Марина Добрынина

Полет тапка над Зулкибаром

Глава 1

Я строчила на компе очередное безобразие. Да, а вы что думали — шедевру я набивала? Фигушки! Самое настоящее безобразие на дцать страниц, которое в самом конце рабочего дня мне торжественно вручил шеф с пафосной речью о том, что труба зовет и дело срочное, к утру надо, так что прости, Дуся, но вот тебе развлекушечка на вечерок! И забудь даже думать о том, что вечерком этим у тебя были планы на йогу сходить, а также на танец живота, благо оба этих занятия в одном клубе происходят в двух шагах от твоего дома… а вот фиг тебе Дуся! Сиди и строчи шефово безобразие: пламенную речь для очередного заседания совета директоров, которую шеф весь день малевал корявым почерком, а ты, Дуся, теперь вот сиди, разбирай начальственные каракули и с тоской поглядывай в окно.

А из окна ой как хорошо видны твои подружки-соратницы, спешащие в клуб, которые так же, как и ты, два раза в неделю гнут свои многострадальные тушки на йоге, а многие, как и ты, после йоги бегут трясти телесами на урок танца живота. Да, полезная штука танец живота — блескучие одежды, монетки на толстых попах «подружаек» позвякивают и ты такая стройная рядом с ними… без попы вовсе и с нулевым намеком на грудь… где тоже монетки шевелятся… ой, тоска зеленая! На чем я там остановилась то? Ага… "дорогие коллеги…"

Тук-тук-тук… шрррр…хрум-хрум-тук-тук… о ёкарный бабай! Мое терпение лопнуло!

— Василий! — дурным голосом заорала я.

Шуршание за диваном стихло. В комнату вальяжно вошел черный кот Василий и снисходительно уставился на меня зелеными глазищами.

— Мяу? — спросил он, его морда ясно и понятно выражала, что он хотел сказать что-то нежное, наподобие: "чего орешь, дуро ты моё?"

— Там мышь! — изрекла я, царственно ткнув пальцем в сторону дивана.

Василий что-то буркнул, развернулся к дивану и… отправился по своим делам, аккуратно обогнув искомый предмет мебели.

— Гад ты, Василий! — проникновенно сказала я и опять застучала по клавишам, продираясь сквозь дебри шефовых каракулей.

Клавиши клацали со всей скоростью, на какую способны мои быстрые пальцы. Ага, 800 ударов в минуту это вам не х… на заборе писать! Вот побежу… побежду… ай, короче, победю этот долбанный текст и кааак пойду… как пойду в кровать сны смотреть, ибо йоги и танцы всякие разные уже без меня случились. Так что давай, Дуся, стучи по клавишам, мож тебе за это премию дадут, купишь всяких вкусностей типа колбасы и сыра заморского с плесенью, и будет тебе счастье!

Тук-тук-тук… в размеренное клацанье клавиш негармонично вписался стук из-под дивана. Мои пальцы замерли над клавиатурой. Что там делает эта мышь недобитая? Нору выгрызает? Или, если судить по звукам, скорее пробивает ее прямо в задней стенке дивана!

Тук-тук-тук, хрум-хрум-хрум, тук-топ-топ-топ… что? Топ-топ?! Она идет сюда? Эта сраная мышь, топоча как стадо бизонов, идет сюда! Прямо ко мне из-за гребанного дивана, откуда пыль в последний раз выметалась во времена Вильгельма Завоевателя!

Я передвинула папиросу в уголок рта и свирепо уставилась на диван. Ну и с какой стороны ты явишь свою пыльную усатую морду, госпожа мышь? Не страшно ли тебе, сердечная? Да, Ваську можно не бояться, ленивая скотина этот Васька! Дармоед! А вот не боишься ли ты, госпожа мышь, моего тапка? Ха! Зря не боишься!

И мышь явила свой лик… тьфу! То есть морду лица, пред мои грозны очи!

Наглая такая мышь, крупная зараза! Вылезла из-за дивана, привстала на задние лапки и таращится на меня черными бусинами глаз, вызывающе шевеля усами.

— Ёрш твою медь и штопанный грот, вот я тебя! — рявкнула я, в азарте роняя папиросу изо рта и прицельно швыряя в нахалку тапок 45 размера!

Мышь подскочила как ужаленная и скрылась за диваном. Ворча всякие матерные слова, я подобрала тапок… ну да, 45 размер, а что? Вообще-то у меня 37, но надо же куда-то использовать тапки безвременно сгинувшего очередного "принца на белом коне"… точнее на черном мотоцикле, что тоже неплохо… если не считать того, что долбанный принц сгинул после первого же скандала в моем исполнении. Да, хлипкий нынче мужик пошел, не выдерживает моего ора больше одного раза.

Эх, Дуся, Дуся, может быть дело не в мужиках, а в тебе? Негоже так орать, да еще отборным матом. Даром, что последний «принц», байкер прожженный и повидавший на своем жизненном пути всякого, но и он взбледнул с лица, услышав какие пёрлы сыплются из твоих уст… Ха! Слабак!

Итак, мышь была до смерти напугана байкерским тапком и скрылась за диваном, а я опять как проклятая застучала по клавишам. Вскоре тишина, а точнее ничем не нарушаемое клацанье клавиатуры, начало меня настораживать. Мамочки мои, я что без мыши заскучала?

— Василий, мать твою за ногу, ходи сюда, мурлыкать мне будешь! — распорядилась я, решив, что пора устроить себе небольшой перекур.

А перекур это что означает? Это означает, что я с папиросой в зубах падаю на диван, Василий укладывается мне на грудь и таким образом мы релаксируем.

Василий, гад такой, почему-то на мой призыв не отозвался. Я разобиделась на противное животное, прикурила и закрыла глаза. Буду тут одна лежать и релаксировать, а Василия целый час любить не буду. Вот так!

Шорох и топот… Василий?

Я открыла глаза и… нет, товарищи, это что ж такое делается то а? Наглая мышь сидит у меня на груди, на законном месте кота Василия и строит мне глазки! Вот зуб даю, именно глазки строит, а не таращится по мышиному глупо! Куда этот мир катится, стесняюсь я спросить, если в нем такие наглые мыши живут?

— Вот я тебя сейчас! — рявкнула я, щедро дохнув на мышь папиросным дымом и демонстрируя свои желтые кривые зубы.

Мышь самым натуральным образом содрогнулась. То ли от ужаса, то ли от отвращения, не знаю, на мышиной морде сложно разобрать эмоции.

А мне вдруг пришла в голову совершенно ужасная мысль! Я вдруг решила, что непременно должна эту мышь поцеловать! Для чего? А вот не знаю! То ли для того чтобы ей жизнь медом не казалась, и она задохнулась от крепкого табачного запаха, который давно и прочно поселился в моем прокуренном рте… рту…в роте короче! То ли мышь я буду целовать для того, чтобы она превратилась в прекрасного принца? О, да! В прекрасного и совершенно невероятного зеленоглазого брюнета моей мечты!

Тааак, странное дело! А точно ли я курю папиросу? Точно ли это мой родненький «Беломорканал», а не что-то другое, что случайно забралось в папиросную гильзу и теперь дурит мне мозги?

Скажи наркотикам нет! Да-да, я им всегда говорю одно большое и категорическое нет! Но что это такое и с чем его едят знаю — плавала. Так что же это, в мою красивенькую пачку «Беломорканала», эту самую бело-голубую с картой, коварно закрался прощальный подарок от байкера моего бывшего? Ха! Три раза ха! Как он должно быть сейчас матерится, обнаружив пропажу! А я тут такая лежу на диване, любуюсь на мышь, которая самым мерзким образом расположилась на моей груди и… о! Все понятно! Мышь мне тоже мерещится! Сейчас я ее поцелую и мне начнет мерещиться брюнет моей мечты и… ой-ёёёё, у меня работы непочатый край, а я тут под кайфом о принцах мечтаю!

Окончательно придя к выводу, что все это мне кажется, я схватила мышь и звонко чмокнула ее в нос.

С кухни донесся истошный вопль Василия, грудь сдавило, стало трудно дышать… "Докурилась всякую гадость! — обреченно подумала я, — Вот он, сердечный приступ! И помрешь ты в рассвете лет, Дульсинея Абрамовна!"

Испуг мой длился от силы пару секунд, а потом до меня дошло что никакого инфаркта и в помине нет, что просто на мне развалился какой-то блондинистый хрен… Насилуют что ли? В голубых глазюках предполагаемого насильника ни капли страсти не обнаружилось. Только испуг. Меня испугался? Правильно боится, засранец такой! Хотела я ему по уху звездануть от всей души, но он то ли догадался о моих намерениях, то ли запах мой ему не по нраву пришелся… даже чихнул гад такой, перед тем как скатиться с меня… Вот это номер! Да он же голый! И что-то не впечатляют меня его… хм… достоинства, которые я достоинствами не назвала бы и в голодный год!

Чертов некромант! Ну, все у него не как у людей! Да, я понял уже, что расколдовался, понял!!! Но, Вы думаете, приятно мне было обнаружить себя, абсолютно голого, лежащим на этой… этой… доске! Апчхи! Еще и дымом воняет.

В ужасе скатываюсь на пол. Обвожу помещение взглядом в поисках какого-нибудь предмета одежды. Ну, здесь и бардак! Я, пока координаты искал, всякого в этом мире насмотрелся. Чай, не один месяц прошел. Я, хоть мышь и волшебная, был, тоже нужную девицу лишь методом проб и ошибок смог обнаружить. Кстати, один раз меня уже чуть не поцеловали. Пьяная блондинка из соседнего дома. Еще и приговаривала "усички-пусички, какой миленький мышоночек". Правда, перед лобызаниями она захотела меня в ванной вымыть — тут и снизошло озарение — не та.

Бррр! Хотя и здесь не лучше. Пусечкой едва ли кто меня назовет, но вот найти в этом нагромождении книг, кружек, газет и предметов непонятного мне назначения что-нибудь из одежды, я уж не говорю, что-нибудь приличное, просто что-нибудь — не получается.

О! Что я нашел! Плед! Колючий, зараза, но все лучше, чем ничего. Не думаю, что спасительницу мою стоит сейчас шокировать (или вдохновлять) своими обнаженными, хм, чреслами.

Привычно вздрагиваю, заметив движение где-то справа. Ох, это всего лишь зеркало. А в нем, кстати, отражается весьма привлекательный мужчина лет так двадцати пяти от роду. Высокий, светловолосый. Роскошно сложенный. Только вот, кажется, чего-то в нем не хватает — то ли топорщащихся усов, то ли лохматого серого пузика. Да, отвык я от себя как-то. Так и хочется прижать уши в испуге. Не получается. Логично.

Хоть посмотрю на свою спасительницу человеческими глазами. А снизу обзор, знаете ли, не тот, с искажениями.

М-да, вернусь, прикажу некроманта повесить. За особо садистское отношение к представителям правящей династии, поскольку фея мне досталась еще та.

Глава 2

Мне было обидно. До смерти обидно! А как же! Лежу себе, глюки незапланированные ловлю, чмокаю мышь, жду брюнета своей мечты, а вместо этого получаю испуг и… обнаженного блондина вовсе не моей мечты!

Да и не похоже это на галлюцинации. Ну, сами подумайте, люди добрые, разве такие галлюцинации бывают от простой травы? Да и трава ли вообще в папиросе?

Наконец-то мне в голову пришла гениальная идея, и я понюхала окурок. Обычный табак. Значит, не видения.

А блондин не моей мечты в это время надыбал мой любимый плед и завернулся в него, гад такой! Тут-то мое терпение лопнуло окончательно, и от офигевания моего не осталось и следа! Я в один прыжок оказалась рядом с нахалом, съездила ему кулаком в ухо и заорала:

— Вот я тебе покажу, как к честным девушкам на их родненьком диване приставать и воровать ихние пледы!

— Их пледы, — машинально поправил блондин, за что получил по второму уху и, жалобно бормоча себе под нос нечто, что комплиментами даже при буйном воображении нельзя счесть, присел на… на мой, черт возьми, стул! На мой любименький стульчик!

— Да кто ты такой, конем тебя и сверху пешкой? — осведомилась я, встав перед ним в классической позе "руки в боки". Он поднял на меня глаза, испуганно вздрогнул, затем уставился в пол и пробормотал:

— Я Вальдор, наследный принц королевства Зулкибар.

— Какой бар? — заинтересовалась я. — Не знаю такого, а я их все в нашем городе обошла!

— Не бар, а королевство Зулкибар! Принц я!

И такой при этом у липового принца видок жалкий, что я даже стукать его передумала, только проворчала:

— Ага, а я ученица Мерлина!

С кухни явился Василий, окинул завернутого в плед нежданного гостя насмешливым взглядом и… ничего ему не сделал! Васька чужих терпеть ненавидит и первым делом в обувь гостям моим ссыт… Ну в данном случае, вот блондинчик голый, без обуви то есть, так Васька мог хотя бы порычать на него, а он ничего — проигнорировал. Ну и как прикажете это понимать? Он вот даже на Жорика — байкера моего, порыкивал и в ботинки ему норовил нагадить, хотя Жорик дольше всех у меня задержался, и вроде как Васька привыкнуть должен был… хотя с чего бы к нему привыкать? Все равно ведь гадом оказался — самым гадским образом сбежал от меня, такой хорошей и красивой… а что, не красивая разве? Ну да, формы немного костлявые, зато нигде ничего лишнее типа пуза не торчит! И подумаешь, что нос длинный, зато глаза красивые! Разве кто-то посмеет назвать некрасивым мой левый янтарно-желтый глаз? А кому не понравится мой правый глаз, изумительного светло-голубого цвета, тот сам урод и рискует вообще без глаз остаться!

— Ладно, принц, пошутили и хватит, — решила я, усаживаясь на диван. — Выкладывай, кто такой и как оказался у меня в квартире? Да еще в таком непотребном виде!

— Ты меня расколдовала.

— Да? Ха-ха три раза!

— Сама подумай, откуда еще здесь мог появиться обнаженный мужчина? — проникновенно начал блондин… ох неверно начал! Совсем не верно!

— По-твоему, здесь неоткуда голому мужику взяться? — рявкнула я, перебивая нахала. — Это на что это ты намекаешь?

— Ну, я же не твой мужчина, что мне тут в таком виде делать? — блондинчик попробовал исправить ситуацию.

— Не мой, — добродушно согласилась я. — Ты страшненький, совсем не в моем вкусе.

— Что? Я страшненький? Да ты… ты…

Блондинчик вскочил и, казалось, готов был лопнуть от злости, как его пробрало-то, а!

— Тощее недоразумение, в зеркало на себя посмотри! Да то, что я с тобой разговариваю, для такой, как ты — уже счастье!

— Ха! Счастье! Ты убогое белесое ничтожество! Спасибо, что прикрылся, а то я бы со смеху померла, на твое достоинство глядя!

— Что? Да ты… ты…

— Опять слова закончились? — я злорадно ухмыльнулась. — Ты сядь, не мельтеши и скажи спасибо, что я у тебя плед не отбираю и вообще разрешаю сидеть на моем стуле.

— Спасибо! — злобно буркнул блондин и плюхнулся на стул.

— А теперь рассказывай, — велела я. — Только не ври! Не желаю слышать сказок про принцев! Просто скажи правду, как ты оказался, в чем мать родила, в моей квартире… Ага! Стоп! Я поняла! Это Жорик пошутил, да? Ключики то не вернул сволочь такая! Точно, это его рук дело! Сколько он тебе заплатил за эту милую шутку?

— Какой Жорик? — взвыл блондин. — Я принц! Принц Вальдор, и никто мне не платил! Меня в мышь превратили, и я долго искал ту, что меня расколдует!

— Ну-ну, еще скажи, что я прекрасная принцесса, которую похитили в детстве цыгане и подбросили моей маме. И выросла я не зная, кто я такая на самом деле, а теперь, когда я расколдовала тебя, мы отправимся в твое королевство, поженимся, будем жить долго и счастливо и умрем в один день!

— Не поженимся! — в ужасе пискнул он.

— А чего так? — развеселилась я.

"Принц" растерянно захлопал ресничками, силясь, вероятно подобрать наименее обидное обоснование своему нежеланию сочетаться со мной законным браком. Я терпеливо ждала. Наконец его осенило:

— Я не в твоем вкусе!

— Зато ты наследный принц, а я не прочь стать королевой!

Я, само собой, шутила. Не верю я, что этот чудик принц, но он всерьез ужаснулся и возмущенно заорал:

— Да ни за что!!!!

— Сумасшедший? — предположила я.

Принц обиженно уставился в пол и хмуро пробормотал:

— А ты тогда кто?

— Ну, я в отличие от тебя, не думаю что я принцесса, — напомнила я.

— Потому что ты не принцесса! А я принц и… и я не знаю, как тебе это доказать!

— Ну, например, покажи своего белого коня, — предложила я.

Кажется, он не понял, что я над ним издеваюсь, и серьезно ответил:

— Нет у меня никакого коня, я же мышью был!

— Чем докажешь?

— Что?

— Что был мышью!

— А кого ты целовала, а? Кого? Не мышь?

— Я думаю, что мне все это приснилось. Не было никакой мыши!

— Не приснилось! — кажется, блондин начал закипать. — Не приснилось тебе это! Был я мышью! Был! И…и наглотался у тебя за диваном пыли! У тебя здесь когда-нибудь убираются?

Тут уже настала моя очередь закипеть:

— А тебе какая разница? Тоже мне, чистоплюй нашелся! Не устраивает, сам бери пылесос в зубы и вперед, за уборку!

— Кого в зубы? — на физиономии липового принца такое недоумение появилось, что я даже поверила, что он впервые про пылесос слышит, но меня не так просто обмануть наивной мордой лица!

— Это что типа принц, да? Типа с пылесосом не знаком? Голубые крови, рожден с золотой ложкой во рту, так что ли?

— С какой ложкой? — блондин окончательно ошалел от моего монолога.

Ну что ж такое делается то, а? Я ни одного матерного слова не сказала, а ему уже взбледнулось. Тоска зеленая! Пауза томительно продолжалась, грозя перейти в мордобой.

— А у тебя за диваном кулончик золотой лежит, — вдруг задумчиво произнес блондин.

— Не ври! — разозлилась я. — Я его везде искала! И за диваном в том числе! Нет его там! И быть не может! Это Стасик, хрен моржовый, стырил, уходя!

— Так за диваном ты бы и не увидела, он в щель между половицами забился.

Поверьте, я многое могу вынести. Я не ожидал, что столь многое, пока меня в грызуна не превратили. Я почти смирился с тем фактом, что меня целовало костлявое, как смерть и странное, как привидение, подобие женщины с глазами разного цвета. Не просто разного, а кардинально друг от друга отличающегося — один голубой, другой — ядовито-желтый. Я уже не вздрагиваю, услышав очередное растудыть-твою-тудыть. Может быть, здесь это модно. Я лоялен к этой… девушке… до тошноты. В конце концов, она меня спасла, и я, в принципе, могу быть благодарен.

Но тут девица, которая, судя по частым упоминаниям всяких жориков-стасиков, вовсе и не девица уже давно, на что чародей в свое время мне намекал, делает то, что наши придворные дамы себе никогда бы не позволили! Она отодвигает диван от стены! Сама! Своими руками! Нет, я не спорю, возможно, мебель в этом мире сделана из легкого материала, но чтобы дама сама двигала эту самую мебель… Я то был уверен, что расколдовала меня благородная девушка… хоть и со странностями, но все же благородная! Аристократка! А тут такое дело, раз мебель двигает, значит не благородная. Вот удружил, маг проклятый!

— Показывай эти свои половицы! — приказывает она.

Мне? Приказывает?

Приходится послушно склониться над полом и постараться вспомнить. Когда я видел этот кулон, я маленьким был, ходил на четырех лапах, и все виделось по-другому. Попробуй теперь определи, между какими половицами я его заметил?

— Ну что таращишься? — несколько нервно буркает девица, — Ну да! Да, нет у меня денег, чтобы пол поменять! Давай уже говори или не морочь мне голову и выметайся! Я и так с тобой кучу времени убила!

— Здесь, — я не совсем уверенно показываю пальцем на одну из досок.

Девица молча удаляется, но лишь затем, чтобы вернуться с какой-то железякой в руках. Может, она уже созрела для убийства? Я так просто не дамся. Женщин, конечно, бить не в моих правилах, но порой они очень этого заслуживают, и я долго раздумывать не буду, если что…

Впрочем, она всего лишь поднимает половицу и… я просто гениален! Я не ошибся! Именно там и лежит злосчастный кулон! А дальше эта странная особа начинает ругаться. Нет, не ругаться, а извергать из себя такие шедевры словесности, что я чувствую себя стыдливым школьником, впервые услышавшим слово «пися». Ловлю себя на мысли о том, что некоторые перлы неплохо бы и записать.

Спасительница мне, конечно, досталась еще та. Не удивлюсь, если мой «дорогой», чтоб его, и «любимый» некромант полвселенной переворошил, чтобы найти такое "обворожительное создание" специально для меня. Обидчивый наш.

За время поисков я твердо уяснил для себя одно — то, к чему приговорил его отец — это такая мелочь! О, мне бы только вернуться! Я с ним такое сделаю, что мне уже самому страшно. А начиналось ведь все совершенно безобидно…

Глава 3

Наш новый маг мне не понравился сразу. Надменный хлыщ. Старше меня лет на пять-семь, а ведет себя так, будто это он, а не я тут наследный принц. Слова едва цедит, смотрит свысока. А когда я, очень вежливо, прошу заметить, попросил его изготовить для небольшого такого приема гостей пару фокусов, этот… хмырь… послал меня в неведомые дали, заявив, что это, дескать, не входит в его должностные обязанности. Да вся его обязанность — угождать членам королевской семьи! Да он, скотина, вообще, понимает, что, случись что с моим ненаглядным папенькой, я стану для этого волшебника непосредственным начальником, и тогда он не только фокусы показывать будет! Скажу — и сточные ямы чистить пойдет. Хоть с помощью магии, хоть без. В общем-то, так я ему тогда и сказал. А он глаза только сузил, побледнел и ушел. Тоже, между прочим, без разрешения. Некромант чертов.

Хотя, насчет ям, это было бы забавно. Так и вижу: "Восстаньте, мертвые! Хватайте лопаты и впереооод!". И этот перед строем, в черном балахоне и колпаке со звездами, идет и руками выразительно так размахивает. Хотя и тут он умудряется изобразить из себя невесть что — видите ли, форменная одежда придворного мага ему не к лицу. А потому он балахон надевать не собирается, колпак тоже. Ходит, наряженный в то, что ему вздумается, то есть почти как я.

Я пытался его немного жизни поучить. Чтобы этот выскочка понял, что лично его место там, у ям. Чтобы перестал изображать из себя высокородного господина и вспомнил о том, что он — простой наемник, даже не дворянин, и то, что папа держит его при себе и позволяет в приличном обществе появляться, так за это папе ручки надо целовать, а не дерзить его наследникам направо и налево.

Кто, как не я, должен был позаботиться о его воспитании? Тем более, что остальные его слегка опасались.

Я подкупил его помощника (два золотых, мелочи, а сколько удовольствия), чтобы тот поменял местами реактивы в лаборатории волшебника. Тот баловался временами алхимией, да, к тому же был редкостным чистюлей и аккуратистом. Ему и в голову не пришло, что какая-то скляночка может содержать совсем не то, что он туда налил. Небольшой взрывчик, и маг с воплями вылетает в коридор, где, конечно же, совершенно случайно нахожусь я, да еще и не один. Я не жадный — всю молодежь пригласил повеселиться. Ожоги с его физиономии быстро сошли, а вот ресницы с бровями отрастали месяца два. И все это время я ему регулярно напоминал об инциденте, причем с искренне обеспокоенным видом. И сам напоминал, и другим не давал забыть.

Я написал на него анонимный донос в службу тайного сыска. Про то, что чернокнижник затевает государственный переворот. Правда, чтобы было веселее, я приукрасил это сообщение таким количеством забавных подробностей, что ребята из сыска со смеху укатывались, читая. Я с ними потом пообщался. Но донос — есть донос, и потому побывать на допросе мажику нашему все же довелось. Как вспомню сейчас его бледную физиономию — аж пошатнулся, руки затряслись. Думал, небось, пытать будут. Ан нет — посмеялись и отпустили. А я уж постарался, чтобы чернокнижнику информацию об авторе анонимки передали. Чтобы знал, а иначе неинтересно.

Ну, слух я пустил о том, что маг к пажам пристает с интересными предложениями. И даже будто мне намекал на возможность нежной дружбы. Не скажу, чтобы эта новость кого-то шокировала. Во дворце, все же, свободные нравы, однако магу она отчего-то не понравилась. Спас, вернее, немного исправил, его репутацию только быстренько организованный роман с одной из благородных дам не самого тяжелого поведения, а также широкая огласка подробностей этого романа. А от всяких любопытных болезней, сопутствующих таким вот бурным проявлениям чувств, полагаю, он уже сам лечился. Волшебник, все-таки.

Я устраивал ему гадость за гадостью, двор заключал пари о том, сколько еще продержится чародей, а тот все не уходил и не уходил. После того, как король попытался нас примирить, маг даже начал огрызаться, хвост распушил, грудь выпятил — прямо герой. Понятия не имею, отчего это папа решил помешать мне развлекаться. Волшебник не был моей первой жертвой. Просто самой долгоиграющей. Может, король имел на него какие свои планы, может, просто симпатизировал бедному затерроризированному мною чародею.

А потом был этот проклятый бал по случаю нашего примирения с соседями, с которыми мы лет сто находились в состоянии холодной войны и всячески друг другу вредили. И вот, наконец, после долгих переговоров пришли к согласию и как следствие мирный договор и бал.

Только мне, да отцу дозволено появляться на организуемых во дворце торжественных мероприятиях с оружием. Традиция. А меч, он хоть и парадный, облегченный и весь в золоте, но, все-таки, меч. Ежели знать, как воспользоваться. Я знаю. Но это так, к слову.

Дело было так. Стою, с фрейлинами болтаю о том, о сем, определяюсь — с кем бы из них сегодня, ну… это. И тут появляется оно. Мрачное такое, все в черном, дефилирует по залу с таким выражением лица, какое не каждому лорду изобразить удастся. Смесь снисходительности и высокомерия. Этакий король в изгнании.

И вдруг фрейлина одна, которую я практически уже выбрал, блондиночка, не иначе как в состоянии душевного помрачения, произносит:

— А он ничего, милашка.

— Кто, — спрашиваю, — милашка?

— Наш придворный чародей, Терин, — отвечает она, кокетливо хлопая ресничками.

Это я сейчас понимаю, что ей, глупой курице, подразнить меня хотелось, а вот тогда…

А этот милашка бодренько направляется к нам и с гаденькой такой ухмылочкой произносит:

— Я не ослышался, прелестная барышня находит меня привлекательным?

А на меня — ноль внимания. Ну, думаю, сейчас ты точно нарвался на неприятности.

— Ты, — говорю, — ослышался, кудесник. Сходи-ка лучше, принеси мне вина.

И, повернувшись к дамам, добавляю:

— Что-то слуги в последнее время обнаглели.

— Принцы тоже не страдают от последствий хорошего воспитания, — как бы между прочим, будто и не ко мне обращаясь, бормочет волшебник.

Дамы мои похихикивать начинают, и явно не над магом.

— А что, — говорю, — нынче у нас при дворе прислуге тявкать дозволено?

— А Вы, Ваше Высочество, у слуг спросите, — предлагает маг.

— Так я у тебя и спрашиваю, — ухмыляюсь ему в лицо, а он и бровью не ведет. Тогда я проникновенно так интересуюсь, — что, Терин, настроение плохое? Пажика своего потерял? А, может, тебя уже интересуют мужчины постарше?

— Кроме тебя, любимый, мне никто не нужен, — мурлычет маг, одаривая меня таким проникновенно-нежным взором из-под ресниц, что я, на какую-то секунду, верю и инстинктивно пячусь.

Фрейлины же откровенно хохочут и, кажется, я в этой схватке проигрываю! Собираю остатки хорошего настроения в кулак и говорю:

— Нет, Теринчик, боюсь я тебя. Мало ли что там могло с тобой приключиться после жарких объятий леди Лауры.

Теперь уже фрейлины от мага пятятся. Леди Лаура наша, известная личность при дворе, многих интересными болезнями наградить успела, пока ее в монастыре от мира не изолировали. Маг кривится, будто пилюлю горькую проглотил. А что тут скажешь? Мои слова — чистая правда! Как теперь выпутываться будет?

— Кто не бывал в объятиях милейшей Лауры? — сладенько мурлычет Терин. — Я, как маг, многих знаю, за снадобьями ко мне приходили.

Фрейлины опомнились, опять хихикают и Терину глазки строят. Волшебник все же перед ними, какие к нему болезни то пристать могут? Никакие! Я пока думаю, чем ответить, а он уже продолжает:

— Только вот Вас, принц, среди моих пациентов не было. Неужели обошла Вас вниманием эта божественная женщина? Не по вкусу Вы ей пришлись?

— Да как ты смеешь?!

Я начинаю закипать. Мало того, что он посмел подумать, что меня, принца крови, какая-то Лаура вниманием обделила, так еще и мимоходом намекнул, что я страдаю какими-то заболеваниями! Хотя… Ох, дурак я! Круглый дурак! Нет, чтобы промолчать!

— Не обделены, значит, были вниманием? — оживляется маг, делает озабоченное лицо и официально так произносит, — Ваше Высочество, настоятельно рекомендую подойти ко мне за зельем, а то, как бы поздно не было, и не остался наш король без внуков! Кстати, как Ваше здоровье? Все ли в порядке у Вас… хм… в интимном плане?

Теперь фрейлины дружно от меня шарахаются, а одна даже в обморок падает! Только до нее никому дела нет, так и осталась лежать, а Терин совсем близко ко мне подходит и тихо, но очень четко проговаривает:

— Наверно уже давно сгнило и отвалилось все у тебя там, друг мой Вальдор.

И взглядом показывает, какой, по его мнению, орган должен был у меня отвалиться, после чего поворачивается ко мне спиной и, гордый такой, пытается удалиться.

Довел все-таки! Не я его, а он меня довел!

Сам не понимаю, как меч в руках оказался. Уж очень меня чернокнижник этот раздражал. Настолько раздражал, что я, не стесняясь присутствия придворных, а также того, что субъект этот, строго говоря, был безоружен, с этим мечом на него… Не будь он магом, я б его точно покосил, как траву.

А этот ко мне поворачивается и пальцами делает так вот «щелк»! И все. Дальше слышу «бзиньк» — меч упал. Потом шорох какой-то, а дальше — темнота и тяжесть. Я в ужасе ползу, ползу куда-то. О, свет! И… и снова ужас. Ничего не понимаю. Вроде как все вокруг знакомое, но, при этом, страшное какое-то. Большое. Меня начинает трясти. Чтобы хоть немного успокоиться, обхватываю себя руками за плечи. И… не обхватывается. И вообще, ощущения странные. И… и…

— Мышь! — слышу я чей-то визг.

Где мышь? Я — мышь?! И ведь поверилось как-то сразу.

Терин быстро ко мне наклоняется и протягивает ладонь, на которую я быстренько вскарабкиваюсь. Он может, и противный выскочка, но рассуждает верно — если на меня в суматохе кто-нибудь наступит, останется кудесник без головы, а я даже порадоваться этому факту не смогу.

Смотрю вниз, и сразу кое-что проясняется. Внезапное возникновение темноты и тяжести было вызвано тем, что меня просто придавило моей же одеждой. Хорошо еще камнем каким по голове не ударило. Быть убитым бриллиантом — может и не самая худшая причина гибели во цвете лет, однако сама идея гибели меня как-то пока не привлекает. Я еще с магом не разобрался, между прочим. Кстати, пальцы у него химией какой-то пованивают. Но что с него взять, с простолюдина?

Так и стоим вдвоем. Придворные орут, суетятся. Дамы в обморок падают, как груши, а кавалеры их подхватывают, правда, через раз.

И тут все замерло. Его Величество. Пришел полюбопытствовать, что же тут интересненького происходит.

Взгляд на Терина, потом на меня и тихий вопрос:

— Вальдор?

Робко киваю. Папа явно не в духе. Маг вздрагивает так, что я чуть не скатываюсь на пол.

Я говорил, что король страшен в гневе? Нет? Ну, так до того момента я и сам этого не знал.

Отец мой орал так, что, казалось, немного громче и витражи с окон посыплются.

— Тупые безмозглые идиоты! Оба!

И это он, который с детства внушал мне необходимость использовать в речи исключительно нормативную лексику. Мол, авторитет власти, пример для подражания и т. п.

— Ты сам во всем виноват!

(это мне).

— А ты как смел руку на сына моего поднять?!

(это чернокнижнику).

— Но он, — растерянно шепчет чародей, — он же…

И остается неуслышанным. Маг стоит, испуганный такой. Я — у него на руке — тоже жизни не радуюсь.

— Ты! — кричит король и тычет в меня пальцем, — пока не станешь человеком, домой не показывайся!

— Отпусти его! — это уже Терину.

Волшебник присаживается на корточки и опускает меня на пол, где я и остаюсь сидеть, ожидая развития событий. Хотя, если честно, просто в ступоре.

— А ты! — это опять волшебнику. — Ты! Я, как король и твой наниматель, лишаю тебя возможности использовать магическую силу до тех пор, пока этот оболтус не вернется домой в человеческом обличии.

Чародей медленно встает на ноги, растерянно смотрит на короля, и даже я, глядя на Терина ну очень уж снизу вверх, понимаю, что это еще большой вопрос — кому из нас сейчас хуже. Есть у придворных волшебников в контракте такой пункт — что наниматель при соблюдении ряда условий может лишить своего подчиненного силы, вернее, доступа к ней. Своего рода гарантия преданности. А это, рассказывают, весьма неприятно. Вроде как хочешь пить, и вот он, кувшин с водой, а дотянуться не в состоянии.

Но, как видно, отец решает, что этого наказания недостаточно, и я с ним, прошу заметить, полностью согласен. Не каждый день из наследников престола делают грызунов.

Король смотрит на меня, затем переводит взгляд на маячащего неподалеку начальника дворцовой охраны, хмурит брови и цедит сквозь зубы:

— Этого, БЫВШЕГО королевского мага, выпороть, и в башню, под замок. И пусть сидит там, пока ситуация не исправится. Увести его. А эта мышь пусть сама выпутывается. Я запрещаю кому-либо помогать Вальдору. Всем понятно?

Понятно было всем.

Ошарашенному решением короля чернокнижнику быстренько руки за спину и уволакивают. Сбылась моя мечта. Выскочке показали его место. И это место на конюшне, или где там еще наказывают нерадивых слуг.

Толпа взбудораженных придворных рассасывается. Но я так и сижу на полу в полнейшем недоумении. Хорошо, с магом разобрались, а мне-то что делать?

Вскоре выясняется, что облик мышиный мне придали, а вот остальные качества, извините, нет. То есть ни пообщаться мне с моими новыми сородичами, ни навыков каких полезных проявить. Ничего. Таких кошмаров, как в первые дни, у меня не было, и, надеюсь, не будет. Кошки, люди, крысы, совы всякие (это когда я уже из дворца выбрался). Пожрать толком нечего. Куда идти — не знаю. Что делать — тоже. Провести остаток жизни в облике мелкого грызуна совершенно не улыбается. Тем более, хвост! Я понятия не имел, что делать с хвостом и постоянно забывал о его наличии. Один раз чуть не погиб из-за этого. Зацепился, а тут служанка идет, под ноги не смотрит. В общем, думал все, судьба моя быть умерщвленным в цвете лет грубым деревянным башмаком. Но пронесло.

Ну, поразмышлял я немного и решил к узнику нашему отправиться. Он, в конце концов, тоже должен быть заинтересован в том, чтобы с меня заклятие снять. Благо, башня неподалеку метрах в семистах так в двух от дворца. Впрочем, эти семьсот метров, что я, в мышином облике, пробирался к цели, весьма обогатили мой жизненный опыт. Я и не знал, что у нас столько всякой хищной гадости в округе водится.

Аккуратненько прошмыгиваю мимо стражи и в башню. На самый верх. Двести семьдесят три ступени. Еле дополз. Ужас. Проползаю под дверью. Я на месте. Смотрю — лежит чернокнижник, гад, на кровати, пальцем на полу закорючки какие-то рисует. Спина исполосована, и так ему и надо.

— Сволочь ты все-таки! — произношу с чувством.

Молчит.

— Отвечай, — говорю, — когда с тобой наследный принц разговаривает.

— Мелкий ты паразит, а не наследный принц, — огрызается маг, — все из-за тебя.

— Подумаешь, — отвечаю, — высекли его, бедного! Так ты давно на это нарывался! А вот мне что делать? Как мне облик свой вернуть?!

— Найдешь женщину, — меланхолично отвечает он, — она тебя поцелует, а потом у тебя будет месяц, чтобы привести ее сюда.

— В башню?

— В королевство, Ваше высочество, — произносит он с издевкой в голосе.

— Э… то есть, я должен найти какую-то девицу за пределами нашего королевства… А где ее искать?

— У меня в лаборатории есть карта. Искать ты ее будешь в координатах…

И называет мне координаты, но какие-то очень странные. Начнем с того, что их не две, а четыре.

— А это параллельный мир, — ухмыляясь, заявляет чернокнижник, — ты же у нас теперь волшебная мышь. Найдешь, если постараешься. И, кстати, девицу я тебе не обещал.

— А возвращаться я как оттуда буду с ней вместе?

— У нее артефакт возврата есть. Найдешь — вернешься. Не найдешь — там жить останешься.

Ну и кто он после этого?

Уже удаляясь, слышу тихое:

— В жизни вам этого не прощу.

Это мы еще посмотрим, кто, что и кому прощать будет.

Глава 4

Попытка не пытка, решила я, сходила в кладовку за монтировкой, отодрала половицу… и выругалась! Выругалась от всей души и почти всеми нехорошими словами, какие знала. Этот проклятый кулон, золотая фиговина с александритом, единственная память о папочке, которого я в глаза никогда не видела, потерялся два года назад, как раз после того как я с шумом и треском выставила за дверь Стасика. И что мне было думать? Конечно же, я подумала, что этот засранец прихватил украшение с собой на долгую память… до ближайшего ломбарда и аминь! Нет у меня больше кулончика моего любимого.

Как оказалось, есть у меня кулончик мой любименький! Вот он, гад, лежит себе между половицами, красуется! И как только закатился туда… и как об этом узнал принц липовый? Я уселась прямо на пол, заглянула подозрительно задумчивому, и явно что-то вспоминающему блондину в глаза и задала прямой вопрос:

— Ты экстрасенс что ли?

— Кто? — нервно шарахаясь от меня, переспросил он.

— Ну типа там будущее предсказываешь, сквозь стены видишь, — перечислила я, закрепляя чудом вернувшийся ко мне кулон на цепочку, — или еще какой-нибудь абракадаброй потерянные вещи находить можешь?

— Я не маг! — завопил он, переходя с нормального голоса на возмущенный визг.

— Ну ладно, не маг так не маг, — легко согласилась я, надела цепочку на шею и задумалась.

А задуматься было над чем. Откуда он мог знать, что моя пропажа лежит между половицами? Сам туда ее засунул? Это нереально! Вот если бы инцидент со Стасиком и пропажей кулона случился не пару лет назад, а хотя бы пару дней назад, то я была бы уверена, что это стасиковы глупые шуточки! А так, не срастается что-то… а и ну его все в баню и к чертовой бабушке! Почему бы не поверить в чудо? Почему бы не поверить, что вот действительно сидит… точнее стоит передо мной на карачках, завернутый в мой старый плед, никто иной как сказочный принц из сказочного королевства? Ну и что, что без коня и даже без одежды? Принцы они тоже разные бывают.

— Значит, принц говоришь? Как ты сказал, тебя зовут?

— Вальдор.

— А я Дульсинея Абрамовна, можно просто Дуся. Ну, рассказывай, что там с тобой произошло?

Смотрю вот я на Дульсинею и понимаю, что, правда — она, конечно, вещь хорошая, но в небольших дозах. И всю вот эту мою историю ей знать совсем необязательно. Не настолько уж мы с ней хорошо знакомы, чтобы передавать все интимные подробности наших с некромантом взаимоотношений. А потому я гляжу на нее очень честными глазами, чуть слезящимися от табачного дыма (это кстати!) и озвучиваю краткую и слегка подредактированную версию событий.

— Наш придворный маг отчаянно мне завидовал. Он ведь кто? Так, один из слуг, путь даже и наделен некоторыми знаниями и способностями. Он долго изводил меня всяческими каверзами. Я терпел. Ради отца. Ради державы. Но однажды терпение мое лопнуло…

— Какими каверзами? — интересуется Дуся.

— А? Всякими. Не перебивай меня, пожалуйста. Мое терпение лопнуло, и я вызвал его на поединок на мечах. Но он, вместо того, чтобы честно отражать мои удары, коварно швырнул в меня заклинанием.

— А что, магов тоже учат владению холодным оружием? — удивляется она.

— Что? Да, учат!

Откуда я знаю, чему их там учат, помимо магии? Нет, она меня все больше раздражает.

— Так вот, и превратил меня в мышь. А чтобы я смог расколдоваться, велел найти тебя, поцеловать и привести в королевство.

— А сам что?

— Кто?

— Маг!

— А сам, — отвечаю, горестно вздыхая, — заперся в черной башне и творит там свое страшное колдовство — поднимает из могил мертвецов, насылает мор на деревни и умерщвляет младенцев мужеского полу.

— Зачем? — спрашивает Дуся.

— А я откуда знаю? Они, чернокнижники эти, очень странные люди. Нравится ему так, наверное.

Смотрю пристально на эту бледную разноглазую физиономию. Надо же определить, сочувствует она мне, или нет.

— Что-то ты, кажется, привираешь, — после двух минут молчания и трех затяжек гадкой своей папиросой сообщает Дульсинея.

Так, здесь нужно, пожалуй, возмутиться. И вообще, пора с этим делом завязывать. Хочу домой.

— Как ты могла подумать, что я тебе вру! — в голосе блондинчика возмущения, хоть отбавляй. — Да ты же моя спасительница! Да я тебе чистую правду и ничего кроме правды, я же…

— Мамой клянусь! — стараясь не заржать, подсказала я.

— Что? — растерялся принц.

— Да ну тебя, шуток не понимаешь, скучно с тобой — проворчала я, покосилась на часы и предложила, — шел бы ты уже в свое барное королевство, высочество блин хреново!

— Зулкибар.

— Что?

— Королевство Зулкибар! И ты должна пойти со мной. Так этот… этот маг велел!

— А ты всегда его слушаешься?

— Я? Да я… ну вообще то я боюсь, что если его указания в точности не выполню, то обратно в мышь превращусь, — признался принц.

— А он прямо так и сказал: притащи мне сюда Дульсинею Абрамовну Тамбовскую? — недоверчиво буркнула я.

— Он сказал, что дева, которая меня поцелует, должна будет отправиться со мной в Зулкибар, — с видом мученика объяснил Вальдор… ха! Имя то какое заковыристое! Я думала только надо мной мама так зло пошутила, Дульсинеей обозвала, а у него еще похлеще! Меня вот в детстве Дульсинеей Тобосской дразнили, а его интересно как? Или принцев не дразнят? Ну, типа там, не подобает и чревато смертной казнью?

— Уточняю, я не дева! — с достоинством изрекла я и потянулась за папиросами. Они аккурат на столе, возле стула на котором принц расселся, лежат. И тут он опять от меня отпрянул, как будто ему говном намазано! Ну, сколько можно-то? Прямо обидно!

— И что ты от меня все время шарахаешься? Ну не нравится тебе, что от меня табаком прёт, так мог хотя бы вид сделать, принц все-таки! Или вы, принцы, деликатности не обучены?

— Прости, но ты пахнешь, как гномиха.

— Как кто? Давно тапки надо головой не летали?

— Гномы, курящие табак, имеют очень своеобразный и неприятный запах, — объяснил Вальдор.

Ага, как же! Гномики! Пусть еще мне сказочку про фей и эльфов расскажет! Тоже мне, иномирское отродье!

— Еще раз обзовешь меня гномихой, получишь в глаз! — пригрозила я.

Он серьезно кивнул. Ага, поверил! Наивный! Ну да, откуда ему знать то, что я драться не умею, и он давно уже мог бы тридцать раз и в глаз мне дать и вообще много чего сотворить! А я так… тапком разве что могу помахать или там в ухо заехать. Легонечко.

— Пойдем со мной, а? — жалобно так попросил блондинчик.

Притворяется! На жалость взять хочет! А я и не таких жалостливых видала!

— Нет, не пойду, мне и здесь неплохо живется, а ты шел бы уже, у меня работы много, до утра успеть надо, а я тут с тобой время трачу.

— Пожалуйста! Я не хочу обратно в мышь! Ну что тебе стоит сходить со мной в Зулкибар?

— Что стоит? Он еще спрашивает! Да если я сейчас всю ночь с тобой промотаюсь и работу в срок не сделаю, меня уволят! Ты знаешь, что такое в наше время, когда кризис на дворе, без работы остаться? Да откуда тебе то знать, принц сказочный, ёлки зеленые!

— Я тебе заплачу! — оживился принц.

— Да? — мне стало смешно даже, — чем ты мне заплатишь то? На тебе даже одежды никакой нет! Где деньги прячешь, сердешный?

Блондинчик явно с трудом сдержался, чтобы не ответить в грубой форме, куда именно он поместил наличность, выдавил из себя любезную улыбку и процедил:

— Я тебе во дворце заплачу. Золотом! Мой отец тебе столько золота даст, что не надо будет до конца жизни работать!

— Чем докажешь?

— Что?

— Что у тебя есть чем расплатиться!

— Я принц! Наследник престола! Как ты могла подумать, что я беден?!

— Пока я вижу перед собой голого мужика и на нем нигде не написано, что он принц!

— Начинается! — простонал блондин, — опять ты мне не веришь! Как я тебе докажу свой статус?

Я задумалась ненадолго и решила:

— Никак не докажешь. Так что придется тебе одному домой возвращаться. А если так хочешь меня там видеть, то бери золотишко и возвращайся, тогда я, может быть, и пойду с тобой.

Принц глубоко задумался. Я молча курила, не мешая ему. Чем черт не шутит, когда бог спит? Глядишь, и подфартит мне, получу кучу золота, а заодно и в сказочное королевство прогуляюсь… как там его? Бар какой-то.

Смотрю на нее и понимаю — мага следует не удушить, а четвертовать. Она ж не только страшная, она же еще и туповатая оказалась. Дуся эта. Откуда, по ее мнению, я должен достать ей доказательства своего статуса и кучу денег заодно? Оттуда, откуда она подумала?

Странная особа. Про то, что я был мышью, верит, а про то, что я не, скажем, поваренок какой-то — нет. Да я же по определению никем, кроме высокопоставленной особы оказаться не могу. Я красив, умен, у меня благородная осанка и гармонично развитая фигура. У меня красивые ухоженные руки. Были. До того, как я мышью побывал. Но руки не в счет! У меня… да таких, как я, просто больше нет.

Кошусь украдкой на себя в зеркало. Ну принц же! Вот только волосы немного растрепались.

Впрочем, что я хотел от простолюдинки?

Как мне объяснить этой несчастной, что не могу рисковать появиться в королевстве без нее? Терин — педант, и я с вероятностью в 98 % вновь окажусь мышью, стоит мне ступить в портал одному. Два процента оставим на чудо. Вроде пролетающего мимо на драконе Мерлина, который только спит и видит, как бы с меня заклинание снять. Бесплатно и без последствий.

С другой стороны, а стоит ли тратить время на уговоры? Может, оглушить нахалку и так притащить в Зулкибар? В виде поклажи? Пусть чернокнижник сам с ней мучается, когда она очнется.

Ох, даже на душе теплеет, как представлю себе физиономию мага в процессе общения с этой ненаглядной. Как она проорет ему что-нибудь, да оплеуху! Я, пожалуй, ради такого случая подожду с четвертованием.

— Ну и что мы улыбаемся? Небось думаешь по башке мне треснуть и оглушенную в свое долбанное королевство притащить? Даже не думай об этом, а то мигом схлопочешь из перцового баллончика в свою хитрую царскую морду!

Не совсем понятные угрозы, возможно, какое-то иномирское оружие. Лучше не рисковать, попробую усыпить бдительность, а потом… О, какой я растяпа! Чуть не забыл! Сначала надо найти артефакт, который откроет портал в мой мир! Терин сказал, что он где-то у нее. Но как в этом беспорядке отыскать что-то похожее на артефакт? Я даже не знаю, как он выглядит!

— Что по комнате глазами шаришь? Ищешь, чем бы меня вырубить? — слышу я и отчетливо понимаю, что очень, ну просто очень хочу воплотить в жизнь ее предположение.

Что-то разонравилось мне мое приключение с принцем этим загадочным. Вон, у него прямо на морде лица написано, что хочет меня вырубить, и в таком виде в Зулкибар свой притащить! Жалко, что нет у меня перцового баллончика, не пользуюсь… ага, типа смелая! А если бы был, то сейчас я бы принца вырубила и за дверь его от греха подальше! Может быть, и не принц вовсе, а маньяк какой?

— Я ищу артефакт.

— Какой такой «фак» ты тут ищешь? — я даже растерялась.

— Артефакт! — громко, чуть ли не по слогам, как для умственно отсталой, проговорил блондинчик. — Артефакт это такая вещь, которая поможет мне открыть путь в мой мир.

— А с какого перепугу ты эту вещь в моей квартире ищешь? Нет у меня никаких артефактов и быть не может!

— Терин сказал, что он здесь.

— Какой еще Терин, растудыть его налево!

— Маг Терин, который превратил меня в мышь.

Так! Опять он со мной как с дурочкой разговаривает!

— Ты этот тон брось! — распорядилась я. — И выметайся, давай из моей квартиры, а не то…

— Что? — ехидно спрашивает он. — Баллончиком этим своим меня убьешь?

— Да на херу я вертела баллончики всякие разные! Я тебя и так пришибу, ты поганка бледная!

Я не на шутку рассердилась. Сидит тут, погань такая, на моем стуле, в мой плед кутается и позволяет себе ехидничать!

— Да я тебя голыми руками, засранца такого!

Блондинчик даже не успел понять, что я всерьез злюсь, как увесистая диванная подушка прилетела ему прямехонько в физиономию. Он, бедняга, чуть со стула не свалился. Отшвырнул подушку подальше, свирепо вытаращился на меня и зашипел:

— Дульсинея, я тебя про…

Чего ему там надо, я слушать не стала, перебила его семиэтажным матом, который утяжелила пепельницей. Принц проявил чудеса ловкости и пепельницу поймал.

— Ай, маладца! — процедила я. — А сделать так чтобы окурки не просыпались, слабо было?

— Дульсинея, в последний раз про…

Ну, вот даже знать не хочу, что он там у меня "про…"! В принца прилетела еще одна матершинная очередь и… я уже не глядя хватала различные предметы и прицельно обстреливала это затраханное высочество, которое мало того что сидит на моем стуле, в моем пледе и ехидничает, так я на него еще и кучу времени убила! Когда только успею работу сделать?

— Три часа ночи! — Констатировала я печальный факт, и будильник полетел в Вальдора. Потом были какие-то книги, вазочка с давно увядшим букетом, васькины игрушки и огрызки какие-то, наверняка тоже васькины! Под занавес я сняла тапок.

— Ну что, давно тапком по морде не получал?

И тапок прилетел высочеству именно туда, куда я и обещала — точняк в его благородную физиономию грязной подошвой! Он замахал руками, брезгливо поморщился и хотел что-то сказать, но я перебила:

— Вали в свой сраный Зулкибар, мышь заразная!

От второго тапка принц уклонился. Тапок прилетел в стену, и тут такое началось!

Тапок пролетел сквозь стену! То есть не сквозь стену, а в проход, который вдруг в стене образовался! Интересный такой проходик и вовсе не в квартиру соседа Вовки-алкоголика, а непонятно куда! Края прохода мерцали и подрагивали, сам он искрился всеми цветами радуги… В общем, в лучших традициях Голливуда — портал в иной мир образовался в стене моей однокомнатной хрущебы!

— Что за хрень? — заверещала я.

— Портал! Ты нашла артефакт! — обрадовано заорал Вальдор.

Васька тоже заорал. Кажется, в его кошачьем оре даже радость была и, с таким вот радостным ором, мой домашний питомец сиганул в этот самый портал!

— Василий, стой дурак! — взвизгнула я, бросаясь следом. Даже отпихнула со своего пути Вальдора.

У самого портала на меня озарение нашло, и я остановилась. Что же я делаю то? Что я с ума сошла, лезть в эту дыру? Я, конечно, своего кота люблю, но стоит ли…

Я так и не решила, стоит или не стоит, мне помог увесистый пинок под зад и вот я уже лечу, оглашая окрестности неизвестной местности старым добрым русским матом.

Глава 5

Лежу я, значит, такая вся в дерьме… то есть в навозе, потому что приземлилась точняк на кучу этого самого дерьма. Мягкая посадка, ничего не скажешь! Ой, так наверно сейчас на меня сверху еще и это высочество брякнется! Наверняка ведь за мной сиганул в портал этот, растудыть его в тудыть! Я поспешно скатилась с кучи, по инерции проехала вперед, врезалась в кусты, а за кустами дерево и… бум… очень приятно! Здравствуй обморок… ненадолго…

Очнулась я быстро, провела рукой по шевелюре и очень «обрадовалась». Колючка, растудыть ее налево! И как я должна ее выковыривать? Еще одна?! Ну, очуметь до чего приятно! Лежу я в кустах вверх ногами, достаю колючки из волос и все из-за этого блондинчика! Кстати, а сам-то его так называемое высочество где? А собственно, фиг с ним, с блондинчиком. Где мой кот? Я с трудом приняла более подходящую позу, то есть на четвереньки встала… Да уж! Более подходящая поза, прозванная в народе — раком! Тьфу, пошлятина какая! Я постаралась, на всякий случай, не меняя положения тела, проползти сквозь кусты на какое-нибудь открытое пространство. Хорошо, что я на пространство это только нос успела вытащить. Предо мной предстала чудная картина — два каких-то обормота увлеченно пинали моего блондинчика. Впрочем, тот не реагировал. Видать, в обмороке. Какие мужики нынче хлипкие пошли. Чуть что — так сразу в бессознательное состояние. Или невменяемое.

Не, ну это же мой блондинчик! Вот как вылезу сейчас, как объясню им всем зачем в хлебе дырочки! А нет. Ни фига. Не вылезу. И не обормоты это вовсе. Это… это… Они зеленые какие-то и, мне показалось, или у одного из них только что с лица что-то отпало, вроде носа? Не показалось. Э… Грим, наверное, неудачный. Не могут же по этому Зулкибару (кстати, а мы точно там?) направо и налево зомби расхаживать? Что-то Вальдор этого не упоминал.

Пока я так рассуждала на отвлеченные темы, эти зомби (ну или просто люди с неудачным макияжем) подхватили бесчувственную тушку принца и поволокли ее куда-то вдаль.

А дома и воздух иной.

Это первая мысль, пришедшая мне в голову. Второй мыслью было то, что я чувствую какой-то дискомфорт во всем теле, и причину его появления не понимаю. Третья же была и не мыслью вовсе, а так, неким желанием, которое я озвучивать сейчас не хочу. И вот только после этого я решаю открыть глаза.

Причина дискомфорта ясна. Ножные и ручные кандалы в комплекте созданы отнюдь не для удобства. Ранее мне их надевать как-то не доводилось. Думаю, к счастью. Да и ночевок на голом холодном полу я тоже что-то за собой не припомню, вот в лесу — да, было. Но так там же земля, травка — мягко.

А вот что я помню очень хорошо, так это каждую черточку физиономии придворного мага. Бывшего придворного мага.

Физиономия эта, вся такая серьезно-задумчивая, маячит неподалеку вместе с остальными частями организма волшебника. Тоже пока находящимися в комплекте. К сожалению.

— Вальдор, друг мой, я по тебе практически скучал.

— Не взаимно, — огрызаюсь я, — и для тебя я не Вальдор, а Ваше высочество.

— Я тебя поздравляю, — мурлычет Терин, улыбаясь, — ты снова смахиваешь на человека.

— О тебе я не могу такое сказать, чародей.

— Ты так предсказуем, Вальдор. С тобой даже неинтересно разговаривать.

Маг встает с кресла, на котором он до того восседал, совершенно не смущаясь от того, что это скорее ему положено сидеть в цепях на грязном полу, а мне в кресле, а лучше в кровати. И выпить чего-нибудь, кстати, тоже не мешало бы.

Встает и начинает прогуливаться взад и вперед, продолжая при этом разглагольствовать.

— Тебя ведь не было пять месяцев. Пять месяцев! За это время я даже подзабыл как-то, что хотел с тобою сделать по возвращении. Ты ведь, Вальдор, испортил каждую минуту моего существования здесь, ты загубил мне карьеру придворного волшебника и лишил меня шансов попасть в члены Совета чародеев. Благодаря тебе, Вальдор, я испытал самое большое унижение в своей жизни. А сейчас не знаю даже, что же я хочу.

— Да? — удивляюсь я, — странно. Я вот точно представляю себе очередность действий по отношению к тебе. Будь я свободен, конечно.

Маг оживляется.

— Не поделишься?

— Конечно! Сначала я бы собственноручно набил тебе морду.

— Банально.

Терин даже морщится, будто я оскорбил его художественный вкус.

— Возможно, — соглашаюсь я, — но потом я отдал бы тебя лучшему палачу королевства. Недельки на две. Порой заходил бы посмотреть, что интересненького творится. А вот после этого, не сразу конечно, а дав тебе возможность немного восстановить силы, я бы устроил тебе образцово-показательную казнь. Скорее всего, четвертование или что-нибудь в этом роде. И чтобы убивали тебя медленно-медленно.

Представляю себе эту картину, и на душе теплеет.

— Неплохо, — соглашается волшебник, — мне нравится. Так мы с тобой и поступим.

— Ничего не забыл?

— А ты что-то новенькое придумал?

— А с каких это пор именно ты определяешь мою судьбу? То, что король неизвестно за какие заслуги решил тебя выпустить из башни, а меня зачем-то засадить сюда, еще не значит, что ты вправе строить в отношении меня какие-то планы. Помечтать-то ты, конечно, можешь, но и то…

— Ты, Вальдор, — холодно улыбаясь, произносит маг, — удивительно ненаблюдателен. Вот это милое колечко у меня на пальце тебе ничего не напоминает?

Откуда у этой безродной дворняги символ королевской власти?!

— Вижу — вспомнил, — констатирует волшебник. — Я теперь здесь правлю. Я же, все-таки, некромант. Мне войско собрать — раз плюнуть. Папенька твой успел сбежать, что удивительно. Ну да и я могу ошибиться. Однако его исчезновение особой роли не играет.

— Но он же лишил тебя силы! — рычу я.

— Ага, лишил. На две минуты. Между словами "лишаю тебя силы" и "выпороть бывшего придворного мага" примерно столько времени и прошло. Действительно, очень неприятные ощущения. Но твоему отцу стоило подумать о том, что, объявляя о моем снятии с должности, он разорвал контракт, и, соответственно, я перестал ему подчиняться. Все, его приказ утратил силу, и я вновь получил доступ к магии.

— Но почему…

— Почему я позволил себя избить? Честно?

Терин замирает, будто решает — быть со мной откровенным, или нет. Скорее всего, просто паузу держит. Актеришка.

— Я был настолько потрясен своими действиями и реакцией твоего отца, что плохо соображал в тот момент. Мне казалось, что король, зная о том, что именно ты меня спровоцировал, не может так со мной поступить. А он смог. Ну а потом я понял, что будет лучше, если все останутся в неведении относительно моих способностей. Вот и все. Хотя зачем я тебе все это объясняю?

— Наверное, хочешь похвастать тем, какой ты умный и предусмотрительный, — предполагаю я.

— Наверное, — грустно соглашается Терин, глядит на меня с укором, а затем вдруг добавляет, — я, пожалуй, пойду. А ты отдыхай. Ни в чем себе не отказывай. Скоро тебе ужин принесут. Ты что предпочитаешь — воду с хлебом или хлеб с водой? Можешь не отвечать, я сам выберу. И начинай пока морально готовиться. Что у нас там по плану? Встреча с палачом? Кстати о встречах.

Уже подошедший к двери маг замирает.

— А женщина где, за которой я тебя посылал?

— В… — угрюмо рифмую я, вспоминая Дульсинею и ее очаровательную манеру выражаться.

Волшебник секунд двадцать пристально меня разглядывает, после чего резюмирует:

— Значит, познакомились. Забыл тебя обрадовать. Искать именно ее не было необходимости. Тебя мог чмокнуть кто угодно, даже я, и ты тут же превратился бы обратно в человека. Сам бы подумал, я бросал заклятие в состоянии аффекта. Когда бы я успел сплести такую сложную привязку к определенному субъекту, да еще и в ином мире?

В общем, полюбовался он еще немного моей отвисшей челюстью и удалился вместе с креслом. Я же сижу в состоянии транса, пытаюсь мыслить, но со скрипом. Проведению анализа мешает эмоциональная нестабильность. Короче, плохо мне.

Ну надо же, какой идиот! Это я о себе. Забыть о времени на привязку, нарисовать чернокнижнику план мероприятий для моего уничтожения! Хотя, почему идиот? Можно, подумать, у него самого фантазии не хватило бы. Я, Вальдор, в темнице. На полу. Кстати, холодно, не отморозить бы себе чего. Впрочем, какая разница? Ну, отморожу. В свете грядущих событий мое здоровье не имеет значения. Хотя отец ведь на свободе. Ну и что, что на свободе? Он ведь не знает, что я больше не мышь! А вот Дульсинея знает. Знать-то она знает. Но, учитывая наши с ней отношения, она, скорее во время моей казни будет в первых рядах от счастья подпрыгивать, сопровождая действия палача ехидными комментариями, чем попытается мне помочь. Она нужна Терину. Интересно, для чего? Лучше бы он ее не нашел. Или нашел? Это ж не женщина, а… слов не хватает. Но ведь и Терин — не слаб. Терин — умница, терпеливый, не то, что я. А чего это ради я ему комплименты отвешиваю? Хорошо, что мысленно. Холодно, все-таки. И ребра болят. С чего бы это? Ага, и что бы им не болеть, синим таким? Кто меня так? Даже любопытно.

Глава 6

Я даже не успела, как следует, загрустить или испугаться — колючки из волос вытаскивала, а они у меня густые и длинные, ниже колен. Даром что в косу их заплела, дома то перед кем выпендриваться? Да вот только пока я через портал этот хренов летела, коса расплелась, а взятие на таран колючих кустов добавило моей прическе «неотразимости».

Повоевав немножко с колючками, я решила внимательнее изучить открывающийся передо мной вид. Строения какие-то хозяйственные в основном, и все это на фоне красивого белого дома. Ну, то есть дворца. Нехилое жилище у принца моего недобитого! Всякие башенки, горгульи на крышах, финтифлюшки на окнах. Одним словом, все, как и полагается во дворцах. А мы, надо понимать, приземлились в навозную кучу на заднем дворе. Вот, честно говоря, я не думала, что при дворцах вот такие вот фермы имеются. Хозяйственный у Вальдорчика папа.

Я уже почти уговорила себя вылезти из кустов и попробовать во дворец проникнуть. Ну а что остается делать бедной девушке одной в незнакомом мире? Пойду и спрошу у короля, чего это он всяких зеленых на родного сына натравливает? Почему мне в тот момент не пришло в голову, что например, Вальдор и не принц вовсе, а по полной программе обманул меня, я не знаю. То ли мозги мне от удара по дереву скрутило, то ли я по жизни такая вот наивная финская девочка.

Вот, значит, сунулась я из кустов, вижу, мужики идут. В одинаковой одежде, ну прямо-таки трое из ларца, одинаковых с лица! В кольчугах и при шлемах, копья в руках… наверно, стража. А раз это стража, значит, те зеленые к королю никакого отношения не имеют и принца мало того, что отпинали, так еще и похитили в неизвестном направлении, а эти вот солдатики спасать его идут. Придя к такому логичному умозаключению, я собралась вылезти из своего укрытия и рассказать, что случилось с высочеством ихним и куда его поволокли.

Тут-то меня сзади и схватили, и рот ладошкой закрыли. Хотела я нахалу хоть локтем под ребра врезать, чтобы жизнь медом не казалась, но тут спиной ощутила, что вовсе и не нахал меня схватил, а нахалка! Да, такое богатство даже с перепугу и даже спиной ощущается. Не чета моему собственному вооружению… но это не повод рот мне затыкать! Я возмущенно замычала.

— Тихо, дева! — прошипели мне на ухо. — Послушай лучше, что стража говорит!

В общем-то, почему бы и нет? Я и послушала.

— Не ошибся король наш новый, на какое место указал, там и нашли Вальдора мертвяки!

— Да, король-маг это… ну это круто!

— Круто-то, оно круто, да вот насчет девы не угадал, не было ее с ним.

— Сомневаешься в могуществе нашего нового короля, да?

— А ты пойди, доложи об этом, я тебе так в торец вдарю, маму родную забудешь!

— Да я что? Я ничего! Пошутил я!

— То-то же!

— Мужики, хватит ругаться! Нас деву искать послали, а не лясы точить! Король Терин точно сказал, что она с ним прибыла! Не могла иномирка далеко сбежать!

— Далеко-то не сбежала, но вряд ли на месте осталась. Наверняка, как зомби увидела, так и задала стрекоча.

Переворот, значит, растудыть его тудыть! И меня, значит, тоже к магу хотели вместе с принцем, который больше не принц! Сматываться отсюда надо! И как можно быстрее!

— Обещай, что кричать не будешь, и я тебя отпущу, — пообещали мне, когда разговор стражников затих вдали.

Я закивала. А чего мне кричать то? Чтобы стражники прибежали? Вот еще! Отпустили меня, я быстренько развернулась посмотреть, кто это тут меня хватал сзади?

Девушка. Ну, девушка как девушка, вооруженная, одежда на ней такая… ну в общем мало одежды! Тоже мне, Зена, королева воинов!

— Ты кто?

— Я Брианна, друг королевской семьи. Я видела, как вы появились. Ты та самая дева, которая его спасла?

— Ну да спасла, — ворчливо подтвердила я, — и теперь мне надо назад, в мой мир вернуться. Ты знаешь как?

— Нет, я не волшебница! А ты разве Вальдора освободить не хочешь?

— А я тут при чем? Ты друг семьи, вот ты и освобождай! А мне до него дела нет! Засранец он, Вальдор этот твой! Пинка вот мне дал! Или думаешь, я по доброй воле в ваш мир сиганула? Мне, между прочим, и в моем неплохо жилось!

— Не понимаю! Ты же его спасла! По правилам, вы должны были бы полюбить друг друга и все такое! — на личике "королевы воинов" такое удивление отразилось, что я аж чуть не сдохла от умиления!

— Брианночка! — проникновенно проворковала я. — Ты с ума, что ли сошла? С какого перепугу я бы полюбила этого заморыша белобрысого?

— Обычно так всегда и бывает, — немного смущенно ответила Брианна, — если ты его поцелуем расколдовала, значит, ваши судьбы связаны и любовь между вами.

— Хрена с два! Он совсем не похож на брюнета моей мечты! И спасать я его не нанималась! Мне домой надо!

Брианна на пару секунд призадумалась и предложила:

— Пойдем со мной. Король Деларон во время переворота скрыться успел, мы сопротивление организовали, у нас и маг имеется. Он тебе поможет. Пойдешь?

И эта дурочка еще спрашивает! Конечно, пойду! Еще как пойду!

Сижу. Скучаю, можно сказать. Придумываю планы своего освобождения. В последнем я уже задействовал дракона и бригаду орков. Нет, лучше двух драконов, чтобы они вместе осуществляли отвлекающие маневры, пока гномы будут рыть подкоп. А что? Хоть какое-то развлечение. Слышу шаги. Ближе, ближе. О, ко мне гости. Наверное, ужин пришел. Хлеб с водой или вода с хлебом.

Дверь открывается, и на пороге, с факелом в руках… А факел-то ему зачем? Ожившему-то мертвецу? Наверное, чтобы я мог все подробности рассмотреть. Ну, мне не страшно. Только противно, потому что гадость эта ходячая все еще в процессе разложения. Воняет — жуть. Ужин, как же!

Монстр кладет на пол какой-то сверток и приближается ко мне. Мне, вроде как и не страшно, но вжаться в стену отчего-то хочется. Чудище бормочет что-то себе под нос, и кандалы сами спадают с моих несчастных конечностей. Вот я вам всем устрою! Ничего я не устрою, я и встать-то могу только опираясь о стену и зубами при этом стараясь скрипеть не очень громко. Как все затекло!

— Хозяин велел, — хрипит мертвец, — одежда. Пища.

Одежда — это хорошо. Пледик клетчатый все еще со мной, как ни странно, но хотелось бы иметь что-то посущественней. Так, медленно поднимаемся. Очень медленно. Встаем. Что там у нас? Тьфу, одежда простолюдина. Мог бы передать что-нибудь из моего гардероба. Но это же Терин, где ему до такого додуматься! Холщовые штаны, длинная белая рубаха и все. Блеск, принц Вальдор, одетый, как крестьянин. Маскарад.

— Ешь! — каркает мертвец.

Как же я буду есть, если он так пахнет? Что тут у нас, кстати? О, мясо. Надеюсь, не от кого-то из собратьев этого чудика отрезанное. Муррр, мясо. Хлеб. Сыр! Вино! Что это с чернокнижником? Видно, и в самом деле он по мне соскучился. А не так уж сильно этот зомби и воняет.

Так, я подкрепился, я одет, руки-ноги функционируют, и здесь всего один оживший мертвец, вооруженный факелом. Терин, ты все-таки меня недооцениваешь!

Я хватаю кандалы и швыряю их в лицо тюремщику. И попадаю! Успеваю увидеть, как железо врезается в то, что раньше было лицом, хотя и подгнившим, как взрывается и растекается глаз. Но я уже у двери, еще секунда…

И тут в мою грудь врезается молот. Судя по ощущениям, поскольку не молот это никакой, а всего лишь рука. Резвые у чернокнижника зомби получились. Нет, не зомби. Это кто-то другой меня нокаутировал. Хвостатый и клыкастый, которого я мельком только успел заметить. Наверно нечисть какая-то. От удара я отлетаю к стене и… И все.

Глава 7

С территории дворца мы выбрались через тайный ход. Никогда бы не подумала, что в королевском свинарнике, под одной из лоханей вход в подземелье, которое ведет в город. Судя по строениям довольно-таки богатый район города. Впрочем, не мне судить — по средневековым, а, тем более, сказочным городам до сего момента мне как-то гулять не приходилось.

Я собралась было поглазеть по сторонам, уж очень красивенько все тут. Чисто, уютно, как на картинке какой-нибудь. Но Брианна быстренько меня за руку сцапала и потянула за собой. Мы долго петляли по каким-то закоулкам, вскоре попадавшиеся на нашем пути строения стали не такими роскошными, наверно это начались бедные кварталы. Но, как ни странно, здесь было все так же чистенько. Они что мостовые с мылом моют каждый день? Ровно, как и стены домов и каменные заборы. Да, архитектура зулкибарская мне определенно нравится. Дома такие сказочные, украшены всяко разно, а улочки узкие, наверно потому они мне уютными показались.

Приблизительно с полчаса мы петляли, как лисы, заметающие следы, пока не остановились в каком-то узком переулке, где сильно пахло рыбой. Тут-то Брианна меня и осчастливила:

— Я должна тебе глаза завязать.

— Это с какой стати?

— Ну, сама понимаешь, секретность.

— От меня, значит, секреты? — возмутилась я. — А как насчет того, что я принца вашего спасла? Какие могут быть от меня секреты? Я тут, можно сказать, особо важная персона, а ты мне глаза завязывать собралась!

Брианна задумчиво оглядела меня с ног до головы. А чего глядит-то? Ну да, в домашнем я! Можно подумать, я одна такая дома не в наряде для званного ужина рассекаю, а в старых джинсах и местами заляпанной жиром рубашке! Да еще и босиком! Тапки то мои тю-тю!

— Ну что уставилась? Никогда босых девушек не видела? — проворчала я, смущенно одергивая рубашку, которая теперь была не только в жирных пятнах, но и в навозе, как и мои джинсы. И почему это, интересно, мне вдруг так неудобно перед ней стало? Это наверняка банальный бабский комплекс неполноценности, который на моем месте испытала бы любая! Она ведь красотка, эта Брианна! Золотистые волосы коротко стрижены и находятся в симпатичном беспорядке, глаза синие-синие, ресницы длиннющие… наращенные наверно! И фигурка обалденная, и костюмчик этот воинский ей очень идет. И я такая рядом с ней: одежда в навозе, в волосах колючки и… ну да! И в волосах моих навоз тоже имеется! Я ж не в орхидеи падала!

— Между прочим, я уже все пятки себе сбила! А ты еще и глаза завязать мне хочешь! Может быть, хватит над спасительницей принца издеваться, а?

— Не ври, у нас улицы чистые и вымощены гладким камнем, не могла ты ноги сбить, — рассудительно возразила Брианна и решила, — поклянешься, что не выдашь наше местонахождение, не буду глаза завязывать.

— Да кому я его выдать то могу? Я здесь не знаю никого!

— Клянись! — настойчиво потребовала Брианна.

— Хорошо, уговорила, клянусь, что не выдам, где вы прячетесь!

Брианна удовлетворенно кивнула, взяла меня за руку, и пошли мы дальше. Эх, знала бы я тогда, чего мне будет стоить моя клятва! Но я не знала, дурища несчастная! Поняла только, когда мы прибыли к месту дислокации движения сопротивления.

Местечко, скажу я вам, то еще. Находится в каких-то каменных джунглях. Если бы у меня был топографический кретинизм, я бы в жизнь дорогу сюда не запомнила! В переулке, ничем не отличающемся от других переулков, Брианна открыла узенькую дверцу, которая сливалась по цвету со стеной. Если не знать что она здесь есть, то и не догадаешься. Я думала мы через эту дверцу в дом попадем, но нет, мы прошли по узкому коридорчику, который вывел нас в закрытый дворик. В прямом смысле слова закрытый — со всех сторон окруженный домами без окон, ну то есть окна у домов были, но они выходили на другую сторону. К стене одного из больших домов сиротливо жался маленький домик — единственное строение, окна и двери которого выходили в этот самый дворик. Именно к этому домику мы и направились.

На пороге домика нас встретил злющий такой мужчинка и сразу на Брианну накинулся с претензиями, почему она притащила сюда постороннюю, не завязав ей глаза. Вот тут то я и узнала, почему!

— Она клятву дала, — оправдалась Брианна.

— По всем правилам? — уточнил злой дяденька.

— Сказала: "клянусь, что не выдам, где вы прячетесь". Все как надо. Если захочет нарушить, у нее тут же язык отнимется.

— Это шутка, да? — скромненько так пискнула я.

— Не шутка, милая барышня! — отрезал дядька.

И я как-то сразу ему поверила. А что? Очень даже может быть! Это не мой мир, здесь вон маги всякие и живые мертвецы в порядке вещей! Ох, что же я наделала! Поклялась на свою голову! Мало ли как оно обернется! А если меня в плен возьмут и пытать будут? Это что же я должна буду мучения принимать, а проговориться все равно не смогу, даже если захочу? Надо впредь внимательнее быть и клятвами в этом мире не разбрасываться!

— Да ладно, я никому и не собиралась вас выдавать, — пробурчала я и задала животрепещущий вопрос, — Брианна, а кто этот хмырь?

— Дурочка! Это король Деларон! — прошипела Брианна.

На Вальдора король был не похож совсем… то есть Вальдор на него не похож, я так Деларону и сказала вместо здрасти.

— Он в мать свою пошел, покойную королеву Иоханну. — объяснил свергнутый король, в одно мгновение из злого дядьки, превращаясь в доброго дяденьку. Король нежно взял Брианну за ручку и мило у нее поинтересовался, — душа моя, так кого же ты к нам привела?

— Это дева, которая расколдовала Вальдора, — гордо отрапортовала воительница

— Я не дева! — автоматически возразила я, на что король издал добродушный смешок, нахально потрепал меня по щеке и сказал:

— Нашла чем гордиться, дурочка!

Анекдотическая ситуация! Интересно, в здешнем мире наши анекдоты знают или король случайно так пошутил? Стоп! Это что же это сраное экс-величество делает? За щечку меня без спроса треплет? Хам!

Звон затрещины слился с разъяренным воем Брианны:

— Короля бить?! Да как ты посмела! Да я тебя… я тебе…

— Глаз на жопу натяну и моргать заставлю, — подсказала я.

Король засмеялся. Брианна растерянно хлопнула ресницами, но, видя, что король в хорошем расположении духа, тоже заулыбалась.

— Дульсинея Абрамовна, можно просто Дуся, — представилась я.

— Король Деларон, — сказал в ответ король. — Спасибо, Вам, милая девушка, что расколдовали моего оболтуса сына. А кстати, где он сам?

— Мертвецы Терина его схватили.

— Что? Мертвецов на особу королевской крови натравливать! Неслыханная наглость!

Король бесновался и ругался, правда, не матом изъяснялся, а просто разными проклятиями сыпал. Мне потом Брианна объяснила, что он был так возмущен, потому что никогда прежде, даже при таких некрасивых ситуациях, как переворот, на особ королевской крови не натравливали зомби, на их захват посылали лучших воинов! Это было делом чести! А тут вдруг на наследного принца зомби натравили!

— Да что ругаетесь-то? — устав слушать культурную нематерную ругань короля перебила я. — Не все ли равно, кто Вальдора избил и уволок? Факт остается фактом, он в плену! Брианна, ты обещала меня с вашим магом познакомить.

— С Таурисаром? Зачем он тебе, дева Дульсинея? — удивился Деларон.

— Не дева я! Что за слово дурацкое такое! Маг ваш мне нужен для того, чтобы домой вернуться, в мой мир!

— А ты разве не хочешь спасти Вальдора, замуж за него выйти и жить долго и счастливо?

— Не хочу!

Мне показалось, или действительно у короля при моем ответе такое несказанное облегчение на лице засветилось, что хоть прикуривай от его сияющей физиономии… кстати о куреве!

— Слышала я, что у вас тут гномы курят. Где бы табачку ихнего достать?

— Их табачку, — поправил король.

— Что за мода поправлять собеседника? — возмутилась я. — Это у вас с Вальдором семейное что ли?

— А Вы, Дульсинея, выражайтесь грамотно, — наставительно изрек король и потрудился ответить по существу, — табака у нас здесь нет, мы некурящие. И Вам бы я посоветовал, милая барышня, не курить, вредно это для здоровья, да и неприлично к тому же, если только Вы не гномиха.

И вот тут мне стало совсем нехорошо. Это что же? Это я застряла в чужом мире, без нормальной одежды, без денег и без папирос! Да еще угораздило меня попасть в компанию борцов с курением! Собрала я все свое терпение, какое еще у меня осталось, и попробовала спокойно объяснить, что уже совершеннолетняя и исключительно мне решать, каким образом и насколько серьезно я буду свое здоровье губить.

Деларон спокойненько мои доводы выслушал и, засранец такой, принял «гениальное» решение:

— Я своими людьми рисковать не собираюсь, посылая их за табаком в гномий квартал!

— Что, твои люди гномиков испугались? — обиженно поддела я.

— У гномов свое понимание о том, как нужно обращаться с разумными и сейчас они, следуя своей гномьей справедливости, на стороне Терина. Нам на их территорию ход заказан! Да и ты, Дульсинея, нам спасибо скажешь, когда не покуришь несколько дней и почувствуешь себя значительно лучше.

— Несколько дней? — возмущенно заорала я, пропустив мимо ушей слова короля о каком-то там особенном обращении с какими-то там разумными и о справедливости, — Какие, ёрш твою медь, несколько дней? О чем ты толкуешь, гребанный король? Я должна сегодня же домой вернуться!

Король посмотрел на меня как на сумасшедшую и предложил:

— Давай я тебя с нашим магом познакомлю, сама с ним договаривайся.

Да уж, король он и есть король, даже если свергнутый. Сначала выкал мне деликатно (чего я, кстати, не люблю) а потом плавненько так на «ты» перешел. Но суть не в том! Я такая, как дура последняя, обрадовалась, подумала о том, какой Деларон добрый и понимающий мужик, вот сразу с магом меня поспешил свести, чтобы я поскорее домой вернулась. А вот фиг там! Это Деларон просто, таким образом, сплавил меня с моими проблемами к магу, который оказался той еще какашкой!

Во-первых, его пришлось долго ждать! Он, видите ли, какой-то архиважный магический ритуал творит и сию минуту меня принять не может, так что добро пожаловать на кухню, Дуся, будут тебя тут чаем и прочей гадостью потчевать… ааааа, хоть бы где окурок какой завалялся!

До кухни меня самолично король проводил вместе с Брианной. Проводил и оставил нас, на прощание чмокнув Брианну в щечку. Ага, понятно теперь, какой она друг семьи!

— Вы любовники что ли?

Деларон сделал вид, что моего вопроса не услышал и с кухни смылся. Брианна очаровательно зарумянилась и пролепетала, что о таких вещах не подобает вот так напрямую говорить.

— Да ладно тебе, Бри, — я дружески похлопала "королеву воинов" по плечу. — Между нами девочками, почему бы и не обсудить. Вот ты же воин, да?

— Да, — Брианна приосанилась и поправила меч в ножнах за спиной.

— Так чего тогда стесняешься, как обморочная фрейлина… или у вас тут фрейлин не бывает?

— Почему же не бывает? Есть у нас фрейлины. Предательницы! При дворе остались, строят этому уроду Терину глазки!

Брианна возмущенно захлопала ресничками.

— Ну и дуры! — сделала я вывод. — Чего ему глазки строить, если он урод?

— Ну, я не в том смысле, вообще то он не урод, но все равно урод! Путч устроил, Вальдора в плен взял! Вот скажи, разве не урод?

— Урод! — согласилась я, жадно наблюдая, как Брианна насыпает в чайничек заварку. Вот взять эту заварку, так похожую с виду на табак, сделать "козью ножку" и…эх, курить-то, как хочется!

— Бри, я умру!

— Что? — девушка даже вздрогнула и окинула меня заботливым взглядом, — тебе плохо?

— Да! Я уже практически одной ногой в могиле! Мне непременно надо закурить! Вот хотя бы мааааленькую такую затяжечку! Бриииии! Ты же не хочешь, чтобы спасительница принца здесь ластами щелкнула!

— Чем щелкнула? Я не понимаю!

— Помру я здесь сейчас! Вот прямо сию секунду лягу и помру, если не покурю!

— Дуся, ну что за глупости ты говоришь! — отмахнулась Брианна и равнодушно вернулась к завариванию чая. — Никто еще без курения не умирал, так что прекрати, не веди себя как маленькая девочка, которой конфетку не дают… кстати, хочешь конфетку?

— Нет! Хочу папироску!

— Дуся, прекрати, вот тебе чай, вот хлеб с мясом, раз конфеты не хочешь. Угощайся, Дуся.

Понятно, с этой Брианной спорить бесполезно. Угощайся Дуся и все, и забудь думать о том, чтобы покурить! Гадина она и больше никто! Я принялась молча угощаться, проклиная все на свете, в том числе и свою невероятную «везучесть».

Брианну позвали, я осталась наедине с собой любимой и бутербродами всякими с чаем. Долго я не раздумывала, нашла какую то бумажку, насыпала туда заварки, скрутила "козью ножку", прикурила от плиты и… поняла, что помираю самым настоящим образом!

А вы как думали? Пробовали когда-нибудь заварку курить? Ну, так попробуйте, а потом ржать надо мной будете!

Брианна застала меня за очень интересным занятием — я давилась дымом, кашляла, затягивалась и опять кашляла.

— Дуся, ты самоубийца! — воскликнула "королева воинов", отобрала у меня самокрутку, выбросила ее в печь и похлопала меня по спине. Я хрюкнула и забыла как кашлять, уж больно тяжела ручка у королевской…хм… подруги семьи.

Вот так, накормленная хлебом с мясом, напоенная чаем, подавившаяся паленой заваркой, я и отправилась знакомиться с магом который, наконец, изволил завершить свои дурацкие ритуалы.

— Советник Таурисар, это Дульсинея, спасительница Вальдора. Дуся, это маг Таурисар, наш соратник.

Представив нас, таким образом, Брианна подтолкнула меня к магу, а сама поспешила удалиться.

Я во все глаза уставилась на мага. А что? Я же никогда этих магов не видела, интересно мне! А маг ничего интересного из себя не представлял, кстати. Самый обыкновенный мужик в белом балахоне. Морда высокомерная, жидкие волосики серо-бурого цвета прилизаны… точнее размазаны по намечающейся лысине, глазюки как два черных буравчика, губы тонкие плотно сжаты. Одним словом, надо мной возвышался типичный такой злодей злодеевич злодейкин с грозным ликом.

— Здрасти, — буркнула я и со всеми удобствами устроилась в кресле.

— Добрый день, дева Дульсинея, — поздоровался маг и занял кресло напротив меня.

— Можно просто Дуся, — предложила я, решив больше не рисковать и не заявлять, что я не дева, а то здесь на это как-то неадекватно реагируют.

— Скажите, Дуся, кто Ваш папа? — любезно поинтересовался маг, сверля меня внимательным взглядом.

Вот так номер! Это у них, у магов, обычай такой, родословную у малознакомых девиц выпытывать?

— Скажите, Таурисик, а Ваш папа кто?

А что, мне надо было ему тут же и выложить все о себе? С какого интересно перепугу? Маг от моего вопроса крякнул как-то странно. Подавился что ли? Хотела я его по спине похлопать, но он уже отвечал:

— Мой папа был великий маг, член Совета чародеев, звали его Таурисар, я в честь него назван.

Маг замолчал, сложил ручки на тощей груди и выжидающе на меня вытаращился. Пришлось оказать ему ответную любезность:

— Я не знаю кто мой папа. Никогда его, засранца такого, не видела! Мама одна меня растила. Знаю только, что звали его Абрам.

— А Вы, Дульсинея, стало быть, на папу похожи?

— Откуда я знаю, говорю же, я его не видела никогда! Бросил он маму. Как узнал, что она забеременела, так и бросил! Ну да, да, говорила мне мама, что похожа я на него сильно, глаза вот как у папы… только я не понимаю, Таурисик, каким образом мои ответы могут помочь мне в мой мир вернуться?

Тут этот маг ненормальный как вскочил, что аж кресло опрокинул, и как заорет:

— Ты! Дочь вора, предателя и отступника! И мысли у тебя такие же крамольные! Ишь чего удумала, в запретный мир отправиться! Вся в папашу своего, этого вора бесстыжего, висельника нечестивого!

— Эй, мужик, я своего папу не люблю по многим причинам, но чего это ты тут его мне в лицо оскорбляешь? — возмутилась я и тоже из кресла вскочила.

— Молчи, стервь нечистая! — запальчиво заорал Таурисар, аж слюна во все стороны полетела. Я еле от брызг увернуться успела и сказала ему все, что о нем думаю.

Точнее не сказала, а проорала. А что делать бедной девушке, когда на нее такой вот злодей злодеевич дурным голосом орет? Только и остается, что заорать в ответ, и тут уж победит тот, у кого голос громче и словарный запас богаче.

Я выиграла по обоим пунктам. И даже тот факт, что в помещение вбежала куча народа, меня не остановил, а только еще больше подстегнул, и Таурисар узнал много нового о себе, своих интимных предпочтениях и о наличии в своей родословной таких существ как… Впрочем, нет, не буду повторять эти некрасивые слова. Я же, если меня не разозлить, не ругаюсь матом… почти.

В какой момент маг стал бледнее, чем положено. Я даже не заметила, так увлеклась. Поняла что что-то неладно, только когда он пошатнулся и начал медленно оседать, явно собираясь положить свою тушку на опрокинутое им же кресло и таким образом закончить скульптурную композицию, говорящую о разрушительных последствиях эмоционального всплеска.

— Дуся, ты его до инфаркта доведешь! — перебила меня Брианна и так нежно по спине огрела, что я захлебнулась очередным ругательством, умолкла на мгновение, но все же выровняла дыхание и закончила:

— И е. ть тебя во все дыхательные и пихательные, маг недоделанный… Брианна, надеюсь, насчет инфаркта ты пошутила, я не хочу прославиться в вашем мире как убийца мерзких старикашек! И вообще, он первый начал хамить!

Глава 8

Мне кажется, маг превратился уже в своеобразное украшение моей камеры. Изваяние мужчины, погруженного в глубокие раздумья. Работа неизвестного мастера. Чтоб этому мастеру на том свете пятьсот раз икнулось, если он, конечно, уже там.

Ну, это что ж такое? Стоит мне открыть глаза, и тут же вижу пред собой эту бледную скульптуру, прижавшуюся спиной к стене с выражением неземной скорби на лице.

— Чародей, если мне вдруг естественные надобности справить нужно будет, я это тоже под твоим присмотром должен делать?

— Ты пришел в себя, — констатирует факт чернокнижник.

Я, преодолевая головокружение, сажусь прямо. Цепи при этом практически привычно уже позвякивают.

— Я не успеваю по тебе соскучиться, маг, — заявляю я, пытаясь изобразить на лице добродушную улыбку, — ты пришел о моем самочувствии справиться? Так я отвечу прямо — в ближайшее время не ожидается.

— Меня позвал слуга. Посчитал, что сильно тебя ударил. Не хочу лишаться удовольствия сделать нечто подобное самому.

— Ну что ты! Я — крепкий. Меня бить еще можно и бить. Только, пожалуйста, не по лицу.

— Бережешь мордашку? — интересуется маг, слабо улыбаясь.

— Ага, хочу в гробу красиво выглядеть. Ты же не собираешься выкинуть мое покалеченное тельце на помойку? На могилку-то я могу рассчитывать?

Некромант серьезно кивает.

— Даже на склепик, — сообщает он, — с цветами и музыкой.

— Это хорошо, — мурлыкаю я, — музыки и цветов мне здесь особенно не хватает.

Маг щелкает пальцами, и мне на колени падают две ромашки.

— Наслаждайся, — рекомендует чернокнижник, ехидно улыбаясь. Я же растерянно подношу цветы к лицу. Они пахнут зеленью и пылью.

— Спасибо, — говорю, — особенно их количество меня радует. Хотя на похороны особ королевской крови цветов обычно приносят больше.

Маг разводит руки в стороны.

— Смена династии, что же ты хотел?

Поднимаю на него взгляд и долго всматриваюсь в плохо прорисованное в темноте лицо волшебника. Терин выглядит уставшим, вернее даже, каким-то измученным. Ну, корона — это не просто ювелирное украшение.

— Маг, — а оно тебе надо? — спрашиваю я, не успев даже толком обдумать возможные последствия такого вот вопроса.

— Что? Власть?

— Да.

— Сама по себе — не очень.

Забавное признание.

— А зачем тогда?

Лицо Терина становится каким-то неестественно веселым.

— Ну, считай, что я провожу эксперимент. Пытаюсь доказать, что маги тоже могут править, — заявляет он и, не дожидаясь моей реакции, испаряется.

Впрочем, реакцию бы ему долго ожидать пришлось. Сначала вот мне челюсть на место надо поставить. А то все отвисает, да отвисает. Эксперимент… А я, значит, ненужный побочный эффект? Или, может, катализатор химической реакции? Терин вступил со мной в контакт, и в его голове образовалась взрывчатая смесь. Так, пожалуй, правдоподобнее.

Не очень хочется верить в то, что меня израсходуют без остатка. Хотя все сводится к тому. Ну и что тогда? Продать жизнь дорого мне явно не удастся, так постараюсь хотя бы получить удовольствие от ее остатков.

Я возлежала по самую шею в горячей ароматной воде. Брианна организовала мне помывку в огромной лохани. Ну, то есть, Брианна эту штуку ванной назвала, а по мне так деревянный тазик это самая настоящая лохань, даже если тазик этот выглядит как изящное творение вдохновенного резчика по дереву и прочих деревянных дел мастеров. Все равно лохань! Но признаться честно, в ней намного комфортнее, чем в чугунном монстре, который стоит в моей хрущебе и называется ванной. А эта… хм… ну ладно, ванна из какого-то гладенького и приятного на ощупь дерева сделана, да и побольше хрущевской ванны будет. Я себя в ней чувствовала чуть ли не царевной какой-нибудь персидской, которую верные слуги купают перед сном. В роли верных слуг выступала Брианна, готовая в любой момент подать мыло или полить мне на голову из кувшина. Впрочем, на голову уже лить было не надо, волосы я в первую очередь вымыла… ой, их еще расчесывать надо и сушить, а это нелегкое занятие без наличия фена!

— Бри, — ласково так позвала я, — а не расчешешь ли ты мне волосы?

— С удовольствием! — Брианна, кажется, даже обрадовалась моей просьбе. — Они у тебя до того хороши, так и хочется прикоснуться! Длинные, густые и цвет такой… цвет твой родной? Или к магу обращалась?

— В моем мире нет магов, — напомнила я, — это родной цвет. Мама у меня красавица была, а я вот в папу пошла, от мамы только волосы и достались. Единственное, можно сказать, мое богатство и красота. Только вот мороки с ними много. А как ваши девушки волосы сушат?

— Кто как. Те, что победнее, у камина над огнем сушат. Богатые при себе волшебников держат, они им ветерок делают.

— О, типа магический фен! — обрадовалась я, — а Туська этот ваш слабонервный может такой ветерок делать?

— Ты что, Дуся! Таурисар маг высшей категории, член Совета чародеев! Он не опустится до таких жалких фокусов! Да и к тому же не нравишься ты ему. Я не совсем поняла, но когда его уносили, он все время твоего папу поминал нехорошими словами. Разве мог он знать твоего отца?

— Не знаю, и знать не хочу! Этот ваш Туська псих какой-то, лечить его надо! — поставив диагноз слабонервному магу, я с чувством выполненного долга, прикрыла глаза, наслаждаясь теплой, вкусно пахнущей водичкой и размеренными движениями расчески, которой водила по моей гриве Брианна.

Да, мне было приятно, я расслабилась, но засыпать не собиралась. Надо было думать, что делать дальше?

Дураку понятно, что здесь мне ничего не светит! Ни курева — неприлично и вредно видите ли! Ни возвращения домой, потому что маг ихний с ума сошел! Да и Василий мой остался где-то на территории дворца. Это я сглупила, за "королевой воинов" последовав и позабыв про котика моего. Эх, хреновая из меня кошковладелица! Чуть не бросила друга своего пушистого! А если бы Туська этот психованный вернул меня домой? Вот я бы головой об стену билась, вспоминая, что Васенька мой в иномирье остался! Он, конечно, умный кот и здесь бы не пропал, но что мое то мое! Если приручила, надо в ответе быть пока смерть не разлучит нас… или как там Экзюпери говорил? Умную вещь ведь сказал мужик! Вот, по хорошему, мне бы и принца спасти надо, да только фигушки! Его абонемент на спасение закончился! Один раз спасла и хватит, и домой пора! Работу я уже потеряла… да, дела мои хуже некуда! И все из-за этого Терина недотраханного! Если бы он ко мне Вальдора не заслал, то не приключилось бы этого безобразия! А вот, кстати, раз Терин принца в мой мир заслать смог, то и меня обратно отправить может… и пусть только попробует не отправит!

Итак, приняв решение делать ноги из этого убежища свергнутого короля во дворец на поиски Васьки, а также Терина, который пусть только попробует мне не поможет, я со спокойной совестью задремала.

Нисколько не сомневаюсь в том, что натравливая на меня зомби и прочую нечисть, Терин так пытался мне свою силу продемонстрировать. Мол, кто ты против меня и моей армии тухлых и вонючих. Хотя я вот в таком положении еще немного посижу и тоже буду таким же. Вонючим точно. А потом еще и тухлым. Так и слышу: "Ой, Ваше высочество, мне кажется, или от Вашей ноги кусок мяса отвалился". И я в ответ: "Не обращайте внимания, милочка, у меня мяса этого еще килограмм восемьдесят". Бред какой-то. Сижу и сам с собой хихикаю.

— Я рад, что ты в добром расположении духа, — слышу я.

Чернокнижник собственной персоной, и физиономия у него подозрительно довольная. Надо же, вспомни о чем-нибудь неприятном, оно и материализуется. И если в прошлый раз я уже почти готов был принять мага за человека, то сейчас это как раз тот гад, который в мышь меня превратил.

— Ты сиди-сиди, — произносит он, — мы же с тобой почти братья, не нужно церемоний.

Терин ставит перед собой табуреточку, присаживается на нее. Потом он делает своеобразное движение пальцами, и в воздухе справа от него загорается достаточно яркий огонек. Я щурюсь. Отвыкаю уже от света. Плохо. Еще немного, и начну с палочкой передвигаться. А, с другой стороны, я ж в подземелье. Может, я здесь и жить останусь. А тогда слепому даже лучше — начну по звуку ориентироваться. Как мышь, только уже летучая.

— А вот я позволения присесть тебе не давал, слуга, — заявляю я.

Глаза у Терина по-кошачьи вспыхивают. Кажется, он даже готов меня ударить, но сдерживается.

— К сожалению, Ваше высочество, — сухо произносит он, — лимит Ваших позволений давно исчерпан. Или к счастью.

— Смотря к чьему.

Маг некоторое время внимательно меня разглядывает. Я даже морщусь, до того у него неприятный взгляд. Вот уж раньше не замечал.

— Ты в прошлый раз не ответил, Вальдор, а куда твоя спасительница делась? Может, ты ее убил? — интересуется Терин.

— Конечно, — бодро подтверждаю я, — сначала убил, а потом изнасиловал. Да там и оставил. В том мире.

Терин усмехается.

— И как же ты, злодей коварный, в наш мир попал?

— Чисто случайно! Захотел попасть и вдруг попал.

Маг, уже не скрываясь, надо мной смеется.

— Вальдор, друг мой, вот уж не ожидал, что в тебе все эти годы таились способности открывателя портала. Ты у нас, выходит, не только принц, но еще и маг высшей категории? Мой тебе поклон.

Кто я?

— Не надо, — прошу, — называть меня неизвестно кем. И вообще, не пора ли тебе удалиться? Ты мешаешь моим размышлениям.

— И все же, — настаивает маг, — где она?

— А ты, — удивляюсь, — такой потрясающий волшебник и не можешь сам это вычислить? Хотя, о чем я, не можешь, конечно. Иначе король давно бы уже был здесь.

Терин напряженно разглядывает стену.

— Я могу тебя заставить говорить, — наконец, произносит он.

— Ты можешь попытаться заставить меня говорить, — уточняю я, в очередной раз покрываясь холодным потом.

— Ой, — морщится Терин, — только не надо изображать передо мной несгибаемого героя. Поверь мне, Вальдор, ты не такой.

Я и сам не знаю, какой я.

— Но я не буду этого делать, — задумчиво добавляет маг, — пока. Думаю, ты и сам не знаешь где она. Как ты считаешь, она попытается тебя выручить?

— Она?! Меня?!! Вот попытаться убить меня — это она может. А выручить?!

— То есть ты и там успел нагадить, как я, в общем-то, и предполагал, — резюмирует Терин.

Аж начинаю задыхаться от возмущения.

— Я… А ты…

— Не стоит, Вальдор, не трать силы. Тебя здесь, кстати, как, все устраивает?

— Какая трогательная забота! — язвлю я.

— Да, я не хочу, чтобы ты сдох раньше времени и испортил мне все удовольствие, — парирует маг.

Он встает и направляется к двери.

— Я велю удлинить цепи. И стул можешь оставить себе. Есть еще какие-то пожелания?

Хочу ответить какой-нибудь гадостью, но, вместо этого с некоторым удивлением слышу свой собственный голос, который жалобно просит оставить свет. Вот так моя геройская натура оказалась сломлена моими телесными потребностями.

— Я решу этот вопрос, — обещает маг, удаляясь.

Дверь за его спиной закрывается, и я с удивлением наблюдаю за тем, как имевшееся до того в ней крошечное окошко расширяется и заплетается все толстыми прутьями, украшенными листиками и цветочками. Очень эффектно. Теперь мое жилище хоть немного освещается факелами, горящими в коридоре. И за цветочки тебе отдельное спасибо, Терин, эстет ты наш недооцененный.

Глава 9

Едва рассвет окрасил горизонт, я начала действовать. Вылезла в небольшое окошко, украшающее одну из стен коморки, которую мне выделили в качестве спальни, и по закоулкам всяким сиганула прочь. На этот раз хоть не босая и то хорошо! Спасибо Брианне и слава каким-нибудь зулкибарским богам, что у нас с ней размер ноги оказался одинаковым, в отличие от размера груди.

И вот значит, топала я по улочкам Зулкибара и размышляла над своей горькой судьбой. В другой мир попала, колючек в волосы насобирала, кот исчез, работу потеряла. Шеф наверно рвет и мечет, выясняя, куда его секретарь вместе с речью испарилась… Все, кранты тебе Дуся! Больше ты в той фирме не работаешь и, на фоне существующего кризиса, можешь смело называть себя безработной. Ура мне…

Дорогу я помнила хорошо, топографическим кретинизмом не страдаю! Город был по-утреннему пуст и тих, так что до богатого квартала, где начинался подземный ход во дворец, я добралась без приключений.

В подземелье было темно, как впрочем, подземелью и положено. Но там свет не очень то и нужен, там нет никаких лабиринтов-поворотов, иди себе по стеночке и иди, и в итоге к выходу попадешь. Во всяком случае, так оно и было, когда мы с Брианной шли. Но видимо все ж ошиблась я, не доглядела, и было там несколько поворотов… может быть два, а может быть больше, факт, что не один. Короче говоря, не в тот поворот я завернула. Выход то нашла и до последнего была уверена, что он ведет в тот самый свинарник, из которого вчера мы с Брианной начали свой путь. А не тут-то было! Ход вывел меня в помещение. Точнее говоря, даже в спальню! Самую настоящую, роскошную такую спальню с пушистым мягким ковром на полу, всякими красивостями типа холодного оружия на стенах и с кроватью, которую язык не поворачивается назвать как-нибудь иначе кроме как траходромом! А на кровати… ой, держите меня люди добрые! На кровати спал брюнет моей мечты! Хоть и лежал он, но сразу понятно, что высокий. Худощавый, плечи широкие, а то, что ниже…мммм… одеялом прикрыто. А жаль!

Я пришла к выводу, что судьба наконец таки улыбнулась мне, подкралась к этому самому траходрому и… А вот и нет! Не собиралась я нападать на него! Оно само получилось! Споткнулась я обо что-то у самой кровати и со всей дури завалилась на брюнета.

Думаете, он обрадовался? А вот фигушки! Нет, и не испугался он, и даже не удивился! Открыл глаза, как будто и не спал вовсе, схватил меня за плечи, и вот я практически лежу на нем, как дура последняя, а он мне в глаза смотрит. Смотрит не отрываясь, как будто загипнотизировать собирается. У него у самого то, глаза какие красивые! Прямо мечта моего детства, а не глаза! Всегда себе такие хотела — зеленые-презеленые. Вот с такими вот темными пушистыми ресницами. Хотя о чем это я? Ресницы у меня и самой очень даже ничего.

— Привет, — сказала я и даже нежно улыбнулась.

— Здравствуйте, Дульсинея, — прохладно и вежливо так поздоровался брюнет, как будто не в постели мы с ним валяемся, а на каком-нибудь светском приеме повстречались.

Вот так номер! Это типа получается, что мы знакомы? Ну, уж нет! Такого красавчика я бы не забыла ни за что! Так, давай-ка Дуся, прикинь хрен к носу! Ты во дворце (а куда еще ход мог вывести?), ты в шикарной спальне, ты только что разбудила незнакомого мужика, который твоим появлением не удивлен, и знает кто ты! Ну, и кто это может быть? Правильно, Дуся! Ты просто гениальна!

— Привет, Терин.

— Я Вас ждал.

— Ой, приятно то как! — зловеще умилилась я, — а где же цветы и шампанское?

— Что? — маг, кажется, растерялся.

— Вот ты ждешь даму в гости и что? Вместо того чтобы в нетерпении бегать по помещению, терзая букетик и поглядывая на часы, ты дрыхнешь, как последний засранец! Мог хотя бы стол накрыть!

— Вы не завтракали, Дульсинея?

— Я? Хм, — я призадумалась. Вообще то утренняя пробежка по городу и путешествие по подземному ходу разыграли мой аппетит.

— Да, жрать хочу аж хохочу! — душевно призналась я, раздумывая, а не поцеловать ли мне этого Терина, пока еще мы находимся в такой интересной позиции — я сверху и так близко к его губам? Нет, ну это точно знак! Я просто обязана его поцеловать!

Не дал, гад! Аккуратно так отпихнул меня от себя и предложил:

— Прошу к столу.

— К какому столу? Нет здесь никакого…

Терин развернул меня в нужную сторону, и стол я увидела. Вот зуб даю, не было здесь никакого стола, когда я вошла! А теперь вот есть! С едой, само собой, и даже бутылка какая-то на нем имеется, не шампанское конечно, но и так сойдет.

— Будешь меня соблазнять! — обрадовалась я.

— Нет, завтраком кормить, — возразил маг. — Заодно выслушаю Вашу историю. Где Вы почти сутки пропадали и как пробрались в мою спальню мимо охраны?

— В окно залезла, — честно соврала я и поинтересовалась, — а обязательно мне «выкать»?

Терин мой вопрос проигнорировал, любезно взял меня за руку и подвел к окну. Я закусила губу. Да уж, в это окошко я смогла бы забраться, только если бы была птицей, и при этом не пингвином.

— А мне непременно надо рассказывать, как я сюда попала? — поинтересовалась я и покосилась на стол. Наличие всякой разной еды в непосредственной близости от меня, разыграло аппетит.

— Не обязательно, — решил маг, — мы об этом потом поговорим, прошу за стол.

Я не заставила себя долго ждать и налегла на завтрак. Люблю повеселиться, особенно пожрать! И вкусно то все как!

— А что в бутылочке? — полюбопытствовала я, облизнув пальцы. И тут заметила, что маг сам не ест, сидит напротив, за столом и смотрит на меня, — ну и что смотрим то? Что никогда не видел голодных девушек?

— Видел. В бутылке вино. Налить?

— Он еще спрашивает! Ну что за негалантный кавалер мне попался? Наливай, давай уже, а то уйду!

— Куда? — насторожился маг.

— Вот бестолковый! Это присказка такая: "наливай, а то уйду". Никакого чувства юмора у вас, иномирцев, нет!

Терин налил мне вина и ненавязчиво так предложил:

— Рассказывайте, Дульсинея.

— Что рассказывать? — прихлебывая вино, поинтересовалась я.

— Как Вальдора расколдовали, как портал в наш мир открыли, как скрылись от зомби и стражи, которую я послал на Ваши поиски, и где Вы, Дульсинея, прятались почти целые сутки?

— Это что, типа допрос?

— Пока нет, — многозначительно ответил маг.

Это он мне на что намекает? Угрожает что ли?

— Ладно, убедил. Тебе подробно рассказывать или кратко? Кстати, Вальдор где? Почему его не спросил?

— Я хотел бы услышать Вашу версию.

— Дашь закурить, так и быть порадую тебя историей.

Я это сказала, особо не рассчитывая ни на что, и уже приготовилась выслушать речь о том, что это вредно и неприлично. К моему огромному счастью маг оказался не таким борцом за чужое здоровье, как Деларон, щелкнул пальцами, и в его руке появилась прикуренная сигара, которую он и вручил мне. Я сыто отвалилась от стола и с наслаждением затянулась.

Не мой любименький «Беломорканал», но с вином зулкибарским потянет.

— Итак, я слушаю.

Ну и рассказала я ему, как все было. То есть почти все. О том, что я в убежище свергнутого короля побывала, я умолчала, соврала, что в свинарнике пряталась все это время, а утром во дворец проникла и вот до его спальни добралась.

— И каким же волшебным образом Вы миновали многочисленную охрану, и нашли в незнакомом дворце королевские покои?

— А мне Вальдор план дворца нарисовал еще, когда мы у меня дома общались, — соврала я. — А как твоя стража меня прозевала, у них и спроси!

Кажется Терин мне не поверил, но деликатно сделал вид, что это его не волнует, и спросил о другом:

— Значит, Вы в Вальдора тапок бросили, и проход открылся?

— Ты не говорил, что будешь задавать вопросы, — заметила я. — Если хочешь получить ответы, то это за отдельную плату.

— И чего же Вы хотите, Дульсинея? — прямо таки с арктическим холодом в голосе спросил маг. — Еще одну сигару?

— Нет, домой хочу. Отправишь меня в мой мир?

— Я бы мог… наверно. Но сначала мне нужно Вас кое о чем спросить.

— Ладно, тогда давай еще сигару и задавай свои вопросы, — милостиво согласилась я. Не верилось мне, что все так легко и просто, что вот сейчас он меня поспрашивает и с почестями в мой мир отправит. Не бывает все так! И бесплатный сыр только в мышеловке живет! Кстати, о мышеловках! Где мой Василий?

— Слушай, Терин, твои слуги тут кота не находили? Черный такой, глаза зеленые, Василием зовут… хм… на тебя похож, кстати!

— Первый раз слышу, чтобы меня с котом сравнивали! — уже не так равнодушно заметил маг. Обиделся что ли?

— Ну, это типа комплимент, — пояснила я на всякий случай.

Маг опять принял высокомерно-равнодушный вид и щелкнул пальцами. Из-под кровати, сонно потягиваясь вылез…

— Василий! — заорала я. Кот от неожиданности подпрыгнул и сиганул обратно под кровать.

— Ты нашел моего Василия! Какой ты молодец! А что он у тебя в спальне делает? Решил моего котика присвоить? Не выйдет!

— Не надо кричать, Дульсинея, не пугайте кота. Вы готовы ответить на мои вопросы?

— Сначала ты ответишь на мои вопросы! — решительно заявила я.

Да, когда дело касается моей собственности, в данном случае кота, я становлюсь жутко занудной и настырной. Наверно Терин по выражению моей морды лица понял, что в случае отказа его ждут несколько часов непрерывного скандала, и легко согласился на мое требование.

— Спрашивайте, Дульсинея.

— Итак, вопрос номер раз: что мой кот делает у тебя под кроватью?

Терин задумчиво посмотрел в направлении кровати, под которой скрылся Василий и ответил:

— Это не Ваш кот, Дуся. Это мой кот. Мое магическое животное, помощник. У магов так принято.

— А вот хрен тебе! — рассердилась я. — Это мой кот, а ни какое-то магическое животное! Это мой Василий, которого я полгода назад подобрала, голодного и холодного на помойке, между прочим! Что, решил присвоить себе мою зверушку? Не выйдет!

— Бейсик, выйди к нам, пожалуйста, — любезно попросил Терин.

— А чего не паскаль или фортран какой-нибудь?

— Не выражайтесь, Дульсинея, Вам не идет, — спокойно так среагировал маг.

— Ой, оборжака! Ты даже не понял, о чем я говорю! — хихикая, прокомментировала я, озираясь по сторонам в ожидании, когда к нам из какого-нибудь угла вылезет этот самый Бейсик. Это непременно будет мерзкий тролль или гоблин какой-нибудь. Ну, а кто еще может у мага-чернокнижника тут обитать? Но вместо ожидаемого тролля, из-под кровати вылез мой Василий и, как обычно, задрав наглый пушистый хвост трубой, прошествовал…к Терину!

— На колени, Бейсик, — скомандовал маг.

— Это он что ли Бейсик, растудыть твою в тудыть! — наконец догадалась я и приготовилась смотреть, как кот выполняет нелепую команду "на колени". Как вообще этот маг недобитый себе представляет кота, встающего на колени? Но все оказалось намного проще — кот запрыгнул к Терину на колени и принялся вальяжно вылизывать свое котовское хозяйство.

— Вот же штопанный грот и ёрш твою медь! — разочарованно буркнула я.

— Это мой кот, — повторил маг и окинул меня холодным взглядом, — еще вопросы будут?

— Я тебе своего Василия не отдам! — уперлась я, хотя уже прекрасно поняла, что маг не врет. Я хорошо знаю Василия, он чужих терпеть ненавидит! Ну не мог он за сутки настолько к Терину привязаться, чтобы забраться к нему на коленки, игнорируя меня — свою любимую хозяйку… а вот хрен вам! Оказывается не любимая я, и не хозяйка вовсе!

— Гад ты, Василий, и предатель! — проворчала я и мне стало грустно. Вот был у меня кот, можно сказать, единственный мужчина, который не проявлял желания сбежать от меня, а оказывается он и не мой вовсе.

— А как же ты умудрился котика своего в моем мире на помойке потерять? — ехидно поинтересовалась я.

— Я его не терял. Он был отправлен в Ваш мир на поиски… одной вещи.

— Да? Интересно, какой такой вещи?

— Вам это знать не обязательно, Дульсинея. И не стоит так огорчаться. Если Бейсик захочет, заберете его с собой в свой мир… Вот, он говорит, что не против.

— Ты, срака волшебная, не прикалывайся надо мной! — рявкнула я. — Коты не умеют разговаривать!

— Он умеет. Телепатически.

— Ага, а я ученица Мерлина в таком случае! — огрызнулась я.

— Вы не можете быть его ученицей. Мерлин уже лет сто пятьдесят не берет учеников, — возразил Терин.

— Чего? — я от удивления даже ресничками захлопала как идиотка последняя. Он не шутит что ли? В этом сказочном мире еще и настоящий, живой Мерлин имеется? Охренеть можно!

— Дульсинея, теперь Вы готовы отвечать на мои вопросы?

Чувство самосохранения подсказало мне, что терпение мага на исходе, и я решила сдаться… почти сразу.

— Сигару! — напомнила я и, получив желаемое, изрекла, — Вот теперь я готова.

— Вы бросили в Вальдора тапок, и открылся проход?

— Обоими тапками, — уточнила я. — Одним прямо в морду лица попала, а второй мимо пролетел и в стену… точнее сквозь стену.

— Вы при этом что-нибудь говорили, Дульсинея?

— Да, сказала, чтобы валил в свой Зулкибар. Странные ты вопросы задаешь.

— Я пытаюсь понять, как Вы открыли портал в другой мир.

— Я открыла? Да фиг там! Ничего я не открывала!

— Дульсинея, его открыли именно Вы! И я хочу знать, как Вы это сделали.

— Это не я!

— Дульсинея, Вы знаете кто Ваш отец?

Вот! И этот туда же! А вдруг стоит мне сказать про папу, как и этому магу тоже крышу сорвет, и он верещать начнет всякие гадости? Хотя нет, этот на психа не похож. Ладно, была не была! Я коротко рассказала все, что про папу знала. Маг удовлетворенно кивнул.

— Я так и думал! Дульсинея, Ваш папа маг из нашего мира.

— Да? И часто ваши маги такие коленца выкидывают — бегают к женщинам из других миров, делают им детей и сбегают?

— Советник Абрам не сбегал от Вашей мамы, я читал о судебном процессе над ним.

— Судебный процесс? Он преступник что ли?

Теперь мне хотя бы понятно стало, от чего Таурисар так возмущался и слюной брызгал!

— Это, смотря с какой стороны взглянуть на ситуацию, — начал Терин и рассказал мне, как было дело.

Семья моего отца издревле владела артефактом, открывающим путь в другие миры. Это была бы очень ценная вещь, если бы не один недостаток — артефакт работает только в руках членов папочкиной семьи. Около двухсот лет назад Совет чародеев принял решение ограничить доступ в другие миры, то есть без разрешения главы Совета никто больше не мог даже мечтать о том, чтобы куда-то дальше этого мира сунуться. Решение такое было принято, потому что маги тащили из других миров, технически более развитых, всякие диковинки, которые по мнению Совета вносили дисгармонию в развитие этого мира. К тому же в мирах, где магии не существует, маги шалили и, опять же, мешали гармоничному развитию, теперь уже не своего, а иных миров. В общем, Совет единодушно проголосовал за гармонию во всех мирах и свободный доступ к подобного рода путешествиям перекрыл. Да вот только семье моего отца этот запрет был по барабану, потому что артефакту — Повелителю порталов, на все эти запреты было чихать с высокой колокольни. Тогда Советом было решено артефакт у семьи изъять и поместить в магическую сокровищницу, потому что это не дело, чтобы одна семья такой властью обладала — между мирами могла свободно перемещаться. Около тридцати лет назад последний представитель семейства, Абрам, выкрал артефакт из сокровищницы и дал дёру. Мой родной мир он выбрал, скорее всего, случайно, затаился там, потом встретил маму, полюбил ее, прожили они вместе какое-то время, но тут у папочки началась непруха — маги его вычислили, изловили и приговорили к смертной казни. Артефакт так и остался у моей мамы, его не потрудились изъять, потому что последний представитель семьи, в руках которой артефакт открывает миры — Абрам, был казнен. Про маму и про то, что она ждала меня, магам было неизвестно. Да им вообще в голову не пришло, что папа спутался с иномиркой и так сильно ее полюбил, что даже не предохранялся и заделал ей ребенка! В общем, маги со спокойной совестью запечатали проход, а поскольку в моем мире магии нет, то и нечего было беспокоиться, что артефакт попадет в чьи-то волшебные ручки и может быть каким-либо образом использован.

— Значит, казнили папу моего? — буркнула я.

— Казнили.

— А мама ждала его. Всю жизнь ждала, не верила, что он ее бросил… эх, сволочи вы!

— Я в Совете не состою и за его действия ответственности не несу, — заметил Терин.

— Да конечно, на хрена тебе Совет какой-то сраный? Ты вон королевство себе захватил! А Совет этот ваш сборище ворюг и убийц! Казнили человека за то, что он свою собственность из этой траханной сокровищницы забрал! Кстати, а что это было? Ну то есть, как оно выглядит?

— Кулон. Александрит, оправленный в золото. У Вас, Дульсинея, есть такой?

И такая заинтересованная физиономия у мага в этот момент стала, что и гадать не надо — вот за чем он Василия в мой мир послал. Вот на что был науськан волшебный кот — на кулончик мой! Потому и поселился у меня! Ой, обидно-то как! Предатель! Наглая пушистая морда! И хорошо, что, рассказывая Терину о своем знакомстве с Вальдором, я о такой мелочи, как поиски кулона, упоминать не стала. Но вот что мне теперь делать? Сказать магу, что кулон при мне? Заберет, а меня убьет, и все, прощай Дуся! Хотя, зачем ему меня убивать? Без меня артефакт работать не будет. Теперь понятно, почему Терин поставил Вальдору такое условие — меня с собой привести. Я же необходимое приложение к кулону-артефакту! Кот нашел место нахождения меня и безделушки, а следом был заслан так удачно подвернувшийся под руку заколдованный принц, чтобы доставить меня и кулон в жадные ручонки этого мага недотраханного! Хм… жадные ручонки? Я представила, как эти руки с длинными тонкими пальцами жадно прикасаются ко мне, и практически замурлыкала от таких мыслей.

А может быть, зря я себе накручиваю? Может быть, Терин не последний засранец, и его совершенно случайно осенило воспоминание насчет кулона, а Васька вовсе и не его в моем мире искал?

Ага, как же! Только что его осенило! А судебные документы моего папы он просто так, однажды теплым зимним вечером от не фиг делать почитать решил!

— А зачем ты, Теринчик, так тщательно ознакомился с историей моего папы?

— Это часть программы в школе волшебства.

Врет или правду говорит? Похоже на правду, инцидент с артефактом вполне мог войти в магическую историю этого мира и даже стать частью школьной программы. А может быть врет? Что делать то?

— Если вы, Дуся, оставили кулон в своем мире, то вернуться домой Вам будет проблематично, практически невозможно! Но если вещь при Вас, то я могу научить, как ею управлять и открыть путь в ваш мир.

Я молчала. Сказать или не сказать? А если совру, что кулона нет, тогда что? А вот сейчас и проверю!

— Кулон дома остался, я его сначала в руке держала, а когда к порталу за Василием побежала, на стол положила. Там он и лежит до сих пор.

Маг прожег меня внимательным взглядом. Ой, мамочки какой взгляд! Я просто таю! И… опять же… ой мамочки! А вдруг он насквозь меня видит? Или мысли мои читает? И сейчас он знает, что я вру! И что тогда? Вот же блин!

— Что ж, мне очень жаль. Добро пожаловать в наш мир навсегда, Дульсинея.

— Нет! Еще чего не хватало! Что ты за хрень несешь? Не хочу я в вашем мире навсегда застрять! Ай, ладно, фиг с тобой! У меня кулончик! У меня!

Признавшись, я, на всякий случай, схватила вилку и приготовилась дорого продать свою жизнь… точнее свободу. Потому что если маг решил использовать артефакт по назначению, то я ему нужна живая и сейчас он меня будет в плен брать. Хм… может быть вилочку все-таки убрать? Заманчивая ведь перспектива — попасть в плен к брюнету своей мечты!

Но ничего подобного! Никто меня тут пленить и не думал! Маг остался спокойно сидеть на месте. Даже в лице не изменился. И даже не усмехнулся, хотя угрожающая вилкой девушка должна была, как минимум, вызвать улыбку. Что за жопа неэмоциональная этот Терин?

— Если вы позволите, Дульсинея, я обучу Вас работать с артефактом.

Глава 10

Я так устал. От безделья. К стене я больше не прикован, хотя железо на мне оставили. Могу, в общем, передвигаться. Хоть взад, хоть вперед, хоть туда, хоть обратно. Кормят сносно. Опять же, камера у меня большая — шесть на шесть. Со всеми удобствами в углу.

Маг не появляется. Скучно. И страшно, что уж себе врать?

Так что появлению Терина я даже радуюсь. Смешно, да?

Он приходит не один, с двумя товарищами мерзкого вида. Один вроде, похож на давешнего мертвеца, а другой — зеленый и с хвостом. Узнаю эту зубастую морду от уха до уха. Именно такой меня приложил при попытке к бегству. Кстати, уши у хвостатика забавные — длинные, острые и двигаются в разные стороны.

Маг глядит на меня зло и командует:

— За мной.

Меня быстренько хватают под руки и выволакивают из камеры, так что я даже что-нибудь ласковое не успеваю сказать. Вверх по лестнице, вверх, и вот уже глаза режет от дневного света.

— Я и сам могу идти! — возмущаюсь я, но мое мнение, похоже, здесь мало кого интересует. Неужели к палачу? Руки холодеют, и я, кажется, забываю, как дышать. Неужели началось? Хотя стоп, палач у нас раньше внизу работал, в подземелье, чего это ради вдруг Терин пыточную стал переоборудовать? Не царское это дело — вмешиваться в работу профессионалов. Значит, можно вздохнуть свободно. Меня вталкивают в одну из комнат, без окон, кстати. Чернокнижник входит следом. Кандалы вновь отпадают сами собой. Чудеса, да и только!

— Приведи себя в порядок, — велит Терин, — одежду тебе сейчас принесут.

И оставляет меня наедине с ванной. Потому что в комнате больше ничего и нет. Только бадья с горячей водой, да бутыль на полу с мыльным раствором. О, и бритва! Остренькая.

А вот не буду я мыться, гнусный злодей, не буду, как бы мне самому этого ни хотелось.

В результате появившийся минут через пятнадцать маг обнаруживает меня таким же заросшим и чумазым, как и ранее. В руке у меня бритва, которой я пытаюсь мага этого достать. Безуспешно. Он уклоняется без особых усилий, а я вдруг обнаруживаю себя сидящим по уши в воде. В одежде и с бритвой в руке.

— Мойся, — выдыхает Терин, — не будьте свиньей, Ваше высочество.

Очень интересно. Я — и вдруг высочество. Из его уст слышать это уже странно. Кажется, готовится что-то интересное. Ради разнообразия могу и подчиниться.

И вскоре меня — свеженького, как огурчик, чистенького и одетого в один из моих собственных парадно-выходных нарядов вводят в зал для приема делегаций. Самой делегации пока, вроде как не наблюдается, если не считать таковой расставленных по периметру представителей нечисти.

Аккуратно, но жестко придерживая меня под локти, старые знакомые — монстр и хвостатик — ведут меня к трону (папиному!), на котором в этот самый момент уже восседает чернокнижник.

— Отпустите принца, — тихо произносит он, и вот я уже практически готов свернуть ему шею и опять ничего не получается. Успеваю почувствовать лишь, как железо обхватывает мою шею, а не его, как бы мне этого ни хотелось. В результате желание убить мага остается, а возможности куда-то исчезают.

— Справа от трона есть скамейка. Сядь на нее и не шевелись.

С ужасом понимаю, что мое тело с какой-то непонятной мне готовностью топает в указанном направлении.

Терин наблюдает за тем, как я усаживаюсь, а потом с нежной, практически, улыбкой, заявляет:

— Прости, Вальдор, что не по плану. Встреча с палачом немного откладывается. Потерпи. Хорошо?

Он наклоняется и легонько похлопывает меня по плечу.

— Ты будешь хорошим мальчиком.

Нет пределов моему терпению. Казалось, больше, чем сейчас, ненавидеть мага я уже не в состоянии. Но вот за мальчика точно бы руку ему отгрыз. По самый локоть. Но не могу. Вообще ничего, только дышать, моргать и голову поворачивать.

Вдруг Терин перестает надо мной издеваться, резко выпрямляется и принимает «царственный» вид. В смысле, морда еще более надменная, чем обычно, плечи назад, локти в стороны. Пародия, одним словом.

В зал бодренько вбегает очередной полуразложившийся трупик в одежде главного церемониймейстера и, с хрипами и подвываниями сообщает о том, что аудиенции Его величества Терина испрашивают члены Совета чародеев.

— Впускайте, — велит чернокнижник.

Двери распахиваются и в зал входят три мага. Ну, наверное, мага, поскольку из Совета.

Впереди — толстенький такой низкорослый старичок. Румяный, короткая белая борода топорщится. На голове колпак высотой с полметра. Надето на советнике что-то большое и развевающееся. Вот, а я Терину говорил в свое время, как волшебники должны одеваться. Не изображать из себя первых красавцев королевства, а именно так.

За старичком следует стройная дама, как говорят, со следами былой красоты на лице. Из тех, что сзади — вострушка, спереди — старушка. Ну и с ними паренек какой-то, лет двадцати на вид. Тощий и дерганый.

— Мальчик мой! — восклицает старичок, протягивая к чернокнижнику пухленькие короткопалые ручки, — как я рад тебя видеть! Обними же своего старого учителя.

— Стоять, — сухо заявляет Терин, — защиту трона Вам не пробить, Дукус.

— Хм, не пробить, — ворчит Дукус, — да я сам ее и устанавливал.

— Я усилил.

— Ты всегда был способным мальчиком. Я в тебе и не сомневался. Ты же знаешь, Терин, что я собирался рекомендовать тебя в Совет?

— Знаю, а также знаю и то, что Вы полностью одобрили действия Деларона в отношении меня. Я читал вашу с королем переписку. Сейчас даже процитирую.

Терин делает задумчивое лицо.

— "…проявление подобной несдержанности по отношению к членам королевской семьи характеризует мага только с отрицательной стороны. Безусловно, Вы вправе были применить к нему любую меру воздействия. Более того, я считаю, что чернокнижник Терин заслуживает не только временного ограничения доступа к своим способностям, но и лишения статуса волшебника. Я готов поставить вопрос об этом на голосование Совета". Это Вы так пошутили?

Ничего себе заявление от старого учителя! Выходит, Терин не только мне был не слишком приятен?

— Мы пришли сюда не это обсуждать! — вмешивается дама.

— Ну, так я слушаю ваши предложения.

— Ты обязан вернуть трон королю Деларону и освободить Вальдора. В этом случае к тебе будет применено минимально возможное наказание.

Терин морщится, а затем переводит на меня задумчивый взгляд.

— Вальдор, друг мой, дай понять тете, что ты не хочешь отсюда уходить.

Против воли я киваю. Вот сволочь! И интересно, минимально возможное — это как?

— Он не хочет, — сообщает Терин, — а насчет короля я вообще не в курсе. Может ему без трона тоже уютнее. Вы бы его сюда привели, мы бы пообщались.

— И ты бы тоже нацепил на него "ошейник покорности"?! — верещит юнец и выкрикивает какую-то абракадабру. Чернокнижник делает жест, будто от мухи отмахивается, и парнишка валится на пол. Старичок с дамой нервно переглядываются.

— Вот что, уважаемые коллеги, — спокойно улыбаясь, произносит Терин, — поскольку предложить вам мне нечего, а натравливать неопытного, хоть и сильного «словесника» на «жестовика» с вашей стороны было, по меньшей мере, неэтично, прошу Вас покинуть территорию страны. Немедленно. Аудиенция закончена.

Маги удаляются, не забыв прихватить с собой слабо шевелящегося мальчишку.

— А маг ведь Дукус неплохой! — говорит Терин, обращаясь в пространство, — хотя и вкусы у него своеобразные.

— Да, — добавляет он, — Вальдор, ты можешь говорить, если хочешь.

— Сними с меня ошейник.

— Сниму, конечно, у него действие ограниченное. Без подзарядки не больше трех часов работает. Так что не волнуйся. И как тебе этот цирк?

— Цирк как цирк, — отвечаю я, — нормальная политика. А ты что хотел? Любви и уважения?

— К вопросу о любви, — ухмыляется Терин, сползает с трона и становится передо мной, — как там у Вас отношения с Дульсинеей сложились? Сладкий поцелуй, нежные объятья и страстная ночь любви?

Вот же ж… Он так близко, а ударить не могу.

— Да, — отвечаю, — она — потрясающая любовница. Такая ласковая и умелая. А уж как нежна…

Не выдерживаю и начинаю ржать. В голос. Наверное, это что-то истерическое. Что забавно, Терин меня в этом устремлении поддерживает. То есть тоже издает звуки, которые не у каждой лошади получатся.

Уж не знаю, как он познакомился с этой ласковой и нежной, но шутку оценил.

— Ладно, — отсмеявшись, наконец, заявляет он, — иди к себе в камеру. Там на тебя вновь наденут кандалы, и после этого ошейник сам с тебя свалится. Думаю, дорогу найдешь, принц.

Эй, я бы, может, еще пообщался! Что это я? С кем? С чернокнижником? Точно от одиночества начинаю потихоньку сходить с ума.

Тем временем ноги сами несут меня в темницу. Вниз, вниз, прощай, солнышко. Еще два поворота и… И мимо чего это они меня несут?! Мимо Дульсинеи? Мимо разноглазой этой из другого мира? У меня галлюцинации? Неужели надетый на мне лишающий воли артефакт способен еще и на это?

Успеваю пробормотать:

— Дуся?

И плавно вхожу в поворот. И вот я уже у себя. Надо же, Терин, прямо лапочка, матрасик мне велел положить. Кандалы надеваются, ошейник падает, и я падаю тоже на этот самый матрас. Понимаю, кстати, что парадно-выходной костюм не совсем предназначен для того, чтобы в нем валяться где бы то ни было. Жесткий он, колючий, и сгибается не там, где надо.

Дверь за мной закрывается, и я вновь один. Могу и поразмышлять. Черт побери, откуда здесь эта?!!! И почему она гуляет по дворцу, как будто так и надо? Особенно, если учесть то, что я-то сижу.

О любви не может быть и речи, но неужели моя судьба вообще ее не интересует?! Впрочем, о чем я? Конечно же, нет.

Глава 11

Гуляла я по дворцу. Настроение было не очень. Я-то, наивная, полагала, что маг меня за пару часиков обучит порталы эти открывать и вперед, Дуся, домой! А вот фиг вам! Оказывается не все так просто. Оказывается надо не просто пожелать что-то типа "сим-сим откройся" и вот тебе путь в другой мир. Как объяснил Терин, надо это самое каким-то специальным образом желать, а каким я сама понять должна. Ну и каким, таким образом, стесняюсь я спросить, я должна понять это? На такой мой вопрос Терин загадочно заявил, что это должно быть примерно также, как когда я швыряла в Вальдора тапок и орала "вали в свой сраный Зулкибар". Я и орать пробовала и предметы всякие в стены швыряла и даже в мага попала пару раз. Кажется, ему не понравилось, но вида не подал. И вообще, Терин меня раздражать уже начал. Такой весь из себя любезный и невозмутимый, куда бы деться! И даже не пикнул, когда во время моих экспериментов ему в лицо ваза прилетела. Ну, вот как прикажете с таким мужчинкой общаться?

В общем, вчера мы с ним потренировались, точнее я тренировалась, а он старался держаться от меня подальше и только иногда указания давал, как лучше сделать.

Думала, мы и сегодня прямо с утра начнем занятия, а фиг там! Сегодня маг изволил выполнять свои королевские обязанности и отправился какую-то делегацию принимать.

— Дульсинея, я бы попросил Вас гулять только по этому этажу, — сказал он мне на прощание и исчез волшебным образом. Наверно догадался, что я сейчас протестовать начну.

Ага, как же! Только по этому этажу гулять! Обойдется! Я вот, к примеру, в жизни дворцов не видела. В кино и на картинках не считается! Я, может быть, хочу изучить это строение изнутри во всех подробностях, и меня совершенно не устраивает запрет на другие этажи не ходить! Тоже мне синяя борода доморощенная — сюда ходи, сюда не ходи, эту дверь не открывай, а то кирдык тебе придет. Напугал козла капустой!

Нет, ну сначала я, как послушная девочка, решила облазить тот этаж, на котором нахожусь. Я даже была готова не лезть дальше и дождаться мага, чтобы поставить его в известность, что отправляюсь другие этажи изучать, раз он, засранец такой, не уделяет мне должного внимания.

Я по-честному очень тщательно изучила весь этаж… по кругу. Именно так помещения здесь расположены — по кругу и паровозиком к тому же, то есть входишь в одну комнату, проходишь ее, выходишь в другую дверь и попадаешь в другую комнату. Там было много чего интересного. Например, зал с охотничьими трофеями. Никогда в жизни не видела столько звериных чучел сразу! Головы на стенах и звери в полный рост, расставленные по всему залу… Гринписа на них нет, на этих зулкибарских охотничков!

Помещение, стены которого были густо увешаны картинами, я хотела пробежать по-быстрому. Мне в родном мире неинтересно было фотографии чужие разглядывать, портреты это то же самое, так что интереса на них смотреть никакого не имею. Но все ж таки даже там я нашла повод, чтобы задержаться! Углядела портрет Вальдора. До чего надменная харя у блондинчика моего недобитого! Не удержалась я, вытащила из остывшего камина уголек и пририсовала портрету губки попухлее, реснички и много-много длинных кудряшек, с бантиком на маковке. Просто прелесть, какая очаровательная принцесска из него получилась! Налюбовавшись делом рук своих, я отправилась дальше и попала в оружейную.

Оружие было не только на стенах, как во дворце этом принято, но и на всяких разных подставках лежало и стояло. Больше в этой комнате ничего примечательного не было. Тут я задержалась подольше, изучая экспонаты, и пытаясь угадать, для чего предназначены некоторые штуки, которые явно были холодным оружием, но назначение, которых по внешнему виду угадать было сложно. В конце концов, я приняла решение затащить сюда Терина и у него поспрашивать… Хм, особенно вот про эти изящные штучки, похожие на декоративные кандалы. Для настоящих суровых кандалов у них ковка уж больно тонкая и красивая — листики всякие, завитушки и соединяющая их цепочка так вычурно сплетена, что я бы такую в качестве украшения использовать не постыдилась. Представила я, как замечательно эта штука будет смотреться на моих руках в какой-нибудь захватывающей игре с Терином и… побыстрее покинула оружейную! Что-то размечталась ты, Дуся! Будто очень нужна ты магу этому! У него может быть таких «Дусь» вагон и маленькая тележка! Тоже мне красавица выискалась! Вот, Брианна же говорила, что фрейлины с ним тут вовсю заигрывают… хоть одну увижу — убью! У меня даже на мгновение возникла мысль вернуться в оружейную и что-нибудь прихватить — ну там ножичек какой-нибудь или сабельку, но в последний момент передумала. Если что, так тут по стенам дворца и так достаточно всякого оружия развешано. Интересно почему? Мода что ли такая? Или развешивают специально, чтобы проще было на особ королевской крови покушаться, а тем в свою очередь обороняться? Вот, например, идет такой Вальдор… точнее крадется из спальни какой-нибудь дамы замужней, а тут бац! Муж ейный выскакивает! Хвать меч со стены и на принца. А принц такой раз! Сабельку со щитом со стены снимает и… ну и дуэль и так далее. Да, веселая картинка получилась. Жизненная.

Из оружейной я попала в библиотеку. Стеллажи до потолка, лестница на колесах, чтобы с верхних полок книги доставать, стол, кресла, пепельницы… эх, вот пепельницы поставить догадались, а коробочку сигар к ним приложить — нет! Я вытащила первую попавшуюся книгу, полистала, с умным видом разглядывая непонятные буквы. Вот так номер! Я понимаю все, что говорят эти иномирцы, а буквы их не понимаю! Или это инстранщина какая-то? О, картинка… ой… кхм… картинка… кажется, я нашла аналог кама-сутры этого мира. Какая интересная позиция изображена на этой странице! Я повертела книгу так и этак, но честно признаюсь — так и не уразумела, как эта парочка умудрилась сплестись в такой хитрой фигуре. Жалко, что я не могу описание к этой картинке прочесть. С сожалением, поставив книгу на место и на всякий случай запомнив, где она стоит, я вышла из библиотеки и попала… ну наверно в обеденный зал. А что еще это может быть, если здесь кроме большого стола, окруженного стульями ничего нет? И стол и стулья, кстати, шедевры резки по дереву не хуже, чем ванна в приюте свергнутого короля. Любят, однако, зулкибарцы такие вещички.

Короче говоря, так я шла через различные залы до тех пор, пока не вернулась туда, откуда начала — в помещение, где Терин меня вчера порталы открывать учил. Ну, никакого простора для фантазии! Я, когда снаружи на дворец смотрела, заметила кучу башенок и пристроек. Наверно этот этаж пристройка какая-то небольшая, поэтому экскурсия не заняла много времени, и мне стало скучно. А Терин как назло пропал и с концами. И что прикажете делать бедной девушке? Конечно же, я отправилась к лестнице, которую ранее заметила.

Спустилась без приключений на этаж ниже, хотела дальше двинуться, а там… мамочки мои! Зеленый, противный и вонючий! Один глаз отсутствует, морда тупая-претупая! Одним словом зомби. Ну ладно бы просто стоял, пусть бы даже шевелился, что я психованная что ли пугаться? Я же знаю, что это маговы слуги, чего их бояться то?

Но этот зомбик какой-то бешенный оказался, зубки свои корявые оскалил и на меня пошел. Ой, ну жуть пистолетная! Руки расставил, ножку одну приволакивает и, вроде бы, даже рычит! Короче, классическая сцена из фильма ужасов! Вот тут то я и испугалась. Схватила со стены какую-то сабельку, заверещала для моральной поддержки себя любимой и давай той сабелькой махать. Ну, жуть же все-таки! Так что я и глаза для храбрости закрыла.

Сколько я так стояла, махала сабелькой и верещала, не знаю даже. Потом устала, глаз один приоткрыла и… ура я победила! Слава мне, Дусе — победительнице зомбей… зомбов… зомбиков, короче говоря!

У моих ног лежала кучка гнилого изрубленного на куски мяса. Как я его, а?! Просто блеск! Порубала на пятаки, можно сказать!

Аккуратно перепрыгнув через кучку, которая осталась от поверженного зомби, я отправилась на дальнейшее изучение дворца. А что? Заслужила! Можно сказать, в честном бою завоевала! А сабельку на всякий случай с собой прихватила. Вдруг еще какой-нибудь шибко нервный зомби попадется и захочет меня сожрать?

На этом этаже помещения не паровозиком располагались, а более привычным для меня способом — коридор и из него двери во всякие разные места. Я не спешила в эти самые двери заглядывать, шла по коридору, изучала оружие на стенах. Между оружием кое-где попадались портреты с ярко выраженным семейным сходством с Вальдором и Делароном. Я пришла к верному выводу, что это портреты членов королевской династии, которые не влезли в тот зал, где я блондинчика так удачно расписала, и вдруг вижу, идет мне на встречу этот самый расписной блондинчик! Вальдор то есть собственной персоной! Чистенький такой, нарядный весь и на пленника совсем не похожий. А Терин ведь гад такой мне вчера соврал, что принц у него в темнице в кандалах сидит! Ага, в таком-то виде с сытой и бритой мордой, он разве что в тех декоративных кандалах у него тут рассиживается!

Хотела я дать Вальдору в ухо и сказать все, что думаю о нем и об обманщике Терине, который его вовсе и не запер, то есть не пленник принц, разгуливает себе спокойно по дворцу весь такой нарядный и симпатичный даже, жаль что не в моем вкусе, убожество белёсое! Только ничего я принцу не сказала. Не успела. Он пролетел мимо меня, как будто у него тормоза не работают, только и успел пискнуть что-то и дальше помчался. Это что ж это такое, растудыть его налево? Своих не узнает? Вот я ему сейчас…

— Что Вы здесь делаете, Дульсинея?

Я аж подпрыгнула от неожиданности! Ну, разве можно так подкрадываться к девушкам, у которых холодное оружие в трясущихся руках? Сама не знаю, как это у меня получилось, только вот уже Терин к стене прижимается, а я сабелькой ему в грудь тыкаю.

— Ты чего подкрадываешься, придурок? А если бы я тебя зарубила?

— Дульсинея, как Вы попали на этот этаж?

— Пешком пришла, — честно призналась я, не удержалась от соблазна и лезвием поддела какой-то шнурок на его камзоле. Острое надо сказать лезвие. Шнурочек тут же и разрезался.

Маг на это дело посмотрел, губы сжал и на меня взгляд перевел.

— Что ж ты так надолго меня одну бросил? Я скучаю как дура последняя, а ты в это время с Вальдором развлекаешься! Ты зачем мне соврал, что он в темнице и в кандалах?

— Я сказал Вам правду.

— Правду? — проворковала я и опять не удержалась, поддела лезвием за пуговку на рубашке. Бац! И пуговка отлетела. А это становится интересным!

— Если ты не соврал мне, то кого я сейчас видела? Кто это тут весь такой нарядный мимо меня продефилировал? Не Вальдор? Может быть, скажешь, что мне привиделось? Так знай, я глюками не страдаю!

— Дульсинея, опустите оружие, Вы можете кого-нибудь поранить.

— Не кого-нибудь, а тебя!

Бац! Еще одна пуговка полетела. Нет, ну это уже становится просто офигительно здорово! Стою я такая, раздеваю брюнета своей мечты при помощи сабельки… прямо-таки эротический сон какой-то… был бы, если бы брюнет не вел себя, как говорящая статуя, у которой не бывает эмоций.

— Ну, так что, отвечать будем, маг ты мой недотраханный!

— Дульсинея, это, действительно, был Вальдор. Вам не привиделось. Принц возвращался в камеру после встречи с делегацией Совета чародеев.

— Темнишь ты что-то, Теринчик! — решила я, хотела еще какую-нибудь часть одежды ему испортить, уже даже почти решила какую — ремень на штанах, но тут этот подлец пальчиками легонько так двинул, и сабелька, как живая, из моих рук вырвалась и отлетела куда подальше.

— Так нечестно! — возмутилась я.

— Дульсинея, если Вы будете так себя вести, я и на вас надену ошейник покорности. Это весьма неприятная вещь, можете спросить у Вальдора.

— Ага, намек понят. Ты на него какую-то магию навесил, поэтому он с такой офигевшей рожей мимо меня промчался. Эх ты, садюга!

— Обычные меры предосторожности, — пожал плечами маг. — Не расскажете, как попали на этот этаж?

— Я уже рассказала — пешком я сюда попала.

— Хм… и охрана Вас пропустила?

— Какая охрана? — удивилась я. — Не было никакой охраны… постой, ты имеешь ввиду того бешенного мертвяка, который меня чуть не сожрал? Ах, ты засранец! Ты что на меня зомбей своих натравил, чтобы я никуда не совалась? И попробуй только скажи, что это для моей же безопасности! Я, может быть, впервые во дворце! Я все осмотреть хочу, а ты мне препятствия чинишь! Гад ты и больше никто! А зомбика твоего сраного я порубала на пятаки! И тебя бы с удовольствием порубала, если бы тут свою магию сраную не использовал! Тоже мне, Гудвин великий и ужасный!

— Дульсинея, Вы изрубили зомби?

Ой, кажется, он злится! Неужели я сейчас увижу Терина в гневе? Ура… нет, ни фига не ура!

— Дульсинея, да будет Вам известно, что качественные трупы на дороге не валяются! Вы испортили весьма ценный материал!

— Да мне по фиг! Сходишь на кладбище еще накопаешь, если такая необходимость загаживать симпатичный домик этими вонючими зомбями.

— Зомби.

— Что?

— Слово зомби не склоняется.

Я покосилась на свою сабельку, которая сиротливо лежала на приличном расстоянии от меня. Маг проследил за моим взглядом, махнул рукой, и сабелька испарилась. Вот просто взяла и исчезла!

— Ну и ладно! — решила я, — я себе другую достану. Тут их по стенам вон сколько развешано!

— Дульсинея, зачем Вам оружие?

— А ты что думаешь, если твои мертвяки бешеные ко мне опять полезут, я буду спокойно стоять и ждать, когда меня сожрут?

— Никто не собирался Вас есть, он всего лишь выполнял команду не пускать Вас на другой этаж.

— Ничего себе команда! Маг ты недотраханный!

Вот тут самое оно утяжелить свое возмущение оплеухой! Ибо не фиг на слабых женщин зомбей всяких натравливать! Звонкая вышла затрещина, аж эхо по коридору прокатилось. Терин отшатнулся, а на лице полное офигевание. Не привык наверно, чтобы его по морде били.

— Хорошо, Дульсинея, — процедил маг, а у самого разве что дым из ушей от злости не идет. — Дабы избежать дальнейшей порчи Вами ценного материала, я отменяю команду ограничить Ваше передвижение по дворцу.

— Ценный материал — это твоя морда, что ли? — перебила я.

— Это зомби, — не моргнув глазом, уточнил Терин. — Вы можете ходить куда угодно, но за пределы дворца попасть даже не мечтайте!

— А я и не мечтаю, — утешила я, — Ты здесь, зачем мне еще куда-то ходить? Кто меня учить будет? Кстати, ты уже со своими королевскими обязанностями закончил? Пойдем заниматься?

Столько всего разного во взгляде Терина было! От недоумения резкой сменой моего настроения до тихого озверения и желания убить меня разными способами. Очень, все же, глаза выразительные.

— Пойдем, Теринчик, учиться! — ласково проворковала я, взяла его за ручку и повела.

Когда мимо порубленного мною зомбика проходили, маг что-то горестно пробормотал, махнул рукой и вонючая кучка исчезла.

Глава 12

После долгих и, к моему разочарованию, бесполезных попыток открыть портал или проявить у меня хоть какие-то магические таланты, мы с Терином на удивление единодушно сдались и решили устроить перерыв до завтра. Маг был даже так любезен, что пригласил меня поужинать с ним. А что? Я его слова именно так поняла. Он спросил:

— Дульсинея, вы голодны?

— Да, с удовольствием перекусила бы чего-нибудь горяченького и много! Пойдем к тебе в спальню, там уютно. И сигарой меня угостишь заодно.

Может быть, ему и не нравилось, что я хочу в его спальне ужинать, может быть, он даже боялся, что я ее опять разнесу, как вчера после первой попытки научить меня открывать порталы, но маг как всегда проявил чудеса равнодушия и особо возражать не стал. Одним взмахом руки перенес нас в свою спальню, где от вчерашнего беспорядка уже и следа не осталось, и стол на двоих был уже накрыт. Вот ведь может Терин быть душечкой, когда захочет!

Терин почти не ел, поковырялся лениво в жареном трупике какой-то птички и все, зато я отрывалась за троих, потом закурила, поудобнее устроившись в кресле с бокальчиком вина и, решив, что сейчас самое время, задала животрепещущий вопрос:

— Терин, а как от клятвы избавиться можно?

— Какой клятвы? — насторожился он.

— Да вот, я тут на днях клятву дала, но мало ли как сложится, не хочу, чтобы у меня вдруг язык отнялся.

Терин окинул меня таким взглядом, что мне не по себе стало. Да уж, учитывая какой я ему скандал закатила по поводу зомбей его недоделанных, он бы только рад был, если бы я навсегда замолчала.

— Кому Вы дали клятву?

— А какая разница?

Брюнет моей мечты некоторое время меня разглядывал, будто надеялся, что имя взявшего с меня клятву субъекта само собой нарисуется на какой-нибудь части моего тела. На лбу, к примеру. Я в ответ подарила ему взгляд лихой и придурковатый, и пару раз ресничками хлопнула для пущей убедительности.

— Есть один способ, — наконец, сдался Терин, — но он Вам не понравится.

— Что, так страшно?

— Неприятно.

— Ну, я как-нибудь потерплю, — скромненько пообещала я.

— Уверены?

Ух, у меня аж мурашки по всему телу и волосы дыбом во всех местах, когда он так смотрит! Ну, разве можно так издеваться над бедной девушкой, одаривая ее подобными взглядами! Черт побери, милый, я вся твоя, а ты тут из себя монаха строишь! Интересно, изнасилование в этом мире уголовно наказуемое деяние, или мне, как даме, с рук сойдет?

Кажется, Терин понял, о чем я думаю, и сурово нахмурился.

— Очень сексуально! — похвалила я.

— Дульсинея! — с нажимом произнес маг, — не надо так… пожалуйста.

Он это «пожалуйста» выдавил из себя так, как будто ежа из горла доставал! Вот хрен ему за такое «пожалуйста»!

— Так что там насчет освобождения от клятвы? — промурлыкала я, строя магу глазки.

Не оценил, подлец!

— Терин, солнышко мое, я тебе станцую красивенько, если поможешь, — решила я подсластить пилюлю.

— Не нужно!

И с таким испугом он это произнес, что даже обидно стало.

— Хам ты все-таки! — буркнула я.

Он поспешно отступил от меня подальше. Решил, что драться полезу? Обойдется! Слишком много чести! Я обижена! Самым настоящим образом обижена! Я повернулась к магу спиной и сделала вид, что чертовски заинтересована происходящим за окном.

— Дульсинея, — осторожно позвал он.

— Иди на х… — сердечно предложила я.

— Дуся, я Вас обидел?

— На дураков грех обижаться!

— Да, но… Вы не могли бы лечь?

— А ху-ху не хо-хо? — теперь я рассердилась. Это что ж такое-то, а? Это кто его учил так с женщинами обращаться?

— Наверное, Вы меня неправильно поняли, — растерялся маг, — я попытаюсь освободить Вас от клятвы.

— Спасибо, я постою.

— Дульсинея, пожалуйста, не спорьте со мной! — прошипел маг, и так впечатляюще у него это получилось, что мне показалось самым разумным в этой ситуации послушно улечься на диванчик. Для полноты картины я даже руки на груди сложила и закрыла глаза.

Терин тихо хмыкул.

— Что такое?! — возмутилась я.

— Свечки не хватает.

Судя по голосу, маг улыбнулся.

— В каком месте? — вкрадчиво спросила я и открыла левый глаз.

Не знаю, о чем Терин подумал, я ни на что такое не намекала, честное слово! Но маг изменился в лице, глубоко вздохнул, схватил стул и… аккуратно поставив его около дивана, со всеми удобствами на нем устроился. Я то думала, он меня этим стулом пристукнуть решил! Да, вывести его из себя занятие не из легких.

И вот значит, лежу я как дура последняя в позе трупа перед брюнетом своей мечты, а он изучает меня взглядом натуралиста, который обнаружил новый вид букашки, и вдруг произносит:

— А Вы довольно-таки привлекательны.

— Мог бы соврать, что я красавица, — подсказала я.

— Не люблю врать, — серьезным тоном заявил Терин, — но волосы Ваши, действительно, очень хороши. Даже… красивые. И цвет такой необычный. Не рыжий и не каштановый.

Он меня за дуру, что ли держит? Ага, сейчас прямо! Только шнурки поглажу и развешаю уши перед заезженными комплиментами в адрес моей шевелюры! Можно подумать он первый мужчинка, который нахваливает мои волосы, потому что у него не хватает воображения, чтобы придумать комплимент про какие-нибудь другие мои достоинства! Да и вообще, я покруче дифирамбы слышала, например, про то, что мои волосы нежные как шелк и яркие как пламя и так далее и тому подобное! А у Терина никакой романтики! Скучновато даже!

— Будешь хорошим мальчиком, разрешу поиграть в парикмахера, — равнодушно пообещала я.

— Благодарю Вас, Дульсинея. Но я уже вырос из детского возраста и в игры не играю, — парировал маг.

Неужели он начинает огрызаться! Еще пара лет общения, и он сможет на «ты» ко мне обратиться, не содрогаясь при этом от ужаса.

— А как насчет игр для взрослых? До них еще не дорос? — невинно поинтересовалась я, а сама тихонечко так руку тяну к тому самому месту, которое у всех мужчин является любимым.

У этого мужчины оно оказалось не только любимым, но и неприкосновенным. Во всяком случае, к такому выводу я пришла, когда он отпрянул от меня вместе со стулом и нервно прошипел:

— Что Вы, Дульсинея!

— Ну что? Что? Уже двадцать девять лет как Дульсинея и что дальше? — промурлыкала я, — Кстати, ты так очаровательно шипишь мое имя! Ну, прямо таки змей искуситель! Ой, только не надо зубами скрипеть, терпеть ненавижу этого! Фу! Так, что, мы будем меня от клятвы освобождать?

— Вы меня отвлекаете, — сказал маг и укоризненно на меня посмотрел, после чего все же вернулся вместе со стулом на исходное положение.

— О, так дифирамбы моим волосьям были частью ритуала? — развеселилась я. — Что ж ты сразу то не сказал?

Он внимательно на меня посмотрел, и у меня вдруг возникло такое ощущение, будто маг хочет сказать мне что-то такое… такое выразительное и неласковое. Но он лишь резко выдохнул и промолчал.

— У тебя сейчас было такое лицо, — веселясь, заявила я, — будто ты хочешь меня убить.

Маг опустил глаза и пробормотал под нос:

— Возможно.

— Ну вот, а говоришь, что играть не любишь! Давай поиграем, как будто ты меня убил и…

— Дульсинея, перестаньте. Прошу Вас.

— Что перестать? — удивилась я, — я ж ничего такого не делаю. Так вот, ты меня убил, а я лежу вся такая… привлекательная… ножки вот так вот…

— Хватит! — кажется, маг всерьез разозлился, вот даже глаза, как у зверя дикого, загорелись. — Заткнись и лежи молча!

— Молча лизать?

— Дуууся! — взвыл маг и… рассмеялся гад такой!

Нет уж, меня совсем не устраивает то, что он начинает мои поддевки с юмором воспринимать. Мне как-то веселее, когда он смущается и нервничает, как первоклашка какой-то. Но ладно, с этим я потом разберусь, сейчас главное от клятвы освободиться. Для меня это очень важно! Нет, не потому что я собралась предать короля и его красотку Брианну, а потому что… потому что неправильно это! Чувствую себя как закодированный алкоголик, которому хочется выпить, да боязно! А соблазн-то какой! Запретный плод он, как известно, сладок. А вот не будет у меня запрета, и от соблазна сразу избавлюсь.

— Простите меня. Я не сдержался. Вы готовы? — тихо проговорил Терин.

— Да.

Я даже глаза закрыла, чтобы не отвлекать его и самой не отвлекаться.

— У Вас интересные и даже красивые глаза, — заявил маг.

Он что прикалывается что ли? Он мне тут клятву аннулирует или комплименты отвешивает?

— И ресницы пушистые.

Я ответила ему мрачным молчанием.

— Но у Вас явно проблемы с зубами.

А это уже не комплимент! Я открыла глаза с намерением высказать ему все, что думаю, но он меня опередил, задав вопрос:

— В Вашем мире нет таких специалистов?

— Еще чего не хватало! — возмутилась я. — Чтобы я к этим зубодерам обращалась! Да хрен там! Пусть мои зубья желтые и кривые, зато все здоровые!

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно! Никаких зубных врачей к себе не подпущу! Я никогда в жизни зубы не лечила! Я не знаю что такое зубная боль… ааааааааа!

Заорала я оттого, что вдруг в один момент познала, что такое зубная боль, и не просто боль от какого-то одного несчастного зубика, а боль сразу всех тридцати двух зубов одновременно!

Перед глазами заплясали звезды и… здравствуй обморок… снова! Второй раз за последние несколько дней! В кого я превращаюсь?

— Садюга! Урод! Что я тебе плохого сделала? — набросилась я на мага, как только пришла в себя. — Если так достала, то наорал бы, ну если совсем невтерпеж, так дал бы в глаз, а ты сразу магией пытать, колдушок недотраханный!

— Вы меня неправильно поняли, — испугался маг, демонстрируя открытые ладони, — я просто освободил Вас от клятвы.

— А понежнее нельзя было, освободитель хренов? Мог хотя бы предупредить, что так больно будет! Я чуть не усралась!

— Вы не должны так выражаться, Дульсинея.

— Почему?!

— Вам… не идет.

— Тебя забыла спросить, что мне идет, а что нет! Уйди с глаз моих, не буду тебя любить целых два часа!

— А Вы меня любите? — удивился Терин, — простите, я не заметил. Целых два часа? Поверьте мне, Дульсинея, я переживу.

О! Мальчик умеет язвить!

— За освобождение от клятвы надо платить, — продолжил он. — Плата — кардинальное изменение чего-либо в освобождаемом. Я не мог сразу определиться с объектом.

— Ну конечно, ведь я красавица. Как можно такую красоту портить изменениями! — ехидно вставила я.

— В результате я решил изменить Ваши зубы.

— Что? Что ты сделал? Это как это ты мои зубы изменил? Ты изверг рода человеческого! — взвыла я.

Маг молча протянул мне зеркало. Я оскалила зубы на свое отражение и тихонько теми самыми зубами скрипнула. Они были беленькие и ровненькие, как на картинке с рекламой зубной пасты!

— Извращенец! — буркнула я и швырнула в мага зеркало. — Ты бы еще сиськи мне нарастил, пигмалион хренов!

Терин уставился на мою грудь так, будто уже примеривался применить к ней волшебство.

— Только попробуй! — заверещала я, прикрываясь руками. Можно, подумать, вздумай маг заняться пластической хирургией, меня бы это спасло.

— Терин!

— Да, Дульсинея?

Маг отвлекся от созерцания моей груди и перевел взгляд на лицо. Уже счастье! Осталось закрепить результат и окончательно выветрить из головы мага недостойные мыслишки пигмалионской направленности!

— Расскажи мне, что вы с Вальдором не поделили? Почему ты его в мышь превратил?

— А зачем Вам это знать? Разве Вальдор не рассказывал?

— Я хотела бы услышать твою версию, Теринчик, — ласково проворковала я, вспомнив, каким образом он вчера ответил мне на аналогичный вопрос.

И Теринчик свою версию изложил. Сухо так и кратко. Но мне этого хватило, чтобы увидеть огромную разницу между его историей и тем, что поведал мне Вальдор, растудыть его в качель! Руки так и зачесались как следует врезать этому высочеству недоделанному по мордасам! Враль несчастный! Вот я ему устрою! Осталось только добраться до него, и приснится ему мандоса трындец!

Глава 13

Добраться до Вальдора получилось через пару часов, когда Терин вежливо выпроводил меня из спальни, пожелав приятных снов. Что-то как-то не клеится роман с брюнетом моей мечты! Ну, как можно быть таким равнодушным? Гад он, одним словом! Что ж, раз не вышло с брюнетом моей мечты, пойду, устрою разборки блондину не моей мечты!

Ну и пошла я на поиски темницы. Зомби от меня, как от чумы шарахались, хвостатые твари с клыкастыми ухмылками, с пути уходили, некоторые даже отвешивали издевательские поклоны. Засранцы! Я на них шипела и бросала зверские взгляды. Наверно взгляды были очень зверские, потому что хвостатые как-то сразу с лица, точнее с морды спадали и пятились. Боятся что ли? Да, в гневе я страшна! А я была в гневе! Ну каков все-таки засранец этот Вальдор!

Камеру его я нашла нескоро, но нашла-таки! Ее охраняли хвостатый и зомби.

— Открывай! — велела я, обращая к хвостатому, как к более разумному представителю нечистой силы.

— К пленнику нельзя, — прошипел тот.

Надо же! Разговаривать умеет!

— Терин дал мне разрешение бывать везде в стенах этого дворца! Эта камера тоже часть дворца, так что открывай давай, нефиг передо мной тут грозного стража из себя строить!

Против моей железной логики хвостатый не нашел что возразить и камеру мне открыл. Давно бы так, а то выпендривался тут!

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Снится ведь всякая гадость. Дуся мне снится с тапком в зубах. И кот еще этот, как его, Василий. Довольный такой, урчит, рассказывает о чем-то, и ведь понимаю его, что самое странное.

— Вальдор, мать твою Иоханну, хватит дрыхнуть, мышь заразная! Изобрази из себя, для разнообразия мужчину в сознании! Ну, давай, глазки открывай, чтоб тебя хвостатые во все места имели!

Нет! Нет… Господи, не надо мне этого монстра в женском обличии, мне и так плохо. Молитва моя не услышана, монстр здесь.

— Здравствуй, Дульсинея, — произношу я тихо и спокойно. Я ведь помню, что эту особу вывести из себя может что угодно, в том числе и неверно выбранная интонация. А у меня руки скованы, между прочим.

Она глядит на меня с вызовом в глазах, руки в боки, как обычно. Может, она и родилась в этой позе?

— Кстати, — добавляю я, от шока не успевая вовремя заткнуться, — а откуда ты знаешь имя моей мамы?

— От верблюда! Ну, что моргаешь недоуменно? Зверь такой есть, верблюд называется! Ладно, расслабься, папа твой мне сказал.

— Ты видела отца? Что с ним?

— Здоров. Причем настолько, чтобы завести себе молоденькую любовницу вот с такой грудью.

Я, кажется, краснею.

— Ты о чем?

— Не о чем, а о ком! О Брианне! Высокая такая, с минимумом одежды на интересных местах.

М-да, папа времени не терял. Мне, между прочим, Брианна эта самому нравилась. Но это к делу не относится.

— Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — фыркает она, а я с трудом подавляю в себе желание чем-нибудь ее ударить. Лучше перейдем сразу к делу.

— Ты можешь меня освободить?

— Я? Тебя? А с какого перепугу?

— Конечно, — вздыхаю я, — действующий король куда лучше опального принца. Тебе он так нравится?

О, тыкал пальцем в небо и, кажется, угодил! На ее физиономии прорезывается нечто, издали напоминающее смущение. Или мне это кажется?

Она медленно произносит:

— Какой ты, нафиг, принц? Принцы они благородные, а ты фуфло, а не принц! Никто и звать тебя никак, одним словом!

— А что ж тогда пришла? — интересуюсь я, давя возмущение в зародыше.

— Любопытно, — отвечает Дуся.

— Что именно? — прокашлявшись, спрашиваю я.

— А именно, какого хрена ты мне лапшу на уши вешал? Бедняжкой таким прикидывался! Завидовал, видите ли, ему Терин! Каверзами всяческими изводил! Еще и поединок на мечах придумал, засранец ты этакий! Ну-ка расскажи мне еще раз, как Терин «коварно» швырнул в тебя заклинание, после того как ты, весь такой из себя «нековарный» на него безоружного с мечом попёр, жертва ты недобитая, растудыть тебя в качель!

— Э… а что тебе Терин рассказал?

Она всплескивает руками.

— Вальдор, ты меня изумляешь! Где ты на мне видишь надпись «передаст»? Я тебе нанималась, что ли сообщения от адресанта к адресату передавать? Тебе объяснить или сам догадаешься, что версия Терина и твоя — это две большие разницы, но его версия кажется мне более правдоподобной?!

Молчу. Что мне ей, третий вариант событий предложить? Про фей, драконов и призраков в ночи?

— Что ты там все руки чешешь? — с подозрением в голосе спрашивает Дуся.

— Я? Запястья болят. От наручников. Неприятно.

— Вот и мало тебе! Кстати, блох тут нет? Мож ты от них чешешься? Не хватало мне тут еще мондавошек каких-нибудь нахвататься!

— Дура!

— Я дура? Ты на себя посмотри, нашелся тут умный, как сто свиней!

Она ненадолго замолкает, так что и я получаю возможность прийти в себя.

— А ты все эти дни так в кандалах и сидишь? Ну не считая того, что ты сегодня днем в ошейнике покорности по коридору красивый такой гулял.

— Да.

Дуся задумывается. Кажется, она готова меня даже пожалеть. Вот уж во что мало верится.

— Во время той вашей ссоры Терин тебя хотя бы ударил? С чего ты на него с мечом накинулся, псих ты мой одиночка?

— Нет, — отвечаю, — руки, как видно, бережет. Он же у нас жестами магию концентрирует. Хоть бы кто-нибудь ему все пальцы переломал, чтобы он колдовать не смог!

— Жаль, — говорит Дульсинея. — Если бы он тебе хотя бы разок врезал, перед тем, как ты на него набросился, я тебя, может, и пожалела бы… а получается, что не за что жалеть тебя! Да за твой сволочизм я бы на месте Терина, знаешь, что с тобой сделала? Я бы… впрочем, мал ты еще для того, чтобы слушать, что бы я с тобой сделала. Маг как-то слишком мягко с тобой обошелся, но ты, не переживай, я ему дам рекомендации, как надо наказывать таких засранцев и пакостников как ты!

— Он в курсе! — уже не сдерживаясь, ору я, — в курсе! Я сам ему все рассказал! Меня ждут пытки и казнь! Меня, а не тебя и не его! Он обещал мне это! Ты поиздеваться надо мной пришла?! Хватит! Хватит!!! Мне и без тебя плохо. Плохо, понимаешь ты это или нет?

Кажется, я окончательно расклеился. Настолько, что жалуюсь на жизнь этой вот. Злыдне подколодной.

А она смотрит на меня, расширив свои разноцветные гляделки, и молчит. Дуся и молчит! Да за одно только это мне орден положен.

— Ладно, — наконец, бурчит она, — не кричи. Можешь считать, что я тебе сочувствую.

— И что мне с твоего сочувствия?

— Я с ним поговорю.

Раздраженно фыркаю.

— Добрый дяденька маг, отпусти, пожалуйста, Вальдора. Он хороший мальчик. Он больше не будет!

— Знаешь, что, гавнюк! — вопит Дуся, — я тебе, напильник принесу, и делай с ним, что хочешь!

После чего она срывается с места и вылетает из камеры. Истеричка. И что такое напильник?

Глава 14

Напильник я Вальдору утром отнесла. Забросила в окошко на двери его темницы и поспешно слиняла. Разговаривать с ним в мои планы не входило, пусть сидит наедине с собой страдает, не для меня это — выслушивать жалобы заключенных принцев. Вот пускай развлекается — пилит. Ха-ха! "Пилите, Шура, пилите, они золотые!".

Нет, Вальдора по-человечески жалко, конечно же, но увольте меня от созерцания его мучений! Тем более, что у меня свидание с Терином. Эх, чем бы мне сегодня в него кинуть таким, чтобы он, наконец, сорвался и вдруг превратился в более эмоциональное существо?

Помещение, которое Терин выбрал для наших сегодняшних тренировок, поражало пустотой. Да, не особо-то здесь развернешься. Стены без окон, ковер на полу и все… Вчера тут хотя бы стулья были и я их в качестве метательных снарядов использовала. Вот не знаю даже, с чего я взяла, что если не брошу предмет какой-нибудь, то проход не откроется?

Вошел Терин, довольный такой, у его ног Васька мой. Предатель толстомордый!

— Здравствуйте, Дульсинея.

— Здрасти, — буркнула я, с удивлением таращась на предмет, который маг держал в руках. Это был мой тапок! Точнее жориков тапок, тот самый, который я в Вальдора бросила, и который в этот мир перед нами улетел.

— Дульсинея, я понял, почему Ваши магические способности не пробуждаются, — почти весело говорит маг и начинает объяснять.

Оказывается, маги в этом мире делятся на несколько категорий: жестовики, словесники и предметники. Жестовики концентрируют магию в руках и активируют при помощи жестов, словесники пользуются силой слова, проще говоря, заклинания читают, а предметникам нужен какой-нибудь предмет, чтобы свою силу в нем сконцентрировать, например палочка волшебная или посох.

— Дульсинея, Вы предметник! — в заключение изрек Терин и протянул мне жориков тапок.

— А это зачем? — не поняла я.

— Когда Вы использовали эту вещь… хм… в качестве метательного оружия, Ваша колдовская сила пробудилась впервые и… поздравляю, Дульсинея, эта вещь Ваш персональный магический предмет, с помощью которого Вы сможете концентрировать свою силу и…

— Что? — перебила я. — Ты, что за бред несешь? Тапок — мой магический предмет? Издеваешься да? Это типа что? Это типа феи с палочками волшебными, волшебники с посохами, а я как последняя идиотка с тапочком? Это что блин за Гарри Поттер и волшебный тапок получается?

— Дульсинея, я, к сожалению, не понимаю всего, что Вы говорите, но что сделано, то сделано. Вы зарядили именно тапок, в нем сила не меньшая, чем, если бы вы использовали для этого палочку или посох. Не надо так расстраиваться, просто примите как должное. Это нельзя исправить, зарядка предмета производится один раз и на всю жизнь, и придется Вам научиться владеть этим тапком…

Он еще что-то говорил, но я уже не слушала. Я расстроилась. Очень расстроилась! Ну что мне мешало в тот самый момент схватить какой-то более достойный предмет? Почему именно тапок? Да еще и не мой, а здоровый истоптанный жориков тапок 45 размера? Отвратительно и обидно! А этот маг недотраханный стоит тут с высокомерной и самодовольной мордой лица и втолковывает мне, как я буду учиться владеть тапком… что за словосочетание нелепое такое — владеть тапком?

— Вот я сейчас и повладею! Сейчас ты этим тапком по морде схлопочешь за свои дурацкие шуточки! — рявкнула я, выхватила у него тапок и хрясь по этой самодовольной равнодушной морде! То есть после этого морда равнодушной быть перестала, морда прямо таки самым волшебным образом исказилась и стала очень злобной, а потом… бац! Получите, Дуся, затрещину! Аж, в ушах зазвенело, и небо в алмазах привиделось! Тяжелая рука у мага! Треснул он меня и быстренько в другой конец помещения с помощью магии переместился.

— Трус! — заорала я, как следует, замахнувшись злосчастным тапком, — ударил и бежать, да? Опять магией-шмагией своей прикрылся, да? Вот хотела бы на тебя посмотреть, каков ты без магии и совершенно беззащитный!

И, утяжеляя свой праведный гнев, я в мага тапком запустила. Кажется, он хотел уклониться с траектории полета тапка, но тапок почему-то нарушил все законы физики и как самонаводящаяся ракета за магом последовал. Ха! Клево! Грязной резиновой подошвой прямо по уху магу прилетело! А дальше… ой, мама… что же я наделала? Получив тапком, маг как-то подозрительно испуганно взвыл и… исчез в белом облачке с тихим хлопком.

— Мяу! — сказал Василий, задрал хвост трубой и направился к месту исчезновения мага.

— Вась, я бы на твоем месте туда не лезла, — пролепетала я, каким-то образом поняв, что волшебник не по своей инициативе исчез.

Кот предупреждение проигнорировал, взял в пасть тапок и направился ко мне. Смешное, надо сказать, зрелище — тапок то не маленький, все-таки 45 размер, и хоть Васька у меня не мелкий котик, 30 сантиметров в холке (специально измеряла) все равно с тапком в зубах смотрелся он уморительно…и страшно!

— Василий, брось эту гадость!

Ага, аж два раза Василий меня послушался! Прямо ко мне двинулся с тапком этим ужасным, магически заряженным, и непонятно, что у него на уме… в смысле у тапка, а не у Василия. Василий же просто принес тапок, положил его у моих ног, сел и многозначительно так сказал:

— Мяу!

Какое-то время я мрачно изучала лежащий у ног тапок. Как там Терин сказал? Это мой персональный магический предмет да? Что ж получается, что это я собственноручно… то есть собственнотапочно Терина куда-то отправила? Знать бы еще куда?

Что в таких случаях делают нормальные люди? Наверно зовут на помощь, да? Ну и кого мне на помощь звать? Зомбиков этих? Или хвостатую нечисть, которую я даже не знаю, как назвать правильно. Черти что ли? Нет, по нормальному тут никак не получится, придется по ненормальному, то есть своими силами мага искать. Если тапок — это мой персональный магический предмет, с помощью которого я могу творить колдовство, то, следовательно, творить его со своим персональным предметом я могу как мне угодно. Придя к такому выводу, я, не снимая туфли, сунула ногу в тапок и, помянув добрым словом дяденьку Волкова и его волшебника Изумрудного города, изрекла наиумнейшую фразу века:

— Отнеси меня, тапулечка, прямиком к Терину!

Если честно на какой-то эффект я не рассчитывала. Просто, дурачилась, чтобы не так страшно было… И зря дурачилась! Наоборот еще страшнее стало, когда вдруг меня окружило белое облачко и…хлоп!

Я еле удержалась на ногах, так меня тряхнуло. А потом белый туман начал рассеиваться и мне уже совсем не страшно стало, потому что я увидела… О! Что я увидела! Не знаю, наяву это или я умерла и попала в свой персональный рай, но вот только увидела я брюнета моей мечты привязанным к кровати! Да, тщательно так, за каждый пальчик были привязаны руки Терина к спинке его собственной кровати, где мы с ним уже однажды повалялись, к сожалению, без желаемого мною результата. Вот он мой шанс исправить ситуацию! Вальдор ведь сказал, что Терин жестами магию концентрирует, а какие могут быть жесты, если он так прикручен, что даже пальцем шевельнуть не может! Ура! Поздравляю, Дуся, ты получила суперприз!

Я сняла с ноги свой волшебный тапок (не так уж он страшен и плох, вполне себе ничего тапочек, очень даже симпатичный) и двинулась к кровати, где меня ждал брюнет моей мечты. Ну, или не ждал, но все равно никуда от меня сбежать не мог.

— Поздравляю, Дульсинея, Вы нашли свой индивидуальный ключ к управлению силой, — с абсолютным спокойствием изрек маг. — Расскажете, как Вам удалось переместиться сюда?

— Не расскажу, — кокетливо отозвалась я, — пусть секрет будет! Как ты себя чувствуешь, любовь моя?

— Я не Ваша любовь, Дуся, и настоятельно рекомендую меня развязать. Это не смешно.

— Ну, тебе, может быть, и не смешно.

Его спокойствие в подобном положении меня взбесило и… да, признаться честно, это было забавно! Лежит такой, связанный и обезвреженный, и строит из себя не понятно что!

Я ласково так улыбнулась и прилегла рядом с ним.

— Дульсинея, что еще Вы придумали?

Мне послышалось или в голосе Теринчика действительно тревожные нотки образовались? Ха! То ли еще будет! Сейчас я его быстро из статуи бесчувственной в живого человека превращу! А то ишь чего вздумал — строит тут передо мной этакого хладнокровного и крутого, как яйца слона! Впрочем, вся его показная хладнокровность испарилась, как только я на него верхом уселась.

Не надо ни о чем таком неприличном думать, я просто села на него верхом! Виновата я, что ли, что села на ту самую часть тела, которую наивный маг считал неприкосновенной?

— Дульсинея, что Вы делаете?

Маг попытался сохранить остатки достоинства. Ага, как же! Ну-ну, давай старайся! Я со зверской ухмылкой принялась расстегивать рубашку. Не свою, теринову. Он вытаращил на меня глаза, но говорить ничего не стал. Ну, а что тут сказать то можно? "Дуся не надо!" что ли? Ага, а я такая возьму и послушаюсь! В общем, процедуру расстегивания рубашки Терин выдержал с героическим молчанием. Я полюбовалась открывшимся мне видом обнаженной груди.

— Обалдеть! Ты от природы такой гладенький Теринчик? — промурлыкала я, погладив предмет своего внимания.

— Дульсинея, прекратите! — прошептал маг.

— А зачем? Тебе же нравится. Ой, нет, не говори, что тебе не нравится. Я все чувствую!

В доказательство я поерзала на его когда-то неприкосновенной части тела. Теперь она была очень даже прикосновенная и значительно увеличилась в размерах. А может ну ее к черту, мою природную доброту и деликатность? Снять с брюнета моей мечты штаны и… сделать свое грязное дело! Нет, ну это я что-то совсем с ума сошла! Вон какой ужас у мага в глазах стоит. Ой, дура я! А может быть им нельзя это самое? Ну того, любовью заниматься? Может быть, у них магическая сила от этого пропадает? Ну, мало ли как в ихнем мире все устроено. Вдруг так и есть, а я тут как сволочь последняя человека дразню?

— Терин, а у магов нет запретов на это дело? Ну, то есть, какой-нибудь обет воздержания вы перед вступлением в маги не даете?

— Нет, — выдавил Терин.

Интересно, что ему помешало соврать и сказать да? В общем-то, я бы на его месте так и поступила — соврала бы, чтобы отвадить от себя бесстыжую, приставучую девицу, а этот призадумался и решил-таки правду сказать. Почему? Хочет, чтобы я довела свое грязное дело до конца? А потом сделает вид, что вроде как и не при делах. Типа, идите Дуся на фиг, я Вам повода не давал, Вы на меня по своей инициативе залезли! Короче говоря, удовольствие получит и в кусты!

— Все-таки засранец ты, Терин! — решила я и… начала страшно мстить со всей дури!

Для начала я склонилась над магом и смачно лизнула его в губы. Ого! Они, кажется, даже шевельнулись в ответ! Ха! Он что думал я его нацеловывать буду? Ага! Аж, два раза! Я тряхнула гривой, перекинула ее вперед, кажется, по лицу ему нехило так хлестнула, он даже вздрогнул. Ничего, от этого еще никто не умирал! Я провела волосами по его обнаженной груди, опуская голову все ниже. Ага, именно к той самой неприкосновенности, которая сейчас у меня еще более прикосновенной станет!

Дыхание у брюнета моей мечты участилось. А кто бы устоял! Так, что это у нас на ремне? Пряжка у нас на ремне… не понятно, каким образом расстегивающаяся! Ну что за дерьмо, стесняюсь я спросить? А что еще у нас на ремне? Ножны? Очаровательно! А в ножнах нож? Еще лучше! Когда я извлекла этот нож из ножен и нежно провела прохладным лезвием по животу Терина, он тихо застонал и закрыл глаза. Что все, что ли? Умер с перепугу?

— Терин, любовь моя, открой глазки! — промурлыкала я.

Никакой реакции.

— Терин!

— Да?

— Глаза открой, гад такой! Ты что там умер?

— Нет, наслаждаюсь.

— Прелестно! — процедила я и поддела ремень лезвием. Ножи в этом мире оказались такими же острыми, как и сабельки всякие, так что ремень я в два захода разрезала, на мгновение меня задержала ширинка. Без молнии мне было как-то непривычно, но у меня же есть мой лучший друг — нож! Я быстро искромсала маговы штаны, искоса наблюдая за тем, как он меняется в лице. Испугался наверно, когда я начала ножом над его хозяйством размахивать! Зря боялся, я ж не сумасшедшая, я аккуратненько! Все разрезала, ножичек в сторону отбросила и уделила свое внимание тому предмету, до которого собственно так долго добиралась с помощью того самого ножичка.

Зрелище открывшееся мне было весьма и весьма… Да, это действительно был ОН! Брюнет моей мечты во всех отношениях! Как говорится, мой размерчик! Возможно, то что я сделала бы дальше, можно было смело назвать изнасилованием, но тут Терин изволил заговорить:

— Развяжи меня. Пожалуйста.

Я сначала даже не поняла, что он ко мне обращается! Он сказал мне «ты»! Это же очуметь, что такое происходит! Но ведь развязать просит! Выходит, ошиблась я? Не ждал он, что я его тут к его удовольствию со всеми удобствами отымею? Поучаствовать, значит, в процессе хочет! Так и зачем в таком случае мне его дразнить? Но впрочем, еще немножко можно.

— Хочешь сбежать от меня? — выдохнула я в ту самую часть тела, на которую так самозабвенно любовалась последние пару минут.

Маг в ответ шумно вздохнул и… ой, мне не послышалось? Он что и правда тихонечко зарычал? Ах, какая прелесть! Все-таки мужиков полезно время от времени дразнить, они хоть на людей похожи становятся!

— Теринчик, — мурлыкнула я и провела волосами по его обнаженному торсу, ну и ту самую часть тела, которую с помощью ножа обнажила, тоже вниманием не обошла, мне не жалко. Потом я стала двигаться вверх. Добралась до его лица, наклонилась и проворковала ему в губы:

— Теринчик, а что будет, если я тебя развяжу?

— Увидишь, — шепнул маг, приподнял голову и наши губы встретились… в совершенно невероятном, зверском поцелуе! А может быть ну его на фиг? Не буду я его развязывать и так хорошо! Сейчас только от трусиков избавлюсь и… Терин отстранился и спросил:

— Так и продолжим? Тебе совсем не интересно, что я мог бы с тобой сделать, если бы был свободен?

Кому не интересно? Мне не интересно? Ну, вот уж хрен там!

Даже не помню, как развязала его. Но сделала я это разве что не со скоростью света, так мне хотелось уже покончить с этой фигней, называемой предварительными ласками и перейти к кое-чему более существенному.

О да! Скажу я вам, это было что-то! Что-то действительно более существенное! Блузка моя испарилась куда-то прежде, чем я успела сообразить, каким образом ее с меня сняли — по-человечески или магически куда-то испарили? Да какая, впрочем, разница? Маг разве что не мурлыкал, я уже готова была взвыть и проникнуться оргазмом, не снимая трусов.

Я и сама успела промурлыкать что-то типа:

— О, Терррин, ты и в самом деле волшебник!

Но тут он возьми и открой свой глупый рот… нет, не для поцелуя, конечно же! Слово молвить ему, гаду такому, приспичило!

— Экзотика, да? Я буду первым твоим магом? С меня начнешь коллекцию?

Вот в такие моменты я жалею, что на всех женщин не хватает глухонемых мужчин, которые просто физически не способны в самый ответственный момент всю малину обосрать, брякнув какую-нибудь глупость, которую они по наивности своей считают чем-то сногсшибательно гениальным и остроумным!

Одной оплеухой я не ограничилась! Я ему раза три успела врезать, прежде чем до него дошло, что это я вовсе не восторг свой, таким образом, выражаю, а совсем иные чувства, и он поспешно скатился с меня, гневно воскликнув:

— Ты с ума сошла?

— А кто у нас за базаром не следит и всякую хрень несет, я что ли? — ядовито прошипела я. — Так кто из нас сумасшедший то, а? Ты всем своим женщинам такую фигню говоришь? Странно, что до сих пор жив!

— Как тебя понимать?!

— А за кого ты меня принимаешь?! Тоже мне, предмет искусства! В коллекцию захотел! Картина Репина "Не ждали"!

Терин попытался придать своей физиономии уже привычное для меня надменное выражение, но получилось не очень. Забавно было смотреть. Особенно забавно это выглядело в сочетании с его любимой частью тела, которой было по фиг на попытки мага контролировать себя, и которая бодренько возвещала о своем настойчивом желании не отношения выяснять, а заняться делом.

И я не выдержала. Заржала. Нет, ну правда же смешно! Это видеть надо, чтобы понять, как мне было смешно! Терин не оценил. Бросил на меня злобный взгляд, процедил что-то сквозь зубы и исчез.

Я перестала смеяться. Гад он все-таки, этот Терин! Ведь так все хорошо складывалось! Я уже даже почти влюбляться начала. До того нежным и страстным мужчиной оказался брюнет моей мечты! А он вдруг на тебе! Возьми и брякни такую глупость в самый ответственный момент! И что за фигня ему в голову пришла? Почему я вдруг должна магов коллекционировать? Да насрать мне с высокой колокольни, маг он там или не маг! Разве это важно? А вот то, что он дурак — это ой как важно! Ну, его на фиг, дурака такого! То высокомерную неприступность из себя строит, то вдруг в сволочь последнюю превращается. Вот и попробуй пойми этих мужиков, что у них на уме?

Глава 15

Теперь я знаю, что такое напильник. Ёптыть. Именно эта ёптыть мне его и приволокла. Молча, заметьте, швырнула его вглубь камеры и удалилась. А что это она, вообще, по дворцу разгуливает, как у себя дома? Куда Терин смотрит? Меня он, понимаете ли, на цепь посадил, а это куда более опасное существо с напильником свободно, как ветер для полета.

Напильник же, как следует из его названия, предназначен для того, чтобы что-нибудь пилить. Вот и еще одно окно в моем образовании заполнено. С чего бы начать? Правильно, буду пилить цепь между руками. Ну и муторное же это занятие! С другой стороны, а что мне остается делать? Так хоть какое-то развлечение.

Да, Ваше высочество Вальдор, принц Зулкибара, низко же Вы пали, если подобное времяпровождение всерьез согласны считать доставляющим удовольствие. С другой стороны, раз уж Вы начинаете разговаривать с собой вслух…

— Вальдор, это я.

Напильник под пледом. Уже хорошо. Чуть меня не застукали за попыткой к бегству. Вечно этот чернокнижник появляется не вовремя. От волнения сразу начинаю на него орать:

— Что тебе нужно? Снова пришел пугать палачом? Валяй, а то я уже отвык!

Что это с нашим невозмутимым? Ба, да таким растерянным я его только один раз видел — когда папа ему приговор выносил.

— А? Да, если хочешь. Глупо, да? Валь, ведь и в самом деле нелепо, что кроме тебя мне и поговорить-то не с кем.

— Я тебе не Валь.

— Конечно, я помню, Ваше высочество. Ты мне не Валь. Черт, что я делаю? Валь, я устал.

— Сними с меня кандалы.

Ага, сними с меня кандалы, нытик несчастный, а то я уже пилить их замучился. О, а выглядит-то наш свежеиспеченный король не очень. Помятым каким-то он выглядит и несчастным. Может, совесть замучила?

— Больно, да? — спрашивает Терин, заглядывая мне в глаза, — Но я не могу. Ты же знаешь, ошейник действует недолго, а других средств… Валь, она меня достала.

— Да зачем она вообще тебе сдалась?!

— Я пока сам толком не понимаю. Но я больше не могу! Она орет постоянно. Она что-то от меня требует, а я не понимаю, что. Она… Она странная, Валь! Даже для дочери советника Абрама она странная. Валь, я с ума схожу.

— Э… пытать меня ты больше не собираешься?

— Что? Нет, да, не знаю. Какая разница?!

— Для тебя, может, разницы и нет…

— Вальдор, я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь выслушал!

— Я слушаю.

— Да что ты можешь понять!

— Терин…

— Что?

— Отпустил бы ты меня…

— Не могу. Ты нужен здесь. Веришь, нет, я даже убивать тебя больше не хочу.

— М-да, ты твердо решил истерику мне закатить.

— Это не… Валь, она ко мне приставала!!!

Вот это повеселил. Девушка от него любви захотела, а наш важный и непобедимый взял, да и расклеился. Я честно пытался серьезное выражение лица сохранить. Секунд десять пытался, но потом меня прорвало.

— Терин! Ты же маг! Ты король! Ой, не могу…

Он смотрит на меня так обиженно-недоумевающе, а я смеюсь, остановиться не могу.

— Что мне делать? — жалобно спрашивает он.

Я нахожу в себе силы унять смех и проникновенно произношу:

— Отдайся, Терин. И постарайся получить удовольствие.

Он растерянно моргает.

— Хотя с Дусей… — добавляю я и, представив себе эту картину, аж сгибаюсь пополам.

— Смешно тебе? Посмотрел бы я, как тебе станет весело, когда женщина сначала пристает, а потом отталкивает и… и смеется…

На этом месте я сам заржал. Громко и невежливо

— Ты! — кричит некромант и со всей дури бьет кулаком по стене, а потом снова негромко вскрикивает.

— Что такое? — интересуюсь я.

— Рука, — стонет маг, испуганно рассматривая ладонь и костяшки пальцев, — я повредил руку. Как некстати!

И быстро уходит. Вот дурак. Какой он идиот! Мне его даже жаль из-за этого. Но пристающая к нему Дульсинея… Это нечто.

Минут через десять дверь открывается. Что это? У меня вечер посещений? Хм, если это, конечно, вечер. Или, может быть, Терин вернулся? Не все мне выплакал. Еще печаль какую нашел. А может он даже решил поделиться со мной подробностями Дусиных приставаний? А что? Я готов выслушать. Мне понравилось.

Но нет, это двое хвостатых. Кровать волокут. Вот это номер! М-да, бедный, бедный наш чернокнижник. Точно, некому тебе пожаловаться на жизнь, если за полчаса ехидных комментариев с моей стороны, ты решил вот так вот улучшить мои жилищные условия.

Скромно стою у стеночки, наблюдая за тем, как две зеленых нежити аккуратно устанавливают мое будущее лежбище.

Что это? Да ну! Уходя, один из них что-то такое лапами делает в воздухе, ну почти, как Терин наш, жестовик недобитый, и железо сваливается с меня и растворяется в воздухе. Ну вот, а я пилил его, пилил. Лишили меня такого удовольствия. Неужели, я смогу поспать, как человек?

Гад ты, все-таки, Терин, но все равно спасибо. И хорошо, что ты спасибо мое не слышишь. Нечего тебе мнить о себе невесть что.

В тот день я мага больше не видела, да и не очень-то хотелось. Побродила по дворцу, только что-то мне уже и неинтересно по нему бродить, и так все, что можно изучила и всем налюбовалась. Даже в сокровищницу залезла. Ничего особенного. Безделушки всякие. Мож, ювелир бы и оценил, а я не особо в камнях разбираюсь, блестит и ладненько.

А на следующий день Терин из себя буку изображал. Холодно так со мной поздоровался. Сморю, рука у него забинтована, ой это я его, что ли, вчера?

— Что это с тобой?

— Неважно, — отмахнулся маг и сунул мне в руки книгу, — вот здесь руны, научитесь их писать.

— А ручку с бумагой выдать мне не хочешь учитель хренов?

— Дульсинея, эти руны надо писать вашим магическим предметом в воздухе. Тренируйтесь, это полезная вещь.

Ну и ладно, ну потренировалась я. Руны действительно вещью полезной оказались. Нашла я руну любви, выучила и решила на маге испробовать. Надела тапок и говорю:

— Отнеси меня, тапулечка, прямиком к Терину.

И оказалась точно перед Терином. Он аж подскочил от неожиданности. А я тапок сняла и красивенько так перед лицом ему руну эту любовную начертила… Ага, как же! Махнул здоровой рукой, отбился, гад, и строго так говорит:

— Дульсинея, это неэтично! Вы бы лучше более полезные руны изучили. Например, оборонную или руну молчания, пригодится в жизни.

Ну и ладно, выучила я эти руны, еще вот одну нашла — врачевания. Написано, что она боль убирает. Вдруг пригодится. Еще атакующую руну выучила, и тоже на маге испробовала. На этот раз перемещаться не стала, решила, что к такому ходу он уже готов и пошла не магическим способом его выслеживать. Это было несложно, потому что он хоть меня и игнорировал, но не сидел букой где-то в углу, а очень активно по дворцу перемещался. Что-то я раньше не замечала, чтобы он так активничал… или просто внимания не обращала? В общем, выловила я его в тронном зале и бац! Тапком руну эту атакующую. Опять отбился и устало так говорит:

— Дульсинея, мне сейчас каждая крупица силы необходима, а Вы на мне эксперименты проводите!

— Ну, так скучно мне, — честно призналась я, — делать больше нечего, вот я и заигрываю с тобой… а чего это тебе вдруг каждая крупица силы дорога стала? Как блузку мою непонятно куда испарять так не берег силы!

Терин губы скривил, не понравилось ему напоминание. Что, стыдно стало? Засранец такой! Ага, как же! Стыдно ему!

— Дульсинея, я прошу прощения за вчерашний инцидент, больше это не повторится.

Ну вот! Обрадовал! Ну и хрен с ним! Я к нему задом развернулась, показывая, что разговор окончен, и он может валить на все четыре стороны и дальше свою силу беречь. Он и свалил. Даже не попрощался.

Ладно. Я опять за книжку с рунами взялась. Еще немножко поизучала эти самые руны. Прямо там, в тронном зале на троне и устроилась. Вдруг дверь распахивается, врывается какой-то крендель, живой и без хвоста. Человек одним словом и не стражник, этих я уже по одежде опознавать научилась.

— Ты кто?

— А ты кто?

Кажется, парень слегка прифигел, когда увидел меня сидящей на троне.

— Королева, блин!

Я пошутила, а он почти поверил. Я уже в предвкушении, вот сейчас подуракавалякаю! Хренушки. Терин как из-под земли появился, на паренька этого зыркнул, что-то сказал и тот исчез… выходит тоже маг.

— Союзник что ли?

— Что это Вы, Дульсинея на королевском троне расселись? — проигнорировав мой вопрос, задал он встречный.

— А что нельзя что ли? Что это Вы, Терин, какой-то стульчик мне пожадничали?

Кажется, ему не понравилось, что я к нему на «вы» обратилась.

— Поужинать не желаете? — спросила я. — Ну или хотя бы меня ужином накормить! — надолго моей любезности не хватило. — Сволочь ты, Терин! Твоя нечисть не понимает, что мне жрать надо, я от них так никакой еды и не добилась, а ты весь день от меня как в жопу раненный бегаешь!

Мне показалось или на его физиономии виноватое выражение промелькнуло?

— Прошу прощения, Дуся, сейчас я велю принести Вам еду. Только на троне не сидите, не смущайте моих сторонников магов. Нечисти все равно, что Вы делаете, они не понимают, а маги могут не то подумать.

— Ага, подумают, что ты женился!

— Нет, скорее подумают, что я сошел с ума! — парировал он и пошел на выход.

Хотела я ему тапком вслед запустить, но вовремя вспомнила, что это мой магический предмет и пуляться им в Терина чревато всякого рода последствиями. Сунула я тапок от греха подальше за пояс, с трона слезла, пересела на какой-то диванчик, дальше книгу с рунами изучать и скучать. Впрочем, скучала недолго, пришел хвостатый, принес на подносе еды всякой.

Поела я и давай дальше дурью маяться. Да уж, приключение, ничего не скажешь! Терин меня избегает, поговорить не с кем… И как будто в ответ на мои мысли, в зале опять этот паренек, ну типа маг-сторонник, появился. Глаза бегают, морда лица испуганная.

— Где Терин?

— Не знаю, наверно в каком-нибудь углу от меня ныкается, — честно ответила я. — А ты чего такой заполошенный? Напугал тебя как будто кто-то.

— А Вы не в курсе? — парень выпучился на меня как на дурочку.

— Ну, вот ты мне расскажи, и я в курсе буду, — ласково проворковала я и белозубо ему улыбнулась.

Сработало! Парень присел со мной рядышком и… такое мне рассказал! Вот даже не знаю, радоваться или не очень?

В городе творится самая настоящая войнушка! Народ под предводительством короля Деларона восстал. На стороне Терина только гномы, но их мало, и в данной ситуации они пока нейтралитет соблюдают, то есть не помогают ни Терину, ни Деларону и вообще никак не вмешиваются. Зомбиков почти всех порубили и сожгли, прочая нечисть особого послушания не проявляет с тех пор, как прознала, что Терин на одну руку покалеченный, то есть в полную силу колдовство творить не может. Да еще и слухи ходят, что Деларон с Советом чародеев сделку заключил, и они с ним заодно против Терина выступят в скором времени.

— То есть получается Терину кирдык придет скоро? — подвела я нерадостный итог.

— Это почему это, Дульсинея, мне кирдык придет?

Терин появился перед нами, весь такой из себя холодный и высокомерно недоуменный моим заявлением. На парнишку строго так посмотрел и велел:

— В мой кабинет. Я там с тобой поговорю!

Парень сник и исчез.

— Ты его сильно-то не ругай, — вступилась я за молодого мага. — Он просто мне последние новости рассказал.

— Ну и как вам новости?

— Замечательные! Выходит по всему, что свергнут тебя скоро.

— Вас это радует?

— Догадайся с трех раз, — мрачно предложила я. Но Терин в угадайку играть не захотел, бросил на меня странный взгляд и исчез.

Поджечь, что ли, тронный зал, чтобы веселее стало?

К вечеру Терин то ли подобрел, то ли устал из себя буку строить, то ли еще какие гениальные мысли в его голове образовались, но он сам меня нашел и предложил позаниматься. Ну, позанимались мы.

Порталы открывать он меня не учил, я сделала вид, будто совсем забыла, что мне домой надо, и он тоже что-то подобное изобразил. В итоге училась лишь тому, что он мне в тот вечер решил преподать. То есть атакующей магии и защитной. Ну а что? Домой спешить смысла нет, потому что все равно работу я уже потеряла, а искать меня и переживать никто не будет… ну разве что Жорик решит за тапочками своими вернуться.

Короче говоря, я училась нападать и защищаться магически. Это было даже интереснее, чем открывание порталов. Правда, поэкспериментировать не с кем. Терин наотрез отказался расходовать на это дело свою силу, только теорию мне объяснял и одобрительно хмыкал, когда я с помощью магии крушила всякие вазочки, бюсты и прочие предметы интерьера.

О вчерашнем приключении мы не вспоминали, во всяком случае, вслух. Терин вот на меня взгляды какие-то странные бросал, особенно когда думал, что я не замечаю. Я на Терина никаких взглядов не бросала, зато мыслей у меня всяких разных на этот счет было полным полно и все не очень скромного характера. Хотела я ему намекнуть на радости секса, но не стала — пожалела. Ведь не считая этих его пары-тройки странных взглядов в мой адрес, все остальное время вид у него был какой-то озабоченно-растерянный, будто и не со мною он, а где-то еще.

Одним словом жалела я его целых две минуты, а потом вспомнила что терпение у меня не железное.

— Да разморозишься ты, наконец, или нет? — рявкнула я, поняв, что Терин в очередной раз застыл на месте, и, если я запущу сейчас в него атакующим, жопа будет магу большая и болезненная, поскольку о моем присутствии рядом он, похоже, забыл.

— А? — спустя минуту отозвался Терин, бросил на меня несчастный взгляд и непонятно проговорил:

— Им не выстоять против боевиков Совета. Это ж дети. Сильные, но неопытные. Я же не ожидал, что так… придется.

— Кто?!

— Мои маги. Я думал, Совет обойдется угрозами. Всегда так было…

— Терин, ты о чем?!

— Ни о чем. Прости, Дуся. Занятия окончены.

Маг приложил ладонь ко лбу, закрыл глаза и исчез.

Глава 16

А потом наступил следующий день и вместе с ним пришел мандоса трындец всему тому милому, доброму и светлому, что виделось мне в этом сказочном мире.

Утро было как утро. Позавтракав, я решила не ждать, что будет дальше и что Терину сегодня в голову взбредет — учить меня, просто пообщаться или же прятаться от меня по углам? Я решила сама его найти. Заодно и в магии попрактикуюсь. Надела тапок свой многофункциональный, сказала волшебные слова и оказалась перед Терином.

Только вот где это он?

Какой-то мрачный коридор, я здесь не была ни разу до этого, хотя вроде бы весь дворец облазила… ну или почти весь.

— Где это мы? Куда это тебя с утра пораньше занесло?

— Дульсинея, я там, где я должен быть.

— М-да? А что ты делаешь здесь, где ты должен быть? Это что, тайна?

— Нет, — вздохнул маг, — здесь я храню трупы.

Я глаза на него выпучила.

— Какие такие трупы?!

— Для зомби, — устало проговорил Терин, — а вот что Вы здесь делаете?

— Тебя ищу, мой сладкий сахар! — проворковала я. — Скучно мне.

Терин выглядел чрезвычайно озабоченным, к сожалению, делами, а не чем-то более интересным. Хм… Терин озабоченный кое-чем, что к делам не имеет отношения… хотела бы я на это посмотреть!

— Дульсинея, я прошу Вас…

— Даже не проси!

— Дуся, пожалуйста!

— Пожалуйста, что? — промурлыкала я, — Пожалуйста, не отвлекай меня от дел? Пожалуйста, не прикасайся ко мне своими грязными руками? Или, пожалуйста, запиши меня в свою коллекцию волшебников?

— Ррррр, — сказал маг и так меня к стенке прижал, что мама не горюй!

И вот значит стою я в коридоре каком-то темном, прижатая спиной к холодной каменной стене, трупы вот где-то рядом предположительно валяются, а со мной такое делают! Афродизиаков с озверином напополам он, что ли, с утра нажрался? Ой, мамочки! Все, я сдаюсь! Теринчик, я вся ваша! Только я начала отвечать со всей страстью, на какую способны мои 50 кило живого веса и сама уже, кажется, почувствовала себя обожравшейся всякой химии озвериновой, как вдруг Терин меня отпустил и отступил на шаг.

Дышал он при этом тяжело, и, вроде бы даже сожаление на морде лица проявилось.

— Ты чего, сволочь такая? Ты куда? — зарычала я, и попробовала на него напрыгнуть. Фиг там! Поймал меня в прыжке и аккуратно в сторонку отставил.

— Дульсинея, тут сейчас такое начнется, что тебе лучше и не знать. Вот что, выпусти Вальдора из темницы, охрану я сейчас оттуда уберу.

— Зачем это ты Вальдора выпускать собрался? — не поняла я.

— Выпусти его, пусть думает, что ты по своей инициативе ему помогла, — Терин сделал вид, что моего вопроса не слышал, — и сама вместе с ним беги.

— Куда бежать то?

— Да хотя бы в убежище, где король Деларон окопался.

— И откуда, по-твоему, мне или Вальдору знать, где это?

— Дульсинея, мне некогда с тобой препираться! Я понял, что в первый день в нашем мире ты встречалась с кем-то, возможно с самим Делароном. Просто так не требуют такие клятвы, какую я с тебя снимал. Ты знаешь, где убежище свергнутого короля.

— Нет, не знаю, — глядя на него честными глазами, соврала я.

— Это неважно, мне некогда с тобой спорить, иди, выпускай Вальдора и уходите отсюда. В борьбу вступил Совет чародеев, они церемониться не будут, если понадобится, разнесут весь дворец по камушку, чтобы до меня добраться. А ты не вздумай проговориться, что магией владеешь. Запомни, Дульсинея, для всех ты жертва!

— Я? Хрена с два!

— Ты жертва! — настойчиво повторил Терин. — Я тебя обманул, запугал или еще что, ври что хочешь, но главное не говори им, что у тебя есть магические способности, иначе с тобой церемониться не будут, убьют на месте и не извинятся! Для них ты дочь преступника и к тому же иномирка!

— Со мной они церемониться не будут, а с тобой?

— А я им живым не сдамся, — буднично произнес он. Тоже мне, псих-одиночка!

— Так может, давай вместе Вальдора выпустим и к королю? Он мужик понимающий, не сильно тебя накажет. Зачем тебе с магами воевать? Видела я одного у короля, Таурисаром его зовут, такой истеричный дядька, просто жуть!

— Значит вот кого они на переговоры с королем послали, — отметил маг и обратился ко мне, — Дуся, не спорь со мной. Сейчас я тебя перенесу в подземелье, где темница Вальдора ты знаешь… что глаза квадратные сделала? Мне доложили, что ты к нему ходила. Выпускай его, и убирайтесь из дворца, пока еще можно!

— А вот хрен ты угадал! Никуда я отсюда убегать не собираюсь!

— А я тебя и не спрашиваю, собираешься ли ты! — заорал вдруг Терин, и глаза как у кошки загорелись. — Делай, что тебе говорят! Хоть раз не спорь со мной!

Я уперла руки в бока и хотела показать ему кто тут главный и чей голос громче, да вот только фигушки! Он рукой махнул и… стою я напротив дверей в камеру Вальдора и… хочешь Дуся выполняй команду Терина, а хочешь вот двери этой доказывай кто тут главный и громче орать умеет.

Интересно, мне кажется, или, в самом деле, дворец как-то потряхивает? Странные у Вас, Ваше высочество, галлюцинации пошли. Ой, странные. Не идет Вам впрок заключение то. Даже учитывая вполне сносные в последнее время условия существования. Не идет. Свободы Вам не хватает, сударь. А, может, дела какого… Попилить толком не дали. Гости редко заходят. Вы вот опять разговариваете сами с собой.

— Вальдор! Кончай придуриваться!

Хм, такое я себе точно не мог сказать.

Дверь в темницу мою распахивается, и кого я вижу на пороге? О, женщина моей мечты в больших кавычках.

— Валь? Валим отсюда быстрее.

Как поэтично это звучит — Валь, валим. За исключением того, что я на дух не переношу, когда меня зовут Валем.

— Что-то, — говорю, — мне не очень хочется.

Она так и столбенеет у дверей.

А вот дальше я слышу непереводимую игру слов, которые я не то, что запомнить, и осмыслить-то не в состоянии. Вроде бы, меня с кем-то сравнили и пообещали со мной что-то сделать. И как-то заодно прошлись по моей родословной. Но я не уверен. Окончание было такое:

— Вальдор, конем тебя и сверху пешкой! Дворец рушится, с потолка всякая хрень сыплется, а ты тут сидишь придурка из себя изображаешь! Бежим отсюда на хрен, пока я тебя спасать не передумала!

Хм, снова что-то грохочет неподалеку. А, в самом деле, что я теряю? Даже если это провокация со стороны Терина, ну и что? Хоть какое-то разнообразие в жизни.

— Веди, — говорю, — меня, дева, навстречу подвигам.

И снова получаю что-то такое в ответ. Весьма своеобразное. Даже учитывая наше предыдущее с ней общение.

Ну, вылетаем в коридор, и я понимаю, что своеобразное это я, наверное, заслужил, потому что пол под ногами качается, и штукатурка со стен уже начинает осыпаться. Куда? Куда?!! Куда-куда, можно подумать, у нас выбор есть. Вверх, по лестнице.

Я помню, мы неслись с ней, уворачиваясь от камней и, чихая от пыли. Помню, как она же затащила меня в подземелье. Кстати, почему она меня, а не наоборот? Как, петляя, кружили по городу, заваленному трупами, как свежими, так и не очень. Мне отчего-то было весело.

И я все пытался обернуться и посмотреть на дворец. Ну в самом деле, интересно же было, отчего это его так шатает? Помню, обернувшись в очередной раз, я увидел Терина, вскинувшего левую, без бинта, руку в повелительном жесте. Где-то рядом ударила молния, резко и неприятно запахло озоном.

— Идиот! — зашипела Дуся, — перед собой смотри.

Ну, я посмотрел. И уткнулся взглядом в толпу метрах так в пятидесяти от нас. Горожане, наемники, вооруженные, кто чем. И даже маг один среди них затесался. Тощий такой, с посохом в руках. Они что-то орали все.

Под ногами заворочались булыжники.

— В сторону! — снова закричала Дуся, дергая меня за руку. Мы поспешно бросились на траву. Камни мостовой медленно поднялись в воздух и, постепенно наращивая скорость, рванули в сторону толпы.

— Говорю же тебе, не тормози! — взвизгнула Дуся, и мы побежали дальше. Но я все же успел заметить, как взмахнул посохом маг, и булыжники, тщательно его огибая, врезались в людей.

Снова запах озона, и теперь уже я понимаю, что нужно ложиться, прижаться к земле, к траве или к дереву. Наш некромант ведь и называется некромантом, потому что с большей охотой ему повинуется неживая материя. А с землей, растениями ему совладать сложнее.

Пережидаем очередную атаку. То слева, то справа, заметны вспышки света. Вероятно, Терин ведет бой не один. Хоть бы он дома на запчасти разобрать не догадался — те ведь тоже из камня сложены. Не догадался, или сил не хватило. Не знаю.

Но во время очередной передышки, прямо перед остатками нападавших, мы успеваем с Дусей свернуть в какой-то закоулок.

И все это время мне просто интересно.

Бежим мы, значит, камни над головой свистят, кругом мертвечина эта недобитая… и добитая тоже. Я так понимаю, кто-то териновых зомбиков обратно в мертвое состояние переколдовывает, вот они и лежат на пути гнилыми кучками. А Вальдор и сам не хуже зомбиков этих — идет со мной за ручку, как лунатик какой-то… или зомби! Разве что ножку не приволакивает. На морде ни одной мысли не светится. Это типа в шоке он что ли? Или я проглядела, когда его камнем по башке жахнуло и последние мозги вышибло?

Завернула я за угол, принца за собой тащу. А там… растудыть вас всех в качель! Там такая резня! Люди, зомби, хвостатые эти черти, все смешалось в кучу на неширокой улочке. Кто кого бьет, и кто побеждает, это вообще загадка века!

Я потащила Вальдора в обратном направлении. В панике даже не сразу поняла, почему он тормозит. Оказывается, соображает еще что-то блондин не моей мечты! Вперед меня заметил, что обратный путь нам преграждает компания зомби. Видно на выручку своим, в ту кучу малу спешат. А где на нас с принцем написано, что мы в боевых действиях участия не принимаем? Нигде! Так что надо бы с их пути куда-то убраться. Они хоть ребята тормознутые малость, но их много, а нас всего двое… то есть даже полтора, потому что Вальдор сейчас за целого человека не сойдет — сам еще тормознутее этих зомбей, даром что внимательнее меня оказался.

— Мяу!

На это басовитое «мяу» я среагировала по инерции. Оглянулась. Василий, жопа эта пушистая, у окошечка подвального стоит. Многозначительно так на нас посмотрел и в окошко сиганул. Ага, намек понят. Я быстрее к этому окошку, сначала принца затолкала туда. Каюсь, не удержалась, пинка ему отвесила, когда он уже почти весь в окно влез. Валь от пинка в подвал свалился, но молчит. Не возмущается даже. Все-таки и, правда, ему каменюкой по маковке досталось! Жалко мне его стало. Влезла я в подвал, усадила принца на кучу какого-то тряпья, а сама к окошку вернулась. Вид там открывался отменный — зомбячьи ножки, с приволоком топающие в направлении основного скопления драки, благодаря которой мы не смогли наш путь продолжить.

Возможно, будь я местной, я бы знала другую дорогу к той улочке, где так сильно пахнет рыбой и где находится проход в убежище Деларона. Но я знала только одну дорогу — ту, по которой меня Брианна вела. Сейчас дорога была занята дракой и ничего нам с Вальдором не остается, кроме как сидеть и ждать пока все затихнет.

Поскольку вид зомбячьих ножек меня не радовал, я отлипла от окошка и повернулась к принцу. Тот что-то на стене рассматривал и, кажется, ему было весело. Там что ли неприличная картинка нарисована? Темно же! Что он там разглядеть мог?

Решив, что Валь сейчас не лучший собеседник, я позвала Ваську. Ответом мне была тишина. Идти на его поиски вглубь подвала, где было совсем темно, я не рискнула. Вряд ли будет полезно, если я сейчас переломаю ноги впотьмах, ради теринова кота… пусть даже он и мой кот… и вообще, если он волшебный, то уже наверно перенесся из этого скучного подвала куда-нибудь в более приятное место.

— Вальдор! — на всякий случай окликнула я принца, но он не отреагировал.

Я устроилась напротив него на такой же куче тряпья и приготовилась ждать, когда шум снаружи затихнет и можно будет попробовать продолжить наш путь.

Глава 17

Страх пришел потом. Когда Дуся притащила меня в чей-то дом.

Помню, как я сел у стола, сжав ладонями виски. И вот тогда накатило.

Смешно сейчас. Меня трясет. Дуся рядом стоит — губы белые, глаза большие. Из косы ее волосы, как иглы, торчат. И что-то говорит мне. А я не слышу. У нее губы шевелятся, а мне все равно. И все понять пытаюсь — а что случилось? А где я? И даже временами — а тот ли я, кем себе кажусь? Смешно ведь. Правда?

Спустя некоторое время, я не знаю, сколько, шум в голове утихает, и я нахожу в себе силы задать сакраментальный вопрос:

— А что случилось-то?

— Я тебе, хрен ты моржовый, уже минут двадцать твержу о том, что случилось! — рявкнула я, еле сдерживая желание как следует Вальдору по башке врезать. Пока бежали сюда, то шлангом прикидывался, и мне чуть ли не на себе его тащить приходилось, то ржал как ненормальный. Весело ему, растудыть его в печенку! Там сейчас возможно Терина убивают насмерть, а я тут с этим кренделем нянькаюсь, а он меня даже не слушает! Смотрю, а у него взгляд растерянный, морда бледная и вообще как будто не в себе он.

— Вальдор, ты вообще как себя чувствуешь? — поинтересовалась я.

— Плохо.

— Ты понимаешь, что я тебе говорю? Или, может быть, посидишь, отдохнешь, а побеседуем потом, когда ты будешь в состоянии понимать?

Принц отрицательно головой мотает. Это типа значит — нет не молчи говорить будем или это значит — нет не понимаю ни фига, и не стоит тебе, Дуся, распыляться? Да что я с ним возюкаюсь-то? Ну да, дала я наследнику престола по мордасам. Подумаешь, маленькая затрещина!

— Дуся, да что ж ты за дрянь такая? Сначала королю оплеуху отвесила, а теперь и принцу тоже!

Это Брианна крикнула. И когда она успела в помещение войти?

— Привет, Брианна, твой принц, растудыть его налево, в шоке, и плюха ему только на пользу пойдет, — объяснила я.

— Спасибо Дуся, мне стало легче, — подал голос Вальдор, и ехидненько так к "королеве воинов" этой обратился, — привет Брианна, а где папа? Что у нас здесь происходит вообще?

Ну, я и рассказала ему, что здесь происходит, и что я обо всем этом думаю, в том числе и о его папе, который решил Терина с помощью Совета этих долбанутых на всю голову истерических чародеев побеждать, и о том, что Терина вот сейчас убивают, так что он — Вальдор, может быть счастлив по самое не могу.

Счастья от этой информации у принца на физиономии не появилось, кажется, наоборот расстроился. Ну и я расстроилась… а как не расстроиться-то, если пока я принцу выкладывала все, что я об этом думаю, Брианна, эта подружка семьи недобитая, меч свой достала и мне к горлу приставила.

— Бри, ты чего? — опешила я от такого нежного обхождения.

— В самом деле, что ты делаешь, Брианна? — вмешался принц, — Дульсинея меня уже второй раз спасает, а ты на нее с мечом!

— Она здесь уже была и сбежала от нас! А потом Таурисар вычислил, что она от клятвы избавилась. Кому ты, стервь этакая, про наше убежище рассказала?

— Дура ты, Брианна, и уши у тебя холодные! — обиделась я. — Обрати внимание, вы все еще здесь и никто ваше тайное логово не захватил. Не рассказала я никому!

— А зачем тогда от клятвы избавилась?

— Да вот, зубки себе подправить захотела, а тут повод такой отличный, снятие клятвы — оно ведь дешевле правки зубов стоит.

Пальцем в небо тыкала, не знаю я местные цены на магические услуги, но Брианна поверила. То ли врала я убедительно, то ли Брианна такая недалекая и ее мое объяснение удовлетворило.

Но тут на мою беду в помещение ворвались Таурисар с королем и стало совсем тесно. Мне во всяком случае. Потому что Таурисар, задница эта нервнобольная, тут же принялся орать, неприлично тыча в меня пальцем:

— Предательница! Мерзкая дочь отступника! Зачем явилась сюда, лазутчица теринова? Меня не обманешь! Не пытайся даже притворяться жертвой Терина и охмурять меня враньем о том, что Вальдора спасала!

— Да уж, очень охмуряющее вранье! Врать про спасение Вальдора, куда уж охмурительнее-то! — прокомментировала я вопли Таурисара.

— Молчать! — взвизгнул он. — Властью данной мне Советом приговариваю тебя к немедленной смертной казни!

Проорал и палец на меня наставил. Ну, все, трындец мне пришел, сейчас испепелит меня этот истерик и даже фамилию не спросит!

— Стой!

Ага, Вальдор зашевелился, интересно, будет меня выручать или со всей нежностью пожелает мне счастливо сдохнуть?

— Ты на кого руку поднимаешь, маг? Она меня дважды спасла, а ты ее в предательницы записываешь? — очень выразительно зарычал он.

— Не дело это, Таурисар, — поддержал сына король. — Это ты погорячился.

— А спросите у нее, какого рожна она отсюда сбежала прямиком к Терину во дворец и разгуливала там, как почетная гостья? Мы стражу из людей допросили, они нам все сказали! Не пленницей она была при Терине, а я даже боюсь предположить кем! Казнить ее! Уничтожить на месте, пока не отравила она наши умы своей ложью!

— Это за что меня казнить-то? — наконец у меня голос прорезался. Если убьет меня этот засранец, так я хоть перед смертью потрепыхаюсь!

— Я, между прочим, сбежала отсюда, потому что поняла, что вы ничего не собираетесь предпринимать для того, чтобы Вальдора из темницы вытащить! Я его спасать сбежала. Ну да, не рассчитала силенок, попалась. А не запирали меня, потому что Терин пригрозил, что если я сбегу или что-нибудь нехорошее сотворю, то он Вальдора убьет… ну или пытать будет. В общем, из-за принца вашего я во дворце оставалась.

— А кто с тебя клятвенный обет снимал? Уж не сам ли Терин старался?

— Нет, конечно! У него же там сторонники были, мальчики, приветливые такие, общительные. Вот я одного попросила, и он мне за небольшую плату эту услугу оказал. Ну что ты смотришь так на меня, Таурисар? Зубы я себе поправить хотела, а снятие клятвы дешевле правки зубов!

Ну отчего же она дура такая?! Я стараюсь, из шкуры вон лезу, ее спасая, а она несет всякую муть про какие-то зубы и каких-то сторонников. Ну, что у нее там с зубами? О! уж не знаю, как она уболтала на это Терина, учитывая его (предположительную) занятость делами королевства, но зубки у нее сейчас куда симпатичнее прежних. Интересно, а грудь увеличить она не просила? А то вот эта вогнутость на месте выпуклости… с другой стороны, а меня должно это волновать? Не должно, вот именно.

Но, чувствую я, Таурисар этот так и точит свои кривые зубки на выпуклости ее и вогнутости.

И ведь наточит их! Точно наточит! Эх…

— Мы обручились, — сухо заявляю я. А далее мне остается только любоваться выпученными глазами слушателей. Надо признать, самые большие, в смысле, вылазящие из орбит — у Дульсинеи.

— Иди сюда, любовь моя, — добавляю я мрачным голосом, потому что счастье, простите, уж никак изобразить не могу. А сам молюсь только — молчи. Молчи, я прошу тебя. Догадайся, к чему я. Но только молчи.

А Дуся глядит на меня секунд десять, как на ненормального, а затем протягивает мне навстречу руки и шепчет:

— Иду, мой ненаглядный!

Она обхватывает руками мою шею, практически виснет на мне, благо, что не тяжелая. И тут же шепчет:

— Убью, скотину.

Да мне все равно уже. Убьет — не убьет. Лишь бы выгорело все.

И тут Брианна, о, прелесть моя голубоглазая! Воин, может, из нее и хороший, а так дура-дурой. В общем, она и спасает ситуацию своим дурацким восклицанием:

— Так вы помолвлены! Я так рада за тебя, Вальдор!

А я-то как за себя рад. На шее монстра эта висит разноглазая. Судьба не определена. А так я счастлив прямо по уши. Дальше некуда.

И тут эта сволочь… этот говнюк, этот я не знаю даже как назвать эту жопу иномирскую, заявил:

— Мы обручились.

И произнес он это с таким видом, как будто о своей скорой смерти от тяжелой болезни поведал! И что он вообще такое несет? Какое на хрен обручение? Не знаю, что в этот момент выражала моя морда лица, но явно не восторг! А Вальдор мне многозначительно глазки строит. Ну, а я, что дура, что ли? Понятно мне все. Молчу я, как рыба об лед!

— Иди сюда, любовь моя.

Вот гад! Хоть бы притворился, что действительно хочет, чтобы я подошла! Засранец он и больше никто!

Я к нему руки протянула, чувствуя себя последней дурой. Ух, придушила бы на месте!

— Иду, мой ненаглядный!

Повисла у засранца на шее и прошипела:

— Убью, скотину!

Тут Брианна давай верещать о том, как она за Вальдора рада. Дура она и есть дура! Надеюсь, что воин из нее хотя бы хороший!

А дальше все как-то быстро завертелось. Не успела я и глазом моргнуть, как меня уже в почетные члены этого мира записали, объявили спасительницей принца и суженой его нареченной, любимой и ненаглядной!

Я только опупевала от всего происходящего и даже не помню, как это так получилось, что мы во дворце оказались.

Дворец в этой битве особо не пострадал, то есть взятие Терина прошло без лишних разрушений. Как нам торжественно поведал Таурисар, Терина атаковали пять лучших магов-боевков и взяли-таки его живым, только оглушили слегка. Ой, даже не знаю радоваться мне, что жив брюнет моей мечты или огорчаться? Ведь грозился же живым не сдаваться. А, может быть, просто так грозился? С перепугу? Лучше я буду радоваться, живой он мне больше нравится. Но впятером на одного — это конечно да! Геройство невероятное! Зал аплодирует стоя!

Брианна меня прочь утащила, нашептывая что-то соблазнительнее о ванне и переодевании к ритуалу обезвреживания узурпатора. Это кто узурпатор? Ах, Терин узурпатор… ну да, ага конечно. Узурпатор. Да-да, а я несчастная жертва и, конечно же, я хочу принять ванну и буду очень благодарна, если Брианна поможет мне волосы расчесать, потому что горничные во время переворота разбежались и больше просто некому.

Вот знать бы еще, на какой такой ритуал я наряжаюсь, и что там будет?

Глава 18

Ура, дамы и господа. Мы победили. Правда, говорить «мы» в моем случае не совсем оправданно, поскольку принять участие в освобождении страны мне так и не удалось. Но, главное, что все закончилось, папа снова на троне, а я имею шансы трон этот самый занять со временем. Причем, судя по всему, не один, а с молодой женой. А что, если смотреть на нее издали, и сощурясь, и при этом еще она будет молчать, то, в принципе, с большим количеством допущений она может сойти за королеву. И даже, чем черт не шутит, у меня когда-нибудь возникнет желание попытаться ее обнять, и при этом я не получу в ухо.

— Вальдор, Вы готовы?

И кто это там осмеливается отрывать меня от радостных мыслей? Неужто Таурисар? Да шел бы он куда подальше, этот Таурисар. Магов я не люблю. А они отвечают мне взаимностью.

— К чему я должен быть готов? — сухо осведомляюсь я.

— К ритуалу.

— Какому ритуалу?

А у самого в груди все сжимается. Неужто папа решил не тянуть, и сразу после помолвки свадьбу организовать? Не хочу. Я для этого еще слишком молод!

— Ритуалу обезвреживания чернокнижника, — отвечает маг, а у самого морду аж перекашивает от отвращения. К чернокнижнику, видать, не ко мне же. Хотя и смотрит он при этом на меня.

— Где он проводится?

— В зале для делегаций. Мы ждем Вас.

— Скоро буду.

Интересно, а как они собрались обезвреживать чернокнижника? Голову ему снести, что ли? Хороший способ обезвреживания. Действенный. Только раньше он назывался проще — казнь путем усекновения головы.

Выхожу из своих покоев и натыкаюсь на пажа, нервно переминающегося с ноги на ногу. Хорошенький какой! Даже и не поймешь — мальчик это или девочка.

— Ваше высочество, — лепечет он, испуганно глядя на меня, — Вам Его величество зайти к нему велели.

— Перед ритуалом? — уточняю я.

— Д-да…

Кто ж тебя напугал-то так, милый? Уж точно, не я.

Ну, пойду к папе прогуляюсь. А ритуал ничего. Подождет.

Отец взволнован. По нему это сразу видно. Он в эти моменты так руки свои теребит, будто вымыть их хочет, а воды нет. И ходит туда-сюда.

— Звал? — спрашиваю.

— Да, сынок.

О, сынок! Точно случилось что-то из ряда вон выходящее. Потому что сынком меня чрезвычайно редко именуют.

— Я должен сказать тебе, Вальдор, что… Я рад, что ты помолвлен. Спору нет, Дульсинея, конечно, не та женщина, которую я выбрал бы для тебя. Но, раз уж она тебя спасла. Тем более, два раза…

— Папа, ты для этого меня к себе вызывал?

— Да, но… не только. Сынок, я просто не хочу, чтобы это было для тебя неожиданностью. Но…

Да что же он все мнется да мнется! Он меня уже пугает этими своими «но».

— Но я был вынужден заключить соглашение с Советом чародеев.

И умолкает.

— Какое соглашение? — интересуюсь я. Не особо-то он пока меня удивил.

— Я бы сам не справился с чернокнижником. А они согласились помочь мне в обмен на…

— На что, папа? Что они от тебя потребовали такого?

— Ну, — вздыхает отец, — во-первых, я должен разрешить открыть в Зулкибаре школу для волшебников.

— А раньше не разрешал?

— Нет. Во-вторых, Совет…

Договорить ему не дает Таурисар, появившийся в королевских покоях, как у себя дома.

— Ваше величество! Что это такое? Вас все ждут! — приказным тоном заявляет он, а я аж дар речи теряю от такой наглости. Перевожу взгляд на отца, а тот глаза прячет и бормочет себе под нос что-то типа "Да иду я уже, иду". Ну, если уж король так себя ведет, мне, как видно, вообще остается лишь молчать в тряпочку.

— И в чем, все таки, суть ритуала? — не удержавшись, спрашиваю я у мага.

— Руки Терину, чернокнижнику поганому, ломать будут, чтобы не мог он заклятья творить, пока судьба его Советом не решена.

Снова смотрю на отца:

— Папа, ты это санкционировал?

Он лишь пожимает плечами. Мол, понимай, как хочешь, но возражать не стоит.

Да, Терин, провалил ты свой эксперимент.

В голове сумбур, и радость от освобождения уже утекла куда-то, боюсь, безвозвратно. Жаль, отец не договорил. Но само его поведение перед этим Таурисаром, сам этот дурацкий ритуал. Ну не можете вы решить судьбу чернокнижника, неужели так трудно обезвредить его иным способом, не собирая при этом такую кучу народа? И почему меру наказания ему должен определять Совет чародеев? Он здесь, здесь власть узурпировал, в Зулкибаре! Отец мой должен решать, что делать с этим героем-одиночкой, а не кучка сумасшедших волшебников с манией величия.

А вот и кучка эта. Совет чародеев, может, и не в полном составе, но человек семь присутствует. Надо будет узнать позднее, сколько их там, членов этих. Отец мой тоже здесь — и глаза у него бегают. А Брианна рядом притворяется предметом обстановки. Можно подумать, никто не в курсе, что она из себя представляет. Дешевая подстилка. Может, и не дешевая, но неважно.

Дуся рядом со мной стоит, жмется, глаза разноцветные квадратные и испуганные.

— Вальдор, — бормочет она. Тихо бормочет. Так, что я вынужден к ней наклониться.

— Валь, — продолжает она, — ты, наверное, будешь смеяться, но мне как-то херовато.

Могу только вздохнуть в ответ. Ей-то понятно, отчего херовато, а мне вот почему? Я что, казней до этого не видел? Хотя, о чем это я? Это же не казнь, а ритуал!

Наш штатный палач, да, Терин оставил его при должности и папа заменять не стал, профессионалы — они на дороге не валяются, приносит колоду. Я вздрагиваю. Все же, фантазия у меня слишком уж хорошо развита для принца.

В зал вводят двух мальчишек и девчонку. Ну как мне их еще назвать, если старшему на вид двадцать-двадцать два? Ага, маги-сторонники, наверное. Судя по всему, вот тот, рыженький словесник — у него руки за спиной скованы и рот завязан. Девочка явно жестовик, так как ее локти плотно примотаны к телу, а уж конструкцию, удерживающую пальцы, я вообще плохо понимаю. Ну и старший, предметник. Ему больше всех повезло. Просто в кандалах.

Вокруг колоды члены Совета образуют полукруг. Они молчат. Ждут. О, Дукуса вижу. И даму эту со следами. Красоты, конечно. Где же мальчишка-словесник? Хотя, о чем я? Едва ли он мог быть членом Совета. Так, просто шавкой, как Терин и говорил. Я сам себя не узнаю, почему я поминаю этого чернокнижника к месту и не к месту? Что со мной?

А вот и он, кстати. Двигается как-то неестественно. Ах, да! Замечаю у него на шее знакомую вещицу. Теперь ты у нас весь из себя покорный, мерзкий маг. Отчего я не чувствую злорадства?

— На колени, Терин, — командует Дукус, и чернокнижник послушно опускается перед колодой.

Хм, Дуся что? Прижимается ко мне? Да ну! Точно прижимается. Обниму-ка я ее, пожалуй.

— Положи правую руку на плаху, — велит Дукус, и Терин подчиняется.

О, эта деревяшка у нас теперь именуется плахой? Лицо у бывшего короля Зулкибара белое, на лбу пот выступил. Черт, а я как бы себя чувствовал на его месте?!

Рядом палач. Даже без обычной маски. Ухмыляется. Ему-то чему радоваться? Работе, что ли? Он, видать, во время правления Терина заскучал, без дела-то? Дульсинея вцепляется мне в плечо когтями. Терплю. Я в последнее время таким терпеливым стал — сам себе удивляюсь.

У палача в руках палка. Железная. Судя по тому, как он ее держит, очень тяжелая. Не хочу. Не могу. Не хочу об этом думать!

Дукус как-то лениво машет рукой, и палач с размаху опускает палку на предплечье чернокнижника. Я слышу хруст. И ни звука больше. Они запретили ему даже кричать. Сумасшествие. Дульсинея рядом, кажется, хнычет. Если бы я мог к ней присоединиться! Но нет. Я же должен торжествовать.

— Левую руку! — говорит Дукус.

Терин все также покорен.

Снова хруст, и чернокнижник безвольно опускает лицо на плаху. И уже не чувствует, надеюсь, как палач, один за другим, ломает ему пальцы.

— Встань, — командует Дукус, — встань!

Ну что же они делают! Что они делают?! Он же без сознания. Кажется, я готов рвануть ему на помощь, но Дусины коготки, впившиеся в меня, дают понять, что не стоит. Я должен радоваться. Мой враг повержен. Я ведь сам мечтал о том, что ему кто-нибудь пальцы переломает? А вот так, когда и руки тоже — даже надежнее. Дульсинея тычется мокрым лицом мне в плечо, это немного отрезвляет. Вот и Терин поднимает голову и встает.

— В подземелье. В свою камеру, — велит старый Дукус, и Терин, шатаясь, бредет в указанном направлении.

— Друзья мои! — радостно восклицает Дукус и даже руки в стороны разводит, мол, так и обнял бы нас всех, — мы обезвредили узурпатора-чернокнижника! Он больше никому не сможет навредить!

Где-то справа слышится робкое «ура», но я кидаю туда гневный взгляд, и «ура» затихает, едва родившись. Мага это не смущает.

— Его судьбу мы решим после! — с восторгом в голосе заявляет он. А я перевожу взгляд на отца. Похоже, король Деларон тоже не в слишком счастлив, созерцая происходящее. Интересно, он-то отчего? А я отчего?

Маги-сторонники стоят, опустив головы.

— Ну что, дети, — спрашивает Дукус, обращаясь к ним, — вы поняли свою ошибку?

Старший поднимает заплаканное лицо и что-то тихо отвечает Дукусу. Не слышу, что. После чего мальчик получает от члена Совета по физиономии.

Звук пощечины и злобное шипение Дукуса, в отличие от слов парня, разносятся по всему залу.

— Гаденыш! — говорит Дукус, — увести их.

И вот я снова наследный принц. Все, вроде как, устаканилось. Отчего ж так погано на душе?

Мне место рядом с Вальдором определили. Вот стою я, значит, страху полные штаны! Радуюсь, конечно, что пронесло и я здесь нахожусь в качестве почетной гостьи, спасительницы принца, ну и невесты тоже, растудыть их всех в качель… и принца в первую очередь!

Вообще то я молодец, что Терина послушалась и ни словечка о том, что магией владею, не сказала, а то кто их знает, этот Совет чародеев, еще и меня бы под шум волны приговорили к чему-нибудь, не посмотрели бы что невеста. И так Таурисар этот психоватый чуть было меня не прикончил.

Вот интересно мне, как они собираются Терина обезвреживать? Пальцы ему что ли перебинтуют и руки в гипс по самые плечи? Мне даже смешно на какое-то мгновение стало, хотела своими забавными предположениями с Вальдором поделиться, смотрю, а он не улыбается и вроде как взбледнулось ему. Кажется, зря я веселюсь, что-то совсем не забавное тут намечается! Смотрю и остальные присутствующие, в том числе и король с Брианной, вид имеют нерадостный. Тут-то меня жуть одолела по настоящему, я даже к Вальдору прижалась с перепугу!

— Вальдор! — шепнула я, а у самой губы дрожат, вот же хрень то, а! Принц наклонился ко мне, чтобы расслышать, что я там лепечу, — Валь, ты наверно будешь смеяться, но мне как-то херовато!

Он в ответ только вздохнул. Ну да, а что еще сказать то можно? По физиономии его вижу, что ему не лучше чем мне, а может быть даже и хуже, потому что он знает, что сейчас произойдет, а я могу только догадываться! И вряд ли это будет что-то типа невинного загипсовывания рук мага-жестовика!

Вот какую-то колоду принесли. Ой, мама! Кажется, я сейчас в обморок брякнусь! Неужели они ему руки рубить собираются? Да нет, у палача в руках железка какая-то, а не топор. Это что же такое будет сейчас?

Потом в зал ввели двух парней и девушку. Молоденькие совсем. Одного из них я вспомнила. Это его я в тронном зале видела. Сейчас у него руки за спиной скованы и рот завязан. Значит, получается он словесник. А девушке бедной руки то как перемотали! Вот как они жестовиков обезвреживают…а зачем в таком случае колода эта и палач с железякой?

Дядьки и тетки в балахонах, маги значит, вокруг колоды полукругом встали, морды у всех торжественные по самое не могу! Потом Терина привели, точнее он сам пришел. Двигается как-то через силу. Ну, понятно, вот на шее фигня эта красуется, ошейник покорности. Какая гадость!

— На колени! — скомандовал толстый старикашка, с нездоровым румянцем на бородатой сытой морде.

Терин послушно опускается на колени, волосы его в растрепанном состоянии и скрывают лицо, но я и так понимаю, что выражение бурной радости от подобного приказа на нем вряд ли присутствует.

Противно мне на все это смотреть! И сбежать хочется, аж сил нет! Но не сбегу, потому что должна до конца все это дело увидеть. А как же! Вдруг они все-таки руки ему рубить собрались? На хрен тогда всю конспирацию, все тапком по морде получат, а руки я Терину рубить не дам! Прижалась я к Вальдору поплотнее, для храбрости. Хоть он и блондин не моей мечты, но все ж таки единственный близкий человек в этом зале! Вальдор меня за плечи обнял, а у меня даже желания не возникло локтем под ребра ему заехать. Да какой там! Я ему даже благодарна была за поддержку! Прижалась как к родному!

— Положи правую руку на плаху, — велел этот красномордо-бородатый старикан.

Терин поднял голову. Лицо бледное, на лбу пот выступил. Сопротивляется что ли? Вдруг получится и он сейчас этому красномордому старый добрый «фак» покажет, всех парой движений рук раскидает и сбежит? Нет, не получилось, послушно положил руку на колоду эту. Тоже мне плаха!

Палач своей железякой помахивает и радостно так ухмыляется в предвкушении. Садюга, растудыть его налево и во все пихательные!

Старикашка взмахнул рукой. Палач замахнулся и… ой мамочки мои! Железяка эта со всей дури опустилась на предплечье Терина. Хруст в тишине был отчетливо слышен, и ни звука больше. Он что из-за этого ошейника покорности даже закричать без разрешения не может? Да что ж за уроды эти маги? Разве можно так? Хотела я слезы удержать, да как-то не вышло, сами собой покатились. От злости безвыходной! И Терина жалко! И просто сволочи они и больше никто! Хоть бы кричать ему разрешили! И это гадство у них ритуалом зовется?

— Левую руку, — распорядился противный старикан.

Терин положил левую руку на эту плаху ёптыть недоделанную. Нет, я не буду смотреть! Вот просто не буду и все! И так понятно мне, что не отрубят ему руки, а только поломают! Можно бы уже и уйти отсюда. Но никуда я не ушла. И стала дальше смотреть. А может быть просто от шока да с перепугу не могла глаз отвести от этого мерзкого зрелища. Снова удар железяки этой жуткой, надо не забыть что-нибудь «хорошее» палачу сделать, ибо не фиг так любить свою работу! Терин еще больше побледнел и завалился на плаху. Сознание потерял. В этой ситуации только порадоваться за него можно!

Ой, это что же они делают то? Совсем охренели! Теперь палач ломал пальцы Терина! Аккуратно так и методично, каждый палец! Сама не знаю, как я сдержалась и не завыла в голос? Что ж они такое творят? Это что же за ритуал такой? Это же садизм самый натуральный! И как замечательно, что Терин всего этого уже не чувствует, благополучно пребывая в обмороке! Хоть бы подольше не очнулся!

Палач закончил ломать последний палец. Я думала Терина сейчас унесут отсюда и на том все закончится. Но нет!

— Встань! — скомандовал все тот же красномордый старикашка, — встань!

Они что совсем охренели? Он же без сознания! Ублюдки! Это уже просто издевательство над окончательно поверженным врагом! Почему бы не велеть унести его? Зачем еще больше мучить то? Я почувствовала, как дернулся Вальдор. Чего это он? Ой, кажется, готов на все забить и бросится Терину помогать. Нет уж! В этом смысла нет никакого! Я вцепилась ему в плечо, и он как-то быстро успокоился. Наверно тоже понял, что не стоит вмешиваться.

Терин начал вставать. Все! На этом я не выдержала и уткнулась зареванным лицом в плечо Вальдора. Не могу на это смотреть! Не хочу! Не буду!

— В подземелье. В свою камеру, — распорядился все тот же старикашка.

Жаль, что я не могу не только не смотреть, но и не слушать. Старикан этот соловьем заливается о том, какие они все молодцы, повергли злого узурпатора Терина… и покалечили сволочи! Еще и поиздевались в придачу, заставив его в таком состоянии самостоятельно до камеры добираться! Тоже мне герои недоделанные!

Глава 19

Все почти так, как и прежде. Разница почти не уловима — она на грани чувств, как легкий запах. Вот только пахнет не цветами, а мерзостью какой-то — гнильцой, разложением. Не пахло так во дворце, когда здесь Терин хозяйничал. Странно же это из уст моих звучит!

У нас новый придворный маг. Гадать не надо — кто. Дукус, конечно. Конечно, Дукус, только отчего-то язык у меня не поворачивается назвать его слугой, и руки не поднимаются гадость какую в реторту насыпать. А уж сексуальные его пристрастия вообще тайной за семью замками не являются — пажи давно попрятались, а более или менее миловидные гвардейцы срочно подали прошения об увольнении. Да и сам я, на всякий случай, стараюсь носить одежду темных тонов и с оружием не расстаюсь.

Папа мой по мере сил изображает из себя верховного властителя, а Брианна — мою любящую матушку. Меня это не столько раздражает, сколько веселит. И уж точно, когда она, в порыве нежных чувств, прижимается ко мне объемной грудью, я испытываю отнюдь не сыновью привязанность.

Башня мага, а также его лаборатория отныне закрытая территория. Как-то внезапно закрытой территорией стало и все крыло, в котором эта лаборатория располагалась. А отец ничего. И не пикнул даже. Не знаю, о чем он там с Советом договаривался перед штурмом, и, боюсь, что мне суть этой договоренности очень бы не понравилась.

На душе у меня гадко и тревожно, и будущее видится пусть не в черном, но в болотном каком-то цвете. Отец меня явно избегает, как видно, не хочет делиться информацией. Развлекайся, Вальдор, пока Совет тебе развлекаловки не поотрывал. Ситуация пугает, но чувствую себя тупым каким-то и безвольным. И с ужасом понимаю, что все чаще во мне появляется желание спустить все на тормозах, покориться, расслабиться, поверить, что все и в самом деле будет у нас хорошо.

Двор веселится, но слегка истерично. Может, тоже предчувствует наступление нового века — века контроля и выпрашиваемых дозволений.

Страстно хочется лишь одного — обсудить все это с кем-то. Но с кем? Кто сможет меня выслушать и понять? Опа! Так у меня ж невеста есть! Стало быть, это ее почетная обязанность — ободрять меня, утешать, ну или хотя бы выслушивать. Я же, вообще-то, нетребовательный. Мне много не надо. Все, решено, иду к Дусе.

Я целых два дня думала, все никак решиться не могла. Ну да я трусиха. И было от чего! Мне вовсе не светит, чтобы меня за магией застали и тоже чего-нибудь, как Терину переломали! На третий день я не выдержала! Идет оно все куда подальше, хоть козе в трещину, хоть еще куда, но больше я сидеть, сложа руки, не могу, не хочу и не буду!!!

— Что это ты, Дуся, задумала?

Вальдор стоял в дверях и смотрел на меня как на умственно отсталую. Что ж могу его понять. Я бы тоже что-нибудь не то подумала, увидев девицу, которая стоит посреди комнаты, напялив поверх сапожка тапок 45 размера, а в руках держит поднос со всякой едой.

— Вальдорчик, ты не поверишь, но я таки не хочу, чтобы Терин там помер! У меня к нему личные счеты, он мне живой нужен!

— Хорошо, Дусенька, и что же ты собираешься делать? — ласково так спросил принц.

И тут до меня дошло! Он же не знает, что я с недавнего времени счастливая обладательница волшебного тапка! То есть маг-предметник и уже кое-что умею. Во всяком случае, переноситься к Терину, где бы он ни был, научилась в самую первую очередь!

Я посмотрела на Вальдора, потом на поднос, где остывала еда и приняла решение:

— Жди здесь или зайди попозже, дело твое, только объясню я тебе все потом, — и перешла к дурацкому, но все ж рабочему заклинанию, — отнеси меня, тапулечка, прямиком к Терину.

Вальдор выпучил глаза и, кажется, окончательно убедился, что я сошла с ума… но тут же взял свои мысли обратно, потому что я у него на глазах испарилась в белом облачке.

Дым какой-то белый, и Дульсинея, вооруженная подносом, испаряется прямо у меня перед носом. О, почти стих. Когда-то я баловался рифмосложением.

О, любимая моя, не уходи ты от меня. Поцелуями своими я замучаю тебя. А что? Дамы ценили.

Кажется, в Зулкибаре в последнее время появилась новая тенденция — наиболее значимые события происходят без моего участия. И когда это моя драгоценная невеста успела стать магом? А она им стала. При условии, конечно, что я верю своим глазам. Верить? Всегда верил, и сейчас не стоит им не доверять. Ну и куда же это золото мое недобитое решило отправиться?

С моей головой явно что-то не то. Прямиком к Терину. О, нет! Да она же не знает, что такое осторожность! Она же и себя, и мага погубит. И что это я стал в последнее время такой заботливый? Аж, самому противно.

Да, сходил к невесте за утешением.

Ну что ж, пойду, проконтролирую, пошумлю немного. Принц я или не принц?

Терин открыл глаза и, как всегда в своем репертуаре, вместо «здрасти» выдал гениальную вещь:

— Дульсинея, Вы сошли с ума.

Вот правда, я чуть не разрыдалась. Ну что за дурак-то, а? Лежит беспомощный, руки переломаны, пальцы тоже, сам даже в туалет сходить не может, а туда же — Дульсинея, Вы…

— Дурак ты, Терин! — буркнула я и присела рядом с ним прямо на пол, поставив поднос на колени. — Я тебе пожрать принесла и если ты хоть слово вякнешь о том, что не позволишь кормить себя с ложечки, я тебе для полноты картины и ноги переломаю, растудыть тебя в качель! Быстро открывай рот, возражения не принимаются!

— Я не хочу есть. У Вас, кажется, слезы.

— Конечно! Здесь воняет как черти что, у меня от вони глаза слезятся! — заворчала было я, потом не выдержала, всхлипнула не скрывая. — Теринчик, ну перестань из себя не знаю кого строить! Тебе поесть надо, ты скажи, что тебе нужно, чтобы легче стало? Мож травку какую? Как в вашем мире травмы лечат?

— Вы не должны мне помогать. Уходите.

— Ну, как же я уйду? Ну, тебе ж плохо. Ты же весь горишь! Ну, скажи мне, ты хочешь что-нибудь?

Маг прикрыл глаза и шепнул:

— Пить.

— Конечно-конечно! — засуетилась было я, но скоро поняла, что суетиться с подносом на коленях крайне неудобно и поставила его на пол. Когда я, придерживая голову волшебника, аккуратно поила его морсом, у меня аж слезы умиления на глаза навернулись.

— Спасибо, — тихо проговорил он, — забирай поднос и уходи, не то…

— Ну, вот и давно бы так! — перебила я, не дослушав, и опять всхлипнула. — А то выкает тут мне, дурак несчастный! Ты есть будешь или голодовку объявил?

Терин одарил меня фирменным пристальным взглядом (рентген, скажу я, отдыхает) и вдруг произнес:

— Дуся, почеши мне нос.

Я чуть не разревелась в голос. Бедный! Лежит тут с переломанными руками, даже нос почесать не может! Я ему его, конечно же, почесала, а у самой слезы ручьем бегут и сердце разрывается. Никогда мне никого так жалко не было… или не жалость это вовсе? Ой, Дуся, кажется, ты влюбилась как последняя дура! И не в мага, не в брюнета своей мечты, а вот в это чудо природы беспомощное, грязное и… эх, дура ты, Дуся!

— Никуда я от тебя не уйду, — всхлипнула я.

Маг обреченно вздохнул.

— Иллюзию наведи, — шепнул он. — Охрана. Услышат.

Хм, в том, что я, все-таки, принц, начинаю уже сомневаться. А потому, потому что чувствую я себя в последнее время чем-то вроде украшения. Этакая горгулья на крыше. Выглядит эффектно, никому не мешает, но и пользы от нее — ноль. Если не верить, что она и в самом деле способна отгонять злых духов. Я в детстве верил.

Так вот, в темницу меня пустили. Но мало ли кого я там хотел проведать! Мне сказали развлекаться, вот я и развлекаюсь таким вот своеобразным способом. А что, у нас, у золотой молодежи, разные могут быть предпочтения! Может, я в пыточную хотел заглянуть, нервишки себе пощекотать!

А дальше я делаю небольшую глупость. Ну, большую, зато вынужденную Я понятия не имею, где именно держат чернокнижника, и потому решаю просто поинтересоваться об этом у первого попавшегося стражника.

— Не следует Вам этого знать, Ваше высочество! — заявляет он мне и брови при этом хмурит.

Он заявляет об этом мне! Мне!

— Ты с кем разговариваешь, хам? — вежливо интересуюсь я, нежно поглаживая рукоять меча.

— С Вами, Ваше высочество. К пленнику я Вас не пущу.

Ага, не пустит, значит, Терин где-то рядом.

— Я же тебя в капусту порублю, — ласково улыбаясь, произношу я, — ты здесь вообще кто?

Где-то из-за его левого плеча выруливает новый персонаж. О, судя по знакам отличия, десятник.

— Простите, Ваше высочество, — бормочет он, — но нам велено никого сюда не пускать.

— Кем велено?

— Их величеством.

— А с каких это, интересно, пор их величество стал закрывать для своего сына доступ куда-либо за исключением собственной спальни?

Десятник смущается. М-да, это я загнул. Отвечать на такие вопросы уж явно не в его компетенции.

Делаю глубокий вздох, успокаиваюсь.

— Я хочу поговорить с чернокнижником Терином.

— Не велено.

— Что значит, не велено?!

А вот дальше я закатываю самый настоящий скандал. Ору, размахиваю руками, топаю сапогами. В общем, отчаянно изображаю из себя то, чем и являюсь — избалованного сынка высокородных родителей. Надеюсь, я достаточно произвожу при этом шума, и привлекаю к себе внимание достаточного количества охранников, чтобы у Дульсинеи было время переговорить с магом. В конце концов, мне тоже интересно, как он там.

Все, выдохся я.

— Ладно, — говорю, — не нужен мне ваш чернокнижник. А папе я все равно пожалуюсь.

После чего я, задрав нос, удаляюсь. Я чрезвычайно собой горд. Вот такой я молодец.

— Какую иллюзию? Как ее наводить то? — растерялась я.

— Бери тапок.

Я фыркнула. Наконец то он называет эту вещь своим именем, а то все пыжился: "возьмите, Дульсинея, свой магический предмет".

— Руны помнишь? Руну молчания.

Я немножко неуверенно кивнула. Помнить-то я эти руны помнила и даже на Терине пыталась их использовать, но это все были шалости, не уверена, что у меня по-настоящему что-то с этими рунами получится.

— Повернись к двери. Тапком в воздухе ее нарисуй.

В кои-то веки я его беспрекословно послушалась, сняла с ноги тапок этот свой несчастный, повернулась к двери и, как он велел, начертила руну. Надеюсь, что именно руну молчания, а не какую-то другую изобразила, перепутав пару закорючек. Руны они штуки хитрые, чуть не так какую закорючку нарисуешь и оба-на, у тебя уже не руна молчания получилась, а как-нибудь руна кричания!

— Молодец, Дуся, — похвалил маг, уже не шепотом, а нормальным голосом… ну то есть не совсем нормальным, а хриплым таким и усталым.

— И что, стража теперь нас не слышит? — поинтересовалась я, все еще не уверенная в том, что у меня что-то получилось, и потому шепотом.

— Стража слышит то, что она слышит обычно. У нас есть два часа. Говори, что хотела.

— Я тебя хотела увидеть!

— Не стоило. Опасно. Они не знают, что ты маг. Черт!

— Что?! Больно?!

— Неважно. Твою магию могут засечь. Совет не будет церемониться с дочерью беглого волшебника.

— И что, мне надо бросить тебя здесь и радоваться жизни? Ты тут лежишь, мать твою за ногу, и даже нос себе самостоятельно почесать не можешь! И ходишь под себя, наверно.

— Дуся, не плачь!

— Отстань! Не твое дело, что я делаю! И вообще, нечего тебе здесь разлеживаться, я…я тебя сейчас в другой мир перенесу! Вот к себе домой тебя перенесу. Медицина у нас конечно не ахти, но все ж таки лучше, чем в темнице!

Придя к такому гениальному решению, я схватилась за тапок и уже собралась ну просто сдуреть, как сильно захотеть открыть портал. Я была на сто процентов уверена, что теперь-то, с таким огромным желанием, у меня точно получится!

— Дуся, не смей! — прошипел маг.

— Это еще почему? — возмутилась я. — Поскольку развешивать руны ты мне не запретил, я делаю вывод, что магию здесь не отслеживают. Так в чем дело? Тебе что, мать твою за ногу, нравится здесь лежать?

— На мне заклятие, запрещающее перемещения любого рода, в том числе и переходы через порталы в иные миры.

— Ну и что? — не поняла я, — ведь не ты сам будешь перемещаться, а я тебя перемещу.

— Как только здесь будет хоть намек на то, что я куда-то перемещаюсь, заклятие сработает и от нас мокрого места не останется, — терпеливо объяснил маг.

— Да? Ну ладно, — пробурчала я, задумчиво изучая тапок.

— Дульсинея, я по Вашему лицу вижу, что Вы собираетесь сделать. Забудьте. Вы не сможете взломать это заклятие.

— Уверен? — мрачно спросила я.

Терин едва заметно кивнул. Я собрала все свое благоразумие в горсть и решила его послушаться.

— Нет, так нет. Значит, будем действовать иначе, а пока…быстро рот открыл и начал жрать!

— Я бы лучше еще попил.

— Вот давно бы так! — обрадовалась я. — А то строит из себя тут героя голодного и холодного!

Я вновь напоила Терина, и он даже благодарно мне улыбнулся. Потрясающе, какое достижение! Кажется, на глаза опять навернулись слезы, и чтобы отвлечь себя от намерения порыдать на груди у этого раненого героя, я быстренько спросила:

— Ну, теперь ты мне расскажешь, как тебя лечить?

— Времени мало.

— У нас полно времени! — возразила я. — Ты думаешь, я сюда в первый и последний раз пришла? Не мечтай! Я сюда буду каждый день приходить!

— Ты рискуешь.

— Слушай, если ты еще раз намекнешь, что надо бросить тебя здесь подыхать, я тебя прямо сейчас голыми руками придушу, чтоб не мучился!

— Это выход.

— Обойдешься! — рявкнула я и со злости вспомнила руну врачевания. Нет, она не лечила, она работала как анестезия. И как это я раньше не догадалась? Вот дура то! Ему же больно до одури! Он, кажется, слегка прифигел когда я замахала тапком у него перед носом, а потом вздохнул с таким облегчением, что сразу понятно стало что с руной врачевания я ничего не напутала, и она сработала как надо.

— Спасибо, Дульсинея. Мне лучше.

— Не за что. А теперь я тебя слушаю. Давай, рассказывай, как тебя вылечить. Ты наверняка знаешь. Ты же придворный маг… был… ну короче, ты должен знать такие вещи.

— Вообще то я не травматолог, моя врачебная специализация венерология, — признался Терин и, кажется, даже хмыкнул при этом.

Я не удержалась и хихикнула.

— А что при дворе самое оно! Насмотрелась я, какие тут нравы царят! Э… Слушай, мне кажется, или там в коридоре что-то творится?

— Нет, не кажется. Уходи немедленно.

— Ага, щас, подожди, все брошу. Тебя вот, поднос и прочие радости жизни… Не Вальдоров ли там чудный голосок мне слышится?

— Пришел, наверное, на меня полюбоваться, — горько усмехнулся маг, — он ведь так об этом мечтал.

С меня хихикательное настроение мигом слетело.

— Дурак ты, все-таки, Терин. Хотя тебе простительно, больному-то. Ты морду Вальдора не видел, когда тебе руки ломали. Я думала, он на помощь тебе кинется. Еле удержала. И тебе бы не помог, и сам бы попал.

— Ну, — с изрядной долей высокомерия в голосе заявил маг, — вероятно, ему не чужда благодарность. Все же, я отпустил его раньше, чем собирался.

— А он не в курсе, что ты его отпустил! Он до сих пор уверен, что это была исключительно моя инициатива — его из тюряги выковырять, пока ты там зомбями своими командуешь.

— Я бы все же не обольщался на его счет, — проворчал Терин и тут же перевел разговор в иное русло:

— А что, все так плохо при дворе?

— Да уж, веселье у нас там творится дикое! Только тебя не хватает. В качестве венеролога, конечно. Все перетрахались уже наверно, один король своей сисястой Брианне верен. А Дукус то этот, вот же мерзкое животное, всех молоденьких мальчиков распугал. А я типа невеста Вальдора, поэтому ко мне редко пристают.

— Дукус? Почему он… так понятно, он теперь придворный маг, да?

Терин помрачнел. А я так вся в шоке. Значит, смена мага его волнует, а вот мой статус — нет?! Впрочем, ладно, он же больной пока — неадекватный. Вместо того, чтобы закатить ему истерику, я лишь мило поинтересовалась:

— Ой, неужели ты этому удивлен? Да, придворный маг. Какой все-таки противный старик, я таких никогда не видела!

И тут Терин меня неожиданно порадовал вопросом:

— А Вы, значит, Дульсинея, за принца замуж собираетесь?

Хм, мне показалось, или в голосе мага прорезалось какое-то напряжение? Впрочем, я могу выдавать желаемое за действительное. В самом деле, с чего это он вдруг кинулся бы меня к Вальдору ревновать? Особенно если учесть, что между мною и Терином и не было то ничего. Практически.

— Ну вот! Опять ты выкаешь! Вальдор это специально сказал, чтобы подозрения с меня снять. Не собирается он на мне жениться, и я за него замуж не собираюсь. Он конечно хороший мальчик, но не мое. Ну, так что, Терин, лечиться будем?

— Сначала мне нужно вправить кости.

— Так давай вправлю, пока анестезия работает!

— Руна врачевания лишь немного облегчает боль. Буду орать так, никакие иллюзии не помогут, орать и дергаться, Дуся. Не такой уж я и терпеливый.

Я не стала спорить. Руны это совсем слабенькое волшебство. Так, фигня, которую используют, когда надо быстренько что-то склепать — простенькую иллюзию, краткосрочную анестезию или даже любовный приворот, который длится около часа. Рун много всяких разных, я их все не успела изучить. Но даже если бы и знала, мощного заклятия с их помощью не сделаешь.

— Вот бы ошейник на тебя нацепить, — мечтательно произнесла я.

Маг испуганно дернулся.

— Не нужно!

— Но ты бы тогда, по крайней мере, не орал, — оправдала я свои фантазии и даже покаялась, — С ошейником была плохая идея, извини. Но ведь можно обезболить раны как-то иначе?

— Можно. Есть такие заклинания, но я не смог бы тебя научить, даже если бы руки целы были. Дуся, ты предметник, до большинства колдовских действий ты должна доходить самостоятельно, работая со своим магическим предметом. Никто тебе не расскажет, как это сделать, это все само приходит к предметнику, чем ближе его единение с магическим предметом, тем больше возможностей для его использования. Не огорчайся, предметникам обучение намного легче дается. Все, что нужно — это полностью соединиться со своим предметом. В общем, вы с тапком должны стать как одно целое. Это — основа обучения предметника.

— Легко тебе сказать! Магический тапок, это так нелепо! Если бы это хотя бы был мой тапок! Так ведь нет, это мой последний любовник забыл! Ну, вот как я могу стать одним целым с жориковым тапком? Эй, ты что смеешься? Терин, ты бесстыжая морда! Не смей надо мной смеяться!

— Дуся, все у тебя не как у людей! — сквозь смех простонал Терин. — У тебя очаровательный тапок. Правда, верь мне! Я на эту вещь как маг смотрю, и я тебе говорю — любой предметник захлебнется ядом от зависти, увидев мощь твоего тапка и даже внимание не обратит на, как ты выражаешься, нелепость этого предмета. Ну, если тебе так неуютно, укрась его камушками какими-нибудь, вот пусть тебе…ха-ха… жених твой Вальдор подарит десяток другой бриллиантов.

— Терин, — тихо сказала я, и до того это у меня зверски получилось, что он перестал смеяться. — Я тебе сейчас этим самым тапком по морде дам. Почему ты раньше не сказал, что его можно украсить, скотина ты такая?

— Прости Дуся, но ты не говорила, что для тебя это так важно, — серьезно, без намека на насмешку объяснил маг.

— Ладно, ты прощен, — великодушно отвечала я, но не удержалась и ворчливо добавила. — Хотя мог бы догадаться! Я же женщина! Думаешь, мне приятно с уродским мужским тапком 45 размера в магическое единение вступать?

Терин опять заусмехался было, но посмотрел на меня и перестал.

— Прости.

— Ладно, хрен с тобой, — решила я и в знак прощения поправила его волосы, а то лежит тут лохматый как дурак!

— У нас мало времени, — сказал Терин, одаривая меня очередным задумчивым взглядом.

— Какой молодец что заметил! — съехидничала я. — Тогда говори быстрее, как тебе кости вправить? Что с анестезией делать будем?

— Дульсинея, не могу же я все время думать за тебя.

— Что мне, трахнуть тебя что ли? — разыгрывая дурочку, поинтересовалась я.

— Дуууся! — простонал он и опять засмеялся.

Да уж… Кажется, переломанные кости пошли ему на пользу, стал на живого человека больше похож! Вот уже второй раз развеселился! Не удержалась я, наклонилась и поцеловала его.

Он ответил мне, но как-то очень осторожно, и даже слегка неуклюже. Но в этом тоже было что-то такое… весьма приятное надо сказать. Не знаю, что бы еще мне в голову пришло, если бы мы так и продолжили целоваться, но я как последняя корова, задела его руку и на том поцелуй закончился, потому что маг зашипел от боли и тихо выругался.

— Ой, Терин, ты умеешь материться! — скрывая жалость, весело заметила я.

— У меня хороший учитель. Если ты твердо намерена мне помочь, приходи завтра. Возьми у гномов водку. Скажешь — для меня. Они дадут. Только осторожнее. Выучи отрезвляющую руну. Не забудь! Нельзя чтобы после твоего ухода и окончания действия руны молчания меня увидели пьяным. А теперь убирайся, два часа почти прошло!

— Терин, все хорошо будет, вот увидишь, — пообещала я, чмокнула его в нос на прощание, подхватила поднос, надела тапок и велела перенести меня в мои покои.

Все-таки что ни говори, тапок вещь хорошая, полезная и многофункциональная! Оказалась я там, куда и собиралась.

Глава 20

Возможно, мое нахождение в покоях невесты могло бы быть расценено, как нечто крайне неприличное. Даже странно, до чего двор, в общей своей массе плавно и непрестанно переходящий от пьянки к оргии и обратно, трепетно относится к соблюдению приличий, когда речь идет о свадьбе. Впрочем, вероятно, они так пытаются компенсировать собственную распущенность. По идее, если бы речь не шла о магическом освобождении от проклятия, я вполне мог и вовсе не увидеть свою суженую до свадьбы. И уж точно моей невестой не стала бы девица такого неясного происхождения. Хотя… Забавно.

О, вот и она, красавица моя. С подносом в руках и все в том же ужасном тапке. Именно так она называет эту обувь, с которой не расстается. Может, порекомендовать ей украсить его как-то, что ли? А то уже неловко.

— Ну, — говорю, — мечта поэта, рассказывай, как там поживает наш маг-узурпатор?

— Чего это ты тут разлегся? Это вообще то моя кровать и не хрен тебе делать на ней! — рычит она, — принц недотраханный!

И швыряет поднос. Но, что странно, не в меня, а на пол. Как видно, очень расстроена. А потом, не обращая на меня внимания, на тапок свой любуется и бормочет что-то, вроде как "перенеси меня, тапулечка". Никуда ее на этот раз не переносит, она материться, снимает тапок этот свой убогий с ноги и начинает им размахивать.

— Милая, — говорю я, — ты бы поменьше диапазон сделала, а то у меня от пыли уже в горле першит.

— Вот щас получишь тапком по морде, быстро вспомнишь, как мышью под диванами пыль глотал! — огрызается Дуся, опять тапком машет и бормочет что-то себе под нос.

— И что ты там все приговариваешь?

Она швыряет тапок на кровать и обиженно произносит:

— Хочу в гномий квартал попасть, только этот тапочек, растудыть его налево, не срабатывает! Думала, все просто будет, скажу тапку, чтобы перенес в квартал гномий и он перенесет, а фиг там! Вот сейчас пытаюсь портал до этого квартала открыть и хоть бы хрен! Гребанный тапок, такой же тормоз, как и его хозяин бывший!

Я пожимаю плечами.

— Бывает. А зачем к гномам собралась?

— Надо!

— Ну, допустим, я мог бы тебе помочь. Если ты меня убедишь в том, что, действительно, надо. Причем очень.

Я сажусь на кровати и хлопаю ладонью рядом с собой.

— Давай, детка, — присядь рядом. Расскажи своему жениху, что случилось. Хочешь, я тебе массаж сделаю?

— Убью, — обещает она, но как-то вяленько так, я даже не верю.

— Я была у Терина…

— Ну, я в курсе. Я там тоже был. Стражников отвлекал. И что? Как он там?

— Просто офигительно он там! Радуется жизни! Напряги воображение, мышь ты недобитая, и сделай выводы!

— Ну, мне-то что за него переживать?

— Гавнюк ты и больше никто! А я то, как дура последняя, тебя перед Терином защищала! Между прочим, это он меня заставил тебя из тюрьмы вытащить, мне ты и даром бы не усрался спасать тебя!

Интересная информация к размышлению. А я то думал, что это Дульсинея вдруг прониклась добротой ко мне несчастному. Оказывается, нет. Терин. Странно, зачем это ему понадобилось? И вообще, странным парнем оказался этот некромант. Если бы я лучше знал его раньше, может, и не случилось бы того, что случилось. Он изо всех сил пытался убедить меня в том, что меня ненавидит, но при этом сам пальцем не тронул, и другим не позволил. Я бы… попадись он тогда мне в руки… Я ведь не шутил ни насчет палача, ни… Интересная вещь — предназначение. А, может, обещая ему все это, я предвидел его судьбу?

— Ну и что ты завис, как первый пентиум?

— Я? И что с ним?

— А ничего с ним! Может быть, хватит тут придурка из себя строить? Будто сам не знаешь, что его лечить нужно! Он же загнется там без медицинской помощи и своих способностей!

Смотрю на нее с некоторой растерянностью:

— А причем здесь гномы?

— Да гномы ни при чем, водка мне гномья нужна. И… ну и табак тоже нужен! Операцию буду ему делать. Хирургическую. Понятно? И не спрашивай что это такое, все равно не поймешь, не дорос еще. Кстати, может быть у тебя припасен литр-другой водки на черный день?

Ну, про хирургическую операцию это я загнула, просто чтобы звучало солиднее. Я понятия не имею, как по науке называется то, что я буду с Терином делать. А Вальдор, морда эта наглая, ухмыляется и заявляет что водки у него нет, не держит он среди своих запасов драгоценного вина такую гадость.

— Тогда марш отсюда, не мешай мне колдовать!

— Дуся, ничего ты не наколдуешь. Чтобы куда-то переместиться с помощью магии, надо хотя бы раз это место увидеть. А порталы, кстати, можно открыть только в другие миры, но никак не в соседний квартал, — объяснил Вальдор с гаденькой такой усмешкой. — Тебе твой Терин об этом сказать забыл?

— Не мой он, — буркнула я и перешла в наступление. Миленько так Вальдору улыбнулась, придвинулась поближе и замурлыкала:

— Вальдорчик, зайчик мой, а не проводишь ли ты свою невесту любимую до гномьего квартала?

Он подозрительно так на меня зыркнул и даже испуганно слегка. Ха! Правда что ли решил, что я к нему целоваться полезу? Вот дурак-то!

— Провожу, невестушка. А табак тебе зачем? Для операции этой самой что ли?

— Нет, Вальдорушка, табак это для меня, а то у меня без курева уже уши в трубочку сворачиваются, и хочется кого-нибудь убить.

Вальдор недоверчиво покосился на мои уши и решил:

— Я даже лучше сделаю, я тебя тайным ходом проведу в дом главы гномьей общины.

— А что без главы никак нельзя? Просто купим водку эту в каком-нибудь гномьем магазинчике и сигарет заодно и назад, во дворец.

— Гномья водка, как и табак, это большая редкость и найти такие вещи в магазинчике, как ты выражаешься, не получится.

Тьфу! Вальдорушка, невестушка, аж зубы ломит от такой сладости. Нужна тебе водка — достану я тебе твою водку. Рискуя жизнью, между прочим, достану. А ты ведь, зараза, и знать об этом не будешь. Ну, сложные у меня отношения с гномами. Сложные! Могу по слогам повторить.

И не надо мне рассказывать про их обостренное чувство справедливости. Лично мои проблемы начались задолго до того, как был наказан, по их мнению, незаслуженно, Терин.

А что я сделал? Да ничего! Это они, их гномская гадская молодежь, напоили меня гномьей водкой! Я, что ли, заставлял их выйти за пределы квартала и идти бить морды остроухим? Ну и что, что мы остроухих этих нашли лишь две штуки, и те накостыляли нам по самое не балуйся. Ну да, это были не музыканты. А вовсе даже папины наемники особого назначения, которых даже физиономия моя (а они меня узнали, и это точно!) не смутила.

И вовсе не я навел оставшихся на ногах гномов на мысль заглянуть в бордель Тетушки Луизы. Мы случайно на него наткнулись. Я прекрасно знал, что гномам человеческие женщины не нравятся. Потому что бороды у них нет. Поверьте, я тоже на гномих никогда не западал. Или… Нет, не западал! Но было очень забавно наблюдать, как тетушкины воспитанницы выпрыгивают из окон и с визгами носятся по всей округе. И из одежды у них… У кого как, одним словом.

Ну, поймали нас под утро. Всех наказали, а меня отпустили. Я же принц, в конце концов! И ни в чем я не виноват! Был. Короче, с тех самых пор меня и не любят. Особенно — старейшина. Возможно потому, что тогда со мной все его три сына буянили. И с чего он взял, что это все я устроил? Еще обозвал меня первым пакостником королевства. За что? Хотя звучит, в общем-то, гордо — Первый Пакостник Королевства. Вот так вот. С большой буквы.

— Вальдор, давай уже, командуй, куда идти!

А? Да, замечтался, в воспоминания погрузился. Что ж, проверим, насколько хорошая у гномов память.

— Идем, — говорю, — звезда моя. Покажу я тебе свое укромное местечко.

— Оставь при себе свои местечки, — бормочет себе под нос Дуся, но я делаю вид, что не слышу. К подвигу готовлюсь.

Короче, здесь, за ширмой, там вниз, направо-направо, и мы в свинарнике.

— О, что-то знакомое! — заявляет Дуся, но от моего удивленного взгляда затухает как-то и говорит, что, мол, пошли.

Проходим от свинарника пятнадцать шагов в сторону вон того дерева и спускаемся вниз. Не знаю, чего ради стоило подземелье вот так наверх выводить.

Короче, снова вниз, подземелье-подземелье. Вот здесь аккуратнее, дорогая, не ударься. Синий тебе не пойдет. Даже и слушать не хочу, что она мне там отвечает.

— Ага, — говорю, — вот мы и на месте. Нам остается только подняться наверх по этой лесенке, и мы окажемся аккурат во дворе старейшины гномов.

— Ты же говорил, мы попадем в дом, — подозрительным таким тоном ворчит Дульсинея.

— Так почти дом, — радостно заявляю я, — чем тебе двор — не дом?

Чем мне двор не дом? Да вот хотя бы тем, что если прямо в дом попадем, то сразу: "вот они мы здрасти радуйтесь нам, дорогие хозяева!" А если во дворе мы, то еще в дверь стучать придется и эту самую дверь у нас перед носом захлопнуть могут, да еще и собак натравят! Эти мысли я при себе оставила, предложив принцу поднять свою августейшую задницу на крыльцо и постучать.

Вальдор мое предложение без особого восторга воспринял, но поднялся и постучал, а потом так осторожненько на пару ступенек вниз сошел. Боится что ли? В этом мире гномы так страшны? Совсем не такие, как я в книжках читала и себе представляла?

Впрочем, в том, что мои представления далеки от действительности, мне уже не раз приходилось убеждаться, с тех пор как я попала в Зулкибар. Здесь и принц не благородный герой и чернокнижник не коварный злодей. И вот только что я убедилась, что жилище гномов представляла себе в корне неверно! Я думала, что живут гномы в маленьких домиках, под стать их росту, но вот фигушки! Перед нами был огромный домище, с таким крыльцом, что на нем мог бы и слон свободно развернуться. И двор здоровенный такой, почти настоящая площадь, а не двор.

На стук Вальдора среагировали почти сразу. Дверь открылась, и на пороге появился гном. Хоть тут я не ошиблась! Это был классический такой гномище с бородищей, с секирой наперевес, которой он тут же и взмахнул со всей дури. Да, принц-то молодец, что отошел подальше, а то кирдык бы принцу пришел и мне счастья полные штаны с перепугу.

— Здрасти, дяденька гном, а нельзя ли эту штуку убрать, а то я девушка нежная, в обмороки всякие грохаться начну, — проворковала я, видя, что Вальдорчик мой от чего-то дар речи утратил вдруг. Как оказалось, Вальдор дар речи не утратил, это он паузу театральную выдерживал, а потом голос подал:

— Добрый вечер, старейшина Горнорыл.

Я захрюкала от смеха. Ой, мать моя, вот это имечко! А я еще в детстве из-за своего переживала! А тут вон чего — Горнорыл, это звучит гордо, ой не могу, держите меня!

— Чего это девка твоя хрюкает?

— А это она от восторга. Вас так рада видеть, — объяснил Вальдор и так на меня посмотрел, что я веселиться передумала. Ну и гном этот все-таки с секирой, а не с букетом роз нас встречает, так что лучше над ним не ржать.

— Тебе здесь не рады, Вальдор, или память у тебя короткая?

— Знаю что не рады, да вот только выхода у меня нет. Я не мог свою невесту отпустить к Вам одну.

— Невесту? — гном оглядел меня с ног до головы, помахивая секирой, как будто прикидывал, какую часть тела от меня первую отрубать будет. Я послала ему белозубую улыбку.

— Хорошая работа, — одобрил этот хренов Горнорыл. — Искусный маг зубки тебе правил, детка.

— А то! Сам Терин постарался, — вставил свое слово Вальдор. — Они с Дульсинеей, между прочим, друзья и даже больше.

— Темнишь ты что-то, принц, — сделал вывод Горнорыл и, наконец, изволил пригласить нас в дом. — Заходите, послушаю, за каким бесом вас сюда принесло.

Дальше холла гном нас и не подумал вести, там прямо и расселись. Мы с Вальдором на диване рядышком, а Горнорыл в кресле напротив нас развалился и выжидающе уставился.

— Нам нужна водка и табак. Вот, он заплатит, — я решила взять переговоры на себя.

А не тут-то было! Облом!

— Водка и табак не продаются. Такие вещи только дарят, — отрубил Горнорыл, — и я пока не услышал веского довода, почему должен вам эти вещи подарить!

— Это не для нас, для Терина.

Как вовремя я вспомнила, что мне Терин сказать советовал!

— Для Терина? — гном насторожился и посмотрел на нас как на двух гадов и вражин последних. — А с каких это пор принц и его невеста за водкой для заключенных магов бегают? И зачем Терину табак, если он не курит?

— Для меня табак, а водка для него, — объяснила я, не выдержала и заорала, — Горнорыл, растудыть тебя в качель и всеми силами ебическими тебе в печенку, Терин покалеченный лежит, помирает практически, его лечить надо, а ты тут недоверчивое бревно из себя строишь! Тебе что, жопа ты бородатая, водки жалко для хорошего человека?

Смотрю, Вальдор с лица спал. Наверно подумал, что нас сейчас убивать будут. А Горнорыл этот ничего, молчит, на меня таращится, потом хмыкнул как-то непонятно и говорит:

— Ты, девушка, меня сейчас так приласкала, что я теперь до утра обтекать буду.

Тут уже и я решила, что нас сейчас убивать будут. Ох, и дура я! Не могла язык свой придержать! А нет, ни фига! Гном вдруг как загоготал, аж люстра на потолке жалобно висюльками звякнула. Ну, вот и славненько, повеселила я, значит, гномика этого. Я молодец. Гном проржался, вперил в принца тяжелый взгляд и как рявкнет:

— Вальдор!

Принц бедняжка аж подпрыгнул на месте.

— Да, дядя Гонорыл?

Ой, ну я прямо-таки умиляюсь, прямо-таки такой хороший мальчик весь из себя… надо будет ему спасибо сказать, что подвиг такой сейчас совершает — строит из себя мальчика-зайчика.

— А тебе, Вальдор, какой интерес врагу помогать? — спросил Горнорыл.

Я с интересом уставилась на Вальдора. Мне тоже любопытно стало, с какого это перепугу он помогает? До этого я как-то не задумывалась, а сейчас вот тоже ответ хочу знать на этот простой вопрос.

Какой мне интерес? Ну, ты, дядька Горнорыл, и задал мне сейчас вопросец. Если бы я сам знал на него ответ!

— Не знаю, старейшина, — говорю, — не знаю.

А что? Когда вранье не придумывается, лучше уж правду сказать. Однако, вижу, гном поднапрягся весь и, вроде как, секиру свою глазами ищет. Ну, сейчас я ему выдам по первое число.

— Жаль мне его. Не как человека жаль, как врага.

О, тут и Дуся на меня гляделки выпучила. Ты бы уж молчала!

— Я ведь, когда к нему попал, дядя Горнорыл, к смерти уже готовиться начал. Тем более, что пообещал мне он ее. Жестокую и неминучую. Пытки у палача и четвертование.

Слезу, что ли, с глаз смахнуть? Черт, не получается. Ладно, продолжаем.

— А потом ведь как получается, он меня не тронул.

— Подумаешь, не тронул! — фыркает гном, — да волшебник наш давно мирным нравом славится.

Кто? Терин? Мирным нравом? Ну да, а власть он исключительно по доброте душевной захватил.

— Приходит он ко мне как-то и говорит, что потому он не стал палачу меня отдавать заморскому…

— Да какого лешего заморскому?! Я вон слышал, у вас и Вадька очень даже ничего себе специалист.

Я его убью!

— Может, и не заморскому, я плохо помню подробности. — Сухо заявляю я, — Вы долго перебивать меня будете?

А сам на Дусю кошусь. Вот уж зараза. Сидит, косой своей рыжей рот закрыла. Хрюкает потихоньку.

— Продолжай, сынок, не смущайся! — говорит Горнорыл, а я радуюсь. Сынок — это уже хорошо.

— Так вот, — говорю, — не стал он палачу отдавать меня…

Черт, а почему не стал-то? Я ж и сам этого не понимаю! Я бы отдал! Что врать?!!!

— Не стал отдавать, — продолжаю в полной растерянности, — потому… что силой я ему своей понравился, мужественностью… и чувством юмора.

Жаль, что про чувство юмора уже никто не слышит. Потому что эти два ржут в голос, аж заливаются. Вот уж не думал найти среди них такое единение. Ну что такое, в самом деле, а?!

— Мужественный ты наш, — хрюкает Дульсинея.

— В жизни бы о тебе такое не подумал, — вторит ей гном.

Нет, ну что такое? Я смотрю на них обиженно, а они оба, только взгляд мой поймают, вообще, начинают биться в истерике.

— Ну не знаю я, почему он меня отпустил! — ору я, теряя над собой, ну надо признать, контроль, — не знаю! И чего ради я ему помогаю — тоже! Не понимаю!!! Вам легче стало?!!

А они ржут, сволочи. Злые. Уйду я от них.

— Ладно, — спохватывается, наконец, старейшина, — Вальдор. Я тебя понял. Водку дам.

Перехватывая дусин вопросительный взгляд, добавляет:

— Табак тоже. Ты прости меня, твое высочество, ну и морда у тебя была…

И снова начинает похрюкивать. Дульсинея, меж тем, старательно стену разглядывает. Ладно, я не гордый, отомщу и забуду.

Горнорыл встает, не забывая пофыркивать при этом, открывает шкафчик у меня над головой.

— На тебе, — говорит, — мужественный ты наш, — водку. Надеюсь, магу она поможет. Нравится он мне. Хоть и не (хрю-хрю) силой. А вот и тебе, девочка, табак. Уважаю. Не каждый человек попробовать его решится.

— Я пробовала, — решительно заявляет Дуся, и старейшина косится на нее с уважением.

Думала мы сейчас распрощаемся и назад, а фигушки!

— Погодите-ка, детки, — говорит гном, — Вот ты, сынок, на девушке жениться собрался, а свадебные подарки как же?

— Не успел еще, — покаялся Вальдор.

— Не дело это, невесту без подарков держать! — пожурил Горнорыл и хлопнул в ладоши.

В помещение почти мгновенно, как будто под дверью караулил, вбежал гном, с подносом, а на подносе гора брюликов… ну или еще каких-то камней, на них похожих и безделушки всякие.

— Выбирай, девушка, — щедро предложил Горнорыл.

Это типа подарок что ли? Ага, ну халяву я люблю, кто ж ее, родненькую не любит? Я выбрала себе штук с десяток красивых бусинок, тапок свой украшу, мож быстрее единение у нас с ним пройдет, и еще часики прихватила. Симпатичные такие все в камушках разноцветных, но не в том суть! Главное что часики! Не привыкла я как-то не знать который час, а свои часы в родном мире оставила и даже не рассчитывала новыми здесь разжиться. Я ведь даже не знала, что здесь вот такие часики умеют делать. Во дворце то я видела всякие разные здоровенные часы с кукушками и без, а вот такой маленькой прелести я не встречала в этом мире… да и когда бы собственно успела? Вещичка-то бабская, а много ли я девиц здесь знаю? Только Брианну одну, но та не особо украшениями себя обвешивает, воин все-таки.

Обогатилась я, короче говоря, и чуть было даже не поблагодарила гнома за щедрость, а тот ласково так на Вальдора смотрит и говорит:

— Счет за бриллианты и золотые часики с самоцветами я завтра во дворец с нарочным пришлю.

— Папе пусть отдаст, — буркнул принц. Не рад кажется, что подарочек мне сделал. Ха! Ничего не обеднеет, престолонаследный наш!

— Что ты хмуришься, принц? — вкрадчиво поинтересовался Горнорыл. — Не рад, что такой роскошный подарок невесте сделал? Да таких бусин во всем Зулкибаре не сыщешь! Я сам лично над ними работал! Можно сказать, душу вложил!

Для полноты картины гному еще надо было стукнуть себя кулаком в грудь. Представила я себе это дело и опять захрюкала. Гном неодобрительно на меня покосился и проворчал:

— А вот не вижу ничего смешного. Брюлики, к твоему сведению, очень тверды, их просто так, как лазурит какой-нибудь, не просверлишь, легко трещину пустить. А ты попробуй, найди в моих камушках хоть одну трещинку! Найдешь, я тебе их все даром отдам и еще столько же подарю!

Я поспешно спрятала свои приобретения подальше с глаз Вальдора и, делая вид, что не замечаю, какие страшные рожи он мне корчит, промурлыкала:

— Спасибо, дядя Горнорыл, век не забуду твою щедрость.

Нет, ну это конечно было бы забавное зрелище — его высочество, скурпулезно изучающий бриллиантовые бусины на предмет трещин, да только я уже хотела побыстрее назад во дворец попасть. Гном тоже заметил реакцию принца на свое предложение и довольно рассмеялся.

— Слышал, принц, как надо спасибо говорить? Ты бы мастеру за труды сверх счета накинул.

— Финансовыми вопросами в нашей семье папа ведает. С этим к нему подойдите, дядя Горнорыл.

Отвечая, бедный блондинчик едва зубами от ярости не скрипел.

Вот теперь мы начали прощаться. Вальдор даже вроде бы раскланяться попытался, но старейшина выразительно так на него посмотрел и говорит:

— Идите, детки, и пусть у вас все получится. Вот только ты, принц, еще раз детей моих на что-то науськаешь…

Горнорыл выдержал паузу, во время которой Вальдор очень выразительно вздрогнул.

— Шкуру спущу, — ласково закончил гном.

На том мы и расстались.

Интересно-то как! Надо будет на досуге Вальдорушку поспрашивать, на что это он такое детей этого сурового гномика науськал?

Весь обратный путь Вальдор возмущался и причитал о том, какие гномы все ж таки гады хитрожопые! Водку с табаком он нам подарил, а потом чуть ли не силой заставил купить брюликов на кругленькую сумму.

— Вот так они всегда «подарки» делают! — закончил свою обвинительную речь Вальдор и мрачно замолчал.

Мне как-то расхотелось его спрашивать про детей Горнорыла, вдруг снова разразится обвинительной речью на тему гномьей хитрости, а оно мне надо?

Глава 21

Во дворец добрались без приключений. И я старался не вспоминать, во что отцу обойдется небольшая такая кучка бриллиантиков с дырочками. Да еще и часики следом. Можно, я подумаю об этом после, когда счет принесут?

Короче, приходим мы к этой, невесте моей, а она с порога так и заявляет:

— Пошли к Терину!

Я вежливенько у нее интересуюсь, все ли в порядке у нее с головой, и не хочет ли она, случайно так, подождать несколько часиков, потому, мол, что, традиционно, тюрьма по ночам у нас лучше охраняется. А сейчас, как мне кажется ночь.

Невеста моя ненаглядная поорала немного и умолкла. Кажется, голова у нее тоже иногда (очень редко), но работает в нужном направлении.

Спать она меня выпнула в мои покои. Хотя, какая разница? Неужели ей в голову закралась крамольная мысль о том, что я могу к ней пристать? Да даже на безлюдном острове в голодный год — ни за что!

В итоге встречаемся утром. Я, весь такой при параде. И она — с бутылью водки в руках. И тут в голову мою закрадывается одно сомнение.

— Постой, — говорю, — Дульсинея, свет очей моих. Напомни-ка мне, а что ты с магом там при помощи водки делать собралась?

— Дурак! — фыркает Дульсинея, — операцию я буду ему делать — вот что!

Кажется, именно этого я и боялся.

— А ничего тебя, дорогуша, при этом, не смущает? — интересуюсь я, как бы между делом.

— А что меня должно смущать? — отвечает «дорогуша», подозрительно щурясь, и плотнее прижимая к себе емкость с алкоголем.

— А не кажется ли мне, но водка тебе понадобилась лишь для того, чтобы Терину кости сломанные вправить?

— А тебе-то что?

— Мне? Ничего. А ты, наверное, в иномирье своем, только тем и занималась, что кости вправляла.

Да неужели мне удалось ее смутить?

— Нет, — бормочет Дуся, — не вправляла.

— Но готова, — добиваю я, — заняться здесь именно этим.

— Да! — кричит она, — готова, и что с того?

— Ничего, — отвечаю, старательно изображая на лице равнодушие, — совершенно ничего. Я, в принципе, и хотел, чтобы мага пытали. Я, правда, не предполагал, что он от этого умрет. Но тоже неплохо.

— Идиот! — визжит Дульсинея, — придурок!

— Я, — спрашиваю, — придурок? Отчего же? Женщина, которая слыхом не слыхала о сложных переломах, собралась вправлять их, и я придурок? Нет, я просто называю вещи своими именами. Иди, красавица, иди. И, может, гномья водка позволит тебе не слышать его предсмертные вопли.

— Убью! — рычит Дульсинея.

— Знаю, — спокойно отвечаю я.

Проходит секунд десять.

— И что ты предлагаешь? — интересуется Дуся, уже не пытаясь перейти на возмущенный визг или гневные вопли.

И вот тут я удивляюсь сам себе. С другой стороны, а зачем было это все затевать?

— Я сам это сделаю.

— Ой, не смешите меня! Наш золотой мальчик умеет справляться с переломами!

— Я — умею.

— С чего бы это?!

— Дульсинея, каким бы ни было плохим Ваше впечатление обо мне, тем не менее, я вынужден отметить. Я — принц. Это — не только привилегия. Меня многому учили. В том числе на случай войны, зашивать раны и вправлять переломы!

Хм, я рычу? Я — рычу. И это действует. Во всяком случае, зараза эта смотрит на меня крайне недоуменно и молчит. Ну что ж. Я прав. Я прав, и потому именно мне следует лечить мага. О, что же я делаю-то?!

Не знаю, как выглядел маг, когда Дульсинея в первый раз к нему приходила, но сейчас — погано. Настолько, что даже наше с ней эффектное появление его не особо-то волнует. Осторожно касаюсь ладонью его лба. Очень-очень горячий.

— Вальдор, — шепчет он, открывая воспаленные глаза, — и ты здесь.

Дуся отталкивает меня в сторону и эдак мелодраматично бухается перед магом на колени.

— Теринчик! Тебе плохо? Я все принесла.

Что за дурацкая манера у женщин — задавать такие вот вопросы. Нет, ему очень хорошо. Прилег отдохнуть, а тут мы нарисовались, отвлекаем.

— Зачем он? — еле слышно произносит маг, показывая на меня взглядом.

— Пришел на тебя посмотреть. Позлорадствовать, — бодро рапортую я.

— А… Понятно…

Маг снова закрывает глаза, и у меня такое ощущение, что сейчас он потеряет сознание. А мне это совершенно неинтересно. Как же мы водку в него вливать будем? Вот уж будет здорово, если маг в разгар операции вдруг придет в себя и дергаться начнет.

— Иллюзия, — шепчет он, и Дуся спохватывается, практически взлетает на ноги и начинает шустро так тапком своим махать. Выглядит, надо признать, забавно.

— Эй, друг, — зову я и легонечко хлопаю мага по щеке, — не спи.

— Не смей его бить! — где-то за спиной всхлипывает Дуся. Хорошо, хоть за руки не хватает.

Терин открывает глаза.

— Мне лучше.

— Ага, некромант, лучше тебе, как же. Вот сейчас мы тебя полечим, может, и станет тебе лучше.

Признаться честно, на его руки мне даже смотреть страшно, а не то, что кости вправлять, и это несмотря на то, что всей картины я не вижу — кое-что скрывают рукава рубашки.

Ну да, пару-тройку раз я это делал, но сейчас… А сейчас я в ужасе. Только бы не показать это.

— Дусь, — говорю, собрав все мужество, — начинай его поить.

— Что это? — слабым голосом интересуется маг.

— Что-что, — ворчит Дульсинея, — анестетик. Гномья водка.

— Не хочу… — бормочет волшебник этот недобитый.

— Надо, Федя, надо, — говорит что-то странное (какой Федя?) Дуся, приподнимает магу голову и начинает аккуратно вливать в него жидкость. Гадостное, скажу я, пойло. Неудивительно, что Терин начинает фыркать, кашлять и даже пытается отплевываться.

Я же, пока алкоголь на него не подействовал, достаю нож.

— Что, решил добить, чтоб не мучился? — невесело шутит Дуся.

— Да, — отвечаю, — это первое, что пришло мне в голову. Но я пока не готов нанести ему удар милосердия. Пусть пострадает.

Аккуратно срезаю ткань. М-да. Наверное, бывает и хуже, только я, к счастью, этого не видел. Руки распухли чудовищно, покраснели. Местами на них крупные темно-синие пятна. Пытаюсь осторожно прощупать кость, и Терин вскрикивает. Негромко, но я ведь еще и не начал работать. Наверное, водка пока не подействовала. Подождем.

— Дусь, — спрашиваю, — ты огонь соорудить сможешь?

— Не знаю. Зачем?

— Мне нож нужно накалить.

Дуся резко бледнеет.

— Ну что ты, — спрашиваю, — так на меня смотришь? Да, мне нужно будет разрезать ему руку. Удивительно, да? Я, знаете ли, не маг, сквозь ткани видеть не умею. Найдешь мне огонь, нет?

— Это ты типа лезвие дезинфицировать собрался?

Какая у меня невеста сообразительная.

— Да, — говорю, — ты права.

— Ну, так вот, водкой и продезинфицируй.

Хороший совет… для человека из другого мира.

— Дуся, это гномья водка, — терпеливо напоминаю я, — она сталь разъедает.

Глаза у Дуси становятся квадратными.

— Ты! — верещит, правда тут же поправляется. — Мы! Мы Терина отравили, получается!

— Пить ее можно, но сталь она разъедает.

У меня столько терпения, что сам себя боюсь! Бросаю на невесту грозный взгляд. Срабатывает!

Дуся шмыгает носом и исчезает.

— Дульсинея, — шепчет маг.

Могу в ответ только угрюмо брякнуть:

— Нет ее.

— Почему ты от меня сбежала?

— Я ее за огнем послал.

— Я ведь так желал тебя…

Я забываю, как дышать. Так может, моя давняя шутка про некроманта нашего не так уж была далека от истины? Но решаю уточнить, на всякий случай.

— Э… кого?

— Тебя.

Обескураживающий ответ.

— Тебя, моя разноглазая предметница.

Как хорошо! Не хватало мне еще быть объектом вожделения всяких магов с узурпаторскими наклонностями. М-да, я так понимаю, водка начала действовать. И где же эта разноглазая предметница, чтоб ее?

Я вернулась в свои покои и огляделась. Так, дрова из камина это как-то несерьезно, там щепочки какие-то и вообще больше угля, чем дров. Лампочка, похожая на керосинку моего родного мира, тоже не то, на ней особо ничего не накалишь. Высунулась я в коридор, огляделась, вроде пусто. Схватила со стены факел, развернулась, что бы к себе обратно бежать, и попала в объятия, не знаю даже кого.

— Вот я тебя щас факелом по морде приласкаю, будешь знать, как невесту наследника лапать! — заорала я.

Меня поспешно отпустили. Вот даже не знаю и правда лапали меня или я случайно с кем-то столкнулась из-за того, что резко обернулась и бедняга просто не успел смыться с траектории моего движения? А впрочем, какая разница! Там Терин помирать собирается, а я о невинности своей волнуюсь, тоже мне девица-недотрога!

Вернулась в свою комнатушку и быстренько назад в темницу переместилась.

А там Вальдор от смеха разве что по полу не катается.

— Ну и что смешного? Радуешься, что враг повержен и страдает, да?

— Дуся, ты же знаешь что это не так!

Кажется, принц даже немного обиделся на меня.

— Я пошутила, — буркнула я и сунула ему факел. — Вот, я огонь принесла, накаливай свой нож, хирург хренов.

Я присела рядом с Терином. Глаза у мага пьяные-пьяные, смотрит на меня, ухмыляется этак нехорошо и говорит:

— Что, чмо, растудыть тебя в качель, радуешься, что я в таком состоянии?

Вот так номер! Нет, мне конечно даже где-то приятно, что он от меня слов всяких разных нахватался, но за что он меня так приласкал?

— Ты чего это, Терин, в глаз захотел что ли?

— А что еще я могу сказать? Дождался, да? Ты этого хотел? В жабу надо было тебя превратить, в мерзкую жабу. Мыши, они… хорошие…

— А так это ты не обо мне, — я вздохнула с облегчением, а вот Вальдор помрачнел. Ну, я его понимаю, это не весело — о себе всякие гадости слушать. Да и к тому же что у пьяного на языке то у трезвого на уме, вот сейчас послушает принц, какого Терин о нем мнения и откажется помогать… вот радости-то будет!

— Выпей-ка ты еще, — решила я и влила в Терина остатки водки. Выпил и даже не поморщился.

— Спасибо, Дульсинея, ты настоящий друг. А этот… Вальдор, ты…Ты все время надо мной смеешься. Даже, когда тебе страшно. Не спорь, я чувствую. Ненавижу тебя, ненавидел, и… уважаю. Но ты… Ты… Я думал, что ты… а ты… Я не смог, а ведь так хотел!

— Что-то разговорился ты, Теринчик, — перебила я, не дослушав, что именно он такое хотел сотворить с принцем.

Вот сейчас еще что-нибудь ляпнет, и Вальдор точно пошлет нас куда подальше, обидится. Принц все-таки, сволочь высокомерная и так далее.

А он смотрю, ничего, ухмыляется и со всеми потрохами мага сдает:

— Ты пока за огнем ходила, он тут тебя желал, о разноглазая предметница…ха-ха!

— Чего ржешь? Смешно, что меня желают? — обиделась я. — Вот сейчас огребешь по морде, сразу проникнешься, мышь ты недобитая!

За что, друзья мои? За что? Мышь недобитая, жаба мерзкая — и это все я. А ничего, что у меня и без вас руки трясутся? Или, может, вы вдвоем ободрить решили меня таким вот специфичным образом. Ну ладно, Терин, он пьян и болен, хотя, конечно, когда выздоровеет и протрезвеет, получит от меня по самое не могу. Но эта-то пигалица лохматая?

Меня… по морде… Хотя… А стало легче. Легче стало к жизни относиться.

— Дусь, — командую я, подержав нож над огнем, — а теперь хватай убогого этого за плечи и держи со всех сил. Будет орать, заткни ему рот чем-нибудь.

— Поцелуем… — мечтательно бормочет маг.

— Да мне все равно, — отвечаю, — хоть набедренной повязкой.

— Я не хочу повязкой, — мурлычет Терин, и мне уже хочется применить к нему другой широко известный способ обезболивания — шваркнуть его затылком обо что-нибудь.

— И он не убогий, — мрачно добавляет Дуся, после чего мое желание применить анестезию начинает распространяться и на нее тоже.

Делаю глубокий вдох.

— Просто держи.

Она кивает и вцепляется в плечи пациента.

Мне действительно нужно разрезать его руку. Черт-черт-черт! Чему ж там меня учили, а?

Делаю аккуратный надрез, слышу слабое «ой» и понимаю, что некоторые длинноволосые сейчас свалятся в обморок и испортят мне тут все.

— Дуся! — ору я, — только упади. Убью, на хрен, обоих!

А что, действует. Особенно это — на хрен. Маг пока молчит. Терпит или без сознания? Да какая разница! Ох, папа-папа, если бы ты знал, чем я сейчас занимаюсь!

Нет, он, скотина, все-таки шевелится.

— Дульсинея, — рычу я, — сделай что-нибудь, он мне мешает.

— И что, к примеру? Мне сверху на него сесть, чтоб не дергался?

— Да мне плевать, что! Хоть ляг!

Ну, понимаю я, понимаю, что ей, с ее бараньим весом волшебника не удержать! Но я-то что могу сделать в этой ситуации? Хм… Как-то она буквально приняла мою рекомендацию. Хотя, с другой стороны, ну села и села! Э… целовать его не обязательно, я, может, смущаюсь. Говорю же — не обязательно! Вот и Терин так считает. Да ну вас всех. Главное, что он успокоился.

Ну и чего этот засранец на меня орет? Хоть сядь, хоть ляг! А вот и лягу! Хотя нет, не лягу, конечно же. Просто уселась на мага верхом, а он возьми и расплывись в пьяно-радостной улыбке.

— Дульсинея! — шепчет таким тоном, как будто ему счастье великое привалило, а не 50 кило на корпус плюхнулось. Не удержалась я, поцеловала его. Душевно так и нежненько. Терин кажется отвернуться попробовал, да только где ему, в его состоянии! Впрочем, услышав недовольное сопение Вальдора, я сама от мага отстала. Мало ли, вдруг Вальдор стесняется и рука у него дрогнет и вместо помощи он еще больше брюнета моей мечты покалечит.

Я старалась не смотреть, чем там Вальдор занят, а то совсем неудобно будет, если я в обморок грохнусь. Ага, вот прямо тут на Терине, растяну свою бесчувственную тушку, и Вальдор точно помрет от счастья такого! В конце концов, чтобы ненароком не подсмотреть, что там Вальдор делает, я зафиксировала взгляд на пьяной физиономии Терина, который то вырубался, то порывался стихи мне читать, то орать. Вот когда орать начинал, я ему рот затыкала. Без поцелуев обошлась, так просто, ладошкой затыкала, а он периодически пытался ладошку мою целовать. Вот дурак пьяный! Ха! Зато я теперь знаю, что надо было с ним сделать, чтобы не строил из себя буку и бяку в одном флаконе, напоить его надо было! Но теперь то уже поздняк метаться, не до того нам теперь.

Что-то подсказало мне, что руна молчания скоро скиснет. Наверно это магическое чутье, о котором мне Терин толковал, а я все никак понять не могла, что это такое и с чем его едят. Вот оно оказывается какое — чутье это. Я просто вдруг поняла, что руну молчания надо обновить. Обновила. И когда уже этот хирург доморощенный закончит?

Все закончено. Не знаю, сколько прошло времени, только, кажется, Дуся опять использовала тапок. Обновляла руны. Как мне плохо… Не помню, когда в последний раз я так уставал. Маг… Маг приходил в себя несколько раз, пытался кричать, кажется. Кажется, Дуся закрывала ему рот. Ему, бедняге, опять не дали поорать. Когда ломали — не дали. Когда лечили — добили. О! Стих. Все, я больше не могу.

— Дуся, — говорю, вытирая пот со лба, — я закончил. Теперь твоя очередь.

Закончил, наконец! У меня уже ноги затекли верхом на Терине сидеть. Он хоть и брюнет моей мечты, но коленкам-то не удобно на жестком каменном полу. Я не из тех, кому с милым рай и в шалаше, в конце концов, я существо нежное! Смотрю я на Вальдора, взбледнулось ему бедняге даже. Но ничего держится.

— Слушай, Валь, если я его сейчас отрезвлю, то он подохнет тут от боли. У нас еще время есть, пусть подольше пьяный побудет, а мы тут с ним посидим, а?

— Ты как хочешь, о разноглазая предметница, а мне уже скучно здесь, — заявил Вальдор, а у самого руки трясутся. Вряд ли в скуке дело, просто на свежий воздух хочет ну и, наверно, выпить чего-нибудь тоже.

Я перенесла его из темницы и назад вернулась. Когда уходила, Терин вырубился, а сейчас уже песни во всю орал. Какое счастье, что руна молчания еще работает, а то вот бы весело было, если бы его в таком виде застукали! Представляю картину маслом — лежит такой весь из себя страдалец и похабные песни орет! А песенка и правда неприличная, про стрекозу которая всем подряд давала, а как замуж собралась так и облом случился — у стрекозки сифилис… Ну что с него взять-то, с венеролога недобитого!

— Хоть бы приятное что-нибудь спел, романтическое, — предложила я, обновляя руну молчания.

— Дульсинея, не покидай меня!

— Да здесь я… пока здесь.

— Я тебя люблю, а ты дразнишь меня и ругаешься. Все время ругаешься. Дуся, тебе это не идет, я же говорил.

Мне, конечно, приятно до одури, что он меня любит, но по пьяни не считается! Я таких пьяных признаний уже наслушалась за свою жизнь по самое не хочу, так что не впечатлилась!

— Дуся!

Это он уже громко так, практически командирским голосом, выкрикнул.

— Ну что ты орешь?

— Полежи со мной, моя прекрасная Дульсинея.

Ну, если он так ставит вопрос, конечно полежу. Я прилегла рядом, он даже порывался руками шевелить, только я ему не дала, пригрозила, что уйду, если будет лапы распускать, и сама его погладила немножко, везде, где наглости хватило. А ему только этого и надо, лежит, морда довольная, по губам улыбка пьяная блуждает.

— Дуся, ты меня любишь?

— Конечно, нет! — заверила я и предупредила, — сейчас тебе будет очень плохо.

— Нет, мне хорошо, когда ты рядом.

— Ага, ври больше!

Жалко мне было его, но делать нечего, пора сваливать. Времени много уже прошло, вдруг его проверить захотят, а тут на тебе — принцева невеста рядом с магом на полу валяется, а маг пьяный в дрова!

Начертила я руну отрезвления и приготовилась, если что Терину рот заткнуть. Вдруг от боли заорет. Нет, не заорал, только вздохнул судорожно и говорит:

— Спасибо, Дульсинея. Мне не привиделось, здесь Вальдор был?

— Да, был. Или ты думаешь, я сама тебя так качественно полечила? Я не умею, а его учили этому, когда воинскому искусству обучали.

— Ну да, его учили. Он должен иметь разные навыки. — Терин задумывается и добавляет, — хотя бы примитивные.

— Ты как себя чувствуешь? — ласково спрашиваю я.

— Лучше.

— Правда?

— Да, правда. Спасибо.

— Помнишь, что тут по пьяни говорил?

— Нет, не помню.

А у самого морда такая задумчивая. Все-таки что-то наверно помнит.

— Значит, говоришь, Вальдор меня лечил. А ты, я припоминаю, на мне сидела. Ох, любишь ты, Дуся, быть сверху.

— Сейчас дошутишься у меня, как дам тапком по морде, не посмотрю что раненый!

— Вот и правильно, Дуся, бери тапок. Будешь мне ткани сращивать.

— Что? — я даже лоб его потрогала, мож температура у него и бред он сейчас несет?

— Это как это ткани сращивать? Какие ткани?

— Дуся, я не в больничной палате, — зачем-то напомнил этот маг недобитый, будто я этого и так не знаю!

— Ну и что дальше-то?

— Жених Ваш, Дульсинея, меня порезал, чтобы кости на место поставить. Как вы думаете, Дуся, что в таких случаях дальше происходит?

— Ну, гипс, наверно, накладывают, — растерянно отвечаю я, — тебя перебинтовать что ли?

— И как Вы думаете, Дуся, — ехидно так проворковал Терин, — что подумает охрана, когда увидит мои перебинтованные руки? Наверно, подумает, что кто-то устроил мне несанкционированное лечение, да, Дуся?

— Так, ну-ка кончай прикалываться, ты, сволочь недолеченная! Трудно, что ли простым языком объяснить, чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты своей магией ускорила сращивание костей и заживила порезы. Судя по ощущениям, Вальдор твой меня как не знаю кого искромсал, портняжка хренов!

— Спасибо бы сказал, что мы вообще с тобой возимся, засранец ты неблагодарный!

Я обиделась и даже, чуть было не плюнула на это дело и не убралась восвояси безвозвратно. Тут смотрю, Терин бледный, даже губы посинели как-то страшненько. Ох, ты ж блин, да ему же больно! Он от боли такой капризный и ехидный весь из себя сделался!

Я быстренько руну врачевания сотворила и присела рядом с Терином. Вот же задница, вся из себя гордая! Мог бы и напомнить, что есть такая руна и надо ее использовать! Я ж неопытная еще, я просто забыла, что так можно сделать! Но я ему не стала об этом говорить, а попросила объяснить, что я должна делать, чтобы ускорить ему сращивание костей.

— Сначала заживи раны, — подсказал Терин.

Получив хоть слабенькую, но все ж анестезию, маг подобрел и больше не вредничал. Объяснил мне, что я делать должна. Ну, я и давай тапком махать. Странно так было наблюдать, как порезы прямо у меня на глазах затянулись и исчезли, даже шрамов не осталось.

— Хорошая работа, — похвалил Терин, — а теперь костями займись. Принцип тот же.

— Угу, — буркнула я и занялась. Со всей своей дусинской дури занялась! Даже не заметила, когда в глазах белые мухи заплясали, и захотелось прилечь и больше никогда не вставать.

— Дуся, остановись!

Голос Терина как сквозь вату пробивается. Ага, остановлюсь… да я собственно стою… то есть лежу. Вот тут рядышком с брюнетом моей мечты, легла и лежу. Судя по ощущениям, совершенно мертвая.

Открыла глаза. Оказывается, и правда лежу я, а Терин сидит уже и голова моя у него на коленях. Удобненько… было бы, если бы остальное тело на полу холодном не валялось!

— Дусенька, нельзя так, — ласково говорит маг и по голове меня гладит.

Ой, как это гладит? Это как это? Он что уже руками шевелить может?

— Это как это? — спросила я и села. Нечего мне на его коленках лежать, обойдется без радости такой!

— Ты, Дуся, перестаралась слегка, чуть всю силу свою не угрохала на меня. Так ни в коем случае делать нельзя! Ты могла погибнуть, глупая женщина!

— Ты не обзывайся мне тут! Между прочим, для тебя старалась!

— Я попросил всего лишь ускорить сращивание костей, а не сращивать их! Ты меня чуть совсем не вылечила, хорошо, что сознание вовремя потеряла!

— Так ты, получается, здоров теперь?

— Не совсем. Колдовать не смогу пока, но большую часть переломов и трещин ты мне срастила.

— Колдовать совсем-совсем не сможешь?

— Не уверен. Может быть, иллюзию создать получится, чтобы стражники видели меня больным и покалеченным.

— Так давай я отдохну немножко и до конца уже дело доведу, — предложила я.

— Дуся, тебе теперь отдыхать не немножко надо, а много! Ты почти весь свой резерв исчерпала! Это глупо!

— Слушай, я тебе сейчас как дам в ухо и обратно все твои руки переломаю! Мог хотя бы спасибо сказать, срака ты неблагодарная!

— Спасибо, Дульсинея, и шла бы ты отсюда. На это у тебя сил хватит. Я вижу, руна молчания слабенькая, скоро ее действие закончится. И бутылку пустую забрать не забудь.

— Вот тебе и спасибо, растудыть твою налево! — проворчала я, — тварь ты неблагодарная, Терин, я тебя теперь три часа любить не буду!

Я уже хотела исчезнуть, но тут он тихо так воззвал:

— Дуся.

— Ну что тебе еще?

— Дульсинея, я не переживу, если Вы меня целых три часа любить не будете.

Говорит все так же тихо и на меня не смотрит…и, вот же задница! Пытается из себя строить, не знаю кого и опять выкает мне!

— Дурак ты, Терин, и уши у тебя холодные! — проворчала я и исчезла.

Тоже мне, не переживет он! Зато я очень даже переживу и без его спасибо. Да нормального человеческого спасибо, а не рыканий этих и упреков и благодарности через губу брошенной. Все! Не люблю я Терина больше… в ближайшие три часа! У меня на это время как раз намечено ответственное мероприятие — тапок бриллиантами украшать.

Глава 22

Пришла я в свои покои, на всякий случай позвала Василия и получила в ответ тишину. Ну да, с тех пор как Терина победили, я кота своего не видела. То есть не совсем моего, но это не важно! Привыкла я к нему, а теперь вот гадай — куда сгинул, после того как путь в подвал нам с Вальдором указал? Где его искать-то? Может быть, женишка своего попросить, пусть отряд соберет и бросит на поиски моего любимого зверика?

Ну и вот сижу я, значит, в своих покоях на диванчике, вооруженная иголкой с ниткой и занимаюсь украшательством тапка волшебного. А ничего так получается. Тапок сам по себе неказистый, обычный такой мужской тапок, каких на любом рынке пруд пруди — черный кожаный и возмутительно здоровенный, даже для 45 размера, ну это типа «большемерки» как добрые тети продавцы говорить любят. Я красивенько так из бриллиантовых бусинок букву «Д» выложила, а что ничего получается! Только бледновато. Эх, жаль, я еще цветных камушков не прихватила, и что за балда? Типа, лучшие друзья девушек это бриллианты? А вот ни фига! Все-таки балда я и есть балда, надо было александритов набрать, чтобы тапок с кулончиком моим гармонично сочетался.

В общем, закончила я, полюбовалась делом рук своих, пришла к выводу, что искусница я знатная, ну подумаешь буковка корявая какая-то получилась, зато бриллиантовая! Да у меня этот тапок дома с руками бы оторвали…и с головой тоже…

Вдруг дверь в мои покои без стука открывается. Я, не отрывая влюбленного взгляда с украшенного тапка, проворчала:

— Валь, ты вообще что ли с дуба рухнул? Тебя папа стучаться не учил? А если бы я тут голая бегала?

Ответом мне было вежливое покашливание. Ну, вот зуб даю, это не Вальдор! Тот бы покашливать не стал, гадость какую-нибудь ответил бы типа "если бы ты тут голая была, я бы от ужаса помер", ну да он такой, принц не мой без коня белого!

Повернулась я и прямо-таки залюбовалась этой вечно цветущей красной мордой старого педофила Дукуса.

— Добрый вечер, господин маг, — самым вежливым образом поздоровалась я. — Вы комнатой не ошиблись? Пажи этажом ниже квартируются.

— А я к Вам, Дульсинея, — радостно так ответил мне Дукус и по-хозяйски расположился в одном из кресел.

— Я была бы Вам рада, Дукус, но только мне сейчас некогда, я тут вот рукоделием занимаюсь, — скромненько отвечала я и, все так же скромненько тапок подальше с его глаз заныкала.

Терин говорил, что если маг не захочет, то никто не увидит что является его магическим предметом, даже более сильный маг не увидит. Это нам — предметникам, как бы поблажка такая магическая, а то ведь, если каждый гад будет знать в чем предметник свою силу концентрирует, то и обезвредить каждый дурак предметника сможет. Украсть вещичку оно ведь дело не хитрое. Но я все равно на всякий случай тапок с глаз Дукуса убрала, я же неопытный маг, вдруг я недостаточно сильно хочу, чтобы Дукус не видел, а он возьмет и увидит?

— Красивый башмак, Дульсинея, — похвалил Дукус. — Для жениха подарок, наверно, готовите?

— Да, сюрприз ему будет, — сладенько улыбаясь, ответила я, а саму жуть берет, аж переночевать негде! — Вы с чем пожаловали? По делу или просто соскучились?

— Хочу, Дульсинея, поговорить с тобой о твоей семье.

Меня аж передернуло. Как-то быстро этот слизняк на «ты» со мной перешел. Да и вообще не нравится он мне, ну вот ни с какой стороны не нравится!

— А что тебе, Дукус, до моей семьи? Их и в живых никого нет, одна я, сиротинушка.

Хотела даже слезу пустить, но что-то не очень получалось перед этим гадиком дурочку валять.

— Мне Таурисар кое-что интересное рассказал. Я же, выходит, папу твоего, Абрама, знал! — при этом Дукус пытается сделать душевную мину на морде лица, да только я как-то не прониклась. Видела я, какой он душевный, этот милый старикашка, и как людей мучить любит.

— Мы с ним большими друзьями были, можно сказать как братья родные! — душевно так продолжает Дукус.

— Так мне тебя дядей звать? — белозубо улыбаясь, обрадовалась я.

— Зови детка, если хочешь, — великодушно позволил Дукус и быстренько к делу перешел. — Скажи мне, Дуся, отец твой не оставил ли тебе в наследство каких-нибудь вещей?

Ага, понятно, что тебе надо, морда ты бородатая! Артефакт тебе захотелось!

— Да ты наверно шутишь, Дукус! — возмущенно рявкнула я. — Папаша мать мою бросил, когда я еще на свет не успела появиться! Сбежал как последняя сволочь! А ты тут о каком-то наследстве говоришь! Не оставил он мне ничего!

— А может быть, мама твоя тебе украшения какие-нибудь оставила? — решил подойти с другой стороны Дукус.

Я сначала хотела сказать что нет, не оставила, и идите вы нафиг, дяденька Дукус, но потом вспомнила похожий разговор с Терином, и решила врать более честно.

— Оставила, конечно. Цепочку золотую и кулончик на ней с александритом. Красивая вещь, мне ее не хватает.

Дукус, кажется, воздухом подавился, даже икнул как-то пугающе, а потом говорит:

— Так значит вещь эта не при тебе, Дусенька?

— Нет, я как назло цепочку с кулончиком сняла и в руках держала, когда в Вальдора предметами всякими швырялась, вот как вазочку швырнула, портал и открылся, я кулончик на стол положила, пошла посмотреть на портал поближе, а потом как-то вот там, на столе и позабыла. Жалко очень, вот бы было здорово его на свадьбу надеть.

— Не переживай, Дусенька, Вальдор тебе таких украшений надарит, что о том кулончике и думать забудешь, — утешил Дукус и распрощался со мной. Что-то слишком довольный и окрыленный он от меня выскочил. Задумал что-то?

Терин говорил, что мой мир для магов закрыт и для людей простых тем более, туда только магические зверушки, вроде принца-мыша, попасть могут… Хм, да тут не надо быть очень умной чтобы понять, что Дукус теперь быстренько организует поисковую группу в мою квартирку…и артефакта там не найдет. И снова ко мне придет спрашивать…и мне уже заранее страшно! Если он глазом не моргнув ученику своему — Терину, руки переломал и всячески издевался, то даже представить боюсь, что он со мной сделать может, и не посмотрит что я принцева невеста. Сейчас королевская семья власти имеет ровно столько же сколько я, к примеру, то есть нисколько власти она не имеет.

Пойду-ка я женишку своему пожалуюсь. Глядишь полегчает.

Пошла. Нашла этого козлика мохнорылого на террасе с какой-то фрейлиной в обнимку. Фрейлина, как меня увидела, с лица спала и бегом бежать. Вальдора это не обрадовало. Зверем на меня глянул и ядовито так поинтересовался:

— Что, о прекрасная предметница, соскучилась?

— Нет, страшно мне, — не стала я скрывать, и выложила ему все как есть. А что? Я одна, что ли должна ходить и переживать? Пусть тоже переживает… хотя ему то что переживать? Артефакт и прочее связанное с моим папой это сугубо мои личные проблемы.

Мне всегда нравились блондинки. Особенно такие вот, пухленькие, розовые, с ямочками на щечках и прочих интересных местах. А к этой вот фрейлине у меня вообще трепетные чувства давно образовались. Это ведь из-за нее у нас с Терином конфликт вышел. Ну, допустим, не совсем из-за нее, много чести, но принять в нем участие ей довелось. Как же ее зовут-то? А, какая разница!

Как она ко мне прижимается-то, а! Мммм, какая шейка! А что у нас там дальше? Ну что опять такое?! Нимфа моя прелестная срывается с места, взметнув пыль подолом, и ускакивает прочь.

Ну конечно, что бы ей не ускакать?! Моя драгоценная невеста собственной персоной! Надо подумать о том, как прекратить этот фарс со свадьбой, а то моя личная жизнь стремительно несется под хвост коту Василию.

— Что, — спрашиваю, — о прекрасная предметница, соскучилась?

Стараюсь вложить в голос максимальное количество сарказма, только вот зачем стараюсь? Можно подумать, сарказм этот когда-то мешал ей делать то, что у нее левая пятка захотела.

— Нет, страшно мне, — отвечает Дульсинея.

А вот это что-то новенькое. Если уж случилось нечто, способное напугать эту мою безмозглую воительницу, значит, и мне нужно подумать о том, как обезопасить тылы.

— Присаживайся, — говорю, — рядом на скамеечку. Помилуемся с тобой, как жених с невестой.

— Я тебе помилуюсь! — бормочет она. Но послушно опускает свою тощую задницу рядом.

Я нежно приобнимаю ее за плечики (это для отвода глаз), со сладкой улыбкой наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Рассказывай, что случилось.

Рассказ ее мне не нравится. Хорошо, конечно, что Дукус в ее тапке магический предмет не узнал. Спасибо Терину, за то, что успел вбить в свое время в эту бестолковую рыжую голову азы магии. Но вот то, что кулон с александритом, якобы оставленный в ином мире, на самом деле в корсаже моей невесты лежит, это плохо. Хотя…

— Терин знает про кулон?

— Конечно, знает!

— И, теретически, ты могла наплести ему о том, что кулон в твоем мире остался?

— Я ему сначала так и сказала.

— Вот и чудненько, значит, Терин с помощью кота своего кулон и забрал. Ты же здесь совершенно не причем. Можешь рыдать, заламывать руки, и верещать на каждом углу, что папенькино наследство пропало.

Невеста моя драгоценная замирает на минуту, а потом поворачивает ко мне лицо и яростно шипит, не забывая при этом улыбаться:

— Ах ты, гавнюк иномирский! Ты, значит, решил все стрелки на Терина перевести!

— И что? — удивляюсь я, — его все равно казнят.

Дуся бледнеет.

— Что значит, все равно казнят?

— Дуся, — смеюсь я, — дорогая, так вопрос сейчас стоит не о том, казнить мага, или не казнить, а лишь о том, где и как. Ну и, конечно, что делать с его выжившими помощниками.

Это мне папа вчера объяснил. Ну да, конечно, судьба чернокнижника меня тоже интересует. Теоретически.

— Я, — продолжаю, — понятия не имею, за что Совет так на него взъелся. Впрочем, не исключаю того, что за то лишь, что Терин с ними забыл посоветоваться, когда власть захватывал. Да и после их в известность не поставил. Но факт остается фактом — вопрос о необходимости его казнить уже решен.

Дуся глядит на меня, молча хлопая ресницами.

— И что же, — вдруг спрашивает она, — мы ему не поможем?

— Радость моя, — интересуюсь я, — ну ладно ты — прониклась к нему романтическими чувствами, плюс он тебя вроде как тоже желал, но я почему головой должен ради него рисковать?

— Но ты же…

— Да, я прикрывал тебя, я помог тебе его лечить, но дальше все, моя миссия выполнена. Если даже отбросить в сторону нашу с ним взаимную неприязнь, он заслужил наказание. На этот раз. Его никто не заставлял свергать законного правителя и держать в темнице его сына. Нет, не перебивай меня, это не месть. Я именно так сказал бы, даже если бы речь шла о другом королевстве, и меня бы это не касалось. Он это заслужил.

— Ты…

— Да, я. И я рекомендую тебе, нет, я настаиваю, чтобы ты рассказала Дукусу о своей беседе с Терином. Я не говорю, что это нужно сделать сейчас. Пусть он сначала обнаружит пропажу. Ты обязана это сделать, и, не исключено, что тем самым ты продлишь чернокнижнику жизнь.

— Ты, ёптыть, интриган доморощенный! — рявкнула я и как следует утяжелила свой ряв оплеухой… уп-с, промашка вышла! Вальдор мою руку в полете поймал и зашипел:

— Думай, что делаешь, драгоценная! Я тебе не мальчик! Надоело уже от тебя оплеухи получать!

— Раз надоело, то не получай, — великодушно позволила я, — но Терина я подставлять не буду! Ты понимаешь, что его пытать будут, чтобы вызнать, где этот артефакт несчастный?

— Ну и что? Перетерпит как-нибудь.

Вот же козел! А я молодец, что не рассказала ему, что Терин уже практически здоров и со дня на день покажет всему Совету зачем в хлебе дырочки и почему сыр с плесенью!

— Ты как хочешь, Валь, а я Терина подставлять не буду, нехорошо это.

— Я же сказал, ты ему тем самым жизнь продлишь, дура!

Ой, он на меня рычит! Прелесть-то какая! Убью засранца! Вот прямо сейчас убью и скажу, что так и было! Но вообще-то он прав. Терину терять уже особо нечего — он и так в тюрьме. А вот если Дукус решит, что я артефакт при себе имею и скрываю, то и сама я в тюрьме оказаться могу. А так я на свободе буду и придумаю, как Терина от пыток избавить. Что придумаю? Да сама не знаю, но что-нибудь точно придумаю! В общем, нам главное время протянуть, а там и Терин поправится. Но Вальдору я об этом не скажу, перетопчется! Пусть думает, что Терин там лежит весь изрезанный и ждет, когда у него все заживет естественным путем.

— Ладно, женишок ты мой недобитый, — проворчала я. — Так и быть, уговорил. Если подкатит ко мне Дукус с соответствующими вопросами, то я ему про разговор с Терином наплету.

— Дуся, я знал, что ты умная девочка.

— А я знала, что ты козел!

На том мы и попрощались.

Она и в самом деле держит меня за идиота? Она что, всерьез думает о том, что я представления не имею, на что способны предметники? Тем более такие вот влюбленные дуры. Как же, лежит там Терин весь изрезанный, слезами кровавыми умывается. Да сдох бы он давно после моей операции и без своих способностей, если бы эта, невеста моя доморощенная, с помощью своего дебильного тапка не заштопала ему раны!

Но вот если она, как она там выразилась, не переведет стрелки на Терина, я сам ее убью. Причем исключительно из милосердия, чтоб не мучилась.

Дукус явился в тот же день. Точнее уже не день был, а очень поздний вечер, когда приличные старикашки уже в постели десятый сон видят, а не по чужим невестам шастают. А этот нарисовался, фиг сотрешь! Мрачненький такой весь из себя. Ага, понятно, заслал, получается, ко мне домой зверюшку какую-нибудь волшебную, и вернулась зверюшка с пустыми лапками. И вот пришел дяденька Дукус по мою душу. Страшно, аж переночевать негде! Нет, ну правда, страшно! Но я ничем не показала, что до смерти боюсь и такую дуру включила, что любо-дорого посмотреть.

Сижу, курю, Дукус неодобрительно на это дело поморщился, сел подальше от меня и… ой, нет, это оборжаться же можно! Он достал веер и давай им обмахиваться! Тоже мне, фрейлина обморочная!

— Здравствуй, Дусенька.

Я от этих слов даже облегчение испытала. Думала он сейчас в стиле истерикуса Таурисара на меня с пеной у рта набросится и кранты мне большие и страшные придут. Поломанными руками не отделаюсь! А он вон как, вежливый весь из себя, ну прямо как отец родной!

— Здравствуй, дядя Дукус, — пропищала я, белозубо улыбаясь. Нет, ну мне это даже нравиться начинает, то, что я белозубо улыбаюсь! Все-таки умничка Терин, знал что делал!

— Вот скажи мне, Дусенька, могло ли так получиться, что кулончик ты с собой прихватила случайно?

Ага, это он типа намекает, что дает мне последний шанс прикинуться дурнее, чем я есть, и воскликнуть что-то вроде: "Ах, да конечно! Ах, какая я растяпа, да вот же он, кулончик мой! Берите дяденька Дукус, не побрезгуйте!"

Да только хрен там. Я на него глаза выпучила и возмутилась:

— Да что ж я без мозгов совсем? Это ж как я, по-твоему, могла бы случайно прихватить и забыть? Я, ёптыть, что похожа на дуру?

Дукус и посмотрел на меня как на дуру. Мол, упустила ты, Дульсинея Абрамовна свой последний шанс остаться в живых. Мне даже жутковато стало, и где-то глубоко-глубоко внутри появилось желание сдаться и наврать, что да забыла, а, оказывается, прихватила кулон и все эти дни не замечала даже, что он на шее у меня висит.

Сама не знаю, как я выдержала и промолчала. Дукус тоже долго молчал, видимо обстановку нагнетал. Перестарался. Мне скучно стало от его затянувшейся паузы. Я даже начала подумывать о том, чтобы зевнуть, как следует, но тут Дукус заговорить изволил:

— Хотел я, Дусенька, тебе к свадьбе подарочек сделать, послал в твой мир зверя волшебного за кулоном, да только не нашел мой зверь его в твоем жилище.

— Обокрали! — заверещала я на весь дворец, — Сироту обокрали, обидели! Суки, сволочи, гады!

Я даже слезу с перепугу пустила и верещать при этом горестно не забывала. Дукус от моих визгов морщился страдальчески, но убегать не спешил, хотя по роже его видела, что очень ему хотелось оказаться где-нибудь подальше, где моих воплей не слышно. Да только наверно вопли эти мои далеко слышны были, по всему дворцу так это точно.

Поняв, что сбегать Дукус не собирается, я плавно от визга перешла к горьким рыданиям и причитаниям о безвозвратно утраченном наследстве и, чувствуя себя последней сволочью, ввернула, что вот при Терине упоминала, что кулон дома забыла, он гад наверно его и спёр!

— Ты с Терином об этом разговаривала? — оживился Дукус.

— Да! — пуская сопли, ответила я. — Он тоже моей семьей интересовался и цацками всякими… ааааа, обидел сиротинушку, обокрал! Это все кот его уродский! Вот где он кстати? Как свергли Терина так и кот его пропал, наверно вместе с кулончиком моим свалил куда-нибудь.

Мож хоть так Терину легче будет? Мож Дукус поверит, что Васька с кулоном слинял, и все силы на поиски кота кинет?

— Не плачь Дусенька, — Дукус даже подошел и по голове меня погладил. Я чуть не сдохла от отвращения, но виду не подала, сижу дальше в рыданиях захлебываюсь… в настоящих причем! Вот же сволочь я какая! На Терина все стрелки перевела.

— Найду я твой кулончик, — ласково так пообещал Дукус и удалился.

Я сопли вытерла, попереживала часок тихо сама с собой и тоже удалилась… ну то есть не удалилась, а пошла прямиком в покои Вальдора. Почему одной мне хреново должно быть? Пусть ему тоже будет! Вот сейчас устрою ему разборки, чтобы жизнь медом не казалась! И по фигу мне, что неприлично это, чтобы невеста у жениха в покоях до свадьбы ошивалась! Мне на их приличия плевать с высокой колокольни!

Ворвалась я в спальню к Вальдору, а там… опять он с этой белобрысой толстухой! И ладно бы обнимашки у них там были, так нет же! Одним словом, пока я Терина как последняя дрянь подставляла, Вальдор в свое удовольствие эту пампушку блондинистую трахал!

— Сволочь ты, Валь! — с порога заорала я.

Блондинка взвизгнула, пулей с кровати слетела и бежать! Надеюсь, одежду прихватить успела, не хватало еще, чтобы из-за меня по дворцу голые фрейлины бегали… еще обидит кто-нибудь дурочку.

Глава 23

Ужас. Я что, и в самом деле, не мог себе какую-нибудь другую невесту подобрать? Слепо-глухо-немую, к примеру, и парализованную в придачу? Она дурой прикидывается, или и в самом деле не понимает — каково это, в самый разгар? Черт!

Прикрываюсь одеялом и смотрю на нее. Нет, не с укоризной! В ярости я на нее смотрю! В ярости!

— Что тебе, — ору, — здесь надо?!

— Ты, — верещит она, — ты подбил меня на то, чтобы Терина во всем виноватым выставить!

— Я! И что?! Это повод для того, чтобы…

— Чтобы что? — ехидно интересуется она.

— А ты не в курсе, чем женщина с мужчиной могут в постели заниматься? Тебе показать надо и рассказать?! Тебе маг этот недобитый не все продемонстрировал?

— Что?!

— А ничего! Ну так иди сюда, невеста моя ненаглядная! Я тебе все в лучшем виде изображу.

Дульсинея пятится к двери.

— Валь, — бормочет она, — ну я же не думала.

— Так думать надо!

Меня аж трясет всего. От злости, или чего еще, и думать даже не хочу.

— Иди, — говорю, — отсюда быстрее, пока я в состоянии сдерживаться. Уходи.

М-да, остатки понятливости у нее в наличии имеются. Дуся поджимает губы и выметается прочь.

Черт! Как же бесит это все меня!

Вот и поскандалила, итить твою налево! Это я конечно маху дала, такой процесс прерывать. Будто сама не знаю, каково это, когда на самом интересном месте обламывают! Пожалуй, я даже прощения у Вальдора попрошу… попозже. Все-таки засранец он! Я ж почти поверила, что он из меня сейчас замену фрейлине этой своей сделает! А может быть, и не зря поверила, мож у него и правда от внезапности моего появления шарики за ролики зашли?

Ну, Дуся, поздравляю! Теперь Валь тебя «любит» еще сильнее, чем прежде!

Иду я, значит, переживаю, смотрю, кто-то за портьерой шубуршится. У меня первая мысль — убийцы, растудыть их всех в качель! Хватаю со стены меч. Ну, много их по стенам висит, для красивости надо полагать, а может быть вот для таких случаев как мой — зомбика там зарубить или вот убийцу портьерного, заколоть. Только я собралась это сделать, как убийца говорит мне человеческим… тьфу ты! То есть женским голосом, тоненьким таким и жалобным:

— Не думала я, что Вы, Дульсинея, до такой степени Его Высочество ревнуете, что даже на убийство готовы!

Я тихо выругалась и меч на место повесила. Ну, вот я так и знала! Так я и подозревала! Фрейлина эта в чем была в том от Валя и выскочила, а теперь вот за портьерой ныкается… без ничего… то есть ничего кроме портьеры той самой на ней нет!

— Что ж ты, дура такая, растудыть тебя в тудыть, одежду свою не прихватила?

— Так испугалась.

— Я что такая страшная? Ну, спряталась бы под одеяло, а ты бежать сразу! — пожурила я девицу и великодушно предложила. — Сиди здесь, я тебе сейчас что-нибудь принесу из одежды, а то у вас тут такой вертеп, что кто-нибудь увидит, отымеет во все места и будет думать что так и надо.

— Спасибо, — тихо пискнула фрейлина.

Я прямо таки себя доброй придоброй героиней почувствовала. К Вальдору за ее одеждой я не пошла, хватит с него меня на сегодня. Быстренько сгоняла к себе за халатом. Нет, мне и платья не жалко было, все равно не на мои деньги все это сшито, но размер-то у нас с девицей разный, платье мое у нее в груди бы не сошлось, и в бедрах узковато бы было. Нет, не пампушка она, это я погорячилась, но по сравнению со мной то конечно да, у нее есть за что подержаться.

Принесла я халатик, сунула за портьеру, фрейлина там пошуршала и вышла, вся такая смущенно порозовевшая и говорит:

— Я Вам, Дульсинея, теперь по гроб жизни буду благодарна, что от позора меня спасли, и к принцу не подойду больше. Хотите, даже клятву дать могу!

— Не надо! — я в ужас пришла от такого предложения, — ну их на фиг, эти ваши клятвы нерушимые!

— Как скажете, Дульсинея, но к принцу я все равно не подойду больше.

А сама такая унылая сделалась и еще больше засмущалась. Ой, мамочки мои! Да, кажется, девочка в женишка моего влюблена по самые уши! Могу только посочувствовать ей.

— Зря ты от Вальдора отказываешься, — заметила я. — Не ты, так другая более прыткая к нему подлезет, так что не теряйся, лови момент, пока он к тебе неровно дышит… с завидным, кстати, постоянством! Я его только с тобой и застаю уже не в первый раз!

Кажется, девушка даже обрадовалась. Дурочка, нашла чему!

Я расщедрилась и даже проводила ее до второго этажа, где фрейлины обитали. А вот как ее зовут, спросить забыла. Да уж, невежливая ты, Дуся, девица!

Одеваюсь, выхожу. Ночь, все спят, один я изображаю из себя невесть что. Я зол, я возбужден. Я хочу найти блондинку. Как же ее зовут?! Отчего я никак не соберусь спросить у нее имя? И где ее теперь искать? Да на нее ж Дуся моя, как змеюка какая действует! То есть сначала жертва замирает, а потом исчезает в неизвестном направлении.

Скоро светать уж будет, а я все брожу по замку неприкаянный. И блондинка мне уже не нужна. И мысли всякие в голову лезут, которым там быть не положено.

К примеру, о том, что случится с Терином, и о том, как зараза эта рыжая данный факт переживет. А еще, что я буду делать дальше — наблюдать, как отец лишается власти? А потом и сам стану безвольной марионеткой в руках Совета? Как это… Развлекайтесь, Вальдор, Вы еще так молоды.

Вот так до рассвета и гуляю по пустым коридорам дворца, размышляя на «веселые» темы.

Стоп. Кто это? Дукус?

О, Дукус, как видно, успел с Дульсинеей пообщаться. Так он целеустремленно скачет куда-то! Дай-ка и я с ним пообщаюсь.

Изображаю на лице милейшую улыбку — почти такую же, какой я подружек своих одариваю, перед тем, как, но это к делу не относится.

— Милейший Дукус, — говорю, — и куда это Вы так спешите ни свет ни заря? И не спится же Вам!

Останавливается, и мелькает что-то на его физиономии такое едва уловимое, но явно предвещающее неприятности. Не исключено, что в том числе и мне.

— Ах, принц Вальдор, — мурлыкает он и улыбку мне дарит точь-в-точь моя. — А Вы-то почему на ногах?

Да всю ночь не спал я, старый козел. Думал, что мне теперь делать.

— Вот, — отвечаю, — солнышко в окно светит. Не спится. А Вы куда, могу я полюбопытствовать?

Он замирает на мгновение, будто решает, куда бы меня послать.

— Вы… ну отчего же, можете, конечно. Я к чернокнижнику Терину. Очень, говорят, живучий оказался. С чего бы это?

Делаю круглые глаза.

— Вы полагаете, ему кто-то помогает? Но такого просто не может быть!

Даже интересно, и кто бы мог ему помочь?

— Вы так думаете, принц?

— Я в этом уверен!

— Ну, раз ВЫ в этом уверены…

Перехожу в наступление. Я даже за локоток его беру, как мне это ни противно.

— Милейший Дукус, возьмите меня с собой. Я сам хочу убедиться в том, что Терин не затевает новые козни.

Ага, и в том еще, что он не сдаст нас с Дульсинеей, когда его на дыбу вздернут. Ух, аж мороз по коже. Ну мне-то, допустим, ничего и не будет… Хотя… Ох, как я в этом сомневаюсь. Как я в этом теперь сомневаюсь. Ну что, противный старикашка, найдешь ты аргументы против моего присутствия или нет?

Судя по выражению его физиономии, аргументы бы он нашел, только вот помимо них на морде его красной какая-то новая мысль прорезывается. Уже на мой, похоже, счет. Я же лицо делаю туповато-благостное. Ни дать, ни взять, местный дурачок. Ну, поверь же мне!

— Хорошо, Ваше высочество, — наконец произносит он, а я стараюсь сдержать вздох облегчения, — думаю, Вам будет полезно его увидеть.

— Да-да, — говорю, — раньше он меня в тюрьме держал, а теперь вот я его.

Дукус даже хихикает в ответ, мол, шутку оценил.

— Ну что же, Ваше высочество, если так, то конечно, пойдемте.

Я с готовностью киваю и изображаю торжествующую улыбку. Мол, сейчас я получу возможность полюбоваться на искалеченного врага.

Спускаемся вниз. Что показательно, Дукус стражников с собой не берет. Думает, видать, пока своими силами обойтись.

И вот он, Терин. Лежит на полу весь из себя больной, бледный. Руки изломаны, и даже рукава рубашки на месте. А сам без сознания. Молодец! Мастер иллюзии, иначе не скажешь.

Дукус направляется к пленнику и со злостью пинает того носком сапога с предплечье. Я аж вздрагиваю. Если бы руки были сломаны, боль была бы адской.

Терин не подводит. Его вопль слышен, наверное, и в соседнем королевстве.

Он открывает глаза. На лице мука.

— А, это ты, учитель, — стонет чернокнижник.

— Я, падаль, я. Хорошо тебе здесь?

— Отлично, — слабым голосом отвечает Терин.

Дукус, будто первого раза ему было мало, вновь бьет пленника по руке.

Терин сжимает зубы и стонет:

— Не надо!

— Надо, дорогой мой, надо! — рычит Дукус, — ты кого из себя изобразить решил? Ты выше Совета себя хотел поставить?

На сей раз удар приходится в бедро, и я слышу, как чернокнижник с силой втягивает в себя воздух. Болен он или нет, но получать такое все равно неприятно. Пора вмешаться.

— Ну что же Вы, милейший Дукус, — произношу я, — не опускайтесь до такого. У нас же специалисты имеются.

Терин глядит на меня недоуменно, я же отвожу глаза в сторону. Плевать, что он обо мне там подумает. Я СЕЙЧАС не могу этого видеть.

— Падаль! — вновь рычит Дукус и опять пинает пленника в предплечье.

Терин вздрагивает всем телом, я и сам дрожу. Противно, черт возьми, до чего же противно.

— Будешь говорить? — спрашивает наш новый придворный маг у старого.

— Что именно? — интересуется некромант.

— Кулон где с александритом?

— Какой кулон?

— Повелитель порталов!

— Ах, этот… а почему он должен быть у меня?

— А что, не твой кот забрал его из иного мира?

Терин недоуменно хлопает ресницами, а я молюсь — ну переведи взгляд на меня, ну пожалуйста!

— Я… да, — наконец, произносит он, — я велел коту забрать его из иного мира и принести мне.

— Где он?!

Терин глубоко вздыхает. Конечно, ему же время нужно, чтобы хоть что-нибудь придумать.

Пора подать голос.

— А что за кулон, Дукус? — спрашиваю я, старательно изображая из себя идиота.

Дукус смотрит на меня с некоторым удивлением на физиономии. Кажется, он успел подзабыть о моем присутствии.

— Это наши дела, — наконец, выдавливает из себя он, — магические. Вам знать об этом необязательно, принц.

В другое время убил бы за такие слова. А сейчас ничего. Терплю. И улыбаюсь даже в ответ.

— Но мне же очень интересно, Дукус. Скажите мне, пожалуйста.

Я не переигрываю? Нет? На всякий случай изображу заискивающий взгляд и постараюсь не замечать искорок, проскальзывающих в глазах Терина.

Наконец, чернокнижник, сделав глубокий вздох, произносит:

— Я его спрятал, Дукус. Я знал, что Вы будете его искать.

После чего Терин вновь получает удар в предплечье, а я опять сжимаю зубы, стараясь не выдать свое реальное ко всему этому отношение.

— Куда? — спрашивает Дукус.

— Не скажу, — отвечает пленник.

Ну что же он дурак такой? Ну, неужели он придумать что-нибудь не мог, чтобы хоть ненадолго прекратить все это?

Дукус в ярости бьет Терина по руке, и я слышу стон последнего. Не знаю, насколько ему больно, но получается очень натурально.

И вот тут раздается:

— Ах ты, урод красномордый, ты что это, скотина, делаешь?!

Поворачиваюсь в сторону звука и холодею от ужаса.

Ну отчего, отчего она так не вовремя?!

Глава 24

Я всю ночь не спала толком, вертелась больше на кровати этой огромной. И что у них за мода во дворце — что ни кровать, то траходром! Здесь бы ни одной, а с брюнетом моей мечты валяться… да только, Дуся, предала ты своего брюнета, перевела на него все стрелки и лежишь теперь предаешься всяким фантазиям, а лучше подумай ты, Дуся, о том, какая ты какашка и сволочь! Это же последнее дело — своих предавать и подставлять! И мало тебе будет Дуся, если Терин решит превратить тебя в облезлую крысу за все хорошее, что ты ему сделала!

Вот с такими «радужными» мыслями я всю ночь и провела, а с утра пораньше решила пойти к Терину на покаяние. Дождалась, когда мне завтрак принесут, взяла поднос, тапок натянула и сказала волшебные слова.

Перенеслась, ёптыть! А там такая хрень! Дукус, эта толстая жопа, Терина пинает, а Вальдор, мышь недобитая, в сторонке стоит и наблюдает! Этот хрюн бородатый так увлечен был, что даже не заметил моего появления, мне бы, если по уму, линять надо было сразу же, пока он не очухался, да только не могу я на такое смотреть, не выдержала и как рявкну:

— Ах ты, урод красномордый, ты что это, скотина, делаешь?

Принц с выражением неописуемого ужаса на лице ко мне повернулся, а Дукус так и замер с ногой, занесенной для удара.

— А теперь ногу медленно опусти, пока подносом по башке не получил! — предложила я и, не дожидаясь реакции Дукуса, швырнула в него поднос.

Поднос до Дукуса не долетел, он на него только рукой махнул и мое импровизированное метательное орудие сменило направление полета. Но мне этого времени хватило, чтобы мой верный тапок, весь такой красивенький и бриллиантовый, с ноги снять и со всей дури влупить по Дукусу атакующим заклинанием.

— Защиту поставь! — подсказал Терин, перестав притворяться тяжело больным и немощным.

Я поспешно защиту поставила. И вовремя надо сказать! Дукус руками там чего-то помахал, и я ощутила, как что-то мощное в мою защиту врезалось, но защита ничего — выдержала. Молодец я! И тапок мой молодец тоже!

— Ну, растудыть твою в качель всеми силами ебическими! — рявкнула я и тапком махнула.

Дукуса к стене припечатало. Ха! Кажется, я новое заклинание придумала! Правда, Дукус быстро в себя пришел и так мне наподдал, что сама удивляюсь, как это я заметила, что Терин меня подстраховал и удар ослабил. Значит лучше брюнету моей мечты, раз уже не только иллюзии делает. Даже трогательно — по-рыцарски так, подмогнул прекрасной даме, то есть мне!

Я не много боевых заклинаний знала, только те, которым меня Терин научить успел, ну и не стала мелочиться — все их одно за другим на Дукусе испытала. Дукус от них не особо пострадал. Но и мне не слишком досталось, даже несмотря на то, что я игнорировала команды Терина типа "ставь защиту!", а так же его ругательства, когда он сам на меня эту самую защиту ставить пытался, а я с перепугу принимала ее за очередную атаку Дукуса и тапком отмахивалась, ну то есть разрушала защитное заклятие на излете.

Вот не знаю, чем бы наша потасовка закончилась, но тут Вальдор, который до этого только осторожно с места на место перемещался, чтобы не попасть на траекторию полета наших заклинаний, вдруг ожил, меч выхватил и…

Я брезгливо сделала шаг назад, подальше от подкатившейся к моим ногам головы Дукуса.

— И не надоело тебе, Валь, на безоружных магов с мечом кидаться? — ядовито так спросил Терин.

— Ну, так сработало на этот раз, — парировал Вальдор

— Браво, мальчики, — похвалила я обоих. — И что мы будем делать с этим бездыханным телом? Скажем, что так и было?

Это я нечаянно. Я даже не думал. Я, честно, не собирался это делать. Так вышло. Мамочка моя!

— И не надоело тебе, Валь, на безоружных магов с мечом кидаться? — спрашивает Терин, а я даже не знаю, что сказать в ответ.

— Ну, так сработало на этот раз! — заявляю я, а самому стыдно. Хотя… с другой стороны, ну не был он безоружным! Ладно, Терин — тот хоть контрактом был связан, а про этого я точно знаю — договор с отцом он не подписывал. Да у Деларона духу даже не хватило — предложить Дукусу, да, ныне уже покойному, такое.

— Браво, мальчики, — заявляет Дуся с непередаваемым скепсисом на лице. — И что мы будем делать с этим бездыханным телом? Скажем, что так и было?

Терин встает, смотрит на меня, на Дусю, а потом с этаким глубокомысленным видом произносит:

— Знаете, Дульсинея, а ведь Вальдор прав. Мы с Вами могли это заклинание и не отразить. Так что Вам стоит поблагодарить своего жениха.

— Ща, я его за это в щечку поцелую, — зловеще воркует Дуся, — а также в разные другие места. С трупом что делать? Иллюзию накладывать?

Терин переводит на нее растерянный взгляд:

— Вы предлагаете мне остаться и держать иллюзию? — спрашивает он.

— Я?! — возмущается Дуся, — с чего бы это?!

— Но… — начинает было Терин, однако я не даю ему договорить.

— Ты, — заявляю, — некромант, немножко одну вещь не учитываешь — не знает наша девочка о том, что иллюзия сама по себе не держится. Вовсе не намеревалась она тебя один на один с тухнущим трупом оставлять. Дура просто.

— Я — дура? — верещит Дуся, но, переведя взгляд с меня на Терина, неожиданно замолкает.

— Ну, дура, — добавляет она, надувшись, — но вы же, типа, мужчины. Что, я сама должна все решать?

Терин смотрит на меня. Я — на Терина.

— Ладно, — говорю, — я согласен быть безвинной жертвой.

— В смысле? — быстро вклинивается Дульсинея.

— Пусть Терин захватит меня в заложники и так выйдет отсюда.

— А я? — удивляется Дуся.

— А ты, — поясняю, — быстренько исчезаешь и не показываешься. Хороший ведь план?

— Не очень, — вздыхает чернокнижник.

— Почему это?

— Вальдор, друг мой, помнишь, как ты в ошейнике у трона сидел?

Дуся глядит на меня с любопытством. Видать, представить пытается.

— Ну, допустим, — надменно заявляю я.

— И мальчишку, значит, словесника, помнишь, который заклинание бросил, — продолжает некромант, внимательно меня разглядывая.

— Помню, и что?

— Да то лишь, что заклинание он не в меня бросал.

— Что?

— А в тебя. Я же под защитой трона находился, принц. Меня трудно было достать. Я от тебя заклинание отбивал.

Ну, здрасти, приехали.

— Выходит, — добивает меня кудесник, — что тебя они убить хотели. И сейчас ты на роль заложника ну совершенно не годишься.

Здорово. Превосходно. Замечательно. Я им даже на роль заложника не гожусь, потому что я и так отработанный материал. У них принцев наследных, как грязи — так везде и валяются, успевай только перешагивать. Через трупы.

— Вальдор, — говорит Терин, — не расстраивайся. Ты же сам говорил — политика.

Когда это я успел ему такое сказать?

Вместо этого сухо так интересуюсь:

— Ладно, я вам не гожусь, тогда кто?

— Эх…, — вздыхает Дуся, — был бы Дукус жив.

Терин оживляется:

— А это, в общем-то, не проблема.

Все время он запястья себе растирает. И морщится при этом. Да, чернокнижник, даже интересно, что же ты чувствовал, когда Дукус тебя пинал. Мне тебя пнуть разок, что ли? Чисто из любопытства?

Я с любопытством уставилась на Терина. Что значит не проблема? Это типа он сейчас будет Дукусу голову приращивать и зомби из него делать?

А вот хренушки, этот исключительно умный во всех отношениях маг, заявляет мне такую шнягу:

— Дульсинея, я Вас дезинформировал.

Нет, я всякие умные слова знаю, но в тот момент я о другом думала и даже не поняла о чем он, и на всякий случай переспросила:

— Ты меня что?

— Обманул он тебя, — подсказал Вальдор.

— Молчи, мышь! — огрызнулась я. Мне все еще обидно на него было за дуру.

— Так и как же ты меня обманул, ненаглядный мой? — прошипела я, обращаясь к Терину.

— Вы легко можете открыть портал, Дульсинея. Для этого Вам не нужно делать что-то особенное.

— А говорил что нужно, — проворчала я, — прикалывался надо мной что ли? Нравилось тебе что ли, как я в тебя предметами всякими швырялась?

Вальдор некрасиво заржал. Наверно представил, гад такой, как я в Терина кидаюсь всем подряд, а тот балдеет.

Терин пропустил мой вопрос и ржание Вальдора мимо ушей и сухо проинструктировал:

— Возьмите артефакт в руки, сконцентрируйте минимум магической энергии и пожелайте попасть в иной мир. Немного тренировки и Вы сможете открывать порталы без помощи Вашего магического предмета.

— Ты… ты… — у меня даже дыхание перехватило от злости. — Ты, растудыть твою в качель! Если ты сейчас же не оставишь этот дебильный тон, то узнаешь каково собирать выбитые зубы сломанными руками!

— Ну, точно дура! — прокомментировал Вальдор. — Он в обмане признается, а ей его тон не нравится!

— Заткнись уже, наконец! — отмахнулась я от принца. — Обманывал и ладно, за это я тебе, Терин, потом нос сломаю, когда здоров будешь. А вот за тон такой ты у меня прямо сейчас получить можешь! Развыкался тут, срака ты высокомерная!

— Дуся, хватит воздух сотрясать! Открывай портал!

А вот это уже другое дело! Не выдержал Теринчик, разозлился и сразу на человека стал похож!

— Погоди-ка, Терин! — опомнилась я. — Ты же сам говорил, что на тебе заклятие и нам мандоса трындец придет, если тут хотя бы намек на перемещение случится… Тоже врал?

— Оно касается только меня. Как-то ты до этого сюда перемещалась? — буркнул Терин.

Кажется, он еще больше разозлился из-за того, что я его в обмане заподозрила. Сам виноват! Нечего было вообще мне врать! Тоже мне, хитромудровые…хм… гад, одним словом!

Я вытащила из корсета кулончик, сжала его в ладони, направила тапок на стену и сказала:

— Хочу назад в свой гребанный мир!

И портал открылся, открылся как миленький! И на этот раз очень удобно открылся, я ясно разглядела обстановку своей квартиры, со следами наших с Вальдором побоищ. Как давно это было! Во всяком случае, с тех пор столько всего произошло, что мне показалось, будто тот мир и квартирка эта моя были миллион лет назад, в моей прошлой жизни, и возвращаться туда не хотелось совсем.

Вальдор с Терином быстренько Дукуса и его голову в портал закинули, и он закрылся.

То-то кому-то радости будет, когда мою квартирку вскроют, а там вон чего — неопознанный труп с отрубленной головой валяется. Теперь я уж точно в этот мир не вернусь. Потому что там меня либо милиция ждать будет, либо дюже вонючая квартира и сгнивший по самое никуда Дукус.

Глава 25

Ладно, от трупа мы избавились. И что теперь?

А сейчас вот чернокнижник наш недобитый смотрит на меня пристально, будто я сам должен догадаться о чем-то таком — крайне неприятном, но жизненно всем необходимом. Ну почему опять я?

— Ладно, — говорю, — я примерно представляю, что мне сейчас делать. Ты, Дуся исчезаешь. И не спорь со мной. В этом я непреклонен. А вот ты, Терин, чтоб тебя, наводишь на меня иллюзию, вроде как я и есть Дукус, и мы идем, куда тебе там надо. Кстати, а куда?

— В тронный зал, — глухо так произносит чернокнижник и взгляд отводит.

— Куда? — кричит Дуся, — ты, милый мой, умом, случайно, так не тронулся? Тебе, может, не только по плечу, но и по голове звездануть успели?!

И, надо признать, я с ней полностью в этом солидарен. За исключением того, что я твердо знаю — по голове некроманту этому при мне не попадало.

— Мне нужно попасть в тронный зал. Ты, Вальдор, постарайся не сказать чего такого, чтобы не выдало твоей осведомленности. Ты, Дуся, Вальдор прав, на глаза не показывайся. Разве что, если очень хочешь, можешь побегать-покричать о том, что чернокнижник сбежал.

Я перевожу взгляд с него на Дусю и обратно и говорю:

— Друзья мои, а не кажется ли Вам, что вы слишком все усложняете? Если Дульсинея может трупы в свой мир перекидывать, отчего бы ей и тебя, Терин, не переправить в свой мир и все? А я уже, оставшись здесь в гордом одиночестве, навру что-нибудь. А?

Дульсинея начинает пожирать глазами мага. Тот же, отвернувшись, делает вид, что я не его сейчас имел ввиду.

— Ну и что? — наконец, произносит он, — и останешься ты здесь, Вальдор, под опекой Совета? И даже если тебя и не убьют, всю свою оставшуюся жизнь проведешь под их контролем?

Ну, надо же, какое благородство! Сейчас я заплачу и кинусь кому-нибудь на грудь. Вот только не знаю кому — то ли Дусе, но она для меня мелковата, склоняться будет неудобно, то ли Терину — вполне удобно, только вот он мужчина, и плакать ему в жилетку как-то не то. Остается только раскланяться, что я с удовольствием и проделываю.

— Спасибо, — говорю, — господа и дамы. Всю жизнь именно об этом я и мечтал. Как меня сообща из-под удара выводить будут. Особенно так — решив, что я чучело безмозглое, ни на что не пригодное. Благодарю!

— Вальдор, ты утрируешь, — с укоризной в голосе заявляет чернокнижник, — я вовсе не это имел ввиду.

Да насрать мне, что именно он куда имел! Я ему, ему предлагаю скрыться, а он поворачивает все так, будто именно я — мальчик маленький и беззащитный. Черт! И я… Я даже не знаю, что сказать сейчас — до такой степени я возмущен!

— Я не пойду в ее мир, — наконец, произносит маг, — у меня здесь еще дела остались.

— Я тоже домой не хочу! — добавляет Дуся, — мне там делать нечего!

Ну что же, честь моя спасена, совесть тоже. Что я мог — я все сделал.

— Хорошо, — говорю, — тогда превращайте меня в Дукуса. Я согласен.

Это видеть надо было! Только что стоял Вальдор, весь красивый такой, хоть и не в моем вкусе. И вдруг, раз! И вот передо мной какашка эта — Дукус.

— Ну что ржешь? Быстро марш отсюда!

А мне еще смешнее. Дукус голосом Вальдора раскомандовался! Терин недовольно головой покачал, сделал какой-то финт руками своими недолеченными и следующую фразу «Дукус» уже голосом Дукуса произнес:

— Дуся, марш в свои покои!

Я ржу. Легла бы от смеха, если бы было куда, но не на каменный же пол!

— Дульсинея, я бы попросил Вас удалиться.

Ну, вот так всегда! На самом интересном месте этот маг недобитый начинает мне своим заунывным выканьем настроение портить!

— Удачи, мальчики, — буркнула я и перенеслась к себе.

А далее, как в балаганном представлении — смешно, нелогично, но на зрителей действует.

— Я убью его! — это Терин.

— Да-да! — он меня убьет. — Это уже я надрываюсь, а сам по сторонам смотрю. О! И ты здесь, красавица моя блондинистая! Жаль, я так и не успел показать тебе любовь.

— Не подходить! — кричит чернокнижник, а я старательно так к нему прижимаюсь, чтобы все поняли — подходить и в самом деле не следует. Заклинание кинуть не успеет, так прирежет точно. Моим же собственным ножом. Прирежет, и спросить забудет, как звали. Хотя, он и сам в курсе — Дукус меня зовут. Дукус!!! Если кто не понял.

А не переоцениваем ли мы значимость этого волшебника? Своевременный вопрос. Именно его мне и следовало сейчас себе задать. Вот именно здесь. И сейчас. Потому что, если переоцениваем, и если принимать во внимание мнение Терина о моей, то есть Дукусовой, значимости, нас сейчас расстрелять — раз плюнуть. И пусть потом Дульсинея хоть обрыдается вся на наших могилках. Вместе с Делароном. Надеюсь, хоть поплакать Совет ему разрешит.

М-да, а до тронного зала мы, похоже доберемся.

— А что должно случиться в тронном зале?

— Сюрприз, — бормочет в ответ Терин.

Для кого? Не для меня надеюсь, хотя, зная магов вообще и этого в частности…

— Отойти! — кричит чернокнижник, — всем отойти!

Я испуганно киваю. А что, мне и притворяться сейчас не нужно. Я, действительно, испуган. Меня сейчас вполне могут прибить нечаянно за компанию вместе с этим ненормальным. Где была моя голова, когда я на все это согласился? Погулять вышла?

Я совсем недолго в покоях своих пробыла, слышу шум, гам, по коридору кто-то бегает. Ну, вот и мне пора «проснуться». Вышла я в коридор, морду сонную состроила, сцапала первого попавшегося пажика за шкирку и спросила:

— Что за шум, а драки нет?

— Там Терин Дукуса в заложники взял! — бодренько так отрапортовал пацан. Судя по всему, сочувствия к Дукусу он не испытывал, а скорее даже наоборот. Я этого симпатичного мальчика вполне понимаю — поводов сочувствовать этой старой толстой жопе у него ни одного нет.

Я пажа отпустила и резво за ним попрыгала, не забыв прихватить свой верный тапок, который засунула за пояс, как будто украшение это и в моем мире так все уважающие себя дамы с утра пораньше расхаживают. Бегу я, значит, за пажом и, для полноты картины, ору со всей дури что-то типа: "спасите-помогите, великий и ужасный Теринище на свободу вырвался, щас нас всех убивать будет, спасайся, кто может, все лицом в песок и аминь".

Примчалась я в тронный зал, а там показательно образцовое взятие заложника происходит. Терин прижимает к себе «Дукуса» как родного и требует, чтобы все по стойке смирно к стеночке встали и не дергались. «Дукус» в его объятиях себя совершенно несчастным изображает, ну практически мертвый старик получается. Ох, переигрываешь ты, Валь! Дукус радоваться бы должен, что его такой красивый мужчина к себе прижимает… хотя может быть и нет, может быть, Терин для педофила этого староват?

— Что же ты, ирод окаянный, делаешь такое?

В зал истеричным ураганом ворвался Таурисар собственной персоной. Вот кого бы я с большим удовольствием прихлопнула! За ним следом еще несколько магов ввалились, среди них дамочка, интересная такая… видно, что не юная дева, но… хм, хотела бы я так отлично в ее преклонном возрасте выглядеть!

— Как смеешь ты руку поднимать на учителя своего!

Ой, я сейчас уссусь от смеха! Наивный Таурисар надеется пристыдить отчаявшегося и покалеченного этим самым учителем Терина? Кстати, улучшившееся состояние здоровья чернокнижника Таурисар тоже отметить не забыл.

— Кто? — орет, брызжа слюной. — Кто посмел узурпатора и предателя лечить? Узнаю, сгною в подземельях! Руки отрублю, язык вырву!

Таурисар своей истерикой все внимание на себя перетянул. Смотрю, как-то растерялись даже мужчины мои… ну да, мои, а что? Один брюнет моей мечты, второй хоть и блондин не моей мечты, но все ж таки друг, можно сказать, лучший друг… другого нет у меня в этом сказочном мире.

В общем, мужчины мои прифигели и к трону потихоньку пятятся, Таурисар вопит, того и гляди пена изо рта пойдет, так старается. Руками машет, на эмоциях, психует, значит… или не психует? Ах, ты, растудыть твою налево! А я то думаю, чего Терин так настороженно за его руками наблюдает? Да он же сука такая, заклинание плетет!

Была ни была, рискну, попробую отвлечь. Ну и рискнула. Тихонечко так, стараясь не привлекать к себе внимания, тапком махнула…и промахнулась, дура несчастная! То есть не совсем промахнулась, попала в другого мага. Хлоп! И он в таракана превратился. Наверно это подсознательное желание моего тапка сработало, им ведь не мало тараканов было в свое время передавлено, когда он еще простым не магическим предметом был и вел борьбу с тараканами соседей-алкашей.

В общем тараканище крупный такой и неприятный из мага вражеского получился. Случилась легкая паника, и тут фрейлина эта, та самая блондинка, которую я с Вальдором застукала, вдруг как покачнется, как пискнет и бряк в обморок, точненько на руки одного из магов, а сама при этом совсем не обморочно так ножкой топ…и придавила таракана. Вот зуб даю, что она это специально сделала! Надо было бы ей спасибо сказать, но мне некогда было, я опять Таурисара атаковала.

Почему именно его? Ну, во-первых, потому что не нравился он мне, а во-вторых, потому что не просто так он орал да руками размахивал. Я догадалась, что стратегия у него такая — орет, скандалит, речи безумные толкает, противника отвлекает, значит, а сам тем временем не просто истерически руками размахивает, а заклинания боевые творит. Хитро придумано! Я Таурисара даже зауважала. Целых три секунды уважала, потом атакующее заклинание в него кинула. Отбил, засранец такой.

А мужчины мои тем временем на трон уселись. Ой, прелесть-то какая! Сидит на троне Терин, а на коленках у него Вальдор… то есть Дукус… одним словом обхохочешься!

Дохохаталась блин! Влепил мне Таурисар этот заклинанием. Но видимо что-то слабенькое, потому что меня только с ног сбило. Я на задницу шмякнулась, смотрю, Терин в лице переменился. Я ему на всякий случай показала средний палец руки, мол, валите отсюда, если можете. Не знаю, понял он, что мой жест означает или нет, но исчез. Вместе с «Дукусом».

Таурисар даже забыл на пару секунд как орать. А впрочем, чего теперь-то воздух сотрясать и руками размахивать? Уже все, поезд ушел, целуйте рельсы! Тю-тю пленник ваш! Ну и мне пора честь знать.

Хотела я колдануть и перенестись куда-нибудь, да вот хотя бы в гости к суровому гномику с дивным именем Горнорыл, даже тапок успела на ногу напялить, благо удобно — на полу же сидела. Но не тут то было! Никуда мне свалить не дали. Ощутила я на себе всю прелесть настоящей магической атаки, не сдерживаемой никакой защитой. Неприятные, скажу я вам, ощущения.

И вот стою я такая на карачках, трясу головой, как коза контуженая, кто-то «добрый» меня за волосы ухватил и резко вверх дернул, ну типа галантно так попытался помочь мне встать. Я в этот самый момент как раз за свой тапок схватилась, с ноги его, значит, снимала, ну загнулась буквой «зю» и от такого повертона выскользнула у меня из корсажа цепочка, а на ней кулончик этот… что б ему!

— Я так и знал! Так и знал, что он у тебя! — заверещал Таурисар. Надо же, как вид моего кулона его вдохновил. Опять вот разорался, как недорезанный. Спасибо, что не на меня, а на помощников своих:

— Что замерли, придурки? Не поняли еще? Она предметница! Немедленно заберите у нее этот башмак, в нем силы хватит пол королевства разнести и ваше счастье, что она еще не умеет толком с ним обращаться, а то бы сейчас все тараканами тут ползали!

Я бы, пожалуй, поблагодарила его за подсказку, да только вот зря он губу на мой тапок раскатал! Хрен тебе, задница ты нервнобольная! Не получишь ты его! Но меня особо спрашивать не стали, так за волосы дернули, что думала голову оторвут. Я, конечно, успела обидчику тапком по морде съездить. Теперь-то понимаю, что не драться надо было, а колдануть, как следует, да только человеческий бабский рефлекс сработал — он меня за волосы, я его тапком по морде.

Вот так глупая Дульсинея Абрамовна оказалась без тапка у Совета чародеев в плену… еще и волосьев повыдергивали не знаю даже сколько! Обидно! Вся надежда на то, что у них в Совете только один Дукус с садистскими наклонностями был и меня не сильно пытать будут.

Глава 26

А вот сейчас я могу лишь простонать:

— Меня тошнит.

— Вот только не здесь!

— Нехороший ты, все-таки, человек, Терин. Как тискать меня, так пожалуйста, а как посочувствовать, так шли бы Вы, дорогой Вальдор, куда подальше. Мне плохо! Честно тебе говорю!

— Ну, так приляг!

— Куда?

— На кровать, куда еще?

— Она вся вещами завалена.

Терин делает глубокий вздох, поворачивается ко мне, и я вдруг совершенно четко понимаю, что сейчас здесь некоторых принцев будут убивать. Долго и жестоко. С применением магии и других подручных средств.

Вместо этого чернокнижник медленно, почти по слогам проговаривает:

— Вальдор, если тебе не трудно, сгреби весь этот мусор и брось его на пол. После чего я настоятельно рекомендую тебе, или, если угодно, Вам, Ваше высочество, лечь на кровать и сделать так, чтобы я на некоторое время забыл о Вашем существовании.

— Но…

— Ты меня слышал!

Ну, ладно-ладно. Я все понял! И не нужно на меня так рычать. И вообще, это неприлично, рычать на принцев. Особенно, когда их тошнит и голова кружится.

Попробую-ка я реконструировать события. Итак, Дуся показывает нам какой-то интересный жест. Кстати, надо будет поинтересоваться позже, что это означает. Потом она падает… Или наоборот? Нет, сначала она шмякается на пол, потом жест, а потом мы с Терином оказываемся в каком-то странном месте. Темно, холодно, мыши (ох, зря я о них вспомнил!) летают. Не успеваю понять, что к чему, как мы уже на вершине горы. Потом, вроде как в каких-то городских предместьях. Потом вообще непонятно где, но там страшно воняло. Потом… потом еще в куче разных мест. Все это время чернокнижник крепко держал меня за плечи. Можно подумать, у меня ума бы хватило вырваться. И вот, наконец, мы здесь.

И ничего удивительного в том, что меня тошнит.

Кстати, что-то обстановочка такая знакомая. И точно! Нужно же было столько времени кружить, чтобы вернуться в башню!

— Маг, — ору, — да ты совсем сдурел! Ты куда нас притащил?!

Терин же на меня ноль внимания — увлеченно расковыривает стену с помощью моего, кстати, ножа.

— Терин, — продолжаю я, — ты, может, не в курсе, но тебя сейчас пол-Зулкибара разыскивает. Ты решил работу им облегчить? Терин, я с тобой разговариваю!

Чернокнижник отрывается от своего занятия, поворачивается ко мне и вежливо так интересуется:

— Ваше высочество, я просил Вас немного помолчать?

— Но…

После этого Терин с совершенно серьезным видом показывает мне козу. Это что за ерунда? Хотя, забавно. Я фыркаю и только было собираюсь высказаться на данный счет, как понимаю, что все — довысказывался. Не могу и звука произнести.

— Так будет лучше, — вздыхает маг и продолжает свои работы по реконструкции стен.

Я начинаю было возмущенно руками махать, но он, не оборачиваясь, заявляет:

— Когда я закончу, тебя освобожу. А пока отдохни, Валь, нам силы еще понадобятся.

Ну и ладно, и буду тогда спать. И будут мне кошмары сниться — молчаливому такому.

Не знаю уж, сколько я пребывал в стране снов, но открываю глаза и вижу Терина — сидит на стульчике задумчивый такой.

— Ты пока не можешь разговаривать, — заявляет он, — я хочу, чтобы ты кое-что выслушал. Ситуация сейчас обстоит следующим образом. Ты и сам, видимо, догадался, что Зулкибар сейчас подконтролен Совету. У меня есть некоторые предположения по поводу того, зачем это было нужно, но я их выскажу позже. Твой отец и сейчас-то ничего не решает. Дальше, думаю, все будет хуже. Впрочем, насколько я знаю Деларона, долго он терпеть такое не будет, и, скорее всего, уже ищет, с кем бы ему вступить в коалицию. Согласен?

Киваю с глубокомысленным видом. Да, папенька мой никогда особым терпением не отличался.

— А как они могут повлиять на Делорона? Правильно, убив тебя, дорогой наш наследник престола. И пообещав нового ребенка от союза с Брианной за хорошее поведение. Не думаю, что Брианна будет очень уж возражать, хотя ее и спрашивать-то не станут. Так что, мальчик, ты жив до тех пор, пока твой папа лоялен. Но ты не пугайся, это всего лишь наброски.

Не пугайся, Вальдор! Вальдор не пугается, у него так просто волосы дыбом встали. Проветриваются.

— Это чтобы ты понял, принц, что у тебя остаться совсем в стороне никак бы не получилось. С другой стороны, лично я втягивать тебя ни во что не собирался. Не надо так удивляться. Я имею ввиду, не собирался уже после того, как… как я потерпел поражение. Хотя, в общем и целом это ты во всем виноват.

Я?!!!

— Но я не заставлял тебя меня лечить. Кстати, спасибо. Я никак не мог принудить тебя прийти ко мне в камеру и зарезать волшебника Дукуса. Выглядело, бесспорно, эффектно. Но это была не моя инициатива. Я вообще не планировал демонстрировать свое выздоровление так скоро. Да я еще и не здоров. Мне минимум два дня необходимо, чтобы полностью восстановиться. И эти два дня я вполне мог бы провести и в тюрьме. Попинали бы меня еще пару раз — ничего страшного. Хотя и больно. У тебя все же, Вальдор, очень выразительное лицо. Ты твердо уверен в том, что тебе следует вернуть дар речи? Я вот, например, и так прекрасно понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Ладно-ладно. Так вот, поскольку все это время ты отчаянно путался у меня под ногами, придется тебе продолжать это делать и дальше. Тем более, что, с большой долей вероятности, наша с тобой общая подруга влипла в очередную историю. И ей нужно будет помочь. Ты готов мне что-то сказать?

С готовностью киваю.

— Говори.

— Ну ты, Терин, и сволочь!!!! В какие она опять неприятности вляпалась?!

— Она себя раскрыла, — грустно произносит маг, — перед Советом. Я могу лишь надеяться на то, что ей удалось сбежать. Хотя надежда невелика. Девочка считает себя крутым магом и готова идти против армии. Если она здесь, то… то лучше бы она отвлекла их кулоном, потому что в противном случае… Я даже думать об этом не хочу.

— Вот этим, для портала? А как?

— У твоей будущей жены, принц, очень интересная родословная. Ее кровь позволяет ей ходить между мирами, невзирая на все запреты.

— Ты поэтому заставил меня ее сюда притащить?

Маг молчит некоторое время, будто думает — отвечать или нет.

— Да, — говорит, наконец, — поэтому. Я полагал, что ее умения мне пригодятся.

— А что ты в других мирах забыл? Был я у нее, ничего интересного. Нет, интересное-то, как раз было. Телевизор, к примеру, повозки вонючие. Но вот зачем это здесь? У нас же магия!

— Твои представления о магии, принц, весьма примитивны, — холодно заявляет чернокнижник, — ее применение зависит от слишком большого числа переменных. Технологии в этом плане куда надежнее.

Забавно. Я-то полагал, что волшебники, напротив, использовать технику не желают, а оно вон как! То ли я что-то в жизни этой не понимаю, то ли Терин у нас маг не вполне нормальный — готов свою уникальность чародея, променять на надежность механизмов. Склоняюсь больше ко второму варианту.

И вот сижу я в… нет, ни фига, не в темнице! Меня в моих же покоях и заперли! И сижу я такая, поверженная героиня, без тапка, зато при артефакте, с которым теперь фиг знает что делать? Может быть, и можно им портал открыть без магического предмета моего, да только я не знаю как.

Сижу, боюсь, представляю всякие ужасы, которые со мной случиться могут. Таурисар то мож и не такой садист как Дукус, да только больно нервный и фиг его знает, что ему в голову стукнет?

И часа не прошло после моей бесславной битвы с Советом чародеев, как Таурисар ко мне наведался. Веселый такой, весь в каких-то радостных мыслях и пугающе добренький.

— Здравствуй, Дульсинея, как ты себя чувствуешь?

— Просто отлично, растудыть тебя в тудыть! Отдай тапок, жопа ты магическая!

— А может быть, и отдам, — игриво так заявил Таурисар. Наверно решил удивить меня ответом таким. Да только я не поверила ему ни хрена.

— Сотрудничать со мной будешь, и отдам, и даже научу, как им пользоваться.

— Иди ты! Я и так умею!

— Не умеешь ты ничего, дура! — надолго Таурисара не хватило и он опять на привычный истерический визг перешел. — Стервь позорная! Курица безмозглая!

Далее была небольшая пауза, и Таурисар, по контрасту, вновь решил поговорить нормально.

— Дульсинея, ты же неглупая девушка, ты понимаешь, что у тебя нет выхода?

Я на всякий случай кивнула, хотя не совсем понимала, куда он клонит.

— Будешь со мной сотрудничать, проживешь долгую и счастливую жизнь.

Таурисар с интересом взглянул на меня, ожидая реакции. Я невнятно угукнула, глупо при этом улыбаясь. Ну да, дура я! Дура! Не понимаю я намеков! Не тянул бы уже кота за яйца, сказал прямым текстом, что хочет-то от меня?

— Ты открыла портал в наш мир. Ты знаешь, как ты это сделала?

Разродился, наконец-то! Так вот что ему надо! Порталы в другие миры, лягушка-путешественница доморощенная, ёптыть!

— Ага, я в Вальдора вазочку швырнула, — прикинулась я идиоткой. — Дорогую, между прочим, так что ваш принц мне задолжал нехилую сумму!

— Дура ты! — опять сорвался Таурисар, — не знаешь ничего! Ничему не научилась за столько времени! Чем с тобой Терин этот бестолковый занимался? Чему учил?

— Тебе скажи, и ты захочешь! — кокетливо помахивая ресничками, промурлыкала я. Ну не могу я его всерьез воспринимать, когда он так орет!

Таурисар аж в оре своем захлебнулся от такой моей реакции. А чего он ожидал то? Что я в обморок упаду от его воплей? Ага, фигушки! Я и не такое слышала! Напугал козла капустой! Полминуты точно Таурисар молчал, а потом заговорил… Да, именно заговорил, а не заорал:

— Давай, Дуся, равноценный обмен. Я тебе свою защиту обещаю, а ты мне за это порталы открывать будешь. Заключим договор, по всем правилам, и будем сотрудничать. Я даже готов подумать о возвращении башмака твоего.

— Видела я, какие договоры Совет заключать умеет. Вон, бедный Деларон даже пукнуть без вашего разрешения боится, так что не раскатывай губу, Таурисик, не буду я с тобой договариваться, а тапок мой можешь себе на память оставить, я еще к нему не успела привыкнуть, так что переживать не буду.

— Ты, стервь!

— Ага, это я уже слышала.

— Да что я церемонюсь с тобой, проклятое отродье? Уговариваю тебя, как будто ты того стоишь! Не стоишь ты моих усилий! Ничтожество ты! Ничтожеством на свет появилась, ничтожеством и сдохнешь!

— Убивать меня будешь?

Это мне совсем не понравилось. Я даже начала подумывать о том, чтобы согласиться на сотрудничество… ну не по настоящему, а для отвода глаз, а там мож повезет и вырвусь как-нибудь. Да только Таурисар уже перехотел сотрудничества, потому что его опять понесло на тему моего сомнительного происхождения, а так же моего папы отступника и вора поганого. Да, познакомившись поближе с этим Советом, я начала понимать, почему папа предпочел мой скучный мирок этому сказочному. С таким Советом офигительным куда хочешь сбежишь, лишь бы подальше!

— Как жаль, что я не могу тебя под пытками заставить! — прошипел Таурисар.

— Пожалел что ли? — растерялась я.

— Глупая дочь своего отца! Невозможно заставить порталы открывать! Ты должна сама! Сама захотеть, чтобы портал открылся! А впрочем, что я с тобой время трачу? Мне нужен кто-то, в ком течет проклятая кровь советника Абрама, и это не обязательно ты!

— А что у папы моего еще дети есть? Интересно было бы познакомиться с сестричками или братиками.

— Дура! — Таурисар брезгливо поморщился. — Зачем мне искать по всему миру ублюдков абрамовых, если у меня ты есть?

Ой, а вот взгляд Таурисара мне совсем не понравился. Очень и очень не понравился! Не надо на меня так смотреть! Я от этого пугаюсь и нервная становлюсь!

— Дети твои тоже смогут артефактом управлять, — объяснил Таурисар. — Родишь мне ребеночка, воспитаю его сам, и он мне будет с радостью порталы открывать! Что ухмыляешься, стервь позорная? Думаешь, женишок твой защитит тебя? Кто ему разрешит то? Да и пропал он, кстати. Наверно, Терин его из мести грохнул!

— Ну, раз Вальдору кранты, то я готова рассмотреть твою кандидатуру. Вот только, как же конфетно-букетный период, ну там, чай-кофе, потанцуем и так далее? Быстро ты как-то к детям перешел!

Да, мне бы бояться надо было или хотя бы обморочную фрейлину из себя изобразить, но простите, не могу! А как бы вы среагировали, если бы такое вот чудо в перьях начало вас незапланированной беременностью стращать? Мне лично смешно было.

— Сам что ли ребеночка мне делать будешь или попросишь кого? — полюбопытствовала я и не выдержала, захрюкала от смеха, когда представила себе, как Таурисар с детородным органом наголо за мной по комнате бегает.

— Сама меня просить будешь! Ошейник покорности еще никому не мешал забеременеть!

Вот тут мне уже как-то не того стало. Разошлась я что-то. Позабыла, наверно, что не дома нахожусь, что это магический мир, где существуют такие «прелестные» вещички, как ошейник этот, и вообще передо мной маг, и неслабый, а я тут хихикаю. Весело мне, идиотке!

Таурисар понял, что до меня дошла серьезность моего положения, и ласково так сказал:

— Ты подумай, Дульсинея, у тебя еще есть шанс по-хорошему со мной договор заключить и прожить долгую счастливую жизнь.

На этой радостной ноте он меня оставил в одиночестве. Наверно, чтобы мне легче думалось.

Глава 27

Подумать мне дали до следующего дня… вот только накормить забыли. А мне это знаете ли вредно при моей хрупкой конституции — голодной ходить. Вот смешно будет, если это меня, таким образом, к сотрудничеству склоняют! Поморят голодом недельку-другую, и я им с голодухи и портал открыть — нате вам, пожалуйста, и ребеночка магического — вот вам, распишитесь, получите, да хоть звезду с неба достану за корочку хлеба!

Таурисар пришел рано утром. Нарисовался, гад, хрен сотрешь.

— Ну что, Дусенька подумала?

— В моем мире правило есть, на голодный желудок никаких важных решений не принимать, — невинно улыбаясь, соврала я. — Вот накормишь, тогда и обсудим, какого пола и в какие сроки ребеночек тебе нужен.

Таурисар от такого поворота взбледнул слегка… да нет о чем это я? Не слегка, а очень даже взбледнул, даже губы посинели! Красавчик, ничего не скажешь!

— Ну что, Таурисик, завтракаем и приступаем? — бодренько изрекла я, надеясь, таким образом, бледность его разогнать. Ага, разогнала. Он пошел красными пятнами, а потом как заорет:

— Шлюндра иномирская! Девка бесстыжая!

— Ну вот! На тебя не угодишь! — обиделась я. — То ребенка от меня хочешь, то шлюндрой обзываешься… Ну так что, завтракать будем?

Таурисар разве что не лопнул от злости, но, видимо, поверив, что в моем мире правило такое действительно имеется, быстренько мне завтрак организовал. Правда, все то время, что я его поглощала, напротив меня сидел и пялился. Ну что за нафиг-то? Так ведь и подавиться недолго!

Я сытно рыгнула и отвалилась от стола. Таурисар поморщился. Нет, господа, я не свинья, я знаю как себя за столом вести, но когда на меня так неприлично таращатся, я начинаю вести себя соответственно, то есть тоже неприлично.

Закурив, я невинно выдула дым в лицо Таурисару, выдержала эффектную паузу и сказала:

— Я согласна попробовать.

Таурисар какое-то время задумчиво смотрел на меня, потом осторожно поинтересовался:

— Попробовать что?

— Заняться с тобой любовью, — кокетливо хлопая ресничками, промурлыкала я и подалась вперед, сложив губки бантиком и всем своим видом выражая страстное желание целоваться.

Таурисар вместе с креслом отъехал от меня подальше, на лице его был написан такой ужас, что мне даже немножко обидно стало, хоть и добивалась я именно этого — чтобы ему гаду больше в голову не пришло такие мысли думать. Тоже мне, бык осеменитель!

— Ладно, Таурисик, я пошутила, — успокоила я его. — Ну так что, пробовать будем?

— Что пробовать? — нервно уточнил маг.

Я загадочно ухмыльнулась. Ага, я тоже умею непрозрачно намекать, чтобы собеседнику ни фига не понятно было. Вот такая моя страшная мстя!

— Пробовать открывать порталы, — сжалившись, уточнила я.

— Ну, так, Дусенька, сначала договоренность по всем правилам оформим, — обрадовался Таурисар, разве что ручки не потирал. — Проведем ритуал заключения, а там и за дело.

— Э, нет! Не пойдет! — возразила я, махнув в его сторону сигарой, от чего Таурисик опять шарахнулся и поморщился. Надо же какие мы нежные, дыма не выносим! Ну, взял бы веер, как Дукус этот, безвременно убиенный!

— Как это не пойдет? Без договоренности в таких серьезных делах никак нельзя, Дусенька!

За дуру он меня, что ли держит? Как же! Серьезные дела! Куда уж серьезнее то — порталы открывать для этой задницы злобной!

— Нет, Таурисик, никаких договоренностей я заключать не буду, пока не убедюсь… убежусь… тьфу ты! Короче, пока не буду уверена, что действительно смогу открывать порталы без тапка своего, никаких договоренностей! Вдруг не получится у меня ничего и что тогда?

— Что? — с каким-то даже любопытством спросил маг. Он явно не ожидал от меня возражений, и растерялся. А мож до сих пор находился под впечатлением от моей готовности детей с ним делать, потому и соображал плохо.

— Тогда, Таурисик, буду я как дура вся в обязательствах, которые не могу выполнить, и нервничать от этого начну, а ты со злости мне какую-нибудь гадость сделаешь, а я и возразить то не буду права иметь. Боюсь я тебя, Таурисар.

Маг на какое-то время задумался. Я раза три успела затянуться, пока он думу свою думал, а потом расцвел весь в улыбке и говорит:

— Хорошо, Дуся, я согласен. Но ты должна поклясться, что, научившись использовать артефакт без магического предмета, не сбежишь в портал.

— Клянусь! — быстренько среагировала я. — Клянусь, что не сбегу в первый открытый мной портал.

Таурисар аж позеленел от такой корявой клятвы.

— Дуся! — шипит, а сам уже готов начать вопить и слюной во все стороны брызгать. Ну, прямо даже не знаю какими словами выразить свое восхищение! Такой горячий мужчина, просто мечта, а не мужчина!

Но нет, сдержался Таурисик, не заорал, сделал глубокий вздох, расслабился.

— Хорошо, Дульсинея, договорились. Я начну обучать тебя открывать порталы. Как только у тебя получится открыть твой первый портал, мы заключим договоренность по всем правилам.

— Хорошо, а теперь скрепим это дело поцелуем! — страстно пробормотала я и оказалась у Таурисара на коленях.

Он разве что не взвизгнул по-бабьи от такого моего фортеля. Его спасла случайность. Дверь открылась и в помещение ворвалась эта красавица, которая в возрасте. Увидела нас и на пороге застыла, лицо перекосило, стоит брошь свою теребит и разве что дым из ушей у нее не идет. Ревнует что ли?

— А я тут присесть отдохнула, — промурлыкала я, неспешно покинула костлявые коленки Таурисара и, виляя бедрами, продефилировала к окну. Ведь там столько интересного, за окном этим.

— Таурисар! — зашипела дамочка.

— Мадлона дорогая, — Таурисар, кажется, готов был начать заикаться. Чего это он? Жена ему, что ли Мадлона эта?

— Что у вас здесь происходит, Таурисар? — дамочка перешла на холодный официальный тон. — Пленница пыталась тебя соблазнить и склонить на свою сторону?

— Нет, Мадлона дорогая, мы с Дульсинеей договорились о сотрудничестве, — поспешил развеять ее сомнения маг.

— Когда ритуал заключения состоится? — оживилась дамочка.

— Как только у меня получится открыть первый портал, — я решила, что самое время вклинится в их милую беседу. — Таурисик, начнем тренировки, как только я переоденусь. Вы оставите меня одну или мне при вас трясти телесами?

— А хоть бы и при нас! — разозлилась Мадлона. — Ты тут пленница и больше никто! Преступница государственная! А ведешь себя как хозяйка!

— Ну, при вас, так при вас, — легко согласилась я и начала стягивать халат.

— Пошли отсюда! — прошипела Мадлона и чуть ли не за шкирку вытащила Таурисара вон.

Ну, точно ревнует!

Я Терину уже раз десять намекал на то, что поскольку мы с ним союзники, он мог бы и сказать мне, зачем стену расковыривал. Чернокнижник молчит. М-да, надо было в тюрьме его оставить и в самом деле. Как он сказал — попинали бы пару раз. Он же у нас такой стойкий, небось, продержался бы, не выдал нас с Дульсинеей. И зачем, в самом деле, я с Дукусом навязался? Пошел бы лучше к невесте — объяснять про то, что приличной девушке полагается в комнате сидеть, носа оттуда не высовывая, а не по тюрьмам на свидания с государственными преступниками бегать.

Глядишь, и сложилась бы моя судьба по-другому. Эх…

Я с этим наглым, высокомерным, язвительным простолюдином сижу в этой жуткой, неуютной, маленькой башне уже вторые сутки. Сижу, причем, совершенно голодный. Ладно, хоть вода здесь есть. И то хорошо. Маг большую часть времени проводит лежа на кровати, объясняя это необходимостью регенерировать, на раздражители в виде меня реагирует плохо. То есть либо угрожает чем-нибудь, либо игнорирует. А мне скучно! Я хочу есть!

Из башни не выходит и меня не выпускает, объясняя это тем, что башня магически опечатана, а продублировать печать словесника, если что, он не сможет.

После моего робкого напоминания о его способности перемещаться в пространстве и доставать из этого пространства всякие нужные, а главное, вкусные, вещи, Терин поясняет, что на нем — заклинание, ограничивающее перемещения, которое, между прочим, в обе стороны работает — то есть, и самому не сбежать, и сюда что-нибудь не притащить. К трону же мы пробивались лишь потому, что этот, как он сам о себе заявил, грамотный и предусмотрительный волшебник, встроил в трон артефакт перемещения. Вроде Дусиного, только попроще — в рамках нашего мира. Садишься на трон, задаешь ряд координат, и терпеливо ждешь, пока тебя где-нибудь в нужной точке не выкинет. Это чтобы адреса проследить сложнее было. Говорит, даже не для себя старался, а для папы моего. На всякий экстренный случай. Вот уж спасибо!

Короче, терпи Вальдор, и жди, пока чернокнижник силы восстановит, и заклятье с него сползет. Вальдор терпит. Пока.

— Слышь, чернокнижник, а ты как думаешь, если…

— Тихо!

Смотрю — маг подобрался весь и глазами мне на выход показывает. Не вопрос, прятаться здесь все равно некуда, кроме как за дверью, что я и проделываю.

Тихий скрип… На пороге магиня, или магичка, короче — волшебница. Без балахона, в приличном платье, но я ее даже по спине узнаю. Та, которая со следами красоты. Э, женщина, а не спина.

Встала и на Терина таращится. А тот спокойно так заявляет:

— Предметница.

Она нервно дергается, но я тоже не зря из себя полочку изображал. Оперативно заламываю руки ей за спину. Она что-то пыхтит гневное, а некромант подходит ближе и со словами "Красивая у Вас брошь, Мадлона", срывает этот предмет украшения с ее груди. После чего я могу уже со спокойной совестью швырнуть мадам на кровать. Не для того, о чем можно было подумать, хотя и этого мне в последнее время не хватает.

— Терин Эрраде! — рычит волшебница.

— Терин Эрраде Кайвус Третий, — надменно заявляет чернокнижник, — да, Вальдор, меня тоже не под забором нашли.

Забавно, в жизни мне в голову не приходило фамилиями чародеев интересоваться. Эрраде — что-то знакомое.

— Здравствуйте, Мадлона. Мне солгать о том, что я рад Вас видеть или обойдемся без обмена любезностями?

— Что ты здесь делаешь?

— Живу. А Вы?

Мне тоже интересно — а она? В опечатанную башню?

— И Вы здесь, принц, — цедит сквозь зубы магичка, а глаза так и бегают, — а Вас там ищут.

— Ничего, — радостно заявляю я, — скоро у них появится возможность меня найти. Так какими Вы судьбами в наших пенатах? Потеряли, может, что?

Мадлона прямо-таки вперивает взгляд в физиономию чернокнижника.

— Мне тоже интересно, — холодно проговаривает он, — что Вы забыли в моей башне.

— А она Ваша?

— Моя-моя.

Терин достает нож (кстати, а чего это вдруг ради мой нож вместе с ножнами к нему перекочевал?!) и начинает со скучающим видом выковыривать из броши Мадлоны камушек.

— Что ты делаешь?! — шипит волшебница.

— Ну, так она все равно Вам больше не нужна, — поясняет маг, не поднимая глаз, — а я ей воспользоваться не смогу. Продам по частям. Даже из магического предмета можно достать камни. А остальное — на лом.

Лицо волшебницы покрывается красными пятнами, губы поджимаются и тут же начинают трястись.

— Вы что-то хотите мне сказать? — интересуется маг.

— Что ты от меня хочешь?

Терин держит паузу, и тут уже терпение заканчивается у меня:

— Давайте, милая Мадлона, пока Терин думает, Вы мне скажете, где моя дражайшая невеста обитает, а то соскучился я очень.

Мадлона переводит на меня полный презрения взгляд.

— Отвечайте, — велит маг.

— Да все с ней в порядке, с вашей рыжей ведьмой с башмаком. Сидит у себя в покоях… и у Таурисара на коленях вот тоже сидит, мурлычет с ним днями напролет. Так что, не знаю я, Вальдор, твоя ли она теперь невеста.

Внешне безучастный до того момента чернокнижник вдруг срывается с места и резко, хлестко бьет Мадлону по холеному лицу.

— Подробнее, — рычит он.

На глаза Мадлоны наворачиваются слезы, она прижимает ладонь к щеке и хнычет:

— Не знаю я подробностей. Говорят, артефакт он у нее какой-то обнаружил. И как бы не тот самый, Повелитель порталов. Башмак ее у него где-то спрятан.

— Хорошо, — уже спокойно произносит Терин, — я понял. Теперь ответьте мне на другой вопрос — откуда у Вас медальон Главы Совета?

Глаза ведьмы расширяются, а потом она тоже вдруг как-то резко приходит в себя.

— Нашел, значит, — цедит она сквозь зубы.

Чернокнижник небрежно так плечом дергает.

— Конечно, нашел, это же моя башня.

— Одного такого находчивого уже упокоили и с тобой разберемся!

— Что же Вы, Мадлона, — вмешиваюсь я, — так плохо вещи прячете? И кто тот счастливчик, который первый нашел?

Терин вопросительно смотрит на волшебницу.

— Папаша Дуси вашей ненормальной, кто же еще! — выплевывает Мадлона. — Совал везде свой длинный нос. И ты туда же, глупец! — поворачивается к магу. — Тебе не активировать медальон Главы без согласия семи членов Совета!

— А я знаю. Но это при условии, что в Совет входит пятнадцать магов. Простое, знаете ли, большинство. Так что, простите меня, Мадлона, кворум придется уменьшить. В том числе и за счет Вас.

Он что, убивать ее сейчас будет? Ну, если так надо…

Терин, глядя в глаза жертве и нехорошо усмехаясь, начинает плести заклинание. Судя по тому, какое количество жестов ему для этого требуется — достаточно сложное. К чему такие старания? Ударил бы ножом, и все.

И вот уже в башне нет Мадлоны. А на полу, грустно шмыгая носом, сидит большая крыса с поседевшей мордой.

— Слушай меня внимательно, волшебница, — говорит чернокнижник, — ты сможешь снять с себя заклятие, если тебе поможет в этом Мерлин. Да, и ты не можешь говорить. Чао!

После чего он открывает дверь и крыса, едва успев увернуться от его ноги, несется вниз по лестнице.

А у меня приключается приступ плохо контролируемого ржания, потому что смехом я этот истерический припадок назвать не могу. Мерлин… Мерлин, целующий крысу! Во-первых, если слухи верны, Мерлин живет в полутора тысячах километров отсюда, где-то в горах. Во-вторых, Мерлину четыреста лет, и триста из них он пьет все, что горит, не исключая, наверное, и нефть. Алкоголик наш Мерлин и чудак. Ну-ну, дражайшая Мадлона, удачи Вам.

— Закончил? — сухо интересуется Терин, — а теперь не хочешь подумать о том, что нам делать с Дульсинеей?

Да я-то, может, и хотел бы, только что-то вот тревожит меня одна мысль — ну где я слышал про Эрраде? Потому размышления Терина по поводу дальнейших планов я тщательно пропускаю мимо ушей. Ничего, потом еще повторит. Он, пока не убедится в том, что я все понял правильно, все равно не успокоится.

Эрраде, Эрраде… Отчего мне кажется, что это должно быть важным? Стоп. Вспомнил. Княжество Эрраде.

Еще во времена одного из предков нашего Мерлина, великого мага, когда было созвано общее собрание магов и тех земных правителей, за которыми маги этот статус признавали, было принято решение, которое изменило ход развития истории. Без всяких там натяжек. Понимаю, что все об этом знают, но повторение — мать учения и все такое. Этим решением было закреплено некое решение — маги не претендуют на роль правителей государств, а правители государств, в свою очередь, обязуются обеспечивать этих самых магов работой при дворе. Если последним такое вдруг приспичит. Тогда же и был разработан типовой контракт между волшебником и сюзереном. Кстати, он и до сих пор применяется, хотя и с некоторыми поправками.

Решение было обусловлено тем, что со временем маги заметили — волшебник, полностью отдающий себя управлению, теряет навык и вообще, перестает тренироваться и заниматься теоретическими изысканиями. Теоретик же становится отвратительным и, в большинстве случаев, недолго живущим государем.

Может, там еще какая подоплека была — история об этом умалчивает.

Тогда же, то ли в порядке эксперимента, то ли потому, что король Эрраде (а по совместительству — маг) обладал определенным весом, и его не хотели слишком уж сильно обижать, но Эрраде было оставлено в качестве исключения. Только вот королевством оно с тех пор перестало именоваться. А только княжеством. Может, статус его хотели принизить, может, по каким другим причинам.

У нас с княжеством дипломатические отношения установлены не были. Помню, отец даже ворчал как-то, что мол дед его не хотел с ними общаться, отец тоже, а потому и ему не следует знакомиться с этими ненормальными. Что он подразумевал под ненормальностью — понятия не имею.

Совет, похоже, ожидал, что со временем княжество загнется. А нет. Даже расширилось немного. Говорят, в семье князей с тех пор толковых магов рождалось все меньше. Но вот с Терином им, вроде как, повезло. Хотя это с какой стороны посмотреть. Хм, а я его простолюдином называл…

Кстати, что он там говорил о Дусе?

Глава 28

На второй день Таурисар стал на меня недоверчиво коситься, и мне уже сложновато было шлангом прикидываться, но я стойко продолжала и типа "не могла" портал открыть. Капризничала, конечно, понемножку, тапок свой требовала, но Таурисар непреклонен был. Морда трусливая! Боялся, наверно, что с тапком я его так приласкаю, что будет остаток жизни тараканом по углам ныкаться!

Время уже к обеду близилось, Таурисар потихоньку зверел, я решила не доводить до крайности и рискнула. Сжала кулончик свой в ладошке и осторожненько так, но от всей души, пожелала, чтобы портал в любой из миров чуточку приоткрылся, совсем немножко и буквально на секундочку. Видимо сегодня удача была на моей стороне, потому что пожелание мое было выполнено с точностью до миллиметра!

Таурисар радостно заорал, увидев, что портал открываться начал, да только он тут же захлопнулся… и Таурисар снова заорал, уже не радостно, а разочарованно и на меня, конечно же:

— Что ж ты, растяпа, не удержала?

— Ну, так это, сил не хватило, — пролепетала я и решила, что здесь мне тоже уместно будет немного покричать. — Я не знаю, как это делается! Сам виноват! Не объяснил мне, что надо его не только открыть, но еще и удерживать каким-то образом! Я тебе, что магии с детства, что ли обучалась? Специалист я тебе что ли? И вообще не понимаю, что ты ко мне пристал? Вон, попросил бы Совет, чтобы сняли запрет на доступ в иные миры и гуляй себе на здоровье, а то издевается тут над бедной девушкой!

— Да если бы все так просто было, я бы тебя давно в темнице сгноил, отрезал бы язык твой поганый, и скормил собакам, стервь ты позорная!

— А что так? Не любит тебя глава Совета, да, Тусенька? Не хочет доступ тебе дать? — поддела я.

Таурисар сильно в запале был из-за того, что портал у него практически перед носом захлопнулся, а тут еще я со своими комментариями нелестными, вот он и проговорился:

— Какой глава, дура ты, нет никакого главы!

— Так выходит, Дукус у вас главой был? — догадалась я.

— Не формально! Не формально! — проорал Таурисар, впадая в свое привычное истерическое состояние. — Формально уже лет сто как главы нет! Эта должность слишком большую силу дает! Все на эту должность хотят! Каждый сам за себя голосует, и так уже сто лет! Кучка меркантильных дебилов!

— А ты не член Совета что ли?

Но тут Таурисар опомнился, гляделки свои бешенные на меня вытаращил и, я так понимаю, соображать начал — прикончить меня на месте или просто язык мне отрезать, чтобы никому не проболталась? А что, порталы и без языка можно запросто открывать.

— Ты… ты… стервь поганая! — потом была пауза, во время которой у меня вся жизнь перед глазами промелькнула, и я даже успела попрощаться со всеми, в том числе и со своим языком, который мне, как пить дать, оторвут! Но нет, пронесло.

— Все равно никому не проболтаешься! А попробуешь, как твой папочка закончишь!

— А что его казнили за длинный язык? Я думала за кражу артефакта.

— Допрыгаешься у меня! — пригрозил Таурисар и умчался, хлопнув дверью.

— Пока, Тусечка, — проворковала я. И даже помахала ему вслед. Жаль, что оценить мою вежливость некому было.

То есть, нет, как оказалось, есть кому.

— Мяу!

Знакомый бас Василия я бы узнала из тысячи кошачьих «мяу». И откуда только взялся, поганец?

Вылезает из темного угла, хвост трубой, довольный как сто свиней, морда сытая. Интересно, где его носило? Он явно не бедствовал все эти дни.

— Василий… хм… Василий, а ну-ка шагом марш к хозяину своему и доложи, все, что тут услышал.

Я не была уверена, существенен ли тот факт, что Совет без главы, но, учитывая, как занервничал Таурисар, когда понял, что проболтался, это, скорее всего, важно. Но Василий важностью момента как-то не особо проникся, вальяжно упал на спину и опять говорит:

— Мяу!

— Что мяу? Что мяу-то? — проворчала я и потыкала Ваську кончиком туфли в бок. — Иди, давай уже… или не умеешь? Фу, а я думала ты — волшебный кот!

Васька одарил меня презрительным взглядом и… исчез! Вот просто взял и исчез! Ладно, сдаюсь, теперь я верю, что он действительно волшебный.

Сижу себе, никого не трогаю. Делаю вид, будто обдумываю действенные и коварные планы по уничтожению членов Совета в розницу и оптом, а также по вызволению моей ненаглядной Дусеньки и передаче ее в пользование этому бывшему узурпатору-чернокнижнику. На самом деле — что с открытыми глазами я сижу, что с закрытыми, перед глазами одна картина — окорок запеченный с зеленью. Или вот дичь, политая клюквенным соусом, и грибочки, а еще рыбка, зажаренная целиком… или вот кот, вареный или жареный.

— Брысь! — строго говорю я и спихиваю со своих коленей эту наглую черную скотину. Чем его кормили, что он такой большой вырос и такой тяжелый?!

Кот фыркает в мой адрес что-то неодобрительное и направляется к чернокнижнику.

— Ну и где тебя носило? — строгим голосом интересуется тот, — я тебя, между прочим, звал!

Кот же одним движением, как это умеют делать только кошки и некоторые женщины, стекает на пол и начинает себя вылизывать в разных местах.

— Интересно, — наблюдая за котом, произношу я, — а волшебных животных кастрируют?

Кот поднимает на меня неодобрительный взгляд.

— Да, — продолжаю, — и становится ли их мясо от этого нежнее?

Кот пристально глядит в глаза хозяину, и Терин вздыхает:

— Да, его следовало бы покормить. Хотя ты знаешь, Бейсик, с его комплекцией Вальдор мог бы безо всякого ущерба для здоровья поголодать еще неделю-другую.

И чем это плоха моя комплекция? Я сложен, как атлет!

Кот возвращается к своему занятию, а я не выдерживаю:

— Между прочим, обсуждать кого-то вот так, в его присутствии, крайне невежливо!

— Ну да, — соглашается маг и улыбается.

Ну надо же! А я уж думал, что его физиономия для такого вообще не приспособлена. Зловещая усмешка, презрительная ухмылка, нервный оскал — это пожалуйста, а чтобы вот так, по-человечески, и даже глазами!

— Бейсик подтвердил то, о чем я и раньше догадывался. Все очень удачно складывается. Совет чародеев обезглавлен, и уже давно. Для меня это не новость, но радует. Дуся молодец. И Бейсик тоже. И медальон этот Мадлона тоже очень удачно спрятала. Так что, Вальдор, мы с тобой еще поживем!

Ну, что поживем — это пока вопрос. Однако не могу удержаться и не съехидничать:

— А ты, значит, хочешь помочь обзавестись Совету новым руководством?

— Ага! Должен же и я расти по карьерной лестнице! — радостно заявляет маг.

— Ну, наверное. Королем ты уже немного побыл. Так что тут либо империю создавать, либо Советом командовать. Третьего, значит, нам уже не дано.

— А что? Насчет империи — это мысль!

Что-то он излишне развеселился.

— М-да, надо было тебя в тюрьме оставить. А то как бы меня потомки добрым словом не вспомнили как "Вальдора — освободителя чудовищ".

— До потомков дожить еще надо! Кстати, к вопросу о потомстве. Там Таурисар тебе рога наставить пытается.

— В каком смысле?

— Ну, объявил тебя безвременно усопшим…

— Да я только третий день, как усоп-то! — возмущенно кричу я.

— И пытается сделать ребенка твоей Дусе, — добавляет маг.

А сам разве что зубами не скрипит. Ну надо же, какой впечатлительный!

— Что? — интересуюсь я, — он это делает добровольно?

Терин мрачнеет.

— А вот за это можно…

Но что со мной можно за это сделать, я услышать не успеваю, потому что кот громко так и требовательно мяучит.

Чернокнижник переводит на животное внимательный взгляд.

— Хорошо, — говорит, — иди к ней.

Я не выдерживаю:

— Ну что там еще?

— Бейсик сказал, что терпение Таурисара на исходе. Дуся морочит ему голову, не понимая, насколько он злобный и невыдержанный человек.

— Что? Хуже тебя?

— Без комментариев. Ночью мы покидаем башню.

Наконец-то мне дадут поесть.

Глава 29

Сижу. Жду Таурисара. Мечтаю застрелиться. Ну, а вы бы не мечтали на моем месте, в ожидании такой вот психбольной старой калоши? И даже Василий, преданно свернувшийся клубком у меня на коленях, не отвлекает от мыслей с суицидальными наклонностями. Он когда вернулся, я его, гада волшебного, спросила, видел ли он Терина с Вальдором? Василий что-то промяукал, в глаза мне заглядывая, да только я не поняла ни шиша, то ли кошак жрать просит, то ли рассказывает, что и как у мужчин моих… эх, знать бы где они? Мож плохо им? А мож сгинули где-то, и Васька мне вот пытался рассказать, где их мертвые тушки искать, дабы похоронить достойно.

Мне бы тапок мой сейчас, то-то потеха бы началась! Всех бы победила… хотя, мож и не всех, но большую часть так это уж точно!

— Приветствую тебя, Дульсинея!

— Растудыть тебя в тудыть! — взвыла я от неожиданности и даже на месте подпрыгнула, а Васька тихонечко так исчез.

Таурисар замер на месте, принюхиваясь, как ищейка.

— Кто это у тебя тут колдовал недавно?

— С чего взял то? Кто тут колдовать мог?

Я и правда растерялась, глюки у Таурисарчика что ли начались?

— Чую, только что кто-то магию использовал!

До меня дошло, что котик, исчезая, намагичил слегка.

— А, так это я колдовала! Сам же сказал, чтобы тренировалась без тапка, при помощи одного амулета, портал открыть, вот я и тренируюсь.

— Когда я зашел, ты в кресле валялась, стервь лживая!

— Ну и что? Одно другому не мешает. Что ж мне по залу бегать, пробуя портал открыть? Это ты у нас, Таурисик, когда магичишь бегаешь, будто подстреленный, а я девушка тихая и даже более того — ленивая, не с руки мне лишние телодвижения производить.

Таурисар скрипнул зубами, пробурчал что-то нелестное в мой адрес и велел приступать к тренировке.

— А если я устала? — осторожно спросила я.

— Лучше тебе не уставать, Дусенька, — сладко так пропел Таурисар.

До того сладко, что я поняла — лучше не уставать и с удвоенным рвением взялась за дело. Нет, ну понятно, что долго я Таурисару голову морочить не смогу, тем более что сегодня он какой-то злобненький, даже злее чем обычно.

Портал открылся как-то неожиданно для меня самой, и остановить я это дело не успела. Ну вот, попала ты Дуся! Вали отсюда или приснится тебе мандоса трындец в виде ритуала заключения какой-то там мудреной договоренности, после которого будешь ты как овца даже пукать с разрешения Таурисара! Нет, ну то есть клятву, то я сдержу и в первый портал не полезу. Но, ёптыть, где один портал получился, там и два нефиговски смотреться будут!

— Ааааа, получилось! — заорал маг.

Ну-ну, радуйся, конем тебя и сверху пешкой! Наивный финский мальчик, думает, что я буду, как дура стоять и ждать неприятностей всяких разных. Ага, аж, два раза!

Второй портал открылся как-то не очень охотно, и я уже практически одной ногой была в другом мире, когда Таурисар с визгом схватил меня за косу.

— За дурака меня держишь, да? Я так и думал, что ты подобное выкинешь!

Ну, теперь то у меня точно не было выхода — либо сдаться на милость Таурисара, либо лишиться косы… да хрен с ними, с волосами, новые отрастут! Я со всей дури рванула в портал, Таурисар не отпускал. В какой то момент я подумала, что он мне голову оторвет. Особенно когда портал стал затягивать, и я уже не могла остановиться, даже если бы захотела. А Таурисар вот, гад такой, очень даже мог бы от моей косы отцепиться, если бы захотел. Но видимо не хотел, так ко мне и пристал… зайцем, можно сказать, проехал.

— Вальдор! Вальдор, стой, я тебе сказал! Ты куда?

Ну, то, что наш бывший придворный чернокнижник умеет шипеть так, что не каждой гремучей змее под силу, это я знал еще и до всяких там событий. Этим меня не удивишь.

— Вальдор! Стой!

— Да пошел ты!

Ну и что он со мной сделает? Убьет? Вряд ли. В мышь превратит? Да все равно. Даже если к Мерлину тащиться придется — без разницы. Я хочу жрать. И по сравнению с этим моим желанием спасение мира как-то меркнет.

— Ладно, — пыхтит, наконец, чернокнижник, — сочтемся еще. Я к Дусе.

Ой, можно подумать, для меня это сюрприз! Он — к Дусе. А то я сомневался хоть секунду в этом его благом начинании. Да он сколько угодно может изображать из себя всего такого крутого и бесчувственного, но когда речь заходит об этой его разноглазой предметнице, лицо у нашего узурпатора становится мягким до туповатости. Да даже Бейсик его в такие секунды по сравнению со своим страшным и коварным хозяином выглядит тигром перед домашней кошечкой. Он к Дусе! Потрясающе.

В общем, он может идти, куда его душе угодно, а я на кухню. Да. Поесть. Но не только. На кухне могут ведь прятаться как вражеские лазутчики, так и всякие сочувствующие партизанам лица. А я, принц Вальдор, партизан. Ожившая мумия, потерянный секрет, и все, что вам будет угодно.

Мррр, мясо! Холодное мясо, но вареное. По сути своей я — хищник, а не какое-нибудь там травоядное. О! Лучок. Сладкий такой пахучий лучок! Терин, ты — сволочь. Два с лишним дня лишал меня этого удовольствия.

— Ааааа! Батюшки, привидение!!!!

О, что это?

Хм, женщина какая-то в обмороке лежит. Я ее не знаю, а потому пусть так и валяется. Найдет кто-нибудь — приведет в чувство. Нет — ну, судьба ее такая.

Возьму-ка я с собой вот эту курочку и вот эту булочку. Я ж не жадный. А Терин — пусть он будет сытый. Может, у него противности тогда убавится?

С дисциплиной, однако, во дворце нашем стало не то, что плохо, а вообще. Полный абзац. Слова Дусины — смысл мой. Радуйтесь. Короче, стражников на своем пути я встретил аж две штуки — обе спали. Ну что ж, судьба, знать, моя такая — неузнанным по собственному дому гулять. Где там Дусины покои? Ага, вот они.

И вот вхожу, значит, я весь из себя красивый, ну и что, что лицо небрито, а одежда помята, зато в одной руке — мясо, в другой — хлеб. И что я вижу? Чернокнижник наш на Дусиной постели сидит весь из себя грустный и печальный. Очи долу опустил, кота безучастно так меж ушами поглаживает.

— Эй, — говорю, — страдалец, жрать хочешь?

— Нет, — глухо бормочет он.

Ставлю вопрос иначе:

— А не желаете ли откушать, Терин свет Эрраде, не помню дальше, что-нибудь, потому что Ваше обморочное от голода тельце мне таскать на себе не улыбается?

Молчит.

— А может, — спрашиваю, — Вы уже успели Дульсинеей Абрамовной отужинать? Так тогда курица Вам точно не повредит, потому что жрать в Дуське нечего.

— Вальдор, хватит, — вздыхает Терин. — Дульсинея открыла портал в иной мир и ушла. Вместе с Таурисаром.

— Хм, — говорю, — но это не повод от еды отказываться. Я, между прочим, рискуя жизнью…

— Ну ладно! Хватит! Давай сюда, что у тебя там есть!

Это надо же, с такой скорбной мордой и при этом с такой скоростью еду уплетать! Уважаю. Я бы не смог.

— Я, — говорит Терин, временами интеллигентно почавкивая, — только и успел увидеть, что ее косу, да Таурисара. Судя по выражению лица последнего — это не было предусмотрено планом. Вопрос следующий — куда она его утащила, когда она собирается возвращаться, и что нам с этим делать?

— Ну, — отвечаю, — на самом деле это один вопрос — чем мы займемся в то время, пока она с Таурисаром по другим мирам путешествует. А на другое, прости уж, друг Терин, нам повлиять не дано.

Чернокнижник смотрит на меня пристально, а сам при этом косточку обсасывает.

— М-да, — наконец, произносит он, — мудр ты, Вальдор, не по годам.

А я такой.

— Ну что же — говорит Терин, меланхолично вытирая пальцы о Дуськину простынь, — будем убирать членов Совета. Бейсик мне сказал, что во дворце их трое. Тоури — старичок неведомо скольки лет от роду, спокойный и безобидный. Гамос — молодой, но туповатый словесник. И Туба — Тубероза Улли — однокурсница моя. Очень эффектная особа. Тебе, думаю, понравится. Вот с нее мы, и начнем.

Глава 30

Вот, значит, летим мы через портал этот. Долго летели, я даже начала лелеять надежду, что Таурисар не удержится и косу мою отпустит. Хрен там! Вцепился как клещ!

Полет наш окончился на свалке. Очень, знаете ли, «приятно» было приземлиться прямиком в кучу мусора непонятно какого происхождения! Ну, то есть понятно какого — человеческого. Но все равно, опять же, не понятно, что за человеки этот мусор мусорили, и какая там зараза водится? А тут еще этот Таурисар на моей косе повисший, растудыть его в качель!

— Да отпусти ты уже, наконец! — заорала я.

— Змея подколодная! Обманщица! — заверещал Таурисар и, не думая меня отпускать. Наоборот гад, покрепче косу на кулак намотал. Он что теперь всю жизнь собирается вот так хвостиком за мной мотаться?

— Это с какого перепугу я обманщица? — возмутилась я, на всякий случай подергав косу. Вдруг повезет и вырвусь? Какой там! Вырвешься, пожалуй, от такого!

— А кто клятву дал не сбегать в портал? Ты ее нарушила и теперь, по правилам, обязана на всю жизнь моей рабыней стать!

Я аж онемела от наглости такой. Он то ли по жизни такой дурак, то ли пока мы летели, головой стукнулся и резко поглупел? Как бы там ни было, почему он меня-то за дуру держит?

Таурисар по-своему понял мое молчание и совсем распоясался:

— Слушай мою команду, рабыня! Немедленно возвращаемся назад!

— А ху-ху не хо-хо? — рявкнула я. — Ты чего это, а? Ты за дуру меня принимаешь? Так спешу тебя уверить, я не дура! Я в чем клялась-то? В том, что не полезу в первый портал, который открою! Я туда и не полезла! Так что отцепляйся от меня и поищи себе другую рабыню… вот, например, среди тех рептилий, которые к нам так торопятся!

А к нам и, правда, спешили милые такие зверюшки. Наподобие динозавров доисторических. Зубастенькие такие, хвостатенькие, скачут на задних лапках и передними помахивают. Прелестные такие, хищные кенгуру.

Вот даже не знаю, куда меня занесло, путь в какой мир мне открылся? Если тут динозавры, значит это какой-то доисторический аналог моего мира? Но с другой стороны, мы на свалке сидим. Она самая настоящая, человеческая, что я свалок не видела что ли? Наверно, люди здесь вымерли и вот динозавры появились. А может быть, и не вымерли люди, может быть, эти динозавры их домашние зверюшки?

— Открывай портал! Немедленно! — заорал Таурисар и больно дернул меня за косу.

— А вот хрен тебе!

Ну, обиделась я, что меня за косу дергают. Сначала даже не сообразила, что зверюшки не будут разбираться, кто из нас кто, и сожрут обоих. Правда, когда они подбежали поближе, до меня дошло, что моей жизни угрожает не меньшая опасность, чем этому клещу волшебному, который на моей косе повис! Он еще и визжать там что-то пытался, грозил заклинанием в меня шарахнуть. Но не шарахнул. По мне, во всяком случае, не шарахнул. У него хватило ума этим заклинанием зверюшек отпугнуть. Надо валить отсюда, пока они не очухались!

В надежде, что открытый мной портал ведет назад во дворец, я прыгнула. Таурисар прицепом за мной. Спасибо, конечно, ему, что своей магией динозавров этих отвлек и дал мне время портал открыть, но я была бы не против, если бы они Таурисара от моей косы откусили.

Попали мы не в Зулкибар, а в мою квартиру.

— Дукус!

Как, однако, быстро, прямо таки с первого взгляда, признал Таурисар в бездыханном теле своего коллегу!

— Злодейка! Убийца!

Он еще как-то меня обзывал, но мне не до того было, чтобы вникать, что он там говорит, потому что каждое свое слово этот засранец сопровождал жестами, кажется, забыв, что у него на кулак моя коса намотана. Растудыть его в качель, он мне точно голову оторвет!

— Да отцепись ты от меня, наконец! — взвизгнула я и запустила в него первым, что под руку подвернулось — монитором.

Таурисар озадаченно уставился на летящий в него неопознанный предмет. Так ему было интересно, что он забыл о том, что можно уклониться или отбить и поймал это жидкокристаллическое чудо техники.

Пока он там замешкался, я открыла портал и прыгнула. Очень надеялась, что, увлеченный удержанием в руках монитора, Таурисарчик растеряется и косу мою отпустит.

А вот хрен! Не растерялся. Монитор бросил, и за мной последовал. И не отпускает, гад! Что делать то?

Мы переместились в какое-то совсем уж кислое место. Выжженная пустыня. В прямом смысле слова выжженная, кое-где еще даже не прогорело до конца и тлеет. Не дрова тлеют, а, кажется, сама земля. Извержение вулкана здесь что ли было?

Старый портал еще не закрылся до конца, а я уже открыла новый и прыгнула туда. Сгореть заживо не входило в мои планы на сегодня. В планы Таурисара это тоже не входило. Нашел себе паровоз в моем лице… то есть в моей косе, прицеп хренов, растудыть его в печенку!

— Пустите, пустите меня, пожалуйста!

— Что случилось?

Мне открывает дверь девушка лет так тридцати пяти от роду. Но такие — всегда девушки, от пяти и до семидесяти. Потому что женщинами их назвать язык не повернется. И все, вроде, при ней, только вот взгляд какой-то испуганный, ночнушка бабушкина, а если какой мужчина сюда и заглядывал, так затем лишь, чтобы камин починить.

— Простите, — томно шепчу я…

И она захлопывает дверь перед моим носом.

— Давай снова! — рычит Терин.

Стучу. Открывает. Голос испуганный.

— Что Вам?

— Я принц Вальдор, — стону я, — я вырвался из лап чернокнижника Терина, — помогите!

И пытаюсь плавно сползти на пол. Плавно не получается. Ну потому что не умею я этого!

— Ах! — произносит она и прижимает ладонь ко лбу (и кто из нас здесь переигрывает?), — я Вас умоляю! Что же это такое? Зайдите!

Зашел.

— Прилягте, — предлагает дамочка.

Ну, а я что? Я прилег.

— Шалунишка! — страстно воркует эта девица и буквально, в прямом смысле слова набрасывается на меня!

— Я тебя, — говорит, — сейчас в бодрое состояние приведу, даже пикнуть не успеешь.

Какой там пикнуть! Я уже готов был орать во весь голос что-нибудь непотребное и принцам неподобающее, например: "Помогите! Насилуют!". Спасибо Терину, не успел я до такого опуститься.

Тубероза эта, как увидела Терина, так сразу про меня и думать забыла. Я даже не понял, обрадовалась она однокурснику своему бывшему или испугалась, главное, что от меня отстала. Пока я поспешно одежду поправлял и ширинку застегивал, Терин превратил эту прыткую дамочку в лягушку. И отправил к Мерлину. Да Мерлин — все равно мифический персонаж! А перед этим меня чуть не изнасиловали извращенным и особо циничным способом. Не повезло, однако, Терину, с однокурсницей, если и остальные хоть немножко на эту Туби походили, да еще плюс такой учитель, как старый извращенец Дукус, то я начинаю понимать, почему он такой замороженный иногда бывает.

— Ну, — поясняет чернокнижник, вытирая лоб, — не переживай. Я тоже с ней спал.

— Я не спал! — возмущаюсь я.

— Ну так потому что я был рядом, — парирует некромант, и я ему верю.

Решение, что делать, пришло как-то самой собой. Выскочила я из портала, смотрю ну точно, он самый — дворец зулкибарский! Уже практически дом родной! А дома, как известно, и стены помогают. В моем случае не совсем стены, а настенные украшения. Это у меня уже в привычку вошло — использовать их в качестве вспомогательных приспособлений. Схватила я сабельку со стены, махнула. Не иначе как, с перепугу у меня такая реакция бешеная и сообразительность обнаружились. Отсекла я себе косу, и портал захлопнулся.

Ну вот, была коса до колен, стала до пояса. Ну, или немного покороче… Ой, мамочки! Жалко то как! Села я там, где стояла, волосики эти коротенькие на лицо свисают, непривычно, будто не волос, а головы лишилась. Не выдержала я и заревела. Сижу, значит, рыдаю, слышу, ласковый такой и до зубовного скрежета знакомый голосок:

— Что ты плачешь, красавица? Обидел кто?

— Я сама кого хочешь, обижу! — давясь соплями, отвечаю я.

— Дуся!

Ну, надо же какое счастье! Узнало таки меня, высочество это престолонаследное!

— Привет, Вальдор, — буркнула я, утирая сопли и вставая с пола. Не хватало еще, рыдать тут перед ним!

— Дусь, а что с косой твоей? — сочувственно так спросил принц, — Таурисар что ли оторвал?

Хотела я гадость какую-нибудь сказать, но вдруг так мне себя жалко стало! В общем, опять я расплакалась. Вальдор прифигел от этого дела и даже обнял меня. Ах, какая честь! Стою, рыдаю на груди у наследного принца! Видать сильно его мои слезы впечатлили, даже по спине меня осторожненько так погладил.

— Дульсинея!

Я на мгновение плакать перестала. Надо же! Узнал со спины, даже не смотря на эти некачественно обрубленные волосюшки!

— Вот. Рыдает, — зачем-то объяснил очевидные вещи Вальдор и, не скрывая вздоха облегчения, передал страдающую меня в руки Терина.

Ну, я и у него на груди порыдала. Правда, недолго.

— Дульсинея, Вам идет новая прическа, — спокойненько так заявил Терин, погладил меня по заметно укороченным волосам, а попутно и слезы мне вытер. — Не хотите, Дуся, рассказать, что с Вами было?

Вот смотрю я на него и думаю — он специально мне выкает или это у него непроизвольно, на подсознательном уровне, получается?

— Хочу, Теринчик! Очень хочу! Только не рассказать, а наподдать тебе, как следует, за все хорошее!

— Вы намекаете, что в Ваших неприятностях виноват я?

— Конечно, а кто же еще! Если бы ты ко мне мыша этого недобитого не прислал, то и не было бы у меня никаких неприятностей.

— Довольно! — вмешался Вальдор. — Хватит меня мышем и другими словами обзывать. Мне, Дуся, невестушка ненаглядная, обидно от тебя такие вещи слышать.

Терин меня тут же отпустил и морду каменную сделал. Ну, отпустил и хрен с ним, спасибо, что хоть не отпрыгнул от меня на пионерское расстояние, а так и остался рядом стоять. Я сделала вид, что мне все это абсолютно безразлично и предложила:

— Рассказывайте, чем без меня занимались? Какие подвиги совершили?

— Да вот, маг наш недолеченый Мадлону в крысу превратил. У него странная тяга к грызунам.

— Вальдор вот волшебницу Туберозу соблазнил… почти.

— Я то почти! — парировал принц, — А кое-кто с этой шваброй спал.

— Давно, — уточнил маг.

— А что, давно она была красавицей? — очень искренне удивился Вальдор.

— Нет. Это я в Вашем возрасте, принц, был смелее.

— Именно поэтому ты стал венерологом?

— Ребята! — здесь я решила, что пора вмешаться. — Это все конечно безумно интересно, но я не понимаю, зачем вы вообще полезли к этой тетке? Она же страшная, как моя жизнь! Ладно, Терин — давно. Но ты, Вальдор, зачем полез к ней сегодня? Не мог кого-нибудь посимпатичнее найти?

— Терин значит ладно, а я не ладно? Я значит сразу дурак, так что ли? — психанул принц. — Дуська, что вообще за глупость тебе в голову пришла? Отвлекал я ее! Понимаешь? Отвлекал! Могу по слогам сказать, если надо. Я вот отвлекал, а Терин ее в лягушку превращал. Мерзкая такая рептилия получилась.

— Ну вот, а говоришь что он всех в грызунов, а оказывается еще и в лягушек, — удовлетворенно подвела я итог и выразила уместное любопытство. — А чего вы вообще на этих теток напали?

— Мы Совет таким образом проредить решили, — жизнерадостно объяснил Вальдор. — Вот, Терин на место главы метит, честолюбивый наш!

— Всем стоять!

Это сказал некто посторонний, и мы все втроем дружненько вздрогнули от неожиданности.

Ага, пока мы тут фигней занимались, ну там встрече радовались и так далее, этот дедок подкрался незаметно и теперь вот стоит, направив на нас… ой, мамочки! Я бесконечно люблю свой тапок! Уж лучше тапок, чем вот такое! Представьте себе — стоит убеленный сединами дед, согнутый и скрюченный, и недрогнувшей рукой угрожает нам рогаткой! Самой настоящей, добротно так сделанной из подручных средств, мечтой моего детства — рогаткой! Да, это было бы смешно, если бы не было понятно, что дедок предметник и рогатка у него не для смеха в нашу сторону рожками вперед направлена.

— Я так и подозревал, что неспроста на дворцовой кухне «призрак» Вальдора завелся! — дед укоризненно покачал головой. — Стыдно, Ваше Высочество, пугать до обморока пожилых кухарок!

— А сами то, что на кухне делали среди ночи, господин волшебник? Пожрать захотелось? — любезно поинтересовался Вальдор. — Или к пожилой кухарке наведаться решили?

Я захихикала, появилось непреодолимое желание тоже что-нибудь приятное дедушке с рогаткой сказать.

— Дуся, молчи и не двигайся, — тихо, практически беззвучно, прошептал Терин, сжав мои плечи. Мне показалось, или он действительно испугался? Испугался деда с рогаткой!

— А ты говорил, что он безобидный, — прошептал принц.

Терин хмыкнул:

— Ошибался.

— Вижу, ты понял, какое заклятие я на вас троих сплел, пока вы тут этой ведьме сопли вытирали и всякой ерундой занимались! Ай-яй-яй! Терин Эрраде, ну почему я не удивлен твоим поведением? — заявил старый маг.

— Ты забыл добавить Кайвус Третий, — разве что не похихикивая подсказал принц, лучезарно улыбнулся и так захлопал ресничками, что я чуть не легла от смеха! Наверно у фрейлин научился, такую наивную морду лица делать!

Дед бросил на него недоуменный взгляд пожал плечами и продолжал:

— От дурной наследственности никуда не денешься, хоть ты сто раз закончи магическую школу! Вы, Эрраде, как были властолюбцами и лентяями, так и остались! Даже ты, талантливый маг, не смог держать себя в узде, к власти тебя потянуло!

— Захватить власть и навести порядок в погрязшем в интригах Совете чародеев это разные вещи, — возразил Терин и попытался отпихнуть меня к себе за спину, но я уперлась и отпихиваться категорически не желала.

— Не глупи, мальчик мой! — дедок заметил попытки Терина. — Даже если ты спрячешь ее себе за спину, мое заклятие достанет ее там. Сначала пробив тебя. Это будет так романтично — погибнуть вдвоем от одного удара… я так и не понял, чья она все-таки невеста? Впрочем, это сейчас не важно. Сейчас ты, Терин, снимешь чары с Мадлоны и Тубирозы. К сожалению, я еще не выяснил, куда вы дели Таурисара, но это вопрос времени.

— Советник Тоури, кажется, пытается собрать в кучу самых ценных членов Совета? — в голосе Терина была явная насмешка. — Точнее самых обожравшихся и обленившихся, вцепившихся во власть мертвой хваткой. И при этом меня обвиняют в желании властвовать!

— Говорил я Мерлину, что негоже затевать этот глупый эксперимент и разрешать магам правителями быть! Терин, ты сам видел итог! Твоя семья забросила магию, все ваши так называемые «специалисты» ничего сложнее бытовой магии не знают и не хотят знать! Ты исключение! Скажи спасибо своей мудрой бабушке, которая настояла на твоем обучении в магической школе! И, как я уже говорил, дурная кровь все-таки взяла свое! Ты, отличный маг, но рвешься к власти!

— Я просто хочу, чтобы у Совета появился глава. При чем тут тяга к власти? — сухо спросил Терин. — Совет уже сто лет обезглавлен. С какой целью создавался Совет? С целью содержать кучку зажравшихся слабеньких магов?

— О чем ты говоришь? Ну да, у Совета нет главы, но это недоразумение, небольшая заминка, и…

— Сто лет! Да, это небольшая такая заминочка. Даже не заметно совсем, — прокомментировал Вальдор.

Глава 31

Ну и что теперь коситься на меня, как на первого врага государства? Я всего лишь озвучил общее мнение. Что самое забавное, крайне недружелюбный взгляд мне подарил не только бешеный старичок, но и Терин. Мол, куда ты лезешь, недотепа, в наши волшебные дела? И что они постоянно меня недооценивают? Будто я всю жизнь свою провел, бездельничая и наслаждаясь. Да мне свободу, и то относительную, года два как дали. А так, сколько себя помню — верховая езда, фехтование, кулачный бой, словесность, история, искусство управления, психология, философия, языки и т. д. и т. п. Я же наследник престола, в меня же с младенчества вколачивали все, что могло только в меня влезть. В том числе, и основы магических искусств. Таланта к чародейству у меня ноль, разве что к эмпатии немного, но вот узнавать основные пассы и заклинания, иметь представление о принципах их построения, историю магии знать, в конце концов, я был обязан. Допустим, некоторые пробелы у меня имеются, но я же не дурак!

И я в общих чертах понимаю, что у моих двоих сотоварищей перед этим Тоури шансов сейчас нет. Не успеет Терин сплести заклинание, если я ему не помогу, а Дуся… Был бы у Дуси тапок, можно было бы еще о чем-то думать. А тапка нет. Да и с меткостью у нее проблемы. Еще попала бы куда-нибудь, типа в меня. Бегал бы я тут тараканом. Нет уж, увольте!

Короче, надо брать огонь на себя. Тем более, что Тоури явно меня провоцирует.

— А Вы, молодой человек, — с ехидцей в голосе произносит он, — помолчали бы. Что у Вас за странная любовь к государственному преступнику образовалась? Давно ли Вы у трона в ошейнике сидели, как собака?

Я? Собака? Ну все. Пора начинать злиться.

— Вы с кем разговариваете, Тоури?

Надменный тон. Угроза во взгляде. Шаг вперед.

— Я? С наглым самовлюбленным мальчишкой, которому все еще мнится, будто он что-то из себя представляет! — парирует маг.

— Мальчишке мнится, — рычу я, — что вскоре он станет королем, и выметет всякую мразь из своей страны.

Еще полшага.

— Терин, — отвечает старик, скорчив наглую мину на своей и без того противной физиономии, — держи своего дворняжку на привязи.

О, теперь я, кажется, начинаю злиться. А не надо бы. С другой стороны, гнев на моем лице будет выглядеть вполне естественно.

— Да как ты смеешь?! — ору я, быстро делаю еще один шаг к магу, замахиваюсь, будто хочу ударить его по физиономии, он отшатывается, но бью я его по другой руке, в которой рогатка. И уже в последнюю секунду понимаю, что зацепит меня, по касательной, но зацепит. Но поздно уже что-либо делать. Умру я, видимо, молодым.

И что на него нашло? Зачем кинулся отвлекать этого старого пня? Лежит вот теперь, герой поверженный у той самой стеночки, к которой отлетел и по которой так красиво и медленно стек, как в кино прямо! И я тоже хороша! Тоже как в кино, с визгом бросилась к герою этому, голову его на коленки себе водрузила, сижу, страдаю и даже не смотрю, что там с брюнетом моей мечты происходит — побеждает он Тоури или нет?

— Вальдорчик, ты только не умирай, миленький!

Он меня, конечно же, не услышал, он в состоянии блаженного покоя пребывал, то есть без сознания. И что я могла в этой ситуации сделать? А ничего. Вот сидела, как дура, по голове его гладила и причитала всякие глупости о том, что ему такому молодому и красивому умирать еще рано и что вообще, не имеет он права умереть, а то я, на правах невесты, его с того света достану и по морде тапком надаю. И вообще я даже готова полюбить его, если он сейчас совершит свой главный в жизни подвиг и не умрет!

Я жив или не очень? Полежу-ка я немного, подумаю. Герой я, в конце концов, или не герой? Может даже и павший, если я сейчас в чем-то ошибаюсь. Может, меня уже загробный мир принять готовиться. Осталось дождаться только его полномочного представителя. Не могу же я сам идти? Принц я, в конце концов, или не принц? Не дворняжка же, в самом деле? Что это там за странные завывания на заднем плане?

М-да. Либо я совсем жив, и это Дуся рядом эти противные звуки производит. Либо я мертв, и опять-таки, рядом Дуся, но уже тоже на дороге в мир иной. А что тогда носом хлюпать?

Глаза не открою ни за что. Интересно.

— Вальдорчик, ты только не умирай, миленький!

Как выразительно это прозвучало. Можно подумать, скучать по мне будет. Ничего, Дуся, придешь на мою могилку, чуть было не сказал безымянную, но так тоже не получится. Цветочки принесешь… Дусь, ты учти, от нарциссов я чихать начинаю. Хотя, какая разница? Мне и чихать-то нечем будет. С другой стороны, Терин же у нас некромант. Вытащит меня на свет, а там хоть обчихайся.

— Ты ж молодой такой и красивый, ну зачем же ты так?

Ну, наконец-то, меня назвали красивым. Много же времени ей понадобилось, чтобы признать эту очевидную истину.

— Как же я буду без тебя?

А я-то ей зачем? У нее вон, есть персональный чернокнижник. С другой стороны, у мага этого, судя по его поведению, явная тяга к самоубийству в последнее время образовалась. Так что останется Дуся в скором времени дважды вдовой.

— Ты не можешь! Не можешь умереть! Я же тебя на том свете достану! Я же тапком тебе по морде твой наглой надаю и обратно вернуться заставлю!!!!

Нет, я могу упокоиться с миром или нет? Ну что сразу по морде-то? Ага, с помощью Терина вылезаю я такой слегка облезлый из могилки, а там уже Дуся. С тапком. И бриллиантами меня по подгнившей морде хрясь-хрясь!

— Дуся, хватит, я не железный! Я от смеха скончаюсь! — ору я и открываю глаза. В самом деле, разве так причитают над павшими героями?

— Дуся, хватит, я не железный! Я от смеха скончаюсь!

Нет, ну вот как это понимать, растудыть его в тудыть? Интересно, как давно он пришел в сознание и мои причитания слушает? А потом до меня дошло, что в зале потрясающая тишина стоит. Ой, мамочки! Это получается, Терин избавился от старикашки этого и тоже слушает, что я тут попискиваю женишку своему ненаглядному!

Кхм… веселенькая ситуация. У Терина морда каменная сделалась, Вальдор от смеха корчится, а я сижу, как обосранная, и даже не знаю, что сказать.

Ну, а что сказать-то тут можно? Да, я девушка эмоциональная, я думала, что умирает принц этот недобитый, вот и расчувствовалась!

— Ладно, мальчики, — пробормотала я, спихнув голову хихикающего Вальдора со своих колен. — Вы тут как-нибудь сами, а я пойду тапок свой поищу.

На этом я хотела по-быстрому сбежать, но Терин меня остановил.

— Дульсинея, Вам известно местонахождение Вашего магического предмета?

Ну вот, тормознул, так тормознул! Можно сказать, убил в прыжке! Во-первых, я не знаю, где находится мой тапок. И, как следствие, во-вторых, бежать мне теперь вроде как некуда и незачем. Но хочется-то как!

— Ладно, Дусь, не смущайся, я оценил и польщен! — заявила эта морда, принц этот, мать его за ногу!

— Что прикалываешься, да? Ну-ну, прикалывайся, давай! Сволочь ты неблагодарная! Я думала, ты умираешь, а ты тут лежал, ржал надо мной!

— Нет, Дусь, очень трогательно было. Правда.

Я покосилась на Терина. Да, судя по его заледеневшей физиономии, это действительно было трогательно. Вон как его беднягу тронуло, до сих пор в себя придти не может. Если бы я его не знала как облупленного, точно поверила бы, что ревнует!

— Дульсинея, Вы знаете, где находятся покои Таурисара?

Ни фига себе вопросики задает брюнет моей мечты!

— Это откуда я, по-твоему, должна знать, где эта истерическая задница жила? Ты это о чем подумал? Ты думаешь, я тут, чем занималась все эти дни? К Таурисару в гости бегала? Да, ты гад просто, Терин! Что за мерзкие мысли у тебя в голове живут? То я тебе магов коллекционирую, а теперь вот, пожалуйста — по покоям всяких посторонних мужиков бегаю! Ах да, как же я забыть могла! Он же тоже маг, ёптыть! Стало быть, исключительно для пополнения своей коллекции я к нему бегала!

Вальдор, уже не сдерживаясь, взвыл от смеха.

— Дуся, вы меня не так поняли! — кажется, Терин даже испугался слегка моей возмущенности повышенной степени. То-то же! Будет знать, как подозревать меня во всяких непристойностях!

— А как в таком случае тебя понимать, срака ты волшебная?

— Нам доподлинно известно, что Таурисар у себя прятал Ваш магический предмет. Искать нужно у него в покоях.

— А, ну так бы сразу и сказал

Вальдор проржался, деликатно так кашлянул и осведомился:

— Господа не желают у хозяина дворца поинтересоваться, где этот маг неуравновешенный обитал?

Мы с Терином в едином порыве одарили принца зверскими взглядами. И чего он раньше молчал? Слушал, как мы тут препираемся, ржал и всячески наслаждался, гад такой! Нет, чтобы сразу сказать, что проводить нас туда может!

— Знаешь, Валь, когда я научусь, как следует пользоваться тапком, я тебя во что-нибудь неприятное превращу, — задумчиво пообещала я.

— Это государственное преступление будет, Дусенька, — оповестил меня принц, поднимаясь с пола. — Прошу за мной, господа… хм… волшебники.

Глава 32

У Таурисара оказались ничего себе так покои. Намного роскошнее моих.

— Это почему это у него шикарнее, чем у меня? — не удержавшись, возмутилась я. — Невесту принца могли бы и получше разместить!

Вообще-то мне надо было думать, прежде чем такие вещи говорить. Терин, который вроде бы повеселел в последние минут пять, опять сделался весь такой из себя каменный и мрачный, да и Вальдор как-то нерадостно на мое упоминание о том, чья я невеста, среагировал.

Да собственно и мне не с чего радоваться! Надо мной все еще висит угроза угодить в жены к блондину не моей мечты! И я сама же своим дурным языком расстраиваю брюнета своей мечты… Или не расстраиваю? Ха! Конечно, нет! Я его не расстраиваю, я его дразню!

Шмон в апартаментах без вести сгинувшего Таурисара мы навели приличный… ну то есть, конечно, точнее будет сказать, что шмон мы навели неприличный — перевернули все что можно и не можно. Тапок обнаружился в таком месте, что я даже умилилась! Нашел его Вальдор.

— Дусенька! А Таурисарчик то, как трогательно к тебе относился! — воскликнул принц. — Вот, даже предмет твой магический под подушкой хранил.

— Ну так это понятно. Он же тебе не хухры-мухры, он в отцы моих детей напрашивался! — бодренько отозвалась я и отобрала у Вальдора тапок.

— Дульсинея, это правда?

Ой-ой, а какой леденящий тон был у Терина, когда он задал этот вопрос, не передать словами!

— Что правда? — невинно хлопая ресницами, спросила я.

— Значит, Мадлона не лгала, этот… Таурисар Вас домогался?

— Да ну, Терин, а по лицу ты волшебнице, видать, исключительно из любви к искусству врезал, — ввернул Вальдор. — А так ты нисколечки не поверил!

— Терин, женщин бить некрасиво, — пожурила я и объяснила, — Вообще-то Таурисику не я нужна была, а тот, кто смог бы управлять артефактом. Например, ребенок мой. Вот даже ошейником покорности мне угрожал… эй, Терин, ты чего бледнеешь то? Ой, прелесть какая! Я прямо-таки таю, когда у тебя глаза загораются! Кхм… Валь, что это с ним?

— Переживает твой Теринчик, — посмеиваясь, объяснил принц.

— Так чего переживать-то? — озадачилась я. — Ничего же не случилось.

— Вы, Дульсинея, зря его в ином мире оставили, — процедил Терин. — Не откроете ли мне портал туда?

— А я не помню как, — соврала я.

Не хватало мне еще, чтобы Терин совался в эту жопу мира из-за какого-то психованного колдунишки!

— Очень жаль, — прорычал Терин.

— Да ладно тебе, твоя Дуся жива и невредима, вот же скачет как лошадь, — утешил Вальдор.

Хотела я ему какую-нибудь гадость сказать, но Терин меня нагло перебил:

— Может быть, хозяин дворца в курсе, где остальные маги разместились?

— Хозяин в курсе, — благосклонно отозвался Вальдор.

— Не лопни от осознания собственной важности, индюк набитый! — я все-таки ввернула полагающуюся ему гадость.

Терин бросил на меня укоризненный взгляд и обратился к принцу:

— Надо найти Гамоса. Это последний из членов Совета, которые находились во дворце.

— Этого найти будет нетрудно, он требовал, чтобы его разместили поближе к несравненной Тубирозе.

На этом месте Вальдор не выдержал и опять заржал. Я вдруг поняла, что терпеть ненавижу этот его дурацкий ржач. Не понятно становится — то ли это принц, то ли конь его передо мной гарцует. Я бы ему об этом сказала, но тут Терин предложил нам поторопиться, пока не рассвело, и дворец со всеми его обитателями не проснулся.

Искомый нами Гамос мирно почивал в своей кровати и не оказал никакого сопротивления, когда Терин врезал по нему легоньким оглушающим заклятием.

Наблюдая, как мои мужчины тщательно затыкают ему рот и привязывают к кровати, я сделала логичный вывод:

— Словесник. Пытать будем.

— Дульсинея, мне известны Ваши таланты по обращению с привязанными к кровати магами, — холодно произнес Терин, — но к Вашему разочарованию, нет, пытать мы его не будем.

Вальдор насмешливо зафыркал. Мне показалось, или этот маг недолеченный действительно в мой адрес ехидничает? А он, как ни в чем, ни бывало, продолжал свои рассуждения:

— Это самый молодой из членов Совета, попробуем убедить его перейти на нашу сторону. Жаль, что он словесник и в диалог с ним вступить будет сложновато.

— Ничего, достаточно того, что он слышать будет, что мы ему скажем, — уверенно сказал Вальдор.

— А что, принцев учат убеждать пленных? — поинтересовалась я.

— Дуся, не задавай глупых вопросов, иди лучше с тапком своим поиграй что ли, — душевно так предложил в ответ принц.

Убью гада!

Я все еще не могу успокоиться, и потому время от времени подхихикиваю. И когда это красавица наша успела мага к кровати привязать? И чем она, интересно, его пытала? Возьми меня, Терин, не то так и буду голая перед тобой танцевать? Интересно, не после этого ли эпизода он ко мне плакать прибегал и руку повредил? Вот так, чернокнижник, взрослые игры — они до добра не доводят. Один раз позволил себя привязать, и все, прощай, корона.

Дульсинея косится на меня с подозрением. Я старательно отвожу взгляд.

Терин покровительственно усмехается и идет к плененному нами члену Совета.

— Гамос, — вкрадчиво произносит наш чернокнижник, — не бойтесь нас. Мы вынуждены были связать Вас в основном потому, что сами опасаемся. Мы просто хотим поговорить. Кивните нам, если Вы согласны.

Гамос отрицательно качает головой. Терин злится. Дуся хихикает. Я вздыхаю.

— Отстань, — говорю, — от человека. Дай я сам с ним пообщаюсь.

Терин переводит взгляд на Дусю. Та недоуменно хлопает ресницами, после чего чернокнижник молча отходит в сторону.

— Вот что, друг, — заявляю я, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — По большому счету мне все равно, согласишься ты с нами общаться или нет. Моя неприязнь к магам известна широко. То, что я сейчас общаюсь с этим Эрраде — мера вынужденная. Мы ведь с тобой ровесники. Так?

Маг неуверенно кивает.

— Тогда ты должен меня понять. Мне эти все ваши фокусы, в результате которых ограничивается моя свобода, давно уже осточертели. И, если честно, я даже в действенность контракта не верю. Как показала практика, правильно делаю, что не верю, его условия легко можно обойти. Ты в курсе ведь, как это произошло с чернокнижником? Да?

Снова кивает.

— Так вот, Гамос, ты словесник, ты умный, опытный маг, и прекрасно понимаешь, почему мы тебя связали. Так ведь?

Гамос вздыхает и ненадолго прикрывает глаза.

Слышу за плечами сопение.

— А поскольку ситуация у нас сложная, мы никак не можем тебя отпустить. Верно ведь? Ну, прости, что я тебя не освободил, я не могу, но я очень хотел бы видеть твою реакцию. Ведь ты понимаешь, почему мы не можем тебя отпустить? Кивни мне.

Волшебник вздыхает. Глаза у него делаются грустные-грустные. Он снова делает вздох и кивает.

— Ты понимаешь. Это славно. Гамос, ты, еще не знаешь о том, что на данный момент исчезли уже пять членов Совета. Пять не самых слабых мага, Гамос. Понимаешь, о чем я?

Грустное хлюпанье носом.

— Да, это сделали мы. Дукуса убил я. Я просто снес ему голову мечом. И его голова долго катилась по полу. Такой, знаешь, звук: тук-тук, тук-тук.

Квадратные глаза.

— Мадлону Терин превратил в крысу с совершенно невероятными условиями освобождения. Он послал ее к Мерлину, запретив при этом разговаривать, ты можешь себе это представить?

У парня на глаза наворачиваются слезы.

Где-то за спиной я слышу насмешливое фырканье, но старательно его игнорирую. С этими фыркающими я потом разберусь.

— Так вот, — продолжаю, — а Таурисара Дуся отправила через портал. Ты же знаешь, что она умеет открывать порталы? Что, не знаешь? Ну, она же дочь советника Абрама, посмотри на ее глаза, и артефакт у нее его есть. Повелитель порталов. Слышал про такой? Так вот, Таурисара она отправила через портал в какой-то ужасный мир. Она сама боится об этом вспоминать.

Фырканье становится отчетливее. Убью, заразу. Но позже. Вернее, обоих зараз я убью, потому что они по очереди фыркают.

— Я не буду рассказывать тебе подробности того, что стало с еще двумя членами вашей милой компании. Скажу только, что мы вынуждены были это сделать, они на нас напали. Некоторые члены Совета, Гамос, я думаю, ты об этом не знал, решили захватить власть в моем королевстве, да, пожалуй, и во всем мире тоже. Они, все же, пришли к выводу о том, что маги могут править и хотели в корне поменять мироустройство. Не отдельно взятый маг, вроде нашего Терина, а маги все, вообще. Дуся, что там за шум, иди, проверь! Так вот, Гамос, Тоури пытался меня убить. Меня, наследного принца Зулкибара. Ты думаешь, это правильно?

Взгляд у мага становится каким-то туповатым. Он, по-моему, уже не в состоянии отслеживать, куда это я веду.

— Но, Гамос! — патетически восклицаю я, — разве Совет был создан для этого? Он ведь призван был следить за соблюдением баланса! И он же это правило нарушает!

Глаза волшебника становятся совсем уж непонимающими.

— Гамос, дорогой, — произношу я, старательно придавая голосу всю мягкость, на которую я способен, — проблема в том, что у нас сейчас есть лишь два пути: убить тебя или придумать что-нибудь гораздо худшее, чем смерть. Эти два человека на это способны. Вот, Дульсинея, например, специализируется на пытках магов, привязанных к кровати. Ее в родном мире этому по специальной программе обучали. А про Терина я вообще промолчу, ты и сам знаешь, на что этот зверь способен.

За спиной слышу возмущенное сопение и приглушенное рычание. Сами напросились, вот и получайте, гады, камень, который я держал за пазухой! Нечего отвлекать меня посторонними звуками.

— Поэтому и у тебя выбор такой: либо ты помогаешь нам сохранить равновесие, либо мы тебя убиваем. Впрочем, могу предложить и третий вариант — эти два крайне жестоких волшебника, поверь мне Гамос, это так, сами придумывают, что с тобой делать, а это может быть, что угодно. Моей фантазии не хватает. Наша миссия, Гамос, не может обойтись без жертв. Ну что, я снимаю с тебя повязку?

Гамос ошарашено кивает.

Я медленно вытаскиваю кляп у него изо рта.

— Я… — говорит Гамос, отплевавшись, — все понял. Не хочу к Мерлину и деву эту в свою кровать не хочу. Что я должен делать?

— Колдовать не будешь? — с угрозой в голосе спрашивает Дуся и демонстративно взмахивает тапком.

— Н-нет, — отвечает пленный маг, косясь на нее с испугом.

Перевожу взгляд на Терина. Тот стоит, уткнувшись лбом в стену, и мелко вздрагивает. Ржет, зараза. Ну ладно, я не гордый. Отомщу и забуду.

— Тук-тук! — произносит Дуся, глядя на меня с этаким заговорщицким выражением на лице. — Тук-тук.

Пленник нервно вздрагивает, а чернокнижник издает болезненный стон.

— Терин, — строго говорю я, — объясни Гамосу, что он должен сделать.

Пойти, что ли, еще что-нибудь перекусить?

Пока Терин разъяснял этому запуганному мальчику, что от него требуется, я нежненько так взяла Вальдора за локоток, отвела в сторонку и мстительно шлепнула его по уху. На этот раз он не успел уклониться или поймать мою руку. Шлепок был смачный. Вряд ли ему было очень больно, но вот обидно уж точно было!

— Дуська, охренела совсем? — зашипел он.

— А ты? — обиженно буркнула я. — Что за гадости ты про нас наговорил? Я может быть, девушка нежная и обиделась! Следовательно, имею право на оплеуху.

— Я сейчас нежным мальчиком стану и тоже воспользуюсь своим правом на оплеуху! — пригрозил Вальдор и сменил тему. — Что за шум в коридоре был? Ты проверила?

— Да, пришлось! Чтобы не уронить твой авторитет в глазах этого парнишки, выполнила команду, пошла и проверила, — объяснила я. — Стражник это… был.

— Что значит был?

— Ну, он того… не стражник теперь. Я его в таракана превратила.

— Условия освобождения назначить не забыла?

— Ой, а надо было? — растерялась я.

— Дуся, чему только тебя Терин учил? Если ты превращаешь человека в животное, по правилам надо оставить ему шанс на обратное превращение!

— Вообще-то он не животное, а насекомое. Без разницы, да? Ну… хм, — я задумалась. — А мож его тоже к Мерлину послать… за поцелуем?

После того как я это сказала, мой тапок на мгновение засветился. Ой, мамочки! Вот так ляпнула! С перепугу такое вот условие стражнику создала! И как же бедный таракашечка до этого самого Мерлина доберется?

— Валь! — пискнула я. — Нам надо этого таракана найти!

— Дульсинея, это Ваших рук дело, Вы можете его призвать и, если он еще жив, то появится перед Вами.

Это сказал Терин. И когда только успел подкрасться и застыть позади меня? И опять он выкает! Что на этот раз я не так сделала?

— Это нехорошо — всех, кого ни попадя, в животных превращать, — объяснил свое выкательное настроение Терин. — Вы нарушаете кодекс чести волшебников, Дульсинея.

— А кто-нибудь потрудился мне про этот кодекс чести рассказать? — я решила, что лучшая защита — это нападение и завозмущалась. — Я что, по-твоему, по умолчанию должна знать всякие эти ваши кодексы? А сразу мне объяснить слабо было, да?

— Простите, это мое упущение, — покаялся Терин.

— Ладно уж, так и быть прощаю, — снисходительно буркнула я, — рассказывай, как его призвать. Жалко же парня! Он не виноват, что не вовремя по коридору шел.

— Просто призовите его, Дульсинея.

Да уж! Очень внятное объяснение! Ну и я призвала. Просто. Махнула тапком и… Терин еле успел поймать несчастного таракана, который почти свалился мне на голову.

— Вот, возьмите, Дульсинея.

И Терин протянул мне это насекомое. Фу! Нет, я тараканов не особенно боюсь, но не горю желанием в руки их брать.

Ситуацию спас Вальдор — нашел какую-то коробочку и предложил поселить стражника там до лучших времен. То есть до тех пор, пока мы со своими проблемами не разберемся, и у меня не появится время разыскать Мерлина и убедить его чмокнуть в мордочку таракана. Да, условия снятия заклятия необратимые, это такое правило. И я сама себе по своей собственной глупости создала проблему. Ох, пошлет меня этот Мерлин в далекие дали с моим предложением таракана поцеловать!

— Бедняга ты! — посочувствовала я таракану, который, уныло шевеля усами, самостоятельно перебрался с ладони Терина в подставленную коробочку.

— Спрячь куда-нибудь, — распорядился Вальдор. — И не забывай его кормить.

— Чем? — растерялась я, засовывая этот тараканий домик в карман.

Принц бросил на меня такой взгляд, что ответ, который вертелся у него на языке, стал очевиден.

— Не думаю, что он будет это есть, — проворчала я.

Глава 33

Следующего по очереди мага мы отлавливали специфичным образом. Поскольку Терин перемещаться пока побаивался, не будучи уверенным в том, что заклинание Дукуса иссякло, а я владею лишь одним способом обезвреживания магов — мечом под ребра, отправить к магу решили Дусю.

Волшебник этот обитал неподалеку — примерно в дне пути от столицы. Строго говоря, это была уже территория соседнего государства — Муриции. Впрочем, дружественного Зулкибару государства

Мага звали Журес. И был он, как и Гамос, словесником. Слыл человеком невредным, нелюдимым, неопасным. Но про Тоури Терин тоже что-то подобное говорил. А потому Дусю он строжайшим образом проинструктировал — в бой не вступать, не скандалить, на разборки международного масштаба не напрашиваться. Обезвредить мага и быстренько телепортироваться с ним обратно, благо в уже известные места она перемещаться может.

Дуся поворчала маленько ради приличия, и пошла гардероб свой в сундук укладывать. Мол, поездка предстоит долгая — аж двадцать часов в карете, мало ли что! Да и ладно, лишь бы тапок не забыла.

Вот так всегда! Как привязанный к кровати молодой мужчина, так с ним Вальдор разбирается! А как куда-то бежать, так сразу вот про Дусю вспомнили! Я еще понимаю, если бы все просто было — села в самолет и на месте. Так нет же! Никаких самолетов тут не водится, тут только кареты есть. Да и то — нам карету достать проблема. Мы же типа в подполье, так что из королевских конюшен не возьмешь. Вальдор мне ехидненько так посоветовал продать бриллиантик с тапка, его как раз хватит на покупку кареты вместе с лошадьми и кучером. Я сделала вид, что не поняла его тонкого намека на то, в какую огромную сумму королевской казне обошлись мои брюлики и продавать хоть один камушек наотрез отказалась. Вальдор пытался настаивать.

— К Горнорылу иди, — перебил Терин наши препирательства. — Скажешь, я послал. Он поможет тебе до Муриции добраться.

— Карету даст? — по-своему поняла я.

Терин в ответ неопределенно пожал плечами. Если бы я тогда знала, что это означает, хренушки согласилась бы! Но я не знала. Как дура последняя, собрала вещички в дорогу и с помощью тапка перенеслась к Горнорылу. У меня это легко получилось, ведь я уже была у старейшины гномьего и знала, куда телепортироваться.

Кажется, суровый гномик мне не особо обрадовался. А я готова была сквозь пол провалиться от ужаса! Ну кто же знал, что я застану в холле дома старейшины такую картину маслом — два целующихся бородатых мужика. Один из них определенно Горнорыл, второй, который на коленях у него сидел, мне незнаком был. Но от этого не легче! Достаточно одного Горнорыла и его секиры, чтобы мне отшибло память (вместе с головой) и я никому не смогла рассказать, что здесь увидела.

— Мама! — только и смогла пискнуть я, в панике пытаясь сообразить, куда бы переместиться ну или, по крайней мере, куда бы глаза спрятать и как бы притвориться, что я ничего такого не видела.

— Здравствуй, Дуся, — хмуро поприветствовал меня Горнорыл, нежно спихнул своего приятеля с колен и предложил. — Знакомься, это супруга моя, Аметиста.

Ну, как я могла забыть? Вальдор же говорил мне, что гномихи бородатые! А я то тут себе напридумывала, не знаю что, и почти к смерти приготовилась. Мало ли, на что способен Горнорыл для защиты своей репутации!

— Приятно познакомиться, — пролепетала я.

— Это Дуся, невеста принца нашего, Вальдора, — представил меня Горнорыл.

— Бедная девочка, — вместо «здрасти» пробасила гномиха и крепко пожала мне руку. — Как же тебя угораздило с таким пакостником связаться?

— Судьба у меня такая, — печально промычала я и обратилась к старейшине. — Меня Терин прислал, помощь нужна.

— Слышал я, что он из тюрьмы сбежал, и принц в тот же день пропал, — Горнорыл хитро прищурился. — Что-то подсказывает мне, что неспроста они одновременно сгинули.

— Ну, так вместе же из дворца свалили, — не стала скрывать я и перешла к делу, — мне карета нужна.

— А я тут при чем? — удивился Горнорыл.

— А это у Терина спросить надо, почему он решил, что ты причем-то и к тебе меня послал!

Я начала злиться. Мало того, что испытала такой ужас нечеловеческий, так теперь еще этот гномик шлангом мне тут прикидывается! Не причем он видите ли!

— Что? Маг так и сказал — иди к Горнорылу за каретой? — уточнил гном.

— Не совсем, — призналась я. — Сказал, что ты поможешь мне до Муриции добраться.

— Это другое дело! — оживился гном. — Это Терин правильно решил ко мне тебя послать. Только переодеться бы тебе не мешало.

Я недоуменно оглядела свое платье. Очень, между прочим, красивое и удобное! Что этому гному не нравится? Я, конечно, не так радую его гномьи глаза, как длиннобородая Аметиста в мешковатых штанах с оттянутыми коленками, но, все же, с какого перепугу я должна ему на радость переодеваться?

— В платье неудобно на лодке будет, — не дожидаясь вопроса, объяснил Горнорыл.

— Какая такая лодка? — растерялась я.

— Так по подземной реке до Муриции поплывем.

Я сглотнула комок, внезапно вставший в горле, и только какое-то чудо сдержало меня от потока нецензурной брани. Такого поворота я не ожидала! В лодке! По реке! А меня, между прочим, на всех видах водного транспорта укачивает, как не знаю кого! Я убью Терина! И Вальдора за компанию!

— Не грусти, детка, я это сделаю совершенно бесплатно!

Ага, как будто это может меня утешить! Как будто если бы он за это деньги брал, я бы с ним из своего кармана расплачивалась! У меня для этого жених есть.

— Не понимаю, почему ты такая кислая? — подала голос Аметиста. — Прокатишься с ветерком, полюбуешься на красоты подземных тоннелей. Их наши предки, между прочим, собственноручно украшали и задаром мы по ним испокон веков никого не водили!

Вот уж радость-то мне привалила! Нет, я ничего не имею против подземных тоннелей, тем более украшенных гномьими предками, это было бы даже интересно для расширения кругозора, но, боюсь, что в лодке я буду не красотами любоваться, а висеть мордой за борт и прощаться с завтраком, обедом и ужином!

— Тебе не во что переодеться? — по-своему поняла мое хмурое настроение гномиха.

— Дорогая, кажется, я знаю, в чем дело! — Горнорыл противненько заржал и открыл мой страшный секрет. — Ее укачивает!

— Горнорыл, конем тебя и сверху пешкой, что смешного? — мое терпение закончилось, и я перешла на привычный крик. — Девушку укачивает, а он ржет, как конь ретивый!

Горнорыл смех свой лошадиный оборвал и задумчиво погладил рукоять секиры, стоявшей у кресла. И что? Голову мне, что ли снесет? А вот я его тапком по морде! Ишь чего вздумал — прикалываться надо мной! Не вижу в этом ничего смешного!

— Я тебе гномьих сухарей в дорогу дам, они от морской болезни помогают.

Ну, вот и славненько! Голову рубить мне никто не собирается. Проблема с морской болезнью решена. Осталось только переодеться и в путь.

— Что-то я устал, — выдохнул Терин, разваливаясь в кресле в Дусиных покоях, давно уже ставших нашим штабом.

— Руки плохо слушаются, — добавил он. — Тяжело.

Меня ж терзает одна мысль, которую все не решаюсь озвучить. А потому хожу по комнате туда-сюда. Нервничаю.

— Терин, — зову я.

— Да?

— Странные у нас с тобой взаимоотношения.

— Да уж, — соглашается маг.

— Ты мне доверяешь?

Чародей переводит на мое лицо внимательный взгляд, и я впервые замечаю, что глаза у него — зеленые. Замечаю потому, что они стремительно темнеют.

— Сложный вопрос, — произносит он после долгой паузы.

— Зато ответ на него простой, — обиженно бурчу я, — так да или нет?

Терин вздыхает.

— Пожалуй, да.

И закрывает глаза. Ничего, зайчик наш, сейчас отдохнешь. С размаху опускаю на его голову тяжелый серебряный подсвечник. У Дуси подсвечников этих много — она любит ярко освещенные помещения.

Стащить мага с кресла на пол, связать ему руки за спиной полосами ткани, надранными из многострадальных Дусиных простыней, отобрать у бесчувственного Терина нож вместе с ножнами (попользовался и хватит!) — дело нескольких минут. Даже учитывая весьма своеобразный способ заматывания рук. Жестовик, все же, и неплохой.

Лишь затем выглядываю в коридор и начинаю звать стражу. Долго, между прочим, зову. Но минут через пять (а пять минут — это очень долго!) перед моими глазами появляются три заспанных охранника.

— Ваше высочество? — недоуменно интересуется один из них, намекая, вероятно, на то, что как-то странно я здесь нарисовался.

— Некогда! — отмахиваюсь я, — нужно срочно отвести чернокнижника к королю.

И взглядом показываю на лежащего на полу Терина.

— Это ж… — бормочет второй из бравых вояк, — это ж…

— Да! Это маг-узурпатор! — злобно рычу я. — Я его поймал! К Деларону его, немедленно!

И отчего это мне все приходится повторять дважды?

Стражники боязливо, будто перед ними не связанный мужчина, а крайне ядовитая и опасная гадина (где-то в глубине души я их понимаю) приближаются к магу.

— А он не… — интересуется один из них.

— Нет! — цежу я сквозь зубы. Надо будет серьезно поговорить с начальником дворцовой стражи о дисциплине. Очень серьезно. Похоже, его должность ему не нравится. Кажется, он страстно мечтает стать смотрителем рудников. Лет так на пятнадцать. Вместе с большей частью своего коллектива.

Наконец, напуганные и удивленные стражи порядка аккуратно ставят чернокнижника на ноги. Терин открывает глаза. Взгляд у него обиженно-недоуменный. Сначала. Но недоумение быстро сменяется уже привычным мне высокомерием. Вот это другое дело. А то строит, понимаешь, невинную жертву, коварный наш и дважды уже побежденный.

Король Деларон кушает. Кулуарненько так, в малом обеденном зале вместе с подругой своей Брианной. Прислуживает им всего-то с пяток слуг, что свидетельствует о крайне интимной обстановке.

Я вхожу первым. Пусть будет сюрприз.

— Здравствуй, папа!

Отец, бедный, как жевал, так и замер с куском во рту.

— Вальдор! — вскакивая с места, радостно кричит Брианна. Ее грудь при этом призывно колышется. С трудом отвожу взгляд.

— Обо всем — потом, — заявляю я, — у меня есть кое-что для вас.

И делаю стражникам условный знак, мол, заводите пленного.

Через минуту перед столом, за которым восседает король, на коленях стоит связанный чернокнижник. Стоит и нагло ухмыляется, зараза.

— Ваше величество, — говорит Терин, вежливо склоняя голову.

Кусок выпадает у отца изо рта и валится ему на грудь, оставляя за собой некрасивые жирные пятна. Деларон переводит на меня изумленный взгляд.

— Ты где был? — спрашивает он.

— У меня были свои дела! — нахально, напрашиваясь на неприятности, отвечаю я. И тут же добавляю, — узурпаторов недобитых заказывали?

Король издает нервный смешок, встает из-за стола и осторожно приближается к чернокнижнику. Терин глядит на него снизу вверх с веселым любопытством. Вероятно, королю это не нравится, потому что Деларон замахивается и бьет мага ладонью по лицу.

— Наглый щенок! — шипит отец, собирается ударить еще раз, но я, проявляя крайнюю непочтительность, перехватываю руку короля в полете.

— Не надо, папа. Он Эрраде, не унижай его.

— Кто?! Вот Дукус, старый хрен, посоветовал мне ученичка! Тогда я просто его убью. Без всяких там ритуалов.

Деларон начинает искать глазами оружие, я же, продолжая удерживать его за запястье, медленно проговариваю:

— Ваше величество. Я не для того тащил его сюда. Сначала выслушайте меня. А потом, если будет нужно, я сам его убью. На Ваших глазах. Хотите, извращенно-циничным способом.

Отец хмыкает. Я тоже пытаюсь улыбнуться и кошусь при этом на Терина, на щеке которого все еще краснеет след от удара. В глазах мага растерянность и боль. Но вот выражение его лица начинает медленно меняться.

Король глядит на меня, на мага, и вдруг весело фыркает. Понимаю, что смертоубийство пока откладывается, и разжимаю ладонь. Король возвращается к столу.

— Ну, — говорит он, — сынок, я тебя слушаю.

— Нет, отец, — это я тебя слушаю. — Членов Совета рядом нет. Так что ты можешь мне объяснить, в чем суть вашей договоренности.

— Не твоего ума дела.

— А ты уверен? Ты кому, стесняюсь спросить, страну оставить собираешься? Дукусу или Таурисару? А я — развлекайся, Вальдор, развлекайся?! Пока жив!

— Сейчас рано об этом говорить.

— Да ну?! А мне кажется, поздно.

— Вальдор, — рычит король, — ты забываешься!

— Отец… Мне… в моем возрасте ты уже правил.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к чернокнижнику?

— Прямое, — буркаю я, — Терин…

Тут я собираюсь эффектным жестом указать на плененного мною мага, но жест мой замирает на полпути, потому что маг этот, кажется, изо всех сил сдерживается, чтобы не заржать. Странная реакция. Я его тут предаю изо всех сил, а он хихикнуть порывается.

— Терин, — продолжаю я, — поможет нам избавиться от опеки Совета.

Маг опускает лицо, якобы в знак смирения, но я-то понимаю, зачем — чтобы отец ехидство на морде этого недобитого не прочитал.

— Сына, — с жалостью в голосе произносит отец, — а ты не напутал ли что? Я ж Совет позвал, чтобы с магом этим справиться.

— Папа, — отвечаю, — если ты заключишь с Терином контракт, он вредить не сможет. А Совет не нужен сейчас ни нам, ни ему.

— Сына, между нами, Совет обнаглел, конечно, но вести переговоры вот с этим…

— Папа, вот этот всегда тебе нравился.

— Да, но…

— Не но, папа, а это логично.

— Твой маг чуть Брианночку не убил!

Перевожу взгляд на чернокнижника. Вид у Терина, надо сказать, слегка очумелый.

— Я? — спрашивает он, — когда?

— Может, и не ты лично, но по твоему указанию. На Брианну напали во время рейда. Она еле вырвалась.

— Но мне-то зачем было это делать? — удивляется маг.

— Вероятно, чтобы узнать у нее место нашего нахождения! — гордо заявляет Деларон.

— Я знал.

— Как это знал?

— Не сразу, уже после Вашего обращения к Совету, но вычислил. Взять Вас не было проблемой. Двухэтажный дом с витражными стеклами… Может, это Совет решил Вас припугнуть, Ваше величество? Стимулировать к сотрудничеству?

— Я должен подумать, — медленно проговаривает Деларон.

— Некогда думать! — вмешиваюсь в их диалог я. — Отец, либо вы оба соглашаетесь на сотрудничество, либо я убью мага, а сам уеду. Потому что править здесь мне все равно не дадут. Если я вообще жив останусь.

— Ты меня шантажируешь?

— Да, папа.

— Но у меня уже есть придворный волшебник!

— Нет, папа. Нет уже. Я убил его. Снес ему голову. Бродившие в ней мысли мне не нравились.

— Мысли ему не нравились, — бормочет король, — кто поручится передо мной за Терина?

— Я.

— Ты знаешь, что…

— Да, я буду отвечать за него.

Король встает с места и торжественно произносит:

— Терин Эрраде, ты готов стать волшебником королевства Зулкибар, признать меня, Деларона, своим нанимателем, признать за мной право карать и миловать, наказывать и награждать?

Маг склоняет голову.

— Готов, — произносит он, — признаю.

— Ну что же, — контракт заключен, — Вальдор, можешь помочь своему приятелю развязаться, — весело заявляет король, снова усаживаясь и нежно беря Брианночку за ручку.

Я режу, стягивающие руки Терина, полоски ткани и размышляю о том, а с чего это вдруг отец обозвал чародея моим приятелем.

Освобожденный маг поднимается на ноги и отвешивает королю церемонный поклон.

— Ваше величество, — произносит он.

Деларон кивает.

— Можете идти, мальчики, я закончу трапезу и велю вас позвать.

Мы с чернокнижником направляемся в покои Дуси. Терин сдержан и молчалив. И лишь когда за нами закрывается дверь, он поворачивается ко мне, глядит на меня некоторое время, сощурясь, и вдруг со всей дури бьет меня кулаком в глаз. Хорошо так бьет — я и сам не успеваю понять, как оказываюсь на полу.

— Знаешь — за что! — цедит сквозь зубы чернокнижник.

— За что?! — обиженно верещу я.

— Вставай, давай.

Терин помогает мне подняться и злобно рычит:

— Почему ты со мной не посоветовался?! Какого… было устраивать это представление?

Чернокнижник откуда-то из воздуха вытаскивает мокрое полотенце и швыряет его мне.

— Приложи холодное, — велит он. И продолжает, — а тебе в голову не могло прийти, что я мог согласиться и без твоих штучек?! А если бы я отказался — ты бы меня убил? Извращенно-циничным способом? Это как, вообще? Ты знаешь, каково мне пришлось?!

— Отец бы тебе не поверил, — ворчу я, прижимая к глазу мокрую ткань.

— А так он, можно подумать, поверил! Да он же раскусил тебя почти сразу!

— Но сработало ведь!

— Да?! А я за что получил?

— Ах ты, бедный, связали его, подумаешь!

Лицо Терина мрачнеет.

— Я не об этом.

— Боже ты мой! — восклицаю я, — какие нынче чувствительные некроманты пошли! Отвесили ему пощечину! Можно подумать, тебя никогда не били!

Терин задумывается.

— Не били, — тихо проговаривает он, — до нашего с тобой инцидента с превращением ни разу. И я не собираюсь к этому привыкать.

— Не стоит изображать трагедию на ровном месте. — советую я.

— Что ты подразумеваешь под трагедией? — холодно осведомляется маг.

— Песнь козлов! Ну, или маленькую гражданскую войну? А то гляди, я ж за тебя поручился.

— Я не просил!

— Ну и что?! А я тебе верю. Так просто. Верю, и все. Слышишь, маг, доверяю. Могу по слогам повторить, если хочешь. Так что, несчастная жертва произвола, заканчивай выяснять со мной отношения. Нам страну еще спасать, если что.

Глава 34

Вот я, наконец-то, и прибыла. Злая и уставшая. Ни хрена не любовалась я красотами тоннелей, украшенных гномьими предками! К счастью, сухари помогли, и меня не мутило, но эта подземная река оказалась быстрой, порожистой и извилистой, как не знаю что! Я думала, из меня весь дух вышибет, пока мы до места доберемся! А Горнорыл, паразит такой, еще и песни орал всю дорогу! Тоже мне, венецианский гондольер! Когда лодка, наконец, пристала к берегу, и гном объявил, что мы приехали, я готова была задать стрекоча куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой бешеной реки и от певучего старейшины. Но Горнорыл рассудительно заметил, что одна я далеко не убегу, и с моей стороны будет гораздо мудрее, если я подожду, пока Горнорыл передаст меня в руки своих местных родичей, которые помогут мне и проводят, куда попрошу.

Они помогли. Спасибо, что не пели при этом и лишних вопросов не задавали. Довели до нужного дома, в окошко, по случаю жары открытое, помогли залезть и деликатно удалились.

Попала я прямиком в спальню Журеса этого. Ну, типа, здрасти. Стою такая как дебилка посреди спальни чужого дяденьки и наслаждаюсь отсутствием внимания к себе любимой.

Журес смотрел десятый сон, похрапывая в своей кроватке. Да, его трудно было не заметить. Такой объемный бугорок пододеяльный посреди траходрома выпирает и шевелится в такт мелодичному храпу с причмокиваниями и похрюкиваниями.

Над кроватью плавал магический огонек, давая слабенький свет. Журес боится темноты? Или просто опасается заблудиться впотьмах на своей необъятной кровати? Да какая мне собственно разница? Я подошла поближе с целью внимательнее изучить объект, который мне сейчас придется обезвреживать и тащить к моим парням. Посмотрела.

Какая прелесть! Я такое только в мультиках видела — лежит такой колобок в ночном колпаке, ручки пухлые на пузике сложил и похрапывает.

Соблазн был велик! Я тихонечко так по кровати проползла, рядом с дядечкой прилегла и прямо в ухо ему рявкнула сакраментальное "Бу!".

Дяденька испуганно подпрыгнул из положения лежа, увидел меня, издал полный ужаса визг и сиганул с кровати со скоростью стеснительной девственницы, спасающейся от сексуального маньяка. При этом он продолжал повизгивать.

Я же в свою очередь взвыла. Нет, не для того чтобы еще больше напугать и без того напуганного мужичка. Взвыла я от восторга, потому что на нем была… ночнушка! Самая настоящая ночнушка — длинная до пят, с кружавчиками и рюшечками. Ну, это ж надо же! Никогда не видела мужика в ночнушке. Это же просто очуметь можно!

— Ааааа, дорогой не покидай меня, вернись в кроватку! — давясь смехом, простонала я и махнула тапком.

Веселье — это, конечно, вещь полезная, но надо словеснику рот заткнуть, а то у него сейчас первый испуг пройдет, и он как вдарит по неопытной мне каким-нибудь заклинанием, вот тогда и поржу… на том свете.

Визг мага плавно перешел в сдавленный стон. Я еще немножко похихикала, глядя в потолок, а потом перевела взгляд на Журеса. Надо же было убедиться, что мой тапок правильно понял команду. Да тапок команду понял. Только как-то чересчур буквально! Я, когда поняла, что моя магия натворила, сама чуть не завизжала во весь голос! Я же была уверена, что магия моя Журесу просто рот заткнет, ну там, например, носком или платочком каким-нибудь сопливым, но того, что получилось, я от себя и своего тапка не ожидала! У Журеса исчез рот! Вот просто взял и исчез! Как будто никогда и не было его, как будто подбородок его всю свою жизнь плавно переходил в нос картошкой.

В глазах мага стоял ужас. Он судорожно ощупывал свое лицо в поисках рта и, кажется, его сейчас Кондратий хватит!

Вот и повеселилась ты, Дуся! Надо же такое колдануть! Сделала человека инвалидом!

— Надеюсь, это обратимо, — пробурчала я и, утратив всякое желание прикалываться над беднягой Журесом, перенеслась вместе с ним обратно во дворец.

У Вальдора глаза из орбит повылазили, когда он увидел, в каком состоянии я им советника доставила. Точнее не глаза, а глаз. Один. Потому что второй был украшен свежим фингалом и основательно заплыл. Интересно, это он случайно об угол ударился или все ж таки довел хладнокровного Терина?

Между тем Терин, как бы подтверждая свою хладнокровность, даже не вздрогнул, увидев, что я с Журесом сотворила. Нахмурился и заявил:

— Дульсинея, Вы выбрали очень эффективный способ обезвредить словесника.

Я сначала даже загордилась, а он, гад такой, добавил:

— Надеюсь, Вы знаете, как это заклятие снять?

А вот и фигушки! А вот и не знаю я!

— А это тебе сюрприз, Теринчик! — ласково проворковала я, — развлекушечка такая небольшая, называется — верни дяденьке рот!

— Дульсинея, это не смешно.

— Конечно, не смешно! — огрызнулась я и призналась, — ну не знаю я! Не знаю, как его расколдовать! Это случайно получилось!

— Терин, ты, правда, поверил, что она это специально сделала и сама вернет, как было? — ехидненько так спросил Вальдор.

— Я сейчас и тебе так сделаю! — обиженно пригрозила я.

Кажется, сработало. Валь слегка взбледнул и даже на пару шагов от меня отступил. Ха! Будто это его спасет от моего тапка, если я вдруг решу… а что, надо на заметку взять и в случае чего таким образом заткнуть ехидный рот своему женишку недобитому!

— Впредь, Дульсинея, будьте осторожны со своим магическим предметом, — наставительно изрек Терин, — Вы можете повредить себе.

— Какая забота! — проворчала я, подавив желание как следует съездить этому герою тапком по морде.

Итак, Дуся притащила мага к нам — нервного, трясущегося, одетого в ночную рубаху и колпак, пародийно напоминающий колдовской. Только вот верхушка его опала, как рухнуло окончательно и настроение бедного волшебника, едва он увидел нашу честную компанию в сборе — я, Дуся, любовно прижимающая к себе тапок, и чернокнижник, выплетающий последние аккорды заклинания. Если, конечно, настроение у него оставалось, учитывая то, что Дуся впопыхах с ним натворила. Это надо же — человека рта лишить! Так Терин, выходит, со мной еще по-божески в башне поступил.

Волшебник — полноватый, лысоватый, кривоногий, что не скрывает и ночная сорочка. Он жалобно хлопает ресницами и молчит, что, впрочем, неудивительно.

— Журес, — произносит Терин, делая левой ладонью приятно-округлый жест.

Журес, наблюдая за чернокнижником, как заколдованный, неуверенно кивает. Мол, кажется, это я.

— Сотрудничать будем? — интересуется, ласково улыбаясь, наш придворный маг.

Жертва вздрагивает.

— А давай я его тапком? — немедленно предлагает Дуся, кровожадно облизываясь.

Терин тут же изображает на физиономии задумчивость, вроде как он всерьез готов обсудить данное предложение. Ага, Дусю с тапком к и так покалеченному ею магу! Успокойтесь, господа! Мы же не живодеры!

— Сударь, — вмешиваюсь я, — Вы имеете честь беседовать сейчас с его высочеством наследным принцем Зулкибара Вальдором.

Видя, что маг начинает растерянно оглядываться по сторонам, милостиво поясняю:

— Это я.

Круглые от испуга глаза словесника расширяются еще больше.

— Так вот, — говорю, — мой друг, чернокнижник Терин…

При этих словах отчего-то глаза "друга моего" и Дуси приобретают отчетливо квадратную форму, но я сей факт гордо игнорирую и продолжаю:

— Друг мой Терин хотел бы попросить Вас о помощи. Ему просто жизненно необходим Ваш голос за его кандидатуру на Совете чародеев. Вы поняли меня?

А дальше я практически слово в слово повторяю сказанное ранее Гамосу. И ведь действует!

Завершаю речь словами:

— А вот если сейчас Вы по всей форме не принесете клятву на верность Терину, знаете, что с Вами будет? Дуся, скажи!

— Полный кирдык, — мрачно произносит наша разноглазая предметница, помахивая тапком.

Маг кивает уже с готовностью во взоре.

— В общем, Вы поняли, — резюмирую я, — клянитесь быстро, пока кирдык Вам не пришел.

Ну, он и поклялся, после того, как Дуся с пятой попытки смогла рот ему обратно на лицо приделать.

Кажется, даже становится скучно. Впрочем, может потому Терин и предложил с ним сначала поработать, чтобы по накатанному. Надеюсь, следующие маги дадут нам нормально развернуться.

Глава 35

А далее все пошло сложнее. Чернокнижник наш решил брать советников оптом. Так, в общем-то и заявил, криво ухмыляясь, мол, что это мы все по одному их обрабатываем, пора партиями, и дал команду Гамосу звать Святую троицу. Гамос нервно сглотнул слюну и отправил приглашение от имени короля. Деларон, заранее предупрежденный, не возражал.

Терин велел встречать магов. Я, ради разнообразия, подчинился без возражений.

Точек, в которых может открыться портал, во дворце и его окрестностях всего три. Я и сам об этом не имел представления — Терин, всезнайка наш, просветил. Его, видите ли, всегда это интересовало. Он, ну чисто из теоретических соображений, перед вступлением в должность придворного мага Зулкибара об этом поинтересовался. Так, почитал на досуге, где это порталы могут открыться, которые уже неизвестно сколько лет, как не работают. Вот же хитрый перец!

А потому Святую троицу ждем сразу везде. Папа стражников у всех трех порталов понаставил. Ну и мы с Терином и Дусей распределились с дежурствами — кто где. «Повезло», как водится, мне.

Смотрю как-то, воздух дрожит, в нем дыра переливающаяся образуется, и в дыру эту, переваливаясь и кряхтя, протискиваются три абсолютно на первый взгляд похожих типа. Терин сказал, что зовут их Домериус, Аводым и Даробам. Или — Дом, Дым и Дам, как прозвали их в свое время школьники. Дом-Дым-Дам преподавателями не были, но с инспекциями в волшебную школу наведывались регулярно. Терин их хорошо запомнил. Он у нас вообще парень наблюдательный.

Дам, как упомянул чернокнижник, женщина. Хотя с первого взгляда это незаметно. Впрочем, да, женщина, кажется.

К моему удивлению, в портал они входят не одни, а в сопровождении высокого красавца. Ну да, и я в состоянии определить — красив мужчина или нет. А этот явно хорош собой — фигура почти, как у меня, а волосы еще светлее — до плеч. Кожа белая, черты лица правильные. И ну такой самоуверенный, что даже наш личный чернокнижник рядом с ним может показаться шавкой подзаборной.

Изображаю на лице неописуемое счастье.

— Здравствуйте, господа и дама! Рад приветствовать вас на гостеприимной земле Зулкибара. Ваши покои уже приготовлены. Прошу следовать за мной.

Дым, Дом, Дам одинаково кивают. Сопровождающее их лицо хмурится.

— Постойте, — говорит оно, — Вы Вальдор, если не ошибаюсь.

— Да, — улыбаясь, произношу я.

— До меня доходили слухи о Вашем исчезновении.

— Они несколько преувеличены.

— И все же?

— Я не уполномочен сейчас отвечать на подобные вопросы.

— Тогда мы никуда не пойдем!

Вот наглец, а!

— Что же, — отвечаю, одаривая нахала холодно-отстраненным взглядом, — воля Ваша, сударь. Господа маги могут вернуться. Но вот лично Вам придется остаться и ответить за оскорбление лица королевской крови.

— Где Вы увидели оскорбление? — очень натурально удивляется сопровождающий.

— Вы выразили мне недоверие, — отвечаю, внутренне закипая, — и я не вправе оставить подобные действия без ответа.

Я выразительным жестом кладу ладонь на эфес меча. Может, человек этот и прав в своих подозрениях, но лучше ему правоту эту держать при себе.

— Барут, извинись, — вдруг слышу я. О, это, похоже, Дам, судя по некоторым намекам на принадлежность мага к женскому полу. Голос тихий, без интонаций, но Барут вдруг меняется в лице и отвешивает мне низкий церемониальный поклон. Излишне низкий, что тоже можно принять за издевку.

— Прошу прощения, Ваше высочество, — произносит он.

— Извинения приняты, — цежу я сквозь зубы. — Господа маги готовы проследовать за мной?

Волшебники переглядываются и кивают. Барут искоса кидает на меня злобный взгляд, но, на сей раз сдерживает свои эмоции. Ишь ты, недоверчивый какой нашелся! И эти тоже хороши — приперлись с телохранителем, будто их не в Зулкибарский королевский дворец пригласили, а в портовую пивнушку. Надо будет Терину сказать — пусть их в пауков или какую другую гадость превратит. Или вообще по стенке размажет. Особенно Барута этого.

Конечно, в какие-то там якобы их покои я их не повел. Ко мне навстречу выбежал заранее подготовленный стражник, после чего я, сияя улыбкой, сообщил магам, что их ждет король Деларон. Причем, прямо сейчас. Барут поморщился, но промолчал.

Я же все ждал от Терина знака какого-нибудь о том, что встречу надо бы отменить, поскольку на Барута мы никак не рассчитывали. Знака не было. Ну что же, рискнем.

Минут через двадцать мы впятером уже входили в большой обеденный зал, где нас ждали Терин с котом и Дуся со своим неразлучным тапком.

Сначала появился молодой парень. Я заулыбалась и состроила ему глазки. Симпатичный такой, высокий, стройный, золотистые локоны в художественном беспорядке обрамляют лицо и ниспадают на плечи. Ну, просто сказочный принц… ага, именно сказочный принц, в отличие от настоящего принца этих мест. Я покосилась на Вальдора, который вошел вслед за этим красавчиком, и злорадно ухмыльнулась. Он не понял смысла моей ухмылки, высокомерно пожал плечами и отвернулся. Волосенки растрепанные, морда небритая, глаз подбитый. Бандит с большой дороги, а не принц! Хотела я ему сказать о том, как идет ему живописный фонарь под глазом, но тут в помещение вошли еще трое.

Я решила, что это три толстеньких старикашки, возможно даже родственники покойного Дукуса — такие же пухлые, цветущие здоровьем морды, топорщащиеся бородки… у двоих. Третий был без бороды и при ближайшем рассмотрении оказался дамой. Ой, мамочки мои! А я-то думала, маги могут выглядеть, как им того хочется, а тут вон чего — пухлявая вся такая старушка… а мож это у нее фишка такая? Ей нравится выглядеть именно так? Да и красавец блондин, может быть и не красавец вовсе? Ой, тогда получается, что и Терин на самом деле не таким красивым родился? Хм… я так до сумасшествия доразмышляюсь!

— И ты, Барут. — Задумчивый голос Терина отвлек меня от вредных для психики размышлений. Фраза какая-то знакомая получилась. Что-то она мне напоминает.

Красавчик шагнул вперед и противно ухмыльнулся. Нет, Терин куда лучше улыбаться умеет!

— Я так и понял, — заявил он, — что это — ловушка, когда мальчишку этого высокородного увидел.

Небрежный кивок в сторону Вальдора. Принц тут же подобрался весь и меч наполовину из ножен вынул. Старикашки же сгрудились вместе неподалеку, и с любопытством на сцену эту пялятся. Ну ни грамма испуга на круглых мордочках не нарисовалось!

— Какой же он мальчишка! — рассмеялся чернокнижник. — Вспомни себя в его возрасте. Это уже взрослый мужчина, который твердо знает, чего хочет.

Я — взрослый мужчина? Пощупать себя, что ли? Или вот Терина подойти потрогать, а? Мне послышалось? Про меня чернокнижник только что нечто хорошее сказал? Чудные дела творятся в нашем королевстве!

— Ты вызывал? — между тем осведомляется Барут.

— Я, — соглашается Терин.

— Зачем?

— Не твое дело. Я членов Совета звал. Не тебя. Мне нужно с ними поговорить.

— Говори со мной!

— Ты знаешь, парень, я привык как-то с головой разговаривать, а не с мышцами, — язвительным тоном заявляет Терин.

— Асса… — рычит Барут, и чернокнижник тут же поднимает вверх руку, явно намереваясь бросить в наглеца заклинание.

— А сам ты кто? — исправляется телохранитель, и тут я понимаю — что товарищ этот и сам маг. Маг-телохранитель. Смех, да и только. И словесников что-то в последнее время развелось, как собак нерезаных! Хоть бы предметник какой ради разнообразия попался.

— Опускаешься до угроз? — уточняет некромант, и глаза у него весело поблескивают. Ну надо же — нарвался на неприятности и жизни радуется.

Барут только собирается рот раскрыть, как я опять слышу шелестящий тихий голос, только исходит он на сей раз от одного из стариков.

— О чем ты хотел поговорить с нами, Терин Эрраде?

Чернокнижник поворачивается на голос. Краем глаза вижу, как Дуся выдвигается вперед, держа тапок перед собой, будто шпагу. Прикрывает, видать, мага нашего. Какое единение! Впрочем, у меня и самого ладонь уже к рукояти меча прилипла.

— Я прошу Вас голосовать за мою кандидатуру как члена Совета и его Главы, — нахально заявляет наш придворный маг. Вот так дипломатия!

Члены Святой троицы переглядываются. Раздается тихий, непонятно, от кого из них исходящий смешок.

— Отчего бы и нет? — вдруг произносит один из троицы, — убеди нас, и мы проголосуем.

— Как я должен вас убедить?

— Дуэль, — шепчет один из магов, и остальные за ним повторяют: "Дуэль, дуэль…".

— Если ты победишь, — говорит кто-то из троицы, кажется, Дам, — мы клянемся голосовать только за тебя, если нет — ты умрешь.

Они хором хихикают, а у меня мурашки по коже бегают — так мерзко и зловеще это у магов получается — хихикать.

— Я согласен! — без раздумий заявляет Терин, — с кем я должен биться?

— Со мной! — говорит Барут, и старички согласно кивают.

Смотрю на Дусю — она гневно хмурится. Перевожу взгляд на чернокнижника — тот, кажется рад. Один я, наверное, плохо понимаю, что здесь происходит. Нет, я имею представление о том, что такое магическая дуэль. Но почему с помощью этой устаревшей штуки должна решаться судьба Зулкибара — уж извините, понять не могу. А ведь, если Терин погибнет в дуэли, и мне, и Дусе либо голову сложить остается, либо бежать из королевства сломя эту самую голову, куда глаза глядят и не глядят. Эгоист этот чернокнижник, все же. Точно эгоист.

Дуэлянты быстренько определяются с местом проведения поединка. Обеденный зал им по понятным причинам не подходит. Все же они пока не готовы исчислять количество жертв своей борьбы сотнями. А потому соглашаются устроить битву на пустыре за городом, куда немедленно перемещаются.

Если бы не Дуся, не видать бы мне магического поединка, как своих ушей, поскольку топать до этого пустыря от дворца и топать. Ну, или ехать и ехать — все равно далеко. Но предметница наша не подкачала — хватает меня за рукав, нашептывает что-то тапку своему ненаглядному, и вот мы на месте сражения.

Старички, кстати, уже там.

И не страшно же им, убогим. Мне вот — страшно. Честно говорю, потому что битва уже началась, и гадости разные вовсю происходят.

— Ассаэмеда! — кричит Барута, и к Терину устремляется неизвестно откуда взявшийся рой насекомых.

Чернокнижник делает пасс левой рукой, и насекомых разметывает по сторонам порыв ветра. Ух ты, зараза! Одна из них подлетела ко мне и цапнула за палец. Больно же!

После чего Терин прижимает ладони друг к другу и вдруг резко разводит их в стороны. Под ногами словесника земля начинает расходиться, но Барут, подпрыгнув на месте, успевает выкрикнуть что-то неразборчивое, и провал мгновенно оплетается корнями деревьев. Терин пожимает плечами и трещина исчезает, но там, где она только что была, из земли начинают лезть старые голые кости. Руки, ноги, они цепляются за одежду Барута, замедляя его движения, а чернокнижник плетет уже новое заклятье. Но красавчик проговаривает несколько слов, кости рассыпаются, и вот уже наш маг стоит, оплетенный ветками и корнями. И тянутся они к запястьям Терина, тянутся. К счастью, последний успевает отмахнуться, правда, как-то с натяжкой, и ветви жухнут и опадают, на лету превращаясь в перегной.

Терин встряхнул руками, с них посыпались искры, как мне потом разъяснили, это остаточная магия так осыпается. Красивенько… а руки то у брюнета моей мечты дрожат! Эх, маг мой недолеченный, ну хоть бы подмигнул что ли? Подал бы какой-нибудь знак, что устал и что мне вмешаться надо. Ладно, будем считать, что дрожащие руки были условным знаком. Осталось только сосредоточиться и вспомнить, как там я своим тапулечкой Журеса уделала?

Полный восторг! Терин, заметив мое движение, рукой небрежно на меня махнул, и я отлетела в объятия стоявшего поодаль Вальдора, едва не выронив тапок. Я так офигела от поступка брюнета моей мечты, что даже забыла выругаться. А Вальдор меня покрепче схватил и прошипел:

— Не вмешивайся, дура!

— Сам дурак! — огрызнулась я. — Отпусти, пока по морде не получил!

— В дуэли вмешиваться нельзя! Даже в магические.

— Но он же… ну и пусть сдохнет! — сдалась я, мстительно пихнула принца локтем под ребра, чтобы отпустил, и отошла в сторонку.

Я решила и вовсе не смотреть, как Терин самоубийством занимается, отвернулась и старательно изучала пейзаж окружающей местности. Если ему так хочется биться из последних сил и в итоге подохнуть, то это его личное дело. Пусть подохнет! Найду некроманта путевого, подниму этого засранца и по роже надаю, чтобы неповадно было так со мной поступать!

Смотрю, неподалеку Василий возник и принялся яростно землю рыть. Чего это он? Уже готовит могилку хозяину своему ненормальному? И ведь не просто копает, а еще и орет дурным голосом, будто ему на яйца наступили! Интересно, этот кошачий концерт Терина не отвлекает от самоубийства? Не выдержала я и посмотрела.

Оказывается, Терин тоже обратил внимание на поведение своего кота, протянул руку в его сторону… ну да, дрожащую руку… придурок, так и врезала бы! Земля вокруг Василия пришла в движение, начала бугриться маленькими холмиками, которые раскрывались, выпуская на свет… ой, мама! Кажется когда-то давно, очень давно, здесь было кладбище домашних животных! Кошек в частности. Вон их сколько повылазило в виде скелетиков. Все гладкие, без остатков плоти, сразу видно, что давненько почили. Василий сел, сощурил зеленые глазищи и издал протяжный вой, перешедший в рык. Ну, прямо-таки генерал, отдающий команды своей армии. И армия команду выполнила. Несколько десятков кошачьих скелетов одновременно взвились в прыжке. Вот тут бы мне зажмуриться или отвернуться… ну или на худой конец в обморок упасть, но нет! Я продолжала смотреть, как скелеты рвали Барута, стараясь целиться в лицо, чтобы не успел заклинание произнести. Один из трупиков вцепился клыками в кадык словесника. Да уж, в таком положении не поговоришь.

— Дусь, не смотри, кошмары ведь замучают!

Спасибо Вальдору! Я вышла из ступора и зажмурилась. В обморок, что ли, упасть, для полноты картины?

— Можешь открыть глаза.

Я недоуменно посмотрела на принца. Нет, не ехидничает. Весь такой серьезный и без намека на насмешку любезно оповещает меня о том, что Барут повержен и уже можно смотреть. С ума сойти, что творится! Я не стала комментировать это событие вслух и осторожно посмотрела туда, где недавно кошки так свирепо драли Барута. Я думала там кучка чего-то непонятного от него осталась и очень удивилась, когда увидела, что Барут живой и относительно невредимый стоит на коленях перед Терином. На руках у него по кошке висит, одна на плече сидит и угрожающе у горла зубами щелкает. Барут что-то говорил, но с того места, где мы стояли, слов было не разобрать.

— Он сдается, — объяснил Вальдор. — Дуэль окончена.

Как бы в подтверждение его слов, Терин махнул рукой, и кошки отцепились от потрепанного блондина. Он поднялся с колен и, прихрамывая, понуро поплелся к поджидающим его трем магам. Едва он приблизился, старушка отвесила ему затрещину (для этого ей пришлось подпрыгнуть) и велела отправляться к ней домой, и ждать ее возвращения. Мол, она закончит здесь, и полечит его, бедолагу.

Ну, раз все кончено, пришло время решить кое-какие личные вопросы. Вот, например, вопрос о том, с какого перепугу эта волшебная задница, этот Терин недобитый, посмел поднять на меня руку? Нет, ну он и раньше оплеухами меня награждал, но сегодня перегнул — магией своей по мне влупил! И это — когда я ему, дураку несчастному, помочь хотела! Ну, он у меня сейчас пожалеет, что жив остался!

Я от всей души врезала Терину. Кулаком. Думала в глаз попаду и будут они с Вальдором как два брата-близнеца одинаковых с лица. А вот фиг! Зря размечталась, Дуся! Терин шагнул в сторону и кулак мой поймал. Нежно так в ладони сжал и попросил:

— Успокойтесь, Дульсинея.

— Обойдешься! — буркнула я и с размаху ему на ногу каблуком наступила.

— Дульсинея, что Вы делаете? — зашипел Терин, а у самого глаза аж загорелись от злости! Больно наверняка! Ну и мало ему, будет знать, как нападать на беззащитных девушек, которые ему помочь пытаются!

— Покалечить тебя хочу, — объяснила я, с самой невинной улыбкой на свете.

Маг отпустил мою руку и отошел на всякий случай подальше, бросив на меня зверский взгляд. Ах, эти гневные эмоции, да в мирных бы целях! Я представила, что он с такой же вот приблизительно страстью на меня смотрит, когда…

Смущенный кашель старушки сбил меня с мысли.

— Ну, знаете ли, Терин Эрраде, Вы во всех областях отличились! Вот даже невесту Его Высочества совратили!

Терин разве что не позеленел от этих слов, зубы так стиснул, что я удивляюсь, как это мы не услышали их скрежета?

— Дульсинея, — процедил он, явно с трудом подавляя желание задушить меня на месте. — Не могли бы Вы держать свои фантазии при себе?

Я недоуменно нахмурилась. Это типа, что? Это типа эта старая вешалка мои мысли читает?

Вальдор надо мной сжалился и коротенько, но весьма ехидно, объяснил мне в чем дело.

Ну да, откуда мне было знать, что эта бабка — телепатка. Хоть она и слабенькая, но все ж прослушать может любого, у кого защита не стоит. Маги сами себе защиту ставят от телепатии такого рода, которая явление в этом мире довольно-таки распространенное. А немаги носят защитные амулеты. Одним словом, эта выварка старая не могла никого из присутствующих прослушать… кроме меня!

— А, чтоб ты оглохла! — душевно так пожелала я и обиженно махнула в ее сторону тапком.

С него слетело что-то похожее на сгустившийся воздух, прозрачное, но при этом вполне видимое.

Терин это самое что-то одним движением руки остановил, не позволив долететь до пухлявой старушки.

— Что же Вы, Дульсинея, всех наших потенциальных союзников угробить хотите? — ласково так спросил он.

Нет, я определенно обожаю, когда он злится! Это так возбуждает! И так вдохновляет на всякого рода фантазии! Я мстительно покосилась на магичку. Она покраснела, как маков цвет и сделала вид, будто безумно интересуется кошачьими скелетами, которые дисциплинированно закапывались обратно в свои могилки. Надо будет как-нибудь сюда вернуться и цветочки положить… или покойным кошкам больше рыбка подойдет?

— Вы нас убедили, Эрраде, — тихо прошелестел один из старых магов.

— Не без помощи животного! — не удержалась от ехидства Дам.

— Это мое волшебное животное, — напомнил Терин. — Барут был вправе также воспользоваться помощью своего.

Василий, словно в подтверждение его слов, сказал выразительное "мяу!", и одним махом запрыгнул магу на плечо. Вот это да! Я даже не подозревала, что у моего котика так хорошо развита прыгучесть. Терин тоже молодец — даже не вздрогнул, когда на него такое вот чудище когтистое приземлилось.

— Возвращаемся, — сказал кто-то из магов. Я даже не поняла кто, слишком у них голоса похожи.

Глава 36

Мы быстренько собираемся на совещание. А что тянуть? Чем больше времени упустим, тем больше шансов получить новые неприятности. С этим соглашается даже отец, который любит, в общем-то, брать время на всякого рода размышления.

Небольшая заминка выходит только с местом для сборища. Я настаиваю на зале для церемоний — на мой взгляд, там было бы удобнее всего, но Терин упирается рогом в стенку, мол, где угодно, но не там, и Дуся его поддерживает. Видать, у нашего мага с этим залом плохие воспоминания связаны. Впрочем, неудивительно. Хотя было бы забавно принести туда колоду и понаблюдать за физиономией Терина.

В итоге решаем, что и малый обеденный нам вполне подойдет, тем более, что закуски с небольшим количеством алкоголя хорошему разговору никогда еще не мешали.

И вот сидим в теплой компании — я, папа, Терин, Дуся, Василий, ну и Гамос в придачу. Брианну я даже не упоминаю. По-моему она сделалась таким же приложением к королю, как тапок к Дусе.

— Итак, — заявляет Терин, — подведем итоги. Было четырнадцать членов Совета фактически и пятнадцать теоретически.

Дуся глубокомысленно кивает. Отец шепчет что-то на ушко Брианне и улыбается при этом. Как-то неприятно мне это наблюдать. Гамос же, все еще запуганный, сидит, подняв плечи и комкает салфетку. Непривычно ему, бедняге.

— В результате наших общих действий мы получаем следующее, — продолжает чернокнижник, — Дукус убит Вальдором. Мадлона превращена в крысу, а Тубероза — в лягушку. Таурисар в ином мире. Тоури погиб. Итого, из Совета по разным причинам выбыло пять магов. Осталось девять. Простое большинство из девяти — пять. Из пяти оставшихся Гамос перешел на нашу сторону. Верно, Гамос?

Маг нервно кивает.

— Журес тоже с нами. Он принес клятву и никуда не денется. Святая троица также обещала помочь. Осталось четыре мага, чье мнение мы не будем учитывать по причине того, что они в меньшинстве.

— Э… А пятнадцатый член Совета, который теоретический? — интересуется король.

— Хороший вопрос! — радостно восклицает Терин, и в этот момент мне очень хочется его чем-нибудь стукнуть, поскольку наш маг явно выпендривается, наслаждаясь вниманием.

Гляжу — и Дуся тоже морщится.

— Пятнадцатый член Совета, — объясняет наш некромант, — это, предположительно, и есть Глава. Однако у меня на руках благодаря Мадлоне имеется неопровержимое доказательство того, что эта должность вакантна. Сами знаете, нет Главы — нет пятнадцатого мага.

— И что за доказательство? — интересуется Дуся.

— Медальон Главы! — заявляет Терин и обводит присутствующих торжествующим взором.

— Да ладно, — грустно произносит вдруг Гамос, — нету пятнадцатого мага. И Главы у нас нет. Давно уже.

И в этот момент я практически готов бедного словесника расцеловать, ну, или руку пожать хотя бы. Испортил чернокнижнику эффектный жест по вытаскиванию из-за пазухи медальона — и на том спасибо. А то вот такой весь из себя важный Терин меня слегка, нет, сильно, раздражает.

— Я понял, — говорит король, — что ты предлагаешь делать дальше?

— Ну…, — задумчиво тянет Терин, но тут уже вмешивается Дуся:

— Кончай выпендриваться, — говорит она, — мы все поняли, какой ты крутой. Созываем Совет и объявляем выборы. Ты плакаты со своей мордой по стране развешивать собираешься, или так обойдешься? А то, может, глашатая на площадь отправим, пусть поорет что-то типа: голосуйте за Терина, и будет Вам счастье?

Чернокнижник растерянно хлопает ресницами. Деларон хихикает, вежливо отвернувшись.

— Да, — наконец говорит наш придворный маг, — пора созывать Совет. Ваше величество, Вы не возражаете, если мы пригласим их сюда?

— Не возражаю, — подтверждает король, — а зрители на заседании могут присутствовать?

— Вы — безусловно.

— А мы? — спрашиваю я.

Терин вздыхает.

— Гамос, это можно устроить?

— А? Да, думаю, можно. Мне начинать их звать? На завтра?

Лицо у Гамоса становится еще более бледным, чем ранее — уже до синевы.

— Не дрейфь, парень, — утешает его Дуся, — прорвемся.

Гамос издает то ли вздох, то ли рыдание.

— Хорошо, — шепчет он, — я это сделаю.

На этом мы и расходимся. Вернее, пытаемся разойтись, поскольку я вдруг, ни с того и ни с сего, задаю Гамосу сакраментальный вопрос:

— А скажите-ка мне, маг, чего ради вообще Совет полез в наш Зулкибар?

Я не собирался его об этом спрашивать — честно! Сам не знаю, что нашло. Но слова сорвались, отступать некуда — мы в столице, да еще и папа подливает масла в огонь:

— Да, мне тоже было бы интересно услышать Вашу версию, советник.

Гамос глядит удивленно на меня, на короля, на Терина.

— Ну, как же так, — бормочет словесник, — я думал, все об этом догадываются. Оползень!

— Что оползень? — интересуется Дуся, — по башке камнем всех вас ударило?

— Нет, просто резиденция наша была в горах. Замок сильно поврежден. Нам собираться негде. А у Вас здесь свет, воздух, климат хороший, архитектура интересная.

— А что же вы его не восстановили? — спрашиваю я, а у самого глаза аж на лоб лезут. — Вы ж маги?

— Да, — отвечает Гамос, застенчиво опуская глаза, — но среди нас один только некромант, и тот… недостаточно квалифицированный. А камни — они такие. Их ведь так просто и не поворочаешь.

У меня перед глазами живенько так встают поднимающиеся в воздух булыжники мостовой. Гляжу на Терина, а тот смехом ну прямо давится. Дуся так вообще сползла на пол и стонет тихонечко. Надо полагать, не от душевной боли. Только у отца на лице непонятное напряжение.

— Это все? — спрашивает он, — иных причин не было?

— Ну, я не знаю, — тянет Гамос, — это Вам у Дукуса надо было спрашивать. Я как-то особо и не интересовался.

Гамос обводит нас всех поочередно несчастным, растерянным взглядом. А мы молчим. Так, молча, и расходимся каждый по своим местам обитания.

Глава 37

Вечер у меня получился неудачный. Были планы прогуляться и продолжить изучение быта обитателей королевского дворца. Я вот, кстати, еще дворцовый сад, как следует, не рассмотрела. Да что там! Я его до сих пор только из окна видела! А там пруды всякие и птички какие-то, на павлинов похожие, ходят. Интересно же вблизи все это увидеть, птичек потрогать. Хотела я кого-нибудь из мужчин своих на прогулку вечернюю соблазнить, но Валь по бабам пошел, не до меня ему, а Терин… ну Терин обиделся на меня нехило, за то, что я на совещании этом брякнула. Когда я ему прогуляться предложила, окинул меня холодным взглядом и заявил:

— Мне, Дульсинея, некогда. Плакатики со своей мордой рисовать буду. Нужно успеть их к утру по городу развесить, так что гуляйте со своим женихом.

В общем, гад он и больше никто! Так и осталась я невыгулянная и на весь мир обиженная. И утром в таком же настроении проснулась. Точнее не сама проснулась, а разбудили меня. Бабы какие-то посторонние, без спросу в мою спальню вломились, шторы открыли и давай какие-то тряпки раскладывать и доброго утра мне желать.

— Вы кто такие, мать вашу за ногу? — пробурчала я, нащупывая под подушкой тапок.

— Горничные мы, — девица постарше в реверансе присела.

— Одевать Вас пришли, — объяснила девица помоложе и тоже в реверансе сложилась.

Ну вот, кажется, быт во дворце налаживается. Горничные появились. До этого я как-то без их помощи обходилась. Но раз объявились, то надо по полной программе пользоваться.

— Так, молодцы, девочки, что одевать меня припёрлись. А где кофе в постель, стесняюсь я спросить? Завтрак мой где?

Горничные переглянулись, глазками хлопают. Дуры одним словом!

— Девочки, пока не пожру с кровати не встану! — выдвинула я ультиматум и залезла под одеяло с головой.

Слышу, девочки зашептались, потом дверь хлопнула. Ушли? Ну и черт с ними! Я задремать даже успела к тому времени, как они вернулись. Одна из них тащила поднос, на котором имелось что-то похожее на завтрак. Не такой обильный, как я привыкла, но тоже сойдет.

— Сразу трудно было догадаться? — проворчала я, вцепившись зубами в бутерброд, — или у вас тут не принято завтракать?

— Мы думали Вы сами себе наколдуете, — наивно призналась горничная, которая помоложе.

— Ага, делать мне больше не хрен, завтраки себе наколдовывать! Я ж так наколдую, что гаси свет, бросай гранату! — рявкнула я.

Да хорошо рявкнула. Можно сказать, призналась в своей магической некомпетентности. Заодно и вспомнила о последствиях этой самой некомпетентности.

— Подайте мне вон ту коробочку с комода.

Коробочку мне подали. Ту самую, в которой тараканчик мой бедненький обитал. Открыла коробочку, он сидит, весь такой грустный, усики повесил. Я ему булочки покрошила, приговаривая:

— Кушай мой маленький, кушай, мой бедный стражник. Вот разберемся с Советом и я тебя расколдую.

Смотрю, горничным взбледнулось как-то нехорошо и они стали осторожно к двери пятиться.

— В чем дело? — поинтересовалась я, — у меня рога вдруг выросли? Или татуировка по всему лицу проявилась? Стоять, кому сказала!

Горничные замерли у дверей по стойке смирно. Стоят, дуры, дрожат. Ага, ну понятно, испугались, что я сейчас и их как этого стражника во что-нибудь этакое превращу.

— Поднос заберите и одевайте меня что ли, — милостиво позволила я.

Да уж, одели они меня. Полный восторг! Это, как они объяснили, парадное платье. Вот прелесть то, а! Да на нем камней по весу больше, чем я сама вешу! А они еще мне на шею каких-то цепей понавздевали. Застрелиться и не встать! Как в этом придворные дамы передвигаются? А как я буду в этом передвигаться?

А горничные меня под руки подхватили, усадили у зеркала и давай с волосами моими что-то химичить. Тут я окончательно расстроилась, вспомнив, как они укоротились из-за вонючки этого — Таурисара!

Короче говоря, в зал я пришла в отвратительном настроении. Точнее не пришла, а практически на последнем издыхании приползла! Не понимаю, зачем обвешивать себя таким количеством драгоценностей?

Когда я увидела Вальдора, Деларона и Брианну я поняла зачем — чтобы не потеряться на фоне блеска королевской семьи! Вальдор вообще как новогодняя елка сверкал и переливался. Нет, ну вообще-то этот золотой обруч с изумрудом, прихватывающий волосы, очень ему к лицу, сразу на сказочного принца похож стал. Да и фингала у него уже нет. Наверно, Терин ему каким-то магическим способом вывел. Короче говоря, красавчик мой принц сделался, жаль, что не моей мечты блондин.

Терин после меня пришел. Весь такой мрачненький. В смысле наряд на нем мрачненький — черный и без такого обилия камней, как у остальных.

— Опять ты, Терин, этикет нарушаешь, — поддел его Валь, — не в парадном одеянии магов явился.

Терин в ответ промолчал, но так на принца зыркнул, что я удивляюсь, как это он на месте не помер?

Когда начали прибывать другие маги, я поняла, почему Терин так на слова Вальдора среагировал. Потому что члены совета прибыли в парадном. Ой, держите меня сто человек!

Оказывается эти балахоны, похожие на ночнушки и есть парадное одеяние! В комплект так же входили колпаки, поражающие воображение конструкцией и высотой. Один из членов Совета этого, незнакомый мне дядечка, из тех четырех не охваченных нами магов, вообще на себя такую конструкцию напялил, что застрелиться можно! Еще немножко и она бы за потолок зацепилась. Дамочка, тоже из незнакомых мне магов, на кончике своего колпака имела помпон, пушистый такой, ядовито розового цвета. И балахон, точнее мантия, на ней розовая была. С золотистыми звездами, рунами и бантами. Ага, это типа гламур по зулкибарски? Или из каких мест такая прелесть розово-золотистая выпорхнула?

Троица престарелых колобков, знакомая мне по вчерашним событиям, прибыла в одинаковых белых мантиях с голубым рисунком и одинаковых колпаках. Благо в меру высоких и без всяких помпонов. Держались они вместе, передвигались синхронно. Было ощущение, что они все трое за мантии булавками скреплены, так дружно они промаршировали к своим местам.

Гамос и Журес прибыли одновременно. У обоих морды траурные, мантии серые со скромным белым рисунком. У Гамоса на колпаке какие-то закорючки нарисованы, которые как живые шевелятся. От этого ощущение, что у него по головному убору насекомые ползают. У Журеса колпак скромнее, без рисунка, зато с кисточкой, понуро свисающей спереди. Кажется, не любит меня Журес. Я ему приветливо помахала, а он от меня шарахнулся и постарался устроиться как можно дальше.

Последние прибывшие, еще одна парочка из неохваченных нами магов, вызвала у меня приступ смеха, который мне пришлось скрыть за некультурным похрюкиванием. Это были парень и девушка, молодые или выглядевшие таковыми. Мантия девушки была заужена, по подолу шли два разреза до колен, за спиной были прицеплены крылья, по конструкции похожие на крылья бабочки. Она ими тут же зацепилась за портьеру, но ловко освободилась и торжественно прошествовала к креслу. Крылья помахивали в такт шагам и позвякивали, потому что были украшены колокольчиками. Такие же колокольчики и множество бабочек разных цветов, были прикреплены к ее колпаку. Бабочки были так же и в кудряшках, выглядывающих из-под колпака. Тоже мне, фея Динь-Динь!

Парень был в черной мантии с черными птичьими крыльями за спиной, бледный, черноволосый и торжественно серьезный, будто на похороны прибыл. Нет, ну если бы это были его натуральные крылья, я бы мож и впечатлилась, а так ведь сразу видно, что они к мании пришиты и уныло обвисли, так что готичность у паренька получилась какая-то комическая. В моем мире готы — не маги, и то более монументально выглядят.

Одним словом, вот такой парад придурков собрался в этом зале! Кто в брюликах и прочих цацках, кто в балахонах всяких разных. И Терин такой весь в черном — без причуд, как белая ворона среди нас. Зря я горничных послушалась и позволила напялить на себя это безобразие!

Итак, все в сборе. Советники стоят, молчат, переглядываются друг с другом. В атмосфере отчетливо ощущается запах грядущих перемен, а если точнее, то перемен неприятных. Понятия не имею, отчего это я такое вдруг предположил. Кошусь на Терина — бедняга волнуется. Нет, внешне-то он, конечно, невозмутим. Только вот немного бледен, немного скован, немного руки подрагивают. А так все хорошо.

Наши старые знакомые удивление от наличия чернокнижника в зале не демонстрируют. Новеньким же просто некуда деваться. Конечно, парочка с крылышками, увидев Терина живым, здоровым и не обезвреженным, вздрагивает и начинает на дверь коситься (из тронного зала, как и в него, переместиться нельзя — соображения безопасности, знаете ли), но попыток к бегству не предпринимает. Дама в розовом пытается строить глазки мне, королю и Терину одновременно. Маг с башней на голове, как кажется, занят преимущественно попытками удержать равновесие. Еще бы, по моим прикидкам, его, хм, шляпа, примерно в половину его роста.

Все прибыли, заседание открывается.

— Уважаемые коллеги, — начинает Гамос, и голос его дрожит, — я пригласил вас всех сюда для того, чтобы… чтобы… мы избрали нового члена Совета, и нового Главу. Дукус погиб, его место сейчас вакантно. Я… Я…

Бедняга начинает заикаться, и я, небрежно взмахнув рукой, подзываю к себе слугу и велю последнему поднести магу что-нибудь попить. Чтобы ему легче стало — поясняю я. Уже через секунду расторопный малый вкладывает в трясущуюся руку Гамоса бокал. Маг благодарно улыбается, отпивает глоток и тут же начинает фыркать, плеваться, хвататься за живот. Отравили — думаю я. Вот они, неприятности, и начались.

— Что это? Помогите! — шепчет волшебник, роняя на пол бокал.

Я несусь к нему, хватаю эту посудину. Думаю, хоть по запаху определю, что там было, а потом уже будем думать о противоядии. В конце концов, здесь столько волшебников! Неужели никто не поможет коллеге? А может, они в сговоре?!!!

Ну да, по запаху определил. Нахожу глазами слугу этого, зову к себе.

— Ты откуда, засранец, — спрашиваю я, — взял гномью водку?

Парень растерянно хлопает ресницами:

— Так… На кухне… Она всегда там стоит. Вы ж сами сказали — чтоб легче стало. А после нее — всегда.

Отвешиваю ему легкий подзатыльник, а сам стараюсь серьезное выражение на физиономии сохранить. На кухне стояла, хм, всегда. Да если б я об этом знал, не видать бы Дусе бриллиантов на тапке, как своих ушей! М-да, Вальдор, ближе надо быть к народу. Ближе.

Гамос, меж тем, перестает кашлять. Но, то ли от испуга, то ли от водки, бедняга начинает хрипеть. Голос отказал. Восхитительно.

Гляжу на Терина — и что он теперь будет делать?

— Господа, — говорит чернокнижник и делает несколько шагов вперед. — Я прошу прощения за небольшой инцидент, который сейчас произошел. Мне очень неловко, что наш коллега не может продолжить начатую им речь. А потому я все скажу сам.

Я уже говорил, что Терин и дипломатия совершенно не совмещаются? Они просто избегают друг друга! Вот и сейчас, нет, чтобы людей подготовить как-нибудь, или Гамоса вон откачать. Вместо этого наш отважный некромант гордо прет на баррикады. Ну, знамя ему в руки.

— Именно я претендую на должность члена Совета, — продолжает маг, — и я же собираюсь стать его Главой. Не думаю, что стоит объяснять мотивы моего поступка. На ваше решение они повлиять не должны. А потому предлагаю вам приступить к голосованию. Кто за то, чтобы я, Террин Эрраде Кайвус Третий вошел в Совет чародеев на правах его полноправного члена?

Маги переглянулись, и стали молча, по одному, поднимать руки. Один, два, три…

Три… и все. Потому что остальные, вместо того, чтобы голосовать за нашего умного, грамотного и во всех смыслах перспективного кандидата, вдруг дружненько так поворачиваются в сторону двери. А на лицах ужас прорисовывается. Ну и что там такое? Дракон прилетел с морковкой в зубах? А нет, не дракон.

Глава 38

На пороге стоит высокий тощий мужчина, даже старик. Физиономия его выглядит не то, чтобы старой, скорей потасканной, но глаза горят, а костлявые плечи распрямлены. На одном из плеч, кстати, сидит довольно-таки упитанная крыса. И носом шевелит, принюхивается.

— Терин, мальчик мой, а ты не оборзел?

Чернокнижник бледнеет и нервно сглатывает слюну.

— Мерлин? — спрашивает он шепотом.

— Нет, ёптыть, Дед Мороз! Подарки вам принес, полный мешок звездюлей!

У, какой богатый словарный запас! Прямо напоминает мне кого-то. Надо же, сама легенда к нам пожаловала!

— Ты, мелкий пакостник, какого хрена грызунов ко мне посылаешь? Мне, ёптыть, заняться больше нечем, морды им усатые целовать?! Лягушка тоже твоих рук дело? Так, поздравляю, засранец ты этакий, наступил я на нее!

Мерлин выдерживает паузу и с достоинством уточняет:

— Спьяну. Непреднамеренное убийство, проще говоря.

Наш чернокнижник выглядит таким потрясенным, что мне его даже жаль.

— А ежели я тебя, — продолжает Мерлин, — в жабу, скажем, или какую другую гнусь? И чтобы мужик тебя какой-нибудь лобызал в разные места, а? Не, ну до чего молодежь нынче наглая пошла!

Старик аккуратно опускает крысу на пол.

— Иди, Мадлоночка, поищи себе чего-нибудь вкусненького, — говорит он, и я тихо хихикаю.

— Вот! — кричит Мерлин, и тычет в меня пальцем, — вот! Ты и этого распустил! А какой был хороший мальчик, аяяй!

И вот тут Дульсинея, сдунув с глаз прядь волос, ставит руки в боки и тоже начинает верещать:

— А ты тут кто такой, растудыть тебя в качель? Выискался, понимаешь, защитник грызунов, Гринпис ёптыть доморощенный! Ты чего на Терина наезжаешь? Не видишь — человек делом занят?

Старик на пару секунд замирает.

— А это что за пигалица? — интересуется он, и Дульсинея, тихо повизгивая от ужаса, зависает над землей и медленно к нему подлетает.

— Так, ага, что-то личико у тебя сильно мне знакомое, кого ж ты мне напоминаешь? Ой, бля! Внучка, что ли?

— Да какая я нахер тебе внучка! — верещит Дульсинея.

А я снова начинаю смеяться. Это же надо — встретились два одиночества. А я дурак! А Терин-то какой идиот! О том, что у Абрама один глаз голубой, а другой желтый, он вспомнил, а вот, что у Мерлина такие же! Охренеть, как выражается моя драгоценная невеста.

— Но в ее родословной, — произносит несчастным голосом чернокнижник, — не было упоминания о Вас.

— Ну, мало ли, что может случиться по молодости! — отвечает Мерлин и загадочно улыбается.

Вот тебе и здравствуйжопановыйгодприходинаёлку! Вишу…то есть висю… тьфу! Короче зависаю я в полуметре над полом перед этим самым Мерлином и чувствую себя как кутёнок, которого за шкирку взяли и на предмет соответствия стандартам породы изучают.

— Слышь, дед, лучше по-хорошему отпусти! — предложила я и аккуратненько так к поясу, где у меня тапок находится, потянулась.

Мерлин этот, растудыть его, в улыбке расплылся, опустил меня на грешную землю… то есть на пол, и ласково так говорит:

— Внученька!

Я смущенно икнула и к тапку тянуться перестала. Ну, все ж таки родственники, по-хорошему, не договоримся что ли? А у него и глаза как у меня — один янтарно-желтый, другой голубой. И нос как у меня… хм… ладно, признаю, длинноват нос, но все равно красивый!

— Мы с тобой, внученька, еще успеем поговорить, сначала мне надо с этим сборищем засранцев и лентяев разобраться!

С этими словами Мерлин меня в сторонку отодвинул и начал разбираться. И так он цветисто разбирался с ними, что я аж заслушалась и пожалела, что под рукой диктофона нет. Вот бы записать эти перлы изящной словесности!

Советники стояли перед Мерлином как нашкодившие детишки, разве что ножками пол не ковыряли и носами не шмыгали в приступе раскаяния за свои дела. А я, как дура, спряталась за спиной этого деда своего новоиспеченного и не смела рта раскрыть. А что тут скажешь? Это же очевидно, что и голос у него громче и словарный запас богаче. Так что пусть Терин сам ему доказывает, что достоин главой Совета этого стать.

Из деда не только перлы изящной словесности сыпались, но и всякие интересные подробности. Например, о том, каким образом Совет этот моего папу уделал. Оказывается, папа случайно медальон Главы Совета нашел, прикинул хрен к носу, понял, что с Советом не чисто и решил делать ноги. Выкрал артефакт и в мой мир ушел. Дед еще по поводу трусости и малодушия папиного прошелся, мол, трус был Абрам, вместо того чтобы воспользоваться знаниями своими и, как следует, Совет пошантажировать, в бега ударился и вот результат — выращенная в другом мире внучка, которую учить и учить еще, чтобы сама себе своей магией не навредила. Я хотела обидеться, но не до того мне стало, потому что дед коротко, но емко расписал судебный процесс по делу Абрама, который был скорее на балаган похож, чем на процесс. Кажется, Мерлин и про казнь хотел что-то сказать, но посмотрел на меня и передумал. Ну и ладно, можно подумать я бы в обморок брякнулась, если бы узнала, каким способом казнили моего папу, которого я никогда в глаза не видела.

— Вот я над вами сейчас такой же «справедливый» суд учиню! — пригрозил в заключение своей речи дед. — Особенно это вас касается, вы, три хари благонравные! И не надо мне рожи невинные корчить, знаю я, что вы в первых рядах за казнь внучка моего голосовали!

Дед — молодец. Даром, что легенда. В том плане молодец, что словарный запас у него богатый, и энергия так в разные стороны и прет. В общем, я не только заслушался, но еще и впечатлился.

Стою, подавляю в себе желание челюсть рукою подержать. То, что Дуся — его внучка, это уже понятно, но вот то, что ей до него расти еще и расти…

— Терин, — наконец, говорит Мерлин.

Почему, наконец? Потому что просто говорит, без россыпи сравнений и метафор.

— Терин, мальчик мой, а с чего это ты вдруг вообразил, что достоин стать главой Совета? У тебя что, опыта больше всех, или рожа хотя бы толще?

— Но кто-то же… — лепечет чернокнижник.

— Ты, парень, — прерывает его Мерлин, — не дорос пока до медальона-то. Не, я ничего плохого ввиду не имею. Задатки у тебя, бесспорно, есть. Мальчик ты сообразительный. Вон как шустро от кучи магов избавился. Но, согласись, и попалось ведь тебе одно фуфло. А случись беда какая серьезная, что б ты делал? Силы ж одной недостаточно. Ум еще нужно иметь! Опыт, опять-таки, лишним не будет. Ты ж ребенок еще!

— Мне уже… — пытается возразить Терин.

— Тебе уже! — передразнивает его старый маг, — тебе уже пошел четвертый десяток. Потрясающе! Ты уже ну такой весь замечательный волшебник, что даже… даже я тебе и в подметки не гожусь. Короче, парень, хрен тебе по всей морде, а не пост Главы Совета.

Терин бледнеет и дышит тяжело.

— Ну и чего распыхтелся? — интересуется Мерлин, — я ж не говорю, что навсегда. Вот подрастешь, подучишься. Там, того и гляди, я тебе тепленькое местечко и освобожу. Честно-честно! Ты ж из присутствующих здесь чародеев больше всех мне нравишься. Ну, если внучку не считать. Дусь, ты Главой Совета хочешь быть?

Дульсинея начинает быстро-быстро качать головой, демонстрируя, что подобное желание у нее и не возникало ни разу.

— Так вот, — продолжает Мерлин, — стало быть, пост твой. Лет так через пятьдесят. Если мне надоест, то раньше. Вот только не считай, что я давлю на тебя авторитетом! Хочешь, на поединок вызову?

Терин снова вздыхает и опускает глаза.

— Боюсь, исход поединка предрешен, — глухо бормочет он.

Старый маг расширяет глаза и поднимает вверх указательный палец.

— Вот именно! — говорит он, — а потому, господа присутствующие здесь маги, давайте-ка шустренько проголосуем за меня. Э… Терин, Журеса от клятвы освободи-ка быстренько, а то ж я ему что-нибудь во внешности так поменяю, полжизни будет брюки из трех штанин носить.

Терин послушно кивает, делает пассы руками, и бедный Журес с воплем падает на пол. Подол его мантии задирается, и что я вижу? А вижу ноги мага — волосатые, но идеально прямые. Классической, я бы сказал, формы.

— Маладца! — говорит Мерлин. — Добрый мальчик!

Журес стонет и пытается встать на четвереньки. Дуся хихикает, прикрывая руками грудь. Папа мой тоже веселится. Святая троица в полном составе, похоже, получает явное удовольствие от процесса. На их лицах радостное возбуждение.

Голосование за председателя проходит без эксцессов. Все за.

— Ну, а теперь, ребята, — бодренько так возвещает Мерлин, — мы быстренько введем в Совет Терина Эрраде, активируем мой медальон и устроим пьянку. Как вам такое предложение?

Возражений нет.

В результате, Терин — советник, Мерлин — Глава, а мы с Дусей просто радуемся жизни, потому что закончилось все хорошо и без мордобития.

На лице чернокнижника нашего тоже, надо сказать, облегчение написано, а не вселенская скорбь. Ну, какое-никакое, а повышение в статусе, а империю он себе всегда построить успеет.

Глава 39

Торжества по случаю нашей окончательной и бесповоротной победы как такового не было. Была вселенская суета, все друг друга поздравляли, и пытались пить на брудершафт, с кем попало. А брудершафт это у нас что? Это у нас не просто выпить, а еще и поцеловаться потом. Вот уж увольте, целоваться с этими придворными, которые не понятно с кем и как всякой разной любовью занимаются! После таких поцелуйчиков, как бы не пришлось обращаться к брюнету моей мечты за услугами по его второй специальности, по венерологии то есть.

Кстати, мужчины мои куда-то пропали. Принц то понятно куда делся — решал дела государственной важности, то есть за фрейлинами гонялся. А вот куда Терин пропал, хотелось бы мне знать? Тоже за фрейлинами бегает? Мне даже смешно стало, когда я представила как Терин, весь такой из себя серьезный, гоняется за этими обморочными хихикалками.

Кто-то меня по плечу похлопал. Что еще один желающий на брудершафт со мной пить? Ну, хватит! Достали!

Я развернулась, одновременно замахиваясь тапком. Вот сейчас кто-то схлопочет у меня по морде!

Ой, счастье-то какое, что врезать не успела! Это оказался мой новоприобретенный пра и еще много раз прадед, а проще говоря, дед Мерлин.

— Крута ты, внученька! — насмешливо изрек он. — Опусти тапок, а то еще колданешь ненароком!

— Прости, дед.

— Ребенок ты еще неразумный! — Мерлин ласково потрепал меня по волосам и решил. — Сам тебя учить буду, а то Терин этот, растудыть его, мальчишка бестолковый! Какой из него учитель, когда он слюни на тебя пускает и об образовании твоем думает в последнюю очередь?

Какой внимательный дед, вот разглядел же, что Терин слюни на меня пускает, я и то не заметила!

— Он хорошо меня учит, — вступилась я за брюнета своей мечты. — Просто у нас мало времени было. И спасибо, я буду рада у тебя поучится. Вот, к примеру, расскажи, как таракана обратно в человека превратить?

— Так знамо как! Условие выполнит и обернется обратно… или ты, малявка, условие поставить забыла? Так это никогда не поздно. Хоть сейчас можешь.

— Кхм… дед, ну вообще то условие я поставила. Совершенно случайно! Правда-правда, я не хотела.

Ой, как же мне неудобно было! Это ж получается, мое близкое знакомство с предком начнется с того, что я ему сейчас таракана для поцелуйчиков подсуну! Я еще не забыла, как он на Совете бушевал по поводу посланных к нему крысы Мадлоны и лягушки Тубирозы!

— Деточка, не смущайся, скажи, что за условие? — подбодрил Мерлин.

— Ну, ты, в общем, дед, не злись только, — предупредила я, достала коробочку с тараканом, открыла и протянула ему. — Вот. Ты его поцеловать должен.

Мерлин нахмурил брови, ухватил меня за плечо и мы оказались на террасе. Той самой, где я когда-то Вальдора с фрейлиной застукала.

— Незачем всем слышать, как я на внучку ору, — пояснил Мерлин и заорал. — Опять я, растудыть вас всех! Вот молодежь пошла! Это тебя Терин твой, эта морда бесстыжая научил? Я его самого в таракана! И чтоб безвозвратно, пока все старухи Зулкибара его не перецелуют!

— Ой, дед, не надо! — не на шутку испугалась я и так жалобно ресничками захлопала, что едва не взлетела от усердия.

— Эх ты, дурища моя родненькая! — растаял Мерлин, погладил меня по голове и решил, — в порядке исключения, только ради тебя!

Да, скажу я вам! Это надо было видеть, как легендарный Мерлин чмокал этого бедного таракашечку! И сработало же! Дед еще плевался брезгливо, а на полу уже корчился голый стражник. В глазах его стоял ужас, но где-то там, на заднем плане, уже намечалась радость во взоре от счастливого превращения в человека.

Я хотела помочь ему встать, протянула руку, но он испуганно взвизгнул и задал стрекоча. Прямо голышом.

— Как ты его бедняжку напугала, — укоризненно качая головой, заметил Мерлин. — Ты, когда к людям бросаешься, тапок этот свой ужасный прячь. Нынче все королевство знает о появлении новой могущественной волшебницы и ее тапке.

Да уж. Вот и прославилась ты, Дульсинея Абрамовна! Останешься в истории Зулкибара как Дуся с тапком. Вот дерьмо-то!

— Давай-ка присядем, выпьем, как полагается за знакомство, — предложил Мерлин… достал из-за пазухи стоптанный ботинок, взмахнул им и на террасе появились два кресла и стол со всем необходимым содержимым. Но появление стола меня не особо впечатлило. А вот ботинок в руках прославленного волшебника произвел неизгладимое впечатление.

— Дед? — только и смогла пискнуть я.

— А что, думала ты одна такая невезучая предметница?

Мерлин с ухмылкой спрятал ботинок за пазуху и уселся за стол.

— Присоединяйся, внучка.

— Дед, а посох тебе в таком случае зачем?

— А для солидности, — объяснил он, посмотрел на меня задумчиво и, пробурчав что-то о вредности и неприличии, наколдовал мне сигару.

— Спасибо, дед.

Так мы и сидели. Мерлин пил гномью водку, я курила. Было тихо и хорошо и не хотелось думать ни о чем плохом. Хотя мне было о чем подумать. Но я решила об этом не думать (во всяком случае, прямо сейчас) и задала животрепещущий вопрос:

— Дед, а король Артур есть?

— Нет, внученька, это фантастика.

Вот не ожидала я такого ответа! Я вся такая приготовилась выслушать историю о славном короле Артуре и о том, как Мерлин ему во всем помогал, а тут вон чего!

— Дед, это как это?

— А вот так это, внучка, — строго нахмурившись, отвечал дед. — Не любят в нашей семье эту историю вспоминать, так что заруби на своем длинном носу — король Артур это фантастика!

— Почему это? — буркнула я, обидевшись за длинный нос. На свой бы сначала посмотрел, а потом обзывался!

— Потому это! — передразнил дед, хлебнул еще водки, подобрел и рассекретился. — В те времена с путешествиями в иные миры проще было, никакого запрета не стояло, вот и шастали наши волшебники куда ни попадя. А предка нашего, в честь которого меня назвали, занесло в твой мир… ну то есть в тот, где ты родилась.

— Ой, то есть это не ты был?

— Да ты что? Разве ж я бы таких глупостей как старший Мерлин натворил?

— Каких таких глупостей? В легендах об этом ничего нет!

— Как это нет? Очень даже есть! А кто как последний дурак на простенькое любовное заклинание Озерной Ведьмы поддался? — прикрикнул Мерлин.

— Я такого момента что-то не припомню!

— Эх ты, малявка! — снисходительно пробурчал дед. — Все так и было, как я говорю. Мерлин попался в любовные сети Озерной Ведьмы в итоге и артефакт ценный просрал, ну Эскалибур то есть, и парнишке этому — Артуру, не помог толком. Вот так-то. Ну, так и что, внученька, король Артур существует?

— Нет, дед, это фантастика! — бодренько отрапортовала я.

— Вот и славно. Отправляйся-ка ты спать, у тебя завтра тяжелый день.

Да уж, может дед настроение испортить! Мне как-то сразу не до ознакомления с семейной историей стало, и я как понурый ослик поплелась к себе.

День мне завтра и, правда, трудный предстоял. Король Деларон, окрыленный избавлением от заботливой опеки Совета, раскомандовался и решительно настоял, чтобы завтра же сын его со своей спасительницей обвенчался, как полагается, а то, мол, часто нас видят в покоях друг друга это неприлично и дабы толки всякого рода прекратить надо нас поскорее обвенчать, как и положено.

Ой, мамочки! А оно мне надо? А Вальдору надо? Нет! Нет! И еще раз нет! Не надо это нам! А как от этого дела отвертеться не знаю даже. И Вальдор, дрянь такая, молча рожи зверские строил и не возражал, когда папенька его своими планами с нами делился.

Сидела я в своих покоях недолго, заскучала и решила отправиться к тому, кто уж точно меня выслушает и не пошлет куда подальше с моими переживаниями, как это сделала Брианна, когда я попробовала к ней, как к особе приближенной к королю, подойти с просьбой отговорить короля так настойчиво хотеть сына женить.

Надела я тапок, сказала волшебные слова и оказалась перед Терином.

Маг в своей башне находился. Там все было вверх дном перевернуто, видимо Терин пытался здесь порядок навести не магическими силами, да только еще больший срач развел, а теперь вот сидит на своем траходроме, на кровати, то есть, грустный весь такой и задумчивый. На меня как-то не очень активно среагировал, даже не посмотрел, молчит, пол изучает и ждет, когда я первая заговорю. Ну, я и заговорила:

— Привет, Терин, не рад меня видеть?

— Доброй ночи, Дульсинея, Вам тоже не спится?

Я решительно уселась рядом с ним. Он ноль внимания. Видимо что-то безумно интересное на полу разглядел.

— Опять он мне выкает! — набросилась я на него. — Да что ж это такое! Ты что нормально разговаривать только по пьяни или с большого перепугу можешь? Хотя бы глазюки свои бесстыжие на меня поднял!

Терин, наконец-таки, отвлекся от созерцания пола, повернулся в мою сторону и в одно мгновение его взгляд стал таким внимательным и заинтересованным, что я начала подозревать, что со мной что-то не то, ну там, например, разводы грязные по всему лицу.

— А что это у Вас, Дульсинея, с волосами приключилось?

— Что?! Ты, сволочь, прикалываешься что ли? А то сам не знаешь, что мне их из-за этой задницы, из-за Таурисара этого обрезать пришлось!

Задел он меня за больное. И вот зачем спрашивается? Обязательно, что ли таким вот нечестным способом меня обижать? Это же удар ниже пояса!

— Я не о том, Дуся, — спокойно возразил Терин. — У Вас магия на волосах.

— Это как это? — опешила я.

Терин промолчал в ответ, с интересом разглядывая меня, то есть не меня, а волосы мои. Даже руку протянул. И тут меня осенило, что это может быть.

— Не трогай! — заорала я, но было поздно, он успел не то что потрогать, а целую прядь ухватить.

Ну вот, мои подозрения подтвердились! Тихий хлопок, облачко серого дыма и лежит передо мной кучка одежды Терина, из-под которой выбирается… хорек! А мои волосы… ой, волосики мои родненькие! Они опять стали длинными, как и прежде. Вот просто за один миг, раз! И отросли.

Ну, дед! Ну, удружил! А я то все умилялась, какой ласковый дедок у меня, по головке вот гладит. А он вон чего! Он подлянку Теринчику моему учинил. Через меня на него чары навел! Найду и убью вредителя этого! И по фиг, что вернул волосам моим прежнюю длину! Никто не смеет так поступать с брюнетом моей мечты… кроме меня!

И вот сижу я, вся такая длинноволосая и в полном ужасе. Хорек тоже радости не проявляет. Хорошо хоть не убегает никуда, на задние лапки встал и в глаза мне заглядывает. И что делать то? Что если дед свою угрозу выполнил, и теперь Терин не превратится обратно, пока его все старухи Зулкибара не перецелуют? Спасибо что хоть не в таракана, а в хорька… хотя тоже не очень то приятно, но все ж таки не насекомое.

— Ну, дед! — буркнула я, схватила хорька за шкирку и чмокнула в нос.

Мало ли, вдруг сработает?

Сработало! Вот сюрприз мне так сюрприз! Брюнет моей мечты передо мной и без одежды совсем! Нет, все ж таки люблю я своего деда! И фиг с ним, что у Терина от этого превращения настроение окончательно испортилось.

— Значит, сюрприз мне от дедушки своего новоиспеченного принесли, Дуся?

— Да я сама охренела! — оправдалась я, потом поняла, что оправдываться мне вообще-то не полагается, потому что пострадавшая у нас здесь я! Ну и Вальдор тоже… немножко.

— Охотно верю, что Вы по неопытности своей не заметили, что на Вас переходящие чары наложили, — равнодушно согласился маг, и начал не спеша одеваться.

Это ему просто по фигу, что я смотрю? Или он меня специально дразнит? Вот засранец!

— Растудыть тебя в тудыть, я тут, понимаешь ли, страдаю, а ты… ты…

— А почему Вы, Дуся, страдаете? Случилось у Вас что-то?

— А то ты не знаешь, мажья морда! Мне завтра придется замуж на Вальдора выходить!

— Примите мои поздравления.

— Дурак ты, Терин! Не хочу я за Вальдора замуж, а ты меня тут поздравлениями дразнишь, — пробурчала я и печально уставилась на свой тапок, который все еще у меня на ноге надет был поверх туфли. Все лучше, чем на этот стриптиз в обратном порядке, то есть на одевание обнаженного мужчины, смотреть и слюни пускать.

— Дульсинея, многие женщины королевства все бы отдали, чтобы оказаться на Вашем месте.

Это Терин типа таким образом подбодрить меня решил.

— Да-да, я знаю, это же такая удача, выйти замуж за наследника престола! — ехидно отозвалась я и честно призналась, — Терин, я была бы сейчас очень счастлива, потому что ничем не отличаюсь от других девиц и тоже не прочь выйти замуж за принца, но я не могу! Вот не могу и все тут!

— Что же Вам мешает, Дульсинея? Боитесь, что не поладите с Вальдором?

— Нет, Вальдор хороший парень, хоть и ведет себя иногда как засранец, но в целом хороший и мы бы с ним возможно даже немножко полюбили друг друга со временем, — тут мое ангельское терпение подошло к концу, и я заорала. — Терин, хватит из себя дурака строить! Ты прекрасно знаешь, что я не могу за Вальдора замуж идти из-за тебя, срака ты волшебная!

— Дульсинея, я Вам никоим образом не препятствую, — сухо ответил маг, усаживаясь рядом со мной, и… получил по роже тапком.

Вот уж не знаю, что на него подействовало. То ли волшебство какое-то в тапке сработало, то ли просто терпение у него лопнуло после этого наглого удара. Как бы там ни было, но маг распоясался настолько, что дал мне ответную оплеуху.

Мы уставились друг на друга, злобно посапывая, так что аж ноздри раздувались… ну насчет моих не знаю, а у Терина точно так и было! Я соображала, что бы такого гадкого сказать, чтобы ему больше никогда в жизни в голову не пришло на меня руку поднимать? О чем он думал, не знаю. Но видимо о чем-то совсем не имеющем отношения к разговорам, потому что, как только я открыла рот, чтобы сказать ему все то, что он заслужил, как он набросился на меня и… и все что у нас с ним до этого было, это просто фигня, детские забавы!

Ух, и разошлись мы! А уж какие он мне слова говорил, я только мычала в ответ, не представляя как реагировать на такие трогательные признания. Ну да, не было у меня никогда такого! Вот просто не было, потому и ошарашивалась я тихонечко от таких речей пылких.

И вот уже случилось у нас то, к чему по логике вещей приводят предварительные ласки, как вдруг раздалось ехидненькое такое покашливание. Не знаю, как это такое может быть, но зуб даю, покашливание было именно ехидным!

— Дусечка, а что это ты делаешь, невеста моя ненаглядная?

Ну и вопросик задал Вальдор! И когда вообще успел здесь появиться?

А маг мой что-то прорычал, рукой в сторону принца махнул, бац…и нет принца!

Да уж, вот тебе и "бац!"

С вас когда-нибудь соскакивал мужик в самый разгар того самого? А с меня вот соскочил. Почти сразу же, как опомнился и понял что натворил. Впрочем, у меня от появления Вальдора тоже пропало всякое желание продолжать наше интересное занятие. У Терина загадочная бледность на лице образовалась, и пробормотал он себе под нос что-то явно ругательное из моего репертуара.

— Куда ты его дел? — спросила я, прикрываясь какой-то деталью одежды, не своей, судя по размеру.

— Дуся, я его в мышь превратил, — как-то не очень радостно, я бы даже сказала, уныло, признался маг.

Я свесилась с кровати, посмотреть. Увидела и заржала в голос. На полу, точнее не совсем на полу, а на кучке одежды принца, сидела мышь с таким офигением в глазах, что не передать словами!

— Дуся, целуй его скорее, пока кто-нибудь не увидел!

— А ты уверен, что сработает?

— Я использовал то же самое заклинание. Его любой может поцелуем расколдовать. Думаешь, у меня было время плести что-то новое и оригинальное?

— Да уж надеюсь, что ты не заклинания плетешь, когда со мной кувыркаешься, — проворчала я, решив не расстраивать Терина предложением самому принца чмокнуть. Ему сейчас и так не сладко. Мало того, что такой процесс прервали, так еще и колданул он на наследника престола, нарушая тем самым закон.

— Эх ты, мышь недобитый! — нежно проворковала я, схватила несчастного мыша и смачно чмокнула в нос.

— Ну, Терин! Ну, мать твою! — заорал Вальдор, как только принял человеческий вид. — Да я тебя…я

— Вот, Вальдорчик, что бывает, когда без спроса врываешься в покои мага, — проворковала я, нагленько похихикивая.

А потом… ой, позорище-то! Потом в покои Терина ворвалась эта истеричная фрейлина, с требованием немедленно вылечить ее любимую болонку, которая опять переела и заблевала ей всю кровать… впрочем, требования замерли у фрейлины на губах, когда она разглядела, кто и в каком виде у мага в комнате находится.

Вот представьте себе картину маслом — на кровати мы с Терином, все такие многозначительно взъерошенные и без одежды, а рядом с кроватью Вальдор… тоже взъерошенный (правда по другой причине) и тоже без одежды.

Нет, ну нравы при дворе таковы, что подобным положением дел трудно удивить или шокировать, но фрейлина нам нервная попалась, взвизгнула и в обморок грохнулась.

— Ну вот, нам тут только обморочной дамочки не хватает для полного счастья! — проворчал Вальдор и пошел фрейлину в чувства приводить.

— Оденься, — посоветовала я, — а то она как увидит, что ее голый наследник престола по щекам хлопает, так опять отключится и будете вы тут всю ночь возиться и нам мешать.

— Дуся, а тебе спать не пора? Ты не забыла, что у нас завтра свадьба?

Это он наверняка сказал, чтобы мне жизнь медом не казалась, гад такой!

— Ваше Высочество, а Вы уверены, что хотите на Дульсинее жениться?

Так, кажется, теперь Терин решил Вальдора до икоты довести своими «выканьями».

— Ты чего это, чернокнижник? С дуба рухнул? Я тебе уже и Высочеством стал? От чего такая честь?

— А он тебя сейчас так отвыкает, что ни на ком никогда в жизни жениться не захочешь, — припугнула я.

— Негоже, принц, жениться на даме, если она того не хочет.

— А я хочу? Я, по-твоему, хочу? Да, я скорее остаток жизни мышью проведу, чем…

— Это легко устроить, — задумчиво так пробормотал Терин.

— Пошутил я, хочешь, сам на ней женись! — великодушно предложил Вальдор.

Моего мнения, кажется, никто спрашивать не собирался. Да я и не настаивала на своем участии в их "чисто мужской" беседе и уже развесила уши, приготовившись к категорическому согласию Терина на предложение жениться. Но облом вышел!

— Я подумаю об этом.

И вот тут я поняла, что Терин хочет еще раз по морде получить! Что это значит — подумает он? Засранец такой! Да только не успела я Терину врезать, потому что фрейлина решила, что пора ей очнуться от обморока и красивенько так застонала.

Плюнула я на все это дело, и перенеслась к себе. Ну их, пусть сами разбираются с фрейлиной этой. Пусть хоть оргию с ней устроят, если ей от этого полегчает.

Глава 40

Спасибо, господа и дамы, за испорченное настроение. Ну все, вроде бы, хорошо — злодеи повержены, добро восторжествовало, всем ура и айда по койкам. Но нет! Папа мой вдруг вспомнил, что он король и, грозя мне всяческими карами, велел жениться на Дусе чем быстрее, тем лучше. Быстрее, чем завтра, он придумать не смог. Ну надо же было ему хоть немного времени на подготовку к свадьбе оставить! Часов так десять-двенадцать!

Я просил, я угрожал, я чуть не плакал. Отец был неумолим. Женись, и точка. Мол, это раньше мне Дульсинея в качестве твоей невесты не очень нравилась, а сейчас, с учетом всякого рода обстоятельств вроде появления на горизонте нового Главы Совета чародеев, породниться с этим самым Главой совершенно нам не помешает. Ну и роднился бы с ним сам!

Не понимаю, к чему такая спешка, но я ведь не только сын, а еще и подданный. Куда не сунься — везде засада. Либо отец накажет, либо король. Какая, в принципе разница? Приходится согласиться.

Я полвечера провел в саду. Устал изображать веселье. Меня и не искали. Все решили, вероятно, что Вальдор захотел отпраздновать последние часы свободы, и, где-нибудь… с кем-нибудь. Ах, если бы так! Последние часы свободы — как это грустно. И вдвойне печальнее то, что я проводил их в одиночестве.

И сейчас, сижу вот в полной задумчивости, на фрейлину беспамятную смотрю, и ничего мне не хочется. Ни с девицей этой ни вообще.

А женитьба… Это ж навсегда! А что касается брака с Дусей — это либо терпеть ее шашни с Терином, либо казнить обоих. Второй исход мне даже больше нравится — и репутация моя не пострадает, и свобода, опять-таки. С другой стороны, я ж к ним привязался! Эти ж два… нехороших человека как родные мне теперь. Я велю казнить их, а сам расстраиваться буду, переживать. Что ж теперь делать?

Фрейлина меж тем приходит в себя, ну или делает вид, что до сего момента она была в обмороке, а теперь вот вернулась. Изгибается вся и призывно глазками на меня косит и ручки на груди складывает. Неинтересно. И вообще, с ней я уже спал. Так себе. И потому я помогаю ей подняться и вежливо, но решительно выпроваживаю даму в коридор с глаз моих. Если уж западать на фрейлин, то лучше блондиночку ту найти. Как там ее, кстати? И вообще, что за дурость у нас во дворце? Матери моей уже лет пятнадцать как в живых нет, а фрейлины остались. Зачем они здесь? Тоже мне, лютики — украшения клумбы.

— Что, трясешься? — спрашивает вдруг чернокнижник, я даже не сразу понимаю, что вопрос адресован мне.

— Да, — говорю, — пугает меня завтрашний день. Ты уж прости, маг, но для меня жениться на Дусе — все равно, что на тебе. Одинаково ужасно. И… И прости заодно, что помешал. Мне просто нужно было с кем-то обсудить ситуацию.

Терин некоторое время молча меня разглядывает, а затем произносит:

— Сочувствую.

— А! — вздыхаю я, — что мне с твоего сочувствия, волшебный советник. Мне помощь нужна, а не соболезнования.

Маг разводит в сторону руками:

— Прости, — говорит, — я не всесилен. Постарайся поговорить с отцом.

— Я говорил.

— Еще раз постарайся! Сам знаешь, Деларон — не деспот, он — думающий государь.

— Государь, может, и думающий, а отец так исключительно повелевающий.

— Ну, ты взрослый парень. Решай сам.

Смотрю на Терина с укором, и понимаю вдруг, что этот наш важный и невозмутимый сам переживает. Может, еще побольше моего.

— Что, — спрашиваю, — тебе тоже плохо?

Маг пожимает плечами и отворачивается.

— Все в порядке, — произносит он.

Ну да, а я — Озерная волшебница, если у него все в порядке! Эх, папа-папа. Одно решение, а три человека чуть не в трауре. Ну, нельзя же так!

Уснула я не сразу, но все ж таки совершила такой подвиг — уснула. С твердым намерением выспаться и, не дожидаясь свадьбы, отправиться домой в свой мир. Буду там жить и про королевство это сказочное забуду как про дурной сон. Труп Дукуса еще не поздно куда-нибудь в другое место перекинуть. Открою портал куда попало, наугад, и заброшу его туда. Противно конечно, но чего не сделаешь ради своего удобства!

Проснулась я с пугающим осознанием того, что все происшедшее со мной это сон, который я увидела, уснув на диване с папиросой и котом в обнимку.

Все, капец! Я на работу проспала, и речь шефу не допечатала! Я вскочила в полном ужасе и разочаровании… споткнулась и растянулась на пушистом ковре. Да нет уж! Фигушки! Вовсе не дома я! У меня отродясь такого ковра не было! Ну, и собственно, падение способствовало моему окончательному пробуждению и, в наступивших предрассветных сумерках я разглядела, где нахожусь. Ура! Я не дома! Мне не приснилось! Все это действительно происходит и… и я сегодня замуж выхожу… за блондина не моей мечты. Ура? Ни фига не ура!

Да, я знаю это слабость! Но так сильно мне домой не хотелось возвращаться, а замуж за Вальдора не хотелось еще сильнее, что я просто разревелась как последняя дура, прямо сидя на полу, на этом ковре пушистом.

В таком положении и застал меня Вальдор.

— Что это ты, о разноглазая предметница, рыдаешь? От счастья что ли?

— Да пошел ты! — буркнула я и постаралась по возможности подобрать свои слезы-сопли. Не хватало еще перед женишком слабость свою выказывать. И так уже не в первый раз он меня в таком размазанном состоянии застает.

— Дусь, не переживай, не поженимся мы.

— Да? Ты все отменил? — мне как-то не верилось в такое счастье, поэтому радоваться я не спешила.

— Нет, пока не отменил. Отец категорически настроен нас поженить, и ничего слушать не хочет! Мои возражения списывает на классический мандраж перед свадьбой, какой бывает у всех молодоженов.

— В таком случае пипец нам! — сделала я вывод и опять всхлипнула. — И не остается мне ничего другого кроме, как свалить в свой мир, пока нас не окрутили!

— Дуся, зачем такие крайности?

— Крайности? А за тебя замуж выходить это не крайность? Да, я лучше домой вернусь!

— Что, я тебе так противен?

Кажется, Вальдор всерьез обиделся.

— Нет, ты мне даже нравиться начал, когда я тебя получше узнала, — призналась я. — Но понимаешь, какое дело, Терин мне нравится гораздо больше и… Валь, ёптыть, ну зачем тебе жена, которая будет тебе рога наставлять с придворным магом?

— Незачем, — согласился с моими доводами принц. — Мы с Терином вчера кое-что придумали. Во время свадебного обряда будет задан вопрос: "есть ли какие-либо причины, по которым эти двое не могут сочетаться законным браком?" И вот тогда я скажу… мы с тобой скажем, все как есть. Когда мы все расскажем, до моего папеньки, надеюсь, дойдет, что жениться нам ни в коем случае нельзя!

На том мы и порешили.

Рыдающая Дуся — это нечто, и пусть я наблюдаю такое не в первый раз — заново впечатляюсь. Эх, невеста моя ненаглядная. Так бы на тебя и не глядел. Ну не могу я жениться на боевом товарище, как отец это не понимает?

Про Терина я Дусе наврал — ничего такого маг не говорил. И вообще, наша с ним беседа закончилась на минорной ноте — грустный маг предложил мне сходить примерить свадебный наряд, и постараться получить удовольствие хотя бы от этого процесса.

Ну, примерил. Не помогло.

А в голове — одна лишь мысль — ну что бы такого хорошего мне сделать, чтобы и свадьбы избежать, и под горячую руку отца не угодить. И ну ничего оригинального не придумывается. Полный голяк!

Вот тогда я Дусе и ляпаю про причины, по которым кто-то там чем-то там не может сочетаться. Страшно, конечно, выносить свою историю (ну, или некоторую ее часть) на публику. С другой стороны — а что я теряю? А вдруг выгорит? А вот возьму и расскажу королю, как оно все было на самом деле. Пусть попробует тогда влезть в мою шкуру и самому ощутить, каково это — быть обреченным жениться на Дусе. Это чернокнижник у нас получает удовольствие от мучений. А меня увольте от этой процедуры — нас, принцев Зулкибарских, не для того воспитывали.

Ну, а дальше вы и сами все знаете. Суета эта предсвадебная, растудыть ее в качель, и меня даже слушать никто не стал, хоть и пыталась я сказать, что не хотим мы с Вальдором жениться!

Вот, когда нас венчать стали, и вопрос этот классический задали про причины, мы с Валем хотели сказать, что причины есть и не одна, но тут эта швабра, фрейлина то есть, вмешалась и давай верещать, что причины есть, что, мол, мы все правила предсвадебного поведения нарушили и нынче ночью с магом оргию устроили. Не было никакой оргии, я протестую! Я приличная девушка и в оргиях не участвовала… но у меня все впереди еще.

Одним словом, дамы и господа, жениться нам ни в коем случае не надо, но не из-за того, о чем тут фрейлина эта недобитая говорила, а потому что мы с принцем друг к другу испытываем исключительно дружеские чувства. Да, Валь?

Ну что молчишь, принц ты мой заколдованный? Что качаешь головой как понурый ослик? А сказать громко и выразительно "Да, Дуся!" тебе слабо?

Вот, кстати, нас тут вообще кто-нибудь слушает? Я вообще для кого тут распинаюсь? Мы оба, растудыть вас всех в тудыть, для кого тут наизнанку выворачиваемся? Нет, ну конечно, если бы дед не повесил над нами эту волшебную Сферу Правды, мы бы и третьей части всего того, что наговорили, не стали бы рассказывать. Особенно я. А то вон, теперь дамы на Терина косятся, как голодные лисицы. Эй, вы мне это дело бросьте, а то все тапком по мордасам схлопочете! Что мое, то мое и не фиг рот свой разевать! Мало ли что я там говорила про его достоинства и прочие размеры, не про вашу честь все это! Валь, пни что ли папу своего, он, кажется, уснул!

Принц Вальдор — молодой мужчина, одетый роскошно, но с претензией на вкус, стоял пред троном и растерянно повторял:

— Папа, папа, ты меня что, вообще не слушаешь? Отец, я для кого тут который час надрываюсь? Король Деларон, проснись же, наконец!

Деларон, король Зулкибара, встрепенулся и поднял на сына сонный взгляд:

— А? Что? Сынок, я слушаю! Я… Ты…

Официальная любовница короля, Брианна, дама весьма интересная, и даже эффектная, очень холодно посмотрела на несчастного принца и медленно проговорила:

— Не переживай, Вальдор, я все ему передам. Особенно то, как ты назвал меня дурой сисястой, сравнил с тапком…

— Я не так выразился, и потом…

— Дешевой подстилкой…

— Ты не дешевая!

— И о том, какие ты испытываешь ко мне чувства, когда я, как это, прижимаюсь к тебе своей объемной грудью.

— Сынок?!

— Папа, вы все меня неверно поняли, суть-то не в этом!

— М-да, Вальдор, тебя точно пора женить.

— Но не на Дуське же! Ну посмотри на нее — какая из нее королева!

Принц в отчаянии указал рукой в сторону Дульсинеи — рыжеволосой девицы с весьма своеобразной внешностью. Ну, хотя бы глаза ее взять — один желтый, другой — голубой. И нос немного длинноват. Не красавица, хотя… Девица растерянно прижималась к другому молодому мужчине — спокойному, темноволосому, властному на вид. Интимно так прижималась, как невесте принца не подобает, да и любой другой невесте тоже.

Король внимательно оглядел свою предполагаемую невестку.

— На ком тогда? — поинтересовался он.

— К чему торопиться, папа? Давай мы с тобой с толком, не спеша поищем подходящую девушку, и годика так через два-три…

Деларон покосился на задумчиво поигрывающую столовым ножом Брианну и заявил:

— Нет, Вальдор. Ты женишься сегодня. Либо на внучке Мерлина, либо на ком-нибудь другом.

Принц обвел присутствующих совершенно несчастным взглядом. Наконец, он увидел скромно стоящую неподалеку девушку — милую, с розовыми щечками и ясными глазками.

— Ну… ну… ну вот на этой фрейлине, блондиночке, как ее там…, — нерешительно проговорил Вальдор.

— Аннет, — тихо произнесла блондиночка, мило краснея.

— На Аннет! Я готов жениться на Аннет!

— Валь, слышь, я тебя три часа любить не буду за такое хамство! Готов променять меня на эту… ну да, Аннет. Наконец-то, я узнала, как ее зовут! Ура и аминь прямо таки и больше слов нет!

Дуся завистливо покосилась в глубокий вырез новоиспеченной невесты Вальдора и решительно порадовала брюнета своей мечты:

— Терин, ну ты в принципе, если очень хочется, можешь грудь мне увеличить.

— Освободи ее от какой-нибудь клятвы, чернокнижник, — посоветовал принц, — упрости себе задачу.

— Ваша осведомленность в магических делах поражает, Ваше высочество, — холодно «выкнул» Терин и обратился к Дусе. — Есть у тебя какая-нибудь клятва?

— Пока нет, но дурное дело не хитрое. Как насчет того, что я клянусь э… хотеть тебя, пока… хм…

— Забавная формулировка. Только вот за освобождением от такой клятвы тебе придется обращаться к другому магу.

Дуся ухмыльнулась и вдохновенно заорала:

— Деда!

— Я занят, — немедленно отозвался Мерлин. Язык его слегка заплетался.

— Я так понял, Дуся, домой ты уже не собираешься? — поинтересовался принц.

Дуся только было открыла рот для ответной реплики, как ее перебил Деларон:

— А тебя, сын, это волновать уже не должно. У тебя, Вальдор, дела на сегодня намечены. И на всю оставшуюся жизнь тоже.

— Ах, да, — вздохнул Вальдор, — типа жениться.

— Вы не хотите? — жалобно пролепетала Аннет, заглядывая принцу в глаза.

— Хочу, — грустно ответил последний, — давай, папа, что уж, начинай церемонию. А то, может, оптом. Может вон, и Терин уже созрел. А, Терин?

Чернокнижник слегка побледнел и покосился на Дусю, которая с чрезвычайно задумчивым видом разглядывала бусины на тапке.

— Я… ну я… — пробормотал он.

— Он подумает, — невозмутимо заявила Дульсинея. — Ты, Валь, с больной головы-то на здоровую не перекладывай, ладно?

Терин подарил Дусе полный благодарности взгляд.

— Я вот тоже подумаю, — тихо продолжила она, — а нафига вообще мне сдался этот нерешительный некромант? Ко мне вон Таурисар в сожители набивался. В принципе, не так уж сложно будет его найти…

— Я подумал, — перебил Терин.

— О, это похвально, — одобрила Дуся, — не поделишься своими гениальными мыслями с общественностью?

По правде говоря, маг подумал о том, что в жизни всякое случается, старший брат его (наследник и будущий князь) смертен и маг из него никакой, так что надежды на то, что он проживет еще лет триста, нет. Если случится так, что Терину придется принять княжеский титул, никуда он не денется от женитьбы во имя наследников, и жениться придется на ком-то более подходящем по статусу. Это будет катастрофа, потому что обстоятельство непреодолимой силы, по имени Дульсинея никуда от этого не исчезнет и отравит ему все существование. Так пусть лучше она это делает в качестве законной жены. И ему спокойнее и она под присмотром будет.

Решив, что по большому счету Дусе эти подробности знать ни к чему, маг выдал краткую версию своих размышлений:

— Вы, Дульсинея, окажете мне честь, согласившись стать моей супругой.

— Это типа, о, прекрасная Брунгильда будь моей женой? — уточнила Дуся.

— Что? — растерялся чернокнижник.

— Я согласна! — не тратя время на объяснения, она повисла на шее у брюнета своей мечты, под насмешливым взглядом Вальдора. Тот факт, что не его одного сегодня окрутят, поднял принцу настроение, и он даже обнял свою невесту за плечи, чем вызвал приятный румянец на ее щеках.

Дульсинея отцепилась, наконец, от Терина и порадовала всех очередной непонятной фразой: — Счастливый финал у нас получается. Типа — жили они долго и счастливо и умерли в один день.

Content

Марина Добрынина
Полет тапка над Зулкибаром

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40