Мария Жукова-Гладкова

Выйти замуж за олигарха

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

Мне позвонил один известный олигарх, входящий в список «Форбс». Следует уточнить: не в первую десятку. Но в первой сотне он держится уже много лет. Я не стала задавать глупых вопросов о том, где он взял номер моего мобильного, причем не основного, а второго, который я держу только для самых близких людей. Я не сомневалась, что для таких, как Фисташков, это не проблема, как бы ни был засекречен телефон. Ни одного моего номера нет в обычных базах данных – скрываюсь от назойливых граждан. Основной есть у моих друзей, информаторов, коллег. Но мне не нужно, чтобы мужчины, возжелавшие меня после того, как увидели на экране, доставали звонками и представлялись количеством сантиметров, но в основном до моего номера почему-то добираются такие. Эх, эту бы энергию и напористость – да в мирных целях… Еще есть граждане, так страстно желающие высказать свое мнение, что им каким-то образом удается узнать мои номера телефонов.

Олигарх позвонил сам (а не через секретаря), представился по имени и фамилии, да еще и указал род занятий. Может, нормальный человек? Не считает себя пупом земли, про которого все должны были слышать? Правда, до сорока трех лет ни разу не был женат, что неоднократно подчеркивали наши средства массовой информации. Для меня, кстати, это отрицательная характеристика, свидетельствующая или о нетрадиционной сексуальной ориентации, или об излишнем влиянии мамы, или о каких-то скрытых комплексах и проблемах. Иногда даже и не догадаешься каких.

Артем (раз он так представился, то так и будем его называть) не тратил времени на комплименты, светскую беседу и прочие вступления и сразу же перешел к делу. Он заявил, что желает со мной встретиться в ближайшем будущем, предпочтительно в вечернее время, и обсудить один проект, который может оказаться выгодным и для него, и для меня.

Я спросила, брать мне на встречу оператора или нет. Артем сказал, что вначале должен получить мое принципиальное согласие, а потом уже его помощники и «люди с вашей стороны», как он выразился, будут прорабатывать детали. Если меня его предложение не устроит, мы просто разойдемся после ужина каждый в свою сторону.

Это приглашение меня заинтриговало, тем более что я уже знала про его интерес ко мне.

Я давно веду «Криминальную хронику» на частном телеканале, принадлежащем медиамагнату питерского розлива, а еще дольше пишу в еженедельник «Невские новости» (тоже на криминальные темы, естественно), входящий все в тот же холдинг. Еще у меня есть покровитель – Иван Захарович Сухоруков, человек в городе известный, в основном своими инициативами – то элитный следственный изолятор хочет построить, то мост к «Крестам» (ведь органам, у которых вечно не хватает бензина, спецавтозак в обход приходится гонять), то тоннель (там же) и сфинкса на тумбе поставить со своей башкой (в смысле, сделанной по образу и подобию). Все эти новшества освещаю я. Народу они страшно нравятся, рейтинги передач об Иване Захаровиче и его идеях зашкаливают, тираж «Невских новостей» растет, вот только чиновники не понимают широты русской души Ивана Захаровича, который хочет память о себе на века оставить. Слуги государства желают хапать здесь и сейчас, не думая о следующих поколениях.

Правда, как я понимаю, главная причина благих поступков Сухорукова в том, что ему скучно. Денег он заработал на двести лет вперед (хотя, несмотря на солидный возраст, никогда не был женат, и детей у него нет), все в жизни перепробовал, включая не одну пятилетку в строгой изоляции, добился всего, чего хотел и о чем в молодые годы даже помыслить не мог. У него несколько официальных предприятий, а сам представляется банкиром. Банк на самом деле есть. Я в нем даже деньги храню, потому что Ивану Захаровичу доверяю больше, чем государству. Не так давно выяснила, что нас таких много. По крайней мере, гораздо больше, чем государственных вкладчиков. Может, потому, что Иван Захарович, несмотря на официальный бизнес, до сих пор живет по понятиям (то есть по справедливости), а не по закону (то есть какой-то странной выборочности)?

Нас неоднократно сталкивала жизнь. Вначале Сухоруков считал, что я ему мешаю, потом решил, что от меня может быть много пользы, и взял да объявил меня своим пресс-атташе. Это устраивает и его самого, и меня, и холдинг, в котором я официально числюсь. Я знаю, что всегда могу рассчитывать на помощь и защиту Ивана Захаровича, а это дорогого стоит. Я же представляю его народу в том образе, в котором он желает быть представлен.

Один из верных помощников и телохранителей Ивана Захаровича (вроде бы он числится начальником службы безопасности, но решает массу других вопросов) проживает со мною в одной квартире. Не так давно мы полгода жили вместе, но расстались, поскольку больше не могли ежедневно терпеть общество друг друга. Тогда мы поняли, что нам нужно просто встречаться раз в неделю, однако возвращаться к этому этапу отношений оказалось уже поздно.

Но вдруг мною заинтересовался олигарх Фисташков. Ни Ивану Захаровичу, ни Виктории Семеновне, нашему главному редактору, которая относится ко мне, как к дочери, ни моей лучшей подруге и соседке Татьяне, ни мне самой этот интерес совсем не понравился. Я никогда не относилась к молоденьким дурочкам, которые мечтают об олигархах.

Когда Виталя, правая рука Ивана Захаровича, сообщил мне про этот интерес, я уточнила, профессиональный он или личный. Виталя сказал, что, вероятно, профессиональный. Олигарх любит моделей-блондинок, которым я в лучшем случае достаю до груди. Но пока непонятно, что именно ему от меня нужно. Иван Захарович с помощниками попытался разобраться, но… В результате он решил, что Витале лучше снова временно пожить у меня.

Виталя переехал обратно. У меня двухкомнатная квартира, доставшаяся от тетки, так что я могла ему выделить комнату. Правда, признаю честно, мы в последнее время все чаще оказываемся в одной комнате… Мне комфортно с Виталей. Мы оба осознали, что все вопросы нужно обговаривать заранее. Может, если бы так было с самого начала, то и не расставались бы. А может, я сама стала старше и после тридцати поняла, что не нужно рассчитывать на интуицию и чувствительность мужчин. О своих желаниях им следует говорить прямо, а не надеяться, что дорогой друг сам догадается и все поймет. Не догадается, хотя, например, Виталя совсем не дурак. Заявление прямо в лоб дает результат, по крайней мере в моих отношениях с Виталей.

И вот олигарх наконец позвонил.

Я тут же связалась с Иваном Захаровичем и Викторией Семеновной. Иван Захарович сказал, что неподалеку от ресторана будут дежурить «ребята» для подстраховки. Виктория Семеновна заявила, что ждет репортаж.

– О чем? – спросила я. – Я же вроде по трупам…

– Ну, раз ты идешь с олигархом в ресторан…

– Значит, там будет труп, или по крайней мере стрельба, или взятие в заложники? – рассмеялась я и заявила, что, по моему мнению, олигарху не дают покоя лавры Ивана Захаровича и он хочет, чтобы я точно так же осветила какую-нибудь его инициативу. Он – большой спец по благотворительности. Вполне мог придумать что-то оригинальное. Или хочет со мной посоветоваться.

– Да, в плане оригинальности ты у нас большая мастерица, – признала главный редактор. – В общем, говори ему, что на нашем канале и в изданиях нашего холдинга мы осветим любые его инициативы по нашим рекламным расценкам. И обязательно сегодня отзвонись мне! В любое время! Пока я не лопнула от любопытства. Интересно, что же все-таки он надумал?

В ресторан я надела белую блузочку с небольшим декольте, черные обтягивающие брючки в стиле диско и легкий приталенный черный пиджачок с большими карманами. Волосы заколола как обычно, по плечам их разбрасывать не стала. От яркого макияжа отказалась, только глаза подвела и губы накрасила, причем темной помадой. Сумочку наполнила орудиями своего журналистского мастерства: диктофон, маленький фотоаппарат, снимающий в любых условиях, мобильник с кучей полезных функций, ручка-фонарик, второй диктофон сунула в карман. В другой карман отправился запасной мобильный.

Метрдотель меня сразу же узнал (клиенты ресторана бывают героями моих репортажей) и проводил в нужную кабинку. Олигарх там сидел в одиночестве, попивая какой-то коктейль, правда, в двух соседних кабинках, как я поняла, расположились его люди. При виде меня Артем Фисташков встал, первым протянул мне руку, я ее пожала. Метрдотель помог мне сесть и предложил меню, потом покинул нас.

Олигарх принялся меня внимательно рассматривать, я его тоже. Я прекрасно знаю, насколько может отличаться человек в жизни от своего экранного или газетного облика. И сколько зависит от оператора и фотографа, которые тебя снимают… Оператор Пашка – один из моих лучших друзей, он мне как брат, мы столько пережили вместе… Поэтому я могу быть уверена, что Пашка всегда снимет меня в выгодном ракурсе. Но я также стараюсь поддерживать хорошие отношения со всеми операторами и фотографами, с которыми сталкиваюсь по жизни. А то обидишь человека невзначай – и получишь такое изображение себя, любимой, что глаза бы его не видели.

– Я не думал, что вы такая худая, – заявил Артем для начала.

– Камера полнит, – ответила я. – Считается, что на восемь килограммов. Но частично это зависит от того, кто снимает. Как мне кажется, – на всякий случай добавила я.

В жизни у олигарха оказалось гораздо больше морщин, чем на снимках, которые я видела. Вообще лицо было усталым. Почему не сходит в какой-нибудь косметический салон? Сейчас их посещают многие обеспеченные мужчины. Салоны предлагают массу процедур, после которых человек и выглядит, и чувствует себя свежим и отдохнувшим, что, по-моему, еще важнее. Ведь внешний вид во многом определяется внутренними ощущениями. Мужчина был плотного телосложения, но без пуза, роста среднего. Светло-русые волосы, в которых виднелось немало седых, начали редеть, на висках бросались в глаза залысины. Глаза олененка Бэмби (как о них неоднократно писали в газетах) смотрели внимательно, но тоже устало. Он был чисто выбрит, одеколоном пользовался с приятным запахом моря – я словно попала в слабую струю легкого морского бриза. Я не могла назвать его симпатичным, как, впрочем, и уродом. Внешность самая заурядная, ею он женщин привлечь точно не мог. Привлекал деньгами.

Одет был в темно-синий костюм очень хорошего качества, галстук – в тон. Я не специалист по ценам мужской одежды (как, впрочем, и женской), но предполагаю, что стоило все это дорого. По крайней мере, выглядело очень стильно.

– Как вы думаете, зачем я вас пригласил? – спросил олигарх.

Я ответила, что точно не знаю, но у меня есть несколько версий, правда, их не перечисляла, только сказала, что не сомневаюсь: его интерес ко мне – чисто профессиональный. То есть я ему нужна как журналистка, а не как женщина, что меня совершенно устраивает. Артем хмыкнул.

– О моем интересе к вам вы знали?

Я кивнула. Зачем скрывать? Да и показать надо, что мы тоже не лыком шиты.

– И что насчет моего внимания сказал уважаемый Иван Захарович?

– Он ему не понравился. Пожалуйста, не тяните кота за хвост. Скажите прямо, что требуется, а я так же прямо отвечу, пойду я на это или нет. Возможно, отвечу после консультации с Иваном Захаровичем или моим главным редактором. Вам нужны услуги нашего телеканала?

– В общем, да. Раз я пригласил вас, то право на съемку, конечно, получит ваш телеканал и освещать все будут издания вашего холдинга. О ваших процентах вы уж сами договаривайтесь с руководством. Лично вам – если вы согласитесь – я перечислю пятьсот тысяч евро. В любой банк мира, который вы назовете. Посоветуйтесь с Иваном Захаровичем. Он же теперь банкир, – олигарх хмыкнул. – Я бы посоветовал Швейцарию. Ивану Захаровичу про сумму гонорара вообще можете не говорить. И вообще никому. Я объясню, как вы сможете управлять счетом, как снимать деньги…

– Так, а что я должна сделать за пятьсот тысяч евро? – перебила я, сгорая от любопытства. – Я понимаю, для вас это не такие уж большие деньги, но для меня-то очень даже существенные.

Я вопросительно посмотрела на олигарха.

– Выйти за меня замуж, – сказал Артем Фисташков с самым серьезным видом.

Я раскрыла от удивления рот. Это последнее, что я ожидала услышать.

– Мне говорили, что вас трудно чем-то удивить, – легко улыбнулся олигарх. – Но, кажется, мне это удалось.

Я кивнула и сделала большой глоток апельсинового сока. От вина я отказалась, так как была за рулем, – не позволяю себе не капли. Мне много раз приходилось снимать ДТП и мертвых водителей, от которых шел запах алкоголя, не ушедший из тела вместе с жизнью.

– Вам что, жениться не на ком? – спросила я, немного придя в себя. – По-моему, вы – один из самых завидных женихов России. Вроде бы девушки вам пишут со всех концов нашей необъятной страны, а также ближнего и дальнего зарубежья, и предлагают себя на любых условиях. Я-то зачем? А судя по мелькающим рядом с вами дамам – или правильнее будет сказать, дивам? – я не в вашем вкусе, да и по возрасту не подхожу. Они у вас вроде бы все не старше двадцати, а мне уже за тридцать.

– То есть за меня замуж выходить не хотите? – уточнил Фисташков.

– Нет, не хочу, – твердо сказала я. – Даже за пятьсот тысяч евро. И за миллион. Мне это не нужно. И неприемлемо.

– Но один раз у вас уже был деловой брак, – напомнил олигарх.

Значит, и про немецкого барона выяснил?

Я на самом деле один раз была замужем – за немецким бароном Отто Дитрихом фон Винклер-Линзенхоффом, с родословной на несколько веков, причем знающим всех своих предков! Этот брак нужен был Ивану Захаровичу, у которого с бароном имелись свои дела, а жил барон у моей соседки Татьяны. Между ними возникли сильные чувства, которые теперь, правда, сошли на нет, но мы все поддерживаем отношения. Барон в качестве хобби пишет книги о России, я выступаю консультантом. Можно сказать, что это наш с Татьяной немецкий друг. О нынешних делах Ивана Захаровича с бароном я не спрашиваю. Все равно не скажет[1].

– Зачем вам деловой брак со мной? – спросила я у Фисташкова.

– Мне нужно устроить шоу, – вздохнул олигарх. – Свадьба и свадебное путешествие для этой цели подойдут прекрасно. Через месяц мы с вами тихо разведемся. Мои юристы уже подготовили для вас документы. Пусть их изучат юристы Ивана Захаровича и вашего холдинга. Можете нанять независимых экспертов. Я предлагаю вам участие в шоу за пятьсот тысяч евро. Мероприятие будет включать пышную свадьбу и свадебное путешествие – круиз по островам Карибского моря на арендованном мной теплоходе. Жить вы сможете со своим… мужчиной, – олигарх явно подбирал нужное слово для Витали. – Естественно, не привлекая ничьего внимания. Но он сможет оставаться и в моем доме, и в каюте. У нас будет каюта с двумя спальнями. В одной – вы с вашим другом, в другой я. Я не претендую на вас как на женщину. Но вы – единственная женщина, которая не претендует на меня! Я не могу никому больше предложить участие! То есть из всех, кто годится, чтобы стать моей женой, вы – единственная, кто на самом деле этого не хочет. Мне ведь нужна достаточно молодая, известная и симпатичная женщина. Вы подходите по возрасту, по внешним данным, и вы – очень известная личность. Ваши передачи смотрит огромное количество людей, ваши статьи с интересом читают. О ваших приключениях на грани фола тоже многим известно… Ни у кого из моих знакомых не возникнет вопроса, почему я женюсь на вас. Это, наоборот, поднимет мой рейтинг. Никому не удалось сводить вас под венец – про барона почти никто не знает, – а у меня получилось. И с вами я потом смогу развестись! От других баб мне будет не отделаться! Я же не просто так нанимал людей для изучения вашего характера и образа жизни. На меня работают очень хорошие специалисты – из разных сфер деятельности. И мне правильно сказали, что вы мне откажете.

– Но вы все равно решили проверить? Вдруг соглашусь? И буду прыгать от радости, что вы удостоили меня такой чести? Ответ: нет. Спасибо за ужин.

– Подождите, Юля! – напряженным голосом воскликнул олигарх. – Мои специалисты сказали и кое-что еще.

Я вопросительно посмотрела на Фисташкова.

– Я должен вас заинтересовать – не деньгами. Заинтриговать. Пробудить ваше любопытство.

– Ну, попробуйте, – усмехнулась я. – Только все равно подобное не для меня.

– Это не совсем шоу, – вздохнул Фисташков. – Это решение проблем. Таким вот оригинальным образом.

– Какие проблемы можно решить свадьбой и свадебным путешествием? Или вы хотите временно переписать часть недвижимости и акций на меня?

– Нет. Меня хотят уничтожить, и я решил, что таким способом могу выжить. – На слове «уничтожить» олигарх сделал особое ударение.

– Каким образом?! – воскликнула я. – И ведь у вас же охраны, что в армии какой-нибудь латиноамериканской страны!

– Охрана не всегда спасает, – вздохнул Фисташков.

Далее олигарх поведал, что еще точно не определился с заказчиком – имеется несколько кандидатур, и он как раз хочет в процессе нашего с ним совместного мероприятия выяснить личность негодяя. Более того, появление меня в качестве жены может остановить человека, желающего избавиться от Фисташкова. К тому же на свадьбу с моей стороны придут (и олигарх особо попросит их пригласить) люди из правоохранительных органов, с которыми у меня прекрасные отношения, и люди, так сказать, с другой стороны закона, питающие ко мне теплые чувства. Всех их олигарх приглашал в наше свадебное путешествие. Такое окружение – одна из гарантий его безопасности.

– Я думаю, что за месяц мне удастся вычислить того, кому я так мешаю, – сказал олигарх. – Женитьбой я ввожу вас в свое окружение. Иначе-то как? Я рассчитываю на вашу помощь. За это я плачу пятьсот тысяч евро. Естественно, беру на себя все расходы по организации свадьбы и круиза. Вы и другие представители вашего холдинга делаете репортажи с мест событий. Я думаю, что вы без меня решите, как все подавать. Ивану Захаровичу и вашему главному редактору вы, конечно, скажете истинную причину моего обращения к вам. Тем более и вам, и мне потребуется их помощь. Я думаю, что тот, кто так хочет от меня избавиться, в этот период расслабится. Он решит, что у меня свадьба, свадебное путешествие…

– А не наоборот? – спросила я.

– Может, и наоборот, – согласился олигарх. – Но я надеюсь этой свадьбой притупить бдительность моих врагов. Конечно, я нанимаю себе в помощники не только вас. На меня еще работают люди. Есть подозрения, что кое-кто с моих счетов денежки уводил. С одного офшора в другой перекидывал… Или что-то подобное делал. Но это не ваши заботы. Существуют финансисты. Вас я прошу мне подыграть и взглянуть на мое окружение свежим взглядом. Кто под меня копает? Ваш холдинг – очень подробно осветить мероприятия, чтобы все подумали: Фисташков занят свадьбой, ему Юлю Смирнову окрутить удалось, сейчас ему больше ни до чего. Ну как, согласны?

Я заявила, что дам окончательный ответ только после консультации с упомянутыми Иваном Захаровичем и Викторией Семеновной.

Глава 2

На военный совет собрались в загородном особняке Ивана Захаровича. Стол у хлебосольного хозяина, как всегда, ломился от яств. Кроме Сухорукова, присутствовали два его верных помощника (один из них – мой сожитель Виталя), главный редактор Виктория Семеновна, моя лучшая подруга Татьяна и я.

– То есть он намерен при помощи Юли – или нас всех – найти заказчика планируемого убийства? – уточнила Виктория Семеновна. – Но, по-моему, в лучшем случае мы сможем поймать киллера. А не факт, что киллер знает заказчика. Тем более если планируется убийство человека такого уровня… И я не поняла, уже были покушения или нет? И вообще откуда он узнал, что его заказали? Или это олигархическая паранойя?

– Я считаю, он хочет, чтобы мы провели расследование и выяснили, кто большего всего хотел бы от него избавиться, – заявила Татьяна. – У кого есть достаточно веские основания? Причем это могут быть основания, о которых Фисташков даже не догадывается. Мы все будем держать глаза и уши открытыми. Что-то увидим, что-то услышим. Он понял, что его службы безопасности для этого недостаточно. Нужны люди со стороны. Тем более кого-то в службе безопасности могли перекупить. Он не знает, к кому обратиться. А Юля прославилась независимыми расследованиями.

– Я не думаю, что его хотят именно убить, – сказала я. – Он использовал слово «уничтожить». Возможно, речь идет о рейдерском захвате компании. Информация стоит дорого, цена ее растет, а значит, растет и цена информационных технологий. Именно эти технологии проводит в жизнь Артем Фисташков.

– Я тоже думаю, что дело в его бизнесе, – высказал свое мнение Иван Захарович.

Артем Фисташков начинал свой бизнес в конце восьмидесятых годов с торговли компьютерами. По-моему, большинство сегодняшних российских миллиардеров начинали как раз с этого. Но потом они так и не занялись информационными технологиями, Фисташков же продолжил заниматься как раз этим. Его компания «IT-Инвест» известна не только в России, но и далеко за ее пределами. Конечно, всех деталей этого бизнеса я не знала. Но сделавший мне предложение руки без сердца олигарх абсолютно точно занимался созданием баз данных (естественно, очень крупных), центров обработки этих данных, различных прикладных систем (в основном для банков) и обеспечением безопасности. То есть Артем Фисташков имел отношение ко всем отраслям, где используется компьютер. Основная масса его клиентов были корпоративными. Конечно, среди них больше всего банков, но присутствовали и государственные структуры, как силовые, так и, например, избирательные комиссии в ряде регионов.

– Так мы поедем в свадебное путешествие или не поедем? – спросила Виктория Семеновна.

Нужно отметить, что Виктория Семеновна всю жизнь предпочитала женщин (хотя в советские времена ей приходилось это скрывать, и она даже успела родить сына, с которым отношений не поддерживает). Внешне она здорово напоминает мужика, рост у нее – метр восемьдесят, плечи широченные, ноги здоровенные (хребет слону можно переломить), размер носит шестидесятый, курит только «Беломор», говорит хриплым, прокуренным голосом и не имеет никаких комплексов. Из одежды предпочитает брюки со свитерами навыпуск, волосы не красит, седины не стесняется, маникюр не делает, глаза не подводит, мысли о пластических операциях или даже косметических массажах лица ее голову не посещают. Но зато Виктория Семеновна – человек исключительно порядочный, в особенности в денежных делах, а ко мне относится как к непутевой, но любимой дочери. По крайней мере, я всегда могу рассчитывать на ее помощь и защиту.

– Виталя, ты готов жить с олигархом? – спросила Татьяна. У них не очень хорошие отношения, и терпят они друг друга исключительно из-за меня.

– Я готов защищать Юлю от олигархов и не олигархов! – рявкнул Виталя на мою соседку. – Никакого Фисташкова я к ней близко не подпущу!

– Юль, а он вообще противный? – спросил Дима, второй верный помощник Ивана Захаровича.

Поскольку слово «противный» (в определенном контексте) приобрело в русском языке одно новое значение, я пояснила, что как мужик Фисташков меня совершено не интересует (при этом мило улыбнулась Витале), но отторжения как человек он у меня не вызвал. При личном общении показался мне каким-то средненьким и сереньким. В советские времена так выглядели младшие научные сотрудники в НИИ (если не считать костюма, галстука и часов). По-моему, если бы этот олигарх проехался в общественном транспорте или прогулялся по улице (естественно, предварительно сменив одежду), то на него никто не обратил бы внимания.

– Но он же постоянно мелькает в прессе! – воскликнула моя соседка.

– Танечка, теперь такие технологии есть – из макаки фотомодель можно сделать, – заметила Виктория Семеновна и заговорила серьезным тоном. – Фотографии, конечно, обрабатываются, снимают штатные или нанятые за большие деньги фотографы и операторы – поэтому он и выглядит соответствующим образом. Ну и антураж – он же все время в окружении нескольких роскошных блондинок, которым достает до груди, в лучшем случае – до подбородка.

– Юля, он в жизни узнаваем? – поинтересовался у меня Иван Захарович.

Я кивнула, но тут же повторила вслух свои мысли насчет появления олигарха в общественном транспорте.

– Хм… – задумчиво произнес Иван Захарович.

– Что вы хотите этим сказать? – уточнила я.

– Не люблю я таких сереньких типчиков, – признался Сухоруков. – Не верю я им.

– Я вообще олигархам не верю! – захохотала Виктория Семеновна. – И нас таких в стране очень много. Явно он что-то замутить решил. Но нам сейчас решить надо – участвуем мы все в этом деле или не участвуем. Юльке же подставляться придется! И мы точно не знаем как. Зачем он хочет ввести ее в свое окружение?

После речи Виктории Семеновны все собравшиеся почему-то дружно развернулись и посмотрели на меня.

– Последнее слово за тобой, – сказал Виталя. – На меня можешь рассчитывать. Я тебя не оставлю.

– Я буду свидетельницей, как всегда, – заявила Татьяна, хотя была свидетельницей только на моей свадьбе с бароном. Но ведь знает, что и на всех последующих будет тоже она. – И не оставлю тебя.

– Я тоже, – с самым серьезным видом объявил Иван Захарович. – А уж я-то, как ты знаешь, могу обеспечить настоящую защиту. Как я понял, количество гостей с твоей стороны не ограничено?

– Насчет меня и ребят из холдинга ты сама все знаешь, – сказала Виктория Семеновна. – Камеры все время будут работать. А уж народу тебя представим в самом лучшем виде. Я уже представляю заголовки в наших изданиях… А какую заставку на телеканале сделаем…

Я поняла, что все рассчитывают на мое согласие. Мне тоже стало интересно разобраться с этим делом и посмотреть на жизнь олигарха изнутри. И вообще за бароном замужем была, теперь за олигарха схожу, а потом можно думать и о нормальном браке.

Глава 3

Потом мы с Виталей и Татьяной отправились в гости к моим родителям – чтобы они о предстоящей свадьбе дочери узнали из моих уст, а не из средств массовой информации или от каких-нибудь своих знакомых, регулярно смотрящих наш телеканал и читающих наши издания. Да ведь и родителей следовало пригласить на свадьбу единственной дочери. Правда, на моей первой – с бароном – они не были и даже не знали, что я какое-то время считалась чьей-то женой. Тогда я решила их не волновать. У папы все-таки сердце, у мамы – давление. Но там свадьба была скромная и нигде не отмечалась, тут же планируется пышное торжество с освещением в СМИ.

Моя мама очень любит Виталю, который, как я какое-то время тому назад выяснила, бывает у моих родителей и без меня. Да и когда все считали меня погибшей в тайге, именно Виталя очень поддержал моих родителей. После успешного возвращения я узнала, что он всегда испытывал ко мне теплые чувства, только никогда этого не показывал. Но это было единственное проявление скромности в жизни Витали[2].

К нашему приезду мама успела испечь ватрушки.

– Танечка, а ты-то что одна? – печально посмотрела на мою подругу мама, потом перевела взгляд на Виталю: – Познакомил бы Таню с каким-нибудь своим другом. Неужели нет никакого хорошего одинокого мужчины…

– Мама! – пресекла я в зародыше попытки родительницы, пусть и совершаемые из благородных побуждений. – Мы сами разберемся.

Отец, как всегда, меня поддержал. Он против попыток насильственного сватовства, которым страсть как любят заниматься мама и все ее подруги.

– Какие новости? – спросил отец, обводя взглядом нас троих. – Опять что-то планируете?

– Я собираюсь замуж, – объявила я родителям.

– Ой, ну наконец-то! – всплеснула руками мама. – Виталик, я так рада! Я давно смотрю на тебя как на сына…

– Не за меня, – сказал Виталя.

– То есть как? – пораженно спросила мама, потом вроде как очнулась: – Виталя, куда ты смотришь? Ты позволяешь, чтобы Юлю у тебя увели? – Потом мама повернулась ко мне: – А ты что же? С одним живешь, за другого замуж выходишь? И как тебе не стыдно перед Виталей? Такой хороший парень, терпит все твои выходки, твою ненормальную работу…

– А за кого? – спросил папа, с трудом сдерживая улыбку. По-моему, он догадался, что предстоящее бракосочетание единственной дочери – это очередное приключение, в котором также собираются участвовать мой сожитель и лучшая подруга.

Я сказала. Папа разразился диким хохотом. У него аж слезы на глазах выступили. Мама сидела с открытым ртом.

– Между прочим, один из самых завидных женихов России, – невозмутимо сказала я. – В Москве еще один неоприходованный олигарх есть, но рядом с тем я бы смотрелась комично – тому я со своим ростом достану только до пупа. В любом случае тот не предлагал, вероятно, даже не знает о моем существовании.

Папа, не прекращая смеяться, сообщил, что недавно видел в продаже «Справочник невесты», в котором перечислены самые завидные женихи России по отраслям деятельности. Указываются даты рождения, рост, цвет волос, увлечения, упоминаются прошлые девушки (вероятно, для определения предпочитаемого типажа) и даются рекомендации, где можно этого кандидата встретить.

Татьяна спросила, видел ли папа, чтобы справочник покупали. Оказалось – видел. Две девушки, скорее всего школьницы старших классов, с многочисленными сережками в различных частях тела, приобретали книжку вскладчину. Я добавила, что рекомендации, как выйти замуж за миллионера, у нас в стране продаются огромными тиражами. Я сама с большим интересом рассматриваю девушек, которые на моих глазах их покупают или читают. Признаться, поразилась, увидев одну особу лет сорока, которая погрузилась в изучение вопроса, стоя в очереди в сберкассе. Я думала, что эти книги рассчитаны на более молодую аудиторию. Но, как говорится, не судите, да не судимы будете. Если я не хочу замуж за миллионера (а за миллиардера тем более), то это не значит, что от таких желаний свободны другие.

– А надолго замуж собираешься? – уточнил папа.

– На месяц, – сообщила я. – На свадьбу пойдете?

Папа сказал, что в балагане участвовать не будет, ему хватит и телевизионного репортажа.

– Ведь пройдет репортаж?

– И не один. Недели две народ веселить будем.

– Я обязательно пойду, – сказала мама. – Первая свадьба единственной дочери…

– Вторая, – сказала я. Пришлось сообщить про немецкого барона, о похождениях которого в России мои родители читали в моих статьях.

Папа сказал, что давно так не веселился. Мама хваталась рукой за грудь, потом опять перевела взгляд на Виталю.

– А ты где будешь, пока она замуж ходит?

– Я все время буду рядом с Юлей.

– Все время? – уточнил папа.

Мы пояснили моим родителям, что Виталя поедет вместе со мной в дом олигарха, а потом в каюту олигарха на теплоходе.

– Он голубой? – спросил папа.

– Но он же все время с толпой девушек! – воскликнула мама.

– Маскируется, – сказал папа. – Раз до сорока трех лет ни разу не был женат – подозрительно.

– Может, не хочет ни с кем деньги делить, – заметила Татьяна.

– Это вопрос решаемый, – ответила я Татьяне. – Брачный контракт, толковые юристы – и он остается при своем. Конечно, сложнее, если жена с молодости и много знает. Но здесь другой вариант.

– А если была жена? Или дети есть? – вдруг обеспокоенно спросил Виталя и посмотрел вначале на меня, потом на Татьяну. – Мало ли что они не упоминаются в официальной биографии.

Виталя почему-то вспомнил одного водочного короля, имеющего двоих детей. Об их матери не известно ничего. Мужчина окружен моделями (как и Фисташков), которые не посягают на его свободу. Им нужны только деньги.

А если жена или дети (а у Фисташкова вполне могут быть совершеннолетние дети) решили оттяпать кусок компании? Или всю? И наняли киллера? Ведь отцовство теперь можно установить и после смерти предполагаемого родителя. Фисташкова убивают, на сцене появляется мать его ребенка, делается экспертиза – и дитя вместе с мамочкой оказываются богатыми наследниками. Даже если составлено завещание, при толковом юристе определенная доля будет получена. А уж тут юристы станут биться как львы – при таких-то суммах.

– Юля, ты претендуешь на деньги Фисташкова? – уточнил папа.

Я покачала головой.

– Ну и тогда какое тебе – и вам всем – дело до того, была у него жена в молодости, есть у него дети или нет детей?

Мы втроем покачали головами. Я повторила, что мать ребенка могла нанять киллера, которого опасается олигарх, или людей, пытающихся отобрать фирму. А он точно опасается, причем мне при встрече точно не сказал, чего именно. Вероятнее всего, боится лишиться и жизни, и фирмы.

– Неужели Фисташков сам не сообразил – если таковая баба в природе существует? – удивленно посмотрел на меня папа. – Думаю, что этот вариант вы можете исключить. Его он и без вас проверил – если было что проверять.

– Юленька, за олигархом твоим киллер гоняется?! – всплеснула руками мама. – Юленька, может, тогда не надо за него замуж выходить? Вон Виталя есть, за ним никто не гоняется.

«Виталя сам кого хочешь прибьет», – подумала я, но вслух ничего не сказала. Вероятно, мысль посетила не только меня, потому что мы с Татьяной многозначительно переглянулись. Маме я сказала, чтобы она не волновалась – и у олигарха, и у Ивана Захаровича, который будет выступать в роли посаженого отца, охраны предостаточно. По крайней мере, меня защитят. И Виталя все время будет рядом.

– Значит, всем нужно просто расслабиться и получать удовольствие, – улыбнулся папа. – Развлекайтесь, дети. Когда еще, Юля, за олигарха удастся замуж сходить? – И отец опять рассмеялся.

Я попросила маму не рассказывать никому из ее подруг, что я выхожу замуж «понарошку» и только на месяц.

– Конечно, она не будет, – ответил вместо мамы папа. – Она всем хвастаться начнет, что тебе, доченька, удалось такого мужика отхватить, на которого чуть ли не все незамужние девушки страны претендовали. Правда, дорогая?

Мама нахмурилась, потом вдруг спросила, можно ли пригласить на свадьбу тетю Раю. Насколько мне известно, это самая большая сплетница из маминых подруг. Если на свадьбе побывает тетя Рая, то можно не беспокоиться – весь город без помощи средств массовой информации узнает о том, что происходило: кто присутствовал и с кем, во что был одет, чем кормили, как дрались.

– Мы должны согласовать этот вопрос, – с каменным лицом заявил Виталя. Хотя, по-моему, если олигарх хочет шоу, о котором должно узнать как можно больше народу, то тетю Раю звать было нужно обязательно.

И в результате ее пригласили.

Я обещала позвонить маме, чтобы предупредить о времени, к которому она должна быть готова в первый день, и мы квартиру моих родителей покинули.

Уже дома Виталя сказал, что должен еще покопаться в прошлом олигарха, – и покопался. Правда, полученная информация нам мало помогла в расследовании, но повеселила.

Артем Фисташков с детства увлекался фотографией, и в последнее школьное лето отправился на юг поработать фотографом на пляже. Вместе с ним поехали два «ребенка фестиваля», рожденные белыми и явно любвеобильными мамочками, пропитанными духом интернационализма. Где с ними познакомился школьник Фисташков, осталось тайной. «Дети фестиваля» ходили по пляжу в травяных юбочках, а Артем – с фотоаппаратом и… ослом, перекрашенным в зебру.

У хозяина дома, в пристройке к которому поселились молодые люди, имелся осел, которого он согласился сдать в аренду будущему олигарху. Фисташков каждое утро красил осла гуталином и зубной пастой, потом вел на пляж, где жадные до экзотики советские граждане фотографировались с молодыми неграми и зеброй. Это были первые существенные (в особенности по советским временам) деньги, заработанные будущим олигархом.

В официальной биографии про этот способ зарабатывания денег ничего нет, правда, я, узнав про перекрашивание осла в зебру, поняла, почему не стала и никогда не стану олигархом. Таких идей – и аналогичных им – у меня не появлялось никогда. Виталя сказал, что в прошлом у каждого нашего богача есть нечто подобное.

Глава 4

Следующим этапом значилась покупка свадебного платья. Олигарх выдал мне карточку на расходы и велел не экономить. Я должна выглядеть достойно. Но у нас с Виталей и Татьяной имелись свои соображения насчет выбора платья, одобренные Иваном Захаровичем. Сухоруков даже посокрушался, что не ему первому пришел в голову довольно надежный способ защиты моей персоны.

Для начала мы заехали в два обычных салона свадебных платьев, чтобы посмотреть, какие наряды предлагаются потенциальным невестам. Откровенно говоря, я пришла в ужас. Даже если бы у меня не было особых требований, я не взяла бы ничего из этих двух магазинов и бесплатно. Возможно, в других салонах иной выбор. По крайней мере, мне очень хочется на это надеяться.

В этих двух предлагались сильно декольтированные платья с огромными юбками колоколовидной формы, под каждой из которых легко могла бы разместиться пара телохранителей (если бы я так решила себя обезопасить), или телохранитель и оператор Пашка с камерой. Или Пашка со своим любимым собутыльником патологоанатомом Василием. Хотя на шоу, возможно, появление из-под юбки невесты пары мужиков пришлось бы кстати. Прикольно. Но мы преследовали другие цели. Я не знаю, кому могли бы понравиться предлагаемые огромные рюши или воланы, а также совершенно жуткие искусственные цветы, а то, что в салонах называлось кружевами… Кто это все шьет?! Кто это все покупает?!

При виде фаты я почему-то подумала о привидениях и саване, и тут мне в голову ударила мысль…

– Поехали в салон «Печаль», – сказала я Татьяне и Витале. – Там меня хорошо знают и один раз здорово помогли[3].

Судя по названию, можно догадаться, что в салоне «Печаль» продают траурные платья. На них тоже есть спрос, но не такой большой, как на свадебные. Я лично знаю только одно такое место. В нем работают хозяйка и две продавщицы.

– Ты решила побить рекорд оригинальности? – хмыкнула Татьяна. – Появиться на свадьбе в черном платье? Траур по жизни свободной журналистки? Траур в связи с выходом замуж за олигарха? Ну что ж, поехали.

– Юлька… – робко открыл рот Виталя. – Может, не надо? По-моему, это все-таки перебор. Хотя шефу можно позвонить и…

– Вы не поняли, – сказала я двоим сопровождающим. – Хозяйка «Печали» в свое время говорила мне, что у нее работает великолепная портниха, которая и шьет шедевры, выставленные в магазине. Иногда работает под заказ. Я хочу обратиться к ней за помощью.

Продавщицы в салоне меня тут же вспомнили, вызвали хозяйку, с которой мы расцеловались, и я сказала, что мне через десять дней нужно свадебное платье, которое будет надеваться на бронежилет. Виталя тут же извлек из сумки облегченный бронежилет, сшитый специально на меня. Оказалось, он уже давно был подготовлен Иваном Захаровичем, и Сухоруков планировал подарить его мне на день рождения. Кому какие подарки готовят… Хотя я лично бронежилету обрадовалась гораздо больше, чем другие – золоту и бриллиантам. Я-то думала, что его еще придется заказывать – под мою субтильную фигуру. Сухоруков сокрушался из-за того, что я первая подумала про бронежилет под свадебным платьем. Но жизнь-то моя!

– И никто не должен догадаться, что вы в бронежилете? – уточнила хозяйка салона «Печаль».

Я кивнула и пояснила, что в платье также должно быть несколько скрытых карманчиков – для диктофона, лучше – двух, микрофотоаппарата, мобильника. Более того, платье не должно стеснять моих движений. Не исключено, что мне придется бежать, где-то пролезать, быстро поворачиваться.

Хозяйка пошла звонить своей портнихе, чтобы предупредить ту о нашем скором появлении у нее дома, а потом сама поехала вместе с нами.

Как выяснилось, портниха смотрела все мои передачи, хотя бы для того, чтобы знать заранее, когда у нее будет завал с работой. После показа мною насильственной смерти кого-то из бизнесменов в салон «Печаль» обычно прибывают дамочки, желающие блеснуть нарядами и на похоронах.

Я повторила портнихе свои требования к платью.

– Материал на ваше усмотрение, – сказала я ей. – Мне все равно. Длина, наверное, чуть ниже колена, но свободная юбка. Что-то типа платьев, в которых обычно изображают Мэрилин Монро.

– Рукав длинный?

– Да. Хорошо бы сделать потайные карманчики в манжетах.

Виталя вставил, что платье должно выглядеть дорого и выпендрежно. Средства не ограничены. Платит олигарх. Нужно соответствовать статусу его невесты.

– Простите, Юля, а кем вы будете на свадьбе? – спросила хозяйка салона «Печаль» после того, как мы высказали все требования. Она что, не поняла?! – Или это будет не свадьба?

Я пояснила, что собираюсь принять участие в свадьбе, на которой мне предстоит исполнить роль невесты.

– А вы жених? – посмотрела хозяйка салона на Виталю. – Вообще-то считается, что жениху нельзя видеть платье невесты до свадьбы.

Но я же только что говорила про статус невесты олигарха! Неужели никак не могут поверить? Хотя, зная меня лично… Что меня в таком случае ждет в ближайшее время? Жизни же спокойной не будет! Виталя сказал, что он – любимый мужчина, и я пояснила женщинам, в каком шоу мы все собираемся участвовать, только попросила не рассказывать ничего знакомым. В ответ обещала бесплатную рекламу. Или в телепередаче, или в статье вверну, что удовлетворяющее всем моим требованиям свадебное платье мне смогли обеспечить лишь в салоне траурных услуг.

– Мы умеем хранить тайны, – сказала хозяйка салона. – Мы ведь хотим и дальше с вами работать, Юля! Надеюсь, что все необходимые вам платья вы будете заказывать только у нас.

Хозяйка салона «Печаль» подозревала, что с моей работой я могу стать ее постоянной клиенткой.

Потом мы принялись за обсуждение наряда Татьяны, которой предстояло исполнять роль свидетельницы, и тоже, естественно, в бронежилете. Татьяна сказала, что желает видеть себя в голубом, а вообще это не так важно.

– Почему неважно? – спросил Виталя. – Может, мужика там себе присмотришь?

– Из олигархов? Больная я, что ли?

После снятия мерок Виталя сказал, что больше в наших поездках по магазинам участвовать не намерен, туфли мы выберем без него, высадил нас на Владимирском проспекте, где масса обувных магазинов, и уехал. Я бы, конечно, предпочла кроссовки (на тот случай, если придется убегать), но пришлось выбрать туфли на низком каблуке. Фату мы все-таки купили в салоне, который случайно заметили на боковой улочке.

Вечером я решила поговорить с Виталей – меня на самом деле волновали его чувства. Мало ли что я выхожу за олигарха «понарошку» – ведь выхожу все-таки за другого мужчину!

– Но живешь-то ты со мной, – невозмутимо заметил Виталя. – Ты еще спроси, не ревную ли я к оператору и патологоанатому, с которыми ты проводишь столько времени и которые периодически ночуют в соседней комнате, потому что тебе лень развозить их по домам, а сами они добраться не в состоянии. Не заморачивайся.

Я обняла Виталю и потерлась щекой о его щеку. Как мне все-таки повезло!

Глава 5

Я не прекращала работать до самого дня свадьбы, но жизнь моя существенно осложнилась. Все знакомые и масса незнакомых людей жаждали узнать, как мне удалось окрутить олигарха, который до сорока трех лет ни на ком не женился. Я таинственно улыбалась. Людям не следовало знать, что это шоу и мы через месяц разведемся. Пусть думают, что свадьба – настоящая, а то еще дойдет до врагов олигарха, которых мне, в частности, предстояло искать.

Наш телеканал давал анонсы, в которых сообщалось, что в ближайшее время вместо «Криминальной хроники» будут даваться репортажи со свадьбы Юли Смирновой с олигархом Фисташковым и свадебного круиза по Карибскому морю на арендованном олигархом теплоходе. После окончания круиза возобновится «Криминальная хроника», и ее ведущей все так же буду я. Я сама, правда, не исключала, что сюжеты со свадьбы и из свадебного путешествия придутся как раз для «Криминальной хроники»…

За два дня до намеченного торжества, когда я работала над очередной статьей для «Невских новостей», в дверь моей квартиры позвонили. Виталя в это время готовил ужин. Оператор Пашка сидел на кухне и пил пиво, а в гостиной спал патологоанатом Василий. Он сегодня приехал в холдинг за Пашкой в очень дурном расположении духа. Пришлось заниматься совсем молоденькой девчонкой, изнасилованной и жестоко убитой. После таких дел Василий, который, кажется, уже видел все, напивается в хлам. Открывать пошел Виталя, потом крикнул меня.

На пороге стояла холеная дама неопределенного возраста (поскольку лицо было уж слишком гладким – явно после пластической операции), среднего роста, скорее худая, чем полненькая, сильно накрашенная, с усыпанными кольцами пухлыми пальцами, в длинных серьгах, лежащих на плечах, и шляпе с огромными полями. «Интересно, они в мою дверь пройдут?» – почему-то подумала я. Камни на пальцах показались мне настоящими, а в ушах, по-моему, позвякивало индийское серебро с самоцветами. На даме был серый плащ до пят, что под ним – рассмотреть не удалось.

– Вы Юлия Смирнова? – спросила дама суровым тоном, внимательно меня осматривая, потом задумчиво произнесла: – Вообще-то похожа… Или не совсем?.. Значит, на чужие денежки нацелилась? – резким тоном спросила дама и тут же повернулась к Витале: – А вы кто такой?

– Муж, – сказал Виталя. – Гражданский.

Дама открыла рот, издала какой-то неопределенный звук, посмотрела на меня, на Виталю и явно принялась что-то обдумывать.

Из кухни появился Пашка с бутылкой пива в руках. Пашка слегка покачивался и то и дело приваливался к стенке.

– А это кто? – ошарашенно спросила дама.

– Любимый мужчина, – сказал Пашка.

Дама в шляпе опять издала странный звук. Тут со стороны гостиной послышался шум – и показался Василий на четвереньках. Василий уверенно следовал на кухню и мычал.

– Это еще один любимый мужчина, – сказал Пашка, которому довелось видеть множество странных теток, правда, шастающих к нам в холдинг, а не ко мне домой. Но находятся и граждане, которым удается узнать мой домашний адрес.

– У вас гарем? – спросила дама.

– Вы, может, представитесь? – подала голос я, не отвечая на поставленный вопрос. – И скажете, зачем пожаловали? И почему ко мне домой, а не в холдинг? Кстати, откуда у вас мой домашний адрес? И по какому праву вы мне задаете эти вопросы?

Вместо ответа дама, так и стоя на пороге и не позволяя Витале захлопнуть дверь, достала мобильный телефон, украшенный то ли стразами, то ли бриллиантами (на глаз я это определить не могу), и запустила набор номера.

– Темуля, ты в самом деле женишься на Юлии Смирновой? – спросила она неизвестного мне абонента. Хотя нет, простите, известного. Вероятно, дама звонила Артему Фисташкову. Неужели это его мама? Он на нее был совершенно не похож. – А то у нее тут какой-то мужик проживает и мужем представляется. И еще двое алкашей – любимыми мужчинами.

Внезапно распахнулась соседняя дверь и появилась Татьяна с помойным ведром.

– Что тут происходит? – спросила подруга. – Это еще кто такая?

Я успела быстро подмигнуть Татьяне.

– Ведро ей на башку надеть? – невозмутимо продолжала та. – Или сама уберется?

– Надеть, – сказал Пашка. – Помои на шляпе будут прикольно смотреться.

Незваная гостья завелась с полоборота, позабыв о разговоре по мобильному. Но Татьяну так просто не возьмешь, и она страсть как любит поругаться и пар выпустить. Ее знают во всех окрестных магазинах, а в нашем ЖЭКе всех просто трясет при одном появлении моей соседки. Правда, благодаря Татьяниной скандальности у нас и лестницу убирают, и лед зимой во дворе песочком посыпают, и даже швы на фасаде дома между панелями в нашем подъезде загерметизировали. После этого у меня перестало дуть по ногам, а в некоторых квартирах еще и влага теперь не проникает в дождливую погоду, как происходило до герметизации.

Из квартир на верхних и нижних этажах стал выглядывать народ. Но орущая баба внезапно замолчала и рухнула на площадку. Я выглянула из квартиры, в которой так пока и оставалась, и увидела, что из Татьяниной квартиры полезли змеи, разведением которых занимается моя подруга. Их у нее штук шестьсот, она разводит их из-за яда, кожи, для зоопарков и просто любителей и имеет с этого очень неплохой доход.

Когда крики Татьяны и незваной гостьи прекратились, я поняла, что из трубки, откатившейся в сторону, доносится обеспокоенный мужской голос. Я взяла трубку в руки и вскоре поняла, что на самом деле беседую со своим будущим законным мужем. Как могла, объяснила ему ситуацию.

Он подтвердил, что это его мама, и выразил большое сожаление от того, что она узнала мой адрес. Обещал приехать через полчаса и забрать. Пока просил приютить в квартире.

Татьяна предложила для этой цели свою, заявив, что маме олигарха в воспитательных целях будет хорошо полежать перед террариумами – чтоб не ходила в гости, когда не приглашают. Татьяна выбросила мусор и рявкнула на Виталю, чтобы помог оттащить мою будущую свекровь к ней. Мы закрыли мою квартиру и всей компанией переместились в самую большую комнату Татьяниной четырехкомнатной, где от пола до потолка располагаются террариумы. Когда Татьяна в свое время меняла электропроводку (ей требуется обогрев для любимых зверушек), тетка из Петроэлектросбыта, которая пришла для оценки мощности, рухнула в обморок, а ведь тогда террариумов было значительно меньше.

По центру комнаты с самым большим количеством домиков для питомцев у Татьяны стоит столик с креслами. Там она принимает клиентов. В одно кресло Виталя опустил незваную гостью, в трех других расположились мы с Татьяной и Пашка с камерой, которую он на всякий случай взял с собой. Мало ли что заснять придется. Себе Виталя притащил стул и оседлал его. Василий, которого мы также прихватили, заснул на диванчике в соседней комнате. Тетка в теперь криво сидящей шляпе вскоре пришла в себя, обвела нас всех осоловевшим взглядом, потом заметила террариумы с копошащимися в них змеями – и снова отключилась.

К ее очередному приходу в чувство прибыл олигарх. Охрану оставил на лестничной площадке, в квартиру Татьяны вошел один. С Виталей и Пашкой поздоровался за руку, нам с Татьяной ручки поцеловал. По террариумам только мазнул взглядом. Вероятно, знал – если он интересовался мной, то не мог не выяснить про мою лучшую подругу и соседку и ее род занятий. Виталя притащил олигарху кресло из соседней комнаты. Я подумала, что олигарх с мамой выглядят скорее ровесниками, а не представителями разных поколений. Вот что значит современная пластическая хирургия!

– Ну и как это понимать, мама? – спросил олигарх после того, как дама в очередной раз очнулась и стала обмахиваться шляпой, создавая весьма ощутимые порывы ветра.

При виде сына в маму просто на наших глазах стала вливаться энергия. Я поразилась перемене, а также силе голоса, который никак не подходил явно немолодой даме. Правда, старушкой ее язык не поворачивался назвать из-за ее холености. Но раз олигарху сорок три, ей должно быть как минимум шестьдесят, а вероятно, и больше.

Мама относилась к великовозрастному сыну, как к маленькому мальчику, и соответствующим образом с ним разговаривала. Именовала исключительно Темулей. Олигарх от этого имени морщился, но терпел. Из разговора мамы с сыном мы выяснили, что родительница о предстоящем бракосочетании сына узнала из средств массовой информации и тут же помчалась разбираться с нахалкой, нацелившейся на деньги ее мальчика. В свое время мадам вовремя пресекала попытки своего мальчика сочетаться браком со всякими шалавами, и в результате никто из шалав или их отпрысков, рожденных неизвестно от кого, не претендует на заработанное непосильным трудом. За это деточка должна благодарить маму, которая на него положила жизнь и растила одна.

Признаться, мне стало жаль олигарха, и я не исключала, что Артем Фисташков стал богачом, чтобы отделиться от мамы (во всех смыслах), пореже ее видеть, имея для этого веские оправдания (работа по восемнадцать часов в день), и доказать ей, что он сам по себе чего-то стоит и уже давно не является маленьким ребенком.

Внезапно она повернулась ко мне.

– Ты собираешься жить с моим сыном?!

– Нет, – спокойно ответила я.

– Что?! – выпучилась на меня дама.

– Она не собирается со мной жить, – сказал Артем Фисташков. – Она живет с другим мужчиной, как ты видишь. И у нее вообще нет недостатка в мужчинах, – добавил сын, заметив входящего в комнату на четвереньках Василия. Василий сделал вокруг нас круг почета и удалился.

– А что она собирается делать? – спросила мадам Фисташкова у сына после того, как проводила Василия ошарашенным взглядом. Кстати, а почему не у меня самой?

– Через два дня Юлия выйдет за меня замуж. Надеюсь, Юлия, вы не передумали?

– Пока нет, – ответила я. – Но…

– Кто-нибудь из ее знакомых уголовников тебя убьет, а она получит наследство! – рявкнула мама олигарха. – Ты хоть одну ее передачу смотрел? Она только и делает, что по тюрьмам шастает и преступников всяких снимает. Мне непонятно, чем ты думал, когда предлагал этой… журналистке руку и сердце!

Я спокойно вставила, что господин Фисташков ни руки, ни сердца мне не предлагал, и я вообще без них как-нибудь обойдусь, и попросила сына объяснить маме ситуацию.

– Кстати, она будет на свадьбе? – уточнил Виталя у олигарха. – Нужно знать заранее, чтобы соответствующим образом подготовиться.

– Не должна была, – пояснил Фисташков. – Я ее в Лондон отправил проветриться, надеялся спокойно жениться и отбыть в круиз, так откуда-то узнала про свадьбу и принеслась в Россию. Извините нас. Я решу этот вопрос. Пойдем, мама, я тебе все объясню.

Маму олигарха из квартиры Татьяны выводили два дюжих охранника. Она попеременно орала, что обязательно будет на свадьбе единственного сына и не пустит его в загс.

– Теперь мне понятно, почему он до сорока трех лет не женат, – хмыкнула Татьяна. – Но нельзя же позволять родителям так контролировать свою жизнь!

Глава 6

Наконец наступил момент свадьбы. Олигарх выбрал будний день, когда районный загс обычно не работает, но договорился, чтобы его открыли специально для нас. Ему не требовались гости с других бракосочетаний и чужие машины, занимающие стоянку перед зданием. Наши все и то не помещались. Арендовать один из Дворцов бракосочетания было нереально, так как там все расписано заранее, а приглашать куда-либо регистратора Фисташков почему-то не хотел. Хотел жениться в загсе, как обычный гражданин, – по крайней мере, он сам так выразился.

С моей стороны были мама с тетей Раей, Татьяна (свидетельницей), Иван Захарович с верными оруженосцами Виталей и Димой и еще несколькими представителями службы безопасности, которые рассредоточились по территории, смешиваясь с представителями службы безопасности олигарха, Виктория Семеновна, оператор Пашка, его верный собутыльник патологоанатом Василий, а также несколько коллег из нашего холдинга. Все прибыли с фотоаппаратами или камерами. Также с моей стороны присутствовала супермегазвезда Артур Небосклонов, давний знакомый, с продюсером. Супермагазвезда отдает голубизной, правда, представляется народу как супермужчина, супержеребец, мечта женщин всех возрастов и герой нашего времени в целом. Голосом кастрата Небосклонов поет слащавые песенки о любви, его физиономию регулярно показывают по телевизору, она смотрит на граждан с плакатов, страниц газет и журналов. Артур вызывает восторг у определенной части населения, а его любовная лирика льется из окон. Мне с ним неоднократно приходилось сталкиваться по жизни и даже спасать для поклонниц и будущих поколений (как он сам выражался), так что он мне многим обязан и точно знает, что он мне на фиг не нужен, а ему самому, не исключено, когда-нибудь снова потребуется моя помощь. Он мне даже песни посвящал, что вызвало жуткую ревность поклонниц, но Артур заявил, что любит меня как сестру. Новые клипы Небосклонова первым демонстрирует наш телеканал – благодаря моим личным контактам и с Артуром, и с его продюсером.

Я заранее обговорила с олигархом вопрос приглашения на свадьбу Артура. Жениху было все равно, и он сказал, что, если холдинг возьмет на себя обеспечение музыки, он будет только рад. Продюсер тут же ухватился за идею, понимая, что выступление Небосклонова на моей свадьбе с олигархом, а также отправление в круиз – это очередная, причем бесплатная реклама, и даже отменил какие-то концерты. Артур сказал, что специально для церемонии напишет новую песню. Продюсер также обещал привести каких-то своих новых протеже для музыкального сопровождения обжорства, намеченного в элитном загородном ресторане, о котором я раньше никогда не слышала. Видимо, там никого не убивали, а если и убивали, то тихо вывозили трупы без привлечения следственной бригады и журналистов.

Артур Небосклонов в личной беседе посетовал, что я не заказала платье у его друга, модельера Вольдемара Светлова, обшивающего самого Артура. Вольдемар очень оригинален и использует в своем творчестве самые разнообразные материалы, в частности клочья шерсти (именуемые мехом экзотических животных) и дохлых насекомых (которые, как мне объясняли, являются коллекционными бабочками). Но это Небосклонов может на сцене появиться в разноцветных перьях, которым позавидует любой павлин, я же никакой наряд от Вольдемара не надену, даже если мне приплатят. Правда, раньше, насколько мне известно, свадебных платьев тот не делал. Может, Артуру на свадьбу сошьет костюм (если у нас разрешат однополые браки)? Или Артуру потребуется платье?

Охрану обеспечивали олигарх и Иван Захарович, и их мальчики (которых я уже упоминала) в строгих черных костюмах прогуливались в окрестностях загса. Однако они не могли сдержать толп девочек, претенденток на тело олигарха, для которых его женитьба стала днем печали и траура. Девочки облачились в соответствующие (черные) одежды. Это случайно не спланированная акция? Поклонницы шли и шли. Их активно снимали представители конкурирующих телеканалов и изданий, которые тоже появились у загса без приглашения. Интересно, как соперники подадут мою свадьбу?

Не в трауре прибыли поклонницы Артура Небосклонова, не упускающие возможности увидеть кумира живьем. Артур радостно раздавал автографы. Эти явно радовались, что я выхожу замуж не за Артура.

Никакого выкупа невесты не было – из соображений безопасности. Да и не требовалось это ни мне, ни олигарху. Он «выкуп» уже перевел на счет в одном из швейцарских банков, мне этого более чем достаточно. Мы договорились, что я со своими гостями приеду прямо к загсу, а олигарх прибудет со своим сопровождением. Но пока на месте маячила только охрана, пытавшаяся сдержать траурных прелестниц. Жених запаздывал.

– Юль, может, ты за кого-нибудь другого выйдешь, раз он такой необязательный? – подал голос уже «хорошенький» патологоанатом Василий. У Василия на плече висела сумка, из которой он периодически вытаскивал бутылки пива, так любимого ими с Пашкой. Сумку по прибытии Василия проверила охрана и явно удивилась содержимому. Вообще они проверяли всех гостей, но не предполагали, что не гости будут их основной проблемой.

Наконец показался кортеж олигарха. Наш приезд был гораздо скромнее, да и под наши машины не бросались девочки в трауре. Моему жениху пришлось затормозить гораздо раньше, чем планировалось. Интересно, как охрана думает доставлять олигарха к загсу? И сможет ли сдержать натиск жаждущих вожделенного тела?

Внезапно у сидевшей рядом со мной в машине Татьяны зазвонил мобильный телефон. Оба моих были спрятаны в платье и поставлены на вибро-звонок. Кстати, платье мне сшили серебристого цвета, который, как выяснила портниха, очень моден в этом сезоне. Сама я раньше невест в серебристом никогда не видела, но я ведь была очень специфической невестой. Татьяне звонил мой давний приятель Андрюша из Управления. Он был одним из немногих, кто знал, что свадьба проводится «понарошку», но от участия в балагане отказался, хотя я его приглашала. Андрюша сказал, что все Управление будет находиться в состоянии боевой готовности (явно преувеличивал), и что если кого-то убьют, то он приедет с большим количеством коллег. Татьяна тогда сказала мне, что Андрюша не хочет видеть меня в свадебном платье, пусть даже на шоу. И у нее, и у меня имелись подозрения, что Андрюша питает ко мне не только дружеские чувства.

Сейчас Андрей звонил Татьяне, вероятно, предполагая, что я не смогу с ним говорить, но подруга тут же передала трубку мне.

– Разведка донесла, что у вас там уже очень весело, – хохотнул приятель.

– Значит, все-таки отрядили своих?

– Ну, надо ж следить за обстановкой. У нас в Управлении народ пари заключил. Я сам поставил на то, что убьют.

– Кого?

– Кого-нибудь, – опять хохотнул Андрюша и сообщил, что ребята также интересовались ставками в нескольких городских тотализаторах. Там наша свадьба с олигархом оказалась самым популярным лотом. Правда, там играли не на убийство, а на длительность брака и сумму отступных, которые мне удастся оттяпать. – Юлька, а если серьезно, ОМОН нужен? Что на самом деле происходит?

Я вкратце описала ситуацию. Татьяна тем временем вышла из машины и дополнила информацию. Машины олигарха все еще пытались прорваться сквозь толпы девочек в трауре. Девочек на самом деле собралось много. Артур Небосклонов так и стоял в окружении толпы поклонниц в самых разнообразных нарядах. Журналисты с камерами и фотоаппаратами носились между теми и другими. Моя мама давала интервью конкурирующему телеканалу. Тетя Рая рыскала по округе с фотоаппаратом («мыльницей») и щелкала всех подряд. Иван Захарович что-то обсуждал с Викторией Семеновной, не обращая ни на кого внимания. Рядом паслись Виталя с Димой. Оператор Пашка то и дело что-то снимал, но по большей части опорожнял запасы пива из сумки Василия. Время регистрации уже миновало.

– Юлька, мне это не нравится, – серьезно сказал Андрей. – Ты там давай поосторожнее, хорошо? Может, ты зря в это дело ввязалась?

Но я уже ввязалась.

Наконец жениха с гостями удалось доставить на площадку перед дверьми загса, и мы с Татьяной решили, что нам пора. Никаких детей, изображающих ангелочков и кого бы то ни было, на нашем пути не выстраивалось. Детей вообще не было ни с чьей стороны. Ни рис, ни мелочь никто даже не думал бросать, долларовые и еврокупюры тоже. Крайним к дороге стоял свидетель (лучший друг и заместитель Артема Фисташкова в «IT-Инвест»), потом я, потом Артем, потом Татьяна – это если не считать стройных рядов охраны, отделяющих нас от проезжей части с одной стороны и домов с другой.

Откуда ни возьмись рядом с нами возникла девица с заметным шрамом на лбу.

– Опять она! – пискнул мой жених, потом завопил истошным голосом: – Костя!!!

Костей звали начальника службы безопасности.

Девица же рвалась к телу олигарха и обладала недюжинной силой. Глаза горели огнем страсти.

– Мало ей Клеопатра врезала, – буркнул начальник службы безопасности олигарха и двинул к девице. С двух сторон на нее уже прыгнули двое его подчиненных, пытаясь сдержать неистовый напор. У них не очень хорошо получалось.

После подключения начальника службы безопасности девицу все-таки оттащили.

– Когда же Клеопатра ее наконец добьет? – буркнул Фисташков себе под нос.

– О какой Клеопатре речь? – уточнила я.

– Вы много Клеопатр знаете? – ответил он вопросом на вопрос.

Знакомых с таким именем у меня нет, а слышала я про одну-единственную, давно покинувшую этот мир. Оказалось, что именно эта царица и имелась в виду. Поклонница олигарха пыталась выведать у Клеопатры тайны женского обольщения, чтобы выйти замуж за Фисташкова, и для этой цели регулярно вызывала ее дух. По версии девицы, представленной одному телеканалу и нескольким печатным изданиям (не из нашего холдинга), Клеопатра ей дала в лоб, чтобы она привлекла олигарха шрамом, которого ни у кого больше нет. По версии олигарха, Клеопатра врезала с другой целью – чтобы девица ее не доставала.

– А на самом деле? – спросила я.

– Она траву какую-то курила, чтобы в транс войти, – вздохнул Фисташков. – Падая, ударилась об угол. Моя служба безопасности расследование проводила, чтобы она мне потом еще какой-нибудь иск не впаяла. Но у нее даже мысли такой не было! Она замуж хочет! Юля, вы не представляете, сколько их таких! Давайте побыстрее распишемся, что ли?

«А не управляет ли кто-то этой девицей? – подумала я. – И она же вполне может играть специально написанную для нее роль…»

– Ой, Смирнова-то поправилась! – вдруг воскликнул один из гостей со стороны олигарха. Его физиономия показалась мне чем-то знакомой.

– Юля, вы беременны? – закричала мне какая-то баба из гостей олигарха.

Тут сам Артем Фисташков наконец осмотрел меня с головы до ног и тихо спросил:

– Это что, платье такое?

Я кивнула. Свидетель в это время развернулся спиной к проезжей части и тоже принялся меня разглядывать, делая упор на живот. Потом он как-то странно крякнул, в глазах промелькнуло удивление, и он стал на меня падать. Я отпрыгнула в сторону – и тут мне что-то ударило в левую сторону груди. Больно! Аж дыхание на мгновение перехватило. В следующее мгновение я уже сообразила, что происходит, и рухнула наземь с воплем «Таня, ложись!».

Глава 7

Потом начался сумасшедший дом. Хорошо хоть, не затоптали.

Какие-то руки быстро подняли меня на ноги (руки оказались Виталиными) и потащили в здание. За нами припустила Татьяна, которая в критической ситуации соображает очень быстро. За Татьяной бежал Пашка с включенной камерой и Василий с сумкой, в которой позвякивало.

– Что случилось? – заорала какая-то тетка, с которой мы столкнулись в дверях загса.

Мы от нее только отмахнулись и схватились за мобильные телефоны. Я звонила Андрюше в Управление (сообщить, что он выиграл пари), Татьяна по моей просьбе – в прокуратуру Сан Санычу (который тоже обещал быть в состоянии боевой готовности), Василий – своим коллегам в морг судмедэкспертизы (где меня очень любят и всегда рады предоставить материал для репортажа, если в городе ничего не происходит, а мне нужно давать что-то в эфир), Виталя – кому-то из окружения Ивана Захаровича, не прибывшего на свадьбу. Пашка стоял у дверей и снимал происходящее на улице. В любом случае мобильника у него нет, он их вечно теряет, а я всегда знаю, где его найти.

После Андрюши и по его рекомендации я все-таки позвонила в «ноль-два», представилась и сообщила о случившемся. Дежурный на другом конце на мгновение замолк, потом заорал кому-то, что он выиграл пять штук, потом вспомнил обо мне и сказал, что «ребята сейчас будут», потом откашлялся и уточнил, вышла я замуж за олигарха или нет. Я ответила, что нет и не могу сказать, произойдет это или нет.

После того как мы все поговорили по телефонам, я обратила внимание, что в холле скопилось уже довольно много народу. Все собравшиеся не могли быть сотрудниками этого учреждения. Или знакомые сотрудников приехали посмотреть на живого олигарха? Оказалось, что и на меня тоже, две дамы даже попросили у меня автограф. Народ также интересовало, что произошло на улице, но сунуться туда никто не решался.

Потом откуда-то из внутренних помещений появилась мама олигарха, недавно посетившая меня по месту жительства.

«Боже, кому пришло в голову сделать ей такую прическу?»

То, что было на голове у мадам Фисташковой, наводило на мысль о пушкинских временах – дамы того времени часто изображались на портретах как раз так, но моя будущая свекровь, кажется, переборщила с шиньоном. Волосы были разделены на прямой пробор, убраны со лба, а с висков свисали по три локона. Нашлепка на затылке оказалась не только слишком большой, но еще и отличавшейся по цвету и какой-то всклокоченной, словно за нее дергали. Или Фисташкова уже с кем-то подраться успела?

– Так, а сын мой где? – рявкнула она вместо приветствия. – Все-таки хватило ума не жениться? Передумал? Молодец! – Потом она оглядела меня. – А ты что, не могла чистое и не рваное платье надеть? Или дырка на сиське теперь в моде?

Я опустила глаза. Да, платье на самом деле несколько испачкалось в пыли, когда я падала, но его было легко отчистить, а слева на груди я увидела небольшую дырочку… Я опустила туда руку, поморщилась при прикосновении, а потом нащупала пулю, застрявшую в бронежилете. Да, Иван Захарович сделал мне лучший подарок из возможных!

Виталя все понял и тихо сказал, что останется синяк. Но что такое синяк в сравнении с сохраненной жизнью? Татьяна меня уже отряхивала. Потом я отряхну ее. Фисташкова продолжала что-то кричать, но никто не обращал на нее внимания. Собравшихся в холле дам заинтересовала пуля, которую я вытащила из бронежилета и передала патологоанатому Василию.

– Что-то иностранное, – сказал он, повертев ее в руках. – Специалист определит.

Я представляла, из какого дома стреляли – он стоял на другой стороне проезжей части. Но вот из какого окна, предстояло определять органам. Я не сомневалась, что количество возможных мест удастся свести к минимуму – спасибо компьютерным программам, появившимся в последние годы. Трассологическая экспертиза шагнула далеко вперед. Возможно, и съемка кого-то из операторов поможет.

Только стрелка на месте, конечно, уже нет.

– Интересно, в кого все-таки стреляли? – задумчиво произнесла Татьяна, которую я только что закончила отряхивать. Может, нам на самом деле стоило купить черные платья?

– Если в меня, то это кто-то из обиженных баб, – высказала свое предположение я. – Если в него – что скорее, – то тут нужно искать среди конкурентов. В особенности если решили ограничиться его заместителем, понимая, что до него самого не добраться. И ведь он предупреждал…

– Он не предупреждал, что могут стрелять в тебя! – зашипела Татьяна. – А если это конкуренты, то зачем стрелять в тебя ДО заключения брака? Ты можешь претендовать на имущество Фисташкова, только став официальной женой. Или кому-то нужно было обязательно не допустить этот брак? Почему?

– Как раз для того, чтобы я не могла претендовать на его имущество.

– Дело в какой-то бабе, а не в конкурентах, – сказал Пашка. – У олигарха такого уровня должны быть улажены вопросы с конкурентами. Хуже, лучше, но улажены. И сейчас не девяностые годы! Хотя, конечно, и теперь стреляют. Но…

– Бригада приехала! – крикнул от двери Василий.

Вскоре в здание загса уже входили мои старые знакомые. Андрюша и Сан Саныч меня облобызали и сказали, будто предполагали, что «все так и закончится». Остальные сотрудники органов радостно улыбались.

– Юля, что-то ты поправилась, – вдруг заметил Сан Саныч. Остальные члены бригады тоже стали ко мне внимательно приглядываться, потом посмотрели на Татьяну.

Мы с подругой хихикнули, Василий тем временем вытянул вперед руку с пулей на ладони и заявил, что «это из Юли».

– Бронежилет! – первым догадался Андрюша и принялся меня ощупывать. – И кому в голову пришло его надеть под свадебное платье?

Я пояснила, что эта мысль одновременно пришла в несколько голов и оказалась очень верной. Тут, расталкивая собравшихся вокруг меня членов бригады, появилась Виктория Семеновна, схватила меня за руку и велела что-нибудь сказать в камеру над трупом – «как обычно». Народ же ждет оригинального репортажа со свадьбы.

– Паша, ты след от пули на ней крупным планом снял? – уточнила наша главная у оператора.

– Естественно, – сказал Пашка. – Я и процесс попадания пули снял.

Органы запросили копию съемки, и она им была обещана к вечеру. Наш холдинг дружит и активно сотрудничает с милицией (вернее, с определенными ее представителями), и мы часто пересылаем в Управление Пашкины записи.

Всей компанией мы вышли к значительно опустевшей площадке (ряды девушек в траурных платьях очень сильно поредели, правда, поклонниц Небосклонова прибавилось, но они стояли в сторонке). Вокруг упавшего тела свидетеля несли вахту несколько молодцев в строгих черных костюмах, не подпуская к нему зевак. Представители правопорядка любезно разрешили мне выполнить свою работу (все равно следов тут не было и затоптать что-либо невозможно), а потом принялись за свою.

Как я и предполагала, люди Ивана Захаровича с телохранителями олигарха уже трудились на другой стороне улицы, делая обход квартир. Парни успели опросить часть граждан. К сожалению, люди у загса смотрели не на окна и не сразу сообразили, что произошло. Звука выстрела слышно-то не было, и не все видели, как свидетель жениха стал падать.

Наиболее четкие показания дал сам Фисташков, в эти минуты попивающий виски прямо из горлышка пол-литровой бутылки. Он-то соображал быстро – раз не исключал покушения. Он заметил, из какого окна сделали второй выстрел. Падая на землю практически одновременно с другом и заместителем, он все-таки пытался оглядеть окрестности.

– Вы в бронежилете? – уточнил Сан Саныч.

Тот покачал головой, и тут его взор упал на меня. Он оглядел мои ставшие более пышными формы и захохотал, потом резко оборвал смех.

– Почему вы выбрали этот загс? Почему не учли возможности покушения с другой стороны улицы или вон, например, из дома? – Сан Саныч кивнул на тот, что возвышался с другой стороны загса.

«О чем думала служба безопасности?» – добавила я про себя.

– Я прописан в этом районе, договорились на весь день без проблем, но практически никто заранее не знал, где мы распишемся. Если вспомните, шел анонс свадьбы, но не места проведения. К тому же здесь столько охраны…

– Заранее практически никто не знал?! – воскликнул Андрюша. – А как вы объясните появление нескольких сотен девушек?

– Ну, это поклонницы… У них же как? Одна узнала – сообщает другой.

– А разве у них нет конкуренции? – спросила я.

– Между группами. Они против конкуренток выступают единым фронтом. Против вас, Юля, могли.

– Вы до сих пор на «вы»? – шепнул мне в ухо Андрюша. Голос его звучал радостно.

– В общем, знало слишком много народу, – сделал вывод Сан Саныч и вздохнул.

Вдруг из здания загса раздался истошный женский вопль.

– Неужели еще кого-то пришили? – опять вздохнул Сан Саныч.

– Паша, за мной! – закричала я, разворачиваясь. Татьяна припустила следом. Олигарх не тронулся с места.

В женском туалете лежала мертвая девушка.

Глава 8

Я принялась за свою обычную работу, Пашка невозмутимо снимал. Сотрудницы загса что-то кричали в холле. Сотрудники органов осматривали место преступления.

Девушку застрелили с близкого расстояния, причем, похоже, из маленького дамского пистолета. С глушителем или нет – сказать трудно. В последнее время в загсе и его окрестностях много шума и суматохи. Выстрел из маленького пистолета могли не услышать, в особенности если этот пистолет прижали к телу девушки, а похоже, так и произошло…

На вид ей было лет двадцать пять. Стройная, высокая (под метр восемьдесят) красавица с длинными распущенными рыжими волосами была одета в зеленое платье и зеленые туфли. Серьги с изумрудами, браслет и перстень дополняли ансамбль. И бледность…

– Ты ее никогда не видела? – спросил у меня Андрюша из Управления.

Я покачала головой.

– А я, кажется, видел, – сказал приятель.

Все члены следственной бригады повернулись к нему.

– Она – лицо одного ювелирного дома. Почему-то все время рекламирует, то есть рекламировала изумруды. Еще ее снимали в окружении изделий из малахита, и всегда в зеленом. Поэтому я и вспомнил.

Когда Андрюша это сказал, я тоже вспомнила. Видела я ее в рекламе. Считается, что рыжим идет зеленый цвет. Может, поэтому ее и выбрали?

Но что она здесь делала?

Андрюша попросил одного парня из следственной бригады сходить за олигархом, потом посмотрел на меня. Я поняла его немой вопрос и пожала плечами. Ну откуда мне знать всех прошлых баб Фисташкова? Он же обычно в окружении чуть ли не целого агентства фотомоделей появлялся. Вроде бы все блондинки. Но ведь могла среди них и рыжая затесаться? Я же не рассматривала.

Олигарх появился в сопровождении телохранителей. Вид имел страшно недовольный и раздраженный.

– Что еще случилось?!

Члены следственной бригады расступились и показали ему девушку, так и лежавшую на полу. Работа с трупом еще не закончилась.

– А это кто? – спросил он секунд через тридцать.

– Вы ее не знали? – уточнил Андрюша. Кстати, рядом с девушкой не было никакой сумочки. Но раз она – известная модель, ребята без труда выяснят данные.

Я заметила, как слегка дернулся один из телохранителей, и тут же сунула ему под нос микрофон. Он от него отшатнулся, как от змеиной головы. Но тут уже Андрюша вцепился в парня мертвой хваткой. Остальные стояли с каменными лицами.

Парень сказал, что девушку звали Анна – и, как и мы все, вспомнил, что видел ее в рекламе. Андрей снова повернулся к олигарху. Тот заявил, что предпочитает блондинок, а рыжих на дух не переносит. Андрюша многозначительно посмотрел на мои каштановые волосы и ничего не сказал.

– От меня еще что-нибудь требуется? – уточнил Фисташков у Андрея и обвел взглядом членов следственной бригады. На меня даже не посмотрел. Я, конечно, не обиделась, но тем не менее жених мог бы как-то зафиксировать мое присутствие. Я ему под нос микрофон не совала, но видела, что Пашка заснял весь процесс появления богача с сопровождением.

Вскоре Фисташков с телохранителями вышел на улицу.

– Интересно, он сейчас уедет или как? – спросил патологоанатом Василий, который на этот раз был гостем на свадьбе, а не членом следственной бригады.

– Не женившись на Юле? – захохотал Андрюша. – Я бы все-таки женился.

Тут к нам сзади приблизилась одна из сотрудниц загса и тронула меня за плечо.

– Юлия, простите, а свадьба будет? – робко спросила она.

– Нет, конечно, – ответила я. – Вы же видите, что здесь произошло.

– Но…

– Вам заплатили?

– Да, оплата была переведена заранее. Все наши сотрудники очень довольны. Большое спасибо. Никто не в претензии, что нам пришлось сегодня выйти на работу. Все было очень интересно. – Я невольно бросила взгляд на труп. – Но что нам дальше делать?

– Пока мы не закончим работу, оставаться на своих местах, – сказал Андрюша. – Вас еще должны под протокол допросить.

– О чем? – пораженно спросила тетка.

– Может, кто-то что-то видел? Например, как эта девушка заходила в туалет?

Женщина покачала головой.

– А почему внутри здания оказалось столько народу? – внезапно возникла у меня мысль. – Ведь вроде бы все ждали на улице.

– Не все, – покачала головой тетка. – Многие в туалет ходили. Наш зимний сад смотрели – там обычно фотографируются после регистрации. Мы не запрещали. У нас же не режимное предприятие. И тем более на этот раз была только одна свадьба и одна группа гостей.

– Ну насчет одной группы – вопрос спорный, – заметила я.

– Я имела в виду, что все гости с одной свадьбы. Вообще много народу заходило. И мужчины, и женщины.

– А в траурных платьях? – уточнила я.

Тетка задумалась.

– Нет, пожалуй, – сказала она. – Эти только на улице были. Мы еще смотреть ходили, что за компания. У нас одна сотрудница вышла Артура Небосклонова сфотографировать и увидела… Нет, ни одна из них внутрь не заходила.

Представитель следственной бригады, выходивший на улицу, сообщил, что больше ни одной девицы в трауре не осталось. Вероятно, с милицией общаться не желали, а функцию свою выполнили.

Тетка опять посмотрела на меня и уточнила, будет ли проводиться церемония бракосочетания. Я заверила ее, что нет (по крайней мере, я сама после случившегося не собиралась выходить замуж даже «понарошку»), и попросила провести для меня экскурсию по зданию.

– Хочешь еще трупы поискать? – хмыкнул патологоанатом Василий.

– Типун тебе на язык, – сказала я.

– Вообще разумная мысль, – заметил Андрюша. – Юль, у тебя мобильный при себе? – приятель оглядел меня в свадебном наряде.

Я показала, что лежит в кармашках.

– Где шьют такие платья? – поинтересовался следователь Сан Саныч, у которого три дочери, и пока ни одна не замужем. Правда, у его дочерей явно не будет таких требований к платью, как у меня.

На экскурсию отправились мы с Татьяной, Пашка и Василий.

– Пиво-то еще не закончилось? – спросила я у двух верных собутыльников.

– Ты хочешь? – уточнил Василий.

– А может, коньячку? – спросила дама. – Мы все выпили – и перед вашим прибытием, и потом, когда тут сумасшедший дом начался. Сегодня все так волновались…

– А из-за чего волноваться? – не поняла я.

Тетка пояснила, что им велели прибыть за два часа до запланированного начала церемонии. Перед зданием уже паслась внушительная группа молодых людей в черных костюмах и белых рубашках. Более того, похоже, все стриглись у одного парикмахера. Потом сотрудницы загса решили, что это две группы молодых людей. Я поняла, что это были представители службы безопасности олигарха и Ивана Захаровича. Парни тщательнейшим образом осмотрели здание, сунули носы во все закутки. Потом приехала дама с прической девятнадцатого века и тоже стала рыскать по всем углам.

Интересно, куда мама олигарха подевалась теперь? И она-то что тут искала? Искала претенденток на сына, которые думают прихватить его прямо в загсе, куда он должен приехать жениться на другой?

Я как-то упустила маму олигарха из виду. Она выходила откуда-то из внутренних помещений, заорала при виде меня и испачканного платья, потом приехала следственная бригада, и я занялась своей обычной работой. Так, откуда шла Фисташкова?

– А что вон там? – показала я на дверь, откуда, насколько я помнила, показалась мадам.

– Зимний сад, про который я вам говорила. На самом деле очень красивый. Есть небольшой бассейн с живыми рыбками, журчащая вода… Пойдемте, я вам покажу. Может, когда-нибудь сфотографируетесь.

Дама многозначительно посмотрела на нас четверых. Но ни Пашка с Василием, ни мы с Татьяной в обозримом будущем в брак вступать не собирались (по крайней мере, по-настоящему).

Сотрудница загса, к которой присоединилась еще одна, распахнула перед нами дверь.

В помещении было душновато, хотя пальмы… Зелень била в глаза, но вода на самом деле приятно журчала. А вообще красиво, и для съемки подготовлено несколько мест – небольшой постамент для жениха с невестой, три места для групп людей. Пашка сделал «панорамку». Может, когда-то где-нибудь используем.

Вскоре я поняла, что в сегодняшней «Криминальной хронике».

Опустив голову в бассейн, на мраморном полу лежала женщина. Платье на ней слегка задралось, одна нога в туфле на высоком каблуке была странно вывернута.

Две сотрудницы загса истошно заорали и мгновенно выбежали из зимнего сада.

– Снимай! – сказала я Пашке.

Близко мы подходить не стали, чтобы не затоптать следы, но Пашка быстро сообразил, что если обойти пару пальм у стены, то очередной труп можно взять под более удачным ракурсом.

– Ну, что тут еще? – послышался голос Андрюши. – Так… Бог троицу любит.

Через плечо Андрюша крикнул ребятам, чтобы пробежались по всем помещениям загса. Мало ли еще где какие «подарки» лежат.

– А мы только там закончили, – вздохнул приятель, и работа закипела в новом месте.

– Кто там, очередная модель? – спросил подошедший следователь Сан Саныч.

Но дама на модель никак не тянула – ни по возрасту, ни комплекцией. На вид ей было хорошо за сорок, даже ближе к пятидесяти. Она была полной, холеной, с очень ухоженными руками. Ее тоже застрелили из пистолета малого калибра (возможно, из того же самого, что и рыжеволосую модель, но это можно точно сказать только после вскрытия), а потом опустили голову в воду. Может, выстрел был не смертельным – и убийца решил подержать голову жертвы под водой. Но это опять же определит экспертиза.

При мертвой опять-таки не было сумочки и каких-либо документов.

– Кто будет опознавать? – устало спросил Андрюша, ни к кому конкретно не обращаясь, потом посмотрел на Пашку. – Возьми лицо крупным планом. Лучше вы в «Криминальной хронике» покажете, чем снова с Фисташковым общаться.

Я предложила позвать кого-нибудь из охраны олигарха, например, того парня, который опознал модель – или скорее не смог сдержать эмоций. Или кого-то из гостей со стороны олигарха. Или, что еще лучше, его маму – если удастся найти.

– Юль, сходи посмотри, кого можно позвать? – посмотрел на меня Андрюша. – Если народ, конечно, не разъехался.

Но народ не разъехался. Народ гудел, как пчелиный улей. Интересно, что обсуждают? Почему не уезжают поклонницы Небосклонова, мне понятно. Но что здесь делают гости олигарха? И сам он вон в центре площадки ведет какой-то оживленный разговор с двумя мужиками и руками размахивает. Иван Захарович со своим окружением обосновались в сторонке, за пределами площадки. Там же находились Виктория Семеновна, моя мама и тетя Рая. Но эти вполне могут ждать меня – пока я не определюсь с дальнейшими действиями.

– Смотри, вон там поддатая гражданка лет сорока, – дернула меня за рукав Татьяна. – К фляжке прикладывается. Хлебнула – и рожа довольная стала. Давай-ка с ней поговорим.

Мы с Татьяной стали пробираться к замеченной моей подругой женщине, в кильватере следовали Пашка с Василием. Та как раз отошла в сторонку и с кем-то разговаривала по телефону. Мы подождали, пока она закончит.

– Ой, это вы? – расплылась баба в пьяной улыбке при виде меня. – А Кольку уже увезли.

Николаем звали убитого свидетеля.

– Значит, вместо свадьбы похороны? Они вон обсуждают, что делать, – баба мотнула в сторону дискутирующего олигарха. – Но ведь сегодня ж не будешь поминки справлять? А они вроде хотят, раз ресторан заказан.

– Я не поняла, что обсуждают? – уточнила Татьяна.

– Свадьбу справлять или поминки, – пояснила баба.

«Боже мой! – подумала я. – Ну разве можно быть такими циничными?»

Я, конечно, сама не подарок, но до такого еще не опустилась. Для себя решила, что в ресторан не поеду – ни на какое мероприятие. Если олигарх потребует, пятьсот тысяч евро верну. Жила без них и дальше проживу. А старость себе и без его помощи обеспечу. Писать можно хоть до ста лет.

Я попросила любительницу выпить пройти с нами.

– А чего там? – посмотрела она на меня, сделала шаг и пошатнулась. Ее под локоток подхватил Василий. Баба внимательно осмотрела Василия, дышащего пивными парами. Они смешивались с коньячными, исходящими от нее. – Какой мужчина!

Василий приободрился. Женщины давно не смотрели на него столь откровенным взглядом. Да и их с Пашкой гораздо больше интересует пиво. Не исключаю, что баба смотрела на Василия как на потенциального собутыльника.

Мы впятером тронулись в направлении загса. Наша спутница была на высоких каблуках, пару раз она подвернула ногу, каждый раз высказывалась непечатно. И штормило ее сильно. Когда мы заходили, на носилках по холлу несли модель, прикрытую простыней.

– Ой, но ведь Кольку же увезли! – воскликнула пьяная баба и рванула к носилкам, подвернула ногу – и грохнулась на них. Два санитара их непроизвольно выпустили, носилки с трупом и пьяной упали. Каким-то образом слетела простыня с лица мертвой. Раздался истошный вопль:

– Анька!!!

У бабы началась истерика, она билась на трупе, с которого ее с трудом стащили.

– Дайте ей по морде! – заорал Андрюша.

– У нее коньяк в сумке, – тихо сказала я. – Если, конечно, не все выпила.

Коньяк подействовал благотворно. Труп унесли, пьяную уложили на диванчик. Интересно, а как она на второй труп отреагирует? Но пока следственная бригада решила разобраться с этим. Пашка все снимал.

Андрюша подтолкнул меня к вроде бы приходящей в себя тетке. Я уселась на краешек диванчика и взяла ее руку в свою. Баба открыла глаза и с непониманием уставилась на меня.

– Невеста? – задумчиво произнесла она вслух. – Хотя откуда невеста? Или ангел? Конечно, ангел! Я в раю?

За ангела меня еще никогда не принимали, было даже приятно. Но вот то, что у пьянчужки, похоже, дело идет к белой горячке, не очень.

– Кто вы? – мягко спросила я.

– Витькина жена, – представилась баба и села, потом обвела собравшихся вокруг нее лиц несколько затуманенным взором и заявила: – А это, похоже, бесы. Так где же я все-таки? – Она посмотрела на меня.

– В загсе, – сказала я совершенно невозмутимо.

– Где?! – пораженно воскликнула тетка. – Я же вроде померла. Только не могу разобраться, куда попала.

– Это Аня померла, – напомнила я и попыталась объяснить ситуацию. Слава богу, баба начала вспоминать случившееся!

– Точно! – вдруг заорала она истошным голосом. – Кольку пристрелили, а теперь и девку его!

– Анька – Колькина девка? – уточнила я все так же невозмутимо. Члены следственной бригады отдали инициативу мне, предпочитая пока помолчать – чтобы получить побольше информации.

– Ага, – кивнула алкоголичка и попросила коньячка.

Коньячок обеспечили сотрудницы загса. После него Витькиной жене (как она представилось) сразу же стало легче. Я спросила, кто такой Витька.

– А то ты не знаешь? – вылупилась на меня баба и дыхнула алкогольными парами. Если бы не слой дорогой косметики на лице, она бы выглядела ужасно. Да и вблизи, даже с макияжем, все равно смотрелась не лучшим образом.

Я покачала головой.

Тетка рассказала, что мой жених, олигарх Фисташков (Темка) со школьных лет дружит с Витькой (мужем алкоголички) и Колькой (застреленным свидетелем). Только Витька пошел своим путем и является владельцем компании сотовой связи, а Темка с Колькой работают вместе, только главный в этом тандеме Темка. Правда, Кольку второстепенная роль устраивает. Он – хороший исполнитель, на самом деле очень хороший, но сам возглавлять компанию не смог бы и понимает это.

– А Анька? – напомнила я про убитую модель.

– Последняя Колькина девица. Вроде он на ней даже жениться надумал. Но мы все вообще обалдели, когда Темка сказал, что на тебе женится, – она посмотрела на меня. – А уже поженились? Я все проспала?

Я сказала, что бракосочетание не состоялось, и опять попросила вернуться к Аньке. Андрюша подал голос и поинтересовался, давно ли Колька знаком с Анькой.

– А фиг знает. Вроде они последний год вместе. Или погодите… На Новый год у них все началось. Значит… Девять месяцев. Колька со своей первой развелся, но подкидывает ей на жизнь. Дети в Англии учатся, как и мой. Ой, а Кольку ж пристрелили? Так? Значит…

Баба стала что-то просчитывать в уме.

– Нехило получается, – выдала она наконец. – Совершеннолетний-то только один. Значит… Нормально. Сейчас позвоню Колькиной первой жене, обрадую.

– Подождите, пожалуйста! – остановил ее Андрюша. – Пять минут – и будете звонить кому пожелаете. Мы хотим вас попросить еще на одну даму взглянуть.

– Тоже пристрелили?

Я кивнула.

– Колька только с одной Анькой встречался. Ну, может, с б… и в бане, но…

Я помогла нашей невольной помощнице подняться. С другой стороны ее поддерживал Василий, который внезапно крякнул и резко отодвинулся. Оказалось, что Витькина жена начала ощупывать ему зад. Всем нам она объяснила, что сексуальность мужчины определяет по этой части организма, и пустилась в пространные объяснения. Признаться, я ничего не поняла и никогда не считала именно эту часть объектом вожделения. Но хорошо, хоть не в штаны полезла.

Когда мы вошли в зимний сад, бригада уже закончила работу. Санитары паслись за одной из пальм.

– Взгляните, пожалуйста, – попросил следователь Сан Саныч, кивая на лежащую на полу женщину. Ее голову уже вынули из бассейна, лежала она на спине, а не на животе, как сначала.

Я отступила в сторону, и пьяную теперь поддерживали Василий с Андрюшей – чтобы она не рухнула и на эту жертву.

– Нет, с этой шашни они не крутили, – заявила Витькина жена. – Они все помоложе любят. И поглупее.

– Вы ее знаете? – спросила я.

– Знаю. Я вначале Витьку своего к ней приревновала. Ну ладно, когда он молоденьких моделек потрахивает. Вроде как по статусу положено, а тут выследила с этой! В ресторане два с половиной часа сидели. Правда, никуда потом не поехали. Стала за ней следить – а она у Темки с Колькой работает. Финансовый аналитик. Витька мой потом сказал, что они ее ему в аренду давали. Что-то там ему надо было, объяснить не могу. Все они говорили, что баба исключительно умная и дело свое знает.

– Имя, фамилия? – вставил Сан Саныч.

– Да на фига мне ее имя, если она – финансовый аналитик?! Да мой Витька к ней никогда не уйдет!

– Зови Витьку, – тихо сказал Андрюша какому-то парню из следственной бригады.

После появления Витьки в окружении телохранителей первым делом грянул скандал. Супруги, никого не стесняясь, выясняли отношения. В дверях зимнего сада на мгновение мелькнуло лицо моего жениха и исчезло. То и дело заглядывали какие-то крепкие молодцы, вероятно, держа руку на пульсе. Витька был одним из тех холеных мужиков, которые вместе с Артемом Фисташковым о чем-то спорили на площадке перед загсом, размахивая руками.

Витька убитую опознал и высказал сожаление о потере специалиста такого уровня.

Наконец и это тело увезли. Пьяную Витькину жену увели, а следственная бригада собиралась покинуть загс и его окрестности.

– Юль, а ты сейчас куда? – полюбопытствовал Андрюша. Все знакомые из органов вопросительно посмотрели на меня.

Я ответила, что должна спросить об этом у Виктории Семеновны, как своей начальницы, и Ивана Захаровича, как своего покровителя.

– А у олигарха? – встрял Сан Саныч с ухмылочкой.

– А он мне кто? – ответила я вопросом на вопрос.

Глава 9

Когда мы с Пашкой, Татьяной и Василием целенаправленно шли к Ивану Захаровичу с Викторией Семеновной, нам наперерез бросился олигарх. Ему-то что еще надо?

– Юля, вы поедете в загородный ресторан?

– Простите, нет, – ответила я. – Ситуация несколько изменилась.

Артем кивнул.

– А вы собираетесь? – уточнила Татьяна.

– Да, все-таки поедем, посидим, – сказал олигарх. – Конечно, кое-кто отказывается…

Тут к нам подскочил супермегазвезда Артур Небосклонов в сопровождении продюсера и кучи поклонниц, защищающих известного певца получше, чем телохранители олигархов, и спросил у меня, что ему делать дальше.

Я поинтересовалась у Фисташкова, хочет ли он, чтобы Артур сопровождал мероприятие в ресторане своим сладким пением. Олигарх хотел. Продюсер тут же напомнил еще про пару своих проектов, которые планировалось представить на нашей свадьбе. Юные дарования ожидали вызова в автобусе.

– Берите, – кивнул олигарх. – Все будет оплачено, как договаривались.

– А телевидение? – тут же спросил Артур.

Я сказала, что сейчас поговорю с Викторией Семеновной. У загса в эти минуты находились двое наших операторов (кроме Пашки), можно кого-то отправить, если не возражает господин Фисташков.

– Пусть ваших звезд снимают, – сказал олигарх продюсеру. Это устраивало всех.

Часть девочек-поклонниц тоже взяли, не исключаю, что для телохранителей Фисташкова и его друзей. Зачем потом вызывать ночных фей, если этот вопрос можно решить здесь и сейчас, причем к общему удовлетворению? Девочки-то обычно за возможность побыть рядом с кумиром обслуживают определенным образом его окружение. Достанется и окружению олигарха. Не исключаю, что это гораздо выгоднее. В общем, пусть сами разбираются.

Я только спросила у Фисташкова про дальнейшие планы. Меня интересовало, поедем мы в круиз или нет. Не могу сказать, что мне хотелось. Пожалуй, было все равно. Я изначально воспринимала это как работу. Но я должна знать точно, чтобы, исходя из этого, строить планы. И ведь на нашем телеканале и в печатных изданиях холдинга уже две недели шла реклама предстоящих мероприятий. Конечно, сегодня мы покажем соответствующую «Криминальную хронику» вместо заявленного репортажа о бракосочетании, но что потом? Эфирное время стоит дорого, конкуренты не дремлют.

Олигарх ответил, что свяжется со мной завтра. Пока он сам не определился с дальнейшими планами.

– На два дня сегодняшнюю съемку растянете? – уточнил он.

– Да, – ответила я. – Завтра еще можем про убитую модель рассказать. Она же много снималась. Кстати, про связь с вашим другом и заместителем упоминать?

– Как хотите, – безразлично ответил олигарх. – В любом случае им уже все равно. Насчет финансового аналитика обратитесь в пресс-службу моей компании. Они к завтрашнему дню что-нибудь подготовят. Я имел с ней дело только по работе и, признаться, не могу про нее ничего сказать. Только, что она была великолепным специалистом.

«И явно много знала», – добавила я про себя.

К моему великому удивлению, моя мама с тетей Раей изъявили желание поехать в ресторан. Вероятно, это тетя Рая соответствующим образом накачала маму. Ведь разговоров хватит на год! Подумаешь – свадебный пир без невесты. Но какие гости! Артур Небосклонов, поклонницей которого, как выяснилось, была тетя Рая! Более того, она уже успела познакомиться с мамой олигарха, и они втроем очень мило беседовали. Возможно, госпожа Фисташкова проявляла такую любезность, зная, что моя мама не станет ее родственницей.

Вскоре участники предстоящего пира (в честь чего, интересно?) уехали, на площадке перед загсом остались Иван Захарович с сопровождением и представители нашего холдинга во главе с Викторией Семеновной.

Моя начальница была абсолютно спокойна за сегодняшний эфир и завтрашние издания, так как часть съемок уже была отправлена на обработку. Оставшиеся довезут в самое ближайшее время, пишущая братия успеет настрочить нужное количество слов, то есть эфирное время будет заполнено, как и страницы печати.

– Интересно, что будет дальше? – хмыкнул Иван Захарович. – И зачем все-таки олигарху все это было нужно?

– Охрана мероприятия с его стороны не была организована должным образом, – заметил Виталя, который является настоящим специалистом по этим вопросам. – Мы молчали и с комментариями не лезли.

– Правильно: ваша задача – меня охранять. Ну и Юленьку с друзьями, – вставил Иван Захарович и многозначительно посмотрел на дырку на моем платье, сквозь которую теперь проглядывал бронежилет. – А олигарх пусть сам со своими подчиненными разбирается.

– Я это говорю к тому, что такой поворот, возможно, был специально спланирован, – невозмутимо продолжал мой сожитель.

Все собравшиеся посмотрели на него. Иван Захарович в задумчивости почесал щеку.

– Зачем ему Юльку убивать? А если убивать, то к чему такие сложности? Она у нас не постоянно охраняемая особа. Киллер легко смог бы добраться, если бы захотел.

– Спасибо на добром слове, – сказала я ничего не выражающим тоном.

– А то ты этого не знаешь?! – завелся Иван Захарович. – Можно подумать, я тебе Америку открыл! Да, если с тобой что-то случится – не дай бог, конечно, – и я, и все твои приятели в органах землю рыть будем, и все это знают, но… Что я тебе объясняю очевидные вещи? Стреляли не в тебя. В тебя попали случайно.

– А может, и специально, сообразив, что на ней бронежилет, – продолжал рассуждать Виталя. – Охрана Фисташкова это поняла. Они же видели Юлю раньше. В смысле не только на экране, а и в жизни. А тут она вдруг странным образом пополнела. И не пузо появилось, не пышная юбка! В верхней части тела вдруг поправилась за несколько дней! В общем, скумекали. Могли передать стрелку по рации. Киллер сам мог допереть – ведь стреляли с оптикой.

– То есть ты считаешь, что убивали того, кого убили, – этого самого Николая, заместителя Фисташкова в «IT-Инвест»?

– Или самого Фисташкова. Я должен очень внимательно просмотреть запись – если она есть. Как вы стояли, как шли. От дома, из которого стреляли, до этой площадки не два шага. За долю секунды Николай мог сделать шаг – и этот шаг стал для него роковым.

Виктория Семеновна заявила, что все записи, сделанные Пашкой, будут переданы Ивану Захаровичу. У нас это часто практикуется.

– Всеми операторами, – сказал Виталя. – И все фотографии.

– А теток почему убили? – подала голос Татьяна.

Я сказала, что, вероятнее всего, это совсем другое дело. Или дела. Вот только какие? Но все эти смерти могли быть и частью одного замысла. Меня лично интересовал вопрос, организовал ли все это сам олигарх, или его хотели подставить (а то и убить), и он это предполагал? Или все гораздо сложнее и серьезнее? Теперь же делом серьезно займутся правоохранительные органы. Ведь замешаны известные лица. Все зафиксировано, дело получит широкую огласку в СМИ.

Что ж, будем разбираться. Я не люблю нераскрытые тайны, в особенности если они касаются меня лично и моей жизни, которая мне пока еще совсем не надоела.

Глава 10

Вечером у меня собрались Татьяна, Пашка с Василием и Виталя с другом Димой. Потом еще приехал опер Андрюша из Управления. Мы дружно отметили несостоявшуюся свадьбу (или, правильнее сказать, провал свадьбы?). Особенно радовались Виталя с Андрюшей, хотя и старались не показывать. Потом Виталя с Димой и Андрюшей принялись за просмотр записей, сделанных у загса и в загсе, Пашка с Василием продолжали общение с пивом, мы с Татьяной убирали со стола.

Я спросила, определили ли квартиру, из которой стреляли, и что в ней нашли. В том, что стрелка не поймали, я была уверена на сто процентов.

Оказалось, что Пашка даже заснял окно, из которого был сделан второй выстрел – по мне. Следовало предполагать, что и первый – оттуда же. Не перебегал же киллер от одного окна к другому? Да и по времени это просто невозможно.

Квартира, из которой стреляли, вообще пустовала. Соседи сказали, что проживавшая там с начала ввода дома в эксплуатацию бабуля умерла пару лет назад, жилплощадь унаследовал племянник. Какое-то время ее сдавали, но этим летом там уже никто не жил. Возможно, все дело в кризисе. Людям стало труднее снимать апартаменты, предпочитают комнаты. Соседи предполагали, что к сентябрю все-таки въедут какие-нибудь студенты, однако наступил сентябрь, но никто не появился. Никаких звуков за стеной в последние дни они не слышали. Если киллер там и обосновался, то вел себя тихо. С хозяином связались, но он заявил, что пока не смог найти жильцов, которые его устроили бы. Кавказцев пускать не хотел, студентам, желавшим сбить цену, сдавать тоже не хотел, поэтому пока решил переждать.

Вероятно, кто-то знал про это положение вещей и воспользовался. Виталя считал, что киллер (или заказчик) должен был изучить все подходящие квартиры в домах с обеих сторон. Конечно, эта подошла больше других. Замок там хлипкий, его без труда вскрыли. Вообще площадка перед загсом простреливалась идеально.

– Это еще раз убеждает меня, что все было подстроено. Да если бы Иван Захарович задумал жениться, этот загс я позволил бы ему выбрать в последнюю очередь!

– Но олигарх же прописан в этом районе, – напомнила Татьяна. – А один из двух брачующихся…

– Таня, что ты чушь порешь? – сказала уже я. – С его деньгами он мог снять любой загс. И регистратора пригласить куда угодно. Я прописана в другом районе. Кстати, понятия не имею, как там загс расположен. В общем, мутное дело.

Ночевать Андрюша с Виталиным другом и напарником Димой отправились в Татьянину квартиру, поскольку за руль сесть не могли из-за изрядной доли выпитого, Виталя ночевал в моей постели, Пашка с Василием уже не в первый раз расположились в гостиной (или гостевой).

* * *

Меня разбудил звонок мобильного. Мы с Виталей кладем их у изголовья и не выключаем никогда. Нам обоим могут звонить ночью. Было четыре часа утра.

– По звуку твой, – прохрипел также проснувшийся Виталя. – Хорошо хоть не песня Небосклонова.

В свое время Артур предлагал специально для меня записать рингтон (и, естественно, провести соответствующую рекламную акцию), но я вежливо отказалась. Знакомые меня бы не поняли. Да и у Артура все песни скорее подходят для медленных танцев, а не для резкого звонка, который мне нужен.

Звонил Артем Фисташков. Он что, никому другому позвонить не мог?

– Юля, вы можете приехать? – прорыдал олигарх в трубку. – Тут привидения!

«Может, перепил?» – подумала я, но вслух поинтересовалась где. Оказалось – у него дома, то есть в загородном особняке.

– А охране вы звонили? – устало спросила я.

– Никто не отвечает!

– Вы что, один в доме?

– Не знаю!

– Прислуга у вас есть?

– Глухонемая.

– То есть как глухонемая? – не поняла я. Виталя, включивший бра над кроватью, уже крутил пальцем у виска.

Олигарх тем временем объяснял, что специально подбирал такую обслугу – чтобы молчали.

– Юля, приезжайте! Я вам еще пятьсот тысяч евро переведу! Ой, опять оно за окном!

– Поехали, – сказал Виталя мне в другое ухо. – Адрес у меня есть.

Мы не знали, чего хочет Фисташков. Возможно, выманить меня одну, зная о моем журналистском любопытстве. Ведь четыре часа утра – самый сон, в особенности после такого суматошного дня. Человек плохо соображает.

Но Виталя решил, что мы двинемся всей компанией, отправился варить кофе, а я, с моим опытом пробуждения пьяных мужиков, – будить Пашку с Василием. Татьяна, Дима и Андрюша встали с недовольством, но без проблем. Естественно, Пашка взял с собой камеру.

* * *

Стартовали на Виталином джипе, чтобы всем разместиться в одной машине. Остановившим нас на выезде из города гаишникам (вот ведь не спится людям) Андрюша показал удостоверение, я – свою физиономию, Василий, лечившийся пивом, пригласил в случае необходимости в морге судмедэкспертизы обращаться лично к нему.

– Юль, а вы замуж все-таки вышли или нет? – спросил один из гаишников.

Я покачала головой.

– Но ее несостоявшемуся муженьку привидения мерещатся, – добавил Андрюша. – Вот едем проверять привидения.

– Белая горячка, – уверенно поставил диагноз гаишник, и мы тронулись дальше.

Ворота в заборе, окружавшем олигархический дом (то есть замок), оказались приоткрыты.

– Хм… – сказал Андрюша и явно задумался, сразу вызывать коллег или вначале самим осмотреться. Единогласно было принято решение осмотреться.

Виталя припарковал машину перед входом.

Никакой будки охраны за забором не имелось. Наличествовал парк без статуй, но с бассейном, в котором в ночи поблескивала вода, а также посыпанные красной кирпичной крошкой дорожки.

– А машины-то как тут въезжают? Дорожки вроде бы узковаты, – заметил Василий.

Я высказала предположение, что въезд для машин, парковочная площадка, а вероятнее всего, и гараж расположены с другой стороны. Гараж мог быть и подземным, но въезд в него тоже должен быть не здесь.

– Так, а гости как к нему прибывают? Оставляют машины на дороге, как мы? – не унимался Василий, который ни разу не был в особняках подобного рода, даже к Ивану Захаровичу его не приглашали. Надо будет как-нибудь свозить на экскурсию, например, дрессированного медведя показать. Кстати, а как с животными у олигарха?

Нам навстречу никто не выбежал (ни двуногие, ни четвероногие), никакого лая и вообще каких-либо звуков мы не слышали.

– Вася, какая тебе разница? – ответил Пашка. – Думаешь, если на дороге поставят, так сопрут? Не то место.

Я сказала, что было бы неплохо объехать забор по кругу – такая возможность имелась. От общей заасфальтированной дороги и перед началом забора, и после его окончания отходили такие же ответвления. Я подозревала, что они могут составлять полукруг, огибая забор, или их с другой стороны соединяет еще одна «ветка», а они идут дальше.

– Успеется, – сказал Виталя и первым тронулся по дорожке к крыльцу.

Татьяна предложила завернуть к бассейну.

– Поплавать хочешь? По ночным купаниям соскучилась? Так ночи-то уже холодные. Или ты решила моржеванием заняться? – ехидно спросил Виталя.

– Она хочет взглянуть, нет ли там утопленников, – пояснила я.

– Юля, ты теперь чужие мысли читаешь? – уточнил опер Андрюша.

– Мы обычно одинаково думаем, – сказала Татьяна.

Пашка признался, что подумал то же самое.

– С кем поведешься… – вздохнул Виталя и завернул к бассейну.

К нашему величайшему удивлению, никакое тело там не плавало и на дне не лежало. Правда, листьев нападало довольно много. Плохо работает обслуга у олигарха.

Я опустила руку в воду. Холодная. Интересно, а подогрев тут предусмотрен?

– Может, окунуться, чтобы протрезветь окончательно? – задумчиво произнес Пашка, явно не ожидая ни от кого ответа.

– Успеешь, – ответила я. – И вообще ты поддатый всегда лучше снимаешь.

– Интересно, у олигарха пивком разживемся? – задумался теперь Василий.

Так, никого не встретив и не услышав никаких звуков, мы подошли к дому. Построен он был из неотшлифованного гранита, от этой «неотшлифованности» получался очень своеобразный рисунок. Один знакомый в свое время объяснил мне, что такие «глыбы» специально делает завод, немного сменивший профиль. С заводом работают дорогие дизайнеры, поясняя, какая именно степень необработанности требуется.

Дверь оказалась открыта, словно нас специально ждали. Или на самом деле ждали? Вообще я считала, что тут все должно быть на электронике. Может, Фисташков заранее открыл ворота и парадный вход? Или не он?

Свет в холле не горел, и Виталя тут же включил предусмотрительно прихваченный фонарик. У меня он тоже имелся, и я включила свой.

В холле ни души – ни живой, ни мертвой.

– Кто-то явно разочарован, – хмыкнул Виталя, поглядывая на меня. – Ни одного трупа в пределах видимости.

– Артем! – громко позвала я. – Где вы?

Где-то слева послышался тихий звук, и секунд через тридцать из ответвления коридора появился Фисташков, держа за руку очаровательную длинноволосую и длинноногую блондинку лет двадцати. В руке он нес пульт, при помощи которого включил свет в холле и, как мы вскоре поняли, во всем доме.

– Слава богу, вы приехали! – с облегчением выдохнул олигарх и опустился на один из диванчиков, стоявших в холле. Блондинка села рядом, не произнося ни звука, только радостно улыбалась нам.

Фисташков выглядел… взъерошенно. Он не трясся от страха, но обычно тщательно уложенные волосы сейчас торчали в разные стороны. Нет, они не стояли дыбом, но создавалось такое впечатление, что шевелюра олигарха побывала в эпицентре урагана. Одет Фисташков был в пижаму в тонкую черную полоску на розовом фоне. Девушка была в запахивающемся розовом халатике, открывающем длинные ноги и подпоясанном золотистым кушачком. Меня поразили руки и ноги девушки. Она в прямом смысле была белой и пушистой. Никогда не слышала про эпиляцию? А загар, по-моему, был бы ей очень к лицу.

– Где привидения? – спросила я с самым невозмутимым видом.

– Осмотрите, пожалуйста, дом, – попросил олигарх вместо ответа.

– Где ваша охрана? – спросил Виталя.

– Не знаю. Не отвечают. Я пытался с ними связаться, но… – Фисташков развел руками.

– Где они должны быть? – не отставал Виталя.

Олигарх пояснил, что в доме имеется второй вход – для прислуги, а рядом с ним комната, которую он сам именует «центром управления полетом». Обычно там дежурят два человека – по мониторам следят за происходящим в самом доме и на прилегающей территории, как внутри забора, так и за забором. В доме постоянно проживают кухарка и горничная. Где они сейчас – неизвестно. Возможно, спят в своих комнатах. Обе – глухонемые.

– И она тоже? – Татьяна кивнула на сидевшую рядом с олигархом девушку.

Фисташков кивнул и пояснил, что пришел к выводу: лучше всего окружать себя глухонемой прислугой, причем не знающей никакого языка.

– То есть как? – спросили мы все почти хором.

Олигарх пояснил, что Сильву (кивок на красавицу-блондинку) купили на одном латышском хуторе. Она из большой семьи, живущей фактически тем, что производит. У нее восемь братьев и сестер, все говорящие. Почему она родилась глухонемой, никто сказать не может, да и не занимался никто этим вопросом. Члены семьи плохо говорят по-русски, никто не мог обучить Сильву и языку жестов, поскольку ни с кем из глухонемых она до приезда в Россию не общалась.

– Но в Латвии-то она ведь, наверное, не единственная глухонемая, – заметила я.

– Я вам повторяю: она родилась на удаленном, отдельно стоящем хуторе. Она никуда с него не выезжала, пока не оказалась у меня. Ею никто не занимался. Необходимым навыкам ее в семье обучили. Она же не слепая – и ей показывали, что и как делают. И я показываю – она все быстро схватывает. Но, насколько я понимаю, она не знает ни одного языка. И я, кстати, не знаю, есть ли латышский язык глухонемых. Или он международный?

«Как человек может не знать ни одного языка?! – поразилась я. – Она же должна как-то думать!»

До встречи с Сильвой я не представляла, что такое вообще может быть. Оказалось – может, и не в единственном экземпляре. Горничная была тоже из Прибалтики, на этот раз из Литвы, но не с хутора, а из какой-то деревни. Кухарка – русская, но тоже из деревни, где всегда была изгоем. Вероятно, попадание в дом олигарха для них всех стало подарком судьбы.

– А между собой они как общаются? – спросила я.

– На пальцах, – пожал плечами олигарх. – И вообще почти не общаются. У них разные функции. Каждая знает свои обязанности. Работают добросовестно. Я ими всеми очень доволен.

– Вы их сами выбирали?

– Нет, мама. Она ездила по Прибалтике и искала их, а кухарку нашла случайно. Она с ребятами остановилась в придорожном ресторанчике и услышала разговор дальнобойщиков. Все в том ресторанчике останавливались, поскольку Галя классно готовит. И мама выкупила Галю у хозяина.

«Вроде работорговля и у нас, и в Прибалтике запрещена, – подумала я. – Но Фисташков так спокойно говорит о покупке прислуги… Какой цинизм!»

Но не мне его судить. Вероятно, эти три женщины не хотят назад. Или хотят? В любом случае я не смогу их об этом спросить.

Олигарх тем временем попросил нас осмотреть дом, но кого-то обязательно оставить с ним. Остались Василий и Дима. Пашка приготовил камеру к работе, Виталя достал пистолет, Андрюша, представляющий органы, хмыкнул, но глупых вопросов задавать не стал. Первым шел Виталя, потом мы с Татьяной, потом Пашка с Андрюшей.

Признаться, у меня создалось впечатление, что я в морге, – и совсем не из-за трупов, которых мы не нашли. Просто дом оформлен в белом цвете с легким серебристым оттенком – или блеском. Белыми были и стены, и потолок. Белый холл я восприняла как нечто само собой разумеющееся, но никак не ожидала, что таким окажется все. В первый момент, при входе в первую комнату, у меня возник вопрос, из чего сделаны стены. Я их даже рукой попробовала.

– Специальная краска, – пояснил Виталя и рассказал, что дизайнер, оформлявший и загородный дом, и квартиру Ивана Захаровича, предлагал в части помещений ее использовать, но Сухоруков отказался, потребовав обои. Не хотелось ему таких стен. Смотрится на самом деле непривычно – не так, как крашеные стены. Виталя пояснил, что краска очень густая, ложится толстым слоем. Это даже скорее паста.

Подсобные помещения оказались покрыты белой кафельной плиткой с серебристым узором. Ковры, естественно, были белыми, как и медвежьи шкуры.

– Сколько ж белых медведей извели! – воскликнула Татьяна.

Но натуральная шкура была только одна, остальные искусственные, вроде бы плюшевые, по крайней мере, по ощущениям.

Мебель тоже была белой, столы – с прозрачными стеклянными столешницами, вообще стекла много, а мебели мало. Создавалось ощущение простора. Статуи отсутствовали. На стенах висело несколько картин – на белом фоне в разных местах изображались части человеческих тел, причем часто искореженные.

– Это что, современное искусство? – спросила Татьяна.

– По-моему, это шиза, – сказала я, и члены нашей группы со мной согласились. Правда, я не исключала, что это творения какого-то очень дорогого и модного художника, причем он мог оказаться и нашим, и иностранным.

Кабинет с компьютером тоже оказался белым. Вероятно, системный блок и монитор делали по спецзаказу – я не видела их в магазинах в таком цвете. Поразила спальня – кровать отсутствовала. Олигарх спал на полу, на огромном круглом матрасе.

– Может, у него спина болит, – высказал предположение Андрюша и сообщил, что один из его коллег вот уже год спит на полу в спальном мешке – чтобы лежать на твердой поверхности.

Кухарку и горничную мы обнаружили в их комнатах, живыми и здоровыми. В их комнатах (и, так сказать, служебной части в целом) свет не горел. Вероятно, нажимая на пульт, олигарх включил его только в хозяйской части дома. При виде нашей компании женщины испугались, каждая забилась в угол своей кровати. Пришлось идти за олигархом, который жестами успокоил их, потом опять вернулся в холл. Женщины остались в своих комнатах и оттуда не выходили. Комната, где должна была дежурить охрана, пустовала, мониторы оказались выключены. Никаких следов борьбы или крови мы нигде не обнаружили.

Виталя толкнул дверь черного хода. Или второго выхода? Черным язык не поворачивался назвать, тем более все в доме белое. Расстояние от этой двери до забора гораздо меньше, чем от парадного входа до ворот. Правда, здесь не было парка. Вероятно, он окружал дом полукругом. Здесь же находился гараж на три машины, в котором стояли только две (пустые и с остывшими двигателями), а также баня с небольшим, но очень хорошо оснащенным тренажерным залом. Оба здания каменные – из того же «неотшлифованного» гранита, что и особняк. По крайней мере, в них белизна глаза не резала. В бане и тренажерном зале тоже никого не оказалось – как и следов борьбы или пятен кровавых.

Несолоно хлебавши мы вернулись в холл к олигарху с Сильвой.

Андрюша спросил, что видел олигарх. По словам Фисташкова, он проснулся от стука в окно. Спальня располагалась на втором этаже, никакие ветки туда не доставали, и вообще это не ветка – в окно стучали!

Он поднял голову и обалдел. За окном маячило тело в простыне с лицом покойника.

– Могла быть маска, – заметила я. – Сейчас всякие продаются.

– Это я сейчас понимаю, – вздохнул олигарх. – Но в момент пробуждения, с тяжелой головой… Я же выпил вчера немало. В общем, ощущение не из приятных. Сильва почувствовала, что я проснулся, подняла голову и тоже его увидела. Ну и мы… выбежали из комнаты.

Как я понимала, Сильва подтвердить или опровергнуть ничего не сможет. Сейчас она просто сидела рядом с олигархом и улыбалась. Какая все-таки красавица! Пусть и пушистая. Или олигарху как раз такие нравятся? Естественные, а не пользующиеся достижениями всех ветвей косметологической промышленности?

Увидев привидение, олигарх стал звонить охране (сообразил прихватить из спальни пульт и рацию), но никто не ответил. Потом привидения оказались с другой стороны дома. У Фисташкова создалось впечатление, что они маячат в каждом окне. А в доме зазвучал какой-то дикий, потусторонний смех. От этого смеха мурашки выступали на коже. Это хуже всего. Фисташков случайно выглянул в окно на дорожку, ведущую к парадному входу от ворот – и увидел смерть с косой. Она направлялась к дому.

– Я решил спрятаться в сейфовой комнате, – пояснил он. – Может, вы обратили внимание на бронированную дверь на первом этаже?

Мы помнили – ее было не открыть, в отличие от всех остальных, не запертых.

– Там нет окон, и мы с Сильвой ждали вашего приезда, закрывшись на все замки. Как только мы там закрылись, смех стих. Первым звуком, который мы услышали, стали ваши слова, Юля.

– Там нет звукоизоляции? – уточнил Виталя.

– Есть, но можно включить подачу звуков из дома. И позвонить оттуда можно. В общем, даже выдержать осаду. Что мне делать?! – Олигарх посмотрел на меня, на Виталю, на Андрюшу. – Я не понимаю, что со мной хотят сделать. Убить? Свести с ума?

«Мне помнится, ты говорил «уничтожить». Неужели так пока и не определился? – задумалась я. – Или специально темнишь?»

Виталя сказал, что Фисташкову, наверное, стоит отправиться в круиз, который был запланирован.

– Я могу покинуть пределы страны? – посмотрел олигарх на Андрюшу.

– С вас же не брали подписки о невыезде. И, как я понимаю, вы собираетесь возвращаться и хотите жить здесь.

Фисташков закивал.

– А мы попробуем разобраться в происходящем, – продолжал Андрюша. – Но вначале я хотел бы выяснить, куда подевалась ваша охрана. Не они ли все это устроили, – приятель сделал широкий жест рукой. – А где остальные ваши охранники?

– Дома. У себя дома. Утром за мной приезжает машина. Вечером меня привозят, двое остаются. То есть двое постоянно дежурят в доме. Батальон мне здесь не нужен.

– А подпол у вас есть? Или подвал? – вдруг спросила я.

– Винный погреб, – ответил олигарх. – Моя гордость.

Глава 11

Олигарх не мог не похвастаться, хотя никто из нас не был специалистом по вину. Пашка с Василием все больше по пиву, Андрюша, как и многие сотрудники органов, пьет все, Виталя с Димой практически не употребляют, а если приходится, то предпочитают водку или коньяк. Мы с Татьяной… Ну, пожалуй, мы были единственными в компании, кто пьет вино, только я под дулом пистолета не отличу коллекционное от обычного. Но на настоящий винный погреб посмотреть было интересно. Я про них только читала, но своими глазами не видела. У Ивана Захаровича никакого винного погреба нет. Он пьет только водку и, как и моя покойная бабушка, в свое время рекомендовал мне настороженно относиться к мужикам, которые предпочитают шампанское, наливку и вообще что-либо сладкое. Сладкий пьяница хуже горького во сто крат. Но в моем окружении таких просто нет.

Вход в винный погреб располагался недалеко от кухни. Дверь была неприметной, и мы, обходя дом, решили, что это кладовка для швабр, ведер и моющих средств. Тем более рядом с ней, в углу, стоял пылесос. Виталя в эту сторону даже не взглянул.

Олигарх распахнул дверь, вошел первым, зажег неяркий свет на стене справа и пригласил нас следовать за собой. Требовалось спуститься по узкой и довольно крутой лестнице. В помещении был низкий потолок и стояли винные шкафы, в которых бутылки хранились в горизонтальном положении. В одном углу возвышалась бочка.

Олигарх замер на середине лестницы, ведущей вниз, потом выругался.

Виталя быстро оттолкнул меня, идущую третьей, и Сильву, следовавшую за олигархом, и высунулся из-за его спины.

– Девку уведите, – приказал он. – Хотя…

Виталя подтолкнул олигарха в спину и сказал, чтобы спускался дальше. Олигарх спустился, Сильва невозмутимо шла за ним, потом следовала я, потом остальные, Пашка – с включенной камерой.

На полу перед первым винным шкафом спиной вверх лежал мужчина. Рядом, справа, валялась разбитая бутылка вина. Вино растеклось, оставив пятна, напоминающие кровь. По крайней мере, при тусклом освещении и на некотором удалении они смотрелись как кровавые. В левой руке мужчина сжимал штопор.

Олигарх бросился к мужчине.

– Не подходите близко! Следы затопчете! – заорал Андрюша, в котором проснулся сотрудник органов.

– Меня пустите, – растолкал всех Василий. – Может, он еще жив.

Но мужчина оказался уже «клиентом» как раз патологоанатома Василия.

Андрюша начал звонить коллегам, Пашка снимал окружающую обстановку, олигарх привалился к стеночке и закрыл лицо руками. Сильва стояла в центре помещения и все так же улыбалась, как и в холле. Но она же не слепая! Она должна понимать, что произошло! Или она еще и дебильная? Хотя по внешнему виду я никогда не назвала бы ее дауном. Лицо не было дебилковатым!

Я подмигнула Пашке, и мы подошли к олигарху. К нам вскоре пристроился Андрюша, за ним последовал Виталя. Дима с Василием осматривали винный погреб, не знаю уж, из-за коллекции или из-за возможных следов.

– Вы его знали? – мягко спросила я у Фисташкова.

Он кивнул, так и не отводя рук от лица.

– Кто этот человек? – спросил Андрюша типично ментовским тоном.

– Мой адвокат.

– Что он делал в винном погребе? – не отставал Андрюша.

Олигарх отвел руки от лица, в глазах стояли настоящие слезы.

– А я откуда знаю? – ответил он вопросом на вопрос. – Может, вина захотел… Или просто чем-то смочить горло. Хотя на кухне холодильник забит… И баров в доме несколько… Но, может, ему чего-то коллекционного захотелось?

– Он сегодня ночевал у вас в доме? – уточнила я.

– Не помню, – сказал олигарх. – Пытаюсь, но не могу. Я был пьян. Ну, в общем, когда мы в ресторан приехали – он, кстати, недалеко отсюда расположен, – я расслабился. Я вообще смутно помню, что там происходило. Помню, что пели много – и этот ваш знакомый певец, – олигарх посмотрел на меня, – и другие какие-то восходящие звезды, которых я никогда раньше не видел и не слышал. Потом все гости пели нестройным хором. Кто-то из певцов начинал, а народ подхватывал. Я вроде тоже пел. Потом плясали. Меня вроде тоже вытаскивали. Точно не помню. Охрана каких-то баб от меня оттаскивала.

– В дом вы как попали? – спросил Андрюша.

– Охрана привезла, – пожал плечами олигарх. – Как всегда.

– Сколько было охранников? Фамилии назвать можете?

Олигарх покачал головой, но предположил, что охранников должно было быть трое. Если он не ошибается. Они могли прихватить и адвоката. На завтра, то есть уже на сегодня у Фисташкова с адвокатом намечалась важная работа (олигарх не уточнил какая). Может, он сам сказал охране, чтобы тащила адвоката к нему в гости. Он мог планировать утром – или днем, как проспится, – поработать дома с адвокатом. Чего тому мотаться туда-сюда? Тем более он живет в южной части города, а особняк Фисташкова стоит на севере, да еще и за пределами городской черты. Ехать далеко. Или адвокат сам напросился – из тех же соображений.

– Василий! – крикнул Андрюша патологоанатома.

Тот возник рядом и вопросительно посмотрел на опера.

– Следы насильственной смерти есть? – уточнил Андрюша, хотя никто из нас их не заметил при беглом поверхностном осмотре.

– Не видно, – сказал Василий. – Морда разбита, но он и сам мог о каменный пол с высоты роста грохнуться. Это падение – не причина смерти. Может, сердечный приступ? Лежит он долго – уже остыл. Хотя здесь температура пониженная – это может искажать картину. Но точно скажу только после вскрытия.

Вдруг олигарх как-то странно замычал. Мы все повернулись к нему. Он тыкал пальцем в левую руку адвоката, сжимающую штопор.

– Что? – спросил Виталя.

– Пробка, – выдавил из себя олигарх.

– Ну и что? – не понял Андрюша.

– Он выпил вино… Может, кто-то хотел меня отравить?! Может, теперь тут все бутылки отравлены?!

Олигарх первым бросился к полкам и стал осматривать бутылки. Мы присоединились к нему. На первый взгляд, тара была нетронутой. Василий извлек из сумки лупу и принялся рассматривать бутылки.

– Нет, шприцем ничего не протыкали, – заявил он. – Ни одну из тех, которые я просмотрел. Конечно, за остальные говорить не могу… И, признаться, не очень верю, что одна эта была отравлена. Она что, какая-то особенная? Взгляните на этикетку, – сказал он Фисташкову.

Тот наклонился над осколками, а разогнувшись, пожал плечами.

– Скорее всего, умер он от естественных причин, – продолжал Василий. – Сколько ему лет? На вид пятьдесят. Излишний вес, явно стрессы. Перебрал. Может, и можно было спасти, если бы вовремя оказали медицинскую помощь. При инсульте и инфаркте очень важно действовать быстро. Он мог звать на помощь, а его никто не услышал. Или ваши привидения увидел и сбежал сюда.

– Но куда подевалась охрана?! – закричал олигарх.

– Может, привидения забрали? – высказала предположение я.

– Вы знаете, какую подготовку имеют мои ребята?!

– А вы знаете, сколько было привидений? – спросил Виталя.

Олигарх смолк. Мне лично это казалось наиболее вероятной версией. Правда, трудно даже предположить, что с охраной случилось потом. Надо надеяться, что ребята живы.

Виталя предложил всем подняться наверх. Делать в погребе больше нечего. Вскоре прибыли коллеги Андрюши и принялись за дело. Мне страшно хотелось спать, но я считала, что мы с Пашкой должны вначале заехать в холдинг, отдать Виктории Семеновне ночные съемки, а только потом отправляться досыпать. Пашка, конечно, опять разместится у меня, чтобы мне за ним не нестись, если возникнет необходимость в услугах оператора. Но на сегодняшнюю «Криминальную хронику» мы наснимали, да и не только на нее.

Однако мне следовало выяснить у олигарха его дальнейшие планы – чтобы сообщить о них в холдинге. Ведь наши же должны формировать сетку вещания. Планировались репортажи со свадебных торжеств, а тут…

– Я думаю отложить круиз на неделю, – объявил мне олигарх. – Может, на пять дней. Будьте готовы в любой день сорваться с места. Я, конечно, предупрежу накануне. Мы полетим позже и сократим круиз. Я думал плавать по Карибскому морю две недели, поплаваем одну. Самолет все равно один мой, один друга. С аэропортами договоримся. Так что нас всех туда доставят без проблем. Страны безвизовые. То есть по прибытии нужно всем заплатить по десять долларов и заполнить анкету. Ерунда.

– А в Европе садиться нигде не нужно? – уточнила Татьяна.

– Нет, дотянем из Питера.

– А может, вам на самом деле лучше уехать побыстрее? – спросил подошедший Андрюша. – Мы тут пока попробуем разобраться. И ваша служба безопасности явно будет работать. Кстати, один мой коллега уже высказал версию.

Все резко посмотрели на Андрюшу.

Версия состояла в том, что «привидений» могли нанять друзья олигарха, и сегодня сами ему в этом признаются. Так сказать, устроить незабываемую первую брачную ночь. Фисташков же не предупреждал всех о том, что свадьба «понарошку». Друзья и решили, что раз его невеста – криминальный обозреватель, так нужно и «подарок» сделать соответствующий. Заказ был сделан, отменить забыли.

– Юль, ты бы испугалась привидений? – посмотрел на меня Андрюша.

– Наверное, нет, – ответила я, вспоминая, как мы с Татьяной в свое время сами баловались. – Если только в первую минуту, со сна.

– Вот именно. Юля допьяна не напивается, много чего видела из криминальных дел, в разных передрягах бывала. Она бы сразу же соображать начала и, вероятно, просто повеселилась. Возможно, и планировалось веселье. Ваши друзья наняли артистов – ведь сейчас есть и фирмы по организации свадебных торжеств, и по организации розыгрышей, и по организации алиби для, например, законной супруги. Найти людей, готовых сыграть роль привидений, несложно.

– Я вас понял, – перебил Фисташков. – Но куда они потом делись? И где моя охрана? Почему были открыты ворота, в которые вы и зашли?

– Ворота как раз могли быть открыты для «привидений», – высказала свое мнение я. – И охрана ушла из-за них же. Но «привидения» увидели, что в вашей постели лежу совсем не я. Как вы себя вели? Насколько я поняла, вы в ужасе носились по дому вместе с Сильвой?

Олигарх кивнул с печальным видом.

– Потом спрятались в сейфовой комнате, так?

Олигарх опять кивнул.

– Вот актеры и ушли. Вероятно, связались с заказчиками, им объяснили, где вы скрылись, и посоветовали покинуть территорию. А охрана еще не успела вернуться. Подождите начала рабочего дня. Может, ваши друзья позвонят сами. Или вы позвоните тому, кто реально мог это организовать.

Следственная бригада вскоре закончила работу, тело увезли. Андрюша уехал с коллегами. Кухарка приготовила всем завтрак и крепкий кофе. После завтрака мы загрузились в машину Витали, он высадил Василия у метро, доставил нас с Пашкой в холдинг, потом повез Татьяну домой. Далее они с Димой планировали ехать к Ивану Захаровичу и докладывать о случившемся ночью.

Глава 12

Виктория Семеновна согласилась с версией розыгрыша, забрала у Пашки отснятый материал и предложила нам копию того, что два других оператора отсняли на торжестве в ресторане. Я сказала, что смогу это посмотреть только вечером, а сейчас – спать.

Поскольку моя машина осталась у дома, нас с Пашкой отвез ко мне один из шоферов холдинга – и мы завалились спать.

Глаза я открыла в начале шестого вечера. Даже не ожидала, что столько просплю, но организму требовался отдых. Последние дни на самом деле были сумасшедшими. Пашка еще дрых. Я позвонила Татьяне, она уже встала и пригласила меня к себе завтракать. Или обедать? Или даже ужинать? Я прихватила записи, выданные в холдинге, оставила Пашке записку и отправилась к соседке.

Под приготовленные ею голубцы мы смотрели веселье в ресторане. Операторы взяли крупным планом яства, стоявшие на столе. Пьяненький олигарх объяснял, что меню составлено по типу царского, только он забыл, у какого царя это все подавали и по какому поводу. Точно не у Николая Второго и не у Петра Первого. Где-то между ними. Олигарх читал книгу (какую – не сказал), где эти блюда перечислялись, и велел ресторанному повару их приготовить. Да уж, его глухонемой кухарке не объяснить. Главным блюдом был молочный поросенок (то есть, конечно, поросята во множественном числе), который почему-то сопровождался фрикадельками в водочном соусе. Гостям предлагались осетры, белужья икра, блины, различные пирожки и перепелиные яйца.

– Странное меню, – заметила Татьяна.

– Ты по себе судишь. Мы привыкли гостей встречать салатами, потом горячим, потом сладким.

– Кстати, а где свадебный торт? – вдруг спросила подруга.

– Может, до него не дошло? И вообще вон пирожков всяких сколько.

– Все равно странно, что все это одновременно стоит на столах. И поросенок, и осетр, и сладкие пирожки.

– Там не только сладкие, – заметила я, считая, что нам непривычно видеть стол, накрытый подобным образом. И вообще мы не знаем, как организовывались царские пиры. Подозреваю, что имелись отличия в пирах Ивана Грозного и Николая Второго. Но официанток в кокошниках и кимоно точно не было ни там, ни там.

Мне лично интереснее было смотреть не на яства на столе, а на то, как вел себя народ. Первым делом мама олигарха потребовала убрать со столов лишние бокалы и рюмки. Олигарх попробовал возмутиться, но мама сказала: «Цыц!», и сын смолк. Обалдевшему метрдотелю дамочка пояснила, что пьяные гости все разбить могут, а платить придется ее сыну. Вместе с метрдотелем и одной официанткой, которая составляла на поднос посуду, мама обошла каждого гостя и спросила, что он будет пить. В зависимости от этого ненужные бокалы и рюмки тоже убирались.

– Да она же ненормальная, – заметила Татьяна.

– Вероятно, никак не может привыкнуть к тому, что у нее сын – богач. Живет старыми мерками. Побьют гости посуду в ресторане – пригласившему их надо платить. Хорошо, хоть со своей водкой не приехала.

Мама также наблюдала за открыванием бутылок на кухне. Официантки подносили напитки в открытом виде и доливали гостям. На камеру было записано, как Фисташкова взглядом коршуна следит за руками официантки.

– Может, опасалась, что любимому сыночку кто-то что-то подсыплет? – высказала предположение я.

– Сыночку она сама бутылку открывает и сама наливает, – заявила Татьяна и открутила запись немного назад. – Наверное, следила, чтобы официантки себе ничего не отлили.

Мама олигарха также сама наливала ближайшим друзьям сыночка. Вероятно, ценила их и не хотела потерять.

– Как хорошо, что мы с тобой не богачки, – сказала Татьяна. – Что за жизнь? Постоянно думать, застрелят тебя или не застрелят, отравят или не отравят…

– По-моему, обычно наливают больше, чем она, – заметила я. – Или хочет, чтобы они подольше оставались за столом, а не под столом?

Потом все происходило так, как вкратце описал нам олигарх – народ пел и танцевал, только медведя забыл упомянуть, плясавшего под балалайку. Тетя Рая отплясывала с Артуром Небосклоновым, моя мама, правда, спокойно сидела за столом и налегала на осетра. Ни в песнопениях, ни в плясках она не участвовала, спокойно беседовала с солидными мужчинами, устроившимися с двух сторон от нее. Все трое были почти трезвы. К концу вечера тетя Рая была, можно сказать, на бровях.

Адвокат спал лицом в тарелку, и не он один. Может, устал за последние дни? В конце вечера Фисташков приказал охране везти адвоката к нему, так как «завтра работать будем». Олигарх едва передвигал ноги, и его тащили два парня, адвокат был еще более пьян. Мама олигарха была абсолютно трезва, но с сыном не поехала, а осталась следить за окончанием пира, а потом приказала обслуге ресторана собрать несъеденное в пакеты, а также отнести в ее машину недопитое спиртное.

– Неужели она не понимает, что таким образом позорит сына?! – воскликнула Татьяна.

– Ей не объяснишь. Интересно только, куда она дела все это добро?

– У нее дома в холодильнике стоит, – хмыкнула подруга. – Неделю доедать будет. Может, сыночек в гости приедет, она и его покормит. Пирожки в духовке или в микроволновке разогреть можно.

Досмотрев запись до конца, я решила позвонить продюсеру Артура Небосклонова и спросить, доволен ли он состоявшимся мероприятием. Как я видела, он был абсолютно трезв, от всего алкоголя отказывался и пил только яблочный сок. Правда, покушал сытно.

Продюсер сказал, что все прошло отлично, если наш канал покажет выступление его подопечных, будет еще лучше, и если я опять соберусь замуж (по-настоящему или понарошку), он всегда готов обеспечить музыкальное и песенное сопровождение.

– Драки никакой не было? – уточнила я. Вдруг что-то происходило на улице и операторы не записали?

– Так и невесты не было, – захохотал продюсер. – И кражи невесты не было. Юль, все нормально. Все довольны. В круиз отправимся по первому требованию.

Потом я позвонила Василию, который все еще находился на работе, и поинтересовалась результатами вскрытий.

Василий сообщил, что двух дам (модель и финансового аналитика) в загсе убили из одного и того же пистолета. В меня и в свидетеля стреляли из одной и той же винтовки. Все оружие – иностранного происхождения. Адвокат, как решили эксперты, умер от естественных причин. Сердце.

Потом у меня зазвонил мобильный. Мама, отчаявшись дозвониться мне домой, позвонила и сообщила, что тетю Раю с сердечным приступом только что отвезли в больницу.

– Ты видела, как она вчера отплясывала? – спросила я.

– Да, но я все равно чувствую себя виноватой… Ее дочь на меня так орала…

– Мама, она сама напросилась. Ее никто не тянул. Если дочь еще раз позвонит и станет тебя в чем-то обвинять, так ей и скажи или переадресуй ко мне. Я могу ей копию пленки предоставить, где записано, как веселится тетя Рая.

Конечно, мне было ее жаль, но… Надо надеяться, что все закончится хорошо.

Следующий звонок заставил меня надолго задуматься.

Номер звонившего не определился. Явно искаженный голос сказал:

– Мать Фисташкова сбежала. Вот так-то.

После этого связь оборвалась.

Глава 13

– И как это понимать? – пораженно спросила Татьяна. – Куда сбежала? Зачем?

Я же решила позвонить Фисташкову и узнать, нет ли у него новостей. Нашлась ли охрана? Выяснил ли он, кто прислал «привидений»? Не определился ли он еще с датой круиза? И как-нибудь вверну вопрос про маму.

Но олигарх заявил, что сейчас не может со мной разговаривать. Правда, извинился и говорил вежливым тоном.

– Может, маму ищет? – высказала предположение Татьяна.

Я задумалась. Я практически ничего не знала про мать Фисташкова – не удосужилась выяснить, не считая это важным. Я же не собиралась на самом деле с ним жить и становиться ее родственницей. Но теперь пора пришла. А может, и к ней «привидения» приходили? Как она на них отреагировала? Как бы отреагировали мои родители, даже отдаленно не представляющие, чем доводилось заниматься единственной дочери вместе с любимой подругой?

Я решила, что завтра следует съездить к Витькиной жене – той любящей выпить даме, с которой мы познакомились на свадьбе. Я, правда, даже не знаю, как ее зовут. Но данные должны были остаться у опера Андрюши или кого-то из следственной бригады – ее же официально допрашивали. Как раз репортажик сделаем с Пашкой на тему «Из жизни жен олигархов». Или не сделаем. На ближайшие дни материала хватает, ну и не исключены какие-то преступления в городе, на которые меня вызовут знакомые из органов. Мне было просто важно поговорить с Витькиной женой – для себя, не для репортажа.

– Ты считаешь, что эта баба много знает? – с сомнением в голосе спросила Татьяна. – Ты думаешь, ей Витька многое рассказывает? Неужели он такой дурак, что посвящает в свои дела алкоголичку?

Я не думала, и Витькины дела меня не интересовали – по крайней мере пока. Насколько я знала, Витька работал отдельно – имел компанию сотовой связи. Эта компания только пользовалась какой-то продукцией «IT-Инвест», которую возглавляли и которой владели (пока не знаю, в каких долях) Фисташков и убитый Николай. Но Витька, Фисташков и Николай вместе учились и дружат со школьных лет. В их положении сложно заводить новых друзей. А тут и знакомы с детства, и все трое – очень обеспеченные люди.

Фисташков не был женат никогда, Николай с первой женой развелся, а Витька оставался женат на своей первой, пусть и алкоголичке. То есть Витькина жена и Фисташкова, и Николая знает с молодости. Если мама Фисташкова всегда активно участвовала в жизни сына, отгоняя от него баб, претендовавших на священное Темочкино тело, то Витькина жена не могла об этом не слышать. Вероятно, они знакомы лично, да и с Витькой могли ее неоднократно обсуждать.

На следующее утро Андрюша сразу же сообщил мне телефоны и адрес Витькиной жены, которую звали Вероника Николаевна, а также заявил, что будет рад услышать все, что скажет мадам. Я обещала сегодня заехать в Управление. Попрошу у ребят сводочку, да и интересно послушать, что раскопали нового по делу олигарха.

Для начала я позвонила Витькиной жене по домашнему. Трубку сняла не она (ее голос я помнила), а на мою просьбу позвать Веронику Николаевну женский голос ответил, что та квасит капусту. Может, я не туда попала? Я уточнила, к той ли Веронике Николаевне я дозвонилась. Оказалось – да. Наконец меня попросили представиться.

– Сейчас спрошу, сможет ли она оторваться, – сказали мне, и трубку явно на что-то положили.

Потом ее взяла сама Вероника Николаевна, только попросила звать ее Никой. Я сказала, что хотела бы встретиться, поскольку у меня имеется ряд вопросов. Меня пригласили приезжать прямо сейчас.

– Ничего, что я при тебе буду капустой заниматься? – спросила Ника.

Я ответила, что это разговору нисколько не помешает. Более того, я была почти уверена, что Вероника Николаевна сегодня трезва. Муж прекратил дотировать покупку алкоголя?

Я позвонила Виктории Семеновне, сообщила, куда направляемся мы с Пашкой, и мы с оператором спустились к моей машине. Пашка, конечно, попросил остановиться у ближайшего к моему дому павильона, где продают пиво. Он без пива работать не может.

Владелец компании сотовой связи с супругой проживал в одном из современных элитных домов и занимал там половину четвертого этажа.

– А почему так низко? – спросила я. Большинство моих обеспеченных знакомых предпочитали квартиры на верхних этажах, и если не удавалось купить на последнем с выходом на крышу, то брали не ниже восьмого – из-за видов и более чистого воздуха.

Оказалось, что Витька взял четвертый этаж, чтобы Ника, в случае выпадения из окна, не разбилась насмерть. На первом магазины, на втором, над магазинами, он жить не хотел, третий был разделен на более мелкие квартиры, и владельцы строительной компании не захотели менять планировку. То есть самым нижним из приемлемых оказался четвертый.

– А вы уже падали из окна? – уточнила я с самым невозмутимым видом.

– Два раза. Но не здесь. Здесь еще нет.

– И как? – спросила я. Пашка снимал, отхлебывая пиво.

Один раз Витькина жена сломала обе руки и ногу, второй раз не сломала ничего, только ушиб был сильный и синяков много.

– А здесь вообще хорошо падать будет, – пояснила хозяйка квартиры и подвела нас с Пашкой к окну. – Везде газоны, зимой сугробы. По Витькиной просьбе наш дворник их не расчищает. То есть дорожки и подъезды убирает, а газон остается в снегу. Витька всем в доме объяснил, что так больше шансов выжить в случае падения из окна.

– И как народ воспринял?

– Нормально. А родители одной девчонки потом еще его благодарить приходили. У нас тут с восьмого этажа от несчастной любви одна прыгала, теперь только прихрамывает чуть-чуть. А, кстати, вон она. – Вероника показала на девушку с коляской. – Видите, как все хорошо закончилось? И жива, и относительно здорова, и мужик тот на ней женился. Знаете что?

Вероника напряглась, погрузившись в размышления, потом заявила, что нашему телеканалу или какому-то из изданий холдинга нужно объявить конкурс рационализаторских предложений по обеспечению, так сказать, мягкой посадки выпадающих и бросающихся из окон граждан. Тема в России актуальная. Девок много прыгает, мужиков много по пьяни выпадает. Как оборудовать газоны и вообще всю территорию вокруг домов, чтобы люди оставались живы и получали поменьше травм?

Я обещала передать предложение руководству холдинга. Вероника добавила, что ее Витька тоже из окна прыгал и ногу ломал. Дело было во время студенческой пьянки в общаге, в воскресный вечер (а пили с пятницы). Витька тогда из окна сиганул, не имея веских причин, и назвать их так и не смог. В общем, я поняла, что у них с Вероникой Николаевной родство душ.

– Огурцов соленых хотите? – без перехода спросила Вероника Николаевна, бросила взгляд на Пашку и сама ответила: – Хотите. Пошли!

Одета она была в свободные спортивные брюки и широкую футболку с изображением ухмыляющейся лягушки. Без косметики выглядела неважно, хотя «основа» была неплохая – чудные ресницы обрамляли карие глаза, и курносенький нос симпатичный. Ей бы пластическую операцию сделать, на процедуры какие-то омолаживающие походить, на косметический массаж. Сейчас же огромное предложение подобных услуг. Лицо после них на самом деле выглядит свежим. Все-таки у пьющей женщины пагубное пристрастие быстро отражается на коже, гораздо быстрее, чем у мужчины.

Нас с Пашкой повели по ответвлению коридора. По ходу Вероника объясняла, что самую холодную комнату – угловую – она переоборудовала в капустную.

– Во что? – переспросила я.

– У меня в квартире есть отдельная капустная комната. Я ее так называю. У моего мужа – сейфовая, а у меня – капустная. Я там припасы храню. Сейчас вам все покажу, и пойдем на кухню, я буду дальше капусту рубить и с вами разговаривать.

– У вас нет прислуги?

– Есть. Но капусту, огурцы и соленые грибы я делаю сама. Только сама, никому не доверяю. И мой муж, и все его друзья только их признают под водочку. Сейчас попробуете.

Квартира в целом произвела на меня благоприятное впечатление – она была сделана для того, чтобы в ней жить. Не знаю, зачем Витьке с Вероникой столько комнат, но это не мое дело. Никаких сумасшедших дизайнерских изысков здесь не наблюдалось, выставки предметов искусства тоже. Мебель наверняка на заказ, но под конкретные места в квартире. Никаких антикварных столиков и прочих музейных экспонатов. Обои везде разные, белых я не увидела нигде.

Капустная представляла собой подобие погреба – обшита деревом, окно отсутствовало, но имелись небольшие квадратные форточки (не застекленные, а закрывающиеся деревянными планками), которые иногда открывались, чтобы впустить холодный воздух. Летом нужную температуру помогала поддерживать дорогая английская система охлаждения. Вероника объяснила, что лично следит за температурой в капустной.

От нее я с интересом узнала, что огурцы следует солить и хранить в дубовых кадках. Кадки, сделанные в какой-то деревне в Новгородской области, были нам продемонстрированы. Вероника отложила нам с Пашкой подарки в две закручивающиеся литровые банки. По огурчику мы взяли из кадки и съели прямо там. Вкус был обалденный и несколько необычный. Соленые грибы стояли в больших (по-моему, пятилитровых) стеклянных банках, а капуста – в эмалированных ведрах. Вероника сказала, что путем экспериментов пришла к выводу, что капуста вкуснее в них, а не в бочке. Пустующая бочка в человеческий рост виднелась в одном углу.

После демонстрации запасов нас повели на кухню, где шел процесс заготовки. По-моему, кочанов был закуплен целый грузовик. Может, из-за этих припасов Витька и не разводится с пьющей Вероникой? Кто еще ему будет такую закуску готовить?

– Ну, спрашивайте что хотели, – предложила Вероника, принимаясь за очередной кочан. Прислуга не показывалась на протяжении всего нашего с Пашкой пребывания в квартире. Вероника трезва, ни из какой фляжки ничего не хлебала, а Пашке предложила самому выбирать в холодильнике пиво. Пиво там стояло и лежало на самом деле на любой вкус.

Я спросила про мать Фисташкова.

– Съехала с катушек два года назад. Или три?

– В смысле?

– Сделала пластическую операцию, исказила морду, из боков жир откачивала.

– Что вы имеете в виду под «исказила морду»? – уточнила я.

Вероника пояснила, что некоторым ее знакомым дамам, которые сделали пластические операции, они пошли на пользу. Те стали выглядеть лучше и одновременно остались самими собой. Другим же кожу перетянули, что-то где-то сделали не так – и лица изменились. Теперь, конечно, все привыкли к новым лицам, но это не те, с которыми женщины родились изначально!

– Я ее в первый момент даже не узнала – когда мы впервые встретились, – сообщила Вероника. – Потом, конечно, узнала, но… Не надо ей было ее делать.

Я поняла, почему Витькина жена ничего не делает с собственным лицом. Лучше родная одутловатость, чем чужая физиономия.

Более того, по словам Вероники Николаевны, мать олигарха не просто делала подтяжку, а еще и убирала припухлость щек. Раньше у нее были щечки-яблочки. А в результате даже голос изменился.

– Не поняла, – честно призналась я.

– Я сама не могу вам все это объяснить, – вздохнула Вероника. – Это она мне так сказала. Оказывается, она всю жизнь смущалась из-за своих пухлых щечек. Хотя, по-моему, они не были такими уж пухлыми… Но у каждого свои комплексы. В общем, она очень изменилась. Сейчас я думаю, что все остальное, пожалуй, осталось таким же – разрез глаз, нос, но щеки другие, из-за этого я ее едва узнала.

Я вспомнила одну мою знакомую, которая считала, что у нее из-за слишком большого носа не складывается личная жизнь. Она сделала пластическую операцию – и почувствовала себя другим человеком. Стала подавать себя по-другому и на самом деле удачно устроила личную жизнь. Если пластическая операция помогает избавиться от комплексов, то ее, конечно, нужно делать. А если не помогает? А если уродует? В общем, вопрос спорный, сколько людей – столько и мнений. Сама я пока еще не задумываюсь, но на косметические процедуры хожу.

Я решила, что насчет изменения голоса после операции на щеках мне нужно будет посоветоваться с патологоанатомом Василием, как с самым близко знакомым врачом. Если не знает, найду другого консультанта.

– Вы с ней давно знакомы? – спросила я у Витькиной жены про мать Фисташкова.

– Лет двадцать, – ответила Вероника. – Даже больше. Мы с Витькой в девятнадцать лет поженились. Много раз вместе бывали в гостях у Фисташковых. Знаете, дело даже не в пластических операциях. Она изменилась за эти два или три года. Вроде как операции ей на психику подействовали. Да, она всегда тряслась над любимым и единственным сыночком, жениться ему не дала. А было на ком. Сколько таких матерей своей эгоистичной любовью портят сыновьям жизнь? Ладно, Темка богат, будет кому за ним ухаживать. А другие мужики, живущие до старости с мамами? То есть до смерти мам? Остаются одни, попадают в лапы к хищницам, которые выкидывают их из квартир. Ведь среди тех, кто в нашем городе лишился жилья, довольно большой процент таких сыновей. Да вы сами должны об этом знать. Пресса об этом много писала. Большинство таких мужиков совершенно не приспособлены к жизни. Все бытовые вопросы всегда решала мама. Есть и исключения. Один из них – Артем. Родительница стимулировала его – он поднялся, чтобы отделаться от ее опеки. Но так и не женился. Он не сделал этого, пока был бедным, теперь-то ему крайне сложно найти жену. Чем богаче мужик, тем подозрительнее и требовательнее становится. Растет состояние – растут требования.

Я спросила, где сейчас живет мать Артема Фисташкова.

– В их квартире.

Вероника пояснила, что Артем вначале купил большую квартиру, отделал ее, потом занялся загородным особняком. Пока он жил в новой квартире, мама обреталась в их старой, полученной от государства в советские времена. Потом, после переезда сына за город, обосновалась на новом месте. Что с первой квартирой, Вероника не знала.

«Значит, могли и туда «привидений» направить, – подумала я, – раз это жилье Фисташкова».

– Да, вот еще что, – снова заговорила Вероника. – Раньше она очень стильно одевалась, а тут вроде стала изменять сама себе. У нее это случилось после пластической операции, – сообщила Вероника. – Это я сейчас понимаю. Изменилась и внешне, и внутренне. Будто ей не рожу перекроили, а мозги провентилировали или просто в башке покопались.

Я спросила, много ли Вероника общалась с матерью Артема в последние годы. Оказалось – почти не общалась. Она ее видела на каких-то мероприятиях и поразилась исчезнувшим пухлым щечкам и новому стилю. Вероника даже думала, что мадам Фисташкова ее избегает.

«Ну, этому может быть несколько объяснений, – подумала я. – Например, нежелание общаться с пьяной Вероникой».

Вслух я поинтересовалась, где отец Артема. Он вообще когда-нибудь существовал?

Оказалось, да, и это отдельная история. Отец был известным ученым, химиком. В чем именно специализировался, Витькина жена не знала и сама его ни разу не видела. Он сбежал из СССР на Запад еще в советские времена. Артем (как и Витька с Колькой) тогда еще учился в школе. Фисташков-старший поехал на какую-то международную конференцию и не вернулся. Вероника не представляла, в какой он осел стране, и не уверена даже, знал ли об этом сам Артем. С тех пор от него не было ни слуху ни духу. Витька как-то спросил у Артема, не пытался ли он найти отца после того, как времена изменились и железный занавес рухнул, но Артем резко ответил, что слышать про него не желает.

Такая реакция была понятна и Витьке, и Кольке, и Веронике, выросшим в советские времена. Конечно, все учителя понимали, что ребенок не имеет никакого отношения к побегу отца, но представители одной известной организации из трех букв неоднократно наведывались и в школу. Артем рассказывал друзьям, что долго находился под наблюдением. Матери пришлось бросить работу, и она по утрам мела улицы, а по вечерам мыла полы в каком-то магазине. Их уровень жизни значительно опустился. В одно мгновение Артем превратился из сына известного ученого, выезжавшего за границу (что много значило в советские времена), в сына предателя Родины. По словам Вероники, Фисташков до сих пор не ест картошку – наелся в самый трудный период своей жизни. Килограмм картошки тогда стоил десять копеек (советских), и это была основная их с мамой пища.

– После той истории с отцом Артема мама стала трястись над сыном. Возможно, и на него она повлияла, то есть конечно повлияла, но я имела в виду, что именно та история смогла стать толчком для дальнейшего. Он хотел не только вырваться из-под опеки, но и никогда не жить в нищете, показать, что сам на многое способен, а кто отец – не играет роли.

– Побег отца не мешал ему в новые времена?

– Вроде нет… Ой, чуть не забыла! У него же еще и родственник-кагэбэшник имеется! То ли двоюродный дядя, то ли даже троюродный… Не помню. И Витька, наверное, не помнит. Надо у Артема спрашивать. Дядька помочь пытался, но у него самого были проблемы. Можно подумать, что отец Артема кому-то говорил, что намерен сбежать!

– Мог говорить, – заметил Пашка. – Может, собирался потом жену и сына вытащить?

– Как? Времена-то были совсем другие. Вы двое еще детьми были. Не можете все помнить. А я-то вас лет на десять, если не на пятнадцать старше. Я почти на сто процентов уверена, что тот, кто планировал остаться на Западе, не делился своими планами ни с кем. А вдруг какие уши услышат? А вдруг прослушка в квартире? В общем, Артем с дядькой после этого дела очень сблизился. И когда они фирму организовали с Колькой, то были под кагэбэшниками. С самого начала. Никакую братву туда и близко не подпускали. И Витька мой тоже под ними. И доволен.

– А сейчас охрана у Фисташкова откуда? – спросила я.

– Эти мальчики-то? Понятия не имею. Начальник службы безопасности, его заместители – все из Конторы, как у Артема, так и у моего Витьки. Но молодые парни… Не думаю.

Я опять вспомнила исчезнувших охранников из дома Артема Фисташкова. Интересно, они откуда? И не торчат ли где-то тут уши старого КГБ или новой ФСБ?

Я спросила у Вероники, какие еще имеются родственники у олигарха. Она пожала плечами. Кроме мамы и дяди, она не знала никого и ни про кого. Не знала, жив ли отец Артема, завел ли он за границей другую семью – и вообще в какой он стране. Дядя до сих пор в Петербурге, но давно в отставке. Тот кризис с родственником пережил, после разрушения Союза из Конторы не сбежал, дослужил до пенсии.

У меня остался последний вопрос – или серия вопросов. Наверняка Вероника с супругом обсуждали убийства у загса и в загсе. По их мнению, хотели убить именно Кольку или все-таки Артема? И почему убили женщину Николая? И финансового аналитика?

– Витька считает, что это какие-то Колькины дела. Какие – не знает. Убили Кольку и его бабу, которая могла что-то знать. И финансового аналитика, с которой Колька в последнее время много общался. Не как с женщиной – как со специалистом. Может, Колька на компанию нацелился? Может, подруга его накрутила?

– Тогда получается, что все организовал Артем Фисташков, – заметила я. – Но думать так глупо. Организовывать ради этого свадьбу, причем со мной, криминальным репортером? Зная, что у меня куча знакомых в органах, которые подключатся к расследованию дела, в котором каким-то образом оказалась замешана я? А в меня стреляли, и, если бы не бронежилет, я бы с вами сейчас не разговаривала!

– Витька считает, что на Кольку давил кто-то со стороны. Например, требовал продать акции. Не исключено, что кто-то хочет прибрать к рукам «IT-Инвест». Начали действовать через Кольку, поняли, что он готов все открыть Артему – и избавились от него. Заодно от модели и финансового аналитика, с которыми, как я уже говорила, Колька много общался в последнее время. Ну а потом решили свести с ума Артема. Я знаю про случившееся ночью в его особняке. Он звонил Витьке, муж мне все рассказал.

– Где сейчас мать Артема?

Вероника пожала плечами. Я попросила адрес квартиры. Конечно, я могла его выяснить и другим способом, но зачем напрягаться?

Глава 14

От Вероники мы поехали в холдинг, сдали Виктории Семеновне запись, угостили огурчиком, на словах рассказали о встрече, восхитившись, что хозяйка за время разговора нарубила несколько тазиков капусты.

– Она не согласится сняться для «кулинаров»? – спросила Виктория Семеновна, имея в виду сотрудников нашего холдинга, которые готовят программу и журнал о вкусной и здоровой пище.

– Надо спросить, – ответила я. – Только где простой народ возьмет дубовые кадки?

– Кто-нибудь организует бизнес по их изготовлению, – хохотнула главный редактор и одобрила мое желание наведаться в гости к маме олигарха. – Но я бы для начала уточнила, покинула она пределы родной страны или нет.

– Попробую в Управлении, – ответила я, собираясь для начала проехаться туда. – По крайней мере, озадачу Андрюшу. Но верить всем звонящим гражданам нельзя. Может, меня хотели направить по ложному пути?

Андрюша сказал, что, по его мнению, некто хотел, чтобы я заинтересовалась Фисташковой. Вопрос – зачем.

И тут мне в голову ударила мысль…

– А если Колька и две женщины – ее рук дело? В таком случае единственный и любимый сыночек становится единоличным хозяином…

– Так у этого Николая дети же остались, – напомнил Андрюша.

– Надо смотреть устав компании. Акции вполне могут переходить оставшемуся в живых компаньону. Например, с выплатой рыночной стоимости наследникам. Или управление ими переходит к оставшемуся компаньону, а дивиденды капают наследникам. Что угодно может быть. Модель и финансовый аналитик что-то знали. Может, Колька уже тайно женился на Анне? Финансовый аналитик, как я поняла, работала на компанию «IT-Инвест»… И еще адвокат, который тоже много знал. В доме Фисташкова все глухонемые. Охрана… Может, мне звонил как раз кто-то из друзей исчезнувших охранников? Или другие представители службы безопасности Фисташкова?

– Думаешь, охранники мертвы? – уточнил Андрюша.

– А ты по-другому считаешь?

Приятель неопределенно пожал плечами.

– Олигарх с мамой могли справиться с двумя охранниками, которые от них явно не ожидали нападения. А могла и одна мама – например, принести им бутылочку вина в честь бракосочетания сына. Вино было с ядом. Могла попросить глухонемых ей помочь грузить тела в машину. Они же не дадут против нее показаний. Конечно, это все версии. Но, по-моему, они имеют право на существование.

– Насчет Николая и его баб – согласен. Насчет охраны – не уверен, но пока оставим это. Нет трупов – нет дела. Но ведь в загсе мог убивать и кто-то еще. Знаешь что? Давай-ка записи просмотрим еще раз. Отметем представителей вашего холдинга, потом кого-нибудь попросим отмести гостей олигарха, и у нас останутся, если, конечно, останутся…

– А девки Небосклонова? – напомнил Пашка. – А те, в трауре? Андрей, ты помнишь, сколько там было народу, так сказать, со стороны? Предположим, киллер – женщина. Наверняка женщина. Или две – ведь тех двух теток вполне могли застрелить два разных человека. Она или они запросто затесались бы в эту кучу.

– Но тогда убийца должна была знать, что покойницы там будут!

– Не обязательно. Она могла предполагать кучу народу, незнакомого друг с другом – и со стороны олигарха, и с моей, – сказала я. – Могла представляться сотрудницей какого-то издания – если спросят. Могла рассчитывать на появление поклонниц Небосклонова. Они же везде, где он, возникают, а о его выступлении на моей свадьбе много писалось и говорилось. Он же даже какую-то новую песню заготовил, которую, как надеется, теперь будут исполнять на всех свадьбах.

– Ты ее слышала? – перебил Андрюша.

Я покачала головой. Я вообще не знала, исполнял ее Артур или нет. Но раз такой вопрос возник, я позвонила маме. Может, Артур ее пел в ресторане? Мама сказала, что Артур много чего пел, но ничего чисто свадебного она не помнит. С другой стороны, у него сплошная любовная лирика. Также мама сообщила, что тетя Рая совсем плоха.

Но Андрюша все равно предложил еще раз просмотреть записи со свадьбы – чтобы отсечь неизвестных. А вдруг? Я обещала. Но кого попросить со стороны олигарха? Веронику? Так она вполне может не знать всех гостей со стороны Фисташкова.

– Маму олигарха, – сказал Андрюша, – раз вы все равно собираетесь к ней в гости наведаться. А если откажет, будем думать кого. Наверняка кто-то из фирмы согласится.

– Одновременно Витьку с Вероникой, – подал голос Пашка.

– Точно! – воскликнул Андрюша. – Юль, договоришься?

Я кивнула. Андрюша любезно предоставил мне адрес Фисташковой, совпавший с тем, который я получила от Вероники.

– А где он прописан? – вдруг возник у меня вопрос. – Эта же квартира находится далеко от загса, а он говорил, что подавал туда заявление, потому что он прописан в том районе!

Андрюша порыскал по милицейским базам данных и вскоре выдал нам место прописки Фисташкова – двухкомнатную квартиру в пятиэтажке, как показала еще одна база. Там же была зарегистрирована и мама. Как далеко шагнула техника! Не выходя из кабинета, можно выяснить столько вещей. Квартира, где Фисташкова проживала, просто находилась в собственности пенсионерки.

– Боится конфискации? – хмыкнул Пашка.

Перед тем как тронуться в гости к Фисташковой, я уточнила у Андрюши, что в органах думают о происходящем вокруг олигарха. Приятель сказал, что, по всей вероятности, кто-то нацелился на его очень успешный бизнес. Все происходящее – просто звенья одной цепи. Его пытаются запугать.

– Но женщины-то были Колькины! – напомнила я.

Оказалось, что модельку видели и с Фисташковым. Вероятно, спала на двух кроватях. Или была подложена к Кольке, чтобы держать руку на пульсе. Хотя могло быть и наоборот. Теперь у нее не спросишь. Финансовый аналитик не была женщиной ни Артема, ни Николая. Она действительно работала на компанию. Могла давать советы лично Фисташкову, могла лично Николаю. Опять же, у нее не спросишь.

– То есть ты не считаешь, что все это мог организовать сам олигарх? – уточнила я у приятеля.

– Убийства? «Призраков»? Нет, Юлька. Зачем ему? Я думаю, что угрожают его жизни и его фирме. Кто-то выдвинул какие-то требования. Возможно, припугнул. И он решил подключить к делу тебя. Возможно, те люди, которые пугали, очень хорошо тебя знают, и олигарх решил, что твое присутствие в его жизни поумерит их аппетиты. Возможно, вообще заставит отстать. Ведь вместе с тобой на сцену выходит Иван Захарович, по крайней мере он появляется за кулисами. И ты не успокоишься, пока во всем не разберешься. Плюс отражение всего происходящего в СМИ – это ты обеспечишь. Может, планируется рейдерский захват. А ты неоднозначно высказывала свое отношение к таким делам. Органам он явно не доверяет. Его собственной службы безопасности оказалось недостаточно.

– И эти люди, которые под него копают, сорвали свадьбу тремя убийствами, – закончила я.

– Вот-вот. И стреляли в тебя. Киллер такого уровня, что, если бы хотел, точно бы тебя прикончил. Но опять же опытный человек мог догадаться, что на тебе бронежилет, – в особенности если недавно тебя видел. За тобой могли следить и знать, что ты будешь в бронежилете. Если бы его не было, думаю, тебе выстрелили бы в руку – царапнули. Хотя не знаю. Возможно, планировали убить Кольку и устроить шоу с тобой, а бабы – это совсем другая история. Цель была – сорвать свадьбу, потому что ты не стала бы – и не стала! – вступать в брак после убийства. Свадьба сорвана, ты проживаешь в своей квартире, вероятно, больше никаких дел с олигархом иметь не будешь.

– Как сказать, – усмехнулась я. – Смотря что предложит.

– Но замуж ты за него не пойдешь?

– Нет. Хватит мне одного раза.

– Вот об этом и речь. Может, он хотел что-то переписать на тебя, а потом получить назад. Он ведь тебя изучал. И уверен, что с тобой можно договориться честно, разложив все по полочкам. На тебя переводится имущество, потом оно возвращается назад. Налог на дарение в случае ближайших родственников не платится. А ты получилась бы ближайшей родственницей.

– А мама? – напомнила я.

– Мама, по-моему, не совсем адекватна, – заметил Андрюша. – Даже судя по тому, что я про нее знаю. И потом, она – человек немолодой.

– К тому же налог на наследство, если мадам умрет… – открыл рот Пашка.

– Паша, ты о чем?! – воскликнул Андрей. – Кстати, если Артему переходит доля мамы в квартире, в которой также прописан и он, то с нее он налог платить не будет.

– А ему вообще нужна эта двушка в «хрущобе»? – хмыкнула я. – Речь-то совсем о другом. Об акциях, возможно, имуществе за границей.

– Вот именно, – кивнул Андрюша. – Он явно решил, что ты, Юля, ему для такого дела подходишь оптимально. Глухонемая, не знающая ни одного языка, не годится. Потом кто-нибудь оспорит сделку, ведь наследницу достаточно предъявить суду. Легко доказать, что она не осознавала, что делала, то есть недееспособна. Кто-то из баб из его окружения? Наверняка он в курсе, какие это хищницы.

– Так вот же мотив! – воскликнула я.

После последних фраз Андрюши мне пришло в голову, что Фисташков вполне мог делать предложение (типа того, что сделал мне) модели, рекламировавшей изумруды, и финансовому аналитику. Как они себя повели, мы не знаем. В результате он остановился на варианте со мной, а от них решил избавиться, чтобы где-нибудь не ляпнули лишнего.

– Тогда получается, что в Кольку и тебя стрелял один человек, а убивал другой.

– Это в любом случае разные люди. Один киллер не успел бы, – напомнила я. – И заказчики разные.

Андрюша схватился за голову. Я обещала позвонить после визита к Фисташковой. Если нас, конечно, пустят в дверь. Судя по базам данных, в которые заглядывал Андрюша, мадам пределы родной страны не покидала, по крайней мере, под своим именем.

Глава 15

Дом был с домофоном и консьержем. Я набрала нужные кнопки, ответил вежливый мужской голос, я представилась. На другом конце на мгновение воцарилось молчание, потом мужчина сказал, что должен спросить, примут ли нас. Мы с Пашкой остались пастись перед входом.

– Тот, кто делал здесь клумбы, не подумал о прыгающих и выпадающих из окон, – заметил любимый оператор с невозмутимым видом. – Тут даже если со второго этажа падать, можно ноги переломать.

Я осмотрела территорию вокруг дома с этой точки зрения. Вероятно, теперь буду таким образом тестировать все дома, рядом с которыми оказываюсь. Хотя раньше мне такое не приходило в голову. Вокруг дома были установлены каменные клумбы с осенними цветами. Да, все очень красиво, территория подметена и ухожена, но падать плохо.

Голос из переговорного устройства послышался минут через пять, нам предлагали заходить.

В холле за стойкой сидел мужчина средних лет, по виду – отставник, при нашем появлении встал и предложил присесть на диванчик. Госпожа Фисташкова готова нас принять через десять минут.

Пока мы с Пашкой рассматривали холл, дядька исподтишка оглядывал нас. В холле ничего особенного, могу отметить только хороший ремонт, который делался с целью улучшить вид помещения, а не для того, чтобы отмыть деньги и отчитаться о проделанной работе. Пока мы там находились (двадцать пять минут), в подъезд никто не вошел и никто не вышел. Наконец зазвонил телефон. Мы поняли, что нас приглашают подняться на седьмой этаж, последний в «сталинском» доме.

Лифт тоже произвел впечатление, как, впрочем, и стены на этаже. Какие-либо надписи, рассказывающие о жизни и взаимоотношениях жильцов, отсутствовали, как и иллюстрации к ним. В лифте не оказалось ни одной опаленной кнопки, сам он не гудел, не вибрировал, не лязгал, а шел неслышно.

Мама олигарха встретила нас в длинной темной юбке, темной блузе декольте, при макияже и в бриллиантах везде, где только можно. Шляпы на этот раз не было, волосы она перехватила в хвост большой красной заколкой со стразами. На висках пряди удерживались невидимками с переливающимися цветочками на концах. Могу сказать, что этой даме пластическая операция точно пошла на пользу. На этот раз я ее очень хорошо рассмотрела – и не смогла определить ее возраст, как и во время нашей первой встречи. Выглядела она от силы на сорок, то есть как ровесница своего сына.

Квартиру нам не показывали, как и каких-то особых отдельных комнат. Хозяйка просто пригласила нас в гостиную, уставленную антикварной мебелью.

– Что будете пить? – спросила она.

– Пиво, – тут же сказал Пашка.

– Сок, – сказала я. – Апельсиновый или персиковый.

В результате Пашке выдали банку без стакана, мне – литровый пакет апельсинового сока, тоже без стакана, себе дама взяла пиво и хлебала его из банки. Мы с Пашкой – люди не гордые, можем пить и из горла, и из банки, и из пакета, но в гостиной, уставленной антикварной мебелью, это выглядело немного странно. На журнальном столике лежала заложенная календариком эротическая история о вампирах. У меня одна знакомая ими очень увлекается, так что я сразу же опознала серию по обложке.

– Ну? – посмотрела на меня мама олигарха.

– Что вы думаете о происходящем вокруг вашего сына? – спросила я.

– Это дело правоохранительных органов, – ответила Фисташкова. – Пусть они занимаются расследованием.

– У вас есть какие-то версии? Вы знаете, кто может желать зла вашему сыну?

Список недоброжелателей оказался очень длинным, часть фамилий я знала, часть слышала впервые. Странно, что мама не вспомнила, кто обижал дорогого Темулю в песочнице.

– Вы видели привидений? – спросила я, когда мама несколько выдохлась.

– Кого? – уставилась она на меня.

Я повторила вопрос.

– Где?

– Здесь. В этой квартире привидения появлялись?

– Так здесь же никого не убивали, – сказала мама олигарха. – Кому тут бродить?

– А за окном?

– Привидения – не летучие мыши, – наставительно заметила дама.

– Ваш сын не рассказывал вам, что видел привидения за окном?

– А вам рассказывал?

– Да.

– После пьянки? Он и не то в своей жизни видел. Поэтому я и посоветовала ему завести глухонемую. Чтобы не слышала, что он несет пьяный, и не записывала его бредни на диктофон. Вы у него ночевали?

– Нет. А его кто-то шантажировал тем, что он нес пьяный?

Мама поджала губы. Это стало мне ответом на один из вопросов. Но вставал другой: на самом ли деле были привидения? И кто мне звонил с сообщением про отъезд Фисташковой? Может, Артем только собирался ее куда-то отправить? С его деньгами можно все.

В общем, я не добилась от Фисташковой никакой информации ни по одному интересующему меня вопросу, поблагодарила за то, что она согласилась побеседовать, и мы с Пашкой квартиру покинули.

– Куда теперь? – спросил в машине оператор.

– Покажи, что ты записал, – попросила я Пашку.

Фисташкова сразу же отказалась давать нам официальное интервью. В таких случаях Пашка убирает камеру в чехол и ставит рядом. В чехле специально проделана дырочка. Конечно, в таком случае ракурс не выбрать, но что-то ухватить удается. По крайней мере, громко хлебающая из банки пиво мама олигарха у нас запечатлена.

Я решила, что нужно проехаться по месту прописки олигарха и поговорить с соседями. В «хрущобе» обязательно остался кто-то, кто знал Артема с детства. Он часто мелькает на телеэкране, о нем пишут в газетах, бывшие соседи не могут не следить за его судьбой. От них мы скорее получим какую-то информацию. Лучше всего найти брошенную девушку или одноклассника с несложившейся жизнью и теперь чернеющего от зависти…

– Слушай, а почему известный ученый получил квартиру в «хрущобе»? – вдруг спросил у меня Пашка. – Ведь дому, в который мы едем, лет сорок – плюс-минус.

– Вот тебе и ответ. Артему сейчас сорок три. Квартиру получала молодая семья с ребенком. Возможно, тогда его отец еще не был известным ученым, а только подавал надежды. Вероятно, работал на должности младшего научного сотрудника в каком-то НИИ. Он же сбежал, когда Артем уже в школе учился, причем был в сознательном возрасте. Может, они стояли на улучшение жилищных условий. Может, вскоре и получили бы квартиру большей площади с кабинетом для папы. А может, мама поменяла большую квартиру на меньшую, чтобы получить деньги. Спросим.

Глава 16

Дом я нашла легко – спасибо карте в Андрюшином компьютере, которую я сегодня видела. На этом подъезде никакого домофона не было. Когда-то стоял кодовый замок, но теперь от него осталась только вырезанная дыра. В подъезде воняло мочой – как кошачьей, так и человечьей, валялись какие-то бумажки, а на втором этаже в уголке недавно пьянствовали, закусывая арбузом. Хотя, возможно, арбузные корки оставили другие люди, не те, которые опорожняли бутылки.

Квартира располагалась на четвертом этаже. Я позвонила. К моему величайшему удивлению, меня из-за двери спросили, кто звонит. Я представилась. Дверь открыли.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти, очень приятной наружности. Она была какой-то комфортной и домашней. Раньше я ее никогда не видела, на свадьбе она точно не присутствовала.

– Ой, какая вы худая! – всплеснула руками женщина, которая сама была полненькой. Я назвала бы ее пышечкой, обязательно с уменьшительно-ласкательным суффиксом. – Проходите, я вас сейчас блинчиками накормлю!

Пашка толкнул меня в бок. Оператор явно хотел есть. Мы сегодня перекусить не успели, но просто так пользоваться гостеприимством мне не позволяла совесть.

– Вы согласитесь ответить на несколько вопросов об олигархе Фисташкове? – спросила я.

– Соглашусь, – кивнула женщина. – Да проходите же!

Мы прошли и оказались в очень уютной квартирке, правда, со старой мебелью, вероятно, семидесятых годов. На окнах висели яркие занавесочки, кругом лежали расшитые подушки, было очень чисто. Квартира двухкомнатная со смежными комнатами, совмещенным санузлом и крошечной кухней. Я попыталась отказаться от блинчиков, но мне заявили, что по русской традиции гостя вначале накормить надо, а потом разговоры разговаривать.

В результате мы поели блинчиков и выпили чаю. Пашка о пиве даже не заикался.

За чаем Антонина, как представилась женщина, пояснила, что они с дочерью приехали из Пскова, дочь здесь окончила школу, в этом году поступила в институт. Антонина ухаживала за Владимиром Петровичем до самой смерти, а после того как Владимир Петрович скончался, Артем разрешил им с дочерью жить в этой квартире. Все равно она пустует.

– Кто такой Владимир Петрович? – спросила я.

– Дядя Артема. Он очень болел в последние годы, – пояснила Антонина. – Жена от него ушла, он остался совсем один. Артем не хотел приглашать незнакомую сиделку. Мало ли что… А мы хоть и дальние, но родственники. А я без работы, с мужем развелась, и у дочки больше возможностей в Петербурге. Артем с институтом помог. И сейчас обещает мне какую-то приличную работу найти.

– Это его дядя, который в КГБ служил? – уточнила я.

Женщина кивнула.

– Да, он очень любил Артема – своих-то детей бог не дал. И Артем его любил. Приезжал часто, они подолгу в кабинете разговаривали. Не знаю уж о чем, но оба после этих встреч бывали такие довольные… И мать Артема иногда приезжала. Они с Владимиром Петровичем тоже подолгу разговаривали. Мне даже показалось, что у них когда-то любовь была. Они же не кровные родственники.

– Он давно умер?

– Два месяца назад, чуть меньше. – Антонина достала кружевной платочек и утерла глаза, на которых выступили слезы. – Такой хороший человек был! Так мне его жалко! В здравом уме находился до последнего дня. Но… По крайней мере, отмучился. Такие боли у него были! Артем, конечно, самые дорогие лекарства покупал, но ведь все лекарства дают только временное облегчение.

– А Владимир Петрович не завещал вам свою квартиру? – поинтересовалась я. – Ведь часто за уход за пожилыми людьми…

– Я вас поняла. Нет. Там же прописана его бывшая жена. То есть не бывшая. Они не были разведены. Артем не стал связываться. Квартира отошла ей. Артем обещал эту перевести на меня.

Я спросила, что Антонина думает насчет происходящего вокруг Артема.

– Не знаю я этих дел, – вздохнула она. – Я вообще про его женитьбу на вас узнала из телевизора. Даже не так. Дочка услышала в институте, и мы вечером стали ваш канал смотреть. Удивились. Но в общем-то Артем и не должен нам ничего сообщать. Мы – дальняя родня. Наверное, решил, что не нужно родственников на свадьбу приглашать. Там же известные люди были. Как я поняла, свадьба не состоялась?

Я кивнула и рассказала про убийства, потом про привидений и смерть адвоката в загородном доме Фисташкова.

– Неужели правда убили? Я все дни смотрела ваши репортажи, но…

– Решили, что это розыгрыш? Вы знаете, что я веду «Криминальную хронику», в которой показываются реально совершенные в городе преступления? То есть их результаты?

– Да, я понимаю… – задумчиво произнесла Антонина.

– А что вас смутило?

– Все, – ответила собеседница.

Я попросила объяснить поподробнее. Женщина сказала, что, во-первых, не ожидала от Артема женитьбы – ни на ком. Владимир Петрович говорил, что Артем в своей жизни любил одну девушку, которая потом уехала жить в США. Жениться ему не дала мама. На самом деле ему тогда было не до молодой жены – он работал на трех работах, учился. Конечно, при желании все можно устроить, но Фисташкова все так разложила по полочкам, что Артем понял: женитьба в раннем возрасте не даст ему достойно устроиться в жизни. Он хотел делать карьеру, времена изменились, появилась возможность заработка. А Артем с мамой долго жили в нищете. Родительница крепко вдолбила ему в голову: вначале нужно встать на ноги, потом заводить семью. Артем с этим согласился. Он не хотел, чтобы его дети в чем-то нуждались.

Потом, в конце девяностых, появилась еще одна женщина, но, когда зашли разговоры о свадьбе, грянул кризис. Опять не до женитьбы. После этого Артем твердо заявил, что не женится никогда.

– Ему бы к бабке сходить, – вздохнула Антонина. – На нем или порча, или родовое проклятие – раз у него все свадьбы так расстраиваются, даже с вами вон что получилось.

– Вам не пришло в голову, что планируется ненастоящая свадьба? Что это сделка?

«Что недоговаривает Антонина? – одновременно думала я. – То ее все смутило, то никак не объяснит, что именно».

– Простите, Юля, но…

– Договаривайте и не бойтесь меня обидеть. Мне нужна информация, потому что киллер также стрелял и в меня, и, если бы не бронежилет, я бы сейчас у вас чай не пила.

– Ой! – схватилась за грудь Антонина.

– Но вы же знали, что на меня покушались!

– Видела по телевизору, – призналась она и расплакалась.

– Вы не хотите подставлять Артема? Мне это понятно. Но за один день умерли четыре человека! Партнер и старый друг Артема, две женщины и адвокат. На меня покушались. Вам лично ничего не угрожает. Вы боитесь, что вам придется отправиться домой? Никто вас не выгонит. Внимание милиции привлекают лица кавказской национальности. На эту квартиру, как я понимаю, никто не претендует. Платите за нее – и жилищной конторе до вас дела нет. На работу можно и без помощи Артема устроиться. Но о вашем существовании я обязательно расскажу в Управлении, и от вашего сотрудничества со мной зависит, что я там буду говорить. Вы понимаете, что эти люди вас не оставят в покое? И правильно сделают. Им преступления нужно расследовать. Что задумал Артем?

– Не знаю, – всхлипнула Антонина. – В самом деле не знаю. Но вас он всегда терпеть не мог! Не мог он на вас жениться! Вы не только не в его вкусе внешне, вы… Вы для него совершенно неприемлемы. Они вас часто с Владимиром Петровичем обсуждали – куда вы еще влезли. Они говорили, что вас нужно за километр обходить, иначе неприятностей не оберешься. И вдруг решил на вас жениться! Не мог он жениться, даже понарошку! Вы – последняя в списке кандидаток в его невесты. То есть вас вообще не может быть в этом списке. Простите меня…

«Фисташков мог нанять киллера, чтобы убить меня, – подумала я. – Однако под пулю подставился Колька. Или его решили убрать заодно?»

Мы с Пашкой переглянулись. Теперь следовало выяснить, чем я так не угодила олигарху. Где перешла ему дорогу?

Я оставила Антонине свои телефоны, чтобы звонила, если захочет что-то сказать, и мы с Пашкой покинули квартиру с яркими подушками и занавесками.

– К соседям пойдем? – спросил оператор.

Я покачала головой. Я не видела в этом смысла. Но нас перехватила на лестнице бабулька с первого этажа. Она видела, как мы выходили из машины, и, по ее собственному признанию, не сразу сообразила, что это ведущая «Криминальной хроники» с оператором. Как я поняла, бабулька дежурила под дверью, ожидая, когда мы пойдем назад. Такие старушки – находка для журналиста и шпиона.

Не знаю, с кем проживала бабулька, но днем она явно маялась от безделья. Во время нашей беседы на кухне в квартире не было никого, кроме огромного рыжего кота. Только один раз взглянув на Пашку, бабка достала из холодильника початую запотевшую бутылку водки.

– А пива нет? – спросил любимый оператор.

Пива не было, но бабулька сказала, что до места, где его продают, две минуты хода – сразу за углом дома павильон с разливухой. Там же можно купить бутылочное и баночное. Пашка нас покинул и вскоре вернулся с пивом для себя и набором маленьких кексиков для бабульки. Я от чая отказалась, так как напилась у Антонины.

Как я и предполагала, бабулька проживала в доме со времен постройки и знала всех старых жильцов. Артема Фисташкова, можно сказать, с рождения, и сразу же поняла, что мы с Пашкой приехали собирать информацию о нем и годах его юности.

– Ничего особенного про него сказать не могу, – честно призналась бабулька. – Не было в нем ничего такого. История с оставшимся за границей папашей в нашем микрорайоне, конечно, прогремела, все ее тогда обсуждали. И комитетчики тут появлялись, а толку-то? Кулаками после драки не машут. Раньше надо было к человеку присматриваться. А уж упустили так упустили. Один дед сумасшедший, правда, писал письма в разные инстанции, что папа Артема направляет в него сквозь пол ядерные лучи, но на них никто не реагировал.

Бабулька призналась, что никогда бы не подумала, что из Темки вырастет олигарх. Я не стала напоминать, что в те годы, когда Темка рос, такого слова в русском языке не было, по крайней мере с тем смыслом, который мы вкладываем в него теперь. Олигархия связывалась с Западом, и никто и предположить не мог, что богачи появятся и у нас.

– После побега отца они с матерью жили бедно. Ее у нас очень жалели, но она не принимала жалости. Гордо держалась. Я всегда поражалась, какая стильная женщина. Казалось, она в половую тряпку завернется и все равно будет выглядеть лучше, чем другая в одежде от какого-нибудь модного модельера. Врожденное это у нее. Ей бы женой дипломата быть. Супруга ученого в советские времена – это тоже было неплохо, а соломенная вдова предателя…

Бабулька махнула рукой.

– Почему она снова не вышла замуж? – спросила я. – Наверное, с предателем родины ее бы развели без проблем.

– Любила она его, а потом всю эту любовь на Темку перенесла. Не хотела ему отчима, да и, по-моему, на других мужиков после своего драгоценного Бореньки смотреть не хотела. И работала Лизавета очень много. В общем, она посвятила себя Артему. Баб от него гоняла неподходящих, направляла в нужное русло. Без матери он бы точно не стал тем, кем стал. Ее заслуга. Вас-то, Юля, она как приняла?

– Я же не стала ее невесткой и не стану, – обтекаемо ответила я. – И я на ее сына не претендовала и не собираюсь.

– То есть вы жениться и не собирались? – с любопытством спросила бабулька.

– Это была акция, преследовавшая несколько целей, одна из них – отвадить от Артема претенденток на кошелек, – выдала я версию, которая должна быть очень хорошо понятна бабульке.

– Ну, значит, это Лизавета и придумала, – со знанием дела заявила наша собеседница. – И вас, Юля, явно она выбирала. И на сына ее не претендуете, и других отвадите. Точно. Вижу руку Лизаветы. Вы ее когда увидите, обязательно привет от меня передайте. Пусть заглянет как-нибудь, вспомним с ней старые времена, чайку попьем.

Я обещала.

Глава 17

– Куда теперь? – спросил Пашка.

Я посмотрела на часы. Дело близилось к вечеру. Мне хотелось посоветоваться и с Викторией Семеновной, как мудрой и опытной женщиной, и с Иваном Захаровичем. И, признаться, почему-то стало страшно. Ведь в меня на самом деле стреляли!

Я поделилась соображениями с Пашкой.

– Взять Викторию Семеновну, Татьяну и всем вместе ехать к Ивану Захаровичу, – родил любимый оператор. – Но вначале всем позвонить и согласовать, кто на чьей машине едет.

В результате мы всей компанией ужинали за столом Ивана Захаровича, как и всегда, хлебосольного хозяина. Народ с большим интересом выслушал мое сольное выступление с редкими Пашкиными комментариями.

– Ты никак не могла перейти дорогу олигарху, – уверенно заявил Иван Захарович. – Я мог. Правда, насколько мне известно, не переходил. Хотя сейчас уже подумываю, какую гадость ему сделать… Надо заняться этим дядькой из КГБ. Виталя! Позвони-ка нашим знакомым. Ты знаешь кому.

Виталя кивнул и нас покинул.

– А папой олигарха вы еще не занимались? – поинтересовалась я. – Он вообще жив или нет?

– Не занимались, но займемся, – объявил Иван Захарович. – Хотя не думаю, что от этого будет какой-то толк.

– И я не думаю, – высказала свое мнение Виктория Семеновна. – Он сбежал в советские времена. Вы, дети мои, может, не очень хорошо их помните, но этот папа, даже при большом желании, с сыном и женой отношений поддерживать не мог. Потом, как я поняла, сын сам не захотел его видеть.

– А если захотел? – подала голос Татьяна. – Надо бы спросить у самого Артема. Я предлагаю нам всем съездить к нему в гости. Прямо сейчас. А то как привидения к нему лезут, так он среди ночи Юле звонит. Пусть расскажет все, что знает о собственном отце.

– Он мог не знать, чем отец занимался, – заметила Виктория Семеновна. – Химик и химик.

– Гражданский? – уточнил Дима, еще один телохранитель и помощник Ивана Захаровича. Если Виталя считался правой рукой, то Дима – левой.

Я кивнула в ответ на вопрос.

– Но НИИ, скорее всего, был закрытый или полузакрытый, – заметила Виктория Семеновна.

– Его выпускали за границу, – напомнила я. – То есть он вполне мог что-то разрабатывать для народного хозяйства.

– Или заниматься теоретической химией, – вставила Татьяна.

– Да на фига в те времена за границей был теоретик?! – воскликнул Иван Захарович. – И сейчас, и тогда требовались и требуются практики! Он должен был разработать что-то, что даст хороший доход. То, что можно реально использовать, причем желательно дешевое. На Западе всегда деньги умели считать. Если бы дядя сбежал, было бы понятно – продавать секреты советской разведки.

– В случае папы тоже могли быть секреты, – сказала Виктория Семеновна. – И не факт, что он там стал миллионером. Вполне мог улицы мести или в прачечной белье гладить.

– Давайте спросим у Фисташкова, – повторила свое предложение Татьяна. – Не ты ли, Ваня, говорил, что после сытного ужина хорошо прогуляться? Вот и прогуляемся, пищу переварим. От твоего особняка недалеко. Народ, поехали?

Я кивнула. Пашка сказал, что он как все. Виктория Семеновна хотела своими глазами посмотреть олигархические белые хоромы и глухонемых, не знающих ни одного языка. Дима ждал решения Ивана Захаровича.

– Как я понимаю, вы все равно попретесь, – сделал вывод Иван Захарович. – Ну так и я съезжу. Сейчас Виталя вернется, и тронемся. Кстати, а звонить будем?

Все хотели ехать без предупреждения. В таком случае больше шансов увидеть что-нибудь интересное.

Виталя вскоре вернулся и рассказал весьма интересную историю. Дядя олигарха тоже был химиком, как и папа, но дядя служил в КГБ, а папа вначале окончил сельскохозяйственный институт, а потом заочно еще и химический факультет Ленинградского университета. Немного поработав в каком-то колхозе, он увлекся (или правильнее будет сказать, заинтересовался) удобрениями, стал их усовершенствовать, разрабатывать новые.

– В КГБ его не хотели переманить? – спросила Татьяна.

– Зачем КГБ удобрения? – посмотрел на мою подругу Иван Захарович. – Туда специалистов других профилей переманивали.

– Дядя – потомственный чекист, – продолжал Виталя. – Его отец служил еще в НКВД, причем тоже увлекался химией.

– И ставил эксперименты на людях? – скривилась Виктория Семеновна.

– Об этом история умалчивает, – ответил Виталя.

– Нас это не интересует, – перебил Иван Захарович. – Давай дальше про папу и дядю.

Дядя работал в отделе, занимавшемся отравляющими веществами.

– То есть ядами? – уточнила я.

– Яды и отравляющие вещества – это не совсем одно и то же, хотя… Если говорим об отравляющих веществах, значит, об оружии массового поражения. Это высокотоксичные вещества, составляющие основу химического оружия. Яды – различные вещества, вызывающие отравление. Точно наш консультант сказать ничего не может. – Виталя посмотрел на Ивана Захаровича.

– Раз КГБ, значит, оружие, – уверенно заявила Татьяна.

– Не факт, – покачала головой Виктория Семеновна. – Могли и против конкретных людей работать.

– Наверняка и то, и другое, – заявил Виталя. – Этот отдел был очень засекречен. Наш консультант просто сказал, что Владимир Петрович оттуда, был вторым лицом.

– Что еще он сказал? – Иван Захарович уже терял терпение.

Остальное оказалось только версиями. Даже бывший высокопоставленный сотрудник спецслужб, иногда оказывающий консультационные услуги Ивану Захаровичу (за немалое вознаграждение), высказывал только свое мнение. Что-то он, конечно, знал, но основным все равно были версии, слухи, а не точные знания.

Отдел занимался разработками, так сказать, под заказ. Конечно, имелось что-то типа «болванок», на основании которых специалисты и действовали, учитывая различные факторы, например, особенности климата, сочетаемость с определенными продуктами, особенности организма конкретного человека.

– После перестройки всплыло много информации о том, как КГБ расправлялся с предателями или просто гражданами даже других стран, которые своими действиями мешали действовать Конторе, – заметила я.

– И ведь к скольким переворотам в разных странах наши приложили руку, – вспомнила Виктория Семеновна. – Вполне могли использовать разработки для облегчения смены режима. – Наш главный редактор хохотнула. – И сейчас они могут прийтись весьма кстати. Для категорий граждан с различных сторон закона, – и она многозначительно посмотрела на Ивана Захаровича.

Сухоруков в задумчивости почесал щеку.

Виталя тем временем продолжил рассказ. Отдел не выпускал продукцию, так сказать, в товарном количестве. Иногда делалось всего три-четыре грамма, но эти граммы вполне могли изменить историю.

– Значит, все-таки яды? – уточнила я. Виталя неопределенно пожал плечами.

– А если дядя что-то спер, а папа вывез за границу? – высказал предположение Пашка, оторвавшись от очередной бутылки пива.

– Паша, ты думаешь, что в те времена в Комитете был такой же бардак, как сейчас в стране? Это сейчас из какого-нибудь НИИ можно вынести все, что хочешь, даже секретного. Откуда угодно что угодно. А тогда были совсем другие времена! – заорал Иван Захарович.

– Да, тогда люди за идею работали, – кивнула Виктория Семеновна. – И подкупить кого-либо было сложно. И еще тогда в большей степени ценился блат. Ты не мог свободно тратить деньги, как сейчас. Да, существовали подпольные миллионеры, у кого-то квартиры ломились от добра, но виллы на Лазурном Берегу и особняки в Лондоне никто не покупал. И сбежать было сложнее с наворованным. Система была закрытая, под названием Советский Союз. Это сейчас у укравшего все что только можно чиновника жена и дети давно за границей, дома и счета в разных странах, он сам перед телекамерами говорит народу, как решит все проблемы, а у него в кармане уже билет на какой-нибудь тропический остров, где он завтра будет лежать в гамаке, когда за ним придут с запоздалым ордером на арест. В Советском Союзе скрыться было сложнее.

Иван Захарович, который провел не одну пятилетку в строгой изоляции, многозначительно кивнул.

– И пластическая хирургия была не так развита, – добавил он.

– То есть считаем, что папа олигарха смылся со своими разработками для сельского хозяйства? – уточнила Татьяна. – А дядя отдельно от него разрабатывал яды для устранения неугодных? Или отравляющие вещества для снаряжения химических боеприпасов?

– И дядю из Конторы не поперли после побега родственника, возможно, как раз потому, что он работал в секретном отделе, – добавил Виталя. – Он, конечно, доказал свою лояльность, но главное: он был очень ценным специалистом.

Я вспомнила, как читала в какой-то газете после начала перестройки, что именно химикам Конторы принадлежит заслуга в разработке ядов, которые после совершения дьявольской работы распадаются на абсолютно безобидные составляющие. Наверное, все спецслужбы мира, да и гражданские химики, работающие на криминал, давно трудятся над ядами, не оставляющими следов в организме. И кое-кто достиг успеха.

– Но, насколько я помню, Владимир Петрович, этот самый дядя олигарха, оставался в Конторе до последнего, – напомнила я. – И в постперестроечные времена он там тоже трудился. Я согласна с тем, что он не стал бы ничего красть в советские времена, в те годы, когда сбежал папа олигарха. Да если бы его поймали с какой-нибудь ампулой… Он же понимал, чем это может закончиться. Там наверняка сотрудников проверяли перед уходом домой. И кого ему тогда было травить редким ядом? Химик такого уровня в случае необходимости изготовил бы что-нибудь в домашних условиях. Но после того как времена изменились, он вполне мог что-то вынести и продать заинтересованным лицам. У него что-то могло остаться. Он умер. Из родственников, как я понимаю, остался один Артем Фисташков. Маму его не считаем, Антонина с дочерью вообще дальняя родня. То есть я хочу сказать, что если у Владимира Петровича осталась… коллекция – я не знаю, как лучше выразиться, – то он вполне мог ее завещать Артему или скорее отдать из рук в руки, пока был жив.

– И кому-то понадобилась эта коллекция ядов? – хмыкнул Виталя. – Поэтому вокруг олигарха происходят все эти непонятные вещи? Модель с финансовым аналитиком претендовали? Друг детства? Бред.

– Кстати, у ядов и отравляющих веществ должен быть срок годности, – подал голос Дима, левая рука Ивана Захаровича. – Если они изготовлялись в советские времена, то сейчас уже скорее всего пришли в негодность. И вообще, олигарх вроде бы никого не травил.

– Хватит строить версии, – заявила Татьяна, вставая. – Поехали в гости. Попросим Фисташкова самого рассказать и про папу, и про дядю.

Глава 18

Когда мы подъехали к дому олигарха, было уже половина одиннадцатого вечера. Все в нашей компании обычно ложатся поздно, никому рано вставать не надо, в крайнем случае, на завтра съемки есть, так что мы могли не торопиться. Но вот когда ложится олигарх? Вообще-то у него, наверное, традиционный рабочий день, пусть он и владелец компании. Хотя, может, он после последних переживаний не ходит на работу?

Я спросила вслух.

– Завтра в любом случае суббота, – напомнила Виктория Семеновна. – Заработалась ты, моя дорогая.

Ворота были заперты, переговорное устройство не работало.

– У меня такое впечатление, что у него отрубилось электричество, – сказал Виталя. – И ворота заблокированы.

– Неужели у Фисташкова нет своего генератора? Как раз на такой случай? Должен же помнить, в какой стране живет, – заявил Иван Захарович, у которого генератор имелся.

– Виталь, есть у него генератор? – дернула я милого за куртку. – Ты его видел, когда мы дом осматривали?

Виталя как-то неопределенно передернул плечами. Вероятно, не помнил. Или не заметил. Генератор мог быть небольшим и находиться, например, под баней. Виталя предложил следовать в обход и проверить другой въезд. Я предложила позвонить олигарху на мобильный.

Я позвонила. Никто не ответил. Еще раз – та же история.

– У него должно быть несколько телефонов, – высказала свое мнение Татьяна. – Вон даже у тебя два.

Но я знала только один номер, который мне был выдан для связи.

Ворота с другой стороны тоже были закрыты. Там тоже никто не ответил на звонок. Я предложила позвонить маме олигарха.

– У тебя есть ее номер? – посмотрел на меня Иван Захарович. – Она его тебе оставила?

Я сказала, что видела номер, записанный на аппарате в маминой квартире, и предложила звонить ей домой.

– Звони, – кивнул Иван Захарович.

Трубку никто не брал. Куда она могла пойти в такое время? Это я могла бы, а она?

– На мужской стриптиз, – хохотнула Виктория Семеновна. – Она как раз попадает в категорию дам, любящих молодых мальчиков.

– Через забор лезть? – спросил Виталя у Ивана Захаровича.

– Ты что, а если ток пущен? – воскликнул Пашка, оторвавшись от очередной бутылки пива.

– Паша, ты видишь, что с воротами?! – заорал Виталя.

– А если это какая-то особая блокировка? Если электричество есть и по верху пущен ток? Но тогда возникает вопрос, из-за чего произошла блокировка?

– Звонок не работает!

– А если он и не должен здесь срабатывать? Есть звонки, которые звонящий не слышит, но которые раздаются в доме. И вообще тут могут быть инфракрасные лучи, реагирующие на движение.

Я напомнила Пашке про дом одного богатого человека (кстати, в той же части Ленинградской области), в котором нам не так давно довелось побывать. Когда мы только подошли, внезапно послышался сигнал. Мы тогда оба подпрыгнули. Потом хозяин объяснил нам, что мы попали в зону действия инфракрасного луча. Кнопки звонка там, кстати, нигде не было. Здесь она имелась. Но я была согласна с Пашкой. С другой стороны, кому тут звонить, если прислуга глухонемая? Хотя есть же охранники. То есть должны быть.

Внезапно с другой стороны послышалось какое-то движение и стон. Мы замерли и переглянулись. Небольшая дверца в стене начала открываться, Виталя первым тронулся туда и фактически поймал падающую маму олигарха. Она находилась в полуобморочном состоянии.

– Темуля? – простонала она, увидела, что ее подхватил не сын, и лишилась чувств.

Мы быстренько зашли на территорию, оставив дверцу открытой. Виталя с Димой переглянулись. Виталя потащил маму олигарха в дом, а Дима принялся изучать механизм, расположенный справа от двери.

– Ну что? – спросила я у него.

– Она вручную открыла. Сняла блокировку и открыла. Значит, звонок слышала. Но почему двери с двух сторон заблокированы? В тот раз ведь оставили открытыми. Если тут побывали… злоумышленники, они должны были как-то выйти! Или ворота, или дверца должна была оставаться открытой! Или и то, и другое. С внешней стороны их не заблокировать!

– Но олигарх же как-то уезжает из дома, – заметила я. – У него должен быть пульт.

– Значит, сперли, – сделал вывод Дима и повернул к дому.

Комната охраны опять оказалась пуста, мониторы отключены. Виталя уже звал нас откуда-то из глубины дома. Мы всей компанией рванули туда. Мама олигарха лежала на белом диване в большой гостиной и прикладывала к голове смоченное водой полотенце. Вероятно, Виталя принес его из одной из многочисленных ванных комнат. Но сам он находился где-то в другом месте. Мы поспешили на голос.

Эту комнату я назвала бы переговорной. Я помню, что следователь во время моего предыдущего визита вел записи именно здесь. Комната угловая, две стены – стеклянные, с красивым видом на парк (днем). Сейчас, конечно, парк был погружен во тьму.

Двое мужчин лет тридцати пяти – сорока, в дорогих деловых костюмах, белых рубашках и при галстуках, лежали на полу, связанные и с кляпами. Лица у обоих перекошены. Над ними стоял Виталя. На столе в беспорядке лежали какие-то бумаги, стояли два ноутбука. Я вопросительно посмотрела на милого друга.

– Оба мертвы, – сообщил он, будто я сама не видела.

Я опустилась на колени рядом с более молодым и дотронулась до его руки. Она успела остыть, но трупное окоченение еще не наступило. Тогда я подошла к ноутбукам. Вероятно, в обоих случаях сели аккумуляторы. Пашка все заснял, потом мы вышли из комнаты, Пашка заснял общий вид, на котором не маячили мы с Виталей. Остальные в переговорную не заходили.

– Рассредоточиваемся по дому, – сказал Виталя. – Но не по одному. – Он оглядел нашу компанию. – Иван Захарович, посидите с дамой. И вы, Виктория Семеновна. Может, скажет что-то интересное. Юля и Паша, за мной. Татьяна с Димой.

Олигарха мы нашли связанным в спальне вместе с Сильвой. Каждый был связан по отдельности, а не друг с другом, кляпы вставлены обоим. Значит, злоумышленники не знали, что Сильва глухонемая? По крайней мере, эти двое были живы. Пашка быстро заснял представившуюся нашим взорам картину, потом мы с Виталей развязали олигарха с девушкой.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Полежите и придите в себя, мы пока осмотримся, – сказала я, и мы побежали дальше.

Кухарка и горничная тоже оказались связаны, тоже с кляпами во рту, но живы. После того как мы их развязали, каждая осталась в своей комнате. Неужели они так выдрессированы? Я каждой жестом показала, что пью, и вопросительно посмотрела. Они меня поняли, но оказалось, что у каждой в комнате есть графин с водой, и они в состоянии сами себя обслужить.

Мы с Пашкой и Виталей и Дима с Татьяной, которые больше никого в доме не обнаружили, вернулись к олигарху с Сильвой.

– Вы милицию еще не вызывали? – первым делом спросил быстро приходящий в себя олигарх.

Мы покачали головами.

– Дом разгромлен?

– Нет. Ничего не разгромлено, – удивленно ответили мы.

– То есть как?! – поразился он. – А что с сейфовой?

– Заперта, – сказал Дима.

– Я должен проверить, – объявил Фисташков, встал, покачнулся и попросил проводить его вниз. Я попыталась сообщить про два трупа, но олигарх отмахнулся и сказал: – Все потом. Все потом.

Понятно: главное – сокровища.

В сейфовую он заходил без кого-либо из нас. Улыбающаяся Сильва вообще осталась в спальне, даже не предприняв попытки за нами последовать. Олигарх же извлек свой пульт из кармана свободных серых брюк и сейфовую открыл, скрылся за дверью и вскоре появился снова с очень довольным видом. То есть ограбление не было целью нападения?

– Что случилось? – спросила я олигарха в коридоре. – Кто на вас напал?

– Они не представлялись, – ответил Фисташков и предложил пройти в гостиную и сесть. – И были в жутких масках. То есть не черные шапочки с прорезями для глаз, а что-то дьявольское. Какие-то красные разводы на черном фоне, даже рога. То есть это смотрелось как рога. В черных костюмах, то есть комбинезонах. В общем, это одеяние их полностью облегало. И хвосты были.

– Какие хвосты? – спросила Татьяна.

– На попе, – перевел на нее взгляд олигарх. – Приклеенные, наверное, или пришитые. Но это я потом начал соображать, а когда они ворвались, мне было не до этого. Меня скрутили, потащили наверх, связали Сильву, вставили нам кляпы. Потом они исполнили какую-то жуткую пляску вокруг моего ложа. С присвистами, подвываниями, гиканьем. Ногами дрыгали, хвостами трясли. В общем, кошмар какой-то. По-моему, меня хотят свести с ума. Или сделать так, чтобы люди, которым я все это рассказываю, посчитали меня психом. Вы не считаете меня психом? Будто у меня белая горячка или что-нибудь в этом роде? – Фисташков смотрел прямо на меня.

Я покачала головой и спросила, не определился ли он, кто проводит с ним такие эксперименты.

– Понятия не имею, – сказал Фисташков. – До сих пор.

Он не стал добавлять, что хотел моей помощи как раз в этом.

– Пора милицию вызывать, – напомнил Виталя.

– Зачем? – повернулся к нему олигарх.

– В доме два трупа.

– Чьи?! – поразился олигарх: мы пока не успели сообщить про находки в переговорной. – Моих женщин убили?!

– Мужчин.

– Охранников? Они пустили ряженых, а те их потом прикончили? Правильно сделали. Я бы сам…

– Охраны в доме нет. Ни живой, ни мертвой, – сказала я. – Комната, где они должны находиться, пуста. Мониторы отключены. Пойдем, взглянете на трупы. Они в переговорной.

Олигарх с ошалелым видом последовал за мной. При входе в переговорную замер на пороге, не решаясь войти, и уставился на мертвецов.

– Вы их знаете? – спросил Виталя. – То есть знали?

Олигарх кивнул.

– Кто это?

– Мои сотрудники.

– Что они здесь делали?

– Работали. Вместе со мной. А потом ворвались эти… Ну, я вам говорил. Но почему их убили? Или они задохнулись?!

– Похоже на то, – сказал Виталя. – Возможно, слишком глубоко засунуты кляпы. Но это экспертиза определит.

Олигарх вдруг вспомнил, что у одного из усопших была астма. Насчет заболеваний второго ничего не знал. Виталя заметил, что астма все объясняет. Даже насморк мог повлиять. Ведь три женщины и сам олигарх остались живы. Тут внезапно Виталя вспомнил про маму олигарха, которая открыла нам дверь. Интересно, как ей удалось высвободиться?

Мы все проследовали к дивану, где она лежала. С ней уже беседовали Иван Захарович и Виктория Семеновна. Как выяснилось, Фисташкову никто не связывал. Ей просто дали чем-то тяжелым по голове – и она потеряла сознание. Возможно, злоумышленники не посчитали нужным ее связать, так как, когда покидали территорию, она еще не приходила в себя. Она не слышала, как они покинули территорию. Может, ее оставили не связанной, чтобы развязала остальных?

– Вы верите в такое благородство? – удивленно посмотрел на маму олигарха Иван Захарович.

– А почему нет? – спросил Фисташков. – Как я понял, они не хотели никого убивать. Это получилось случайно.

– Кто-то убит?! – взвыла мама олигарха.

Ей объяснили, что мертвы два человека. Тут мы узнали, что оба работали в юридическом отделе «IT-Инвест». Интересно, в этом доме только юристов убивают или как? Но я не решилась задать подобный вопрос вслух.

– Вы слышали, как мы звонили? – спросила я вместо этого.

Она покачала головой и сказала, что, очнувшись, начала звать на помощь.

– Я слышал, – вставил Фисташков. – Но не мог ответить из-за кляпа, а в спальню мама почему-то не поднялась.

– Не успела, – сказала та. – Я покричала, потом решила пройти в комнату охраны, чтобы по мониторам посмотреть, что происходит. Они были отключены. Я их включила – и увидела вас за воротами. Пошла открывать.

– Но они опять отключены, – заметила я. – Вы их выключили?

Мама Фисташкова покачала головой.

– Сами отключились? – странно посмотрел на нее Виталя.

– Не знаю, – простонала женщина. – Может, я на что-то не то нажала. Я плохо соображала. И сейчас еще не пришла в себя…

– А из комнаты охраны разве нельзя открыть ворота? – спросил Виталя.

– Тут сложная система, – вставил олигарх. – Моя компания ее специально разрабатывала. Все охранники, которые дежурят за пультами, проходили специальное обучение. После отключения мониторов должна была сработать блокировка. Поэтому все входы на территорию и оказались заперты. Открыть можно только специальным электронным ключом. Мама знала, где лежит запасной.

– Но в прошлый раз у вас были открыты ворота с другой стороны, – напомнила я.

– Я не могу сейчас объяснить, что произо-шло, – вздохнул олигарх. – Но боюсь, что кто-то поработал над системой. Поэтому она функционирует не так, как должна. В тот раз ничего не записалось из развлечений «привидений», хотя я думал, что должно бы. Я не успел разобраться. Не до того было. Теперь точно займусь. Я думаю, кто-то меня продал…

– Ладно, давайте вызывать милицию, – сказал Иван Захарович.

Глава 19

Бригада приехала довольно быстро. Андрюша из Управления, которому я позвонила на мобильный, прибыл отдельно.

– Те же люди в том же месте, – хмыкнул Андрюша.

– Расширенным составом, – заметила я.

Виталя подмигнул Андрюше, и мы втроем отделились от остальных.

– Ну, что думаете, друзья мои? – спросил Андрюша.

– Для осмотра дома нужен какой-то специалист по электронике, – сказал Виталя. – Я недостаточно в этом разбираюсь. И не знаю никого, кто бы соображал настолько хорошо, чтобы конкурировать с сотрудниками «IT-Инвест».

– Что искать? – по-деловому спросил Андрюша.

Виталя считал, что где-то должен находиться центр управления всеми системами дома.

– А комната охраны с мониторами?

Виталя покачал головой.

– Она плохо защищена – на случай вторжения в дом. А этот центр управления должен быть защищен очень надежно.

– Так, значит, он в сейфовой, – сказала я. – Никто из нас внутри не был. Мы все приняли как данность, что там деньги, ценности… Я лично подумала именно так. Но вполне может быть центр управления.

– То есть туда надо обязательно попасть? – уточнил Андрюша, который, как и я, был только пользователем современных достижений электронной промышленности.

– Центр может быть и не там, – вздохнул Виталя. – Но он должен быть. Не исключаю, что не в доме, а вообще за пределами территории. Скажи ребятам, чтобы искали. Я думаю, что есть какая-то записывающая видеосистема. Конечно, цифровая. Нужно забрать жесткий диск.

– Понял, – сказал Андрюша и покинул нас с Виталей.

Я вопросительно посмотрела на любимого мужчину.

– Я и не знала, что ты такой умный.

Виталя рассказал, что, выполняя одно задание Ивана Захаровича (но не уточнил какое), они с другом и напарником Димой консультировались со специалистами по системам видеонаблюдения. Им требовалось не оставить после себя никаких следов. Тот объяснил им, что уничтожить все, что записали обнаруженные ими видеокамеры, недостаточно. Может быть сервер-дублер. На него передается все, что записывают камеры видеонаблюдения. Он может быть в доме, может и нет, даже на приличном расстоянии. Так вот оттуда нужно обязательно забрать жесткий диск.

– И олигарх не сообразил забрать жесткий диск после нападения «привидений»?! – Я не могла в такое поверить. Он должен был сообразить это сделать. Это как раз его профиль!

– Может, он так и сделал, только нам не говорит. Может, узнал «привидений». Или в ту ночь происходило что-то еще, что он, так сказать, не жаждет делать достоянием общественности. Но пока он не добрался до сегодняшних записей, их нужно изъять. Я уверен, что в комнате с мониторами ничего нет. Скорее всего, нападавшие все прихватили с собой. Или сами охранники – если были с ними заодно. Но сервер-дублер нужно поискать.

Я сказала, что предложу следственной бригаде настоять на открытии сейфовой. Виталя ответил, что Андрюша это сделает без нас. Мы же должны хорошо подумать, где еще возможно обустроить центр.

– Винный погреб, – предложила я.

Двое ребят из следственной бригады отправились вместе с нами. Я также позвала Пашку, чтобы заснял находку – если удастся что-то обнаружить. В прошлый раз этих двоих ребят в доме не было, и они просто хотели посмотреть, как правильно хранится вино. Где еще такое увидишь, как не в особняке олигарха?

Во время первого осмотра дома наша компания только заглядывала в погреб, но, не увидев там никаких тел, как в прошлый раз, быстро его покинула. Теперь мы осматривали помещение на предмет входа в какие-нибудь потайные комнатки.

– А из бочки винца можно попробовать? – спросил один из парней из следственной бригады.

В углу погреба стояла большая бочка, выше человеческого роста. Конечно, парень не решался взять коллекционное вино из шкафов, но почему бы не нацедить из крантика? Тем более рядом как раз находился шкафчик с посудой.

– Давай попробуем, – сказал второй и посмотрел на нас с Виталей и Пашкой. – Вы будете?

Виталя за рулем, я хотела, чтобы голова оставалась абсолютно трезвой и меня вдруг не начало клонить в сон, Пашка кивнул, хотя и предпочитает пиво. Но кто-то же из нас должен был попробовать вино из олигархического погреба?

Из крантика ничего не полилось.

– Может, наклонить? – подала голос я. – Может, там уже на донышке?

– Вам отсюда не наливали?

Мы покачали головами.

– Юль, сядь Витале на шею, – предложил Пашка. – Заглянешь сверху.

Виталя не стал говорить, что я уже давно там сижу, как мог бы высказаться другой мужчина о сожительнице. С другой стороны, я и не сижу, хотя он неоднократно помогал мне выпутаться из трудных ситуаций. Он просто присел, чтобы я на него взобралась. Из-за высоты бочки заглянуть внутрь можно было только таким образом – или придвинуть одну из скамеек, которые стояли у деревянного столика.

Я открыла крышку, оказавшуюся совсем не тяжелой, заглянула внутрь и не смогла сдержать матерного слова.

– Что там?! – воскликнули трое мужиков одновременно, только один Пашка невозмутимо снимал.

– Два трупа, – сказала я.

– Юль, держи камеру, – протянул мне Пашка свое сокровище, и на этот раз оператором поработала я.

Когда я спрыгнула с Виталиной шеи, ребята из следственной бригады придвинули деревянную скамейку, потом позвали остальных представителей органов, а также олигарха, который опознал в двух трупах (когда их вытащили) охранников, исчезнувших из комнаты с мониторами. Парни были задушены веревками.

– Это сегодняшние? – спросила я.

– Что вы имеете в виду? – тут же напрягся дежурный следователь.

– У меня второй раз пропали охранники, – вздохнул олигарх. – Только тех двух пока не нашли.

– В доме есть еще бочки?

Олигарх покачал головой.

– А вино здесь было? – поинтересовалась я.

– Нет, никогда. Я собирался сам делать, но руки не дошли.

– У вас есть виноградники? – уточнил следователь.

– Нет, но моя повариха гонит из слив. Очень вкусно получается. На кухне стоят большие бутыли. Можете посмотреть. Но оно пока не готово. Я думал что-то сделать в бочке. Тем более один мой друг заказывал деревянные бочки и кадки у какого-то деревенского мастера, и я попросил сделать и мне.

– Виктор? – уточнила я.

Олигарх кивнул и пояснил для следственной бригады, что супруга его друга Виктора – большая мастерица по огурцам и капусте.

– Кто знал про бочку и про то, что она пустует? – уточнил дежурный следователь.

– Все, – пожал плечами олигарх. – Я всех гостей привожу в погреб показать свою коллекцию вин. И все спрашивали, не начал ли я сам гнать вино. Про Веронику и ее огурцы с капустой тоже все знакомые знают.

– А в бочку кто-нибудь выражал желание заглянуть? – спросила я.

– Даже залезали по пьянке, – улыбнулся олигарх, вспоминая. – Один приятель от надоевшей любовницы прятался. Ей тогда сказали, что он уехал – по его просьбе, она бросилась его искать по всему дому. Он предполагал, что так и будет, и заранее залез в бочку. Она его не нашла. А еще одна пара любовью тут занималась. Решили поэкспериментировать.

– Понятно, – задумчиво произнес следователь, оглядывая деревянную махину. Вероятно, без объяснения олигарха ему бы в голову не пришли возможные способы использования винной бочки. Я, признаться, всегда думала, что даже деревянная тара должна быть меньше. Хотя эта делалась по спецзаказу…

Ко мне сзади подошел Андрюша и дернул за рукав. Мы отошли в сторонку, к нам сразу же присоединился Виталя. Ревнует? Или держит руку на пульсе?

– Идите ищите сервер-дублер, – тихо сказал Андрюша. – И забирайте жесткий диск или что там должно быть.

– А вы его в Управление заберете? – усмехнулся Виталя.

– Я подумал, что в холдинге у Юли кодированную запись расшифруют гораздо быстрее, чем у нас в Управлении. И вы же всегда любезно предоставляете нам копии, – улыбнулся Андрюша. – Это устроит всех. Виктория Семеновна с Юлей и Пашей поедут в холдинг, вызовут кого надо, а к понедельнику копии будут в Управлении и у Ивана Захаровича. У Ивана Захаровича, может, даже и раньше. Ребята, завтра суббота, если вы забыли.

– Юле об этом сегодня уже напоминали, – хмыкнул Виталя.

– И завтра «Криминальной хроники» в сетке вещания нет, – посмотрел на меня Андрюша.

– Трупы пойдут в «Новостях», – пожала плечами я. – Такое уже многократно бывало. Я в понедельник, может, что-то скажу на тему – если будет мало другой фактуры. В «Невских новостях» точно опишу, и фото с записи трупов в бочке дадим. На моей памяти такого еще не было. А вообще у нас сейчас с сеткой вещания невесть что творится.

Андрюша как раз поинтересовался, как народ отреагировал на мою сорвавшуюся свадьбу с олигархом. Ведь анонс шел целых две недели.

– Репортажи со свадьбы заменяем репортажами с мест происшествий.

– Это я знаю. А народ-то вам пишет, звонит?

– Больше всего с Канатчиковой дачи, – хмыкнула я. – Как и обычно.

Вообще реакции у наших телезрителей и читателей были самыми разнообразными. Кто-то разочарован, кто-то доволен. Кто-то мне сочувствует, что не вышла замуж за олигарха, кто-то злорадствует, кто-то рад, что я осталась верна себе и не продалась денежному мешку. Один поклонник написал по электронной почте, что никак не мог поверить в то, что я выйду замуж за Фисташкова, а когда смотрел репортаж со «свадьбы», понял, что так было задумано изначально. Я бы сама очень хотела знать, что задумано изначально. Главное – основная масса зрителей телеканала и читателей изданий холдинга осталась с нами и, как и обычно, с нетерпением ждет развития события. То, что получилось, привычнее для моей аудитории. Мои передачи смотрят как раз из-за того, что мы показываем сейчас. Я, признаться, еще до «свадьбы» думала, как нам удержать аудиторию, привыкшую к определенной тематике. Криминал и светскую хронику смотрят разные люди, хотя, конечно, есть те, кто смотрит все.

Мы с Виталей вышли из винного погреба, так как там нам больше нечего было делать, и любимый потащил меня на улицу.

– Думаешь, в одном из этих зданий? – я кивнула на гараж и баню с тренажерным залом.

– Там могут быть подвальные помещения.

Нужный нам вход Виталя обнаружил в смотровой яме, которая имелась в гараже. Сервер-дублер наличествовал, но жесткий диск отсутствовал. Его кто-то забрал до нас! К этому времени к нам уже присоединились Татьяна, потому что с остальными ей стало скучно, и Пашка, который в подвале уже все снял.

– Значит, непрошеные гости про сервер-дублер знали, – сделал вывод Виталя. – И ведь эта комната не заперта! А должна бы запираться крепче всех – так, как сейфовая.

Я сказала, что надо бы проверить все окружение олигарха. Действует человек, который знает слишком много, который близок к Фисташкову и, вероятно, сам хорошо разбирается в электронике.

– Юля, я не могу сказать, что хорошо разбираюсь в электронике, – скромно заметил Виталя. – Я – пользователь, как и ты. По-моему, достаточно человека с моим уровнем знаний.

– А коды доступа? – спросила я.

– Куда? – не поняла Татьяна.

– Куда угодно! Предположим, компания Фисташкова создала компании-заказчику базу данных. Предположим, это банк или какая-то государственная силовая структура…

– Юля, там не дураки сидят! И если бы Фисташков позволил себе что-то из того, на что намекаешь ты, то давно бы шил рукавицы где-нибудь в Чите, как один очень богатый в прошлом человек, или отправился в эмиграцию в Лондон, как другие! – заорал Виталя.

– Юля, если ты хочешь сказать, что Фисташков… – открыла рот Татьяна.

– Я как раз имела в виду, что НЕ Фисташков. Я согласна с вами, что он не должен был пользоваться имеющейся у него информацией и возможностями в корыстных или преступных целях. Иначе его бизнесу конец. Он очень много знает. Но не он один разрабатывал эти базы данных и всякие прикладные системы. Это физически невозможно. Кто-то мог купить кого-то из этих людей.

– Но тогда почему идет травля и запугивание Фисташкова?! – закричала Татьяна. – Купили кого-то в компании, и достаточно!

– Я бы тоже скорее стал покупать кого-то из служащих, – добавил Виталя.

– Да потому, что самые главные коды доступа – или что-то в этом роде, я не знаю, что – должны быть у Фисташкова! Я думаю, что окончательной инстанцией в каждом крупном проекте – для банков, государственных структур – был он сам. Он очень хорошо разбирается в технологиях, которые проводит в жизнь его компания. Мы с вами, наше окружение имеем обо всем этом только общее и довольно смутное представление.

Татьяна открыла рот и, судя по ее виду, кое-что вспомнила.

– Ну? – сказали мы хором.

Не так давно Татьяна читала про скандал с одним американским миллионером, его женой и ее любовником. Этот американец как раз устанавливал какие-то системы в государственных учреждениях. Он является владельцем какой-то спортивной команды игроков в поло, за которую болеют несколько сенаторов и кто-то из Белого дома. С кем-то он вместе учился, с кем-то сталкивался по делам – и в результате получил очень выгодные правительственные контракты. И вот у него как раз есть – и были – коды ко всем компьютерным установкам. Государство обеспечивало ему охрану двадцать четыре часа в сутки. Дом представлял собой крепость, защищенную всевозможной электроникой – даже под лужайкой шли датчики, что-то было встроено в живую изгородь, растущую уже после забора с колючей проволокой. Но миллионер оказался любвеобильным мужчиной, и супруга, разозлившись на него на одной вечеринке, где он увлекся юной порнозвездой, увезла в их дом одного из игроков команды мужа. Вечеринка проводилась в честь их победы. Игрок был аргентинцем.

Муж застал его в постели жены, гонял по дому, но жена вовремя сунула в руку парню какую-то пластиковую карту, которой он открыл черный ход, а потом благодаря своей прыгучести смог преодолеть препятствия, правда, оказался на улице обнаженным. Его подобрала какая-то девушка, потом рассказала интересную историю желтой прессе, одна горничная тоже продала рассказ желтой газетке. В общем, информация о проникновении аргентинца в дом всплыла наружу.

– Подумаешь: жена привела в дом молодого любовника, – хмыкнул Виталя.

– Но старый муж лишился государственных контрактов, – сказала Татьяна. – А любовника, кстати, выперли из США, хотя все понимали, что этот спортсмен слишком туп, чтобы вообще знать, что такое коды доступа. Он был известным ходоком. Но важен сам факт. Проник один – проникнет другой.

– А нам-то до этого какое дело? – спросил Пашка. – И вообще, неужели тот американский миллионер…

Пашка внезапно замолчал.

– Дошло? – спросила Татьяна. – Вот и у Фисташкова могут быть какие-то коды доступа, которые кому-то очень нужны. У Фисташкова кристальная репутация. Никто не слышал ни про какие скандалы, связанные с фирмой. А тут вокруг него начинает твориться черт знает что. Вероятно, это началось не сейчас. Ведь он же не просто так обратился к Юле.

Я кивнула. Фисташков не выражал свои подозрения прямо во время нашей первой встречи, но он чего-то опасался. Возможно, ему уже были выдвинуты требования. Или он понял, что кто-то, например, пытался взломать какие-то базы данных – или я не знаю что.

– И он хотел, чтобы ты, Юля, помогла ему разобраться в происходящем вокруг него, – заявила Татьяна.

– Цель была другая, – сказала я. – У меня определенная репутация. Он явно решил, что если рядом с ним появлюсь я – вместе со знакомыми с двух сторон закона, – то эти люди отстанут. Он предложил заключить брак на месяц. Он думал, что за это время сможет разобраться и решит проблему.

– Но свадьбу сорвали, – закончил мою мысль Виталя. – И проблемы продолжаются, несмотря на то, что мы все постоянно крутимся вокруг него. Я сказал бы, что пора съездить в круиз.

– Вот и предложи Фисташкову, – сказал Татьяна. – Мы с Юлей с удовольствием покупаемся и позагораем.

Вскоре вся наша компания дом олигарха покинула. К себе домой я добралась только в половине четвертого утра. Но на следующий день была суббота!

Глава 20

В воскресенье мне опять позвонил неизвестный – номер не определился, голос явно был искажен.

– Займитесь прошлым Фисташкова, – посоветовали мне. – Интересное у него прошлое. Вот так-то.

– Далеким? – уточнила я.

– Пятилетней давности и полугодовой.

– А что…

Звонивший отключился.

События продолжили развиваться во вторник. То есть они развивались в понедельник, но в Управление для сообщения новостей меня пригласили после того, как появилось что рассказать.

Андрюша сообщил, что сотрудники Управления попытались собрать информацию о сотрудниках компании «IT-Инвест» и вообще о происходящем в ней. Всегда найдется человек, за которым водятся какие-то грешки. Такие нашлись и среди подчиненных Фисташкова. В компании в основном работали молодые люди, которые ходят по ночным клубам, ну а в ночных клубах происходит много того, что привлекает внимание правоохранительных органов, а иногда тянет и на некоторое количество лет в местах не столь отдаленных.

Андрюша с коллегами обратились к коллегам из ОБНОНа и пояснили, что им нужно просто поговорить с кем-то из тех, кто может знать ситуацию в одной определенной компании. Про мою «свадьбу» в ОБНОНе слышали, следили за развитием событий из чисто спортивного интереса, проблемой коллег прониклись (и опять же самим интересно) и представили для беседы симпатичного молодого человека, взятого во время рейда в один ночной клуб с приличным запасом кокаина в кармане.

Молодому человеку популярно объяснили, что от него требуется, если он хочет дальше спокойно жить и работать, даже не отказываясь от своего пагубного пристрастия. Молодой человек радостно согласился на сотрудничество, тем более делать ничего не требовалось – только рассказывать о происходящем в компании.

Самым интересным оказалось то, что за последние полгода от Фисташкова ушли четверо самых толковых специалистов. Все были молодыми парнями, трое – холостыми, один имел жену и маленького ребенка. В компании платили очень высокую зарплату, сотрудники получали различные бонусы, фирма обеспечивала питание, высококлассное медицинское обслуживание, абонемент в фитнес-центр. Молодой человек, которого взяли в ночном клубе, за работу держался, увольняться не собирался и не хотел, чтобы на работе узнали про его «увлечение». Из-за кокаина можно было вылететь с работы за пять минут – даже не имея проблем с органами.

– Может, их «ушли» по собственному желанию? – спросила я у Андрюши.

– Не похоже. Во-первых, это лучшие специалисты компании. Во-вторых, все они эмигрировали за рубеж. Тот, что с женой и ребенком, уехал в США, но у него там давно живет отец, и это еще как-то понятно. Но отбыли и трое других – на Кипр, в Бразилию и Доминиканскую Республику.

– Может, им там работу предложили? Более высокооплачиваемую? С лучшими перспективами?

– Или они разово получили очень большие суммы денег и решили, что безопаснее пожить за границей. Родителям было сказано, что они едут работать по контракту.

– Но, может, это в самом деле так?

Я также подумала, что ребята вполне смогут работать в русских компаниях, зарегистрированных за рубежом. Одна моя подруга лет восемь назад вышла замуж за киприота, живет на Кипре и работает в русской компании, занимающейся рекламой. У фирмы московский телефон (современные технологии это позволяют), сайтом управляют из Чехии, каким-то программным обеспечением – из Голландии. Например, когда в Голландии случилась авария на подстанции, в компании на Кипре отключились компьютеры! Это называется «глобализация», и средний человек просто не может представить, насколько далеко шагнула техника и технологии. Причем это не офшорная компания в традиционном смысле[4], это реально работающая и зарегистрированная на Кипре компания, в которой трудятся только русскоговорящие граждане – и те, которые уже успели получить гражданство, и те, кто еще нет. Иногда люди приезжают работать по типу вахтового метода: виза закончилась – домой, потом снова.

Так вот та компания на Кипре создает рекламный продукт для заказчиков на территории России, в основном московских. Необходимости находиться в России нет. В последние годы все больше и больше фирм, производственная деятельность которых позволяет работать в других местах, уходит из России, потому что на том же Кипре с проверками не приходят никакие пожарники, налоговики и прочие «сборщики дани». Честно платить все налоги по законам Кипра выгоднее, чем находиться в России и отстегивать неофициальные налоги всем проверяющим инстанциям. А по московскому телефону кипрской компании периодически звонят желающие прийти с проверкой. Говорят: телефон ваш у нас есть, но почему-то нет адреса! Компания в России не зарегистрирована, но, раз есть телефон, надо попытаться прийти! Когда одному такому пожарнику объяснили, что если он даже приедет с проверкой, то его никто на порог не пустит, он ругался матом от бессилия.

Так что специалистов из «IT-Инвест» вполне могли привлечь подобные организации. Ведь их физическое местонахождение для производства продукта не имеет значения. Правда, неизвестный с измененным голосом говорил про полгода. И еще про пять лет… Тоже кто-то сбежал? Но почему?!

– Все равно странно, – сказал Андрюша. – Я не думаю, что Фисташков им мало платил. Он не дурак. Это были самые талантливые, самые толковые ребята. Что-то здесь не так… И ведь в винном погребе умер личный адвокат Фисташкова, а потом у него в доме задохнулись двое мужчин из юридического отдела. Не из-за них ли было последнее представление? Остальные-то не задохнулись с кляпами! В общем, я не знаю, Юля. Мы будем работать по этим четверым. Еще поговорим с родственниками. В общем, очень хорошо, что ты не породнилась с Фисташковым, даже временно.

Внезапно у меня зазвонил мобильный. Высветился совершенно незнакомый номер. Я напряглась.

Звонил начальник службы безопасности Фисташкова. Меня с оператором приглашали приехать в поселок, где стоит дом олигарха. Меня там встретят и проводят к озеру, в котором в ближайшее время будут проводиться водолазные работы. Пригласить меня с оператором просил Фисташков.

– А что вы собираетесь там искать? – спросила я.

– Второго из исчезнувших охранников. В смысле, в первый раз, когда «привидения» были. Первого рыбак случайно подцепил. Но его тоже надо вытаскивать. Рыбак как подцепил, так и уронил. Приезжайте.

Я обещала вскоре быть. Андрюша понесся в поселок вместе со мной и Пашкой.

Глава 21

Нас на самом деле встретили у ворот дома Фисташкова, но не начальник службы безопасности, а присланный им парень. Он сел ко мне в машину и стал указывать дорогу. До озера было минут десять езды. Парень пояснил, что летом в хорошую погоду на берегу собирается много народу. Сейчас купальный сезон закончился, только рыбаки выходят в своих резиновых лодках.

– То есть, если я все правильно поняла, он подцепил труп, а тот сорвался? Но как рыбак успел его опознать?

– По форме. Вся охрана Фисташкова одета одинаково. Как я.

На берегу уже паслось много народа – как сотрудников органов, так и гражданских лиц. Новость об утопленниках разнеслась мгновенно. И почему наших людей так интересуют трупы? Я всегда этому поражаюсь, когда мы с Пашкой приезжаем делать репортаж с мест событий.

Конечно, в городе у какого-нибудь водоема людей было бы больше – из-за плотности населения, но и тут прибежали как обитатели особняков, так и простые граждане, проживающие неподалеку и, как правило, работающие у богатеев. К нам с Пашкой сразу же подошел начальник службы безопасности Фисташкова и попросил все снимать, а потом переслать копию лично ему.

Интересно, зачем? Подтверждение чего ему требуется? Состояния тел? Кстати, а ведь утопленники уже должны были всплыть сами – только если к ним не привязали какой-то груз или трупы не зацепились на дне за коряги. Но какие коряги в центре озера? Или там валяется какой-то хлам?

И кто приложил усилия, чтобы оттащить трупы к центру? Ведь если их сбросили там, то сделали это с лодки – или какого-то плавсредства. «Привидения» заранее подготовились? Зачем?

Водолазы, надо отдать им должное, сработали быстро. Вероятно, начальник службы безопасности простимулировал их по указанию начальства или по собственной инициативе, да и рыбак точно указал место.

К шее каждого утопленника было привязано по бетонной балке длиной сантиметров пятьдесят. То есть это я назвала бы эти штуковины бетонными балками, но следственная бригада назвала эти куски бетона бордюром, который выкладывается вдоль дорог.

– Здесь нигде поблизости асфальт не обновляли? – уточнил следователь у собравшегося местного населения.

Все покачали головами, потом один мужик заметил, что это могли делать на территории одного из особняков, причем не обязательно класть новый асфальт – достаточно только бордюра. Мало ли зачем он понадобился? Отправив утопленников в морг судмедэкспертизы, сотрудники органов рассредоточились по поселку, чтобы осмотреть территории вокруг особняков и замков. Вероятно, также хотели поглазеть и на дизайнерские изыски. Мы с Пашкой сопровождали одну группу, в которую затесался и Андрюша. Поделимся съемкой с коллегами. У нас в холдинге выходит журнал, посвященный ландшафтному дизайну и оформлению интерьеров. По-моему, некоторые номера можно было бы назвать «Из жизни инопланетян». Я многократно поражалась странной работе мысли дизайнеров, появившихся и прославившихся (пусть и в узких кругах) в последние годы. Почему они не черпают идеи у великих зодчих, строивших Петербург? Почему копируют какой-то кубический бред (как выразился один мой знакомый журналист) американцев? С другой стороны, раз есть спрос, должно быть предложение.

Никаких бордюров из бетонных балок – ни новых, ни старых – ни у одного из особняков мы не увидели. Значит, «привидения» привезли их с собой. То есть изначально собирались кого-то топить? Но тогда должны были привезти и плавсредство! На берегу озера ни одной лодки – ни привязанной, ни просто затащенной в кусты. Рыбаки приезжали или приходили со своими, надували их на берегу и спускали на воду. Зачем такие сложности?!

Я решила поговорить с рыбаком. Он удочкой зацепил тело с бетонной балкой?! Оказалось, что у него, во-первых, какая-то новомодная удочка, рассчитанная на большой вес, во-вторых, он зацепил за ворот. Как он понял, труп на дне будто встал на ноги (балка была привязана к одной ноге) – и рыбак сквозь довольно прозрачную воду смог рассмотреть, что поймал.

Больше вопросов у меня не было, и мы с Пашкой, подхватив Андрюшу, вернулись в город.

Глава 22

Новый виток развития событий ждал нас на следующий день ближе к вечеру. Вначале позвонил патологоанатом Василий и сообщил о результатах вскрытия.

Двух охранников утопили живыми. Подобные вещи судмедэкспертиза очень легко определяет. Никаких оглушающих ударов по голове они перед смертью не получали.

– Но они же не могли позволить просто так привязать к ногам по бетонной балке и сбросить себя в воду?!

Василий поставил бы на газ, какой – сказать затруднялся. То есть парни потеряли сознание – и их быстренько доставили к озеру.

Но тогда почему вторую пару засунули в винную бочку, предварительно задушив? Бетонных балок больше не было? Или хотели подставить Фисташкова? Заказчики разные? Вторые воспользовались «ноу-хау» первых? Конечно, главным оставался вопрос: кто затеял травлю олигарха?

Вечером я провела «Криминальную хронику», которая у нас иногда идет в записи, а иногда, как в этот день, в прямом эфире с моими комментариями. Потом, как и обычно в таких случаях, села за телефон отвечать на звонки телезрителей. Всех почему-то интересовали мои личные матримониальные планы, а не городские события.

Когда я уже собиралась домой, а Пашка меня торопил, так как выпил все запасы пива, пока я общалась с народом, прибежала одна из диспетчеров, которые у нас в холдинге принимают звонки граждан по любым вопросам. Диспетчеры дежурят у нас круглосуточно, телефоны публикуются во всех изданиях холдинга. Я сама неоднократно делала очень интересные репортажи по результатам подобных звонков.

– Юля, звонила жена нотариуса, – сообщила мне девушка.

– Какого еще нотариуса? – не поняла я.

– Того, который заверял ваш брачный контракт. То есть подписи. Ну, когда вы за олигарха замуж собирались и…

– Поняла. А ей-то что надо?

Жена нотариуса хотела, чтобы я вместе с оператором и вместе с ней проехала в нотариальную контору ее мужа. Я посмотрела на часы.

– Зачем? – спросила я у девушки.

– Она хочет, что вы все зафиксировали.

Я закатила глаза. Не много ли желающих что-то зафиксировать с нашей с Пашкой помощью? Ну ладно – вылавливание мертвецов из озера. Оно у нас сегодня пошло в «Криминальную хронику». Это «мой» сюжет. Начальник службы безопасности олигарха, вероятно, не очень тепло относится к сотрудникам милиции и прокуратуры, так как сам служил в ФСБ, а начинал в КГБ – судя по возрасту. У них всегда были трения. Может, хотел потом несколько раз прокрутить запись, не уверенный, что в суматохе заметит все детали. В принципе понятно.

Девушка тем временем сообщила, что жена нотариуса оставила домашний и мобильный телефоны и просила перезвонить.

Я снова опустилась за стол, пододвинула к себе аппарат и набрала городской номер.

Меня очень вежливо поблагодарили за звонок, потом дама сказала, что уже неоднократно звонила мужу по всем телефонам, потом его секретарше. Никто не подходит к городским телефонам нотариальной конторы, также ни нотариус, ни его секретарша не отвечают на звонки мобильных. Телефоны не отключены, не находятся вне зоны действия сети, на звонки просто не отвечают. Время позднее, муж давно должен быть дома. Секретарша тоже, и супруга нотариуса уже говорила с ее мамой, с которой знакома лично. Та тоже волнуется. Обе, естественно, в курсе событий, происходящих в стане известного всем нам олигарха. То есть, конечно, не знают всего, что там происходит, как не знает и нотариус, но, в частности, благодаря моим репортажам сложилось впечатление, что у Фисташкова большие проблемы.

Дама просила меня вместе с ней проехать на работу к ее мужу.

– Если честно, я боюсь, – призналась она. – И не хочу звонить в милицию. Что я там скажу? И, главное, что мне ответят? Вы же знаете, где находится офис? Вы же там брачный контракт подписывали.

«Кстати, а что с этим самым брачным контрактом? – вдруг задумалась я. – Ведь мы не заключили брак, а он должен был вступить в силу с момента свадьбы. Значит, мне придется вернуть пятьсот тысяч евро, переведенные на счет?»

Я решила пока не заморачиваться из-за этих проблем, тем более я этих пятисот тысяч евро еще не видела и, признаться, плохо представляла себе такую сумму. Думаю, что, если вопрос встанет, его будет решать Иван Захарович, давший благословение на мой союз с олигархом. Контракт изучали его юристы и юристы нашего холдинга, все решили, что я спокойно могу подписывать. Что я и сделала. Сегодня вечером позвоню Ивану Захаровичу. Пусть опять с юристами консультируется. Мне точно нужно знать, что я обязана делать, а чего могу избежать.

Мы с супругой нотариуса договорились встретиться на стоянке перед торговым центром, расположенным в пяти минутах ходьбы от офиса ее мужа. В прошлый раз я тоже оставляла машину там. Правда, по пути пришлось остановиться для пополнения Пашкой запасов пива. Иначе ведь работать не сможет!

Когда я зарулила на стоянку, дама уже ждала нас у маленькой пучеглазенькой желтой машинки, которую очень точно описала. Мы поздоровались и отправились к нотариальной конторе.

По пути я решила наудачу задать волновавший меня вопрос. Для начала, правда, уточнила, давно ли муж дамы сотрудничает с Фисташковым. Оказалось, более десяти лет.

– Вспомните, пожалуйста, не происходило ли в жизни Фисташкова чего-то необычного пять лет назад и полгода назад? Может, ваш муж что-то рассказывал. Может, вы сами слышали. Я, признаться, никогда раньше им не интересовалась.

Дама задумалась.

– Полгода назад точно ничего особенного не было – или я про это не слышала. А вот несколько лет назад… Не уверена, что пять…

– Пусть не пять, а около того.

– Артем Борисович срочно продавал часть активов. Я не помню, что именно. Надо у мужа уточнять. Но я точно помню, что муж еще гадал, зачем ему так срочно понадобились наличные.

– Выяснил?

Дама покачала головой. Мы как раз подошли к дверям нотариальной конторы.

Дама нажала на кнопку звонка и стала ждать ответа – на стене висело переговорное устройство. Никто не ответил. Дверь была заперта и, насколько я помнила, открывалась после того, как внутри помещения нажмут на соответствующую кнопку. Конечно, и у нотариуса, и у секретарши имелись ключи, но где нотариус и его секретарша?

Я помнила, в конторе работали еще по крайней мере две женщины, и супруга нотариуса это подтвердила, но их личных телефонов у нее не было.

Контора располагалась на первом этаже жилого дома и была переделана из квартиры, переведенной в нежилой фонд. На окнах жалюзи, заглянуть внутрь не представлялось возможным. С улицы был пробит вход, перед которым мы и стояли. Но ведь должна быть и дверь с другой стороны! Ведь это бывшая квартира, жильцы-то входили с лестницы.

Я спросила у супруги нотариуса, что с той дверью. Не могли же ее замуровать? Оказалось, что ее ни разу не открывали (насколько было известно даме) после ремонта, только приделали какие-то дополнительные запоры.

– Контора сдавалась на сигнализацию? – спросил Пашка.

– Конечно.

– Телефон помните?

Дама покачала головой. Значит, придется звонить Андрюше, который уже явно дома. Вот приятель-то обрадуется.

Но я позвонила, сообщила, где нахожусь и почему.

– От меня ты что хочешь? Чтобы я тоже приехал и вместе с вами толкался перед входом? Мало ли где могут быть нотариус с секретаршей? Может, заверяют какие-то документы на выезде. Может, какой-нибудь Фисташков пригласил их в свой особняк. Не желает сам светиться в конторе. Я вообще не понимаю, почему ты брачный контракт там подписывала, а не…

– Где? – перебила я. – В особняке Фисташкова? В моей квартире? У Ивана Захаровича? По-моему, нотариальная контора была оптимальным местом.

– Ну в общем да, – вынужден был согласиться Андрюша. – В твоем случае. А у других? Ну подумай сама! И на звонки они ответить не могут. Важное дело, важный клиент. Ты же тоже не всегда отвечаешь.

– Ты можешь выяснить, поставлена контора на сигнализацию или нет? – попросила я Андрюшу и назвала точный адрес.

– Ладно, жди, – вздохнул приятель. – Ты же не отстанешь.

Контора на сигнализацию поставлена не была.

Жена нотариуса решила вскрывать дверь и заявила, что всю ответственность берет на себя. Теперь мы знали, на какой пульт охраны звонить, их там уже соответствующим образом подготовил Андрюша, вскоре приехали два представителя, имевшие запасной ключ, и контору открыли.

Самые худшие предположения (и мои, и супруги нотариуса) подтвердились. Сам нотариус, секретарша, две другие сотрудницы и какой-то незнакомый нам всем мужчина лет сорока пяти, представительного вида, сидевший в кабинете хозяина на стуле для клиентов, были мертвы. Никаких внешних повреждений при беглом осмотре мы не заметили.

Потом началась обычная суматоха. Приехала следственная бригада, супруга нотариуса, представители охранной фирмы и мы с Пашкой дали показания.

Неизвестный нам всем мертвый мужчина представительного вида оказался еще одним сотрудником юридического отдела компании «IT-Инвест».

– Там юристы-то вообще остались? – спросил дежурный следователь, приехавший на вызов. – Сколько их было?

Этого я не знала, но собиралась выяснить на следующий день. Уже погибли трое сотрудников этого юридического отдела и адвокат Фисташкова, который, насколько я помнила, в юридическом отделе компании не числился, а занимался личными делами олигарха. Или наиболее конфиденциальными.

Но на кого нацеливались убийцы в этот раз? На сотрудника юридического отдела или на нотариуса, или, так сказать, хотели убить двух зайцев одним выстрелом? Кстати, способ умерщвления представитель судмедэкспертизы сразу определить не смог, однако похвалил нас за то, что, обнаружив тела, мы с Пашкой и супругой нотариуса, а также представители охранной фирмы, тут же снова вышли на улицу, но оставили дверь открытой. Иначе внутрь заходить было бы опасно.

– У вас нет никаких неприятных ощущений? – спрашивал он нас всех.

У меня были – но совсем другого рода. Я отметила, что, войдя в помещение, не почувствовала никаких странных запахов. Сотрудники охранного агентства, Пашка и супруга нотариуса кивнули. Кондиционер в помещении не работал.

Оставалось ждать результатов судмедэкспертизы. Маловероятно, что все пятеро усопших ели или пили что-то одно. С какой стати? Тем более остатков трапезы или даже чаепития нигде не видно. Не могли все впятером даже пить чай. Кто-то в следственной бригаде вспомнил про давний случай в Москве, когда босса с секретаршей отравили редким ядом, оказавшимся в телефонной трубке. Но не могли пятеро пользоваться одной трубкой.

Судмедэксперт склонялся к версии ядовитого, быстродействующего газа.

– Но неужели они все не отреагировали бы, если бы кто-то ворвался с баллоном газа?! – воскликнула супруга, то есть теперь уже вдова нотариуса. – Ведь человек должен был бы надеть противогаз, чтобы не отравиться самому! А они все сидят в естественных позах. Они умерли, занимаясь своими обычными делами! Вы что, этого не видели?

Все собравшиеся глубоко задумались. Это в самом деле так. На лицах не было испуга, тем более ужаса, гримасы смерти. Люди словно заснули на месте, но это оказался вечный сон…

– А здесь нет никакого источника яда? – спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно и ко всем одновременно. – Может, он испаряется из какой-то емкости? Кто-то из сегодняшних посетителей перед самым уходом оставил, например, какой-то сувенир. Или цветок. Вон горшки стоят. Кстати, а с цветами-то все нормально.

– Они искусственные, – пояснила вдова нотариуса. – Я сама покупала. Смотрятся как живые.

Я подошла к горшкам и убедилась, что это в самом деле так. Поразительно! Члены следственной бригады и вдова нотариуса тем временем очень внимательно осматривали все предметы во всех помещениях конторы, которых, к счастью, было немного. Женщина, сегодня ставшая вдовой, заявила, что не видит ничего нового.

Я же вспомнила про дядю олигарха, тоже усопшего, но при жизни занимавшегося ядами и отравляющими веществами в одной известной организации. Надо подкинуть эту мысль Андрюше, а также попросить выяснить, что происходило в жизни Фисташкова пять лет назад. На что он потратил деньги, которые ему срочно потребовались?

Глава 23

На следующий день приятель позвонил мне сам и сказал, что получен ордер на обыск квартиры дяди олигарха, бывшего сотрудника КГБ и ФСБ.

– Олигарха известили?

Андрюша пояснил, что олигарх к квартире дяди не имеет никакого отношения, она отошла дядиной жене, несмотря на то, что она оттуда съехала еще при жизни мужа. Но они не были разведены, квартира изначально приватизировалась на двоих, а после смерти супруга вторая часть должна отойти супруге.

– Но ведь еще не прошло полгода! – воскликнула я. – Она вообще могла еще не появляться у нотариуса!

Появлялась, как выяснили ребята из Управления. Оказалось, дядей и тетей Фисташкова они занимались уже какое-то время – ведь для получения ордера нужно было представлять веские аргументы.

– Андрей, я чего-то не поняла, – сказала я. – Вы что, решили, что это тетя олигарха отравила народ в нотариальной конторе?! И газ в охранников пустила в его особняке? А потом потащила их топить?! С какой стати?!

Приятель признался, что они вообще не знают, что думать. Конечно, маловероятно, что женщина шестидесяти двух лет вдруг решила выйти на тропу войны и провела все эти акции. Это нереально. Но если у нее есть помощники…

Я помнила, что у дяди Фисташкова детей не было. Я спросила Андрея, были ли дети у тети – например, от первого брака. Ребятам из Управления удалось выяснить, что у Владимира Петровича с супругой первый ребенок родился мертвым, потом у женщины было два выкидыша, и детей она больше иметь не могла. Оба обожали Артема Фисташкова. Однако олигарх заявлял, что не простил тете уход от любимого дяди, да ведь тетя его кровной родственницей и не являлась.

– Вы выяснили, где она сейчас живет?

– Нет. Мы выяснили, что пенсия ей переводится на счет в Сбербанке, но она ее уже давно не получала. Районному нотариусу, занимающемуся гражданами на букву С (у Владимира Петровича была фамилия Сидоров, как и у его супруги), она представила все необходимые документы – и удостоверяющие личность, и подтверждающие родство с Владимиром Петровичем (свидетельство о браке), и на квартиру. Но в права наследства она вступит только через полгода после смерти Владимира Петровича. Пока появлялась всего один раз. Ее даже толком не запомнили. Там же народу много проходит. Папку соответствующую подняли. Это говорит, что она приходила и приходила сама. С нашей бумажной волокитой ей, конечно, не один раз придется туда наведаться, и в следующий раз нам позвонят, но когда это будет? Она собрала документы, главное – подать их в течение полугода после смерти, теперь может не торопиться с оформлением.

Я вспомнила, как одна женщина с моей лестничной площадки после смерти мужа ходила в нотариальную контору семь раз – притом что не было никаких спорных вопросов! Просто там каждый раз говорили, что нужно донести еще один документ, потом еще и еще. Мы тогда все возмущались. Это нотариус таким образом показывает, что работает? Однако теперь подобная «деятельность» пришлась бы очень кстати.

Андрюша тем временем рассказывал, что супругу Владимира Петровича соседи не видели очень давно. Дом у них «сталинский», многие живут там с самого начала, теперь, конечно, часть людей умерла, но в квартирах продолжают жить дети и внуки. Все знали, где работал Владимир Петрович (соседи каким-то образом такие вещи почти всегда узнавали, а за Сидоровым по утрам еще и машина приезжала). К Конторе отношение нашего народа всегда было вполне определенным. Соседи с ним и супругой вежливо здоровались, но дружеских отношений не поддерживали. Да и Сидоровы к этому не стремились. У них были свои друзья.

Когда Сидоров вышел в отставку, а жена вышла на пенсию (соседи даже не знали, где она работала), они продолжали держаться особняком. Собаки у них не было, на лавочке никто из них не сидел. Потом племянник стал олигархом, что тоже не добавило соседской любви. Первой представительницей семьи, с которой стали общаться соседи, стала сиделка – дальняя родственница, с которой я сама уже успела поговорить. Но Антонина сама не знала, где сейчас проживает супруга (то есть теперь вдова) Владимира Петровича.

– А подруги у нее есть? Вы выяснили ее прошлое место работы?

Местом работы был закрытий НИИ химической направленности.

– Значит, все химики? – усмехнулась я.

– И это единственные химики в деле, – сказал Андрюша.

– Но не единственные химики в нашем городе и нашей стране. Андрей, я все равно думаю, что глупо подозревать эту пожилую женщину в участии в деле – каким угодно образом.

– Мы все тоже так считаем, – вздохнул приятель. – Но квартиру Владимира Петровича все равно проверить надо. Если кто-то копает под Фисташкова – а явно копает, и нам пока не ясно, с какой именно целью, – то он не мог не выяснить про дядю из КГБ, тетю из закрытого химического НИИ, папу, сбежавшего за рубеж и также имевшего непосредственное отношение к химии. Может, поэтому и были выбраны такие способы?

– Зачем? Дядя мертв. Тетя – пожилая женщина, и теперь, признаться, у меня есть сомнения в том, жива ли она.

Приятель вставил, что и у него тоже.

– Сам Фисташков? Бред, – продолжала я. – Кстати…

– Мысль осенила? – усмехнулся Андрюша.

– Вы не спрашивали, составлено ли у Фисташкова завещание?

– Как раз у тебя хотели спросить.

Я обещала задать олигарху этот вопрос при следующей встрече. И как раньше об этом не подумала?! Почему ребята из Управления не подумали? Детей у Фисташкова нет. Законных жен не было. Кому перейдет все добро? Я понимаю, что олигарх в ближайшее время умирать не собирается, но он должен был задумываться над этим вопросом. Не мог иначе! А если потенциальные наследники знают, что они – наследники, и не желают ждать?

Может, олигарх составил завещание в один из последних дней? В таком случае его заверял погибший вчера нотариус. А это означает, что убийца мог приходить в нотариальную контору как раз за завещанием.

Я поделилась этими мыслями с Андрюшей. Он ответил, что пока документы в нотариальной конторе представители органов разобрать не успели. Сейчас проверяют граждан, записанных на прием на вчерашний день. Список сохранился у секретарши в компьютере, и он же в распечатанном виде лежал на столе у нотариуса.

– То есть убийцы, скорее всего, в нем нет?

– Скорее всего, иначе, думаю, он бы его забрал. Вообще компьютеры никто не «чистил», нигде не рылся. Вроде бы все на месте. То есть, как мы решили, это было убийство с целью убийства, а не кражи или изъятия чего-либо. Но вот кого убивали? Нотариуса? Мужика из юридического отдела «IT-Инвест»? Или обоих?

– А что там делал этот дядька из юридического отдела?

– Да рутинное посещение. И компания, и сам Фисташков все время работали именно с этим нотариусом. Уже много лет. Как ты знаешь, юридический отдел за последние дни в «IT-Инвест» очень поредел. Поэтому поехал этот мужик. Обычно ездил или личный адвокат Фисташкова, или один из тех, кто задохнулся в особняке, или сам олигарх. В общем, они, конечно, действовали с нарушениями. Но нотариус знал подпись Фисташкова, а тому часто было просто некогда ехать в нотариальную контору, да и этот нотариус пользовался спросом. Но это другой вопрос. Мы с ребятами считаем, что убивали скорее нотариуса, потому что он слишком много знал и ему доверял Фисташков. А время выбрали то, на которое записался сотрудник юридического отдела «IT-Инвест». Тот тоже мог кое-что знать.

– А что произошло, по версии ваших? – не унималась я.

– Версии две. Или ядовитый газ, или рассыпанные кристаллы. Есть такие. Маленькие белые кристаллики, которые к твоему появлению в конторе уже испарились. То есть, конечно, «испарились» – не самое подходящее слово, но для описания процесса для таких дилетантов в этом деле, как мы с тобой, оно подходит лучше всего. По крайней мере, мне так объясняли. Предыдущий клиент мог рассыпать их на полу – и в кабинете нотариуса, и в приемной у секретарши.

– И не отравиться сам?

Андрюша продолжил объяснения. Как ему сказали, такие кристаллики должны были принести в маленькой запаянной ампулке. Человек отломил головку (например, держа руку в сумке или кармане), высыпал часть кристалликов в кабинете нотариуса, потом в приемной – и сразу же ушел. Или зашел в туалет, дверь в который находилась в комнате помощниц, сыпанул кристалликов им, потом снова заглянул в кабинет нотариуса, чтобы попрощаться, потом задержался у секретарши, прощаясь и с ней. Он не успел бы отравиться. Кристаллики не действуют мгновенно, в ту же секунду, хотя активизируются быстро после того, как их извлекут из герметично запаянной ампулы.

Другой вариант – в нотариальную контору ворвался человек в противогазе или хотя бы в респираторе и распылил яд. Но это менее вероятно. Вход в нотариальную контору с улицы. Дверь с лестницы заперта. А если кто-то увидит человека в противогазе или респираторе? Ведь действовали же днем! И кто бы ему открыл?

– А вы уже разговаривали с человеком, который был записан перед мужиком из юридического отдела «IT-Инвест»? – задала я естественный вопрос.

– Пока нет, – усмехнулся Андрюша. – Но надеемся поговорить сегодня после обыска квартиры Владимира Петровича. И просим поприсутствовать тебя с Пашкой. Естественно, вести запись.

– Кто это?!

– Бывшая коллега супруги Владимира Петровича. Они в том самом закрытом НИИ в одном отделе трудились. Дружили или нет – не знаю. Как раз выясним, с кем дамочка контачила. А может, еще что-то интересное узнаем. Ты как, поедешь?

– Ты еще спрашиваешь?!

Глава 24

Но вначале мы встретились у дверей квартиры Владимира Петровича, которую вскрывали в присутствии участкового и двух понятых. Ими выбрали двух соседок, с готовностью согласившихся на эту роль. Они уже рассказали представителям органов все, что знали (а знали мало), теперь горели желанием посмотреть квартиру (чтобы было что рассказать подругам во дворе). Мы с Пашкой часто выступаем понятыми, поскольку мало кто из граждан горит желанием выполнять гражданский долг, а мы это делаем за предоставление фактуры, но в данном случае нас было лучше в этой роли не привлекать. Мало ли какие юридические нюансы потом всплывут. Все-таки я – несостоявшаяся жена племянника Владимира Петровича, со мной был подписан официальный брачный контракт, я очень интересуюсь всем происходящим вокруг олигарха. В общем, и ребята из органов, и мы с Пашкой считали, что лучше мы просто будем снимать происходящее.

Соседи Владимира Петровича, конечно, хотели знать мое мнение о Фисташкове. Я отвечала уклончиво, вместо этого сама пыталась задавать побольше вопросов. В результате понятые общались со мной под прицелом Пашкиной телекамеры и не смотрели на то, чем занимаются сотрудники органов. Тех это очень устраивало.

Меня интересовала супруга Владимира Петровича.

– Люська мерзкая баба была, – сказала одна из соседок.

– Почему мерзкая? – уточнила я. – Хамка, грубиянка, кляузница?

– Очень жадная, – пояснила вторая соседка. – Просто патологически.

– В чем это выражалось?

– Во всем. Она никогда ни на что не скидывалась. У нас раньше, еще в советские времена, было принято делать подарок дворнику к Новому году и Восьмому марта. Работала очень хорошая женщина, с тремя детьми. Жили они в дворницкой, в одной комнате, бедно. Люська никогда не скидывалась. Мы все нашей дворничихе и ее детям отдавали одежду, а она опять же никогда ничего. А ведь Владимир Петрович должен был хорошо зарабатывать, да и она тоже. Детей не было, они вдвоем в трехкомнатной квартире. Может, Владимир Петрович и сдал бы, только к нему никто никогда не обращался. Он держался отстраненно, рано уходил, поздно возвращался, ни с кем в подъезде не общался, правда, всегда был вежлив и корректен.

– А супруга как держалась?

– Ходила нос кверху, – сказала вторая соседка. – С соседями ругалась по малейшему поводу. Такое впечатление, что ей скандалы доставляли удовольствие. Один раз их сверху затопили, причем у людей трубу прорвало. Если бы сами кран оставили включенным – одно дело, а тут-то никто не виноват. То есть ЖЭК, который вовремя трубы не поменял. Ну орала она тогда… Ну грозила… Те соседи решили, что им проще ей ремонт оплатить, и оплатили, хотя ущерба-то особого не было. Люське самой давно пора было кухню в порядок приводить.

Мне привели еще несколько примеров, из которых можно было сделать однозначный вывод: супругу Владимира Петровича не любили, даже правильнее сказать, терпеть не могли. А к Владимиру Петровичу никак не относились – словно его и нет. Его и в самом деле большую часть времени дома не было, а когда был, носа из квартиры не высовывал. В магазины не ходил, в очередях не стоял. Стояла Люська – и всегда ругалась, причем и с продавцами, и с покупателями. Ее все продавцы в округе знали и предпочитали ей даже перевесить товар, чтобы не устроила очередной скандал.

Все соседи откровенно поразились, когда узнали, что она ушла от Владимира Петровича к другому мужчине. Узнали они это от сиделки, в роли которой выступала дальняя родственница, «очень приятная женщина», как мне ее охарактеризовали.

Соседи не могли понять, кто мог позариться на Люську. Она никогда не блистала красотой, а тут-то дело уже шло к шестидесяти! К тому же ужасный характер.

– Юленька, если вы его найдете, пожалуйста, позвоните нам и расскажите, кто такой, – попросили соседки. – Очень интересно.

– Юля, Паша! – крикнул нас в ту же минуту Андрей. – Идите сюда!

Мы зашли в комнату, которая явно служила бывшему хозяину кабинетом, и там нам показали «уголок химика». Я не знаю, как называется все это оборудование, но в бригаду специально был включен специалист, который сказал, что кое-что из приборов явно специально выписывалось из Германии. Сейчас, конечно, оборудование устарело, но лет десять, а то и семь назад это был самый писк.

– Оно дорогое? – уточнила я.

Мужчина кивнул.

– Племянничек мог подарить любимому дяде, – заметил еще один парень из следственной бригады.

Однако нигде в квартире не нашлось никаких реактивов, никаких растворов, никаких запаянных ампул с какими-нибудь веществами.

Родственница, ухаживавшая за Владимиром Петровичем до самой смерти, говорила и мне, и представителям органов, что ничего из квартиры не выбрасывала и никакие вещи не разбирала. Артем Фисташков запретил это делать, сказав, что квартира переходит супруге Владимира Петровича и он в ней ни на что не претендует.

– Вообще-то реактивы имеют срок годности, – заметил химик. – Наследница могла все выкинуть.

– Люська?! – хором воскликнули соседки. – Никогда!

Ребята из органов уверенно заявили, что, по всей вероятности, в квартире все осталось в том виде, в котором было при прежнем хозяине, – хотя бы судя по слою пыли. Если что-то из нее и вынесли, то реактивы, растворы и готовые вещества.

– Вы говорили со «старшими братьями»? – спросила я у Андрюши, который, как я знала, терпеть не может представителей ФСБ.

Приятель сообщил, что побеседовал с одним еще нестарым человеком, покинувшим Контору несколько лет назад по собственному желанию, чтобы не отправляться в Чечню. Теперь ему придется ждать гражданской пенсии, но что это такое в сравнении с тем, что он до сих пор жив? Из того отряда, отправившегося в Чечню, живыми вернулись трое. Стал бы он четвертым – вопрос очень спорный. Он тоже химик по образованию, но сейчас трудится совсем в другой сфере.

Этот человек, хотя и не работал в том отделе, где Владимир Петрович, сказал, что после того как времена изменились, дядя олигарха мог вынести из конторы все, что хотел. Борзеть, конечно, не следовало, но ведь Владимир Петрович был умным человеком! Он много слышал о Владимире Петровиче, который был на хорошем счету и считался в своей сфере высококлассным специалистом. Этот же бывший сотрудник сообщил, что Владимир Петрович в свое время использовал все свои связи, чтобы помочь племяннику в превращении того в олигарха.

Мужчина сказал Андрюше, что Владимир Петрович был способен в домашних условиях изготовить множество ядов, однако подчеркнул, что все они имеют срок годности. То, что Владимир Петрович вынес (если вынес) из Конторы десять, а то и пятнадцать лет назад, сейчас скорее всего не даст того эффекта, который дало бы в течение срока годности. Может вообще никакого не дать.

Человеку, с которым говорил Андрюша, точно известно, что один коллега Владимира Петровича, покинувший Контору в начале девяностых, неоднократно помогал бандитам – и несколько бизнесменов отправились на тот свет. Тот химик был чуть больше чем кустарем и продавал отравляющие вещества, для приготовления которых требовалась минимальная сноровка. Эти простые яды потом легко обнаруживались в организме. Владимир Петрович всегда занимался более сложными.

Но перед нами вставал вопрос: кто прихватил «наследство» Владимира Петровича, если в квартире не осталось вообще никаких химических веществ? Их не могло не быть хотя бы потому, что осталось дорогое и разнообразное оборудование.

Кандидатур оказалось несколько – супруга (то есть теперь вдова) Владимира Петровича, олигарх Фисташков, сиделка. Заходил ли в квартиру кто-то еще? Неизвестно. Замок не взломан, судя по виду, в нем никто даже не копался. Я склонялась к версии, что яды прихватила таинственная Люська – раз она такая жадная. Вполне могла кому-то продать.

Теперь следовало найти таинственно исчезнувшую Люську. Если она, конечно, еще жива.

Глава 25

Из квартиры Владимира Петровича мы с Пашкой и Андрюшей на моей машине поехали к некоей Агриппине Ивановне Петушковой, бывшей коллеге Люськи Сидоровой. У Андрюши был адрес и телефон, раздобытые в нотариальной конторе и проверенные по базе данных, но он решил не звонить и не предупреждать о нашем визите. Неожиданность может дать результат. Ведь эта самая Агриппина Ивановна явно не ждет визита от органов и журналистки из «Криминальной хроники».

Судя по базе данных, из которой Андрюша извлекал сведения, Агриппина Ивановна проживала в двухкомнатной квартире на Юго-Западе, в непрестижном районе, примерно в двенадцати остановках от метро. Муж умер два года назад, детей не было. К нотариусу Агриппина Ивановна приходила, чтобы составить завещание на некую тридцатилетнюю женщину, причем не родственницу. Этой женщине отходила квартира Агриппины Ивановны.

– Может, доброе дело сделаем, – заметил Андрюша. – Спасем старушку от аферистки.

– А что это за баба? – уточнила я. – Тебе удалось выяснить?

Андрюша выяснил, что Агриппина Ивановна сдает этой женщине комнату в своей двухкомнатной квартире уже более полутора лет, то есть сдала вскоре после смерти мужа. Пенсии явно на жизнь не хватает, квартплата растет, дорожают и продукты, и лекарства. Налоги уплачены.

– Как здорово, что появились все эти базы данных, – в очередной раз порадовался Андрюша. – Это так упрощает работу. Я не представляю, как ребята работали в семидесятые и восьмидесятые годы.

– А сколько новых видов преступлений добавилось? – заметила я. – Да в семидесятые и восьмидесятые годы такое не могло прийти в голову ни органам, ни криминалитету. Но, пожалуй, такого быстрого прогресса, как сейчас, не было никогда в истории.

– Компьютер – величайшее достижение человечества, – сказал приятель.

– Вопрос спорный, – ответила я.

Например, мой отец считает величайшим достижением человечества мобильный телефон. Не нужно беспокоиться, где твой ребенок, где другие родственники. Позвонил и спросил. Он вспоминает мои школьные и институтские годы, когда мобильников не было. Сколько нервов ему стоили мои поздние возвращения домой! И ведь я просто не могла позвонить – ведь масса автоматов стояли сломанными, да и в нужный момент двух копеек почему-то не оказывалось в кармане. И с дачи теперь звонить можно, а раньше требовалось идти в соседний поселок и выстаивать огромную очередь у автомата, да и говорить всего пару-тройку минут. И я на дачу родителям позвонить не могла никак. Теперь же не представляю, как мы жили без сотовых телефонов и компьютеров…

Мы втроем удачно вошли в подъезд, так как оттуда выходила мама с маленьким мальчиком, и поднялись на третий этаж. В квартиру звонила я. Минуты через три, после моего второго длинного звонка, в коридоре послышались тяжелые медленные шаги.

– Кто? – спросил старческий голос. Нас явно рассматривали в глазок.

Я представилась, потом представился Андрюша и выставил удостоверение перед глазком.

– А что вам нужно? – довольно робко спросил тот же старческий голос.

– Поговорить о Людмиле Павловне Сидоровой, – сказала я.

– И о вашем вчерашнем посещении нотариальной конторы, – добавил Андрюша. – Если не хотите разговаривать дома, могу вызвать повесткой.

Дверь открылась.

Агриппина Ивановна оказалась пожилой грузной женщиной. На вид ей было лет семьдесят, она, похоже, страдала болезнью, именуемой в народе «слоновьи ноги». Волосы не красила, не стригла, они были связаны в несколько растрепавшийся хвост. Возможно, Агриппина Ивановна полулежала и просто опиралась головой о спинку кресла. Одета была в толстый махровый халат вишневого цвета. Андрюша так и держал удостоверение на вытянутой руке, но женщина не обратила на него внимания и принялась рассматривать меня.

– Похожа, – наконец выдала она свой вердикт. – Только худая больно.

– Камера полнит, – подал голос Пашка.

Женщина осмотрела Пашку, ничего не сказала и пригласила нас на кухню, где мы вчетвером с трудом уместились. Правда, табуреток оказалось как раз четыре – из стандартного гарнитура. Судя по состоянию коридора и кухни, ремонт тут в последний раз делали в советские времена. Правда, в кухне висели веселенькие занавесочки, а на табуретках лежали тоненькие подушки тоже ярких расцветок. Это хоть как-то оживляло унылость квартиры и вида за окном.

– Я так и знала, что случится какая-нибудь пакость, – со вздохом сказала Агриппина Ивановна. – Не надо мне было слушать Люську…

– А нельзя ли сначала? – попросил Андрюша.

– Вы снимаете? – посмотрела Агриппина Ивановна на Пашку.

– Да, – ответила я.

– Показывать меня будете по телевизору?

– Нет, съемка для нас, – ответил Андрюша. – Для служебного пользования. И в суде может использоваться в виде доказательства – если до суда дойдет. Вам же сложно будет приходить на заседания.

Женщина вздохнула. Я попросила рассказать.

– Мерзкая баба, – сказала Агриппина Ивановна. – Вы уже знаете, что мы вместе работали?

Мы кивнули. Агриппина Ивановна пояснила, что отдел у них был большой, но довольно дружный. Встречались друг с другом во внерабочее время и до сих пор поддерживают связь. Правда, многих уже нет в живых. Люська Сидорова на десять лет моложе Агриппины Ивановны. Агриппина пришла в тот НИИ сразу же после окончания химического факультета Ленинградского университета и так и проработала до самой пенсии. В советские времена место считалось очень хорошим. Зарплата была выше средней, имелись льготы, свой дом отдыха в Крыму, база в Ленинградской области, регулярно выдавались продуктовые наборы, что было немаловажно в те времена, в столовой хорошо кормили. Теперь НИИ влачит жалкое существование. Молодежь туда идти не хочет, а если приходит, то только с целью получения иностранных грантов, установления контактов с зарубежными коллегами и выезда за рубеж в дальнейшем. Фактически там остался один клан родственников и знакомых, которые и сидят на грантах.

В советские времена контакты с иностранцами были невозможны, более того, все сотрудники были обязаны сразу же сообщать в первый отдел, если кто-то из их родственников собирается за границу – в служебную командировку или в турпоездку, что в те времена было редкостью. Требовалось также сообщать о всех странных знакомствах – если с вами где-то кто-то познакомился, и этот человек вызвал у вас недоверие.

– А если молодой человек с девушкой познакомился? – спросила я.

– Считалось, что мы должны уметь распознавать шпионов, – криво улыбнулась Агриппина Ивановна. – С нами даже специальные занятия поводились.

– По распознаванию шпионов?! – спросили мы хором.

– Ну, не совсем так… Нам объясняли, что должно вызывать у нас подозрения. Знакомым и родственникам мы должны были говорить, что занимаемся разработкой химикатов для народного хозяйства.

– А на самом деле чем занимались?

– Вязали, рецептами обменивались, – улыбнулась женщина. – А если серьезно, то у нас было несколько совсем закрытых отделов. Мы могли только догадываться, чем занимаются там. Мы выполняли вспомогательную работу. То есть работали на первоначальном этапе проекта.

– Проекта по изготовлению ядов? – спросил Андрюша.

– Нет, что вы, – удивилась Агриппина Ивановна. – Мы же на оборонку работали. На создание оружия массового поражения.

– Ну и как же институт теперь сотрудничает с зарубежными партнерами? – поразилась я. – На что иностранцы дают гранты? На создание отравляющих веществ?

– Профиль поменялся, – пожала плечами Агриппина Ивановна. – На той же базе создаются сельскохозяйственные удобрения. Я точно знаю, что в нашем институте создали какой-то очень эффективный порошок от тараканов. Мне его приносили. В самом деле тараканы ушли. Сейчас институт работает под конкретный заказ.

Андрюша предложил вернуться к Люське.

Агриппина Ивановна рассказала, что Люська была дерьмовым химиком, но очень активной общественницей. Ее и взяли в институт с прицелом на общественную работу – она тут же оказалась в комитете комсомола, правда, не освобожденным работником. Потом плавно перекочевала в местный комитет КПСС. Вскоре все поняли, почему Люська часть времени проводит в отделе. Именно она стала там стукачом.

Естественно, ее не любили. При ней не говорили ничего лишнего. Правда, появление Люськи помогло остальным сотрудникам отдела еще больше сплотиться. Появился общий враг. Как и соседки из подъезда Владимира Петровича, Агриппина Ивановна отметила Люськину жадность. Она всячески увиливала от сдачи денег на подарки к дням рождения, мужчинам на 23 февраля, свадьбы и рождение детей. Свой день рождения пыталась зажилить. Потом все делали вид, что не помнят, когда у нее дата, сама она не проставлялась, а ей от отдела ничего не дарили. После похорон начальника отдела Люська сказала, что в шкафу держит сверток с рваньем для похорон мужа – на тот случай, если случайно отравится на работе. Не в новом же хоронить? Все были в шоке.

– Просто патология какая-то, – вздохнула Агриппина Ивановна.

– А ее мужа вы знали? – спросила я.

Оказалось, что Владимир Петрович успел какое-то время поработать в том же институте и его, как исключительно талантливого специалиста, забрала к себе Контора. Но Люська успела его окрутить. Вероятно, пригрозила «аморалкой», а в те времена с этим было строго. Владимир Петрович явно не хотел портить себе карьеру и женился. Деталей, конечно, Агриппина Ивановна не знала, но весь отдел пришел к такому выводу.

– Хотя для Владимира Петровича она, вероятно, стала подходящей женой, – заметила Агриппина Ивановна. – Он был несколько не от мира сего. Увлечен своим делом. На самом деле увлечен. А она решала все бытовые вопросы. Пробила им квартиру, причем в «сталинке». Кто-то там умер, приватизации в те времена не было – и они вдвоем оказались в трех комнатах. Хотя, наверное, так и надо. Подобным людям легче жить.

Я спросила, поддерживала ли Агриппина Ивановна связь с Люськой после выхода на пенсию. Пожилая женщина покачала головой и сообщила, что Люська прорезалась примерно полгода назад, что вызвало большое удивление Агриппины Ивановны. Сказала, что звонит просто поболтать, а то у нее теперь много свободного времени, и телевизор надоел.

«А у Фисташкова что-то случилось полгода назад – как сообщил мне неизвестный абонент», – вспомнила я.

– Что она рассказывала про себя? – спросила я вслух.

– Она ушла от мужа к другому мужчине, правда, про него ничего не говорила, только что он очень обеспеченный человек. Как я поняла, ей стало некуда девать свою неуемную энергию. В очередях талоны теперь отоваривать не нужно, в доме все есть, даже бегать по магазинам и что-то искать нет нужды. Прислуга у нее или нет, сказать не могу. Мы об этом не говорили. Но даже если и нет, готовка на двоих занимает не так уж много времени. В общем, я поняла, что она мается от безделья.

– А еще кому-нибудь из ваших звонила? – спросил Андрюша.

Агриппина Ивановна знала только про одну женщину, которая, только услышав Люськин голос, послала ее подальше.

– А я не смогла, – вздохнула Агриппина Ивановна. – Я же не выхожу из дома. А хочется с кем-нибудь поговорить. Полтора года назад я пустила к себе жиличку. Очень милая женщина, приехала сюда из Узбекистана, но русская. Работы там нет. Вкалывает здесь на складе, приходит поздно, усталая. В магазин ходит, мне за лекарствами. Хорошая женщина. Я ей квартиру решила завещать. Близких родственников у меня нет, а дальних я с советских времен не видела, да и живут они не в Петербурге. И с какой стати я им буду квартиру отписывать, если мне от них никакого толка? А Леночка и «Скорую» вызовет, и похоронит меня…

– И часто вы разговариваете с Люськой? – уточнил Андрюша.

– А как позвонит. Раз в две недели, наверное…

– У вас есть ее телефон?

– Нет, – покачала головой Агриппина Ивановна. – Она сама всегда звонит. Я ее телефон не спрашивала. Сама ей звонить не буду.

Мы переглянулись с Андрюшей. Приятель попросил обязательно выяснить номер, когда Сидорова позвонит в следующий раз. Органы никак не могут ее найти.

– Что она натворила? – спросила Агриппина Ивановна.

– У нас есть подозрение, что она отравила нескольких человек – или продала яды, которыми их отравили.

Агриппина Ивановна ошарашенно посмотрела на Андрюшу, потом на меня, потом на Пашку, уже измучившегося без пива.

– Могла ли Сидорова изготовить яды смертельного действия? – спросила я.

– Нет, – уверенно ответила пожилая женщина. – По-моему, она за время работы в НИИ всю химию забыла. Несмотря на то, что НИИ был химическим. Она же не занималась практической работой, как, впрочем, и научной. И изначально предмет плохо знала, как я вам уже говорила. Может, от Владимира Петровича что-то оставалось? Тогда могла бы и отравить, и продать. С нее станется.

Мы пожали плечами, не желая сообщать про обыск в его квартире и полное отсутствие реактивов и готовых продуктов.

– А нотариуса вам посоветовала она? – уточнила я, почти не сомневаясь в ответе.

– Да. У кого я еще могла спросить? А уж Люська как раз из тех, кто не упустит наследство. Она сказала, что сама неоднократно к нему обращалась, дала телефон, адрес. Я позвонила, со мной очень вежливо разговаривали, уточняли, уверена ли я в той, кому хочу завещать квартиру. Даже когда я туда приехала, нотариус спрашивал, хорошо ли я подумала, и объяснял, что в любой момент могу завещание изменить. Но я его подписала. Вчера.

– Кто при вас заходил в нотариальную контору?

– Когда я была у нотариуса? Никто. В кабинет секретарь заходила или помощница. Я не знаю, как они правильно называются.

– Так, когда вы вошли в контору, кто там был? – спросил Андрей.

– В приемной сидела милая девушка, стол справа от входа, потом там есть помещение слева, я видела в нем двух женщин, может, еще кто-то был, но я туда не заходила. В кабинете нотариуса был он один.

– Посетителей никаких?

– Когда я пришла – нет, когда уходила, двое ждали в приемной и разговаривали с секретаршей.

– Двое?! – напрягся Андрей и попросил их описать.

По словам Агриппины Ивановны, это были мужчина и женщина лет сорока пяти на вид. Она не могла сказать, были ли они мужем и женой. Вообще не могла определить, кем они приходятся друг другу, да и видела их совсем недолго.

– Но точно вместе?

– Да.

У меня с собой были фотографии, распечатанные со вчерашней съемки. Я показала фото сотрудника юридического отдела компании «IT-Инвест». Агриппина Ивановна его опознала.

– Женщину вы никогда раньше не видели?

– Нет, – покачала головой Агриппина Ивановна и вдруг спохватилась: – А мужчина мертв?

Мы пояснили, что все остальные, кто был в нотариальной конторе, тоже скончались, и к ней мы приехали, потому что она была последней посетительницей перед юристом от Фисташковых. Андрюша как раз проконсультировался насчет кристалликов яда – лучше знать мнение еще одного химика.

– Никакой гримасы на лицах нет? – уточнила Агриппина Ивановна.

– Будто все заснули.

– Скорее газ, – сказала женщина, – хотя, конечно, наука идет вперед, и криминальные элементы могли разработать что-нибудь новенькое.

К нашему великому сожалению, она не могла в деталях описать женщину. Средних лет, холеная, не худая, но и не полная. Рост сказать затруднилась, так как женщина сидела. Одета во что-то темное.

– Драгоценности? – спросила я.

– Бриллианты, – вздохнула Агриппина Ивановна. – И в ушах, и на пальцах. Я еще обратила внимание, как камень на пальце сверкал оттого, что на него падал свет лампы. Так переливается только бриллиант.

– Блондинка? Брюнетка?

– Брюнетка. Но волосы убраны под маленькую шляпку. Какая-то хитрая прическа, и сверху шляпка. Я еще подумала: как она держится? И маленькая вауалька прикрывала верхнюю часть лица. Почти прозрачная, но… Я такие шляпки с вауальками видела только в кино.

– А когда вы выходили из нотариальной конторы, никого не заметили? Никто не спешил к входу? Ведь вы же медленно ходите…

Агриппина Ивановна покачала головой.

– Вы узнаете женщину в шляпке, если снова увидите? – спросила я.

– Наверное, – ответила Агриппина Ивановна. – Но не уверена… Да, а что с моим завещанием? Если нотариус мертв…

Андрюша пояснил, что дела будут переданы другому нотариусу, и с Агриппиной Ивановной кто-то обязательно еще свяжется. На всякий случай оставил свою визитку.

После этого мы квартиру покинули.

Глава 26

– Ну и где теперь искать эту бабу?! – воскликнул Андрюша у меня в машине.

– Я бы проверила больницы, – сказала я. – Ей могло стать нехорошо, и она успела выйти на улицу. Так и спаслась.

– Ну, предположим, вышла на улицу, – согласился Андрюша. – А дальше? Неужели взяла и ушла?

Я не знала. Можно было только строить версии. Она могла подышать свежим воздухом (хотя свежесть воздуха в нашем городе – вопрос очень спорный, но тем не менее), ей стало лучше, она решила вернуться, надавила на кнопку звонка – и ей не открыли, так как все уже скончались. Что она подумала? Обиделась. Разозлилась. Просто рассвирепела. Села в машину и уехала. Или поймала частника. Мы же не знаем, в каких отношениях она была с тем мужиком из юридического отдела. По-моему, следовало проверять его окружение – или все-таки больницы.

Я предложила проехать в офис к Фисташкову. Пообщаемся с сотрудниками юридического отдела (кто-то же должен остаться в живых), с самим олигархом, еще с кем-то из персонала. Андрюша согласился, Пашке было все равно. Он пополнял запасы пива в организме.

Андрюша сказал, что здание, которое занимает «IT-Инвест», произвело на его коллег неизгладимое впечатление, в особенности столовая. Я хмыкнула и заметила, что в Управлении вообще-то кормят неплохо и дешево.

– Юлька, ты не поняла. На них внешний вид произвел впечатление. Они даже толком описать не смогли – и не столовая на предприятии, и не ресторан. Вообще дизайн всего какой-то непривычный. Для наших людей.

Я напомнила про особняк олигарха. Андрюша хмыкнул. Пашка заметил, что проживание и работа в помещениях, над которым потрудились очень дорогие, выпендрежные дизайнеры, нам троим не грозит.

При подъезде к зданию я попыталась дозвониться до Фисташкова по оставленному им номеру мобильного телефона, но аппарат оказался выключен. Ну что ж, попробуем так прорваться. Исключительно вежливые охранники (совсем непохожие на горилл или каких-то других животных) меня тут же узнали и сказали, что у них есть распоряжение меня пускать, правда, придется пару минут подождать в холле, пока за нами спустится сотрудник, который будет нашим гидом. Личности Пашки и Андрея они не уточняли. Хотя по камере можно было сразу же понять, кто такой Пашка. Андрюшу, возможно, приняли за какого-то технического помощника. Он сам решил удостоверение не светить.

Могу сказать, что у меня сложилось впечатление, будто я оказалась в какой-то современной американской корпорации. Правда, я ни разу в жизни не была в США и тем более ни в одной из тамошних фирм, но мне доводилось смотреть американские фильмы и новости американских телеканалов. Пашка сказал, что дизайнер слизал проект с какого-то здания в Гонконге – оператор недавно смотрел фильм о жизни мастеров боевых искусств из тех мест (и затруднялся в определении жанра), но эти мастера бегали примерно по таким интерьерам, правда, то здание раза в четыре выше.

К нам спустился молодой человек в строгом костюме и при галстуке, чисто выбритый, аккуратно подстриженный, приятно пахнущий, вежливый, обходительный, но не навязчивый.

– Господин Фисташков сможет побеседовать с вами минут через сорок, – сообщил он. – С кем бы вы хотели пока пообщаться?

Мы хотели в юридический отдел, куда нас без дальнейших вопросов и отвезли на суперсовременном (как я поняла – сверхзвуковом) лифте. Я уточнила, есть ли у олигарха персональный лифт. Оказалось – нет, Фисташков сам ходит по этажам и отделам, общается со всеми подчиненными, а не только начальниками отделов, потому что «IT-Инвест» – это одна команда, и делает она одно общее дело.

В сильно поредевшем юридическом отделе остались только секретарша и стажер. Секретарша сидела с красными глазами и периодически всхлипывала. Молодой человек нас представил и уселся в уголке. Будет все доносить Фисташкову? Ну что ж, пусть доносит.

Я сразу же взяла быка за рога – описала женщину со слов Агриппины Ивановны и спросила у секретарши, не знает ли она такую в окружении юриста, почившего вчера в нотариальной конторе.

– У него жене лет тридцать, бывшая модель, – сказала девушка. – Мама умерла в прошлом году. Знаете, давайте-ка я жене, то есть вдове позвоню.

Однако та тоже не могла сказать, кто сопровождал ее мужа в нотариальную контору. Секретарша подтвердила, что визит туда был самым рутинным и никаких особо важных документов у погибшего юриста при себе не было.

– С кем еще желаете побеседовать? – спросил молодой человек, когда мы вышли из юридического отдела.

Но мы теперь решили ждать, когда освободится Фисташков, и молодой человек пригласил нас в приемную. Я спросила у нашего сопровождающего его мнение насчет утечки мозгов на Запад. В сфере IT-технологий это обычное дело, и я не стала упоминать четверых лучших сотрудников, «утекших» за рубеж. Проштудировав этот вопрос, я знала, что американцы готовы с руками и ногами отрывать наших молодых талантливых людей, и создают самые привилегированные условия для привлечения наших программистов.

Молодой человек заговорил об условиях, которые создает компания «IT-Инвест» – так, будто пытался агитировать меня поступить к ним на работу. И зарплата у них высокая, и социальный пакет обалденный, и командный дух поддерживается. Компания набирает будущих сотрудников еще на этапе учебы в профильных высших учебных заведениях, они проходят практику в «IT-Инвест», потом приходят на постоянную работу, а через пару лет вырастают в классных специалистов. Компания всячески пытается удержать и поддержать талантливый персонал. Кроме упомянутых благ, в случае необходимости обеспечивается юридическая поддержка (Андрюша пнул меня ногой).

«Что все-таки происходит вокруг Фисташкова? Кто мог провернуть такую операцию?! – в очередной раз задумалась я. – Вложены немалые средства, про организацию я вообще молчу. Кто мог все это осилить?! Однозначно: человек, все это организовавший, ненавидит Фисташкова и обладает очень большими финансовыми возможностями».

Так кто же это?

Тут из кабинета олигарха вышли двое мужчин в деловых костюмах, бросили заинтересованный взгляд на нашу компанию, при виде меня на лицах промелькнуло понимание, однако господа только вежливо поздоровались и приемную покинули. Нас пригласили в кабинет, который показался мне недостаточно большим для олигарха. Я ожидала, что он будет раза в два больше. Стиль тот же – практичный минимализм. Кабинет украшали два аквариума, один с рыбками, второй с небольшими рачками. Никаких стеклянных стен, окна обычных размеров. Это, пожалуй, отличие от американских интерьеров, правда, наш дизайнер, наверное, все-таки думал о киллерах, а может, и о нашем климате.

Фисташков поднялся нам навстречу и пожал всем руки. Его сотрудник остался в приемной.

– У нас несколько вопросов, – сразу же перешла я к делу. – Мы знаем, что вы занятой человек, лишний раз отвлекать не станем.

– Я же понимаю, что вы хотите мне помочь, – ответил Фисташков. – Так что спрашивайте что хотите.

Я спросила про завещание. Олигарх удивленно посмотрел на меня.

– Я не составлял завещания, – сказал он.

– Кто за вами наследует? – не отставала я.

– Признаться, я об этом не задумывался… Если честно, мне плевать. Конечно, будет жаль, если дело всей моей жизни, то есть сознательных лет, развалится, но думаю, что этого не случится. У нас очень прибыльная компания. Кто-нибудь подберет, – Фисташков усмехнулся.

– Кто юридически имеет право подобрать? – не унималась я. – Если не ошибаюсь, то у нас признаются восемь степеней родства. Наследники первой очереди – муж или жена, дети и родители. У вас только мама, но давайте не будем ее учитывать, хотя бы в силу возраста – хотя я желаю ей долгих лет жизни. Я знаю, что жива тетя, жена вашего умершего дяди, причем не родного, а двоюродного. Она тоже немолода, детей у нее нет. Но есть родственница, проживающая в вашей старой квартире, – та, которая ухаживала за вашим дядей. И у нее дочь. Наследниками становятся они или кто-то еще?

– Чем богаче человек, тем больше у него родственников, – буркнул себе под нос олигарх, но глубоко задумался.

– Пожалуйста, хорошо подумайте, кто реально может претендовать на наследование вашего имущества и компании, – заговорил Андрюша. – Это очень важно. Маловероятно, что женщина, работавшая сиделкой и приехавшая из деревни – или маленького городка? – организовала все эти покушения и шоу с призраками и нечистью.

– Антонина из Пскова, – напомнил олигарх. – Если только у нее мужик какой-то появился? – задумчиво произнес он. – Но где бы она его взяла? В смысле такого любовника, который смог бы…

– А если кто-то с ней познакомился специально? – перебил Андрюша. – Так сказать, с дальним прицелом? Антонина и ее дочь наследуют за вами, а тут муженек…

– Тогда жизни Антонины угрожает опасность! – с беспокойством воскликнул олигарх, и этим поднялся в моих глазах.

Андрюша объяснил, что пока не угрожает – если ситуация складывается как раз таким образом. Во-первых, Фисташков жив, и мы все желаем ему долгих лет. Во-вторых, Антонина – или кто-то другой – должен вначале вступить в права наследства, а это происходит только по истечении полугода после смерти наследодателя. И только тогда кто-то сможет наследовать за ней.

Олигарх схватился за голову, но быстро взял себя в руки и заявил, что прямо сегодня даст задание своей службе безопасности выяснить, не крутится ли вокруг Антонины какой-то подозрительный мужик, а если крутится, то досконально его проверить.

– К нам можете обращаться, – предложил свои услуги Андрюша. – Я быстренько по всем базам данным проверю.

Олигарх вежливо поблагодарил.

– Еще родственники у вас есть? – опять спросила я. – У мамы можете выяснить?

– Все родственники, кроме матери Антонины и дяди Володи, прекратили с нами общение после того, как мой отец… – У олигарха явно образовался комок в горле. – Ну, вы, конечно, знаете.

– Кстати, а вам что-нибудь про него известно? – спросила я. – Простите, что развиваю больную тему, но вы сами должны понимать, что отец – это наследник первой очереди. У него может быть вторая, третья, десятая семья, а у вас – куча сводных братьев и сестер.

– Если отец за границей снова женился, брак не имеет юридической силы, – заметил олигарх. – Двоеженство получается. Он же не разводился с моей матерью. В принципе она могла бы с ним развестись… Признать его безвестно отсутствующим… Или еще как-то. Мои бы юристы что-нибудь придумали. Но она этого не сделала. И он явно живет – или жил – за границей под другим именем.

– Если речь о таком наследстве, которое можно получить от вас… – многозначительно заметил Андрюша, не заканчивая фразы.

– То мой папочка может всплыть из небытия, – сделал это за него Фисташков. – И детки его, мои сводные братья и сестры. Как я понимаю, срок давности по папочкиному делу истек? Или нет? Надо с юристами посоветоваться. Ах да… – Фисташков явно вспомнил, что юристов у него больше нет.

Андрюша заметил, что когда речь идет об очень крупном наследстве, то все препятствия обычно преодолеваются. Тем более при нынешнем развитии науки и техники вполне можно доказать генетическое родство сводных братьев и сестер с Фисташковым. Заплатить специалистам, которые выступят в суде и скажут, что полученной в результате анализов доли вероятности достаточно для подтверждения родства – и соответственно получения наследства.

– Неужели вы никогда не интересовались, что сталось с вашим отцом? – не могла поверить я.

– Он испортил жизнь моей матери и мне. Сломал наши судьбы! Я не хотел и не хочу его видеть! – жестко сказал олигарх. – Правда, теперь, вероятно, придется заняться. Да, пожалуй, мой папочка – наиболее реальный кандидат на роль организатора всего, что случилось со мной и вокруг меня. У него могут быть деньги – он на самом деле был талантливым ученым и явно сбегал на Запад не в никуда, а имея вполне конкретное предложение. Я буду держать вас в курсе.

Фисташков поднялся. Мы поняли, что беседа окончена.

– Два последних вопроса, – сказала я. – Во-первых, насчет вашего убитого компаньона. Я имею в виду Николая, застреленного у загса. Кто наследует за ним?

– У него дети есть, – удивленно посмотрел на меня олигарх. – Они и наследуют. Я, правда, не знаю, оформлялось там что-то или еще нет. Наверное, нет, обычно люди по прошествии сорока дней начинают делать какие-то телодвижения. Но я могу позвонить его вдове. Без проблем. Что еще?

– Кому вы пять лет назад выплатили крупную сумму?

Фисташков дернулся, на мгновение его лицо исказила гримаса, но он тут же взял себя в руки.

– Откуда вы знаете? – спросил он нейтральным тоном.

До этой минуты я не была уверена, теперь убедилась: человек, который разговаривал со мной измененным голосом, не врал.

– Вы зачем привлекли меня к делу? – ответила я вопросом на вопрос. – Я хочу вам помочь.

– Тот человек мертв. Вопрос закрыт.

– А полгода назад? – не унималась я.

– Что – полгода назад?

– Вы кому-то что-то платили полгода назад? – влез Андрюша, уловивший мою мысль.

– Нет!!! – заорал олигарх. – Больше меня никто не шантажировал.

Он вытер вспотевший лоб рукавом дорогого пиджака и твердо заявил, что больше нам ничего не скажет.

– Подумайте насчет завещания, – напомнил на прощание Андрюша. – Хотя бы чтобы себя обезопасить.

Я предложила дать информацию по нашему телеканалу или в каком-то из изданий холдинга – на выбор олигарха – о том, что он, например, оставляет все свое добро Обществу защиты животных или детским домам. Можно сказать, что сейчас составляется завещание, и смерть одного нотариуса на его подписание не повлияет.

– Интересная мысль, – кивнул олигарх. – Я подумаю.

Глава 27

Мы с Пашкой высадили Андрюшу у ближайшей станции метро, а сами поехали в холдинг отчитываться перед Викторией Семеновной. Ведь она просто умирала от любопытства!

Я записывала на диктофон все сегодняшние разговоры и дала их прослушать нашему главному редактору.

– Если мы где-то напечатаем или скажем про составление олигархом завещания, то таким образом подставим его под удар, – тут же сказала Виктория Семеновна. – Тот, кто претендует на наследство по закону, мгновенно начнет действовать.

– Так, может, так оно и лучше? – заметила я. – Таким образом его и удастся вывести на чистую воду. Иначе-то как? А если человек спешит, то допускает ошибки. У олигарха есть служба безопасности. Наверняка она усилит бдительность – или мы подскажем, если он сам не сообразит, чем грозит подобное объявление. Андрюша с коллегами подключится. А то и Иван Захарович со своей службой безопасности.

Виктория Семеновна сказала, что мы подождем отмашки Фисташкова. Правда, больше всего нас в эти минуты интересовало, кто же все-таки шантажировал олигарха пять лет назад и чем. Андрюша обещал вплотную заняться этим вопросом, но не был уверен в успехе. Времени много прошло, да и про дело явно знало очень ограниченное количество людей.

Пока же я решила, что необходимо разыскать девушку со шрамом, оставленным, по ее утверждениям, царицей Клеопатрой. То, как она общалась с духами, меня совершенно не интересовало. Почему она и большая группа других дам появились у загса в нарядах, подходящих для похорон, – вот вопрос. Кто это организовал?

Для начала я обратилась к коллегам, занимающимся в нашем холдинге светской хроникой. Мне сказали, что никто из наших с ней не встречался и про ее существование и общение с духом Клеопатры узнали от меня. Я попросила выяснить, кто с других каналов мог брать интервью у интересующей меня особы, и вскоре разговаривала с коллегой, которая даже освещала мою попытку выйти замуж. Мы не были с ней конкурентками, так как меня интересует исключительно криминал, а ее – светские сплетни, но за информацию надо расплачиваться информацией. Она хотела взять у меня интервью, я предложила рассказать про пошив моего свадебного платья и великолепный салон «Печаль». Как раз им реклама. И почему это группа девиц не там платья покупала?

Мы встретились с коллегой, я отвезла ее в «Печаль» (после чего хозяйка опять сказала, что для меня сошьют любое платье в любые сроки), потом мы устроились в кафе (Пашка, как всегда, с пивом), и я спросила про девицу, которая меня интересовала.

– Кукукнутая, – сказала коллега. – Не вообще сумасшедшая, а повернутая на Фисташкове. Имеющиеся в нашем городе салоны магии на ней обогатились. Она вроде во всех побывала. Тот спиритический сеанс проводила дома в одиночестве, так что на самом деле никто не знает, что произошло. Известно только в ее версии. Наверное, грохнулась и разбила лоб. Может, курила какую-то гадость, чтобы в транс войти.

Коллега рассказала, что брала у девицы уже несколько интервью и собирается еще – если та что-нибудь выкинет. Народу понравилось, начальству тоже, поэтому, пока не надоело, тему можно покрутить.

Меня волновал не шрам на лбу поклонницы олигарха, а появление ее перед загсом в траурном платье, как, впрочем, и других девиц.

– Ты спрашивала, почему они так вырядились?

– Кукукнутой очередной дух подсказал, куда и в чем идти, – сообщила коллега. – А другие сами организовались.

– Кому пришла в голову эта мысль?

– Да кто их знает-то? Ты общалась с кем-нибудь из девиц, которые соглашаются в толпе других сопровождать олигарха? Вроде бы они все между собой соперницы, но как появляется серьезная претендентка на мужика, так все объединяются. Тут возникла ты. Ну они и приперлись. Они же поняли, что если он женится, то не будет набирать их целый самолет, чтобы сопроводить его на Лазурный Берег Франции или в Швейцарские Альпы. Ну и решили сделать гадость ближнему. Ничем не рисковали. В телевизор попали, в газетах о них написали. В самом крайнем случае их могли бы забрать в милицию. Но опять же на каком основании? И если б даже забрали, то посмеялись бы и быстро отпустили.

Я поблагодарила коллегу и просила позвонить, если ей станет что-то известно в связи с этим делом.

– Ничего больше не будет, – отмахнулась она. – Ваша несостоявшаяся свадьба – новость вчерашнего дня. Вот если бы ты за него вышла – другое дело. Тут бы девки тебя преследовали, а так снова начнут бегать за Фисташковым. То есть все возвращается на круги своя.

Я отвезла Пашку к нему домой, а сама поехала к себе – еще раз рассказывать о событиях дня.

Самую интересную новость сообщил Виталя. Их компания каким-то образом (он не сообщил, каким) выяснила, что олигарх, за которого я так и не вышла замуж, является гражданином Доминиканской Республики.

– Если не ошибаюсь, он не один такой, – заметила я.

– У нас и граждане Греции есть, и Кипра, – сообщил Виталя. – И роскошную недвижимость за рубежом многие богатые россияне приобретали с единственной целью, в особенности в последнее время – просить гражданство, чтобы не беспокоиться о долгах, оставленных на Родине. Самые умные, конечно, давно получили. Сейчас как раз дергаются те, у кого большие долги по кредитам, и новые кредиты используют для покупки недвижимости.

В качестве примера Виталя привел один крупный портовый холдинг, вернее его руководство. Совладельцы, семейная пара, пустили одолженные деньги не по назначению, а на покупку дома в Ницце с целью получения французского гражданства. В том случае частное расследование начали банкиры, зафиксировав просроченную задолженность, потом подключились правоохранительные органы. Такое всплыло… Четыре миллиарда рублей долга одному питерскому банку, по миллиарду еще двум, и это – не считая всякой «мелочи». Правда, это совсем другая история.

– Ты хочешь сказать, что Фисташков… – открыла я рот.

– Я не знаю, – ответил Виталя. – Мы пытаемся выяснить, как у него идут дела. Пока все чисто. Никаких миллиардных долгов. Вообще компания прибыльная. За самим Фисташковым не числится никаких грешков. Фирма тоже не запятнана. Даже странно. Работают и получают прибыль. Может, заняться IT-технологиями?

– Каждый должен заниматься своим делом, – сказала я. – У тебя хорошо получается роль правой руки Ивана Захаровича, по-моему, он даже не представляет на твоем месте никого другого. И я не представляю. И я сама ни за что не откажусь от своей работы. А вообще ты знаешь, что находится внутри у компьютера?

– Ну я же пылесосил твой в последний раз! Ты сама мне поручила крышку снять и…

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Не придуривайся. Ни ты, ни я, ни основная масса пользователей не представляют, как именно работает «мозг» компьютера и, главное, как на этом делать миллиарды.

Виталя также сообщил, что его подчиненные проверили все компании в городе, занимающиеся организацией праздничных мероприятий – свадеб, дней рождений, а также похорон. Ни в одну из них не поступал заказ на девушек в траурных платьях, которые появлялись на свадьбе олигарха и исполняли роль то ли плакальщиц из-за потери такого завидного жениха для тысяч потенциальных невест, то ли просто нарушительниц спокойствия.

– Девчонки явно сами организовались, – сказала я и поведала о сегодняшней встрече с коллегой. – Ведь поклонницы нашей супермегазвезды Артура Небосклонова всегда так и делают. Так могли поступить и претендентки на руку, сердце и кошелек Фисташкова.

– Не знаю, Юля, – вздохнул Виталя. – Не нравится мне вся эта история. Тебе с самого начала, наверное, не стоило соглашаться на участие… неизвестно в чем.

– Виталя, я ничего не потеряла, – заметила я. – И, кстати, разбогатела на пятьсот тысяч евро. Надо будет квартиру купить, чтобы на старости сдавать и получать прибавку к пенсии.

– Ты же не из-за денег в это дело ввязалась, – уверенно заявил сожитель. – Можно подумать, я с тобой первый день знаком. Ты хотела поразвлечься и разобраться, что же на самом деле нужно Фисташкову. Но, Юля, в тебя стреляли! И сколько людей уже мертвы!

– И что ты предлагаешь? Взять отпуск? Так меня никто не отпустит, и я сама не уйду. Мне интересно, чем дело закончится, а оно, как мне кажется, должно достичь кульминационного момента в самые ближайшие дни.

Виталя пожал плечами.

В эту минуту зазвонил мой мобильный – и номер опять не определился.

– Здравствуйте! – сказала я, нажимая на зеленую кнопочку.

Звонивший усмехнулся и заговорил:

– Пять лет назад ваш олигарх кое к кому залез, используя информацию, которая у него была. Его поймали за руку – и он откупился. Все сведения о его грешках были уничтожены. Вы нигде не найдете подтверждения того, что он где-то наследил, и не узнаете, как именно наследил. Вот так-то.

– Но вы же мне не просто так звоните, – заметила я.

Собеседник опять усмехнулся.

– Олигарх сегодня сказал, что человек, который его шантажировал, мертв, – продолжала я. – Это на самом деле так?

– Да.

– Откуда был этот человек?

– Изначально из КГБ.

– А полгода назад, после смерти того человека, олигарх попробовал повторить свой «подвиг»?

– С точностью до наоборот, – усмехнулся собеседник. – «Подвиг» попытался повторить наследник усопшего. Вот так-то.

Абонент отключился. Я посмотрела на Виталю, который слышал весь разговор.

– Значит, Фисташков должен знать, кто его шантажирует, – заметил Виталя. – Возможно, у того недостаточно документов для обращения в государственные структуры. И вообще зачем ему туда? Он пытается вытрясти деньги из Фисташкова.

– И устраивает шоу с привидениями и нечистью? По-моему, олигарха «достают» несколько человек.

Виталя пожал плечами.

Глава 28

События продолжали развиваться на следующий день, правда, до кульминации пока не дошло. В начале второго, когда мы с Пашкой как раз закончили съемку результатов распития спиртных напитков в одной коммунальной квартире (два трупа, обнаруженные лишь поутру, поскольку вечером все были неадекватны), у меня зазвонил мобильный. Номер незнакомый.

– Юля, это Вероника, – сказал на другом конце хриплый (со сна?) женский голос.

– Какая Вероника? – не поняла я, наблюдая за тем, как Василий упаковывает тела в черные мешки.

– Витькина жена, – пояснила дама, и я сразу же поняла, с кем разговариваю. Интересно, у нее-то что могло случиться?

Оказалось, пропал Витька.

– Как пропал? – вырвалось у меня. Пашка и Василий навострили уши, другие члены следственной бригады тоже стали подтягиваться поближе. Разборки в коммунальной квартире не представляли интереса – все, как обычно, а мы снимали сюжет, чтобы заполнить эфирное время, если не возникнет ничего более оригинального. Звонок сулил какое-то развитие событий.

– Не знаю, – вздохнула Вероника.

Она пояснила, что сегодня ей позвонили с Витькиной работы и сообщили, что он не появляется второй день и никого не предупреждал о своем возможном отсутствии. Как уехал позавчера, так и с концами.

– А домой он вчера и позавчера приходил?

– Я точно не помню, – вздохнула Вероника. Понятно: была пьяна, все дни в голове перепутались.

Вероника тем временем рассказывала, что хотела устроить для Витьки ужин при свечах. На нее такое иногда находит. Она приготовила омаров, ну и, конечно, поставила на стол огурцы собственного засола.

– Разве омаров с солеными огурцами едят? – уточнила я. Следственная бригада уже полным составом собралась вокруг меня. Не знаю, ел ли кто-нибудь из них когда-нибудь омаров. Про соленые огурцы можно не спрашивать.

– А Витька у меня все ест или с моей капустой, или с моими огурцами, – пояснила Вероника, а я поставила аппарат на громкую связь, чтобы приятели тоже послушали.

– И что-то пошло не так?

– Ну, в общем, мы поругались, и я точно помню, как кидалась омарами в Витьку. Хорошо, норвежские были, они не такие крупные, но все равно я Витьке в глаз попала, его ослепило, он зашатался и упал. Огурцами я в него кидаться не стала. Свои огурцы. Сама солила. Жалко. Его в коридоре бросила, в комнату ушла, напилась и заснула. Утром, когда я проснулась, Витьки в коридоре не было. То есть нигде в квартире не было. Я вот сейчас думаю, может, он от меня ушел? Может, нельзя в мужика омарами кидаться? Юль, я почему-то о тебе вспомнила. У вас же на канале и в еженедельнике «Невские новости» есть программа и рубрика для тех, кто хочет удержать мужа?

У нас есть и для тех, кто хочет увести чужого, подумала я, и ведет их моя подруга, которая никак не может устроить личную жизнь. Ее программы и статьи имеют большой успех. Но это типично для нашей страны – давать советы в том, в чем сама ничего не понимаешь, и для других рекомендации почему-то срабатывают!

Вероника предлагала включить в список предложение не кидаться в мужа омарами. Я подозревала, что аудитория моей коллеги даже не представляет, как выглядят эти ракообразные – причем и живьем, и в готовом виде. Я сама только знала, что они похожи на раков.

– Съездите к Веронике, – прошептал Василий. – Потом нам про омаров расскажете. Или привезете пару штук на закуску, а то я никогда в жизни ничего омарами не закусывал. Можно тех, которыми они в Витьку кидалась. Мы люди не гордые. Сожрем.

Я так и предложила Веронике. Она сказала, что ждет нас с Пашкой. Следственная бригада выдала нам целую кучу напутствий. Я же внезапно вспомнила, о чем давно хотела спросить у Василия из-за отсутствия знакомых пластических хирургов.

Именно Вероника рассказывала про то, что мать олигарха Фисташкова несколько лет назад сделала пластическую операцию (а может, и не одну), в результате чего у нее изменился голос. Может ли так получиться?

– Если подтяжку делать, то нет, – уверенно сказал Василий. – Вот если связки задели… Но как их задеть, если кожу тянут под волосяной покров и в уши? То есть, насколько я знаю, теперь швы накладывают под волосяным покровом и убирают в уши, а раньше шрамы оставались за ушами, можно было носить только определенную прическу. И все преображения внешности – это, так сказать, наружные операции или воздействия. Может, если она что-то с шеей делала…

Пашка вспомнил, что мать олигарха вроде бы как-то щеки обрезала. По крайней мере, так говорила Вероника.

– Бред, – сказал Василий. – Не представляю, как их можно обрезать. Может, Вероника что-то напутала?

– Она говорила, что до операции были пухлые щечки, а потом словно опали.

– Может, так кожу натянули? – пожал плечами Василий. – А вообще не знаю, Юль. Посоветуйся с кем-то из пластических хирургов. Да и вообще зачем тебе это?

А я просто привыкла проверять все странности, с которыми сталкиваюсь. Никогда не знаешь, что всплывет.

Глава 29

Вероника встречала нас в домашнем шелковом брючном костюме бордового цвета. Опять увидев ее лицо без косметики, я подумала, что вот ей-то давно пора обратиться к пластическому хирургу. Но, конечно, не стала лезть к ней с советами, вместо этого спросила про омаров.

От Вероники мы с Пашкой с интересом узнали, что существуют три вида омаров – американский, европейский и норвежский, который выделен в отдельную группу. Самые крупные – американские, их вес доходит до пятнадцати килограммов, самые мелкие – норвежские. Их и ловят, и разводят. К нам в основном поступают норвежские. В любом случае их удобнее готовить: максимальная длина – тридцать два сантиметра (обычно даже меньше), а американские и европейские в два раза больше. К нашему сожалению, омаров у Вероники больше не было.

Я уточнила, когда планировался вечер при свечах. Вероника не могла точно вспомнить, но считала, что дня два, если не три назад. Приходящая домработница тоже следов Витьки не нашла.

– А вещи? Документы?

– Все здесь.

– Все документы? Все кредитки? Мобильный?

Оказалось, что мобильный телефон, то есть даже два, которые имелись у Витьки, не отвечали – были или выключены, или находились вне зоны действия сети. На них регулярно звонили и подчиненные, и Вероника.

– А документы пошли еще разок вместе проверим, – предложила она.

В ящике серванта мы обнаружили оба паспорта – и внутренний, и заграничный, какие-то страховки и даже старый комсомольский билет. Кредитки отсутствовали. Водительское удостоверение и документы на машину тоже.

Но если Витька куда-то уехал, то, по-моему, должен был взять паспорт.

– У него заграничный паспорт один? – уточнила я у Вероники. Она этого не знала. Я предложила позвонить на работу секретарше.

Оказалось, что паспорт один, и Витька за границу ездил только отдыхать. Ему не требовались два паспорта для частых поездок.

Даже без моей подсказки Вероника спросила у секретарши, была ли у Витьки любовница, а если да, то связывалась ли она с ней. Как я поняла, секретарша на том конце провода пыталась выйти из щекотливой ситуации с наименьшими потерями для себя лично, поэтому я попросила Веронику передать трубку мне, представилась и попросила сказать мне, кому из фирмы звонили.

– У него две любовницы, – сообщила мне женщина. – Только Веронике Николаевне не говорите. Он ни у одной не был и никому не звонил. Юля, а заявление в милиции уже примут или пока нет? Я слышала, что три дня должно пройти, но, может, вы поговорите с вашими знакомыми? Или в «Криминальной хронике» объявите? Компания заплатит, как за рекламу, мы сами уже думали вам звонить. Фотографии у нас есть.

Я сказала, что в холдинге есть съемка с несостоявшейся свадьбы, поэтому нам будет что показать гражданам, потом сообщила секретарше, с кем связаться в нашем холдинге насчет показа фотографии. Секретарша сообщила, что на работу Витька впервые не вышел вчера. То есть позавчера был, вполне вероятно, что полеты омаров тоже совершались позавчера. А может, и нет.

Сама я тут же связалась с Викторией Семеновной. Та обещала решить вопрос – если нам с Пашкой не удастся еще до чего-то додуматься в гостях у Вероники.

– Вероника, чем вы занимались вчера вечером? – спросила я.

– Пила, – сказала хозяйка квартиры. – Как раз капустку попробовала. Хотите капустки?

Пашка сказал, что хочет, и мы отправились в капустную комнату. Запах там стоял – зашибись, но это, конечно, если любишь квашеную капусту и соленые огурцы. Я люблю, и с наслаждением его вдыхала. Вероника сказала, что соберет нам с Пашкой сухой паек.

Тут мой взгляд упал на большую бочку в углу. Вроде Вероника в прошлый раз говорила, что ею не пользуется? У меня тут же возникли воспоминания о другой, в погребе у олигарха. Эта отличалась внешне, например, отсутствием крантика, из которого наливают вино, да и, пожалуй, была пошире и повыше.

Я взяла табуретку, пододвинула к бочке, встала и заглянула внутрь.

– Там пусто! – крикнула через плечо Вероника. – Если только пыль скопилась.

Я приподняла крышку. В бочке не было пусто – в ней стоял мужик, даже не стоял, а обмяк и съехал ко дну, хотя на дне не сидел – для этого уже не хватало места.

Со своей позиции я не могла сказать, Витька это или нет, хотя почти не сомневалась в ответе. Но пускать ли Веронику на табуретку? Ведь свалится же!

Я сказала Пашке, чтобы сменил меня на табуретке, и многозначительно на него посмотрела, сама спрыгнула на пол, достала мобильный и запустила номер Андрюши.

– Приезжай немедленно, – сказала я приятелю. – И бригаду вызывай. У нас очередной труп. В очередной бочке.

Сама я быстренько подхватила Веронику под руку и потащила из капустной. Два контейнера с приготовленными для нас с Пашкой дарами поставила в сумки, Веронику усадила в кресло в гостиной, где к нам вскоре присоединился Пашка.

– Вероника, кто приходил к вам в гости позавчера вечером? Вы помните? Были гости или не были?

Вероника принялась усиленно вспоминать.

– Омары, пожалуй, были два дня назад, – наконец сказала она. – Вчера я просто напилась. Футбол шел. А я футбол всегда смотрю с банкой пива и ору.

– Как и я, – скромно вставил Пашка.

«Интересно, сколько выпивает Вероника?» – подумала я.

Та продолжала рассказывать, как устраивается перед матчем у телевизора с ящиком пива, чтобы не бегать каждый раз к холодильнику и не пропустить интересные моменты, а после окончания игры или празднует победу, или заливает горе поражения. И то, и другое – водочкой.

Поэтому насчет вчерашнего дня она нам ничего сказать не могла, кроме пересказа футбольного матча, а вот позавчера… Вроде бы она переживала из-за омаров и хотела опять приготовить какую-нибудь изысканную трапезу при свечах.

– Точно! – вдруг осенило Веронику. – Я ведь омаров тогда не выкинула, в холодильник положила, решила, что сделаю пирожки с омаровым фаршем. У меня есть старинный русский рецепт пирожков с раковым фаршем, но омары-то ведь ракообразные? Ну я и напекла пирожков, правда, решила просто так с Витькой на кухне посидеть, по-семейному, без свечей. А он мне велел в комнату убираться. Я ушла и опять напилась. Утром хотела пирожков себе подогреть, а их не осталось. Значит, был кто-то в гостях. Один Витька целый тазик не сожрал бы.

– Сколько пирожков было? – спросила я.

– Что я, помню, что ли? – поразилась Вероника.

Я попросила показать тазик, и мы переместились на кухню. При виде тазика мы с Пашкой переглянулись. Тут, пожалуй, и два человека бы не справились… даже очень голодных. Да и весьма крупного Витьку в бочку должен был заталкивать не один человек.

Я спросила, не видела ли Вероника привидений.

– Вообще никогда не видела, – сказала хозяйка квартиры. – Мне почему-то никто никогда не мерещится. Я со многими на эту тему беседовала, и с мужчинами, и с женщинами, и пьющими дорогие напитки, и дешевую водку. Так интересно! Почему бы вам на канале не сделать соответствующую передачу? Люди вам расскажут, что кому когда привиделось. Такое ведь нарочно не придумаешь. А мне никто и никогда, – печально вздохнула Вероника. – Как выпью, так сплю крепко, и секса не хочется. А иначе не заснуть и на стену лезу. Витька-то почти импотент.

Я не стала говорить, что Витька уже покойник, решила дождаться следственной бригады. Вдруг все-таки не он?

Но это оказался он. Вероника впала в ступор.

Витьку задушили толстой веревкой, оставленной на теле. Навряд ли это смогла бы сделать жена, да и закинуть огромное тело в бочку она одна бы точно не сумела.

Приехавший на место очередного преступления Андрюша спросил, что, по моему мнению, следует сделать с Вероникой. Я считала, что положить в клинику для лечения от алкоголизма, иначе без мужа она совсем пропадет. Я недавно слышала про открывшуюся в области частную клинику специально для женщин. Все дамы там – жены или любовницы состоятельных мужчин. Вероника там прекрасно впишется в коллектив.

– А если ты про подписку о невыезде, то я не думаю, что Вероника куда-то уедет. Ей вообще некуда ехать. Как бы она руки на себя не наложила… Возьму-ка я ее сегодня к себе.

Глава 30

Витьку хоронили через два дня, и Вероника на похоронах была с почерневшим лицом. К моему удивлению, она с момента обнаружения тела не выпила ни капли. На поминках, куда она меня также пригласила для моральной поддержки, только делала вид, что пьет водку. На самом деле прикладывала рюмку к губам.

– Я пойду работать, – сказала она мне после всех траурных мероприятий. – Не хочу, чтобы дело всей Витькиной жизни пошло прахом. Буду вместо него.

Я могла только ответить, что она всегда может обратиться ко мне за помощью. Я искренне желала ей выплыть из черной ямы. Если она прекратит пить, это будет по-настоящему здорово. А для этого главное – желание и дело, которым начинает заниматься человек.

Фисташков, который присутствовал на похоронах, позвонил мне на следующий день и сказал, что решил все-таки на недельку съездить отдохнуть. Может, задержится на две или даже больше. Своей компанией он вполне сможет руководить и дистанционно. Сил больше нет оставаться в городе, да и, пожалуй, опасно.

– Подписку о невыезде с меня никто не брал, – продолжал олигарх, – да и оснований нет. Я, конечно, на всякий случай предупредил и вашего Андрея, и следователя. И вам хочу оставить номер электронной почты для связи. Конечно, вы можете и на мобильный мне звонить, но запишите e-mail. Очень надеюсь, что к моему возвращению и моя служба безопасности, и органы, и вы, журналисты, выясните, кто устроил мне все эти гадости. Я думал, что свадьба с вами, Юля, отвадит от меня злоумышленников, но вы сами знаете, что из этого вышло.

– Простите, что не смогла вам помочь, – сказала я.

– Вы сделали все, что могли. Спасибо вам.

После разговора с олигархом я спросила у Ивана Захаровича, не знает ли он, куда собрался олигарх. Сама я не стала это спрашивать у Фисташкова. Не сказал, значит, выясним по своим каналам.

Иван Захарович пока не знал, но собирался выяснить, и конечно, так и сделал.

Самолет с олигархом, его глухонемой подругой, мамой и начальником службы безопасности приземлился в Доминиканской Республике.

– А охрану взял?

– Нет, охрана провожала до трапа. Полетел только начальник службы безопасности. Возможно, у олигарха там дом, раз он гражданин этой страны. И кто-то из охраны наверняка живет там постоянно и будет его там всюду сопровождать – если он собирается выходить за территорию. Я вообще-то слышал, что в Доминиканской Республике есть так называемая «деревня миллионеров». Многие голливудские звезды там обосновались. Почему бы и нашим богатеям не прикупить там жилище? Хотя наши предпочитают держаться особняком. На Кипре же ты была? Как глухой забор с табличкой – значит, арабский шейх, оповещающий народ, кто он такой есть. Как глухой забор без табличек, значит, кто-то из наших. Знаешь что, Юля? – Ивану Захаровичу явно пришла в голову мысль. – А слетайте-ка вы с Пашкой, Татьяной и Виталей в Доминиканскую Республику. И еще ребят я кое-каких отправлю. С Викторией Семеновной договоримся.

– Надолго? – спросила я.

– Думаю, недельки хватит. Виза туда не нужна – все по прибытии оформляется, сейчас еще не сезон, места в самолетах должны быть, гостиницу закажем. В общем, готовься – через пару дней полетите. Как раз загар обновишь.

– Чтобы потом в нашу мерзкую осеннюю слякоть в каком-нибудь вонючем подвале трупы снимать? – хмыкнула я.

– Ну ты же сама выбирала профессию, – невозмутимо заметил Иван Захарович.

* * *

Следующие два дня были сумасшедшими. Мы с Пашкой старались отснять как можно больше сюжетов, чтобы заполнить эфир. Правда, имелись еще неиспользованные съемки у загса, в ресторане, в особняке олигарха. Виктория Семеновна сказала: найдет что показать. Да и мы постараемся прислать из Доминиканской Республики.

Внезапно с предложением выступил владелец нашего холдинга. Оказалось, что у его приятеля на причале в Доминиканской Республике стоит яхта, и он будет рад принять на ней всю нашу компанию. Оказывается, этот приятель всегда с большим интересом смотрит «Криминальную хронику», а о том, чтобы его яхта стала нашей пусть и временной базой, не мог даже и мечтать. Технические возможности для пересылки отснятого материала у него имелись. Это сразу же решало массу проблем. Мы становились мобильными, что немаловажно. Нельзя исключать, что и у Фисташкова на каком-то причале в Доминиканской Республике стоит яхта, и он отправится на морскую прогулку. Мы сможем за ним проследить, не вызывая особых подозрений.

Но самым главным было то, что приятель владельца нашего холдинга обещал к нашему прибытию выяснить, где на острове остановился Фисташков! Это облегчит нам работу.

Каким-то образом о путешествии узнал продюсер супермегазвезды Артура Небосклонова, и у него тут же возникла идея снять клип на очередную песню о несчастной любви на борту яхты и на пляже с белым песком. Вроде бы рекламу «Баунти» снимали как раз в Доминиканской Республике. И для Артура Небосклонова найдут похожий пейзаж. Он там в гамаке поваляется в окружении кокосовых пальм. Интересно, а что будет, если какой-нибудь кокос свалится Артуру на голову? Это будет считаться удачным или неудачным кадром?

Но я не стала об этом спрашивать. Присутствие Артура на яхте обещало развлечения, правда, иногда он меня достает, но с этим я уже научилась мириться. Интересно, а поклонницы полетят за супермегазвездой на берег Карибского моря? Будут атаковать яхту с воды? Если будут, тоже неплохо. Найдем в какой программе показать. Тем более наш канал ведь обещал народу круиз по островам Карибского моря, но свадьба сорвалась, свадебное путешествие накрылось, а тут хоть что-то. Выход в море на яхте с Артуром Небосклоновым привлечет к экранам телевизоров тысячи поклонниц супермегазвезды.

Сотрудники органов нас сопровождать не собирались. Начальство не имело оснований оплачивать им командировку на берег Карибского моря. Ни Иван Захарович, ни наш холдинг тоже не собирались брать на себя эти расходы.

– Юлька, если что, звони, – сказал на прощание Андрюша. – Ты знаешь, что ради тебя мы Интерпол поднимем и береговую охрану США – там ведь недалеко. А мы пока планируем сотрудников олигарха потрясти. Ведь без помощи изнутри злоумышленники не могли действовать, не правда ли?

Глава 31

Доминиканская Республика встретила нас ярким солнцем, разница температур с Питером составляла двадцать пять градусов. У нас с Татьяной и большинства членов нашей группы еще не сошел летний загар, так что мы не боялись сгореть. Нас встречали на двух джипах с кондиционерами и повезли к причалу на берегу Карибского моря. Остров Гаити, большую половину которого занимает Доминиканская Республика, с одной стороны омывается Карибским морем, с другой – Атлантическим океаном. Вообще в этой части света полно маленьких островов, и при желании на них можно без проблем затеряться. Я не исключаю, что часть из них уже принадлежит нашим гражданам, настоящим или бывшим, купившим более подходящее им гражданство. К примеру, недавно в СМИ промелькнула информация о том, что один известный любитель яхт и футбола приобрел поместье на острове Сент-Барт. Кстати, земля, на которой оно расположено, раньше принадлежала одному из Рокфеллеров.

В первый вечер мы никакими расследованиями не занимались, поскольку к нашему прибытию на яхту уже спустилась тьма, только сходили на берег искупаться. Прыгать с борта в темноте никто не решился, да и до пляжа совсем недалеко. Команда по приказу отсутствующего хозяина организовала для нас ужин, потом все немного посидели на палубе, вдыхая морской воздух и глядя на яркие звезды на черном небе. С таким романтическим настроем мы с Виталей долго не могли заснуть. Не до сна было. В последнее-то время дома приходилось заниматься любовью под двумя одеялами, ведь, как обычно, отопление не включили вовремя, а тут можно прикрываться одной простыней – или не прикрываться вообще.

На следующее утро мы встали рано для Доминиканской Республики (в шесть часов), но поздно для Питера (у нас уже час дня), окунулись, позавтракали и принялись за обсуждение планов на день. Мы понимали, что приехали сюда работать, однако хотелось получить и дозу солнышка. Артур с продюсером и своим оператором отправились на поиски натуры для съемки клипа, а наша компания решила для начала проехаться мимо дома Фисташкова, месторасположение которого выяснили люди хозяина яхты. Русские граждане обосновались и в Доминиканской Республике (где теперь нет наших?), про олигарха знали, хотя он ни с кем из местных русских контакта не устанавливал, и не только дали адрес, но и нарисовали схему. К нашему удивлению, об эмигрировавшем сюда программисте из компании «IT-Инвест», про которого мы тоже просили выяснить, никаких сведений не достали. Может, для него Доминиканская Республика была только перевалочной базой? Или он безвылазно сидит в доме Фисташкова?

Нас повез на джипе уже освоившийся в этих краях моряк из Архангельска, которому безумно нравилась работа на яхте нувориша и местные знойные красотки, достоинства которых он расписывал Пашке, Витале и еще одному парню из подчиненных Ивана Захаровича. В джипе также сидели мы с Татьяной. Еще двое парней остались дежурить на яхте. Мы с Татьяной набили спортивные сумки среднего размера кое-какими вещами, которые неоднократно выручали нас во время прошлых выходов на дело. У Витали с собой была спортивная сумка очень внушительных размеров.

Дом олигарха стоял обособленно, за высоким металлическим забором, с воротами, явно управляемыми электроникой. Подозреваю, что по верху пущен электрический ток. Этот забор очень напоминал тот, что окружал дом Фисташкова в Ленинградской области. Возможно, их изготовляла одна фирма. Правда, здесь цвет более приятный – серый с голубым отливом. Более того, со всех сторон забор окружала пышная тропическая растительность. По стенам снизу доверху вились незнакомые нам растения, чем-то напоминающие плющ, но с ярко-красными цветами. Возможно, они тут высажены по указанию дизайнера. В общем и целом забор с растительностью смотрелся органично и стильно. В Ленинградской области это просто ограждение у нувориша, которым никого не удивишь. Интересно, а внутри что? Тоже парк?

– Вон с тех пальм посмотреть можно, – сказал Виталя и показал на ряд высоких деревьев на некотором отдалении.

Мимо дома олигарха мы проехали только один раз, чтобы не привлекать лишнего внимания, а вернулись по другой дороге. В эти минуты джип стоял у зарослей каких-то тропических кустов, съехав на обочину. Движение не было оживленным, на нас никто не обращал внимания. Ни из одного дома, которые мы миновали, не доносилось никаких звуков.

– Интересно, а почему Фисташков не на побережье строился? – спросила Татьяна.

– Бассейн-то у него есть, – сказал Виталя. – Тут не может быть виллы без бассейна. А на побережье я бы, например, не посоветовал жить – и из соображений безопасности, так как свой пляж надо постоянно патрулировать, и для защиты от природных катаклизмов. Вы обратили внимание на деревья, валяющиеся на диком пляже, который мы проезжали? Эти огромные пальмы с корнем вырвал ураган. Только у гостиниц все убрали, а на диком пляже хозяина нет. Но в данном случае вопрос в другом. Дом на побережье может накрыть волной, а здесь все-таки приличное расстояние. Насколько я знаю, на таких островах подобное расположение дома называется «на материке», и они пользуются большим спросом, чем прибрежные. На холмистых островах все по-другому. Там самые дорогие дома на возвышенностях на берегу, со своим спуском к воде на личный пляж. Лестницу охранять несложно, и волна, скорее всего, до дома не поднимется. Здесь на берегу в основном гостиницы.

Татьяна спросила, кто полезет на пальму для ведения наблюдения, и многозначительно посмотрела на Виталю. Он же взглянул на меня и напомнил о моих подобных достижениях во Франции[5].

– А вообще на месте олигарха или его начальника службы безопасности я бы договорился о вырубке пальмовой рощи, – Виталя кивнул на деревья, о которых шла речь. – Там вполне может обустроиться снайпер.

– Кроны не такие уж и густые, – заметила я. – Во Франции гуще были.

– Можно устроиться после темноты, с прибором ночного видения, – пожал плечами подчиненный Витали. – Да и днем при желании можно замаскироваться. Одежду подобрать, посмотреть, среди каких именно веток соорудить «гнездо». Конечно, не на первом дереве, а подальше. Территория дома с хорошим биноклем будет просматриваться, а человека на одной из пальм среди листвы заметить сложно. Ладно, я слазаю, а там видно будет. Поехали.

Моряк, молча слушавший наше обсуждение, только усмехнулся и повел джип к нужному месту. Я не сомневалась, что Виталя прихватил с собой все необходимое. Парню были выданы толстые кожаные перчатки, он натянул на шорты спортивные штаны, на футболку – верх спортивного костюма, повесил на шею бинокль, сунул в карман пластиковую бутылку воды и полез.

– Ну? – крикнул Виталя через пару минут после того, как тот устроился в кроне пальмы.

– Никого! – крикнул тот сверху. – Может, уехали?

Вставал вопрос: куда? И надолго ли? Тот ли нам указали дом? Вероятно, такие же вопросы возникли и у Витали.

– Вот что, друзья мои, – сказал он, глядя на нас с Пашкой и Татьяной. – Вы сейчас отправляетесь на пляж. Как я понимаю, купальники на вас, а полотенца с собой?

Мы кивнули.

– А я тут займусь кое-какими делами. Мобильные работают, так что связь сможем поддерживать. Лешка продолжит наблюдение с пальмы. Может, спят еще? Перешли на местное время? Или просто не выходят из дома из соображений личной безопасности.

Морячок отвез нас на ближайший дикий пляж, где мы оказались совсем одни, и они с Виталей отбыли в неизвестном нам направлении.

Мы искупались и устроились на полотенцах.

– Интересно, сколько нам здесь лежать? – спросила Татьяна, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Тебе что, не нравится? – посмотрела я на подругу. – Лучше было бы в нашем родном промозглом городе? Под низко висящим серым небом? Под холодным дождем? Кстати, уже и снег мог пойти. Лежи и наслаждайся, пока есть возможность.

– Посмотрите, какая яхта красивая, – сказал Пашка, указывая рукой вдаль. – Сделаю-ка я панорамку. Может, ребята в какую-нибудь программу потом вставят.

Белоснежная яхта на фоне голубого неба и синего моря на самом деле смотрелась обалденно. Шла она в нашу сторону, но, конечно, на удалении от берега, на глубине. К нашему огромному удивлению, она вскоре встала примерно напротив дикого пляжа, где располагалась наша компания, и с нее спустили шлюпку, которая пошла в нашу сторону.

– Здесь же вроде никаких магазинов нет, если они хотят затовариться, – заметил Пашка.

– А если контрабандисты? – спросила Татьяна.

– На такой роскошной яхте?! – воскликнула я.

– А ты знаешь, на каких именно судах ходят контрабандисты? – посмотрела на меня Татьяна. – В Карибском море? Если не ошибаюсь, ты в этом регионе в первый раз в жизни. Может, местные пираты на захваченном корабле. Восстанавливают социальную справедливость. Например, кубинские революционеры сбросили с яхты какого-нибудь американского миллионера и сходят на берег пополнить запасы питьевой воды.

– Но почему именно сюда? – спросила я, пытаясь разглядеть пассажиров шлюпки. Их было двое.

– А чтобы не привлекать лишнего внимания, – нашлась Татьяна. – Может, сейчас за ними машина придет. Сейчас же все просто. Позвонил и договорился. Они даже такси могли вызвать, а не своих друзей. Думаете, местный таксист очень удивится? Может, им тут удобнее встать. За причал не надо платить. Западные люди умеют считать деньги. Послали шлюпку на дикий пляж, доехали до супермаркета, закупились и назад. Ну не за нами же они сюда плывут? Кто знал, что мы здесь вообще окажемся?

Мы втроем полулежали, опираясь на локти, и следили за приближением шлюпки. Она остановилась прямо напротив нас, на мелководье. Один загорелый дочерна мужик в длинных шортах и выцветшей майке спрыгнул в воду и, широко улыбаясь, направился к нам. Второй остался в суденышке.

– Добрый день! – поздоровался мужик по-русски без какого-либо акцента. – Хорошо, что вы уже здесь. А то мы раньше пришли, а долго маячить тут не хочется. Решили солнечные лучи половить? Да, погода отличная. Давайте свертывайте полотенца, и поплывем. На палубе позагораете.

Я встала первой, легко коснувшись Татьяны. Пашка все понял и тоже быстренько свернул полотенце, повесил на плечо сумку с камерой, полотенце сунул в мою сумку, Татьяна взяла в руки свою, и мы переместились в шлюпку, где с нами вежливо поздоровался второй мужчина. Первый очень аккуратно помогал нам троим (включая Пашку) забираться внутрь.

На борт мы взбирались по веревочной лестнице, кстати, очень удобной. Все члены команды были русскими (по крайней мере, русскоговорящими), с нами общались исключительно вежливо, спросили, где желаем разместиться. Мы желали продолжить принятие солнечных ванн и разместились на корме в шезлонгах. Пашка попросил пива, мы с Татьяной сока, и нас очень быстро обслужили. Мужик, который забирал нас с пляжа, сообщил, что путь займет часа два с половиной. Нам могут предложить фрукты и легкие овощные салатики. Обед будет после прибытия на остров. Мы сказали, что пока не голодны.

Как только мужик отошел, мы остались втроем, и я быстро извлекла из сумки телефон, многозначительно посмотрев на друзей. Они сразу же прикрыли меня от команды, и я запустила набор Виталиного номера. Только бы он был в зоне действия сети!

– Юль, давай попозже, – сказал любимый мужчина.

– Мы на яхте «Элизабет», вероятно, нас с кем-то перепутали, – сказала я быстро. – Но мы решили отправиться в плавание. До места назначения два с половиной часа ходу. Когда мы лежали на песке, яхта приблизилась справа, сейчас идем в ту же сторону.

– Вы – идиоты, – простонал Виталя. – Зачем полезли?!

– Больше сейчас говорить не могу, но постараюсь позвонить, когда что-то прояснится, – сказала я и отключилась.

Без указаний с моей стороны Пашка достал камеру и заснял общий вид яхты с кормы, на которой мы находились. В кадр попали и двое членов команды. Потом мы просто наслаждались солнышком, вот только бассейна на яхте не было (возможно, из-за размера), а для купания с борта остановок в море не делали.

По пути нам попадалось довольно много судов разных размеров, в основном небольших, но встретился и один круизный лайнер. Весельных лодок не было, правда, мы ушли уже довольно далеко от берега. Попадались на пути и острова, все – небольшие.

– Будем изображать туристов-идиотов? – спросила у меня Татьяна, нежась на солнышке. Наша кожа темнела на глазах – на старый загар накладывался новый.

– Посмотрим по обстоятельствам, – ответила я. Пашка пил уже третью бутылку пива. – Паш, мы все-таки на жаре, – напомнила я.

– Юля, что мне какие-то полтора литра? – ответил Пашка и попросил у члена команды четвертую бутылку.

Через два часа пути к нам подошел мужик, забиравший нас на пляже, и предложил принять душ, поскольку скоро мы уже прибудем к цели.

– А купаться когда? – спросила я.

– Ну, это вы уже на месте решите, – ответил он.

Душ мы все-таки приняли, и вскоре впереди замаячил очередной остров с ослепительно-белым песком. За рядом пальм, на некотором удалении от берега, виднелся белый дом со смотровой башней сбоку. Тут имелся и причал, по размеру как раз подходящий для нашей яхты. Я расстегнула сумку и посмотрела на дисплей мобильного телефона. Сигнал отсутствовал, а спутниковый на этот выезд я с собой не взяла. Мы же сегодня утром думали просто проехать мимо дома олигарха и осмотреться. Но должна же быть какая-то связь? Найду, как соединиться с Виталей и Иваном Захаровичем в России. А может, нас вскоре доставят назад?

Глава 32

На причале нас ждали загорелые мужчина и женщина. Мужчина был спортивного вида, одет в парусиновые белые брюки и белую рубашку поло. Женщина отличалась приятной полнотой и была в сарафане в мелкий цветочек и босоножках на каблуке. Когда мы смогли рассмотреть лица, я чуть не вскрикнула. Женщина была очень похожа на маму олигарха Фисташкова, только у этой были щечки-яблочки, которые, по словам Вероники, Витькиной жены, маме олигарха отрезали во время пластической операции.

Мужчине явно за шестьдесят, и никаких пластических операций он не делал, хотя определенно следил за своей физической формой. Женщина выглядела значительно моложе, но я не могла сказать, проводила ли она какие-то процедуры по омоложению. Вероятно, что-то делала, но, главное, она светилась счастьем. Это бросалось в глаза. Счастливая женщина всегда выглядит моложе своих лет.

С яхты на борт перекинули трап, и нам предложили спуститься на причал. К трапу приблизились мужчина и женщина.

– Ты их снял? – тихо спросила я у Пашки.

– Ага, – сказал он, открывая пятую бутылку пива.

– Кто это? – так же тихо спросила Татьяна. – Случайно не настоящая мама олигарха? Эта-то как раз стильная, не то что хабалка, с которой нам довелось общаться в последнее время.

Я была полностью согласна с Татьяной. Но тогда где мы оказались? Остров принадлежит Фисташкову? Или… его папе? И теперь здесь живут мама с папой, а теперь еще и сынок в гости прилетел? С глухонемой девушкой и какой-то родственницей, в России косящей под настоящую мать?

Или я в чем-то ошиблась?

– Здравствуйте, – сказала я, ступая на причал. Вслед за мной поздоровалась Татьяна, Пашка попытался выдать слова приветствия, но рыгнул и опять приложился к пиву.

За нами спустился мужик, который забирал нас с пляжа. Мужчина и женщина, встречавшие нас на причале, с большим удивлением рассматривали нашу компанию. Мы с Татьяной улыбались улыбками идиоток, Пашка пил пиво и покачивался. По-моему, переигрывал.

– Вы кто? – наконец спросил мужчина. В голосе слышался легкий акцент. Правда, он появляется у русских, проживающих за границей и постоянно говорящих на чужом языке.

– А где Артем? – спросила женщина.

– Мы туристы, – ответила я мужчине.

– У нас в группе нет никакого Артема, – сказала Татьяна женщине.

– Вы кого привезли?! – заорал пожилой господин, глядя на мужика, забиравшего нас с пляжа. В эту минуту я поняла, что Артем Фисташков на него похож, а вот полнота у него от мамы, да и мамины черты есть. Глаза точно ее.

– Мужик, ты чего орешь? – спросил Пашка и опять рыгнул.

Но пожилой загорелый господин продолжал вопить, обвиняя команду яхты в отсутствии глаз.

– Вы могли принять этого пьянчугу за миллиардера?! Вы только взгляните на него! Рожа испитая, в стельку пьян, качается и рыгает!

– Простите, пожалуйста, – вклинилась я в поток гневных речей, – а миллиардеры что, никогда не бывают пьяными, их никогда не качает и они никогда не рыгают?

Мужик заткнулся и посмотрел на меня, потом снова повернулся к тому, кто забирал нас с пляжа:

– Где вы их взяли?

– Там, где и должны, – ответил тот. – Лежали на пляже и загорали. Втроем. Мужчина и две женщины. Одна постарше.

Татьяна на самом деле постарше, да и я из-за своего маленького роста и худобы выгляжу значительно моложе своих лет, Татьяна же имеет умеренно округлые формы, да и на пляже, естественно, была без какой-либо косметики.

– Что вы там делали? – повернулся мужчина теперь к нам. Надо отдать должное, он приложил усилие и не орал на нас.

– Загорали, – сказала Татьяна.

– Мы живем на яхте у нашего знакомого, – сообщила я. – Нам захотелось полежать на теплом белом песке и походить по воде, а не прыгать с борта. Нас и отвезли на этот пляж.

Мужчина, который нас забирал, тихо выругался.

– Но почему вы тогда поплыли с ним? – продолжал допрос пожилой господин.

– Мы решили, что его за нами прислали, – невозмутимо пожала плечами я. – Что какая-то тусовка намечается. Все наши друзья здесь на своих яхтах. Мы уже на двух островах в гостях были.

Я хлопнула глазами, пытаясь изобразить идиотку.

– Боже! – воскликнул пожилой мужчина. – Но тогда где же Артем?!

Женщина сказала, что ему можно позвонить, и странно, что он сам этого не сделал, раз его до сих пор не забрали.

– Но почему он не пришел туда?! – закричал мужчина.

– Мы подплыли раньше, – сказал мужик, который нас забирал.

Пожилой схватился за голову, извлек из кармана трубку и запустил набор. Ответа он ждал долго, и лицо его с каждой минутой становилось все мрачнее и мрачнее. Женщина мило улыбалась нам с Татьяной. Пашка попросил еще пива.

– Не будет больше пива, – буркнул мужик, который забирал нас с пляжа.

– Почему? – спросил Пашка, развернулся и запустил бутылкой далеко в воду.

– Что вы делаете?! – завопил пожилой мужчина, нажимая на отбой. – Вы не в России! Вы в частных владениях. Здесь не принято кидаться бутылками и засорять акваторию! Это вы в своей России все изгадили! Нигде купаться нельзя!

– Мы купаемся, – сказал Пашка и обратился к одному из моряков, которые следили за происходящим с борта: – Друг, кинь еще пивка. Я поймаю. Классное тут местное пиво. И вообще нам обед обещали.

– Ну знаете… – Пожилого мужчину трясло от злости.

– Пойдемте в дом, – улыбнулась женщина. – Обед на самом деле готов. Боря, мы не можем держать людей на причале. Это негостеприимно. В любом случае они ни в чем не виноваты. И, наверное, их друзья будут волноваться.

– Ой да, нам позвонить надо, – словно вспомнила я, достала трубку, посмотрела на дисплей и сообщила, что у меня нет сигнала. Татьяна повторила мои манипуляции. У Пашки трубки вообще нет. Он от них отказался после того, как потерял несколько, а я знаю все места, где он может находиться. Тем более пьянки, как правило, проходят либо у меня, либо в Пашкиной квартире, так как он живет один.

Я попросила у мужчины его трубку и координаты острова – тогда за нами придет яхта. Пожилой мужчина задумался.

– Это оптимальный вариант, – тихо сказала женщина. – Мы сейчас пообедаем, а за это время как раз кто-нибудь появится.

Мужчина протянул мне трубку, я набрала Виталю и голосом радостной идиотки сообщила, что нас по ошибке привезли не в те гости, и попросила «котика» нас забрать. Потом повторила за мужиком, который забирал нас с пляжа, координаты острова.

– Котик, когда ты за мной приедешь? – плаксиво спросила я.

– Скоро. Прямо сейчас выйдем в море, – ответил Виталя.

После этого нас пригласили в дом и на самом деле накормили. Правда, пожилой мужчина за столом не сидел, но женщина составила нам компанию. Она представилась Лизой.

«И ведь и маму олигарха зовут Елизавета, – подумала я. – И яхта наверняка в честь ее названа».

– А вы здесь постоянно живете? – спросила я. – Это ваш остров?

– Последние два года, – ответила она. – Сын купил остров и поселил тут нас с мужем.

– А не скучно? – поинтересовалась Татьяна. – Хотя, конечно, в округе полно наших.

– Муж не очень любит вечеринки, – вздохнула женщина. Вероятно, она была даже рада нашему появлению. – Он – ученый, – пояснила женщина. – Увлечен наукой, ему не до гулянок. Сын оборудовал здесь для него лабораторию по последнему слову техники. Все, как мечтал папа. А я просто наслаждаюсь жизнью рядом с любимым человеком, а когда требуется, выполняю работу лаборантки.

– Но вы же такая молодая! – воскликнул Пашка. – Муж значительно старше вас. У вас должны быть свои подруги, свои интересы. Зачем запирать себя на острове? Неужели он не хочет отпускать вас к кому-то из наших?

Елизавета улыбнулась.

– Я всего на год младше мужа. Просто я попала к очень хорошему пластическому хирургу, – сказала она.

– Блеск! – воскликнула я. – А хирург из Аргентины? Я слышала, что там классные пластики. Вы не дадите адрес клиники? Я нос хочу курносенький сделать.

Татьяна ввернула, что ей уже пора поработать над зоной вокруг глаз, где появились «гусиные лапки». Лиза ответила, что хирург русский, до сих пор работает в России, и дала нам его адрес в Петербурге.

– А ваш сын чем занимается? – спросила я.

– Информационными технологиями, – ответила Лиза. – А мы с мужем химики. Сын пошел совсем другим путем. Хотя и времена сейчас другие. Думала ли я, что когда-то буду жить на тропическом острове? Но никогда не знаешь, что тебе приготовила судьба. У меня в жизни было столько взлетов и падений… – Она тяжело вздохнула.

– Внуков, наверное, хотите? – спросил Пашка не совсем в тему.

– Ваш сын женат? – тут же влезла я.

Лиза вздохнула еще тяжелее:

– Внук у меня есть, но я его ни разу в жизни не видела. Я тогда отговорила сына от женитьбы. Он был молод, нужно было вставать на ноги, а как это сделаешь, когда на тебе уже висят жена с ребенком? Да и девушка мне, признаться, совсем не нравилась. Не такую я хотела жену для сына. Я ему всегда говорила, что жена должна быть для него надежным тылом, другом, единомышленником, опорой. Девушка уехала в США, там родила. Сын об этом узнал через несколько лет, установил с ними связь. Сюда они даже на пару дней отказались приехать. Вероятно, я их никогда не увижу. Но у него сейчас другая девушка. Может, она подарит мне внука?

– А эта девушка вам нравится?

– Он должен был ее сегодня впервые привезти. Даже если и не понравится, я этого не покажу. Я уже сделала эту ошибку один раз. Даже два, но во втором случае детей нет. Я буду рада, если на острове зазвучит детский смех. Хотя ребенку тут, конечно, станет скучно… Но что об этом сейчас говорить?!

В комнату, где мы сидели, постучали, и появился нескладный молодой человек в очках с толстыми стеклами, в мятых шортах и большой футболке навыпуск. На ногах были разбитые сандалии. «Программист», – почему-то подумала я.

– Елизавета Александровна, только что звонили. Яхта за гостями пришла.

Парень подслеповато посмотрел на нас, поздоровался, развернулся и ушел.

– Это ваш родственник? – спросила я.

– Нет, сотрудник моего мужа. Я стараюсь за ним приглядывать. Очень талантливый программист, но по жизни – будто дитя несмышленое. Забывает поесть, переодеться. Вот кого надо срочно женить. У вас среди знакомых нет никакой девушки, которая согласилась бы жить на острове? Давайте я вам напишу номер своей электронной почты. Интернет – моя отрада.

Мы обещали подумать, и Лиза отправилась провожать нас к причалу. Ее супруг к нам больше не вышел.

– Извините его, – сказала Лиза. – Он – гений, а все гении…

– Не нужно ничего объяснять, – ответила Татьяна. – Мы все понимаем. Нам было очень приятно с вами пообщаться. Мы вам обязательно напишем.

Глава 33

По причалу, словно голодный волк, рыскал Виталя. Как я поняла, дальше ни его, ни кого-то другого с нашей яхты не пустили. Там паслись люди, работающие на Фисташкова – или его папу.

– Куда тебя опять занесло, убогая?! – заорал Виталя при виде меня. – Вечно я за тобой куда-то еду.

Я решила подыграть и заорала, что он сам, как напьется у кого-то из друзей, звонит мне, говорит, что неадекватен, и просит забрать. И я забираю! На себе волоку! На своих хрупких плечах, хотя вес любимого превышает мой в два раза, что видно невооруженным глазом.

Под аккомпанемент показного скандала мы поднялись на борт, помахали Лизе, и яхта быстро отошла от причала. Пусть Лиза, а главное, мужики на острове посчитают, что мы – очередная компания разбогатевших, но не очень далеких русских, отрывающихся на отдыхе.

Виталя затащил меня в кают-компанию, туда же зашли Татьяна и Пашка. Оператор сразу же направился к иллюминатору и, прячась за шторкой, снимал общий вид острова, пока мы от него удалялись. Хотя ведь у Витали есть координаты…

– Слава богу, живы и здоровы, – выдохнул Виталя. – Рассказывайте.

Он нас внимательно выслушал, хмыкая, а потом сообщил, что олигарх со своей глухонемой подругой заперты в одной каюте, а Елизавета Александровна – или кто она на самом деле – в другой. Елизавета Александровна привязана к кровати, в рот вставлен кляп, но теперь мы все вполне можем отправиться к ней побеседовать. В открытом море она может вопить сколько хочет.

– Как они у вас оказались? – ошарашено спросили мы с Татьяной. Пашка опять накачивался пивом.

Виталя рассказал, что сразу же после моего звонка позвонил парень, сидевший на пальме, и сообщил, что на вилле олигарха началось шевеление и обитатели вроде бы куда-то собрались. Виталя тут же связался с ребятами на яхте, и те на втором джипе рванули в направлении виллы. Сам Виталя с моряком, выполнявшим роль шофера, тоже вернулись и поставили джип на небольшом удалении от места, где мы лежали. Джип прикрывали кусты.

Парень с пальмы тем временем докладывал, что компания из четырех человек села в машину на территории виллы. За рулем обосновался начальник службы безопасности (наблюдатель заранее изучил фотографии всех отправившихся в Доминиканскую Республику, да и вообще видел олигарха, маму и начальника службы безопасности живьем на свадьбе), рядом с ним на переднее место пассажира сел Фисташков, дамы устроились сзади. Начальник службы безопасности положил две спортивные сумки в багажник.

Автомобиль тронулся в сторону дикого пляжа, с которого совсем недавно забрали нас.

Виталя тут же приказал парню слезать с пальмы и быстро перемещаться туда же, только постараться не привлекать к себе особого внимания. Все-таки трое против четверых – это лучше, чем двое. Парни на втором джипе физически не успевали подъехать вовремя. Более того, Виталя не знал, способна ли блондинка оказать сопротивление. Про нее вообще ничего не известно, кроме того, что мы знали от олигарха. Начальник службы безопасности, бесспорно, хорошо подготовлен и вполне мог иметь при себе оружие. Олигарх? А кто его знает? И еще «мама», которая точно ввяжется в схватку, независимо от того, умеет драться по-настоящему или нет. У нее-то как раз не исключен опыт битв с особами женского пола, претендующими на «сокровище». Виталя считал, что лучше иметь в противниках мужика типа начальника службы безопасности, чем такую бабу, от которой не знаешь чего ждать.

Начальник службы безопасности олигарха притормозил примерно там, где останавливался моряк, высаживая нас с Татьяной и Пашкой на диком пляже. Олигарх с «мамой» и глухонемой блондинкой вышли на дикий пляж, начальник службы безопасности поставил рядом с ними сумки, а сам куда-то уехал. Виталя с моряком украдкой переместились в кусты, растущие широкой полосой и отделяющие пляж от дороги. Их видно не было, но все было слышно, так как компания совершенно не таилась и не ожидала опасности. Какая беспечность! Или думали, раз не в России, можно расслабиться?

Потом Виталя жестом отправил моряка встречать разведчика с пальмы, который вскоре присоединился к Витале, а также второй джип с ребятами.

Виталя слушал беседу олигарха с Людмилой Павловной – как он называл даму, до недавнего времени представлявшуюся Елизаветой Александровной. Глухонемая вроде бы на самом деле оказалась глухонемой. По крайней мере, она за время наблюдения и за время нахождения на нашей яхте так и не произнесла ни звука, улыбаясь точно так же, как в доме.

Фисташков с дамами ждал прибытия яхты. Она почему-то задерживалась. Он никому не звонил. Виталя понял, что нас с Татьяной и Пашкой забрали по ошибке, и ждал только прибытия подкрепления, чтобы прихватить олигарха, Людмилу Павловну и белокурую девицу. Он же не знал, как нас примут на яхте – после того как поймут, что мы не те. Следовало запастись заложниками для обмена, да и с олигархом хотелось побеседовать в неформальной обстановке, как и с Людмилой Павловной, она же – Елизавета Александровна.

Наконец подкрепление прибыло, ребята надели респираторы, взяли баллончики с самым легким газом, который им любезно предоставили на яхте (из России мы, естественно, ничего подобного не везли, так как летели рейсовым самолетом, но друг владельца нашего холдинга был русским человеком и имел на своем судне кое-что любопытное).

На стороне ребят под командованием Витали была неожиданность нападения. Газом они пшикнули, потом использовали прихваченные на дело веревки и загрузили не очухавшихся олигарха с дамами по машинам. К себе Виталя взял Фисташкова, а пленниц отдал ребятам.

Перед поднятием на борт нашей яхты олигарха развязали, чтобы случайно не привлечь чье-либо внимание, и предупредили, что в его же интересах не дергаться. К тому времени он уже отошел от газа и спросил, что от него нужно. Ему сказали, что его с дамами собираются использовать для обмена. Он решил, что за него хотят получить выкуп. Ему объяснили, что никакой выкуп никто брать не хочет, но яхта, которая должна была забрать его, забрала других людей, и Виталя не знает, как отнесутся к тем, кого забрали, а они (то есть мы с Пашкой и Татьяной) дороги его сердцу. Поэтому как только ситуация прояснится, Фисташков будет отпущен на все четыре стороны и без выкупа. Но если друзья Витали пострадают, разговор будет другой.

Олигарх просил позволить ему позвонить, но ему не дали. Виталя решил дождаться моего звонка.

Блондинка поднялась на борт все с той же улыбкой, которая, как казалось, прилипла к ее губам. Ее отправили в каюту к олигарху. Она не сопротивлялась, даже не дергалась, делая все, что ей показывали жестами. Виталя считал, что она дебилка.

С третьей дамой возникли проблемы, и Виталя лично вколол ей сильное успокоительное. Только после этого ее удалось поднять на борт, поддерживая под ручки. Ее отправили в отдельную каюту и связали, пока действие препарата не закончилось.

– Ты не оставил никого наблюдать за виллой? – спросила я.

– Зачем? Все вопросы зададим олигарху, а он здесь.

Я предложила начать с дамы.

Глава 34

При виде меня, входящей в каюту, мама олигарха – или кто она на самом деле – округлила глаза. Вероятно, я была последним человеком, которого она ожидала увидеть.

– Добрый день, – сказала я невозмутимо. Вслед за мной вошли Виталя, Татьяна и Пашка с включенной камерой. Она не узнала Виталю? Ведь видела его раньше. Или не посчитала нужным откладывать в памяти образ моего сожителя?

Стоило мне вынуть кляп, как дама заорала истошным голосом, перемежая слова отборным матом.

– Из-за вашего характера роль Елизаветы Александровны у вас не очень получилась, – заметила я. – Совпал рост, вы стройнее, но это легко можно объяснить липосакцией, лицо, если не считать щечек, вам сделали фактически то же. Подвел голос и наряды. Стильности в вас нет. Вы не можете носить дорогие шмотки так, как умеет настоящая Елизавета Александровна. На ней простой сарафанчик смотрится «от-кутюр». И она никогда не стала бы обвешивать себя драгоценностями, как сделали вы, получив такую возможность. А ваша прическа на свадьбе Артема? Не думаю, что подобное пришло бы в голову настоящей Фисташковой. Правда, на это могла обратить внимание только женщина. Обратила Вероника, мужчины вас приняли за настоящую Елизавету Александровну после пластической операции. С другими женщинами «из прошлого» вам общаться не приходилось, а алкоголичку Веронику никто не воспринимал всерьез. Да и она не высказывала вслух своих сомнений. Вопли и мат, как я понимаю, вы сдерживали. Только иногда срывались, но это тоже можно объяснить возрастными изменениями в женском организме. Хотя, пожалуй, для таких изменений поздновато…

– Заткнись, журналистская тварь! – заорала Людмила Павловна.

Вдруг мне в голову стукнула мысль – и я быстро запустила набор номера Ивана Захаровича. К Сухорукову была одна просьба – быстро проверить имя супруги дяди олигарха, которую никто не мог найти. Вроде бы соседки называли ее Люськой. Дама услышала мой разговор, замолчала и буркнула:

– Можешь не проверять. Ты правильно догадалась. Я с самого начала была против того, чтобы подключать тебя к делу, но Темка с Костей – это начальник службы безопасности – считали тебя оптимальной кандидатурой. И муж мой покойный был за то, чтобы подключить именно тебя.

– Зачем я вам понадобилась?

– Нам нужен был какой-то телевизионный канал и СМИ, которые будут постоянно крутить тему. Чем больше, тем лучше. Ваш холдинг подходил. У вас ведь и телеканал, и множество всяких изданий – и криминал, и светская хроника. А чтобы вы побольше времени уделили нужной нам теме, Артем решил сыграть свадьбу с тобой. Или это мой Володя придумал. Я точно не знаю. Твою личность очень хорошо изучили и решили, что ты согласишься выйти за Артема замуж на месяц, поможешь ему решить все проблемы, а потом с тобой можно будет без проблем развестись.

Я знала, что мною интересовались люди олигарха, но хотела выяснить, зачем я ему все-таки была нужна. Зачем «крутить тему»? Почему «чем больше, тем лучше»?

– Ты поняла, что вокруг него происходит?! – заорала дама.

– Нет.

Она замолчала и что-то напряженно обдумывала.

– Как мы поняли, он для начала выслал из страны маму, – вставила Татьяна, которая до этого времени молчала.

– Да, и Володя – мой муж – решил, что ее роль должна исполнять я. Лизка – ненормальная.

– Правда? – спросила я. У меня совсем не создалось такого впечатление. По-моему, ненормальной скорее можно было назвать Людмилу Павловну.

– Да не в смысле психическая! – в сердцах воскликнула дама, игравшая ее роль. – Она столько лет страдала по Борьке, который бросил и ее, и ребенка! И моему Володе проблемы создала. Он же должен был понимать, что будет с родственниками после того, как он останется за границей. Володя-то в Комитете служил. А Лизка все годы ждала, что он позвонит, даст о себе знать, заберет их с Артемом. Фиг вам. А ведь могла снова замуж выйти, жизнь устроить…

По словам Людмилы Павловны, отца в новые времена нашел Артем – после того как разбогател и у него появились соответствующие возможности. Сделал он это ради матери. Отец к тому времени уже успел развестись с американкой, на которой был женат несколько лет, и жил один. Мать с отцом Артема Фисташкова несколько раз встречались за границей, на каких-то островах. Его отец всегда мечтал иметь собственную лабораторию, а мать жаждала жить с мужем. Тот не возражал. Все-таки неумолимо надвигалась старость, и хорошо в этот период иметь рядом любящую женщину. Они оба просили сына как-то решить этот вопрос. Возвращаться в Россию отец не собирался.

Артем купил остров в Карибском море, в стоявшем там доме был сделан ремонт и оборудована лаборатория.

– Отец Артема один работает? – уточнила я.

– Понятия не имею, – ответила Людмила Павловна. – Вообще-то Лизка сама химик, только много лет не работала по специальности. Но на роль помощницы или лаборантки вполне сгодится.

– А чем именно он занимается?

– Не знаю, – сказала Людмила Павловна. – И знать не хочу. Меньше знаешь – спокойнее спишь.

– Но вы же собирались на остров, – заметила я.

– И что из того? Думаете, я туда отправлялась в лаборатории работать? Я больше вообще работать не хочу – нигде и никем. И изображать Лизку тоже. Опасно для жизни. Вы же все сами видели, что происходит. А мне пожить охота. В общем, я решила перебраться на этот остров. Хотя бы зиму пожить. Сами знаете, какая зима в Питере мерзкая. И родственников у меня в Питере не осталось, а тут все-таки Лизка. А там, может, и у Артема все наладится.

– Все-таки почему вы изображали маму Артема? – не отставала я.

– Да кто-то же должен был быть рядом с ним! Тот, кому можно доверять, кто на его стороне! Косте доверяет – это начальник службы безопасности, еще под началом моего мужа служил. Верный человек, Артем очень помог и ему, и его семье. Да Костя о таких деньгах и мечтать не мог! Ну и я помогала все время. Роль для этого очень подходила.

– Но что же все-таки происходит вокруг Артема? – спросила я.

– Да бизнес отобрать пытаются! – рявкнула Людмила Павловна.

– Кто? – спросили мы все хором.

– А ты чего не выяснила? – заорала на меня дама. – Тебя зачем нанимали? Тебе деньги зачем платили? Ты их отработала? Нет? Верни! У тебя куча знакомых – и в органах, и по другую сторону закона. Они смогли разобраться? Чем вы все занимались все это время? Свои проблемы решали, а не Артема?

– Господин Фисташков собирался временно пожить на купленном им острове? – уточнил Виталя.

– Ну конечно!

– Но его же вроде бы убивать никто не собирался, – заметила я. – На него даже не покушались. Убивали людей из его окружения.

– А ты откуда знаешь-то?! – опять разошлась Людмила Павловна. – Может, ему везло просто? Кто знает, в кого стреляли тогда у загса? Там ведь попасть трудно было. Или, может, вначале пугали убийством всего окружения, а потом бы и до него добрались. Он и решил вовремя уехать.

– Никаких конкретных требований к нему не поступало? – уточнил Виталя.

Людмила Павловна покачала головой.

Но тогда почему она утверждала, что пытаются отобрать бизнес? Я могла сказать одно: дело получалось мутное, к тому же «мутила» вся семейка Фисташковых-Сидоровых. Или вообще только они?

Глава 35

Вроде бы спрашивать Людмилу Павловну больше не о чем, и мы ее каюту покинули, правда, Виталя категорически отказался ее развязывать.

– Одну руку хотя бы освободите, – попросила Людмила Павловна.

Виталя подумал – и за одну руку привязал ее к лестнице, по которой следовало забираться на верхнюю койку – здесь стояла двухъярусная кровать.

Мы проследовали в кают-компанию, чтобы провести совещание и перекусить, но тут у меня зазвонил мобильный. Это была Виктория Семеновна. Она сразу же перешла к делу.

Оказалось, с ней только что связывался начальник службы безопасности олигарха, с которым она лично познакомилась на нашей несостоявшейся с Фисташковым свадьбе, и сообщил, что Артем Борисович утонул. Поскольку наш канал и холдинг в целом в последнее время оказывали господину Фисташкову информационную поддержку и освещали все происходившие вокруг него события, начальник службы безопасности решил первым позвонить нам, то есть главному редактору.

Пока мы продолжали разговор с Викторией Семеновной, Виталя на всякий случай сбегал к каюте, в которой содержались олигарх с любимой девушкой, и убедился в том, что оба живы и здоровы. А то после такого звонка подумаешь все, что угодно.

Но почему начальник службы безопасности пришел к такому выводу? Это следовало выяснить.

– Он знает, что мы с Пашкой в Доминиканской Республике? – уточнила я у Виктории Семеновны.

– Я не сказала. Так что, может, знает, а может, и нет. По нашему каналу мы объявлений о твоем предстоящем путешествии на Карибы не давали. Сейчас «Криминальная хроника» идет в записи – как и планировалось. Кстати, вы сегодня что-нибудь отсняли?

Пашка обещал прямо сейчас перегнать материал, только мы сомневались, стоит ли давать его в эфир, по крайней мере в ближайшие дни. Для начала следовало разобраться с ситуацией, а потом что-нибудь смонтируем. Да и мама с папой олигарха, обосновавшиеся на острове в теплом море, все-таки не совсем подходили для «Криминальной хроники», которую обычно веду я. Или подходили?

– Юлька, решайте на месте, – напутствовала меня Виктория Семеновна и продиктовала номер начальника службы безопасности Фисташкова.

После недолгого обсуждения мы единогласно решили, что ему следует позвонить и сказать, что мы с Пашкой уже здесь.

Я запустила набор номера.

– Здравствуйте, Константин Николаевич. Это Юлия Смирнова, «Криминальная хроника». Виктория Семеновна…

– Да-да, такая трагедия! Как хорошо, что вы позвонили! К сожалению, у меня под рукой не оказалось вашего номера. В общем, я уже вызвал водолазов, и они прямо сейчас прочесывают место. Надеемся, что тело не успело далеко оттащить течением.

– А что именно произошло? – спросила я, пока не сообщая, что нахожусь не очень далеко от начальника службы безопасности.

Тот сообщил, что Артем Борисович прыгнул с борта яхты и не всплыл. Когда моряки очухались и сами прыгнули в воду, было уже поздно. Аквалангов на борту не держали, а донырнуть до дна они не могли из-за большой глубины. Они тут же связались с Константином Николаевичем, он вызвал водолазов, сейчас ведутся поисковые работы.

– Простите, меня зовут. Как только появится какая-то информация, я с вами тут же свяжусь!

Константин Николаевич отключил связь. Я так и не успела ему сказать, что нахожусь в Доминиканской Республике, да и теперь сомневалась, что стоит это делать.

– Интересно, кто же прыгал с яхты? – задумчиво спросила Татьяна, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Но как моряки могли не знать… – открыл рот парень, который вел наблюдение с пальмы.

– Сегодня меня приняли за олигарха, – сообщил Пашка, отрываясь от очередной бутылки пива. – То есть моряки, вероятно, вообще не в курсе, кого забирают и как эти люди выглядят. В нашем случае они знали место и что будут мужчина и две женщины. А тут на борт взошел еще один мужчина. Им могли сказать, что это Фисташков. Вопрос – кто это на самом деле?

– И та ли была яхта, – добавила я.

Один из моряков, слушавший наше обсуждение, заметил, что можно выяснить, где в настоящий момент ведутся водолазные работы с целью найти труп. Мы попросили его это сделать, и он засел за телефон. За время проживания в этом регионе он успел завести много полезных знакомств. Вероятно, молодые парни, как и все моряки, заходящие в порты, пользовались услугами проституток, посещали кабаки. Может, ребята еще и приторговывали чем-то или являлись покупателями незаконных товаров. Да наверняка являлись! Ведь Виталя высылал по электронной почте список того, что нам тут может понадобиться, и мы это получили!

Парень говорил на испанском, которого никто из нас не знал. Вскоре повесил трубку и сообщил, что координаты ему сообщили. Нужно поговорить с капитаном – и мы можем прямо сейчас отправиться к месту.

И мы вскоре отплыли.

* * *

К месту поисков нас не подпустили, дорогу преградил катер, как мы поняли – береговой охраны. Сотрудники, сидевшие в нем, говорили на английском языке, и я смогла с ними объясниться, а Пашка – заснять для «Криминальной хроники».

Неподалеку стояла небольшая прогулочная яхта, раза в два меньше той, на которой мы сегодня добирались на остров. Рядом с ней находилось еще одно судно, с которого и ныряли водолазы. С катера же следили, чтобы никто не мешал водолазным работам.

После того как мы представились русскими журналистами и сказали, что получили сообщение из России о гибели нашего соотечественника, сотрудники береговой охраны подтвердили, что такой сигнал поступил и в соответствующие органы Доминиканской Республики, и в настоящее время ведутся поиски тела.

– По вашим сведениям, Фисташков был один?

– Да, – подтвердили мне. – На яхте два моряка. Судно принадлежит покойному и круглогодично базируется в наших водах.

Я спросила, могу ли поговорить с моряками. Мне ответили, что пока нет. Я уточнила, русские ли они, оказалось – да. Тогда я спросила, куда отвезут тело. Адрес морга мне назвали. Я поблагодарила за интервью, и мы тронулись в обратный путь. Пашка тут же переслал отснятый репортаж Виктории Семеновне. Мало ли что Фисташков находится на нашей яхте… Наше с Пашкой дело – предоставить сюжеты для «Криминальной хроники». А «утопление» для этого подходило прекрасно.

Интересно, как дальше поведет себя окружение олигарха. Какая же у них все-таки произошла накладка? Что было задумано с самого начала?

Татьяна вспомнила, что настоящая мама Артема Фисташкова сегодня дала нам адрес своей электронной почты.

– Может, напишем ей? – посмотрела на меня Татьяна. – До нас дошла информация… Нам позвонили друзья из России, зная, что мы находимся в Доминиканской Республике, и просили выяснить точно… В России уже прошла информация, дали сообщение в новостях… Конечно, с твоего адреса посылать нельзя. По-моему, на острове и на яхте еще не сообразили, кто ты есть, но если увидят твой адрес, который у тебя состоит из имени и фамилии…

– С моего пошлем, – вставил моряк, который нам уже очень помог. – Диктуйте текст.

Ответ пришел очень быстро, будто Елизавета Александровича в эти минуты сидела за компьютером.

«Да, ужасная трагедия. Но я не теряю надежды! Пока не увижу тела, не поверю, что мой мальчик мертв. Спасибо за поддержку. Я вам сообщу новости, как только узнаю».

– По-моему, семья разыгрывает очередной спектакль, – высказал свое мнение Виталя. – Только мне опять непонятна цель.

– Кстати, о спектаклях, – сказала я. – А где наша супермегазвезда с продюсером и оператором? Давно стемнело, а их до сих пор нет.

– Может, в каком-нибудь ресторане сидят, – заметила Татьяна. – Или встретили почитателей таланта Артура.

Я все-таки решила позвонить, конечно, не Небосклонову, а его продюсеру, как абсолютно нормальному деловому человеку.

Но ответил не он. И отвечавший явно понял, кто звонит, – мой телефон введен в память аппарата продюсера, так как мы часто сотрудничаем.

– А мы тебе как раз собирались звонить, журналистская сука, – сказали на русском языке с легким акцентом. По-моему, так сегодня говорил Борис Фисташков, но я могла ошибаться. – Меняем Артема на певца с сопровождающими. Баб можешь оставить себе.

– А почему вы решили, что Артем у меня? – спросила я, изображая удивление.

– А мне по фигу, у тебя он сейчас или нет. Ты должна его найти, или я сделаю так, что все поклонницы этой супермегазвезды будут считать тебя повинной в его смерти. Подумай, во что превратится твоя жизнь? Ты никогда больше не сможешь заниматься журналистской работой. Ты из дома выйти не сможешь! А найдешь Артема, живого и здорового, обсудим условия передачи.

На том конце отключились.

– Ты разговор записала? – уточнил Виталя.

– Конечно. У меня все разговоры записываются.

– Значит, они не знают, кто мог прихватить Артема? – подала голос Татьяна. – Или знают и хотят, чтобы ты совала голову в пекло?

Я решила позвонить еще раз.

– Ты что, не поняла, что я сказал? – рявкнул мужчина.

– Поняла, но хотя бы подскажите, кто мог прихватить Артема. Я же не могу бегать кругами по всему острову Гаити, если он вообще еще здесь.

– Русские спецслужбы, – последовал ответ. – И только ты можешь Артема у них выцарапать – если раздуешь скандал. А ты на это мастерица. Действуй – если не хочешь завершить журналистскую карьеру.

Глава 36

– А зачем Фисташков спецслужбам? – спросила Татьяна. – И неужели их представители понеслись бы сюда вслед за ним, если его можно прихватить в России? Это все-таки территория другого государства. У нас его взять гораздо легче! И ведь если мы узнали, что он собрался в Доминиканскую Республику, то спецслужбы могли это выяснить еще быстрее и прилагая меньше усилий. Да ведь он же вроде даже Андрея в известность ставил!

– И не только Андрея, – добавила я. – Знала масса народу.

Виталя пожал плечами. Я заметила, что если со мной все-таки разговаривал Борис Фисташков, папа Артема, то подобное заявление легко объясняется. Он в советские времена сбежал за границу, то есть не вернулся в Советский Союз из загранкомандировки. Конечно, до сих пор боится спецслужб. Может, считает, что они все еще пытаются его найти и решили прихватить сына, когда возникли подозрения, что теперь уже Артем покинул страну надолго, если не навсегда.

– Мы будем менять Фисташкова на Небосклонова? – спросила Татьяна.

– Будем, но не сразу, – ответила я. – Надо вначале с Артемом побеседовать, да я бы еще и с начальником службы безопасности встретилась.

– И на тело стоит взглянуть, – добавил Виталя. – Ведь кто-то же утонул.

– А если нет? – спросила я. – Если свалят на течение, акул, еще каких-то морских тварей?

Виталя решил позвонить в Россию Ивану Захаровичу и выслушать указания шефа. Иван Захарович заявил, что утро вечера мудренее, надо подождать до завтра. С Небосклоновым ничего не случится за одну ночь, может, еще кого-то усладит своим пением. Фисташков в каюте посидит, подумает о смысле жизни, как и его бабы. К спасению Небосклонова можно подключить поклонниц. Например, объявить по нашему телеканалу, что драгоценного Артура взяли в заложники. Поклонницы Небосклонова вполне могут зафрахтовать несколько самолетов и рвануть в Доминиканскую Республику. Я могу попросить свой процент с авиакомпании и турфирм за привлечение такого количества клиенток. На месте сообщим координаты острова, где, по всей вероятности, держат Небосклонова. Даже если и не там, для нас неплохо, если поклонницы супермегазвезды проведут атаку. Будет что показать в «Криминальной хронике». А вдруг КГБ, то есть ФСБ, до сих пор желает заполучить сбежавшего в советские времена ученого? Ни Иван Захарович, ни наша компания понятия не имели, сколько лет хранятся дела в Конторе. Мы в «Криминальной хронике» еще ни разу не показывали, как ловят предателей Родины, а тут вполне можно устроить цикл передач с продолжением и ставки принимать – сбежит ученый, сын которого стал олигархом, снова от спецслужб или не сбежит? И сбежит ли с ним сын-олигарх? И сколько им удастся прихватить с собой? Откроем в нашем холдинге тотализатор. Народ повеселим. Поклонницы Артура Небосклонова оживят действие, им скажем, что предатель Родины еще и их кумира украл. Для поклонниц супермегазвезды последнее явно окажется гораздо более тяжким преступлением, а поклонницы – это сила. Главное – все правильно организовать.

– Мне звонить Виктории Семеновне? – спросила я. – Предлагать давать объявление во всех программах новостей о похищении супермегазвезды?

– Все-таки подожди до завтра, – ответил Иван Захарович. – Завтра вам самим кто-нибудь обязательно позвонит.

Иван Захарович как в воду глядел. На следующий день выловили тело.

Нашему помощнику-моряку позвонил какой-то знакомый и сказал, куда нам нужно ехать. Моряк объяснил, что в этой стране огромную роль играют взятки (как, впрочем, и в нашей), и он знает, кому именно мы должны ее дать. Это важно. Более того, здесь большие семьи, у всех везде находятся родственники – близкие или дальние. Поэтому человек из полиции, к которому нам посоветовал обратиться его родственник с другой стороны закона, ответит на наши вопросы и лично проводит в морг.

Местный полицейский оказался мужчиной с внушительным животиком и глазами профессионального нищего. Он все время потел и вытирал лоб двумя платками попеременно. Также он все время пил (воду). Мы представились комиссару Гонсалесу русскими журналистами и сказали, что в случае необходимости поможем связаться местным органам с нужными представителями наших – для быстрейшего раскрытия преступления (если такое было совершено) и соответственно продвижения по службе и уважаемого комиссара Гонсалеса, и наших знакомых в России. Виталя (а в кабинет комиссара заходили он, Пашка и я) ловко вложил в карман комиссара стодолларовую купюру.

– Преступления не было, – сказал Гонсалес. – Ваш соотечественник решил искупаться с яхты, не рассчитал свои возможности и утонул. Признаков насильственной смерти не обнаружено.

– Мы можем посмотреть тело?

Гонсалес замялся. Еще одна стодолларовая купюра перекочевала из кармана Витали в карман комиссара.

– Я должен позвонить, – сказал комиссар.

К сожалению, испанского никто из нас не знал (мы разговаривали на английском), но диктофон у меня работал. Закончив разговор, комиссар спросил, знаем ли мы, где морг. Виталя даже знал, как проехать. Гонсалес сказал, к кому обратиться, и добавил, что это его дальний родственник.

– Да, труп уже официально опознали, – добавил он. – Его друг, который и поднял тревогу, и мать.

Мы поблагодарили комиссара Гонсалеса и отправились в морг. Перед дверьми известная нам с Пашкой Елизавета Фисташкова (настоящая мама олигарха) давала интервью иностранным журналистам. Ведь Фисташков известен далеко за пределами России. Никого из русских журналистов я не заметила.

– Подключаемся, – сказала я Пашке.

При виде нас у Елизаветы округлились глаза и она резко замолчала.

– Добрый день! – сказала я. – Юлия Смирнова, «Криминальная хроника», Санкт-Петербург.

Потом я на английском представилась зарубежным коллегам и пояснила, что живу и работаю в родном городе утопленника и буду сама готова ответить на их вопросы после того, как возьму коротенькое интервью у мамы олигарха для срочной пересылки его на наш телеканал.

– Разрешите от имени нашего холдинга и от себя лично выразить вам соболезнования, – снова обратилась я к Елизавете. – Скажите, пожалуйста, где будет похоронен ваш сын?

– Мы еще не решили, – промямлила та, потом спросила: – А почему вы мне сразу не представились?

– В смысле? – уточнила я, хотя все поняла.

– На острове вы не сказали, что вы журналистка.

– А вы спрашивали? Вы что, людям при первой встрече говорите: «Лиза, химик»? И я не была у вас на острове в роли журналистки. Ваши моряки – или кто они там – сами предложили…

– Да, я помню. Да, вы правы… Конечно… – она явно растерялась.

– Когда вы определитесь с похоронами?

Елизавета Александровна мялась. Тут, на ее счастье, из дверей морга вышел начальник службы безопасности Фисташкова и при виде нас с Пашкой скорчил кислую мину, правда, быстро взял себя в руки, подхватил под локоток Елизавету и сказал собравшимся на английском, что официальное сообщение последует чуть позже, потом потянул ее к припаркованному неподалеку джипу. Виталя поймал мой взгляд и показал глазами, что отправится за ними.

Я осталась давать интервью зарубежным коллегам, рассказывая об олигархе и случившихся с ним в последнее время несчастьях. Пашка все снимал. Покажем на нашем телеканале, как за рубежом интересуются нашими богачами. В любом случае пусть будет лишняя запись.

Наконец отделавшись от коллег, мы с Пашкой обошли морг и нашли дверь для персонала, о которой говорил Гонсалес. Она была не заперта, мы проникли внутрь, у первого встретившегося мужика спросили, где нам найти санитара Гонсалеса, нашли, и он вопросительно посмотрел на нас.

Я начала разговор со стодолларовой купюры, благодаря которой между нами сразу же установились теплые и дружественные отношения, и попросила позволить нам снять выловленный сегодня труп нашего соотечественника.

– Давайте камеру. Я сам сниму. Посидите вон здесь. – Гонсалес отвел нас в какой-то закуток и вскоре вернулся.

К сожалению, экранчик для просмотра у Пашки маленький, но труп был снят и целиком, и лицо крупным планом, то есть то, что от него осталось. Потом посмотрим на большом экране компьютера.

– И друг, и мать его сразу опознали, – сказал санитар. – И заплатили, чтобы его никому не показывали. Не хотят, чтобы его демонстрировали по телевидению в таком виде. Хотят, чтобы в СМИ показывали только его прижизненные фотографии. Это они так сказали. Но комиссар Гонсалес – мой родственник, и я не мог отказать ему в просьбе…

– Мы вам очень благодарны, – широко улыбнулась я. – Еще пара вопросов. Когда, по вашему мнению, умер этот человек?

– Говорят, что он вчера решил искупаться с яхты…

– Мы знаем, что говорят, – перебила я. – Когда умер этот человек?

– Понимаете, труп побывал в воде, его рыбки покушали…

Я достала еще одну стодолларовую купюру, и она быстро скрылась в кармане санитара.

– Дня два, – сказал санитар. – Может, даже три. Точнее сказать не могу. Им еще никто не занимался. И он совершенно точно моложе сорока трех лет.

– Тело хранилось в холодильнике? В смысле до смерти?

– Какое-то время да. Вы же видите, какая у нас температура воздуха.

– Где поблизости еще есть морги?

– Сеньорита…

Я внимательно смотрела на санитара.

– У нас погибает очень мало белых граждан. Это ЧП. Все они – туристы, и по каждому случаю проводится тщательное расследование. Приезжают родственники, представители страховых компаний. Если бы это был труп местного гражданина, или кого-то, кто выглядит как местный гражданин, или хотя бы с темным цветом кожи – другое дело. Я не думаю, что его забирали из какого-то морга.

Я поблагодарила санитара за содействие, он записал мне на бумажке номер своего мобильного телефона, а я оставила свой. Мало ли как будут развиваться события.

Выйдя на улицу, я сказала несколько слов перед телекамерой на фоне морга, потом позвонила Витале.

– Добирайтесь на такси. Эти двое, по всей вероятности, едут на виллу.

Теперь перед отдельно стоящим зданием морга было пустынно. Ни одного человека не осталось. На площадке сбоку две старые машины, мотоциклы и мопеды. Мы с Пашкой тронулись в направлении более солидных зданий – больницы и похоронной конторы, явно с несколькими залами для прощания. Там рядом проходила оживленная магистраль и, если не ошибаюсь, имелась стоянка такси.

Однако мы не успели отойти от здания морга даже на пятьдесят метров. С основной дороги на ту, по которой следовали мы, свернула машина и понеслась на нас. За рулем сидел мужик, забиравший нас с Пашкой и Татьяной с пляжа. Второго я узнать не успевала, но он явно был из той же компании моряков, выполняющих и еще какие-то функции, далекие от морских дел.

Не сговариваясь, мы с Пашкой отпрыгнули на выжженную солнцем траву и по газону рванули в сторону больницы. Мужики резко затормозили, вылетели из машины, бросив ее с открытыми дверцами, и понеслись за нами. Но тут на той же асфальтированной дорожке появился еще один автомобиль. Он тоже затормозил с визгом, из него выскочили уже три мужика и понеслись нам наперерез. Я с ужасом поняла, что от этих мы с Пашкой уйти не успеваем. Если бы были только первые двое… Конечно, можно попробовать завернуть влево и, пробираясь сквозь кусты, вылететь на шоссе… Но полицию тут можно ждать еще дольше, чем нашу милицию.

– Витале звони! – выдохнул Пашка.

Я опустила руку в карман, выхватила мобильный, но как запустить набор на бегу?! Трое мужиков, выскочивших из второй машины, уже совсем рядом. Я видела их лица. Один, правда, уже заходил сзади…

– Стоять! ФСБ России! – заорал первый из перерезавших нам путь.

Пашка ругнулся на выдохе. Мне тоже страшно хотелось это сделать. ФСБ-то тут откуда? Или это шутка? Нас хотят взять на понт? Но за нами точно гонятся моряки Фисташкова!

Ан нет… Моряки Фисташкова меняли курс… Встреча с представителями ФСБ России явно не входила в их планы. Вскоре стало понятно, что мы с Пашкой мало интересуем фээсбэшников (или они знали, как нас найти, и понимали, что мы не собираемся оседать ни на каких тропических островах). Фээсбэшники нацелились на моряков.

– Паша, тормозим! – крикнула я.

Даже без моих указаний Пашка уже расчехлял камеру.

– Не снимать! – рявкнул один из представителей спецслужб. А ведь не зря родственники олигарха боялись как раз их… Правильно боялись. Интересно, какие все-таки грешки числятся за олигархом?!

Трое фээсбэшников тем временем скрутили моряков. А они имеют право действовать на территории другой страны? Правда, никаких представителей властей или просто граждан поблизости не наблюдалось. Только неподалеку по шоссе проносились машины.

– Юлия, подойдите, пожалуйста! – крикнул один из фээсбэшников.

Раз сказали «пожалуйста», мы с Пашкой подошли. Пашка камеру не включил, но и в чехол не убрал. Я держала мобильный в руке. Каким же по счету у меня числится Виталя?! Сколько народу у меня записано в память телефона на «А» и «Б»? И ведь на «В» до него точно ветврач и Виктория Семеновна.

– Вы в самом деле из ФСБ? – спросила я у мужика, который показался мне командиром группы.

Мне предъявили удостоверения. Правда, я знаю, что сейчас любое удостоверение можно подделать, но мне почему-то показалось, что эти трое мужиков – настоящие. Они держались и разговаривали так, как это делают представители органов. Окружение Ивана Захаровича ведет себя по-другому.

– В морге Фисташков? – спросили у меня.

– Нет, – покачала головой я. – Но кто – не знаю.

– Похож?

Я кивнула. Фээсбэшники обратили внимание на моряков, которых трясло от ярости и бессилия.

– Где Фисташков? – спросили у них.

– Не знаем. Спрашивайте у этой журналистской суки. Мы его живьем ни разу в жизни не видели.

Старший фээсбэшник посмотрел на меня. «Симпатичный мужик», – отметила я, а вслух пояснила, что моряки говорят правду, и рассказала, как нас с Пашкой и Татьяной по ошибке приняли за олигарха и его дам и отвезли на какой-то остров, где и выяснилось, что привезли не тех. Фээсбэшники взглянули на Пашку и не смогли сдержать смех.

К испитой Пашкиной физиономии добавлялась простая белая майка и остатки джинсов. Конечно, кто-то мог принять их за дизайнерскую «рванину», но я-то знала, что Пашка, возвращаясь вместе со мной и следственной бригадой с одного пустыря в нашем родном городе, зацепился за какую-то железяку и оторвал большой кусок одной штанины. Я посоветовала отрезать другую – и выйдут бриджи или шорты. Пашка так и сделал, естественно, не подрубая края, а потом еще несколько раз на что-то натыкался.

– А Фисташков-то где? – посмотрел на меня старший из группы фээсбэшников.

Очень не хотелось врать… Но меня спас моряк, забиравший нас с пляжа.

– Да пока мы этих возили туда-сюда, олигарха кто-то прихватил! Никаких требований пока не поступало. Мы не знаем, у кого он!

– А зачем хотели схватить Юлию? Судя по вашим намерениям…

– На обмен, – с мрачным видом сообщил моряк, видимо, решив, что сотрудничество с русскими спецслужбами пойдет ему с товарищем на пользу. Вроде они ничего противозаконного не сделали. Хотя на родине за ними могут числиться грешки, правда, скорее не по части ФСБ.

– На кого? – тут уже удивилась я.

– На Фисташкова.

– А кто стал бы менять меня на него? – не понимала я.

– Ваши друзья, – ответил мне моряк. – Ну, наши решили, что ваши скорее найдут…

Фээсбэшники хмыкнули.

– Можно вопрос? – посмотрела я на старшего.

– Задать-то вы, конечно, можете…

И тут я узнала его интонацию. Это он мне звонил с номера, который не определялся!

– Какие грешки числятся за Фисташковым по вашему ведомству?

– Вы рассчитываете получить ответ?

– Тогда я его изменю. Фисташков уже что-то натворил или вы его ищете из-за того, что у него имеются какие-то коды доступа?

– Он пытался натворить пять лет назад, его поймали за руку. Он откупился. Человек, который помог ему избежать наказания, умер полгода назад, но от него остался личный архив. Вот так-то.

«И фраза его! Он ее во все разговоры вставлял!»

– И Фисташков снова откупился? Теперь от другого? Но на этот раз информация пошла дальше. Да еще и государственная машина медленно раскручивается. Надо получить кучу согласований. Пока суд да дело, Фисташков успел уехать из страны. Я правильно поняла ситуацию?

– Вы вообще сообразительная девушка, Юлия, – улыбнулся старший в группе и подмигнул.

Я поняла, что больше эти мужчины ничего не скажут. Я тоже не собиралась открывать им никакой известной мне информации. Пусть сами разбираются со своими делами.

– Нам вообще-то пора, – сказала я вслух. – А то наши друзья будут беспокоиться. Мой телефон у вас есть. Понадоблюсь – звоните.

И я тоже подмигнула фээсбэшнику. Если бы не Виталя, я, пожалуй, посмотрела бы на него повнимательнее.

* * *

Мы рванули на яхту, там быстро переправили запись Виктории Семеновне, а также рассказали по телефону о развитии событий.

– Юлька, гордись! – сказала главный редактор. – Тебя к работе теперь не только представители МВД подключают, но и ФСБ. А это уровень повыше! Может, твоим следующим журналистским расследованием будет раскрытие международного заговора? Предотвращение государственного переворота? Кстати, давать в эфир новость о захвате Артура в заложники? Больше вам не звонили?

– Об олигархе точно надо – пока не подсуетились другие телеканалы. Ведь иностранцы обязательно запустят, и тогда с их подачи включатся наши центральные. А ведь я нахожусь на месте! Как мы можем об этом не сообщить?

– Хорошо, пойдет в первой же программе новостей. Ты скажи несколько слов перед камерой на борту яхты, и сразу же перегоните.

– Я могу сказать, что на нашей же яхте жил Артур с продюсером, и они почему-то не вернулись ночевать. Телефоны не отвечают, мы беспокоимся.

– Хорошо, – согласилась Виктория Семеновна. – Интересно, ФСБ займется освобождением Артура, как нашего национального достояния?

– Я им про Небосклонова не сообщала. Не знаю ведь, как ФСБ в целом и эти трое к нему относятся. Мало ли что… Девчонки страдать будут, если с Артуром что-нибудь случится. А девчонок жалко.

Глава 37

Олигарха с возлюбленной и Людмилой Павловной регулярно кормили, но из кают не выпускали. Виталя категорически запретил мне общаться с Фисташковым, заявляя, что тот должен «до-зреть». Нам больше не звонили, а телефоны продюсера и Артура Небосклонова оказались выключены. Интересно, как, по мнению похитителей Артура, мы должны с ними связываться? Или это уже сделали представители ФСБ?

Виталя вернулся к вечеру, когда его на боевом дежурстве у виллы сменил другой парень.

– Ты на пальме сидел? – просила я.

– Да. Они не выходили из дома. Второго выхода там нет. Подземного хода тоже быть не должно, – он хмыкнул.

– Что делать будем? Тебе Артура не жалко?

Виталя расхохотался и посоветовал мне по возвращении домой перечитать О’Генри. Правда, нашего «вождя краснокожих» могут и утопить. У Витали такие желания временами появлялись. Я тоже знала, как Артур способен всех достать своим нытьем, но его ведь вполне могли где-то запереть в одиночестве и открывать дверь только для того, чтобы дать еду. Или его вообще морят голодом.

Сама я хотела бы поговорить с Елизаветой Александровной. Она-то должна понимать, что в морге лежит не ее сын. Значит, добровольно согласилась участвовать в маскараде, рассчитанном на большую аудиторию, вероятно, международную. Ей сказали, что сын спасает свою шкуру? Конечно, на ее месте нормальная мать сделала бы то же самое.

Но я-то – журналистка, я не могу не разобраться в ситуации до конца. Но проникнуть к Фисташкову без разрешения Витали не удастся…

Тем временем в России эфир раскалился от сообщений о гибели Фисташкова. Исчезновение Небосклонова новостью не стало. Оно отошло на второй план, возможно, выйдет на первый через пару дней, если Артур не объявится. На одном центральном канале высказали предположение, что новый клип снимают на каком-то небольшом острове, где не действует сотовая связь. Группа поклонниц пообещала скинуться Артуру на спутниковый телефон. Знающие Артура лично музыканты уверенно заявили, что Небосклонов с яхты точно прыгать не будет, он предпочитает купаться на мелководье и только в тех местах, где есть заградительные сетки от акул. Я прекрасно понимала, что они хотели сказать: Артур не умеет плавать и очень дорожит своей жизнью. Более того, Артур никогда, ни при каких обстоятельствах не пойдет ни на какой риск.

Настоящая мама олигарха на письма по электронной почте больше не отвечала. Сотрудники компании и дальняя родственница Антонина с дочерью ничего не могли сказать. Летный персонал, который мы с Пашкой нашли в гостинице недалеко от аэропорта, на летном поле которого стоял самолет олигарха, никаких указаний не получал. Не были известны ни дата, ни место похорон.

На следующий день к вечеру прилетел Иван Захарович собственной персоной в сопровождении Виктории Семеновны. Виктория Семеновна расположилась в кают-компании с нами, с Пашкой и Татьяной, а Иван Захарович с Виталей отправился на беседу с Фисташковым.

Беседовали часа три, Виталя только выходил за ноутбуком, но на наши вопросительные взгляды ничего не ответил. Я подозревала, что беседа закончится, как и все другие подобные беседы Ивана Захаровича – он станет еще богаче (хотя куда уже и зачем? Родственников-то нет!), а олигарх будет счастлив, что так легко отделался. Оказывать содействие государственным органам Иван Захарович, естественно, не собирался. Прошляпили олигарха – сами виноваты.

Потом Виталя в сопровождении друга и напарника Димы куда-то уехал и вернулся только среди ночи. Я уже спала. Утром Иван Захарович объявил, что нас с Пашкой его ребята сейчас проводят на купленный олигархом остров для снятия репортажа об освобождении Артура.

– Кто будет освобождать Небосклонова? – спросила я с невозмутимым видом.

– Скажешь народу, что моя служба безопасности, потому что я не могу видеть, как страдают миллионы юных девушек, и не могу допустить, чтобы они почернели от горя, если лишатся своего кумира. Я сам потом что-нибудь перед камерой скажу. Или сейчас скажу… Объясню девкам, что они мне должны быть благодарны за спасение супермегазвезды, – Иван Захарович сплюнул за борт. – Мало ли, понадобится когда такую силу собрать. Армия девок – это хорошая идея. Пошли на палубу. Паша, ты знаешь, как меня нужно снимать.

У Пашки Иван Захарович всегда на самом деле получался благопристойно. Да, несколько лет назад над образом Сухорукова поработала бригада очень высокооплачиваемых имиджмейкеров, но мне-то доводилось видеть его в том виде, в котором нечистую силу в хлеву пугать можно. Однако Сухоруков научился преображаться, когда нужно, а Пашка показывал его таким, каким Иван Захарович хотел представать перед народом. Ну и я задавала соответствующие вопросы и давала комментарии. Мы же прекрасно знаем, с какой стороны наш кусок хлеба намазан маслом.

За нами пришла яхта, на которой нас в первый раз возили на остров. На нее переместились сотрудники Ивана Захаровича с вещмешками. Двое моряков, пытавшихся взять нас с Пашкой в плен, находились тут же и выполняли свои обязанности, а также делали вид, что со мной и с оператором не знакомы.

Перед высадкой на острове, принадлежащем олигарху, ребята переоделись в камуфляж, и мы с Пашкой засняли их спуск с яхты, продвижение к дому, который Иван Захарович велел снимать так, чтобы нельзя было опознать (то есть без смотровой башни), забегание в дверь и запрыгивание в окна, а потом появление с Артуром, продюсером и оператором.

Последние трое выглядели несколько прибалдевшими, но при виде меня и Пашки, поджидающих на площадке перед домом, здорово приободрились.

– Юлия Владиславовна, я знал, что вы организуете наше спасение! – закричал продюсер. – В который раз вы спасаете Артура для народа!

Небосклонов тут же завел свою любимую песню о том, что он – национальное достояние.

– Все организовал Иван Захарович, – сообщила я. – Поблагодарите самого известного в нашем городе мецената перед телекамерами.

– Я знаю, что это вы убедили его меня спасти, – заверещал Артур. – Юлия, я посвящу вам еще одну песню!

«О боже!» – мысленно содрогнулась я, вспоминая, что мне пришлось выдержать во время первого исполнения Артуром предыдущих посвященных мне шедевров. Правда, это способствовало взлету популярности нас обоих.

Ребята из службы безопасности Ивана Захаровича тем временем вывели из дома двух молодых парней со спортивными сумками и сумками с ноутбуками. Одного из них я видела во время предыдущего посещения.

– Сваливаем, – сказал начальник нашего небольшого отряда, и мы всей толпой вернулись на яхту.

– Нас на ней сюда привезли, – сообщил продюсер. – Это кто же…

Я попросила рассказать все с самого начала.

Продюсер с оператором выбрали участок дикого пляжа, на котором оператор и начал снимать Артура по указаниям продюсера. Я знаю, что в съемках клипов ряда исполнителей может быть задействовано до сотни человек, а то и больше, если требуется массовка. Но продюсер Артура Небосклонова очень хорошо считает деньги. Зачем тратить их на кучу помощников, если можешь справиться сам? Тем более сейчас имеются различные компьютерные программы, помогающие «облагородить» героя? Современные технологии позволяют сделать практически все, что угодно! Поэтому он на съемки берет одного проверенного оператора, если используется какая-то девушка, то, конечно, народу больше, но в последних клипах Артура он изображается на фоне красивой природы. Такие клипы обходятся дешево. Важно то, что наша супермегазвезда очень фактурна и фотогенична. Продюсер сам его причесывает, перед съемкой клипа Артура, как правило, не гримируют, только пудрят лицо, чтобы не блестело (это делается при любой профессиональной съемке), иногда мы с Пашкой делимся кадрами, а потом талантливые компьютерщики обрабатывают отснятый материал. В результате все участники получают много денег, гораздо больше, чем другие представители шоу-бизнеса. На концертах и гастролях народу, естественно, значительно больше. Но там, во-первых, нужны музыканты, во-вторых, вспомогательный персонал – различные техники, костюмеры, гримеры.

Артура снимали на белом песке, на фоне голубого неба и синего моря, а также на фоне буйной зеленой растительности. Потом продюсер пожелал найти скалу, выходящую в море. Он хотел, чтобы босой Артур в мокрой одежде с ней пообнимался. Продюсер недавно видел похожие кадры в клипе одной англичанки, малоизвестной у нас. Потом он думал добавить кадры с изображением подплывающих к Артуру рыб – можно все было сделать очень красиво. Последним кадром должен был появиться корабль с алыми парусами.

Песня была об одиночестве супермегазвезды, но, как и все песни Артура, заканчивалась хорошо. Все девушки знают, какую надежду дают алые паруса, а тем, кто не знает, планировалось объяснить на нашем телеканале, который первым показывает новые клипы Артура. Наш специалист по шоу-бизнесу сделал бы это во время представления очередного шедевра.

Но как раз, когда Артур обнимался со скалой, мимо проходила яхта «Элизабет» (без алых парусов). Через некоторое время, когда продюсер, оператор и супермегазвезда уже сидели на пляже, просматривая материал, яхта вернулась, с нее была спущена шлюпка, и трем мужчинам сказали, что известный олигарх приглашает их на свой остров.

– И вы поехали?

– Юлия Владиславовна, вы же знаете Артура, – вздохнул продюсер. – Вы можете представить, чтобы он отказался, узнав, что его на личный остров приглашает какой-нибудь олигарх? А тут еще и знакомый, у которого он пел на несостоявшейся свадьбе? Да и я, признаться, не почувствовал никакого подвоха.

Их доставили на остров, а там заперли в полуподвальном помещении, заявив, что выпустят только в обмен на Фисташкова, исчезнувшего в неизвестном направлении. Телефоны отобрали, правда, потом сказали, что звонила я, и мне предложено отыскать олигарха, чтобы получить назад супермегазвезду.

– Мы сразу же успокоились, – улыбнулся продюсер. – Большое спасибо. Кстати, а в новостях вы дали информацию о похищении Артура?

* * *

Вскоре мы перебрались на нашу яхту, а «Элизабет» ушла в неизвестном направлении.

Поскольку приближалось время выхода очередного выпуска новостей на нашем телеканале, я предложила продюсеру пройти к компьютеру и посмотреть его через Интернет. Ему, как и всегда, понравилась моя подача материала. Но он откровенно поразился новости о гибели олигарха. Я пока ничего комментировать не стала. Мы с подключившейся к нам Викторией Семеновной принялись обсуждать, как лучше представить похищение и вызволение Артура. Отснятые кадры можно подать под разным соусом. Очень скоро Виктория Семеновна договорилась с продюсером супермегазвезды (как и всегда), Пашка переслал отснятый материал в холдинг, а Виктория Семеновна – электронное письмо со своими указаниями. Весь следующий день мы просто отдыхали и загорали на великолепном пляже с белым песком. Отсутствовали Иван Захарович, Виталя, Дима, часть прилетевших с ними ребят, а также олигарх с дамами. Иван Захарович меня к Фисташкову не подпускал. Виктория Семеновна видела, что я изнываю от любопытства, но ничего поделать не могла. Мы все знали, что Иван Захарович скажет то, что посчитает нужным, и тогда, когда посчитает нужным. Давить на него невозможно. И какой смысл? Мне только интересно, «воскреснет» олигарх или нет. В России в «Криминальной хронике» и новостях показывали спасение Небосклонова и интервью с ним, которое брала я на пляже, а снимал, конечно, Пашка.

Через день Иван Захарович объявил, что наша компания вместе с Артуром Небосклоновым отправляется домой. Сам он «с ребятами» вернется через недельку.

– А олигарх? – не могла сдержаться я.

– Для всех мертв. Ты будешь вести репортаж с похорон в нашем родном городе на Неве.

Глава 38

Похороны были пышными, как и следовало ожидать. Собрался чуть ли не весь деловой Петербург. Присутствовала Людмила Павловна, вдова дяди Фисташкова, которая последние два года изображала маму олигарха. Изображала она ее и на похоронах и на самом деле рыдала. Вот только истинную причину слез мне узнать не удалось. Она шарахнулась от меня, как от гремучей змеи. Я на интервью не настаивала. Иван Захарович все расскажет, когда вернется на Родину. Антонина, дальняя родственница, которая ухаживала за дядей, тоже плакала, но не так трагично. Откровенно поразила Вероника, вдова Витьки. Она была абсолютно трезва и вообще не пила ни на кладбище, ни в ресторане – как и на похоронах собственного мужа. Мне она сказала, что взяла на себя Витькину компанию, поскольку не может допустить, чтобы погибло дело всей жизни ее мужа. Пить некогда и не хочется. И почему ж она раньше-то делом не занялась?!

Присутствовали и несколько девушек в траурных платьях, правда, на свадьбе их было значительно больше. Я не могла сказать, появлялись ли все они у загса или нет. Я узнала только ту, которой врезал дух Клеопатры – по шраму на лбу. Может, ей челку отрастить? И вообще теперь вроде бы шрамы шлифуют? По крайней мере можно что-то сделать, чтобы он так в глаза не бросался! Или она, наоборот, так внимание привлекает?

Иван Захарович пригласил нас с Татьяной и Пашкой к себе примерно через две недели после нашего возвращения из Доминиканской Республики. Как всегда, вначале нас обильно накормили, а потом Сухоруков принялся за свой рассказ. Но я сразу перебила, не могла утерпеть.

– Вы нам скажите вначале: Фисташков жив?

– А тебе не все равно? – посмотрел на меня Иван Захарович. – У тебя вон Виталя есть. Я его тебе возвращаю. Или теперь необходимость защищать тебя от олигарха отпала?

– Юлю все время надо от кого-нибудь защищать, – невозмутимо заметила Татьяна. – Так что пусть живет. От него есть польза на нашей лестничной площадке.

– Мы сами с Юлей разберемся, – сказал Виталя и посмотрел на меня.

– Никто из вас не может разобраться со своей личной жизнью! – заорал Иван Захарович, который периодически пытается ее устроить.

– Мы сами разберемся, – повторила я Виталину фразу и попросила Ивана Захаровича переходить к рассказу, ради которого мы, собственно говоря, и собрались за его столом.

– Фисташков жив, – сказал он. – Вы же знаете, что я не убиваю людей без самой крайней необходимости. На мне и так грехов полно, лишний на душу я брать не хочу, хотя этого мерзавца и стоило бы прикончить… Столько людей погубил!

– Ваня, ты о чем? – закричала Татьяна. – У него хотели отобрать фирму, дело его жизни. Ты нам лучше скажи, что от него требовали и кто. И с какого боку там ФСБ? Однозначно: его юристов, как и нотариуса, убили не просто так. Его заставляли продать бизнес? Просто отдать, чтобы остаться в живых?

Иван Захарович покачал головой.

– Все дело в женщине? – спросила я. – Все, что тут происходило, устроила какая-то женщина, которая мстила Фисташкову за все хорошее? В таком случае я откровенно ею восхищаюсь. Или она таким оригинальным образом хотела его заполучить?

– Ну, ты бы никогда не стала бороться за мужика, – хмыкнул Виталя. – Ты бы плюнула. А у других мужчина – цель жизни и самый главный приз.

Мы с Татьяной не могли сдержать хохот.

– Что, в самом деле все это устроила какая-то баба? – пораженно спросил Пашка, отрываясь от бутылки пива. – Как хорошо, что я не олигарх.

– Нет, сам Фисташков, – с самым серьезным видом сказал Иван Захарович.

– Что? – не поняла я.

– Все эти маскарады и убийства? – уточнила Татьяна.

Иван Захарович кивнул. Я посмотрела на Виталю. Он тоже кивнул.

– Но… зачем? – опять оторвался от пива Пашка.

– На него наезжали? – спросила я. – ФСБ?

– Если бы у него кто-то пытался отобрать бизнес, выражал желание грабить на периодической основе, просто только начал наезжать, или ему мстила какая-то женщина, я бы понял. Но ничего этого не было! Понимаете вы или нет? Не было! Он только два раза заплатил шантажистам – за свою дурость или жадность.

– То есть как? – спросили мы хором с Татьяной. Пашка оторвался от пива и глядел удивленно.

Оказалось, что идея покинуть пределы родной страны принадлежала ныне покойному дяде олигарха Владимиру Петровичу. Мы все знали, что в свое время дядя, служивший в одной известной организации из трех букв, помог племяннику наладить бизнес и фактически стать олигархом. Даже в лихие девяностые на Фисташкова никогда не наезжала братва – все знали, что за ним и его бизнесом стоит Контора. Конечно, не один Владимир Петрович, помогали и его многочисленные коллеги, получавшие свой процент. Многие пристроили в «IT-Инвест» своих детей или родственников, некоторые перешли сами. В общем, это была компания, к становлению которой приложили руку и процветанию которой способствовали кагэбэшники. Именно кагэбэшники – старая гвардия, а не молодые фээсбэшники, пришедшие им на смену.

Но теперь вся старая гвардия, все коллеги и друзья Владимира Петровича ушли в отставку, а большинство – и в мир иной. Конечно, кто-то продолжал работать в службе безопасности «IT-Инвест», остались связи, но все равно не то. Новые люди рвались к власти и, главное, к деньгам. «IT-Инвест» был лакомым куском.

Владимир Петрович очень серьезно отнесся к тому, что произошло с одним некогда самым богатым человеком России и его компанией. Старый кагэбэшник не хотел, чтобы и его племянник шил рукавицы где-нибудь на Севере или Востоке родной страны, вместо того чтобы руководить созданной им компанией. Он также не хотел, чтобы племянник сидел в вынужденном изгнании в Лондоне, ожидая ордера на арест и гадая, выдаст его Великобритания России или все-таки не выдаст. Более того, всплыло еще и старое дело с шантажом. Фээсбэшники мне все сказали правильно – то, что сказали. Фисташков пять лет назад хотел использовать одну секретную базу данных в личных корыстных целях, был пойман и откупился. Полгода назад человек, который тогда замял это дело, умер, но не уничтожил все материалы. Еще один человек тоже захотел поживиться и обратился лично к Фисташкову. Дядя был еще жив и посоветовал племяннику решить вопрос и с этим шантажистом. Кстати, он просил значительно меньше. Но могли появиться другие.

Поэтому олигарху следовало самому вовремя сделать ноги, причем с деньгами, и замести следы.

– Ну, в этом нет ничего удивительного, – пожала плечами Татьяна. – Тем более в этой семье побеги за границу – наследственное.

– Таня! – заорал Иван Захарович. – Побег за границу отца в советское время и побег сына сейчас – две большие разницы, как говорят в одном известном городе на море. Огромные разницы! Я с большим уважением отношусь к нашим ученым, которые сбежали на Запад в советские времена. Они уносили с собой только одни свои головы! Свои мозги! И только благодаря мозгам стали богатыми и уважаемыми людьми. Конечно, не все, я говорю о лучших. Они сбегали потому, что хотели нормально работать, нормально получать за свою работу и, что немаловажно, свободно общаться с коллегами из других стран, которые работали в той же сфере деятельности. В советские времена наш ученый не мог свободно общаться с американцем или французом.

Иван Захарович рассказал про одного очень талантливого ученого, с которым познакомился в местах не столь отдаленных, где провел немало лет. Этот ученый не хотел продавать родину, не хотел продавать секреты, ему вообще на политику было глубоко плевать. Он желал только заниматься своим делом. Но во время всех конференций и симпозиумов, на которые ученого приглашали, рядом обязательно маячил кто-то из Кон-торы. Да и отпускали его не на все конференции, и перед каждой еще нужно было проходить партком по месту работы, райком, горком, учить какую-то чушь и отвечать каждой комиссии на вопросы. Ученый с мировым именем никак не мог забыть, как его на райкоме спросили, сколько стоит сметана. Он понятия не имел сколько, потому что домашним хозяйством занимались мать и жена. Ему же прочитали наставительную лекцию о том, что низкая стоимость продуктов питания в Советском Союзе, причем единая по всей стране, – это преимущество советского строя, который ученый, как представитель Советского Союза, должен пропагандировать в рядах зарубежных коллег. Ученый был уверен, что его зарубежные коллеги не знают, сколько стоит сметана у них, да и разговора о ценах он не вел ни с кем никогда в жизни.

В тот раз он райком не прошел. Ему напутственно сказали, что он должен зайти в магазин и выучить цены на основные продукты питания. Правда, когда он вечером перед закрытием зашел в ближайший к дому магазин, продуктов питания там почти не оказалась. Был хлеб, гнилая картошка и морская капуста в банках.

Отсидев положенный срок (а «подсидели» завистливые, но благонадежные коллеги, не обладавшие и сотой долей его таланта), ученый немного поработал дворником, потом времена изменились, и он покинул пределы родной страны. Сейчас живет в США, имеет свою кафедру, читает лекции по всему миру. Друзьям в частных беседах говорит, что самым интересным и самым лучшим временем на Родине считает годы, проведенные за решеткой. Нигде больше он в одном месте не встречал такого количества умных и образованных людей, причем из совершенно разных областей жизни.

– Так вот, дорогие мои, – продолжил Иван Захарович, – папа Фисташков оказался на Западе с одной своей умной башкой. Да, конечно, ему там помогли обустроиться, так как хотели, чтобы эта башка работала на Америку, способную ее оценить по достоинству, но он всего добился сам.

– Но ведь и Артем сам! – напомнила я.

Иван Захарович пояснил, что это не так. Во-первых, за ним всегда стояла Контора, то есть ее определенные представители. Дядя, Владимир Петрович, брал на себя массу вопросов, которые сам Артем, без дяди, решить бы не смог. Деньгами помог папа из-за океана.

– Так он же… – открыла рот я.

– Юленька, ты до сих пор веришь всему, что тебе говорят? Папа связался с семьей при первой же возможности! Он чувствовал себя виноватым, и поэтому всячески помогал сыну. Да и старость хотел и хочет встретить с известной вам Елизаветой Александровной. То есть «IT-Инвест» получала финансовые вливания от папы генерального директора и поддержку дяди генерального директора. С таким «стартовым капиталом» можно стать олигархом. Сам Фисташков – слабак.

Иван Захарович пояснил, что и дядя-кагэбэшник, и папа Фисташков понимали, что Артем без них долго не продержится, или по крайней мере не продержится на том же уровне. Мало того, что все друзья Владимира Петровича вышли в отставку, дядя узнал, что неизлечимо болен. Именно тогда он занялся разработкой плана. Появление второго шантажиста заставило торопиться.

У дяди остались яды, которые он успел вынести с работы, кое-что он изготавливал в домашних условиях. Их можно было использовать.

– Использовали? – спросила Татьяна.

Иван Захарович кивнул. Версия органов насчет нотариальной конторы, которую озвучил мне в свое время Андрюша, оказалась правильной – по полу рассыпали яд в мелких кристалликах, которые при соприкосновении с воздухом начинали испускать вредоносные пары. Хранились кристаллики в запаянных ампулах. Некоторые оказались с давно истекшим сроком годности. Их попробовали на охранниках в загородном особняке олигарха. Ребята в комнате охраны с мониторами потеряли сознание, но потом пришли бы в себя – если бы их не утопили в озере. Тогда мы думали, что использовался газ. «Механизм» действия тот же. Высыпать кристаллики легче, чем врываться в комнату охраны с баллоном. Действие не начинается в ту же секунду, поэтому Фисташков спокойно заходил, вроде как поболтать с охраной, а перед уходом украдкой рассыпал отраву.

– А привидения, нечисть, которая пугала Фисташкова? – спросила я.

– Не было никаких привидений. Он просто рассказывал про них – кто его проверит? Глухонемые ничего сказать не могли – ни подтвердить, ни опровергнуть. Записей нет. Охранников в первом случае утопили олигарх с Людмилой Павловной, вдовой Владимира Петровича. Во второй раз они не успели их отвезти на озеро. Вы же приехали большой толпой, без предупреждения. Охранников отравили, потом «вдогонку» задушили и поместили в бочку в погребе. Олигарх с мамой не думали, что их там найдут, ну а если найдут (как и случилось), они с Людмилой Павловной собирались изображать святую простоту.

– Олигарха связывала Людмила Павловна?

– Конечно, а сама изображала только что очнувшуюся несчастную женщину, которой дали по голове.

– Почему она изображала мать олигарха? – спросила Татьяна.

– Нужна была помощница, – сказала я. – Причем та, которой можно доверять. А настоящая мама, как я понимаю, при первой же возможности улетела к папе, да и навряд ли Елизавета Александровна стала бы участвовать в таких делах. Нам в каюте Людмила Павловна сказала правду.

– Все правильно, – кивнул Иван Захарович. – Людмиле Павловне сделали пластическую операцию, конечно, копия получилась не стопроцентная, да и характер совсем другой, но ведь сходило! Баба она совершенно беспринципная, стерва, думающая только о собственном благосостоянии. Артем дал клятвенное обещание дяде перед смертью, что его супругу не бросит, да и той просто хотелось деятельности.

– И сделать гадость ближнему приятно, – хмыкнула Татьяна. – По-моему, эта тетка как раз из таких, кто это любит. Да, она оказалась идеальной партнершей для племянника.

– То есть всех убили они? – пораженно уточнила я. Было трудно в это поверить, хотя за свою жизнь и время работы криминальным репортером я повидала много мерзавцев. – И охранников, и юристов, и нотариуса с сотрудницами, и друзей детства?

Иван Захарович кивнул и скривился.

– Они убивали тех, кто мешал, и тех, кто много знал. Юристы и нотариус много знали. Женщины из нотариальной конторы погибли заодно – за это надо «благодарить» Людмилу Павловну, которая каким-то образом напросилась к нотариусу с тем юристом. Наверное, потом устроила очередной скандал, на которые она большая мастерица, побегала по всем помещениям, рассыпая яд, и вовремя ушла. В нотариальной конторе, как я понимаю, рассыпали яд, срок годности которого еще не истек. Бывшая коллега не узнала Людмилу Павловну после пластической операции. Охранники мешали маскараду, который устраивался в первую очередь для тебя, Юля. И записи все олигарх изъял, в частности из сервера-дублера.

– А стрельба у загса? – спросила Татьяна.

– Киллер из старых кадров Владимира Петровича. Требовалось убить свидетеля, тебя – легко ранить, чтобы ты, ваш холдинг, все другие журналисты подняли еще больше шума. И ведь подняли же! Но киллер явно понял, что ты в бронежилете, и решил стрелять по месту, прикрытому им. Второго друга, Витьку, мужа Вероники, Фисташков отравил. Пришел вечером в гости, когда Вероника уже, как обычно, была пьяна, а потом – ловкость рук. И адвоката, умершего первым, тоже. То есть использовавшийся яд вызвал остановку сердца. Экспертиза не определила точно, что это за яд. Такие экспертизы дорого стоят, да и не исключено, что отрава была из какой-то опытной партии. Владимир Петрович что-то разрабатывал в своем отделе в ограниченном количестве.

– Какой кошмар! – воскликнула Татьяна. – Все эти люди погибли только ради того, чтобы Фисташков замел следы!

– Вот именно! – Иван Захарович аж треснул кулаком по столу. – Я понимаю, когда в драке убивают противника, когда убивают врага, который тебе очень мешает жить, но тут… Слов моих нет!

Я спросила, кому принадлежала идея устроить свадьбу со мной. Иван Захарович ответил, что дяде олигарха, который, как оказалось, был моим большим поклонником. Я должна была раздуть историю так, чтобы никто не догадался, почему Фисташков на самом деле бежал. Никто не должен был понять, что именно происходит. И я оправдала надежды. Вначале поднялась шумиха из-за готовящейся свадьбы, потом свадьба сорвалась (и планировалось, что сорвется), потом начали гибнуть люди, появлялись привидения и какая-то нечисть, олигарх изображал из себя жертву, подвергающуюся травле и преследованиям, его жалели, ему сочувствовали. Его гибель в Доминиканской Республике не должна была вызвать особого удивления. Ему нужно было, чтобы его не искали. Ведь в современном мире при наших возможностях найти можно всех. Изначально планировалось свадебное путешествие на теплоходе, потом Артем решил немного изменить план и не тащить с собой большое количество народу.

– Ты показала себя слишком нюхастой! У тебя сразу же возникли вопросы насчет электронной системы защиты загородного особняка – и олигарх с «мамой» выкручивались, как могли. Ты его спросила про шантаж пятилетней давности. Ты не должна была про него узнать! Это заставило действовать быстрее.

– Спасибо ФСБ или ее отдельным представителям, – хмыкнула я. – Кстати, а какую цель все-таки преследовали они? Вы говорили, что никто не пытался отобрать бизнес, даже не наезжал, а получается…

– Получается, что были два шантажиста, оба – из ФСБ. Но государственная контора, в которой, кстати, до сих пор служит много достойных людей, преследовала и преследует совсем другие цели, и главная из них – государственная безопасность. Фисташков, то есть его компания «IT-Инвест», разрабатывала базы данных, центры обработки данных, различные прикладные системы, в частности и для государственных структур. Раньше у Фисташкова была кристальная репутация, а тут всплыло, что он не так уж чист – раз хотел использовать то, что не имел права использовать. Его стали проверять, но, как вы знаете или догадываетесь, друзья мои, у государственных органов все очень долго согласовывается. Это было на руку Фисташкову.

– Но он – гражданин Доминиканской Республики! – воскликнула Татьяна. – Как он получал госзаказы?

– Как другие получают у нас госзаказы, – усмехнулся Иван Захарович. – У нас очень многие богатые люди сменили гражданство или по крайней мере получили второй паспорт. И прекрасно работают. На такие «мелочи» сейчас, по-моему, никто не обращает внимания.

– А труп в Доминиканской Республике откуда взялся? – спросила я.

– У Фисташкова был двойник, – пояснил Иван Захарович. – Его и использовали. Но там накладка произошла. Начальник службы безопасности не знал, что Виталя прихватил олигарха с бабами. Олигарх же должен был в то время следовать на яхте «Элизабет» на остров, а на остров везли вас троих. Когда папа Фисташков созвонился с начальником службы безопасности, было уже поздно – механизм он уже запустил. Об утоплении олигарха было сообщено местным властям, начались поиски. Папа с начальником службы безопасности решили, что Артема кто-то прихватил ради выкупа, и решили подключить тебя, Юля, для его поисков. Моряки с яхты узнали Небосклонова на пляже – заинтересовались тремя мужчинами, рассмотрели в мощный бинокль, связались с начальством, и папа Фисташков велел их прихватить. У него в голове сразу же сложился план – предложить обмен. Потом тебя с Пашкой еще хотели заполучить. Но обмен получился не такой, как задумал Борис Фисташков, потому что в те места приехал я!

– Деньги Артем Фисташков, естественно, все вывез? – уточнила Татьяна.

– Все, что можно, давно в офшорах. Та женщина, которую убили в загсе, как раз помогала перекинуть в офшоры все, что нужно.

– Ее кто застрелил? И модель, рекламировавшую изумруды? Людмила Павловна?

Иван Захарович кивнул и пояснил, что модель попыталась шантажировать Фисташкова. Ее любовник, друг олигарха и свидетель на свадьбе, погибший первым, поделился с ней своими подо-зрениями. Николай догадался, что Фисташков собрался сделать ноги, да и не мог он не понять, что мама олигарха – это не настоящая Елизавета Александровна. Они же были знакомы с детства, он много раз бывал в доме. Фисташков на прямой вопрос друга сказал полуправду и решил заставить его замолчать навсегда. Поэтому погиб и Витька. Он много знал и о многом догадывался. Алкоголичку Веронику трогать не стали, посчитав безобидной, тем более что большую часть времени она пребывала в пьяном ступоре.

Людмила Павловна принесла маленький пистолет в загс в шиньоне. То-то я думала, что прическа у нее растрепана… Пропавшие сумочки обеих застреленных женщин нашли чуть позже, в разных помещениях загса. Людмила Павловна хотела всех запутать.

Оставшееся в России завещано сыну, гражданину США. С сыном Фисташков общался, как и с его матерью, официально его признал. Сын должен был после вступления в права наследства продать все, остававшееся на территории России.

– А теперь что будет? – спросила я. – Как я понимаю, офшорные счета Фисташкова теперь переведены на ваше имя, Иван Захарович?

– Имя не мое, но ты, в общем, права, Юля.

Кто бы сомневался? Я не первый день знакома с Иваном Захаровичем. Ожидала чего-то подобного.

– Олигарх вам все это рассказал?

– Ну я же умею разговаривать с людьми, Юленька, – улыбнулся Иван Захарович волчьей улыбкой. С ней ничего не смогли сделать самые высокооплачиваемые имиджмейкеры, правда, изображая мецената, Иван Захарович перед телекамерами улыбается совсем по-другому.

– А олигарху-то что-нибудь осталось? – уточнила Татьяна.

– Ну я же не зверь, – сказал Иван Захарович. Я с трудом сдержала смех. – Я повторяю, что не убиваю людей без самой крайней на то необходимости. И вообще, зачем мне его убивать? К тому же, как я говорил, к папе его я отношусь с большим уважением, мама – милейшая женщина, которая много натерпелась в жизни. Пусть мама с папой содержат великовозрастного сыночка. Или сын с некогда любимой, но брошенной женщиной. Имущество в России осталось, Фисташков вполне может здесь объявиться и начать все сначала.

– Кому сейчас принадлежит «IT-Инвест»? – поинтересовалась я.

– Одной офшорной компании на Виргинских островах.

– А компания на Виргинских островах?

– Юленька, не задавай глупых вопросов, – улыбнулся Иван Захарович.

– Я не понимаю, неужели Фисташков не планировал больше работать? – снова заговорила Татьяна. – Ему же всего сорок три года, он всю жизнь был при деле. Это же свихнуться можно, если лежать кверху брюхом на каком-нибудь тропическом острове!

– Таня, ты понимаешь, что такое информационные технологии?

– Только примерно.

– Но ты понимаешь, что Фисташкову не требовалось ничего вывозить контейнерами? Самых талантливых ребят из «IT-Инвест» он переправил за границу, где они точно так же продуктивно работали. Так сказать, фронт работ для них легко обеспечить. Заказы уже давно обеспечивает папа Фисташков и помощница в США. В общем, надо отдать должное, все было очень тщательно продумано. Сам Артем Фисташков и его семья ничего не теряли, наоборот, приобретали.

– То есть Фисташков будет жить на острове с папой и мамой? – спросил Пашка. – И там вместе со своими талантливыми подчиненными заниматься все теми же информационными технологиями?

– Ребят я забрал, – сказал Иван Захарович. – Они будут работать на меня. Я обеспечу лучшие условия. А где будет жить олигарх, то есть бывший олигарх, и его родственники, меня совершенно не интересует. Если сможет что-то создать – молодец, но я почему-то в этом сомневаюсь. Он – слабак. Он никогда не стал бы олигархом без помощи дяди и папы. Представители МВД его искать не будут, их устроила версия его гибели. Представители ФСБ… Не знаю. Вполне могут воспользоваться чем-то из достижений отдела, в котором работал покойный Владимир Петрович. У Конторы накоплен большой опыт в поиске сбежавших за рубеж граждан. Только нужен ли им Фисташков? В России много талантливых программистов, способных обеспечить безопасность систем, разработанных «IT-Инвест». И компания-то здесь! Она продолжит работу под моим руководством, то есть русские клиенты будут получать тот же продукт, который получали раньше. Постараюсь, чтобы он стал еще лучше. И договорюсь со всеми инстанциями. И госзаказы теперь будут моими. Вы же меня знаете?

Эпилог

Прошел месяц, я занималась своей обычной работой, загар постепенно сходил – южный вообще держится недолго. Когда мы с Пашкой ехали с очередного трупа, позвонила Татьяна и сообщила, что в новостях только что передали о сильнейшем урагане в зоне Карибского бассейна.

– Вовремя съездили, – сказала Татьяна.

Я же по приезде в холдинг сразу засела за компьютер смотреть поступающую от разных информационных агентств информацию. Координаты острова, на котором мне довелось побывать два раза, я помнила наизусть. Наконец в Интернете появилась аэрофотосъемка. Не знаю уж, как ее делали – или с малой высоты снимали, или теперь техника и с большой позволяет взять крупным планом интересующие объекты.

На интересовавшем меня острове не осталось ничего – если не считать нескольких вырванных с корнем пальм, валявшихся в разных местах, и не поддающихся распознаванию обломков. Дом с башней будто смыло волной, причал тоже отсутствовал, как и яхта. То есть голая земля и белый песок. А над ними уже сияло жаркое солнце, небо опять стало голубым, а море – синим и спокойным. Только в нем плавали целые деревья, обломки судов и домов, смытых с островов, по которым прошелся ураган.

Через пару дней спасатели смогли назвать точное количество выживших. Люди, находившиеся на небольших островах, рассказывали о пережитом ужасе. Среди выловленных в море я увидела красивую блондинку, которая все время улыбалась, но не отвечала ни на чьи вопросы. Ее фотографию поместили в Интернете с просьбой к тем, кто ее знает, сообщить данные. Я решила не высовываться. А на Сильву вскоре нашелся претендент из приятелей Фисташкова, явно бывавший у него в доме. Наверное, тоже мечтал о глухонемой подруге и быстренько забрал ее себе. Средствам массовой информации мужчина заявил, что отправлял Сильву отдыхать с компаньонкой, но та, похоже, погибла. Сильва же не могла ни подтвердить, ни опровергнуть информацию.

Потом мне позвонила бывшая соседка Владимира Петровича, дяди олигарха, и сообщила, что Люська вернулась, только «рожу перекроила». Неужели спаслась? Я поехала к ней выяснить этот вопрос и уточнить, жив ли Артем и его родители. Людмила Павловна меня впустила, но снимать не разрешила.

– Вовремя я оттуда уехала, – усмехнулась она. – Поругались мы с Лизкой, да и климат больно жаркий. Решила вернуться. Квартира есть, пенсия есть, кое-какие накопления имеются. Еще что-нибудь придумаю! Собираюсь посудиться с Темкиным американским сынком за наследство. Лизкины русские документы ведь у меня остались.

– А Артем? Елизавета Александровна? Борис Фисташков? Вы знаете, что с ними? У вас же должен был остаться какой-то канал связи.

– Нет связи. Не отвечают. А если до сих пор ни от них, ни о них никаких сведений не поступило, то вывод напрашивается сам, – пожала плечами Людмила Павловна.

«Да, Артем Фисташков хотел исчезнуть и замести все следы, – подумала я. – Ему это наконец удалось, правда, не так, как он планировал. Иногда желания сбываются, правда, очень редко все происходит именно так, как ты хочешь…»

Примечания

1

Об Отто Дитрихе фон Винклер-Линзенхоффе рассказывается в романах М. Жуковой-Гладковой «Принц с опасной родословной» и «Джентльмены неудачи».

2

О приключениях Юли Смирновой в тайге читайте в романе М. Жуковой-Гладковой «Изумрудные глаза Будды».

3

См. роман «Горький шоколад после любви». – Прим. автора.

4

Одна из самых распространенных офшорных схем состоит в том, что право собственности на предприятие, работающее в одной стране (например, в России), передается компании, зарегистрированной в офшоре (например, на Кипре). В результате часть налогов, которые могло бы получить государство, на территории которого физически находится предприятие, идут в карман владельца офшорной компании. – Прим. автора.

5

Читайте об этом в романе М. Жуковой-Гладковой «Виллы, яхты, колье и любовь».

Content

Мария Жукова-Гладкова
Выйти замуж за олигарха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Примечания