинально выстрелил в нее. Пуля прошла буквально в нескольких сантиметрах от нее и пробила обшивку фюзеляжа. Со всех сторон раздались испуганные возгласы, и люди потеряли всякое самообладание. Савичев, воспользовавшись суматохой, схватил за руку Алину и быстро потащил к туалету, куда впихнул ее почти силой. Затем он приказал ей там закрыться, а сам, расталкивая пассажиров, подбежал к Стасу.

– Стас, ты пригляди за ботаником, а я попробую утихомирить этого ненормального.

– Хорошо, ты только будь осторожней. Он, похоже, обдолбанный наркотой. Эх, жалко, все оружие в посольстве осталось, – Стас от досады слегка стукнул кулаком в спинку кресла.

Вскочившие пассажиры мешали африканцу, который, видимо, и сам сильно нервничал. Он снова увидел Савичева и в этот раз не мешкая начал стрельбу. Олег не стал дожидаться, пока пули достигнут его, и моментально упал в ближайшем проходе кресел. Эти три пули также продырявили фюзеляж.

– Парень, довольно, давай спокойно поговорим! Я готов тебе очень неплохо заплатить, если ты прекратишь эту пальбу, – Савичев начал взывать к благоразумию нападавшего, но того оно, очевидно, покинуло безвозвратно.

– Тебе конец, и всем остальным тоже. От Кордея никто не уходил безнаказанно, – африканец произнес это заметно дрожащим голосом.

Тем не менее он вполне решительно направился в сторону Савичева, у которого места для маневра практически не было. Африканец уже достиг места, где укрылся Олег, и стоял от него всего в паре метров. Затем он что-то прошептал про себя и направил дуло на Савичева. Олег понял, что это конец, он уже ничего не сможет предпринять. Но тут произошло непредвиденное. Незнакомец резко упал на одно колено, а его рука начала опускаться вниз. Мощной хваткой Стас держал убийцу за руку. Затем он провел болевой прием, и оружие упало на пол салона.

– Ну, гад, теперь моя очередь с тобой поиграть. – Стас был основательно возбужден. Два удара в живот африканца окончательно решили исход этой битвы. Но, похоже, Стас не собирался довольствоваться этим и продолжил серию ударов – уже в лицо неудачливого киллера.

– Стас, довольно с него. Ему и так придется раскошелиться на хирурга, – Савичев попытался остановить это уже практически ненужное избиение.

– Я из него рагу сделаю, – ответил Стас и еще раз ударил свою жертву.

– Стас, будь добр, сходи за Алиной, она там, наверное, совсем поникла; а я позабочусь об этом, – Савичев кивнул на лежачее тело.

Стас, еще не остыв, молча развернулся и пошел в хвост самолета. Люди, поняв, что им больше уже ничего не грозит, начали постепенно успокаиваться, но возбужденный галдеж не прекращали. Каждый, перебивая друг друга, считал необходимым дать свой совет, как поступить с африканцем. Кто-то говорил, что его надо незамедлительно передать полиции в ближайшем аэропорту, другие просто выражали свое негодование происшедшим, а один пожилой пассажир настаивал на том, чтобы его вообще выкинуть за борт, подальше от греха.

– Нет, идея, в общем, не самая плохая, однако, господа, это противоречит всем международным конвенциям. Поэтому от этого мы, пожалуй, воздержимся. – Савичев жестами начал успокаивать пассажиров. Две стюардессы в этом ему энергично помогали, и, в конечном счете, порядок в салоне был восстановлен.

Тут вернулся Стас вместе с Алиной. Она подошла к Савичеву и с тревогой спросила его:

– У вас все в порядке, он ни в кого не попал?

– Все неплохо, если не считать дырок в борту. А это, похоже, проблема будет не маленькая.

Сильная разгерметизация начала давать знать о себе. В это время в салоне появились два члена экипажа и, бросив взгляд на поверженного посланца Кордея, стали осматривать причиненные им повреждения. Они о чем-то между собой поговорили вполголоса и собрались идти обратно, предварительно попросив Савичева и Стаса охранять африканца. Тот тихо лежал, а на его спине находились ноги Стаса, который очень недружелюбно глядел на своего врага.

– За это можете не беспокоиться, считайте, что его уже вообще здесь нет. Но как у нас дела с этим? – Савичев показал пальцем на дыры в фюзеляже. Одна из них стала уже значительно больше, видимо, от сильного напора воздуха.

Пилоты озадаченно переглянулись между собой и, ничего не ответив, продолжили свой путь.

Минут пять спустя в салоне уже ощутимо стало не хватать кислорода и заметно начала падать температура. Стюардессы бегали между пассажирами и настоятельно предлагали им надеть кислородные маски. Чувствовалось, что-то не так. В салоне опять начало подниматься напряжение. Но в это время командир корабля по радио обратился к присутствующим на борту:

– Уважаемые пассажиры, прошу вас соблюдать спокойствие. Ввиду необходимости мы совершим посадку в ближайшем аэропорту. Прошу вас пристегнуть ремни и следовать указаниям членов экипажа. Приношу извинения за причиненные неудобства.

Однако данное обращение не сильно подействовало на пассажиров, и они продолжали излишне суетиться.

– Ладно, пойду выясню, что к чему, – Савичев быстро направился к кабине пилотов.

Она, вопреки обыкновению, была настежь открыта, и через проем было видно, как члены экипажа переговаривались между собой.

– Извините, я просто хотел спросить, может, нужна какая помощь? – Савичев стоял в проеме двери.

Почти все повернули к нему головы. Посторонние сюда обычно не заходили. Один из пилотов обратился к другому, по-видимому, к старшему:

– Это тот парень, который утихомирил хулигана.

– А, герой! Помощь от тебя нужна только одна: постарайся, чтобы люди не начали панику. И только между нами: у нас большие проблемы. Начала сильно разрушаться обшивка, исправить неполадку мы не в состоянии. Так что тянем на ближайший аэродром. И отдельная просьба: пригляди за тем психом, он и так наломал много дров.

– Понятно, капитан. Все сделаем. – Савичев повернулся и пошел обратно в салон.

Там страсти действительно накалялись. Хотя пилоты не сказали об этом, но было заметно, что самолет идет с большим креном. Это хорошо понимали и остальные. Как всегда, нашлись те, которые в таких ситуациях поднимали «настроение» другим своими компетентными репликами. Один из таких уже выступал, приподнявшись со своего кресла.

– Я давно летаю: и знаю, так самолет лететь не должен.

Кто-то явно выражал тревогу, а несколько пассажиров тихо сидели на своих местах, и только по испуганным лицам можно было догадаться об их состоянии.

– Друзья, – начал Савичев, – я только что разговаривал с капитаном, и он мне сказал, что поводов для тревоги нет никакой. Просто небольшая поломка из-за стрельбы этого кретина, – Савичев показал на лежащего африканца. – Мы скоро совершим посадку, и неисправность устранят. Так что не стоит волноваться.

Как ни странно, но речь Савичева положительно подействовала на остальных, и они меньше выражали свои чувства. Видя, что результат достигнут, Олег сел в свое кресло и пристегнул ремень.

– Вы сказали правду? – обратилась к нему Алина.

– Конечно, зачем мне врать. Мы здесь все в одном положении.

– Но почему такой крен? Я тоже не помню, чтобы так шли на снижение. – В глазах Алины было недоумение.

– Я, конечно, не летчик. Но, думаю, капитан знает, что делает, иначе, боюсь, шеф не сможет расцеловать меня по прилете.

Алина, видимо, сочла, что юмор сейчас совсем неуместен, и больше вопросов не задавала, тем более что Савичев не мог на них ответить.

Но дальнейшие события начали развиваться куда хуже. Крен все больше увеличивался, а в салоне без маски дышать стало почти невозможно. Несмотря на то, что стюардессы загодя выдали всем желающим шерстяные одеяла, те практически не спасали от холода, который царил в салоне. Все это дополнялось нарастающим гулом в двигателях, от чего общее напряжение тоже возрастало. Но теперь уже никто не вставал с кресел, все молча ждали кульминации. Но тревожнее всего было то, что за иллюминаторами показалось море, и оно очень быстро приближалось. Савичев начал догадываться, что они просто падают. Ни о каком аварийном снижении тут не могло быть и речи.

– Стас, – шепотом обратился он к товарищу, который добросовестно продолжал охранять африканца, – похоже, дело очень плохо. В общем, если что, гляди за ботаником, а я – за Алиной.

– Понятно. Только если что, глядеть уже будет не на кого. – Стас, однако, не потерял присутствие духа, и это качество Савичев давно в нем оценил.

В это время под крыльями самолета было видно только безбрежное море. Лайнер, оглушительно ревя двигателями, шел с небольшим разворотом. Видимо, летчики за неимением лучшего варианта решили просто посадить судно на воду. Действительно, расстояние до поверхности очень быстро сокращалось. В этот момент всем стало окончательно понятно, что мягкой посадки уже не будет, да и в динамиках прозвучал мало обнадеживающий голос командира корабля:

– Дамы и господа, ввиду критической ситуации мы вынуждены совершить аварийную посадку. Убедительная просьба всем проверить свои ремни безопасности и пригнуть головы к коленям. В дальнейшем следовать распоряжениям экипажа. Прошу соблюдать спокойствие на борту.

– Да чего уж проще. Я спокоен, как удав. За последние дни нас много раз хотели отправить на тот свет. Так что разом больше или меньше – не имеет никакого значения.

Савичев сказал это, чтобы немного подсластить пилюлю. Но его никто не слушал. Почти все в салоне начали кричать, некоторые плакали. Но, видимо, все мысленно прощались с жизнью. Толик, сильно вжавшись в кресло, дрожал всем телом и, дергая Стаса за рукав, постоянно повторял:

– Мы обязательно сядем. Это же обыкновенная посадка? Разве не так?

Алина же держалась мужественно и только непроизвольно взяла под руку Савичева.

Земля, а точнее, вода стремительно приближалась. Но ситуацию усугубляло наличие большого крена. Наверное, летчики всеми силами пытались его хотя бы немного уменьшить, но он почти не изменился.

Ну, вот и все. Кажется, прилетели, – Савичев обеими руками обхватил Алину и прижал к себе.

В этот момент страшный удар сотряс весь салон, он сопровождался громким стонущим звуком. Мимо Савичева пролетел один из пассажиров, а вслед за ним различные предметы. Скрежещущий звук все нарастал; тут обшивка в месте пробоин салона не выдержала, и самолет быстро начал разрушаться и делиться на две неравные части. Затем Олег почувствовал, как его ноги стали быстро погружаться в воду, и это было последнее, что он помнил…

Часть II

– Что, совсем неизвестно, где он упал? – Павел Семенович был в подавленном состоянии. Казалось, все опасности позади, – и вот теперь такое! Напротив него сидел Аркадий Валентинович и потухшим взором смотрел куда-то вниз.

– Их самолет пропал с радаров в прибрежном районе Йемена. Но по радио экипаж еще несколько раз после этого общался с диспетчерами. Поэтому, как мне сообщили в МИДе, район поиска очень большой, но принимаются все меры. Хотя это обычная отмашка, – Аркадий Валентинович перевел взгляд на Павла Семеновича. – Неужели произошло самое страшное?

– Аркадий Валентинович, давайте не будем форсировать события. Как известно, чудеса случаются, да и не всякая авиакатастрофа заканчивается гибелью пассажиров и экипажа. Лично я настроен на то, что с ребятами все в порядке. Иного мне, по крайней мере, никто пока что не говорил. Давайте не будем сгущать краски и хоронить ребят раньше времени.

– Да, конечно, мы все будем надеяться на лучшее. Нет, мне просто не верится во все это. Еще накануне я разговаривал с Алей по телефону, она так радовалась, что наконец-то летит домой, – Аркадий Валентинович опять опустил взгляд.

– Хуже всего, что мы никак не можем повлиять на ситуацию, в смысле послать туда своих людей, да и вряд ли они будут там полезны. Местные спасатели быстрее во всем разберутся. Остается только ждать, а это да еще догонять, как известно, хуже всего. Ладно, Аркадий Валентинович, не буду обременять вас своим присутствием. Если будут какие новости, то, пожалуйста, держите меня в курсе. – Павел Семенович встал со стула и направился к двери кабинета Аркадия Валентиновича.

– Непременно, Павел Семенович, – ответил Аркадий Валентинович, не поднимая головы.

Секунду спустя послышался легкий скрип закрывающейся двери.

* * *

Алина почувствовала, как ее кто-то тормошит и периодически бьет по щекам. Она медленно начала открывать глаза, ее сразу же ослепил яркий луч солнца.

– Ну вот, давай же, приходи в себя! Долго на таком солнце лежать нельзя, можно просто обгореть, – голос Савичева звучал как будто издалека, но все же он был наяву.

– Где мы? – окончательно открывая глаза, спросила Алина.

– Почти уверен, что на земле, точнее ответить затрудняюсь. Хотя, признаться, уже это обстоятельство меня сильно радует. – Авиакатастрофа характер Савичева совсем не изменила, чего было не сказать о его внешнем виде. Правое ухо было в крови, верхняя губа сильно опухла и даже посинела. Все руки были буквально изрезаны, к счастью, не глубоко. Но больше всего пострадало правое бедро, превратившееся в одну сплошную гематому.

– Ты уж меня извини, пока ты была без сознания, я тебя немного осмотрел… нет, чисто с медицинской точки зрения. Вроде ничего опасного не обнаружил. Ты как себя чувствуешь?

Алина медленно привстала, затем вытянула вперед руки и уверенно встала на ноги.

– Вроде нормально, только немного голова болит. Наверное, легкое сотрясение получила, но это не в счет. А где все остальные? Я что-то никого не вижу, и самолета тоже. – Алина вопросительно поглядела на Савичева и опять присела – голова болела весьма ощутимо.

– Про остальных пока ничего не знаю, а самолет – на дне вот этого водоема, – и Савичев показал на море. – Последнее, что я помню, это как наш самолет разломился на две части, потом что-то тяжелое ударило меня по голове. Очнулся я в воде, на каком-то обломке. Недалеко была ты, и что совсем немаловажно, была видна земля. Хорошо все-таки, что я настоял, чтобы ты надела спасательный жилет. Он спас тебе жизнь. Пожалуй, в будущем я тоже не стану пренебрегать данным спасательным средством – не всегда же подо мной будут оказываться обломки самолета! Так вот, метров пятьсот пришлось поусердствовать, чтобы вытащить тебя, а заодно и себя, на берег. Но, как видишь, не зря старался: погодка чудненькая, пляжик приличный, так что не так уж все и плохо, – Савичев всячески пытался приободрить Алину.

Солнце стояло высоко в небе и беспощадно палило, находиться здесь долго было нельзя; но, насколько хватало обзора, были видны одни лишь пески.

– Ну а если серьезно, Алина, – вздохнул Савичев, – похоже, нам радоваться еще очень рано. Я, честно говоря, не очень силен в географии, но мне кажется, что мы оказались в обыкновенной пустыне, а это, как известно, не лучшее место для потерпевших катастрофу. Так что оставаться здесь – все равно что поджариваться на раскаленной сковородке. Поэтому мое мнение таково – нам надо идти. Правда, я еще не знаю куда. – Говоря это, Савичев всматривался в разные стороны горизонта, и окружающий пейзаж его не радовал.

– Ты, видимо, прав, – ответила Алина, также глядя по сторонам, – мне уже сейчас очень хочется воды. – Незаметно друг для друга они перешли на «ты».

– Предлагаю идти в сторону от моря. Может быть, взобравшись на гребень вон той дюны, мы что-нибудь увидим, – Савичев протянул руку в сторону высокого песчаного холма.

Он помог Алине встать, и они не спеша пошли к намеченной цели. Но, пройдя всего несколько десятков метров, увидели прямо перед собой лежащего человека. Он был весь в песке, и поэтому они даже не сразу определили, кто это может быть. Они прибавили шагу и, подойдя, наклонились над ним. Человек лежал лицом вниз, и Савичев осторожно его перевернул. Его лицо было сильно испачкано в крови, но тем не менее Олег понял, что оно ему знакомо. Тут он обратил внимание, что человек был одет в форму пилота самолета, и понял, что это один из их летчиков. Он даже вспомнил его. Этот пилот вместе со своим товарищем приходили осматривать повреждения в салоне.

– Эй, парень, ты живой? – Савичев нащупывал его пульс. Сердце работало, а спустя несколько секунд он открыл глаза и настороженно стал глядеть на Савичева и Алину.

– Как я здесь оказался? – тихо спросил пилот. – Мы же падали на воду.

– Скажу честно, брат, я понятия не имею. Но главное, ты здесь, и не один, так что не все так плохо, – терять присутствие духа было не в правилах Савичева, и это состояние он умел передавать другим.

– А что с другими? Они живы? – Пилот перевел взгляд в сторону моря.

– Этот вопрос мне задают второй раз за последние пять минут, но ответ все тот же – не знаю. Надеюсь, что это так. Ты мне лучше скажи, идти можешь? Иначе мы тут просто сгорим. – Солнце продолжало нещадно палить.

– Попробую, но мне, честно говоря, очень нехорошо. Сильно болит грудь, даже дышать трудно. – Пилот действительно отрывисто дышал, с хрипом. Он с помощью Савичева попытался встать, но тут же обессиленно повис на нем, издав при этом громкий стон.

– Да, задача несколько усложняется, – сказал Савичев, осторожно кладя пилота обратно. – Алина, сделаем так. Ты побудь с ним, а я быстро схожу на дюну. Мне одному это сделать будет намного проще. Иначе мы, чего доброго, по тепловому удару получим.

И, не дожидаясь ответа, направился в сторону большого бархана.

Алина поглядела ему вслед, а затем села рядом с пилотом, который опять закрыл глаза, хрипло дыша. Иногда он с трудом сплевывал сгустки крови. Очевидно, при падении он получил серьезную травму внутренних органов, но помочь ему Алина ничем не могла, разве только закрыла своей тенью его лицо от солнца. Девушка посмотрела опять туда, куда ушел Савичев. Тот уже взбирался на самый верх дюны, но это ему давалось совсем не просто. Было видно, как сильно он хромает, да и песок под его ступнями все время осыпался, мешая движению. Наконец Олегу удалось преодолеть склон, и, взобравшись наверх, он стал внимательно осматривать окрестности, закрываясь ладонью от слепящего солнца. Вдруг Савичев замер, затем спешно начал спускаться с холма. Вскоре он подошел к ним.

– Если это не мираж, то, кажется, ребятки, удача повернула к нам свое лицо. В нескольких километрах отсюда я видел участок растительности. Она, как известно, на голом песке расти не будет, ей тоже вода нужна. Хотя, насколько я знаю, в пустынях часто случается оптический обман, но думаю, до этого еще не дошло. В общем, бросаем загорать и идем туда. Алина, помоги мне.

Савичев наклонился и, обхватив пилота за плечо, приподнял его. Алина помогала ему с другой стороны.

– Ничего, касатик, терпи. Тут недалеко, будешь в холодке отдыхать, – приободрял раненого Савичев.

Тот, превозмогая боль, с большим усилием двигался вперед, но было очевидно, что это как ему, так и его спутникам дается нелегко. Делая частые остановки, они продолжали медленно идти к спасительному оазису. Савичев вел их, стараясь при этом выбирать самые легкие для прохождения участки пути. Им значительно повезло, что ни разу не пришлось преодолевать склоны песчаных наносов, – они миновали их по ложбинам между барханами. Зеленый остров становился все ближе. Но и силы у них убывали очень быстро. Не дойдя до ближайшего дерева всего сотню метров, они обессиленно упали на песок. Пилот при этом сильно вскрикнул и потерял сознание. Савичев, лежа на спине, отирая рукой с лица обильный пот, обратился к Алине, которая, глубоко и часто дыша, с жадностью смотрела на вожделенный оазис. Уже было слышно, как в его растительности пели птицы.

– Ничего, сейчас сделаем пару глубоких вздохов – и дойдем до места. Эй, парень, ты смотри не дури, – Савичев слегка пошлепал его по щекам. – Давай встаем, осталось всего ничего.

И, снова обхватив пилота, начал поднимать его на ноги. Алина последовала его примеру.

Остаток пути они проделали с невероятными усилиями. Наконец, совсем обессиленные, они вошли в тень растительности и, сделав еще несколько шагов, опустились на землю.

– Да, денек сегодня весьма наполнен острыми ощущениями, – Савичев попытался улыбнуться Алине, но та, опустив голову к земле, изнеможенно дышала и, похоже, была совсем не расположена к шуткам. К пилоту в это время снова вернулось сознание. С трудом повернувшись и морщась от боли, приняв более удобную для себя позу, он глядел вверх, туда, где раскачивались на легком ветру большие листья пальм.

Так они и пролежали, наверное, не меньше часа. Солнце больше их не мучило, но вопрос с водой стоял очень остро – все трое ужасно хотели пить.

– Вы пока отдыхайте, а я пойду немного осмотрюсь. Может, обнаружу чего-нибудь полезное для нас. – Увидев несколько тревожные глаза Алины, Савичев добавил: – Далеко отходить не буду, не переживай, я скоро вернусь.

Он встал и направился в глубь оазиса.

После ужасающей жары на прибрежье здесь была полная благодать. В тени финиковых пальм было вполне прохладно. Но кроме этого, Савичев все отчетливее чувствовал близость водоема. Порой дуновение ветра доносило до него сыроватый воздух. Неожиданно для себя он вышел прямо к колодцу, рядом с которым лежали несколько кожаных ведер и большая веревка. Савичев даже на мгновение опешил, не веря в такую удачу. Он, быстро собравшись с мыслями, прикрепил одно из ведер к веревке и опустил в колодец. Вода оказалась совсем недалеко от поверхности, и, поднимая наполненное ведро, Савичев слышал приятный плеск падающих капель. Наконец он держал перед собой драгоценный сосуд и, сам того не замечая, улыбался. Всю дорогу он отчетливо понимал, что если в ближайшее время они не найдут воду, то дела их будут плачевны. Савичев небольшими глотками утолил жажду, а затем, перевернув ведро, вылил оставшуюся воду на себя. Приятный озноб пронзил его тело, одновременно возвращая привычную бодрость. Затем Олег снова наполнил ведро и, отвязав веревку, направился к товарищам по несчастью. Пять минут спустя они также поочередно с жадностью пили холодную живительную жидкость.

– А я так и подумал, что если на самолете не разбились, то уж на земле пропасть точно не должны. – Савичев поглядел в голубые глаза Алины, которые благодарно глядели на него. Вода частично возвратила ей силы, да и боль в голове стала значительно меньше.

– Какая вкусная вода! Кажется, ничего подобного в жизни не пила, – сказала Алина, делая очередной глоток.

– Если бы мы просидели еще хоть день без воды, то она из любой лужи нам показалась бы самой вкусной. Так всегда бывает, когда очень хочется пить. Лично я после нескольких глотков «Столичной» на борту ничего не употреблял, и, насколько помню, ты тоже, – Савичев улыбнулся.

– Ну а ты как, парень? – обратился он к пилоту. – Похоже, у тебя ребра сломаны – я пока тебя толкал вперед, хруст стоял на всю округу; да и с внутренностями, похоже, нелады, так что ты уж особенно не налегай на водицу, а то, может, тебе много пить и не нужно. Ничего, все будет в порядке. Наверняка поблизости должны быть люди, и мы быстренько доставим тебя к врачам. Тебя как зовут? А то мы еще даже не познакомились?

– Джеймс. Я штурман, – отрывисто ответил пилот.

– А меня Олег. Ну, а нашу красавицу – Алина.

– Очень приятно, – пробормотал Джеймс.

– Значит, говоришь, штурман. Отлично. Может, ты тогда знаешь, где мы сейчас? А то находиться в неведении мне как-то не нравится.

– Мы упали почти у самого побережья Йемена. Командир хотел дотянуть до Ходейды, но ничего не вышло, – пилот сделал большую паузу, чтобы отдышаться. – Мы давали сигнал бедствия; наверное, нас уже ищут. Но точный район падения они вряд ли знают.

– Вот видишь, Алина, оказывается, уже и помощь к нам спешит. Может, уже завтра мы будем находиться в совсем других условиях. Значит, говоришь, у побережья Аравийского полуострова. Да, дела… Помню, несколько раз я просил шефа отпустить меня куда-нибудь на курорт, притом за свой счет, а он ни в какую. А тут, можно сказать, за так доставили прямо на песочек. И море – вот оно, а уж пляж и вовсе по своим размерам превзошел все ожидания. Правда, сервис никакой…

– Это было бы здорово, если бы нас быстро нашли, – Алина с надеждой поглядела на Савичева. К тому времени стало заметно смеркаться, воздух становился прохладнее.

– Что же стало со Стасом? – вспомнил о друге Савичев. – Я не верю, что он мог пропасть. Мы же спаслись; может, он где-то рядом и тоже думает о нас? – О Толике Олег даже не упомянул, Алина также предпочла не говорить о нем.

Какое-то время собеседники молчали, каждый думал о судьбе своих товарищей.

– Ну что же, друзья, нам надо подумать о ночлеге. Скоро совсем стемнеет. У кого-нибудь есть спички или зажигалка? – скорее с иронией, чем серьезно, спросил Олег. Молчание остальных было ответом.

– Понятно. Значит, обойдемся без костерка. В конце концов, жарить на нем все равно нечего, а замерзающих здесь, похоже, нет.

Савичев встал и подошел к нескольким молодым пальмам, которые росли неподалеку, и начал срывать с них большие и широкие листья. Набрав внушительную охапку, Савичев возвратился обратно и стал раскладывать листья на песчаном грунте. Такую процедуру он повторил несколько раз, и вскоре Алина с пилотом увидели, что он приготовил постели.

– Вот и мягонькие диванчики, господа. Милости просим, – Савичев рукой приглашал их расположиться на импровизированных ложах.

Алина первая последовала приглашению и попробовала прилечь. После этого она даже сочла необходимым поблагодарить Савичева – лежать на листьях действительно было комфортнее. Вдвоем они помогли Джеймсу поменять свое месторасположение и, уложив его поудобнее, сами тоже заняли места для ночлега. На небе уже отчетливо были видны звезды. Кроны пальм над ними становились все менее отчетливыми, пока совсем не исчезли. Густая тьма накрыла их. Под впечатлениями прошедшего дня спасшиеся некоторое время молча лежали, предаваясь своим мыслям. Видимо, они слишком были заняты этим, иначе обратили бы внимание на негромкие странные звуки, которые изредка раздавались из глубины оазиса. Эти звуки напоминали стоны. Но если пристально не вслушиваться в них, они просто растворялись в шелесте пальмовых листьев…

* * *

Крыжовников сидел в своем кабинете и одним пальцем крутил маленький глобус, всегда стоявший на его столе. Его мысли были отнюдь не радостные. Все более они приводили его к выводу, что произошло непоправимое. Шансов, что кто-то выжил в авиакатастрофе, практически не было. Павел Семенович не верил в чудеса, он всегда опирался только на свой разум, и иррациональное было ему чуждо. А его разум подсказывал, что Алины и Толика нет в живых. Но больше всего он чувствовал боль оттого, что никогда не увидит Савичева, которого любил как сына. Об этом, кроме его супруги, никто не знал, Крыжовников никогда не демонстрировал это чувство перед остальными, да и перед Савичевым тоже. Наоборот, он всегда давал ему самые сложные дела, считая при этом, что это только пойдет Олегу на пользу, но в то же время незаметно опекал его. Он действительно любил его как родного сына, тем более что родных детей у Крыжовникова не было. Тайком от всех он несколько месяцев назад посетил нотариуса и оформил все свое имущество, включая фирму, на имя Савичева. Они с супругой давно это решили – она тоже относилась к Олегу очень тепло, и когда тот по каким-либо причинам оказывался у них дома, баловала его различными угощениями, да и перед мужем защищала, когда Павел Семенович слишком рьяно напирал на Савичева. И вот теперь такое. Никто, кроме него самого, не знал, что происходит в его душе. Нет, Крыжовников не мог даже представить, что больше не увидит своего балагура.

В это время в кабинет, тихо отворив дверь, вошла Оля. В руке она держала маленький поднос с чашкой крепкого кофе. Последние сутки шеф пил его постоянно.

– Ничего нового не слышно, Павел Семенович? – произнесла она, ставя чашку перед шефом. Этот вопрос Оля задавала уже в сотый раз.

– Нет, пока ничего, – ответил шеф. – Уже поздно, ты иди домой, я еще побуду здесь. – За окном действительно было темно.

– Павел Семенович, я останусь, мне тут будет как-то спокойнее. – На лице девушки тоже была видна тревога.

– Как хочешь, – тихо сказал шеф и сделал глоток кофе. Но не успел он поставить чашку, как зазвонил его телефон. Павел Семенович быстро схватил трубку: – Да, Крыжовников.

– Павел Семенович, – услышал он голос Юрчина, – меня только что проинформировали о том, что рыбацкая шхуна подобрала пятерых людей в районе катастрофы. Все они живы, и среди них есть девушка; правда, точного описания пока нет. Двое из них в тяжелом состоянии. Их всех сейчас переправляют в больницу, кажется, в Ходейду. На данный момент поиски прекращены в связи с наступлением ночи, но рано утром возобновятся. Говорят, если есть еще живые, то шансы немалые, море там очень теплое. Да, я собираюсь послать туда человека, чтобы он узнал о спасенных. Возможно, это наши ребята, я так на это надеюсь.

– Это очень приятная новость, Аркадий Валентинович, я тоже надеюсь, что наши надежды оправдаются. Завтра я к вам заеду узнать о последних событиях. Доброй вам ночи.

– И вам того же. Может, она действительно будет доброй, – Юрчин положил трубку.

Все это время Оля стояла рядом и нетерпеливо глядела на шефа, и как только тот положил трубку, выпалила:

– Что там нового, их нашли?!

– Нашли несколько живых, но конкретно кого, пока неизвестно. Думаю, утром это прояснится. Наконец-то хоть одна хорошая новость за весь этот кошмарный день, – в эту фразу шеф, наверное, вложил всю свою душу. – Оля, возьми у меня в шкафу бутылку коньяка и два фужера; давай с тобой немного выпьем за то, чтобы все это хорошо закончилось.

– С большим удовольствием, Павел Семенович. – Ольга, быстро взяв бутылку, плеснула в бокалы.

– За удачу, – чокаясь, произнес шеф.

– За удачу, – ответила Ольга и пригубила коньяк.

* * *

Алина проснулась от холода. Он был настолько силен, что все ее тело было покрыто мурашками, и только огромная усталость предыдущего дня не позволила ей проснуться еще раньше. Она осмотрелась вокруг, но из-за кромешной темноты увидеть многого не смогла. Однако она услышала, как в стороне, где лежал Савичев, кто-то усердно растирал себя руками.

– Олег, это ты? – спросила Алина.

– Он самый. Кого же еще так могут наказывать боги, как не меня? Днем чуть не зажарили живьем, а ночью делают из меня пингвина. Нет, честное слово, экстрима мне, похоже, надолго хватит.

– Действительно очень холодно. Я сама вся дрожу. Как жаль, что у нас нет огня!

– Да, костерок сейчас был бы очень кстати, и толстое ватное одеяло тоже. Чего доброго, еще насморк в пустыне получишь.

– Олег, надо посмотреть, как там Джеймс, ему еще труднее, чем нам.

– Сейчас посмотрю.

В темноте послышалось легкое шуршание, а затем более отчетливо хлопки ладонями.

– Ну же, дружище, давай приходи в себя, – Савичев усердно пытался привести пилота в чувство.

– Что там, Олег? – спросила Алина, руками ища своих спутников.

Наконец она нащупала плечо Савичева. Тот, не останавливаясь, тер ладонями щеки, лоб Джеймсу, но пока терпел неудачу, Джеймс был без сознания. Так продолжалось минут десять. Тогда Олег в темноте нащупал руку пилота – она была ужасно холодна – и стал искать пульс. И тут ему стало понятно, что его усилия являются абсолютно напрасными.

– Да когда же это все закончится? – бросил в сердцах Савичев. Смерть штурмана его сильно огорчила.

– Как же так, Олег? Он даже нам не пожаловался, а просто тихо ушел, – с сожалением всхлипнула Алина.

– Настоящие мужчины так и умирают – они никогда не жалуются. Я еще вчера видел по сильному кровотечению, что у него все внутренности отбиты. Ему наверняка было очень больно, но он почти не стонал. Я еще подумал, дотянул бы до утра – но, видно, не судьба.

Пытаясь привести в чувство Джеймса, Савичев совсем забыл про холод. Теперь же вновь начал чувствовать наступающий холод, а Алина уже откровенно дрожала.

– Что же нам делать? – спросила она. – До утра я, наверное, превращусь в льдинку…

Савичев молчал пару минут, видно, думая над тем, как прореагирует Алина на его предложение:

– Алина, у меня есть идея. Но у нее есть своя особенность, поэтому отнесись к ней всего лишь как к необходимости, не более того. Я предлагаю собрать все листья и накрыться ими, предварительно прижавшись плотнее друг к другу. Наверное, ты сочтешь эту мысль не совсем приличной, что ли, но иной у меня просто нет.

Алина, немного помолчав, ответила:

– Знаешь, Олег, я стараюсь с предрассудками не дружить, к тому же я ужасно замерзла. – И она первая стала собирать раскиданные вокруг листья, ища их на ощупь. Савичев тоже присоединился к этому занятию.

Собрав все, что было можно, они, прижавшись друг к другу, постарались посильнее закопаться в этом ненадежном покрывале. Конечно, несмотря на все их усилия, совсем избавиться от холода они не смогли, но все же озноб был не таким сильным. Савичев, учитывая не совсем обычное их положение, счел необходимым слегка поострить. Да и разговор несколько отвлекал их от смерти пилота.

– Наверное, первый раз в своей жизни вот так безобидно лежу в обнимку с такой красивой девушкой.

– А тебе что, со многими приходилось лежать в обнимку? – с явной иронией спросила Алина.

– Некорректный вопрос. Если скажу со многими, то подумаешь, что я хвастун или бабник, а если скажу, нет, то все равно не поверишь. Вывод – сделаем вид, что этот вопрос ты мне просто не задавала, – дипломатично ушел от прямого ответа Савичев. Подружек у него действительно хватало, но распространяться на эту тему ему совсем не хотелось.

– Ах, вот как, – Алина с напускной обидой ткнула кулачком в грудь Олега. Она, конечно же, ожидала услышать более конкретный ответ. Любопытство ее было не удовлетворено, хотя она догадывалась, что вниманием женского пола этот красавчик не был обделен, да и сам вряд ли избегал повода повеселиться в компании хорошеньких дамочек.

– А знаешь, как у меня появилась мысль немного согреться? – пытаясь сменить тему разговора, спросил Савичев. – Я вспомнил, что нам говорила учительница биологии, что зимой некоторые птицы спят, тесно прижавшись друг к другу, поочередно запрыгивая в самую середину. Вот, пожалуйста, пример разумности. Ну, да ничего, нам, главное, до рассвета дожить, а там отогреемся хоть до кипения.

– Скажи, Олег, у тебя есть девушка? – тихо произнесла Алина, продолжая, несмотря на усилия Олега уйти от несколько щепетильной темы разговора, расспрашивать его о личной жизни.

– Если ты имеешь в виду ту, которую можно было бы назвать любимой, то скажу как есть – нет. Но будет честно с моей стороны, если я не стану уверять тебя, что совсем не общаюсь с женским полом. В общем, у меня есть подружка. – Савичев очень не любил подобные разговоры с женщинами и всячески старался от них уходить, ибо считал, что ни к чему хорошему они не приводят. Но с Алиной ему было легко, и разговор «по душам» его не раздражал.

– А вот у меня был парень, которого я очень любила, или, по крайней мере, считала так. Мне казалось, что он самый-самый лучший в мире, а я самая счастливая на свете девушка, потому что он любит меня. Но оказалось, что я сильно ошибалась. – Девушка вздохнула. По щекам ее скатилось несколько слезинок, но Олег их не мог видеть. Это были не слезы потери, а слезы сожаления от того, что она так долго обманывалась в этом человеке.

– Ты это про ботаника, что ли? То есть, извини, про Толика? Не знаю, что у вас там произошло, но уверен, все еще образуется и у вас наладятся отношения. Знаешь, с влюбленными всякое бывает; как говорится, милые бранятся – только тешатся. У моего приятеля подобные вещи происходят раз десять в месяц, а потом опять не разольешь водой. – Олег пытался успокоить Алину. Он не знал, что такого сделал ботаник, чтобы так огорчить и обидеть девушку, но чувствовал, это что-то очень серьезное и вряд ли Алина сможет его простить.

– Нет, у меня так не будет. Это все намного серьезнее, чем простая ссора из-за пустяка между влюбленными. – Вздохнув, Алина продолжила, в ее голосе чувствовалась боль: – Знаешь, я больше всего не выношу в людях подлости и предательства, тем более от близких. Да, разве по-настоящему близкий человек способен предать? Может, у тебя, Олег, другое мнение на этот счет?

– Пожалуй, я тоже разделяю твою точку зрения. Предателей я всегда презирал.

Так они проговорили всю ночь, по очереди открывая душу друг другу. Разговор отвлекал от горечи потери Джеймса и холода. Незаметно для них забрезжил рассвет, а потом на восточном горизонте появился краешек солнца. Сейчас оно представлялось им как избавление от ночных мучений, и они даже не думали, что через час-другой оно своей энергией раскалит все вокруг. Когда воздух немного прогрелся, Олег с Алиной, не разжимая объятий, заснули. Они проспали всего часа полтора, но это значительно прибавило им сил.

Первой проснулась Алина. Она, открыв глаза, пристально глядела на лицо Савичева, изучая его черты. Спящий, он был похож на мальчика и выглядел даже беззащитно. Если бы у нее было одеяло, то им бы Алина наверняка заботливо укрыла Олега. Но за неимением его она просто продолжала глядеть на Савичева, не тревожа его сон, размышляя, кто же он такой, Савичев Олег, ее спаситель. Вдруг ей очень захотелось погладить его уже покрытую легкой щетиной щеку, но она удержала себя от этого. Наконец, слегка потягиваясь, проснулся и Савичев. Он поглядел на Алину и, улыбнувшись, произнес:

– Доброе утро, красавица. А что, кофе еще не готов?

Алина тоже ему улыбнулась и, вставая, ответила:

– Я и сама не отказалась бы сейчас от чашечки, но увы!

Тут ее взгляд остановился на теле Джеймса, которое лежало в десятке метров от них, игривое настроение сразу же пропало, уступив место совсем не радующей действительности.

– Олег, а как нам быть с ним? – Алина показала на штурмана.

– На жаре его оставлять нельзя, придется похоронить. Надо только запомнить место, вдруг родные захотят его перезахоронить.

Савичев встал и направился к одной из крайних пальм. Затем, отойдя от нее на несколько метров, стал руками разгребать песок. Алина, подойдя, начала ему помогать. Песок был не очень плотным, и дело спорилось. Углубившись примерно на метр и достаточно расширив могилу, они вдвоем перенесли сюда тело Джеймса и предали его земле. Савичев старательно насыпал сверху небольшой холм из песка. Потом, походив по окрестности, он нашел средних размеров камень и водрузил его на могилу.

– Это чтобы быстро найти, – пояснил он, отряхивая руки.

Они еще немного постояли у могилы и, развернувшись, пошли обратно.

– Даже не знаю, как нам лучше поступить, – сказал Савичев. – Если останемся здесь, то нас могут не заметить, а идти к морю, то без тени мы быстро сгорим на солнце. Да и о еде тоже надо подумать – как ни говори, а подкрепиться пора.

– Олег, а может, из листьев сделаем что-то наподобие зонтиков? Они будут нас защищать от солнца, и ведро с водой возьмем с собой. Все же на берегу нас заметят, наверное, скорее, – Алина посмотрела в сторону моря, но оно было закрыто гребнями дюн.

– Хорошо, остановимся на этом варианте. Если там будет совсем туго, мы быстро возвратимся сюда.

Савичев поднял лист пальмы и начал мастерить из него подобие широкополого головного убора. Модельеры вряд ли оценили бы этот шедевр, но от солнечных лучей более-менее защита была. Изготовив себе и Алине такие шляпы и взяв с собой свежей воды, они направились в сторону моря.

Сегодня, конечно, идти им было значительно легче, и спустя полчаса они уже стояли на берегу, внимательно вглядываясь в морские дали; но ничего примечательного, кроме обломков самолета, они так и не увидели. На пляже за ночь появилось много новых фрагментов самолета. Метрах в тридцати от них на прибрежье лежал значительный по размерам кусок крыла. Чтобы как-то скоротать время, Савичев пошел осмотреть его. Приблизившись, он заметил рядом еще какой-то предмет. Подойдя к нему ближе, Олег понял, что это чей-то большой саквояж. Он был желтого цвета и почти сливался с окружающим его песком, две продольные пряжки были застегнуты на замки. Подошла Алина, и они стали осматривать находку.

– Тебе это ничего не напоминает? – спросил Савичев Алину.

– Нет, а что?

– Мне на память пришло, как Робинзон Крузо достает вещи, прибитые прибоем с затонувшего корабля. Правда, он был на острове, но и наше положение не намного лучше.

Савичев нагнулся и поднял саквояж.

– Тяжелый, сейчас поглядим, что там есть. Думаю, за мародеров нас не примут. Согласно неписаным морским законам, все, что прибивает к берегу, – твое, а у нас положение такое, что это можно назвать крайней необходимостью.

– Как же мы его откроем? У нас даже ножа нет, – Алина недоуменно поглядела на Савичева.

– Зубами мы его, конечно, не разгрызем, а вот этим, пожалуй, попробовать можно, – Савичев поднял раковину моллюска, один край которой был заострен. – Приходится использовать подручные средства.

Олег с силой стал пилить пряжки. Не сразу, но материя начала поддаваться. Савичев просто разорвал оставшуюся ее часть.

– Ну вот, теперь можно спокойно приниматься за грабеж. – И он распахнул саквояж.

В нем лежали какие-то вещи и несколько свертков. Савичев, чтобы не сильно себя утруждать, просто вытряхнул содержимое саквояжа на песок, после этого присел на корточки и начал внимательно рассматривать их неожиданный трофей. Из вещей здесь был довольно толстый шерстяной свитер, комплект нательного мужского белья, хлопчатобумажная панама, светлые брюки и пара сорочек. Иные вещи были представлены бритвенным набором и туалетными принадлежностями. Кроме этого, Савичев с Алиной увидели литровую бутылку кубинского рома, несколько деревянных сувениров, роговые очки, вложенные в футляр, и большой пакет, наполненный молотым кенийским кофе. К радости Савичева, рядом с ним была аккуратно завернута в бумагу большая новенькая турка. Но больше всего он обрадовался, когда взял в руки складной перочинный нож. Кроме основного лезвия, в нем были штопор, вилка, ложка и шило.

– Начиная еще с первобытных времен главным для мужчины было оружие, – довольно произнес Савичев, держа свою находку в руках.

– Интересно, что стало с хозяином этого багажа? – поднимая пустой саквояж, с грустью спросила Алина.

– Мне это неведомо, но не ждать же нам, пока кто-нибудь его заберет. Находок, конечно, не густо, но все же прибавка налицо. На, надень вот это, – Савичев протянул Алине панаму.

Она взяла ее и примерила на себе. Панама оказалась сырой и несколько ей великоватой, но в данном случае это скорее было преимуществом, чем недостатком.

– Свитерок тоже нам будет очень кстати, только надо его немного высушить. – Савичев удовлетворенно оценил теплую вещь. – Да и остальное может сгодиться, так что упаковываем все обратно.

Олег начал все укладывать обратно в саквояж. Между тем они уже значительное время находились на открытом солнце, и это давало о себе знать. Спутники снова устремили свои взоры на море, но до самого горизонта так и не увидели ничего, что могло бы привлечь их внимание.

– Олег, неужели нас уже никто не ищет? – с тревогой спросила Алина. – За все это время мы никого не видели. Должны же быть где-то поблизости люди?

– Вчера Джеймс сказал, что точных координат спасатели не знают; возможно, поиски ведутся в другом месте. Отчаиваться не стоит; главное, мы живы, у нас есть вода, даже кофе, так что не все так плохо.

– Мне бы очень не хотелось оставаться здесь еще хоть на одну ночь, – вспомнив о ночном холоде, Алина поежилась и посмотрела на Савичева.

– Не могу сказать, что эта ночь оставила у меня только неприятные воспоминания, – Олег лукаво улыбнулся и подмигнул Алине, – да и насчет холода можешь больше не беспокоиться. Во-первых, у нас теперь есть теплые вещи. Размерчик, конечно, не твой, но в данной ситуации выбирать не приходится. А во-вторых, у нас есть огонь! – триумфально закончил Савичев.

– Огонь? Но откуда? Ни спичек, ни зажигалки мы не нашли, – недоуменно сказала Алина.

– Зато нашли вот это, – Савичев, широко улыбаясь, показал ей очки.

– Это же просто очки, зачем они нам?

– Ладно, вернемся обратно в наш оазис, сама все увидишь. А пока у меня есть предложение: не желаешь немного отвлечься от наших забот и просто поплескаться в море? Я, честно говоря, не прочь освежиться.

– Идея, конечно, замечательная, но я, прошу прощения, без купальника, – с некоторым смущением произнесла Алина.

– Ничего, я не сноб, как-нибудь это переживу. Между прочим, я тоже не по форме, так что вперед.

Савичев быстро скинул с себя футболку и шорты и с разбегу нырнул в волну. Вскоре он вынырнул на поверхность, удовлетворенно отфыркиваясь.

– Водичка просто прелесть, давай не мешкай, сама скажешь мне спасибо, – он снова нырнул.

Алина в нерешительности стояла на берегу, с явной завистью смотря на Савичева. Затем, решив, что в данной ситуации излишняя стеснительность и комплексы ни к чему, она начала снимать с себя майку и джинсы. Савичев опять вынырнул на поверхность и не без интереса поглядел в ее сторону.

– Ты только на меня не смотри, а то я стесняюсь, – попросила его Алина и направилась к воде.

– Хорошо, не буду, хотя поглядеть есть на что. – Савичев усмехнулся и, не дожидаясь ответа, поплыл в другую сторону.

Алина поглядела на его спину и тоже слегка улыбнулась. Не спеша она подошла к воде и попробовала ее ногой. Вода действительно была не холодной. Девушка решительно вошла в охлаждающую стихию.

– Как здорово, Олег! – восторженно воскликнула она.

– А я что говорил! Еще вспоминать об этом будешь. – Савичев уже плыл в обратную сторону.

С полчаса они, весело смеясь и брызгая друг друга, наслаждались купанием, а затем, дружно взявшись за руки, вышли из воды.

– Если хочешь обтереться, то есть свежее полотенце, но советую не делать этого, – произнес Савичев, надевая шорты.

– Теперь неплохо бы что-нибудь съесть, мы уже сутки совсем ничего не ели, – вздохнула Алина. Действительно, голод основательно напоминал им о себе.

– Есть одна идея, но для ее осуществления надо вернуться обратно. – Савичев уже закончил одеваться.

Алина тоже не заставила себя ждать, и они направились к своему временному жилищу, прихватив с собой недавнюю находку. Савичев при ходьбе заметно хромал – нога была все еще опухшей и синей от ушибов, но недавнее купание смыло с нее остатки запекшейся крови. Водная процедура вообще благотворно подействовала на них обоих и придала бодрости, которой им так не хватало.

Они снова вошли в оазис и, подойдя к месту, где провели ночь, сели на песок. Взгляд Савичева вдруг стал очень целеустремленным. Немного посмотрев по сторонам, он снова встал и начал медленно ходить по их лагерю.

– Чего ты ищешь? – удивленно спросила его Алина.

– У меня такое впечатление, что в наше отсутствие здесь кто-то был.

– Здесь?! Ты шутишь. Или ты забыл, что мы находимся в пустыне? – с некоторой игривой интонацией в голосе спросила Алина, но, увидев совершенно серьезное и даже озабоченное лицо Олега, уже серьезно добавила: – С чего ты это взял?

– Вот погляди, эти листья, по-моему, сегодня утром лежали не так. Когда мы с тобой собирались на море, я их укладывал стопкой. А сейчас они разбросаны. И потом, у меня такое впечатление, что здесь были следы, но их тщательно замели. Вот погляди, – он указал пальцем на странные разводы на песке.

– Я ничего не вижу. Наверное, тебе все же это показалось. Видимо, ты просто устал или выдаешь желаемое за действительное. К сожалению, кроме нас, здесь просто никого не может быть, – с некоторой печалью произнесла Алина.

– Не знаю, может, и так, – медленно протянул Савичев, оглядываясь по сторонам, но, не увидев больше ничего интересного, быстро переключился на другое. – Алина, ты пока немного отдохни, а я сейчас постараюсь добыть еды. Я еще вчера кое– что приметил, но из-за большой усталости не решился лезть на пальму, – Савичев коснулся рукой ближайшего ствола.

– Я тоже их заметила. Это финики, сейчас у них как раз пора созревания. В этих местах пальмы дают по три урожая за год. Я не решилась просить тебя лезть за ними, видя твое состояние, – и Алина посмотрела на больную ногу Олега.

– Оказывается, наши мысли совпадали, но мы деликатничали.

Савичев, обхватив ствол руками и ногами, начал взбираться наверх. Эта пальма была невысокой, и он вскоре достиг ее кроны, на которой темнело множество плодов. Савичев сорвал один из них и попробовал на вкус. Финик был сладкий и вполне спелый.

– Живем, Алина! – радостно крикнул Олег и начал рвать финики и сбрасывать вниз.

Алина ходила вокруг пальмы и собирала плоды в целлофановый пакет, который достала из саквояжа. Он быстро был наполнен до самого верха. Савичев осторожно спустился вниз, и после того, как финики были обмыты в кожаном ведре, они насладились экзотической пищей. Плоды оказались весьма питательны, и молодые люди быстро насытились, съев немногим больше половины пакета.

– Уф, так от жадности можно и лопнуть, – произнес Савичев, удовлетворенно гладя себя по животу. – Наверное, желудок уже привык к лишениям и стал значительно меньше. Раньше я иногда позволял себе почревоугодничать в значительно больших размерах. – Говоря это, он поудобнее устраивался для отдыха.

Алина, отмыв руки от сладких плодов, тоже легла рядом с ним на спину. Солнце уже достигло своего апогея. Но здесь, в тени, было вполне прохладно. Лежа рядом друг с другом, каждый из них размышлял, казалось, о чем-то своем. На самом же деле и Олег, и Алина в этот момент думали об одном – о судьбе своих товарищей по несчастью. Спасся ли еще кто-нибудь, кроме них? Под легкий шелест пальмовых листьев, а также от чувства утоленного голода они незаметно для себя и почти одновременно уснули. Ничего в окружающем мире не нарушало их покой – даже тень, появившаяся и снова исчезнувшая у дальней пальмы в стороне от них…

* * *

Аркадий Валентинович раздраженно ходил взад-вперед по своему большому кабинету. По его озабоченному лицу было видно, что он сильно нервничает. На другом конце кабинета в мягком кресле сидел Крыжовников и наблюдал за ним.

– Я не понимаю, как можно так долго устанавливать личности людей! Мы же не на Марсе находимся. А из МИДа мне только и твердят, что власти принимают все меры. Только непонятно, какие. – За последний час Аркадий Валентинович звонил в МИД, наверное, раз десять, но там вежливо отвечали одно и то же.

– Я думаю, нам надо набраться терпения; возможно, там не все складывается так быстро, как хотелось бы. Наверняка скоро будет ясно, кого именно спасли на данный момент, – попробовал Павел Семенович немного успокоить товарища по несчастью, хотя и сам был далеко не спокоен.

– Хочется в это верить. Я только этого и жду. Если среди них будет Алина, то мой человек немедленно вылетит туда, он сейчас в посольстве оформляет срочную визу. Нет, ну сколько можно ждать? – нетерпеливо добавил Юрчин и снова взял трубку телефона. С момента последнего звонка прошло не более десяти минут.

– Они же сказали, что, как только будут новости, немедленно позвонят вам сами. Может, лучше выпьем пока по чашечке кофе? – старался хоть как-то отвлечь Юрчина Крыжовников.

Аркадий Валентинович, медленно положив трубку обратно и глубоко вздохнув, подошел к своему столу. Затем он связался с секретаршей.

– Юля, принеси нам кофе, да и ликеру тоже. – Затем, уже обращаясь к своему гостю, произнес: – Извините, Павел Семенович, в этой нервотрепке я вам даже ничего не предложил.

По прошествии пяти минут они молча и задумчиво пили горячий капучино с ликером. Время, казалось, совсем замерло; мужчины поочередно бросали взгляды на настенные часы, которые показывали без четверти одиннадцать. Неожиданно зазвонил телефон, Аркадий Валентинович, почти моментально схватив трубку, произнес:

– Да, да, Юрчин слушает.

– Аркадий Валентинович, сейчас мы получили последние известия с места катастрофы, – равномерно ответил голос на другом конце.

– Ну же, не надо меня томить, говорите, что нового, – перебил Юрчин.

– К сожалению, можем сказать, что Алины и Анатолия среди спасенных на данное время нет. Впрочем, и среди мертвых они тоже не обнаружены. Из моря достали двадцать с лишним тел. Но есть и приятные новости. Ваш Стас Большаков жив и даже неплохо себя чувствует. Сейчас он в больнице, но это всего лишь обследование. Он рвется назад в море со спасателями, говорит, что должен найти своих друзей. Персонал с трудом его удерживает. Кстати, к нему уже выехал наш консул.

– Вот как, – поникшим голосом сказал Юрчин. – А что там с дальнейшими поисками? Надеюсь, они не собираются их прекращать?

– С раннего утра поиски возобновлены, к ним даже присоединилось еще несколько судов, но пока никаких новых известий не поступало. Разумеется, мы будем постоянно держать вас в курсе. Не прощаюсь надолго, Аркадий Валентинович, – в трубке послышались короткие гудки.

Юрчин, немного помедлив, положил трубку и подошел к окну. Вид его стал совсем подавленным. Крыжовников молча глядел на него и ждал, когда тот сам все ему расскажет.

– Алину пока не нашли, – с трудом произнес Юрчин. – Среди спасенных оказался Стас. Он сейчас в больнице. Пока все, – лаконично пересказал разговор Аркадий Валентинович.

– Но если этим пятерым удалось спастись, значит, шансы были и у других, – обнадеживающе произнес Крыжовников.

– Да, да, конечно, – автоматически ответил Юрчин.

Видя, что его состояние окончательно пришло в упадок, Крыжовников встал с кресла и направился к выходу.

– Я вам перезвоню или лучше опять заеду. Мне нужно ненадолго отъехать по делам, так что не прощаюсь.

Юрчин продолжал стоять у окна. Надежда, которой он жил последние сутки, таяла на глазах. Неужели это все же произошло, неужели он больше никогда не увидит свою девочку? Сердце больно сжалось от этих мыслей, а по щекам медленно стекали две слезы.

* * *

Алина с Олегом проспали несколько часов и сейчас развешивали вещи, которые нашли на берегу. Они и так уже были почти сухие, но надо было чем-то занять себя. Закончив помогать Алине, Савичев достал из футляра очки и пальцами выдавил одну из линз. Он быстро собрал небольшую кучку, состоящую из принесенной бумаги, мелких щепок от сухого ствола пальмы, которые он наковырял найденным перочинным ножом, и сухих листьев. Все это он бережно положил на лист пальмы и, держа его за оба конца, направился на открытое пространство. В это время солнце нещадно палило, и по доброй воле человек не захотел бы находиться под ним. Но Савичев, не обращая на это внимания, положил свою ношу на песок и присел рядом на корточки. В руке он держал линзу от очков и, передвигая ее, пытался сфокусировать лучи солнца в одной точке, которую определил прямо посередине листа. После недолгих стараний ему улыбнулась удача, и секунд двадцать спустя от его сооружения уже шел легкий дымок, который становился все более основательным. Наконец под рукой Олега сначала одиноким язычком, но затем все дружнее разгорелся огонь. Савичев помогал ему, осторожно подавая вниз воздух. Когда уже стало очевидным, что огонь удалось добыть, Савичев снова взял свой лист и отнес его обратно, на место их стоянки. Все это время Алина молча наблюдала за ним, боясь спугнуть удачу, но теперь, когда огонь весело потрескивал пальмовыми щепками, она радостно прыгала и хлопала в ладоши. Потом девушка, совсем не сдержав эмоций, подбежала к Савичеву и, повиснув у него на шее, принялась целовать его в щеки. Олег тоже дал себе слабинку и стал кружить Алину. Они весело и громко смеялись, радуясь, как малые дети, появлению у них обыкновенного огня.

– Ради такого я готов все повторить заново, – ставя Алину на ноги и глядя ей в глаза, уже серьезно произнес Савичев. – Но теперь нам надо позаботиться о том, чтобы огонь не погас. Ты пока посмотри за костром, а я схожу на другой конец этого зеленого острова. В прошлый раз я там видел заросли песчаной акации и много сушняка. В общем, надо запасти побольше топлива для нашего костерка.

Олег направился в нужном ему направлении. По дороге он зашел к колодцу, чтобы взять с собой веревку. Но неожиданное открытие заставило его задержаться здесь. Несколько в стороне от колодца он увидел отчетливые следы от ноги человека. Их было всего несколько; очевидно, кто-то приходил к колодцу, а затем тщательно маскировал свои следы. Этот кто-то по непонятным причинам явно не хотел, чтобы его присутствие здесь было обнаружено. Наверно, он очень спешил и впопыхах не заметил этих нескольких следов, которые четко бросались в глаза.

Оглядевшись по сторонам, Савичев присел на корточки возле них. Следы были оставлены босой ногой и, без сомнения, принадлежали взрослому человеку. Снова встав, он поставил свою ногу на один из отпечатков. Ступня Савичева оказалась немного больше. С осторожностью он стал продолжать свои исследования по окружности от своей находки, но больше ничего не обнаружил. Оставлять Алину одну в лагере Олег счел небезопасным и, больше не теряя времени, отправился за топливом, не переставая думать о своем открытии. Значит, он не ошибся, когда сказал Алине, что кто-то посетил в их отсутствие лагерь. Мысль о том, что надо тщательно обследовать весь оазис, прочно поселилась в его голове.

В кустарнике Савичев быстро собрал много сухих толстых веток и, обвязав их веревкой, понес свой груз обратно к огню. Подойдя, он увидел, как Алина заботливо за ним ухаживала, постоянно подбрасывая в костер оставшиеся щепки. Свалив вязанку около кострища, Олег подложил дров в огонь и отошел от него подальше. Сев на корточки, он довольно потер руки. С рассказом о следах у колодца он решил повременить.

– Теперь жизнь совсем налаживается. Нам еще надо оглядеть наши окрестности. Ты как относишься к идее погулять по нашему зеленому острову? Может быть, рядом есть какой-нибудь населенный пункт. Колодец же не сам здесь появился, да и ведра с веревкой тоже.

– Я только за. Когда отправимся?

– В принципе, можно и сегодня. Впрочем, куда нам спешить. Это мы сделаем завтра. Оазис наш не такой уж большой, я в основном его уже обозрел, но мимолетно. Завтра пройдем его не спеша.

Савичев решил, что для осуществления его задумки нужно без суеты все обдумать. Некоторое время они молча глядели на огонь.

– Знаешь, Олег, я вот подумала, что все это неспроста. – Алина подбросила в огонь ветку и отошла от него. Температура воздуха была еще не та, чтобы греться возле костра.

– Что ты имеешь в виду?

– Я про то, что ничего в мире не происходит само по себе; наверное, во всем есть свой смысл. И здесь мы оказались тоже по какой-то причине.

– А, ты об этом. Насчет смысла ответить затрудняюсь, а вот причина мне понятна: мы здесь из-за того подонка, который продырявил самолет. Не будь этого, мы бы уже давно млели в объятиях наших близких. Правда, это касается больше тебя, у меня, как я уже говорил, кроме шефа никого из родственных душ нет.

– Нет, Олег, я имею в виду другое. Я о предопределении каждого. Ну, в философском смысле. Вряд ли бы мы с тобой встретились, если бы не вся эта история с похищением в Африке.

– Я в фатальность не верю. А философствовать лучше, наверное, в другой обстановке.

Алина больше не стала развивать высокоинтеллектуальные темы, а, уперев подбородок в колени, молча глядела на костер.

Так за непринужденными разговорами они скоротали время до вечера. Поужинав финиками, Савичев привел себя в порядок с помощью бритвенного набора, который они нашли в саквояже. Алина с интересом наблюдала, как он старательно соскребал станком двухдневную щетину. За неимением зеркала, после бритья он просто попросил Алину дать оценку его внешнему виду. Та заявила, что он безупречен, и оба они рассмеялись.

Снова наступала ночь, но в отличие от прошлой она уже не была для них непредсказуемой, и теперь они были к ней вполне готовы. Когда пришла первая прохлада, Савичев заставил Алину надеть свитер, да и ярко горевший костер своим жаром согревал их, а топливо они заготовили заранее. Савичев, как и в прошлую ночь, но более основательно приготовил им постели из листьев пальмы, пододвинув их поближе к огню. На этом огне сейчас закипал кофе. Иных подходящих сосудов, кроме турки, у них не было, и они поочередно пили горячий кофе прямо из нее. Когда тьма окончательно накрыла своим черным покрывалом все вокруг, около костра чувствовался какой-то особый уют, и от всего этого веяло первобытной романтикой. Оторванные от внешнего мира, эти двое людей могли рассчитывать только на себя. И от этого их отношения становились все ближе.

Савичев как мог заботился об Алине, привыкшей к комфорту, хотя и сам терпел большие лишения. Но на себя он внимания совсем не обращал. Глядя сейчас на Алину, он подумал о том, сколько страданий перенесла эта хрупкая девушка за последние недели. Но при этом совсем не упала духом, а, наоборот, держалась очень уверенно. Далеко не каждый мужчина способен держаться в подобных обстоятельствах. А она молодец, не сломалась. Именно экстремальные ситуации и показывают, каков человек на самом деле и чего он стоит; все остальное – пустое. Продолжая размышлять, он пришел к выводу, что такой девушки он раньше никогда не встречал.

– Олег, почему ты так на меня глядишь? Будто о чем-то задумался, – спросила его Алина.

– Да, действительно, думаю. Знаешь, раньше я считал, что представители золотой молодежи – ты уж извини меня – только и делают, что получают удовольствие от жизни, что по большому счету они ни на что не годны, и случись с ними какая-либо непредвиденная ситуация, они становятся беспомощными и жалкими. Теперь вижу, что я сильно ошибался. По крайней мере, из всех правил есть исключения, и это исключение – ты.

Алина неожиданно для Савичева засмеялась, а затем с озорным видом ответила ему:

– Так ты полагаешь, что раз я дочь крупного бизнесмена, то должна круглыми сутками отираться по ресторанам и гламурным вечеринкам? – Алина опять начала смеяться. – Нет уж, увольте; я, конечно, не затворница, но от такой жизни я, наверное, быстро сошла бы с ума. Нет, это совсем не мое. Конечно, иногда по различным причинам приходится посещать и вечеринки, но мне больше по душе залы библиотек, встречи однокурсников, туристические туры; да и просто вот так посидеть у костра где-нибудь в подмосковном лесу не отказалась бы. Кстати, это я посоветовала отцу открыть магазин туристического снаряжения. Могу поспорить, что панама, которую я впервые увидела на тебе, оттуда – я сама выбирала много одежды по каталогу.

– Да, ты права, и не только она; был еще первоклассный рюкзак, но он, к сожалению, сгорел в одной перепалке.

– Так что ты напрасно причислил меня к избалованным деткам, я стараюсь, насколько это возможно, все делать сама. Правда, папа иногда вносит свои коррективы, но это скорее от родительской любви ко мне.

– Понятно, – протянул Олег, глядя на звездное небо. – Да, на избалованную ты уж точно не похожа.

– А кто твои родители?

– Мой рассказ об этом не будет длинным. Отца я совсем не знаю, он почти сразу, как я родился, бросил нас с матерью. А мама умерла, когда мне было два года, и меня воспитывала одинокая тетка. Она умерла несколько лет назад. Вот, в сущности, и все.

– Извини, я не знала, – серьезно произнесла Алина.

– За что, это жизнь, а она, как известно, такая, какая есть, и никуда от этого не денешься. Да и потом, я совсем не одинок, у меня есть мой горячо любимый шеф. Надеюсь, он сейчас икает.

Они продолжали беседовать, и блики костра отражались в их глазах. Невольно оказавшись вдвоем в этом пустынном месте, они, нисколько не таясь друг от друга, раскрывали свои души. Более того, каждый из них сам к этому стремился, хотя раньше ни один из них не отличался чрезмерной откровенностью. Алина раньше касалась личных тем только с Толиком, но это было совсем по-другому. Это было, наверное, больше дружеское, но при этом она не чувствовала большой теплоты и порой понимания. Да и если признаться самой себе, Толика не очень интересовал ее внутренний мир, он больше занимался тем, что строил грандиозные планы на будущее. Здесь же она ощущала, как Олег искренне и с интересом ее слушает. А что касается Савичева, то за его веселым и добродушным нравом скрывалась некоторая замкнутость. Он никогда ранее не говорил ни с кем о сугубо личном. Отчасти оттого, что считал это маловажным для других, а вторая причина заключалась в том, что ему было просто не с кем вот так поговорить. Его многочисленные приятели и подружки больше годились для веселых пирушек и гулянок, чем для сокровенных разговоров, а с Алиной ему было легко говорить обо всем.

– Олег, я думаю о том, как сейчас тяжело тем, кто нас ждет. Я очень хорошо знаю своего отца, он теперь не находит места и наверняка клянет себя за то, что позволил мне уехать в Африку, а я даже не могу ему сказать, что жива.

– Может, завтра мы кого-нибудь встретим, и тогда ты сможешь его обрадовать.

– Я с нетерпением жду этого, – Алина глубоко вздохнула. – Мы с тобой совсем заболтались. Наверное, нам пора ложиться спать.

– Да, конечно, ты ложись, а я подежурю.

– Разве это необходимо? Мы же здесь совершенно одни.

– Надо глядеть за огнем, – сказал он Алине, но ответил так лишь для того, чтобы ее успокоить. Про себя же он подумал: «Да и лишняя предосторожность не помешает». Мысль о том, что кто-то незримо находится здесь, не покидала его. Он не говорил об этом Алине, боясь поселить в ее душе излишние надежды или, наоборот, опасения. Но сам постоянно думал об этом.

– Тогда давай дежурить по очереди, тебе тоже надо отдохнуть. А то и я спать не буду.

– Хорошо, первый на посту буду я, а потом разбужу тебя.

Алина легла на свою подстилку и закрыла глаза. Около костра было тепло и уютно, но сон не сразу пришел к ней. Спустя некоторое время она почувствовала, как Савичев заботливо ее накрывал оставшимися у них сорочками, а ноги прикрыл широкими брюками. Она улыбнулась, но ничем не выдала этого. Постепенно она погрузилась в глубокий сон.

Савичев, облокотясь о ствол пальмы, глядел на нее. Незаметно эта девушка стала для него совсем не посторонним человеком, ему постоянно хотелось делать для нее что-то приятное и нужное, и это происходило с ним, с Савичевым. «Чудны дела твои, Господи», – ухмыльнувшись, подумал Олег и тихо, стараясь не разбудить Алину, положил в костер две толстые ветки.

Алина открыла глаза, когда на востоке явственно обозначился рассвет. Она перевела взор на Савичева, который так и сидел у пальмы и улыбался ей.

– Как спалось тебе, красавица? – спросил он.

– Почему ты меня не разбудил, мы же с тобой договорились? Значит, я тут дрыхла, а ты всю ночь меня караулил? Какая же я бессовестная. – Алина не притворно надула губы.

– Да будет тебе. Я тоже поспал достаточно. Просто посчитал, что будить тебя не имеет никакого смысла. – Савичев лукавил. За всю ночь он только урывками ненадолго впадал в забытье.

– Ты не врешь?

– Конечно, нет. Сейчас мы с тобой попьем кофе и отведаем наше любимое фирменное блюдо. – Олег протянул Алине турку со свежесваренным, но немного остывшим кофе и вымытые финики. – Ты не передумала насчет прогулки по нашему оазису?

– Почему я должна передумать? Мне эта идея, наоборот, очень понравилась. Позавтракаем и пойдем.

– Ты не спеши, у нас весь день впереди. – Савичев с удовольствием глядел на то, как она ела.

Закончив утреннюю трапезу, они отправились исследовать оазис. Как правильно определил Савичев, он был небольшим. Его можно было обойти за час спокойным шагом. Большая его часть состояла из финиковых пальм и была легка для прохода. И только северная часть оазиса заросла густой песчаной акацией и другими кустарниками. Там продвижение было довольно трудным, и они ограничились только созерцанием этой части. Если Алине эта экскурсия была интересна с сугубо профессиональной точки зрения, она изучающе смотрела на местную растительность, то Савичева заботило совсем иное. Внимательным взглядом он осматривал каждый клочок местности, надеясь обнаружить то, ради чего он и пошел сюда с Алиной. Внутренне он давно настроил себя на возможную встречу, хотя и не знал, что можно было ожидать от нее. В его кармане в удобном положении лежал открытый перочинный нож. В умелых руках этот предмет мог стать довольно опасным оружием, а Савичев умел обращаться с подобными вещами. Но он все же очень надеялся, что эти меры предосторожности будут абсолютно ненужными. Они обошли весь оазис, но ничего, что могло раскрыть его тайну, узнать так и не удалось. Это озадачивало Савичева. То, что они никого не встретили, совсем не развеяло у него сомнения насчет того, что они здесь одни. Напротив, не найдя ожидаемого ответа, он еще больше желал разгадки этой тайны. За все время пути они почти не разговаривали. Время пролетело быстро, и они, обойдя весь оазис, снова оказались в своем лагере.

– Интересная была прогулка, – произнесла Алина, подкладывая новых сучьев в потухающий костер.

– Почти как по ботаническому саду. Я бы сейчас не отказался от водных процедур.

– Неужели тебе хочется идти по жаре к морю?

– Зачем к морю, в колодце вода даже лучше освежает…

* * *

Юрчин, сидя в своем кресле, глядел на экран телевизора. Скоро должны быть новости, и хотя самые свежие он получал непосредственно из министерства, он не пропускал ни одной передачи. Все, что касалось этой ужасной катастрофы, он просто не мог пропустить. Вот уже двое суток миновало с момента крушения самолета, и за это время, кроме ранее спасенных пятерых человек, никого из живых не удавалось найти. Как прагматик, Аркадий Валентинович все более ясно понимал, что шансы на то, что его дочь жива, становятся все более призрачными, но отцовское сердце не могло с этим смириться. Тем более среди погибших Алина не была найдена. Он пунктуально просматривал все новости, идущие по различным каналам, но ничего, что могло его обрадовать, там не находил. Дикторы разных каналов говорили одно и то же – о продолжающихся поисках и возможных шансах.

Состояние, в котором он находился, совсем не располагало к общению, и последние дни все телефонные звонки, кроме мидовских, направлялись его секретарше, которой он заранее дал указание ни с кем его не соединять. Все это время он практически не выходил из своего кабинета, общаясь с внешним миром только посредством телевизора. Вот и сейчас по нему шли новости. После того, как диктор осветил последние мировые события, был показан сюжет о катастрофе над Красным морем, голос за кадром комментировал: «…как сообщалось и ранее, в районе бедствия авиалайнера, следующего из Найроби в Москву, продолжаются поиски пострадавших. На настоящий момент спасено пять человек… из моря спасателями извлечены тела пятидесяти трех человек… о судьбе оставшихся шестнадцати человек ничего не известно… По заявлению представителя спасательной службы, практически не осталось надежды на то, что кто-либо еще будет обнаружен живой… тем не менее поиски продолжаются. Напоминаем, что самолет потерпел аварию вследствие применения одним из пассажиров огнестрельного оружия, о чем успели передать на землю члены экипажа. На борту, по уточненным данным, находилось шестьдесят семь пассажиров и семеро членов экипажа. Пятеро человек сейчас находятся в больнице в городе Ходейдо, их состояние врачи оценивают как стабильное. Самолет принадлежал авиакомпании…»

Юрчин уже просто по инерции досматривал сюжет. То, чего он больше всего боялся, неумолимо на него надвигалось. Временами при приступах отчаяния он включал внутри себя какую-то невидимую кнопку и снова начинал надеяться на лучшее. Но сейчас он просто принимал этот безжалостный удар судьбы. Весь смысл в жизни он связывал со своей единственной дочерью, которую любил безгранично, даже эгоистично. Она была у него поздним и очень желанным ребенком, и с момента появления на свет он окружал ее родительской заботой. Когда он начал строить свой бизнес, он твердо знал, что делает это прежде всего для благополучия Алины. Она ему в этом помогала, чем вызывала у отца искреннее удовлетворение. Аркадий Валентинович не мог даже вспомнить, когда между ними происходили какие-нибудь большие конфликты. Алина действительно была его отрадой и гордостью. Юрчин поймал себя на мысли, что начал думать о дочери в прошедшем времени. Никто не в силах был понять его состояние. Он нажал на кнопку пульта, и экран погас. Сейчас он просто хочет посидеть в тишине, наедине со своими мыслями. Потухший взгляд Аркадия Валентиновича остановился на бутылке водки, которая почти поселилась на его столе, являясь непременным атрибутом среди письменных принадлежностей за две последние недели. Бутылки, конечно, менялись, но содержимое их было одинаковое. Он не спеша взял бутылку и налил половину стакана. Затем прямо бросил туда ломтик лимона, взятый из блюдца. Немного подержав стакан в руке, он почти за один глоток выпил водку и, совсем не морщась, поставил его обратно на стол.

– Юля, – неожиданно громким голосом он вызвал секретаршу, а не как обычно по селектору. Секретарша быстро вошла в его кабинет и, остановившись в дверях, приготовилась слушать его распоряжения. – Позвони Крыжовникову, скажи, что, как будет у него время, пусть приедет ко мне. Да, еще. Уточни, когда прилетает Стас. Парня надо встретить. Хоть кто-то оттуда возвращается.

Секретарша постояла еще несколько секунд, но других указаний не было, и она, повернувшись, вышла из кабинета. Юрчин какое-то время пустыми глазами смотрел на закрывшуюся дверь, затем перевел взгляд на портрет Алины и снова взял в руку бутылку…

* * *

– Отлично, лей еще. – Савичев, наклоняясь вперед, стоял неподалеку от колодца, а Алина поливала на его спину из ведра прохладную воду, которую они только что достали. Олег получал от водной процедуры очевидное удовольствие, растирая ладонями крепкое тело. Закончив, он из вежливости предложил Алине повторить его «подвиг», однако та благоразумно отклонила его, ограничившись умыванием лица и рук.

– Как же хорошо, даже холодок по телу пошел. – Олег разминал мышцы легкими гимнастическими упражнениями.

После плескания у колодца бодрость наполнила их. Весело шутя и смеясь, они порой даже забывали о том положении, в котором находились. Время уже приближалось к вечеру, и они забавляли себя, рассказывая анекдоты и различные истории. Савичев снова сходил за сушняком и пополнил запас топлива на предстоящую ночь. Однажды они услышали пролетающий самолет и, понимая, что это малорезультативно, все же выбежали на открытое пространство и, глядя в небо, кричали и размахивали руками. Самолет пролетал в стороне, и их никто не заметил, но он напомнил им, что в этом мире есть еще кто-то, кроме их двоих. Несколько более серьезные, они возвратились в свой лагерь. Видя, что Алина стала задумчивой и грустной, Савичев отпустил одну из своих веселых шуток, пытаясь отвлечь ее от печальных мыслей. Затем он засыпал кофе в стоящую на огне турку.

– Не унывай, завтра пойдем по берегу моря. Там мы сможем идти намного дольше, и вот увидишь, нам повезет.

– С чего ты взял, что я унываю, просто опять вспомнила об отце. Я и сама не сомневаюсь, что нас обязательно найдут. – Алина сняла кипящую турку. – Олег, не знаю, как тебе понравится, но у меня вдруг появилась одна мысль, – интригующе добавила она.

– Давай выкладывай, – и Савичев с любопытством посмотрел на Алину.

– Сейчас уже вечер, не так жарко, может, сходим на море и снова поплаваем? Я вообще-то ужасно люблю купаться в море.

– А что, ничего плохого я в этом не вижу, даже наоборот. Сейчас попьем кофейку, и вперед. До полной темноты есть еще часа три, так что наплаваться вполне успеем.

Хотя Алина и сказала, что жара спала, она была еще вполне ощутима. Силу ей также прибавляли раскаленные за день пески, но наступление вечера все же сказывалось, солнце приближалось к западному горизонту, и его лучи уже не обжигали. Они, сидя напротив друг друга, передавали поочередно горячий сосуд и не спеша пили кофе, наслаждаясь этим божественным напитком цивилизации. Когда Алина сделала очередной глоток и уже собиралась передать турку Савичеву, ее глаза вдруг округлились и стали очень тревожными. Олег это сразу заметил и понял, что она что-то увидела позади него. Машинально он сгруппировался, но при этом почти совсем не шелохнулся, оставаясь сидеть на своем месте. Алина продолжала держать турку в руке, отведя ее от губ всего на несколько сантиметров.

– Олег, рядом с тобой змея, – очень тихо произнесла она. Олег заметил, что Алина даже побледнела.

– Сиди тихо и не двигайся, – ответил он и начал глазами искать причину их беспокойства.

Сначала ему ничего не удавалось обнаружить. Но вот его взгляд остановился: прямо из-за ствола, на который он облокотился, выползала почти метровая змея. Но ползла она своеобразно. При движении змея так изгибала тело, что казалось, будто она движется не вперед, а вбок. Верх ее тела был окрашен в песочно-серый цвет, с рядом вытянутых светлых пятен вдоль позвоночника. На голове резко выделялся светлый крестообразный рисунок, напоминающий силуэт летящей птицы. Пресмыкающееся вдруг замерло на месте, видимо, почувствовав их присутствие, и быстро свернуло свое гибкое тело в два равномерных кольца. Голова змеи при этом находилась точно посередине этих колец. Ее поведение не сулило ничего хорошего. «Эфа», – промелькнуло в голове Савичева. Как очень любознательная натура, в свое время он интересовался и змеями. В этот момент нервы Алины не выдержали напряжения, и она инстинктивно сделала неосторожное движение, оттолкнув свое тело ногами назад. Этого было вполне достаточно, чтобы змея еще более сжалась и начала издавать сильный шипящий звук. Она стала непрерывно скользить одним полукольцом по другому. Обладая сильной натурой, Алина тем не менее в этой ситуации совсем потеряла самообладание и, громко вскрикнув, вскочила на ноги, роняя при этом почти полную турку. Тело змеи моментально распрямилось, и она, словно стрела, выпущенная из лука, неминуемо должна была вонзиться в ногу Алины. Все это произошло даже не за секунду, а за ее малую долю. Но вопреки, казалось, уже неизбежному нападению и укусу, открытая пасть эфы, в которой явственно были видны два очень острых зуба, замерла в своем полете. Рука Савичева крепко сжимала тело змеи у самого основания головы. Остальная часть этого длинного тела уже обвивала его руку. Это длилось тоже очень скоротечно. Другой рукой, в которой уже был его перочинный нож, Савичев нанес удар змее прямо в голову, где находилась летящая птица, и резко провернул лезвие. Тело змеи стало мягким, оно свалилось с руки Олега, и только кончик ее хвоста еще какое-то время конвульсивно дрожал. Савичев все еще держал неожиданного агрессора за основание головы. Как ни в чем не бывало он произнес:

– Замечательно, теперь у нас будет великолепный ужин, который, заметь, Алина, сам к нам и пожаловал.

Та стояла несколько в стороне и все еще не могла выйти из шокового состояния. Но постепенно испуг стал проходить.

– Олег, она чуть меня не укусила. Ты себе представить не можешь, как я испугалась. – Алина глядела на уже совсем безобидное тело змеи, которую Савичев бросил прямо у своих ног.

– Не может быть, – притворно удивился Савичев. – А мне показалось, что она хотела тебя просто поцеловать, – улыбаясь, продолжил он, обтирая лезвие ножа о клочок сухой травы.

– Это совсем не смешно, – уже придя в себя, полушутливо сказала Алина, – я действительно очень боюсь змей. Даже когда они находятся в закрытых террариумах, я близко к ним не подхожу, а такое я даже представить себе не могла. Надо нам посмотреть вокруг, может, она была не одна.

– Зря ты так этого опасаешься. За все эти дни встретили одну змейку, а ты уже потеряла покой. Вообще-то змеи редко вот так подползают к людям. Эта, похоже, просто немного обозналась и приняла тебя, наверное, за какого-нибудь суслика. За это мы сделаем из нее прекрасное жаркое.

– Ты хочешь сказать, что мы ее будем есть?

– Именно так, и с большим аппетитом. Последние дни мне явно не хватает протеина. А это просто подарок судьбы. Будь ты сейчас в Юго-Восточной Азии, ты бы по достоинству оценила кулинарные приготовления тамошних поваров, которые производят свои шедевры в том числе и из сестер этой ползуньи. Я, конечно, не большой специалист по сковородкам, но обыкновенный шашлычок, думаю, осилю. Жалко, нет перца и соли, а ведь хотел взять с собой еще в Москве.

– Олег, порой я не могу понять, когда ты шутишь, а когда бываешь серьезным.

– Тут я с тобой полностью согласен, этого я и сам никогда понять не могу и поэтому давно оставил попытки разобраться в этом. – Савичев снова улыбнулся, окончательно сняв напряжение с Алины, и, меняя тему, спросил ее: – Мадемуазель, позвольте вас спросить, ваше предложение относительно морских купаний еще в силе или после последних событий интерес к морю пропал?

Алина, улыбаясь, ответила, что менять планы она не собирается. Тогда Савичев взял змею, предварительно завернув ее в листья пальмы, потом, немного подумав, прихватил с собой полотенце, шампунь и мыло, и они направились на побережье. Воздух чуточку остыл, и идти им было намного приятнее. Подойдя к кромке воды, они первым делом, как обычно, всмотрелись в морские дали, но опять ничего не увидели. Не заостряя на этом внимание, они уже без ненужного жеманства разделись и почти одновременно зашли в воду. Оба были хорошими пловцами, и поэтому не преминули устроить между собой небольшое соревнование, в котором Савичев деликатно уступил пальму первенства Алине. Та это, конечно, поняла и шутливо выговаривала ему, что поддавки ей совсем не нужны, и заплыв был повторен с истинным результатом, после чего Савичев великодушно предложил сойтись на ничьей. Затем они поочередно намылились с ног до головы и блаженно ныряли, смывая с себя вместе с пеной и остатки дневного утомления.

– Если бы был еще рядом отель, то я бы не прочь здесь немного задержаться. Шеф, я думаю, это уж как-нибудь пережил бы, да и клиенты тоже. Нет, супермаркет поблизости тоже нужен, а то от этих фиников я скоро стану вегетарианцем.

– Олег, а кроме всего этого, тебе больше никто здесь не был бы нужен?

Алина стояла в нескольких шагах и смотрела прямо в его глаза. Ее взгляд выражал совсем не праздный интерес, а что-то значительно большее. Савичев это очень хорошо понял. Он никогда не относил себя к числу нерешительных людей и с женским полом вел себя всегда уверенно, но здесь был совсем другой случай. Сначала несколько смущенно, но затем все более уверенно он сделал несколько шагов в ее сторону, и когда ее лицо уже было совсем рядом, произнес:

– Это все не имеет никакого значения без одного человека, без тебя.

И уже совсем не сдерживая себя, прикоснулся губами к ее губам. У него сильно стучало сердце от волнения, и это с ним происходило, пожалуй, впервые. Он почувствовал, что его никто не отстраняет, наоборот, Алина обняла его обеими руками и сама прильнула к нему. Дальше все происходило стремительно и в то же время бесконечно долго. Они безудержно осыпали друг друга поцелуями. Здесь, в этом пустынном месте, эти двое людей вдруг очень сильно почувствовали свое единение. Все, что так старательно каждый из них прятал глубоко в себе, теперь стремительно вырвалось наружу, и они, больше не скрывая своих чувств, откровенно наслаждались друг другом. Олег целовал Алину, ее кожа пахла морем, а она, запрокидывая голову и улыбаясь от счастья и наслаждения, ничем не ограничивала его в страстном порыве. Легкие волны, лаская их, придавали всему этому какой-то неповторимый колорит, и вскоре они и сами слились с этим дыханием моря, как будто являлись его неотделимой частицей…

Спустя некоторое время Савичев, еще не остыв, снова поцеловал Алину, а затем просто взял ее на руки и понес на берег. Он осторожно положил ее на широкое полотенце и, глядя на нее откровенно влюбленными глазами, признался:

– Знаешь, ты можешь мне, конечно, и не поверить, но никогда ничего подобного у меня не было. – А несколько секунд спустя уже со смешинками в глазах добавил: – Право, стоило ради такого бегать по саванне, участвовать в перестрелках с бандитами и даже падать с самолета.

– Представляешь, я тоже сейчас об этом думала, – глядя прямо в глаза Савичеву, сказала Алина. – Хотелось бы еще, конечно, чтобы у наших приключений был хороший конец. – Алина вздохнула. – Что с нами будет?

– Все будет хорошо, я обещаю тебе. Ты мне веришь? – спросил Савичев.

– Если бы я тебе не верила, все, что сейчас произошло между нами, никогда бы не случилось. – Фраза Алины ставила точку.

Они какое-то время молча сидели на берегу, предаваясь каждый своим мыслям. Первым нарушил молчание Савичев:

– Нам пора возвращаться, скоро будет темнеть. Но сначала мне нужно обработать нашу дичь.

Савичев встал и, взяв змею, начал ее потрошить и снимать шкуру. Затем он порезал ее на куски и, обмыв их прямо в море, снова завернул в пальмовые листья.

– Ну, вот и все, можем идти.

Он взял свободной рукой Алину, и они пошли к своему временному пристанищу. Уже заметно начало темнеть, и им пришлось прибавить шагу из опасения, что в темноте они могут пройти мимо оазиса. Благополучно достигнув своего лагеря, Савичев не мешкая подбросил сучьев в огонь и начал хлопотать вокруг их ужина. Он нашел подходящие, на его взгляд, палочки, которые старательно обработал ножом, и нанизал на них змеиные кусочки. После того как огонь перестал гореть, оставив только мерцающие блики углей, он водрузил шампуры над кострищем, и стал внимательно за ними глядеть. Алина, сидела рядом и наблюдала за его стараниями. Минут пятнадцать спустя Олег с торжественным видом снял шампуры с кострища и положил их на предварительно разостланный лист пальмы.

– Сударыня, ваш заказ выполнен, извольте отведать наше фирменное блюдо.

Ночь уже наступила, и Олег, снова дав побольше пищи костру, сел рядом с Алиной. Пламя быстро разгоралось, все больше освещая их счастливые лица.

– И чего мы ждем? – спросил Олег, видя, что Алина никак не решится попробовать его блюдо. Тогда он сам взял один из шампуров и, облизываясь, откусил первый кусочек, подавая пример.

– О, это просто фантастика, если бы сюда немного соли и специй, я бы съел, наверное, всех змей в округе, – с довольным лицом сказал Олег.

– Неужели это правда можно есть? – Алина настороженно смотрела на Олега.

Нерешительно и с некоторым отвращением она все же взяла кусочек. И после нескольких секунд замешательства откусила от него. По мере того как она жевала, ее лицо становилось все более довольным, и через несколько минут Алина уже с явным аппетитом вкушала незнакомую ей еду.

– А что, это вполне съедобно, даже, я бы сказала, вкусно, – она взяла еще один шампур.

Савичев от нее, естественно, тоже не отставал, но затем он неожиданно для Алины ударил себя по лбу:

– Наверное, падение в воду слегка замутило мне разум. У нас же есть и чем запить этот дар небес!

Он быстро встал и подошел к лежащему в стороне саквояжу, извлек из него бутылку рома.

– Вот теперь будет полная гармония, – произнес он, отвинчивая крышку. За неимением у них еще чего-либо подходящего, он быстро ополоснул турку и наполнил ее наполовину ромом. – С вашего позволения, сударыня, и во избежание каких-нибудь неприятностей, я первый испробую сей благородный напиток.

Алина с улыбкой кивнула головой в знак одобрения. Ром оказался очень хорошим, но для Алины, пожалуй, был несколько крепковат, и Савичев, выпив половину содержимого турки, предложил ей разбавить его водой. Алина с этим охотно согласилась, она действительно не употребляла крепкого спиртного. Разбавив водой ром, Алина сделала несколько маленьких глотков.

– Еще немного, и я подумаю, что мы находимся в экзотическом ресторане. Действительно, такого ужина у меня никогда не было, да и вряд ли еще когда будет, – Алина нежно и благодарно смотрела на Савичева.

– Нет худа без добра. Не произойди всех этих событий с нами, мы даже, скорее всего никогда, и не встретились бы. Не знаю, как ты, но я, честное слово, очень счастлив, находясь здесь, рядом с тобой. Я даже боюсь, что, когда мы окажемся в Москве, все разом изменится, и мы снова станем далеки друг от друга.

– Если подобное и случится, то причиной этому буду не я, – взгляд Алины наглядно это подтверждал. Про себя она уже окончательно решила, что именно такого мужчину она всегда ждала, и сейчас боялась, как и Олег, что все это быстро пройдет по возвращении домой. Но то, что Савичев первый заговорил об этом, укрепляло ее надежду, что это был не мимолетный порыв, а очень серьезные отношения.

Поев, они сидели в обнимку друг с другом и глядели на огонь. Оба чувствовали в себе что-то совсем новое для них, но это новое было очень им желанно. Затем к ним снова пришла страсть, и они совсем не хотели ее придерживать. Тишина, которая их окружала, как бы оберегала их от постороннего вторжения и нарушения их уединения, и только свет костра слегка освещал охваченные страстью тела. Эту ночь они снова провели, прижимаясь друг к другу, но в отличие от первой, когда это было продиктовано необходимостью не замерзнуть, сейчас они обнимались, откровенно выражая свои чувства и желания.

* * *

Стас сидел в кабинете Юрчина и не спеша рассказывал ему обо всем, что происходило с ними в Африке и при полете. Аркадий Валентинович ни разу его не перебил, и только его пристальный взгляд на Стаса говорил о том, что он очень внимательно слушает. Его глаза наполнялись болью, когда рассказ касался Алины. В этот момент он даже внешне несколько менялся и незаметно подавался к собеседнику, будто хотел стать непосредственным участником тех событий. Стас и сам заметно изменился. Он выглядел немного похудевшим, а сильно загорелое лицо говорило о том, что он был не в северных широтах. Половина его лба была заклеена большим пластырем, скрывающим глубокую рану. А висящая на повязке левая рука указывала на то, что у него есть проблемы в области хирургии. Но Стас на это не обращал никакого внимания, тем более за его недолгую жизнь у него было множество различных ран, и с определенного момента он стал считать, что это просто издержки его профессии.

– Скажи, а как моя девочка? Как она все это могла выдержать? – впервые задал вопрос Юрчин.

– Она просто молодец. Не каждый парень смог бы с достоинством пройти через такое, – ответил Стас, и было видно, что он говорит искренно, совсем не пытаясь польстить шефу.

– А этот Олег, как он себя вел? Действительно ли он так хорош в подобных делах, как расписывал его Крыжовников? – потухшим голосом поинтересовался Юрчин. Ему хотелось как можно больше знать про те события, ибо они напрямую были связаны с его дочерью.

– Это настоящий мужик. Таких встречаешь не часто. На первый взгляд может, конечно, показаться, что он пустое трепло. Я сначала так и подумал. Но в тяжелых ситуациях он мгновенно концентрируется и принимает единственно верные решения. Благодаря ему мы и смогли вырваться и освободить Алину. Олег, он… – Стас замолчал. Даже он, который почти никогда не выпускал на поверхность своих эмоций, не смог удержаться. Было хорошо видно, что он тяжело переживает гибель друга, именно друга, потому что после того, что они вместе прошли, иначе Стас назвать Савичева не мог. Он громко кашлянул в кулак от спазма в горле, и желваки заиграли на его больших скулах. Видя его состояние, Юрчин пододвинул к нему наполненный наполовину бокал с водкой. Стас несколько секунд смотрел на него, а затем, решительно взяв его здоровой рукой, за несколько глотков опорожнил.

– Ладно, Стас, давай просто с тобой посидим. Я рад, что ты вернулся, и понимаю, что ты сделал все, что мог. Наверно это просто судьба. Мне очень тяжело, Стас, очень. И, может, только ты и сможешь меня понять, к тому же ты последний, кто видел Алину. И я хочу тебе сказать, чтобы ты себя ни в чем не корил.

Аркадий Валентинович замолчал и снова начал наполнять бокалы. Они молча продолжали сидеть, и в этой тишине было слышно только тиканье настенных часов. Когда их бокалы становились пустыми, Аркадий Валентинович снова наполнял их, и они так же молча и не чокаясь выпивали их содержимое.

В это время в офисе Крыжовникова тоже была чем-то похожая ситуация, только там на месте Стаса была секретарша шефа Ольга. Они также сидели за столом напротив друг друга и говорили, но не об Алине, а о Савичеве. Вид обоих был очень подавленным. Ольга время от времени смахивала накатывающиеся слезы и отворачивала лицо от шефа, как будто он от этого не замечал, как она плачет.

– Да, дочка, не ждали, не гадали, а оно вон как все вышло. Никогда себе не прощу, что согласился на предложение Юрчина. А все просто, он такие деньги назначил, будь они неладны, что и не снились нам, да и действительно по-человечески хотелось ему помочь. А кто, как не наш балагур, мог это сделать, не мог же я послать туда этих зеленых неумех, которые только и годятся, чтобы гоняться за любовничками, да и то паршиво.

При этих словах Ольга еще более наклонила голову, а потом, не совладав с собой, закрыла глаза уже и так мокрым носовым платком.

– Поплачь, дочка, не таись, все немного полегче будет. Я-то знаю, что ты его любила, все же жизнь прожил. Видел, как ты на него, на балагура, глядела и вздыхала по нему. А он видишь, чего выкинул, – у Павла Семеновича самого начали влажнеть глаза.

Тут Ольга, не отрывая платка от лица, произнесла:

– Как же так, Павел Семенович, может, еще есть надежда? Его же тело не нашли, – и, сама понимая тщетность своих надежд, еще сильнее заплакала.

Павел Семенович встал и, обойдя стол, подошел к ней. Глядя куда-то в пол, он молча положил свою ладонь на ее хрупкое плечо, как будто хотел этим жестом снять с нее часть той боли, которую она сейчас испытывала.

В это время зазвонил телефон на столе Павла Семеновича. Он, не отрывая взгляда от Ольги, протянул руку и, подняв трубку, поднес ее к уху.

– Да, Крыжовников.

– Это я, Павел Семенович. Не хотел сегодня беспокоить, но этот вопрос, к сожалению, откладывать уже больше нельзя, – Крыжовников узнал голос Аркадия Валентиновича.

– Я вас не понял, какой вопрос? – недоуменно спросил он.

– Это касается… в общем, я думаю, что по ребятам надо справить панихиду, так положено. Я уже с кем надо обо всем договорился, и если вы не возражаете, то завтра в девять я пришлю за вами машину. Встретимся непосредственно в церкви.

– Вы полагаете, настало время? А может, все же стоит подождать еще немного? Ведь нам так ничего и не известно о…

– Бросьте, Павел Семенович, – перебил его Юрчин. – Нам не стоит обманывать себя пустыми надеждами. Жить в иллюзиях мы все равно не сможем, да и горечь утраты от этого не станет слаще.

– Что ж, пожалуй, вы правы, – потухшим голосом произнес Крыжовников.

– После службы в небольшом кругу мы собираемся помянуть, так что заранее прошу вас присутствовать, я бы хотел вас видеть, вы тоже потеряли, насколько я понял, близкого человека.

– Да, конечно, я буду. До свидания, Аркадий Валентинович.

– Всего доброго, – и Юрчин положил трубку.

* * *

Алина еще не открыла глаза, но почувствовала, как Савичев ее нежно поцеловал в лоб. Он, наверное, не хотел разбудить ее, просто, видимо, не сдержал своих чувств, и когда она уже глядела на него, то дал им намного больше воли.

– Эх, мне уже и идти никуда неохота, и здесь вполне ничего. Нет, пожалуй, я и впрямь немного задержусь. А что, змей тут, наверное, еще немало, финики есть, море рядом, почти Эдем, да и Ева имеется, – подмигнув Алине, Савичев довольно потягивался и с хозяйским видом осматривал свои владения.

Алина шутку поняла и даже слегка подыграла.

– А когда все съестное кончится, то чем мы будем питаться? – Она наигранно встревоженно посмотрела на Олега.

Тот, скорчив страшную гримасу, произнес:

– Тогда я съем тебя. И это будет самая вкусная еда, какую я только пробовал на земле, у-у-у, – и Савичев, изображая какого-то злодея, стал приближаться к Алине. Та со смехом вскочила на ноги и побежала от него, а он бежал за ней. Они весело бегали между пальмами, пока она не оказалась в его объятиях, и Савичев, вдруг став очень серьезным, начал целовать ее. Она ему отвечала, но затем, понимая, чем это закончится, легко отстранила его и произнесла, как бы оправдываясь:

– Олег, нам нужны силы, мы же собирались идти сегодня вдоль моря.

– Да, давай пей кофе и в путь, я его уже сварил и даже попил. А я пока принесу свежей воды. – Он взял кожаное ведро и направился к колодцу.

Алина выпила кофе и съела несколько фиников. Ее мысли были заняты предстоящим походом. Их сборы были короткими, и они, осмотрев свой лагерь, как будто видели его в последний раз, направились на побережье. Казалось, сама природа им благоволит. На небе было много густых облаков, которые закрывали собой солнце, отчего жара не обещала быть излишне сильной. Да и от моря, к которому они уже подходили, дул освежающий легкий бриз. После недолгих раздумий они направились на север. Рельеф берега был однообразен, они шли почти у самой кромки накатывающихся волн. Только два раза им пришлось несколько отойти от берега, огибая небольшие каменистые выступы, которые сильно выделялись на общем ландшафте. Сегодня они решили не ограничивать себя заранее в расстоянии, а действовать, соизмеряя свои силы. Три часа спустя они позволили себе сделать небольшой привал и даже немного охладиться в море, после чего продолжили путь. Неожиданно песчаный пляж закончился, и они подошли к невысоким скалам, которые тянулись далее, насколько позволял их обзор. Обходить их они не могли, так как с тыльной стороны за ними простиралось каменистое плато, которое уходило куда-то за горизонт.

– Придется идти прямо по ним, но в этом есть и свой плюс, оттуда лучше видно окрестности, – произнес Савичев, хотя по нему было заметно, что восторга по этому поводу он не испытывает.

Передвижение по скалистой местности требовало значительно больше усилий, да и времени отнимало немало. Однако выбора не было, и они двинулись дальше. Вопреки его опасениям скалы были по большей части вполне проходимыми и представляли собой почти равномерные площадки с некрутыми подъемами. Единственное, надо было соблюдать осторожность при движении по камням, которые иногда уходили у них из-под ног и с шумом скатывались вниз. Достигнув очередной площадки, они останавливались, чтобы оглядеться и заодно дать себе отдых. Точнее сказать, Савичев это делал ради Алины, и хотя это отнимало время, игнорировать это обстоятельство он не мог. Алине переход давался все же не совсем легко. Вот и сейчас они позволили себе немного отдохнуть, облокотившись спинами о большой камень, с его западной стороны. Здесь солнце еще не успело его накалить, и он был даже немного прохладный. Они решили позволить себе отдых немного более, чем обычно, и сняли обувь, чтобы дать отдохнуть и ногам. Сидя рядом, оба смотрели в даль моря, по которому, обгоняя друг друга, перекатывались невысокие волны.

– Интересно, как скоро мы увидим кого-то? – почти мечтательно произнесла Алина.

– Кто знает. Это может произойти и через минуту, и через несколько часов, – Савичев взял ее ладонь в свою. Они посмотрели друг другу в глаза, а затем слились в поцелуе.

– Как мне хорошо с тобой, Олег, я даже не понимаю, как я жила, не зная тебя, – Алина положила голову на его плечо. Савичев ничего не ответил, а только опять нежно поцеловал ее.

Тут взгляд Алины на чем-то остановился. Она несколько секунд глядела куда-то неподалеку от себя, а затем восторженно произнесла, вставая на ноги:

– Это просто чудо, смотри, Олег, – она показала на яркий цветок, который совсем одиноко рос в десятке метрах от их привала. Алина быстро направилась к нему, и уже почти достигла своей цели, когда, неожиданно громко вскрикнув, согнула в колене правую ногу и обеими руками схватила себя за лодыжку. Мгновение спустя рядом с ней уже был Савичев и непонимающе смотрел на нее.

– Что, что с тобой? – Его голос был тревожен.

Она кивнула куда-то недалеко себе под ноги и оперлась об Савичева, который перевел взгляд по показанному ему направлению. То, что он увидел, его совсем не обрадовало. Перебирая растопыренными лапками, к ближайшему камню бежал скорпион, хвост с жалом на конце он держал вертикально вверх. Этот экземпляр был довольно крупный, в длину он достигал примерно пятнадцать сантиметров. Савичев все понял, сейчас здесь произошло то, что сразу ставило все их усилия на нулевую планку. Но это был пустяк по сравнению с тем, к чему может привести укус этого членистоногого. Однако что произошло, то произошло, и терять времени было нельзя. Савичев, взяв Алину на руки, вернулся и положил ее на их место, оперев спиной о гладкую поверхность камня. Быстро осмотрев место укуса, он с силой надавил пальцами на кожу около него. Алина несильно вскрикнула, но ногу даже не попыталась освободить из рук Савичева. Из ранки показалась кровь. Олег полил водой из кожаного ведра на место укуса, а затем, припав к нему ртом, начал высасывать яд, сплевывая на землю. Это он повторил раз десять, после чего сказал Алине, что им надо срочно возвращаться обратно, с такими укусами шутить нельзя. Она все это время молча наблюдала за его стараниями, и теперь почти извиняющимся тоном произнесла:

– Олег, у тебя из-за меня одни неприятности, наверно, я приношу тебе одни беды.

– Прекрати говорить глупости, это может произойти с любым человеком. Просто ты оказалась не в том месте и не в то время.

– Что-то я слишком часто оказываюсь не там, где нужно. Иногда я думаю, почему мне так не везет последнее время? И сейчас вот нам нужно идти назад, – на глазах Алины появились слезы. Она совсем не думала о том, что яд скоро начнет свое действие, она лишь сожалела о том, что их очередная попытка выбраться обречена на провал по ее вине.

Не желая быть обузой Савичеву, она сама встала и направилась обратно, Савичев последовал за ней. Он прекрасно понимал, что времени, пока она сможет идти сама, совсем немного, и его терять просто неразумно, так как до лагеря отсюда не менее пятнадцати километров. Сначала Алина, наверное, скрывая от него свое состояние, шла довольно уверенно и даже бодрилась, но по прошествии минут десяти было уже видно, как тяжело ей дается каждый шаг. В этот момент они преодолели склон скалистого холма и находились в низине.

– Остановись, Алина, дай я осмотрю твою ногу.

Она остановилась, повернувшись к нему. Было видно, что ее самочувствие ухудшается. Она была вся покрыта испариной, и, притронувшись к ее лбу, Савичев понял, что у нее начинается жар. Участившееся дыхание подтверждало его опасения. Место укуса уже сильно опухло и явственно обозначалось на ее ноге. Савичев, больше ничего не говоря, оторвал от своей футболки кусок материи и, намочив ее водой, обвязал ею ногу Алины, затем он дал ей воды из ведра, попросив, чтобы она пила как можно больше. Она послушно выполняла его указания, но состояние ее продолжало ухудшаться. Алина посмотрела на море, и ее взгляд вдруг снова стал абсолютно сконцентрированным и ясным.

– Олег, гляди, корабль, – она протянула руку в сторону моря.

Савичев быстро обернулся. Действительно, вдалеке четко усматривалось торговое судно.

– Жди меня здесь, я сейчас, – он быстро начал снова забираться на каменистый холм, и когда достиг его вершины, размахивая руками, стал сильно кричать в сторону корабля. Он делал это безостановочно минут пятнадцать, но никакого эффекта от этого не наступило. Судно, не меняя курса, продолжало свое движение. То ли силуэт Савичева сливался с окружающим пейзажем, то ли просто никто в это время не глядел в его сторону, а может, и еще по какой причине, но очертания корабля становились все более размытыми, что говорило о том, что к ним никто не спешит на помощь. От отчаяния Савичев, крепко выругавшись, сплюнул. Но он, понимая, что эмоции сейчас не помогут, уже спускался вниз к Алине. Когда он ее увидел, неподдельный страх овладел им. Она лежала на голой земле и, отрывисто дыша, глядела на него, все ее тело покрывали мелкие капельки пота, а глаза сильно блестели. Савичев наклонился к ней и обнял ее за голову.

– Послушай, дорогая моя девочка, что я тебе скажу. Обещаю, что все с тобой будет хорошо, ты только потерпи и не падай духом. И молчи, береги силы. Сейчас я возьму тебя, и мы пойдем в свой лагерь.

Он дал ей еще воды и, попив сам, вылил всю оставшуюся воду. Запихнув пустое ведро за пазуху, он снова наклонился к Алине и подняв ее, аккуратно посадил позади себя, обхватив ее ноги руками.

– Вот так. Я тебя доставлю, я обещаю, – еще раз произнес Савичев и пошел вперед.

Алина, конечно, была не тяжелой, но, учитывая большое расстояние, которое ему предстояло пройти, задача перед ним стояла совсем не легкая. Он шел не останавливаясь, думая только об одном – скорее достигнуть оазиса. Там он мог полностью заняться лечением Алины. Иногда к нему приходила мысль остановиться прямо здесь, но он отгонял ее от себя. Здесь ничего не было, ни воды, ни огня, ни пищи, вообще ничего. А это означало, что он сильно рисковал бы. Надеяться на то, что их здесь быстро найдут, или на то, что Алине станет лучше, было бы наивно. Значит, остается идти вперед.

Пройдя несколько километров, он стал ощущать, как начала ныть его спина, но он только поправил удобнее свою драгоценную ношу и продолжил путь. Несмотря на свое упорство, ему тем не менее пришлось спустя еще какое-то время сделать маленькую передышку, чтобы восстановить немного свои силы и осмотреть Алину. Ее дыхание продолжало оставаться прерывистым, а то, что у нее жар, он чувствовал, даже когда ее нес. Савичев снова взял ее и понес дальше к очень желанному оазису. Это кажется невероятным, но за весь путь он сделал всего три маленькие остановки, да и то в первую очередь ради Алины.

Этот день Савичев запомнит надолго. Никогда ему не приходилось испытывать такое напряжение. Несмотря на зной, огромную усталость и большое расстояние, он ее нес, и ничто, наверное, в мире не заставило бы его остановиться. Когда он вошел в оазис и стал опускать Алину возле их кострища, сил у него попросту больше не было, и он, окончательно изможденный, рухнул рядом с ней. Минут десять они просто лежали, не имея сил даже пошевелиться. Но Савичев прекрасно понимал, что он не имеет права лежать: несмотря на огромную усталость, он прежде всего думал об Алине. Савичев встал и, раздув огонь, положил несколько сухих веток в кострище, затем он направился к колодцу и вскоре возвратился с ведром холодной воды. Он тут же дал Алине напиться. Она долго пила мелкими глотками и никак не могла утолить мучившую ее жажду. Олег, намочив полотенце, положил ей компресс на голову. Затем наполнил турку водой и поставил ее на огонь. Развязав повязку на ноге Алины, он заметил, что опухоль совсем не спадала, наоборот, она немного увеличилась и сильно покраснела. Савичев сделал свежий компресс и на ногу Алины. В это время подоспел кофе, и Олег, подождав, пока он достаточно остынет, начал поить им Алину. Ее сильно знобило, несмотря на то, что температура воздуха была совсем не низкой, и Савичев заботливо укутывал ее во все, что имелось у них в наличии. Он постоянно подбрасывал в костер побольше сучьев, чтобы его тепло также помогало Алине. Уже когда совсем стемнело, его огромные усилия были вознаграждены. Озноб у Алины начал медленно проходить, а вслед за ним стал немного спадать и жар. От перенесенного у Алины даже несколько осунулось лицо. Но в ее глазах уже стала угадываться все та же веселая искорка, которая так нравилась Савичеву.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он ее.

– Мне уже немного лучше. Бедный, тебе со мной досталось сегодня. Точнее сказать, достается постоянно. Когда ты сказал, что все будет хорошо, я даже ни на секунду не сомневалась, что так оно и будет. Похоже, я стала тебе во всем верить. – Алина впервые за последние часы улыбнулась. Но ее состояние еще было довольно тяжелое.

Савичев и сам испытывал очень сильную усталость. И при других обстоятельствах давно бы впал в глубокий сон, но оставить без присмотра Алину он не мог и мужественно переносил эту тяготу. Он постоянно менял ей компрессы и поил горячим кофе, почти ежеминутно касаясь ее лба. Ее дыхание еще не нормализовалось, но удушье уже не мучило. Давно наступила ночь, и сегодня на небе возвышался большой и яркий диск луны, а сам небосвод был густо наполнен мерцающими звездами. Савичев сидел около Алины и гладил ее по голове.

– Ничего, дорогая, все самое страшное позади, теперь будет все лучше. Зато на любой тусовке бомонда ты можешь теперь говорить всем, что тебя жалил скорпион и хотела укусить змея. Не думаю, что кто-то из них может похвастаться подобными приключениями. – Савичев, как всегда, старался внести веселую струю.

– Ты прав, Олег. Там некоторые не знают даже, как кусается комар, – Алина дотронулась до его руки.

– Я, когда сюда тебя нес, подумал, что это место просто какое-то мистическое. Ну никак не хочет нас отпускать, будто мы обречены находиться здесь. Ерунда, конечно, но несколько суток мы здесь уже гостим. Впрочем, если не принимать во внимание этот злосчастный укус, то я совсем не в обиде, наоборот. Здесь есть какая-то своя непередаваемая аура, что ли. Я тогда не понял тебя, когда ты говорила, что мы здесь оказались неспроста, а теперь и сам думаю так же. – Савичев задумчиво замолчал, а затем, будто что-то вспомнив, добавил: – Кстати, то, что мы увидели сегодня корабль, говорит о том, что неподалеку, возможно, проходит их путь. Как только тебе станет лучше, я буду туда ходить, пока кто-то меня не увидит. В следующий раз я и костер разведу.

Алина его с удовольствием слушала, но затем, подняв на него глаза, тихо сказала:

– Олег, я знаю, как ты устал. Ты не беспокойся, мне уже лучше, и тебе нет необходимости меня охранять. Ты ложись, отдохни.

– Хорошо, но если что, ты меня сразу разбуди. Договорились? Я рядом с тобой оставлю воду.

Он встал и еще раз заботливо поправил одежды, которыми она была укутана. Затем он лег рядом с ней и, все так же держа ее ладонь, закрыл глаза. Мгновение спустя Савичев провалился в глубокий сон.

* * *

Панихида проходила в маленькой церкви, и народа на ней присутствовало немного. Здесь в основном были хорошие знакомые Юрчина да несколько его деловых партнеров. Крыжовников прибыл сюда вместе со своей женой, которую до начала службы все время держал под руку. По окончании службы все присутствовавшие направились к своим автомобилям, которые ждали их за оградой, и только Павел Семенович и Аркадий Валентинович некоторое время стояли в стороне и тихо о чем-то говорили. По всему было видно, что именно эти двое пожилых людей несут весь груз того, ради чего здесь собрались все эти люди. Скорее всего, по этой причине они все эти дни постоянно искали предлог, чтобы лишний раз встретиться и просто побыть вместе, недаром говорится, что горе сближает. Вот и сейчас они, наверное, забыв об остальных, вместе коротали эти тяжелые минуты. Неподалеку ненавязчиво стоял Стас. Его лицо так же выражало скорбь, и с момента возвращения домой он почти неотступно находился рядом со своим боссом, будто чувствуя, что этим он хотя бы немного смягчает его душевную боль. Оба ее старались усмирить традиционно русским способом, водкой. Но она им почти совсем не помогала.

– Может, все-таки поедете вместе с нами? – спросил еще раз Юрчин.

– Не обижайтесь, Аркадий Валентинович, мы с упругой решили помянуть одни. На днях мы с вами вдвоем обязательно посидим, без лишней суеты.

– Ну что же, пусть будет по-вашему. Я вам завтра позвоню. Всего доброго, – Юрчин повернулся и направился к своей машине. Следом за ним зашагал Стас.

Крыжовников, взяв под руку супругу, также направился к выходу из ограды церкви. Выйдя на улицу, они какое-то время наблюдали, как кортеж из десятка машин, следуя друг за другом, скрылся за ближайшим перекрестком.

* * *

Третьи сутки пошли с тех пор, как он волею судьбы оказался здесь. Нет, нельзя сказать, что она к нему неблагосклонна. При другом варианте ему сейчас было бы куда хуже, сидел бы в какой-нибудь тюрьме и даже не помышлял о хорошем. А теперь все иначе. Кто бы мог подумать об этом. Когда он лежал под ногами того здорового парня, который его крепко поколотил, у него даже мысли не было о том, что есть хотя бы маленький шанс, но после падения самолета все изменилось. И как изменилось. Судя по всему, спастись удалось только троим. Ему и этим двум голубкам. Сейчас они воркуют, но это ненадолго. Такого шанса он не упустит. Босс не оставит без внимания его старания и непременно их отметит. Может, даже приблизит к себе. От этих мыслей он даже улыбнулся. Нет, его страдания, конечно, должны быть вознаграждены. Катастрофа самолета не прошла для него без последствий. Не считая синяков и шишек, самым главным ущербом было то, что, похоже, он сломал себе правую руку. Сначала он этого не заметил, видимо, от шока. Но когда он добрался до этого оазиса, рука вся опухла и сильно болела. Оторвав от сорочки кусок материи и найдя подходящие сучки от акации, он сделал себе лангету, и боль постепенно утихла, но опухоль спадала очень медленно. Несмотря на свое положение, он оценивал его как очень хорошее. Когда его посылали вслед беглецам, чтобы он послал им прощальный привет от босса, он прекрасно понимал, что шансов выйти сухим из воды у него практически не было. Но вышло так, что теперь у него есть не только шанс, но и свобода. Если все получится, как он задумал, его судьба круто изменится, притом в хорошую сторону. Еще в первый день своего пребывания в оазисе он заметил возле колодца совсем свежие следы людей и верблюдов. Значит, сюда наведываются люди. Он тщательно удалил их с поверхности, чтобы их не обнаружили эти двое, а сам, найдя укромное место в кустарнике, неподалеку от колодца, стал ждать. Он несколько раз видел, как парень приходил к колодцу за водой и собирал топливо для огня. Один раз парень подошел слишком близко и только чудом его не обнаружил. Пришлось поменять свое укрытие. Он переместился к самой кромке оазиса, где найти его было почти невозможно. А он мог спокойно за всем наблюдать. Он видел, как девчонка с парнем ходили к морю, и, воспользовавшись случаем, посетил их лагерь. Они расположились там вполне комфортно. Два или три раза по ночам он осторожно подходил к ним ближе и наблюдал за ними. Сначала у него было желание напасть на них спящих и убить, но с этой мыслью он быстро расстался. Малейший промах, и будет полный провал. Учитывая его травмированную руку, а также то, что парень довольно ловок и силен, это было очень рискованно. Да и потом, у него даже не было подходящего оружия. Но все это перевесило то, что лучшего подарка своему боссу и представить невозможно, когда они предстанут перед ним. Это именно тот шанс, которого он ждал очень давно. И его он ни за что не упустит.

Реализовывая в мыслях свои мечты, он поглядел в уходящую даль пустыни, которая начиналась сразу за последним кустарником. Вдалеке пока еще не четко, но явственно были видны маленькие точки, но они, несомненно, передвигались. Оперевшись о здоровую руку, он привстал выше, чтобы лучше рассмотреть увиденное. Так и есть, это люди, и они идут сюда. Спустя еще некоторое время уже отчетливо было видно, что это караван, состоящий из десятка верблюдов и сопровождающих их полдюжины человек. Как же сильно желал он этого момента. Неужели он наступил? Когда караван подошел совсем близко и до оазиса оставалось несколько десятков метров, навстречу вышел человек и, улыбаясь, помахал рукой. Погонщики удивленно переглянулись и направились прямо к нему…

* * *

– Пей, тебе надо как можно больше пить. Жидкость выводит яд из организма, – Савичев держал турку около Алининого лица.

– Я уже, наверное, выпила целое ведро за это время. Если так дальше дело пойдет, я раздуюсь, – Алина иронично глядела на своего доктора.

– Ладно, не хочешь, тогда немного подождем, или лучше я сейчас сварю еще кофе.

Олег продолжал за ней ухаживать. Этой ночью он проспал несколько часов, но затем, внезапно открыв глаза, первым делом бросился к Алине. Увидев, что она просто спит, немного успокоился и только положил сучья в костер. Больше он не ложился, а как верный страж неотлучно находился возле нее. Алина иногда во сне бредила, ночью у нее опять повысилась температура, и она непроизвольно скинула с себя все то, во что накануне ее укутывал Савичев. Но сейчас, похоже, жар опять спадал. Когда наступило раннее утро, она проснулась, увидела Савичева и удивленно спросила, почему он не спит. Но тот, ничего не отвечая, осторожно повернул ее на живот и, обнажив спину, начал растирать ее ромом. Действительно, после этой процедуры ей стало лучше.

– Надо было сделать это еще вчера, вот балбес, – ругал себя Савичев. – У нас больше полбутылки еще есть, хватит надолго.

– Ты что, сегодня к морю не пойдешь? – спросила его Алина.

– Конечно, нет, я тебя, такую слабую, одну не оставлю, еще чего. Вот немного окрепнешь, тогда посмотрим. Меня туда сейчас и ноги не понесут.

– Неужели ты думаешь, что я такая неженка, что даже сама себе воды не налью или тряпку намочить не смогу. Ты, Олег, меня излишне опекаешь, только зря силы на это тратишь. Мне кажется, будет больше пользы, если ты пойдешь на берег.

– А мне ничего не кажется, я просто знаю, что никуда сегодня не пойду, а останусь здесь с тобой, и больше нет смысла говорить об этом.

Алина нежно поглядела на него и тихо вздохнула. Ей сейчас на память пришел их последний разговор с Толиком. Как они с Савичевым непохожи. Но она и Толика считала чуть ли не идеальным, пока они не встретились с первой настоящей трудностью. Олег постоянно искал, чем можно облегчить ее состояние, и не только сейчас, а практически с момента их знакомства, и даже раньше, когда ехал выручать, даже не зная ее. Люди тысячелетиями представляют себе счастье, а оно, наверно, вот такое и есть, когда рядом с тобой находится надежный и любимый человек, остальное все суета. Савичев снова прилег с ней рядом и мечтательно смотрел на небо.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила его Алина. – У тебя такое лицо, будто ты открываешь заново закон всемирного тяготения.

– Ну, это еще задолго до меня открыли, да я и не замахиваюсь на великое, мы, простые смертные, все больше о своем насущном думаем. Я просто размышляю, какие еще приколы мы не проходили.

– Я тебя не понимаю. Что ты имеешь в виду? – Алина с интересом повернула к нему лицо.

– А что тут понимать. Бандиты в нас стреляли, с самолета падали, в пустыне жарились, змея нападала, а вчера тебя еще и скорпион ужалил. Чего нам не хватает для полной остроты? Наверное, чтобы еще акула за нами немного поплавала, после этого, считай, Диснейленд отдыхает, – Савичев улыбнулся.

– Да ну тебя, Олег, ты опять за свое, – Алина провела рукой по его голове. – Скажи, я действительно тебе не безразлична? – Она резко поменяла тему разговора.

Савичев тоже сразу стал серьезным и, не отрывая взгляда с неба, после небольшой паузы произнес:

– Да, Алина, очень.

– А ты в этом полностью уверен?

– Абсолютно. Но я бы предпочел, чтобы в этом была уверена и ты.

– Меня в последнее время много предавали, но тебе я верю. Мой отец мне всегда говорил, что надо держаться только надежных людей. Раньше я не придавала этому большого значения, а теперь вижу, он был прав.

– Что касается твоего отца, то ему моя скромная персона вряд ли понравилась.

– Ты не прав. Отец только внешне кажется строгим. На самом деле он очень простой и мягкий. И если он видит в человеке порядочность, то этого будет вполне достаточно, чтобы он относился к нему положительно и с уважением. А тебя он совсем не знал, поэтому, может, и отнесся к тебе с подозрением. Когда я ему расскажу обо всем, что с нами произошло, уверяю тебя, что в его доме ты будешь самый желанный гость.

– Это хорошо. Надеюсь, в его гостеприимном доме найдется что-нибудь повкуснее фиников.

Алина на эту фразу снова улыбнулась.

– Давай я тебе компрессы поменяю. – Савичев продолжал хлопотать вокруг Алины.

Находясь рядом и подбадривая ее, он в то же время постоянно думал о том, что еще можно предпринять для их спасения. Как бы ни было им хорошо вдвоем в этом безлюдном месте, долго продержаться они не смогут. И Олег решил, что будет ходить на море, как только Алине станет хоть немного лучше.

Весь этот день он неотлучно находился рядом с Алиной, оставляя ее ненадолго, только когда уходил за водой и топливом для костра. Она, казалось, шла на поправку, чем искренне радовала Савичева. Жар у нее почти прошел, и только большая слабость еще не давала ей возможности много находиться на ногах. Однако в течение дня она несколько раз самостоятельно вставала и даже принесла веток для огня, за что Савичев сделал ей выговор. Вечером Алина немного посидела с ним неподалеку от костра, они при свете пламени поужинали и выпили кофе, а затем, как обычно, Олег укутал ее в одежды и уложил спать. Желая дать ей больше отдыха, Савичев сегодня предложил лечь несколько ранее обычного. Но сам долго не засыпал. Наступающая ночь не предвещала ничего плохого.

* * *

Они стояли почти у самой кромки оазиса и вели беседу. Больше говорил один, который сильно отличался от остальных. Это был африканец с сильно уставшим лицом и перевязанной рукой. Остальные стояли около него полукругом и слушали. Правда, его понимал только один из них. Он же иногда задавал ему вопросы. Вот и сейчас он пытался что-то уточнить у него. Их разговор длился уже не менее часа. Судя по всему, сейчас он подходил к завершению.

– Значит, говоришь, они преступники? И что же они совершили?

– Они убийцы. На них много крови, – ответил африканец.

– И только вы трое смогли уцелеть? Может, еще кто-то спасся?

– К несчастью, нет. За это им придется ответить, я очень рассчитываю на вашу помощь. Как я сказал, за их поимку наше правительство назначило хорошую премию. Она будет вся ваша.

– Может, будет проще доставить их в ближайший город и передать полиции?

– Наверно, вы правы. Но мне необходимо поставить в известность мое начальство. Будет лучше, если по прибытии их будут ожидать и наши представители. Тогда отпираться им будет бессмысленно. Думаю, будет лучше, если для них наша встреча станет приятной неожиданностью. Пусть они пока остаются в неведении, а я все приготовлю к их встрече в Таизе.

– Ну что ж. Пусть будет так. Сейчас тебе дадут одежду и еды. Затем, как решили, ты с моим человеком отправишься в Таиз и все там подготовишь к встрече. Я с ними немного покружу, чтобы дать тебе достаточно времени. Два дня должно хватить.

– Я очень признателен вам. Сразу видно порядочных людей.

Тот, что говорил с африканцем, повернулся к одному из своих товарищей и что-то ему сказал.

После небольших сборов африканец с помощью своего проводника устроился на верблюде. Сейчас он значительно изменился. Со стороны его, в длиннополой одежде и с платком на голове, вполне можно было принять за одного из караванщиков. По прошествии еще минут десяти он со своим провожатым уже отдалялся от оазиса в восточном направлении. Остальные некоторое время смотрели им вслед, пока после указания старшего не вошли в глубь оазиса и не направились к колодцу, но он сам оставался здесь и смотрел вслед уходящим. Верблюды, гуськом привязанные друг за друга, стояли позади него и нетерпеливо раздували ноздри в предвкушении водопоя. Но он все продолжал стоять на месте. Наконец и он, дернув веревку, скрылся в оазисе.

* * *

Почти перед самым рассветом Алине неожиданно стало очень плохо. В этот раз температура не повышалась, но у нее началось сильное удушье. Савичев это понял, когда услышал, как она, наклонив голову вниз, пыталась как-то восстановить дыхание. Он быстро подполз к ней и не знал, чем ей помочь. Было очевидно, что здесь ни компрессы, ни растирание не могли облегчить ее страдания. От безысходности он только жалостливо смотрел на нее и порой гладил по волосам.

– Олег, я задыхаюсь, – отрывисто и с трудом произнесла Алина.

– Ничего не говори, это скоро пройдет, так бывает.

Савичев, схватив бутылку с ромом, начал растирать ей грудь, виски, больше для того, чтобы хоть как-то отвлечь Алину, да и себя. Но кризис не проходил, напротив, удушье становилось все сильнее, и было хорошо слышно ее тяжелое дыхание. Уже рассветало, и начало нового дня, казалось, должно развеять их ночные мучения, но надежды становились все призрачнее. Алина лежала с закрытыми глазами и старалась делать глубокие вздохи. Сознание ее медленно, но неотвратимо покидало.

– Нет, Алина, очнись. Очнись, милая, – говоря это, Савичев слегка бил ее по щекам.

Глаза Алины открылись, и ее взгляд устремился прямо в глаза Олегу. Она даже не думала о том, что с ней может произойти что-то непоправимое, она просто хотела видеть влюбленные глаза Савичева, которые выражали неподдельное беспокойство за нее. Олег то нежно обнимал ее голову руками, то снова массировал ее руки, виски, грудь, видимо, не зная, чем еще ей можно помочь. Но Савичев даже на секунду не хотел представлять самое худшее. Однако, несмотря на все его старания, реальность была другая. Спустя час Алина уже находилась в полусознательном состоянии. Ее временами охватывали судороги, а лицо стало неестественно бледным. Савичев сидел в стороне на коленях и тихо молился. Он просил только одного, чтобы Алина выздоровела. На его глазах были слезы. Иногда он поворачивал голову в сторону Алины и, видя, что ее состояние не улучшается, снова начинал молиться.

– О боже, за что же все это нам? – закрыв лицо руками и стоя на коленях, уткнувшись лбом в песок, прошептал Олег. Затем, подняв голову, он устремил свой взор в небо и голосом, полным отчаяния, прокричал: – Ну помоги же нам! Не дай ей умереть, Господи!

Ни один прагматик, наверное, не решился бы говорить о каком-либо чуде, но чудо произошло. Из-за ближайших пальм прямо на них вышло несколько человек. Они были одеты в длинные одежды. Двое из них, оглядев их пристанище, подошли прямо к Савичеву, который продолжал стоять на коленях и изумленно на них глядеть. Незнакомцы о чем-то его спросили на непонятном ему языке. Он в свою очередь обратился к ним по-английски, но они также его не поняли. Тогда он начал объяснять им жестами, показывая рукой на Алину, а затем, схватив небольшую палочку, нарисовал на песке скорпиона и человека и снова показал на Алину. Незнакомцы о чем-то поговорили между собой, и самый молодой из них быстро побежал в глубь оазиса, в сторону, где находился колодец. Не прошло и минуты, как он вернулся, неся в руке какой-то большой пузырек, а также бутыль, которые он передал одному из старших. Тот открыл пузырек и, сев рядом с Алиной, начал растирать содержимым этого сосуда ее виски и область вокруг носа. Это казалось, невероятным, но минуту спустя Алина открыла глаза и с удивлением глядела на окружавших ее людей. Она даже попыталась приподняться, но незнакомец жестом удержал ее от этого. Он молча взял бутыль и прямо из нее дал Алине сделать несколько глотков. Судя по тому, как Алина пила эту жидкость, на вкус она ей не понравилась, однако она послушно приняла это лекарство. Савичев смотрел на все это, подсознательно понимая, что эти люди сейчас просто спасают Алину. По прошествии еще какого-то времени Алинино дыхание стало почти ровным. За все это время незнакомцы не проронили ни слова, а только молча наблюдали за ними. Когда стало видно, что состояние Алины явно улучшается, Савичев уже не мог сдерживать своих эмоций, он подошел к их спасителям и начал поочередно брать их за руки, выражая этим жестом свою огромную благодарность. Потом Олег присел на корточки рядом с Алиной и снова нежно погладил ее по голове.

– Теперь все будет хорошо, даже лучше, чем мы могли себе представить, – успокаивал он ее.

Алина только молча кивнула ему головой в знак согласия. Савичев встал на ноги и, снова взяв палочку, нарисовал на песке картину падающего самолета и их двоих. Незнакомцы с интересом наблюдали за ним, и, судя по их жестам, они его поняли. Наверное, они что-то слышали о катастрофе, которая произошла в этих местах. Старший снова дал указания, и прямо к их костру были принесены два небольших тюка, из которых было извлечено несколько алюминиевых кружек и заварник для кофе. Кроме этого, он достал пакет с молотым кофе и десяток больших лепешек. Савичев решил внести в эти приготовления некоторые коррективы и положил прямо перед ним свой пакет с кофе. Потом он принес и оставшийся ром, предполагая, что это тоже будет очень кстати. Но незнакомец, понюхав содержимое бутылки, решительным жестом вернул ее Савичеву, чем несколько обескуражил его. Когда необходимые приготовления были окончены, все прибывшие расположились неподалеку от костра и начали вкушать свою простую пищу. Савичева тоже усадили и прямо в руку дали лепешку, к которой прилагались еще финики, но от них он вежливо отказался. Алине лепешку не дали, но для нее персонально в маленькой кастрюльке на огне готовилось какое-то кушанье, по внешнему виду напоминавшее обыкновенную манную кашу. Когда это кушанье было готово и достаточно остыло, его передали Савичеву, кивнув при этом в сторону Алины. Он, все поняв, принес его Алине, и та не спеша начала есть. После неожиданного облегчения она чувствовала голод, а еда была вполне вкусной и питательной. Когда она утолила голод, то благодарно наклонила голову в сторону незнакомцев в знак признательности. Те почти одновременно ответили тем же.

– Олег, кто эти люди? – тихо спросила его Алина, когда он помогал ей поудобнее устроиться.

– Я бы сам хотел это знать, но они не говорят по-английски, а я арабский не знаю. Но по жестам мы понимаем друг друга.

– Может, они нам помогут выбраться отсюда? – Алина с надеждой посмотрела на Савичева.

– Я думаю, так оно и будет, не оставят же они нас тут. Но ты пока отдыхай, набирайся сил, скоро они тебе пригодятся, – говоря это, Савичев наклонился и нежно поцеловал Алину в лоб. – Господи, ты не представляешь себе, как я за тебя испугался, но, к счастью, все позади, теперь будет только хорошее. Я в этом уверен.

– Жалко, что у нас совсем нет денег, наверное, это могло бы нам помочь.

– А тут ты не совсем права, – Савичев похлопал себя по карману шорт. – Они, конечно, немного морщились от купания в море, но покупательской способности от этого не потеряли.

– Тогда предложи им заплатить. – Алина взяла его за руку.

– Всему свое время. Ладно, я пошел к ним, а ты отдыхай и ни о чем не волнуйся. – Савичев еще раз поцеловал ее, но теперь в щеку, затем встал и вернулся к своим новым знакомым.

Они уже закончили трапезу и не спеша пили кофе, которым угостил их Савичев. Один из них показал пальцем на свою кружку и поднял кверху большой палец, выражая этим жестом, что кофе ему очень понравился. В этот момент из-за пальм показался еще один незнакомец, который за веревку вел за собой шесть верблюдов. Он старательно привязал веревку к одной из пальм и подошел к остальным. На вид ему было лет сорок пять, но лицо было покрыто множеством морщин, которые прибавляли ему возраста. Он внимательно разглядывал Савичева, а затем перевел взгляд на Алину и только после этого присел рядом с остальными. Савичев заметил, как его товарищи с почтением освободили ему самое хорошее место. Он не стал есть, а только взял в руку кружку с кофе и сделал несколько маленьких глотков.

– Мне рассказали про вас, но рассказ всегда лучше прямо из первых уст, – неожиданно на чистейшем английском произнес он.

От неожиданности Савичев чуть не поперхнулся своим кофе.

– Вы говорите по-английски? – с большим удивлением и в то же время с радостью сказал он.

– Да, говорю, и не только на нем, а понимаю даже больше. Меня зовут Хасан, я старший здесь, так что можешь говорить со мной, – он снова сделал маленький глоток кофе.

– Вот здорово, – с восторгом произнес Савичев, но затем, несколько умерив свои эмоции, произнес: – Меня зовут Олег, а она Алина. Мы из России. Мы попали в авиакатастрофу, и вот оказались здесь. К несчастью, девушку ужалил скорпион, и если бы не помощь ваших людей, то я не знаю, чем бы все это закончилось.

– Лекарство дал я, его делали еще мои предки на протяжении очень многих лет. Она будет теперь полностью здорова, меня самого несколько раз жалил скорпион.

– Огромное спасибо вам, уважаемый, чем мы только можем отблагодарить вас?

– Это пустое. Закон обязывает помогать нуждающимся. Скажи, вы все это время были здесь?

– Да, несколько раз пытались выйти, но не вышло.

– Вам очень повезло, что вы оказались рядом с этим оазисом, тут они встречаются очень редко. Это пустыня Тихама, здесь жить нельзя. Мы сюда зашли, только чтобы напоить верблюдов.

– Значит, вы скоро уйдете? – с некоторой тревогой спросил Савичев.

– Я же сказал, здесь жить нельзя.

– Скажите, вы поможете нам выбраться отсюда?

– Если вы этого захотите, то конечно, – ответил Хасан и слегка улыбнулся; несмотря на свою внешнюю суровость, похоже, этот человек был не лишен чувства юмора. – Вечером мы направимся дальше, в Таиз. До него отсюда два дня пути. Но идти будем только ночью – солнце, – и он показал пальцем на светило.

Остальные не мешали их разговору, а молчаливо продолжали пить кофе, притом уже по второму разу, было заметно, что к этому напитку они были весьма расположены. Алина, лежа в десятке метров от них, их разговор слышала, и по ее настороженному виду было понятно, что она очень интересуется его результатами, но также в диалог не встревала.

– В Таизе мы продаем финики и верблюжью шерсть. А вы там сможете оповестить о себе своих родных, – продолжил Хасан.

– А ближе нет городов? – Два дня идти по пустыне не очень вдохновляло Савичева, в первую очередь из-за Алины.

– Нет, – коротко ответил Хасан.

– Что ж, значит, так, – произнес Олег.

Про себя он решил, что по приезде в Таиз он отблагодарит Хасана. В кармане лежало почти полторы тысячи долларов, но говорить о них сейчас он не хотел.

– Сейчас лучше ложиться отдыхать, ночью спать не получится, – сказал Хасан и что-то добавил по-арабски своим товарищам. Те быстро встали, и вскоре все расположились неподалеку на отдых. Савичев же совсем не хотел спать и, снова сев рядом с Алиной, пересказывал ей разговор с Хасаном. Хотя она почти весь его слышала, но по понятным причинам с удовольствием слушала вновь. Ее самочувствие стало почти нормальным, и по ней нельзя было сказать, что всего пару часов назад она была в крайне критическом состоянии.

– Наконец-то мы выберемся отсюда, – мечтательно произнесла Алина, и взгляд ее выражал надежду.

До вечера ничего знаменательного не происходило. Алина действительно очень быстро шла на поправку, и только легкое недомогание напоминало о недавней болезни. Она немного поспала, понимая, что сон прибавит ей сил, которые будут так необходимы при ночном переходе.

Вечером их новые спутники, перегрузив тюки с одного верблюда, помогли Алине сесть на него. Транспорт был, конечно, непривычным и не совсем комфортным, но это было все же лучше, чем ничего. К этому часу жара спала, и караван отправился в путь. Сначала они шли в восточном направлении, но затем повернули на юго-восток. Постепенно пустыню окутала ночь, но яркая луна очень хорошо ее освещала. Сегодня не было холодно, но по настоянию Хасана спасенные надели теплые накидки. Савичев шел пешком рядом с верблюдом Алины, и со стороны могло показаться, что это едет госпожа в сопровождении верного слуги, о чем Савичев ей и сказал.

– Когда-то я любил читать «Сказки Шахерезады». Так вот, там описан подобный случай. Кто бы мог подумать, что это произойдет со мной. Еще немного, и, наверное, появятся Али-Баба и сорок разбойников.

– Я не перестаю удивляться твоей фантазии, или, вернее сказать, твоему восприятию окружающего мира. Во всем ты находишь сходства и параллели. Я, наверное, тебе даже немного завидую, это черта неисправимых романтиков.

Алина, покачиваясь в такт шагов верблюда, смотрела на него сверху вниз. Остальные их спутники шли молча, только изредка останавливали верблюдов и осматривали поклажу. Но она была в полном порядке и поправки не требовала. Савичев, прибавив шагу, догнал Хасана, который шел во главе каравана.

– Хасан, а где мы сделаем следующий привал, кругом же пустыня? Не хотел бы я здесь оказаться днем. – Савичев уже неплохо ощутил местный климат и хорошо понимал, что от него можно ожидать.

– Пустыня скоро кончится. Правда, дальше будут горы, у их подножий мы и остановимся. Там мы переждем следующий день.

– А вода там есть?

– У нас вполне достаточно воды.

– Что, и верблюдам хватит? – не унимался Олег.

– Верблюды пили в оазисе. Им до Таиза хватит.

– Хасан, можно задать вопрос, может, и не совсем вежливый?

– Говори, – не глядя в его сторону, ответил он.

– Где ты так хорошо научился говорить по-английски? Я вот третий год на курсы хожу, но такого произношения у меня нет. Насколько я знаю, в этих местах этот язык не очень распространен.

– Я не всегда водил верблюдов. Раньше я служил переводчиком в армии и был в звании капитана. Затем вернулся в свой род, так захотел мой отец.

– Понятно. – Савичев больше не задавал вопросов и, как остальные, молча шел дальше.

Как и сказал Хасан, пустыня скоро закончилась, и их путь теперь пролегал по каменистой местности. Вокруг виднелись лишь невысокие горы и холмы. Часом позже они вышли на утоптанную широкую тропу. Спустя еще некоторое время они оказались в небольшой расщелине и остановились, хотя рассвет еще не наступил. Хасан начал давать распоряжения своим соплеменникам, а те их старательно выполнять. Они разгрузили верблюдов и отвели их немного в сторону, а затем разожгли костер. Поняв, что дальше сегодня они не пойдут, Олег помог Алине слезть с верблюда, а затем взялся собирать с другими топливо для костра. По их приготовлениям Савичев понял, что дело идет к завтраку. Скоро они подкрепились лепешками с кофе. Незаметно начало светать. Савичев сидел рядом с Алиной. Ее болезнь теперь совсем осталась позади, даже слабость почти исчезла, чувствовалась лишь усталость от проделанного пути.

– Еще одни сутки, и мы будем на месте. Там уже можно будет связаться со своими, – Савичев по инерции подбадривал Алину.

– Представляю, как обрадуется отец. Бедный, я заставила его так сильно волноваться. Он не находит себе места.

– Зато радость встречи с тобой для него будет вдвойне приятной. Интересно, как мой шеф поживает. Наверное, считает, на сколько сэкономил на моей зарплате. Вот я его обрадую своим появлением. – При посторонних они не могли дать волю своим чувствам и поэтому ограничивались разговором ни о чем. Однако время от времени недвусмысленно глядели друг на друга.

День они провели в этой расщелине. Большинство, как и накануне, спало. Только Хасан, Савичев и Алина долгое время продолжали сидеть недалеко от костра. Солнечные лучи сюда не проникали, а от камней даже отдавало прохладой. Тем не менее усталость от ночного путешествия давала о себе знать, и они уснули тоже. Проснувшись под вечер, они быстро поужинали и, собравшись, направились дальше. Сегодня они начали движение несколько раньше, чем вчера, так как солнце зашло за горы и его лучи не обжигали. Их путь несколько осложнялся тем, что порой приходилось подниматься по тропе вверх. Правда, после этого следовал спуск. Но ни то, ни другое не было излишне крутым, и поэтому не отнимало много сил. Эту ночь они также провели в движении. И если йеменцы ничем не показывали, что хотят быстрее достичь намеченной цели, так как для них это был обычный переход через пустыню, то Савичев и Алина порой проявляли нетерпение, спрашивая Хасана, как далеко до Таиза. Он отвечал одно и то же, что уже недалеко. Но, видимо, понятие расстояния у него и его русских спутников было разное. С рассветом караван не остановился, как накануне, хотя скоро должна была начаться жара. Это только утвердило Савичева в мысли, что сегодня они точно дойдут до города.

В этот момент караван преодолевал довольно пологий подъем. До его конечности оставалось совсем немного, когда прямо перед ними на дороге неожиданно появился человек. В руке он держал автомат, опущенный стволом вниз. Он был по-европейски одет, и его рыжая шевелюра совсем не походила на местный облик. Савичев сразу узнал его. Это был Том. Его появление здесь, естественно, сильно удивило Олега. Алина тоже его узнала, и у нее непроизвольно вырвался вскрик. Савичев поглядел на нее и негромко произнес:

– Вот и Али-Баба, не сомневаюсь, что его шайка тоже рядом.

Затем, снова обратив взор на их внезапно появившегося «приятеля» и не выдавая внешне удивление, он с сияющей улыбкой первым начал разговор:

– Привет, Том. Вот не ожидал тебя встретить в таком чудном месте. Как говорится, мир тесен.

– Это точно. Признаться, парень, в прошлый раз ты меня ловко обвел вокруг пальца. Такое давно уже никому не удавалось. Но я на тебя не в обиде. Вот моему боссу настроение ты сильно испортил, и он очень желает тебя видеть.

Савичев краем глаза заметил, что люди Хасана плотно обступили их с Алиной. В его голове промелькнула первая догадка.

– Не могу сказать, Том, что у меня такое же желание. Но ты навряд ли примешь его во внимание.

– Ты абсолютно прав. Нравится тебе это или нет, но вам с девицей придется отправиться обратно. Комфорта не обещаю, но жрачка будет вполне сносная. Босс любит, когда его жертвы пребывают перед его забавами в хорошем состоянии. Вероятно, он получает от этого больше удовлетворения. Я-то, признаться, обычно обхожусь без предварительных ласк. Ствол в рот, и на курок.

– Я, когда тебя впервые увидел, сразу так и понял: передо мной великий гуманист, – ответил ему Савичев.

На это Том громко рассмеялся и произнес:

– Нет, парень, ты мне определенно нравишься. Жалко, что наши интересы слишком сильно конкурируют, а то бы я тебя, пожалуй, взял к себе. Уверяю, ты был бы доволен. А то все больше с дебилами приходится иметь дело.

– И я сожалею, Том, но такова правда жизни, в ней много несправедливости.

Не успел Савичев ответить, как на возвышающихся над ними выступах с двух сторон появились вооруженные люди, а к Тому из-за ближайшего камня вышел тот, кого уж совсем не ожидал увидеть Савичев. Это был тот африканец, который продырявил самолет. Он с ухмылкой обратился к нему:

– Говорил я вам, что от Кордея никто не уходит. Вы пожалеете, что не погибли еще тогда. Теперь умирать будете очень долго, – он цинично рассмеялся.

Некоторые из его товарищей его поддержали. Том просто молча смотрел на них. Потом он перевел взгляд на попутчиков Савичева и Алины.

– Спасибо вам, господа, за помощь в поимке этих преступников. Как и договаривались, вам положено вознаграждение.

Он резко поднял автомат и открыл из него огонь. К нему тут же присоединились и его люди. Савичев просто обхватил руками ноги Алины, которая так и продолжала сидеть на верблюде, и закрыл глаза. Спустя минуту стрельба прекратилась, и только по излишней суете Савичев понял, что у его врагов что-то не так. Савичев снова открыл глаза. Кругом лежали тела их недавних спутников. Том в это время орал на своих людей:

– Кретины. Не можете попасть в человека почти в упор.

Один из них неубедительно пытался оправдываться:

– Том, он, как молния, юркнул за те камни. Но он, наверно, тяжело ранен, сейчас мы его добьем.

– Ну так чего стоишь. Иди погляди. Давай живо. Еще не хватало, чтобы эту канонаду кто-нибудь услышал. Не забывайте, мы не у себя дома.

Один из людей Тома, спустившись вниз на тропу с автоматом наперевес, стал обходить большой камень, за которым, по его предположению, скрылся один из караванщиков. Через минуту он снова вышел на тропу, и по его виду всем стало ясно, что его поиски не увенчались успехом. В этот момент в отдалении на высокой скале появился силуэт человека, в котором Савичев сразу узнал Хасана. Он вытянул обе руки вверх и громко крикнул:

– Лживые шакалы. Клянусь, вы дорого заплатите мне за это, – затем он моментально скрылся из поля зрения.

Некоторое время все молча смотрели на то место, где стоял Хасан. Но окрик Тома вывел их из оцепенения:

– Так, собираемся живо. Нам надо быстрее попасть на катер. За этими смотреть в оба. Убегут – перережу глотки. Шевелите своими задницами.

Затем он обратился к пленникам, которым уже связывали руки:

– Уж не взыщите, лимузин я сюда для вас не доставил. Но вы на меня не серчайте. Разомнемся все вместе. Эй, дружок, ты мне говорил, что запомнил обратный путь, так давай веди нас.

– Да, – ответил африканец, – если быстро пойдем, то завтра выйдем к океану.

– Не пойдем, а побежим. Учтите, дармоеды, отсюда путь будет не такой, как сюда. Если не хотите, чтобы ваши задницы отправили на экзекуцию, то прибавьте прыти. Все, вперед, – закончил Том свою напутственную речь и первым быстро зашагал по склону вниз.

Остальные поспешили за ним. Пленников подгоняли подергиванием за концы веревок, за которые они были привязаны.

Алина и Савичев шли рядом. Он, как мог, помогал ей преодолевать крутые склоны, и даже, как обычно, шутил, хотя ни ей, ни ему от этого не становилось лучше. Они прекрасно осознавали, что ждет их впереди, но изменить ситуацию в свою пользу были не властны. У Алины не осталось и следов от ее недавней болезни, но от случившегося с ними она впала в почти заторможенное состояние и за все это время не произнесла почти ни слова. Их путь продолжался уже несколько часов, а движение в горной местности требует значительно больше сил, и как ни поторапливал всех Том, даже ему было видно, что требуется хотя бы короткий привал.

– Ладно, отдохнем двадцать минут, – произнес он и положил у ног автомат. – До темноты мы должны быть отсюда как можно дальше.

Другие не стали даром терять отпущенное им время и быстро расположились на отдых. Кто-то стал быстро утолять голод запасенным продовольствием, кто-то просто растянулся с блаженством. Савичеву и Алине дали напиться воды и сунули в руки по куску жареного мяса.

– Ты и вправду, Том, не размениваешься на мелочи. Раз обещал нормальную еду, так оно и есть. Может, мы вас проводим до пляжа, и ты нас отпустишь с миром на все четыре стороны, – обратился к нему Савичев.

– Нет, парень, я к тебе так сильно привязался, что без тебя умру от тоски. Ты же не хочешь, чтобы бедняга Том страдал? Да ладно я, а представь, как неутешен будет в своем горе босс. Этого он вообще может не пережить. Ты хотя бы старика пожалел. Ведь он тебя ждет как своего заблудшего сына.

– Да, Том, я как-то обо этом не подумал, наш добрый Кордей действительно может этого не пережить. Какой я неблагодарный. Вместо того чтобы позволить ему поковыряться в своих кишках, я норовлю улизнуть. Мне стыдно, Том.

– То-то же. Ну, не расстраивайся, я не позволю тебе сделать неправильный поступок.

– Спасибо, Том, ты меня не разочаровал. Кстати, ты не поверишь, но у меня к тебе есть одно очень привлекательное предложение.

– Интересно, и какое же?

– Может, поговорим наедине, здесь слишком много ушей.

– Ну что же. Эй вы, – обратился Том с охранникам Савичева и Алины, – подите-ка немного прохладитесь.

Те встали и быстро отошли на приличное расстояние.

– Ну и чего ты хотел мне сказать?

– Сущий пустячок, Том. Вопрос, в общем-то, стар, как мир, но актуальным он будет всегда. Ты человек смышленый, так что сразу поймешь, что к чему. Короче, за наше освобождение ты можешь получить кучу денег.

– Да, парень, в этот раз ты меня не удивил. Я так и подумал, что будешь меня подкупать. Знаешь, почему я так долго служу у Кордея?

– Наверно, у него хорошая кухня, и на Рождество он не забывает положить тебе подарок под елку.

– Потому что Тома нельзя купить, и это все знают. Я, конечно, уважаю деньги, как все нормальные люди, но голову от них не теряю, иначе и деньги будут ни к чему. Да и потом, в твоем положении ты мне сейчас что хочешь наговоришь. Я тебя понимаю, но дам тебе один совет. Не пытайся запудрить мне мозги, со мной это два раза подряд не проходит.

– Том, я сейчас говорю очень серьезно. Ее папаша очень крупный бизнесмен, ты можешь хорошо обеспечить свое будущее.

– Даже если это и так, все равно мне это неинтересно. Я давно живу по принципу «лучше ходить по земле, чем летать в облаках». Думаю, ты меня понял. Так что давай, парень, меняй тему, эта мне неинтересна.

– Ну, как знаешь, Том. Потом не говори, что я не предлагал тебе хороший пенсион. Тогда, может, хоть прояснишь нам наше ближайшее будущее. А то у меня от предположений началась чесотка.

– А это пожалуйста. Твое ближайшее будущее ничем не будет отличаться от далекого. В обоих случаях ты будешь покоиться с миром. Но вот переход в иной мир для тебя будет значительно сложней, чем у большинства смертных. Сказать конкретно, как это будет выглядеть, затрудняюсь, так как у босса очень богатая фантазия по этой части и он редко повторяется. Девчонка, скорее всего, еще поживет, у босса на нее иные виды. Тут можно сказать более точно. – Том достал сигарету и закурил, блаженно выпуская дым.

– Перспектива вполне обнадеживающая. Окончить свой земной путь подвигом великомученика, разве не о этом я всегда мечтал. Если я правильно тебя понял, Том, альтернативы никакой нет.

Том молча и абсолютно без каких-либо эмоций покрутил своей головой, выпуская очередную струю дыма. Затем он встал на ноги и крикнул остальным:

– Вставайте. А то я слышу, храп начался. Я что, непонятно выражаюсь, – обратился он к одному из своих людей, помогая ему подняться с помощью чувствительного пинка.

Минутой позже они уже были в пути…

* * *

…Вот уже около суток они двигались по этому почти безжизненному пространству. Савичев почти сразу определил, что они идут обратно в Тихаму. Но этот путь был значительно короче и даже легче. Большую часть пустыни они миновали не по открытому пространству, а по расщелинам между скал, где была тень, и это позволило им идти независимо от времени суток. Правда, к побережью, судя по всему, они должны были выйти не так быстро, как рассчитывали. До него оставалось не менее тридцати километров, и обессиленные люди, да еще в темноте, преодолеть это расстояние, конечно, не могли. Том решил дать людям отдых часа на четыре-пять. Затем необходимо сделать последний рывок и выйти к побережью, где их должен ждать большой катер. Даже если они выйдут не там, они могут связаться с капитаном по рации, но это в крайнем случае. Это знал только Том, Савичев же мог определенно утверждать одно: к морю они будут выходить не в районе их оазиса, а несколько южнее.

– На ночевку остановимся здесь, – сказал Том, присаживаясь на прохладный валун.

Все без лишних слов с радостью начали располагаться на ночлег. Том быстро распределил между своими людьми обязанности, и прежде всего это касалось охраны пленников. Быстро перекусив, свободные от вахты люди уснули крепким сном.

– Том, ты бы хоть развязал нас, а то я рук не чувствую. Неужели ты думаешь, что мы сможем от тебя сбежать? Вокруг нас с десяток твоих нукеров, да и в пустыне умирать будет ничуть не легче, чем у Кордея, там по крайней мере не так жарко.

– Ладно, руки развяжу, а ноги завяжу. Гоняться за тобой по пескам мне никакого удовольствия не доставляет. Ты мне, парень, не внушаешь доверия. Очень уж ты ловкий, я в этом успел убедиться, – ответил Том и дал указание развязать пленников.

После того, как их путы были сняты, они с большим удовольствием стали растирать затекшие руки.

– Ну все, хватит болтать попусту, давайте спать, больше привалов не будет. Мы и так не укладываемся по времени. Девчонка будет отдыхать рядом со мной. Вы, наверно, успели надоесть друг другу, – он засмеялся, но затем снова стал серьезным. – Интересно, тот парень, который улизнул от нас, он случаем не поднял переполох? До Таиза ему там недалеко.

– Я, Том, не разделяю твоих опасений. Вернее, наши желания диаметрально противоположные.

– Ха-ха-ха, – засмеялся Том, – не тешь себя, парень, пустыми надеждами. Что бы ни случилось, жить тебе недолго осталось.

– Ты меня успокоил, Том. – Савичев оперся о стену скалы и закрыл глаза.

Несмотря на большую усталость, спать ему совсем не хотелось. С Алиной их разместили в разных частях лагеря. При этом Том увеличил их охрану. Около Савичева находилось четверо довольно внушительных парней. А Алину, помимо самого Тома, охраняли двое из его окружения. Да, шансов действительно маловато, подумал Савичев. Однако он не позволял себе падать духом. В его голове проносились мысли, но ни одна не давала ему ответа, как вырваться от Тома и его людей. Незаметно для себя он погрузился в сон. Он не знал, сколько проспал, когда почувствовал, как его кто-то дернул за плечо. Савичев быстро открыл глаза, и чья-то ладонь сильно зажала ему рот, хотя он вовсе не собирался поднимать шум. Еще было темно, но, подняв глаза, он увидел перед собой Хасана. В своей темной одежде он почти сливался с ночью, и его буквально в нескольких шагах невозможно было заметить, но сейчас он наклонился к Савичеву почти вплотную. Не говоря ни слова, он приложил указательный палец к губам и убрал ладонь ото рта Савичева. Олег посмотрел по сторонам. Рядом лежало несколько тел его охранников. У одного из них было отчетливо видно перерезанное горло. Бедняга, наверное, даже не понял, что с ним произошло. Стараясь бесшумно ступать, они пошли в сторону от лагеря Тома. Наконец они отошли на достаточное расстояние, когда можно было общаться, не опасаясь, что их услышат посторонние.

– Извини меня, – первый начал Хасан, – я позволил себе поверить этому шакалу, а вам не поверил. Из-за моей оплошности я потерял своих друзей. Но я исправлю эту ошибку. В ста метрах отсюда ждут моих указаний люди, которых я привел с собой. У нас большой род. Мы не прощаем незаслуженных обид.

– Так ты один пробрался в их лагерь? Это было очень рискованно.

Хасан посмотрел на Савичева и произнес:

– Девушку я не смог освободить. Ее охрана не спит, как твоя. Наверно, боятся, что их начальник заметит. Да и он, похоже, начеку.

– Ничего, теперь мы вдвоем, да еще твои люди. Кстати, кроме ножей у тебя еще что-нибудь есть?

– У мужчины всегда должно быть оружие, – Хасан достал и показал Савичеву короткоствольное ружье. – Мои тоже все вооружены. Но мне бы не хотелось ввязываться в перестрелку. У них у всех автоматы. Наверняка у нас будут потери, да и потом, неизвестно, как поступит этот длинный с девушкой. Я обязан ее спасти.

– Это точно. Наши обязанности идентичны. У тебя случайно для меня не найдется какого-нибудь пистолетика?

– На, держи. Не забудь потом вернуть, у нас не принято терять оружие. – Хасан протянул ему пистолет.

– Не беспокойся, друг, я его верну, как только закончим наше дельце. Итак, какие у нас мысли?

– Скоро они обнаружат трупы и твое исчезновение. Думаю, нападать надо прямо сейчас, пока они сонные. Потом будет сложнее.

– Согласен, мысль не лишена резона. Давай сделаем так, разделим людей поровну и атакуем с двух сторон. Главное, постараться как можно быстрее вывести из игры Тома. Без него они будут дезорганизованы и быстро прекратят сопротивление.

– Жди меня здесь, я скоро.

Хасан растворился в темноте, но спустя несколько минут снова появился в сопровождении десятка вооруженных людей. Он разделил их поровну. Одна группа под руководством одного из соплеменников Хасана, обогнув лагерь, зашла к противнику с противоположной стороны. А он и другие люди остались с Савичевым. Хасан решил, что так как Савичев может понимать только его, то им лучше остаться вместе. Роли были распределены, и все стали выдвигаться на исходные позиции. В лагере Тома, похоже, ни о чем не догадывались, оттуда не раздавалось ни звука. Когда группа, где находился Савичев, заняла свою позицию, им пришлось оставаться на месте еще некоторое время, так как тем, кто пошел в обход, его требовалось больше. Хасан заранее сказал всем, что нападение должно быть молниеносным и одновременным. Наконец время вышло, и теперь все зависело от выдержки и самообладания людей. Несмотря на их внешнюю суровость, от Савичева не ускользнуло, что многие сильно волнуются, так как знают, что их атака может быть встречена огнем.

– Все вперед, – произнес Хасан и первый ринулся по склону, увлекая за собой других.

Окружающие скалы наполнились какими-то неестественными криками и улюлюканьем. Савичев находился в первых рядах с мыслью как можно быстрее оказаться рядом с Алиной. Все произошло очень стремительно и драматично. Большинство людей Тома приняли смерть, не успев подняться со своего ложа. Другие даже не пытались организовать хоть какое-то сопротивление, видимо, подавленные этим внезапным нападением. И только двое или трое человек, успев схватить оружие, попытались дать отпор. Но он был не долог. Изрубленные, они присоединились к своим товарищам. На весь этот стремительный бой ушло не более нескольких минут, и многие, подняв вверх руки с оружием, торжествовали, но только не Савичев. За это время он пробежал по всему лагерю и не обнаружил Алины. Он не мог поверить глазам, но это было именно так. И только когда он более внимательно осмотрелся, то заметил то, что очень не хотел бы замечать. Прижавшись спиной к скале, неподалеку от него стоял Том. Одной рукой он держал перед собой Алину. В другой руке был виден большой нож. Его острие находилось в сантиметре от ее шеи. Савичев и Том долго молча смотрели друг на друга. Один из-за боязни, что может произойти немыслимое для него, а другой, наверно, пытался понять его мысли. Наконец и остальные заметили это и подошли ближе. Не будь у Тома сейчас в руках девушки, его участь была бы предрешена, и он это прекрасно понимал, крепче сжимая ее плечо. Она же держалась вполне мужественно, неотрывно глядя на Савичева. Он первым и нарушил это затянувшееся молчание.

– Как поживаешь, Том, вижу, твои дела не так уж и хороши.

– Привет, приятель. Ничего, бывало и похуже.

– Как будем расходиться? Может, сделаем это полюбовно?

– Я не против, но, боюсь, мы по-разному себе это представляем. – Савичев услышал, как Том засмеялся.

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

– Не знаю, Том, но я думаю, мы смогли бы прийти к согласию.

– Это как, парень? Я и так в большом убытке. Ты опять улизнул от меня, и это мне очень не понравилось. Но раз так произошло, то это надо принимать, ничего уж не поделаешь. Но вернуться впустую к боссу мне, сам понимаешь, нельзя. Так что, уж не взыщи, девчонка отправится со мной или вообще ни с кем.

– Я тебя понимаю, Том. Наверно, я тебя сильно огорчил, когда покинул твое гостеприимное общество, но зла на меня не держи. Ну а что твоих парней пришлось успокоить, то сам понимаешь, не их день.

– Да я уже забыл, парень. У меня с кадрами проблем нет.

– Вот и чудесно. Так, может, и дальше найдем общий язык, а?

– Если очистите нам дорогу, то у меня о тебе останутся только добрые воспоминания. Зачем тебе эта девка? К тебе фортуна повернулась лицом, так пользуйся этим, оставь хоть немного и для Тома, точнее, для моего босса. Видишь, я честен с тобой.

– Не пойдет, Том. Я обещал ее отцу, что доставлю к нему его дочурку. Меня учили, Том, сдерживать обещания. Давай немного остынем и вместе взвесим все «за» и «против». Ну как?

– Ладно, не тяни, переходи сразу к делу. Если думаешь меня заболтать, то ничего не выйдет. Если кто из вас сделает хоть еще шаг, ей конец.

Но даже если бы он этого не говорил, то его намерения были для всех понятны без переводчика.

– Ну, так что замолчал? – снова обратился Том к Савичеву.

– Мое предложение наверняка устроит нас всех. Ты только не спеши отказываться. Лучше немного подумай. Ты отпускаешь ее и спокойно уносишь свои ноги. Я понимаю, что тебе придется держать ответ перед маэстро, но здесь и вовсе все просто. Ты можешь ему наговорить все, что угодно, ни одного из ваших больше нет. Скажешь, например, что мы погибли от твоей руки в пустыне. Старик тебя за это зацелует. Ну как?

– Ты хочешь его отпустить? – вмешался в разговор Хасан. – Он должен ответить за кровь моих людей.

Савичев решил немедленно устранить это внезапное препятствие в достижении его замыслов.

– Я твой гость, Хасан, и, кроме этого, должник. Я жизнью тебе обязан. Я знаю, как горько терять близких, но это уже неисправимо. Поверь, за то, что ты его отпустишь, ты и твои люди получат очень большую компенсацию.

Хасан с минуту холодно смотрел на Тома, не зная, как поступить. Он совсем не собирался его отпускать, но обстоятельства сильно изменились.

– Хорошо, пусть будет так.

– Ты действительно позволишь мне уйти? А вдруг не успеет девчонка от меня отойти, как я буду растерзан, откуда мне знать.

– Том, есть люди, для которых данное слово многого стоит. Мне казалось, что ты это можешь понять.

– Ну что же. Верю.

Убрав от Алины нож, он слегка подтолкнул ее в сторону Савичева. Она сделала несколько неуверенных шагов, но затем они просто побежали навстречу друг другу и, не скрывая своих чувств, обнялись. Остальные молча на них смотрели. Том, внешне сохраняя спокойствие, также наблюдал этот эмоциональный порыв. Минутой позже Савичев, все еще обнимая Алину, обратился к нему:

– Ты можешь уходить, Том. Привет для маэстро я не передаю, а что ему наплести, сам придумаешь.

Том еще раз скользнул взглядом по окружавшим его с трех сторон людям Хасана, несколько задержавшись непосредственно на нем, и почти уверенным шагом направился к побережью. За его холодным спокойствием угадывались разочарование и досада. Он удалялся, ни разу не обернувшись. Другие тоже почти сразу забыли о нем. Только Хасан очень внимательно, будто хотел очень хорошо запомнить этого человека, глядел ему вслед, пока Том не скрылся за ближайшей скалой. Савичев с Алиной так и продолжали стоять в обнимку, словно боясь, что как только они разожмут руки, то снова окажутся в какой-нибудь нехорошей ситуации. К ним подошел Хасан и, почти стесняясь, что для его сурового вида было совсем необычно, произнес:

– Я и мои люди проводим вас в Таиз, и, пожалуйста, не держите на меня зла за то, что я поверил тому лживому шакалу. Мой нож воздал ему должное.

– Дорогой Хасан, о чем ты говоришь. Это мне надо тебя благодарить. Я было уже подумал, что Кордей, ты его, к счастью, не знаешь, поглумится над моим телом вволю. В общем, если тебе когда-нибудь захочется приехать в Россию, то знай, что у тебя там есть близкий друг, который тебе будет всегда очень рад, – Савичев протянул ему ладонь, и они с чувством пожали друг другу руки.

Спустя несколько минут они снова шли по направлению к Таизу. Хасан знал дорогу к нему значительно короче той, по которой Савичев пришел сюда. Но, несмотря на это, их путь занял почти весь день. Уже под вечер Хасан приблизился к Савичеву и тихо произнес:

– Скоро. Осталось совсем немного.

И действительно, они внезапно вышли в долину, на другом конце которой у подножия гор расположился город. Даже на расстоянии было заметно, что он напоминает собой город древности, в котором присутствует какая-то строгость и в то же время архаичность. Когда они подошли к нему на достаточно близкое расстояние, Хасан, показывая на него рукой, произнес:

– Таиз.

– Скажи, а здесь как с ресторанами и гостиницами, а то я что-то истосковался по цивилизации, – у Савичева уже загорелись глаза. Близкая перспектива нормально поесть и отдохнуть была для него желанна. Но особенно в отдыхе нуждалась Алина, и он это прекрасно понимал.

– Это все есть, но, конечно, за это надо платить. – Хасан недвусмысленно поглядел на Савичева, наверное, пытаясь понять его кредитоспособность. Но с этим у Олега было все в порядке.

Когда они шли по крайней улице Таиза, Савичев любовался городом, который действительно оказался очень древним. Повернув в небольшой проулок, караван вышел прямо к сложенной из сырца старинной стене, которая когда-то охраняла местных жителей, но и сейчас она производила впечатление. Спустя еще пятнадцать минут Хасан остановил верблюдов и обратился к Савичеву:

– Здесь мы расстанемся. Вот гостиница, там все есть, что вам нужно для отдыха, и телефон тоже есть. Вам нужны деньги, на, держи, – и он протянул Савичеву несколько йеменских риалов. В курсе этой валюты Савичев совсем не разбирался, да и сумму не разглядел, но великодушие этого человека было для него очевидно.

– Огромное тебе спасибо, Хасан, и твоим людям тоже. Поверь, вашу помощь мы никогда не забудем. Эти деньги оставь себе, и позволь мне отблагодарить тебя.

Савичев извлек из кармана пятьсот долларов и вложил их в ладонь Хасана. Тот обескураженно несколько секунд на них смотрел, а потом, вернув себе обычную сдержанность, ответил:

– Прощайте, и больше не попадайте в Тихаму, она гостей не любит.

Один из людей Хасана быстро сбегал в гостиницу и минут через пять возвратился, объясняя что-то Хасану. После чего он еще раз посмотрел на Савичева и, крепко пожав ему руку, сказал:

– В гостинице вас уже ждут. Я знаю ее хозяина, он хороший человек. Если что будет нужно, обращайтесь прямо к нему.

Больше ничего не говоря, он направился дальше, и вскоре он и его люди скрылись за грядой домов. Савичев взял Алину за руку, и они, поднявшись по ступенькам, открыли входную дверь гостиницы. Ее холл был вполне на уровне, и это обстоятельство вселяло надежду на ожидаемый комфорт. К ним подошел мужчина довольно зрелого возраста, который жестами предложил следовать за ним. Они поднялись на третий этаж и оказались во вполне приличном двухкомнатном номере, в котором был даже кондиционер. В обеих комнатах находились кровати и туалетные столики. А в одной из них, кроме этого, был невысокий стол и диван. Изысков тут не было, но и это превзошло их ожидания. Также не говоря ни слова, хозяин подвел Савичева к телефону, который они сразу не заметили, и, вежливо улыбаясь, показал на него. Этот человек был с ними предельно любезен. Но Савичев не любил злоупотреблять добрым расположением людей и их гостеприимством и поэтому, недолго думая, вручил хозяину отеля несколько купюр достоинством в сто долларов каждая, которые быстро скрылись в его кармане. Затем тот, по-восточному поклонившись, вышел за дверь.

– Располагайся, дорогая. Честное слово, мы заслужили отдых в нормальных условиях. Я уже начал забывать, как выглядит обыкновенная душевая, привычная современному человеку постель и пусть даже непритязательная еда.

– Я до сих пор не могу поверить, что мы здесь. Как мне не терпится поскорее поговорить с отцом.

– Разреши мне первому позвонить моему горячо любимому шефу. Иначе он узнает о нашем внезапном воскрешении не из моих уст, а это будет немного обидно.

– Хорошо, давай звони, – Алина с нетерпением поглядела на телефон.

Савичев, взяв трубку, неспешно начал набирать номер. Код России он запомнил, еще находясь в посольстве в Найроби. К его удивлению, соединение с офисом шефа произошло довольно-таки быстро, и из трубки начали раздаваться длинные гудки. Ответа долго ждать тоже не пришлось.

– Детективная фирма «Глобус».

Савичев сразу узнал голос Ольги. Секунду подумав, он, изменив голос, произнес:

– Простите, Павла Семеновича я могу услышать?

– Сегодня это вряд ли возможно. Он взял недельный отпуск.

– Странно, мне он об этом ничего не говорил. У него что, изменились планы?

– Недавно погиб наш лучший сотрудник, он был дорог Павлу Семеновичу как сын, и… – стало слышно, что Ольге трудно говорить, – простите, – извинилась она за вынужденную паузу.

– Не стоит, я понимаю, – фразу о лучшем сотруднике он решил ей напомнить при случае.

– Может, ему что-то передать? Извините, но его домашний телефон без разрешения Павла Семеновича я вам дать не могу.

– Не стоит беспокоиться, я его хорошо знаю. До свидания.

– До свидания, – попрощалась девушка и положила трубку.

– Кто она, с кем ты так нежно общался? И что вдруг стало с твоим голосом? – допытывалась Алина. – Наверно, не хотел, чтобы тебя узнали? Понятно, – чуть-чуть обиженно укоряла она Савичева.

– Это секретарша шефа. Не мог же я ей сказать «Привет – это я». Нет, утешить шефа в горе я должен лично, – говоря это, он уже набирал номер домашнего телефона Павла Семеновича.

Трубку взяла его жена, в связи с чем трюк с изменением голоса пришлось повторить. Но когда у телефона оказался сам шеф, Савичев снова стал самим собой.

– Простите, с кем имею честь? – начал шеф. Его голос был какой-то подавленный, и, несмотря на подчеркнутую вежливость, слегка раздраженным, наверно, из-за того, что его совсем некстати побеспокоили. Но Савичев по опыту знал, что скоро должна пропасть и вежливость.

– Это я, шеф, с того света звоню. Вот сижу я тут среди цветочков, наслаждаюсь райской благодатью и вдруг подумал, как там мой шеф поживает, наверное, измаялся по поводу того, что не успел выплатить мне премию за прошлый месяц. Вот я на наш райский переговорный пункт и зашел позвонить тебе, чтобы снять этот тяжкий грех с твоей души.

– Ты?!! Не может быть, – Павел Семенович, потерявший дар речи, только это и смог из себя выдавить, да и то с трудом.

Пока Савичев владел инициативой, и он использовал ее вовсю.

– Шеф, ты это прекращай. Нам по пустякам звонить запрещается, так что просто признайся, сколько мне там начислено?

– Точно ты, – Павел Семенович уже приходил в себя, и первый контрудар не заставил себя долго ждать. – Говоришь, сколько начислено? Боюсь, что все сразу даже и не унесешь. Ну, бедствие мое, ты мне дорого заплатишь за мои нервы. Только скажи, где ты, и я до тебя доберусь.

– Э, нет, шеф, так дело не пойдет. Я смотрю, ты, как всегда, начал увиливать. А я уже было хотел тебя простить, но теперь уже смысла нет. Да еще взял и перевернул все с ног на голову, будто это я тебе должен. Нехорошо, непорядочно это как-то.

– Где ты, мерзавец? Мы по тебе ведь уже панихиду отслужили. Вот грех-то какой. Чувствовал же, что этот типчик ну никак не мог вот так просто взять и исчезнуть, так нет же, повелся на уговоры, старый дурак. А что с Алиной? Она в порядке? Ты, я уже понял, более чем, – шеф явно приходил в чувство.

– Мы оба в форме и жаждем засвидетельствовать почтение твоей, шеф, персоне.

– Я повторяю тебе, оболтус, где вы? Ты даже не представляешь, как мне хочется засвидетельствовать тебе хорошую оплеуху. За что мне это наказание?

– Подсказываю, шеф: за мой до неприличия малый оклад и непомерно тяжкий труд, – парировал Савичев и, закончив потешаться, добавил: – Мы сейчас находимся в гостинице, в Таизе. Если ты, шеф, не в курсе, то это в Йемене. Так что намыливай скорее кого-нибудь в командировку, чтобы поскорее обнять своего Савичева.

– Сидите там и даже носа не высовывайте, а то опять испаритесь. Все, я сейчас позвоню Юрчину. Только бы удар его не хватил, – у шефа началась его любимая суета.

– Чуть позже. Сначала пусть с ним поговорит Алина. Думаю, ее голос ему будет приятней услышать. В общем, все, мой дорогой шеф, жду с нетерпением.

Не дожидаясь ответа, Савичев с язвительной гримасой положил трубку.

– Теперь твоя очередь, – обратился он к Алине. – Только смотри поосторожней, а то действительно можешь отца своим звонком излишне взбодрить.

Алина быстро взяла трубку из руки Савичева и набрала номер отца. Тот почему-то в этот раз ответил сам, хотя Алина ожидала услышать голос секретарши.

– Юрчин, – сухо сказал он.

Несмотря на предупреждения Савичева, Алина не сдержалась и, заплакав прямо в трубку, произнесла:

– Папочка, это я, Алина. Я жива, мы с Олегом спаслись. Папочка, как же я по тебе соскучилась. Ты, наверное, очень переживал, но я не могла о себе сообщить. Я, когда приеду, все тебе расскажу. Папочка, родной мой… – Алина обрушила на него град слов, а он, похоже, просто лишился дара речи.

Наконец, выйдя из оцепенения, он сказал:

– Алина, девочка моя, я сейчас самый счастливый человек на Земле, – больше он не мог себя сдержать, и она поняла, что он плачет. Ее звонок прорвал ту плотину, которая закрывала его от таких простых человеческих выражений чувств, как слезы.

– Папочка, я тоже счастлива. Как я рада, что дозвонилась до тебя.

– Где ты, дочка? Я немедленно вас заберу.

– Мы в Йемене, в Таизе. Олег уже позвонил своему шефу и все рассказал.

– Отлично, ждите, скоро за вами приедут. Девочка моя, радость моя.

В этот момент связь неожиданно оборвалась. Алина несколько раз постучала по трубке, но было очевидно, что это пустое. С неохотой она положила трубку на место.

– Интересно, как скоро за нами приедут? – спросила Алина.

– Готов поспорить, что утром мы встанем не сами, а с помощью посторонних лиц.

– Олег, неужели все это скоро закончится?

– Нет, если адреналина ты получила недостаточно, то можем вернуться в Тихаму, а то и к Кордею можно наведаться, он, наверное, сейчас сильно скучает.

– Шутник ты мой, – она обняла его руками, и их губы встретились.

Им никто не мешал, и это было очень кстати. Несмотря на сильную усталость, они плавно переместились в душевую, и вышли из нее совсем не скоро…

* * *

В аэропорту встречало их значительно больше людей, чем они могли себе это представить. Здесь, кроме отца Алины, были ее ближайшие друзья, а также деловые партнеры и коллеги самого Аркадия Валентиновича. Вскоре эта толпа отодвинула их в разные стороны, и Савичев остался стоять один. Но он на это ничуть не обижался, было совсем не до этикета и прочих формальностей. Да он и не ожидал, что его кто-то будет персонально встречать. Тем не менее минуту спустя к нему с распростертыми объятиями подошел Стас. Его рука еще болела, но он об этом сейчас напрочь забыл.

– Кого я вижу! Ты живой, черт возьми! – Радости Савичева не было предела.

Стас был одет с иголочки. Новый костюм был подогнан под его бицепсы и сидел на нем безукоризненно. А на месте привычного галстука на шее красовалась стильная бабочка.

– Нет, Стас, несмотря на этот шик, в старом костюмчике ты мне как-то привычней. Но в остальном замечаний нет. По крайней мере, пока, – освобождая свою ладонь из крепкого рукопожатия, произнес Савичев.

– Братан, – единственное, что сказал Стас и, обхватив Савичева руками, приподнял его над землей.

– Стас, ты уж, пожалуйста, не раздави меня. Я очень нежный. – Савичеву уже сказали, что Стас тоже выжил, чему он был искренне рад. Тем не менее Олег не ожидал от него такого бурного выражения чувств.

– Так, у меня сегодня выходной, отмашки не принимаются, сидим в ресторане, потом баня, как ты хотел, потом… в общем, все, что только пожелаешь. Мой мне на гулянку выделил приличную сумму бабок, сказал, не хватит, то добавит еще. – Стас радовался, как ребенок.

– Предложение, конечно, заманчивое, но сегодня, ты уж извини, придется воздержаться. Я ужасно устал, да и в порядок себя привести надо, не в шортах же мне по заведениям ходить, люди не поймут, – действительно, на дворе стоял октябрь, и для такой одежды сезон не подходил.

– И слышать ничего не хочу. Сейчас завезу тебя домой, там переоденешься, ну и все такое. Ты что, я тебя не узнаю, – Стас недоуменно смотрел на Савичева. Он не мог поверить, что этот гуляка отказывался прекрасно провести время. Он по-дружески положил ему на плечи руку и повел к машине. Савичеву ничего не оставалось, как подчиниться.

– Молодой человек, прошу на секунду задержаться, – Аркадий Валентинович стоял в метре от них и протягивал ладонь для приветствия.

Савичев слегка кивнул головой и протянул руку.

– Я не буду говорить длинные речи, по крайней мере, не здесь и не сейчас, скажу лишь одно. Вы, Олег… в общем, огромное вам спасибо за Алину. Завтра в семь в моем доме будет фуршет, посвященный возвращению дочери, само собой, вы и Павел Семенович должны быть там. Заранее говорю, никакие отказы не рассматриваются. Не буду отнимать время, понимаю, вам надо отдохнуть. – Юрчин обратился к Стасу: – Как говорится, под твою ответственность, в средствах себя не ограничивайте. Ну все, ребята, надолго не прощаемся. Отдохните хорошенько, вы это заслужили, – он повернулся и направился в другую сторону.

Савичев провожал его взглядом, и неожиданно его глаза встретились с Алиниными. Она, наверное, на него смотрела, еще когда он разговаривал с ее отцом. В этом взгляде было все, и его было вполне достаточно, чтобы многое понять без слов. Юрчин тоже перехватил ее взгляд и снова обернулся в сторону Савичева. Затем подошел к Алине, и они пошли к своей машине. Стас с Савичевым, немного постояв, также продолжили свое движение.

– И куда это ты направился? – Савичев услышал позади себя голос шефа.

– Нет, шеф, только не сегодня, честно говоря, на тебя у меня уже сил не осталось, смилуйся, – затараторил Савичев, оборачиваясь к нему.

Павел Семенович стоял и грозно на него глядел, затем у него изменилось выражение, и улыбка заняла примерно треть его довольно большого лица.

– Ну же, иди к папочке, оболтус, дай я тебя обниму, – шеф уже растопырил руки и шел ему навстречу. Затем он крепко обнял Савичева, при этом ему пришлось слегка приподняться на носках, так как Олег был на голову выше. От него попахивало его любимым коньяком. Однако шеф форму ничуть не потерял. – Ай, молодец, не подкачал, а я и говорил, что все будет зер шон. – Савичеву крупно повезло, шеф был в прекрасном расположении духа.

– Шеф, готов поспорить на мою пенсию, ты уже получил гонорар за работу. Если я ошибаюсь, то можешь кинуть в меня самый большой булыжник.

– Угадал, денежки уже на нашем счете лежат. Но это еще не все, завтра мы с тобой приглашены на торжество по случаю возвращения Алины в дом к Юрчиным. Там будет большой банкет, ну и все такое. Так вот там нас Аркадий Валентинович персонально премирует. Учти, чтобы был там ровно в семь. Я за тебя поручился.

– Банкет – это прекрасно, но сейчас, шеф, я очень хочу домой, нам, южным людям, на таком сквозняке долго быть противопоказано.

– Рассказа о твоих приключениях я, конечно, подожду, пока вся эта суета закончится, да и тебе отдохнуть нужно. Кстати, можешь рассчитывать на недельный отдых за счет фирмы, – Павел Семенович был сегодня необычайно щедр.

– Учти, шеф, я телефон отключу, меня ты больше вот так запросто в Африку или куда еще не отправишь.

И тут на Савичева внезапно нахлынули воспоминания. «Как там Нуем с Саньком?» – подумал он.

– Обещаю, что неделю ничем тебя грузить не буду. Я тут бутылочку отличного коньяка прихватил, может, все же посидим в конторе? Приказывать не могу, но надеюсь на понимание. Ольга там тоже тебя очень ждет, просила тебя привезти. Она и стол там накрыла. Ну как? – шеф с надеждой поглядел на него.

– Значит, так, други мои, – Савичев обратился сразу и к шефу, и к Стасу, – сделаем так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Посидим немного в офисе, а потом не взыщите, мне в свою хатку очень хочется. А завтра оторвемся, как положено. Ну как, ладушки?

Оба кивнули головами в знак согласия. Час спустя они сидели за столом шефа, на котором стараниями Ольги было немало вкусненького. Савичев за дни, проведенные в командировке, успел сильно соскучиться по хорошей домашней еде и поэтому уговаривать себя не заставил. Ольга сидела за столом вместе со всеми и счастливыми глазами глядела на Савичева. Всегда немногословный Стас сегодня был сам на себя не похож и эмоционально рассказывал об их приключениях. Правда, он совсем не приукрашивал кенийские похождения, скорее, наоборот, скромничал. Савичев же на разговоры почти не отвлекался и уплетал за обе щеки. Шеф в основном налегал на коньяк и иногда, слегка ухмыляясь, внимательно слушал рассказ Стаса. Савичев изредка позволял себе после сытной еды покурить. Вот и сейчас он взял у шефа сигарету и вышел на улицу. Не успел он сделать и несколько затяжек, как к нему подошла Ольга. Он привычно, как всегда, ей улыбнулся.

– В следующий раз упрошу шефа, чтобы он тебя со мной в командировку отправил. С такой едой это будет просто одно удовольствие, – он действительно любил ее кухню. А она всегда старалась чем-нибудь его побаловать.

– Олег, ты больше не уезжай так надолго, я очень за тебя переживала, – она смущенно опустила глаза.

Так она говорила впервые, и Савичев понял, что это не просто любезность. Ему стало жаль эту девушку, которую раньше он рассматривал как хорошую приятельницу, и не более того. А это было нечто большее. «Доигрался», – подумал он. Олег бросил окурок и, ничего не ответив ей, взял ее за талию, и они пошли обратно. Шеф, конечно, догадывался о возможном разговоре и сейчас с интересом смотрел на них, пытаясь понять по их лицам его итоги. Они тем временем подошли к столу.

– Дорогие мои, – начал Савичев, когда рюмки снова были наполнены коньяком, – позвольте мне сказать следующее. Когда мы были там, мы всегда знали, что здесь нас ждут и желают нашего скорейшего возвращения, и это нам, конечно, помогало. Я просто хочу выпить за то, чтобы всегда были люди, которые бы нас ждали, иначе жизнь будет не полной.

– Правильно сказал, – поддержал его Стас и даже встал, чтобы выпить за это стоя.

– Присоединяюсь, – произнес шеф, вставая и, не мешкая, опрокинул свою рюмку.

Они посидели еще с час. Шеф и Стас, похоже, были не прочь продолжить вечеринку, но Савичев вежливо настоял, чтобы его отвезли домой. Стас смиловался над ним, и вскоре за окном его машины мелькали дома на Алтуфьевском шоссе. Но на завтра он пообещал, что Савичев так просто от него не отделается.

Наконец-то он дома. Олег подошел к своей двери и, достав из щели притолоки ключ, открыл ее. В его жилище все было по-прежнему. Он устало сел в свое единственное кресло и глубоко вздохнул. Как хорошо, что шеф проявил к нему милосердие и на целую неделю дал волю. Но сегодня он хочет одного – спать. И спать он намерен не меньше суток.

Савичев снова встал и перенес свое тело на кровать, которая так и осталась разобранной. Белье еще пахло духами его последней подружки, с которой он провел ночь накануне отлета в Кению. Что-то изменилось с тех пор, он стал другим. О своих бывших подружках он даже не вспоминал. Он думал сейчас об Алине. Впервые за эти дни они не вместе, и Савичев чувствовал, что ее присутствия ему явно не хватает. Еще там, в Тихаме, он начал ощущать, что Алина вызывала у него какое-то новое и неведомое ранее чувство, это чувство ему нравилось и одновременно немного пугало. Преодолев свою усталость, он приподнялся и отключил телефон, а несколько секунд спустя отключился сам.

* * *

Сквозь сон раздавались глухие стуки. Савичев открыл глаза, часы на столе показывали четыре часа дня. В дверь кто-то нахально продолжал барабанить. «Этот кто-то, наверно, просто вышибет дверь, если я ее не открою. Пожалуй, все же лучше открыть», – подумал Савичев и, проведя ладонью по лицу, встал и направился к двери. По дороге у него мелькнула мысль, что надо бы залезть в брюки, но мысль исчезла так же быстро, как и появилась.

– Да открываю уже, открываю. Что случилось? Надеюсь, не объявили всеобщую мобилизацию в связи с атакой марсиан, – произнес он сонным голосом и приоткрыл дверь. На пороге стоял шеф, вид которого выражал удовлетворение, наверно, тем, что его усилия не были напрасными.

– Я, конечно, понимаю, что поспать тебе надо, но не до следующей же весны. На меня уже люди начали обращать внимание, пока я тут стучал тебе. Хорошо еще, милицию не вызвали, – ворчал шеф и, не дожидаясь приглашения, перешагнул порог квартиры.

– На тебя, шеф, невозможно не обратить внимания. Такой мужчина, и один. Наверное, все местные домохозяйки прильнули к замочным скважинам.

– Ну в кого ты такой хам? Вместо того чтобы готовить своему начальству кофе, он говорит ему разные пошлости, несмотря на почтенный возраст. Смотри, дочирикаешься, возьму и урежу твой паек.

– Это удар ниже пояса. На святое покушаться нельзя. Я сейчас, шеф, минутку подожди, – ответил Савичев и нырнул ополоснуться в ванную.

– Я целый час к тебе колотился, так что минутку, конечно, осилю, – понимая, что Савичева не скоро дождешься, он сам прошел на кухню и, набрав в чайник воды, поставил его на огонь, после чего окинул взглядом жилище своего любимчика. Здесь он иногда бывал. Но, кроме разбросанного по квартире женского белья, в ней ничего не менялось. Сегодня, правда, белья он не увидел. По прошествии пяти минут на кухне появился Савичев, который заметно посвежел после прохладного душа.

– Чем вызвано это внезапное вторжение? – спросил он, ополаскивая бокалы для кофе.

– Хотел убедиться воочию, что ты не забыл, о чем я тебе вчера сказал.

– Это ты насчет вечеринки? Как можно, такое рандеву я пропустить просто не могу.

– Да я вижу. Дозвониться до тебя нельзя, дверь не открываешь.

– Так и времени еще полно. Зачем надо было устраивать аврал?

– Зная тебя, я решил подстраховаться. А то как начнешь разговляться, потом ищи тебя у какой– нибудь матрешки. Нет, береженого бог бережет. Я дал слово Юрчину, что будем оба. Теперь вижу, что я его сдержу.

– Ну, ты, шеф, даешь. Ты просто влепил пощечину моему безукоризненному моральному облику. Хорошо, что нет посторонних, а то что бы они могли обо мне подумать, – Савичев разливал кипяток по чашкам.

– А тут и думать нечего, обыкновенный шалопай. Ложечку сахара еще добавь, я сладкоежка. – Немного помолчав, шеф взял чашку в руку и, сделав несколько глотков кофе, снова обратился к Савичеву: – Когда ты начнешь отделять зерна от плевел, вроде по возрасту пора?

– Вот чего не люблю, так это когда мой шеф начинает философские рассуждения, да еще издалека. Ты вообще-то сейчас о чем говоришь?

– Это я об Ольге. Тебя пока водолазы на дне морском искали, она мне весь офис слезами залила. Не пойму, почему хорошие девушки любят прохиндеев, особенно когда у них это на лбу написано.

Павел Семенович про себя решил, что лучшей подруги жизни для Савичева и желать нечего. Ольгу он хорошо знал, она была трудолюбивой и порядочной девушкой. Да и потом, кто-то должен держать за узду этого скакуна.

– Да ладно. Мы с ней просто друзья, – Савичев заметно смутился.

– Друзья, – передразнил его Павел Семенович. – Пора, парень, голову остудить. По сегодняшней жизни, нормальные женщины на дороге не валяются, впрочем, они никогда там не валялись, – шеф с причмокиванием сделал еще несколько глотков кофе.

– Шеф, давай начистоту. Ну какой из меня ухажер. Ты меня знаешь, я птичка вольная, условностей не признаю. Себя не ограждаю и других тоже. Ну, правда, я ей никак не подхожу. Если что и есть у нее, то это пройдет.

– Увиливаешь. Я, впрочем, другого и не ожидал. Только от кого, от себя увиливаешь, дурачок. Потом локти будешь кусать, да поздно будет. Поэтому остынь, а немного погодя все как следует обмозгуй, если, конечно, есть чем. Я за тебя этот вопрос не решу. А сейчас давай начинай собираться. Там все-таки приличные люди будут, надо произвести впечатление. Это же потенциальные клиенты, – шеф не забывал и о бизнесе.

– Собираться? Да, конечно, только смокинг от пыли отряхну.

– Ты не юродствуй, выглядеть должен подобающе. Не на дискотеку идешь, так что джинсы и прочая униформа не годится. Ты понял?

– Не переживай, шеф, буду как огурчик.

Савичев распахнул дверцы своего платяного шкафа. Среди рубашек, полдюжины брюк и другого хлама там висел вполне приличный костюм, который Савичев и не помнил, когда надевал в последний раз. Но сегодня, похоже, тот самый случай. Он достал его и демонстративно показал шефу. Тот оценивающе на него посмотрел и удовлетворенно кивнул головой:

– Годится. Хоть разок увижу тебя нормальным человеком. Но это, конечно, относительно.

– Тебе, шеф, угодить невозможно, обязательно надо кусок грязи в меня бросить. Планида у меня, что ли, такая?

– Нет, это у тебя поведение такое, по-другому с тобой нельзя.

Савичев уже стоял и примерял новую сорочку, которую ему подарили недавно на день его рождения. Она ему вполне подошла и гармонировала с костюмом. Как заправский щеголь, он покрутился у зеркала и, поправив невидимую складочку на брюках, с умилением поглядел на шефа. В этом наряде он действительно был непривычен Павлу Семеновичу.

– Как звезда Голливуда. Ладно, трогаемся, мне еще надо к себе домой заехать. Пиджачок я тоже другой надену. Давай выходи, я жду тебя в машине, – шеф направился к выходу.

Савичев не заставил себя долго ждать, и вскоре они ехали домой к Павлу Семеновичу. Остаток времени они провели у шефа дома. Его супруга, как всегда, пыталась закормить Савичева, но в этот раз он берег силы на вечер. В его воображении были деликатесы, которыми будут там потчевать гостей. К еде, а тем более изысканной, Савичев всегда относился благосклонно.

Без десяти семь они подъехали к широким воротам, за которыми виднелся внушительных размеров особняк. У ворот их встретил охранник. Поприветствовав их, он показал им место парковки, на которой уже стояло несколько дорогих автомобилей.

– Моя колымага здесь не смотрится, – проворчал шеф.

– В самую десятку. Я и сам не знаю, как оказался в этом транспортном, с позволения сказать, средстве. Мы, люди гламура, привычны к более достойным вещам. Но ничего, я сегодня снисходителен, – произнес Савичев, выходя из машины.

Они поднялись по ступенькам лестницы, ведущей к парадному входу. Немного сбоку от дверей стоял еще один охранник. Когда они поравнялись с ним, он слегка шевельнулся, деликатно закрывая собою проход, и с трудно удающейся ему улыбкой спросил о цели их визита.

– Парень, мы сюда зашли просто погреться, но, судя по запахам, здесь можно будет и неплохо похарчеваться, – Савичев потянул носом.

Охранник юмора не оценил и продолжал на них смотреть, не зная, что ему делать. Развернуть их обратно он не решался, считая, что это все-таки приглашенные, но он их не знал.

– Дорогой, как долго ты будешь держать нас в предбаннике? Пора тебе публично произнести, что пожаловали кронпринц с дядей. Эх, придется опять выслушивать эти безудержные овации. – Савичев это сказал своему спутнику, но потом, снова повернувшись к охраннику, добавил, наклоняясь к его уху: – Скажи, чтобы там не сильно дули в трубы, дядя в последнее время на это очень болезненно реагирует.

От последних фраз охранник окончательно завис, но появление Стаса его спасло.

– Наконец-то, – воскликнул он и протянул руку для приветствия, – я уже заждался вас. Еще бы немного, и поехал сам за вами.

Охранник при этих словах все понял и потихоньку сдал в сторонку.

– Неужели ты подумал, что наши скромные персоны заставят себя ждать? Мы люди пунктуальные, не так ли, шеф?

– Конечно, опаздывать не будем.

– Давайте проходите. Аркадий Валентинович про вас уже спрашивал. Почти все гости прибыли. – Стас пропустил их вперед.

– Тогда будем считать, что тусовка начата. – Савичев потер руки в предвкушении и первый направился в большую гостиную.

Когда они в нее вошли, то увидели, что народу здесь было не так много, как можно было себе представить. На глазок Савичев определил персон двадцать. Мужчины и находящиеся с ними дамы вели светские разговоры, иногда примешивая в них легкие шутки. Одеты все были подчеркнуто торжественно, а некоторые даже вычурно. Шеф при виде этой публики слегка замешкался, но Савичев, не дожидаясь, когда на него обратят внимание, сам начал здороваться и представляться, при этом с его лица не сходила обаятельная улыбка. Минутой позже в зал вошел сам хозяин. Его под руку держала Алина, которая была одета в шикарное вечернее платье. Новая прическа и утонченная косметика делали ее несколько измененной, и Савичев от этого даже немного опешил. Он, конечно, ожидал эффекта, но это было уже за гранью. Она, пробежав глазами по гостям, остановила свой взгляд на нем, после чего что-то шепнула на ухо отцу. Тот всех поприветствовал и без лишних церемоний попросил гостей к столу, который ломился от всевозможных блюд. Наконец все расселись по своим местам и повернули головы в сторону Аркадия Валентиновича, который сел во главе стола. Сейчас он встал, держа в руке дебютный бокал с шампанским, и с почти сияющим видом начал тост. Вокруг гостей суетились двое официантов, которые весьма профессионально наполняли им бокалы.

– Дорогие друзья, позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы нашли время прийти к нам и разделить ту радость, которую я не в силах выразить словами. Наверно, только родители и смогут меня понять. После всего пережитого я испытываю чувство нескончаемого счастья – моя дочь рядом со мной. На ее долю выпало немало тяжких испытаний, но она с честью их преодолела. Но будет несправедливо не сказать, что немалая заслуга в этом принадлежит и другим людям, которые подчас рисковали своими жизнями ради ее спасения. Это мой лучший работник – Стас и, конечно же, работник детективного агентства «Глобус» Олег Савичев. Благодаря этим ребятам Алина сейчас с нами.

Юрчин сделал небольшую паузу, а гости, как по команде, захлопали в ладоши, устремляя свои взгляды на виновников торжества.

– Нельзя оценить их труд материально, ибо есть на этой земле что-то, что нельзя измерить в деньгах, – продолжил Аркадий Валентинович. – Тем не менее я хочу публично заявить, что эти люди будут отмечены не только добрыми словами благодарности. В знак своей безграничной признательности я хочу вручить им это, – Юрчин достал из кармана две электронные карточки.

Затем он обратился непосредственно к Стасу и Олегу:

– Говорить о сумме я не буду, пусть это будет маленькой тайной, пока вам не встретится банкомат. – Аркадий Валентинович сам подошел к героям вечеринки, которые его встречали уже стоя, и с чувством пожал обоим руки, а затем вручил каждому по золоченой карточке.

– Кроме этого, господа, я хочу отметить неоценимый вклад еще одного человека, который все это время был рядом со мной и в большой степени меня поддерживал. Благодаря его высокому профессионализму он сделал правильный выбор, когда послал в Африку Олега. Прилюдно каюсь, я сразу не разглядел в парне героя и не был согласен с Павлом Семеновичем в его выборе, но положился на его опыт, – говоря это, Юрчин подошел к Павлу Семеновичу, также пожал ему руку и вручил «визу».

Все присутствующие опять дружно зааплодировали. Юрчин вернулся на свое место и, больше не говоря ни слова, выпил до дна свой бокал. Все последовали его примеру. После него выступили еще несколько человек, речь которых заключалась также в словах благодарности Стасу и Олегу и в разделении радости отца от возвращения дочери. Другие восхищались Алиной и ее мужеством. В общем, спустя некоторое время за столом царила праздничная атмосфера. К столу постоянно подносили все новые напитки и кушанья, но гости просто не успевали с ними справляться. Чувствовалось, что Аркадий Валентинович вложил не только деньги, но и душу в сегодняшнее мероприятие.

Савичев сидел за столом и старался хоть по чуть-чуть, но попробовать каждое блюдо, но скоро стало очевидным, что даже его приличный аппетит начинает сдавать. Рядом с ним с двух сторон сидели шеф и Стас. Последний, не дожидаясь официантов, сам потчевал Савичева его любимой «Столичной» и предлагал всевозможные закуски.

– Стас, ты, наверное, откармливаешь меня для заклания. Тут случайно до жертвоприношений дело не доходит? Мне бы хотелось успеть посмотреть на свой счет и оценить благодарность любящего папаши, – тихо сказал Стасу Савичев.

– Давай лопай. Сегодня ты от меня так просто не отделаешься.

– Это называется из огня да в полымя. После чудной диеты на меня обрушилось безудержное обжорство. Просто замечательно. – Савичев, как всегда, паясничал.

Незаметно для всех он поглядывал на Алину. Она также часто смотрела в его сторону. Обоим не терпелось оказаться рядом, но обстановка пока не располагала к этому. Однако время шло, и публика из-за стола незаметно разбрелась по всему залу. Кто-то догадался включить музыку, и самые ретивые уже танцевали. Люди стали разбиваться на небольшие группки. Савичев не стал себя больше удерживать и прямиком направился к Алине. Она все еще продолжала сидеть за столом и наблюдала за гостями. Ее отец находился среди нескольких своих коллег, которые стояли чуть в стороне от остальных и вели свои, только им интересные беседы.

– Привет, ты просто шикарно выглядишь. Впрочем, ты по-другому никогда и не выглядела.

– Спасибо. Ты тоже сегодня торжественен, – ответила на комплимент Алина.

– Я очень соскучился по тебе, – неожиданно серьезно произнес Олег, глядя прямо в глаза Алины.

– И я тоже. Мы не виделись всего сутки, а кажется, прошло сто лет. Мы даже не успели обменяться телефонами. Если честно, то я бы предпочла сейчас быть с тобой где-нибудь в простом баре, и чтобы никто нам не мешал, – мечтательно произнесла Алина. – А здесь нужно держать себя в каких-то рамках, непонятно, кто их только придумал и для чего.

– Полностью разделяю твою точку зрения. Но есть и один минус, такой кухни в баре мы точно не найдем, – как всегда шутил Савичев.

– Вчера мы долго разговаривали с отцом. Он без долгих прелюдий напрямую спросил меня о наших с тобой отношениях. Он так и сказал, что между двумя молодыми людьми в той ситуации, в которой мы оказались, просто по определению должно было что-то произойти. У нас нет друг от друга секретов, с ним мы всегда разговариваем предельно честно. Поэтому и в этот раз я не стала увиливать и сказала ему правду.

Алина с любопытством поглядела на Савичева. Ей была интересна его реакция. Она прекрасно знала, что далеко не все мужчины с честью проходят этап, при котором их отношения с противоположным полом становятся известны родителям подружки. Савичев действительно на несколько секунд немного остолбенел, но затем быстро взял себя в руки и почти непринужденно ответил:

– Или твой отец человек с большой буквы, или я совсем перестаю чего-то понимать. По моей логике, он должен был меня возненавидеть. Как ни крути, но я совсем не вашего поля ягода. А он вместо этого меня щедро награждает. Надеюсь, дальнейшие перспективы наших отношений вы не обсуждали? – поинтересовался Савичев, при этом улыбнулся.

– Нет, так далеко мы не заходили, – поспешила успокоить Олега Алина. – Просто я хочу дать тебе понять, что отец не будет препятствовать нам быть вместе, конечно, если ты сам этого захочешь. – Говоря так, она вопросительно смотрела в глаза Савичева, ее очень беспокоил ответ на этот вопрос.

– Я хочу этого больше всего на свете, и не смей в этом сомневаться. – Голос Олега был серьезен. Затем, немного помолчав, он улыбнулся и добавил: – Ну если не считать различных мелочей, от которых жизнь становится только прекрасней.

– Олег, ты даже в серьезных вопросах умудряешься шутить. Но, к счастью, я тебя стала неплохо понимать. Или, может, мне так только кажется?

– Может, так, а может, и нет, – загадочно произнес Савичев. – Знаешь, меня больше сейчас волнует перспектива твоего похищения отсюда. Хочешь, поедем ко мне? Яств там, правда, никаких, но свежим пивом холодильник я забил по самую крышу.

– С удовольствием, но напоминаю тебе про рамки приличия. Думаю, через часок гостям будет не до официальности, и тогда, скорее всего, никто и не заметит нашего внезапного исчезновения.

– Ладно, часок как-нибудь переживу. Но больше, извини, не вытерплю, возьму тебя на руки и прямиком через окно.

– До этого, надеюсь, не дойдет, – Алина засмеялась. – А сейчас не желаешь пригласить даму на танец? До чего ты меня довел, я стала сама напрашиваться.

Савичев взял Алину за руку, и они присоединились к танцующим. Со стороны они казались прекрасной парой и производили вполне положительное впечатление, на что некоторые сразу обратили внимание.

– Ты гляди, этот прохиндей и здесь держит хвост трубой, – обратился к Стасу Павел Семенович. Он почти сразу заметил, что между этими молодыми людьми, как он выразился, «слишком малая дистанция», и это ему, очевидно, не нравилось, так как могло повлиять на отношения с Юрчиным, и повлиять отрицательно.

– Да, настоящий мачо, – ответил Стас, опрокидывая очередную рюмку.

– Не мачо, а мучение мое, – произнес Павел Семенович и расстегнул пиджак.

– Не знаю, я с ним в разведку бы не задумываясь пошел, – Стас не любил витиеватости, а рубил напрямую.

– С ним только и можно, что не задумываясь. А когда я начинаю думать, у меня мозги быстро закипают.

В это время танец закончился, и пары направились к столу. Савичев снова взял Алину за руку и тоже хотел было отправиться на свое место, но тут к ним подошел Юрчин:

– Завидую я вам, молодым. Как ни крути, а все в ваших руках. Мы, старики, только кичимся нашим опытом, положением и прочей ерундой, а на самом деле оправдываем всем этим свою немощь и втайне, а порой и явно завидуем вашей молодости, энергии, безрассудству. Вам, молодой человек, это надо запомнить, жизнь летит очень быстро.

– Папа, ты так можешь обескуражить нашего гостя, – Алина взяла Савичева под руку.

– Не думаю. Такие парни от подобных речей в обморок не падают. Да и потом это можно принять как комплимент, а не критику.

– Именно так я это и расценил, – Савичев отнюдь выглядел не обескураженным.

– Вообще-то я хотел с вами, молодой человек, поговорить в несколько другой обстановке, в более спокойной, но превентивно, думаю, можно и здесь. Как бы вы приняли предложение работать у меня? Сразу скажу, что оплата была бы очень достойной, да и обременять излишне не стану.

– Заманчиво и неожиданно, – Савичев поглядел в сторону шефа.

Тот, похоже, почуял недоброе и направился прямо к ним.

– А вот и тяжелая артиллерия, что-то мне подсказывает, что пора отступать, – произнес Савичев, когда шеф находился уже в двух шагах от них.

– Поздно, мой мальчик, папочка здесь. И о чем вы тут так мило воркуете? Может, посвятите меня в ваши прения, – с натянутой улыбкой произнес шеф.

– Да вот пытаюсь переманить к себе Олега. Надеюсь, вы, Павел Семенович, меня понимаете?

– Вот не думал, что такие субъекты еще могут кому-то понадобиться. Нет, Аркадий Валентинович, этот крест тяжкий – мой. Ты же не захочешь оставить своего папочку, а? – обратился он к Савичеву.

– Ой, прямо не знаю. Мне такие блага наобещали, одно искушение. Может, только двойное повышение моего оклада могло бы как-то избавить меня от этого, ибо грешен аз, – Савичев смиренно опустил глаза.

– Жулик, он и есть жулик. И такое приобретение вас, Аркадий Валентинович, не осчастливит, поверьте мне на слово. Ладно, вымогатель, считай, что добился своего.

– Все-таки есть правда на этой земле, – со вздохом произнес Савичев.

– Ну, как угодно. Однако мое предложение в силе, и если надумаете, то милости прошу. Пойду к другим гостям, не скучайте. – Юрчин, улыбаясь, пошел к столу.

– Ты что же выставляешь меня идиотом? – пробурчал шеф.

– Да будет, шеф. Наоборот, я помог обнажить твою щедрую душу, об этом должен знать весь мир.

Шеф больше ничего не сказал, а только с досады щелкнул пальцами и пошел на свое место.

– Похоже, ты очень развеселил отца. Он ценит тонкий юмор, а в смеси с предприимчивостью вдвойне. – Алина тоже улыбалась.

– Рад, что произвел впечатление. Но я вижу, там подали осетров, было бы неосмотрительно оставаться здесь.

Они вернулись к столу. К сожалению обоих, здесь им опять пришлось разъединиться. На этот раз за столом все собрались ненадолго, произнесли пару тостов, и все. Народ был сыт и требовал простого веселья. Многие вышли на воздух и, расположившись у небольшого фонтана, курили и просто шутили, а некоторые снова начали танцевать. Савичев с Алиной опять были вместе и прогуливались по большому саду Юрчиных.

– Интересно, к десерту я еще буду жив? – спросил самого себя Савичев.

– Советую тебе подождать умирать. Такого торта, уверяю тебя, ты еще не пробовал. Его делали по специальному заказу.

– Лучше убежать сразу, потом я просто не смогу! Какой фантастический праздник плоти! Но всему же есть предел.

– Так давай убежим, лично я только «за». – Алина выглядела абсолютно серьезной.

– Ты действительно этого хочешь?

– Я уже сказала. Теперь решай ты. Если нужен транспорт, то машина стоит за оградой, я еще не поставила ее в гараж.

– Прекрасно. Только кусочек торта ты мне все же потом дашь, договорились? – заговорщицки подмигнул Савичев, и они быстро направились к выходу с усадьбы. Охранники с некоторым удивлением проводили их взглядом, когда они проходили мимо. Сев в машину, влюбленная парочка спустя несколько секунд катилась по направлению к квартире Савичева…

Эпилог

Кордей лежал на большом и широком диване. Последние месяцы он не часто его покидал, только по крайней нужде. После тяжелого ранения его здоровье стало заметно хуже и, несмотря на старания врачей, большого прогресса в его улучшении пока не наблюдалось. По понятной причине все свое время он проводил в обществе или докторов, или Тома, который, справедливости ради надо сказать, почти неотлучно был рядом и, по-видимому, был одним из немногих, кто искренне желал Кордею выздоровления. Вот и сегодня он вошел в его просторную комнату, держа в руке поднос с завтраком, а также несколько свежих газет и конверт.

– Босс, тут какое-то непонятное письмо. Адресовано тебе, но на обратном адресе указано только слово «друг».

– Друг – это хорошо. Давай его сюда, посмотрим, что это за друг. – Кордей с кряхтением привстал и оперся спиной о подушку.

Том протянул ему конверт, и Кордей, повертев его в руках, распечатал. Внутри находилось само письмо и небольшая фотография, на которой были видны двое людей, молодой мужчина и девушка. Глаза Кордея налились кровью. С фотографии на него, улыбаясь, смотрели та самая девчонка и ловкач, благодаря которому он сейчас и был прикован к этому дивану. Они, похоже, были в полном здравии и находились на этой грешной земле, а не в преисподней, как еще минутой раньше думал Кордей.

– Что это такое, Том? Ты мне сказал, что с ними покончено. Неужели ты стал мне врать? – Тон босса не обещал ничего хорошего.

– Это, наверное, чей-то розыгрыш, я точно знаю, что их кости жарятся в песках. Надо поглядеть, что в письме.

Кордей быстро развернул лист бумаги, на котором по-английски было написано следующее:

«Дорогой и горячо любимый друг Кордей. Пишет тебе твой приятель, которому ты по своей великой милости одолжил твою прекрасную тачку. Надеюсь, она еще на ходу.

Извини, что долго не писал, но вот решил исправить эту ошибку. У нас все хорошо, мы живы и здоровы, в том числе благодаря твоим каждодневным неустанным молитвам. Пользуясь моментом, прошу передать привет всей твоей дружной семье и персонально Тому. По возможности как-нибудь постараемся тебя навестить и воочию засвидетельствовать тебе наше почтение. На этом позволь нам закончить свое послание. С любовью из России, Савичев Олег и Алина. Приложение: фото твоих друзей».

Content

Сергей Зверев
Сафари как страшный сон

Часть I

Часть II

Эпилог