Велесова Светлана

На вершине отчаяния

Часть 1

«Глупость это заразно!»

Глава 1

— Я ее на цепь посажу, честное слово. И не смотри на меня так Эйдес. Посажу и прибью другой конец к стене, намертво.

— Не кипятись Зарим. Ее сначала найти нужно, и потом решать, кто наказывать будет. Желающих так много, что тебе придется встать в очередь.

Впереди раздался громкий лай Аликая, и они дружно поспешили на зов. Пламя факелов колыхнулось, когда мужчины ускорили шаг и черные тени заметались по длинному узкому тоннелю. Айк ждал их у развилки подземных тоннелей, а увидев тут же побежал по одному из них. Он явно шел по следу Энии, и у Зарима отлегло от сердца. Стоило оставить эту ненормальную одну дома всего на день, как он пропала. Причем так основательно, что сто пятьдесят слуг из двуликих не смотря на все свое звериное чутье, не могли ее найти. Он чуть с ума не сошел, пока дождался прихода Айка. Тот явился не один, а с ее друзьями магами и вот уже три часа они шастают по подземельям, которые десятками километров опутывали все подземное пространство Алирраны, столицы королевства двуликого народа.

Айк опять пролаял, и они бросились за ним бегом. Видимо девушка была где-то рядом. Айк несся впереди, и его серебряная шесть была хорошо видна в мечущемся свете факелов. Вдруг он прямо на бегу перекинулся человеком, перепрыгнул провал в полу и завернул за угол.

— Это здесь! — Крикнул он.

Зарим и Эйдес вылетели из-за поворота и едва не сбили Аликая с ног. Тот стоял у открытого проема из которого мягко струился белый свет. Картина, что предстала перед ними, была настолько нереальной, что поверить в нее было не просто трудно, а невозможно. За дверным проемом была просторная комната, совершенно круглая и с куполообразным потолком. Посреди нее стоял нефритовый стол, выточенный из цельного куска камня. На столе стояла Эния, и задрав голову вверх смотрела на парящего под потолком призрака.

Любой другой, оказавшийся в этот момент в этом месте был бы поражен странной компанией. Девушка, перекинувшаяся грациозной хищной кошкой, со сверкающей оранжевой шкурой в черную полоску и призрак давно почившей эльфийки заворожено смотрели на древние фрески на потолке и стенах комнаты и совершенно не обращали внимания на прибывших.

Айк задрав голову вверх, медленно вошел. Эйдес и Зарим не веря своим глазам тоже смотрели вверх, забыв про страх, гнев и обещанные кары. Видимо комната простояла запечатанной многие тысячелетия. Так как яркие фрески, повествующие о великом исходе эльфов, от пришедшего в движение воздуха, медленно превращались в пыль и разноцветным песком осыпались на головы смотрящих. Одной Хэлиании все было нипочем. Пыль пролетала сквозь ее призрачное тело, заставляя лишь мерцать сильнее. Когда последний рисунок исчез со стен, только тогда все очнулись от наваждения. Эния привстала на задних лапах и осторожно коснулась призрака.

«Пойдем Хэлли. Здесь больше ничего нет».

«Но было» девушка призрак медленно опустилась на стол. В ее огромных нечеловеческих глазах стояли слезы.

«Ты видела. Я видела. Теперь мы обе знаем, что все твои видения были правдой. Мой народ погиб в войне с другими народами, жившими задолго до вас. Те же кто выжил открыли портал в другие измерения и ушли отсюда навсегда. Я думала, что все забыла. Думала, что это мои иллюзии. Боже великий, царю безначальный как же давно это было».

Хэлиания задрожала всем призрачным телом и слезы потекли по ее щекам.

— Хэлиания, Эния. — Тихо позвал девушек Эйдес. — Как вы нашли это место?

«Хэлли вспомнила его» Послала свою мысль другу Эния.

— Вспомнила? Откуда?

— Хэлли, ты жила здесь когда-то? — Айк слегка коснулся призрака. Девушка вздрогнула, инстинктивно поглотила часть его силы, став менее прозрачной, и благодарно улыбнулась молодому человеку.

— Нет. Я не жила здесь. Это место было в воспоминаниях одной из жертв, принесенных мне в стародавние времена. Поглотив ее душу, я поглотила и все ее воспоминания. Во мне живет много чужих воспоминаний, поэтому я точно не знаю которые из них мои, а которые принадлежат жертвам, так их было много.

— Зарим! — Окликнул дядю Аликай. — Что ты там ищешь?

— Смотрю как устроен замок. Вдруг в этих подземельях есть еще скрытые помещения. Никто ведь не занимался их изучением всерьез. Когда наши предки пришли на эти земли, то просто приспособили уже имеющуюся сеть пещер для своих нужд. Никто и подумать не мог, что она искусственного происхождения. Хэлли, что еще ты помнишь об этом месте?

Зарим оторвался от созерцания двери и глянул на эльфийку.

— Я не знаю. Все так запутано. — Она опять задрожала и Эйдес укоризненно покачал головой.

— Я могу помочь тебе разобраться с твоими воспоминаниями. Только для начала давайте вернемся на поверхность. Никогда не любил подземелья.

— А мне здесь нравится. Помню, я часто сбегал сюда от учителей.

Брови Айка взметнулись вверх.

— Ты прогуливал занятия? Вот уж не подумал бы. Мои учителя, только что ни в захлеб ставили мне тебя в пример.

— Так я же хорошо учился. И прогуливал только те лекции, которые уже знал.

Эния затряслась от беззвучного смеха и мужчины подозрительно покосились на нее.

— Смотрю тебе это тоже знакомо? — Зарим коснулся е головы.

Она кивнула и затряслась сильнее. Все-таки как плохо застрять в облике зверя на неопределенное время. Ни посмеяться, ни с друзьями поговорить. Один только Эйдес читает ее мысли, да еще Зарим, только он ее чувства улавливает с поразительной точностью и на поразительном расстоянии.

— Пойдемте наверх. Будет еще время обсудить находку. И кстати, Эния. — Эйдес наградил девушку строгим взглядом. — На сеанс придешь вместе с Хэлианией. Я помогу закрепить тебе фрески в памяти. Чтобы ты потом смогла их воспроизвести. Надеюсь, ты хорошо все рассмотрела?

Еще один утвердительный кивок и вся дружная компания двинулась к выходу. Айк опять перекинулся огромным волкодавом и побежал впереди показывая дорогу обратно. Три часа скитания по подземельям и они грязные и голодные вышли в подвале городского дома Зарима, откуда собственно и начались поиски. Миновав бесчисленные стеллажи с дубовыми бочками, хранящими запасы коллекционных вин и коньяков, они попали ни нижние этажи замка, оттуда наверх в жилые помещения и разошлись по своим комнатам. Эйдес еще раз предупредил девушек, что через час ждет их в гостиной второго этажа для проведения сеанса ментальной терапии. Аликай не стал возвращаться во дворец к деду, решив, что лучше остаться в доме дяди. У того всегда было нечто особенное на ужин. И где только такого повара откопал. Хотя о чем тут гадать, сам и научил. За пределами семьи мало кто знал, но Зарим кроме того что танцор был от бога, так еще совершенно потрясающе готовил. Впрочем, говорить о талантах дяди можно было бесконечно. Каждый бы стал виртуозом любого ремесла, проживи он на свете около двух тысяч лет.

Тут мысли парня споткнулись о глобальную проблему всего клана. И его настроение резко упало, как бывало каждый раз, стоило ему вспомнить, в какую беду попал Зарим и удивительная девушка по имени Эния. Оба в силу обстоятельств оказались запертыми только в одной из своих ипостасей. Зарим потерял своего зверя, и стал простым человеком, которому жить оставалось каких-то сорок лет. С Энией все обстояло намного хуже. Будучи от природы магом эфира, девушка по праву могла рассчитывать на долгую и счастливую жизнь в тысячу лет. А получив в дар способность к оборотничеству и того более. Застряв же в облике зверя у нее в запасе было всего лет семь, восемь от силы. И надо было что-то срочно делать, чтобы помочь им вернуть утраченное.

Ее друзья пытались решить эту проблему и потерпели полный крах. Даже родители Энии, Владыки Жизни и Эфира потерпели неудачу и вынуждены были отступить. Пробовал свои силы и Ализир Тер Халиф Эрл Алирраны. Но и двуликие здесь были бессильны, так как эти двое умудрились заключить сделку с самими богами. Но и Боги отвернулись от них, оставив расхлебывать ситуацию самостоятельно. Зарим как узнал об этом, так с ним случился припадок истерического смеха. И что самое удивительное Эния смеялась вместе с ним. Тут понимаешь ли, все за них волнуются, умирают от страха, что скоро потеряют близких, а им видите ли весело.

— Аликай!

Он обернулся на зов. Его догоняла высокая красивая женщина в воинском облачении. Ее соломенные волосы, были коротко обрезаны, чтобы помещались под шлем, а в ярко синих глазах был немой вопрос.

— Нашли? — она остановилась рядом с ним и заглянула в глаза.

Это было не трудно. Валькирия, дитя диких степей была одного с ним роста и относилась к тем немногим женщинам, у которых высокий рост находился в идеальной гармонии с сильным тренированным телом.

— Нашли. Не поверишь где. — Они зашагали рядом. — В сети подземелий под городом.

— Силы небесные! Что они там потеряли?

— Скорее нашли. — Он усмехнулся. — Древние фрески о великом исходе эльфов.

Увидев ее потрясенное лицо, он понимающе улыбнулся.

— Жаль Эния пока не может их нарисовать. Это было очень красиво. Я не успел рассмотреть все. Так как они превратились в пыль, едва мы потревожили старый воздух. Но и того, что я увидел вполне достаточно. Скоро Эйдес будет работать с девушками. Хочешь присоединяйся к ним. Он тебе покажет.

При упоминании о муже Рива мягко улыбнулась, от чего ее суровая красота стала просто гипнотической.

— Успеется.

— Ты не за этим меня искала?

— Я знала, что вы их отыщете и вернете домой. Ты мне нужен по другому поводу.

— Надеюсь это не связано с Энией?

— Именно с ней. — Она остановилась и стала колдовать воздушный портал, так как Рива была Высшим Стихийным магом. — Пошли, нас ждет твой дед.

* * *

Ализир никогда не проводил важных встреч в специальных кабинетах и прочих атрибутах власти. Во дворце, возвышавшемся над городом его предков, было достаточно укромных уголков и приватных комнат, где можно было удобно посидеть и поговорить о важных вещах. Вот и сегодня экстренное совещание проходило в небольшой уютной зале, обычно используемой им для медитаций. Высокая башня, выше всех построек в Алирране, и магическая защита обеспечивали полную конфиденциальность встречи. Пришли почти все, ждали только Аликая и Риву.

— Вы неправильно понимаете ситуацию. — Горячился Пер. — Если Каннингем начнет давить на магическое сообщество, с тем чтобы остановить войну, при этом угрожая расправиться с заложницей, это вызовет совершенно противоположную реакцию. Поскольку до недавнего времени никто вообще не подозревал, что у Ройка и Элеоноры есть дочь. В это никто не поверит. Угрозу просто проигнорируют.

— Тем более, что в руках у эрла двойник, а не настоящая девушка. — Вмешался глава тайной канцелярии.

Для своей должности и тем более ведомства, Этьен Тер Торгас обладал слишком примечательно внешностью. Высокий, атлетически сложенный, с красивым благородным лицом. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы признать в нем военного. Как ни странно именно его приметная внешность делала его незаменимым на занимаемой должности. Во всех отношениях приятный молодой человек, на самом деле был одним из старейших двуликих и главой клана, и на протяжении двух тысяч лет возглавлял тайную канцелярию, нагоняя страх на всех соседей.

— Именно об этом мы и будем говорить. — Спокойно произнес Ализир. — Ройк, какова ситуация на сегодняшний день.

— Ничего хорошего. — Он покосился на супругу.

Элеонора была бледна, и молчалива. И больше ничего в ее облике не выдавало ее страха.

— Через три месяца мне предъявят официальный ультиматум, по которому я должен буду поддержать других Владык в их решении признать эфиров обычными людьми, безо всяких магических способностей и перевезти их в разряд особо опасных для общества. Что за этим последует, вы знаете лучше меня. Так как сами наряду с другими половинчатыми попали под действие подобного закона.

— Что будет, если ты откажешься подписывать?

— Не если. Я откажусь, так как эфиры составная часть магии. Без них само наше существование просто невозможно. За отказом последует всемагический собор на котором будет рассматриваться мое право возглавлять орден и зваться Владыкой Жизни. Поскольку право это подтвердить легко. Последует раскол ордена, так как у нас тоже сомневающихся предостаточно. Внутренняя война совпадает с внешней агрессий, и пф…ф… мир летит в тар тара ры.

— Вы всегда можете спасти его вновь. — Заметил Этьен.

Элеонора не смотря на всю серьезность разговора звонко расхохоталась, а за нею следом рассмеялся Ройк. Даже вечно угрюмый Пер не сдержал ухмылки.

— Мир можно спасти от разрушения, но не от дураков, раз за разом его разрушающих. — Рива вынырнула из портала и села рядом с друзьями.

— Простите за опоздание. — Аликай кивком приветствовал собравшихся и сел рядом с дедом.

Этьен обвел взглядом всю компанию.

— Зарима разве не приглашали?

— Как и Эйдеса. — Пер перестал улыбаться. — Им не нужно знать, о чем будет разговор.

Этьен глянул на повелителя, получил подтверждающий кивок и сразу все понял. Вот значит как. К Зариму опять заслали шпионов. Вот житуха у парня. Что ни поколение так заговоры. Как только у людей сменяется Эрл, он тут же воображает себя великим гением шпионажа и снаряжает своих людей к Зариму, почему-то считая, раз он наследник не по прямой линии, так обязательно должен быть обижен этим обстоятельством. Интересно когда соседние Эрлы поумнеют и поймут, что двуликие не предают своих. Должны же у них вестись летописи, подобных похождений и главное чем эти предложения заканчивались. Иначе становится просто смешно.

— Зарим понятно, а Эйдес почему?

— В этот раз они будут работать вдвоем.

— А…а… — Этьен улыбнулся. Самому бы не забыть составить эту летопись. Интересно будет посмотреть, как работают в паре Высший Ментальной школы и Зарим, умеющий пудрить мозги безо всякой магии.

— Раз все собрались и все сопутствующие вопросы выяснены предлагаю сделать вот что…

* * *

Зарим застал Эйдеса, одиноко сидящим на полу, в окружении бесчисленных листков бумаги, исписанных мелким почерком. Пустая чернильница стояла тут же как и десяток списанных перьев. Эйдес сидел, удобно скрестив ноги, упершись локтями в колени и уперев подбородок в сложенные ладони. Взгляд у него был полностью отсутствующим. Решив, что маг задумался о высоком, Зарим хотел потихоньку уйти, когда Эйдес позвал его.

— Заходи Зарим. Я уже закончил.

— Девушки давно ушли?

— Часа три назад.

Зарим вошел, сел напротив мага и взял в руки исписанные листки. Бегло пробежав текст, он поднял на Эйдеса удивленные глаза.

— Ты описывал фрески? Зачем?

— Я не Эния, рисовать не умею. А так хотелось выразить восторг, который я испытал, увидев их.

— Погоди, ты что написал стихи? — Зарим еще раз глянул на строчки. Действительно стихи, да еще какие. У парня талант. — Может, ты еще и музыку сложишь?

— Уже. — Эйдес подтолкнул к нему другую стопку листков.

Зарим бросил на нее только быстрый взгляд.

— Я в этом ни фига не понимаю. Если только ты не сыграешь.

— На чем?

— Найдем. Тебе клавишные или струнные?

Эйдес встрепенулся.

— Ты серьезно? Я же так просто, чтобы выплеснуть чувства.

— Вот и выплеснешь, ты на каких инструментах играешь?

— Я… — Эйдес замялся и вдруг покраснел. — Я больше не флейте. И немного на гитаре.

Зарим удивился.

— Если ты не музыкант, то как ноты написал?

— Это не трудно, если твоя память хранит все нотные записи, которые ты когда-либо видел. Я не слышу музыку в голове, как это происходит у менестрелей. Я понял алгоритм написания мелодии и вижу ее математически.

Зарим хлопнул себя по лбу и захохотал.

— Эйдес, ты уникум. Впервые в жизни слышу про музыкальные алгоритмы. Ты где таких слов нахватался?

— Ты музыку послушать хочешь?

— Хочу. — Зарим отсмеялся, утер выступившие слезы, и покосился на стихи. — Давай так, я сейчас прочту пару раз, что ты тут по написал, а потом устроим для девочек маленький концерт. Ты сыграешь, а я спою.

— Надеюсь, ты поешь лучше чем Эния.

При упоминании о том, какой Эния была, Зарим грустно улыбнулся.

— Я бы многое отдал, чтобы услышать, как она сипит. И честное слово даже не улыбнулся бы ни разу.

— У вас это серьезно? — Вдруг спросил Эйдес.

— Нет. — Зарим прекрасно понял, что тот имел ввиду, разве скроешься от Высшего, который запросто читает твои мысли. — У нее серьезно с Аликаем, а у того одни ветер в голове, так что все очень и очень запущенно.

— А ветер питает нежные чувства к тебе. Ты поэтому одиночка и ведешь бродячий образ жизни?

— Аликай в будущем наследует престол. Его воспитывали иначе, чем меня. Он обязан быть государственным деятелем. А я волен выбирать себе судьбу, какую пожелаю. То, во что мы с тобой ввязались больше от скуки, а не реального желания помогать. Я это говорю, чтобы ты не питал на счет меня особых иллюзий. Я действительно такой, как обо мне говорят.

— Бабник, не пропускающий ни одной юбки, лоботряс и никчемный прожигатель жизни? Ты это имеешь в виду?

Зарим кивнул, и чтобы закрыть тему взялся читать стихи, да так увлекся, что не заметил как Эйдес ушел.

К вечеру вернулись остальные. За ужином Зарим всем рассказал про стихи и музыку, что написал Эйдес. Это вызвало небывалый интерес, так как маги давно знали о увлечении друга, а двуликим было просто интересно послушать новую музыку. Так что обыкновенный ужин плавно перешел в музыкальный вечер.

Когда уже все расходились спать, Аликай поманил Зарима за собой и они вышли на балкон. Стояла прекрасная морозная ночь. Город сверкал миллионами огней. С улицы даже через парк слышалась музыка, смех и громкие голоса жителей, высыпавших на улицы города. Алиррана праздновала наступление нового года.

— Ты хотел мне что-то сказать? — Зарим оперся на перила, и устремил взор не на племянника, а на город.

— Они приняли решение. — Голос у Аликая был глухим и каким-то надломленным, как будто ему было трудно говорить.

— Я знаю какое, можешь не говорить. — Зарим уронил голову на грудь.

— Откуда?

— Я бы сам на его месте поступил точно также.

— Бросил единственного ребенка в мясорубку войны, с нулевым эффектом?

— Почему с нулевым? — Зарим глянул на племянника. — Эния эфир. Ей любая магия доступна. Заполучив девушку, остальные Владыки успокоятся и оставят других эфиров в покое. Пока ей будут промывать мозги, Элеонора наберется сил и лет через пятьдесят раздавит этих гадов как блох. Можно было бы пойти еще дальше и выдать ее замуж за наследника Нориса, но думаю этот план не прошел на голосовании.

— Ты подслушивал?

— Аликай, не будь ребенком. Все это легко просчитывается. У Ройка и Элеоноры не было другого шанса. Отдав дочь на растерзание врагам, они выигрывают время на укрепление позиций. И на твоем месте я бы не переживал так за девушку. С ней ничего не случится. Она слишком ценный заложник и как единственная управа на Ройка и Элеонору будет жива и здорова пока те будут вести себя хорошо. А за эти годы, она постигнет таинства других школ и сама станет достаточно опасной и взрослой, чтобы принимать уже собственные решения. Не забывай, что она из касты Высших.

— Ты упускаешь одну деталь. — Голос Аликая стал ледяным. — Эния зверь, а не человек. Магия для нее больше не доступна. Она не проживет пятьдесят лет и ничему не научится.

— Тогда ее родителям придется поспешить только и всего. Откуда мы знаем об их истинных возможностях. Они остановили вселенский хаос девятнадцать лет назад. Может им нужен всего год, чтобы разрулить эту ситуацию, или того меньше.

— Есть еще кое-что, о чем ты не знаешь. — Аликай оперся о перила в точности копируя позу дяди и также понурил голову, от чего его длинные всегда распущенные серебряные волосы скрыли лицо.

Зарим молчал не спрашивая. Если Айк решится, сам расскажет. Нет, так он ничем помочь не сможет.

— Я как и вы заключил сделку с богом. Только совершенно по другому поводу.

Теперь Зарим молчал, переживая удивление. Вот ведь сопляк, когда только успел снюхаться с богами.

— ОН пришел в Мирру, уж не знаю зачем. Классный, веселый парень. Мы познакомились, погуляли хорошо, а на утро с чудовищного похмелья он предложил исполнение заветного желания в обмен на услугу. Я сдуру согласился. Думал все это пьяная шутка…

Айк вскинул голову и глянул Зариму в глаза.

— Я ценою собственной жизни поклялся защищать Энию. Она погибнет, попав в руки магов. Они просто убьют ее, тем более сейчас, когда она так беззащитна, а потом объявят Ройку и Элеоноре войну и все повторится вновь. По условиям сделки если я не уберегу ее, я лишусь двуликости и стану простым смертным. После того как это произошло с тобой, ты лучше других должен понимать истинную цену которую мне придется заплатить.

Зарим только и смог кивнуть. Да и что сказать на такое.

— Я не заключал сделок. Это сделала Эния, спасая меня. И если мы кому и должны что-то, то только друг другу, не более. Как же ты пошел на подобный риск?

— Я тогда не знал, что девушка, которую мне предстоит защищать самая настоящая ходячая катастрофа и это мир надо спасть от нее, а не наоборот.

Зарим захохотал. Айк тоже. Уж кто, кто а они натерпелись от выходок взбалмошной девчонки столько, что вполне хватит даже на бесконечную жизнь двуликого. Отсмеявшись, они постояли молча, каждый думая о своем. Холод медленно пробирался под одежду, но уходить с балкона никто не спешил.

— Ты будешь, что-либо предпринимать?

— Почему я? — Удивился Зарим.

— Потому что она тебе небезразлична.

— А для тебя, она значит просто работа и средство исполнения заветного желания?

— Так было в начале. Потом все изменилось. — Айк не сводил взгляда с лица дяди и тихо, но внятно сказал. — Я бы женился на ней. Путь бы тогда попробовали отдать ее магам, но я связан обязательствами с Тишей. К тому же мой наследник должен быть рожден в законном браке и быть чистокровным двуликим, без всяких примесей посторонней крови, тем более магической. Хочешь скажу, какое желание попросил у бога?

Зарим отрицательно качнул головой.

— Я все равно тебе скажу. Ты всю жизнь смеялся надо мной. Так что послушай. Я просил у бога любви. Любви к Тишаали.

— Аликай, она не единственная чистокровная. Есть другие девушки. Ты еще встретишь свою любовь.

— Да ну? И уподоблюсь отцу, бросив нареченную у алтаря ради другой? Невозможно дважды поступить так с одной и той же женщиной. Сначала отец, потом я? Как думаешь, буду я после этого счастлив? Особенно когда ее труп упадет с небес на порог моего дома? То, что сотворил отец красиво и романтично, но прощается только однажды. Если я откажусь от Тишы, короны мне не видать как своих ушей.

— Так ты предлагаешь жениться мне? А Энию ты не забыл спросить? Мне кажется, у нее другое мнение на этот счет. И мы оба знаем, кого из нас она выберет в мужья.

— Тогда так тому и быть. Я получу самую удивительную девушку в жены, несмываемое пятно на репутации, мертвую Тишаали, которую буду любить до конца своих дней даже после ее смерти, так как Энию мы спасем, и бог сдержит свое слово. А ты станешь Эрлом и женишься по расчету, чтобы зачать чистокровного наследника. Все довольны, все смеются.

— Чего ты прицепился к женитьбе. Можно найти другой способ, не пустить ее к магам.

— И выставить ее отца лжецом? Как долго по-твоему он пробудет после этого Владыкой?

Опять повисла пауза, во время которой каждый погрузился в свои мысли.

— Пошли в дом, холодно. — Наконец сказал Зарим. — Утро вечера мудренее. Утром что-нибудь придумаем.

— Утром она уедет. И ты ничего не сможешь сделать с Ривой и Пером, а потом к ним присоединится еще и Эйдес.

— Тем более. Ничего придумывать не надо. Они и присмотрят за ней. Кто сможет защитить ее лучше, чем любящие Высшие маги. Ты зря наводишь панику.

— Зарим, ты не понимаешь. Они заняли позицию невмешательства. Ни Рива, ни Пер ни Эйдес не будут выступать против своих Владык. Сделай они так и раскол неминуем, как и все вытекающие из этого последствия.

— Тогда отправимся с ней и присмотрим сами. Мы не маги, нам за это ничего не будет, а Высшие нас прикроют в случае чего.

— Мы не поедем. У тебя есть своя работа. У меня своя. Ализир ясно дал понять, что дальше дороги магов и двуликих расходятся. Возможно навсегда. Так что после этой ночи ты ее больше не увидишь. Слушай, почему я тебя уламываю как девицу. Ты же любишь ее. В чем проблема.

— Проблема в том, что она не любит меня. Я ни разу в жизни не принуждал женщину, и не буду делать этого впредь.

— Мне казалось, ты ей нравишься.

— Нравлюсь. — Зарим отошел от двери и опять облокотился о перила. Сегодня получалась ночь откровений. Ему тоже хотелось выговориться до конца. Он устал носить все это в себе. — Но не более того. Она воспринимает меня как друга. Наставника. Но не как мужчину.

— Ты пробовал это изменить?

— Пробовал. Знаешь, к чему это привело? Нет? — Зарим указал на свое тело. — Вот к чему. И вообще, как ты себе это представляешь? Я человек, она зверь. Я не могу. Не могу так поступить с ней. Не смогу так жить сам.

— Давай спросим у нее самой.

— Не вздумай.

— Почему? Чего ты боишься? Отказа? Так ты уже уверил себя в нем. Хуже не будет. Или ты просто не хочешь ничего менять?

— Аликай, отстань. И девушку оставь в покое.

— Не оставлю. — Глаза парня засветились, от осенившей его идеи.

Зарим испугался не на шутку, а когда Айк не сказав ни слова вернулся в дом, и быстрым шагом пошел куда-то, Зарим бросился за ним.

— Аликай, стой!

— И не подумаю. — Айк оглянулся и прибавил шагу.

Зарим нагнал его у дверей спальни Энии и схватив за плечо, резко повернул к себе.

— Только посмей сказать ей хоть слово.

— И что будет? Ты проклянешь меня? Не будешь со мной общаться? Зарим, я не узнаю тебя. Раньше ты никогда не отступал. Всегда добивался чего хотел. Почему сейчас опускаешь руки?

— Потому, что она не такая, как другие женщины. С ней так нельзя. Я хочу, чтобы она сама…

Зарим осекся, отчаянно краснея, а Айк расплылся в улыбке.

— Все с тобой понятно. Она та самая?

Зарим кивнул и преградил дорогу, не пуская Аликая дальше порога. Они бы еще долго спорили и убеждали друг друга, но внезапный тихий всхлип, раздавшийся из спальни, заставил обоих замолчать и прислушаться. Эния плакала. Причем плакала не как зверь, а нормально. По человечески.

Они ввалились в спальню к девушке не подумав, что она может быть неодета и замерли у ее постели не веря увиденному.

Эния вернула себе человеческий облик и в бессильном отчаянии рыдала в подушку, надеясь, что ее никто не слышит.

— Эния!? — Неуверенно позвал Аликай. — Это правда, ты?

Она резко села, вытерла слезы, размазав их по щекам. Вокруг ее тела обернулось шелковое платье, живо напомнив ее недавнюю шкуру.

— Что вам? — Она сердито глянула на них. — Зачем пришли? Прощаться? Тогда пока. И проваливайте из моей спальни.

— Эния, мы-то чем тебя обидели? — Айк сел рядом с ней и не до конца веря в увиденное, взял ее руки в свои.

— Он еще спрашивает. — Она высвободила свои руки и отодвинулась от него подальше. — Не подходи ко мне.

— Эния! — Айк беспомощно глянул на Зарима, тот же только хмурился сильнее, как будто это его кто обидел. — Да что с вами такое? Вы что все дурман травы обкурились? Смотрите на меня словно волки. Я вам помочь хочу.

— Не надо мне помогать. Нашелся мне тут благодетель! — Зло выплюнул Зарим и вылетел вон, хлопнув дверью.

— И ты убирайся следом. Лицемер. — Закричала Эния. — Сидел и молча смотрел как меня продают магам. Ты бы еще замуж меня выдал. Чтоб я могла проклясть тебя с полным правом. Что? Доволен? Избавился от меня? Рад, что отец забрал мою силу, удерживавшую тебя и ты теперь свободен? Вот и вали со своей свободой куда подальше, видеть тебя не желаю.

Вдруг между ней и Айком воздух стал сгущаться, и удар воздушной волны отбросил его к дверям. Он совсем забыл, что вместе с человеческим обликом к ней вернулась магическая сила. Второй удар выбил воздух из его легких, заставив вылететь в коридор и проехать по полу метров двадцать. Эния возникла в дверях, плюнула в его сторону и с не меньшей силой чем Зарим захлопнула двери.

Мир сошел с ума. Это была его первая мысль. Медленно встав и отряхнув пыль с одежды, Айк решил разобраться с Заримом, а потом поговорить с Энией. Кто-то ей показал что происходило на совете. И скорее всего это был Эйдес. Больше не кому.

Дядю он нашел в собственных покоях. Гнев у него уже остыл и он полулежал развалившись на возвышении в алькове у окна и медленно крутил в пальцах бокал с вином. Увидев племянника, он горько усмехнулся и жестом пригласил входить.

— Сам ушел или тебя попросили?

— Шутишь? Она вышвырнула меня вон. Ты вовремя смылся.

Айк плюхнулся рядом, выхватил бокал из рук Зарима и осушил одни глотком.

— А теперь коротко и по существу. Ты чего взъелся на меня. Не мог помочь девушку успокоить?

— Не мог. И ты тоже хорош. Наконец научился играть в эти игры. Можешь передать Ализиру, что экзамен ты сдал.

— Вы что все сбрендили что ли? Сначала Эния! Теперь ты! Что я тебе сделал?

Зарим улыбнулся. Мягко и грустно.

— Ализир мечтает меня женить, с тех пор как мне исполнилось триста лет. Сегодня ему это почти удалось. Можешь передать ему мои поздравления. Он был очень близок к победе. И ты сыграл свою роль на отлично. Я восхищен.

— Ализир? При чем тут он?

— Не переигрывай Айк. Ты уже не маленький. Сам должен понимать, когда карты раскрыты, играть дальше бессмысленно. Все, что сегодня произошло начиная с самого утра, Ализир спланировал и виртуозно срежиссировал. Даже магов провел как детей. Впрочем, они и есть дети.

— Утром если ты помнишь, мы лазили по подземельям по колено в дерьме, разыскивая паршивых девчонок. Уж этого он предвидеть не мог.

— Он этого и не планировал. Он просчитался тогда, когда показал Энии совет. Он рассчитывал, что она испугается и упадет в мои объятья, боготворя как своего спасителя. Он не знал ее человеком и не принял в расчет, что она двуликая не от рождения. А так все верно. И знаешь, на моей памяти отец попадал впросак только дважды, и на третий раз его обставила сопливая девчонка. Представляю как он сейчас бесится.

— Скорее ликует. Он так редко ошибается, что каждый раз приходит в экстаз от восторга. Как ты догадался?

— Я сам когда-то был на твоем месте. Когда Ализиру потребовалось женить моего брата. Думаешь, твой папенька сам додумался до гениальной идеи поменять сестер местами и жениться на другой? Ивали изначально выбиралась как мать наследника. Оррани, узнав, об этом, решил поиметь свою выгоду и выставил в невесты Тишаали. Та понятно была не в восторге. Девочка только начала пробовать крылья и замуж не стремилась также как ты сейчас жениться. Вот и пришлось все это сыграть. Только не проболтайся деду. Оррани до сих пор не в курсе.

Айк налил себе еще бокал, потом еще и только после этого смог расслабиться.

— Не удивлюсь, если ты будешь править после Ализира. Ты такой же интриган. Ему под стать.

— Вполне возможно, раз уж у нас ночь откровений. А что ты на самом деле попросил у бога?

— Любовь к Тишаали. — Айк прямо глянул на дядю. — Я ни разу тебе не солгал. Ты бы сразу понял. Но если все так? Как Эния смогла обернуться? Ализир действительно не мог ей помочь.

— Она это сделала сама. От страха. — Зарим опустил глаза, чтобы Айк не смог прочитать в них зависть. — Она испугалась и наконец поняла, что звериный лик ее единственная защита и спасение. И не смотри на меня такими глазами. Она прекрасно знает, чтобы сохранить душу ей придется подарить магам разум. Иначе ее действительно убьют. Ей промоют мозги и она сойдет с ума. Возможно, потом Эйдес ей поможет. Может нет, но она будет жить. Это сейчас важнее.

— И ты говоришь об этом так спокойно? Ты готов так поступить со своей женщиной?

— Она не моя женщина. Как ты этого не поймешь. И возможно никогда ею не станет, как бы сильно я этого ни хотел.

Айк хотел возмутиться, но Зарим жестом заставил его замолчать.

— И я не сказал, что буду спокойно смотреть, как ее приносят в жертву словно барашка. Налей и мне Аликай. Я бы покурил, да травы нет. Ализир в заботе обо мне вычистил все закоулки в моем доме.

— У меня есть. — Вдруг признался Айк. — Погоди, я принесу.

* * *

Эния замерла посреди комнаты и в сотый раз прислушалась к звукам за дверью. Никого. От страха у нее тряслись поджилки, но она была тверда в своем решении как никогда. Она опять прислушалась. Показалось, что кто-то крадется по коридору. Нет, действительно показалось. Тихонько отворив окно, она скинула вниз веревку, скрученную из простыней и занавесей балдахина, и выбравшись наружу стала быстро спускаться вниз. Чтобы ноги не скользили по стене, она осталась босиком, перекинув сапоги через плечо, и сейчас они мешали ей вертеть головой и увидеть что там внизу. Правду говорят, у страха глаза велики. Ей опять почудились какие-то тени. Добравшись до середины второго этажа, на большее веревки не хватило, она прыгнула не глядя, и приготовившись к болезному толчку о ледяные плиты двора упала прямо в чьи-то руки. Она завизжала от страха, но ей быстро заткнули рот, накинули мешок на голову и больно заломили руки за спину. Все это происходило так быстро, что когда она очнулась и попробовала колдовать, на нее уже надели наручники, блокирующие любую магию даже Высшую, и перекинув через плечо, куда-то понесли. Она пробовала вырываться, лягаться, или еще как освободиться. Страх, что она попала к тем, от кого собиралась бежать, сводил ее с ума, умножая силы. А похититель преспокойно нес ее, не обращая внимания на все ее попытки освободиться. Добравшись до ограды, он взял ее на руки и с невиданной легкостью перекинул через трехметровый забор.

«Мне каюк» решила она, летя вниз уже с другой стороны, но уже другие, не менее сильные руки поймали ее, придержали и точно также взвалили на плечо. Рядом мягко приземлился второй, и они перебежками, с небольшими остановками, явно прячась от городской стражи, побежали прочь от замка. Придя в себя от шока, Эния решила сыграть с похитителями злую шутку. Она перекинется зверем, и посмотрим, так ли легко вам будет ее тащить. Но ее попытка не удалась. Превращения не произошло. Хотя она знала, что дар двуликости остался при ней. Она уже перекидывалась туда обратно несколько раз, желая в этом удостовериться. Видимо ее попытка не осталась без внимания, так как тот, кто поймал ее у стены и сейчас шел сзади злорадно хихикнул.

Шли долго. У нее успели замерзнуть пятки, а потом вдруг в голове зашумело, ее окутало тепло, и изменились звуки. Ее занесли в закрытое помещение. Сразу запахло прогорклым маслом, пивом и соленой рыбой, как будто они вошли в портовый кабак. Эния принюхалась. Несмотря на то, что вонь от мешка перебивала все запахи, она поняла, что воздух действительно изменился. В нем стало больше сырости и соли. Тихонько скрипели половицы, под двойным весом. От постоянно висения вниз головой у нее кружилась голова. Ее похитителя шатало из стороны в сторону и где-то над головой, так как они спускались вниз, раздался крик.

— Все пассажиры на борту! Отдать швартовые! (???)

Это не голова кружится. Это качает на волнах корабль. С ужасом подумала она и потеряла сознание.

* * *

Ее мутило. Мутило так, что желудок завязался в тугой узел, награждая ее болью где-то в подреберье. И хотя корабль уже давно не качало, она едва сдерживала судорожные позывы. Ее как не нужную вещь свалили в трюме среди мокрых канатов, тюков, бочек и прочего хлама. Где-то рядом была мокрая и вонючая рыбацкая сеть. Эти олухи наверное не вычистили всю рыбу и теперь она преспокойно гнила источая жуткое зловоние. Некто шибко заботливый заковал ей руки впереди, так что она смогла снять с головы мешок и обуться по человечески. Еду и воду ей приносил один и тот же матрос, но толи был нем, толи не понимал ее языка или просто не хотел говорить. Он просто оставлял еду, забирал прежние тарелки и уходил. Прежние потому, что она не могла есть. Ее тошнило, и конечно упрямство. Объявив своим похитителям голодовку, она наделялась, что те появятся и хотя бы объяснят что к чему. Но они не появлялись. Иногда в трюм спускались другие матросы, но занятые своими делами, совершенно не обращали на нее внимания. По их многоязыковым разговорам она поняла, что находится на борту частного судна, где капитан сам себе командир, Эрл и Бог. И была еще одна новость. Вот только она не знала как к ней отнестись. Судно было рыболовным. Эти простые люди были рыбаки, а не работорговцы. Хотя в своем теперешнем положении она бы предпочла попасть ко вторым. Пусть уж лучше ее продадут снова, чем думать о том, что ее везут к магам. Ее похитители навешали на нее каких-то амулетов, из-за которых ее восприятие было сильно искажено. Было такое состояние, как будто она спит наяву. Так что все, что она могла в такой ситуации, это свернуться калачиком, сжать зубы покрепче, чтобы не тошнило и ждать. Ждать когда же они прибудут к месту назначения.

Так прошло три дня. От постоянной тошноты и голода у нее начались видения. Сначала ей почудилась Хэлиания. Призрак говорил с ней. Увещевал потерпеть. Она говорила, что скоро ее мучения закончатся. Дважды она проваливалась в другие видения, от которых веяло невыразимой тоской и одиночеством и тогда она говорила с последним из оставшихся в их мире Эльфом. Она рассказала ему о Хэлли. О том как они ее нашли и освободили от древнего проклятья, быть призраком убийцей, которому древние демонические культы приносили человеческие жертвы. И теперь она вполне приличный и законопослушный дух, с которым во всех отношениях приятно иметь дело. Эльф рыдал, узнав, что его любимая мертва, и хохотал как сумасшедший слушая ее рассказы о Хэлли и ее закадычном друге Темном Маге Пере. Он обозвал ее чокнутой и совершенно ненормальной девчонкой, живо напомнив ей Зарима и Аликая, и она прорыдала пол ночи, вспоминая как выгнала обоих из своей спальни. Она так и не успела рассказать Зариму о том, как смогла соединить двойной контур силы и вернуть себе возможность вновь стать человеком. Сохранив при этом свой дар быть зверем. Правда тройным оборотнем ей уже не стать. Что-то произошло с ее силой. Но она и не стремилась к этому. Ей было вполне достаточно того, что есть.

На четвертый день разыгрался шторм. Корабль крутило и кидало на волнах. Со всех щелей текла вода. От вспышек молний было светло даже в трюме, а от раскатов грома, жалкое суденышко дрожало как мокрая щепка. Ее тоже швыряло по полу. Однажды больно ударило о какой-то бочонок, а потом кинуло прямо в сети, запутав словно рыбу. Очередная вспышка молнии была особенно яркой, а последовавший раскат грома совпал с жутким треском. Мощная волна хлынула в трюм, смыв ее к дальней стенке. Ее закрутило вместе с мусором и прочим хламом. И девушка поняла, что это конец. Она утонет вместе с кораблем и пойдет на корм рыбам. Если бы не наручники, если бы у нее была возможность колдовать. Она могла бы спасти всех вместе с кораблем, а так они все покойники. Люк в потолке открылся, выхватив сияющее в тресках молний ночное небо. Кто-то спрыгнул в трюм и пробираясь по пояс в воде, преодолевая силу потока, стал дико озираться по сторонам.

— Сиу! — Заорал он.

— Я тут. — Выкрикнула она из последних сил. Вода достала ей уже до горла и в следующий миг накрыла с головой.

Сильные руки Айка выдернули ее из лап стихии и потащили вверх. Она кашляла, выплевывая воду. Он же подпрыгнул, ухватился за край люка и легко перекинул ее на палубу, и в следующий миг выпрыгнул сам.

Сил, чтобы встать у нее не было. Холодный дождь хлестал с небес. Казалось, сама стихия мстит людям за ее обиды. Оставаясь лежать на боку она видела как команда суматошно носится по палубе в попытке спасти тонущее судно и вывезти его из эпицентра бури.

— Я вытащил ее. — Крикнул Айк, кому-то в попытке перекричать бушующую стихию. — В трюме вода. Скоро судно утонет!

— Руки! — Прохрипела она.

— Что? — Не расслышал Айк.

— Освободи мне руки, идиот! Я открою портал.

Айк упал рядом с ней на колени, снял с шеи ключ от ее наручников и отомкнул замки. И тут они вместе с ним поехали по скользкой палубе. Это судно резко накренилось и начало медленно заваливаться на бок. Люди с криками прыгали в воду, понимая, что судно уже не спасти. Самим бы быть живу. Айк схватил ее, встряхнул пару раз и с силой надавал оплеух.

— Очнись, Сиу! Открывай портал, немедленно!

Эния смахнула с лица кровь, льющуюся из разбитого носа. Встряхнула онемевшими руками, сцепила пальцы, выгнула, возвращая им чувствительность и сделав несколько пасов открыла водный портал. Часть моря вместе с кораблем, и теми, кто успел прыгнуть в воду, поглотила воронка пространственного портала, и их вынесло на склон горы.

Вода с мощным ревом обрушилась вниз, оставив корабль торчать на камнях посреди поломанных и раскуроченных деревьев. Люди, лишившись опоры воды, беспомощно повисли на ветвях и реях. Из дыры в днище пойманная ранее рыба медленно заскользила по склону между деревьев, превращаясь в серебристый чешуйчатый ручей.

— Ни фига себе! Вот это сила! — Воскликнул удивленный Айк и Эния не выдержав со всего размаху врезала ему в глаз.

После двух месяцев, проведенных в облике зверя, она больше не была слабой и беспомощной. У нее появились мускулы и сила. Так что удар опрокинул его на спину, и поскользнувшись на рыбе и мокром мху, Айк полетел вниз, затормозив где-то очень далеко, а через мгновение из оврага, куда он скатился, раздался оглушительный хохот.

Позади нее кто-то мягко спрыгнул с дерева на землю, и не успела она и пикнуть, как Зарим схватил ее за запястья, заломил руки за спину и защелкнул на них наручники.

— Вот теперь порядок. — Он встал над ней и отряхнул руки.

— Зачем? — Только и смогла вымолвить она.

Но ее вопрос оставили без ответа. Он даже не глянул в ее сторону, а вместо этого обратил взор на моряков, висящих на елях словно груши.

— Хватит висеть ребята! — Крикнул он. — Давайте вниз. А то у вас вместо рыбьих хвостов начнут расти крылья.

Моряки, очнувшись от шока, стали медленно сползать с деревьев. Вернулся Айк, весь в грязи, рыбьей чешуе и с подбитым глазом. А на лице сияла довольная улыбка. При виде нее вновь в наручниках он не высказал возмущения, только за озирался по сторонам.

— А где Хэлиания?

— Не знаю. — Зарим тоже осмотрелся. — Хэлли!

— Я здесь. — Призрак медленно отделился от ствола дерева. И мужчины вздохнули с облегчением.

К ним подошел невысокий крепкий мужичок. В плаще и широкой шляпе моряка. С него как и с остальных капала вода. Длинные усищи висели как усы сома, вытащенного из воды на воздух.

— Надо убираться отсюда куда подальше. — Пробасил он. Его голос был привычен на море, где надо было перекрикивать шум волн и свист ветра, а в тишине леса казался громким и совершенно неуместным. — Не знаю на чьих землях мы оказались, но хозяин вряд ли обрадуется увидев это.

Небрежный жест в сторону морского судна торчащего на поломанных деревьях, словно лангуст на вилке. И вокруг раздались сдавленные смешки. Матросы, привыкшие к коротким, но емким приказам капитана как обезьяны бросились к кораблю, скрылись внутри и через минуту из всех дырок посыпались вещи. Разобрав свое добро, они выстроились за спиной капитана в ожидании дальнейших приказаний. Айк хмыкнул. Вот это дисциплина. Пока капитан не скомандует увольнение, они будут оставаться командой, будь они на море в лесу или в пустыне.

Все были в сборе и тут их взоры обратились на нее. Эния чувствовала их взгляды, но не поднимала головы. Она устала как демон, и ее неудержимо клонило в сон. С ней такое было постоянно, после любого сильного колдовства. Ей бы поспать хоть с часик, пока организм равномерно перераспределит остатки силы. Да кто ей позволит. И еще ее пугали Айк и Зарим. Она думала ее спасли от участи худшей чем смерть. И теперь все будет хорошо. Но как тогда понимать наручники и полное равнодушие.

— Ты не говорил, что девчонка маг. — Раздался голос капитана. Он явно обращался к Зариму.

— Стал бы я иначе держать ее в кандалах. Ты сам видел на что она способна. И поверь, она может гораздо больше. Так что придется терпеть некоторые неудобства.

— От нее могут быть проблемы. Ты бы заткнул ей рот, и мешок опять надел. А еще лучше завернуть ее в паруса, чтобы не видели, что она девица.

— Отличная идея.

Эния вскинула голову. Действительно двое матросов тут же бросились обратно к кораблю, скрылись в дыре на днище, миг спустя показались на палубе и взобравшись по реям, принялись отвязывать паруса.

— Скажи, что ты пошутил? — Взмолилась она.

Зарим молча вынул из кармана странного вида мокрую тряпку и все так же молча засунул ей в рот кляп. Дождавшись матросов с парусами, они вместе с Аликаем соорудили нечто вроде савана, завернули ее и взвалив на плечо понесли.

* * *

Зарим скользил по склону, тормозя пятками. Одной рукой он придерживал девушку, чтобы не упала с плеча, другой хватался за кусты и ветки, чтобы не упасть самому. Эния не брыкалась, не вырывалась и вообще вела себя подозрительно тихо. Это настораживало. Но времени разбираться с ее кониками, у него не было. Нужно было уйти как можно дальше от кораблекрушения. Спустившись по склону, они вышли к бурной горной речке и дальше пошли по воде, пряча следы. Все они были мужчины сильные, закаленные и в отдыхе не нуждались. Так что шли не только днем, но и ночью. Утром следующего дня было решено сделать привал.

Матросы тут же наловили в реке рыбы, они с Айком развели костер, и час спустя над рекой поплыли вкусные запахи. Когда рыба была готова, он разобрал ее от костей, выложил на лист и пошел кормить девушку. Размотав паруса, Зарим был немало удивлен. Она спала, посапывая, как ребенок. Он осторожно тронул ее за плечо.

— Просыпайся.

Ее веки затрепетали, медленно открылись и на него уставились огромные прозрачно зеленые глаза. Она смешно шмыгнула опухшим и посиневшим носом и из него тут же потекла тонкая струйка крови. Она шмыгнула еще раз, и попыталась сесть.

Зарим помог ей принять вертикальное положение, вытер кровь и вынул кляп.

— Только не кричи. Этим ты себе не поможешь. Только привлечешь к нам неприятности.

Эния провела языком по пересохшим губам, и тихо просипела.

— А до этого, были не неприятности? Мы так, погулять вышли? Спасибо тебе. Вовек не забуду.

Он тут же вернул кляп на место.

— Я смотрю, ты так ничего и не поняла. Ты не в том положении, чтобы злиться, психовать, и вообще проявлять неудовольствие. Все что я требую, для твоей же безопасности, это соблюдать несколько простых правил.

Правило первое. Веди себя хорошо, и тебе будут давать воду, еду и одежду.

Правило второе, Никогда не заговаривай первой. Ты будешь говорить только тогда, когда тебя о чем-то спросят. Если ослушаешься, ты и дальше будешь ходить с кляпом во рту.

Правило третье. Ты беспрекословно подчиняешься любым моим приказам.

Правило четвертое, ты не пытаешься колдовать, иначе я тебя убью. И это не шутка.

Правило пятое, ты не оборачиваешься зверем, пока тебе не прикажут.

Если ты согласна выполнять все предписанные правила, кивни. Если ты промолчишь, я приму это как отказ и ты проделаешь весь путь в таком же виде как сейчас.

Эния во все глаза смотрела на Зарима и не понимала, что с ним произошло. Силы небесные, неужели он так озлобился, из-за того, что она отказалась принять его любовь. Она знала, что они с Аликаем люди крайностей, но не до такой же степени. Как поступить в сложившейся ситуации? Уступить и ждать, что будет? Или послать куда подальше и опять же посмотреть что будет? Она выбрала второе и гордо вздернув подбородок, отвернулась успев наградить Зарима полным презрения взглядом.

Он кивнул, принимая ее выбор и ей на голову опустился мокрый и вонючий саван.

— Ты это говорил сейчас серьезно? — У Айка были круглые глаза, когда Зарим забрал с собой рыбу и вернулся к костру.

— Серьезнее не бывает. Она должна слушаться, иначе нам всем крышка. Неужели ты не понимаешь, что мы сделали?

Они сидели поодаль от рыбаков, специально выбрав место так, чтобы ветер не доносил до них их слова.

— Мы накурились как демоны и выкрали государственного заложника. Залог мира и стабильности для миллионов людей, магов, магических существ и прочая, прочая, прочая. — Как по учебнику ответил Айк.

— Вот именно. А знаешь, что за это полагается? Нет? Ну и спи дальше спокойно.

— !!!?

— Тюрьма, приговор и серебряный кол в сердце. — Зарим вздохнул, глянул на неподвижный куль парусов невдалеке, потом на рыбу в руках и со злостью выбросил ее в речку. — Мы теперь беглые преступники. За нашу поимку наверняка объявлена награда. Такие вот дела.

— Но ведь никто не знает, что это были мы.

— Это вопрос времени. Отец конечно прикроет нас сколько сможет но не долго. Ему надо думать о всем нашем народе, и откажется от нас одним из первых, едва все это выплывет наружу. Так что ты сильно не обольщайся, для Ализира на тебе и мне свет клином не сошелся. Без наследников он не останется, еще настрогает. Не старик, и гарем у него что надо.

— Но, тогда получается, мы не сможем вернуться?

— Сможем. Когда Ее отец вынет голову из задницы и вспомнит, что он не святоша, кем он себя возомнил, а всемогущий, смертельно опасный маг. Он до сих пор пытался все сделать правильно. Так сказать угодить и вашим и нашим и самому в накладе не остаться. Только так политика не делается. Если взялся, будь готов к тому, чтобы окунуться в дерьмо по самые уши. А если ты чистоплюй и моралист хренов то не суйся туда куда не следует.

— И давно ты сам… — Айк замялся не решаясь спросить.

— Что сам? — Не понял Зарим.

— В политическом дерьме?

— Начал раньше, чем ты. Алишер сразу отказался. А мне это показалось интересным. С тех пор я ни разу не пожалел. А ты? Сожалеешь, что ввязался во все это?

— Не жалею. Но я всю жизнь думал, что все как раз наоборот. Отец занимается политикой а ты…м…м…

— И этим тоже. — Зарим успокоился и улыбнулся. — Открою тебе страшную тайну. Одно другому не мешает. И знаешь, что? Найди Хэлли. Попроси, пусть поговорит с девчонкой, объяснит, что происходит на самом деле. Честное слово, еще немного, и я начну к ней приставать чтобы очнулась. Ну как можно быть такой глупой. Я изо всех сил веду себя как скотина, а она вместо того чтобы думать, таращит на меня свои глазищи и дрожит от страха.

Глава 2

Ну и что из того, что она сдалась на их милость. Тоже мне герои, если сами могут неделями без еды и хлеба, то думают и другие такие же. А она маленькая, она слабенькая, она девушка, в конце концов. А раз так, то у нее просто обязаны быть слабости и недостатки, которые так любят критиковать мужчины. И одним из этих недостатков было полное отсутствие слуха. Зарим думал, что запретив ей говорить без спроса, заткнул ей рот… Ха! И еще раз Ха! Она теперь все время «мурлыкала» себе под нос и это мычание с о…о…очень большой натяжкой смахивало на мелодии ее любимых песен. Слышали бы ее менестрели, удавились бы на струне от собственной гитары. Зарим тихо посмеивался над ее выходками, но не встревал, понимая, что и так бессовестно перегнул палку. Аликай стоически выносил ее издевательства. Капитан Финн не вмешивался, со стороны наблюдая весь этот спектакль. Его же ребята оказались далеко не глупыми молодыми людьми, быстро смекнули куда дело клонится и принимали ставки на то, у кого первого лопнет терпение. У нее, Зарима или Аликая.

— Сиу, не отставай. — Окликнул ее Айк.

Она очнулась от своих мыслей и прибавила шагу. Догнав Айка, она пошла рядом. Он же с интересом глянул на нее.

— Ты не заболела часом?

— С чего бы это? — Удивилась она.

— Ты уже пол часа молчишь. Может горлышко болит?

— Нет, просто пить хочется, а так я могу.

— Вот Зарим обрадуется, узнав эту новость. А то мы все уже голову сломали, думая как заставить тебя молчать. Оказывается тебя нужно лишить воды.

От страха, что Айк немедленно приведет свою угрозу в исполнение, она вцепилась в свою фляжку и быстро засунула ее за пазуху. Айк только улыбнулся, и ничего не сказав, зашагал быстрее.

Эния тоже прибавила шагу. Сильнее зашуршали листья под ногами. В этих краях зима больше напоминала осень. Днем было тепло и ярко светило солнце, а ночью подмораживало и по утрам все вокруг покрывалось серебряным инеем. Хвойные леса давно сменились голыми лиственными деревьями, предвещая скорый выход к морю. Эния совершенно не ориентировалась в том, куда забросила всех в порыве отчаяния. Но судя по тому, с какой скоростью они удирали обратно к побережью, можно было догадаться, что слишком близко к зоне конфликта магов.

Идти так было очень приятно. Она давно привыкла к долгим переходам по горам. Ночевке под открытым небом, и постоянному недоеданию. Как объяснил Айк, на охоту не было времени и сил. Так что разделив поровну остатки солонины с корабля и кое-какие сухофрукты, все довольствовались этим. За время перехода к ранее обретенной силе, добавилась выносливость. Она больше не пыхтела взбираясь на горы и не кряхтела спускаясь с них. Ноги легко несли ее вперед, а голова была занята своими мыслями.

Понятно, зачем Зарим так спешит к морю. Он торопится избавиться от ненужного присутствия матросов и их не в меру прозорливого капитана, начавшего задавать ненужные вопросы. Чтобы отвертеться от правды, ему пришлось выдумать совершенно невероятную историю о том, что ее насильно выдали замуж, а она сбежала от ненавистного мужа. Тот же взбешенный ее поступком нанял… бог мой ну и фантазия, двух охотников за головами с тем, чтобы те вернули беглянку домой. Так что ничего удивительного, что девушка путешествует закованная в противомагические браслеты, в которые превратились ее наручники, после того, как Зарим порвал между ними цепь. О том, что она и Аликай оборотни он как-то умолчал. Хотя не забыл предупредить, что браслеты сделаны из чистого серебра, препятствующего обращению в зверя.

Одна Хэлиания оставалась непричастной к общему балагану. Она то исчезала на несколько дней, то внезапно появлялась, не говоря где была и что делала. Эния пыталась выведать, что делает призрак в свободное время, но Хэлли лишь загадочно улыбалась, и растворялась в воздухе, таким способом уходя от ответа. Надо признать моряки проявили завидную стойкость узнав, что еще одна бывшая пассажирка их почившего судна призрак, но потом быстро к ней привыкли и больше не обращали внимания.

— Сиу, ты опять отстала.

— Что? — Тряхнув головой, Эния глянула на Айка, остановившегося на повороте. Никого из их спутников не было видно, так далеко они ушли вперед.

— Если ты будешь постоянно отставать, мы не успеем добраться до подходящего места для ночлега. И ты будешь виновата, в том, что пол команды не выспится неся ночную стражу. Оно тебе надо?

— Не надо.

— Тогда побежали, а то скоро стемнеет.

Эния поправила лямки своего рюкзака и побежала за Айком, удивляясь на ходу, как они могли так отстать. Неужели она стала настолько рассеянной, что выпала из времени на три часа. Быть того не может. Глянув в напряженное лицо Аликая, она поняла, он думает о том же. Они бежали с пол часа, но так и не нагнали команду. А еще через пол часа тропа вывела их к тому месту, откуда они начали бег.

— Вот те раз. И что это значит? — Айк оглянулся, обозревая знакомый пейзаж и собственные следы, отпечатавшиеся на зеленом мху и еще не успевшие исчезнуть.

Эния тоже удивленно осмотрелась по сторонам. Лес как лес. Солнце на месте, все как обычно даже звуки не изменились.

— С тобой всегда так. Из огня да в полымя. — Разозлился Аликай. — Вечно с тобой приключаются всякие неприятности.

— А я при чем? Я вообще веду себя как мыша. — Обиделась Эния на несправедливое обвинение и еще раз оглянулась, вдруг не заметила чего необычного.

— Прекрати орать.

— Я ору? — Возмутилась она. — Да ты сам….

Айк открыл рот, чтобы что-то сказать и закрыл вскинув руку в предупреждающем жесте. Но она не нуждалась в дополнительных понуканиях. Сама не дура. Слышала звук приближающихся шагов.

Они напряженно всматривались в пространство. Из-за того, что деревья стояли голые, видно было далеко, и тем не менее никого поблизости не было, хотя звук шагов все приближался. Айк потянулся за саблями, крест накрест закрепленных на спине. Эния вынула кинжалы. Обращаться с ними как следует, она не могла, но после трехнедельных тренировок с Аликаем, а иногда и Заримом уже не ранила сама себя и то хорошо.

Шаги внезапно остановились в пяти метрах от них, и насмешливый женский голос прорезал тишину.

— И что вы будете с ними делать?

Явно имелось в виду оружие. Айк крутнул сабли в руках и не менее насмешливо ответил.

— Придумаем что-нибудь.

Тихий смех взметнул в воздух листья. Они закружились в веселом хороводе и слипшись друг с другом явили существо не выше метра ростом, имевшее отдаленно сходство с человеком. По крайней мере у нее есть голова, мелькнула у Энии шальная мысль. Лиственные губы раздвинулись в веселой улыбке.

— Придумал? — Существо смотрело на Аликая, но она знала, что и за ней следят с не меньшим вниманием.

— Хм… — Айк убрал сабли обратно за спину. — Это ты чудишь госпожа?

Эния, следуя его примеру, тоже убрала оружие и внимательнее присмотрелась к существу. Листья облепили тело снаружи, а внутри оставалась все та же пустота. Жуткое зрелище, если честно.

— Не я. — Существо склонило голову набок и захлопало глазами. — Это мой старший брат. Он любит двуликих и приглашает вас к себе в гости.

— Мы не одни. У нас есть друзья, которые очень скоро заметят наше отсутствие.

— Не заметят. Вы вернетесь в то же пространство и время, из которого были изъяты, так что никто ничего не узнает.

— Тогда мы принимаем ваше приглашение.

Эния дернула Айка за рукав, и когда тог нагнулся, зашептала ему в ухо.

— Ты уверен, что стоит идти? Вдруг это опасно?

— Опасно отказаться. — Зашептал он в ответ. — Если хозяин леса обидится, блуждать нам в петле времени до самой смерти.

— Хозяин леса? — Испуганно пискнула она и с опаской глянула на ожидающее их существо.

— А ты думала, мы к водяному в гости попали? Пошли не дрейфь. Не съест же он нас.

Существо из листьев звонко расхохоталось, показав, что слышала весь их разговор.

— Вы напрасно боитесь.

— Мы не боимся, правда Эния?

— Не боимся. — Храбро ответила она, хотя как раз храбрости ей и не хватало. Эния очень подозревала, что слова Аликая о ее невезучести чистая правда и приглашения в гости они удостоились благодаря ей.

Существо завертелось смерчем из листьев и быстро стало удаляться. Они бросились следом, боясь отстать и застрять здесь навсегда. Бежать оказалось недолго. Среди общего осеннего уныния появилась зелень. Сначала трава, потом кусты, сплошь усыпанные спелыми ягодами, за ними в летнюю листву оделись деревья. Стало жарко. На бегу расстегивая куртки и снимая шапки, они с изумлением переглядывались дивясь такому волшебству. Сушеные листья, что поднял дух леса, тоже позеленели. Вихрь внезапно взметнулся вверх, затих и осыпался на их головы зеленым водопадом.

— Вот ведь… — Айк хотел выругаться, да вовремя прикусил язык. Нехорошо ругаться на хозяев, когда те хотят всего лишь пошалить.

Эния молча отряхнула с себя листья и в немом изумлении уставилась на настоящий колосс. Из зеленого тумана на поляне появился великий исполин. Дуб настолько огромный, что его ствол затмил собой весь обзор, а глянув вверх они не увидели неба, настолько он был велик.

— Хозяин леса. — Выдохнула Эния и присела в уважительном поклоне.

— Приветствуем тебя, Великий. — Айк опустился на одно колено и склонил голову.

Дуб заскрипел, ветви над их головами пришли в движение, раздвинулись в стороны, раскрыли листья, и взору ошеломленных людей предстал молодой человек, сидящий на одной из нижних веток. На вид ему было лет двадцать не более. Лицо немного бледновато, плотное тело свидетельствовало о силе. Одет он был очень просто. Холщовые штаны подпоясаны простой веревкой, свободная рубаха с открытым воротом, и светлая улыбка. Он бы походил на человека, если бы не зеленые как листва дуба волосы да полное отсутствие ступней. Вместо ног у него извивались коричневые отростки корней.

— А где ваш третий?

Голос у него оказался удивительно певучий и вполне человеческий.

— Его не пригласили. — Учтиво ответил Айк, не поднимая головы.

— Вот как? Надо исправить это упущенье.

Он звонко хлопнул в ладоши. Сверху раздался хруст ветвей, опять посыпались листья, мелкие щепки и на них свалился Зарим.

— Что, за хр…

Айк схватил дядю за шиворот и закрыл рот.

— Познакомься с хозяином леса, дядя.

Зарим повел глазами, мол намек понял и Айк отпустил его. Встав, отряхнув с себя мусор и поправив одежду, он как и Айк встал на колено.

— Благодарю за приглашение, Великий, хотя признаться предпочел бы прибыть к тебе в гости более достойным способом.

— Способ не имеет значения, главное, что ты здесь.

Парнишка спрыгнул на землю и его ноги-корни тут же зарылись в землю. Он шел легко и свободно. При каждом шаге корни вынимались из земли, и едва соприкоснувшись с ней, тут же погружались внутрь. Зарим встал навстречу Хозяину леса, улыбнулся и они крепко обнялись как старые приятели.

— Давно не виделись Дубовик.

— Лет триста пожалуй. А ты постарел. Расскажешь, что с тобой приключилось?

— Ты знал? И не сказал и слова! — Эния больно ущипнула Айка за руку.

— Чтоб я сдох, если знал правду. Зарим, вот уж не думал, что у тебя такие знакомые. Представишь?

— Зачем? — Зарим обернулся, при этом не снимая руки с плеча Дубовика. — Вы и так знакомы. Тебе было пять лет, когда я брал тебя с собой в гости к древням, а вот Эния пожалуй нуждается в представлении. Подойди девочка не бойся.

Эния подошла, изо всех сил сдерживая страх. Хотя поводов бояться вроде бы не было. Дубовик внимательно осмотрел ее с ног до головы и вдруг весело улыбнулся.

— Эй! Я знаю кто ты. — Вдруг воскликнул он. — Ты та самая девчонка из-за которой жизнь всех магических существ оказалась под угрозой.

— Мое имя Эния Эр Нардагас Тери Веларис Высший маг эфира и мне непонятно твое веселье, особенно в преддверии смерти. Или ты, как и другие попытаешься купить жизнь своего народа в обмен на мою?

Она выдержала его испытующий взгляд. В ответ на ее грубость Дубовик улыбнулся, и оставив закатившего глаза Зарима подошел к ней почти вплотную. Только сейчас она поняла, что перед ней не человек. Дубовик был не просто бледен. Его кожа отливала зеленью, просто в тени огромного дуба рассмотреть это удалось только с близкого расстояния. И от него пахло лесом. Настоящим древним и девственно чистым. Таким, каким его создавали Боги.

— Не боишься бросаться такими обвинениями, дитя? Я ведь могу и обидеться.

— Да на здоровье. Мне от твоей обиды не тепло не жарко. А что до обвинений, то ты не первый в своих стремлениях. Судить тебя я не буду, но и не обязана радоваться, что от одного продавца попала к другому.

— Эния! — Возмутился Айк и дернув ее за руку развернул к себе лицом. — Немедленно извинись…

— Айк, остынь. — Коротко приказал Зарим и все сразу успокоились.

— Эния права. Ты не все знаешь. Ализир ведет сложную игру. Он давно просчитал все варианты и этот не исключение. Будь я проклят, если по континенту сейчас не гуляет слух, что двуликие предали Ройка и Элеонору, и решили выкупить свою свободу и попранные права в обмен на девушку.

Дубовик кивнул.

— Именно так о вас и говорят. — Он улыбнулся еще шире. — Я за тем и пригласил вас, чтобы предупредить. К людям вам никак нельзя. Приметы девушки знают все и любой, охочий до денег и славы будет пытаться завладеть ею.

— У меня был план на этот счет. — Усмехнулся Зарим.

— У меня тоже. — Высказалась Эния.

— Я тоже могу подкинуть вам пару идей. — Дубовик еще раз улыбнулся и зашагал к дереву. — Идите за мной. Есть разговор.

Стоило им приблизиться к стволу, как нижние ветви опустились до самой земли. Зарим недолго думая запрыгнул на одну из них. Ветка тут же взмыла вверх, соединилась с еще одной, передала Зарима дальше и вернулась на место, а его понесло вверх все выше от ветки к ветке, пока он не скрылся из вида в зленной массе.

— Рискнем? — Поддел ее Айк и шагнул на ветку. — О…о…о… Держись крепче.

Крикнул он когда его стремительно подняли вверх.

Эния сглотнул комок страха, и прежде чем ступить ногами на свою ветку крепко вцепилась руками в ветви поменьше. Это было похоже на безумие, пролетающие мимо ветки хлестали ее по лицу, больно царапали кожу. В прыжках при пересадке она едва не упала вниз, но была поймана в чашу из густого переплетения прутьев. Она злилась на свою неуклюжесть, проклинала вечное невезение и тихо ненавидела Зарима и Аликая. Дура, вот она кто. Самая последняя дура. Поверила их благим намерениям. Она специально обвинила Хозяина леса в намерениях, в которых подозревала проклятых двуликих. У них был прекрасный шанс оправдаться. Но Зарим промолчал, тем самым подтвердив ее худшие опасения а Айк так и не понял всей пантомимы. Зато ее понял Дубовик. И именно с ним ей хотелось пообщаться больше всего. Так что пребывая во власти мрачных мыслей она предстала в доме Дубовика злая, подратая и взъерошенная как воробей.

— Добро пожаловать в наш дом.

— Здрасьте. — Ее встречала очень похожая на Хозяина девушка. Так как угадать дочь она ему сестра или жена не было никакой возможности, во избежание лишних недоразумений Эния еще раз присела в реверансе, чем заслужила веселый смех.

— Не надо кланяться. Мы к этому не привыкли. Или ты еще не усвоила, что мы все равны между собой?

— Я то усвоила. Но мало ли, вдруг там этикет и все такое. — Эния через силу улыбнулась. — А здесь у вас хорошо.

Действительно хорошо. Снаружи дом Дубовика напоминал дупло в стволе дерева. На самом деле это был… да, улей самое подходяще слово. Комнаты, залы, переходы, лестницы ведущие вверх и вниз, на невероятные глубины и высоты. Все это великолепие было отполировано до блеска. Под потолками висели светильники, освещая простое на вид убранство дома. На самом же деле все здесь было обставлено с предельным вкусом и ненавязчивой роскошью.

— Удивлена? — Девушка склонила голову набок и задорно улыбнулась.

— Признаться да. Не думала, что вы используете магию.

— Никакой магии здесь нет, если ты про свет. — Девушка вытянула руку к потолку, и шар светильника распался на тысячи светящихся точек, а потом собрался вновь, зависнув на прежнем месте.

Светлячки. Поняла Энии и невольно улыбнулась столь простому объяснению.

— Здорово.

— Нам тоже нравится. Пойдем, перед ужином тебе надо переодеться и помыться не помешает.

— А ванная тут есть? — Эния покраснела оттого как жалобно и просящее прозвучал ее голос.

— Нет. Вместо нее душ.

— Я и на душ согласна. — Закивала она головой и только сейчас обратила внимание, что у идущей впереди нее девушки нормальные ступни. Почти человеческие.

— У тебя ноги! — Воскликнула она и тут же смутилась своей несдержанности. — Прости. Я дума вы тут все такие.

— Какие? — Было видно что девушку забавляет разговор и она не обижается на малое неразумное дитя.

— Э… с корнями вместо ног, как у Хозяина леса.

Зеленые брови взметнулись в удивлении, а глаза широко распахнулись.

— Мы же на дереве. Зачем тут корни? Они появляются только когда мы ступаем на землю.

— Разумно. — Эния понимала, что сказала глупость, но что еще она могла сказать. В природе все действительно разумно. Ничего лишнего и ничего недостающего. Так и должно быть.

Они шли все глубже и глубже, и она забеспокоилась не на шутку.

— Где Зарим с Аликаем?

— Ты их скоро увидишь. Или тебя беспокоит что-то другое?

Интересно, ее действительно беспокоит, что ее предали близкие люди или после предателей родителей, она приобрела к этому иммунитет? И была вынуждена признать, что беспокоит. Она солгала Дубовику, что у не был план. Все ее мысли заканчивались тем, что она в очередной раз сбежит. Что делать потом она совершенно не знала. И была рада, что Зарим и Аликай так вовремя вмешались не дав ей натворить еще больших глупостей. А тут выяснилось, что они действовали в интересах своего народа. Что ж, осуждать она их не будет. Не известно как поступила бы сама, окажись в такой ситуации. А вот поговорить с Дубовиком без свидетелей наверное стоит.

— Прежде, чем ты отправишь меня мыться и все такое, можно мне сказать два слова Хозяину леса.

— Дубовик будет рад видеть тебя. Пойдем.

Они резко свернули и зашагали быстрее. Вскоре очередная лестница вывела их на «террасу» Другого названия для этого сооружения у нее просто не нашлось. Ветка, отходящая от ствола исполинского дуба, была достаточно плоской, чтобы на ней можно было стоять. Ветви сверху сплетались, образуя затейливое кружево из веток и листьев. На «полу» стояли плетеные кресла. В одном из таких кресел сидел Дубовик. Первое на что она обратила внимание, это ноги. Уф…ф… пальцы у него были. Девушка неслышными шагами подошла к нему и сев на пол у ног парня положила голову ему на колени. Он рассеянно погладил ее по зеленым кудрям и не поворачивая головы произнес.

— Присаживайся Эния.

Она неуверенно постояла у выхода из ствола. Здесь было так надежно, а на ветке Бог знает на какой высоте они находятся. Она не птица, летать не умеет.

— Не бойся, я не дам тебе упасть. Даже если сорвешься, мои ветви успеют подхватить тебя задолго до падения на землю.

— Так это дерево…

— Мое тело. — Он повернул к ней спокойное лицо. — Ты правильно сообразила. Я неотъемлемая часть дуба и всего леса. Вернее сказать я и есть лес. Хвойный, лиственный, тропический. Не важно. Каждое из лесных растений будь то дерево, куст или трава честь меня, как и я часть их.

— Так ты хозяин всех деревьев? А как же оазисы в пустыне? — Заинтригованная новой информацией Эния позабыла свой страх и села в кресло напротив Дубовика. Девушка, блаженствуя от ласки Хозяина закрыла глаза и на ее лице замерла счастливая улыбка.

— О… это больная тема. Эти юноши и девушки беженцы, хотя не все. Есть и такие энтузиасты, которые верят, что могут вновь обратить пустыню в цветущий сад. Увы, они не понимают, что там где нет воды нет жизни. Им удалось уговорить отправиться с собой несколько ручьев, на том и все. Не все хотят покидать обжитые места, ради сомнительной выгоды. Ты меня удивила.

Эния удивленно моргнула. Ну и смена темы разговора. Она думала она одна так умеет.

— Я? Вот уж не думала, что Вас можно хоть чем-то удивить. Если ваше удивление было приятным, мне это польстит. Если я обидела вас чем, прошу прощения.

Девушка, дремавшая доселе, встрепенулась и во все глаза посмотрела на нее.

— Твои поступки скорее печалят, а не веселят, и уж ни в коей мере не обижают.

— Печалят? — Эния была искренне удивлена. — Чем же? Или вы о разговоре там внизу. Я думала Дубовик понял, что выпад был не в его адрес.

— Я понял. — Хозяин тоже улыбнулся. — Как поняли и те, кому он действительно предназначался. Зарим был удивлен, а мальчишка не в курсе, что идет многоярусная игра.

— И кто я в этой игре? Пешка?

— Пешка тоже может стать королевой, при определенном раскладе событий. Я затем вас и позвал, чтобы вы не наделали глупостей. Сегодня вечером у меня в гостях соберутся все, кто заинтересован выжить. Будет совет. Будет принято решение.

Эния вскочила, от злости сжав кулаки.

— И вы туда же! — Закричала она. — Я не желаю ваших решений. Мне глубоко плевать на то, какие решения вы примете. Это моя жизнь. МОЯ! И я сама себе хозяйка, а вы все можете отправляться в преисподнюю вместе со всеми магами и эрлами в придачу.

Ее слушали с таким спокойствием и понимающими улыбками, что она ощутила себя ребенком, топающим ногами, оттого, что родители не хотят купить ей очередную игрушку. Окончательно сконфузившись, она упала назад в кресло, спрятала лицо в ладони и зарыдала.

— Именно в преисподнюю мы и отправимся, если ты не начнешь вести себя адекватно ситуации. До сих пор ты могла жить как тебе заблагорассудится, но Эния, пойми. Посланница Богов не может быть беспечной. Ее жизнь ей не принадлежит. Тебе не принадлежит. Ты собственность этого мира, как ты не поймешь до сих пор. И чтобы окончательно тебя утешить скажу, что решение будут принимать не маги, хотя они и пытались и не мы, полумагические народы. Решение будешь принимать ты одна. И от него будет зависеть каким путем будет развиваться мир дальше. Достанется он магам, людям или нам. Вот так.

Слезы моментально высохли. Злость и обида исчезли полностью, оставив сосущее чувство падения в бездну.

— Вы не можете назначить меня ответственной за весь этот бардак, что устроили сами.

— Можем и назначим. У тебя был шанс остаться в стороне. Тебе нужно было лишь подчиниться воле родителей и уехать к Сайферу Владыке Мысли. Признаю, решение было неверным изначально, но таковы уж поступки всех детей.

— Детей? Это мои родители дети?

Эния осеклась под снисходительным взглядом древня.

— Они и есть дети. Аликай уже говорил тебе об этом и не однократно.

— Ты…. Откуда ты знаешь? — Она тут же прикусила язык, а Дубовик кивнул подтверждая ее догадку. Тот разговор о силе и власти над миром, который установили Ройк, Элеонора, Рива, Эйдес и Пер проходил наедине под сенью леса. И слышать их могли только…

Эния зажмурилась от осенившей ее мысли. Их слышал весь мир. Если у леса есть душа. Вот она, вернее он сидит перед нею, значит аналогичная душа есть у всего сущего, и каждый, кто пожелал знает о ней больше чем она сама.

— Удивительное понимание для существа столь юного, что даже в разумности его можно усомниться. Ты вселяешь в меня надежду, что для мира еще не все потеряно и у нас есть шанс помириться друг с другом.

— Шанс для мира может быть и есть, а насчет дружбы ты загнул. В какие времена ты видел дружбу между тигром и ягненком.

Дубовик рассмеялся тихим смехом и в ответ на его веселье зашелестели листья.

— Ты права, юная девица. Такой дружбы не видел даже я. Но то ведь звери. А мы существа разумные, можем если не дружить, то хотя бы о мире договориться.

— О мире? Договориться? С кем?

— С магами конечно. Ты маг. Вот и договаривайся с ними как-нибудь.

— Я бы с радостью. — Эния грустно улыбнулась. — Да кто же меня на тот совет пустит?

Она спросила просто так, не думая, что от нее всерьез потребуется ответ, но по выжидательному молчанию древней поняла, что отвечать придется.

— Мне надо над этим подумать.

— Думай. У тебя времени предостаточно. Здесь, где ты находишься время течет иначе, чем в твоем мире. Так что о своих друзьях матросах не волнуйся. Для них не пройдет и минуты с вашего исчезновения. Как вы вернетесь. Главное, чтобы ты приняла верное решение.

— Я…. — Эния не нашлась что сказать на такое щедрое предложение. До сих пор она бежала без оглядки, чувствуя как неотвратимая судьба наступает ей на пятки. А тут такой подарок как неограниченное время.

— Не надо слов. К ним мы еще вернемся. Отдыхай, набирайся сил. Потом продолжим разговор.

Глава 3

Ласковое утреннее солнце едва-едва пробивалось сквозь густую крону Дуба. Ей потребовалось больше часа, чтобы взобраться ближе к свету. Там, где располагался жилой комплекс древней, царил вечный сумрак и прохлада. Здесь же сквозь листву солнечные зайчики проникали почти насквозь, рождая кружевные узоры из света и тени. Птицы, создания небес, весело щебетали, прыгая с ветки на ветку. Самые смелые спускались вниз. И с безопасного расстояния кося то правым, то левым глазом смотрели на сумасшедшую человечку. При этом они пересвистывались между собой, как будто обсуждали увиденное.

Сама Эния себя сумасшедшей не считала. Просто бывали моменты, когда другие ее не понимали, но это же не значит, что она не в своем уме. Переступив удобнее, она подпрыгнула, зацепилась руками за верхнюю ветку и рывком повисла на ней. Увы ее вес был настолько мал, что желаемый эффект не был достигнут. Чуть не плача от досады, она разжала пальцы и спрыгнула обратно, где стояла.

— Чем это ты тут занимаешься?

Эния обернулась на голос и смущенно улыбнулась, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. А она так надеялась, хоть сейчас побыть в одиночестве. Это вечное проживание в толпе ее доконало. Имеет человек право на уединение?

Зарим шагал ей навстречу, легко балансируя на тонких ветках. Ничто не могло заставить его упасть вниз. Даже потеря двуликости не изменила его кошачьей сущности.

— Пытаюсь добыть воду для умывания. — Ответила она.

Остановившись рядом, он окинул ее оценивающим взглядом, понимающе хмыкнул, ухватился руками за ветку, до которой она пыталась допрыгнуть, надо же даже на цыпочки не встал, с завистью заметила она, и с силой тряхнул. На их головы низвергся настоящий водопад утренней росы, окатив обоих с головы до ног. Эния провела руками по лицу и стряхнула воду с волос, при этом стараясь не смотреть на промокшего насквозь Зарима. Ткань его рубашки прилипла к телу, красиво обрисовав мощную мускулатуру. О том, что обрисовывает ее мокрая рубашка, она старалась не думать.

— Еще тряхнуть или хватит?

Под его насмешливым взглядом она покраснела еще сильнее, попыталась отлепить свою рубашку от груди, но это ни к чему не привело… вернее ни к чему хорошему. Зарим веселился видя ее смущение и не дожидаясь ответа тряхнул еще. Поняв, что проиграла, Эния отбросила смущение и с наслаждением подставила лицо и руки под хрустально чистую воду.

— Как хорошо. — Выдохнула она.

— Мне тоже нравится. Хотя должен признать, более странного способа умыться, еще не встречал.

Он стряхнул на нее последние капли и склонив голову набок, наблюдал за тем как она задрала рубашку выше колен и старательно отжала подол.

— Я всегда знала, что ты наглый, бесстыжий оборотень. Нечего пялиться на меня. Как будто увидел что-то новое.

— Я не пялюсь, а смотрю на то, что мне позволено смотреть. Если ты такая скромная, зачем просила о помощи.

Она знала, что он специально провоцирует ее на спор. Знала и все же поддалась. Слишком велико было искушение высказать ему все в глаза.

— Потому, что в отличие от некоторых, у меня недостает сил на то, чтобы трясти это проклятое дерево.

— Зачем тебе вообще понадобилось трясти его. Что за варварский способ купания. Не проще воспользоваться купальней как все нормальные люди?

— Не проще. — Она гневно глянула в его непонимающие глаза. — Не могу я купаться в купальне, в ней течет древесный сок, а не вода.

Зарим закатил глаза к небу.

— Эния, чем же тебе сок не нравится. Почему ты постоянно выдумываешь всякие трудности, а потом надрываешься преодолевая их?

— Потому что я живу в теле древня. — Поражаясь его тупости, Эния не выдержала и перешла на крик. — Потому, что меня заставляют есть его плоды, и ты еще смеешь предлагать искупаться в древесном соке? Это же его кровь! — И уже тише добавила. — Я чувствую себя гусеницей!!!

Зарим заржал и сложившись пополам ухватился за ближайшую ветку, чтобы не упасть. Эния скрестила руки на груди и сердито сдвинув брови ждала когда он успокоится.

— Не вижу ничего смешного.

— А по-моему очень смешно. Обязательно расскажу Дубовику, пусть тоже посмеется.

— Только попробуй сказать ему хоть слово. Не хочу чтобы меня считали более странной, чем есть. И вообще, отвернись пожалуйста, мне надо переодеться.

Зарим отвернулся. Она потянулась за своими вещами развешенными неподалеку. И тут ее осенило.

— Слушай, а ты что тут делаешь? Я специально лезла в такую высь, чтобы побыть одной.

— Тебя искал.

— И что?

— То… — Он оглянулся.

— Зарим! — Она едва успела прикрыться платьем.

— Прости. — Он опять отвернулся. — Тебя Дубовик спрашивал. Просил привести.

— Зачем? — Она быстро скинула мокрую рубашку. Просунула руки в рукава просторного платья, одолженного ей кем-то из девушек древней, и застряв в горловине чуть не упала, потеряв равновесие. Благо Зарим оказался рядом и подхватив ее под мышки не дал упасть.

Столкнувшись с его взглядом, Эния покраснела как рак.

— Силы Небесные, Эния. Ты и дня прожить не можешь, чтобы с тобой что-то не приключилось.

Не став слушать ее объяснений, и полностью игнорируя протестующий вопль, он подхватил ее на руки и стал легко спускаться вниз. Поняв, что спорить с ним бесполезно, Эния расслабилась, и уж совсем набравшись храбрости, обхватила его за шею руками.

— Зарим. — Позвала она.

— Что? — Он бросил на нее только один короткий взгляд и тут же опять сосредоточился на спуске. Чем ниже они спускались тем ветви становились толще, но и расстояние между ними тоже увеличивалось, так что каждый последующий прыжок становился длиннее и опаснее. Наконец он прыгнул на широкую ветвь, у основания которой располагался вход во внутренние помещения. — Что ты хотела спросить?

— Так, ничего. — Эния прикрыла глаза, чтобы он не мог прочитать ее чувства. С тех пор как она вернула себе дар двуликости, а он так и продолжал оставаться человеком, их почти что телепатическая связь прервалась и теперь если Зарим и читал ее чувства, то только по выражению глаз. А ей очень не хотелось чтобы он знал как ей до боли напомнил этот спуск то самое каменное озеро, где все случилось. Где он разбился о камни, спасая ее жизнь, а она спасая его, заключила сделку с богами, сыгравшими с ними злую шутку.

Он ничего не ответил на столь странное заявление и только пожав плечами поставил ее на пол.

— До своей комнаты дойдешь сама?

— Конечно.

— Тогда я зайду за тобой через час. Будь готова.

Она кивнула и уже почти вошла внутрь как услышала за спиной его тихий голос.

— Надеюсь ты готова дать нужный им ответ.

Эния не стала оборачиваться.

— Поверь, ответ их устроит. — И это было единственное, что она могла сказать, чтобы он понял, в его предупреждениях она не нуждается.

* * *

— И это ты называешь планом? — Дубовик даже привстал со своего кресла, когда услышал ее вердикт.

Эния слышала как за ее спиной перестали дышать оборотни. Ну же ребята выдохните. Сейчас ей как никогда была нужна их поддержка. И она ее получила. Айк тихо выдохнул и сделав шаг вперед почтительно поклонился древню.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш спор, но план девушки не лишен смысла, хотя и э…э… грозит несколькими затруднениями.

— Несколькими?

Дубовик позеленел сильнее чем был до этой минуты, а его волосы медленно превращались в дубовые листья, демонстрируя крайнюю степень удивления, раздражения и наверное возмущения. Иначе с чего бы он так взбеленился.

— И ты смеешь называть это планом? Зарим! — Дубовик вперил гневный взор в старшего из них. — Ты тоже одобряешь эту затею?

— Хм… — Зарим скрестил руки и потер нос, пряча улыбку. — Должен признать, это мое пагубное влияние сказалось на образе мыслей Энии. Боюсь девушка слишком много времени провела в нашей компании. Но что-то в этом есть. Определенно. Будь я Эфиром, идея мне бы понравилась. Владычица Стихий Лиса весьма и весьма привлекательная дама… Во всех отношениях.

— И ты, тоже так думаешь? — Теперь вопрос был задан Аликаю.

Эния видела как парень едва сдерживает веселье. Все-таки эта встреча тет-а-тет с Дубовиком преддверие официального приема, который состоится вечером, и на котором будут присутствовать представители полумагических рас. И если сейчас дубовик на корню зарубит ее идею, ей ничего не останется как подчиниться воле большинства ибо сил бороться и спасаться бегством у нее уже не осталось. Да и куда сбежишь, если весть мир в курсе твоих передвижений. Каждое дерево мимо которого пройдешь, может оказаться древнем. Каждый камень, големом, в любом ручье из которого захочется напиться, может обитать водяной. Это от магов можно с легкостью дать деру, но не от тех, кто являет собой суть и основу мирозданья.

Айк ответил не сразу, взяв себе минут на раздумье.

— Скорее да, чем нет. Хотя я бы наверное нашел другой способ повлиять на решение Владычицы.

Дубовик расслабился и сел удобнее, что предвещало долгий разговор.

— Предположим, твой вариант развития событий имеет место быть. Где ты найдешь добровольца. Пока что твоя мать, а не ты является Владычицей эфира, и не думаю, что она позволит кому-то из своих подданных участвовать в твоей авантюре.

Эния прикрыла глаза, глубоко вздохнула и подавила предательскую дрожь в коленях. Когда же она заговорила, голос больше не дрожал, а взгляд не отрывался от лица Дубовика.

— При всем моем уважении. Все вы совершенно не понимаете, как строятся отношения в магическом сообществе. Ни один маг, к какому бы ордену он ни принадлежал, не является подданным Владыки. Служителем культа, да. Но не собственностью. Мое заявление может показаться вам странным, но иерархия культа строятся по принципу наемной армии. Проще говоря, никто никого за уши не тащит. Хочешь служить, служи и получи доступ к образованию и возможности сделать карьеру. Нет? Никто не осудит, и принуждать не станет. Если не верите, могу привести статистические данные о составе и изменениях, а главное увлечении числа магов одиночек за последние десять лет. Но думаю и без утомительных цифр моя мысль ясна.

Вы вправе спросить как все это соотносится с моей идеей? Я отвечу. Легко. Эфиры, как самые молодые из магов прекрасно понимают всю шаткость своего положения, и главное стараниями Владычицы Элеоноры еще лучше понимают чем им грозит изгнание из магического сообщества. Так что добровольцы будут.

— Все, что вы тут излагаете, красиво и убедительно. Но учитываете ли вы чувства и желания самой Лисы. Насколько мне известно она дама решительная и далеко не глупая. С чего вы взяли, что она не разгадает ваш план?

— Моя вера в осуществление плана не строится на одних догадках и предположениях как вы могли подумать. Прежде чем вынести его на Ваше рассмотрение он подвергся тщательному обдумыванию и всестороннему анализу. В первую очередь учитывались психологические качества Владычицы и ее темперамент. Простите за банальность, но ни одно долгоживущее создание не может изменяться и проявляться до бесконечности. Обязательно наступает период повторения. И чем старше, тем чаще это происходит. Срабатывает своеобразная психологическая защита сознания, от обыденности. Все эти изменения можно классифицировать и выявить закономерные циклы. А значит с вероятностью до девяноста процентов установить какой именно период своей прошлой жизни проживается в данный момент.

Ее слова упали как камень в море. Зарим, Айк и Дубовик как один уставились на нее. Эния была готова к этому. Все они так или иначе подтверждали только что высказанную теорию. Оставалось надеяться, что они были достаточно проницательными, и сами это понимали, иначе некоторые могут и подавиться столь шокирующими откровениями. Первым в себя пришел Зарим.

— Думаю этот аспект проблемы не нуждается в дальнейших пояснениях? — Он говорил не глядя на нее. Его взор был обращен на Дубовика.

Дубовик молчал недолго. Только до тех пор пока не принял свой прежний вид и опять стал походить на человека.

— Юное создание удивило меня безмерно. Признаться, я не ожидал, что столь вопиюще безнравственная идея будет иметь серьезное обоснование.

— Тогда каким будет Ваше решение? — Айк почему-то тоже старался не смотреть в ее сторону, и Эния забеспокоилась не на шутку.

— Я думаю. — Раздраженно бросил Дубовик и повернувшись к ним в пол оборота уставился в открытое окно, через которое в сумрак кабинета проникал слабый солнечный свет, и свежий воздух.

Эния забыла дышать. Айк ободряюще сжал ей руку, а от одной улыбки Зарима у нее отлегло от сердца. Дубовик думал долго. Так долго, что они уже начали беспокоиться и неуверенно переглядываться друг с другом. Наконец он повернулся к ним лицом.

— Однажды я нарушил слово и дорого поплатился за свою ошибку. Никто из Вас не знает, о чем я сейчас говорю. Да это и не важно. Те времена давно канули в небытие. С тех пор я старался всегда быть верным своим обещаниям и подкреплял их недвусмысленными действиями, но сейчас я право не знаю что сказать. Я обещал девушке, что решение будет принимать она одна. И был уверен, что так оно и будет…

— Вы… — Начала Эния, но Дубовик поднял руку, призывая ее к молчанию.

— Я не закончил свою мысль, Эния. — Его взгляд уперся в нее. — Я просто не знаю как сказать всем остальным народам, что ты решила подсунуть Лисе любовника из эфиров. С тем, чтобы она по достоинству смогла оценить ваши уникальные возможности. И переменила свое мнение. У меня язык не повернется произнести это вслух.

— Вслух не надо. — Медленно проговорил Зарим. — Зачем остальным знать то, что может потрясти их устои. Можно обойтись официальной версией, что девочка струсила и решила послушаться родительского указа и сейчас находится на пол пути к Оплоту Владыки Сайфера, как и было условлено вначале. В конце концов никто не ожидает другого от семнадцатилетней девчонки.

— Мне восемнадцать. — Не зная зачем встряла Эния и заслужила ото всех одинаковые осуждающие взгляды.

Действительно, что это она. Разве для них так важен год, на который она стала старше.

— Ну, а если план не удастся? Что тогда? — Не унимался Дубовик.

— Тогда мы нейтрализуем Лису и на совет вместо нее отправится Эния и проголосует так, как надобно эфирам.

То с каким невозмутимым видом Зарим выдал ЭТУ идею, Эния сразу поняла, думал он над нею долго. Может, даже для этого и затеял ее похищение. Уж он-то точно знает, что она с легкостью поглотит силу Лиссы и без труда сыграет роль Владычицы Стихий, по крайней мере магически, а актерская часть не так уж и важна. На совете начнется такая грызня, что на ее актерские огрехи никто не обратит особого внимания.

— Разве такое возможно?

Эния вполне могла понять недоверие Дубовика. Сильнее ныне властвующего Владыки мог быть только новый Владыка или его наследник. А раз так, то Лиса по общепризнанному мнению считалась самым сильным магом Стихий. Так думали все, кто не был знаком с Ривой и не знал истинно существующее положение вещей. Валькирия сознательно убавила магический фон своей силы и для любого видящего казалась сильным магом, но ни как не претендующим на роль наследника Владыки. Таким же образом поступили Пер и Эйдес, не желая взваливать на себя груз ответственности. Предпочитая влиять на политику ордена изнутри.

Зарим не стал тратить время на слова, а попросту снял с нее защитные амулеты.

— Невероятно. — Дубовик соскочил со своего кресла и не удержавшись коснулся ее щеки, провел по лицу, шее и положил ладонь на сердце.

Эния вздрогнула. Это Дубовик думал, что его рука покоится на сердце, а на самом деле у нее там грудь и от неловкости ситуации у нее запылали щеки. Зарим предупреждающе кашлянул, видя, как у нее начали искриться волосы и Дубовик, обожженный огнем отскочил на несколько шагов. При этом удивленно глядя то на нее, то на свою обуглившуюся ладонь.

— Простите, я не хотела. — Эния бросила на Зарима умоляющий взгляд и он быстро вернул амулеты на свои места.

— Ничего страшного, Эния. Ты же не специально. — Дубовик тряхнул рукой, пепел осыпался, и ладонь стала прежней. И вдруг он улыбнулся совсем как мальчишка. — Будет впредь для меня наука, что целомудренные девицы сгорают от стыда в буквальном смысле, а не переносном. Я впечатлен, моя дорогая, и буду поддерживать ваш план. А если он по какой-либо причине не удастся и тебе потребуется надежное убежище, вот держи…

Он снял с себя простое деревянное колечко и самолично надел ей на палец. Кольцо оказалось впору и на пальце сидело как влитое.

— Спасибо, вам ваше величество. — Эния от подарка смутилась еще больше, но кольцо не сняла, а наоборот сильнее сжала кулак, чтобы оборотни не отобрали. Вон как насупились и поглядывают косо. Что? Уели? Думали, кроме вас у нее больше не будет друзей?

— Не за что. Просто поверни его другой стороной и сразу окажешься в нашем мире. Тогда ты сможешь увидеть кто из деревьев на самом деле древень и каждый мой подданный будет рад проводить тебя ко мне. А за сим ступайте. Вам надо покинуть дубраву до того как соберутся представители других народов и я объявлю о принятом решении.

По окончании аудиенции Эния думала смыться от Айка и Зарима, и спрятаться в своей комнате, но не тут-то было. Они продолжая на людях вежливо улыбаться подхватили ее под белы руки, притащили к себе и заперев все окна двери, усадили на кровать.

Эния вжала голову в плечи, ожидая что они скажут, они же смотрели на нее и видимо не находили слов, чтобы высказать все, что думают о ее выходке.

— Скажи честно, ты давно придумала это безобразие или так, ляпнула первое, что пришло в голову, едва Дубовик тебя спросил?

Эния сильнее вжала голову в плечи. Ее ни в коей мере не обманул обманчиво ласковый голос Аликая. Понимая, что лгать себе дороже и не отделаться полуправдой, она решила быть откровенной до конца.

— Мне это приснилось. Если тебе от этого легче.

Айк закатил глаза к потолку, а Зарим умело скрыл смех, вовремя подавившись кашлем.

— Эния. — Айк сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— Что? — Она подняла на него невинные глазки.

— Ничего! — Заорал он. — Когда вырвемся отсюда, я тебе припомню сегодняшнее утро. Неделю сидеть не сможешь.

Эния решила благоразумно промолчать. Лишь глазами заморгала часто, часто в попытке удержать слезы, но они все равно покатились по щекам, выдавая ее страх перед их гневом.

— Зачем же медлить. Бей сейчас. У тебя руки давно чешутся, я знаю.

— Да, я тебя… Эх…. — Он досадливо махнул рукой и резко крутнувшись на каблуках схватил со стола кувшин с вином и опустошил его в несколько глотков.

Зарим же присел подле нее на корточки, взял ее руку с кольцом в свои ладони и провел пальцами по полированному дереву.

— Удивительная вещь. Айк, прекрати злиться, и припомни из какого дерева кольцо у Ализира.

— Я откуда знаю. У него этих перстней по три штуки на каждом пальце, а что, это кольцо действительно особенное?

— Не просто особенное, а уникальное. Неужели не помнишь, чему тебя учили?

Глаза Зарима весело сверкнули и они с Айком на два голоса продекламировали.

Три дуба на поляне раскинут ветви над водой.

Три ясеня листвою укроют путника весной.

Среди ветвей трех кленов ветер будет пени петь.

И только белая береза затмит красою белый свет.

— Вы это о чем, а? — Эния смотрела то на одного, то на другого и ничего не понимала в происходящем.

— О королевской семье древней. — Взялся объяснять Зарим. — У Дубовика два брата, они образуют первую ступень власти в их мире. Поэтому кольца из дуба есть у всех Эрлов других полумагических народов.

— Точно. — Воскликнул Айк, и с его лица запросто можно было писать картину «Я понял ребята! Меня осенило!» — У Ализира дубовое кольцо. Я еще удивлялся, что оно пахнет как веник в бане.

— Именно. — Зарим опять повернулся к девушке. — У Дубовика есть сын, так же как есть сыновья, у каждого из его братьев… Тебе понятна логика?

Эния кивнула, начиная понимать куда он клонит, и покосилась на свое кольцо. Дерево как дерево. Она совершенно не разбиралась в их породах, так что ни цвет ни запах ни фактура не могли ей подсказать из какого дерева оно сделано.

— Три ясеня, три сына. И Алишер носит кольцо из ясеня. Три клена, соответственно внуки.

— Эй! — Вскинулся Айк. — Получается у меня должно быть кольцо из клена?

— Должно быть. — Согласно кивнул Зарим. — Но совершенно не обязательно, что будет. Такие подарки делаются только за определенные заслуги перед королевским домом древней. Так что если постараешься, когда-нибудь обзаведешься подобным украшением.

— Значит у меня кольцо из березы? — Наконец подала голос Эния. — И кто она такая?

— Никто, и в то же время все. — Зарим видя ее удивление, мягко улыбнулся и еще раз погладил кольцо на пальце. — Это признание в любви, Эния. Признание в том, что Дубовик по достоинству оценил тебя не только как женщину, но и признал за тобой ум, и сильный характер… — И видя ее испуганное лицо сразу добавил — … Этот подарок ни к чему тебя не обязывает. Это ни в коей мере не домогательство и даже не намек на какие-то отношения. Повторяю, ты ему просто очень нравишься. И больше ничего. Смело можешь считать кольцо простым украшением, а к самому Дубовику относиться как к брату или дяде.

— Это, намек на тебя и Аликая? — Эния выдернула пальцы из его рук и подозрительно сощурила глаза.

— Это не намек. — Зарим ухмыльнулся, и встал, с хрустом распрямив колени. — Я говорю прямым, открытым текстом, а ты уж сама понимай как знаешь. Ну, что ребята и девчата, будем выдвигаться, а то до границ дубравы топать несколько часов. Не хотелось бы по пути встретиться с водяными и саламандрами, хотя Эния думаю, нашла бы о чем поговорить с этими огневыми бестиями.

Хихикнув от воспоминаний о том, как подпалила Дубовика, Эния соскочила с кровати.

— Мне надо к себе. Там все мои вещи.

— Я с тобой, а то будешь копаться до следующего пришествия эльфов. — Тут же вызвался Айк.

Зарим понимающе ухмыльнулся, отпер дверь и вытолкал обоих в коридор.

К немалому удивлению Аликая Эния собралась в два счета. Свой рюкзак она и не разбирала, с удовольствием нося одежду древней. Так что все, что ей было нужно, это переодеться в свои теплые, подбитые мехом одежды, и обуть такие же теплые сапоги. Она тут же взмокла, от жары, так как лето в дубраве никто не отменял. Айк еще раз проверил все шкафы и тумбы в ее комнате и только убедившись, что она ничего не забыла повел к выходу из дома. Дубовик и Зарим уже ждали их на площадке, где несколько дней назад закончился их подъем на дерево. Они сердечно распрощались, расцеловались и Дубовик вновь придав своим ветвям подвижность бережно спустил гостей на землю.

— Я не буду с вами прощаться. — Крикнул древень, махая им рукой с нижней ветки. — Я скажу до скорой встречи. И… Зарим, Аликай.

Двуликие обернулись.

— Берегите девочку.

— Само собой, Дубовик. И до встречи. — Зарим отсалютовал его величеству и ветви скрыли древня, как будто его тут и не было.

Все тот же дух из листьев взялся вывести их из дубравы и судя по тому, как он спешил, Дубовик не на шутку опасался, что они по дороге столкнутся с «другими».

Дух вывел их на то же самое место, откуда и забрал, и не сказав и слова на прощанье осыпался копною прелых листьев к их ногам.

Зарим тут же глянул на солнце, а Айк уставился на следы а тропе.

— Времени прошло всего чуть-чуть. Я не вижу, чтобы солнце сместилось.

— Какое солнце! — Воскликнул, пораженный Аликай. — Мой след на мху не успел выпрямиться. Как будто я только что здесь прошел. В нашем мире нас не было секунд двадцать не более.

— И это при том, что мы были в гостях у древней десять дней. Чудны дела твои, господи. — Зарим сделал пальцами замысловатый знак и бодро зашагал вперед по тропе, туда, где их поджидал отряд из тридцати матросов и ничего не подозревающего капитана.

Глава 4

Остаток пути до ближайшего портового города оказался полон чудес. Стоило им остановиться на ночлег, и рядом обнаруживалась вязанка дров, как будто ее тут забыли дровосеки, так что не было нужды ходить в лес и рубить деревья. Стоило кому-то проголодаться и на их пути появлялось дерево с засохшими, но не менее вкусными чем летом плодами. А то и ягоды встречались и поздние грибы, так что их рацион заметно расширился и все перестали ворчать на осточертевшую солонину.

Уже выходя из леса к жилым поселкам, Эния отстала ото всех и повернув кольцо вошла в мир древней. Громко поблагодарив Дубовика за защиту и продовольственную поддержку, она вернулась в свой мир с надеждой, что Хозяину Леса передадут ее благодарность. К ее удивлению ни Зарим не Аликай не стали высказывать ей за опоздание, лишь досадливо покачали головой, на том и забыли.

Еще через три дня их путешествие закончилось. Впервые в жизни Эния была в городе, где жизнь всех граждан вертелась вокруг порта и прибывающих кораблей. Располагаясь на склоне, город бесчисленными лестницами спускался к побережью, где у причала, свернув паруса, на волнах мирно качались корабли. Правда погода подкачала. Низкие серые тучи медленно плыли из-за моря. Мелко моросил дождь, добавляя к соленому влажному воздуху еще и свою промозглую сырость. Но никакие капризы погоды не могли испортить радости от прихода в цивилизованные места. Ау ж кто был рад больше всех, так это капитан Финн. Увидев море, он просто растаял, а увидев корабли за малым не прослезился, вспомнив свою фелуку, оставшуюся где-то среди непроходимых лесов.

От восторга Эния замерла, чтобы лучше рассмотреть порт. Торговые суда, тяжелые и неповоротливые, в сопровождении более легких военных фрегатов разгружали свои трюмы. Рабочие как муравьи таскали тюки с палубы под защиту портовых складов. И едва трюмы корабля покидал последний груз как тут же начиналась обратная загрузка. Все правильно. Простой это пущенные по ветру деньги. Справа, чуть дальше по причалу, в стороне от рабочей суеты, стояли красавицы яхты. Как белоснежные чайки они выделялись среди общей серости своей роскошью. С лева располагались ремонтные доки. Как раз сейчас один из них покидал корабль. Его бока сверкали чистой краской, скрывшей все следы ремонта.

В городе Зарим первым делом отправил их с Аликаем устраиваться на постоялый двор, а сам пошел покупать новый корабль для капитана Финна и его матросов. Где он будет брать такие деньжищи и кого уболтает расстаться с кораблем Эния не знала и знать не хотела. Едва увидев нормальную кровать, она с визгом бросилась на покрывало и уткнулась в подушку, блаженно раскинув руки.

— Сиу, не будь свинюкой и пойди умойся для начала, а еще лучше марш в купальню, пока ее не заняла Хэлли.

Угроза возымела действие. Все трое дружно недоумевали зачем призраку купаться, но если уж Хэлиания запиралась в ванной пиши пропало. Выманить ее оттуда, можно было только обещанием поделиться силой и никак не меньше. В лесу, где все реки свободны для купания, странная привычка эльфийки не имела значения, здесь же, где одна спальня на четверых и одна купальня на такое же количество желающих это могло стать проблемой.

Прихватив чистое полотенце из тех, что выдают всем постояльцам гостиниц, Эния скрылась в ванной и заперла дверь на ключ. Устала она от постоянного контроля со стороны Айка и Зарима. Их тревога за ее безопасность была понятна, и что уж кривить душой льстила ее самолюбию. Надо же два принца носятся с ней как с королевой непризнанной. В остальном же тотальный контроль, когда даже в кустики одной сходить нельзя ее достал до самого не могу.

Увы, ее надежды искупаться в одиночестве как всегда ни к чему не привели. Как только в кране зажурчала вода Хэлли, тут же просочилась сквозь дверь и уселась в ванную напротив нее.

«Хэлли, зачем тебе купаться? Ты же не чувствуешь воду».

Эния говорила на эльфийском, языке, который кроме нее и призрака в этом мире не знал никто. И она подозревала, что именно за это Хэлиания нисходит до разговора с ней. Будучи призраком Эльфа, девушка до сих пор считала, что все ныне живущие существа по уровню интеллекта не догоняют до звания разумных существ. В чем-то она была права. Пообщавшись с Хэлли и узнав так сказать из первых уст о том, какой же на самом деле была цивилизация эльфов, Эния была готова согласиться с ее оценкой, существующего положения вещей.

«Ты не права» Хэлли улыбнулась, но улыбка получилась кривой и невеселой. «Вода, единственное, что я чувствую, пока у меня нет тела. Не забывай, что по условиям проклятия я должна была жить в колодце, а он полон воды. За тысячелетия моего призрачного существования я научилась чувствовать воду. Так я ощущаю, что еще жива, хотя и наполовину».

«А…а…а… — протянула Эния, — тогда все с тобой понятно. Только очень прошу, когда я буду мыться, не пересекай мое тело. Щекотно».

Хэлли рассмеялась, и ее смех звонкими колокольчиками заметался по купальне.

«Эния, ты смешная, тебе это говорили?»

«Почему сразу смешная?» — Эния обиделась. Действительно что здесь смешного. Щекотно ведь на самом деле.

«Потому что ты единственная у кого мое проникновение вызывает щекотку. Айк например весь дергается от брезгливости, хотя изо всех сил пытается это скрыть, чтобы меня не обидеть, а Зариму нравится. Он так и сказал, когда однажды я случайно залетела в его тело».

Теперь настал черед Энии смеяться. От смеха, она сползла по краю ванной и булькнулась под воду. Глотнув мыльной воды, она вынырнула, закашлялась и откинула с лица мокрые волосы.

«Узнаю Зарима. Женщина это хорошо. Красивая еще лучше, а если она еще и внутри, то высший кайф».

Айк слышал как девушки смеются. Несмотря на то, что стены отлично пропускали звук, понять, что их так развеселило, не было никакой возможности. Плутовки опять говорили на эльфийском. Свалив их скромные пожитки в углу, он прошелся по комнате и по старой привычке проверил все стены, двери, окна. Потом принюхался, но ничего подозрительного кроме запаха прежних постояльцев не учуял. Любой нормальный человек, увидь как он обнюхивает стены и покрывала на постели, решил бы, что он свихнулся, но такова была сущность оборотня. Доверять звериному чутью больше чем тому, что видел и слышал человек. Убедившись, что номер безопасен и никакие клопы не потревожат их сон, Айк вышел в коридор и запер дверь на ключ. С одной стороны было страшно оставлять Энию одну. Прав Зарим, эта девчонка одна большая ходячая катастрофа. Но он хотел заказать ужин в номер, так как неизвестно когда вернется дядя и вернется ли до утра, а есть хочется сейчас. К тому же он собирался под этим благовидным предлогом пройтись по постоялому двору, присмотреться к хозяевам, их постояльцам и прислуге. На всякий случай убедиться, что черный выход не завален хламом и в случае чего через него можно быстро покинуть здание. Жизнь долгоживущего, но увы не бессмертного существа, надо же как их обозвала Эния, давно наложила на его поступки свой отпечаток и проверка элементарных мер безопасности в любом месте где бы он ни оказался, неоднократно спасла его шкуру. И не только его. Шагая по ступеням вниз, он невольно улыбнулся, вспомнив как точно также принялся проверять дом Зарима, когда приехал в гости. Опомнившись уже в подвале он думал сгорит от стыда, от неловкости. Зарим даже не улыбнулся, наоборот сам показал ему еще один потайной выход из своего дома, как раз и располагавшийся в том самом подвале.

— Не пойду я с тобой! Мосье, мосье, да помогите же даме!

Айк присмотрелся. У основания лестницы, преградив дорогу, стояли двое. Огромный мужик, крепко держал за локти упирающуюся даму.

— Не ввязывайся, парень. — Угрюмо буркнул он и потащил свою даму наверх.

— И не собирался почтенный. — Айк посторонился, давая дорогу, но не тут-то было. Дама извернулась и шустрой змейкой юркнула к нему за спину.

— Шар..г..ль! Ты грубиян! — Крикнула она из своего укрытия.

— Парень, я тебя честно предупреждал! — Мужик угрожающе сдвинул брови и двинулся на них.

Айк все пытался поймать даму за своей спиной, чтобы вручить ее спутнику, но она упиралась и извивалась, и под конец обхватила его за талию руками и прижавшись к спине спрятала заплаканное лицо между его лопаток.

— Месье, — Айк готов был расхохотаться нелепости ситуации. — Мне не нужна ваша дама. И я буду вам очень признателен, если вы отцепите ее от меня.

Ему наконец удалось оторвать ее руки от себя. Тут подоспел ее спутник и схватив даму за шиворот, поволок по лестнице. Но тут в нее вцепился Айк.

— Мадмуазель, вы ничего лишнего не прихватили? — Он видел как дама и мужик обменялись быстрыми взглядами. — Я имею ввиду это.

Он с легкостью дернул ее на себя, от чего дама едва не упала, и выудил из ее широкого рукава свой кошелек с золотом.

— Это мой! — Вскричала она. — Шар…г…ль! Меня грабят!

— Эй, парень, верни наши деньги!

В полумраке коридора мелькнула сталь ножа. Айк угрожающе улыбнулся. Едва уловимым движением руки он схватил мужчину за запястье, вывернул руку, нажал чуть сильнее и без усилия сломал запястье. Вор охнул от боли, разжал пальцы и выронил нож. Чтобы не наделать лишнего шуму, Айк успел поймать его, до того как он коснулся пола и с самым невозмутимым видом засунул себе за пояс.

— Так вы точно уверены, что это были ваши деньги?

— Нет, нет. — Дама, расширив глаза от страха медленно попятилась от него. Куда и акцент пропал. — Я обозналась, мосье. Это не мой кошелек.

— Возьми. — Айк достал из кошелька золотой и кинул даме. — Этого хватит чтобы обратиться к хорошему магу Жизни. И чтобы вы оба больше не попадались мне на глаза. Увижу, убью!

Его улыбка многое сказала незадачливым ворам. Ему действительно легче их убить, чем сдать властям и потом заниматься бумажной и судебной волокитой.

Их как ветром сдуло. Воры… Айк улыбнулся шире. Знали бы на кого напали. Засунув руку в карман, он достал оттуда амулет и с интересом присмотрелся к тонкой работе мастера. Все воры, попавшись на краже, рано или поздно обращаются к магам вот за такой вещичкой. Эти амулеты позволяют запросто отводить глаза, дурманят разум и позволяют с легкостью обчищать карманы околдованных жертв. Естественно у каждого, кто считал, что у него есть, что украсть был охранный амулет. А то и целые охранные системы. Айк еще раз взвесил на руке амулет, оценивая его магическую мощь. Хороший, добротный, сделанный на совесть и совершенно бесполезный, применительно к нему. На оборотней и прочие полумагические народы подобные цацки не действовали. Засунув амулет в карман, и пообещав себе вернуть его прежним владельцам, он вошел в трапезную. Народу здесь было немного. Два почтенных семейства и пятеро караванщиков, чьи телеги стояли во дворе. В меру упитанный подросток бойко сновал между столами, расставляя пивные кружки и жаркое. Завидев нового постояльца, он кивнул кудрявой головой, от чего колпак съехал на глаза под самым опасным углом и поспешил навстречу.

— Господин желает сделать заказ? У нас сегодня отличное жаркое и гречневая каша. Есть еще запеченная рыба, жареный гусь и к вечеру подоспеет поросенок.

— Жаркое с кашей на пятерых, кувшин пива и бутыль самого хорошего вина. Все подать в номер шесть через пол часа. — Айк кинул мальчишке золотой.

Тот с полными восторга глазами поймал монету, которой можно было оплатить десять таких ужинов, согнулся в три погибели и поспешил на кухню. Айк быстро осмотрелся, и пока на него никто не смотрит, прошел мимо столов к черному ходу. Коридор был пуст, и даже дверь не скрипела. Не поленившись он выглянул наружу. Дождь на улице усилился, и он забеспокоился за Зарима. В прошлый раз тот чуть не умер, подхватив простую простуду. Уж лучше бы он заночевал в порту обмывая удачную сделку, чем перся под дождем через весь город. Каменная кладка на дороге быстро намокла, пыль превратилась в скользкую пленку, грозя пешеходам многими неприятностями.

Айк подумал, подумал и вышел на улицу, тихонько притворив за собою дверь. Обойдя таверну кругом, он опять вошел с парадного хода и поднялся наверх. Эния, чистая и умытая, замотанная в одеяла, словно в кокон сидела на кровати и что-то искала в своем рюкзаке. Хэлли нигде не было видно. Девушка опять стала невидимой, чтобы не пугать других постояльцев.

— Демон меня задери, да куда же я их засунула. — Она чуть ли не с головой залезла в рюкзак и так и не найдя искомого досадливо отшвырнула его в сторону.

— Эния, если будешь так ругаться, уши надеру. — Айк улыбнулся.

— Да, ну тебя. — Она досадливо махнула рукой. — Тут такая проблема, а ты со своими нравоучениями.

— Проблема? Какая? — Силы Небесные, что еще у нее случилось? Айк подошел к девушке и тоже заглянул в рюкзак. Бардак в нем был невероятный. И как она умудряется в нем найти хоть что-то.

— М…м… — Она закусила губы и вдруг покраснела как помидор. — Это не совсем та тема, которую я хочу с тобой обсуждать. Мне нужно в магазин.

Она соскочила с кровати и потянув за собой все одеяла скрылась в купальне.

— Хэлли. — В отчаянии понять что-либо позвал Айк.

— Я тут. — Девушка призрак появилась в кресле.

— Хэлли, что еще ей взбрело в голову.

— Не в голову, Айк. — На призрачном лице Хэлли появилась хитрющая улыбка, и Айк забеспокоился не на шутку. — Но в магазин идти придется.

— Невозможно. Зарим приказал ждать тут.

Хэлли накрутила на пальчик свой призрачный локон и прыснула со смеху.

— Тогда в магазин придется идти тебе одному. Уверен ли ты, что подобные покупки тебе по силам?

— Ты о чем?

— Эния девушка.

— Знаю. — Еще бы ему не знать. Три недели она спала у него под боком. Тут только мертвый не догадается. А он не мертвый. Вернее совсем не мертвый. И как только Зарим выносит такие дозы соблазна. Эния сама того не понимая за короткое время превратилась из гадкого утенка в милую девушку, и это не конец. Айк уже сейчас мог представить какой красавицей она станет в недалеком будущем.

— Повторяю. — Хэлли не скрывала своего веселья. — Эния взрослая девушка.

Теперь настал черед Айка краснеть. Вот ведь… раньше он как-то не задумывался над подобными проблемами. Эния справлялась сама. Да, но ведь раньше они никогда не находились вместе так долго и так близко друг к другу. Обычно в доме, где они проживали, было достаточно комнат, чтобы не замечать подобные вещи. Покосившись на ванную, где было подозрительно тихо, он с трудом взял себя в руки, вернув лицу нормальное выражение.

— Эния выходи. Пойдем мы в твой магазин. Заодно сделаем другие покупки, раз такое дело.

И подумаем над проблемой раздельного проживания. Добавил уже мысленно. Иностранцы могли сколько угодно смеяться над странной культурой двуликих, практикующих раздельное проживание мужчин и женщин. В каждом доме согласно традиции была женская половина, мужская и центральная часть, где все члены семьи могли быть вместе. Это обуславливалось второй сущностью оборотня. Звери были более чувствительны к таким вещам, чем люди. И чтобы не наделать глупостей, лучше Энии жить в другом номере. А Зариму, если напьется лучше вообще не возвращаться в гостиницу. Он и так неравнодушен к девчонке, а тут еще такое.

Дверь купальни приоткрылась, и оттуда показалось смущенное лицо девушки.

— Айк, мне так стыдно…

— Не говори ерунды. — Айк говорил бодро и весело, чтобы Эния не приведи господи не почувствовала как ему стыдно. — Если ты готова. Можем идти.

Она вышла полностью одетая, и обойдя его по большой дуге выскользнула за дверь. Айк посмеиваясь, вышел за ней.

Стоило ей совершить свои собственные покупки, как настроение сразу улучшилось, смущение как рукой сняло, и Эния смогла вздохнуть свободно. Во многом этому способствовало непробиваемое спокойствие Аликая. Видя, как она мнется, он предложил сходить в магазин самому, но она на отрез отказалась. Хотя стоило уступить. Он все равно пошел с ней, следуя первой заповеди телохранителя бдеть и защищать.

Потом они зашли в лавку мага, где Айк заказал какие-то амулеты, с действием настолько странным, что их назначения не поняла даже она. Пройдясь по другим магазинам, Айк прикупил вещей, пополнив их скромные запасы, выдал ей десять серебряных на «булавки» и Эния с удовольствием растрынькала их на всякую ерунду. И тут он вспомнил, что заказал ужин в номер.

— Силы Небесные, только бы Хэлиания не вздумала открыть двери.

— Чем, Аликай? У нее же рук нет.

— Знаешь, если она захочет, то у нее и руки появляются, и голова и все, что ей понадобится. Пошли домой. Чует мое сердце, скажет мне Зарим пару ласковых за эту прогулку.

До постоялого двора они шли молча. Айк, потому что внимательно смотрел по сторонам, и ему было не до разговоров, а она потому, что жевала сладости. Как Аликай не уговаривал ее потерпеть до ужина, не смог удержать от искушения. Эния как была сладкоежкой, так ею и осталась. Слопав кулек конфет, она сунула бумажку в карман, и отряхнула руки от сахара.

— Аликай?

— Что?

— Кем Сиу, была для Зарима?

Айк от неожиданности остановился и наградил ее пристальным взглядом.

— К чему этот вопрос?

— Да просто так. — Она пожала плечами. — Любопытно. Он с таким постоянством дает мне это имя, что наводит на определенные мысли. Я что, на нее похожа?

— Это было очень давно. Меня еще на свете не было и если ты проболтаешься о том, что я сказал Зариму, я с тебя шкуру спущу. Не посмотрю, что эту самую шкуру должен защищать.

— Значит похожа. — Эния прижала к груди пакет со своими побрякушками и стала смотреть себе под ноги. От раскисшей грязи было скользко, и она боялась упасть. — От чего она погибла?

Айк опять остановился.

— У тебя опять видения? — Тревога в его голосе заставила ее вымученно улыбнуться.

— Нет. Просто трагические события оставляют о себе долгую память, тогда как все хорошее обычно быстро забывается. Разве ты сам этого не заметил? Ее убили молодой, или она просто умерла от старости у него на руках?

— Что за нездоровый интерес к тому, что случилось много столетий назад?

— Случилось, но не забыто. Иначе бы не стал отвечать на мои вопросы. Так что произошло?

— Спроси, у Зарима сама. Не пристало мне сплетничать у него за спиной.

Чтобы сменить тему, Айк кивнул на кулек у нее в руках.

— Можно спросить, что ты купила? Или это опять девичьи тайны?

— Какие еще тайны! — Эния улыбнулась и раскрыла кулек. — Это ленты, у меня волосы сильно отросли и мешают. Сделаю хвост или заплету в косу как ты. Носовые платки. Не могу же я все время прятаться чихая в рукав, да и куртку потом стирать приходится чаще чем нужно. Теплые стельки. У меня ноги мерзнут. И пушистик.

— Кто? — Его удивлению не было предела. Он все ждал когда Эния скажет, что купила сережки, помаду или еще что-то из того, что обычно покупают молоденькие девушки. Но она извлекла на свет комок шерсти размером с кулак и протянула ему. Айк заподозрил неладное когда увидел подозрительно знакомый окрас «пушистика». Он до боли напоминал шкурку Энии. Такой же оранжевый в черную полоску. А когда затейливая вещица оказалась в ладони, он удивился еще сильнее. Пушистик распластался по руке и заурчал как обычная кошка. Он подозрительно покосился на счастливо улыбающуюся девушку.

— Погладь его, не бойся. — Ее огромные прозрачно зеленые глаза светились неподдельным восторгом.

Айк погладил. Пушистик заурчал сильнее и сделал движение, как будто собрался потереться о его ладонь.

— Правда, прелесть?

— Э… да… Наверное. — Он вернул девушке игрушку. — Зачем он тебе?

Она приласкала пушистика, наслаждаясь тем как он урчит, потерлась о него щекой и бережно убрала в кулек.

— Вы не позволяете мне перекидываться зверем. — Просто ответила она, машинально одергивая рукава, чтобы скрыть серебряные браслеты. — Я скучаю без этого.

Первым порывом Айка было снять проклятые браслеты и закинуть куда подальше. Он с самого начала не разделял паранойи Зарима лишить девушку не только магической сущности, но и возможности перекидываться. Но вовремя вспомнил основную цель их визита в город и решил пока этого не делать. У него возникла другая идея, как побаловать дитя. И проблема того, что Эния будет спать одна, сразу перестала его мучить.

Вернувшись на постоялый двор, Айк к своей досаде обнаружил, что заказанный им ужин съели другие постояльцы. Пришлось заказывать новый, и ждать пока заказ принесут в номер, так что ужин получился при свечах. Зарим так и не явился, и Аликай со спокойной совестью запер дверь на замок. К вящей досаде, девушки не стали задавать вопросов на эту тему, только переглянулись и прыснули со смеху. Он бы тоже посмеялся, если бы не был огорчен за дядю. Прав Зарим. Эния его просто не видит. Вернее видит, но в упор не замечает, иначе бы не стала смеяться над тем, что он не пришел ночевать.

* * *

Утро было просто чудесным. Дождь кончился и в окно, сквозь приоткрытые занавески проникало полуденное солнце. Ничего себе она спала. Не спеша расставаться с приятной истомой, Эния потянулась всем телом и наконец поняла почему этой ночью ей так хорошо спалось. У нее под боком, согревая своим теплом, вытянулся во всю длину огромный волкодав. Аликай. Какой же ты лапочка. Перекинулся зверем, чтобы сделать ей приятное. От избытка чувств, Эния рассмеялась и чмокнула его во влажный нос. Волкодав, сделал вид, что не заметил, но она-то знала, что он не спит. Не в натуре Айка было спать до обеда. Посмеиваясь над его стараниями поднять ей настроение, Эния скрылась в ванной и столкнулась с первой проблемой. Волосы. По своей природной вредности эти черные бестии завивались в такие кудряшки, что расческа просто сломалась, оставив несколько зубьев торчать в нечесаных космах. Тогда она принялась раздирать их пальцами. Приходилось терпеть адскую боль, и концу экзекуции у нее в руках осталось изрядно количество выдранных волос.

— Подстригусь и дело с концом. — Решила она. — Это же рехнуться можно, если придется проделывать такое каждое утро.

В дверь постучали.

— Эния! — Раздался из-за двери бодрый голос Аликая.

— Я быстро.

Она действительно быстро закончила с умыванием. Видела бы ее мама, пришла бы в настоящий восторг. За всю предыдущую жизнь она так и не смогла привить дочери способность шевелиться быстрее. Сколько себя помнила, она всегда собиралась как черепаха. Но то было раньше. Попробуй замешкайся у ручья, когда тебе в затылок дышит тридцать мужиков жаждущих умыться. Тут кто угодно научится поспешать.

Растолкавшись с Аликаем, в дверях ванной, Эния первым делом открыла шторы. Комната тут же наполнилась ярким светом, явив чудовищный беспорядок. Вчера они так и не отнесли тарелки вниз, и никто из обслуги за ними не явился. Так что Эния влезла в ставшие привычными штаны, рубашку и теплый свитер, собрала грязную посуду на поднос и решила сделать хоть одно доброе дело.

Увы, ее благие намерения тут же накрылись медным тазом. Поднос был настолько большим, что она спускаясь по лестнице не заметила сидящего на ступенях человека и споткнувшись о него полетела вниз, при этом вывалив поднос и все его содержимое на голову этому самому человеку. Айк, услышав грохот выскочил в коридор в одних трусах и с наполовину выбритым лицом. Из соседних дверей высунулось несколько любопытных.

— Сиу! — Рев Аликая огласил весь коридор.

— Что? — Она села, потирая ушибленные бока, и со страхом посмотрела на того, кто оказался жертвой ее неуклюжести. — Привет Зарим.

— Я тоже люблю тебя киска. — Он смахнул с волос остатки гречневой каши и вытер лицо от сползающего по нему соуса. При этом его плечи тряслись от беззвучного смеха. — Всегда мечтал, чтобы меня так встретила жена после беспутной ночи. Увы приходится довольствоваться приветствием подруги.

Любопытные постояльцы, поняв, что скандала не будет, разочарованно убрались в свои номера. Зарим встал, спустился вниз и помог ей подняться.

— Не ушиблась?

— Ребра болят.

Он тут же принялся ощупывать ее ребра, и Эния расхохоталась.

— Щекотно!

— Раз ты смеешься, значит смело можно заключить, что переломов нет. Но к магу все равно сходим. Вдруг есть внутренние повреждения. — Он поймал ее ускользающий взгляд, и кивнул на разбросанные по всей лестнице черепки от разбитых тарелок. — Что это было?

— Неудачная попытка быть хоть в чем-то полезной. — Честно признала она и сев на колени, принялась убирать разгром.

— Оставь. — Айк спустился и взяв ее за руку рывком поставил на ноги. — Слуги уберут.

— Но я…

— Никаких но, Сиу. Марш в номер.

Под грозным взором Аликая и насмешливым взглядом Зарима они сникла и поплелась наверх. Что за поганое утро. Сначала волосы, теперь это. Определенно ее вечное невезение по мере ее взросления мутирует в нечто большее. Точно! Она замерла посреди комнаты, осененная идеей. Это проклятие. И плевать, что Гэрис говорил, что у нее судьба такая. Судьба не может быть такой жестокой.

— Эния, мне начинает нравиться идея Зарима посадить тебя на цепь и не отпускать от себя ни на шаг. Во имя всего святого, ты зачем потащила эту посуду вниз? Или ты не знаешь, что это работа прислуги?

— Знаю. — Она даже не обиделась на гневную отповедь Аликая. — Просто это проклятие в действии.

Он смотрел на нее очень долго, и так и не сказав и слова, ушел заканчивать утренний туалет. Вскорости пришли две служанки, и очень шустро навели порядок в их номере. Третья предложила отнести их вещи в прачечную, но Эния побоялась, что отдаст то, что стирать нельзя или ошибется и в результате ее проклятия вещи потеряются, полиняют или испортятся еще каким-либо образом, вежливо отказалась, за что получила от Айка очередной нагоняй.

— И что теперь? Стирать их самому? Сиу, я скоро от твоих выходок начну пить валерьянку.

— Зря. Мне она противопоказана.

— При чем тут ты! — Вскричал он вцепляясь в свои волосы.

— Потому, что от запаха валерианы я дурею и пьянею почище чем от вина. Да и Зариму не стоит ее нюхать. Только бередить его раны. Ведь он все чувствует как двуликий, только перекинуться не может.

— Кстати о Зариме. Ты должна пойти и извиниться.

— Хорошо.

Айк заподозривший неладное наградил ее самым строгим взглядом.

— Ты просто извинишься и ничего более. Ты поняла меня?

— Поняла. Просто извиниться. Может, Хэлли пошлешь со мной в качестве суфлера? Нет, есть идея лучше. Ты пойдешь со мной и скажешь что делать. Иди ты к демону Аликай.

И не успел он по достоинству ответить на подобную наглость, как Эния выскочила за дверь, и только стук каблуков по лестнице подсказал, что она убежала. Чертыхаясь на чем свет стоит и кляня всех ненормальных девчонок в ее лице, он схватил сапоги и так и не обувшись побежал за ней. Как выяснилось, бежать пришлось недалеко. Уже в трапезной он услышал невообразимый шум, крики и ругань хозяина таверны. Эния, сидела на полу под самым окошком раздачи и прикрыв руками обожженную горячим чаем щеку тихонько плакала.

И он впервые подумал о том, что ее слова о проклятии могут быть правдой.

Если так, то все очень плохо.

Нет, не плохо, а хуже не бывает.

Угадайте с трех раз, кому придется отдуваться за все ее выходки, настоящие и будущие?

Правильно Аликаю.

* * *

— Ты слишком на нее давишь.

— Я давлю? — Голос у Айка от попытки говорить тише перешел в глухое рычание. У него даже клыки стали появляться, как первый признак неконтролируемого обращения, обычно вызываемого сильнейшим стрессом.

— Тише ты. — Зарим схватил племянника под локоть и увел в свой номер, попросив Хэлли присмотреть за спящей девушкой.

После всего случившегося с ней случилась настоящая истерика и пришлось дать ей успокоительное, чтобы она уснула. От запаха валерианы у Зарима кружилась голова, но он все же надеялся, что у него хватит твердости убедить Аликая быть с девушкой помягче.

— Я давлю? — Едва за ними закрылась дверь, как Айк не утерпев, сорвался на крик. — А кто ее заковал в браслеты? Кто отрезал от магии? Думаешь, я не понимаю как ей плохо? Думаешь, не вижу какими глазами она смотрит на всяких котов драных и уличных шавок? Смотри, что она вчера купила?

Он сунул в руки Зариму проклятого пушистика. Зарим удивленно выгнул брови, увидев игрушку, а когда та принялась урчать и тереться о его ладони, расплылся в глупой улыбке.

— Забавно. Я знал, что маги делают такие игрушки для детей, но никогда не думал, что они ведут себя как живые. При чем тут это?

Он вернул Аликаю игрушку и тот засунул ее в карман.

— Притом, что эта проклятая вещица напоминает ей ее звериную суть. Это психоз, Зарим. Еще немного и она свихнется. Она и так стала мыслить неадекватно.

— Я не заметил за ней никаких странностей?

— Да неужели? — Съязвил Айк. — А по-моему странностей хоть отбавляй. Вот угадай к примеру, что она вчера накупила?

— О какой сумме идет речь? — Осторожно поинтересовался Зарим.

— Десять серебряных.

— А, ну тогда всякой ерунды наверное. — С облегчением выдохнул он. После вчерашнего он все еще боялся признаться Аликаю, что их финансы на нуле и эта ночь в гостинице вполне может стать последней. И как назло он не встретил ни одного знакомого, который мог бы ссудить их деньгами.

— Действительно ерунда. Но я просто растерялся, когда она показала мне кучу веревок, которыми нормальные, я повторяю — нормальные люди подвязывают деревья и кустарники. Ими она собралась волосы заплетать. Два носовых платка и меховые стельки для сапог. И проклятого пушистика.

— Может она просто практичная девушка. Или у нее нет вкуса. — Заметил Зарим. — Успокойся Аликай, а то я и тебе валерианы накапаю.

— Это еще не все. — Буркнул Айк, отошел к окну и сунул руки в карманы. И тут же наткнулся на игрушку, которая начала издавать знакомое урчание. Зарим захохотал, он тоже улыбнулся, вынул пушистика и кинул на стол.

— Правильно. Никогда не ложи его в карман, а то люди не то подумают, услышав мурлыкание в столь интересном месте. Так что там с ней еще приключилось. Не могло же это… — Небрежный жест в сторону игрушки. — … Так взбеленить тебя.

— Конечно нет. — Возмутился Айк, но первоначальный запал прошел, и он немного успокоился. — Просто она додумалась до того, что все ее невезение есть результат проклятия.

— И ты решил, что это может оказаться правдой?

— Да. — Айк с вызовом глянул на родственника, ожидая града насмешек.

— Вполне может быть. Я знаю одно место, где это легко проверить и не придется светиться у магов. Можем отправиться прямо с утра. Так что все не так плохо как кажется. Не дрейфь, Айк. Прорвемся.

Айк и так не дрейфил и знал, что любую проблему можно решить. Просто он не понял, с чего это Зарим так обрадовался и почему был так доволен, что опять надо отправляться в путь.

Глава 5

Утром второго дня выяснился прискорбный факт, что денег нет. Причем нет настолько, что даже ее скромный вклад в виде сережек и цепочки с кулоном не повлиял на общее финансовое положение. Даже если удастся сдать их меняле, выручить за них можно один золотой, или того меньше. Так что ее украшения остались при ней (чему она была несказанно рада, это была единственная память о доме), а Айк и Зарим собрались в порт, искать работу на судне, которое должно было доставить их к цели путешествия. Узнав, что опять придется плыть на корабле, Эния пришла в ужас. Слишком свежи были воспоминания о первом путешествии, закончившимся полным крахом. Айк взялся ее утешать и опять накапал валерианы. Зарим же философски заметил, что в случае беды всегда можно спастись как в прошлый раз, уйдя через портал. Только одна просьба, больше не забрасывать их так далеко иначе они не успеют осуществить свою главную цель, которая состоит в том, чтобы не дать миру погибнуть в пучине войн.

Тут ей по настоящему сделалось дурно. Айк начал орать на Зарима, что шел бы он со своими утешениями куда подальше. Зариму стало плохо от запаха валерианы и откачивать пришлось уже его. Хэлли материализовала себе руки и взялась делать Айку успокаивающий массаж, чем напугала его так, что он бесконтрольно перекинулся волкодавом и в клочья порвал казенное кресло. Нервы то он успокоил, только платить за испорченную мебель было нечем. Так что с украшениями все-таки пришлось расстаться. Эния попробовала заикнуться, что ее серебряные браслеты тоже стоят денег, но идея была встречена дружным «НЕТ!» И ей ничего не оставалось, как скромно замолчать. Подумаешь, не получилось. Попробовать то стоило? Наконец всеобщий совет постановил. Платить по счетам идет Зарим, а остальные в это время потихоньку сваливают.

— Мы что, так и уйдем как воры? Зарим же пошел платить! — Она старалась бежать вниз по лестнице так же бесшумно как Айк. Но вопреки всем законам логики под ним даже ковер не прогнулся, а под ней скрипела каждая ступенька. И это притом, что она была вдвое легче.

— Кричи громче, чтобы нас арестовали и за долги присудили к общественным работам. — Шикнул на нее Аликай. Подхватил, перенес через пять последних ступенек и подтолкнул по направлению к черному выходу.

Получив должное ускорение в виде шлепка пониже спины, Эния пробежала короткий коридор, и больно ударившись плечом о дверь, вылетела на улицу. Айк выскочил следом.

— Чего встала, бежим.

Он схватил ее за руку, чтобы не отстала, и они побежали. Где-то по дороге она потеряла шапку. Айк выронил одну из сумок. Чью именно разбираться не стали, решив, что это не суть важно. Айк бежал очень долго, постоянно петляя по улицам и мрачным переулкам. Пару раз они проскочили через чьи-то жилые дома. Правда так быстро, что хозяева опомниться не успели, как их уже не было. У нее в боку кололо, дыхание сбилось. Воздух с хрипом покидал легкие. От страха, что их догонят и упекут в тюрьму, бешено колотилось сердце. Айк же не то, что не запыхался, он даже не вспотел и сия несправедливость ее просто доконала.

— Я больше не могу. — Всхлипнула она, споткнулась, упала и влекомая парнем как на буксире проехала на коленях последние два метра.

Айк остановился и помог ей встать.

— Не реви. — Он взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

— Не реву. — Она всхлипнула сильнее и утерла нос рукавом.

— Я сказал, не реви. — Он изо всех сил пытался быть серьезным, но глаза смеялись, а губы подрагивали в сдерживаемой улыбке.

— А я сказала, что не реву.

— Тогда побежали.

Эния со стоном замотала головой.

— Не могу. Я устала.

— Меня это не волнует.

И правда не волновало. Не обращая внимания на все ее попытки остаться стоять на месте и хоть немного отдышаться, он тащил ее волоком, толкал впереди себя и наконец не выдержав, схватил, перекинул через плечо и понес как мешок с мукой. Эния была в бешенстве от подобного обращения, зато узнала, на чьем плече имела счастье прокатиться, когда ее похищали в первый раз.

— Поставь меня на землю. — Наконец взмолилась она, когда перед глазами пошли красные круги. Первый признак предобморочного состояния. И когда реакции не последовало, выдавила то, что от нее хотели услышать на самом деле. — Я буду слушаться.

Мир завертелся, и в пятки ударила твердая земля. Ее повело от внезапного головокружения, но Айк помог устоять на ногах.

— Никогда не перечь, когда дело касается твоей безопасности. Передохнула? Тогда пошли.

Нет, она не будет с ним ругаться. Чтобы побороть искушение она даже язык прикусила, так велико было желание высказаться по поводу этой самой безопасности. Просто сейчас было не время и не место привлекать к себе лишнее внимание. Они давно покинули безопасные центральные кварталы и двигались по узким улочкам, ведущим к порту.

— А где Хэлли? — Вдруг спросила она. — Я ее совершенно не чувствую.

— Отстала по дороге. Ты не представляешь сколько на этих домах охранных систем от всякой нежити. Ей тоже приходится быть осторожной, чтобы не угодить в ловушку. Меня больше Зарим волнует. Мы должны были уже давно встретиться. — Айк помолчал, видимо прикидывая, стоит говорить ей или нет.

Эния с силой дернула его за рукав.

— Говори же. Что с Заримом?

— Были две точки, где наши пути должны были пересечься. Первая, если все пойдет хорошо. Вторая, если ему придется убегать, как нам. Если мы не встретимся на третьей, то дело дрянь.

Увидев на ее лице страх, он ободряюще сжал ей ладонь.

— Не паникуй раньше времени. Придем на место, дождемся условленного часа, и если он не придет, тогда и будешь паниковать, а пока постарайся поменьше смотреть по сторонам. Ты привлекаешь к нам внимание.

— Я? — Эния сделала именно то, чего не советовал делать Аликай. Она стала вертеть головой по сторонам.

Действительно на них оборачивались. Причем явно на нее, а не Айка. Хотя и его необычная внешность бросалась в глаза. Не каждый день встретишь человека с серебряными волосами. На нее же не просто глазели. На нее оборачивались. Один даже споткнулся, и Айк быстро утащил ее на другую сторону улицы. Она долго не могла понять столь пристального внимания к собственной скромной персоне, пока не рассмотрела местных женщин. Почти все они обладали тем типом внешности, который так ценили мужчины у нее на родине. Потому, что он очень редко встречался. Здесь же четыре из пяти были высокими, голубоглазыми блондинками. Пятая была если не рыжая, то с очень светлыми волосами. Не удивительно, что она со своим маленьким ростом, черными вьющимися волосами, и огромными, прозрачно зелеными глазами выделялась из общей массы как ворона в стае лебедей.

— Как думаешь, если у Зарима не получилось договориться по-хорошему. Нас быстро найдут, с такими приметами?

— Это с какими же? — Попытался пошутить Айк. Но она шутки не поняла, и он заговорил серьезно.

— Быстрее чем ты думаешь. Мы слишком приметная пара. С этим придется что-то делать. Вот мы и пришли.

Эния не видела ничего кроме длинной каменной стены, тянущейся вдоль всей правой стороны улицы. На другой стороне располагались какие-то склады и конторы. Жилые дома кончились еще два квартала назад. Айк толкнул, то, что на поверку оказалось едва приметной дверью в стене и дождавшись пока она войдет, протиснулся следом. Их тут же окутал табачный дым, сизым туманом стелящийся по залу, запах сырой и готовящейся рыбы, крепкого пива и рома. Это была обычная таверна, каких в любом городе превеликое множество. Только в этой отдыхали после долгого трудового дня моряки, и грузчики из порта. К немалому ее удивлению были среди них и женщины. Причем не только матросы, но и такие, у которых на плечах красовались офицерские нашивки. Айк провел ее вглубь зала, затолкал к стенке за угловым столиком и закрыл от постороннего взгляда своими плечами.

— Будем ждать здесь. — Сказал он, убирая со стола табличку с надписью «Заказано».

К ним тут же подошел официант и Айк заказал два пива и сушеной рыбы. Какого же было ее удивление, когда принесли заказ и Айк сунул одну кружку с пивом ей.

— Пей, только маленькими глотками, иначе быстро захмелеешь. Хочешь, почищу тебе рыбу?

— Спасибо, я сама. Надо руки занять, чтобы не дрожали.

— У тебя не только руки трясутся. Ты вся дрожишь. Сиу, не бойся. Все будет хорошо. Сандр и не из таких переделок выпутывался. Дай ему время, и он придет.

Она понимающе кивнула и уткнулась в кружку с пивом, сдувая с него пену. Говори, говори. Можешь сколько угодно лгать, глядя на нее честными глазами. Как будто она не понимает, что без веской причины он не перешел бы на вымышленные имена и не начал звать ее Сиу, а Зарима — Сандром. Стоп! А как теперь зовут Аликая? Он говорил, а она как всегда забыла. И спрашивать как-то неловко.

Они пили пиво, жевали рыбу и перебрасывались ничего не значащими фразами, пока Айк не начал чаще чем обычно поглядывать на дверь и Эния поняла, что Зарим опаздывает. Он заказал еще пива, и каких-то моллюсков, которыми она побрезговала, так как они были еще живыми и норовили уползти с тарелки. Прошло еще два часа. Зарим так и не пришел. Айк заплатил последние деньги из тех, что у него были, и они покинули таверну, так как ждать дольше не имело смысла.

— И что теперь? — Эния сильнее запахнула куртку. Пока они наслаждались теплом таверны, небо заволокло тучами. И заметно похолодало.

— Я думаю. — Айк сунул руки в карманы и принялся раскачиваться с пятки на носок.

Эния примерно догадывалась о ходе его мыслей. Одно из двух. Идти на поиски Зарима вместе с ней и обречь спасательную миссию на позорный провал, или пристроить ее где-нибудь на ночь и пойти одному. Сделать первое ему не позволял здравый смысл, второе чувство долга. Как быть? Эния не знала, потому и не лезла с советами. Если бы Айк спросил чего хочет она, она бы не задумываясь отправилась искать Зарима, да и Хэлли нет подозрительно долго. Но Айк не спросит. Он скорее откусит собственный язык, чем предложит такое.

Наконец он выдал единственное разумное решение.

— Подождем до темноты.

Еще с час они простояли у входа в таверну. Замерзли как цуцики и решили пройтись, чтобы согреться. Еще через час они вернулись, но Зарим так и не появился. Айк наградил ее тяжелым взглядом, и Эния не веря в свою удачу, быстро закивала головой.

— Я буду слушаться, честное слово. Ты не пожалеешь, что взял меня с собой.

— Ох чует мое сердце, что не будешь. Да что с тобой делать не бросать же одну. Пошли, напарница. Экстренный курс спасателя прослушаешь по дороге.

Курс спасателя свелся к нескольким фразам. Действовать тихо, следов и запахов не оставлять, убегать быстро. Вот тебе нож, амулет отводящий глаза и шапка. Надвинь на глаза, чтобы не привлекали внимания.

— А ты? У тебя волосы приметные.

— Я капюшон надену. — С этими словами Айк расстегнул куртку, спрятал под нее длинную косу, и застегнув все пуговицы, надел на голову капюшон, прикрыв им серебряные брови и глаза, чтобы ресницы не выделялись.

— В центр не пойдем, пока совсем не стемнеет. Его наверняка арестовали и держат в городской управе. Если не успели перевести в местную тюрьму, то вытащить его будет не просто. Слишком много стражи.

— Зато в тюрьме прочные решетки и охраняется она магами. Думаешь оттуда сбежать легче?

— Намного. Маги ниже восьмого уровня против нас бессильны. И в каждой уважающей себя тюрьме обязательно есть подземный ход. А в некоторых даже несколько.

Эния подозрительно покосилась на него.

— На себе проверял?

— Естественно. Главное чтобы был кто-то, кто отомкнет замок снаружи. И чтобы хватило здоровья унести ноги. А так ничего сложного.

Энию очень взволновал вопрос на счет здоровья, но спрашивать она не стала боясь отвлечь Айка и тем самым завалить всю операцию. Ведь только благодаря его чутью и быстрой реакции, им удавалось вовремя уходить с пути стражников. Над городом быстро сгущались сумерки, с моря подул сырой холодный ветер и заморосил дождь. Эния застегнула на вороте последние пуговицы и хотела засунуть руки в карманы, чтобы согреть пальцы, и тут же получила ощутимый удар по ладоням.

— Всегда держи руки открытыми. Так тебя не заподозрят в дурных намерениях. Амулет активировала?

— Да.

— Тогда будь вдвойне внимательна. Мы уже близко.

Эния шире распахнула глаза, чтобы ничего не упустить. Она очень хорошо помнила уроки Зарима, учившего ее распознавать следы, и охотиться на всякую дичь. Тогда никто не надеялся, что она сможет стать человеком. Уроки выживания сводились к тому, что Зарим выводил ее в лес и позволял совершать собственные ошибки. И только когда она промахивалась или брала неверный след, он приступал к объяснениям. Сейчас, вспомнив старые навыки, Эния пыталась действовать в точности как Аликай. Ибо объяснений не будет. Ошибка на охоте не была фатальной. Всегда можно повторить попытку. Здесь второго шанса не будет. Или у них все получится с первого раза или все трое сядут в тюрьму и к приговору «мошенничество» добавится срок за побег из-под стражи.

Когда до управы внутренней стражи города осталось совсем немного, Айк притормозил в темном проулке.

— Надо подождать. Еще недостаточно стемнело.

Эния кивнула и присела на корточки. Рядом сел Аликай.

— Сиу… — Тихо позвал он.

— Здесь я. — Откликнулась она.

— Я тут подумал. Раз такое дело и ты волей неволей втянута во все это безобразие…

— Что ты так скромно. Как будто сама не знаю, что во всех бедах виновата я одна.

— Если начать выяснять кто прав, кто виноват так и до сотворения мира договориться можно. Я не об этом. Ты должна знать, чего я ожидаю от тебя когда пойдем вызволять Зарима.

— Молчать, под ногами не путаться, и не мешать тебе действовать. Я не меньше тебя хочу освободить Зарима и еще меньше хочу попасть в тюрьму.

— Это само собой разумеется, Сиу. Но я о другом. Если наша попытка не увенчается успехом. Ты должна будешь уйти со мной и оставить Зарима там, где он есть. — Чтобы не дать ей начать возмущаться он с силой сжал ее пальцы, сознательно причинив боль. — Это не обсуждается. Понятно?

Он не сводил с нее пристального взгляда, пока она не кивнула в знак того, что поняла. Хотя в глубине души была с ним не согласна.

Они помолчали поглядывая, то на темнеющее небо, то на выход из проулка. Не хотелось быть застигнутыми в таком неудобном месте, из которого сбежать было почти невозможно. С двух сторон возвышались трехэтажные дома свет в которых горел только на верхних этажах. Поперек проулка, какой-то гений архитектуры возвел каменную стену высотой в два человеческих роста. Айк если разбежится, легко перепрыгнет, а она обязательно застрянет или вообще недопрыгнет. Неожиданно в стене появился просвет, дверь приоткрылась и грузный мужчина, встав на пороге выплеснул прямо в проулок остатки кипятка из огромной кастрюли. Тут же завоняло помоями и Эния с Айком дружно зажали носы. Это было форменное издевательство над тонким звериным нюхом. Мужик шумно высморкался, утер лицо фартуком и скрылся в доме, захлопнув дверь. И тут у Айка заблестели лаза.

— Кажется у меня появилась идея, как попасть к Зариму и устроить ему побег.

— Айк, мы не знаем арестован ли он. Может он прячется где-то в городе и просто не может покинуть убежище.

— Он в управе. Или был в ней совсем недавно. Неужели ты не чувствуешь его запах?

Энии было стыдно признаться, но она не чувствовала. Вернее до того как мужик со своим кипятком все испортил, она чувствовала огромное количество запахов, но не знала, какой именно принадлежит Зариму. Ну не обнюхивала она его. Неловко это, да и неприлично. Дай бог выберутся из города, исправит эту оплошность и занюхает его до обморока, а пока она только виновато развела руками.

— Ты совершенно безнадежна. Пошли уж, двуликая недоучка.

Айк встал, подошел к стене, подпрыгнул, зацепился за парапет, подтянулся и с легкостью оказался на выступе второго этажа.

— Что стоишь? Лезь давай. Тут узко, я до тебя не дотянусь.

Эния не смогла сдержать смешок, вспомнив как точно также в Шерани, Зарим лез в окно их спальни, когда она выставила его вон. Определенно в этом мире существует некая справедливость, иначе не стоять ей сейчас на парапете, прижавшись к стене, и раскинув руки, словно паук. Айк видя ее неуклюжие движения, протянул руку и помог подобраться к себе поближе.

— Разберемся с мировыми проблемами, я тебя в школу отправлю. Нашу, для двуликих. Иначе ты совсем пропадешь.

Передвигаясь мелкими шажками и балансируя на узком выступе, они добрались до первого окна, но оно оказалось заперто. Запертыми были все окна второго этажа, так что пришлось лезть выше. Это было труднее. С земли можно было прыгнуть, а здесь пришлось искать выщерблены, цепляться за них и ползти вверх по отвесной стене.

— Только не смотри вниз. — Предупредил Айк, выпрямляясь на парапете третьего этажа и ощупывая первое попавшееся окно. — Закрыто.

Он сдвинулся влево, давая ей место подняться. Эния, ни жива ни мертва от страха влезла на парапет и вцепилась что есть силы в подоконник. Айк ощупал замки на другом окне. Что-то тихонько щелкнуло, окно распахнулось и он исчез внутри.

— Эния, быстро. Скоро сработает охранное заклятье.

Она подобралась ближе. Сильная рука схватила ее за шиворот и грубо втащила внутрь. Айк успел закрыть окно, когда первая нота сирены взвизгнула и замолкла. Он метнулся к шкафу, затолкал ее в него поглубже и протиснулся следом.

— Дыши ртом, так меньше шума. — Посоветовал он.

Эния тут же открыла рот и сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание. И все равно у нее не получалось совеем бесшумно.

За дверями комнаты послышались шаги и Айк приказал не дышать вовсе.

Дверь открылась, и осветительный шар вплыл в комнату.

— Никого. — Раздался низкий мужской голос.

— Проверь окно. — Заговорил второй. — Звук шел отсюда.

Быстрые шаги. Шуршание мантии мага. Дерганье шпингалета. И тихий шепот повторного заклятия. Эния зажала нос рукой. С некоторых пор, оказавшись в поле действия любого колдовства, у нее начинал чесаться нос. Айк не удержался и проехался по этому поводу, что у всех нормальных людей нос чешется к выпивке, а у нее превратился в индикатор колдовства.

Свет в комнате погас, дверь запели на ключ, и они вздохнули свободно.

— Пронесло.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. — Айк первым вылез из шкафа и помог выбраться ей.

— Ты же не любишь лошадей.

— Не люблю. — Подтвердил он. — Но это не значит, что я не умею на них ездить.

— Куда теперь? — Эния осмотрелась. Комната как комната. Сразу видно, что дом богатый. Вся обстановка подобрана с изысканным вкусом. В драпировке занавесей, обивке мебели, и рисунке ковров, чувствовалась женская рука. Да и пахло здесь по-женски. Если мужчины и бывали в этой комнате, то нечасто.

— Отлично. Просто отлично. Надо же, повезло с первого раза. — Айк выглядел ужасно довольным.

— Что ты задумал?

— Верь мне, Эния. Не пройдет и часа, как мы встретимся с Заримом.

— Я верю тебе, но мне все равно страшно.

— Это нормально. Главное, чтобы страх не мешал думать. Ищи во что можно переодеться.

Сам он уже давно рылся в шкафах. Но на пол пока что летели только платья. Эния подняла одно из них, приложила к плечам. Чуть великовато, но если затянуть на талии, то будет в пору.

— Айк, зачем мне платье? В штанах и куртке сидеть в камере практичнее и теплее.

Айк прекратил рыться в туалетном столике и с раздражением откинул с лица мешающие пряди волос.

— Разве я сказал, что мы будем сидеть в камере? Мы уплатим долг, назначенный штраф и тем самым вытащим Зарима из камеры.

— Чудно. А деньги где возьмем? Или в управе принимают жемчуга и бриллианты? — Кивок на кучку украшений, на столике и красноречивый взгляд, сказавший Айку все, что она думает о его затее.

— Где-нибудь сменяем. Или на худой конец дадим взятку десятнику. Тебя что совесть замучила?

— Нет. — Эния не кривила душой. Несмотря на то, что они занимались самым обычным грабежом, совесть молчала. Причем так глухо, как будто ее не было вовсе.

Отложив в сторону платье, она взяла с прикроватного столика миниатюру в серебряной рамке и стала рассматривать хозяйку комнаты. Как истинная художница, она просто не могла пройти мимо портрета. Он был великолепен. Художнику удалось изумительно точно передать красоту девушки. Тонкий профиль. Широко распахнутые черные глаза, которые казалось с изумлением взирали на учиненный ими погром. Серебряные волосы, блеск которых особенно удался, были уложены в затейливую прическу и перевиты жемчугами, которые сейчас валялись на столе.

— Айк, ты когда-нибудь прежде, был в этом городе?

— Нет.

— А твой дед?

— Никогда. — Айк высунулся из-за шкафа, за которым обнаружил тайник. — К чему эти вопросы?

— Да так. Просто. — Она сунула ему портрет. — И если вы с Заримом еще раз скажете, что проклятия не существует, то мир спасать будете без меня.

Айк смотрел на портрет очень долго.

— Это ничего не значит.

— Возможно, да, возможно нет. Скажи мне, каковы шансы, что из всех домов, в этом захолустье, из всех возможных спален, мужских и женских, мы окажемся в той, где хозяйка девушка как две капли воды похожая на тебя или Ализира?

— Таких шансов просто не бывает. К тому же портрету может быть много лет. Эния, я не единственный представитель рода, у кого такие же волосы как у меня.

Он вернул портрет и взялся перебирать платья, подыскивая для нее самое подходящее. Эния же провела пальцами по шероховатому полотну, ковырнула краску ногтем и тщательно обнюхала портрет.

— Его писали год назад, может чуть больше. И не говори мне про других родичей. Ализир показал мне портреты всех ваших кровников. Ты единственный похож на деда, а в этой девушке чувствуется ваша порода. Припоминай. Где и когда ты переспал с ее матерью?

— Матерью, бабушкой, прабабушкой или еще какой пра…пра…пра… Эния, ты меня удивляешь. Наследственные признаки могут проявиться в первом поколении или спать много сотен лет и не с того ни с сего проснуться в ком-то из отдаленных потомков. — Он выпрямился и швырнул ей платье. — Сия юная леди с одинаковым успехом может быть потомком любого из моих родичей… — Он выждал эффектную паузу и добил ее окончательно, — Не только по мужской линии, но и по женской. Ветреность присуща всем нам. И учитывай Зарима. Если кто и переспал с половиной всех женщин континента, так это он. У его детей тоже могут быть серебряные волосы. Наследственность самая подходящая. А то чуть что сразу Аликай.

Он сунул нос в последний ящик комода и разочарованно проворчал, что для него одежду искать придется в другом месте.

Эния бережно поставила портрет на место. Айк как всегда прав. Это еще одна особенность психологии долгоживущих. Не считать своих детей. Иначе можно свихнуться или еще хуже, разориться на алиментах. Какая мамаша, забеременев от принца откажется стребовать с него пожизненное содержание для себя и своего чада.

Закончив досматривать комнату, и распихав украшения по карманам, Айк окинул взглядом учиненный погром.

— Ничего, дом богатый, слуги приберут. Ну! Чего нос повесила? Или переживаешь, что я обворовываю свою дочь?

— Надо же. Тебе тоже пришла в голову эта мысль?

— Эния, не будь злюкой. Кто бы ни была эта девушка, я знаю где она живет и все верну с процентами. Вот увидишь.

— Не вернешь. — Дверь в комнату отворилась, вспыхнул яркий свет, и их накрыла гибкая серебряная сеть, по которой сразу побежали искры, замыкая контур магической ловушки.

В комнату вошли двое. Те самые, что проверяли окно после того как сработала сигнализация. Мужчину она узнала по голосу, а мага по длинной, потрепанной мантии.

— Нус…с…с, и кого мы тут поймали? — Мужчина выглядел скорее довольным, чем удивленным или возмущенным. Его губы изогнулись в ироничной улыбке, а серебряные с проседью брови лишь слегка приподнялись в удивлении, когда он рассмотрел свою добычу. По красивому лицу пробежала целая гамма чувств и застыла маской разочарования. Видимо он рассчитывал на более крупную добычу.

Эния сунула пальцы в рот, и до боли прикусила, чтобы удержать удивленное восклицание. Мужчина до того походил на Аликая, что усомниться в их родстве не было никакой возможности. Айк же стоял, опустив голову так, что капюшон полностью скрыл его лицо. И только по тяжелому, дыханию Эния поняла насколько он взволнован.

— Увы, это совсем не те, на кого мы ставили ловушку, господин. — Маг сделал несколько пасов и сеть сжалась притянув Энию и Аликая друг к другу. — Воры, господин, обычные воры.

— Ну, что ж. Воры тоже хорошо. Надеюсь вы не успели ничего украсть? — Обратился он к ним. — В нашем городе закон к ворам особенно суров. Им отрубают руку, чтобы не повадно было.

Эния со страха укусила пальцы до крови, и во рту сразу появился солоноватый вкус. Мужчина вздрогнул всем сильным, крупным телом. Его ноздри затрепетали, почуяв запах крови. В глазах мелькнула бессильная ярость. И Эния испугалась по настоящему. Силы Небесные полукровка. Причем полукровка, ненавидящий свою вторую суть. Отец предупреждал, что обыватели ненавидят и боятся оборотней. Из-за чего их повсеместно убивают. В таких случаях ненависть, порождала только ответную ненависть. И те, кто осмеливался селиться вдали от своего народа, прятали свою суть так, что ни одна живая душа не догадывалась об этом. Вот и присутствию мага в доме нашлось объяснение. Наверняка варит зелья, препятствующие обращению.

— Что с ними делать, господин?

— Проверь их сумки и карманы. Наверняка успели что-нибудь украсть. — Бросил мужчина, отошел от двери, и взялся сам осматривать комнату на предмет пропажи.

Айк не шелохнулся, пока маг выворачивал его карманы и выкладывал на стол припрятанные драгоценности. Хозяин хмурился все сильнее и плотно сжал губы, когда последнее колье легло на место.

— Это все?

— Все господин.

— Ты хорошо проверил?

— Самым тщательным образом.

— Хорошо. — Мужчина потер руки. К нему быстро возвращалось хорошее настроение. — И так, господа хорошие, кто вы такие будете?

Эния глянула на Айка, но тот лишь мотнул головой, мол молчи.

— Отлично. Вот и выяснили кто тут у нас главный. Жиль, уведи парня в темницу, и там поспрашивай, а девчонку ко мне в кабинет на допрос.

Сеть тут же разъединилась, разведя их по разным сторонам. Айк как околдованный пошел следом за магом. Замок от ее ловушки оказался в руках у хозяина дома.

Он сжал кулак, сеть сжалась так, что прорезала незащищенную кожу на лице, ладонях и порвала куртку.

— Если мне не понравится твое поведение, ты поняла что будет?

Эния кивнула. Как ни странно страх куда-то испарился и вопреки всякому здравому смыслу, она почувствовала симпатию к этому человеку. Вот теперь я точно сошла с ума. Одно движение его руки и меня выдавит из сети словно фарш из мясорубки. А ей любопытно в кого он перекидывается. Интересно это все двуликие так реагируют на сородичей или только она одна ненормальная? К сожалению она знала ответ на этот вопрос. Она единственная в своем роде.

— Ты не боишься. Почему?

— Что? — Эния подумала, что ослышалась. В этом мужчине жестокость и равнодушие сплетались в равной мере. И она всерьез подумала, что теперь действительно пора бояться. Он убьет ее не потому, что возмущен ее поступком, а просто потому, что ему плевать на ее жизнь.

— Я говорю, ты не боишься меня. Почему? Ведь твоя жизнь в моих руках.

Еле уловимое движение кисти и расстояние между ними сократилось настолько, что ей пришлось задирать голову вверх, чтобы смотреть ему в лицо.

— Я боюсь и очень сильно. Просто этого не видно.

В черных глазах мелькнула злая усмешка.

— Ты смеешь дерзить? Напрасно. На твоем месте я бы придержал язык.

— Странно, мне казалось вы хотите допросить меня. Как же я буду отвечать на ваши вопросы, если буду молчать.

Он смотрел на нее очень долго. Прошелся по комнате, пнул раскиданные вещи, смахнул платья с покрывала и присел на край кровати, оставив ее стоять на месте.

— Можем поговорить здесь. Идти в кабинет, чтобы уединиться нет смысла. Все равно в доме никого кроме нас нет.

Кровь из рассеченного сетью лба медленно застилала глаза, стекая по щекам за шиворот. Если этот тип так ненавидит в себе зверя, то не сможет контролировать себя в должной мере. Запах крови сведет его с ума, неужели он этого не понимает.

— Зачем вы это делаете?

— Делаю что? — Его развеселила перестановка ролей. Он видимо не ожидал, что она тоже начнет задавать вопросы.

— Ненавидите себя.

Всю веселость с его лица как ветром сдуло. Глаза заледенели, а губы сложились жесткой складкой. На миг ей даже показалось, что по комнате просвистел ледяной ветер. Но это он всего лишь выплюнул слова.

— Ты ответишь за свою наглость, грязная оборванка.

— Не знала, что есть законы карающие за любопытство.

— Я сам себе закон!

— Тогда это меняет суть дела.

— Для тебя и твоего приятеля без разницы покарает вас судья или настигнет мое возмездие. Итог будет один и тот же.

— Это в случае, если вы отрубите мне руку. Но насколько я поняла, вам не терпится нас убить. Так что разница существенна. Вы не находите?

Мужчина запрокинул голову и захохотал.

— Подумать только. Воровка учит меня законам.

— Кто-то же должен сделать это. Раз вы о них забыли.

От ее наглости мужчина обомлел.

— А ты значит помнишь? Поэтому полезла грабить чужой дом.

— Меня заставила крайняя нужда. — Ага, нужда, как же. Демоны ее понесли следом за Аликаем. Уж лучше бы она в порту сидела под дождем и ветром. Мокрая и голодная, чем оказаться здесь и сейчас.

— Все вы поете одну песню.

— Ой, что вы. Я не пою. У меня нет ни слуха, ни голоса. И танцевать я тоже не умею. Если только в паре. И то если партнер будет опытным танцором. Зато я хорошо рисую. И знакома со многими художниками. Вот например эту миниатюру рисовал Дорье. Я в течение двух лет брала у него уроки и сразу узнала его манеру писать. Ведь он специально просил вашу дочь одеться в голубое? Я угадала? Вижу что угадала. Он даже учеников своих заставляет носить голубые накидки. Я после того как у него училась…

— Молчать! — Крикнул мужчина.

И Эния послушно умолкла, с облегчением глядя, как красная пелена медленно спадает с его глаз. Ему удалось перебороть жажду крови и теперь мужчина выглядел почти нормальным. Теперь с ним не страшно иметь дело.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Он не сводил с нее пристального взгляда. Она настороженно вглядывалась в белки его глаз, опасаясь, что бешенство вернется. Пока что ему удавалось контролироваться себя, но надолго ли это. Хоть бы маг скорее вернулся. Может у него есть транквилизаторы для этого типа.

— Тебе надо умыться. — Вдруг ни с того ни с сего выдал он. Щелкнул пальцами и сеть вокруг нее погасла. — Только не вздумай бежать. Весь дом опечатан подобной сетью. Она мигом порежет тебя на куски.

Эния юркнула в ванну, включила воду и принялась смывать с себя кровь. Смотреть на себя в зеркало не хотелось, но пришлось. Нужно было намазать порезы заживляющей мазью. К ее великому огорчению таковой среди банок с кремами не оказалось. Пришлось воспользоваться полотенцем, чтобы подсушить раны. Хозяин ее не беспокоил и она набравшись наглости вышла к нему только тогда, когда из последней ранки перестала сочиться кровь. Как оказалось, с безумцем говорить было проще, так как она сама немного не в себе. Не зная, что теперь делать, она неловко замерла посреди комнаты, в ожидании, что он заговорит первым.

— Почему ты молчишь?

— Боюсь потревожить лицевые мышцы. Может опять пойти кровь. У вас случайно нет мази?

— Есть. На кухне на первом этаже. Пошли, дам.

Они спустились на первый этаж и вошли на кухню. Сразу стало понятно, что в доме никто не живет. Нет даже прислуги, чтобы заботиться о господине. Очаг давно потух, и от сквозняка все помещение занесло пеплом. Гора немытой посуды на столе, кислый запах несвежей пищи. Пока она осматривалась он достал с полки банку с мазью и поставил перед ней на стол. По опыту зная, что мазь кроме того, что пахнет неприятно, так еще оставляет ярко зеленые следы, Эния нашла чистую сковородку и используя ее дно как зеркало осторожно, чтобы лишнего не пачкать провела пальцем с мазью по каждому порезу.

— Ты похожа на рыбацкую сеть.

— Мистер! Где вы видели зеленые сети. Они или белые, пока новые, серые или их выкидывают, за непригодность. Спасибо. — Она придвинула ему банку с мазью.

Он же продолжал смотреть на нее.

— Ты не с побережья. У тебя акцент другой.

— Вы правы, не с побережья. Но разве это может как-то повлиять на мою судьбу?

— Не может и в этом ты права. Что же мне сделать с тобой и твоим приятелем? Сдать властям или покарать самому?

— Это вопрос, требующий конкретного ответа? Или так, абстрактные размышления вслух?

— Хм… Дай подумать. — И он до боли знакомым жестом взял себя за подбородок, как всегда делал Зарим, если хотел затеять с ней логический спор и довести до белого коленья, когда она готова была кидаться на него с кулаками. Так что вполне может статься, Айк тут совершенно ни причем. И все это наследство принадлежит Зариму. Убью гада. Или лучше кастрирую. Наплодил тут психов, а ей отдувайся. — Наверное я накажу вас сам. Так будет справедливее. Еще не видел ни одного вора, лишившегося руки, и одумавшегося при этом. Они тут же начинают воровать другой, а лишившись обеих рук начинают просить милостыню, взывая к людской жалости.

Еще бы ты сдал нас властям. Сам промышляешь незаконными делишками и боишься, что на допросе они с Айком проболтаются, что сети ты ставил на акулу, а поймал двух селедок. Ой, не надо о рыбке. Есть хочется. И о ужас, в подтверждение ее мыслей, в животе у нее заурчало так, что слышно было на всю кухню.

— Грязная, оборванная и в придачу голодная. Хочешь есть, готовь себе сама. Если сумеешь.

Не дожидаясь другого приглашения, Эния тут же кинулась проверять шкафы и полки в поисках съестного. Все, что ей удалось раздобыть, это остатки хлеба, кувшин с простоквашей и несколько банок с вареньем. Выбрав черничное, она поставила его рядом с хлебом и посмотрела на хозяина дома.

— Можно я отнесу половину… брату?

Ее заминка не осталась незамеченной.

— Как же, брат он тебе, так я и поверил. Ладно, бери все и пошли проверим, сколько рассказал твой «брат». Надеюсь нервы у тебя крепкие. Не люблю, когда девицы визжат.

В подвале было подозрительно тихо. И вскоре выяснилось почему. В одной из секций, где должны были допрашивать Аликая, их ждал сюрприз в виде опутанного магической сетью мага, крепко привязанного к стулу и распахнутого окна, вокруг рамы которого болтались обрывки защитного заклинания, создавая тихий треск и разбрасывая вокруг искры.

— Он сбежал! — Эния не смогла сдержать радостного вопля.

Маг увидев их, отчаянно замычал, дико вращая глазами. Кричать он не мог, так как в роту у него торчала чуть ли не половина мантии. Но хозяин понял и так. Замерев с занесенной ногой, он осторожно перешагнул примитивную ловушку в виде струны, присоединенной к сети. Одно неловкое движение и сеть, натянутая задетой струной сожмется в комок, разрезав на куски любого, кто окажется внутри.

— Чему ты радуешься? — Угрюмо поинтересовался мужчина высвобождая мага из ловушки. — Ты-то здесь. И топор у меня имеется.

Эния тут же замолчала. Действительно, что это она. Обрадовалась раньше времени. Айк ее спасет, в этом она не сомневалась. Вот только успеет ли застать ее с полным комплектом конечностей.

— Скажи ка мне, Жиль. Как такое могло случиться, что от тебя вор сбежал?

Освобожденный маг, очень долго отряхивал свою мантию, проверял целы ли кости. Видимо Айк стукнул пару раз бедолагу, пока привязывал к стулу.

— Он притворялся. Причем с самого начала. Сеть на него не действовала.

— А другие заклинания ты пробовал?

— Естественно. — Оскорбился маг, но под взглядом своего господина сразу убавил пыл. — Они отскакивали от него как горох от стенки. Этот парень заговоренный. Другого объяснения у меня нет.

И тут они оба уставились на нее.

— Может нам его подружка скажет?

— А может, у меня спросите? Только на этот раз по-хорошему?

Все трое дружно обернулись на насмешливый голос. Айк стоял на верхней ступеньке, облокотившись плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди. Никто не слышал как он вошел. Мгновение назад его тут не было. В этом она могла поклясться кому угодно.

— Ну, чего рот разинула? Поесть она мне принесла. Лезь в окно и беги отсюда. Зря я что ли сеть рвал.

Только сейчас Эния увидела, что у него все пальцы обожжены и покрыты жуткими ожогами. Айк, видя, что она медлит, издал низкое рычание и в полумраке подвала блеснули белоснежные клыки.

— Вампир! — Завопил маг и принялся плести заклинание от нежити.

Эния грохнула поднос о голову мага, расплескав простоквашу и варенье, и бросилась бежать. Хозяин дома, не зная кого хватать, пока не сбежала, а кого бить, пока не набили морду самому, пропустил мгновение, когда Айк прыгнул и ударив его ногами в грудь свалил на пол. Вспыхнуло высвобожденное заклятье, раздался треск, глухой удар и короткий вскрик мага, поскользнувшегося на простокваше и потерявшего сознание от удара головой о каменный пол. Мужчина кинулся на Аликая, а Эния на него. Запрыгнув ему на спину, она обхватила его руками за горло и не думая, что делает впилась зубами в бычью шею.

— Вампиры!!! — Завопил мужик громче мага, и стал сильнее молотить Айка кулаками.

Айк тоже не оставался в долгу, нанося сильнейшие удары по жизненно важным местам. Для любого профессионального бойца, его техника показалась бы страной. Такому крупному мужчине, каким был хозяин дома, два три удара под дых и по суставам на плечах, локтях и коленях не нанесли бы существенного урона, будь он простым человеком. Для двуликого пусть даже полукровки удары по местам, с которых начинается трансформация тела, были не просто болезненными, а могли покалечить на всю жизнь. Мужчина поначалу удивился, что его бьют не в полную силу, тогда как у Айка было разбито все лицо, и изо рта стекала струйка крови. Но уже после седьмого удара стал быстро терять силы. Да и Эния за его спиной вредила как могла, дергая его за волосы, закрывая глаза руками и визжа в оба уха. Правда и ей досталось. Айк промахнувшись заехал ей так, что у нее искры посыпались из глаз и она с тихим стоном скатилась со спины владельца дома и на четвереньках отползла в сторонку. Чтобы ее не затоптали. И уже со стороны наблюдала за поединком. Айк, не смотря на все травмы твердо стоял на ногах, тогда как его противника кидало из стороны в сторону. До него не доходило, как худощавый парень без особо развитой мускулатуры мог сделать такого бойца как он. С диким ревом он бросился на Айка.

Грустная улыбка скользнула по лицу парня и он шагнув в сторону, позволил противнику просто пролететь мимо и врезаться головой в стену.

— Тот, кто отрекается от своего прошлого обречен натыкаться на него вновь и вновь. Учтите это на будущее, благородный Тер и не отрицайте того кто вы есть на самом деле в угоду чужим суждениям. Пошли, Сиу, нам здесь больше делать нечего.

Встав у стены, под распахнутым окном, Айк согнул колени, сложил руки лодочкой, и Эния ступая по нему как по лестнице, выбралась наружу.

— Кто ты?

Айк обернулся.

— Никто.

— Ты колдун? Иначе бы не одолел меня.

— Я не колдун и магией не владею. Все намного проще. Я не отрицаю того кто я есть. Чего и вам от всей души желаю.

— Эй… — Донесся ее голос с улицы. — Как тебя там…. Демон меня задери, ты идешь или нет?

— Как тебя там? — Мужчина, оберегая разбитые губы, скривился в усмешке. — Я смотрю вы веселая парочка.

— Веселее не бывает. — Буркнул Айк. — Она уже второй раз забывает, как меня зовут. Еще немного и я сам не вспомню свое имя.

Айк хотел подпрыгнуть и вылезти в окно, как его вновь окликнули.

— Погоди минуту.

— Ну, что еще? — Он обернулся. Мужчина успел подняться с пола и стоял неподалеку не проявляя никакой агрессии.

— Ты ведь не любовник мой дочери? Нет? Ты обычный вор?

— Что!!! — От подобного заявления Эния засунула голову обратно и стукнула Айка по затылку. От чего ее рука окрасились черной сажей, которой он умудрился выпачкать волосы, лицо и шею. — Ты, что и тут успел?

— Сиу! — Взмолился Айк, понимая, что кричать на нее сейчас не стоит. — Да помолчи же ты минуту. — И повернулся к мужчине. — Воры мы. Обычные воры. Наш третий подельник в тюрьме сидит. Нам деньги нужны были, чтобы его оттуда вытащить. Что тут сложного. Почему меня вечно во всех грехах подозревают. Разве я похож на героя любовника? Вот ты скажи Сиу, похож?

Она, стоя на четвереньках и заглядывая в подвальное окно, честно осмотрела его с головы до ног и покачала головой.

— Ни капельки не похож. Любая нормальная девушка, пообщавшись с тобой месяц, сбежит от тебя с дикими воплями и выйдет за первого попавшегося тролля, лишь бы ты ее больше не доставал, а вы, мистер как думаете? Ваша дочь, обратит внимание на такого парня как он?

Мужчина задумчиво поскреб щеку. Еще одни жест Зарима, от которого Энию передернуло, а Айк вытаращил от удивления глаза.

— Ты права. Не обратит. Чаю будете?

Глава 6

Спустя час все четверо сидели на огромной пустой кухне и пили горячий чай. Почему только через час? Потому что мага пришлось откачивать дважды. Первый раз придя в себя и увидев три побитые физиономии над своей головой, он решил что вампиры сожрали его хозяина и теперь все три нежити желают попить его кровушки. Когда мага привели в чувство во второй раз, хозяин дома выдал такую тираду, в адрес безмозглого, никудышного, и слабонервного мага, что падать в обморок было себе дороже и маг нехотя встал с пола. Еще четверть часа все трое убеждали его, что ни о какой нежити речь не идет. Айк с Энией переглянулись и решили пока промолчать про Хэлли, которая могла появиться в доме в любую минуту. Потом было решено перебраться из подвала на кухню и заварить чаю.

С этой задачей маг справился легко. С помощью магии вскипятил приличный чан воды, заварил душистые травы и подал чай в красивых чашках на расписном подносе. Айк пил чай очень осторожно и каждый раз морщился, когда кипяток попадал на лопнувшие губы. Эния только пригубила пару раз и больше не притронулась. Ее опять начало подташнивать и она серьезно опасалась, что схлопотала сотрясение мозга. Кулаки у Аликая были ого…го и удар что надо. Тут главное чтобы он не догадался, что невольно навредил ей. Иначе опять расстроится, за нож схватится, чтобы принести извинения в традиционной для его народа манере, и ей придется его долго и нудно убеждать, что он не виноват и с нею все в порядке.

— Жиль, ты что за отраву сунул в чай? Все кишки выжгло!

Маг подскочил на лавке, от испуга опрокинув чашку с чаем.

— Эй! Ты чего дергаешься. Я же просто спросил. — Хозяин дома глянул на мага таким взором, что впору удавиться. Даже Айк поежился от этого взгляда, а маг задрожал всем телом, попытался поставить чашку на место, но она выпала из дрожащих пальцев и едва не разбилась об пол. Айк вовремя подставил руку, упредив падение.

— Красивая. Дэлийский фарфор, если не ошибаюсь. — Айк поставил чашку на стол и подтолкнул к магу.

Тот вцепился в нее с такой силой, что чуть не раздавил хрупкие полупрозрачные стенки.

— Я смотрю, ты разбираешься в дорогих вещах. — Хозяин кивнул на чашку. — Профессия обязывает?

— Воспитание. — Уклончиво ответил Аликай. — Прошу прощения за любопытство, могу я узнать ваше имя? Или вы предпочтете сохранить инкогнито?

— Сначала ты назовись. Заодно и подружка вспомнит, твое имя. А я уж как-нибудь потом.

Айк хмыкнул, Эния покраснела, и заерзала на скамейке под неодобрительным взглядом парня.

— Я Вилт, мою сестру зовут Сиу, а фамилии у таких как мы нет. Она нам не нужна.

— А друга вашего как зовут. Того, который в тюрьме сидит.

— Не в тюрьме. Он пока в управе, здесь напротив вашего дома. Но это только до утра. Зная, как действует закон, могу сказать, что утром ему вынесут приговор. И тогда вызволять его будет поздно.

— Что за преступление он совершил? Ограбил кого из богатеев или убил?

— Не заплатил по счету. К чему вы спрашиваете? Что вам до наших проблем?

— Он еще спрашивает. — Вскричал грозный господин и тут же схватился за ребра. — Вы дом мой грабить собрались. Имею я право знать, почему?

— Имеете, но это не значит, что я буду отвечать на все ваши вопросы.

— Почему?

— Вы чуть не убили Сиу.

— Сестричка дорога? Зачем с собой брал, если знал, чем все может обернуться. Ты вон какой шустрый, вмиг освободился. Что ж ее не научил, прежде чем тащить на дело?

— Это один из тех вопросов, ответ на который вы не услышите.

— Вы говорите не как вор. — Вдруг вмешался в разговор маг. — У вас правильная речь. Как у любого образованного человека. Неужели у вас нет своих денег, что вы позарились на чужие?

— Действительно, Вилт. Ты на бедного не похож. Грязный как твоя подружка, и не заливай мне про сестру. Она чуть от ревности не удавилась, когда я помянул свою дочь. Одежда на тебе не новая, но ты не вор. Определенно. И тем не менее действовал ты так, как будто не единожды попадал в такую ситуацию. Так кто же вы?

— Вам соврать правдоподобно или лучше промолчать? — Айк допил последний глоток и отставил свою чашку в сторону. — Спасибо за чай и гостеприимство, но нам действительно пора. До рассвета еще далеко, успеем придумать что-нибудь другое, чтобы спасти Сандра.

Айк встал. Эния подскочила за ним следом.

Маг напрягся всем телом, и покосился на хозяина, ожидая указаний. Хозяин дома, поставив локти на стол и уперев в них подбородок, взирал на них снизу вверх. Его черные глаза заволокло сизой дымкой, и Айк хмыкнул.

— Не старайтесь, господин. Ничего вы не увидите ни во мне, ни в Сиу. На нас стоят экраны от сканирования.

— Действительно ничего не вижу. — Мужчина проморгался, переводя зрение на обычный режим. — Жиль?

— Ничего, господин, на них панцирь такой силы, что мне не пробиться сквозь него. Одно могу сказать. Такая защита стоит дорого. Тут не одной сотней золотых обошлось.

— Вилт, пойдем. — Эния дернула его за рукав.

— Погоди. — Отмахнулся от ее слов хозяин дома. — За двести золотых вы ставите защиту, чтобы обокрасть дом на сотню. Или вы воры, шиворот на выворот или вовсе не воры.

Айк не стал отвечать и пропустив Энию вперед пошел к выходу из дома. На этот раз он решил воспользоваться парадной дверью. Чему она была безмерно благодарна. Не все же по стенам лазить или по подвалам. Можно ведь как люди. Но не тут-то было.

— Стойте!

— Сиу, иди. Не обращай внимание. — Подтолкнул ее в спину Аликай и прибавил шагу.

В дополнительных понуканиях она не нуждалась. Уже взявшись за ручку двери, они услышали тяжелые шаги и хриплое дыхание.

— Да стой те же, вам говорю. Я дам вам денег, для вашего друга.

— Сиу, ты слышала, что я сказал? Иди на улицу. С «добрым» господином я сам поговорю.

Эния вышла на крыльцо, оставив дверь в дом открытой. На случай, если Айку понадобится бежать. Пока что ничего подозрительного не происходило Они тихо говорили о чем-то. Враждебности не ощущалось. Маг, так же как и она стоял поодаль от господина и со стороны наблюдал за переговорами. Оказавшись на расстоянии, Эния обратила внимание на очередное сходство между этими двумя. Один рост, одно телосложение. Мужчина был массивнее, из-за бугрящихся под дорогим камзолом мускулов, Айк стройнее. Но кто сказал, что он с годами не станет выглядеть как вновь найденный родич? Интересно, хозяин дома догадался, кто на самом деле его ночной гость или сила защитного амулета скрыла двойной контур силы, признак двуликого существа.

Слышать о чем они говорили, она не могла, зато хорошо видела, как увесистый кошель перекочевал из одной руки в другую. Мужчины обменялись рукопожатием, и Айк быстро сбежал по ступеням вниз, где его ждала Эния.

— Пошли, быстро.

— Пока он не передумал? — Ей пришлось бежать за ним вприпрыжку, чтобы не отстать.

— Пока маг не расколол мою защиту. Ну и хмырь. Тихий, тихий, а шустрее любого вора будет. Теперь понятно чем он зарабатывает на жизнь. Взламывает чужие защитные системы. Или ставит такие, которые другим не по зубам.

— Вилт! Ты хочешь сказать, что этот щуплый неврастеник готов взломать щиты Эйдеса? Такого быть не может!

— Как видишь, может. — Они миновали небольшой садик перед домом и вышли на одну из центральных улиц. — Я предупреждал, что твои друзья не всесильны, а ты слушать не хотела. И на будущее, никогда не суди о человеке или другом существе по его внешнему виду. Ты склонна все идеализировать. Из-за этого и влипаешь во всякие переделки. Все пришли.

— Действительно пришли. — Эния во се глаза смотрела на одноэтажное здание управы городской стражи, над входом в которое висел массивный бронзовый герб города. — Можно я на улице вас подожду?

— Ни за что. Я боюсь представить, что с тобой случится, если ты останешься на улице одна среди ночи.

Не став слушать ее возражений он потянул ее на ступени и громко постучал молотком по двери. Очень долго за дверью ничего не происходило. Затем послышались тяжелые шаги, лязг оружия и скрип открываемой двери.

— Кто такие? Чего надо? — На пороге стояли двое. Похожие друг на друга как близнецы братья. При оружии и что удивительно трезвые.

— Видеть главного. — Ответил Аликай.

— Главный дома спит в постели. Здесь только дежурный десятник. Вы собственно по какому делу будете?

— По делу одного задержанного. Сандр Горани. Это имя вам говорит о чем-нибудь?

— Ах, мистер Горани. — Стражники переглянулись и на их лицах появились очень неприятные улыбки. — Вы как раз вовремя. Входите.

Айк с силой сжал ее ладонь и ввел внутрь. Управа выглядела как любое казенное здание, на ремонт которого у властей вечно нет денег. Оштукатуренные стены, тяжелые балки под высоким потолком и простой дощатый пол, стертый тяжелыми, подкованными сапогами до такой степени, что того и гляди провалится.

Их провели в просторное помещение, где по правую сторону располагался стол дежурного и вход в кабинет начальника, а справа ряд камер. Все они были пусты, за исключением одной. Дверь была открыта настежь, и за этой дверью, на перевернутом ящике от рома сидел Зарим, за импровизированным столом, сооруженном из четырех таких же ящиков. Бутылки по такому делу были из ящиков извлечены и стояли чуть поодаль у стены. Еще один ящик служил стулом десятнику, который в этот момент пил ром прямо из горла. Шла серьезная игра в карты. На кону лежали меч десятника, его шлем и рубашка Зарима из тонкого, дорогого шелка. В зубах у него была зажата сигара, а на лице самое сосредоточенное выражение. Он смотрел в свои карты и готовился сделать ход.

— Сандр! — Крикнул один из стражников. — Тут к тебе пришли!

— Кто? — Зарим отвлекся от игры и удивленно уставился на Энию и Аликая. — Оп…паньки. Вы как тут оказались? И бог мой, что за вид? Вилт, ты где подрался? И кто мою Сиу обидел? Иди ко мне моя хорошая, пожалуйся дяде на злобного брата, у которого ума не хватает, тебя защитить.

— Сандр! Ты пьян! — Злости Аликая не было предела.

Эния же медленно подошла к Зариму, замахнулась и отвесила ему такую оплеуху, что голова у него мотнулась в сторону и сигара полетела в угол. Стражи загоготали. Десятник поперхнулся ромом и заржал как сумасшедший. Зарим потер быстро краснеющую щеку и поднял на нее удивленный взгляд.

— За что?

— За то, что я тебя ненавижу. За то, что ты кобель, не заботящийся о последствиях, а это. — Она отвесила вторую оплеуху. — За то, что заставил меня волноваться. Вилт, отдай ему деньги и пошли отсюда. Я не желаю находиться с ним в одном помещении.

Она быстро отвернулась, чтобы никто не увидел ее слезы, и выбежала за дверь. Айк швырнул на стол кошель с деньгами и вышел за ней следом.

— Сандр, что это только что было? И кто эта малышка?

— Моя будущая жена. — Зарим расплылся в довольной улыбке и чем больше он осмысливал происшедшее тем она становилась шире. — И я только что узнал, что она ко мне неравнодушна.

Стражи выпучили от удивления глаза.

— Шутишь? — Десятник глянул на дверь, за которой скрылась маленькая злючка. — Да будь у нее когти, она порвала бы тебя в клочья. Ну и характер. Я слышал, что маленькие женщины мстительные и злые, но чтобы настолько?

— В этом вся прелесть. Будь она другой, я бы в нее не влюбился. А от когтей я себя обезопасил. По крайней мере до тех пор, пока она не осознает, что тоже любит меня.

Эния сидела на ступенях управы и уткнув лицо в колени горько плакала. Айк спустился, сел рядом и обняв за плечи притянул к себе. Эния уткнулась мокрым носом ему в плечо и заплакала сильнее.

— Тише, Сиу. Тише. — Айк неуклюже погладил ее по голове. Руки болели, да и разбитое лицо причиняло неудобство. И почему все вечно норовят ударить по лицу. Им что тела мало? — Не надо так бурно реагировать. Сандр всегда был такой. Он никогда не лгал тебе и не притворялся хорошим. Просто ты упорно не желаешь видеть в людях зло. Я тоже не ангел и никогда не претендовал на то, чтобы зваться идеалом.

— Вилт, ты болван или болван в квадрате? — Эния отодвинулась от него и посмотрела удивленным взором. — Какое мне дело до того, что Сандр шулер, бабник и пройдоха каких свет не видывал. Я кольцо древня потеряла, а ты мне морали читаешь, какая я глупая, маленькая и наивная в придачу.

Она оглянулась на двери.

— Скоро он там? До утра сидеть собрался что ли? Надо успеть найти кольцо до того, как рассветет. Иначе его найдут другие.

Айк сосчитал до десяти. Не помогло. И он принялся считать до ста, но на третьем десятке из управы вышел Зарим, на ходу, одевая куртку и нахлобучивая на голову шапку. Распрощавшись со стражами и десятником как с братьями родными, он сбежал по ступеням вниз и довольно потер руки.

— Ну, вы молодцы. Я бы справился и сам, но все равно спасибо. Кстати, вы где деньги раздобыли?

Эния покачала головой, не желая говорить. Айк молча встал, сунул ее руку в ладонь Зарима и не сказав и слова пошел прочь от них от всех.

— Вилт! Ты куда? — Крикнул ему вдогонку, Зарим. Но Айк не отреагировал и скрылся в темноте ночного города.

— Сиу? Куда он?

— Наверное пошел искать Хэлли. Мы ее потеряли, пока спасались бегством. Пошли, надо найти его пока до него маг не добрался.

Она встала, высвободила свою руку и пошла к дому, который едва не ограбила. Зарим пошел следом.

— Кого найти? Вилта? — Ничего не понял Зарим.

— Нет. Кольцо Дубовика. Как думаешь, маг быстро его обнаружит или на это потребуется время.

— Ты потеряла кольцо? Сиу! Ты чем думала? Это же пропуск в мир древней, да за него любой маг трижды удавится.

— Чем я думала? — Эния почувствовала, что злость никуда не далась. А просто поутихла до поры до времени. — Мы думали как тебя из тюрьмы вызволить. Но как я вижу, не стоило этого делать.

— Не стило. — Согласился Зарим. — К утру я бы отыгрался и преспокойно выплатил все долги. Так что ваши деньги хоть и кстати, но были совершенно лишними.

— Спасибо. Я это уже поняла. Обещаю. В следующий раз трижды подумаю прежде чем пойду тебя спасать. Уж этот урок я усвоила на отлично. Пересдавать не придется.

Эния без труда нашла калитку дома, толкнула и смело пошла по дорожке.

— Сиу! Это чужой дом. Туда нельзя.

— Стой на улице, Сандр. Тебе действительно нельзя. Я только поищу кольцо в подвале и быстро вернусь. Надеюсь они еще не восстановили сеть.

Она поняла, что сказала лишнего, но было уже поздно. Теперь Зарим ни по чем не пустит ее одну. Так и вышло он тут же оказался подле нее и схватив за локоть потащил к дому.

— Я очень хочу услышать все подробности, Сиу. Сначала найдем твое кольцо, а потом ты мне все, все расскажешь.

Еще раз за ночь пришлось стучать в двери. Открыл им как ни странно бодрый маг у которого сна ни в одном газу не было.

— Что вам надо? — Увидев ее, заткнулся и испуганно попятился от двери.

— Мы только на одну минутку. — Зарим протиснулся в холл и втащил ее за собой. — Ты помнишь где подвал?

— Да. — Эния уже не была уверена, что вернуться в дом было хорошей идеей.

Маг продолжал пятиться от них, перебирая на шее всевозможные амулеты и не сводя с Зарима дикого взгляда.

— Тогда показывай дорогу.

— Туда.

Они пошли в подвал, а маг с криком бросился звать хозяина. Оказавшись внизу, Эния встала на четвереньки и принялась искать кольцо. Зарим стоял следя за входом и все еще открытым окном, защиту на котором так и не восстановили.

— Сиу, быстрее.

— Я стараюсь. Здесь темно. — Она пошарила руками по последнему темному углу. — Его здесь нет. Наверное, я обронила его в спальне или в купальне, когда умывалась.

— В спальне?

Эния выпрямилась и удивленно посмотрела на Зарима. Его глаза сузились и загорелись бешеным огнем. Руки сами собой сжались в кулаки. Сделав шаг, он навис над нею как скала.

— Что ты делала в спальне в этом доме? Если ты… для того чтобы…

Эния видела, что он не в силах произнести то, что вертится на языке, и никак не могла понять, к чему он клонит.

— Сандр, ты чего?

— Они здесь. Вернулись. Только с ней тот другой, о котором они говорили, а первый куда-то делся.

— Ничего, скоро появится.

В коридоре за дверью замелькали отблески света, Зарим схватился за кинжал, но Эния покачала головой и накрыла его руку своей.

— Оставь, они не враги. Но тебе действительно не надо было приходить сюда.

— Любовника выгораживаешь?

Эния не обиделась, услышав подобную чушь из его уст. Неприкрытая горечь в его словах, сказала о гораздо большем.

— Вот что ты подумал. Я думала ты более высокого мнения обо мне.

— Иногда обстоятельства бывают сильнее нас.

— Мы сами создаем свои обстоятельства, Сандр. Ничто и никто не может быть выше нас. Только Боги, но и они не всесильны.

— Никогда не слышал более мудрых слов. — В подвале стало чуть светлее и хозяин дома спустился на две ступени, оказавшись с ними на одном уровне. За его спиной маячило испуганное лицо мага, не решавшегося переступить порог подвального помещения. Эния едва успела поймать лицо Зарима и не позволить тому обернуться.

— Сандр, не надо. Прошу тебя.

— Да в чем дело? Кого ты от меня прячешь? Сиу! Что здесь происходит?

И он обернулся.

Казалось прошла целая вечность с момента как они увидели друг друга и тем, как Зарим с шумом выдохнул. Мужчина же был не просто ошеломлен. Он был потрясен, раздавлен. Все что угодно, но только не рад этой встрече. Впрочем, на лице Зарима тоже не наблюдалось особой радости.

— Ты права, Сиу. Не стоило приходить. По крайней мере еще лет сто. Ах, да я совсем забыл. Я не проживу столько. Ну, здравствуй Зураб. Как поживаешь? Как матушка?

— Умерла два года назад.

— Мои соболезнования. Она была прекрасной женщиной.

— Да. — Голос хозяина дома упал до шепота. — И любила тебя до последнего.

Эния поняла, что это катастрофа. Маг понял это за мгновение до нее, так как попятился задом и сбежал так быстро, что только мантия мелькнула, и его след простыл. Задавив желание последовать его примеру, Эния встала между ними.

— Давайте я заварю вам чаю. И вы спокойно обо всем поговорите.

Ее слова остались без внимания. И впервые в жизни она поняла, что значит тяжелое молчание. Оно давило на голову, на плечи, разум, волю. Нужно было что-то сказать, что-то сделать, вот только что? Любая фраза могла обрушить лавину ненависти и отчуждения и погрести их всех под горечью обид. Какие слова подобрать, чтобы обиженный ребенок простил и понял, что отец не мог быть с ними. Не мог видеть как он пошел в школу и не мог видеть как он становится мужчиной и заводит свою семью. Как рождаются его собственные дети. И не мог держать за руку умирающую мать. Как объяснить Зариму… Хотя ему объяснять этого не стоит. За всю свою очень долгую жизнь он не один раз прошел через такое. И каждая утрата, каждая боль оставила шрамы на сердце. Шрамы, которые никто не видит и не чувствует кроме него. И о которых кроме него никто не помнит. Так как река времени давно унесла смех, радость и улыбки тех, кого он любил.

Она всхлипнула раз, другой третий и осела на пол, глотая слезы.

— Всех мужиков ненавижу. Я скоро в рыбу превращусь, если буду столько плакать.

Тишина со звоном лопнула, и напряжение спало. Зураб и Зарим одновременно шагнули к ней, желая помочь встать.

— Опять женщина из-за тебя плачет. — С болью в голосе произнес сын.

— Это мой дар и мое проклятье. Крест, как выражалась твоя мать. И я скоро врасту в землю под его тяжестью.

Эния подняла руки вверх и посмотрела на обоих.

— Помогите мне встать… Пожалуйста.

Две сильные руки схватили ее за запястья и с легкостью поставили на ноги.

— Где твой чай, веди, раз уж ты тут за хозяйку.

Зарим пропустил ее вперед. Его сын лишь бровью повел, но ничего не сказал на подобную наглость.

Они опять сидели на кухне и пили все тот же холодный чай. Мага не было и подогреть его было нечем. Печь топить она не стала, так как устала за эту сумасшедшую ночь так, что готова была убить любого за час нормального сна. Молчание теперь не угнетало. Оно было неловким. Эти двое с интересом рассматривали друг друга. Зураб потому, что знал отца только со слов матери. Зарим потому, что вообще не знал о существовании сына.

— Скажите, Зураб. Как зовут вашу дочь?

— Дочь? — встрепенулся Зарим.

— Пока ты шлялся неизвестно где, ты успел стать не только отцом, но и дедом. Дважды. Если тебе интересно, я расскажу о своей семье, но и ты расскажешь кое-что в ответ.

— Хорошо, расскажу.

— В возрасте двадцати двух лет я женился на прекрасной женщине по имени Жизель. Она родила мне сына Люсьена. Оболтусу сейчас двадцать и он где-то в море вот уже третий месяц. Еще у нас есть дочь Люсиль. Ей восемнадцать. Она сейчас с матерью в деревне. Дела у меня идут неплохо. Мне принадлежит флотилия из пяти торговых кораблей и двух военных, для их охраны, так что мы не бедствуем. А теперь скажи ка мне в ответ. Ты хоть раз за все эти годы вспоминал о ней? Думал?

— Эй! Стойте! — Эния встала из-за стола. — Я на такое не подписывалась. Все выяснения отношений без меня. Тер Зураб. Я в вашем доме потеряла одну вещь. Можно я поищу ее, пока вы разговариваете?

— Конечно, Сиу, ищи. — Опять распорядился за сына Зарим.

Она кивнула и не дожидаясь повторного разрешения от настоящего хозяина дома, убежала, пока на кухне не стало действительно горячо. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, она наткнулась на прилипшего к перилам мага. Увидев ее, он кивнул головою вниз.

— Как они там?

— Пока не подрались. Если твой господин не полезет в бутылку, то ссоры не будет.

— Он полезет. Обязательно. И опять порушит все в доме. Ох и горячий нрав у месье Зураба.

— Понятное дело. Есть в кого. Главное чтобы кровь не пролилась. Вот тогда будет действительно плохо. Зарим утратил возможность перекидываться, а твой господин я так поняла, ни разу в жизни этого не делал. Беда будет. Ты поэтому сидишь здесь и не уходишь?

Маг кивнул, и вытянув шею еще раз глянув вниз.

— Если бы вы знали как уговаривала его мадам Жизель перекинуться хоть раз и успокоиться, а он уперся в своем отрицании. Даже детям не позволил, хотя я предупреждал об опасности. Он слушать не хотел. Вот беда и приключилась.

Тут маг понял, что выбалтывает семейные секреты, и испуганно втянул голову в плечи.

— Не бойся, я не выдам тебя. Я тоже некоторым боком член семьи, а тот парень, что был со мной в первый раз двоюродный кузен Зураба. Ладно ты тут сиди, слушай. Если что кричи. Я наверху.

Она похлопала мага по плечу и поплелась наверх, чувствуя себя самым несчастным созданием на свете. Кольцо она нашла в спальне как и предполагала. Оно слетело с пальца, задетое ловчей сетью и преспокойно лежало на полу. Надев его опять на палец, Эния сразу почувствовала себя увереннее и мысленно попросила прощения у всех древней и клятвенно пообещала, что никогда больше не потеряет их дар.

Кажется, именно с этой мыслью она уснула, а когда проснулась, обнаружила, что утро давно наступило и у нее под боком дрыхнет Аликай. Он завалился спать, как и она одетый, прямо поверх покрывала и всех бальных платьев племянницы Люсиль. Кто-то заботливый забинтовал ему руки, обработал раны на лице, и даже помыл голову, вернув его растрепанной шевелюре природный серебряный блеск. А может он сам умылся, для проведения сравнительного анализа и установления родства. Поняв, что Айка промурыжили до рассвета, она не стала его будить и тихонечко сползла с постели.

— Я не сплю. — Послышалось из-под подушки.

— Спи. А я пока смотаюсь вниз и посмотрю что там?

— Лучше не ходи. — Он шевельнулся, сдвинул подушку на бок и глянул на нее.

— Что, подрались? — Странно, шума вроде бы не слышно. Или она спала так крепко, что не расслышала драки.

— Нет.

— Тогда напились.

— Ты, что. Зарим в жизни себе такого не позволит, особенно в такой ситуации.

— Пошли по бабам?

Айк подозрительно покосился на нее.

— Ты, этого от Тишаали нахваталась? Нет, все гораздо проще и ужаснее одновременно. Кузина Жизель с Люсиль вернулись из деревни. Придурочный маг умудрился послать им весть, и они не замедлили явиться.

— И что? Она тоже оказалась бывшей любовницей Зарима?

— Что за вздор! — Возмутился Аликай и окончательно проснулся. — Она в высшей степени порядочная женщина и действительно любит мужа. Все дело в Люсиль. Эта наглая девица как увидела Зарима. Вцепилась в него словно клещ и не отходит ни на шаг.

— Слушай, Аликай, или говори все как есть или не морочь мне голову.

— Я сначала умоюсь. Так я буду уверен, что ты не пойдешь туда одна.

И Айк заперся в ванной на три засова, чтобы она не вздумала пойти за ним.

Эния села на кровать и принялась ждать своей очереди, чтобы умыться. В этом Айк был прав. Она не спустится вниз, пока не смоет с себя всю зеленку. Не хватало еще знакомиться с новыми людьми в таком убожеском виде. Ее даже посетила идея надеть одно из платьев девушки. Но она передумала. Не будь ее в доме, она бы так и поступила. Сейчас же надень она ее платье, будет выглядеть глупо. Айк вышел из ванной уступив ей место и она наскоро проведя мокрыми пальцами, по нечесаным волосам, поплескала ледяной водой на лицо. За ночь порезы почти зажили. Если бы не серебряные браслеты, следа бы не осталось, а так приходилось довольствоваться тем что есть. Отмыв всю зелень с лица, и скинув порванную куртку, она отряхнула штаны, протерла тряпочкой от грязи сапоги и предстала перед Аликаем в подобающем виде.

— Как я выгляжу?

— Ужасно. — Честно ответил Айк.

— Отлично. — Просияла она радостной улыбкой. — Я не намерена никого поражать своею красотой, и казаться лучше, чем я есть, тоже не собираюсь.

— За что я тебя люблю, так это за здравый смысл и полное отсутствие чувства собственной важности. — От избытка чувств Айк обнял ее и прижал к груди. — Надеюсь эти качества помогут тебе пережить это утро.

— Скажите, что все это мне снится.

Все та же кухня, тот же стол и тот же чудовищный беспорядок. Только действующих лиц стало вдвое больше. Рядом с ню сидел Аликай, по другую сторону сидела Хэлли, на которую испуганно таращился маг и все пытался под столом сотворить какое-нибудь заклятье. Вот только какое он забывал всякий раз, когда девушка призрак ловила его взгляд и улыбалась ему улыбкою акулы, завидевшей тунца. Маг вздрагивал, недоделанное заклятие срывалось с пальцев рук и с треском уходило в пол и все начиналось заново. Только треск заклятий нарушал мертвую тишину на кухне да еще ее возглас, вырвавшийся, когда ей сообщили последние новости.

— Зарим женится? — Она глянула на Аликая, в попытке разглядеть на его лице спрятанную улыбку или намек на розыгрыш. — На ком?

— На мне.

С другой стороны стола ей мило улыбнулась Люсиль. Девушка была хорошенькой настолько, что напоминала подарочную куклу, которую ей подарил папа на восемь лет. Кукольное личико. Серебряные волосы с вплетенными в них живыми цветами и это посреди зимы. Платье с таким количеством рюшей, что от них в глазах рябило. Она сидела рядом с Заримом вцепившись в его руку с такой силой, что у него наверное кровообращение нарушилось от таких тисков. Рядом с дочерью сидела сияющая Жизель. Дама во всех отношениях приятной наружности и необъятной окружности. По другую сторону от Зарима сидел Зураб, с лицом таким же окаменевшим как у Аликая.

— На тебе? Он же твой дедушка!

— Я помолвлен с родной сестрой моей матери. — Подал голос Аликай. — Для двуликих это не проблема, так что твой довод не актуален.

— Какой довод! — Вскричала она и тут же замолчала, понимая, что еще немного и устроит позорную истерику. Сделав глубокий вдох, она заговорила нормальным голосом. — И когда вы успели договориться о свадьбе? Вы же только что приехали.

— О… Я как только его увидела, сразу поняла, что это он! Мужчина моей мечты. Так что и думать не стоило. Поэтому все случилось так быстро.

Эния знала, что если задаст еще хотя бы один вопрос, то выставит себя полнейшей дурой. Она так привыкла считать Зарима и Аликая своей собственностью, что совершенно выпустила из виду, ни один, ни другой ничего ей не должны. У каждого своя жизнь и каждый волен поступать, так как считает нужным. К тому же не стоит забывать, что только ее стараниями жизнь Зарима из бесконечно долгой сократилась до семидесяти обычных человеческих лет. И если он хочет распорядиться ей по-своему, то она не имеет права ему мешать. Даже рот раскрывать на эту тему не имеет права.

— Раз так, тогда примите мои поздравления. — И она с самым невозмутимым видом вернулась к прерванному завтраку.

Зарим впервые за все утро оторвал взгляд от стола и посмотрел на нее.

— И это все, что ты хочешь мне сказать?

— Тебе? — Она захлопала ресницами и сама себя вознесла на вершину пьедестала актерского искусства. Только что она побила все мыслимые и немыслимые рекорды на этом поприще. — Ты теперь не один. Вас двое. Вот я и пожелала ВАМ счастья. Разве я должна что-то еще?

— Как мило с вашей стороны, Эния. — Жизель улыбнулась ей, и Энии захотелось перекинуться зверем и вцепиться в ее горло. Спасли ее как ни странно серебряные браслеты, что надел на нее Зарим. Зарим. Это имя больно кольнуло в сердце и осталось вырезанное на нем кровавыми буквами. — А вы, Тер Аликай. Ничего не пожелаете жениху с невестой?

— Нет. — Отрубил Айк и с такой силой вонзил вилку в бифштекс, что тарелка лопнула и разлетелась на куски. — Простите. Я не хотел.

— Ничего. Мы дадим вам другую. — Женщина удивленно выгнула брови и бросила на мужа растерянный взгляд, как будто говорящий «Милый, что с вами со всеми? Разве вы не рады, что наша Люсиль выходит замуж?»

Эния еле дотерпела до конца завтрака. Сил, чтобы встать, и куда-то идти не было, да и не хотелось. Это был не ее дом. И ей в нем не место. Все куда-то ушли, и она осталась на кухне одна. Нет, не одна. Остался маг. Он как и она не смог проглотить и крошки из своей тарелки. И сейчас сидел, задумавшись и витая в облаках.

Погруженная в свои мысли, Эния не заметила, как маг щелкнул пальцами и посуда, послушная его воле полетела в таз. Который тут же наполнился мыльной водой. Она стала сама мыться, сама полоскаться в соседнем чане и складываться аккуратными стопками на краю стола. Отрезанная амулетами от магических потоков, Эния успела забыть, что такое магия в действии. Решив, что после столь чудовищного предательства все ее обязательства перед Заримом исчерпаны, она со спокойной совестью сняла с себя защитные амулеты, и включилась в игру, заставив веник мести пол, а тряпку натереть стол до блеска. Маг очнулся и заметил происходящее только тогда, когда мокрая тряпка трижды ткнулась ему в руки, потеснив их со стола.

Он вскинул на нее удивленные глаза.

— Ты…

— Только не сканируй меня сейчас. Давай лучше поиграем?

— Во что?

— Да вот в это! — Она указала на летающие по кухне предметы и через силу улыбнулась.

К ее удивлению Жиль все понял и улыбнувшись закатал рукава мантии повыше локтя, влез на стол и взмахнул руками. Что тут началось. Вилки, ложки и ножи закружились хороводом. Кастрюли и сковородки прыгнули в таз и щетки принялись их тереть доводя до зеркального блеска. Эния тоже влезла на стол и защелкала пальцами, от чего занавески завернулись и принялись самостоятельно выбивать из себя пыль.

— Печь! — Крикнула она.

— Чур Я! — Крикнул Жиль и направил силу на дымоход.

В трубе что-то зарокотало, из нее на камни посыпалась черная жирная зола. И с диким визгом из дымохода выпал огромный черный кот. Упав на все четыре лапы он яростно зашипел, ощетинив усы и хвост и бросился бежать, когда следом за ним посыпался всякий мусор. Эния едва успела выставить воздушный щит, и спасла чистую кухню от килограммов золы и пепла. Направив воздух в обратную сторону она выдула это все через трубу вверх.

— Здорово! — Восхитился Жиль. — Признаться, я думал одна из них. Ты из какой школы?

— Не важно. Но я действительно двуликая. Двойной дар, слышал о таком?

— Это большая редкость. У тебя кто стихийный? Мать или отец?

— Тетка. А ты от кого наследовал дар?

Улыбка парня сразу как-то увяла, и он криво улыбнулся.

— Ни от кого. Нет у меня дара. Вся эта магия не моя. Я ее заимствую. Работаю с амулетами, если тебе так понятнее.

Эния понимала гораздо больше, чем он говорил. Но если не хочет признаваться, что он эфир, то и она не полезет к нему в душу, ведь в ответ придется раскрывать свою.

— У тебя отлично получается. Ты правда, чуть не снял щиты с Аликая или ему это только показалось?

— Он заметил? — Маг испугался и опять как улитка втянул голову в плечи. От чего все те предметы, что летали, подчиненные его воле, замерли в воздухе и с грохотом полетели на пол.

Жиль ойкнул от испуга.

— Что же теперь будет. Этот сервиз семейная реликвия. Мадам Жизель меня убьет.

— Не убьет. Мы все починим. — И Эния взялась чинить разбитую посуду, попутно обучая Жиля тому, как это делается.

За этим занятием их и застал Аликай. Увидев его, Жиль опять уронил тарелку, которую успел починить с таким трудом и телепортировался прочь.

— Чего это он? — Удивился Айк, подходя к ней и присаживаясь рядом на лавку.

— Тебя испугался. — Эния взмахом руки подняла осколки с пола, еще дин взмах и целая тарелка без единой трещинки легла в общую стопку. — Я сказала ему, что ты разгадал его хитрость, когда он пытался снять с тебя щиты. Так что теперь он долго не будет попадаться тебе на глаза.

— Понятно… Эния…

— Если ты сейчас произнесешь его имя, я телепортируюсь как Жиль и ты меня больше никогда не увидишь.

— Понятно. — Айк замолчал, глядя в пол и ломая пальцы, которые давно зажили. — Хочешь, я сниму с тебя браслеты?

— Это лишнее. Теперь я не хочу с ними расставаться. Но ключи отдай. Вдруг я передумаю, а тебя не будет рядом.

Айк вскинул голову, прекрасно поняв, на что она намекает.

— Я не хочу чтобы ты уходила одна. Я хочу тебе помочь. Если бы я знал…

— Аликай, первый и последний раз… оставим эту тему, и не будем вспоминать об этом никогда, и ему передай, пусть не попадается мне на глаза, пока я здесь. Потерпит. Я не задержусь надолго.

— Ты уверена, что приняла верное решение?

— Не знаю. — Она тоже подняла на него несчастные глаза. — Я уже ничего не знаю, кроме того, что мое проклятье или судьба, как однажды сказал Гэрис, привели меня к тому, кого я искала. Жиль эфир, Аликай. Высший эфир. Видел как он телепортировался. К тому же он как и я может хранить в своем теле несколько видов магии.

— Ты точно чокнутая. Ты понимаешь о чем говоришь? Этот тощий пацан, которому нет и двадцати и Лиса, Владычица Стихий. Да она сожрет его и выплюнет. Вот что она с ним сделает.

— Она им подавится. У него даже имя подходящее. Жиль, словно жила.

— Силы Небесные, ты хоть ему еще об этом не говорила? Или эта идея опять посетила тебя только что?

— Только что. Собирай вещи, если хочешь пойти со мной. — Она встала.

— Ты куда?

— Искать Жиля. Или ты думал я побегу прощаться? Вот еще.

Она топнула ногой и провалилась сквозь пол, уйдя каменным порталом следом за магом.

* * *

Зарим застал Аликая, сидящим на полу посреди подсобки. Перед ним лежали два их рюкзака. Все, что осталось от их вещей. При этом он с умным видом выбирал, что взять с собою, а что оставить, как будто там было из чего выбирать.

— Ты уходишь? — Вопрос был излишним. И так понятно, что Айк собирается в дорогу. Но надо ж с чего-то начать разговор.

— Наметился прорыв. Мы нашли подходящего эфира. Дело осталось за малым. Уговорить его отправиться в пасть ко льву. В данном случае к львице. Если честно, не представляю как это сделать. Он трус похлестче Энии. Да куда же я ее засунул?

— Что засунул?

— Бритву.

Зарим нагнулся, поднял бритву с пола. Та лежала позади Аликая, и протянул ему.

— Эту?

— Да, спасибо.

— И кто он?

— Не поверишь. Тутошний маг, Жиль. Ну и имечко. Лисса обхохочется когда услышит.

— Это Эния сказала, что он подходящий кандидат?

— Она у нас маг. В этих делах я склонен доверять ее слову. Кстати, она просила вернуть. — Айк достал из кармана все амулеты, которые она до сих пор носила и протянул Зариму.

— Действительно просила? — Зарим не протянул руки и Айк привстав, сам засунул их ему в карман.

— Нет. Но я решил их вернуть тебе, незачем им валяться посреди кухни.

— Ты не одобряешь мое решение?

Айк не ответил, но Зарим видел как напряглась его спина.

— Можешь не отвечать. Я видел как ты разбил тарелку.

— Она ее починила. Так что тебе не будет за нас стыдно перед новой родней. Они с Жилем даже дымоход в печи прочистили, убрали со стола и вымыли всю посуду. Если ты не против, уйди пожалуйста, мне нужно собираться.

— Я сделал это ради нее.

— Да ну? — Айк наконец прекратил прикидываться, что разбирает вещи и просто сгреб все в кучу и запихал в один рюкзак. — Должен тебе сказать. Твою жертву не оценили. И я не оценил. Как ты мог? Она была в одном шаге, от того чтобы влюбиться по настоящему. Ты почти год добивался ее. Пожертвовал своим даром и стал обычным человеком. И чего ты добился? Брака без любви и ненависть любимой женщины? Ты так хотел закончить свои дни? Особенно учитывая, как мало их у тебя осталось?

— Я не хочу, чтобы через сорок лет она меня похоронила. Неужели непонятно? Я не хочу, чтобы она пережила ту боль, которую раз за разом переживали мы, теряя близких. Сегодня утром я осознал это особенно ясно.

— Зарим, ты или болван последний или выживший из ума старик. Ты, что не понимаешь, с тобой или без тебя, однажды она переживет утрату любимого мужчины. Но не в восемнадцать же лет. Как это не дойдет до твоей дурьей башки. Ты со своими стенаниями. Как я могу? Я же никто! А она все! Довел девушку до того, что отбил ей всякую охоту любить и быть любимой. Еще немного и она пошлет все куда подальше, и в том, что мир рухнет будешь виноват ты и твоя трусость. А теперь пусти меня. Если я опоздаю, она уйдет одна и одному богу известно, что потом с нами будет. И знаешь, что? Я поговорю с Тишаали и возьму Энию второй женой. Благо наши законы позволяют иметь много жен. Тогда ей точно не придется хоронить ни мужа ни детей. Только если меня убьют.

— Ты не сделаешь этого.

— Почему?

— Тогда я сам убью тебя.

— Не убьешь. Сегодня ты прилюдно отказался от нее да еще таким способом, что вспоминать тошно. Не мог поговорить с ней раньше, до того, как счастливая мамаша вывалила на нее «Радостную весть»? Ладно, все, не будем ссориться. Вдруг больше никогда не свидимся. — Айк обнял Зарима, похлопал по спине и проговорил на прощанье. — Будь счастлив, если можешь и удачи, она тебе понадобится.

* * *

Снова в пути. Снова ноги отмеряют километры. И снова одна. Только это одиночество было страшнее прежнего. Как будто душа у нее умерла. Оставив пустую оболочку, которая по незнанию продолжала зачем-то жить. Сказать, что она любила Зарима? Не любила. По крайней мере настолько, чтобы так переживать из-за того, что его больше нет рядом. И тем не менее, солнце больше не грело. Птицы не пели и краски мира как-то сразу померкли, сделав его серым и неуютным. Ей хотелось как раненому зверю забиться в нору и вылизывать раны до тех пор пока они не затянутся настолько, чтобы вновь появилось желание жить. Но когда боги считались с ее желаниями. От нее требовали невозможного, и она делала все, что могла, надрывая сердце на этом пути. Все свое время она посвятила обучению Жиля. И Аликай оказался при них вроде няньки. Охотился, оберегал как двух слепых котят, следил, чтобы они ели до сыта и спали столько, сколько нужно. Тогда как они полностью погрузились в мир магии. Он даже взялся поднатаскать парня по физической подготовке и посадил того на мясную диету. От чего Жиль сразу окреп, возмужал и стал очень даже симпатичным парнем.

Это было днем. Чтобы ночью не лежать без сна, и не лить слезы понапрасну, она взялась брать уроки у Хэлиании по овладению древнейшей магией эльфов. Она в совершенстве выучила их язык и наконец поняла природу их силы. А обретя силу, она познала настоящее могущество. Теперь ей не было нужды зависеть от капризных магов или так редко встречающихся природных источников силы. Она могла почерпнуть любую силу и в любом количестве прямо из мира, не прибегая ни к каким магическим уловкам. Жиль, восхищенный ее достижениями тоже взялся постигать сложную и в то же время простейшую науку ведовства и теперь упорно зубрил эльфийский.

— Эния, прекращай мучить парня и идите есть.

— Хорошо. — Она устало опустила руки и улыбнулась счастливому волшебнику. — Ты молодчина. Еще одна тренировка и перейдем к более сложным заданиям.

Улыбка Жиля тут же померкла и лицо вытянулось от удивления.

— Ты, что в академию меня готовишь?

— Что тебе академия. Да и староват ты для студента. Поднимай планку выше. Будешь ты у нас Высшим магом.

— Когда? — Серые глаза вновь зажглись светом.

Жиль, который всю жизнь провел среди классических магов и слыхом не слыхивал ни о каких эфирах, был несказанно удивлен, когда узнал, что для таких как он создали новый орден и целое направление в магии. И едва не лишился чувств, когда узнал что мать Энии Владычица Эфира.

— Почему все так бурно реагируют на эту новость? — Спросила она Аликая, когда они приводили парня в чувство.

— Потому, что ты не умеешь преподносить новости. Еще пятьсот лет назад Эрлы казнили гонцов, которые приносили дурные вести.

— Разве я сказала, что-то дурное?

— Посмотри на Жиля и ответь на свой вопрос сама. Ну, что пора вытаскивать его из воды?

— Пора! Пора! — Простучал зубами Жиль, окоченев от холода, так как для приведения в чувство, его засунули в ледяной ручей.

То было неделю назад. И Эния очень сомневалась, что ее идея удастся. Сейчас глядя в счастливое лицо парня, она уже была процентов на десять уверена в успехе.

Лес, к которому она так привыкла, давно кончился и их путь пролегал среди голых равнин. Жухлая трава под ногами, серое небо и бесконечно далекий горизонт. Редко попадались бедные села, их они обходили стороной, так как люди живущие вдали от цивилизации и ее чудес настороженно относились к чужакам. В селениях побольше, им удавалось немного подзаработать. Она бралась врачевать больных, так как это получалось у нее лучше всего. Спасибо папе, научил в свое время. А Жиль с Аликаем брались за чисто мужскую работу. Что-то починить, подлатать или с помощью магии найти пропавшие вещи. Однажды их даже попросили проверить дно озера, в котором по предположению местных жителей утонул ребенок. С тех пор они старались избегать такой работы. Все вырученные деньги шли в общую казну, то есть в карман к Аликаю. Ни Эния ни Жиль не возражали. Она честно признавала, что совершенно не умеет тратить деньги, так как никогда этим не занималась. Если ей было что-то нужно, стоило сказать об этом дворецкому, и она это получала. После того как она покинула дом, заботу о ней взвалил на свои плечи Аликай, и ее все устраивало. Жиль был примерно в такой же ситуации. Будучи сиротой, он до семи лет жил в подворотнях и умудрился, спрятавшись в трюме торгового судна поплавать по морю, пока его не заметили и не высадили в ближайшем порту. Потом вдруг у него резко открылись магические способности, но поскольку они были спонтанными, это принесло ему больше неприятностей, чем выгоды. Жизнь его круто изменилась, когда ему повстречался месье Зураб. Он попался на попытке обчистить его карманы. Услышав это Айк с Энией расхохотались, а Жиль рассказал, что Зураб не стал отдавать его властям и взял к себе в дом. Он рос с детьми господина, получил приличное образование в том числе и магическое, и служил хозяину верой и правдой до тех пор пока не повстречался с ними и его жизнь круто переменилась.

Сегодня они остановились в небольшой рощице у ручья. Самое удачное место для стоянки. Пока Эния с Жилем практиковались в Магии, Айк успел перекинуться волкодавом, загнать в степи трех зайцев и приготовить ужин. Мясо было вкусным, нежным, но немного недосоленным.

— Айк, где соль?

— Поищи в рюкзаке. — Сказал он не отрываясь от еды.

Жиль, с силой орудуя челюстями, тоже протянул руку за солью. Эния отложила свой кусок, притянула к себе рюкзак и стала рыться в нем в поисках кулька с солью.

— Я не узнаю тебя, Аликай, с каких пор в твоих вещах бардак?

— С тех пор как кто-то взял моду в них рыться. Нет внутри, поищи по наружным карманам.

Эния принялась рыться по другим карманам, но тут Айк подскочил как ужаленный, выхватил рюкзак из ее рук и сам нашел соль.

— Держи. — Засунув рюкзак к себе под зад, он устроился на нем как на подушке и как ни в чем не бывало, взялся доедать мясо.

— Эй, ты чего? — Эния сунула столь Жилю и потянулась к рюкзаку. — Ты же сам сказал, ищи.

— Я же не думал, что ты полезешь по всем карманам. Там есть мои личные вещи.

— Личные? — Ее любопытство разгорелось с небывалой силой. — Я думала с тех пор как мы делали покупки в магазине женской гигиены, у нас нет больше личностей. Только команда.

— Эния, не надо. — Айк позволил себе улыбнуться, видя как на ее бледном лице появилась робка улыбка. Первая с того злопамятного дня. В последний миг он выхватил рюкзак, и поднял вверх, так, что ей было не дотянуться.

— Почему? — Она встала. Он тоже вскочил на ноги, от чего рюкзак вновь оказался на недосягаемой высоте.

— Потому, что потому.

— Как дети малые, честное слово. — Высказался Жиль и потянулся за следующим куском мяса.

Эния подпрыгнула, успела ухватиться за один из карманов, Айк дернул, ветхая ткань с треском порвалась и из кармана посыпалось всякие мелочи в виде кремния, огнива, оберток от конфет, какого-то старого мусора и прочей ерунды, которая скапливается в карманах во время похода. И во всем этом хаосе мелькнул и упал на землю белоснежный запечатанный конверт. Айк бросил рюкзак, кинулся за ним. Но Эния успела ухватить первой.

— Это, что? Любовное письмо? — Она хотела перевернуть и посмотреть кому оно адресовано, но Айк попытался вырвать конверт из ее рук и они стали бороться, не давая его друг другу.

— Эния, верни пожалуйста.

Она вырвалась из его рук, отбежала на несколько шагов и спрятала конверт за спину.

— Верну, если скажешь от кого.

— Эния…

— Я уже читаю. — Она взяла конверт перед собой и перевернула.

Вместо адреса и прочих положенных для письма вещей, на конверте одиноко красовалось ее имя.

— Ладно. Раз ты его нашла, бери. Только потом не реви и не говори, что это я во всем виноват.

— Это от него? — Руки задрожали, и ей пришлось с силой сжать конверт, чтобы не выронить.

— Ты не узнала почерк?

— Разве он когда-нибудь писал мне письма? Когда ты его получил?

— Неделю назад, магической почтой. — Неохотно признал Аликай.

— И все время молчал?

— Ты не хотела ничего знать. Разве я мог.

Эния держала конверт и не знала чего она больше хочет. Прочесть или кинуть в костер. Айк ждал ее реакции, не уверенный, что ей взбредет в голову в следующую минуту. Жиль перестал жевать и смотрел то на одного, то на другого. Наконец Эния решила.

— Пойду, прогуляюсь.

И она ушла в степь. Айк сел обратно к костру и вернулся к прерванной еде.

— Как думаешь, прочтет? Или развеет по ветру? — Жиль проводил взглядом девушку, пока она не ушла очень далеко.

— Начнет читать, взбесится и не дойдя до извинений спалит его к демонам собачьим. А потом будет рыдать над пеплом.

Жиль удивленно выгнул брови.

— Ты его прочел?

— Нет. Просто я знаю Зарима. И могу себе представить, что он там понаписал.

* * *

Сильный порывистый ветер трепал плащ, шевелил волосы и бросал в лицо соленые брызги. Но он не собирался покидать палубу. Судно вот-вот причалит к берегу и тридцать пассажиров со всем своим багажом ринутся на сходни. В отличие от остальных он не мог ждать. Поэтому заранее поднялся на палубу, чтобы одним из первых ступить на землю. Тревожные сообщения заставили его покинуть дом, бросить все дела и мчаться на зов. Корабль качнуло, и он посторонился давая матросам делать свое дело. Судно, сильно качаясь на волнах, медленно вошло в залив. Нетерпеливые пассажиры начали подниматься из уютных кают и теперь жались к борту, пытаясь рассмотреть берег и знакомых и близких среди толпы встречающих. Наконец судно качнулось в последний раз и ударившись бортом о причал остановилось. Последний парус подняли на реи и с грохотом спустили якорь. Матросы кинули сходни и закрепили канаты.

Эйдес подхватил свои вещи и сошел на берег. Протиснувшись сквозь людскую толпу он увидел встречающего и помахал рукой. Встретившись они обменялись крепким рукопожатием.

— Далеко же вы забрались. — Эйдес широко улыбнулся.

— Так получилось. — Зарим тоже улыбнулся. — Ты голоден?

— Не надо о еде. — Эйдес судорожно сглотнул слюну. — Никогда не думал, что у меня обнаружится морская болезнь. Давай лучше найдем теплое место и ты наконец расскажешь, из-за чего вытащил меня из дома.

Ближайшая таверна оказалась и уютной, и теплой, и горячее вино со специями пришлось как нельзя кстати. Эйдес так замерз, что дрожал до сих пор. Он очень легко переносил снежные заносы и трескучие морозы, но совершенно не переваривал промозглую сырость и серость которые считались зимой в южных королевствах. Сейчас ему было гораздо лучше. Тепло от выпитого вина медленно разливалось по телу, согревая внутренности, а брови хмурились сходясь к переносице, пока он выслушивал рассказ Зарима обо всех приключениях.

— … так что я выбыл из игры и дальше они отправились одни. Я собственно поэтому и позвал тебя, чтобы ты незаметно приглядел за ребятами. Волнуюсь я за них. С ней одной Аликай справится без проблем, но боюсь два мага ему не по зубам. К тому же мальчишка действительно талантлив, а как обучаются таланты ты знаешь лучше меня.

— Да… — Эйдес улыбнулся одними губами. — Любой талант до отвращения непредсказуем. А когда их двое и они задумали спасти мир, определенно стоит ждать беды.

Эйдес сделал пару глотков, поглядывая на Зарима и не утерпев, спросил.

— Зачем ты это сделал?

— Что именно?

— Женился.

Зарим хмыкнул и опустил взор в кружку с вином. Интересно сколько можно сказать полуправды Высшему ментальной школы, чтобы он не догадался о настоящем положении вещей. Нисколько. Вопрос в другом можно ли ему доверять. Особенно в делах, где замешаны чувства.

— Я не женат и не собирался этого делать. То, что произошло часть одного соглашения, которое я обязался выполнить. К нашим делам это не имеет никакого отношения.

Эйдес догадался быстрее, чем он думал. Понимающая улыбка появилась на его лице и он похлопал Зарима по плечу.

— Мужайся друг. Ройк едва не подавился Аликаем, а ты застрял у него поперек горла. Так что он выжмет из тебя все, что можно, прежде чем ты получишь его дочь. Как девушка отреагировала, на то, что ты «вдруг» одумался и уже на следующий день расхотел жениться?

— Нормально. Только тоже обязала меня так, что не знаю, как выпутываться буду.

— Тебе с твоим опытом и переживать не стоит. Но я так и не понял, зачем ты позвал меня. Я что должен следовать за ними незаметно и подстилать соломку, чтобы не больно было падать?

— Не за этим. — Все, веселье кончилось. Настало время просить милости, а Зарим не умел унижаться. Вернее умел, но ох как не любил наступать на свою гордость. — Мне нужно, чтобы ты научил меня слышать.

— Э..э… а по точнее. — Эйдес тоже перестал улыбаться.

— Не знаю, говорил ли тебе Аликай. Среди множества достоинств оборотничества, есть одна просто незаменимая. Двуликие в случае беды могут посылать друг другу зов о помощи. Это разновидность ментальной силы, которая действует как портал. Поймав нить зова можно в кратчайшие сроки прийти сородичу на помощь.

— Я понял, к чему ты клонишь. Я то-тут при чем?

— Притом, что я больше не двуликий. А мне позарез надо слышать ее или Аликая.

— Ты же и так ее слышишь.

— Нет.

— Ну не слышишь, так чувствуешь. Это почти одно и тоже.

— Эйдес. — Зарим прямо глянул на мага. — Я не слышу и не чувствую ее с тех пор, как она стала человеком. Но это не главная причина. Эния проклята, и я опасаюсь, что это проклятье. И оно может быть смертельно.

Глава 7

Ласково светило солнышко. Весело щебетали птицы, черными точками пестря в лазурном небе. Стволы деревьев почернели от влаги, мощные корни очнувшись ото сна, гнали соки вверх, к едва проклюнувшимся почкам и в воздухе витал одуряющий аромат смолы. Сквозь прошлогодние листья пробивалась первая зеленая трава и лес окутала зеленая дымка. И хотя по календарю была середина зимы, и где-то далеко-далеко густым покровом лежал снег и трещали морозы, в южные земли пришла весна.

После дождя дорогу развезло. Далеко не новые сапоги хлюпали по грязи, норовя вот-вот промокнуть. И все трое дружно шмыгали носами. Не прошел даром ливень, под который они попали три дня назад. Жиль сделал несколько судорожных вдохов и смачно чихнул.

— Будь здоров.

— Ох, спасибо Эния. Аликай, можно вопрос.

— Можно. — Айк не обернулся на плетущегося позади него Жиля.

Они с Энией были одеты в удобную, специально подобранную для долгого путешествия одежду. Маг же наотрез отказался менять мантию, тулуп и смешную остроконечную шапку на брюки и короткую куртку. И теперь подол мантии намок и пропитался грязью так, что бедный Жиль постоянно путался в нем и неровен час споткнется и упадет в вязкую жижу. Доставай его потом и приводи в божеский вид. Да и тулуп промокнув под дождем, никак не желал сохнуть и теперь издавал просто жуткий запах свалявшейся шерсти.

Жиль, скользя по грязи догнал Аликая и пошел рядом.

— Скажи, есть какой-то смысл в том, что мы топаем пешком или ты так привык и нас приучаешь к своему способу передвижения?

Айк хмыкнул и оглянулся на Энию. Девчонка, услышав вопрос мага расплылась в улыбке и зашагала быстрее. Айк со спокойной совестью ставил ее замыкающей. Звериная составляющая развивалась в ней с поразительной скоростью. Хватило двух тренировок и она за пол часа высушила всю одежду температурой своего тела, правда перестаралась, потратила много лишней энергии и отсюда сопли. Что до нюха то он у нее сравнялся с его собственным и если с ней рядом не шагал Жиль в своем тулупе, то добычу и людей чуяла одновременно с ним, а то и раньше. Правда охоту по-прежнему не любила, но никогда не отказывалась, если был ее черед добывать им пропитание.

— Айк!

— Прости, задумался. — Айк глянул на парня и не сдержал улыбки. — Отвечаю по порядку. Нет никакой особой причины, для того чтобы идти пешком, кроме той, что у нас нет денег на лошадей. И я действительно так привык. Что до обучения, посмотри на Энию. Поверишь ли ты, что еще пол года назад подобный переход был ей не по силам?

Жиль честно посмотрел на девушку. Невысокая, из-за чего выглядела тринадцатилетним ребенком а не взрослой девушкой. Стройная как ива, и при этом выносливая как степной скакун. Она не жаловалась, не ныла, не причитала и вообще мало говорила, а уж в какую тигрицу перекидывалась, просто дух захватывало от красоты и грации. Он на ее фоне со своими вечными страхами и жалобами выглядел большей девицей чем она. Заметив его взгляд, она мило улыбнулась, от чего на раскрасневшихся щеках показались ямочки.

— Аликай, кабаны. Охотиться будем?

Жиль сглотнул голодную слюну. От одной мысли о шкварчащем нежном мясе рот наполнился голодной слюной и он с надеждой посмотрел на Аликай. Тот же отрицательно качнул головой.

— Проходим мимо. Это частные угодья и охота запрещена. Вы что указатель на дороге не видели?

Образ жаренного окорока растаял оставив сосущее чувство под ложечкой. Эния же равнодушно пожала плечами как ни в чем не бывало зашагала дальше, хотя и у нее урчал желудок.

Вскоре дорога стала поворачивать прочь от леса и запетляла среди распаханных полей. Значит эту ночь они проведут под крышей на душистом сене и если повезет, то сторгуются на горячий ужин. От подобной перспективы, Жиль повеселел и даже несостоявшаяся охота больше не тревожила его мысли. Уйдя из тени леса стало по настоящему жарко. Пришлось расстегивать тулуп. Айк так вообще снял куртку и завязав рукава на поясе пошел дальше в одном свитере. Эния подумав, последовала его примеру.

— Айк? — Не утерпел от вопроса Жиль. Он знал, что Аликай не любит, когда в дороге болтают, но идти молча на протяжении недели, он больше не мог. У него были тысячи вопросов, и невозможность их задать сводила с ума.

— Что?

— Почему ты не любишь лошадей?

— С чего ты взял, что я их не люблю? — Удивился Аликай.

— Просто, ты ни разу не заговорил об их покупке, даже когда деньги были. Вот я и подумал…

— У него подружка была, кобылой перекидывалась. — Подала голос Эния. — Жуткая стерва. С тех пор он не любит коней и кобыл в частности.

Айк засмеялся, а у Жиля отпала челюсть.

— Что правда?

— Истинная правда. — Все еще смеясь, подтвердил Аликай и глянул на Энию. — Зарим разболтал?

— А то кто же еще. Он и не такого про тебя рассказывал. Но об этом я обещала молчать, так что я могила.

Она сделала знак пальцами, как будто заперла рот на замок.

— Хм… мне тоже есть что про него рассказать, если уж на то пошло. Захочешь послушать свисти.

Айк был удивлен и несказанно рад, что обида девушки на непутевого родича прошла. Она так и не сказала, что было в том письме. Вернулась она из степи с зареванным лицом и без письма. Он боялся, что его прогноз сбылся, но видимо она дочитала до конца, раз простила. Или что там еще… не важно. Главное можно больше не следить за языком и не бояться ненароком обидеть Энию, помянув Зарима недобрым словом.

Дальше шли молча. Жиль молчал потому, что переваривал «невероятные новости». Айк, потому что не любил болтать во время похода, так как бестолковый треп мешал видеть и слышать окружающее пространство, а Эния молчала потому, что молчали все. После полудня на горизонте показалось большое селение, и Айк притормозил друзей. Эния и Жиль встали подле него ожидая, что он скажет.

— Есть два варианта. Дойти до селения там заночевать и завтра к обеду быть в Дартане. Или ускорить шаг, прибыть в город вечером и заночевать уже в нем. Первый вариант экономит силы, второй деньги. Что выбираем?

— Я как все. — Тут же высказался Жиль, прекрасно понимая, что его голос ничего не значит. Аликай смотрел только на Энию и ответа ждал от нее.

— Давайте заночуем в селении.

Айк кивнул и зашагал дальше по дороге, а Жиль незаметно перевел дух. Марш бросок на голодный желудок был ему просто не по силам. И так в село вошли уже в кромешной тьме, а до города добрались бы только на рассвете. Местные собаки почуяв Хэлианию подняли лай на все село, но одного утробного рыка Аликая хватило чтобы угомонить шавок и заставить попрятаться по будкам. Жиль невольно поежился.

— Нехорошо это. — Проворчал он. — Пусть бы лаяли.

— Почему? — Удивился Айк.

— Собаки должны лаять. У них природа такая. Если они молчат, крестьяне заподозрят что с нами что-то не так.

— Хм… Эния, мяукни, чтобы подразнить собачек.

Эния выполнила просьбу. Что тут началось. Тут не только собаки чуть цепи не по обрывали и глотки не надорвали от лая. Вся домашняя живность словно с ума сошла, почуяв хищника. Голодного хищника, готового закусить жирной скотинкой. Айк захохотал как сумасшедший, Эния смущенно развела руками, а Жиль вжал голову в плечи, желая стать как можно незаметнее. С этими двумя никакой сирены не нужно. Разбудят всех. Вон уже в окнах стал загораться свет. Из одной избы, большой и добротной вышли двое, из калиток других дворов показались еще люди, и скоро их окружило человек пятнадцать крепких мужиков с топорами и увесистыми палками. Женщины, кто посмелее выглядывали из-за заборов, держа наготове железные прутья, а то и кочергу от печи или вилы.

— Кто такие будете?

Вперед вышел дородный мужик в холщовых штанах и свободной рубахе навыпуск. Он единственный у кого не было оружия. Оно ему было просто не нужно. То, как он двигался, как уверено говорил и смотрел прямо в глаза выдавало в нем человека уверенного в своей силе. Из них троих никто не хотел подвергать эту уверенность сомнению поэтому, Аликай раскрыл ладони в жесте дружбы и учтиво, как перед равным склонил голову.

— Мы путешественники. Немного не дошли до города. Вот и решили искать приют в вашем селении. Всего на одну ночь. Мы можем заплатить за ночлег или отработать. Мой брат маг, а сестра лекарка.

Мужчина поочередно осмотрел всех троих.

— Я Нестор. Староста селения. Прошу в мой дом.

Мужики с сожалением расступились. Эх, такой повод подраться упустили, да кто же в здравом уме на мага будет кидаться с топорами да палками. Тот в раз всех в жаб обратит или еще чего похуже.

Оказавшись в тепле и сухости, Эния заморгала глазами, чтобы прогнать сонливость, Жиль с подвыванием зевнул, и Айк извинился за обоих.

— Простите, устали сильно.

— Бывает.

Староста провел их в чистую избу, где вкусно пахло хлебом, топленым молоком и овощным рагу с грибами. Из боковой двери вышла женщина. Статная, красивая, в чистом платье и белоснежном переднике. Увидев мужа, она невесело улыбнулась.

— Насилу скотину успокоила. Взбеленились все, будто нежить почуяли. Да вы проходите, гости дорогие, не стойте у порога. Я сейчас на стол соберу.

— Спасибо. — Вежливо ответил Аликай.

— Спасибо, спасибо. — Следом за ним разуваясь и проходя вглубь дома закивали Эния и Жиль.

Рассевшись у стола, на одной лавке, Айк и Жиль выжидательно замерли, ожидая, что потребует от них хозяин дома за гостеприимство.

— Вам помочь? — Спросила Эния, обращаясь к женщине.

— Помоги хлеб нарезать.

Эния взяла доску, нож и принялась резать хлеб тонкими ломтиками, аккуратно раскладывая его на блюде. Хозяин же поняв, что разглядывает ночных пришельцев неприлично долго, спохватился и отвел взгляд, а потом опять посмотрел на обоих.

— Простите. У нас гости бывают не часто. Большой город рядом все спешат до него добраться, или заночевать под стенами, если не успели до закрытия ворот. Вот мне и любопытно, что трое молодых людей делают на дороге ночью. У нас знаете ли неспокойно. Шайка разбойников в лесах появилась.

— Нам тоже в Дартан надо. — Заговорил Аликай, стараясь не косить взглядом на хлопотавших у огня женщин. — У нас там тетка живет. Я к ней брата с сестрой веду.

Небрежный кивок на Энию и Жиля. Те даже бровью не повели. Слышали эту историю не раз. Легенда придуманная Аликаем работала на все сто. Что может быть трогательнее истории про трех сирот, мать которых умерла в родах, рожая Сиу, а отец ушел в море год назад и не вернулся… Злой же дядя прибрал к рукам все их имущество. Оставив их ни с чем. Вот и спешит Вилт, брат старший пристроить младших брата и сестру у престарелой тетки, а сам в гвардию податься или еще какую службу, чтобы заработать денег и вернуть семье былую славу.

Нестор выдал положенную порцию охов вздохов, как поздний ужин подоспел. Рагу и шмат сала умяли в один присеет. Можно было бы еще добавки попросить, да совесть не позволила. Ведь хозяева еще и словом не обмолвились какую плату потребуют от них. Айк заикнулся о договоре, когда жена хозяина подавала ряженку, тот же отмахнулся, сказав, что все обсудят утром. Чтобы не наглеть еще больше, Айк не стал противиться, когда Энию отправили спать в комнату к хозяйской дочке, а им с Жилем постелили на широких лавках прямо в горнице. Он бы предпочел, чтобы Эния спала с ними, но женщина пресекла эту затею в самом зародыше.

— Она хоть и сестра вам, да негоже, девушке спать с мужчинами. Не к чему это.

Вскоре суета улеглась, хозяева тоже ушли спать, затушив все свечи, и дом погрузился в тишину. Далеко на околице лаяла собака. Ей вторила другая с другого конца селения. Да иногда мычала перепуганная корова, но вскоре затихла. По ровному дыханию Айк понял, что Жиль уснул, а ему не спалось. Тревожно было на душе. И чертовски не хватало Энии под боком. Он до того привык, что девчонка ночь за ночью сопит у него под ухом, что ее отсутствие ощущалось очень остро. Поворочавшись с боку на бок, он встал и специально шлепая босыми ногами, чтобы его слышали, пошел искать где спит Эния. Комнату он нашел без труда, но входить не стал памятуя, что девушка спит не одна.

— Сиу. — Тихонько позвал он.

Тихое шуршание одеяла, едва слышный скрип половиц и голос Энии из-за двери.

— Вилт, ты чего не спишь?

— Не мог уснуть не пожелав тебе спокойной ночи. — Чувствуя себя последним болваном ответил Аликай. Вот блин. Надо было придумать причину поумнее, прежде чем переться к ней.

С той стороны послышался смешок, приглушенный ладошкой.

— И тебе спокойной ночи. — Ответила Эния.

— Тогда я пошел?

— Иди.

Еще один смешок, теперь смеялась другая девушка. Видимо дочка хозяев тоже не спит, и слышит весь их разговор. Поняв, что гореть ему утром от стыда, Айк вернулся в горницу и забрался под одеяло. Вот ведь… И чего поперся спрашивается. Только выставил себя дураком и ничего более. Чуть легенду не испортил. Да девушек насмешил, дав пищу для обсуждения, вон уже и уши горят словно факелы. Точно обсуждают.

* * *

Эния вернулась в постель. Кровать приходилось делить одну на двоих, как и одеяло. Геарта, а для друзей Гери, была девушкой не толстой, так что им не приходилось толкаться или стаскивать друг с друга одеяло.

— Ушел?

Эния прислушалась и утвердительно кивнула. У них на подоконнике горел ночник. Гери боялась темноты и родители позволяли ей спать при свете. Эния уже успела расспросить откуда этот страх. История ее потрясла. Оказывается между селом и городом есть старая заброшенная каменоломня, в которой раньше добывали камень для постройки города. Гэри с подружками решили как-то поиграть там в прятки еще будучи детьми и заблудились. Их нашли только через три дня, голодных, холодных и насмерть перепуганных. Одна девочка сошла с ума и ей не смогли помочь даже маги, остальные ничего, оправились. Только она с тех пор стала бояться темноты.

— Сиу, а твой брат правда маг?

— Самый настоящий. Он Стихийный, только к ордену не принадлежит. У него уровень силы невысокий, и орден отказался брать его на пансион. У родителей не было денег, чтобы оплатить обучение. Поэтому Жиль остался дома, чему несказанно рад. А у тебя есть братья?

— А как же, трое. Только ни все женаты и имеют свой дом. Одна я осталась, но па говорит что мне рано замуж, вот я и живу до сих пор с родителями.

— До сих пор? Сколько же тебе лет?

— Девятнадцать. — Грустно ответила Гери. — Еще год и я останусь старой девой.

— Девятнадцать Жилю, а мне восемнадцать и ни он ни я не горим желанием жениться или выходить замуж. Что там делать?

— Где? — Не поняла девушка.

Эния хихикнула.

— Где? Где? Замужем конечно. Одни запреты и обязанности. Просто жуть. И никакой свободы. Бр…р… не хочу.

Настал черед хихикать Гери.

— Если смотреть с этой стороны то да. А ты подумай о другом. Любовь, доверие, уважение, дети, радость счастье. Неужели не хотелось ни разу испытать эти чувства?

— Ты влюблена? — Удивилась Эния.

— С чего ты взяла. — Сразу же ощетинилась девушка, и Эния поняла, что сюда лучше не соваться. Чужие проблемы ее не касались, как и чужие тайны.

— Давай лучше спать. — Предложила она, уходя от скользкой темы. — Вилт имеет дурацкую привычку вставать до рассвета и будить всех, кто еще спит, а мне так выспаться хочется.

Возникшее было напряжение тут же спало и девушки наконец смогли уснуть.

Утро настало не с громкого стука в дверь, и грозного рыка «Просыпайся» чего Эния так боялась, а с дурным голосом мычащей коровы. Ощущение было такое, что эта зараза мычит прямо в ухо. Рядом подскочила Гери.

— Ах, ты скотина рогатая, а ну пошла отсюда.

Девушка вскочила с кровати, при этом протоптавшись Энии по бокам, видимо забыла, что ночевала не одна.

— Тащи ее, сильнее.

Послышались другие голоса, и жуткое Му…у…у… окончательно разбудило Энию. Открыв глаза, она подумала, что еще спит и видит дурной сон. В распахнутом окне действительно торчала морда коровы с большим кольцом в носу. Намотав на рога занавески, она преспокойно жевала хозяйские цветы. При этом Гери в одной ночной рубашке бегала вокруг нее, пытаясь вытолкнуть животину наружу. С той стороны ее тоже тащили за хвост от чего бедное животное издавало свое вечное Му…у…у… и никак не желало покидать комнату. Видимо фикус попался вкуснейший. Выбравшись из постели, Эния поспешила девушке на помощь, решив для начала размотать занавески, не то порвутся.

— Гери, откуда она тут взялась?

— Это не наша. — Причитала девушка и отобрала у коровы цветок. — Это тетки Глаши, каждое утро как идет в стадо так обязательно к нам сунется.

Корова, поняв, что ее лишили угощенья, ринулась следом за горшком и едва не проломила стену.

— Гери! — Заорали с улицы. — Отдай ты ей свой цветок, пусть жрет. Она же двор сейчас загадит тебе ж потом убираться.

— Да подавись ты. — Девушка в сердцах нацепила горшок корове на рог и наконец выпихала ее морду из окна.

Эния едва успела отмотать последнюю занавеску и красивое кружево было спасено. Высунувшись вдвоем в окно они увидели как две тетки кнутами подгоняют счастливую корову к воротам. Одна из них была мать девушки, а вторая видимо тетка Глаша.

— Нет, ну как тебе это нравится? — Рассмеялась Гери.

— Доброе утро. — Ответила Эния и они звонко расхохотались.

Как оказалось инцидент с коровой разбудил не только их но и всех остальных. Если остальными считать Жиля и Аликая. Так как родители Геарты давно встали и занимались привычными делами. В селе спать некогда. Особенно когда на тебе большое хозяйство и ответственность старосты. Отчаянно зевая парни свернули одеяла и пошли к колодцу умываться. Эния и Гери, успев умыться первыми взялись готовить завтрак для всей семьи. Талантов Энии хватило только на то, чтобы опять порезать хлеб и расставить посуду на столе. Она могла приготовить еду на костре, и то не особо вкусно, а с печью ей почти не приходилось иметь дела, так что возню с котелками она оставила хозяйской дочке.

— Сразу видно, что вы из благородных. Вон какие руки холеные. — Гери ловко зацепила в печи котелок с горячей кашей и повернула его другим боком, чтобы на молоке образовалась ровная румяная корочка.

— Это ты называешь холеные? — Эния с изумлением уставилась на свои руки. Ногти обломаны, под ногтями грязь. Сплошь покрыты царапинами и свежими мозолями. Они отнюдь не походили на руки благородной девушки. У Жиля они и то были чище, ведь ему не приходилось в облике зверя носиться по лесам или степи, чтобы поймать и задрать к ужину дичь.

— Ты не на мозоли смотри, а на кости. У тебя тонкие кисти и сама ты тонкокостная. Не то что я. Потому и сужу, что благородная.

Тут Гери оказалась права. Фигурой и лицом она пошла в матушку. Крепкое тело, с детства приученное к многочасовому крестьянскому труду. Широкое открытое лицо в веснушках в обрамлении русых волос, заплетенных в тугую косу ниже пояса. И красивые сине-зеленые глаза. Просто удивительно, что такая красавица засиделась в девках. Скорее всего женихов достойных в селении нет, вот отец и придержал дочь, чтобы жениха подостойнее выбрать.

— Доброе утро девушки.

В горницу вошли Аликай с Жилем. Невероятным чудом Айку удалось заставить Жиля переодеться в другую мантию. Она тоже была не новой, как и все вещи парня, но по крайней мере чистой. Тулуп он не надевал и шапку тоже. Только подпоясал мантию веревкой, чтобы уж совсем балахоном не висела. Всегда бледное лицо сейчас горело красным от бритвы. Айку и это удалось. Никак сам брил. Вон какой надутый вид у мага. Словно пичуга у которой из хвоста перо выдернули. В общем вид у парня был такой, что без слез не глянешь. Другое дело Аликай. Не удивительно, что Гери сразу перестала греметь посудой и не эстетично открыв рот уставилась на оборотня. Высокий, красивый, подтянутый, с широкой улыбкой на лице. Серебряные волосы он оставил распущенными, чтобы просохли, так как он в отличие от Жиля успел не только побриться, но и искупаться. Эния не знала то ли кашлянуть, чтобы привести девушку в чувство, то ли стукнуть Аликая, чтобы не выпендривался. А потому сидела на месте, стараясь не улыбаться, чтобы никого не смущать. Жиль топтался на месте не смея присесть за стол, так как их еще не приглашали. Айк как ни странно смутился, покраснел до корней своих чудесных волос и неловко улыбнулся.

— Прошу простить, что ночью не давал спать. Я всего лишь хотел убедиться, что у Сиу все в порядке. — Он бросил на Энию отчаянный взгляд.

— Спасибо, у меня все было в порядке. Мы прекрасно выспались, правда Гери?

Эния с нажимом произнесла имя девушки. Та встрепенулась, покраснела пуще Аликая и еще громче загремела посудой.

— Что с нами могло статься? Село у нас дружное, никто не обидит. Вы зря волновались, господин.

Услышав «господин» в свой адрес, Айк поморщился, и подтолкнув мага в спину сел к столу. Гери тут же выставила на стол горшок с кашей, хлеб, сыр, сметану. Налила по кружкам горячего чая и вспомнив, что забыла масло умчалась в погреб.

— Я смотрю ты ей понравился, хотя ночью она интересовалась Жилем. — Поддела парней Эния накладывая себе каши.

Айк промолчал, жуя еще горячий хлеб, только брови насмешливо выгнул. Видимо знал как девицы реагируют на его необычную внешность, потому и чувствовал себя спокойно. Зато Жиль оправдал ее ожидания. Услышав, что девушка спрашивала о нем, он опять сжался как улитка и едва не опрокинул на себя тарелку с кашей.

— Что так и спросила, кто такой Жиль?

— Нет. Спросила правда ли ты маг? Я сказала, правда, ты же в мантии ходишь, так зачем отпираться.

— И все? — Жиль облегченно перевел дух.

— И все. А ты чего хотел, она же тебя не видела.

— Ничего я не хотел. — Взвился он и замолчал, так как девушка вернулась с блюдцем масла и села с ними завтракать.

Вскоре подошли родители девушки, и разговоры завертелись вокруг жизни села. Основная проблема была в разбойниках. Их никак не удавалось изловить, вот и обратился староста к Жилю с просьбой расставить магические ловушки. Отблагодарить так сказать за постель и хлеб. Айк довольно улыбнулся. Опять удалось сэкономить деньги и для Жиля практика будет не лишней. Энию отрядили помогать Гери убираться по дому, пока Нестор повел парней на окраину села. Айк как опытный охотник взялся указать наилучшие места для ловушек.

За хлопотами по хозяйству настало время готовить обед и Эния заволновалась не на шутку.

— Гери, у вас село-то большое будет? — Незаметно для себя Эния перешла на сельский говор. Все ее эфирная сущность. Оказываясь с разными людьми и в разных странах, она волей неволей перенимала их речь, манеру двигаться и одеваться. Зато быстро сливалась с коренным населением и запросто могла сойти за свою в любом месте.

— Селение среднее. Поля большие. В этом году засевать будем новые угодья вот папенька и боится, что разбойники потопчут новые посевы. Они ж окаянные на конях скачут дороги не разбирая, а нам зерно продать надо, чтобы выгоду получить.

Девушка убрала веник и совок в чулан и со стоном разогнулась.

— Ну, что пошли готовить похлебку?

— Я не умею. — Честно предупредила Эния плетясь следом за Гери на кухню. У нее тоже ломило поясницу а ладони саднило от жесткого веника. Какой дом большой однако, а с виду и не скажешь.

— Если хочешь я тебя научу, вдруг пригодится в будущем?

— Спасибо, Гери, но лучше не надо. Мои парни сожрут все, что ни подай, а твоим родителям еще пол дня работать.

— И то правда, зачем продукты переводить. Так ты что ж совсем ничего не умеешь?

Оказавшись на кухне, Гери быстро налила из кадки воды в большой котел и с легкостью подцепила его над огнем в печи. А Эния задумалась над словами девушки. Действительно выходило, что она ничегошеньки не умеет делать, кроме как рисовать и то давно не брала кисти в руки, может и не получиться с первого раза. Кисть тоже надо уметь чувствовать. Всю жизнь она чему-то училась. Дома, в гостях у Аликая, даже в пути ее постоянно обучали, но ее знания и умения носили несколько иной характер, нежели тот, что имела ввиду Гери. Она была сильнейшим магом, посредственным оборотнем и никчемной девушкой, на которую даже сельские парни не обращали внимания. То и дело заглядывая в окно, якобы проходя мимо дома, они как глупые бараны таращились на дочку старосты, а ее в упор не замечали. Может это потому, что она чужая для них или потому что на ней мужская одежда? Эния не знала. Руки сами собой потянулись к горе овощей и взяв в руки ножик она взялась их чистить с тем чтобы Гери быстрее приготовила обед.

— Геарта. — Очередной сельский увалень с глупейшей улыбкой на лице засунул свою косматую голову в окно. Ну точно как корова. Что за манера соваться в окна. Холодно же.

— Чего тебе? — девушка непроизвольно поправила волосы, хотя ее прическа была в полном порядке.

— Ты вечером придешь на праздник огня?

— Приду. — Игриво улыбнувшись Гери сгребла почищенные Энией овощи и ссыпала их в котел. — А тебе что до того приду я или нет.

— Так я это, пригласить тебя хотел… это… на танцы значит…

— На танцы значит.

Гери подошла ближе и взявшись за створки улыбнулась парню. И что есть силы захлопнула окно, едва не отбив тому пальцы. Парень едва успел убрать руки и глядя в возмущенное лицо девушки расплылся в еще большей улыбке.

— Дурак. — Гери со злостью задернула плотные занавески и вся красная от смущения и удовольствия присела на лавку.

Увидев взгляд Энии она покраснела еще сильнее, и смущенно затеребила фартук.

— Ты не думай плохого. Я у батюшки сперва спрошусь, можно ли мне на танцы. И с Данилой танцевать не буду без его позволения.

— Гери. Тебе нет нужды оправдываться предо мной. После обеда меня с братьями здесь не будет. К тому же я не собралась никому ничего рассказывать. Подумаешь парень пригласил танцевать. Что тут такого.

— Ничего, но ты все равно никому не говори, ладно?

— Хорошо. — Эния вернулась к чистке овощей, уж это она делать умела.

Гери повесила над огнем другой котел наполнила его водой и опять ушла в погреб.

Оставшись одна в большой кухне, Эния уже свободнее осмотрелась по сторонам. Бревенчатый дом, изнутри он был обшит полированными воском досками. От чего в доме пахло медом и душистыми травами. Эния видела как Гери вылила отвар в ведро, с которого потом пол мыла. Широкие окна, давали много света, а ажурные занавеси, плод рукоделия женщин оставляли на идеально чистом полу кружевные узоры. От очага вкусно пахло, да и сама печь была в идеальном состоянии, чисто выбеленная, ни следа от вчерашней золы. Только свежие угли и горка поленьев в углу. Длинный, сработанный без единого сучка стол, лавки, на которых не страшно порвать штаны. Дом был не сильно богатый. Но его обитатели вложили в него свою душу и умения. Неудивительно что у Гери множество поклонников. Каждый мужчина будет рад взять в дом такую жену.

Интересно а кто на тебя позарится? Мелкая, некрасивая, немного ненормальная и совершенно невыносимая в общении. Она была не приспособлена вести хозяйство как сама, так и с помощью прислуги. Дурак тот, кто думает, что со слугами намного проще. Это целое искусство, управлять людьми. И этому искусству ее не обучали. Родители делали основной упор на магическое образование и тут она была спец, каких свет не видывал. Только вряд ли какой муж потерпит, чтобы по его дому летали щетки и веники, а еда готовилась с помощью магии.

— Чего пригорюнилась? — Гери вошла в кухню, неся на бедре деревянный тазик, наполненный кусками охлажденного мяса. — Поможешь мясо разделать?

— Помогу. — Обрадовалась Эния. Уж в мясе то она знала толк.

Потянув носом, она невольно облизнулась. Хрюшка, не дикая, а самая что ни на есть домашняя. Мягкая и нежная с бледными прослойками сала. Не выдержав она зацепила пальцами кусочек и засунула в рот сырым, не подумав как это выглядит со стороны. Выглядело странно, так как Гери уставилась на нее расширившимися глазами и сделала знак пальцами, отгоняющими нечисть. Эния рассмеялась.

— Прости, я не хотела тебя пугать. Дурацкая привычка. Неужели твоя матушка никогда не пробует фарш на соль, чтобы вкусно было?

Гери перевела дух и упала на лавку.

— Ты напугала меня. Думала… впрочем неважно о чем я думала. Ты права, матушка всегда пробует мясо на столь. Только она его не ест, а так лизнет и хватит.

Решив больше не обсуждать эту тему, Эния выбрала тесак покрупнее, придвинула к себе доску и вопросительно глянула на девушку.

— Крупно мелко или на фарш?

— Мелко, для рагу с подливкой.

Эния кивнула и взялась рубить мясо. Не утерпев, она съела еще несколько кусочков. Чертов Зарим приучил ее к свежатине, теперь не отвыкнуть. Гери увидев, как она таскает мясо, сначала нервничала немного, а потом успокоилась.

— Смотри чтобы папенька не увидел. — Предупредила она, после того как Эния взяла еще кусочек. — Он не любит всяких там странных.

— Это последний, клянусь. — Эния слопала мясо и блаженно сощурив глазки закончила работу. — Что теперь?

— Теперь все это надо сварить, добавить специи и смотреть, как весь наш труд слопают в один присест. А потом опять приступать к готовке только уже ужина. И так каждый день. А как проходят твои дни?

— Топаю пешком следом за Вилтом, к полуночи падаю у костра уставшая так, что сил нету чтобы поесть. Подъем до рассвета и опять в путь. Иногда мне кажется что кроме дорог в этом мире ничего больше нет… и никого.

— Как это похоже. Я тоже ловлю себя на мысли, что дом, село, работа в поле и по хозяйству, все что есть в мире. Правда два раза в год мы ездим на ярмарку в город, и тогда вспоминаешь, что мир гораздо больше нашего села и в нем полно чудес.

— О, да чудес хватает. — Эния вздрогнула, вспомнив о том, почему она здесь и куда ведет ее дорога. Уж лучше бы она навсегда осталась здесь и вела простую жизнь обычной крестьянки. Громкое мычание с улицы заставило вспомнить утренний инцидент с коровой. Тут же припомнилось что все эти животины не только жрут но и се… и бедная Гери должна еще и стойла чистить и участь крестьянки ей быстро разонравилась.

Чтобы не выглядеть еще более странной, Эния удержалась от того чтобы облизать пальцы и сполоснула руки в тазу, в котором мыли овощи.

— Что теперь?

— Ждать пока все это сготовится, а чтобы не сидеть без дела буду вышивать. Помочь не предлагаю. Ты и шить-то наверняка не умеешь.

— Не умею. — Честно призналась Эния. — Я лучше пойду поищу братьев. Нам давно пора выдвигаться.

— Не ищи. — Гери вынула из сундука пяльце с незаконченной вышивкой и цветные нитки. — До вечера не управятся, это я тебе точно говорю.

— Все равно пойду поищу.

Не став ждать очередных возражений девушки, Эния зашла в спальню надела свитер, так как на улице светило солнце и было тепло и через черный ход вышла на соседнюю улицу. Притворив за собой калитку, она бодро зашагала по широкой улице, огибая подсыхающие лужи и следы недавно прошедшего стада. Из-за заборов на нее таращились дети и женщины, оставшиеся хлопотать по хозяйству. Все остальные были в поле спеша посеять рожь, пшеницу и овес. Правду в народе говорят день, год кормит.

Выйдя на окраину села, она осмотрелась. Невдалеке за полями черной лентой виднелся лес. Он звал и манил в свою прохладу. Обещал свободу простор и азарт охоты, когда добыча, понимая что обречена все равно пытается удрать, а твои когти впиваются в мягкую плоть и запах горячей крови сводит тебя с ума. Усилием воли Эния вернула себе человеческое зрение и потерла виски. Не стоило есть сырое мясо. Но и устоять она была не в силах. Слишком давно она не перекидывалась зверем. Но здесь было не место и не время развеяться. Мало того, что разбойники шастают по лесу, так еще и мужики вместе с Жилем и Аликаем ставят ловушки. Если Айк заметит в кустах ее полосатую шкурку, будет эта шкурка драной. За то, что посмела так рисковать.

Повздыхав немного, она потянула носом и почуяв запах Аликая пошла по следу. Через пол часа, она увидела его среди группы мужчин далеко в поле. Он тоже почувствовал ее присутствие, так как обернулся, приветливо улыбнулся и помахал рукой, приглашая подойти.

Через пять минут она в полном недоумении смотрела на нечто, лежащее посреди дороги, вокруг чего собралась вся компания.

— Сиу, — обратился к ней Аликай. — Ты у нас самая умненькая. Много читала, может объяснишь что это такое? А то мы все уже головы сломали.

Присев на корточки Эния во все глаза смотрела на странный комок шерсти когтей и зубов размером с кошку. Хотя ничего общего с милыми кисками это чудовище не имело. Четыре пары глаз злобно смотрели на людей в оскаленной пасти виднелся двойной ряд острых как иголки зубов. Тело с головой почти слились в шарообразную форму из которой по бокам торчали короткие лапки с когтями острыми как бритва.

— Я на него сеть накинул. — Подал голос Жиль. — Сиу, кто это?

— Силы Небесные, я-то откуда знаю. — Удивилась она. — Сейчас попробую узнать разумное оно или нет.

Прикрыв глаза она выдавила из себя каплю любви и послала странному существу.

— Сиу! — Вскричал Аликай. — Не делай этого.

От его крика она вздрогнула и сгусток силы вместо существа угодил прямиком в деревенского парня, стоящего рядом с Аликаем.

— Ой! Простите я не хотела.

Айк сощурил глаза, просматривая потоки сил и увидел ее энергию в груди парня, которая медленно окрашивалась розовым цветом, от чего на его лице появлялась глупейшая улыбка, первый признак влюбленности.

— Сиу, да что же ты за наказанье божье.

— А нечего рычать у меня над ухом и пугать до смерти.

— Так не закричи, я и эта зверюга прилипла бы к тебе в порыве любви необъятной, и сожрала тебя ночью, вдруг проголодавшись. Ты хотя бы головой думай перед тем как силой разбрасываться. Что делать-то теперь будем.

— Постойте, постойте. — Вмешался Староста, решив навести порядок. — Что случилось-то?

— Объясняй! — Злорадно ухмыльнулся Аликай.

Эния судорожно сглотнула глядя в недоуменные лица мужчин. И тут активизировался привороженный ею парень.

— Милая девушка. — Он шагнул вперед и бесцеремонно взял ее руки в свои широкие мозолистые ладони. — Позволь имя узнать твое.

— Данила, ты что белены объелся? — Другой мужчина постарше, хлопнул сына по плечу и хотел оторвать его от нее и увести домой, но тот не дался, продолжая смотреть на Энию глазами полными восторга и немого обожания.

— Д…да…нила? — Пролепетала Эния узнавая парня. Ну все. Геарта ее убьет. Это ж ее ухажора она приворожила.

Айк быстро сложил два плюс два и затрясся от сдерживаемого хохота. Засмеяться в голос не позволяли приличия. Ситуация-то в общем была серьезной. Любовная магия была под строжайшим запретом и строго каралась по закону как противоречащая свободной воле людей.

— Она знает мое имя. — Восторженно проблеял парень. Причем его идиотский вид настолько не вязался с простоватой мужественной внешностью, что заставил всех очнуться и возмущенно зароптать понимая, что произошло что-то нехорошее.

— Так, — Громко сказал Нестор. — Понятно, что ни хрена не понятно. Ты. — Его палец уткнулся в перепуганного Жиля. — Забирай монстра и тащи его ко мне домой в сарай, я укажу какой. Данила… ДАНИЛА!

Силы старосты хватило чтобы оттащить парня от застывшей Энии и сдать на руки отцу и дюжим братьям с легкостью удержавшим парня на месте.

— Отведите его домой и заприте в погребе, чтобы не сбег, а вы. — Тут его гневный взор остановился на Энии и Аликае. — Идете со мной и очень подробно объясняете кто такие и почему на парня порчу навели. Не то я быстро пошлю за стражей. У меня такие шутки не проходят.

Данилу увели, остальные окружив их полукругом потянулись обратно в село. Оказавшись в доме, Нестор первым делом спровадил жену и дочь прочь из кухни, чтобы сплетни потом не распускали, отправил пару мужиков помочь Жилю пристроить тварь, остальных же усадил за столом.

— Говорите, кто такие, откуда и куда путь держите. И почему вредите там, где вам оказали гостеприимство.

— Кто мы, я сказал еще вчера. — Спокойно начал Аликай. Гнев старосты его не пугал. Зато Эния боялась за двоих. Прижавшись к его боку она что есть силы вцепилась в локоть Айка, боясь что ее силой утащат на двор и надают палок за запрещенное колдовство. Говорила же ей мама не лезь куда не следует. Вот и доигралась. Айк же тем временем спокойно продолжил. — Что до гостеприимства, так мы отработали его с лихвой. Если я не прав, пусть боги покарают меня на месте.

Боги промолчали и мужики как один сделали жест, означающий что-то типа «пронесло».

— Принимаю твое слово. Но почто Данилу погубили. Он же теперь как бешеный будет пока до этой — Кивок в сторону Энии. — Не доберется. Вам-то что, уйдете своей дорогой, а он за вами увяжется.

— Есть простой и действенный способ снять наваждение и вы его знаете.

— Я не позволю сыну жениться на ведьме! — Вскричал отец парня. Он тоже остался на совете как самое заинтересованное лицо.

Эния пришла в ужас от подобной перспективы. Пожелала блин в крестьянки податься. Вот и сбываются ее кошмары. Живо представилась картина она и Данила лет эдак через десять. Дом, запущенный и унылый. Так как хозяйка из нее никудышная. Заросший травой огород и семеро голодных, грязных и оборванных детишек оборотней полукровок в придачу. Да озверевший от такой жизни муж, то и дело поднимающий на нее руку. Жуть.

— Зачем жениться. Ни Даниле ни Сиу этот союз не нужен. Пусть проведут пару ночей вместе, глядишь он и успокоится.

— ЧТО! — Заорала Эния вместе со всеми. — Ты что себе позволяешь! Да как ты можешь предлагать такое!

Какой тут шум поднялся. Все что-то орали, доказывали и спорили. Даже кулаками по столу стучали от чего тяжеленный, дубовый стол подпрыгивал как та коза на косогоре. Айк со спокойной улыбкой взирал на учиненное им же самим безобразие и ждал, когда все угомонятся. Наконец крики стихли до недовольного ворчания, и все опять расселись по лавкам.

— Этому не бывать. — Отрубил отец парня. И Эния незаметно перевела дух.

— Тогда колдовство в ответ на колдовство. Поскольку любовную магию можно рассеять только любовью или в крайнем случае передать другому, то предлагаю провести ритуал и перевести приворот на Жиля. Он ей брат, так что ни ему ни ей это не повредит.

— Только через мой труп. — В комнату вошел Жиль и с самым мрачным видом уселся на лавку подальше от Энии и Аликая. — Я хочу принять сан, а эта магия заставит меня бегать по девкам как оглашенного. Сама натворила пусть сама и расхлебывает. Нечего честных людей подставлять под свою глупость.

— Мудрое решение молодой человек. — Пробасил еще один мужик.

После того как Жиль расставил ловушки обезопасив селян от разбойников и не побоялся сразиться с напавшей на них тварью, мужики его за уважали. А после последних слов так вообще прониклись самым неподдельным восхищением.

— Эх, Сиу, взгреть бы тебя как следует за твои выходки. — Высказал общую мысль Аликай. — Думай, что делать будем.

— Я думаю. — Она в отчаянии закусила губы судорожно соображая как же поступить. Спать с Данилой она не будет лучше смерть. Перевести магию на другого мужчину тоже не вариант. Еще не хватало чтобы озабоченный безумец таскался за ней следом. И тут всплыло ясное и простое решение. Улыбнувшись, она прикрыла глаза и не успели все вовремя среагировать как по дому прошла волна силы, замеченная только Аликаем и Жилем, докатилась до дома где бесновался в погребе Данила, выбила из него сгусток любви и понесла дальше, усиливая до максимальных пределов и медленно рассеивая по всему миру.

— Ух ты! — Восхищенно воскликнул Жиль. — Ну ты даешь, я бы до такого не додумался.

— Погоди. — Напряженным голосом осадил его Аликай. — Это еще не конец.

Действительно, волна достигнув максимального радиуса замерла на мгновение и набрав просто невообразимую мощь покатилась обратно к эпицентру то есть к Энии. Айк, как самый догадливый, быстро сныкался под стол. Жиль опоздал всего на секунду. Он хоть и не понимал действий этих двоих но научился вовремя реагировать на опасность. И если Айк считает что лучше пересидеть под столом, то кто он такой чтобы с ним спорить. Селяне не обладали подобной расторопностью, потому и получили по полной. Вихри энергии закружились по комнате, срывая с окон занавеси, со стен полки с посудой, выдувая их печи угли и пепел. Одежда и волосы трепетали на магическом ветру, а Эния замерла раскинув руки, закрыв глаза и улыбаясь непонятно чему. От страха мужики попадали на пол, а когда свистопляска улеглась явив чудовищный погром не только на кухне но и в доме медленно вставали и глазами полными ужаса уставились на девушку. Айк с Жилем тоже вылезли из-под стола, отряхивая волосы и одежду от пепла.

— Сиу, что это было? — Воскликнул Жиль в абсолютной тишине.

Эния открыла глаза.

— Не знаю. Одно могу сказать. Данила больше меня не любит. Так что вопрос закрыт.

С этими словами она встала и вышла во двор, оставив всех обалдело смотреть себе вслед. Усевшись на заборе, ничуть не боясь свалиться, она уставилась вдаль, не желая даже думать что сотворила на этот раз. Чем бы все это не закончилось, Аликай обязательно обвинит во всех несчастьях ее и никого другого. У него уже начинала вырабатываться стойкая привычка ощущать себя жертвой ее неуклюжести. Это не хорошо. Не по отношению к ней, а по отношению к Аликаю. Как любой долгоживущий, он обязан обладать гибким мышлением, иначе не выжить. Устойчивые привычки и привязанности так же смертельны для долгоживущих, как старость для людей. Ведь в их случае стареет не тело, а разум, отказываясь принимать и познавать новое. А это гораздо страшнее.

Размышляя о грустном Эния не заметила как с деревьев в саду слетело несколько птиц. Попрыгав по забору, пичуги нерешительно остановились рядом с ней, а когда она не шелохнулась вспорхнули ей на голову и плечи.

— Фу. — Эния смахнула пернатых. Еще не хватало, чтобы они загадили ее единственную чистую одежду. Но те к ее изумлению возмущенно почирикав вернулись обратно. Одна даже осмелела настолько, что зацепившись одной лапкой ей за ухо выгнула шею и заглянула в глаза.

Эния оторопела, а Айк выйдя на крыльцо рассмеялся. От его голоса птицы опять упорхнули, но не далеко. И возмущенно затараторили на своем птичьем языке.

— Что? Не получилось с парнем, так птиц привораживаешь?

— Шел бы ты Вилт куда подальше. И без тебя тошно.

— Еще дальше чем ты уже послала? — Он привалился плечом к забору, и скрестив руки на груди с улыбкой смотрел как Эния смешно махая руками пытается восстановить равновесие после его толчка.

— Разве я была настолько груба в общении с тобой? — Ей наконец удалось сесть ровно.

— Это с какой стороны посмотреть. Если вспомнить куда мы идем, то нет. Ты была предельно вежлива, сообщая нам с Жилем о своей затее посетить Закатный Храм и полюбоваться на врата в мир Демонов. Если глянуть на все это с другой стороны, а именно зачем мы премся туда на самом деле, то дальше уже не посылают. Сиу, брось хандрить. Все же обошлось.

— Еще бы не обошлось. — Начала она заводиться по новой. — Не развей я силу, ты бы уложил меня в постель к этому мужлану. Не ожидала от тебя подобной подлости.

— Это не подлость, а стратегический маневр. — Айк ничуть не обиделся. — Ты натворишь дел, а потом впадаешь в ступор вместо того чтобы предпринимать реальные шаги по устранению последствий. Вот и приходится тебя пугать до полусмерти, чтобы ты сбросила оцепенение и начинала шевелить мозгами. Можешь ведь когда захочешь. Не дура. Так почему вечно сомневаешься в себе и своих способностях?

Эния чуть не свалилась с забора когда услышала его отповедь. Вот ведь фрукт. Сменил маску, а она и не заметила. Когда же она увидит настоящего Аликая. Вздохнув поняла всю безнадежность этой затеи. Он никогда не раскроется перед ней не потому что не хочет, а потому что не сможет. Вся его жизнь длинною в шестьсот двадцать один год это сплошная череда из постоянной смены масок. Он с такой легкостью менял имена и личности с ними связанные, что его способностям любой актер позавидовал бы. Только для него все это не было игрой. Меняя имя и поведение он действительно становился другим. У него даже голос менялся и привычки. Особенно это было заметно в предпочтениях в еде.

— Вилт, когда у тебя день рождения?

— Не понял? Это к чему ты сейчас спросила?

— Просто. Мы почти год вместе и ты ни разу не праздновал свой день рождения. Вот я и подумала, что он должен скоро наступить.

— Мой день рождения был еще осенью. Просто я не счел нужным об этом вспоминать. Впрочем как и ты. Ты же тоже не праздновала свой.

Эния улыбнулась. И тут птица, которой надоело ждать пока Айк уйдет вспорхнула на плечо девушке и уставилась грозным глазом на Аликая, мол попробуй сгони меня отсюда. Айк протянул руку и пригладил взъерошенный хохолок.

— Хорошая. — Ласково проговорил он.

Видя, что их друг (или подруга черт их разберет) цела и невредима, остальные слетели вниз и расселись по плечам и головам людей. Айк оглянулся. Со всех сторон к ним медленно подбирались кошки, дворовые собаки, с деревьев слетались птицы, а из загонов высунув морды в их сторону смотрели коровы, быки, кони, козы и прочие обитатели двора. Гуси и куры бились о клетку в попытке приблизиться к девушке и издавали дикий шум. Пух и перья летели в стороны. Защебетали птицы, а следом за ними подали голос всякие рогатые мохнатые и прочие хвостатые. Айк обвел их всех ошалелым взглядом и вперил гневный взор в Энию.

— Ты что влюбила в себя весь мир? — Яростно прошипел он.

Эния вздрогнула и свалилась таки с забора, распугав животных. Айк успел подхватить ее и поставил на ноги.

— С…и…у! — Его вопль переходящий в отчаянный стон было слышно очень далеко.

Глава 8

Какая оказывается хорошая штука — домашний арест. Никогда бы не подумала, что жизнь может быть настолько хороша. Ешь, спи и не вздумай колдовать. Не жизнь, а малина. Пока Жиль как оглашенный носится по двору и дому убирая последствия энергетического взрыва, Аликай ужаленный в одно место пытался одному ему доступными методами заставить всех ополоумевших животных убраться восвояси, она лежала в постели, уютно свернувшись калачиком под теплым одеялом и глядела в потолок. Хорошо.

Ей отвели маленькую комнату в полуподвальном помещении с тем чтобы она не вылезла через окно. Больно надо лезть куда-то. Так хорошо, когда никуда не надо спешить, нестись сломя голову спасать мир, который не больно то и хочет чтобы его спасали. Зато здесь она была одна. И могла посвятить все свободное время жалости к себе несчастной. Чем она и занималась последние шесть часов до тех пор пока не стемнело и во дворе не стих шум и гам. Щелкнул замок и дверь тихонечко открылась пропуская в комнату Аликая. Присев на край кровати он слегка толкнул ее в плечо.

— Сиу, я знаю что ты не спишь.

— Сплю.

— Посмотри на меня.

— Не буду.

— Сиу, не будь ребенком, ты же взрослая девушка.

— Да, ну? — Она тут же обернулась. — С каких это пор ты стал считать меня взрослой.

— Молодец, а теперь вставай и пошли наверх. Тут местный праздник намечается, будет весело. И тебе полезно будет пообщаться с местной молодежью.

— А как же арест и грозные кары, что ты мне обещал?

— Я погорячился. Все оказалось не так страшно как думалось вначале. Пошли, все ждут тебя к ужину.

Эния тут же натянула одеяло на нос.

— Ну как хочешь.

Айк встал, и она понадеялась, что ее оставят в покое. Куда там. Он сгреб ее в охапку вместе с одеялом и понес к выходу.

— Вилт, псих несчастный, я же не одета.

— У тебя был шанс пойти по-хорошему. Ты не захотела. Будешь теперь краснеть сидя за столом в одеяле. Я не намерен больше терпеть твои выходки, а будешь вредничать, выдам замуж за Зарима. Он единственный кому нравится твое поведение, вот и будешь радовать его всю оставшуюся жизнь.

Эния тут же прекратила брыкаться.

— Врешь ты все. Ты не можешь этого сделать.

— Ты в этом так уверена?

— Он должен дать согласие на брак, уж это-то я знаю. — В отчаянии воскликнула она. — И я тоже, если на то пошло.

— Зарим согласен, а твоего мнения никто не спрашивает или ты забыла, что по нашим законам, я вправе решать за тебя все юридические вопросы. И замужество в том числе.

Они стояли… Вернее Аликай стоял в дверях кухни, а она висела у него на плече, выставив на всеобщее обозрение голые ноги и едва прикрытый одеялом зад. И все сидящие за столом могли не только «насладиться» незабываемым зрелищем, но и слышали окончание последней фразы.

— И чтобы ты до конца прониклась этой идеей. — Решил закончить свою мысль Аликай. — Присутствие жениха на свадьбе вовсе не обязательно, как и невесты. Это на случай, если надумаешь бежать. У меня достаточно власти чтобы провести законный обряд и ты это знаешь, так что будь паинькой и веди себя прилично.

Ее поставили на пол и подтолкнули к столу. Эния судорожно вцепилась в разъезжающиеся полы одеяла и мучительно краснея уставилась в пол. За столом царило онемевшее молчание. Сельские знали, что горожане с приветом, но чтобы притащить полуголую девицу за общий стол это уже слишком. Айк взял ее за плечи, силком притащил к столу и усадил напротив Жиля.

— Простите за опоздание. Дама долго выбирала платье.

Айк сел рядом, чтобы она не наделала глупостей, и преспокойно потянул к себе тарелку с копченой рыбой. Это послужило сигналом к началу трапезы. Люди зашевелились, заговорили, но разговор не клеился, а взгляды всех собравшихся то и дело поворачивались в ее сторону. К тому же ВСЕХ было много. Здесь присутствовала не только Староста с женой и дочкой, а также все три сына со своими семьями.

Эния думала, что большего унижения уже не выдержит, но влюбленный, почти идиотский взгляд Жиля ее просто доконал.

— Будешь скалиться, зубы повыбиваю. — Прорычала она.

Айк услышав ее слова, прекратил жевать, вытер руки и сложив их крест накрест на груди склонил голову. Чем привлек к себе всеобщее внимание.

— Являясь законным представителем жениха… — Монотонно забубнил он, кося веселым взглядом в ее сторону.

— Замолчи. — Эния бросилась к нему и закрыла рот рукой, другой она держала одеяло — Замолчи. Что ты делаешь?

— Как что? — Этот нахал смеялся и умудрялся говорить даже сквозь ее ладонь. — Выдаю тебя замуж.

— Вилт, пожалуйста. Не делай этого.

— Хорошо, Сиу. — Он убрал ее руку от своего лица и плотнее запахнул на ней одеяло. — Только учти, в следующий раз я начну с того места, где закончил. Слова клятвы повторять нельзя, и их не так уж много. Так что шансов злить меня у тебя почти не будет. Извинись перед Жилем и иди собираться на праздник. У тебя все равно аппетит пропал.

— Прости Жиль, я не хотела орать на тебя за твой идиотский взгляд и еще более идиотскую улыбку. Ты уж следи за лицом пожалуйста когда на меня смотришь. А теперь прошу простить, мне действительно пора.

Подхватив одеяло, она рванула к выходу из кухни. Гери, скороговоркой проговорив свои извинения, выбежала за нею следом.

— Сиу, ты куда? Одежда в моей спальне.

— Ох Гери, быстрее. — Эния пританцовывала у двери, пока девушка отпирала замок, и едва оказавшись внутри, сбросила перед зеркалом одеяло.

— Дьявол! — Выругалась она. И прошипела более крепкое ругательство, но уже не так слышно. Чуть ниже пупка появилась красивая завитушка, в виде цветка, означающего плодородное чрево женщины. Проклятая культура двуликих. Вечно они со своими сексуальными намеками. Чуть не плача от досады она попыталась оттереть рисунок, но не тут-то было, он как будто въелся кожу. Тогда она принялась скоблить и разодрала кожу до крови, но рисунок не повредила. Изящный темно золотой цветок продолжал оставаться на своем месте.

— Сиу прекрати, ты пугаешь меня. — Гери подошла сзади и набросила ей на плечи одеяло. — Ты замерзла, проголодалась и ты не в себе. Может тебе принести Эля или вина?

— Чтобы Вилт подумал, что я праздную помолвку? Ни за что!

— Сиу, будь хоть капельку разумной. С чего ты взяла, что он двумя словами может выдать тебя замуж?

— Вот с этого. — И она продемонстрировала золотую татуировку в окружении царапин. — Когда он закончит обряд рисунок опояшет меня кругом.

— Силы Небесные. Так это правда? Ты хоть знаешь, кто будет твоим мужем?

— Хор…рр…роший вопрос. — Впервые за вечер Эния вздохнула свободно и на ее лице появилась счастливая улыбка. — Гери, он не назвал имя!

От избытка чувств она вскочила и закружила девушку по комнате.

— Гери, он не назвал имя!

— Уймись, сумасшедшая. — Рассмеялась Геарта. — Неужели это так важно?

— Еще как важно. Назови он имя, и оно навечно впечатается в мое тело. И другого мужа у меня уже не будет. По крайней мере, пока жив первый.

Отдышавшись и пьянея от счастья что для нее еще не все потеряно, Эния решила не гневить больше Аликая и взялась надевать одолженные Геартой вещи.

— Тебе помочь или сама справишься?

— Помоги. — Вообще-то Эния не нуждалась в помощи. Просто ей не хотелось оставаться одной.

Скинув одеяло, она надела белье, тонкую рубашку и только потом платье. Простое деревенское платье из выбеленного льна, с незатейливой вышивкой по рукавам, горловине и подолу.

Геарта помогла затянуть все шнурки, подогнав наряд точно по фигуре, и удивленно всплеснула руками.

— Да ты хорошенькая оказывается. Смотри, парни завидят, отбоя потом не будет.

Вспомнив Данилу, и глупую улыбку Жиля, Эния передернулась от омерзения.

— Может мне не ходить никуда? Заприте меня где-нибудь и веселитесь на здоровье.

— Твой брат сказал веселиться, значит будешь улыбаться и изображать веселье, а то как обидится, и с горяча выдаст замуж за Данилу.

— За Данилу нет. Только за Зарима. Так как нужно добровольное согласие жениха. А он пока что единственный, кто изъявил подобное желание.

— Вот это как раз не проблема. Ты вон какая красивая. Улыбайся шире, да не скалься, а то у тебя клыки появляются. Просто улыбайся. И от парней у тебя отбоя не будет.

Из всего что сказала Гери Эния услышала только одно. «У тебя клыки появляются» Бросившись к зеркалу она с ужасом уставилась на свое отражение. Клыков не было видно зато глаза вместо прозрачной зелени превратились в кошачьи желто-зеленые с вертикальным зрачком.

— И давно это со мной? — От страха, что выдала себя, она схватилась руками за горло. Дышать стало трудно от накатившей волны отчаяния.

— Это у тебя надо спросить. Когда тебя оборотень покусал.

— Да я не об этом. — Отмахнулась Эния. — Я о глазах. Они давно изменились? Многие видели?

— Только сейчас, когда ты про Зарима заговорила. Братья знают?

Эния отвернулась от зеркала и по-новому взглянула на дочку старосты. Ни страха, что перед ней оборотень ни паники. Одно сплошное любопытство.

— Конечно. — Она не стала выдавать Аликая. — Они мне братья только по отцу. У них другая мать. Моя была полукровкой потому и умерла в родах. Нельзя полукровкам рожать от людей. Слишком много магии теряется при попытке родить полноценного оборотня.

— Так тебя никто не кусал?

— Нет конечно. Что за чушь. Двуликость передается только по наследству и то если повезет. Очень часто бывает так что в смешанных браках рождаются обычные люди. И дети не всегда знают, что кто-то из родителей двуликий. А, что тебя это волнует лично? Ты не выглядишь испуганной или удивленной.

— Девушки!

Громкий стук в двери и голос Жиля заставили обоих подпрыгнуть от неожиданности и испуга.

— Вы скоро? Ждем только вас.

— Одну минуту. Губы накрасим. — Крикнула Гери и бросилась к шкатулке, вывалив из нее косметику прямо на кровать. — Давай тебя подкрасим немного, а то ты бледная словно смерть.

Эния не стала спорить, не до этого было. Она еще пыталась осмыслить что же тут происходит. Наверняка Гери свела знакомство с оборотнем, теперь стало понятно, почему она позволила ей наесться свежатины и никому о том не сказала.

— Не прыгай, а то помаду смажу, и будешь похожа на клоуна из цирка.

— Да хоть на десять клоунов. Я иду на праздник не веселиться, а чтобы не злить Вилта.

— Это ты сейчас так думаешь. Будет весело, поверь мне.

— Гери, а мы не слишком легко одеты? Зима все-таки.

— Ты, что! Это же праздник огня. Будет жарко. Кстати Жиль обещал показать фокусы по случаю праздника.

— Это не он обещал, а Вилт его заставил. Сам бы он ни в жизнь не додумался до того, чтобы выступать на людях.

— Слушай. — Гери прекратила ее красить. — Меня начинает раздражать твой старший братец. Он что, совсем вам свободы не дает?

— Ох Гери, он просто ангел и терпение у него ангельское, по сравнению с Заримом. Тот меня вообще в кандалах держал и амулетах.

У девушки лицо вытянулось от удивления.

— Да кто же этот Зарим такой?

— Дядя Вилта. — Ответила Эния и тут же поправилась. — Наш дядя.

— Это тот, который вас из дома выгнал что ли?

Эния рассмеялась, только сейчас сообразив какую причудливую форму приняла их легенда.

— Что-то типа того.

— Так тебя за дядю выдать хотят? Это же запрещено!

— Он мне не кровный. Он им дядя по материнской линии, а мне получается никто, так что можно. — Уф… выкрутилась. — Слушай, пошли уже, а то праздник начнется и закончится без нас.

Как выяснилось их ждать не стали и ушли намного раньше. Так что заперев дом и ворота, Геарта спрятала ключи в лиф платья и они чуть ли не бегом бросились догонять своих. Пока они добрались до окраины села, где на специальном поле проходили народные гулянья, давно стемнело, и все небо было усыпано крупными звездами. Было холодно и девушки в легких платьях быстро замерзли. Зато когда добрались до места были просто поражены размахом веселья. Старшие, а потому уважаемые всем селом дедули восседали вокруг центрального огня и от их седых шевелюр отражались оранжевые блики. Этот костер был самым большим и должен был гореть до самого утра. Дальше на лугу располагалось множество малых и больших костров вокруг которых сидели и танцевали остальные жители. Мужчины под грохот барабанов отплясывали ритмичные танцы, женщины водили хороводы, а чуть в сторонке собрав целую толпу Жиль вытворял с огнем просто немыслимые вещи. Вот диковинная огненная птица размером с дом взметнулась в небо и рассыпалась на черном небосводе разноцветными вспышками, заставив толпу ахнуть в изумлении и вопить Еще! Еще!

— Пошли, познакомлю тебя со своими друзьями. — Предложила Гери, ни на минуту не выпуская ее запястье из своих крепких пальцев.

Эния кивнула, поняв что из этой хватки ей не вырваться и поплелась следом за девушкой. А что ей оставалось? Устроить скандал, вырваться на свободу и целую ночь простоять одной в сторонке, глядя как другие веселятся? Нет уж увольте. У нее есть простой и ясный приказ. Если она не хочет проснуться утром замужней дамой, надо улыбаться во все тридцать два, желательно без клыков и делать максимально счастливое лицо без гримас и судорог. Компанию молодых парней и девушек они нашли довольно быстро. Увидев Геарту они радостно загалдели, а заметив кого та тащит на буксире притихли и встретили их молчанием, живо напомнившем сцену в доме старосты.

— Привет вот и мы. — Радостно воскликнула Гери. — Скоро будет наша очередь танцевать?

В отличие от ужасно смутившейся Энии, Гери в наглую смотрела на стоящего в центре толпы Данилу. Девушки окружили парня пестрой стайкой, и тот выглядел довольным и оскорбленным одновременно. Поняв, что сейчас начнутся разборки, Эния хотела уйти, но Гери дернула ее обратно.

— Стой Сиу. Ты ни в чем не виновата. — Девушка смотрела и говорила только для Данилы в надежде что до того дойдет вся нелепость ситуации. — С каждым может ошибка случиться. Главное вовремя эту ошибку исправить. Ты исправила. Так в чем проблема?

— Гери, не надо. Не стоило мне приходить на праздник.

— А я говорю, стоило. — Гери гневно сузила глаза. — И если ты сейчас уйдешь, позорно струсив, я больше не буду считать тебя своей подругой.

Эния остолбенела. С каких это пор они стали подругами. Хотя если подумать все, что Гери для нее делает, и готова делать дальше… глупо бросить все на пол пути и спрятаться в раковину своей обиды. Девушка ради нее пошла на конфликт с друзьями, и она не имеет права ответить ей подлостью, бросив тут одну.

— Хорошо. — Выдохнула она. — Я останусь.

— Вот и отлично.

Хватка ее пальцев на запястье немного ослабла показав насколько тяжело и ей дался этот разговор.

— Пусть она уйдет. — Вдруг подал голос Данила. — Я тебя одну приглашал, а ты ее притащила.

— Ой, ли Данила. Неужто меня одну приглашал, а что это они делают в твоем обществе? — Гери кивком указала на мигом присмиревших девушек. — Или ты так заждался, что решил развеять скуку в ожидании меня?

— Гери, все это…

— Все это чушь и полная фигня. — Эния наконец высвободила свою руку из цепких пальцев девушки и подошла вплотную к парню. — Ты или трус последний или вовсе не мужик. Чего спрятался за юбками? Боишься, что опять приворожу? Так мне одного раза хватило, чтобы твоя рожа в кошмарах снилась. Али ты недоволен, как дело обернулось? Может, ты вовсе не хотел избавляться от приворота и мечтал потискать ведьму на сеновале, так я могу. Ты только попроси правильно…. На коленях.

— Да ты… да я тебя… да я тебя одной левой заломаю.

— Данила хватит. — Из толпы вышел парень очень на него похожий, брат не иначе. — Она магичка разве ты не видишь?

— Ну и что. У меня амулет есть. Я взгрею ее так, чтобы неповадно было на честных людей порчу наводить.

— Что тут происходит? — Аликай вошел в круг света и вид у него был далеко не дружелюбный.

Эния чуть не взвыла от злости. И решила идти напролом.

— Не вмешивайся Вилт. Я сама разберусь с этим недоумком, у которого вместо благодарности хватает совести руку на меня поднять.

— Сиу, почему там, где ты появляешься, вечно случается скандал? Да ты посмотри на него. Он же втрое, больше тебя. Как ты собираешься с ним справиться?

— Скандал учинила я. — Гери сделала шаг вперед. — Когда не позволила ей домой уйти.

Она смело смотрела на Аликая.

— Или тебе приятно, когда твоя сестра как забитая мыша сидит в подвале под семью замками? Чему она научится, если ты не даешь ей шагу ступить без твоей опеки? Хочет драться, пусть дерется.

— Он одним ударом вгонит ее в землю по колено, а мне потом бегай по врачам лечи ей сотрясенье мозга.

— Ничего побегаешь. Зато у нее мозги встанут на место.

Айк прыснул со смеху. Гери тоже улыбнулась. Остальные стояли разинув рты, а Эния прижав руки к пылающим щекам готова была провалиться сквозь землю. Рядом стоял пунцовый Данила. Он сделал к ней шаг, и Эния испугавшись, что ее прямо сейчас начнут вколачивать в землю, бросилась бежать. Данила успел ухватить ее за талию и с легкостью удержал на месте.

— Стой, не укушу.

— Стою. — Пискнула она здорово напомнив мышку.

После ее ответа по поляне раздались смешки. Сначала несмелые, потом все громче и молодежь заржала в голос. Смеялся Аликай, и Данила ржал у нее над ухом, заставляя кривиться от громкого звука, резанувшего по тонкому звериному слуху.

— Потанцуем?

— Что? — Она подняла взгляд на парня.

— Я говорю, потанцуем?

— Я….

— Да идите же. Пока праздник не кончился. — Гери с силой толкнула обоих в круг света от другого костра, и многолюдный хоровод тут же закружил их по поляне.

Ночь пролетела как одно мгновенье. Были танцы, были песни, были слова восхищения и признания в любви. Даже поцелуи были… кажется. Только этот момент остался в памяти расплывчатым пятном, так как хмельной эль кружил голову, заставляя кровь кипеть в жилах.

* * *

Проснулась она в доме старосты в одной постели с Гери. Девушка еще спала, чему-то счастливо улыбаясь во сне. Встав, чтобы не потревожить ее сон, Эния быстро оделась и пошла умываться. В доме было подозрительно тихо и безлюдно. Поплескав на лицо воды из таза, Эния пошла на кухню. Если и была в доме живая душа, то только здесь. К ее удивлению на кухне было пусто и несмотря на то, что на улице давно светло, очаг никто не топил и завтрак соответственно не готовил.

— Чудеса.

Растопив печь, Эния по примеру Гери поставила воду кипеть над огнем. Кашу она не сварит, а вот травяной отвар всегда пожалуйста.

— Уже встала? — На кухню со двора вошла жена старосты с двумя ведрами молока. — А Геарта где?

— Спит.

— Пусть спит. Вы до утра загулялись. Поможешь?

Эния тут же оказалась подле женщины и взяв у нее одно ведро поставила его на стол.

— А мужчины, разве еще спят? — Она решила не уточнять какие именно.

— Нестор давно встал. Работает в поле. А твои братья ушли.

— Как ушли? — Эния едва не уронила ведро на пол.

— Вот так. Вилт почти до рассвета рассказывал, как он поступил дурно по отношению к тебе и что его система воспитания совершенно не работает. Поэтому он принял решение уйти, а тебя оставить здесь. На наше попеченье.

— Как же так. — Эния не могла найти слов, чтобы выразить свое что? Возмущенье? Изумленье? Страх? Никогда в жизни она не оставалась одна. Всегда рядом было кто-то кто опекал, защищал и направлял ее. И вот ее словно щепку кинули в бурлящее море жизни, мол плыви или тони, а мы с берега посмотрим, что из этого получится.

— Вот так. — Женщина достала из под стола какое-то деревянное устройство, и вылив в него первое ведро с молоком принялась сильно крутить за ручку, взбалтывая его что есть силы.

Остолбенев Эния смотрела как по одному желобу потекла сыворотка, обратно в пустое ведро, а по другому в миску полилась густая сметана. Тряхнув головой, она бросилась во двор, потом обыскала дом в надежде, что это розыгрыш. Не мог Айк бросить ее тут. Не мог. Но ни его ни Жиля не было в доме. Как и не было их вещей. Только одинокий кошель со всеми деньгами что у них были одиноко лежал на табуретке возле кровати.

— Ну, Вилт. — Эния прижала кошель к груди. — Я тебе это еще припомню.

— Ты чего рычишь? — Сонно поинтересовалась Гери.

— Спи Гери. Это я не тебе.

Покинув комнату она нашла мать девушки все на той же кухне. Половину молока из второго ведра она переработала на сметану, а из второй половины собралась варить кашу. Как раз крупу высыпала в другой котел.

— Взобьешь сметану в масло? Процесс тот же самый.

— Нет, Вы уж меня извините. Но мне тоже пора. Передайте Нестору и Гери мое огромное спасибо за хлеб и кров.

— Куда же ты пойдешь? Неужели искать братьев?

— Нет. К тетке в Дартан.

— Одна в город? Пропадешь.

Женщина говорила участливо, но видно было что удерживать не собиралась. Зачем ей в доме лишний бесполезный рот, от которого одни неприятности и никакой пользы.

— Вилт, хотел чтобы я проявила самостоятельность. Так зачем с ним спорить.

— Уйдешь не позавтракав?

— Ничего, не пропаду.

— Погоди, я тебе хоть хлеба соберу.

Кончилось тем, что кроме хлеба добрая женщина выдала ей старую сумку, кое какую посуду, которая хранилась в чулане за ненадобностью и немного провизии куда кроме хлеба попали остатки вчерашнего мяса, сыр и пара луковиц. Эния еще раз поблагодарила хозяев в ее лице и выйдя со двора бодро зашагала по дороге по направлению к городу.

* * *

За весь этот сумасшедший день Айк устал как демон. Жиль так, вообще еле волочил ноги. Чтобы он еще раз послушал Энию и поступил, как она сказала? Да ни за что на свете. Переночевали называется. Уже второй день подряд они только и делают, что носятся по полям, устанавливая ловушки, а им конца края не видно. Все, последняя ночь в доме старосты, пол утра работы и надо делать ноги иначе с таким же успехом можно жениться и осесть здесь навсегда. В селе всегда будет работа для крепкого мужчины и талантливого мага. Жиль споткнулся и Айк поддержал его за локоть.

— Все, завтра не работаешь. Идешь в лес, находишь источник и качаешь силу, ты понял меня?

Жиль кивнул и с благодарностью посмотрел на Аликая. Упасть и остаться лежать на дороге ему не давала гордость и врожденное упрямство. Если Айк идет, то и он будет идти столько, сколько нужно. В доме старосты их ждал горячий ужин приветливая хозяйка и Гери, напряженная и бледная. Такой девушку Айк еще не видел. Отправив Жиля мыться, сам отвел ее в сторонку.

— Проблемы Гери?

— Проблемы у тебя Вилт. Ты чего наговорил Сиу, что на как ненормальная сорвалась с места и ушла спозаранку не сказав никому и слова.

В первое мгновение, Айк не мог понять что сказала Гери. Эния ушла? Одна? Утром? Да быть такого не могёт.

— Как ушла? Куда? Зачем?

— Я почем знаю. Встала, а ее и нет давно. Матушка сказала, она расстроена была чем-то. Все ходила по дому, словно в воду опущенная, а потом собралася за минуту и тю-тю. Даже денежки все ваши прихватила, не забыла. Я специально дом обыскала. Нет кошелька.

Айк туже принялся лапать себя по карманам проверяя их на наличие кошелька с деньгами, а потом как очнулся.

— Гери, какие деньги. Бог с ними, где я теперь ее искать то буду?

Оборотень-маг, свободный от любых ограничений, она могла податься куда угодно. Даже на луну. Открыл портал и все, ты на месте. От ужаса, что потерял Энию у Айка волосы встали дыбом.

— Жиль! — Закричал он во всю мощь легких.

Парень как был весь в мыльной пене так и выскочил из бани встав перед Айком по стойке смирно.

— Что случилось, Айк? Ты чего так орешь?

— Айк? — Гери старательно отводила взгляд от голого парня. Он так устал, что видимо не сознавал в каком виде стоит перед девушкой. — Так это твое настоящее имя?

— Жиль, Эния ушла. Еще утром. У нее все наши деньги и ни одного ограничивающего амулета. Тысячу раз был прав Зарим, что держал ее на коротком поводке. Ты можешь ее почувствовать с помощью магии? Вы же Эфиры.

— Не паникуй. — Жиль утер пену с лица прикрыл глаза и сосредоточился, а спустя минуту отрицательно покачал головой. — Она изменила маги фон и я не чувствую ее ни как мага, ни как человека. Может ты по своим каналам?

Жиль покосился на Гери, не желая при посторонних выдавать оборотней и по ее ехидной улыбке сообразил, что вид у него не совсем подобающий. Руки мгновенно прикрыли срам и он залился краской от кончиков волос до пят.

— Простите. — Побормотал он.

— Да ничего. Вы не стесняйтесь. Раз тут такое дело. Может вам полотенце принести или брюки?

— Мантию если можно.

Гери ушла, и теперь настал черед Айка посылать зов. В первый раз когда он звал на помощь ее привела Тишаали, во второй она была без сознания. Айк очень надеялся, что Эния запомнила хоть что-то или поинтересовалась у знающих людей, что да как да почему. Если бы она была двуликой от рождения, если бы он учил ее как следует, тогда она бы услышала его отчаянную мольбу. Но она не слышала не потому что не могла, а потому что ей даже в голову не взбредет просматривать пространство и ждать зова от сородича. Эту главу в обучении они как-то пропустили. Выпущенные им ментальные нити вернулись не принеся ответа. Без сил Айк привалился к стенке.

— Она не слышит. Просто не знает, что такое в принципе возможно.

Тут вернулась Гери с мантией мага и деликатно отвернулась, пока Жиль натягивал ее прямо на голое мыльное тело. Едва он успел подпоясаться, как в их закуток заглянул Нестор, которому жена сообщила последние вести.

— Вилт. Если хочешь, я соберу людей и отправимся на поиски. Но мой тебе совет дождитесь утра. За день она вполне могла дойти до города и найти вашу тетку.

— Это если она отправилась в город, а не в другую сторону.

— Все равно надо идти в Дартан. Там работает магическая почта, будем подключать к ее поиску всех, кого знаем. — Высказался Жиль.

Айк представив себе лица ВСЕХ КТО ЕЕ ЗНАЕТ, со стоном сполз по стенке. От него не останется даже клочка шерсти когда ее родичи прознают о случившемся, а уж позора наберется на столетия вперед.

— Может поискать с собаками? Вдруг она к разбойникам попала и беда какая приключилась. — Неуверенно предложила Геарта.

У Айка глаза заблестели недобрым блеском.

— Гери, ты гений. — Вскочив на ноги Айк, расцеловал опешившую от такой неожиданности девушку в обе щеки и бросился вон из дома, на ходу срывая с себя свитер и рубашку. — Жиль, чего встал, быстро за мной.

Жиль подорвался с места и подхватив подол мантии вылетел во двор. да только успел увидеть как за забором в свете двух лун мелькнула серебряная шкура волкодава.

— Айк постой, я с тобой. — И как был босой и мокрый помчался следом.

— Айк? — Нестор посмотрел на дочь, оставшись стоять на крыльце дома и вертя в руках штаны «Вилта».

— Я ничего не знаю папа.

— Гери, не лги мне. Ты представляешь что скажут люди когда узнают, что я приютил под своей крышей оборотней?

— А ты не говори им, и они ничего не скажут. — Девушка мило улыбнулась отцу, обнажив красивые клычки. — Может, хоть теперь ты скажешь, кто из вас двуликий и не говори мне про укус и прочую чушь, в которую верят люди. Мне Сиу многое про вас рассказала. И я склонна верить ей, а не тебе.

— Пошли в дом. Негоже на улице обсуждать то, что должно остаться в тайне.

Часть 2

«Глупость не заразна

Она предается по наследству!»

Глава 1

Дартан был город большой и густонаселенный. Построенный в стародавние времена он много раз перестраивался, достраивался ввысь и в ширину от чего впечатлял разномастной архитектурой и полным отсутствием плана по застройке. После того как она побывала в столице королевства двуликих, Алиррана стала для нее городом-городов. Даже Нардагас, где правил ее дед больше не казался ей большим и великолепным, а Дартан, несмотря на свои размеры, воспринимался как большая деревня.

Дорогу до города она преодолела за три часа, пройдя весь путь без единого приключения. Это уже здесь, наслушавшись сплетен на базаре Эния поняла как рисковала. Нестор не шутил про разбойников. Шайка Оглы Лесного не брезговала ни грабежом, ни убийством, а то и людей за выкуп похищала. Куда смотрели городские власти непонятно. Хотя и дураку ясно, что такое вопиющее беззаконие надо пресекать на самом корню и желательно жестко, чтобы другим неповадно было.

За медяк купив себе конфет, Эния без особой надобности шаталась по базару, при этом не забывая зорко следить, чтобы ее не обокрали. Многолюдная толпа позволяла не суетиться, а спокойно плыть по течению. Очередной людской поток вынес ее к широкому помосту, на котором два парня и две девушки давали акробатическое представление. Полюбовавшись на красивый номер, она, кинула монетку в шляпу и пошла дальше. Конфеты кончились, удовольствие от их поедания тоже и пора было заняться задуманными делами. Во-первых, защита. Ей позарез нужны были защитные амулеты, чтобы спрятаться от слишком любопытных магов. Она уже сожалела о том, как на волне эмоций вернула Зариму все амулеты. Сейчас они бы ой как пригодились. И сэкономили немалые деньги. Тех, что у нее в кошельке едва хватит на один приличный амулет, а их нужно три. Плюс самый дорогущий и редко встречающийся, для сокрытия двуликости. Любой маг увидит двойной контур силы, и тогда быть беде. Пока что ей удавалось избежать пристального магического внимания. Айк как-то рассказал, что люди никогда не смотрят тебе в глаза, а потому плохо запоминают лица. Чтобы создать нужный тебе образ не надо меняться внешне. Достаточно изменить манеру поведения, а это не так уж сложно. Трудность в другом. Не забывать о том, что изменилась. Поэтому она засунула куртку в заплечную сумку, а ремень от штанов застегнула поверх свитера. Заткнув за него два кинжала, она сменила обычную походку на широкий размашистый шаг, несколько раз смахнула челку с глаз и сама перестала ощущать себя прежней. Конечно воительница из нее, как из коровы танцовщица, но и на мага она походила меньше всего. Труднее было с двуликостью. После того как она неконтролируемо поменяла цвет глаз и показала Гери клыки, Эния старалась избегать сильных эмоций. Можно было опять надеть серебряные браслеты, но они слишком явно напоминали наручники, из которых собственно и были сделаны, так что во избежание недоразумений, лучше на людях их не показывать.

Так размышляя о том, о сем, она переходила от лавки к лавке, любуясь красивыми изделиями выставленными на продажу и вдыхая неповторимый аромат базара. В нем смешалось все, запах свежих булочек, выделанной кожи, терпкий запах меховых изделий и смачный дух, доносимый ветром со стороны скотных рядов. Может купить коня? Тогда не придется идти пешком. А собственно, куда идти-то собралась. У нее не было ни единой мысли на этот счет. Пока вокруг нее суетились двуликие, ей надо было срочно спасти мир и прославить на весь свет эфиров, с тем, чтобы от них и от нее в частности все отстали. Сейчас же, когда не надо никуда спешить, бежать, скакать и вообще надрывать пуп в попытке прыгнуть выше головы, она ощущала странную пустоту внутри, как будто лишилась чего-то важного. Того, что наполняло ее жизнь смыслом, заставляло просыпаться по утрам и с тревогой и надеждой смотреть в будущее.

Удивительная вещь свобода. Пока ты ее лишен, готов носом землю рыть, горы сворачивать, чтобы ее завоевать, а когда получишь, даром отдашь за общение с другом. М…да…. дела.

Незаметно для себя она вышла к одной из тех центральных площадей. Многие города строились по подобному типу. Три круга, соприкасающиеся друг с другом наподобие листка клевера. Один круг дворец Эрла, если это столица, или Городового, заменяющего своего властелина в другом округе и прилегающие к нему угодья. Второй отдан властям и различным управам. В третьем царили маги, вернее стояли храмы и прочие службы четырех направлений магии. Как раз на окраине магического круга она и оказалась. Понимая, что рискует быть узнанной, Дартан город достойный не только храмов, но и присутствия Окружных Магистров, многие из которых знали ее в лицо, она стояла у края площади и не могла уйти.

Воочию увидев к чему привело появление в их мире Пятой Эфирной магии она могла понять недовольство остальных. На протяжении тысяч лет в их мире не было глобальных изменений. Древнейшие Храмы Жизни, Смерти, Сознания и Стихий, по праву занимали четыре стороны света, являя собой единый комплекс монументального искусства, ибо по другому сие великолепие назвать было нельзя. Эфирам в магическом круге просто не нашлось места, и с согласия городового Храм Эфирной Магии строился прямо посреди площади, на месте старого фонтана. Мать не скупилась на средства, в попытке уравнять попранную тысячелетия назад честь эфиров и восстановить изначальный баланс равновесия сил во вселенной. Храм возвышался над всеми остальными, недостроенный весь в строительных лесах, обнесен кривым забором, скрывшим от горожан мусор и хаос новостроя. Увы из-за всех политических разногласий стройка была остановлена в самом разгаре и подвергалась медленному разграблению местным населением.

У остальных же храмов было полно народа, кто-то спешил на службу, кто-то по делам, а некоторые как и она просто стояли и глазели на окружающее великолепие. Две стаи голубей медленно кружили в небе, выписывая замысловатые круги. Еще больше сидели на крышах, а самые смелые облюбовали паперть Храма Сознания и не стеснялись брать крошки хлеба из рук детей.

Постояв еще с минуту, набираясь храбрости для свершения задуманного, она спрятала кинжалы в сумку, куртку наоборот надела, чтобы та своим свободным кроем скрыла ее принадлежность к женскому полу и надвинув на нос капюшон решительно направилась к Храму Жизни, Владыкой Ордена которого был ее Отец. Войдя в храм, она окунула пальцы в чашу со священным источником Жизни, сделала очищающий жест и прошла внутрь. Служба еще шла, так что тихо пробравшись сквозь ряды скамеек, она села с краю, недалеко от алтаря и опустив глаза прислушалась к тому, что говорил Магистр.

Проповедь была самой обыкновенной. Ловко уходя от опасных тем, Окружной магистр вещал о долготерпении, понимании и не причинении во имя жизни вреда другому. Все как всегда. Текст был давно знаком, одобрен самим владыкой и не претерпел никаких изменений с тех пор, как она слышала подобное от отца, правда в свой адрес. Досидев до конца службы, Эния вынесла из всего услышанного только одно. До слушания на всемагическом совете дело эфиров так и не дошло, застряв где-то в бюрократической машине, основанной на старинных предрассудках, давно изживших себя традициях, и прочей чепухе. По опыту зная, как быстро могут решаться подобные дела, и каких сил на самом деле стоит застопорить ТАКОЕ ДЕЛО, она невольно прониклась уважением к титаническим силам отца и матери. Нет, вы не подумайте, она их любила и даже боготворила. Но все это было в детстве, где была маленькая Эния и двое любящих родителей, готовых простить любимому чаду любую глупость. Сейчас она оценивала их поступки не как дочь, а как одно из самых заинтересованных лиц. И политическая подоплека происходящих в магическом мире событий волновала ее гораздо больше, чем проблема возможного наказания за проявленное непослушание.

Представив, как отец и мать вызывают ее на ковер в один из своих громадных кабинетов и отчитывают за неподобающее поведение, она невольно улыбнулась. Сия картина виделась с трудом. Гораздо легче было представить себя беседующей с ними если не на равных, то уж ни как не с позиции виновного и наказующего.

По возросшему оживлению, по тому так засуетились соседи, засобирались и стали проталкиваться к выходу, она поняла, что служба благополучно подошла к концу и пора убираться, пока ее не заметили. Смешавшись с толпой, Эния протиснулась впереди довольно объемной пары зажиточных горожан. Отгородившись ими как щитом, она ловко избежала пристального взгляда магистра и выскочила на площадь. Продавцы всякой мелочи, которую можно было разместить на небольшом подносе, уже были тут как тут, предлагая свой товар на выбор и по самой выгодной цене.

Кто-то остался делать покупки, кто-то просто поболтать, встретив знакомых, а она завидев синюю мантию одного из служек храма, что-то или вернее сказать кого-то высматривающего в толпе мигом протиснулась между расшатанными досками забора и оказалась на стройплощадке Храма эфирной магии. Резво прыгая по огромным, неотесанным валунам мрамора, она поднялась до входа в недостроенное здание и скрылась в его тиши. Как ни странно здесь было тихо, только отдаленное эхо голосов разносилось под высокими сводами, да десяток голубей громко хлопая крыльями, перелетали с одного не застекленного окна к другому. В косых лучах солнца кружилась пыль, от которой нестерпимо чесался нос, и хотелось чихнуть, что есть силы. Зажав ноздри, Эния пробежала огромный пустой зал, и буквально взлетев по винтовой лестнице на верхнюю площадку, пристроилась среди кучи битого камня, и стала с высоты наблюдать за площадью и тем, что там происходило. А происходило нечто весьма и весьма интересное. Наверняка все Магистры Жизни получили прямой и недвусмысленный приказ своего Владыки, если получится по тихому изловить беглянку и вернуть домой, да так, чтобы другие маги об этом не прознали. Глядя как замеченный ею служка крутится у входа оглядывая площадь, Эния мысленно пожелала папе того самого долготерпения и всепрощения, о котором так вдохновенно вещал магистр. Парень до того старался выглядеть беспечным, что невольно привлекал к себе ненужное внимание. Спрашивается, чего стоишь? Чего ждешь? Заметил подозрительный объект, догоняй, а упустил докладывай начальству. У опытных магов множество способов отследить подозрительную личность и без дурацкой слежки. Не стоял бы столбом, глядишь и другие бы ничего не заметили, а так вон, у Храма Темных Сил уже двое пристально поглядывают на него и на разряженную толпу. Гляди, и стихийный подключился. Тоже появился у парадного входа и старательно делает вид, что вышел на солнышке погреться. А вот появление серьезной дамы в мантии цветов Ментальной школы заставило Энию заволноваться не на шутку. Пора делать ноги, как любил выражаться Зарим. Тоже своеобразная наука, вовремя понять когда надо сматываться. А Эния на обе свои задницы чувствовала, что ой как пора.

Она задом отползла к лестнице, и не вставая проползла несколько лестничных пролетов и только оказавшись внутри башни встала, отряхнула одежду и стала спускаться по ступеням как нормальный человек. Увы человеком она больше не была, а уж нормальным в особенности. Присутствие в храме постороннего она почувствовала задолго до того, как Магистр Жизни почувствовал ее. Затаившись на лестнице, она глянула вниз, через еще одну дыру в стене. Действительно Окружной Магистр. Он успел сменить мантию на обычную одежду, то есть синюю рубашку и темно синие штаны, и теперь прохаживался по залу то и дело бросая взгляды по сторонам.

И что теперь? Спуститься она не могла. Мигом окажется в лапах волшебников. В том, что магистр пришел сюда один она очень сомневалась. Затем и выставил ротозея на ступени храма, чтобы отвлекал других, пока сам будет заниматься ее поимкой. Уйти телепортом, значит всему магическому миру заявить не только о том, что она здесь, но и о том, что она Высшая. А это была одна из самых оберегаемых тайн ее семьи. О ее истинных способностях знали всего несколько человек и двуликих. И у нее не было ни малейшего желания расширять круг посвященных. Магистр начал заметно волноваться. Чаще чем нужно озираться, еще немного и он додумается посмотреть наверх. Тут не так много места, чтобы спрятаться и Эния решилась на отчаянный шаг. Пересев к стене, так чтобы с низу ее не было видно, она тихо, как только могла стянула сапоги, куртку, остальные вещи и упаковав их в свой мешок затолкала его в какую-то щель и привалила куском камня, чтобы никто не спер. Полностью не шуметь не получилось, тяжеленный камень скрипнул по песку, от чего у нее заломило зубы.

— Эния?!

— Вот демон, да лезь же ты. — Придавив каменюку как можно плотнее, она едва успела перекинуться зверем.

Мир тут же изменился. Краски поблекли, но в полумраке храма это было не так важно, зато мир звуков и запахов стал богаче многократно. Ей не было нужды смотреть вниз. Она и так знала что под лестницей, скрытые от ее взора стоят четыре мага с ловчими сетями. Еще двое за недостроенными колоннами держат наготове боевые заклинания. Дурак кто думает, что Жизнь не может убивать. Для лечения маги Жизни очень часто использовали особое заклинание, когда больной впадал в подобие медвежьей спячки и не чувствовал боли во время операции. И не стесняясь использовали его чтобы парализовать противника и вогнать того в кому, из которой без помощи магии не выбраться живым. Были и другие заклинания, но это считалось самым безвредным и гуманным и потому самым распространенным. Она тоже так считала, пробуя свои силы на домашних питомцах, пока отец не продемонстрировал ей всю мощь этого заклятья, едва не убив своею силой. Правда потом долго извинялся, дарил подарки и всячески ублажал мать озверевшую от подобного урока. Зато она больше не питала иллюзий на счет вселюбящей… всетерпящей… всепрощающей… и всесохраняющей Жизни.

— Эния, выходи, я знаю, что ты здесь.

Магистр говорил тихо. Тоже боялся привлечь внимание с улицы, но его голос все равно, многократно усиленный эхом прокатился по залу, заметался в куполах храма и вылетел в огромный зияющий пролом в недоделанной крыше.

Эния встала, выгнула спину, и громко, с чувством с подвыванием зевнула. Ей совсем не улыбалось, попасть под выпущенное с перепугу заклятье. А так она ставила всех в известность, что ловушка захлопнулась, да не на том, кого ловили.

Ее магическая суть теперь была надежно спрятанная под звериной шкурой. Маги зашевелились. Магистр вскинул голову вверх и столкнулся с нею взглядом.

— М….р….рр…р — Эния еще раз выгнулась и потянулась, от чего ее когти оставили глубокие борозды на каменном полу.

Магистру сразу поплохело. Он побледнел, попятился и встал как вкопанный, понимая, что сам только что угодил в ловушку. Видимо он знал, что на двуликого магия ниже пятого уровня не действует. А от чистокровного и восьмой отскакивает как от стенки горох. Он же, чтобы не навредить ей взял с собою только учеников, опрометчиво решив, что шестерых магов четвертого уровня хватит, чтобы изловить капризное дитя.

— Мать… твою. — Послышалось из под лестницы. — Мы, что оборотня поймали?

— Еще не известно кто кого поймал. — Проговорил магистр не сводя с нее пристального взгляда.

Он подал знак своим помощникам и те пятясь задом стали медленно отступать к выходу из храма.

— Может сеть накинуть? — Предложил кто-то.

— Лучше не рисковать. — И добавил уже громче, думая, что она глухая и ничего не слышит. — Оставим ее Ментальным. Они лучшие охотники, чем мы.

Эния прыгнула. Маги бросились бежать, как она и предполагала, побросав заклятья. Сети заметались по залу, едва не подрезав ей уши, но пары ударов лапой хватило, чтобы порвать их в клочья. Так кот как Аликай освободился тогда в подвале, а она все гадала, почему он бросил ее на растерзание Зурабу и со спокойной совестью оставил с ним одну. Думал Зарим обучил ее этому трюку. Как жаль, что такие важные вещи приходится постигать только вляпавшись в неприятности по сааме уши, когда и думать времени нет, приходится действовать на одних инстинктах. Одно парализующее заклятье она развеяла рыком и оно как дым растаяло в воздухе, второе отбить не успела и оно угодило в левый бок, зацепив бедро, от чего и бок и нога сразу онемели, потеряв чувствительность. Хороший ученик попался. Толковый. Решил выделиться и использовал силу на порядок выше приказанного, ну а если бы она осталась человеком? Валяться ей без памяти дней десять а то и больше. Решив проучить наглеца, она сделала обманное движение, прыжок, удар лапой и поверженный противник остался лежать, придавленный ее весом.

— Е…с…ли. Хр…р…хо…чешь, зо….р…рр…ви….ма….гов….р…рр…

Магистр с учениками остолбенели. Говорить человеческим голосом пребывая в облике зверя могла только высшая знать двуликих, естественно чистокровная.

— Чего ты хочешь? Мы не тебя ловили, отпусти девочку.

Девочку? Эния присмотрелась к своей добыче. Действительно девочка лет пятнадцати. И уже такая сильная. С таким даром и прытью далеко пойдет. Серые глаза из под русой челки, без страха взирали на нее с пола.

— Се…р. р…бе, оста….в…рр…лю.

— Нет!

Один из учеников кинулся девочке на помощь, но был остановлен властной рукой магистра.

— Уймись, она ее не тронет. Не в ее интересах убивать заложников.

Охладив спасательный пыл ученика, чему не мало способствовала ее клыкастая улыбка и смех, который они почему-то приняли за злобное рычание. Магистр молчал минуту. Сканирует зараза. Это липкое, словно паутина, касание чужой магии ни с чем не спутать. Ну что ж, удачи, а у нее дела есть поважнее. Зацепив зубами девчушку за шиворот мантии, она поволокла ее к дальней стенке. Девочка, почему-то решила что ее сейчас сожрут и завопила, что есть мочи. Парни бросились опять заклятьями кидаться. Пришлось задавить совесть и выставить девочку словно щит между собой и злобными подростками. Поняв, что бьют свою, парни озверели и позабыв про всякую магию кинулись на нее с палками и кулаками.

Придурки. Это с виду она милая и пушистая, а душа у нее требовала охоты. Адреналин ударил в голову, но теперь она могла контролировать это состояние. Больше на охоте она разум не теряла, и даже вкусив теплой крови оставалась сама собой. Магистр хотел кинуться своим на помощь, но увидев, что она их не калечит, а так мнет маленько успокоился и стал ждать развязки, которая наступила на удивление быстро. Не прошло и минуты как от нее во все стороны со стонами и проклятьями расползались поверженные маги. Одна девочка осталась лежать на полу, но Эния к этому была не причастна.

Решив вопрос с малолетками, Эния решила разобраться магистром. Мужик не так прост как казался. И звериным ликом его не проймешь. Здесь нужно нечто особенное. И она решилась на еще одну авантюру. Это было трудно. Она так никогда не делала, но ведь и ловчие сети до сегодняшнего дня она не рвала когтями, так чем Бог не шутит, вдруг да получится. Встав как будто бы случайно в тени лестницы, она перекинулась человеком и жалобно с мольбой заломила руки.

— Я ничего вам не сделала. Я проходом в городе и вечером уйду, так разойдемся миром.

На ответ она не рассчитывала, так как надеялась на офигевшее молчание, и ее расчет удался. Она давно заметила, что будучи тигрицей по весу и размерам превосходила себя человека ровно в четыре раза. Так что контраст между огромным смертельно опасным зверем и тонкой, невысокой, почти хрупкой девочкой подростком (это она так выглядела) был просто сногсшибательным. Добавим к этому, что на ней нет никакой одежды кроме длинных, ниже талии волос, огненно-рыжих в черную горизонтальную полоску, окутавшими ее наподобие плаща и дрожащий, молящий голос… В таком виде ее не то что магистр не опознает, отец не догадается что перед ним его дочь. Она специально постаралась сделать волосы максимально длинными, с тем чтобы они не только скрыли наготу, но и отражали наподобие щита любое сканирование ауры, продолжая выдавать ее за двуликую. Тут не кстати вспомнились вечно распущенные длиннющие волосы Аликая и новое озарение посетило ее голову. Паршивец что-то прячет от нее иначе не стал бы так мучаться каждое утро приводя свою шевелюру в порядок.

— … причиним вреда. Иди с миром.

Вот блин, прозевала речь Магистра, а переспрашивать не удобно. Одно хорошо. Ее кажется отпускают. Отступив к лестнице, она как до этого маги, стала отступать, ступень за ступенью поднимаясь вверх, к своим вещам. Отпихнув здоровой ногой камень, она схватила сумку и протиснувшись сквозь провал в стене бросилась бежать.

— Мы, что так и отпустим ее? Учитель? Вы же могли поймать ее и сдать Темным.

— Дурак ты Олаф. Ничего бы я ей не сделал. Даже если бы мог.

— Но почему?

Эния привалилась к стене и прижав к груди свои вещи прислушалась к разговору. Хоть и учила е мама, что подслушивать нехорошо, но когда говорят о тебе, грех не послушать.

— Разве ты не понял, кто она?

Ее сердце упало в пятки. Неужели опознал?

— Она из королевского рода. Поверь, оттого что мы ее отпустили, орден выиграет больше, чем от поимки.

— Но почему? — Это подал голос другой ученик.

— Эх, вы…. Учиться вам еще и учиться. Она теперь должна услугу. При следующей встрече я обязательно спрошу ее где Эния. И она мне расскажет чистую правду. Не потому, что ушла. Она могла убить нас всех и поверьте, совесть бы ее не мучила, а потому что у них так принято.

Эния вцепилась зубами в свой мешок хрюкая от едва сдерживаемого смеха. Уж она расскажет, где ее искать, будете по свету скитаться до следующего пришествия хаоса. Тьфу…тьфу… чтобы не сглазить.

Вернув себе настоящий вид, она оделась и найдя достаточно большой разлом в стене затаилась в нем до темноты. Ежику понятно, что за Храмом теперь будут следить день и ночь, и как выбираться из этой ловушки она пока не знала. Одно хорошо. Поставив на дыру видимость целой стены, она свернулась калачиком, чтобы сохранить тепло и приспособив сумку вместо подушки мгновенно уснула.

* * *

Раз, два, три… жди беды. Проснувшись глубокой ночью, Эния поняла, что попала в ловушку. Бедный недостроенный храм оккупировали маги. Причем не только жизни, но и все остальные. Расположившись по разным углам и уровням, они старательно делали вид, что не замечают друг друга и с важным видом прохаживались туда сюда. Патрулируют значит. В пору посмеяться, тогда как на самом деле хотелось плакать. И что теперь? Сидеть тут мочи больше нет. Тело онемело от постоянной неподвижности. Желудок издавал жалобные стоны, грозя выдать ее быстрее, чем глупая попытка прорваться наружу. К тому, же любая попытка действовать силой будет обречена на провал. Надо было уходить, пока Магистр был с учениками. Сейчас же храм был битком набит магами седьмого уровня. С ними со всеми ей не справиться, даже будь у нее семь пядей во лбу. Сидя в своем укрытии и растирая пострадавшую от заклятья ногу, Эния размышляла как быть. Может плюнуть на все и сдаться своим? С отцом она как-нибудь договорится, но тут вспомнился трижды проклятый совет, на котором именно отец предложил передать ее Сайферу как залог мира и стабильности в их мире, и забытая злость всколыхнулась в ней с доселе невиданной силой. Да что же это такое получается? Она что без Аликая совсем ничего не может? Дня не прошло как ее загнали в ловушку и только и ждут когда у нее терпение кончится. Не бывать этому.

Странное чувство поднялось из таких глубин души, о которых она доселе не подозревала. Уверенность в своих силах. Невероятная магическая мощь и незримая рука друга легла ей на плечо.

«Я помогу тебе, дитя богов. Ничего не бойся»

— Кто здесь?

Эния оглянулась по сторонам и никого не увидела, да и не поместится здесь никто лишний. Ей самой едва хватало места. Но ощущение присутствия было настолько сильным, что она не на шутку встревожилась, что еще с ней могло случиться? В какую неприятность она попадет вновь, при попытке освободиться.

Тихая грустная усмешка, и спокойный голос.

«Никакой беды, но с тебя услуга, двуликая».

«Услуга за услугу» Подтвердила она древнюю как мир клятву. До нее только что дошло, что разговор идет в ее мыслях и она кажется начинала понимать от кого пришла нежданная помощь.

Эльф усмехнулся уже веселее.

«Бери кинжалы и раздевайся?»

«ЧТО?»

«Эния, ну что за мысли!»

Веселый заливистый смех заставил и ее тихо засмеяться. Действительно, что это она. Неужели мысленный голос будет ее домогаться. Сняв с себя всю одежду и дрожа мелкой дрожью от пронизывающего холода, она вынула из ножен кинжалы. Сложила все свои вещи вместе с ножнами в аккуратную кучку, уже понимая, что все это придется бросить, иначе не пройти и позвала эльфа.

«И что теперь?»

«Теперь будем танцевать».

Неожиданно все встало на свои места. Теперь она знала, почему впервые увидев танец с кинжалами в исполнении Зарима и Аликая, ее постоянно преследовало чувство, что она увидела только отражение, а не саму суть. Тогда дом был полон людей, и они показали только человеческую часть танца. Тогда как была еще одна составляющая. Танец зверя.

«Я рад, что ты такая умненькая, а теперь танцуй сама».

«Я не знаю как».

«Будем танцевать в паре. Я поведу человеческое тело, ты зверя».

Это было похоже на сон. И в то же время ее сознание было предельно ясным. И хотя она понятия не мела как вести в танце зверя, инстинкты сделали свое дело. А Эльф сделал свое. Она как ураган вырвалась из своего укрытия, разя заклятиями и ударами. Кинжалы стали продолжением ее рук и проводниками магической мощи, о которой она даже не подозревала. В ответ на атакующие заклятия очнувшихся магов она перекидывалась зверем и отражала их как двуликая. Потом перекидывалась человеком и атаковала сама. Зверь и человек кружились в диком, необузданном танце смерти. Свистопляска битвы захватила ее целиком и полностью. Стены дрожали от ударов заклинаний, с потолка сыпался мусор, а под ногами скрипел песок. Маги, поняв, что ее так просто не взять, перешли к более решительным действиям. Дважды ей подпалили шкуру, и красная пелена гнева и неконтролируемой звериной ярости застлала ей глаза.

«Хорошо!» Эльф тоже ликовал, получив полный контроль над ее телом. После чего за считанные минуты в храме не осталось ни одного живого, кроме нее и смертельно раненного Магистра Жизни.

Остановившись над поверженным врагом, Эния медленно приходила в себя. Грудь вздымалась от судорожного дыхания. Тело стонало от боли, прося пощады. Кровь из рассеченной брови заливала лицо. Усилием воли сфокусировав взгляд, она скривилась в горькой усмешке.

— Ты прав магистр. — Прохрипела она. — Совесть меня не мучает.

Не став добивать раненого, она метнулась к выходу из Храма, на ходу материализуя себе одежду, и была такова. В какой момент поддержка эльфа ее покинула, она не знала, но лишившись ее, сил чтобы идти дальше уже не было. Ткнувшись в первую попавшуюся дверь, она ввалилась в чужой дом, залитый светом, смехом музыкой и теплом. Не разбирая пути, и не обращая внимания на ошеломленные, испуганные лица, поднялась на второй этаж. Так же бесцеремонно ввалилась в чью-то спальню, и без сил завалилась в чужую постель.

Что за паскудная ночь. Была ее последняя мысль, прежде чем чернота окутала сознание.

* * *

Две луны с небес одинаково невозмутимо взирали на странную парочку, непонятно что делающую на лесной дороге. Одни как клещ вцепился в ствол дерева, всего в метре от земли. Второй готов был завыть от злости, что первый не лезет дальше.

— Я кому сказал, лезь на дерево.

— Не могу, оно скользкое. — В подтверждение своих слов, Жиль съехал по стволу, ободрав ладони и щиколотки.

Айк схватил его за шиворот и рывком поставил напротив дерева.

— Лезь или будешь сам себе добывать сапоги.

Жиль со злостью поплевал на саднящие ладони и повторил попытку. Но стоило ему взобраться хоть чуть-чуть, как он опять начинал скользить вниз. Айк не желая больше медлить, уперся коленом в ствол, поймал сползающего мага и подтолкнул вверх.

— Да зацепись же ты хоть за что-нибудь!

— Не могу дотянуться. Еще чуть-чуть.

Айк поднатужился, сделал шаг и толкнул Жиля вверх.

— Слушай, а ты где сапоги брать собрался?

— Не твое дело. — Аликай покраснел от натуги, потому голос звучал сдавленно и хрипло. — Разбойников ограблю. Доволен?

— Разбойников? — От удивления Жиль разжал руки.

У Аликая подогнулись колени, и они оба полетели в прелую листву.

— Господи, да чем де я провинился перед тобою, что ты послал мне такое наказанье. — Вскричал Айк, вставая на ноги и поднимая с земли ушибленного мага. — Жиль, ты маг толковый, толковее не бывает, но как только становишься человеком, так такая сволочь. Ты что по деревьям никогда не лазил?

— Никогда. — Жиль отряхнул мантию и виновато посмотрел на Айка. — Надобности не было. Может, я это, на земле спрячусь. На дереве ведь ни листочка.

— А магия тебе на что! Стань невидимым и сиди не рыпайся.

— Так и на земле с помощью магии спрятаться можно. Зачем на дерево-то лезть.

— Затем, что собаки по деревьям не лазают или ты хочешь, чтобы разбойничьи псы с тебя шкуру содрали?

Угроза подействовала. И уже через пять минут, не без помощи Аликая конечно, Жиль сидел на самой макушке дерева, куда только мог забраться. Айк же перекинулся щенком и зарылся в ворох листьев, который они до этого собрали и накидали в ямку у дороги.

— Айк!

Послышался с дерева не то шепот, не то хрип. Прищемило его там что ли? От злости на бестолкового мага, Айк зарычал и пожалел, что из горла вырвался щенячий скулеж. Рыкнуть бы так, чтоб свалился от страха, и надавать по шее. Сказал же сидеть тихо.

— Айк! Хвост!

Айк вильнул хвостом, засыпая его листьями и замер, поджидая всадника. Его приближение он почуял уже давно, потому и спешил затолкать Жиля наверх. Лошадь ступала не спеша. Видимо всадник никуда не спешил. И это на ночь глядя? Точно разбойник. Ни один честный человек не будет ночью шляться по лесу в одиночку. И даже собака, которая следовала за ним попятам, не спасет от нападения. От меня не спасет. Позлорадствовал Аликай. Он не собирался убивать. Все, что ему нужно это раздобыть сапоги для Жиля и оружие для себя. За своими вещами в село, они вернутся после. Когда Энию найдут.

Вскоре всадник показался на дороге. И стало понятно, почему он никуда не спешит. На бедную клячу было навешано несколько тяжеленных тюков, от чего ее шатало из стороны в сторону. И собака, которую почуял Аликай, не бежала рядом, как обычно, а сидела в клетке из деревянных прутьев, закрепленной на крупе кобылы.

Всадник тоже вел себя странно. Дергался, ерзал и с изрядной долей испуга поглядывал по сторонам. Когда до засады осталось десяток метров, Айк со вздохом отчаяния выбрался из укрытия, на ходу принимая человеческий облик.

— Гери, ты какого демона делаешь в лесу ночью?

— Вилт!

Сколько всего в этом звуке слилось воедино. Испуг, облегчение что встреча с разбойниками откладывается и радость от встречи, на которую не смела надеяться. Кляча на сбавляя шага приблизилась и Айк легко остановил ее, взяв под уздцы.

— Как хорошо, что я вас встретила. — Обрадовалась девушка. — А где Жиль?

— На девере сидит. Жиль! Спускайся!

— Не могу. — Послышалось откуда-то сверху, заставив обоих задрать головы и посмотреть, что же могло задержать мага на дереве.

Тот как тетерев сидел на нижней ветке и не решался прыгнуть, хотя высоты той было метра два не более. Наконец он не выдержал, открыл портал и через секунду стоял рядом с Аликаем на дороге. Айк лишь сокрушенно покачал головой и обратил все внимание на девушку.

— Гери, ты зачем в лес пошла? Если бы ты не нас встретила, а разбойников? Что тогда?

Даже в белесом свете лун было видно, как девушка покраснела.

— Вы вещи забыли. — Нашлась она с ответом. — Вот я и подумала, куда вы пойдете то босые.

— Ой! Мои сапоги!

Воскликнул Жиль и потянул с клячи узел со своими вещами. Злобное не то рычание, не то ворчание послышалось из клетки и о прутья ударилось что-то мохнатое и зубатое, никак на собаку не похожее. Жиль испуганно отпрыгнул в сторону. Кляча всхрапнула, дико заржала и встав на дыбы забила копытами. Гери с криком вылетела из седла и растянулась на дороге. Клетка с чудовищем упала на землю, прокатилась и застряла в корнях ближайшего дерева. Айк, пытаясь поймать поводья и успокоить лошадь, получил по уху копытом и отлетел следом за клеткой. А коняка почуяв свободу, ломанулась через кусты в чащу только ее и видели.

— Есть еще вопросы, почему я не люблю лошадей? — Злобно поинтересовался Айк, вставая с земли и вытирая кровь, льющуюся из уха.

С досады пнув ногой клетку с монстром, он помог подняться девушке с земли и отряхнул ей одежду. На Жиля он демонстративно не смотрел. Да и маг был бы рад испариться, да куда уж денешься, если судьба связала их всех одной веревкой, которую не порвать, не перегрызть.

— Теперь ты, юная девица. Последний раз спрашиваю, ты зачем в лес поперлась? Да еще с нашими вещами? Где я теперь их искать буду? Ты хоть представляешь сколько мои сабли стоят? А кинжал? В нем же Хэлиания сидит!

— Я… — бедная Гери не знала куда глаза прятать от смущения и неловкости. — Варю искать не придется. Она к утру домой вернется. Батя словит и в стойло поставит.

Она замолчала и вдруг выпалила, добив Айка окончательно.

— Возьмите меня с собой! Я хорошая, и многое умею. Я вам готовить буду, стирать и вообще я из лука хорошо стреляю…

Поняв, что ее лук ускакал вместе с лошадью, Геарта осеклась, и испуганно замерла, ожидая ответа Аликая. Жиль издал сдавленный стон, и привалившись к дереву закрыл лицо руками, стрясаясь от беззвучного смеха. Айк стоял с кислой миной на лице и поочередно смотрел на обоих. Гери заломила руки, поняв, что брешь пробита и надо только додавить.

— Вилт, пожалуйста. Мне никак нельзя обратно. Меня же люди затравят, да что я тебе говорю. Ты сам такой.

— Какой? Такой? — Из природного упрямства, Айк не собирался сдаваться просто так, хотя понимал, что проиграл. Не мог он бросить девушку в беде. К тому же сородича. Никак от Зарима заразы нахватался, если начинает подбирать на своем пути всяких сирых и убогих.

Хотя если присмотреться Гери не была ни сирой, ни убогой. Рослая, статная, красивая девица в самом расцвете лет. На нее мужики заглядываться будут. Проблем потом не обреешься. Да и самому бы проблем не наделать. Ее ничем не экранированный звериный магнетизм действовал на него одуряющее. Все, доберется до города, найдет Энию, посадит на цепь и под самый крепкий замок и в загул на неделю… И Жиля возьмет с собой. Вон уже глазки масляные стали. Того гляди слюни распустит. Тоже чувствует зов половозрелого зверя, да только не знает откуда. Эх, маг ты недоделанный, против зова плоти никакой отворот не поможет. Это тебе не любовная магия. Это брат природа.

Гери занервничав от долгого молчания оборотная бросила вопросительный взгляд на Жиля. Тот же улыбнулся девушке и оступившись наступил на клетку со странной зверюгой, которую они в поле изловили. Что-то хрустнуло, прутья лопнули и монстр, вырвался на свободу. Да только не бросился бежать как всякая тварь разумная, а всеми своими зубами впился и принялся рвать на щепки ближайший корень, выступающий из земли.

— Я нечаянно! — Завопил Жиль, уворачиваясь от кулака Аликая.

— Я те дам нечаянно.

Айк таки добрался до парня и пару раз треснул от души. Все, довел гад. Гери бросилась спасать мага и попав под горячую руку Аликая, тоже схлопотала затрещину. Другая на ее месте от подобного удара осталась без чувств лежать на земле. Гери же пошатнувшись, на ногах устояла и бросилась с кулаками на Аликая.

— УБЕРИТЕ!

Не то вой, не то жуткий хрип с высоты небес, заставил их прекратить свалку и как один уставиться на дерево. Ветви заходили ходуном, обдав их потоком воздуха. Ствол заскрипел, заставив тварь завыть и еще ожесточеннее броситься грызть корень. Дерево же на глазах уменьшалось в размерах, приобретая человеческие черты. Сбросив оцепенение, Аликай бросился спасать древня. Оторвав рычащего монстра от ноги девушки, он парой ударов угомонил чудовище и сунул бесчувственную тушку Жилю.

— Не стой столбом. Сеть накинь, пока не очнулась.

Сам же протянул руку и помог девушке вынуть корни из земли. Ее ноги тут же обрели ступни и она охнув, повисла на руках Аликая. Из рваной раны на щиколотке ручьем текла кровь. Усадив девушку на траву, Айк повернулся к Гери.

— У тебя есть пять минут, чтобы доказать свою полезность. Наложи ей повязку, а я пока потолкую с Жилем.

Схватив мага за плечо, Айк оттащил его подальше от дороги и встал с наветренной стороны, чтобы Гери их не услышала.

— Аликай, я… — Жиль решил заранее покаяться во всех грехах, пока ему не набили морду. Уж больно жуткий вид был у оборотня.

— Захлопни рот и слушай. Своих женщин мы чтим, уважаем и оберегаем. Мы заботимся о них, отдаем лучшие куски со стола и последнюю рубашку с собственного тела.

— Да, я…

— Для особо умных. Повторяю. Мы не спим со своими женщинами, если только это не наши жены. Тебе все понятно? Будешь распускать слюни на Гери, я тебе все ненужные места поотбиваю. Тем более как я слышал, ты у нас сан решил принять. Вот и веди себя соответственно.

— Да не думал я ни о чем подобном. Что ты сразу угрожаешь.

— Думал, не думал, Это не мое дело. Я предупредил, больше повторять не буду.

Айк хотел на том закончить нотации. Жиль успел дух перевести, но решил все же добавить.

— И еще, Жиль.

Парень сжался как улитка, втянув голову в плечи.

— Не вздумай вестись, даже если она сама к тебе полезет. Результат будет тот же. Будешь ты у нас священником, не успев принять сан.

— Все сказал?

— Все.

Айк выпустил плечо Жиля, расправил смятую мантию и подтолкнул по направлению к девушкам.

Что за паскудная ночь. Вздохнул Аликай, отправляясь следом за магом.

Глава 2

Зураб подорвался с кресла и нависнув над Заримом с силой ударил ладонями о стол, их разделяющий.

— Ты не мог этого сделать!

— Мог и сделал. — Зарим оторвал взгляд от своих ногтей и удивленно посмотрел на сына. — Не понимаю, чем ты недоволен. Месяц плавания и ты получишь золота больше, чем за год торговли. Ты же купец, посчитай свою выгоду.

— Именно ее я и считаю. — Зураб не спешил садиться на место, продолжая довлеть над отцом, хотя над тем как же подовлеешь. Как сидел в расслабленной позе, нагло закинув ноги на его стол, так и сидит. Чтоб его демоны побрали. — Я потратил годы и прорву здоровья, чтобы не быть замешанным в политику и тут появляешься ты и реквизируешь мои суда для своих дел. По какому праву?

— По праву старшего в клане. Разве мать тебя ничему не учила? Я мог не спрашивать твоего позволения и просто приказать твоим людям плыть со мной, но я проявил уважение и что получил? Истерику по поводу того, что тебя забыли поставить в известность. Зураб, будь благоразумным. Ализир не только твой дед, он твой Эрл и не обязан отчитываться перед тобой по поводу своих решений.

— Он не мой Эрл! Я подданный другого королевства. И твои действия приведут к тому, что меня обвинят в измене.

Зарим мягко улыбнулся, но было видно, что приведенные доводы его не убедили. Достав из внутреннего кармана сигару, он поднес ее ко рту. Тут же один из четырех парней, стоящих у него за спиной протянул ему огонь. Зарим прикурил, затянулся и с наслаждением выпустил в потолок облако дыма. Парень спрятал огненный камень и опять застыл на своем месте. С тех пор как Зарим в их окружении появился в конторе Зураба, они не сказали ни слова, не шелохнулись и вообще с полной достоверностью изображали из себя мебель.

— Прекрати орать. Твой дом не защищен от прослушивания.

— Да, что ты себе позволяешь? — Взбесился Зураб. — Приперся в город, обрюхатил мать, смылся, а через сорок с лишним лет появляешься и смеешь качать права. Да кто ты такой, в конце концов.

— Я твой отец, по праву твоего рождения, и властью крови я признаю тебя своим сыном.

Зарим знал, что делал, а вот Зураб совершенно не ожидал, что после слов отца, серебряная нить вырвется из груди Зарима, протянется к нему и словно удар молнии поразит его. От боли он согнулся пополам. Двое из охраны Зарима кинулись к нему и бережно усадили в кресло, а потом опять вернулись на свои места.

— Что это было? — Сдавленно произнес он, потирая ноющую грудь. Как только одежда осталась цела, от подобного разряда.

— Прости. Обычно детей признают на десятый день от рождения, но у нас с тобой вышла заминка в сорок пять лет. Так что поболит дня два и успокоится. Теперь, когда все юридические вопросы подданства и опекунства решены, ты готов выделить мне два военных судна для сопровождения?

— Вопросы чего? — Зураб устал возмущаться. Да и ноющая боль в груди сильно мешала праведному гневу.

Зарим смотрел на него минуту, а потом в его непробиваемом спокойствии появилась брешь.

— Ты, что? Совсем ничего не знаешь про нас и нашу культуру?

— Не знаю! — Теперь настал черед Зураба злорадствовать. Не все же получать в одни ворота, пусть и новоявленный папенька порадуется. — Можно подумать меня кто-то учил. Вот ты, например, остался бы с семьей и учил как следует, а не швырялся молниями. Что теперь со мной будет?

— Ничего, кроме того, что ты и твои потомки до тех пор, пока смогут перекидываться, отныне часть клана, и обязаны подчиняться Ализиру как…

Договорить он не успел. Зураб рванулся через стол и вцепился ему в горло.

— Ах ты сволочь…

Что бы ни хотел сделать Зураб, он этого не успел. Парни из охраны в одно мгновение оторвали его от Зарима, скрутили и толкнули обратно в кресло. Зураб с ненавистью уставился на Зарима, а тот потянул край рубашки с покрасневшего горла и захохотал как сумасшедший.

— Ализир будет доволен. Хоть одни потомок с горячей кровью. Будет с кем пар выпускать, а то Аликай воспитанный, до безобразия. А про братца с его чудачествами я вообще молчу. Брось, Зураб, чего ты злишься.

— А ты как думаешь? Я что должен прыгать от восторга, что ты опять решил все сам? — Зураб все еще кипел ненавистью, но больше не делал попыток навредить родителю.

Зарим легко поняв его чувства, сокрушенно покачал головой.

— Дурак ты Зураб. Убей ты меня и жить тебе один вдох. А твою семью вырежут до самого основания, чтобы никакой предательской заразы в клане не осталось. Неужели ты думал, что можешь свернуть мне шею и остаться безнаказанным? Эти парни получили недвусмысленный приказ, охранять меня ценю собственной шкуры. И они выполнят его, даже не смотря на то, что я признал тебя сыном. Так как подчиняются не мне, а Ализиру. Сейчас моя жизнь принадлежит государству и пока я выполняю волю Эрла ни о каких родственных чувствах не может быть и речи. Сплаваем к Каннингему, подпишем пару документов, а потом будем выяснять отношения сколько твоей душе угодно. Я даже прощу, если ты переломаешь мне руки и ноги. Но все это потом, а сейчас о деле. Два корабля с полным экипажем и полным вооружением. Военное сопровождение в столице и по дроге обратно домой. Вот и все, что от тебя требуется. Вести переговоры буду я, твои люди обеспечат только подобающую моему статусу свиту.

— Почему я? Почему ты не взял своих, а вновь врываешься в мой дом и наводишь свои порядки? Жили мы без тебя столько лет и дальше бы жили. Неужели у твоего Эрла нет людей, чтобы составить твою свиту?

— Людей нет. Только двуликие, а соваться с ними во дворец Каннингема чистое самоубийство. Никто не поверит, что мы дипломатическая миссия и нас прикончат задолго до того, как мы доберемся до столицы. К тому же Алиррана не имеет выхода к морю, а это важно, так как по морю сократить путь можно втрое, выиграв во времени, так что когда составлялся план, твою кандидатуру утвердили единогласно. И кстати, возьми с собой сына. Мальчик назначен младшим помощником посла при дворе Эрла. Пусть набирается опыта. Он ему пригодится.

Зураб выслушивал приказы отца, медленно впадая в отчаянное уныние, но когда услышал, что без него решили судьбу сына, да еще кто? Прадед в глаза его не видавший, не утерпел. Хотел рыпнуться, но увидев звериные лица личной охраны Зарима, их жутко оскаленные клыки и когти на руках быстро угомонился. Ничего, он еще поквитается с папашей. Обязательно должен быть способ обезопасить если не себя, то детей от загребущих лап двуликих. Он не для того растил их и ограждал от этой мерзости, чтобы они сложили головы от людской ненависти.

— Мне надо два дня, чтобы утрясти все дела. Не могу же я отправить торговые корабли совсем без охраны.

— Об этом уже позаботились. В отсутствие военных фрегатов на торговых судах разместятся воинские отряды из специального подразделения. Все они опытные моряки и не будут помехой твоим людям. — Зарим встал. — У тебя два часа на все про все. Встретимся на борту.

— Ты же сказал, что у вас нет выхода к морю. — Крикнул ему в спину Зураб. — Так откуда у твоего Эрла опытные моряки?

— У твоего Эрла. — Зарим сделал ударение на слово «твоего» — Каждой твари по паре, а то и по сто штук. И моряки среди нас тоже имеются. Два часа Зураб, или ты останешься на берегу.

Спустя ровно два часа корабли отошли от причала и подняв паруса покинули уютную гавань. Зарим постояв на палубе и полюбовавшись на закат, спустился в каюту. Устал он зверски. Он всегда плохо переносил путешествия через порталы, а тут почти сотня перемещений за неделю. И все потому, что он имел глупость явиться, в столицу и попасться на глаза отцу. Ализир в отместку за самоволку приказал разнести весть о готовящейся войне, и обязать городовых подготовить армии и двинуть все войска на границу, где был объявлен всеобщий сбор.

Зевнув, так что едва не вывихнул челюсть, он понял, если не отоспится вволю, не сможет нормально работать. Человеческое тело, лишенное поддержки зверя раз за разом предавало его в самый ненужный момент. Вот и сейчас. Вместо того, чтобы засесть за стол и просмотреть документы, он думает не о деле, а о теплой постели. Стареет что ли? Так вроде бы рано. Тридцать семь не возраст для человека. Тем более для человека, который выглядит на десять лет моложе собственного сына.

— Тер Беррани.

Из темноты выплыло лицо охранника. Зарим мог наплести Зурабу три короба вранья про личных телохранителей, выделенных ему заботливым папашей. На самом деле Ализир, приставил к нему четверку пантер только с единственной целью. Помешать ему сбежать. Ну не совсем так конечно. Задачей ребят было проследить, что бы он не смылся раньше чем закончит возложенную на него миссию. А потом он будет совершенно свободен. Если конечно за это время Ализир не придумает ему новую работу. А уж на выдумки папенька горазд.

— Я слушаю.

— Мальчика только что сняли с корабля и доставили в каюту. Он очень зол и требует позвать к нему отца. Как прикажете поступить?

— Никак. Я сам с ним поговорю.

Телохранитель также бесшумно исчез, как и появился. А Зарим пройдя по коридору толкнул дверь своей каюты, вошел и тихонько притворил ее за собой. Внука он еще не видел, в отличие от остального семейства. Мальчик служил на другом военном корабле и был в плавании, когда по его приказу его телепортом сняли с судна и переправили сюда.

Он стоял у окна и смотрел на удаляющийся берег. Ноги расставлены в позе вольно. Руки сложены за спиной в замок. Военный мундир сидел на тренированном теле как влитой. Коротко стриженные темные волосы. Лица он не видел, так как Люсьен стоял к нему спиной. Высокий, сильный, агрессивный. Зарим улыбнулся. Отличные потомки получились. Он всегда умел выбирать женщин и Алина была не исключение. Исключением стала последняя. Куда его глаза глядели, когда он Энию выбирал, непонятно. Но да не будем о грустном. Сейчас главное повести разговор так, чтобы не схлопотать по мордам от внучика. Вон как кулаки-то сжимает. Знает, что не один. А обернуться гордость не позволяет.

Не говоря ни слова, Зарим прошел в каюту, открыл сундук и стал раздеваться, аккуратно складывая вещи. Все это были дорогие церемониальные одежды сшитые в лучших традициях его народа. И если честно, то он задолбался отвечать на один и тот же вопрос. Почему он одет в платье? У них что глаза повылазили? Что не отличают кафтан от женского платья. Если он услышит этот вопрос еще и от Люсьена то неизвестно кто кому морду бить будет. Не у одного Зураба горячий нрав. Знал что от родителя брать.

— Люсьен, поди вон. — Устало попросил Зарим. — Не нужно чтобы ты присутствовал при том, как я купаться буду. Мне все равно, что обо мне подумают, а ты человек военный, моряк к тому же. Такая репутация тебе ни к чему.

И с этими словами Зарим снял рубашку, оставшись в одних шароварах, босым и по пояс голым. Люсьен обернулся как ужаленный. Его красивое лицо исказилось от бешенства, которое медленно сменялось удивлением, плавно сменившимся праведным гневом.

— Так это ты приказал доставить меня сюда?

— Как хочешь. — Зарим не собирался поддерживать ненужный спор, еще более нагнетая обстановку и потому просто снял шаровары.

Мальчишку как ветром сдуло. Только дверь хлопнула, и было слышно как простучали по коридору подкованные каблуки на сапогах. Посмеиваясь над впечатлительным внуком, Зарим запер дверь и только после этого разделся полностью. Находясь на корабле не приходилось мечтать о горячей бане. Даже о простой ванне не приходилось. Так что освежившись мокрым полотенцем, Зарим оделся в мягкие домашние одежды. Отпер дверь в надежде, что за Люсьеном не придется посылать и он вернется сам, и уселся ждать на полу удобно скрестив ноги.

Люсьен вернулся не скоро. Он успел задремать, привалившись спиной к боку кровати. Но едва молодой человек вошел в комнату открыл глаза. Постояв в дверях, Люсьен вошел и обойдя его по большой дуге сел на стул у дальней стены, удивленно взирая на него сверху вниз.

— Ты зачем на полу сидишь? Холодно же.

— Вот это разговор, я понимаю. А то, сразу орать.

Зарим встал и чтобы окончательно добить внука, развалился на краю кровати как на кушетке.

— Действительно здесь теплее. Так ты и есть Люсьен? Хорош. Ничего не скажешь. Со слов Зураба я тебя представлял этаким легкомысленным оболтусом, с дыркой в голове.

— Почему с дыркой? — Опешил Люсьен. Было видно, что он успел заготовить кучу вопросов, чтобы беседа текла в определенном русле, а Зарим спутал все его планы.

— Чтобы ветер выдувал все лишние мысли.

Минуту они смотрели друг на друга. Наконец губы Люсьена дрогнули в несмелой улыбке, и он задал вопрос, с которого и следовало начинать весь разговор.

— Ты кто?

…

— Шах и мат. Партия, Люсьен и на сегодня достаточно.

— Не может быть! — Молодой человек склонился над доской, шевеля губами, как будто просчитывал ходы и с самым кислым выражением на лице смахнул фигуры в коробку. — Восемь из двенадцати. Как тебе это удается?

— Действительно плохой результат. — Зарим очень старался не улыбаться, глядя в раздосадованное лицо внука. — Обычно я не проигрываю.

Люсьен покосился на дедулю.

— Шутишь? Я чемпион в городе. Меня ни разу еще так не обыгрывали. Даже в детстве.

Зарим понял, что парнишка расстроился на самом деле, и ободряюще похлопал его по плечу.

— Ты удивительный молодой человек, но у тебя слишком мало опыта. Прошло всего десять лет, как ты впервые поставил фигуры на доску. Поживи с мое, и тогда не только мне, но и Ализиру придется туго.

Люсьен кивнул, но это вовсе не означало, что он с ним согласен. Плавание к другому берегу моря обычно занимало сутки с половиной. Сутки они проспали, потому, что проговорили до самого утра. И за это время Зарим успел убедиться, что внук временами так же упрям, каким он сам был в юности. Передав Люсьену всю необходимую информацию, по делу ради которого он посмел вмешаться в его жизнь, Зарим просто так, чтобы скоротать последние часы до прибытия в порт предложил сыграть в шахматы. И вот итог.

— Тебе правда две тысячи лет? — Люсьен очень старался не смотреть на Зарима, делая вид, что аккуратно складывает шахматные фигурки.

— Почти. — Весело ответил Зарим, при этом потягиваясь так, что кости затрещали. — Или ты думал, что мне семьдесят, а выгляжу я так, потому что делаю по утрам зарядку и сижу на диете?

Люсьен усмехнулся. Вспомнился совместный ужин, за которым они слопали молочного поросенка, двух уток и дюжину куропаток, не забыв запить все это дорогим вином.

— И какого оно?

— Что именно?

— Быть оборотнем? — Парень глянул на дедулю.

Зарим задумался над ответом. Зверь великолепный, сильный свободный словно ветер. Человек бесконечно долго живущий, от чего накопленные знания и опыт делали его почти всемогущим. Это одна сторона оборотня. Яркая и сверкающая как день. Но была и другая, черная и мрачная как ночь. Невежество людей, порождающее страх и ненависть. Ответный страх за детей. Звериное безумие, которое встречается гораздо чаще, чем об этом принято говорить. Жизнь, подчиненная инстинктам в большей степени, чем разуму. От чего их культура среди других народов слывет самой безнравственной и жестокой. И тысячи запретов, которые они наложили сами на себя, чтобы не сорваться в пропасть с тонкой грани между человеком и зверем.

— Это сложно. — Все, что нашелся ответить Зарим.

Мальчишка вопреки ожиданиям не стал насмехаться, над столь однозначным ответом, и лишь понимающе кивнул.

— Я так и думал.

Теперь настал черед Зарима внимательно приглядываться к внуку. Парень был далеко не глуп. Одна только партия в шахматы чего стоила. Никогда ранее Зарим не проигрывал с таким треском. Восемь четыре, позор на его голову. К тому же Люсьен обладал достаточной гибкостью ума, чтобы не впасть в истерику от того, что его жизнь круто завернула в другую сторону, и спокойно принять эти изменения, найдя даже в плохом выгоду для себя. Не плюсы, которыми так любят себя утешать многие люди, а именно выгоду.

— Не вздумай перекидываться самостоятельно. — Решил он предупредить на всякий случай.

— Почему? — Вскинулся Люсьен.

— Потому что ты оборотень только на четверть. У тебя не хватит магии для самостоятельного обращения. Нужен опытный направляющий. И не смотри на меня так. Я не смогу помочь.

— Почему?

— Потому, что больше не являюсь двуликим. Это долгая история, потом расскажу. А сейчас пора одеваться, скоро причалим.

Серьезное выражение на лице мальчишки тут же сменилось дурашливой улыбкой.

— Дед, а ты правда наденешь платье? — Спросил он пряча шахматы под кровать.

Зарима передернуло от подобного обращения. Зураб ни разу не назвал отцом, а тут какой-то сопляк зовет дедом.

— Послушай, Люсьен…

Парень хитро прищурил карие глаза.

— Я так и знал, что ты попросишь не называть тебя дедом. Угадал?

— Угадал. Но согласись, после того как я вышвырнул твою сестру из своей постели, куда она кстати забралась без спроса, воспринимать вас как внуков несколько сложно.

— Вечная проблема с Люсиль. — Вздохнул Люсьен. — Любвеобильна как кошка. Но ты не ответил на вопрос.

— Дело не в кошках, а в дурной наследственности. — Зарим достал из сундука двойной комплект одежд. — И «платье» мы наденем оба.

С этими словами он протянул обалдевшему парню дорогой парчовый кафтан богато изукрашенный вышивкой и драгоценными камнями.

— Поскольку ты теперь помощник посла, то твоя обязанность внешним видом и соответствующим поведением представлять наш народ при чужом дворе. Надевай.

— Ни за что! Лучше смерть!

Потребовалось два часа уговоров, увещеваний и угроз, чтобы заставить Люсьена одеться в соответствии с новым статусом, и еще пол часа, чтобы выпинать его в таком виде на палубу. К тому моменту, когда надо было входить в порт, уже была глубокая ночь. Погода окончательно испортилась, поднялись волны, стал накрапывать мелкий дождь и капитан заявил, что на ночь лучше остаться в открытом море и к берегу подойти утром, чтобы не было беды.

— Спускайте шлюп. — Приказал Зарим. У него были свои причины спешить на берег. Причинны, о которых капитану знать вовсе не обязательно.

— Тер, это может быть опасно. Придется идти на веслах. Шлюп может перевернуть.

— Я хорошо плаваю.

Люсьен промолчал. Как моряк он был полностью согласен с капитаном, как помощник посла предпочитал в «платье» сойти на берег ночью, когда на небе нет ни одной из лун, и никто не увидит его в столь недостойном настоящего мужчины одеянии.

Капитан с сомнением окинул их богатые и несомненно тяжелые одежды и отдал соответствующий приказ. Если господа или Теры, как они себя называют желают пойти ко дну словно сундуки с золотом, то это их право, на то они Теры.

Через десять минут шлюп спустили на воду. Десять матросов сели на весла, и дождавшись пока Зарим и Люсьен усядутся на разных концах шлюпки, дружно погребли к берегу.

— Оружие взял? — Уточнил Зарим.

— Обижаешь дед. — Не удержался от издевки Люсьен, но увидев мрачное выражение лица дедули, сам посерьезнел.

Он не думал, что прожив почти две тысячи лет, дед совсем ничего не понимает в морском деле, хотя тот и признавался, что никогда не командовал кораблем. Видимо были особые причины, по которым на берег нужно было сойти уже сегодня. И эти самые причины не давали ему сидеть спокойно до самого берега. Зарим что-то сказал рулевому, указывая на берег, но за ревом и грохотом волн Люсьен ничего не услышал. Но не удивился, когда шлюп вместо многолюдного и ярко освещенного порта причалил на пустынный песчаный берег, где их поджидал одинокий человек. Одной рукой он кутался в плащ, чтобы хоть как-то защититься от дождя. В другой руке держал фонарь, который и послужил им маяком. Не дожидаясь пока матросы вытащат шлюпку на берег и закрепят канатами о выступающие скалы, Зарим прыгнул в воду и не обращая внимание на бьющие в спину волны выбежал на берег. Люсьен прыгнул следом и проклял все на свете. Тяжеленный кафтан намок, запутался в ногах и едва не уволок на дно как и предсказывал капитан. Двое матросов поддержали его за руки и помогли дойти до берега. Кипя от злости и стыда, Люсьен хотел высказать Зариму все, что о нем думает, но тот повернул к нему бледное, осунувшееся лицо и огорошил новостью.

— Опоздали Люсьен. Посол убит. Виновные в его смерти ожидают казни уже утром. Мы не успеем разобраться кто виноват на самом деле, как это дело замнут, забудут и тебе будут улыбаться и скалить зубы как ни в чем не бывало. Что с телом?

Зарим повернулся к встретившему их мужчине, оставив внука хватать ртом воздух и осмысливать сказанное.

— Сожгли. В лучших наших традициях. Не поскупились сволочи на достойный погребальный костер.

— Понятно. Заметают следы. Ничего. Это им мало поможет.

— И что теперь? — Люсьену удалось погасить злость и он пытался перенастроить мысли на новый лад. Перспектива повеселиться при дворе северного владыки, находясь под крылышком посла, помахала ему рукой и приказала долго жить. Похоже ничего хорошего из этой поездки не выйдет. И как в воду глядел.

— Теперь ты посол. Будешь принимать дела и на ходу вникать в курс дела. — Выдал дед, а их встречающий уже по-другому посмотрел на молодого человека.

— Справится? — Спросил он у Зарима.

— Нет. Ему всего двадцать и ума у него как у мидии. Эх, такие планы сорвались. — Зарим с силой ударил кулаком по своей ладони. — Ну да ничего не поделаешь, придется задержаться и подстраховать.

Люсьен уже было обидевшийся, за мидию обрадовался, что Зарим его не бросает, и вздохнул свободнее.

— Тер. — Окликнул Зарима один из матросов. — Что со шлюпом делать? Здесь закрепить не за что. За ночь в море унесет.

— Так не привязывайте и гребите обратно. — Приказал Зарим. — Утром сойдете на берег вместе со всеми. Как будто мы еще на борту. Все понятно?

— Чего тут не понять. Гребем обратно и ничего не помним. Дело привычное, Тер не беспокойтесь. Только скажите, что передать капитану и Господину Зурабу, когда про вас спрашивать будут?

— Ничего не передать. Все, что нужно я уже сказал.

Матросы не стали медлить, вытолкали шлюп обратно в море, попрыгали в лодку и погребли обратно, предусмотрительно не зажигая огней на носу. В такую бурю их никто не увидит.

Трое оставшихся на берегу постояли провожая взглядами удаляющийся шлюп, и когда тот скрылся среди вздымающихся волн, перешли под защиту скал. Тут хоть и было мокро и брызги от волн били в лицо, зато ветер не трепал одежды.

Зарим как слепой принялся шарить руками по скале, что-то выискивая, а когда нашел, радостно вскрикнул. С грохотом, который не будь рядом бушующего моря, было бы слышно очень далеко, часть скалы провалилась внутрь, открыв черный зияющий проход из которого повеяло могильным холодом и сыростью. Уже ничему не удивляясь Люсьен пошел следом за дедом внутрь. Все лучше чем мокнуть под дождем. Хотя чего тут лучше понять было сложно. Под ногами хлюпало, по стенам бежали ручьи воды и если бы не острое зрение, можно было бы сказать, что идут они в кромешной тьме. Что-то явно было не так. Зарим нервничал, странно водил руками по стенам, и сквозь зубы выдавал такие перлы, что у Люсьена вяли уши. Он то считал, что побывав почти во всех морских портах обитаемого мира слышал все матюки, какие только есть. Наивный, учиться тебе еще и учиться. Наконец их путь кончился округлой пещерой приличных размеров, в которой вода стояла по колено, и в воздухе к запаху плесени примешался жуткий запах гнили. Тут уж Зарим не выдержал и выматерился в голос, заставив третьего усмехнуться.

— Да зажгите же свет, демон вас задери. Что ни у кого нет камня огня?

Люсьен сунул руку в карман и только сейчас вспомнил, что все его такие нужные вещи и огненный камень в том числе, остались в другой одежде на корабле. Третий щелкнул пальцами и под потолком вспыхнул яркий осветительный шар, явив взору картину полного разрушения. Когда-то эта пещера была обитаема. Судя по полусгнившим остаткам дорогой мебели, шелковым коврам, сейчас черной массой колыхающимся под водой, да почерневшей серебряной утвари, можно было сказать, что нихило обитаемой. Видимо Зарим давно не заглядывал в свое убежище и не знал, что скальные породы просели, образовав в стенах трещины через которые вода и просочилась, уничтожив все запасы.

— Здесь должно быть золото. — Зарим наконец обрел дар речи и скинув кафтан принялся шарить по дну руками, попутно переворачивая мебель, выдвигая ящики, которые прямо в руках расползались склизкой мерзостью.

Мужчину, который так и не представился не пришлось просить дважды. Пристроив давно погасший фонарь на какой-то выступ, он не снимая плаща, все равно мокрый, включился в поиски. Люсьен подумал, подумал, и последовал примеру деда. Кафтан был его рабочей одеждой. А он привык беречь казенное имущество. Поэтому дорогая вещь пристроилась рядом с фонарем. Туда же отправился выловленный из грязной мути кафтан Зарима.

Совместными усилиями они выловили из всего этого хаоса монет столько, что пришлось снимать рубашку и делать из нее мешок, чтобы все поместилось. Люсьен надо признать офигел от такого богатства. Золота здесь было столько, что можно было купить целую флотилию военных кораблей, вместо того чтобы выпрашивать жалкие два судна у Зураба.

— Зачем? — Только и смог вымолвить он, когда даже его сил не хватило чтобы сдвинуть мешок с места.

Мужчина удивленно выгнул брови, явно не понимая к чему такой странный вопрос. Кому в здравом уме придет в голову задаваться вопросом зачем столько золота. Зарим в отличие от их спутника вопрос понял правильно.

— Чтобы получить тебя. — Просто ответил он. — Зураб хоть и мой сын, но для клана совершенно бесполезен. Слишком косное мышление и нежелание меняться. Как двуликий он уже мертв, хотя проживет пару сотен лет. Ты другое дело. Ради тебя одного стоило признавать Зураба сыном. И хотя я из-за этого много потерял, не жалею об этом.

— Потерял? Ты ничего не путаешь? Ты нашел семью. Так о какой потере может идти речь?

— Люсьен, послушай. Все не так просто, как кажется. Моя семья, Это в первую очередь мой Эрл. По странной насмешке судьбы, он же приходится мне отцом. Потом мой брат Алишер, и его сын Аликай. Все они по отношению ко мне занимают старшинствующее положение в клане. Я буду подчиняться даже сыну Аликая и его внуку, так как они старшая ветвь рода.

— Все это понятно. Какое отношение это имеет ко мне и тому, что ты признал нас своей родней?

— Вы полукровки. Ты вообще квадрильон. Признав вас. Я лишил своего будущего чистокровного сына права первородства, и наследования в клане по моей линии. Ему придется ждать сотни лет, пока вы и ваши потомки не вымрете естественным образом, разбавив свою кровь с людской кровью до такой степени, что не сможете больше перекидываться в зверей. В тот день когда твой потомок не сможет перекинуться, узы крови рухнут и он вступит в права наследования. Ты знаешь, что я больше не двуликий. Я проживу ровно столько, сколько живут обычные люди. И соответственно не доживу до того дня. А до тех пор защита клана не будет на него распространяться, так как ее получили вы. Умру я, умрет Зураб, не станет тебя, сколько проживут несовершеннолетний чистокровный и его мать? Молчишь? Вот и молчи дальше. А теперь взяли и потащили это барахло к выходу, иначе явимся ко двору Каннигема больные словно бабы. Позора потом не оберешься. Посол с соплями. Курам на смех такой посол. — И в сердцах добавил. — Что за паскудная ночь.

Люсьен был полностью с ним согласен. В его жизни еще не было белее паскудной ночи.

Чтобы вытащить золото из пещеры пришлось разделить его на три части, иначе не поднять. Сопя от натуги и поминая недобрым словом запасливого дедулю, Люсьен вывалился на берег и буквально оглох от грохота волн и не на шутку разбушевавшейся грозы. Не иначе боги прокляли тот день, когда он согласился участвовать в авантюре Зарима.

Сам же Зарим и их третий как будто и не несли непомерную тяжесть, преспокойно поджидали его у выхода. Увидев Люсьена, они молча развернулись и зашагали по направлению к порту. Люсьен сжал зубы и пошел следом. Стихия как назло поливала их ледяной водой сверху, топила со стороны моря. Его кидало и шатало из стороны в сторону, а два старичка перли как лоси, как будто на прогулке в парке. Люсьен никогда не был слабым. Но на фоне двухтысячелетнего деда, который в упор не замечал непогоду, чувствовал себя малолетним сопляком, едва вставшем на ноги. Злость придала сил. Перехватив импровизированный мешок покрепче, он нагнал деда и зашагал рядом. Зарим бросил на него всего один взгляд, и улыбка появилась на его лице. Вот гад, проверял ведь, а он попался как мальчишка.

— Убью. — Процедил сквозь зубы Люсьен.

— Подрастешь, убьешь, а пока когти и зубы пообломаешь. Не боись, дойдем до порта, отоспимся в тепле.

Дождавшись вспышки молнии, Люсьен на глаз прикинул расстояние до порта и сжал зубы еще крепче. Километров пять не меньше и все по берегу, где каждая последующая волна была сильнее предыдущей и грозила смыть всех троих прямиком в море. Поймав на себе любопытные взгляды обоих мужчин, он вместо того чтобы разозлиться рассмеялся.

— Проверять будете?

Те дружно закивали головами и на их мокрых от дождя лицах появились довольные улыбки. И в этот миг Люсьен понял, что не в состоянии воспринимать стоящего перед ним мужчину как деда. Как можно называть дедушкой существо которое смотрит на тебя с детским восторгом в глазах. С восторгом оттого, что задумал гадость, а ты в нее вляпался. И второй под стать. Улыбка во все тридцать два, а в глазах все бесы преисподней. М…да…. будет еще та поездочка к Каннингему. С такими соратниками никаких врагов не надо. Сами угробят, не по злобе душевной, а чтобы веселее жить было.

До порта он дошел из чистого упрямства. Ног он не чувствовал, так они онемели от холода. Тело дрожало и живот сводило судорогой. Зубы стучали, выбивая барабанную дробь. К его мрачному удовлетворению Зарим и его друг выглядели не лучше. Интересно кто пустит на постой трех мокрых грязных мужчин, больше смахивающих на разбойников чем на приличных постояльцев. К тому же ночь на дворе. Порядочные люди в такой час видят десятый сон.

Его опасения оказались напрасными. Их не только ждали, им были рады. Приличная гостиница, правда номера всего два. Но это не проблема. За возможность укрыться от непогоды и выпить чего-нибудь горячего, а еще лучше горячительного, Люсьен был готов ночевать даже на кухне. Вернее только на кухне. Оттуда пахло так, что желудок взвыл от голода.

Едва они ввалились в холл, залив чистый пол грязными лужами, вокруг них засуетились, забегали какие-то люди. Чуть не под руки проводили в номера, выдали чистую сухую одежду, и пообещали в пять минут истопить баню. Пока они сушились полотенцами и отогревались у растопленного камина, принесли ужин, графин с водкой и море закуски. Зарим тут же налил три стакана и взяв свой хмуро глянул из-под бровей.

— Помянем Валлеса. Пусть на том свете ему будет хорошо.

Люсьен понял, что это он про посла, чье место он займет и залпом осушил стакан водки. Закусив копченой рыбой, он потянулся за жарким из мяса и получил по рукам.

— Погодь, сначала в бане попаримся, иначе уснешь прежде чем решим все вопросы.

— Разве мы не все решили? — Люсьен незаметно потер пальцы. Хороший удар, крепкий, чуть кости не повыбивал из суставов.

— Нет. Во-первых, позволь представить, мой двоюродный брат Миррон.

Мужчина склонил голову в уважительном приветствии. Люсьен кивнул в ответ.

— Он же твой ближайший помощник при дворе Каннингема. Твои руки, ноги и голова в придачу. Можешь всецело доверять ему во всем, в чем сочтешь нужным. Не спи Люсьен, запоминай, завтра не до объяснений будет.

— Я не сплю. — Люсьен широко распахнул глаза, старательно изображая бодрость. Водка вкупе с теплом сделали свое дело, и его неудержимо клонило в сон. Но вопрос он все же задал. Надо же узнать с какого перепугу ему привалило счастье быть послом.

— Почему после смерти Валлиса, вас не назначили на его место?

— Такое решение рассматривалось. — Миррон налил еще по стакану водки. — Тогда никто не знал, что Зарим признает вас. А когда это случилось, во мне отпала необходимость. Так что я остался на своем месте, а ты оказался на своем. Пей, а то простудишься.

Люсьен выпил, ему сунули в рот закуску и потащили в баню. И он понял, что его представления о преисподней скудны как фантазии ребенка о мороженном. Баня дышала жаром, и бассейне вместо умеренно прохладной воды была ледяная, прямо из подземного колодца. А добрый дубовый веник казалось состоял из одних сучков и веток, а не листьев, как положено любому порядочному венику. Его парили, били веником и окунали в ледяной бассейн с тем чтобы опять загнать в парилку, и так раз десять или того боле. Зато когда они распаренные так, что не хотелось шевелиться. Завернувшись в белоснежные простыни, сидели в своем номере и потягивали отменный коньяк. Люсьен по достоинству оценил старания Миррона. Усталость ушла, как и пробравший до костей холод.

За окном свирепствовала непогода. Сильный ветер бросал в окна струи дождя, сверкала молния, а в номере было тепло. Приятно трещал огонь в камине. Языки пламени отбрасывали оранжевые блики на стены, создавая причудливые тени. В ладони бокал, а в животе приятная тяжесть от позднего горячего ужина.

Зарим и Миррон тихо переговаривались, не мешая ему отдыхать. Люсьен знал, что стоит ему сосредоточиться на разговоре и он услышит все до последнего слова, но он отпустил сознание в свободное плавание и наслаждался сытостью, теплом и покоем. Неожиданно упоминание собственного имени в разговоре заставило его навострить уши и усилить внимание.

— … Хвала Небу, она больше не моя забота. Пусть теперь голова болит у Люсьена. Он младший представитель рода вот и пусть Ниррана достанется ему.

— Кто-кто? Мне достанется? — Усилием воли Люсьен разлепил глаза.

А Миррон согнулся пополам от смеха.

— Зарим, он истинный твой сын. Спал сном праведника, но едва разговор зашел о женщинах, сразу очнулся.

— Не сын, а внук, — Поправил его Люсьен. — И я не спал. А вы не смейте за моей спиной решать что-либо. Мне и одного раза хватило, чтобы заработать оскомину на всю жизнь. Кто такая Ниррана? И почему она должна достаться именно мне?

— Тери Ниррана вдова почившего посла. Так как Валлис другой мой двоюродный брат и старших родичей у него нет, то женщина и ее дети переходят под мою опеку, как самого младшего в старшинствующем по отношению к ней клане. — Зарим выждал эффектную паузу. — Твою опеку, так как этот титул теперь по праву принадлежит тебе.

— И что я должен с ними делать? — Ужаснулся Люсьен. Перспектива нянчиться с престарелой вдовой и великовозрастными отпрысками его ничуть не прельщала.

— То же что и все нормальные мужчины. Содержать, оберегать и всячески ублажать. И конечно воспитывать детей. Их у нее трое. А за это ты получаешь право распоряжаться всеми ее финансами, движимым и недвижимым имуществом. В общем теперь у тебя есть семья и за это стоит выпить!

— Аминь. — Поддержал тост Миррон.

— Что значит семья? — Остатки сонливости окончательно испарились. — Я не хочу жениться!

— И не надо. — Зарим наслаждался замешательством внука. — Это даже лучше чем официальная женитьба. Тебе обязательно понравится.

— Забери себе, я все подпишу.

Зарим отрицательно покачал головой и отпил из своего бокала, блаженно сощурив глаза.

— По законам клана, когда женщина просит защиты и покровительства, ты не имеешь права отказать, иначе покроешь позором не только себя, но и всех мужчин клана. Обычно за это наказывают голодной смертью у позорного столба. Учитывая, что ты уже два дня как принадлежишь к правящей династии, то тебя за такое деяние ждет смерть, через четвертование.

— Ты шутишь? — Люсьен не мог поверить, что дед говорит серьезно. Но наткнувшись на два совершенно одинаково невозмутимых лица, ужаснулся уже по настоящему. — Когда ты сказал, что быть оборотнем трудно, я не думал, что у вас столь чудовищные законы. И что не было случаев, чтобы кто-то отказался и при этом остался жив?

— Великое множество. — Вместо Зарима ответил Миррон. — В любом правиле есть исключения. Есть официальные причины отказа, когда женщина или ее отпрыски объявляются кровными врагами и подлежат немедленному уничтожению, опять же от твоей руки. Когда она или ее отпрыски психически неуравновешенны. Тогда их изолируют от общества. Когда она просит покровительства у женатого мужчины. Тогда на это должны дать согласие все его жены.

— Все кто? — Люсьен думал, что ослышался.

Зарим захохотал, а Миррон скривился, понимая с каким материалом ему придется работать. Учить мальчика, учить и еще тысячу раз учить.

— По нашим законам чистокровные из-за того, что их очень мало имеют право брать в дом четыре жены. — Тоном ментора взялся объяснять Миррон. — Опять же если ты в состоянии их достойно содержать и обеспечить всех детей, которых они тебе нарожают. Видишь ли, наша культура построена таким образом, что женщины ведут замкнутый образ жизни, и мужская смертность заметно превышает женскую. Чтобы окончательно не исчезнуть как вид, чистокровным отданы все права и привилегии. Но и вся ответственность и вытекающие из нее последствия тоже на них. Твой отец полукровка и может иметь двух жен. У тебя будет только одна. Естественно на количество любовниц это правило не распространяется.

Люсьен слушал и медленно впадал в прострацию. Силы Небесные, куда я попал? Верните меня обратно на корабль.

— Миррон. — Мягко прервал брата Зарим. — Прекрати рассказывать мальчику ужасы на ночь. Объясни ему про Ниррану, и разойдемся спать. А то так досидимся до утра и завтра будем никакие.

— В общем, едва тело Валлиса предали огню, Ниррана попросила официальной защиты у правящего клана. Кстати, на будущее, никогда не признавайся, кто ты есть на самом деле. Иначе мигом окажешься по уши в девицах, мечтающих попасть ко двору.

— Постойте. — Люсьен зацепился за последнюю фразу как за спасительную соломинку.

— Если так, значит я могу передать опеку вверх по иерархической лестнице?

Миррон захохотал, и налил еще.

— Умница соображаешь быстро и главное в правильном направлении. Только прежде чем Ниррана попадет к Зариму, тебе придется передать ее отцу.

Люсьен моргнул раз, другой третий и прикусил язык. Не надо быть гением, чтобы представить, что маман сделает с отцом, попроси тот разрешения приютить в их доме другую женщину, да еще с тремя детьми.

— Отец всегда может передать ее тебе. — Сделал он последнюю попытку отвертеться от сомнительной участи опекуна.

— Лучше до этого не доводить. — Зарим допил коньяк и поставил пустой бокал на стол. — Мы с Нирраной это уже проходили, до того как она вышла замуж, и я бы не хотел входить в одну и ту же воду дважды. Так что считай, я прошу тебя об этом как о личной услуге.

— Личная услуга, говоришь? — Теперь настал черед Люсьена щурить глазки. — Вот об этом я где-то слышал. В будущем я смогу стребовать с тебя все, что пожелаю?

— Ты всегда можешь попытаться. — Зарим улыбнулся, но это была улыбка хищника, а не любящего деда. — Если сможешь. Тут тоже куча правил и оговорок. И ты пока не на том уровне, чтобы что-то у меня требовать. Чтобы внести ясность, заключим сделку. Тебе Ниррана, а я прикрою твой зад, когда ты облажаешься.

— С чего ты взял, что я не справлюсь? — Ощетинился Люсьен.

— В первый раз никто не справляется. — Утешил Миррон, тоже допивая свой стакан. — В этом прелесть долгой жизни. Через сотню лет забудут и перестанут тыкать в глаза при каждой встрече. Вы как хотите, а я спать.

Зарим дождался, пока за Мироном закроется дверь, и решил сжалиться над парнем.

— Есть еще один выход из этой ситуации.

— Какой?

— Как всегда самый простой и очевидный. Выдать ее замуж. Поверь, желающих будет предостаточно, ведь Ниррана чистокровная. Только выжди положенные пол года траура и свободен. — Зарим расправил свою постель и не удержался, чтобы не испортить бочку меда ложкой дегтя. — Это в том случае, если сам к тому времени на ней не женишься.

Люсьена разбудил грохот выбиваемой двери. Подорвавшись с постели, он во все глаза смотрел, как в комнату ворвались телохранители Зарима, стащили сонного деда с постели, заломили руки за спину и швырнули на колени. И пока он не очухался ото сна, защелкнули у него на шее тугой ошейник.

— Сбежать изволили благородный Тер? — Нагнувшись к его уху, зашипел один из них.

Зарим тряс головой, прогоняя остатки сна. Но не делал попыток вырваться. Или еще как возмущаться учиненным произволом. На шум из соседнего номера пришел Миррон и к полному недоумению Люсьена, обратился к Зариму, полностью игнорируя присутствие в спальне посторонних.

— Ты не говорил, что опять в немилости у Ализира.

— Времени не было. — Зарим сел на пятки.

Парни его отпустили и разошлись по разным углам комнаты, сливаясь с обстановкой.

Зарим потрогал ошейник, хмыкнул. Покосился на обалдевшего внука, еще раз хмыкнул и наконец соизволил встать с пола.

— Дед? Что это было?

— Это, Люсьен, наказание за нарушение условий досрочного освобождения. — Миррон расхохотался глядя на Зарима.

Тот покосился на одного, потом на другого и досадливо махнул рукой.

— Совсем про них забыл. Что поделать, у парней совершенно нет чувства юмора.

— Не греши на ребят. С чувством юмора у них полный порядок, просто оно им по уставу не положено. А вот куда смотрел Ализир, отдавая подобный приказ, непонятно. Как ты теперь к Каннингему явишься?

— Платок повяжу или свитер надену. В общем придумаю что-нибудь. Люсьен прекрати на меня пялиться, дырку прожжешь.

— Это что? Ошейник?

— Угу. Магический. Папаша подстраховался. Думал я смоюсь прежде, чем тебя ко двору доставлю. Никакого доверия честному слову.

Миррон опять захохотал. Улыбнулся и Люсьен, начиная понимать, что за дедуля ему достался. Не удивительно, что бабка сохла по нему до последнего.

— И что теперь? Так и будешь ходить… в нем?

— А у меня есть выбор? Ключик-то у Ализира. Так что если захочу свободы будь добр пожаловать во дворец пред светлы очи великого владыки. Люсьен, прекрати париться. Я минимум дважды в столетие обзавожусь подобным украшением.

— Каннигема кондрашка хватит, когда он это увидит. Или ты забыл, что натворил в прошлый раз когда обзавелся подобным украшением?

— Э…э…а что я натворил? — Зарим почесал затылок, как будто и правда туго соображал.

Но Люсьен больше не заблуждался на его счет.

— Если это имеет отношение к моей миссии посла, лучше расскажи сам, чем я все узнаю из придворных сплетен.

— Мальчик прав. Лучше признавайся.

Глаза Миррона засветились огнем азарта, и Люсьен заподозрил, что все не так чисто как кажется, вон и дедуля скис, как будто лимон проглотил и заел лаймом.

— Эх, такой куш сорвался. Еще пара лет и я бы выиграл кучу золота. Ну да ладно. Все равно тебе донесут, едва вручишь верительные грамоты, а прознают что ты мой внук живьем сожрут. Вот уже на протяжении двадцати лет по двору северного Эрла ходят упорные слухи, что его второй наследник и не сын ему вовсе, а бастард от другого мужчины.

Лицо Люсьена вытянулось от удивления.

— А почему сразу не первый наследник? Что толку обвинять второго в незаконнорожденности? Мало ли что в жизни бывает?

Миррон рассмеялся. Смеялся и Зарим. Даже его охранники улыбались, демонстрируя наличие чувства юмора. Один Люсьен не понимал в чем соль шутки и стоически ждал разъяснений.

— Люсьен, он потому и числится вторым, что сие недоразумение за столько лет так и не удалось устранить. На самом деле мальчик первородка, и по праву должен наследовать трон. Тут знаешь ли поставлена куча золота на то, что Зарим отец принца, а этот хмырь не отрицает и не признается.

— Де…е…ед! — Угрожающе протянул Люсьен офигевая от того как круто дело завернулось.

А Зарим, чтоб его демоны побрали сделал невинные глаза и только развел руками.

— Я, что виноват, что Каннингем телился до последнего и только в день свадьбы назвал имя невесты. Диана была одной из десятка принцесс, присланных к нему на смотрины. У нее и шансов то не было никаких, вот я и решил утешить бедняжку. Кто ж знал, что она пойдет к алтарю, будучи беременной на третьем месяце.

— Зарим! — Не утерпел Миррон. Даже охранники, несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость, навострили уши и вперили немигающие взгляды в Зарима. Ожидая развязки пари, долгих двадцать лет не дававших покоя всей общественности двух королевств.

— Что Зарим? Не отец я ему. Все? Рады? Теперь вы оставите меня в покое? И вообще, где завтрак я есть хочу.

Люсьен облегченно выдохнул, не хватало ему еще подобного родства, а мужчина наоборот скривился похлестче Зарима. Видимо ставил на отцовство. Зарим же злорадно ухмыльнулся и отправился заказывать завтрак. Четверка телохранителей двинулась за ним следом как привязанные. Впрочем, они и были связаны, только не с Заримом, а с ошейником. Так что второго шанса сбежать дед не получит.

Они тихо и мирно завтракали, когда в гостиницу стали прибывать остальные. Сначала появились рабочие с их вещами, потом оба капитана и их старшие офицеры. Видимо корабли причалили на рассвете, раз они смогли покинуть палубу. Последними вошли Зураб с супругой и дочерью. Дамы висели на нем, вцепившись в его руки мертвой хваткой, от чего злой и кипящий от возмущения Зураб выглядел как фрегат, рвущийся в море, но при этом удерживаемый двумя буксирами. Зарим высказал пришедшее на ум сравнение, и они дружно заржали, чем привели Зураба в крайнюю степень бешенства.

Люсьен, поняв что папан не в духе, быстро допил чай и смылся под тем предлогом, что надо проверить все ли его вещи прибыли. Миррон и рад был бы последовать примеру юноши. В конце-концов семейные разборки не его дело, но увидев как расстроился Зарим решил остаться. Клановая солидарность сородичей вещь великая, да и посмотреть на Заримова сыночка страсть как охота. Несмотря на репутацию отчаянного ловеласа и дамского угодника, Зарим в отличие от других чистокровных четко следил за тем, чтобы не плодить полукровок. И случай с Зурабом и его семейством редчайшее исключение из этого правила, уже успевшее наделать много шума в определенных кругах.

— И как прикажешь это понимать?

Зураб наконец добрался до их стола. Миррон подскочил, помогая женщинам сесть. Жизель и Люсиль со слабыми улыбками на совершенно зеленых лицах буквально рухнули на лавки. Видимо плавание было им не на пользу. Морская болезнь штука такая. Если она есть, то от нее практически невозможно избавиться.

— Если ты потрудишься объяснить, в чем я повинен пред тобой на этот раз, я с удовольствием дам все необходимые объяснения. — Зарим намазал мягкий сыр на хрустящую булку, положил сверху кусок ветчины и подняв глаза на сына принялся есть, запивая бутерброд горячим чаем.

— Что за надобность была сходить на берег ночью и тащить с собой Люсьена? Или ты не знаешь как может быть опасно море?

Зураб наконец соизволил сесть, махнул рукой подзывая официанта и повернулся к отцу, ожидая что он ответит. Зарим же дожевал, сглотнул и как ни в чем не бывало взялся мазать другой кусок хлеба.

— Никакой опасности не было, а срочность была. К тому же Люсьен опытный моряк ему любое море по колено. Так что я не понимаю, чем ты опять недоволен. Кстати, это твой двоюродный дядя Миррон Тер Аббаз. Миррон, позволь представить мой сын Зураб, его супруга Тери Жизель и их дочь Тери Люсиль. С Люсьеном ты уже знаком.

— Очень приятно познакомиться. — Миррон кивнул все еще хмурому Зурабу и слегка поклонился в сторону каждой из дам.

Зураб коротко кивнул и вперил взор в папашу. Женщины вяло закивали, и едва дождавшись официанта, потянули к себе кувшин с прохладным кислым соком (лучшее средство от тошноты) и стаканы.

И тут спасая обстановку к их столу подошли капитаны.

— Тер Беррани, разгрузка закончена, люди согласно вашему приказу отпущены в увольнительные на сутки. Охрана… — При этих словах капитан покосился в сторону застывших у стенки пантер, а Зураб скрипнул зубами так, что заломило уши. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что его людьми командует отец, а не он. — В общем отряд сформирован и ожидает дальнейших указаний.

— За ночь планы немного изменились. Отдайте своим людям приказ, что с этой минуты они будут сопровождать и охранять не меня, а Люсьена. Юный Тер Беррани получил назначение посла при дворе Каннингема и на первых порах дополнительная защита ему не повредит.

— Да ты…да я тебя… — Начал закипать Зураб, но одного ледяного взгляда Зарима хватило, чтобы угомонить буйного сыночка.

— Еще раз перебьешь меня, и я упрячу тебя в сумасшедший дом. Ты слишком агрессивен, и можешь представлять для Люсьена угрозу, если будешь вести себя подобным образом при дворе. Если же это от тебя не зависит, и ты просто не в состоянии сдерживать свои дурные наклонности, то отправляйся домой. Миррон, проследи, чтобы мою семью устроили как подобает.

Зарим встал, его охранники тут же замаячили у него за спиной.

— Ты куда? — Миррон не сделал даже попытки последовать за родичем. По опыту знал, если Зарим не в духе, то лучше его не трогать. Зато теперь стала понятна его щепетильность в плане детей. Очень неприятно видеть собственные дурные наклонности как в зеркале отраженные в детях. Тут любой здравомыслящий задумается, а стоит ли этих детей иметь.

— Пойду покупать подарки Каннигему. Не может же Люсьен явиться к нему с пустыми руками.

— Мальчика возьми с собой.

— Естественно.

Зарим ушел, а Миррон уставился на родичей не зная что ему с ними теперь делать. Если они на кровника так резко реагируют, то с чего Зарим решил, что будут слушаться его.

Зарим вернулся в номер, зло хлопнув дверью, тем самым оставив телохранителей снаружи, но не сделал и десяти шагов как сила зачарованного ошейника заставила его остановиться посреди комнаты. Дальше он не мог сделать и шага. Слишком крепкой была магическая связка и слишком короткой. Никогда ранее отец не сажал его на столь короткий поводок. Это что ж теперь ему и мыться придется в присутствии охраны? А как же женщины? Вдруг ему повезет, и какая-нибудь красотка согласится провести с ним вечер? Они что тоже будут присутствовать?

Видимо разочарование сорвавшимися планами было написано у него на лице крупными буквами, так как Люсьен сделал большие глаза и отошел от него подальше в угол.

— Дед? Ты чего? Тебе плохо?

— Хорошо. Собирайся, мы идем по магазинам.

— Я пас. — Тут же оживился Люсьен. — Если тебе надо прошвырнуться по базару, то возьми с собой маман, а еще лучше Люсиль. Вот кто знает толк в покупках.

— Люсьен… — Ласковый голос Зарима заставил вздрогнуть молодого человека. — Если бы я собирался купить подарок даме сердца, я бы так и поступил. Но не думаешь же ты в самом деле, что Люсиль способна купить достойный подарок Каннингему?

— О…о… если так, то я иду. — Люсьен сразу засобирался, опасливо косясь на дедулю. — А ты чего стоишь, не проходишь?

— Не могу. — Зарим вздохнул, начиная успокаиваться. Определенно внучик был отдушиной для сердца. — Подай мне кафтан, пожалуйста. И захвати побольше золота.

Пока Люсьен возился надевая свой кафтан и распихивая по карманам как можно больше золота, Зарим тем временем впустил в комнату охрану и тоже переоделся.

Чтобы избежать встречи с Зурабом и того пуще с Жизель и Люсиль они не сговариваясь покинули гостиницу через черный ход, где их уже поджидал десяток солдат, одетых в штатское с тем чтобы слиться с толпой и следовать за охраняемыми как можно незаметнее. Люсьен от удивления присвистнул, а Зарим улыбнулся. Хорошее настроение было восстановлено. Как все-таки хорошо иметь дело со столь понимающими людьми как Миррон.

— Откуда они узнали, где мы выйдем?

Они с Люсьеном шли по улицам, от порта к центру города. Четверка пантер разошлась по сторонам, оставив Зариму очень мало места для маневров. И он твердо решил попозжа потолковать с ними об этом. Остальная охрана вообще исчезла с горизонта, создавая иллюзию, что они гуляют сами по себе.

— Я говорил вчера и повторяю теперь. Во всем полагайся на Миррона, он не даст тебя в обиду. И многому научит. Только держи от него подальше свою сестру. Неровен час, окажется у него в наложницах, а это недопустимо.

Люсьен сначала не понял о чем это говорит дед, а когда до него дошло, что ему навязывают Люсиль, чуть не взвыл от отчаяния.

— Ты не сможешь оставить ее со мной. Маман не позволит.

— При чем тут Жизель. Я прикажу, и она останется. Ты все еще никак не поймешь, что мое слово по отношению к вам может отменить только Аликай, его отец или Ализир. Подчинение в клане идет снизу вверх, а приказы сверху вниз. И это не политика кланов, а закон крови. Люсиль просто не сможет ослушаться, даже если сильно этого захочет. Кровь ей не позволит. Именно поэтому среди нас нет предателей. И вообще. Обещал же я ей пристроить ко двору. Вот и сдержу слово.

Люсьен выслушивал деда молча, потом вообще прикрыл глаза прислушиваясь к чему-то внутри себя, а когда вновь глянул на него Зарим увидел в глазах юноши страх.

— Значит любой, кто старше меня, может приказать мне что у годно, и я выполню, даже если это противозаконно? Так?

— В теории да. Но поверишь ли ты, что скотов и сволочей среди нас нет. Просто потому, что мы любим своих потомков и не можем сознательно причинить им вред.

— А то, что ты делаешь с папан, тогда как называется?

— Это называется дипломатия, которой тебе еще только предстоит обучиться. Разве ты слышал, чтобы я отдавал ему категоричные приказы? Или что-либо приказывал тебе или Миррону? Или если уж на то пошло капитану и его людям? Нет. И еще раз нет. И вообще… — Зарим не договорил. Его глаза мечтательно закрылись, и из груди вырвался не то вздох, не то рык. — Чудесное будущее, жаль, что я его лишен.

— Это ты сейчас о чем говоришь?

— О птичках Люсьен. О птичках. Не обращай внимания, это у меня чувство юмора такое. Просто сведу твоего отца с направляющим, и устрою ему первое обращение. Увидишь, побывав в шкуре зверя, он сразу угомонится и станет мягче во сто крат.

Люсьен честно пытался молчать. Правда, пытался. Но любопытство так и подмывало его изнутри. Язык чесался спросить, что могло случиться с дедом, что он утратил дар двуликости. И не утерпел, хотя понимал, что рискует разрушить едва завязавшиеся хорошие отношения.

— Что с тобой случилось, что ты больше не двуликий?

Спросил и отстал на три шага, чтобы не получить с разворота в челюсть или под дых. Зарим остановился, увидел его маневры и весело, хотя и немного принуждено рассмеялся.

— Что? Тоже собираешься сделать ставку?

— Силы Небесные, а что на это уже ставят?

— Сто к одному, что все произошло из-за женщины. — Вдруг высказался один из охранников.

— Да ну? — Удивился Зарим. — И многие уже поставили?

— Все, кто в курсе ваших затруднений. — Заговорил другой.

— Как приятно вновь побывать дома. Сразу чувствуешь себя нужным. Бедные чистокровные, как они будут развлекаться, когда меня не станет.

— Дед, не говори так. Вдруг все еще можно исправить.

— Можно. Только я не знаю, как перехитрить богов. Если ты знаешь ответ, подскажи.

Люсьен не знал, а потому промолчал. Заткнулись и охранники вновь став безучастными свидетелями. Зарим заложил руки за спину и спокойно шел по улицам, делая вид, что внимательно рассматривает витрины и вывески на магазинах. Как будто на самом деле собирался посетить одни из них. А на самом деле, он делал все, чтобы не смотреть в глаза внуку. Люсьен, поняв, что своими вопросами только расстроил деда, пытался придумать как того развеселить как вдруг его взгляд зацепился за витрину одного из магазинов. Вернее не за саму витрину, а за то, что на ней было выставлено.

— Дед. — Окликнул он Зарима, но тот не услышал. — ДЕД!

— Незачем так орать. Я между прочим не глухой. Что ты там высмотрел?

— Кажется, я знаю как решить твою проблему ошейника так, чтобы Каннингем ни о чем не прознал.

Они стояли и как два подростка таращились на красивый кожаный доспех, надетый на манекен воина, но не это привлекло их внимание, хотя доспех был просто великолепный. Сразу чувствовалась рука мастера. На самом деле обоих интересовала только одна деталь воинского костюма. Кольчуга, под кожаными латами. Звенья ее цепи были прикреплены к плоской полоске металла, выполненной в виде ошейника, а не горловины как это делали другие мастера.

— Нет. — Наконец выдал Зарим. — Ты хоть представляешь сколько она весит? Я что должен буду таскать на себе эту тяжесть, каждый раз выходя из дома? Ты в своем уме Люсьен?

— Только один раз, в момент прибытия. Потом устроим пир в честь моего назначения. Естественно пригласим Каннингема вместе с другими послами, там и покажешься уже в настоящем ошейнике, попутно рассказав какую-нибудь байку по поводу его появления. Все будут пьяные, посмеются и к утру никто и не вспомнит что с тобой что-то не так, а если вспомнят, то реакция уже будет такой, какая угодна нам, а не им. Надеюсь у Нирраны большой дом, иначе придется изрядно потратиться чтобы арендовать дом, достойный, чтобы в нем появился Эрл.

Зарим смотрел на внука и не мог нарадоваться. Стоило терпеть ненависть сына, чтобы иметь наслаждение общаться с Люсьеном.

— Люсьен, ты уверен, что правильно выбрал профессию? Насколько я знаю военным такой ум ни к чему.

— Я больше не военный, и благодаря тебе я уже сменил профессию. Так что надо отрабатывать оказанное доверие.

На то чтобы купить и подогнать по размеру кольчугу они потратили добрую часть дня. Зато обошлась она им до смешного дешево. Десять золотых и одна подпаленная шея. Так как пришлось распаивать горловину и спаивать ее прямо на Зариме, чтобы обе железные пластины легли впритык и не мешали вертеть головой.

А потом уже не мешкая отправились покупать дары Каннингему. К исходу дня, Люсьен понял что посол работа не только дипломатическая, но вдобавок и физическая. Навьючив всю свою охрану пакетами и свертками, так, что те дороги не видели, так их было много, сами несли особо ценные вещи. Такие как редкие книги, дорогущие магические амулеты и коллекционное оружие. Которое им продали только потому, что хозяин лавки чудом оказался старинным должником Зарима и тот не постеснялся стребовать с него ответную услугу.

Они уже шагали к дому, и Люсьен мечтал только об одном. Свалить все это барахло в кучу и завалиться на диван давая отдых ногам и дрожащим от несомой тяжести рукам. Как Зарим вспомнил, что забыл купить еще один подарок. Свалив все свои свертки на бедного Люсьена, он скрылся в ближайшей ювелирной лавке. А когда вернулся не подумал забирать их обратно, при этом что-то бережно укладывая в карман.

— Что купил?

— Подарок Диане.

Люсьен выронил все свертки и те рассыпались по улице. Охрана кинулась их собирать при этом роняя собственную поклажу и получилась настоящая куча мала, так как особо шустрые горожане кинулись «помогать» им в этом. То есть тырить то, что закатилось особо далеко.

— Нет, ты точно смерти моей хочешь. Теперь я понимаю, почему отравили беднягу Валлиса. Наверняка подобно тебе спутался не с той дамой. За что и поплатился своей жизнью. Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть, вручи ты ей свой подарок? И это притом, что тебя называют отцом ее старшего сына. Тебя никакая кольчуга не спасет, потому что Каннингем прибьет тебя собственными руками.

— Не прибьет. Слух о том, что я отказался от отцовства дойдет до столицы раньше чем мы туда прибудем и у Дианы будет очень серьезный разговор с мужем на эту тему. А мой подарок утешит ее гораздо лучше, чем моя постель. Так что о тебе я думаю в первую очередь. Как бы это не выглядело со стороны.

Люсьен стоял, смешно хватая ртом воздух. Зарим видя, что его слова застряли словно кость в горле и никак не укладываются в юной голове, похлопал внука по спине, приобнял за плечо и повел к гостинице, оставив охрану собирать раскиданные вещи.

— Видишь ли Люсьен иногда случается так, что внешние поступки разумных существ не отражают их истиной сути. Если ты не можешь увидеть эту самую суть, лучше промолчи. Сойдешь за умного. Поверь это все лучше, чем закатить скандал и выставить себя дураком. Ну так как? Мы договорились с тобой на счет Нирраны?

Все что мог сделать в этой ситуации, пунцовый от стыда Люсьен, это согласно кивнуть. И молчать всю оставшуюся дорогу до гостиницы, а также во время поспешных сборов и не менее поспешной телепортации в столицу, где их встретила вдова Валлиса. А воочию увидев подопечную, поклялся навечно остаться немым, чтобы значит за умного сойти.

Глава 3

Разбудили ее тихое шушуканье, шарканье босых ног по полу и шуршание одежд. Приоткрыв глаза, она увидела возле постели перепуганную стайку девушек. Они со страхом таращились на нее, а увидев, что на них смотрят, бросились в рассыпную. Прошелестели длинные юбки, и в комнату вплыла удивительно красивая женщина средних лет.

— А ну брысь спать! — Тихо, но властно приказала она, и девушки убежали.

Прикрыв за ними дверь, женщина обернулась и без страха посмотрела на нее.

— Выспалась? — В ее голосе не было осуждения, вторжением в дом.

— Да, спасибо. — Эния привстала на постели. — Простите за вторжение, я сейчас уйду.

— В таком виде? — Точеные брови изогнулись в удивлении.

И Эния только сейчас поняла, что выглядит далеко не лучшим образом. Магические одежды исчезли. Все тело сплошь покрыто синяками и ожогами. Кровь своя и чужая за ночь запеклась и бурой коркой прилипла к коже. Растянутые в битве мышцы и связки позволяли двигаться с большим трудом. Интересно, что эльф вытворял с ее телом, что порвал все, что только можно. Увы об этом можно было только догадываться. Память о событиях прошлой ночи сохранила только смутные воспоминания в виде отрывочных образов. Зато она хорошо запомнила крики и вопли убитых ею магов. Боль израненного тела навалилась на нее во всю мощь, заставив уткнуться лицом в колени и до крови закусить губы, чтобы сдержать стон. Рядом с нею на окончательно испорченных простынях лежали кинжалы, залитые кровью по самую рукоять.

Странная женщина молчала, позволяя ей переживать боль осознания. Эния же, понимая, что ужас от содеянного вот-вот накроет ее сознание, превозмогая боль бросилась в ванную и включив ледяной душ на всю мощь, встала под его струи. Ее трясло от шока и холода, но вместе со смываемой кровью смывалось отчаяние. Дышать стало легче, тошнота отступила и черная пропасть захлопнула свой зев, оставив в покое истерзанную душу.

— Хватит, а то простудишься.

Женщина решительно вошла в ванную, выключила воду и закутала ее в огромное белоснежное полотенце.

— Простите, простите…

Эния позволила увести себя обратно в спальню и без сил рухнула в ближайшее кресло. Женщина тем временем выглянула в коридор, кликнула служанку, отдала приказ убраться в комнате и принести легкий завтрак. Вернувшись к ней она стала прохаживаться по комнате. Было видно, что и она нервничает, не зная с чего начать разговор. Эния не спешила помогать ей в этом. Меньше всего на свете ей хотелось отвечать на вопросы. Но отвечать придется. И вынужденную передышку она использовала на то, чтобы придумать правдоподобную историю для своего появления в чужом доме. Тем более, слухи о резне в храме очень быстро распространятся по городу. Будет великим чудом, если городские власти не прознают про оборотня. Но она давно перестала верить в чудеса. С ней они не случаются. Наоборот судьба бьет все сильнее, как будто проверяя ее на прочность.

— Я не буду спрашивать кто ты, и во что вляпалась. Наоборот, дам тебе укрытие, пока не поправишься, но с тебя потребую выполнение одного деликатного дела. Ты согласна?

Эния ожидавшая чего угодно, только не этого изумленно кивнула.

— Что за дело?

— Об этом после. — Женщина наконец перестала метаться по комнате и села напротив нее. — У тебя есть имя? Или ты от шока совсем плоха стала?

— Сиу. — Ответила Эния, не уточняя фамилию.

— Сиу, так Сиу. Что тебе нужно для скорейшего выздоровления?

Эния задумалась. Маг Жизни пришелся бы кстати, но она бросила его умирать в Храме Эфира и не факт, что он дожил до утра. Амулет жизни тоже ничего, но после этой ночи у нее появилась аллергия на всякую магию. Неожиданно на ее лице проступила странная улыбка, заставившая женщину испугано отшатнуться от нее.

— Свежее, теплое мясо с кровью и чтобы сутки никто не входил в комнату.

— Много мяса? — На всякий случай уточнила женщина.

— Много. Вы не смотрите, что я худая. Для полного выздоровления мне потребуется туша кабана.

Тут дверь отворилась и служанка внесла на подносе заказанный завтрак. Выставив на стол кувшин с чаем, блюда с прозрачными хрустящими поджаренными хлебцами, масленку и вазочку с джемом, она удалилась, а Эния глянув на еду зашлась в приступе истерического смеха.

Женщина стоически держалась в попытке сохранить солидность, но сопоставив по весу кабана и то, что стояло на столе расхохоталась вместе с ней.

— Меня зовут Эстела. — Представилась она, вытирая кружевным платочком выступившие слезы. — Чаю?

— Да пожалуйста.

Эстела разлила чай по малюсеньким фарфоровым чашкам. Эния тем временем намазала хлебцы маслом и положив на свой побольше джема чуть ли не целиком запихала в рот.

— М…м…м… как вкусно. Вишневый, мой любимый. Можно? — Она взяла в руки вазочку, ложечку и вопросительно глянула на мадам.

— Не стесняйся. — Женщина улыбнулась. — У меня еще есть. Много.

Она весело подмигнула и Эния бесцеремонно слопала весь джем, не постеснявшись вылизать пиалу.

— Странное сочетание сырого мяса и варенья, ты не находишь?

— Что тут странного? — Удивилась Эния. — Мясо зверю, варенье человеку. То, что я оборотень, еще не значит, что мне чужды человеческие слабости. Я чистокровная и во мне в равной степени сочетаются зверь и человек. Где я могу помыться?

— Чем тебе ванная плоха? — Удивилась женщина аккуратно отпивая из чашки.

— Тем, что она мала для зверя. Я залью все водой. Затоплю нижний этаж. Придется ремонт делать. Я такие траты за год не отработаю.

Женщина не стала спорить. Во-первых, пришла служанка и взялась убирать в спальне, во вторых потому что доводы ее убедили. К тому же будет неразумно тащить мясо в дом. Проще устроить ночную гостью поближе к кухне и кормить там.

— В доме есть большая купальня. По вечерам она занята, но сейчас как раз свободна. Если управишься за два часа, я успею поменять воду до прихода гостей.

— Отлично. — Эния встала.

Эстела тоже поднялась.

— Следуй за мной.

— Ничего, что я раздета?

— В доме только женщины. — Она загадочно улыбнулась. — Пока, только женщины.

Эния кивнула, запахнула полотенце и стараясь не кряхтеть пошла за мадам. Сколько ни прячься, от оборотня не скроешься. Ее нюх давно рассказал хозяйке многое о доме и его обитателях. Эния в жизни бы не подумала, что может оказаться в публичном доме. И вот так запросто вести беседы с местной мадам. Если та потребует от нее с кем-то переспать в оплату за предоставленный кров, убьет. Ей богу убьет.

Осознав, о чем только что подумала, Эния споткнулась и едва не свалилась с лестницы. Ее даже не особо впечатлила окружающая роскошь. Ее больше испугали собственные мысли. С каких это пор, ты стала думать об убийстве, как способе решения своих проблем? Откуда это в тебе, ведь от природы она не была жестокой, скорее наоборот. То, что она сделала ночью, было сделано от страха. Страха зверя загнанного в смертельную ловушку. Сейчас же она рассуждала о жестоком преднамеренном убийстве, так как будто убивала на завтрак обед и ужин.

Эстела проводила ее до купальни, рассказала, что и где брать, как включать воду и ушла распорядиться, чтобы с базара доставили мясо. Оставшись одна, Эния в первую очередь заперла все двери и закрыла окна. Ей не хотелось, чтобы ее тревожили. Ей жизненно необходимо было побыть одной, чтобы осмыслить все происшедшее. И главное понять, как жить дальше. В каком направлении двигаться. К чему стремиться. Если в жизни не будет цели, то зачем такая жизнь вообще нужна? Поняв, что сидит на краю бассейна, сжав в руке мыло так, что оно полезло сквозь пальцы, Эния тряхнула головой, загнала все мысли в дальний угол и решила все же искупаться. Не хватало досидеться, пока сюда повалят девочки с клиентами. Вот будет смех… э…э… или совсем даже не смех.

Хмыкнув в ответ на свои мысли, Эния намылила мочалку мылом и взялась за купание, о котором мечтала все эти бесконечные недели пути. Она скребла себя и терла. Терла и скребла, не обращая внимания на содранную кожу и синяки. Смывала грязь под душем, и вновь бралась за жесткую мочалку. Тело от ее усилий было красным как у вареного рака, зато вместе со скрипящей кожей к ней возвращалось давно забытое ощущение чистоты. Как все-таки плохо путешествовать зимой. Ни умыться по-людски, ни почистить зубы, если только ты не мазохист, мечтающий выплюнуть эти самые зубы в ледяной ручей. А уж о такой роскоши как купание можно просто позабыть. Нет, можно конечно и помыться, но когда из-за кустов на тебя смотрят двое мужского полу, не доверяющие твоей самостоятельности, у любой нормальной девушки отпадет всякая охота раздеваться. Нормальной она не была, приходилось развеваться перед Аликаем, но остатки морали в ней все же присутствовали, и щеголять нагишом еще и перед Жилем ей не улыбалось.

Закончив мыться, она еще долго наслаждалась теплой водой в бассейне. Было так приятно откинуться на край и позволить ласковой воде держать полностью расслабленное тело. Собственная магическая регенерация, подстегнутая метаболизмом зверя, сделала свое дело. И к приходу Эстелы на ее теле не осталось и следа от ночного побоища. Ожоги, порезы, царапины и синяки благополучно зажили, вернув коже природную гладкость.

В двери негромко, но настойчиво постучали.

— Минуту!

С большой неохотой Эния выбралась из воды, твердо решив, что когда у нее будет собственный дом, в нем обязательно будет бассейн в три раза больше этого, чтобы в нем можно было не только лежать, но и плавать. Замотав волосы одним полотенцем, тело другим, вся чистенькая и розовенькая, она открыла двери и ахнула от удивления.

Эстела ее просьбу о больших количествах мяса поняла, ну очень буквально и притащила только что освежеванную тушу.

— Заносите мальчики. Здесь воды больше чем на кухне, будет чем кровь смыть. Да, кладите сюда, у края бассейна. Все спасибо, можете идти.

Эния прилипнув к двери, во все глаза наблюдала за тем, как разносчики с базара внесли еще теплую тушу и прямо с носилками оставили там где было велено, получили свои денежки и даже не глянув в ее сторону, удалились. Эстела же захлопнув за ними дверь повернулась к ней, весело сверкая глазами.

— Не могла же я сказать, что собираюсь кормить тебя одну. Сказала, что это для званого ужина, а чтобы никого не обмануть, для настоящего ужина заказала мясо у постоянных поставщиков. Тебе хватит?

— Более чем. — Эния подошла, судорожно вдыхая мясной аромат. Рот сам собой наполнился слюной. После регенерации оба ее организма выли от голода, и никакое варенье не восполнит потраченную энергию так, чтобы быстро и полностью. В этом деле не было ничего лучше свежатины.

— Может тебе нож принести или еще чего? — Неуверенно предложила мадам.

— Не нужно. — Эния улыбнулась женщине, едва сдерживая обращение. — Будете смотреть?

— Нет. Я потом загляну к тебе.

Эстела чуть ли не бегом покинула купальню, а Эния не в силах терпеть перекинулась зверем и с утробным урчанием кинулась на мясо.

* * *

— Пап, а Варя где?

Нестор чуть не рубанул себе топором по запястью, когда увидел у калитки дочь в сопровождении мага.

— Гери? — Топор выпал из рук, ударив обухом по пальцам, но он даже не охнул. Испуганно глянул на дочь, потом на дом и впустив их во двор отвел, подальше от окон.

— Вы что тут делаете?

— Простите, за вторжение. — Вмешался Жиль. — Ваша кобыла не возвращалась? Нам вещи нужны. Срочно.

— Не было ее. Да только ночью в лесу волки выли… Ох Гери, что же ты наделала? Ты зачем из дома ушла?

Геарта покосилась на Жиля. Он же лишь плечами пожал.

— Айк с тебя шкуру спустит за вранье. Когда узнает, что ты из дому сбежала.

— Не сбежала я. — Зашипела Гери, боязливо покосившись на дом. — Просто решила жить по новому. Кто же знал, что Варя в лес ускачет и придется вернуться. Пап, ее точно не было? Может, ты не заметил?

— Гери. — Обиделся Нестор. — Чтоб я да приблудившуюся скотину не заметил? А может ее волки съели? Мы такой вой слышали.

Гери и Жиль переглянулись и прыснули со смеху. Только сейчас Нестор заметил, что у парнишки глаз подбит, а дочка странно потирает пятую точку. Неужели…? Рот сам собой растянулся в улыбке.

— Я так понял, тебя встретили без особой радости?

— Ой, пап, я тебе такое расскажу.

— Гери, потом в письме напишешь. Надо Варю найти, пока Айк из города не вернулся.

— Точно. Ты прости пап, я пойду, пока мама не увидела. Я обязательно напишу.

Они с Жилем вышли на улицу. Нестор проводил их до ворот, на прощанье обнял дочку и строго пригрозил магу.

— Береги ее, понял? Иначе найду, шею сверну.

Он говорил совершенно серьезно. И не понял, почему эти двое согнулись пополам от неудержимого хохота. Но на душе стало спокойно. Дочь в надежных руках и хотя он, по известным причинам недолюбливал оборотней, был уверен, что Вилт позаботится о девочке.

— И что теперь? — Жиль заметно нервничал, возвращаясь к условленному месту без коня и что самое главное без вещей.

— Не знаю. — Гери брела рядом, изредка пиная прошлогоднюю листву. И та с тихим шорохом разлеталась в стороны, открывая взору молодую изумрудную поросль. — Может, ее правда волки съели?

— Шутишь? На такую старушку ни один порядочный волк не глянет. Побоится зубы поломать. Тем более мы знаем, кто выл на самом деле, так что нечего на бедных волков пенять.

— И то верно. — Гери вздохнула и глянула на мага, ища поддержки. — Что Вилту скажем?

— Ничего. Пока он не вернулся будем искать Варю, а если не найдем, говорить ничего не придется. Он сам все скажет. — И помолчав добавил. — И покажет, чтоб нагляднее было.

Гери не удержалась от улыбки.

— Он всегда такой нервный? Или это оттого что Сиу сбежала?

— Не поминай беду, а то грянет. Что будет, когда он ее найдет. Убьет ведь.

— Что все так серьезно? — Удивилась Гери. Надо же, такой приличный молодой человек этот Вилт. И такие садистские наклонности.

— Да в их отношениях сам демон ногу сломит. Лучше не вмешивайся.

— Любовь? — Рискнула спросить Гери. Она уже давно не верила в сказочку про сестер и братьев. Дураку понятно, что наврали.

— Что-то вроде того. — Уклонился от прямого ответа Жиль. Но понял, что теперь от него так просто не отстанут. Уж лучше бы он пошел с Айком в город. Ведь тому наверняка потребуется магическая защита, чтобы скрыть силу оборотня. А Ясенка бы с Гери пошла. Она и лес лучше знает и с животиной всякой общий язык найти сможет. Веточкой там приманит или даст Варе листиков пожевать. Даром, что ли древень.

Неожиданно в глубине леса послышались странные звуки, топот множества бегущих ног и из-за стволов деревьев показалась разношерстная толпа мужчин разного возраста. Все с выпученными глазами и воплями бежали мимо них, не замечая и не останавливаясь. Двое, до того напуганные, пронеслись рядом с Гери зацепили ее плечами, едва не сбив с ног и не обратив на девушку никакого внимания побежали дальше.

— Жиль? Чего это они?

Гери посмотрела на парня, но тот смотрел в ту сторону, откуда прибежали разбойники.

— Хэлли проснулась. — Вымолвил он. — Пошли, теперь быстро Варю сыщем.

— Хэлли? А это еще кто?

Жиль глянул на девушку и вдруг лукаво улыбнулся.

— Увидишь. Пошли, а то Варя с перепугу еще дальше убежит.

Схватив Геарту за руку Жиль поволок ее в лес, но далеко идти не пришлось. Вслед за бандой разбойников из леса показалась Варя. Бедная коняка неслась с выпученными глазами, издавая дикое ржание. Увесистые тюки растрепались и за нею оставался след из их вещей, но не это было причиной странного бегства разбойников. Причиной была призрачная всадница, гордо восседающая на Варе. Длинные волосы растрепались и оставляли по лесу след от эктоплазмы. Глаза горели радостным огнем, на лице шалая улыбка. У нее даже кончики ушей подрагивали от восторга.

— Жиль! — Радостно закричала Эльфийка и натянула поводья.

Варя встала как вкопанная, выбросив Хэлианию из седла. Будь она живой лететь ей кубарем по земле метров десять, а так девушка призрак взмыла в воздух, проплыла над головами разинувших рты людей и плавно приземлилась у них за спиной.

— Жиль, какой чудесный день. А где Аликай? — Увидев, что ее появление повергло людей в шок, Хэлли радостно засмеялась и обняв Жиля и Гери за плечи, заглянула в глаза сначала одному, потом другой. — Жиль, что за лица! Ты представишь меня своей подружке? Надо же, сколько я проспала, если ты успел обзавестись девушкой, заблудиться в лесу и потерять Аликая?

— Три дня Хэлли. Ты спала всего три дня. И Гери… Геарта не моя девушка, она просто путешествует с нами, и не Аликая мы потеряли, а Энию.

— Ба…. Оставила вас без присмотра, и вы умудрились потерять девочку. Что же я буду делать без нее этой ночью?

Гери едва успела прийти в себя от шока, что ее обнимает за плечи призрак, так еще и это свалилось на ее бедную голову.

— Вы что тут все извращенцы, что ли? — Взорвалась она.

— При чем тут это? — Удивился Жиль. Его самого объятия призрака ничуть не смущали. Обвыкся, да и Хэлли оказалась подругой что надо. Вон как с разбойниками поквиталась. Одно досадно весь труд насмарку. Для кого спрашивается, ловушек наставил?

— Притом, что Вилт сходит с ума по Сиу, ты заигрываешь с призраком, а она сама водит шашни с Сиу. Что еще я должна о вас думать? Вы вообще откуда такие взялись?

— Жиль? — Хэлли глянула на растерявшегося от неожиданных обвинений мага. — Чего это она?

— Понятия не имею. Гери, все не так как ты думаешь. Айк головой отвечает за Энию и ее безопасность. Если с ней что случится, ему хана. Казнят, не помилуют. Имей ты такую перспективу на будущее, как будешь реагировать, что эта проклятая девчонка вечно попадает из огня да в полымя. Тут и у нормального человека крыша поедет, не только у оборотня. Что до Хэлли… А собственно что у тебя случилось? — Обратился Жиль к эльфийке. — Зачем тебе Эния так срочно понадобилась?

— Так полнолуние сегодня. Мне сила нужна, иначе всех убью, не помилую. Ты что забыл? Или тебя предупредить забыли?

Жиль и Гери как один глянули на небо, на котором ласково светило солнышко. Дело близилось к обеду. Айк уходя, не сказал когда вернется, приказав ждать здесь. Здесь значит на поляне посреди безмолвного леса, где кроме них нет ни одной живой души. Хм… душа как раз имеется, только вряд ли живая. И скалится хуже смерти, что нарисована на стенах храмов темных. Вот блин и разбойники как назло сбежали. Может, их хватило бы кровожадному призраку? И Хэлли оставила бы их в покое…

— Жиль… — Гери дернула мага за рукав. — Что делать-то будем? Мне помирать ой как не охота.

Жиль глянул на безмятежно улыбающуюся эльфийку, на перепуганное лицо Гери… если к этой компании добавить Энию с ее проклятым невезением…. Впервые со дня знакомства он искренне посочувствовал Аликаю, и позавидовал Зариму, так вовремя слинявшему с опасного пути. Как ни странно имя оборотня включило в сознании защитный механизм, заставив очнуться и начать действовать.

— Где бы ни был Аликай, он найдет Энию, а мы найдем его. Гери, держи Варю, чтобы опять не убежала. Хэлли, поможешь мне собрать все вещи.

— Вот еще. — Фыркнула Хэлиания в крепкой рукой взяла поводья лошади. — Вдвоем вы справитесь быстрее, а я посторожу Варю, ну и имя для лошади. Гери, твоя заслуга?

Гери покраснела и засуетилась перестегивая сумки и разметавшиеся одеяла.

— Мне было десять, когда отец привел Варю в дом. Какое еще имя я могла тогда придумать?

— Действительно, какое?

— Гери, пошли. — Окликнул девушку Жиль. — Нам надо до темноты в город попасть и успеть найти наших. Так что времени в обрез.

— Да, да, ты прав. Надо спешить.

И Геарта не хуже Вари бросилась в лес собирать раскиданные вещи. Жиль посмеиваясь пошел следом.

Вдвоем они управились быстро. Правда вещей оказалось многовато. Из-за чего их пришлось сортировать и укладывать заново, а потом еще предстояло все это добро навьючить на несчастную лошадь. Тем более надо было взять и монстра. Вдруг в городе какой маг разберется что оно такое, да и страшно оставлять его в лесу. Вдруг оно опасное, ведь Ясенку покусало, а ведь она ему ничего не сделала. Больше всего места на крупе кобылы заняли одеяла и теплые вещи. Гери, как девушка практичная и основательная, подошла к идее долгого путешествия с присущим всем деревенским жителям здравым смыслом и набрала теплых вещей на всю компанию, памятуя, что они заявились в дом почти голые. Когда наконец все было утрамбовано, связано, уложено и закреплено где надо, оказалось, что до темноты в город попасть они уже не успеют. Хэлли молча наблюдала за тем, как молодые люди отчаянно тащат кобылу в поводу, так как сесть на нее верхом не хватило совести даже у худосочного Жиля.

— Слушай, что ты дурью маешься. — Наконец не выдержала она, когда за пол часа они не прошли и километра. — Открой портал и дело с концом. Будем на месте уже через пять минут.

— Аликай не велел колдовать. — Угрюмо ответил Жиль и в тысячный раз посмотрел на небо, где начинал алеть закат.

— Подумаешь приказал. — Отмахнулась от его слов Хэлли. — Что тебе проку в приказах, когда через пять часов я начну пить твою жизнь? Что тогда на это скажет Аликай?

Жиль сглотнул и заметно побледнел. Побледнела и Гери. Подскочив к магу она вцепилась в лацканы тулупа и принялась трясти его как бобик грушу.

— Жиль, голубчик, плевать на Вилта, открывай портал. В городе тысячи людей, ей хватит.

— Вот она сущность оборотня. Только о себе и думаете. — Оскорбился в своих лучших чувствах Жиль. — На других вам наплевать.

— Жиль, — ласково пропела Хэлли. — В городе Эния, я ее быстро найду, получу свою порцию силы и угомонюсь. Что за паника на пустом месте. Не понимаю.

Пришлось подчиниться. Против двух свирепо настроенных дам, не устоял бы и Аликай, а Жиль даже пытаться не стал. Все равно не справится. Портал он открыл с легкостью. Хэлли как увидела воронку, первой скользнула в проход, за ней Гери, а Жилю досталось самое интересное. Протащить через энергетическую брешь в мировом пространстве упирающуюся всем четырьмя копытами Варю.

Проклятая скотина! Проклятая скотина!! Проклятая скотина!!! Ненавижу лошадей!!!!!!!!!!!!!!

* * *

— Айк не будь занудой. Я дело говорю.

— Сказал, не полезу, значит не полезу.

Айк стоял у стен города и с тоской смотрел на высоченные оборонительные стены. Ни влезть по отвесной стене, ни перепрыгнуть. Высоко.

— Где-то я это уже слышала. — Съехидничала девушка. — Значит Жиля на меня затолкал, а сам стесняешься?

Вспомнив события прошедшей ночи, Айк густо покраснел, но ничего не ответил, продолжая созерцать стены и понимая, что без помощи Ясенки ему через них не перебраться.

— Аликай, не будь ребенком. Я быстро перекину тебя на ту сторону и никому ни слова не скажу. Чем хочешь поклянусь.

— Я верю что не скажешь. — Айк наконец соизволил обратить взор на девушку. Нога у нее уже зажила, только темная корка осталась, но и та скоро отвалится. — Просто не могу позволить, чтобы девушка меня на руках носила. Это так… так…

— Не по мужски? — Хихикнула Ясенка.

— Думай как хочешь. Надо найти другой способ попасть в город.

— Только не через главные ворота. Там охранные заклятья сканируют каждого встречного поперечного. Хочешь на весь город засветиться, что ты оборотень?

— Нет, через ворота я не пойду. Сам знаю, что опасно. Но Эния то прошла. Демон меня задери, как ей это удается? Без единой царапины пройти там, где другие головы сложили, и при этом она умудряется растянуться на ровном месте?

— Потому что она любимица богов. Тебе Гэрис говорил об этом открытым текстом, а ты ее все за дурочку держишь. Давай подниму, что ты упрямишься, словно девица в первую брачную ночь. Я же не человек, и даже не оборотень, так что никто над тобой смеяться не будет.

Айк вздохнул принимая ее правоту. Молча кивнув, он позволил себя обнять и невольно напрягся в ожидании, пока Ясенка трансформируется.

Она же ласково улыбнулась ему и в одно мгновение выросла на добрый десяток метров, превращаясь в дерево и раскидывая ветви над каменной стеной. Айк спрыгнул на стену и побежал до ближайшей караулки. Ветви Ясенки колыхнулись на ветру и быстро исчезли. Он же добежав до спуска, скатился по ступеням вниз и притаившись за ближайшим выступом осмотрелся. Крепостная стена, окружавшая Дартан, строилась как оборонительное сооружение, а не как защита от ветра. Поэтому между внешней стеной и городом была еще одна стена. Не такая высокая, но все же. Именно между этими стенами располагались все казармы и тренировочные базы городской стражи. Практично и разумно. В случае нападения, стража всегда на месте и в городе глаза не мозолят. Задействовав все чувства зверя, Айк выждал момент когда воинский патруль промарширует мимо него и перебежав внутренний двор прямо за их спинами, затаился уже под другой стеной. Пришлось пропустить три патруля, прежде чем настал момент, когда во дворе никого не оказалось. Разбежавшись, он прыгнул, ухватился за выступ на стене, подтянулся, перевалился через край и спрыгнул в чей-то сад, упирающийся прямиком в городские стены. Кто-то вскрикнул, от испуга. Айк бросился бежать, пока его не приняли за вора. И только удалившись от стены на приличное расстояние, перевел дух и осмотрелся, куда же его нелегкая занесла. Оказалось, он попал в жилой квартал. Добротные каменные дома жались друг к другу, оставляя между собой узкие улочки. За домами, небольшие садики, где летом зажиточные горожане отдыхали от знойной жары в тени своих яблонь и груш. Проверив, в порядке ли его магическая одежда, он перепрыгнул через забор, оглянулся, не видел ли кто, и одернув куртку преспокойно зашагал к дворцу Городового. Именно там они с Ясенкой договорились встретиться. Будучи древнем девушка обладала своими способами защиты от всяких охранных заклятий и прочих ловушек хитроумных магов. И у нее были свои собственные способы попасть в город никем незамеченной.

Люди словно живой ручей текли по улицам то в одну сторону, то в другую. Иногда Айк двигался вместе с ними, иногда встревал поперек движения, и тогда приходилось усиленно работать локтями, чтобы перебраться на другую сторону улицы. Наконец дороги стали шире, людской поток реже и идти стало свободнее. Так что до дворца Городового он добрался без особых хлопот. Хлопоты начались потом. Прождав Ясенку два часа, он начал вызывать подозрение у стражников. Чтобы не мозолить им лишний раз глаза, отошел подальше. Прогулялся кругом. Не помогло. Стоило ему приблизиться к ограде, как неподалеку возникала пара стражников и как и он делала вид, что стоит тут просто так.

Айк хмыкнул. Люди, как же с вами просто. Вместо того чтобы прятаться или еще как пытаться скрыться, он наоборот стал вести себя нервно, даже агрессивно. То и дело поглядывая на солнце, хватал себя за запястья и засовывал руки в карманы, раскачиваясь при этом с пятки на носок. Наконец поймал торговку с базара и за самую распоследнюю монету купил какой-то веник, который та громко именовала букетом. К тому моменту, как Ясенка соизволила явиться на «свидание» Айк уже озверел достаточно, чтобы устроить настоящую сцену в лучших традициях классической драмы.

— Ты где была? — Чуть не срываясь на крик заговорил он. — Я тебя жду, жду. Ты же обещала прийти днем, а уже вечер.

— Меня мама не пускала. — Ясенка захлопала глазками и жеманно улыбнулась.

Стража, получив свою долю представления, успокоилась и убралась с миром. И только после этого они смогли говорить свободно.

— Что случилось? Почему так долго?

— Это все маги. Там такая охрана! Айк, боюсь у меня плохие новости.

— Только не Эния. — Взмолился он.

— Именно она. Ее объявили в розыск. И за ее голову назначена награда в тысячу золотых.

— Силы Небесные. Что она натворила на этот раз? Убила городового?

— Нет. Всего лишь Окружного Магистра Темной магии, Окружного Магистра Стихийной магии с десяток их учеников. Смертельно ранила Окружного Магистра Жизни. Но он отказался выдвигать официальное обвинение и то потому, что едва жив. Да еще забыла, она покалечила исполняющего обязанности Окружного Магистра Ментальной магии. Так что дело труба. Если мы начнем ее активно искать, то тем самым выдадим с потрохами.

Айк онемел от подобного заявления. Впервые в жизни он не знал что сказать. Ясенка, увидев его лицо, испугалась не на шутку. Схватила за руки и уволокла в сторонку, где людей было поменьше.

— Айк, успокойся. Городские власти и внутренняя безопасность магов не Энию ищут. Они понятия не имеют что это ее рук дело. Поскольку битва была магической, то и ищут они сбрендившего Высшего мага. Ты же знаешь, среди них такое часто случается. Возомнит себя пупом земли и пойдет крошить всех несогласных. Эй, ты что?

— Мне надо посмотреть на место происшествия. Ты знаешь, где это? — Наконец вымолвил он, когда от сердца отпустило.

— Конечно. Все случилось на центральной площади прямо в Храме Эфира. Оцепление уже сняли, так что сойдем за прочих зевак. Пошли, пошли. Не стой на месте. Шевели ногами, а то ты серый весь. Айк, ничего же не случилось. Она жива, иначе бы ее тело нашли среди трупов…ой. Айк не надо.

Айк схватился за сердце и привалился к каменной стене. Ясенка поняв, что ляпнула не то что надо, замахала на него руками и подула в лицо.

— Айк, миленький, не умирай. С меня же Дубовик кору сдерет, если с вами, что случится. С тобой и Энией. Он ведь меня за тем и прислал, чтобы помочь вам.

— Ясенка. — Побелевшими губами прошептал Айк. — Не утешай меня больше, а то доутешаешься, что докладывать будет не о ком.

— Все, поняла, молчу. Ты как? Идти можешь?

— Могу. — Айк отклеился от стены и быстро зашагал к площади магов.

Чем быстрее он возьмет след Энии, тем быстрее найдет проклятую девчонку, а потом сдаст Ализиру. И пусть делает с ней все что захочет. А с него хватит. От таких переживаний и дуба дать недолго. Добравшись до площади, Айк первым делом обошел ее кругом и почуяв запах Энии прошел весь путь, который проделала она. Правда внутрь Эфирного Храма заходить не стал. На нем ловушек было, что конфет на елке к зимнему празднику. Да и не нужно ему это было. Со слов Ясенки и из запахов, что витали в воздухе, он без труда восстановил всю хронологию событий той ночи.

— Ничего не понимаю.

Айк присел на ступени одного из магических храмов. Ясенка тут же села рядом. Ноги у древней всегда были слабым местом. От природы неподвижные, они с трудом передвигались на большие расстояния. И если, двуликие в силу своей природы коней не любили, то древни с удовольствием на них ездили, и даже держали собственные табуны.

— Я не чувствую никого постороннего в храме, кроме Энии и магов, ее ловивших. И тем не менее я уверен. Это не она их убила.

— Почему? У нее была тысяча причин не даться им в руки.

— Потому что она не убийца. И никогда прежде не убивала. Но не это главная причина. Дело в том, что Эния не могла сделать этого физически. Ты бы ее видела. Тощая как куст годичный. — Айк прибегнул к понятному для древней сравнению.

Ясенка поняла, что он имеет в виду, и удивленно выгнула брови.

— Но тогда кто же их всех убил?

Айк стал мрачнее тучи. Он чувствовал зверя. И знал только троих чистокровных которые в него перекидывались. Эния, Алишер и… Зарим. Хлопнув себя по коленям, он резко встал.

— Я знаю в каком направлении она пошла. Найдем Энию, получим ответы на все вопросы.

Ясенка согласно кивнула. И поплелась следом за Аликаем. У нее начинали болеть ступни. Долгий разрыв с землей оставил ее без энергетической подпитки. И ее самочувствие быстро ухудшалось. Айк заметив, что девушка едва переставляет ноги, хотел взять ее на руки, но тут уж возмутилась она.

— Мы будем привлекать к себе внимание. Я просто возьму тебя под руку и пойдем медленнее, если ты не против.

Айк не был против. Позволив девушке повиснуть на своей руке, они поплелись по следу, который неожиданно резко оборвался у дверей большого трехэтажного дома. Красивый и богатый, дом мог принадлежать или зажиточному горожанину или мелкопоместному аристократу. Прежде чем постучать и позвать хозяев, Айк потянул носом воздух. Ноздри затрепетали, сердце глухо стукнуло в ребра и забилось, словно птица в клетке. Эния в доме.

— Пошли, она тут рядом, я ее чувствую.

Айк чуть ли не волоком потащил Ясенку за собой. Но девушка не нуждалась в дополнительных понуканиях. У нее был недвусмысленный приказ Дубовика проследить, чтобы Эния исполнила свое предназначение и сдержала данное слово. Так что она не меньше Аликая была заинтересована в поимке беглянки.

Глава 4

Рискнуть? Или Рискнуть? Вот в чем вопрос.

Рискнуть и спуститься вниз в том платье, что дала ей Эстела? И оказаться выставленной на всеобщее обозрение в едва одетом виде. Она даже дома никогда не выходила из комнаты в подобном виде, а тут придется присутствовать при большом скоплении людей.

Или Рискнуть и добавить хотя бы видимость приличий задействовав при этом резервы зверя. И весь вечер трястись, от страха, что упадет в голодный обморок, раньше времени израсходовав силы.

А ведь ей еще работать. Так сказать отрабатывать долг гостеприимства. Хвала Небу ни с кем спать не придется. Все что от нее требовалось, это привлечь внимание некоего господина, на которого укажет Эстела, проводить в номера, обездвижить с помощью магии и выкрасть документ, который этот господин вечно с собой таскает. Все просто, ясно и вполне осуществимо. Но именно легкость задуманного заставляла ее сомневаться и продолжать сидеть в своей комнате у зеркала и пялиться на свое отражение. Если честно, отражение ей совсем не нравилось. Слишком яркий макияж, какие-то перья в волосах, а про платье это вообще отдельная тема. Мало того, что оно едва прикрывало зад, оставляя ноги полностью голыми, так оно еще и на груди висело. Видимо его прежняя обладательница имела бюст на три размера больше и без должного объема легкая ткань складками свисала до пупка. Частично проблему приличий она решила, намотав на шею десять ниток бус. Но вот что делать с длинной?

— Сиу! Ты долго тут сидеть собралась? — В комнату как ураган ворвалась Эстела.

Увидев женщину в отражении зеркала, Эния не поверила своим глазам. Утром с ней вела переговоры хоть и красивая, но самая обычная деловая женщина. Такие обычно держат постоялый двор или трактир. Что из того, что у Эстелы дом свиданий. Работа она и есть работа. Но с наступлением сумерек мадам полностью преобразилась. В свои тридцать пять, Эстела была удивительно красива. С чистой белоснежной кожей, которую выгодно оттеняли иссиня черные волосы и ярко голубые глаза. Никак магией цвет изменяла. Так как еще утром они были карие. Но не это было главное в ее необычной внешности. Коралловые губы, чувственные и нежные. С манящей улыбкой, обещающей неземные блаженства. После одного взгляда на них хотелось зарыться в это роскошное тело с головой как в пуховое одеяло и никогда не вылезать оттуда.

Поймав себя на последней мысли, Эния разинула рот от удивления и затрясла головой. Все, совсем свихнулась. Это ж с каких пор ей стали нравиться женщины? Да с тех самых как вокруг нее стали виться одни мужики. Вот и нахваталась от них заразы как собака блох. Только сейчас она поняла, почему сразу прикипела к Геарте. Ей отчаянно не хватало общения с подружками. Простого трепа о туфлях, платьях и чулках. Призраки тысячелетней давности не в счет. С Хэлли у нее были особые отношения, под категорию дружба совершенно не попадающие. Пока она переваривала посетившее ее озарение, Эстела подошла сзади и положила руки ей на плечи.

Их взгляды встретились в отражении.

— Волнуешься?

— Ну, если учесть, что я не воровка, не преступница и честно плачу налоги. То да, волнуюсь. — Поймав скептический взгляд мадам, Эния подавила вздох.

Кому она рассказывает о своей честности и порядочности. Ты еще расскажи, что до сих пор девственница и жди, пока тебе поверят. Достаточно было увидеть ее вчера ночью или сегодня утром, чтобы понять, она именно та, за кого ее принимают. Убийца вне закона. Зверь загнанный в угол и готовый на что угодно лишь бы вырваться живым из ловушки.

— Пошли вниз. Сидя тут, страх не переборешь. Там музыка, вино закуски. Поешь, выпьешь, расслабишься…

— И получишь удовольствие. — Не удержалась Эния от сарказма.

Она шутила, но ее опять поняли буквально.

— Только после выполнения контракта. Сделаешь свою работу и веселись хоть до утра. Выгонять не стану.

Понимая, что спорить бесполезно, никто ее за язык не тянул. Могла ведь и не соглашаться, и едва проснувшись смыться из дома с помощью портала, Хвала Небу силы хоть отбавляй, так нет же. Совесть ее видите ли замучила. Отблагодарить захотела, вот и отдувайся теперь, как можешь. Эния встала и не утерпев, материализовала себе полупрозрачную юбку до пола, превратив таким образом «платье» в изящную кофточку.

— Ноги худые. Некрасиво. — Объяснила она Эстеле свои действия.

Та лишь пожала плечами и пошла к гостям. Эния бросила последний взгляд в зеркало, поправила бусы и пошла работать. Похоже профессия вора скоро станет ее родной. Чтобы не привлекать излишнего внимания, она спустилась по служебной лестнице и пройдя через кухню присоединилась к гостям Эстелы. Как ни странно особой неловкости она не испытывала. Возможно потому, что на нее не смотрели. Действительно, на что тут смотреть когда девочки мадам были просто суперкласс. Одна красивее другой и блистали разными талантами, устроив для гостей целое праздничное шоу. Как и предсказывала, Эстела пришлось выпить и закусить, но после первого бокала легкого вина, Эния подумала и перешла на воду. Неизвестно как на нее подействует спиртное. Вдруг обожравшийся мяса зверь возьмет верх над человеческой личностью, и она перекинется прямо здесь. Вот тогда будет шоу, так шоу.

— Пс…с…с…

Сначала Эния подумала, что ослышалась. Ей показалось, что она слышала голос Аликая. Сердце затрепетало, от внезапно охватившей радости… Он вернулся! Завертев головой в поисках оборотня, она нигде его не увидела. И решила что это ей только показалось, и у нее от страха шалят нервы.

— Пс…с…с… — Опять раздалось над самым ухом, заставив ее подпрыгнуть на месте, едва не сбив при этом какой-то фикус в кадке.

Она опять завертела головой и едва не прозевала знак Эстелы, пригласившей жертву разбоя, на танец. Эния хотела подойти ближе, чтобы как следует рассмотреть мужчину…

— Сиу! — Яростный шепот Аликая не узнать было невозможно.

Резко обернувшись, она принялась всматриваться в лица гостей, и увидела его почти за своей спиной.

Он изменил внешность так, что узнать его было практически невозможно, и тем не менее это был он. Его запах, его голос, его мимика и жесты, и его черные как ночь глаза, обещающие ей все кары небесные. К тому же он был не один. Яркая блондинка, юная и ослепительно красивая, словно майская роза, крепко держала его под локоть, и что-то нежно ворковала ему в ухо сладким голоском.

Их взгляды встретились. Айк шагнул к ней.

Она шагнула назад. Обернулась и от досады, что упустила жертву, чуть не наступила какой-то даме на длинное платье.

— Поосторожнее милочка!

— Простите, Тери.

— Сиу! — На грани слышимости прошипел Аликай. — Немедленно иди ко мне.

— Не могу, прости. — Она сделала еще несколько шагов назад. — Ты должен понять. Я должна отдать долг чести.

— Сиу!

Еще одно шипение, которое она проигнорировала и бросилась искать упущенную жертву. Айк бросился бы за ней следом, но боялся привлекать внимание, а потому на пару с блондинкой они стали пробираться следом за ней, как будто их заинтересовал стол с закусками. Эния же, чувствуя сверлящий взгляд в спину, лихорадочно искала мужчину, которого успела увидеть только со спины. А они все как будто сговорились, надели черные одежды, и выглядели для нее все на одно лицо.

Увидев, что ее нагоняют Аликай с блондинкой, она шарахнулась от них в сторону, налетела на другую пару, срикошетила и оказалась пойманной сильными руками.

— Куда-то спешите?

Зажмурив глаза, она мысленно сосчитала до десяти, входя в образ, и только потом глянула на своего нежданного кавалера.

— Пожалуй, уже нет. — Протянула она, оценивая его внешние данные.

Он улыбнулся, оценив ответ, и ловко продев ее руку под свой локоть, отвел в сторонку.

— Не люблю шум. Вы не будете против, если я вас украду на этот вечер?

Страх, волнение и злость на Аликая смешались в ней, образовав поистине адскую смесь. С одной стороны ей хотелось послать мужчину куда подальше, вцепиться в шкуру Аликая и дать наконец волю скопившему гневу и бесчисленным обидам. В то же время заигрывая с незнакомцем месть получалась более изощренной, но опасной для нее вдвойне, так как никто и никогда не учил ее играть в эти игры. А проводить эксперименты в этой области ей как-то не хотелось. К тому же вид у мужчины был совсем не располагающий для шуток.

— Простите благородный Тер, но сегодня я не работаю. — Она виновато улыбнулась и хотела высвободить руку, но он удержал. Не сильно, но все же усилие для ее высвобождения можно будет расценить как оскорбление.

— Тогда просто составьте мне компанию на вечер. Видите ли, я пришел сюда исключительно ради представления, и другие развлечения мне вовсе ни к чему, а вам предложение сделал, чтобы удержать рядом и тем самым спастись от общества более настырных девиц.

— Вы многим рисковали. — Эния видела как из-за плеча мужчины выглядывает Аликай, давая ей какие-то знаки и пытаясь что-то объяснить с помощью этих самых знаков, но она ни черта не понимала. А тут еще нужно вести светскую беседу, демоны б побрали любителя искусств. Мало ей, что ли проблем на мягкое место. — Я могла ответить согласием. Что бы вы тогда делали?

— С удовольствием пригласил к себе домой. Но я потому и выбрал вас, дорогая, что из всех девушек в зале, вас развлечения волнуют менее всего. Я прав?

— Возможно да, возможно нет. Может, мое время еще не настало.

Она слегка развернулась, чтобы увидеть Эстелу. Вдруг по ее поведению можно будет понять что делать дальше. Или наоборот та увидит в какое положение она попала и придет на помощь, но мадам как назло нигде не было видно. Зато она увидела, что Аликай один. Его дама куда-то испарилась. Хотя нет, вот она, чуть поодаль стоит посреди зала и с ужасом смотрит в открытое окно.

— Простите, как вас зовут?

— Меня зовут… — Эния запнулась. Проследив за взглядом блондинки, она чуть не лишилась чувств от страха. За окном в полном блеске сияла круглая серебряная луна. — Хэлли.

Вырвалось у нее помимо воли. Полнолуние! Сегодня проснется Хэлли и убьет любого, кто окажется поблизости, поглощая жизненную силу живых существ.

— Красивое имя. — Продолжал охмурять ее мужчина, но она уже не слушала его, решительно направляясь к Аликаю.

Мужчина, наконец сообразил, что его дама ведет себя весьма странно, и влекомый Энией и любопытством потащился следом.

— Милочка, куда же вы так спешите. Словно на пожар.

— Вилт. Где…

— Простите, но нам пора. — Перебил ее Аликай, схватил за другую руку и с силой дернул на себя.

Мужчина не ожидавший подобной наглости ее не удержал. И остался стоять посреди зала, растерянно глядя им вслед.

— Вилт, где Хэлли?

— Там где надо. А вот с тобой у меня будет отдельный разговор.

Он не стал особо мудрить и тащить ее прочь из дома Эстелы. Пройдя по запаху, он без труда нашел ее комнату, затолкал внутрь и запер дверь снаружи. Эния тут же бросилась на дверь дергая ручку что есть силы.

— Аликай, не смей запирать меня.

— Уже запер!

По удаляющемуся голосу она поняла, что он уходит. Не долго думая она бросилась к окну и была, отброшена назад мощной защитой, сделавшей ее заложницей комнаты до возвращения Аликая. И что самое обидное, он не использовал магию. Будь ловушка магической, она бы ее взломала в два счета. Жиль показал ей как это делается. Аликай об этом знал и использовал свое право старшего сородича, просто запретив ей выходить. Поскольку сила его клана жила в ней, давая возможность быть оборотнем, то она была вынуждена следовать законам клана… Закону крови. И ее кровь ей говорила. Старший приказал, она подчиняется.

— Дурак! — Закричала она, запуская в дверь какой-то вазой.

Та разбилась в дребезги, но ничего не изменила. Не могла изменить.

«Эния!»

Отчаянный зов Хэлиании заставил ее прекратить истерику и обернуться.

— Хэлли? Это ты?

В темноте спальни, ведь свет она так и не зажгла, Эния сумела рассмотреть призрачную фигурку эльфийки. Девушка сидела на спинке кровати и обхватив себя руками за плечи тихонько плакала.

«Мне плохо, Эния. Очень плохо».

Это было понятно и без слов. Выглядела она не лучшим образом, хотя что может быть хуже, если ты и так призрак. Проклиная Аликая за его вечную паранойю по поводу ее безопасности, его ослиное упрямство и нежелание слушать, из-за чего у нее не было времени чтобы трансформировать ментальную силу Эйдеса в силу Жизни, Эния решила поделиться тем что есть. Вдруг ей сказочно повезет и Хэлли этого будет достаточно. Но Хэлли шарахнулась от нее, отлетев в дальний угол комнаты, и зарыдала сильнее.

«Слишком мало силы! Слишком мало! Не подходи, иначе я убью тебя».

— Хэлли… — Только и смогла выговорить она.

Хэлиания забилась в темный угол. Странные метаморфозы происходили с ее телом. Оно то рассеивалось, то появлялось вновь, и с каждым разом она все меньше походила на себя. Испугавшись, что если будет медлить, то милая и добрая девушка Хэлиания превратится в безжалостную Милостивую Госпожу, которой тысячелетиями демонические культы приносили человеческие жертвы, Эния не думая о последствиях, бросилась к ней. И не успела Хэлиания увернуться, как их тела слились в единое целое.

От страха, Эния до крови закусила губу. Она не до конца понимала, что толкнуло ее на этот убийственный шаг. Она просто знала, что если Хэлли закончит изменяться, тогда ей не жить.

— Что ты медлишь, давай, бери, пока я не потеряла сознание от страха. — Онемевшими губами прошептала Эния.

Хэлли не стала ждать другого приглашения. Она и так уже пила жизнь девушки, а тут такое блаженство. Юное, здоровое и живое тело было предоставлено в ее полное распоряжение. И что самое главное добровольно. Скользнув в него как в платье, Хэлли медленно расправила свое тело, синхронизируя потоки силы с энергетическими каналами Энии. В одно мгновение ее сила, словно паутина опутала каждый жизненно важный орган, каждый поток силы, беря под контроль физическое тело. Только второй контур силы она не трогала. Двуликость ей была ни к чему. Ей вполне хватало человеческого тела. Тем более, если она займет все, для Энии просто не останется места. Позволив душе девушки спрятаться в ее звериной сути, Хэлли сделала вдох, пьянея от наслаждения.

— Спи, Эния. Спи. — Прошептала она уже своими губами и тронув ручку двери выскользнула из комнаты.

* * *

Она проснулась на рассвете, полностью отдохнувшей и в приподнятом настроении. Лениво потянувшись, Эния раскрыла глаза и пожалела, что вообще родилась на этот свет. Обстановка спальни была ей незнакома. Как и хозяин этой самой спальни. Ко всем прочим бедам, что постоянно сыпались на ее больную голову, оба были раздеты, так что догадаться чем они тут занимались было нетрудно. Медленно, чтобы не приведи боже не разбудить мужчину, она выбралась из-под его руки. И еще осторожнее сползла с кровати, закипая от бешенства.

Ну, Хэлли! Вот же стерва. Решила развлечься за ее счет. Погоди, доберусь я до твоей призрачной задницы. Одна эктоплазма полетит во все стороны. Стараясь издавать минимум шума, она собрала раскиданные по полу вещи и на цыпочках двинулась к окну, рассчитывая убраться отсюда прежде, чем мужчина проснется.

От страха сердце готово было выскочить из груди. Руки тряслись по причине того же страха и едва сдерживаемого гнева. Как ни странно больше всего ее пугало не собственное грехопадение, а предстоящее объяснение с Аликаем. Силы Небесные, как она объяснит ему, где ночь провела.

— Далеко собралась?

От испуга она выронила все свои вещи и мигом замоталась в занавеску.

— М…м…м. — Высунув нос наружу она наконец осмелилась глянуть на мужчину.

На вид ему было лет двадцать восемь, если конечно это его настоящий возраст. Довольно симпатичный. С иссиня черными волосами, в беспорядке разметавшимися по подушке и серыми насмешливыми глазами. Он лежал в расслабленной позе, засунув руки под подушку и повернув голову в ее сторону. Его губы раскрылись в улыбке, когда она, сгорая от стыда, и смущения запуталась в полупрозрачном тюле, едва не оторвав карниз.

— Вчера ты не была такой скромной.

— Да…а…а? — Уныло протянула она. — И насколько нескромной я была?

Он усмехнулся, подтянул руки и резко встал. Эния невольно сделала шаг назад. Да что же это за проклятие такое. Почему ей вечно достаются мужики, с которыми ей не справиться. Хотя если посмотреть правде в глаза, с ее ростом, весом и нулевой спортивной подготовкой, девяносто девять парней из ста ей не противники, а сотый обязательно окажется инвалидом, которого и стукнуть грех. А этот, даже перекинься она зверем заломает как котенка. Ростом он был едва ли не выше Аликая. Мощные мускулы буграми перекатывались под загорелой кожей. И ведь магией не возьмешь. Амулетов на шее, что бус на красавице. Причем один круче другого. Богатый парниша, иначе откуда у него такие сокровища. Пока она размышляла над тем, какая она несчастная, он подошел вплотную и выпутал ее из занавесок.

— Есть хочешь? — Протянув руки над ее головой, он замкнул окно на замок. По стеклу побежала сизая рябь, признак активированного заклинания.

— Что? — От страха, что бежать больше некуда, она не поняла вопрос, а когда оторвала взгляд от пола, то столкнулась с его насмешливым взглядом.

— Я спросил, ты голодна? Ночью ты умотала меня так, что я готов съесть целого барана. Вот и подумал, вдруг ты тоже умираешь с голоду?

— У…у…мо…тала?

Зажмурив глаза, она сползла по стеночке, потянув с собой занавеску, на которой ей хотелось удавиться. Над головой раздался треск, и карниз полетел вниз, едва не пришибив обоих. Парень успел поймать его в последний миг и уставился на нее недоуменным взором.

— Что ты трясешься, словно девственница.

— Разве я ею осталась? — Она не отрывала взгляд от своих коленей, отчаянно желая испариться или на худой конец стать невидимой.

Тишина была настолько всеобъемлющей, что на миг ей показалось, будто в комнате она одна. Это было не так. Он все еще продолжал стоять над нею, непонятно зачем сжимая в руках карниз.

— Ты еще скажи, что несовершеннолетняя и благородная к тому же.

— Мне восемнадцать. И я действительно имею право носить перед именем приставку Тери. Я ответила на твой вопрос? — Она подняла на него взор и чуть не расхохоталась истерическим смехом.

От ее слов парню очень поплохело, так как он побледнел словно мел и все-таки выронил карниз, прямо ей на голову.

— Уй! — Вскричала она, потирая ушибленный затылок. — Больно же.

— Я не женюсь на тебе.

Это было заявлено с таким пафосом, что она не удержалась от смеха. И хохотала до тех пор, пока черный ком в душе не начал таять, уступив место отчаянному веселью, на грани безумия.

— Да кто тебя просит! Как будто я замуж собралась.

Без тени смущения она встала, собрала вещи и присев на краешек кровати стала одеваться. Парень продолжал стоять у окна как соляной столб. Видимо он впервые оказывался в подобной ситуации. Эния вполне могла понять его чувства. Молодой, красивый, богатый. Девушки наверняка изощрялись в попытке захомутать его с тем чтобы заставить жениться, а тут какая-то пигалица, у которой и подержаться не за что, пробила все заслоны и в последний момент заявила, что не собирается за него замуж. Есть от чего потерять дар речи. Как же, такой цацей пренебрегли. Она опять рассмеялась, только уже нормально, без истерики.

— Ты окошко-то открой. Я не пойду через парадный вход. Оно мне надо светиться. Да и тебе проблемы ни к чему.

Он хмыкнул и сподобился надеть штаны. Пока они молча одевались, он то и дело бросал на нее заинтересованные взгляды. Уже полностью одетая она встала у окна, в ожидании пока он снимет защиту. Он же не спешил выполнить ее просьбу. Медленно застегнул рубашку, скрыв все амулеты, обул сапоги и потянул из шкафа теплые вещи.

— Эй, ты чего? Ты куда это собрался?

— Провожу тебя до дома.

— А вот этого не надо.

— Почему? Боишься родительского гнева?

Она кивнула. Не объяснять же ему кто такие Аликай с Жилем, и почему она вместо того чтобы отправиться домой или на худой конец в гостиницу, отправится в дом свиданий. А ведь вернуться придется. Надо же объясниться с Эстелой и попросить прощения, за впустую потраченный вечер. Тут у любого возникнут подозрения в ее порядочности. Хотя после этой ночи у него просто не может быть другого мнения. Ни одна девица, из благородной семьи не опустится до подобного. Наткнувшись на его упрямый взгляд, Эния поняла, что ссорой не добьется своего, только разозлит еще больше и покорно дала закутать себя в шубу, скрывшую ее от шеи до пят.

Они вышли таки через парадные двери. Дом оказался большим и богатым. Встреченные на их пути слуги низко кланялись парню и с любопытством косились на нее. Эния потупив взор, плелась за ним следом, отчаянно желая провалиться сквозь землю.

Едва они вышли за ворота, как наткнулись на Аликая и Жиля, стоящих у стены, на противоположной стороны улицы. Пока парень не сообразил, что неприятности гораздо ближе, чем ему бы хотелось, Эния успела спрятаться за его спиной. Айк отклеившись от стены, поймал взглядом взгляд парня и двинулся прямиком к ним. За ним, подпрыгивая и потирая окоченевшие руки спешил Жиль. Похоже они стоят тут долго. Даже у Айка от холода посинели губы.

— Доброе утро, благородный Тер. — Айк слегка склонил голову, приветствуя парня. — Надеюсь, у вас больше нет претензий к моей сестре, и я могу забрать ее домой?

Подоспевший Жиль вцепился в ее руку ледяными пальцами и сжал с такой силой, что у нее затрещали кости.

— Сиу, иди с Жилем. — Приказал Айк.

Жиль тут же потащил ее прочь. Эния ничуть не возражала. Ей совсем не хотелось присутствовать при разборках.

— Постой. — Парень ухватил ее за шиворот и легко остановил обоих. — Шубу верни.

Эния тут же скинула дорогущую шкуру и отскочила от греха подальше. Теперь уже она цеплялась за Жиля. Айк, же презрительно скривил губы.

— Разве она ее не заработала? Или теперь это так называется, попользовался и пошла вон?

— Что? — От гнева у нее пошли пятна перед глазами. — Да как ты смеешь!

Оказавшись между усмехающимся парнем и Аликаем, она что есть силы врезала Айку под дых. От ее удара он даже не шелохнулся. Зато здорово удивился и соизволил посмотреть на нее прямо. До этого он избегал встречаться с нею взглядом.

— Все из-за тебя и твоей вечной паранойи. И ты еще смеешь кого-то упрекать?

— Сиу, о чем ты говоришь? Это он с тобой спал, а не я. Претензии не по адресу.

— Да, ты… да… как ты смеешь! — Ее затрясло от гнева. Еще никогда в жизни ее не подвергали подобному унижению. — Скотина, ты, вот ты кто. Будто я не знаю зачем ты запер меня в комнате вместе с Хэлли. Думал я все улажу, а сам пошел развлекаться? Следующий раз в полнолуние я запру с ней тебя, и посмотрю в чьей постели проснешься ты. И тоже сделаю оскорбленное лицо. Попробуй потом оправдаться.

Услышав про полнолуние, Айк та…а…ак глянул на Жиля. Что Эния от души посочувствовала парню. Тот тоже понял, что ему хана и одним прыжком отскочил от Аликая на добрых три метра, побив все мировые рекорды.

— Айк, я пытался тебе сказать про полнолуние, но ты был так зол, что мы ослушались твоего приказа, и не хотел ничего слушать. Мы потому и искали тебя, что Хэлли нужна была сила Сиу. Видимо она нашла ее первой, и вот что из этого получилось.

— Постойте ка. — Вмешался парень. — Если ты Сиу, то кто такая Хэлли, чьим именем ты представилась?

— Я.

Эния вздрогнула, когда призрак вышел из ее тела и повис перед потрясенным парнем. Эльфийка грустно улыбнулась и провела призрачной рукой по его щеке.

— Прости, что ничего не получилось. Полнолуние кончилось раньше, чем я успела познать твою любовь.

— А у меня ты не хочешь попросить прощения? — Взвилась Эния. — Все-таки это мое тело, ты уложила в его постель, а не свое.

— Так ведь ничего не было. — Хэлли сделала круглые глаза, и увидев, что народ столбом стоит вокруг них растаяла, став невидимой.

Тут уж Эния разозлилась не на шутку. Сузив от бешенства глаза, она крутнулась на сто восемьдесят градусов.

— Так значит, ничего не было?

Его не обманул ее сладенький голос. Пространство между ними задрожало, порождая мириады огненных искр. Айк хотел вмешаться, но подумав не стал этого делать. Мудро решив, пусть Эния вымещает свой гнев на черноволосом, а не на нем.

— Не было. — Парень оказался не из пугливых, и отступать не стал. Наоборот в его взоре появилось неподдельное восхищение. — Просто ты так забавно убивалась по своей безвременно почившей девственности, что грех было тебя разубеждать.

Удар огненного заклятья застал парня врасплох и если бы не амулет, от него осталась бы горстка пепла, так велика была ее ярость. Защитный амулет вспыхнул, накрыв его силовым куполом. Огненный шар срикошетил и просвистев над головами толпы зевак влетел в ближайшее распахнутое окно. Послышался взрыв, выбивший все стекла в доме, и метровые языки огня выплеснулись наружу, объяв пламенем весь этаж.

— Пожар! — Завопили в толпе.

— Битва магов! — Заорал более сообразительный.

Люди бросились бежать. Началась паника и давка. Айк схватил ее за локоть и утащил к стене, чтобы обезумевшая толпа не смяла ее словно куклу, так как силы покинули ее и она повисла на руках оборотня. Черноволосый же, потеряв их из виду, бросился спасать свой дом. Кто бы сомневался, что она попала точно по адресу. Улицу быстро заволокло дымом и запахло гарью. Но даже сквозь дым она видела как парень скинул с плеч шубу, вскинул руки вверх и от его ладоней, мощным потоком потекла вода. Подняв потоки в воздух, он направил их на бушующее пламя. Вода ворвалась в окна и быстро затушила огонь.

— Бежим. — Выдохнул Айк и схватившись за руки они бросились бежать.

Жиль понесся следом.

— Ну, Сиу, ну ты даешь. — На бегу взялся отчитывать ее Аликай. — Это в твоем стиле. Вляпаться так, чтобы по самое не могу. Ты хоть представляешь кто это?

— Нет. — Она бежала на пределе своих возможностей, стараясь не отставать. — Но могу себе представить. Стихийный, да еще и Высший. Не смогла пробить его амулет.

— Еще б ты его пробила. Это же Барух.

Что-то смутно знакомое мелькнуло в сознании и тут же пропало, так как на их пути разверзлась воронка воздушного портала. Отпихнув Жиля в сторону, Айк пронесся мимо ловушки, увлекая ее за собой. Эния оглянулась. Портал быстро свернулся и вновь появился преграждая им дорогу.

— Айк, перекидывайся! — Крикнула она, на ходу высвобождая руки для колдовства.

Аликай не стал задавать глупых вопросов. Перекинувшись волкодавом, он рванул направо.

— Жиль! — Завопила она, собирая силу Земли на пальцах.

— Понял. — Парень мгновенно ушел порталом влево, только его и видели.

Эния же забросила в воронку тоны две булыжников и тоже ушла порталом, только вверх, на ближайшую крышу.

Оказавшись в недосягаемости черноволосого, она свесилась вниз и посмотрела на свое творенье. Барух стоял посреди улицы и ошалело тряс головой, стряхивая с себя пыль и песок, все, что осталось от камнепада.

Неожиданно он поднял голову и их взгляды встретились.

— Тебе не скрыться от меня! — Крикнул он, начиная плести ответное заклинание.

Эния попятилась задом.

— Догони, если сможешь! — Крикнула она и вскочив на ноги бросилась бежать, прыгая по крышам словно кошка. Там где она не могла перепрыгнуть человеком, перекидывалась зверем, там где не мог пройти зверь, спасалась бегством через портал. Барух не тратя время и силы, пытался догнать ее с помощью порталов. И догнал бы, если бы не Жиль с Аликаем. Жиль, словно демон из табакерки вставал у него на пути и отправлял Баруха через свои порталы. Айк тоже уводил его в сторону, так как он не знал в кого она перекидывается на самом деле.

Где бы они не появлялись, люди шарахались в стороны, напуганные тем, что слухи о грозящей войне магов подтверждаются и это уже второе сражение в их городе из череды многих грядущих. Ведь кроме опасной игры в догонялки, они не уставали атаковать друг друга заклинаниями. И Эния невольно зауважала Жиля. Парень был сильнейшим магом и опасным противником. Видимо из всех магий, стихийная была у него самой любимой.

Наконец Барух понял, что против троих у него нет шансов. Выпав из очередного портала в двухстах метрах от нее, он вскинул руки в примиряющем жесте.

— Стой, бестия. Я сдаюсь.

— Так я тебе и поверила.

Тут за его спиной из портала выпрыгнул Аликай, и на ходу принимая человеческий облик, бросил Баруху в спину атакующий амулет. Тот не стал противиться, и когда противомагическая сеть накрыла его с головы до ног, опять поднял руки.

— Видишь, я не противлюсь, только не убегай.

— Зачем она тебе? — Из водного портала, мокрый с головы до ног вышел Жиль. — Какое тебе дело до нашей сестры?

Айк и Жиль встали между ним и Энией.

Барух глянул сначала на одного, потом на другого и опять развел руками.

— Любопытство замучило. Такой ответ вы принимаете?

— Нет. — Выпалил Жиль.

— Да. — Спокойно ответил Аликай и махнул ей, чтобы приблизилась.

Эния подошла, держа на пальцах заранее приготовленный портал, и выглянула из-за плеча Аликая.

Барух смотрел на нее, ожидая, что она скажет хоть слово. Но все трое молчали.

— Пошлите хотя бы в таверну. Не то простудите парня. — Он кивнул на Жиля.

И тот как по заказу чихнул с такой силой, что оплевал все лицо мага.

— Прости. Я не специально. — В его ладони появилась огненная плеть, на случай резких движений.

Барух понимающе кивнул и вытер лицо рукавом.

— Что ж. Справедливо. Только не делай так больше. Второго раза я не потреплю.

— Жиль, не задирайся. — Примирительно сказал Айк. — Господин хороший прав. Хватит ссор. В конце- концов, он поступил благородно, не причинив вреда Сиу.

— Как же благородно. — Материализовалась рядом с ними Хэлли. — Он был мертвецки пьян. Иначе бы не оставил девушку разочарованной.

— Хэлли. — Эния угрожающе сдвинула брови. — Уймись или опять запру в колодце, только уже навсегда. И если ты еще раз, когда-нибудь…

— Девочки, не ссорьтесь. Что о вас подумает достопочтимый Тер. — Усмехнулся Аликай.

Хэлли тут же испарилась. Эния возмущенно засопела, но спорить с Аликаем не стала. Тем более она замерзла и есть хотела так, что готова была проглотить обещанного барана.

— К себе не приглашаю. — Заговорил Барух. — По вполне понятным причинам. Зато знаю приличный трактир здесь неподалеку. Я угощаю.

— Мы не нищие. — Оскорбился Жиль.

— Жиль, дыши ровно. Пусть господин платит, если ему так хочется. У тебя что, золото лишнее?

Барух услышав, что расплачиваться придется золотом, удивленно присвистнул.

— Это сколько ж вы съесть собрались?

— Не так давно ты обещал барана. — Встряла Эния. — Целого.

— Для тебя красавица, мне и кабана не жалко.

— Слушай! — Возмутилась Эния не на шутку. — Я понимаю этих… — кивок в сторону Айка и Жиля, — … религия обязывает петь дифирамбы любой юбке. Ты-то с какого перепугу завелся? Я что на красавицу похожа?

Глаза у мага стали словно те блюдца и за поддержкой он обратился к Аликаю.

— Она что, совсем не понимает?

— Совсем. — Тяжко вздохнул Айк, и хлопнул Баруха по плечу. — Но оно и к лучшему. Хлопот меньше. А ты действительно с ней не спал?

— Нет.

— Жаль.

Теперь уже глаза на лоб полезли не только у Баруха, но и у Энии с Жилем.

— Хм… я с радостью исправлю это упущение.

— Теперь Сиу не обрадуется. Свой шанс ты упустил, а так хорошо все складывалось.

— Вы что больные? — Вскричал маг.

— Он точно больной. — Эния указала на Аликая. — Ты что себе позволяешь? Бери и сам спи с ним, если такой умный.

— Я немного не того пола, чтобы спать с мужчиной. Хотя как говаривал мой дед, на войне все средства хороши. Ты как, на счет переспать со мной?

У Баруха не только глаза вылезли из орбит. У него и челюсть отпала до земли. Потом он сообразил, что все это шутка и быстро взял себя в руки.

— Ну, вы веселые ребята. С вами точно не соскучишься. Я уж было поверил тебе на слово. Молодец.

Он положил руку на плечо Аликая. Айк хмыкнул и медленным, ленивым взором прошелся от его сильных пальцев вверх по локтю, предплечью, шее и остановился на лице.

— С чего ты взял, что я пошутил?

Глава 5

Люсьен стоял на балконе и смотрел как в саду, прыгая по сугробам, резвятся дети Валлиса. Три красивых, рыженьких лисенка сплелись в клубок, гоняя туда-сюда тряпичный мячик. Вот один вырвался вперед, схватил мяч зубами и рванул прочь, радостно задрав хвост. Братья кинулись за ним следом, возмущенно тявкая и норовя цапнуть за лапу или хвост.

— Смотри, чтобы они не покалечили друг друга.

Зарим вышел из дома, зябко кутаясь в шубу. Напророчил простуду Люсьену, а простыл сам. Из-за его болезни визит к Каннингему отложили на неделю… официально. На самом деле они собирались посетить Эрла сегодня вечером. Поприветствовать так сказать в неофициальной обстановке.

— Как? Утром я пытался их разнять, так они покусали меня. Спасибо Нирране, намазала какой-то гадостью, так что и следа не осталось. Долго им еще оставаться лисами?

— Что по этому поводу сказал направляющий?

— Месяц, может полтора, как освоят охоту на мышей, так им позволят перекинуться. Сколько им на самом деле лет?

— Шесть. Совсем дети. — Зарим задумался, глядя на игры лисят. Теперь уже другой носился с мячом не давая дотянуться до него остальным. — Зря я отдал Ниррану тебе. Им будет гораздо безопаснее в столице.

Люсьен напрягся всем телом. Он одновременно хотел и не хотел отвечать за вдову и ее детей. Хотел из-за Нирраны. Вспомнив, как ослепительная рыжеволосая красавица стояла перед ним на коленях, по всем правилам прося о защите правящего клана, его лицо залилось краской. И пусть ей девятьсот лет, а ему двадцать один. Что из того. Для любви нет преград, а Люсьен был влюблен. Со всем пылом, со всей юношеской страстью, чего стыдился неимоверно, так как Ниррана любила мужа и горько оплакивала его смерть. Тем более у них дети, их надо воспитывать, а какой из него отец? Чему он научит чистокровных малышей, сам ни разу в жизни не перекинувшись в зверя?

— Если так, я откажусь от них. И отец передаст ее тебе.

— Если Тер спросит мое мнение, я бы не хотела покидать этот дом.

Ниррана неслышно вышла к ним и облокотившись на перила глянула на детей. Те почуяв мать, бросили мяч и кинулись под окна, издавая радостное тявканье и глядя на женщину любящими глазками бусинами. На бледном, осунувшемся лице Нирраны появилась улыбка, как было всегда в присутствии детей.

— В столице ты быстрее забудешь свое горе. — Зарим хотел коснуться ее руки, но не посмел.

— А может, я не хочу ничего забывать? Ты не можешь приказывать моему сердцу, а оно навеки похоронено здесь, в этом доме, в этом саду.

Люсьен понял, что в этом разговоре он третий лишний и хотел уйти, но Ниррана схватила его за руку.

— Не уходите, Тер. Ведь вы так и не сказали своего слова.

Она злилась на Зарима. Злилась на весь мир и выставила его как щит между жестоким миром и своей болью. И Люсьен был готов служить ей щитом. Мечом если она вздумает мстить, и даже забралом если она не захочет никого видеть. Он был готов на любое безумство ради нее. Даже… даже на ссору с дедом, если тот не примет его решения.

— Свое слово я сказал вчера, Тери. И не отказываюсь от него теперь.

В глазах Нирраны сверкнуло торжество и она, свистнув детям, ушла в дом, чтобы приготовить им еду. После смерти мужа, опасаясь повторного покушения, Ниррана уволила всех слуг, включая поваров, и себе, детям и их няньке готовила сама.

Как опекун Люсьен имел право отменить ее решение и вновь нанять обслугу, но не стал этого делать. Все они были люди взрослые, способные позаботиться о себе сами, так что никаких неудобств никто не испытывал. Правда маман пыталась возмущаться, но Зураб быстро угомонил супругу. Чем несказанно удивил Зарима. Тот опасался, что столкнувшись в двуликими вплотную неприязнь сына обострится, но все случилось как раз наоборот. Обняв и приласкав лисят, он немного оттаял и благословил сына на нелегкое дело воспитания детей.

— Я смотрю, она уже веревки из тебя вьет. — Усмехнулся Зарим. — Смотри, а то очнуться не успеешь, как забудешь кто тут главный. И кто в доме хозяин.

Люсьен вспыхнул и отвернулся, чтобы скрыть смущение.

— Все не так как ты думаешь. Просто я уважаю ее горе и желание сохранить долгую память о муже.

— Угу. Именно так я и думаю. Только не забывай, что она двуликая и долгое горе ей противопоказано. Озвереет ведь, и детей убьет, чтобы не напоминали об этом самом горе. Так что гляди в оба. А еще лучше обвыкнись с недельку и тащи ее в постель. Там очень хорошо забываются всякие горести. А…а…а. пч…хи! Проклятая простуда.

Прогнусавил Зарим у ушел в дом вслед за Нирраной, а Люсьен остался стоять обалдело глядя деду вслед. Поняв, что слушать Зарима, только себе вредить, мало ли что дед насоветует со своей колокольни, он отправился на поиски Миррона. Двоюродного дедушку он нашел в кабинете Валлиса за кучей каких-то бумаг. К собственному стыду Люсьен как прибыл, в глаза не видел ни одного документа, хотя корреспонденция приходила исправно. На все письма отвечал Миррон, хотя это была прямая обязанность Люсьена.

— О, Люсьен привет. Никак поработать захотел?

— Э…да. — Люсьен сел напротив и взяв первый попавшийся лист, пробежал по тексту глазами. — Это что? Пригласительные?

— Да, на бал маскарад по поводу твоего назначения. Твоя же идея была.

Вспомнив забытый разговор с дедом Люсьен поразился тому, что Зарим принял его шуточный совет как руководство к действию и всерьез решил пригласить на пьянку Эрла.

— Я же пошутил!

— Знаю. — Кивнул Миррон и отложив бумаги улыбнулся молодому человеку. — Но идея понравилась Зариму, а уж если ему что втемяшится в башку, пиши пропало. Не переживай, Каннингем уже принял приглашение. Так что у остальных не будет иного выбора, как последовать примеру Эрла.

— Силы Небесные! Как тебе удалось уговорить его?

— Это было как раз легко. Труднее было уговорить Диану остаться дома. Иначе не избежать скандала, а так отделаемся королевским мордобоем, и на том историю с бастардом похороним навеки.

Глянув на Люсьена, Миррон понял, что придется объяснять более подробно.

— Видишь ли. Тут выяснился удивительный факт, что мальчик законный сын Каннингема. Оказывается он положил глаз на Диану еще когда гостил во владениях ее семьи. Ты же знаешь, как это бывает. Деревня, романтика, а тут дела государственной важности возникли. Так что когда он вспомнил о девушке и надумал жениться, та уже была любовницей Зарима. Отсюда вся эта катавасия с ребеночком. В общем, все утряслось без нас и в королевской чете вновь мир и спокойствие. Но чтобы это спокойствие длилось и длилось, лучше Диане и Зариму не встречаться. Такие вот дела.

— А мордобой здесь причем? — Так и не понял Люсьен.

— Как причем? Надо же Каннингему отыграться за то, что они двадцать лет делили одного сына на двоих. Иначе над ним будут смеяться до скончания времен.

— Зарим знает?

— Конечно.

— И что?

— Что? Что? — Не понял Миррон.

— Что он собирается делать?

— Даст возможность Каннингему победить. Что же еще. Он же не Эрл, чтобы сражаться на равных. Правда тут есть одна заковырка. Зарим по праву носит титул непобедимого бойца. — Миррон постучал пером по своим губам, задумавшись над решением неразрешимой проблемы.

— Пусть спишет на то, что он больше не двуликий. — Подсказал Люсьен очевидное. — Этому все поверят. Ведь вас считают непобедимыми из-за звериной силы. Именно ей приписывают всякие чудеса и мудрости, а людская суть, так придаток к зверю.

Миррон наградил Люсьен пристальным взглядом, от которого у него появилось ощущение, что ему только что устроили очередной экзамен и вот-вот назовут оценку.

— Просто, логично и самое главное доступно для понимания обывателей. Отлично Люсьен. Пообтешешься при дворе, и цены тебе не будет.

— Ты ведь и сам до этого додумался? Так? — Высказал свое сомнение Люсьен, внимательно следя за реакцией Миррона.

— Естественно. Но мне было интересно посмотреть, догадаешься ли ты сам. От этого во многом зависели наши дальнейшие взаимоотношения.

Люсьен кивнул, понимая, к чему он клонит. Проявив должную сообразительность, он сдал очередной экзамен на звание посла, иначе быть ему кукольной марионеткой при Мирроне. Перспектива не из приятных, особенно если он хочет произвести впечатление на Ниррану. Вспомнив зачем искал Миррона он пересказал разговор на балконе, и предложил прокомментировать последнее заявление Зарима. Миррон выслушал его не перебивая, а потом недоуменно выгнул брови.

— И что тут непонятного?

— Все. — Выпалил в сердцах Люсьен. — Действительно существует опасность убийства детей?

— Конечно. Если ею завладеет звериное безумие, они первые станут его жертвой. А ведь они чистокровные к тому же мальчики. Их нужно сохранить любой ценой. Так что ты давай не тяни с этим делом.

Люсьен одеревенел от смущения и неловкости обсуждаемой темы.

— Я так понимаю, все ждут от меня именно этих действий? — Еле ворочая языком проговорил он, не зная куда прятать глаза от стыда.

— Не все. Только двуликие. Для остальных это несколько сложно для понимания.

— Ничего, что это сложно и для меня?

— Что тут сложного? — Непритворно удивился Миррон. — Нравится женщина, бери себе. Не нравится, передай другому. Насколько я успел заметить, Ниррана ничего не имеет против того, чтобы принадлежать тебе. Так чего ты телишься?

— Как я могу ей нравиться, если она ни разу не назвала меня по имени?

— А ты давал ей такое разрешение?

Настал черед Люсьена удивленно выгибать брови. И Миррон понял, что больше нельзя откладывать обучение. Убрав перо в ящик стола, он закрыл чернильницу, сложил бумаги стопкой и откинувшись на спинку кресла глянул на Люсьена.

— С чего начнем?

— С начала.

— В начале было Слово и Слово было у Бога и Слово это было Бог…

* * *

— Почему их так долго нет?

Гери металась по гостиничному номеру, то и дело выглядывая в окно. Не идут ли Вилт с Жилем. Да и за Сиу она волновалась сильно. Жиль успел напугать ее тем, как страшен Вилт в гневе. К тому же Хэлли так и не вернулась, а это было страшнее вдвойне. Успела она найти Сиу? Получила ли свою порцию силы или отправилась убивать ни в чем не повинных горожан? Хотя Ясенка ходила утром на базар за продуктами для себя, так как обычная еда, которую готовили для постояльцев, ей не годилась. Вернувшись, она призналась, что никаких сплетен по поводу необъяснимых убийств пока нет. Но все равно сердце тревожно бьется в груди в ожидании, что худшие опасения подтвердятся. А ведь все так хорошо начиналось. Она думала, что прибившись к Вилту сможет найти свое место в жизни. Если не рядом с ним, то среди других оборотней, но пока до заветной мечты так же далеко как до солнца.

— Наверное, случилось что-то непредвиденное. Иначе они давно были бы здесь. Полнолуние кончилось в пять утра. Так что все, что могло случиться, уже случилось. И переживать понапрасну, только портить себе нервы. Хочешь яблочко?

— Волк траву не ест. Хотя постой, давай свое яблоко. Ты так аппетитно хрустишь.

Ясенка поставила корзинку с яблоками на стол. Гери взяла одно, надкусила и опять уставилась в окно. Утро было в самом разгаре. Город оживал, наполняя мир голосами своих жителей. По узким улочкам со скрипом двигались груженые повозки, спеша доставить из предместий свежие продукты на базар. Где-то вдалеке послышался лай собак, и Гери распахнув окно, высунулась наружу в надежде увидеть серебряную шкуру волкодава. Но это была всего лишь стая бездомных собак, каких в городе было превеликое множество. Их с гиканьем и криком гнала прочь ватага мальчишек.

— Скоро нам идти? — Поинтересовалась Ясенка.

Гери глянула на дворец городового, чьи башни были самыми высокими и закрывали пол неба. Вилт, уходя отдал четкий приказ, передать послание только когда солнце взойдет над самой высокой башней, а до этого было далеко. Дневное светило едва приподнялось над крышами трехэтажных особняков знати.

— Еще рано. — Гери покосилась на пергаментный свиток, лежащий на столе. С тех пор как Вилт собственноручно положил его туда, никто его не трогал и тем более не пытался прочесть. Все что от них с Ясенкой требовалось это в указанное время прийти в дом, где они нашли Сиу и передать свиток его владелице. Неожиданно громкий стук в дверь, заставил обеих испуганно глянуть друг на друга. Ясенка качнула головой, мол ты открывай. Гери подошла, и когда стук повторился, приоткрыла двери.

— Вам записка. — Подросток, одетый в одежду посыльного передал Гери сверток бумаги и тут же умчался разносить другие послания.

Гери закрыла дверь и передала записку Ясенке, тем самым признавая за ней право принимать решение. Ясенка развернула листок, прочла и облегченно вздохнула.

— Все целы, невредимы и заседают в трактире. Предлагают нам присоединиться к ним.

— А Хэлиания?

— Тоже с ними. Так что прямо сейчас относим послание и вперед. Мне жутко интересно посмотреть на настоящую Энию. То, какой я увидела ее вчера, мягко говоря, выбивает из привычной колеи.

Гери не могла себе представить, что могло так удивить в мягкой и робкой Сиу. Или это она одна здесь чего-то недопонимает?

Дом в который они пришли, был заперт на все засовы и им пришлось долго и нудно стучать в парадные двери. Прохожие косились в их сторону. Причем как она заметила женщины, неодобрительно поджимали губы и спешили увести своих кавалеров куда подальше. Сами же мужчины пристально их рассматривали, как будто запоминали. Неприятное надо сказать чувство. После очередного проникновенно взгляда Гери не выдержала.

— Чего они пялятся на нас? Можно подумать крестьянку никогда не видели.

Ясенка рассмеялась, понимая, что Геарта переживает из-за своей скромной одежды.

— Не обращай внимания. Всяких дураков хватает. Лучше давай стучи сильнее. Должен же хоть кто-то бодрствовать в этот час.

Гери удивилась подобному заявлению. Сама она по старой привычке встала еще до рассвета, и для нее день был в самом разгаре, тем более удивительным было то, что для кого-то утро еще не наступило. Повернувшись спиной к двери она принялась стучать по ней каблуком и о чудо с той стороны послышалась недовольная ругань и дверь наконец открылась, явив их взору старую заспанную женщину в пижаме, чепце и тапках.

— Чего ломитесь? Не видите закрыто?

— Нам Тери Эстела нужна. — Выпалила Ясенка. — У нас срочное послание от Сиу.

— И что с того? Как будто ваше послание не может подождать до вечера?

— Доложите об этом мадам и узнаете, согласна она ждать до вечера или нет.

— Ждите.

Дверь захлопнулась перед их носом, оставив стоять на улице. Гери поднесла руки ко рту и для согрева стала дышать на них. Несмотря на то, что днем было по-весеннему тепло, по ночам все еще подмораживало, и в тени было холодно.

Ясенка тоже зябко передернула плечами. Обычно древни зимой впадали в спячку или переселялись в дубраву, где было вечное лето. Сейчас же холод пробуждал в Ясенке древние инстинкты, заставляя искать тепло, чтобы бодрствовать, или спать, находясь на холоде. Поэтому девушка привалилась к стене и прикрыла глаза, задремав до тех пор, пока двери дома не распахнулись широко-широко, приглашая их войти внутрь.

К ним вышла все та же дама. Только теперь она была не в пример вежливее.

— Проходите, проходите. Госпожа сейчас спустится. Сюда пожалуйста.

Их проводили в небольшую гостиную, где по всему полу валялись конфетти и серпантин, как напоминание о царившем ночью веселье. Стол тоже был не убран и на нем все еще лежали остатки еды, издавая неприятный кислый запах. Тут же была начатая бутылка вина и несколько фужеров. Пока они стояли, прикидывая куда лучше сесть, так как везде было неубрано. Женщина, успевшая надеть халат, убрала со стола грязную посуду и вынесла ее прочь.

Ясенка тут же открыла окно, впуская в комнату холодный, зато свежий воздух. Гери же удивленно таращилась по сторонам. Впервые в жизни она была в столь богатом доме. И ее неприятно поразила царящая здесь грязь.

— Драть нерадивых слуг надо за такую работу. — Не утерпев высказалась она. — Меня бы матушка кнутом отходила, посмей я так запустить дом.

— Не греши на слуг. Они тут не причем. Когда хозяева веселятся до утра, им тоже приходится работать. Потому и спят днем.

— И все равно…

Договорить Гери не успела, так как в комнату ворвалась женщина. Не вошла, а именно ворвалась. Резко распахнув двухстворчатые двери, она быстрым шагом приблизилась к ним и удивленно посмотрела на девушек.

— А где Сиу? Мне сказали, что это она пришла.

— Она не придет. — Ясенка достала из-за пазухи свиток и передала его Эстеле. — Но она просила передать вам вот это.

Эстела вцепилась в бумагу, развернула, прочла и счастливая улыбка осветила ее лицо, а потом прямо на глазах удивленной Гери и не менее удивленной Ясенки порвала листок в мелкие клочья. Не поленилась встать на колени, раздуть в камне еще теплящиеся угли и сжечь все дотла.

Когда последний кусочек почернел и превратился в черную золу, она встала с пола и обратила уже более пристальный взор на девушек.

— Я так понимаю, она не вернется?

Ясенка кивнула.

— Не вернется. За ней родичи пришли, поэтому она была вынуждена уйти без объяснений, за что приносит свои извинения, и надеется, что ее долг по отношению к вам полностью уплачен.

— После этого. — Эстела указала на золу в камине. — Теперь я ее должница. Жаль конечно, что я не могу высказать свою признательность лично, но вы передайте ей пожалуйста, что отныне дом Эстелы ее дом. И где бы я не оказалась, что бы ни случилось. Я всегда буду помнить об оказанной услуге.

Ясенка еще раз кивнула, принимая вместо Айка заслуженную благодарность. Так как это он выкрал долговую расписку мадам. Выполнив все, что было велено девушки не мешкая покинули дом. Ей удавалось сдерживать смех до тех пор пока они не отошли подальше.

— Чему ты смеешься? — Удивилась Гери, глядя на согнувшуюся пополам Ясенку.

— Представляю лицо Аликая, когда передам ему благодарность мадам Эстелы. Надеюсь, к тому времени он будет уже достаточно пьян, иначе не оценит юмора.

— Пьян? — Удивилась Гери. — Утро же? Как можно пить по утрам?

— Легко Гери. — Ясенка взяла девушку под руку и они бодро зашагали по направлению к трактиру. — Если бы я пережила за сутки то, что пережил Аликай, я бы не то, что напилась? Я бы не знаю, что сделала. Такой стресс водкой не снять. Тут нужно нечто большее.

— Другой стресс? — Наивно предположила Гери.

— Типун тебе на язык, Гери. Пожалей его хоть ты, если у Энии совести нету.

— Ой! Смотри! Это Жиль! — Гери указала на парня, стоящего у дверей трактира. — Никак нас поджидает.

Они заспешили ему навстречу, а увидев выражение его лица остановились как вкопанные.

— Жиль, что случилось? Ты же писал, что все нормально! — Затараторила Ясенка.

— Нормально было два часа назад. Вас за смертью только посылать. Где вы были так долго?

— Выполняли задание Аликая, а что случилось то?

— Ничего. — Буркнул Жиль и толкнув двери вошел внутрь.

Девушки вошли следом и обомлели. Трактир был полностью разгромлен. Всюду валялась поломанная мебель. На стенах содрана и местами подпалена дорогая обивка. На каменном полу в выбоинах и вмятинах стояли лужи. На потолке еще тлели балки, сыпля во все стороны искрами. Повара и обслуга забаррикадировались в кухне, и там было подозрительно тихо. Никак сбежали через запасной выход. Посреди всего этого хаоса на полу лежало два тела. Одно определенно принадлежало Аликаю, а второй мужчина был им незнаком. Рядом с ними, положив их головы себе на колени, сидела Эния и с задумчивым видом гладила обоих по волосам.

— Она что? Сошла с ума? — Шепотом поинтересовалась Ясенка у Жиля.

— Ага. Когда узнала, что Барух профессиональный охотник за магами и его наняли городские власти чтобы найти психа, устроившего резню в храме эфира. Айк вступился за парня, и огреб по полной, за грехи собственные. Как про меня не вспомнила, сам не знаю.

— Наверное потому, что ты вовремя сбежал. — Съязвила Гери и решительно приблизилась к Энии.

— Сиу. — Тихонько позвала она, опускаясь рядом с ней на колени и щупая пульс у мужчин. Пульс был. Уже хорошо. Значит они просто без сознания.

Подошла Ясенка и сев на пятки позади Энии обняла ее за плечи.

— Все хорошо Эния. Все хорошо.

— Я знаю. — Эния моргнула, сфокусировав взгляд на девушке древне. — Я знаю, что хорошо. Люблю, когда никто не кричит. Ты Ясенка? Да?

— Откуда ты знаешь?

— Утром через кольцо, пришло сообщение от Дубовика. Он сказал, чтобы я ждала тебя. Я не узнала тебя ночью, прости.

— Ничего. Все это не важно. Давай ты встанешь и позволишь Жилю перенести нас всех домой. Что-то мне подсказывает, что оставаться здесь и ждать стражу не стоит.

— Не…е… стража уже была и больше не появится.

— Ты и их отдубасила? — Удивилась Гери.

— Нет. — Эния слабо улыбнулась, начиная медленно выходить из шокового оцепенения. — Их Хэлли напугала.

— Все это хорошо, но все равно нужно убираться. — Жиль подошел к ним и стал колдовать портал. — Девочки, поднимайте Энию, а я ребят заберу.

Перебазировавшись в гостиничный номер, Гери повела Энию в ванную так сказать приводить в чувство, а Жиль с Ясенкой захлопотали вокруг бесчувственных парней. Пока из ванной слышалось журчание воды, ругательства Гери и слабые протесты Энии, Жилю удалось привести в чувство Аликая. Тот сел, замотал головой и дико за озирался по сторонам.

— Где Эния?

— Там. — Ясенка указала взглядом на двери ванной, и Айк успокоившись, повалился обратно на пол.

— Жиль, глаз с нее не спускать, понял?

— Да куда она денется. У нее же сил не осталось, чтобы колдовать.

— Зато вредности хоть отбавляй. Что с Барухом?

— Да тут он. Рядом валяется. Тоже не тем местом думал, когда на нашу Энию наехал. Теперь не скоро очухается. Ты сам-то как?

— Не знаю. — Честно ответил Айк, не делая попыток подняться. — Плохо мне, если честно. Ты хоть понял, чем она нас шарахнула? Или опять прозевал все на свете?

— Какое-то ментальное заклятье двенадцатого уровня. Я такого не знаю.

— И не узнаешь.

— Если такой умный, зачем в драку полез?

Айк хотел ответить, но Ясенка закрыла его рот ладошкой, призывая к молчанию.

— Не сейчас Аликай. Бурная мозговая активность в твоем состоянии до добра не доведет. Лучше постарайся поспать. Обещаю, Эния никуда не денется. И мы тоже.

Пока она говорила, от ее руки полетела желтая пыльца. Айк хотел возмутиться подобным произволом, но невольно вдохнул сонную пыльцу и уснул спокойным здоровым сном.

— Один готов. — Ясенка встряхнула руки. — Теперь давай второго. Только сделай так, чтобы очнувшись, он не поубивал нас с перепугу.

— Ага, такого как же напугаешь. — Проворчал Жиль тем не менее берясь приводить в чувство Баруха.

Тот тоже очнулся довольно быстро, но в отличие от Аликая не дергался и не делал попыток встать или еще как двигать головой. Белки его глаз заволокло кровью от сотен полопавшихся сосудов. Видимо вся злость Энии досталась ему, а Айк просто под горячую руку попал.

— Лежи спокойно. У тебя сотрясение мозга и прочие нехорошие последствия от ментального колдовства. — «Успокоила» его Ясенка. — Думать надо, прежде чем нападать на эфирного мага. Они же не только стихийные бывают. Им любое колдовство доступно. Или ты не знал?

— Теперь знаю. — Барух не сводил с девушки удивленного взгляда. Сразу понял, что перед ним древень, а потому не стал сопротивляться, когда Ясенка и его угостила порцией сонной пыльцы.

— Теперь бы еще Энию заставить подышать пыльцой и можно отдохнуть. Что-то тихо ни там. — Ясенка покосилась на ванную. — Сходи, посмотри?

— Я? — Удивился Жиль. — Сама сходи. Ты женщина тебе можно.

— Ты мужчина, почему тебе нельзя? — Не поняла сравнения Ясенка.

И Жиль понял, что для древней, как и для оборотней простая человеческая мораль недоступна. Толи это для них слишком сложно, толи наоборот слишком просто и они не придают физическим различиям между мужчиной и женщиной никакой разницы. Понимая, что спорить и доказывать что-либо бесполезно он встал и поплелся в ванную. Какого же было его удивление, когда он увидел Гери, сидящую на краю ванной, и придерживающую спящую Энию за плечи, чтобы она не скользнула под воду.

Увидев парня, Гери облегченно вздохнула.

— Наконец-то. Я не смела звать, чтобы не потревожить сон. Отнеси ее в постель, у меня уже руки онемели держать.

Изо всех сил стараясь не смотреть на Энию, под тихий смех Геарты он отнес девушку в кровать и укрыл теплым одеялом.

— И что теперь? — Шепотом поинтересовался он у девушек.

— Теперь будем пить. — Выдала Гери.

— Так утро же. Как утром пить можно? — Поддела ее Ясенка.

— Знаешь, что! — Возмутилась Гери, правда очень тихо, чтобы не разбудить спящих. — У меня стресс и его срочно нужно снять не то сама покусаю кого-нибудь от такой жизни.

* * *

Она проснулась давно. Просто притворялась спящей, чтобы ее не трогали. Пройдя мысленным взором по телу, проверив, подкорректировав его физическое состояние, Эния опустилась на тонкий план. Выровняла энергетические каналы, поврежденные и сдвинутые Хэлианией. Эльфийка забрав ее тело, перестроила его под себя, и теперь оно нуждалось в ремонте и тонкой настройке, чем она собственно сейчас и занималась. Так сказать возвращала свое себе. Когда первый и второй уровни пришли в относительную норму Эния сосредоточилась и спустилась на третий уровень, так как Хэлли умудрилась напортачить и здесь. Неудивительно, что она на время сошла с ума. С таким ментальным телом ни один маг Сознания не признает ее нормальной и порекомендует изоляцию в комнате с мягкими стенами и платье с очень длинными рукавами. Разобравшись с человеком, Эния проделала ту же самую кропотливую работу со своей звериной сутью. Так как одно не могло существовать отдельно от другого. И только когда все встало на свои места, закрепилось и заработало, так как должно, она глубоко вздохнула и открыла глаза.

Хлопнула дверь и по вздрогнувшему энергетическому пространству она поняла, что кто-то ушел. Разговоры, что до сих пор велись в пол голоса, смолкли, и все кто остался, повернулись в ее сторону. Жиль, Гери, Ясенка… даже Хэлиания была тут и с самым виноватым видом смотрела на нее, безмолвно прося прощения за причиненное зло. Эния слабо улыбнулась.

— Совсем эльфы обнаглели. Живые и мертвые. Пользуетесь моим телом как своим собственным. Один мышцы порвал и связки, вторая душу вывернула наизнанку. Где Аликай?

— Ушел. И Барух иже с ним. — Улыбнулась Ясенка. — Не хотели тебя нервировать, после пробуждения.

— Так и скажи, сбежали от греха подальше. Вдруг Эния не с той ноги встанет, и решит, что еще не все высказала, что о них думает. — Гери, тоже улыбалась и сразу стало понятно, как она счастлива видеть подругу в добром здравии и при доброй памяти.

— Хиллиэль! — Хэлли переместилась к ней на кровать. — Эния ты видела его? Говорила? Знаешь где он?

— У вас, что имена одинаковые? — Эния села на постели, неловко кутаясь в одеяло. Надо же. Ее кто-то раздел, а она ничего не помнит. Но уже то, что она проснулась в компании друзей, было намного лучше, чем очнуться в постели с голым незнакомцем. Второго подобного пробуждения ее психика просто не перенесет.

— Мы из одного дома. Так что да, имена похожи. Расскажи о нем? Где вы встретились?

— Как всегда в моей голове. Это он помог мне вырваться из ловушки магов. Я о той ночи почти ничего не помню. Он, как и ты, взял под контроль мое тело и почти все сделал сам.

— Айк говорил! — Радостно воскликнул Жиль. — Говорил, что она не убийца, а вы не верили.

— Айк ошибся, Жиль. — Спокойно произнесла Эния. — Я тоже убивала, только будучи зверем, а не человеком. Только суть от этого не меняется. Люди мертвы и в том моя вина.

— Ты не виновата. — Ясенка тоже пересела к ней на кровать и взяла ее руки в свои. — У тебя не было выбора. Защищаться или сдаться и стать марионеткой в руках других. Я бы при таком раскладе тоже отстаивала свою свободу с оружием в руках.

Гери встала из-за стола и сев с другой стороны от Энии крепко-крепко обняла ее за плечи.

— Когда я впервые перекинулась волком, от шока я утратила разум. Я понимаю, что это не оправдание, но я убила соседского мальчишку, который вечно дразнил меня за слишком острые зубы. Так что ты тут не одна такая. И нечего понапрасну терзаться, лучше пошли выпьешь с нами и увидишь, что жизнь не так плоха как кажется на первый взгляд.

Эния глянула на улыбающуюся Гери, на Ясенку, счастливую от того, что она вновь с ними. На Жиля, ухмыляющегося во все тридцать два и при этом умудряющегося что-то жевать. На Хэлли, роняющую счастливые слезы от того, что узнала хоть что-то о своем любимом. И поняла, что жизнь не просто хороша. Она прекрасна и пьянящее чувство счастья затопило ее душу, от чего захотелось расправить призрачные крылья, обнять ими весь мир и поведать ему о своем счастье.

— А что это вы празднуете? Да еще без меня? — Полу смеясь, полу ворча поинтересовалась она и когда друзья расхохотались, рассмеялась вместе с ними.

Глава 6

Эния выждала, пока девушки уснут, выбралась из постели, тихонечко оделась и придержав дверь чтобы не хлопнула, вышла в гостиничный коридор. Найдя комнату парней, она остановилась перед запертой дверью, не зная как поступить. Стучать бесполезно, разбудит Аликая, а Жилю до задницы, тому в ухо орать надо, чтобы проснулся. Попытаться открыть замок, результат будет тот же. Воспользоваться магией, так Барух проснется, и тогда объясняй ему, зачем ей в их комнату попасть надобно. Вдруг не так поймет, хлопот потом не оберешься.

Вот блин, надо было сказать, что Гери темноты боится и оставить Жиля у себя… Хотя тоже дохлый номер. Айк озабоченный тем, чтобы девушки (и она в том числе…а если быть точнее, то в первую очередь) блюли приличия в жизни бы не позволил Жилю спать с ними. Те времена, когда их было трое и они спали ни улице для согрева, тесно прижавшись друг к другу, давно канули в лету. Чем больше компания, тем сложнее отношения.

Размышляя на тему, как незаметно выманить Жиля из комнаты она чуть не прозевала появление Баруха. Оказывается, он не спал, а возвращался из купальни. Так как единственный номер с отдельной ванной единогласно был отдан девушкам. Им значит.

— Так, так, так! — На лице мага появилось ехидное выражение. — И что я вижу? Маленькая Сиу, пытается тайком пробраться в спальню мужчин.

Он подошел почти вплотную, так, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Почему ты не в своем номере и не спишь в постели?

— Мне с братом поговорить надо. И ничего я не тайком. Я как раз стучать собралась.

И в подтверждение своих слов, Эния принялась бить пяткой в двери, жалея, что на ее новеньких сапожках нет каблука. Барух выгнул бровь. За дверью послышался шум, грохот, проклятья Аликая и дверь с треском отворилась, явив во всей красе, злого как демон оборотня.

— Сиу, ты какого демона не спишь?

— Вот и я о том же. — Барух втолкнул ее в комнату, посторонив Аликая. — Иду, смотрю, стоит. Мнется у двери. Сиу, тебе разве не говорили, что так себя вести просто неприлично для молоденькой девушки из благородного семейства.

— Как так? Я что не имею права видеть Жиля?

Жиль, разбуженный непредвиденными разборками, сел на постели, смешно моргая глазами, не в силах до конца проснуться.

— Хм… я думал, тебе Вилт нужен. — Барух прошел в комнату, сбросил с шеи полотенце и надел рубашку.

— Вот еще. Жиль! — Эния повернулась к парню. — Пошли, выйдем, разговор есть.

— Ну, уж нет. Говорите тут. Мне тоже интересно послушать, что это за дела у тебя с Жилем, о которых другим знать не положено. — Айк запер дверь на замок и угрожающе скрестил руки на груди.

— Вилт, я ни причем! — Жиль решил сразу внести ясность в разговор, чем заслужил одинаково возмущенные взгляды Энии и Аликая.

Эния же искренне и главное о…о…чень незаметно порадовалась за Аликая. После драки в трактире он два дня ходил сам не свой. А тут надо же, вспомнил кто тут главный и как надо себя вести по отношению к ней, а то она уже совсем испугалась, что довела парня до нервного срыва и он теперь все время будет противно вежлив и до тошноты предупредителен.

— Это не для всех. А только для меня с ним. Так что нечего тут уши греть. Не хотите меня выпускать убирайтесь сами.

Айк с Барухом переглянулись и не сговариваясь шагнули, Барух к двери, загородив ее собой словно шкаф, Айк к окну, отрезав пути к отступлению. Жиль вжался в подушки, натянув одеяло на самый нос.

— Сиу, не надо! — Жалобно простонал он.

— Надо, милый, надо. Раз они такие вредные, пусть смотрят.

Прикинув расстояние, возможное время на плетение Барухом заклинания и бросок Аликая, Эния прямо в сапогах забралась на постель, схватила Жиля за грудки и крепко поцеловала. Жиль дернулся как от удара, Барух онемел… один Аликай сообразил к чему все клонится и бросился ей наперерез. Но было поздно.

Поглотив остатки магических сил Жиля, Эния бросила бесчувственное тело парня, открыла портал и была такова.

— Демоница! — Заорал Аликай.

Его вопль и смех Баруха еще летели ей вслед, пока воронка не закрылась, оставив ее стоять в кромешной тьме. Тут же включились все чувства зверя. Спертый, сырой воздух, наполненный запахами плесени, минералов, растворенных в подземном источнике и едва слышный запах газа, какой бывает только в глубоких шахтах по добыче руд. И еще один запах, которого тут быть просто не могло. Это конечно если она попала точно по адресу, а не промахнулась и не угодила в каменоломни возле Дартана.

Люди. Их запах было ни с чем не спутать. И были они здесь не так давно. Месяц назад, от силы два. Когда они с Заримом здесь были в последний раз? Дай бог памяти… пол года назад? Вот ведь забыла. А может это Алишер, оставшись в Мирре, решил возобновить раскопки? Так не должен был. Шахты принадлежат ей, а он как истинный двуликий умел чтить право чужой собственности. Неужели отец прислал рабочих? Или ей как всегда не хватило силы, и она не добралась туда куда хотела? Ведь в трактире, когда угомонила Баруха и Аликая она почти полностью растратила свои силы и без дополнительной подпитки от Жиля, ей было не по силам открыть портал.

Наконец глаза привыкли к мраку и явили ей полную картину. Все она рассчитала правильно и стояла точно в центе развилки тоннелей. Вон и клетка, где Зарим держал старого мага. Жаль нельзя подняться наверх и посмотреть как он там. Не за тем она сюда явилась, а за золотом. Осточертело постоянно зависеть от чужой милости. Опеку и финансирование со стороны Аликая она принимала как должное, потому как он ей родич и все такое, но принимать подачки от Баруха! Да никогда в жизни! И пусть он не поскупился, и купил одежды ей Ясенке и Гери. Все равно чувство, что ты чем-то ему обязана было отвратительным, заставляя кожу зудеть, тем самым порождая желание все с себя содрать и бросить ему в лицо.

Как ни странно ни Гери, ни Ясенка подобных чувств не испытывали и с удовольствием носили обновки. Тем более, что вещи действительно были дорогими, красивыми и вполне достойными их высокого собрания. Похоже, проблемы были только у нее. И она знала, откуда они берут свои корни. Не проснись она в его постели, тоже радовалась бы подаркам как дитя. И хотя Барух не делал никаких поползновений в этом направлении, все равно она постоянно чувствовала его взгляды, когда он думал, что на этого не замечает. Зверя не обманешь. Аликая тоже. Он не купился на заверения мага, что его интерес к Сиу чисто платонический, и она заинтересовала его как диковинка. И что до встречи с ней он ни разу в жизни не встречал мага-оборотня, да к тому же эфирного. Так что куда бы она не направлялась, если на ее пути вставал Барух, тут же как по волшебству рядом с ней оказывался Жиль, Ясенка, Гери или сам Аликай, если не был чем-то занят.

И хотя прямого разговора на эту тему с Аликаем у нее пока не было, то, что он не прыгнул за ней в портал, говорило о многом. Видимо она знал ее лучше, чем она сама и предвидел такой ход событий. От сознания того, что хоть кто-то ее понимает и одобряет, Эния повеселела и отправилась на поиски берлоги Зарима в надежде поживиться там чем-нибудь интересным. Не мог же он выпотрошить все подчистую. Ведь он надеялся сюда вернуться и грабить уже не Аликая, а ее.

От подобной мысли она улыбнулась, и не удержавшись тихо рассмеялась…

…м…м…да… Тихо не получилось. Гулкое эхо полетело по коридорам, рождая сотни отражений и создавая настоящий грохот от которого сверху посыпался песок и мелкий щебень. Испугавшись, что свод сейчас рухнет, и ее завалит, Эния бросилась бежать, на ходу поглощая силу подземного источника. И пусть она однородна. Сила земли, тоже удивительная по своим свойствам. Особенно если знаешь, как ею пользоваться. Да и сила воды добавилась, с прошлого ее посещения, а это могло означать только одно. Где-то произошел обвал. Причем такой сильный, что даже магические источники поменяли русло и слились воедино, давая новую силу и новое соотношение.

Видимо на завале и работали люди, которых она почуяла. Если так, то дело дрянь. Вполне могла обвалиться та часть, что до сих пор скрывала золотую жилу и золото давно достали и она зря сюда приперлась. Чтобы не споткнуться и не упасть, Эния зажгла энергетический шар над головой. И он плавно поплыл за нею следом. Но чем ближе она подходила к месту разработок, тем запах людей становился все сильнее. Мусора тоже становилось больше. У стен стояли тележки для вывоза руды, новые крепи еще не успели покрыться слизью и почернеть, и наконец перед ее взором предстала картина которую она так боялась увидеть.

Золото изъяли.

Не все. Кое-что осталось. И хотя по сравнению с тем, что было, это была капля в море, но для нее и оставшиеся двадцать, может тридцать килограмм были настоящим сокровищем. Понимая, что от волнения и что уж там, будем честными… от разочарования, Эния поняла, что не сможет вот так сразу взяться за добычу остатков роскоши. Надо сесть, успокоиться, напитаться силой наконец, иначе быстро свалится и хорошенько подумать.

Золото это хорошо. Но не тащить же с собой самородки. Из них надо еще деньги сделать. Тем более, что жила была высшей пробы, а Эрлы его как-то разбавляют медью, чтобы экономия была и казне дополнительная прибыль.

Незаметно для себя она дошла до убежища Зарима. По старой памяти, она хотела отодвинуть тяжелую драпировку и удивилась, когда ладонь уперлась в стальную монолитную дверь, запертую не только с помощью магии, но и на хитроумный замок, со сложным механизмом.

— Ха! Удивили козу капустой!

Эния в два щелчка сняла магическую защиту. С механическим замком пришлось повозиться, но не долго. Памятуя, что Зарим любит играть в шахматы, строить и выводить всяческие логические построения, догадаться о том, кто ставил дверь, было нетрудно, а значит открыть ее, тоже не составило труда. Спустя пол часа она, не эстетично раскрыв от удивления рот стояла в пещере полной золотых монет. Они пирамидами лежали на полу, прямо на коврах. Высыпались из раскрытых сундуков, так что и шагу ступить было невозможно. Над всем этим сокровищем медленно парил старый энергетический шар, от нехватки энергии, заливающий всю пещеру темным, оранжевым светом, от чего золото блестело и переливалось тысячами огней.

Теперь Эния знала, какая сила толкает пиратов и авантюристов всего мира на поиски древних сокровищ. Сила золота.

Даже она, выросшая во дворце, среди богатства и роскоши не удержалась от того, чтобы поддаться его магии. С радостным визгом она бросилась хватать пригоршнями монеты и подбрасывать их в воздух, млея от музыки их звона. И только получив, как следует монетами по голове, немного успокоилась. Но не настолько чтобы перестать дурашливо улыбаться и при этом пересыпать монеты сквозь пальцы.

И тут ее взгляд притянуло к полу засыпанному золотом, листку бумаги.

Вытянув листок, Эния сделала свет поярче, и едва не выронила послание, когда узнала почерк Зарима.

«…маленькая, не ругай меня. Просто я устал молча смотреть, как ты пытаешься объять необъятное, вот и решил упростить тебе жизнь хоть таким образом, а чтобы ты не пугалась и не думала что я стал другим или еще каким, честно каюсь, половину взял себе. Так сказать на личные нужды.

P.S. Больше половины. Но я все верну. Честное слово».

Эния аккуратно отложила послание в сторону. Неужели так легко предугадать ее поступки? Неужели он все предвидел наперед? Ведь все то о чем он писал в первом письме, о чем просил и предупреждал, пока что сбывалось с поразительной точностью. Если так пойдет и дальше…

Ее губы сами собой раскрылись в улыбке. Нет, ну просто невозможно на него злиться. Как точно он просчитал момент, когда все и всё достанут ее до ручки, и она пошлет весь мир куда подальше. Обхватив себя руками за плечи, она еще раз обвела комнату удивленным взором. Все это богатство ее. И она вольна взять сколько угодно и потратить на что угодно.

А на что собственно она собралась тратить деньги? Купить одежду? Чтобы одеться как принцесса достаточно сотни золотых, а тут тысячи тысяч, а может и того больше. Впервые в жизни она столкнулась с проблемой, что не знает, на что потратить столько золота. Никогда прежде вопрос, что купить, ее не волновал. Ее больше волновал вопрос кем стать? Быть в этом мире более значительной, чем просто дочь знаменитых родителей. Самой стать великой. Увы золото в этом деле не помощник. Чтобы стать великой, надо совершить великий поступок, а она не знает какой. До сих пор она и Аликай с Заримом вместе с ней шарахались из стороны в сторону, пытаясь сбежать от судьбы. А что если повернуться к ней лицом и переть навстречу. Вдруг она испугается и уберет прочь от нее свои загребущие лапы. Вдруг надо пойти от противного и тем самым получить долгожданную свободу?

Все может быть. Но для начала надо вернуться к Аликаю. Он и так проявил неслыханное терпение, до сих пор не натравив на нее Баруха. Ведь тот маг классический. Ему не надо копить, занимать или перезанимать силу. Она всегда при нем. Он сам себе магический источник невероятной мощи. И укажи Айк ему правильные ориентиры, он будет здесь в ту же секунду, а ей бы этого ой как не хотелось.

Достав из-за пазухи кошель, она не выдержала и расхохоталась, насколько он был мал, по сравнению с тем, что здесь было. И тем не менее ей удалось набить в него пять сотен монет. Богатство неслыханное. И что самое приятное. Если она умудрится все это растратить, можно вернуться и взять еще. О…о…чень приятное чувство.

Засунуть тяжеленный кошель за пазуху не получилось. Он тут же оттянул блузку, едва не порвав тонкий шелк. Пришлось его переполовинить и растолкать золото по карманам брюк, и кое-что засунуть за голенища сапог.

Звеня при ходьбе, как походная кузница. Эния заперла дверь на замок, наложила на нее магическую защиту так, как ее научил Жиль, и уверенная, что кроме нее сюда больше никто не проникнет, потопала к развилке, откуда было легче всего телепортироваться.

Добравшись до места, она задумалась куда лучше всего податься? Конечно надо вернуться к Аликаю. Но не с золотом же. Вытряхнет все, и приберет к рукам. И будет выдавать по серебрушке в неделю. Так сказать на булавки и прочие мелочи вроде конфет. А ее это ну ни как не устраивало. К себе в комнату? Тоже не вариант. Там тоже от него не спрячешься. Что же делать? Куда пойти? Не к нему же домой в самом деле? Алишера удар хватит, объявись она в доме, после того как сбежала от его отца, попутно втянув в неприятности брата и единственного сына.

А почему бы и нет? Нет! Так не пойдет. Сбежала из дома. Вот и беги дальше, пока не поймали и на цепь не посадили. Не у одних Зарима и Аликая возникала подобная мысль. Алишер тоже мог обидеться и поддаться общей паранойе, держать ее на короткой привязи.

Решив, что с Аликаем она как-нибудь договорится. Эния открыла портал и вернулась к нему в номер.

* * *

— Сиу! Предупреждать надо!

Айк разжал руки, выпуская ее шею из захвата, и убирая кинжал куда подальше. Руки тут же затряслись от страха, что мог, поддавшись инстинктам, перерезать ей горло. Что за ненормальная. Думать же надо, что у людей нервы…

— Ну, что опять за крик?

Вспыхнул свет, и сонный Барух сел на кушетке, свесив на пол голые ноги.

— Ты меня чуть не прирезал словно барашка! — Эния со звоном отскочила от Аликая в дальний угол.

— И прирежу, если будешь выпрыгивать из портала как демон из табакерки. — Огрызнулся Аликай.

— Я что должна цветочки вперед себя сыпать, чтобы тебе понятнее было?

— Да хоть лягушек сыпь, лишь бы я знал, что это ты, а не кто-либо другой…

— Слушайте! У вас совесть есть? Уже утро скоро, а вы все никак не угомонитесь.

— Нет у нее совести. — Проснулся Жиль, и судя по голосу, настроение у него было преотвратное, иначе откуда этот злобный взгляд из под бровей да еще в ее сторону.

Эния, глянув на три недовольных лица, пожала плечами и пошла к выходу из комнаты. Жиль рухнул обратно на постель и зарылся с головой под подушку. Барух тоже улегся на кушетку и повернулся ко всем спиной, один Аликай смотрел ей в спину и не утерпев окликнул.

— Сиу, ты куда?

— Спать. Куда же еще?

— Постой, не ходи. — Он остановил ее у двери и мягко развернул к себе лицом. — Девчат разбудишь. Оставайся здесь, если хочешь. Я уступлю тебе свою постель.

— Нет, уж спасибо. Сыта гостеприимством по самое горло. — Она высвободилась из его рук и открыла двери. — К тому же я умею ходить тихо. Спокойной ночи, Вилт.

— Наверное, лучше сказать доброе утро. Но я все равно рад, что ты вернулась.

Эния замерла и медленно обернулась.

— Почему ты так сказал?

Она видела, что и Жиль и Барух, прекратив притворяться спящими уставились на них, в ожидании ответа на вопрос.

— Потому, что не был уверен в обратном. — Просто ответил Аликай, и протянув к ней руку провел пальцами по ее лицу. — Потому, что узнаю этот взгляд. Знаю, что ты чувствуешь. И говорю спасибо, за то, что все еще доверяешь мне. Несмотря ни на что.

Ком встал в горле, мешая дышать и мыслить. Поэтому она просто кивнула и не сказав ни слова пошла к себе и только запершись в спальне смогла вздохнуть свободно. Всего несколько слов, сказанных от души положили конец противостоянию и начавшей зарождаться ненависти, способной погубить не только любовь, но и дружбу. Забыв обо всем на свете, Эния забралась с ногами на подоконник и задвинув занавеску, замерла, глядя в окно невидящим взором. Перед глазами у нее стоял Аликай, его улыбка. Она коснулась пальцами лица в том месте, где он ее касался. Тут не кстати вспомнился его поцелуй, дикий и страстный. Озноб пробежал по спине, заставив видение дрогнуть, размыться, а на его месте возникло другое. Зарим целует ее на каменном озере, где их прокляли сами боги. Теперь уже его взгляд, полный любви и нежности жег душу. Со скрипом, водя пальцем по запотевшему стеклу, она нарисовала его силуэт и коснулась губами его губ.

— Я скучаю по тебе. — Прошептала она, и первые лучи восходящего солнца выглянули из-за домов, скользнули по крышам, и заглянули в окно, явив ей его улыбку.

— Я тоже скучаю по тебе маленькая.

Глава 7

— Дед, ты что? — Люсьен тронул Зарима за плечо.

Тот тряхнул головой, прогоняя наважденье, и удивленно воззрился на внука, как будто видел его впервые.

— Не знаю. Голова закружилась. — Соврал он и схватив Люсьена за локоть, оттащил с пути придворных, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Постоим тут минутку.

— Я говорил, что тебе рано выходить из дома. — Люсьен попытался коснуться его лба, чтобы проверить нет ли жара, но Зарим отмахнулся от него как от надоедливой мухи.

— Оставь. Я в порядке. Это другое.

— Господи. Какую еще заразу ты подхватил?

— Я той заразе уши оторву, взгрею шкуру, и хвост баранкой закручу. Вот ведь скотина. Просил его не делать этого. Просил же.

Тут Люсьен испугался не на шутку, решив, что у деда не только жар, но и глюки. Но памятуя о том, что лучше выглядеть умным, чем быть круглым дураком промолчал, чем заслужил одобрительный кивок Зарима.

— Пошли, а то прозеваем наш выход.

Люсьен тут же подобрался, сделал два шага и опять остановился.

— Ты уверен, что готов показаться на людях?

Миррон, до этого молча следовавший за ними, хмыкнул и толкнул Люсьена в спину.

— Толку прятаться. Все равно уже весь двор об этом знает. Ты что не заметил, как на нас все смотрят?

— Заметил.

— Тогда чего стоим? Пошли уже. — И Зарим захромал к огромным двустворчатым дверям, ведущим в тронный зал.

Люсьен и Миррон переглянулись с улыбками и двинулись за ним следом, чтобы в случае падения подпереть с двух сторон и не дать Зариму опозориться, растянувшись на полу у трона.

Упрямец наотрез отказался опираться на костыль, заставив лекаря зафиксировать поломанную ногу в неподвижном состоянии. И теперь еле передвигался, отчаянно хромая. Но поломанная нога, это так тьфу. Можно скрыть лубки под кафтаном и делать вид, что ничего особенного не происходит. С лицом все было намного хуже. Оно было разбитым, опухшим и с фингалами на оба глаза. Все-таки рано было являться во дворец Каннингема. Надо было дождаться, хотя бы пока отеки спадут и синяки пожелтеют. Но когда Зарим слушался разумных доводов? Да еще от кого? От собственного внука.

От воспоминаний о бале маскараде в свою честь, Люсьен содрогнулся всем телом. Никогда он не забудет, как Зарима выносили из бальной залы, на носилках. Он тогда искренне считал, что им теперь не жить, и всю ночь трясся в ожидании, что в дом вот-вот ворвется королевская стража и их упекут в тюрьму. Так как через другую дверь вынесли бесчувственное тело Эрла.

Но никто за ними не явился, а утром пришло сообщение из дворца, что Каннингем очнулся и теперь быстро пойдет на поправку. Следом за этим сообщением весточку прислала Диана, и по секрету сообщила, что можно не переживать. Муж ни на кого не держит зла, а наоборот, ужасно доволен всем случившимся. И все вздохнули свободно, до тех пор, пока не очнулся Зарим, и опять не поставил на уши весь дом. Так как ему срочно приспичило явиться во дворец и решить одно совершенно неотложное дело, собственно из-за которого он и явился в столицу северного королевства. Ни уговоры, ни угрозы не могли заставить его остаться в постели, и Люсьен решился на последнее средство. Послал к нему Ниррану.

Она пробыла у него в спальне шесть часов, а когда вышла, сказала, что у них в запасе сутки, по истечении которых придется уступить.

И вот сутки прошли и они во дворце, где на них пялится весь двор, и вся дворцовая челядь, а Зариму хоть бы хны. А ты красней тут за себя, него и всех двуликих в их лице. С такой дипломатией никакой войны не нужно. Хотя, судя по довольному лицу Эрла он был рад видеть Зарима и всех кто с ним прибыл.

Это был малый тронный зал, предназначенный для частных аудиенций. Сюда допускались дворяне занятые на государственной службе, и другие лица, занимающие ведущие посты при дворе Каннингема. Все они, выстроившись в две шеренги, стояли вдоль стен, образуя широкий проход от дверей к тронному возвышению. Поскольку присутствие на таких собраниях королевы не предусматривалось, то трон был всего один. За правым плечом Эрла стоял глава дворцовой стражи. За левым лекарь, готовый при первых признаках утомления дать знак страже разогнать посетителей и препроводить Его Величество в постель. Сам Каннингем несмотря на излишнюю бледность и перебинтованные руки, выглядел наилучшим образом. Ему бы еще похудеть немного, и тогда сразу станет видно какое у него мужественное лицо и величественная осанка. А так Эрл выглядел как добродушный в меру упитанный дядька, обрадовавшийся приезду долгожданных гостей. Только цепкий, колючий взгляд быстро пробежавший по их лицам, заставил Люсьена неуютно поежиться и собрать все мысли в одну кучу. Несмотря на простоватый вид, Каннингем правил жесткою рукой на протяжении двадцати пяти лет и пока что не собирался уступать свою власть ни наследнику, ни придворным министрам. Так что надо держать с ним ухо в остро. И не забывать кто тут кот, а кто мышка, а то не долго угодить прямо в мышеловку, позарившись на радушный прием как на кусочек бесплатного сыра.

— Ба! Что за лица. А я все гадал, когда у тебя лопнет терпение, и ты явишься во дворец.

— Прошу простить мою нерасторопность, Ваше Величество. — Зарим не способный поклониться, как того требовали обычаи, лишь неопределенно махнул рукой и склонил голову в уважительном приветствии. — Меня не отпускали неотложные дела.

Люсьен и Миррон тем временем расшаркались по полной программе, и встали по обе стороны от Зарима, подперев его с двух сторон. И хотя он не подал вида, по тому, как он тяжело навалился на их плечи, стало понятно, что бодрый вид и сияющая улыбка, лишь бравада, чтобы не пасть лицом в грязь и скрыть истинную боль.

— И какое имя у твоего дела?

Каннингем мог позволить себе шутить и улыбаться. Так как его честь была восстановлена, а лицо в отличие от тела не пострадало. Зарим памятуя, что дерется с Эрлом, а не обычным дворянином, ни разу не ударил по лицу, или еще какому месту, способному покалечить северного правителя. Так вывихнул пару суставов и поломал пальцы на руках, да пару тройку ребер. А в остальном дал отыграться Эрлу на себе, за что сейчас расплачивался страшной болью.

— Тери Ниррана проявила обо мне столь искреннюю заботу, что я не смог отказать ей в просьбе полечиться чуть дольше, чем это было необходимо на самом деле.

Каннингем откинул голову и его смех прокатился по залу. Придворные тоже рассмеялись. А Миррон с силой наступил Люсьену на ногу.

— Не скрипи зубами. — Прошипел он, не размыкая зубов.

— Зачем он так? Ведь теперь все будут думать… — Люсьен едва удержал на лице улыбку, так ему хотелось врезать по роже Эрла, а потом добить Зарима.

— Плевать, что они думают. Пока весь двор уверен, что у Зарима есть любовница из наших, никто не помянет старые сплетни и не свяжет его имя с именем королевы. А это именно то, что нам нужно. Похоронить все скандалы и во имя будущего забыть о прошлом.

Миррон хотел сказать что-то еще, но замолчал, так как Каннингем прекратил смеяться, и началась официальная часть приема. И хотя Люсьен и Каннингем уже были представлены друг другу, их представили по новой. Так как именно сейчас он вручил правителю верительные грамоты Эрла Ализира. Как и все те дары, что прислал прадед, и те, что он преподнес от своего имени. По задумке Зарима каждый из даров нес слуга, одетый в лучших традициях двуликих. И не важно, что роль слуг исполняли матросы с кораблей. Для северян это было не так важно как сам спектакль. Если это был сундук или огромный поднос, на котором горой переливались дивные жемчуга, и другие сокровища, то их несли по двое и складывали все это к ногам Эрла у его трона. Люсьен называл названия даров их ценность и историю происхождения. И если бы не репетиция этого шоу в доме Нирраны, то стоять ему самому с открытым ртом при виде всего этого великолепия, как делали придворные Каннингема. Все по тому же плану, они начали с простых даров, постепенно повышая их ценность. Пока в зал не вошел шестилетний малыш, обернувшийся старший сын Нирраны и не внес на алом бархате древнюю книгу, от вида которой Каннингем, наплевав на всю солидность, и официальную значимость скатился с трона и выхватил ее из рук мальчика. Тот тут же с поклоном отошел в сторону, спрятавшись за спиной Люсьена.

— Откуда она у вас? — Взгляд Эрла метался от лица Люсьена на Зарима, Миррона и обратно, наконец остановившись на Зариме, правильно рассудив, что если кто из присутствующих и осведомлен об истинной ценности фолианта, то только он.

— Мой Эрл… — Зарим еще раз поклонился, — справедливо рассудил, что сей труд, написанный одним из основателей Вашей династии, по праву принадлежит Вам ваше Величество. И мне выпала огромная честь вернуть его домой, где ему самое место.

В зале повисла тишина. Официальный ответ, на неофициальный вопрос, предполагал нестандартную реакцию. И она последовала незамедлительно. Коротко кивнув остальным придворным, Каннингем тем самым закрыл аудиенцию и когда в зале остались только они, плюс охрана Зарима, стражи Эрла и два его министра, Каннингем повторил свой вопрос, только уже не так дружелюбно как в первый раз.

— Откуда она у вас?

— До Ализира дошли слухи, что вы не первый год ведете поиски этой книги, и пока они не принесли никакого результата. Поскольку мы вполне осведомлены о ее истинной ценности, мой Эрл отдал приказ, разыскать ее для Вас, что и осуществил с тем лишь намерением, чтобы вернуть Вам, в знак многолетней дружбы наших народов и искренним желанием, чтобы эта дружба ширилась и крепла.

Каннингем молчал всего минуту, потом улыбнулся и понимающе кивнул.

— Передайте своему владыке, что я принимаю его дар. Вопрос же дружеских намерений обсудим позже.

Зарим склонился перед Эрлом, принимая его решение. Люсьен по тычку Миррона поклонился вместе с ним, и они покинули зал, не забыв прихватить с собой мальчика.

— Тер Беррани. — Мальчишка дернул Люсьена за полу кафтана.

Люсьен, еще не до конца привыкший, что поменял не только подданство, но и фамилию не сразу понял, что это обращаются к нему. И только когда мальчик потянул сильнее, обратил на него внимание.

— Да, Ким?

— Мне нельзя долго оставаться человеком, я могу перекинуться прямо здесь?

Люсьен бросил взгляд на старших и получив их утвердительный кивок, кивнул мальчику.

— Конечно.

Ниррана строго предупредила всех троих, чтобы не портили ей сына, и мужчины дружно отгородили мальчика своими спинами, и длинными полами кафтанов от любопытных глаз, пока он перекидывался. По мере того, как Люсьен знакомился с культурой и традициями двуликих, он все больше проникался уважением и восхищением к тому, как была устроена их жизнь. Все, начиная от дома, одежды, отношений в обществе, семье, клане было направлено не только на выживание, но и на развитие и процветание их вида. Так что у него больше не было повода смеяться или смущаться, когда вставала необходимость надевать кафтан. Когда обращение было закончено, Люсьен подобрал с пола любопытного лисенка и сунул его за пазуху, чтобы не сбежал.

— И что теперь?

— Теперь домой, спать и выздоравливать. — Опередив Зарима, распорядился Миррон.

Покинув дворец, они сразу же отправились домой. Зарим правда предложил, пойти выпить за успех дела, но Миррон так глянул на него, что он тут же угомонился. Поскольку Люсьен так и не понял, как именно они решили это самое дело, и было ли оно вообще, так как совершенно не видел смысла во всем, что происходило на приеме у Эрла, а потому от комментариев воздержался. Правда единственный раз поддакнул Миррону, когда тот рыкнул на Зарима. И всю дорогу до дома смотрел в окно, рассеянно поглаживая лисенка. Мальчишка никак не желал сидеть за пазухой и едва они оказались в карете, выбрался оттуда на колени и свернувшись калачиком дремал, давая чесать себе спинку.

Ниррана ждала их чуть ли не у ворот, и едва карета остановилась, бросилась к ребенку и вырвав сына из рук Люсьена прижала к груди.

— Как долго он был человеком?

— Всего час. Так что вреда не будет. — Успокоил ее Зарим и вдруг пошатнулся, глаза у него закатились и потеряв сознание он повис на руках Люсьена и Миррона.

— Что с ним? — Спросил Люсьен, когда они под причитания Нирраны внесли деда в дом и уложили в постель. Миррон ушел звать лекаря и направляющего, чтобы посмотрел мальчика, оставив Люсьена и Ниррану хлопотать над Заримом.

— Истощил себя до предела. — Ниррана равнодушно пожала плечами и удобно пристроилась в кресле, как Люсьен до того положив сына на колени. — Я предупреждала, что стимуляторы отнимут годы жизни, а он не хотел слышать. Как случилось, что он утратил дар?

— Не знаю. — Люсьен смутился и отвернулся. Впервые с того памятного разговора на балконе, она обращалась к нему напрямую. До этого она передавала ему свою волю только через Харрала, направляющего мальчиков, любыми способами избегая личной встречи. — Я спрашивал, но он отшутился и ушел от прямого ответа. А что знаешь ты?

— Сто к одному, что влип из-за женщины.

— Ты, что сделала ставку? — Удивился Люсьен и смутился еще сильнее, когда Ниррана через силу улыбнулась.

— Конечно, но ты можешь ее аннулировать, так как я поставила против него и вполне могу проиграть крупную сумму.

— И кто принимает ставки?

Что за разговор над постелью больного. Они точно тут все с ума съехали, причем конкретно.

— Как кто? — Удивилась Ниррана. — Конечно Зарим. Он же единственный знает правду.

Люсьен сел, едва не промахнувшись мимо кресла.

— То есть как Зарим? Он что сам на себя принимает ставки?

— Между прочим я еще не умер, чтобы обсуждать меня так, как будто меня тут нет. — Зарим открыл глаза, подтянулся, чтобы не тревожить, начавшую отекать ногу, и сел в постели. — И много ты поставила?

— Тебе лучше знать, ты же принимал ставку? — Упрекнул его Люсьен.

— Не… я только счет веду. Если хочешь узнать, сколько поставил каждый в отдельности, спроси у Ализира.

— Вот сам у него и спроси. — Выкрутилась Ниррана.

— Он что тоже ставил? — Видимо у Люсьена был донельзя глупый вид, так как Зарим с Нирраной глянули на него и дружно расхохотались.

— Нет, он же в курсе всех моих проблем, это было бы не честно.

Тут разговор пришлось прекратить, так как вернулся Миррон с лекарем и они вдвоем склонились над Заримом. Увидев, вошедшего следом за ними направляющего, Ниррана спихнула ему сына, и тот с поклоном удалился, так и не сказав ни слова.

Оставшись не удел, Люсьен решил уйти и просмотреть переписку. Надо же когда-то начинать. Не все же валить на Миррона, и хотя тот не жаловался и не упрекал, но откладывать работу еще дольше не позволяла совесть. Кивнув Нирране, Люсьен свернул налево, направляясь прямиком в одну из комнат спешно переоборудованную под его личный кабинет. По необъяснимой для себя причине он не хотел посягать на то пространство в доме, которое до него принадлежало Валлису. Потому и отказался от готового кабинета. Ему до сих пор казалось, что призрак убитого оборотня бродит по дому и следит за ним. Похоже, он таки подхватил всеобщую паранойю и ему тоже пора показаться лекарю.

— Люсьен!

— Только не это. — Простонал он, но все же успел сделать радостное лицо и повернуться к маман, будучи уже нормальным сыном. То есть таким, каким она привыкла его видеть, до тех пор, пока в их семье не объявился Зарим. — Мама! Вы меня искали?

— Да. — Женщина как каравелла подплыла к нему и подставила щеку для поцелуя.

Люсьен вздохнул, нагнулся и расцеловал маман в обе щеки. И только сейчас увидел, как в конце коридора мелькнула и пропала рыжая копна волос. Ниррана, она шла за ним… У…у…м…м…как же маман не вовремя.

— По поводу или просто так?

— Конечно по поводу. И этих поводов хоть отбавляй. Во-первых, твой отец недоволен, что ты все время проводишь с ними, и совсем забыл, что у тебя есть семья.

Поняв, что Ниррана не вернется, а у маман претензий на весь вечер, Люсьен пригласил ее, уже в свой кабинет и пошел следом с таким видом и тоской на сердце, словно преступник на казнь.

Осмотр врача, часовая лекция Миррона на тему, какой он дурак, и едва приглушенная лекарствами боль вымотали его до предела. Врач, поняв, что его пациент только из вежливости сохраняет видимость сознания, всадил ему в задницу последний укол, убрал инструменты, и удалился, пообещав вернуться в полночь и повторить все процедуры заново.

Едва за ним закрылась дверь, Зарим со вздохом облегчения вытянулся на постели.

— Хорошо, когда ничего не болит.

Миррон промолчал, зная, что его сочувствие брату не нужно. Лишь удобнее устроился в кресле, приготовившись бдеть у постели всю ночь. Так как о наемной сиделке не могло быть и речи, а о трех женщинах, что проживали в доме, Зарим не хотел даже слышать. Невестку он просто не любил. Люсиль на дух не выносил, а Ниррану боялся. Что она с ним делала, никто не знал. Но с тех пор, Зарим избегал лисицу как чуму заразную и старался не оставаться ней наедине, под любым предлогом таская за собой внука как сабачонка на веревочке. А когда того не было вот как сейчас, его место занимал Миррон.

— Спать будешь? — спросил Миррон, видя, что Зарим не спит.

— Нет. Надо подумать.

— Ты еще способен думать после таких транквилизаторов? Что он тебе хоть вколол?

— Я откуда знаю. У меня что глаза на затылке? А ты разве не смотрел?

— Нет. Зачем? Он врач, наверное знает что делает?

— Наверное? Так ты что не знаешь кто он? И откуда? — Зарим дернулся, но зафиксированная на растяжках и гирях нога не дала вскочить с постели и бежать за лекарем, чтобы вытрясти из него всю правду.

— Ты же не хотел мага Жизни. Вот Ниррана и привела кого-то из своих знакомых. Так что не дергайся.

Зарим промычал нечто нечленораздельное и успокоился.

— Как у нее с Люсьеном?

— Никак. Он сбегает, стоит ей показаться на горизонте, и несет всякую чушь, едва я завожу с ним разговор на эту тему, а у нее между прочим все признаки на лицо. Видел как она швырнула Кима Харрану? Я уже отдал приказ страже, чтобы охраняли детскую. Это я говорю на случай если ты вздумаешь отдать повторный приказ.

Зарим молчал, обдумывая ситуацию. А ситуация была очень серьезной. Вот только как объяснить это Люсьену. Не тащить же его силком в спальню Нирраны. Не так поймет.

— Может ты сам? — Неуверенно предложил Миррон и закрыл голову руками. Опасаясь, что Зарим швырнет в него чем ни попадя, чтобы не на каркал.

— Хвала Небу я не способен передвигаться ближайшие две недели. Так что увольте.

— Для этого не надо никуда передвигаться, и Ниррана не так много весит.

— Убью, если ляпнешь, при ней об этом.

Миррон сначала думал, что ослышался. Неужели это паника в голосе Зарима? А когда понял, что не ошибся, захохотал, да так заразительно, что Зарим не утерпел и тоже рассмеялся.

— Что могло случиться такого, чтобы ты стал шарахаться от женщин как от прокаженных? Я не узнаю тебя Зарим.

— Кстати о женщинах. Поставь охрану и у моей спальни. Не хочу чтобы сюда пробралась Люсиль. Удрать не смогу, поднять руку на женщину не посмею, а последствий не хочу.

Миррон кивнул, а в глазах заблестели смешинки.

— Так это правда?

— Что, правда? — Зарим притворился что не понял вопроса, но куда он денется от Миррона. За окном только занималась вечерняя заря, а им еще ночь коротать вместе, так что хочешь не хочешь придется или врать или увиливать, чтобы избежать настырных вопросов.

— Ты влюбился?

— Не хочу об этом говорить. Лучше позови ко мне Люсьена. Вот с ним и поговоришь, втолкуешь что к чему, да и я вставлю пару слов, чтобы соображал быстрее, а от меня отстань. Все равно ничего не скажу. И не делай такие глаза. Ставки принимать не буду.

Миррон ушел искать Люсьена, а Зарим отвернулся к окну и уставился на заснеженный сад. Скоро придет весна. Снег стает, потекут ручьи и застучит по подоконнику капель. Весна для двуликих, особое время года. Время, когда все чувства обостряются и любовь толкает их на всякие безумства. Если бы Ниррана подождала до первой оттепели. Тогда у Люсьена не было бы шансов устоять против ее зова. Ни у кого бы не было. Ибо это действует на всех одинаково. И на него в том числе, даром, что больше не двуликий. Но он бы великодушно ушел в сторону, так сказать, освободив дорогу молодым. Но когда безумие спрашивает разрешения, чтобы прийти в гости. Оно просто накрывает разум, путая мысли, чувства и повергая душу в черную бездну небытия.

— К..гх..м… — Тихонько кашлянули у него над ухом. — Я не вовремя?

Зарим обернулся. У кровати стоял Зураб, неуверенно вертя в одной руке бутылку доброго вина, а в другой два бокала.

— Зураб? — Удивился Зарим. — Ты что-то хотел?

— Да. Хотел. — Зураб подтянул ногою стул и сел, поставив бутыль и бокалы прямо на простыни. — Поговорить, если ты не против.

Зарим не был против. Наоборот, он был несказанно рад, что сын наконец поборол свою неприязнь и созрел для откровенного разговора.

— Тогда наливай. — Улыбнулся Зарим. — И распорядись, чтобы принесли еще. Ночь будет долгой.

Зураб тоже улыбнулся и выудил из-за пазухи еще три бутылки точно такого же вина.

Глава 8

Эния и так и эдак крутилась перед зеркалом, не зная нравится ей ее отражение или нет? На ней было надето платье. За столько времени впервые ее собственное и сшитое точно по ее фигуре, так что не пришлось ничего утягивать или подворачивать, как она обычно поступала, надевая чужие вещи.

— Сиу? Разве это платье? — Удивилась Гери и обошла ее кругом, разглядывая диковинный наряд. — Это же халат с пижамой, только вышитый. И ты в этом собираешься куда-то идти?

— Не только собираюсь, но и пойду. И чем тебе оно не нравится? Красиво, удобно и все закрыто. Так что даже Вилт ни к чему не придерется.

— К платью нет. — Подала голос Ясенка.

Если бы сейчас кто из посторонних осмелился войти в комнату, то был бы здорово удивлен странной картиной. Посреди гостиничного номера, который девушки делили один на троих, стояла огромная кадка с землей, в которой росла Ясенка, превратив ноги в древесные корни, а руки в ветви с листьями, чтобы ловить солнечный свет. Что поделаешь у каждого свой способ питания и отдохновения. Для Энии и Гери Айк и Жиль незаметно таскали с кухни сырое мясо, чтобы поддерживать их звериную суть. А для Ясенки приперли кадку. Конечно, все это вызывало удивленные перешептывания за их спинами, но никто не обращал на это внимания. Один Барух возмущался, что они слишком странные и привлекают к себе много внимания. Он даже предложил всем перебраться к себе домой, но вовремя вспомнил, что дом, который он арендовал по прибытии в город, находится на капитальном ремонте, и угомонился.

— Тогда к чему? — Эния повернулась к Ясенке.

Мягкий шелк нижнего платья ласкающее скользнул по ногам. Как же она любила простые, и удобные двойные платья. Шелковое нижнее, пышное и невесомое, действительно напоминающее ночную рубашку, из-за того, что на нем напрочь отсутствовали всякие украшения, кроме вышивки по горлу. И второе, тяжелое, парчовое, вышитое и украшенное драгоценными камнями, с длинными рукавами, у образным вырезом, сходящимся на талии, единственная пуговица, и небольшое расклешение в стороны, чтобы было видно нижнее платье. Из-за своеобразного кроя верхнее платье действительно напоминало домашний халат. Из-за чего собственно и зашел весь этот разговор.

— К тому, что раз ты оделась в традициях его народа, будь готова, что от тебя потребуют надеть покрывало.

— Не потребуют. — Эния рассмеялась и достала из шкафа шикарную соболиную шубу. — Смотри, что я себе купила?

— А куда дела ту, что тебе Барух подарил?

— Да тут она висит. — Эния накинула на плечи мех и опять покружилась перед зеркалом. — Ну как я вам?

— Принцесса, что тут говорить. — Улыбнулась Гери. — Только куда ты в таком виде собралась?

— К мадам Эстеле. Хочу лично попрощаться, вдруг судьба больше не сведет нас. Не люблю, когда за спиной остаются недоговоренности и недоделанные дела.

— Вилт же все доделал. Мы тебе рассказывали. — Ясенка качнулась, от чего ее ветви царапнули по потолку, едва не задев канделябр.

— Ну и что. Я хочу сказать личное спасибо. Что в этом такого?

И Гери и Ясенка могли бы много сказать, что в задумке Энии такого. Но промолчали, памятуя о приказе Аликая лишний раз ее не доводить и по возможности потакать всем безумствам, что взбредут ей в голову. Только вовремя предупреждать его или Жиля, и при этом надеяться, что все обойдется. Вот и сейчас. Пока Эния продолжала наряжаться, Гери незаметно выскользнула из номера и постучала в другую дверь.

К ее досаде открыл ей Барух и на вопрос на месте ли Вилт или на худой конец Жиль, получила ответ, что ни того ни другого нет, так как они оба отправились за город искать источник силы для Жиля, и скорее всего вернутся нескоро.

— Ой, беда. — Гери от досады всплеснула руками.

— А что собственно случилось?

— Сиу, гулять собралась.

— Пусть идет. — Удивился Барух. — Дартан город цивилизованный, и если она не надумает еще кого убить, то ничего страшного с ней не случится.

— Это ты так думаешь. Ты бы видел, как она вырядилась. Тут даже у самого ленивого вора зуд в одном месте проснется. Слушай, а может, ты с нею пойдешь? И Сиу под присмотром и нам от Вилта не попадет за то, что выпустили ее одну, без сопровождения. Ты же знаешь, как у них принято. Женщина из дома ни-ни, да еще одна к тому же.

— Хорошо, я пойду. — Вдруг обрадовался Барух. Захлопнул дверь, а когда спустя минуту появился на пороге, то был уже полностью одет и выглядел так, будто собрался на свидание.

Прикинув, куда Барух будет сопровождать Сиу, Гери уже засомневалась, что поступила правильно, пригласив его. Вилт не доверяет магу. Особенно во всем, что касалось Сиу, но отступать уже поздно. Баруха, поймавшего свой шанс оказаться с Сиу вдвоем, где не будет маячить третий лишний уже не остановить.

Но как оказалось, волновалась она напрасно. Едва они вошли в номер, стало ясно. Сиу слышала весь разговор, так как слух у нее был отменный, и приняла собственные меры, чтобы не оказаться один на один с Барухом. Кадка, где до этого отдыхала Ясенка, была пуста, а Сиу как раз заканчивала прикалывать к волосам алый, удивительно красивый цветок в точности подходящий по цвету к ее красному платью.

Барух молча накинул ей на плечи шубу и не сказав и слова подал руку, чтобы она могла на нее опереться. Эния кокетливо улыбнулась, махнула Гери на прощанье и пошла с Барухом на улицу.

Барух молчал очень долго. Все пытался завести разговор, но стоило ему посмотреть на девушку, как тут же забывал, о чем хотел спросить и продолжал молчать дальше. Сиу посмеивалась над ним, но исключительно в душе, чтобы не оскорбить гордого мужчину. Она сама удивилась когда увидела в зеркале себя преображенной. Видимо Айк специально рядил ее в мужские штаны, рубашки на три, а то и четыре размера больше, и вечно висящие на ней мешком свитера и куртки. Пока она не надела утром платье и не увидела насколько изменилась за прошедший год, Эния не осознавала, что может быть красивой. Причем настолько, что ей понравится самой. А ведь у нее всегда идеалом красоты была ее мама, принцесса Нардагаса, Владычица эфира Элеонора. Не мудрено, что рядом с ней она не замечала собственной необычной красоты. Именно необычной, так как до сих пор ей не доводилось видеть ничего подобного.

Хм… кажется изменения, что так удивили ее утром нравятся не только ей, но и другим. Вон как смотрят, что чуть глаза на лоб не лезут, и бредут потом словно слепые котята натыкаясь на фонарные столбы и углы домов.

— Сиу, если не секрет, ты просто так решила свести с ума все мужское население Дартана, или есть конкретная причина нашей прогулки? — Наконец очнулся Барух.

— Я хочу повидаться с подругой и очень хорошо, что со мной пошел именно ты. Тебя это тоже касается. Только прошу, держи эмоции в узде. Я не люблю, когда на меня кричат без веской причины.

Барух удивился, и удивился еще сильнее, когда Эния остановилась перед домом свиданий и постучала в двери изящным молоточком.

— Твоя подруга обитает ЗДЕСЬ?

Это что? Возмущение? Ну ничего себе заявки. Не хватало ей еще одного одержимого опекуна. Тут едва с Аликаем договорилась полюбовно, так не хватало ей Баруха со свой моралью. Или у мага лоб оказался крепче, чем у оборотня и до него не дошло с одного удара. Если так, то она с удовольствием объяснит ему еще раз.

— Барух, ты вроде бы стихийный, а не маг сознания, так чего шипишь словно змий? Вдох, выдох, дыши спокойно. Или ты не устал еще удивляться? Так я тебя так удивлю, смотри чтобы потом плохо не было.

Дверь дома отворилась и на пороге возникла все та же старая женщина. Только она была уже одета как положено, и не в пример вежлива.

— Чем могу служить благородным господам? — Она согнулась в поклоне, отступая с дороги и вежливо приглашая их войти.

— Я хотела бы повидаться с мадам Эстелой, это возможно? — Эния легким передергиванием плеч скинула шубу на руки Баруху и не заботясь о том идет он следом или нет, пошла вглубь дома, по направлению к лестнице.

Дом свиданий гудел словно растревоженный улей. Слуги готовили залы для вечернего концерта. На стенах меняли декорации, чистили, драили и наводили лоск везде, где будут ходить, и развлекаться гости. Со стороны кухни вкусно пахло выпечкой и готовящимся мясом. Барух нагнал ее уже на середине лестницы, и крепко взяв за руку, пошел рядом.

— Вилт знает о твоих столь разнообразных знакомствах?

— Конечно. У нас нет друг от друга секретов.

— И не возражает?

Эния остановилась.

— Он же не возражает против тебя. Так почему должен возражать против Эстелы. Она такой же мой друг, как и ты.

— Друг? — Барух взял ее за вторую руку. — Всего лишь друг? Я рассчитывал на нечто большее.

— И давно? — Эния не вырывала своих рук, так как больше не боялась его. Она вообще училась не бояться мира. А говорить с ним на равных. И о чудо у нее это получалось.

— Что давно? — Не понял ее Барух.

— Давно ты рассчитываешь на что-то большее? Помнится, ты был не рад, обнаружив меня в своей постели, или я неправильно поняла твое желание быстрее выставить меня из дома?

— Сиу, давай забудем прошлое и начнем сначала.

— Барух. — В тон ему ответила Эния на этот раз убирая от него руки. — Нам нечего начинать с начала. Один мудрый оборотень как-то сказал. Человек, отрекающийся от своего прошлого, обречен вечно на него натыкаться. Так что я все помню и не собираюсь повторять собственные ошибки. Хотел Хэлли вот и спи с призраком. Только ищите для своих забав другое тело, а мое оставьте в покое.

Она пошла дальше, а на верхней ступеньке столкнулась с шедшей ей на встречу Эстелой.

— Сиу! Девочка моя! — Эстела раскрыла объятия.

Эния радостно улыбнувшись, обняла женщину, и они расцеловались в щеки.

— Эстела, как же я рада тебя видеть. Ты не обиделась, что я тогда сбежала, тут такое было…

— Стоп, стоп, стоп! Пошли вниз, сядем в гостиной выпьем чаю, и ты мне расскажешь все, что сможешь. Боги Великие. Как ты изменилась!

Эстела отстранила ее от себя на расстояние вытянутых рук и осмотрела с головы до пят.

— Теперь я понимаю Горана. Он меня совсем замучил вопросами о тебе, а я все ни как не могла понять, почему он так тобой увлекся. — И добавила громким шепотом, игриво стрельнув глазками в сторону Баруха, все еще ожидающему, что их представят. — Сиу, этот молодой человек? Он с тобой? Или вы в дверях столкнулись?

— Со мной, со мной. — Рассмеялась Эния. — Это Барух. Он охотник. Семья наняла его, чтобы поймать меня и вернуть домой. Так что он теперь глаз с меня не спускает. Я же сказала, тут такое было.

— Очень рад знакомству, мадам Эстела. — Барух галантно поклонился и поцеловал даме руку.

Эстела зарделась от удовольствия и повела их вниз, к обещанному чаю. Эния совсем обнаглев, оставила Баруха караулить за дверью, пообещав никуда не исчезать, и заперлась с Эстелой в маленькой уютной гостиной.

Они пили чай, Эния ела ложкой варенье, так предусмотрительно поданное к их столу, и рассказывала о событиях той ночи, чем довела бедную женщину до припадка истерического смеха, и брызнувших слез, от чего потекла вся ее косметика.

— Представляешь, какое у него было лицо, когда Вилт сказал «А с чего ты взял, что я пошутил?» — Эния тоже рассмеялась. Спустя столько дней описываемые ею события выглядели совсем иначе. И она наконец смогла в полной мере оценить юмор и всласть посмеяться над собою.

— А что он? — Эстела перестала заботиться о макияже и просто утерла лицо салфеткой, окончательно все испортив.

— Ты бы видела его лицо! Никогда не забуду, как его перекосило от отвращения. И никогда в жизни так не смеялась, когда он понял, что его все же разыграли.

Они посмеялись еще немного, выпили еще по чашке чая.

— И что теперь? Что ты будешь делать? — Наконец спросила Эстела.

— Ничего. Вопрос с магами улажен. Спасибо Баруху просуетился. — И еще как. Эния до сих пор не могла понять, как ему удалось замять дело с убийствами в Храме Эфира. Может именно поэтому Аликай до сих пор терпит его присутствие в их компании. Опять обязан, теперь уже Баруху, а она как всегда всему виной. — И меня вернут домой. Так что я ничего не могу сделать, даже если бы захотела.

Эстела повертела свою чашку в руках, долила еще чаю и глянула не нее.

— А если я предложу тебе работу?

— В смысле работу? — Не поняла Эния.

— В том самом. Это будет честно подписанный контракт на любой срок какой пожелаешь. Насколько я знаю ваши законы, контракт признается законной сделкой и подлежит обязательному выполнению. Тогда ни твой брат, ни другие твои родичи не посмеют, забрать тебя домой и еще как-либо влиять на твою жизнь, пока сделка не будет выполнена.

— С чего ты взяла, что меня заинтересует подобного рода предложение? — Удивилась Эния не на шутку.

— С того, что я знаю людей… м…м… и не людей тоже. Позволь я тебе расскажу кое-что. Может, тогда ты поймешь, что я имею в виду. Всякие бывают сущности, назовем нас так, чтобы по десять раз не перечислять всех, кого мы считаем разумными. Бывают свободные, но такие, что гибнут в неволе. Бывают наоборот забитые до такой степени, что ветры перемен для них хуже смерти. Бывают сильные, но ломаются стоит им едва согнуться, и слабые, которые не могут подняться от земли. А есть такие, как ты. Они словно вода, текут сквозь любые преграды и смывают горы со своего пути. Испаряются под жарким солнцем, чтобы выпасть дождем над пустыней, подарив жизнь ее обитателям.

Эния насторожилась и даже перестала пить свой чай. Эстела говорила красиво и убедительно, но ее слова очень смахивали на речь вербовщиков, затягивающих несмышленую молодежь во всевозможные секты, попав куда вязнешь словно в паутине и не можешь выпутаться до конца своих дней, а Эстела тем временем продолжала говорить.

— Такие как ты взлетают высоко, до самых небес, но когда падают разбиваются в дребезги. Но есть она особенность, которая делает таких сущностей уникальными. Вы всегда понимаетесь. Не смотря ни на что. Встаете и опять поднимаетесь вверх. Благодаря этому уникальному свойству характера, перед вами открыты все пути. Все горизонты и если ты согласишься, я открою для тебя двери рая.

— Э…э… это ты сейчас о чем говоришь? — Осторожно поинтересовалась Эния.

— О сексе, милая. О чем же еще?

— Уф…ф… Напугала. — Эния выдохнула свободно. — Ты полегче со словами, а то примут за магичку и сбегут последние клиенты. Так пугать людей. Я уж думала ты меня в секту заманиваешь. Те тоже подобную фигню в уши толкают про всякие там горизонты и райское будущее.

Эстела расхохоталась так, что едва не выронила чашку из рук. Эния тоже улыбнулась, медленно приходя в себя. Она-то не шутила на счет вербовщиков. Действительно боялась их до жути, особенно после того как одна из ее подруг попала к ним. Ушла за таким вот красноречивым и не вернулась больше, сколько не искали.

— Ну так что? — Мадам прекратила смеяться, и посмотрела на Энию, ожидая ответа. — Ты принимаешь мое предложение?

— Нет.

— Почему? — Эстела не выглядела ни расстроенной ее отказом, ни оскорбленной. Она просто ждала ответа, как будто предлагала ей сахарное печенье и была искренне удивлена, от чего ребенок не хочет брать лакомство.

Эния задумалась над ответом. Действительно почему? Не потому же что ее оскорбило подобного рода предложение. Совсем нет. Ее мать была женщиной дальновидной, и зная о том что ее дочь маг, да еще и Высший, никогда не прививала ей мораль обычных людей. Памятуя о том, что в силу своих магических способностей ее ждала удивительная и долгая жизнь длинною в тысячу лет, она учила ее быть свободной от всяких ограничений и в отношениях полов в том числе. Ведь чтобы долго и счастливо жить в союзе с мужчиной, нужно обладать очень большой гибкостью мышления, причем обоим, чтобы не сойти с ума от скуки и не поубивать друг друга уже через пару сотен лет. Матери с отцом несказанно повезло, что судьба и магия развела их по разным сторонам. Будь иначе, еще не известно как долго прожила бы их любовь, а так в разлуке, при редких встречах она только крепла и ширилась, наполняя их счастьем и блаженством. Так почему все-таки «Нет»? Она ведь не лукавила, когда давала такой ответ.

Да потому что она не свободна. Посмей она вытворить подобную глупость, (с точки зрения Аликая это будет именно глупость и ничего белее) и десяток слов, которые она даже не услышит, навеки свяжут ее с Заримом. Он конечно мужчина без предрассудков и оборотень к тому же, а оборотни как общеизвестно смотрят на эти вещи более свободно, чем люди. Но вряд ли даже его широкомыслия хватит на то, чтобы его жена стала проституткой.

— Спасибо, Эстела, но нет.

— Как хочешь. Я не настаиваю. Но если вдруг передумаешь, ты знаешь где меня найти.

— Я запомню.

Они еще поболтали немного, но время поджимало. Эстеле нужно было готовиться к вечеру, а ей возвращаться в гостиницу, чтобы не гневить и не раздражать Аликая. Эстела проводила их с Барухом до дверей, еще раз обняла на прощанье, пригласив заходить всегда, когда окажется в Дартане. Эния пообещала, что так оно и будет, мало ли каким боком повернется к ней судьба и позволив Баруху за собой поухаживать, медленно пошла по улице, опираясь на его локоть.

— Что молчишь? Разговор не удался?

— От чего же. Все было просто чудесно. Или ты переживаешь, что ничего не слышал? — Эния лукаво улыбнулась. Она специально ставила защиту от прослушивания, чтобы Барух не обиделся, когда она будет сплетничать о нем с Эстелой.

— Я не подслушиваю под дверями. — Оскорбился маг.

— Да ладно заливать. У тебя профессия такая. Ты обязан все про всех знать. Если такой любопытный, почему прослушку не поставил?

— Я ставил. — К ее удивлению Барух улыбнулся, а не разозлился как она опасалась. — Только она все время шипела и трещала. Ты какую защиту использовала?

— Так я тебе и сказала. Все равно повторить не сможешь. Это штучная работа. Так сказать по персональному заказу.

Это точно. Персональнее не бывает. Эйдеса удар хватит, когда он узнает, на что она растрачивает его таланты.

— А взломать? — Не унимался Барух.

— Тогда придется очень постараться. Ведь тебе придется работать с силой амулетов, а это сложно, по себе знаю. Но попытаться можешь. Я с удовольствием посмотрю, что у тебя получится.

Неожиданно Барух остановился, и привлек ее к себе, крепко обняв за талию.

— Выходи за меня.

— Куда выходить? Мы и так на улице? — Попыталась она отшутиться, начиная впадать в панику. Совсем не такого результата она ожидала от посещения Эстелы. Наоборот надеялась, что ее признают недостойной и оставят в покое.

— Сиу, не дури. — Он взял ее за подбородок, и заставил смотреть себе в глаза. — Будь моей женой.

Ответить она не успела, так как он нагнулся и поцеловал ее. Ну вот, еще один, расстроилась Эния. На них что весна так действует? Все как будто взбесились и лезут с поцелуями. Тут Жиля недавно осадила. Тоже с катушек съехал. Спрашивается, что на него нашло. Не любовь же в самом деле.

Барух продолжал целовать ее, а она стояла вся одеревенев, при этом не отвечая на поцелуй, но и не отстраняясь. Сейчас, когда скандал с убийствами еще будоражил умы общественности, и ее жизнь полностью зависела от того, как долго Барух будет молчать, ей не хотелось обострять с ним отношения. Она все еще надеялась, что до него самого дойдет, что ей это неприятно и ее оставят в покое.

До него наконец дошло, что девушка в его объятиях не умирает от страсти, а больше смахивает на бревно и отстранился.

— Прости. Я не хотел тебя оскорбить. Не знаю, что на меня нашло, но от своего слова не отказываюсь. Я не требую ответа немедленно. Думай сколько хочешь. Просто не отвергай вот так сразу.

— Я подумаю. — Пообещала Эния. — Обязательно подумаю.

Они пошли дальше уже молча. Барух сцепил руки за спиной, чтобы побороть соблазн коснуться ее еще раз. Эния же не видела его стараний вести себя прилично, а потому не могла их по достоинству оценить. Она сама не понимала, что с ней творится. Сердце бешено колотилось в груди. Тело огнем горело. И тем не менее она знала, Барух здесь ни при чем. Дело в ней самой. Именно на нее так реагируют мужчины. И этому должно быть логическое объяснение. Не просто же так на всех нашло в один момент. Надо будет спросить у Аликая.

Точно!

Он должен знать что происходит!

Обязательно должен!

Не весна же в самом деле?

Глава 9

Проблемы вернулись раньше, чем он успел о них забыть. Едва настало утро, ушел Зураб, наконец успокоившись и приняв свою судьбу такой какая она и должна была быть. Зарим облегченно закрыл глаза, собираясь поспать, как его тронул за плечо, один из персональных охранников.

— Тер Зарим.

— Чего тебе. — Спросил он, не открывая глаз.

— Тут проблема.

— Когда было иначе? Что-то с Люсьеном?

— Дело не в вашем внуке, а в вас.

— Не понял? — Зарим с усилием разлепил тяжелые веки.

— Хм… Как бы по деликатнее выразиться. — Парень, мялся как пацан, и вдруг покраснел. — Нам бы в ванную, а без вас никак.

— Действительно проблема. У кого коды от поводов? — Он имел в виду, магические коды, которыми можно было регулировать расстояние между ним и охраной.

— У Ализира.

— Ключ от ошейника я так понимаю тоже у него?

— Нет. — Вдруг очень скромно ответил охранник и потупил взор.

— Нет? — Если до этой минуты все его мысли были только о том, как поспать, то после подобного заявления сон слетел моментально. — Я имею право знать, кто распоряжается моей свободой?

Мысль о том, что Ализир устроил ему западню, уже посещала его и не однократно. Как же противно всегда быть правым. Теперь он понимал отца, как он в отличии от нормальных людей, радующихся победе, словно дитя радовался неудачам. Еще немного и он будет точно так же реагировать на собственную глупость. М…да… впадаем в детство, а это первый признак старческого маразма. Боги, прибейте меня на месте. Не хочу так жить.

— Прав у вас хоть отбавляй, но имя владельца ключа вам назовет лишь Ализир. Так что будем делать? Тер Зарим… очень надо.

— Кто бы спорил. Ну, что ребята? Взяли и понесли?

— Что понесли? — Не понял охранник.

— Бестолочь. Не что, а кого. Меня понесли, или вы думали я сам похромаю. Нет уж, увольте.

Остальные трое тут же оказались у постели, сняли ногу с распорок и взяв его на руки осторожно понесли к двери в ванную. Тут выяснился вопрос, что приземлить на что-либо мягкое ценного охраняемого нет никакой возможности. Та как поблизости не было даже стула. Начав кружить с ним по комнате, они все пытались его куда-нибудь пристроить, пока озверевший Зарим не взревел раненым буйволом.

— На пол кладите, придурки. Я что вам баба, таскать меня повсюду. Увидит кто, засмеют ведь.

— Зарим! — В комнату влетел Миррон и ухватив его за пояс, повис на нем словно гиря. — Я не позволю тебе сбежать. Ты смерти моей хочешь? Ализир с меня голову снимет, если с тобой что случится.

— Миррон!!!!!! Идиот!!!!!!!!!!!! НОГА!

Миррон с перепугу отскочил прочь, нечаянно толкнул охранника, тот споткнулся, и рухнул на ковер, потащив за собою остальных и Зарима в том числе.

— У…у…у…бью…ю…ю! — Зарим повалился на их спины и скатившись на пол, обхватил ногу руками в попытке унять боль.

— Стража! — Заорал Миррон и когда двое стражей с выпеченными от страха глазами вбежали в спальню, приказал. — Мага Жизни сюда! Живо!

— Никаких магов! — Прохрипел Зарим.

— Не слушайте его! Живо тащите мага. И чтобы через минуту были здесь.

Стражники сбежали выполнять приказ, а Миррон кинулся к Зариму, на ходу доставая из-за пояса специальную иглу, полную обезболивающего. Такие иглы использовали обычные лекари, практикующие врачевание безо всякой магии, так как не у каждого были деньги заплатить за услуги магов. Вколов укол рядом с местом перелома, подумал и чтобы наверняка, вколол второй.

— Ты псих несчастный, ты куда собрался с поломанной ногой? Калекой на всю жизнь остаться захотелось?

Зарим перестал кататься по полу, но ногу все равно не отпускал, хотя боль быстро уходила, сменяясь привычным онемением. Охранники тем временем, наплевав на все на свете, рванули в ванную, от чего невидимые нити поводов натянулись, едва не придушив Зарима. Миррон наконец сообразил в чем дело и подхватив брата под мышки перетащил его поближе к стене, за которой располагалась ванна.

— Я скажу Ализиру. Вот увидишь, обязательно скажу. Как он смеет так с тобой обращаться. Разве ты его когда-нибудь подводил? Разве не ты выполнял все, что он требовал…

— Миррон!

— Да.

— Заткнись.

Миррон заткнулся. Потом его губы растянулись в улыбке. Он глянул на Зарима, тот тоже улыбался. Постепенно улыбки становились шире и они дружно заржали.

— Если проболтаешься кому, век с тобой разговаривать не буду. — Зарим привалился спиной к стене, устроив ногу так, чтобы охрана выходя из ванной о нее не споткнулась.

— Смысл молчать. Весь дом слышал, как ты орешь. Да и страже рот не заткнешь но если хочешь, я прикажу вырвать им языки.

— Ты прав. В этом нет никакого смысла. У Зураба все люди грамотные, о чем сказать не смогут, с удовольствием напишут. Видимо я здорово разозлил богов.

— Чур тебя. — Открестился от ереси Миррон. — Не греши на Бога. Сам прогневил Ализира, вот он тебя и покарал. Ты во что вляпался? Или опять секрет?

— Куда я мог еще влезть, как не в его планы. Ты же знаешь, как он этого не любит. Хорошо, Аликай далеко. Ализир остынет, пока он вернется. Слушай, ключ от ошейника случайно не у тебя?

— Что…о…о? Он уже и до этого дошел? Нет не у меня. Будь так. Я бы сразу тебя освободил.

— Угу… долго они там? — Зарим покосился на стену за собой, и подобрав с пола полено для растопки камина, принялся с силой бить им в стену. — А ну, выходите, мне тоже надо, чтоб вас демоны побрали.

— Ты бы посидел смирно, пока тебя маг посмотрит.

— Не могу я смирно. Достало все на свете. А ну выходите! — Зарим стукнул по стене еще раз.

Миррон перехватил его руку и с укором покачал головой.

— Не надо. А то быстро угомоню.

— И как же? Помнится, ты уже пробовал. Не забыл, что из этого вышло?

— Не забыл. — Улыбнулся Миррон. — Но тогда у нас не было Люсиль. Будешь плохо себя вести, привяжу к кровати и назначу ее при тебе сиделкой, и стражу уберу, чтобы не кого было позвать на помощь.

И о чудо, Зарим вдруг присмирел и отложил полено в сторону.

— Удар ниже пояса, Миррон. Я тебе это еще припомню.

— Несомненно. Только умоляю, будь здоров, когда решишь поквитаться, а то так и до человеческой старости не доживешь. Угробишь себя раньше, чем тебе судьбой отмерено. Кстати! У нас отличные новости!

— Да неужели?

Миррон проигнорировал сарказм в голосе Зарима.

— Ниррана таки затащила Люсьена к себе в спальню.

— Хвала Небу. — Искренне обрадовался Зарим. — И как он?

— Сбежал от нее под утро и спит в детской.

— А дети?

— А они спят на нем. Он же мамкой пахнет.

Они понимающе переглянулись и замолчали. Но не надолго. Вернулись стражи, неся под мышки, насмерть перепуганного мага и свалили его на пол словно куль с мукой.

— Приказание выполнено. — Хором отрапортовали они и дружно топая удалились на пост у двери.

— Я буду жаловаться своему начальству! — Вскричал маг, вставая с пола, и отряхивая мантию.

— Да хоть самому Владыке, но только после того как вылечишь больного. — Пригрозил Миррон, а чтобы угроза возымела троекратное действие, сунул под нос магу изогнутый кинжал. — И учти, ты смертный, а нам твоя боевая магия до задницы. Так что лечи давай, и без фокусов.

Маг сглотнул и взялся диагностировать больного, поверив Миррону на слово. Еще бы не верить, когда не первый год живешь в пограничном с двуликими королевстве и не понаслышке знаешь об их уникальных способностях. И о способности противостоять высшей магии в том числе. Закончив осмотр, маг глянул на Зарима. Внимательно следящего за каждым его жестом и произносимым заклинанием.

— Придется ждать пока пройдет действие обезболивающего. Нельзя применять двойное лечение. Это может быть опасно.

— Ждать так ждать, но не на полу же. — Миррон удивленно покосился на двери ванной. — Что-то долго они там.

— Трусят выйти. — Зарим тоже посмотрел на двери. — Выходите уже. Долго мне сидеть под дверью, словно сторожевой пес.

И уже не так грозно проворчал.

— Молодежь. Никакого тебе уважения. Куда только мир катится.

— Тер Беррани. — Из-за двери показалась голова старшего в четверке.

— Что Тер Беррани. Стыдно? И поделом вам. Будете следующий раз знать как терпеть до последнего. Погодите встану на ноги, я вам устрою боевые учения, а то вы меня угробите быстрее, чем это сделают наемные убийцы. Вы что не проходили работу в связке с охраняемым? Нет! Так я вас научу.

— Ты на ноги встать сначала. Учитель хренов. Или костылем будешь в них кидаться.

— Нет, по спинам бить буду. Да помогите же мне встать.

Ребята, поняв, что с охраняемым им повезло просто сказочно, и кроме ворчания никаких последствий на самом деле не предвидится, быстро и очень аккуратно переложили Зарима обратно в постель. Миррон усадил мага в кресло рядом с кроватью, а чтобы тот не сбежал сел напротив и вперил в него немигающий взор.

Зарим глянул на мага, потом на Миррона обвел взглядом парней, уже занявших привычные места по углам спальни и закрыл лицо подушкой, с явным намерением поспать. Все равно ногу вылечат без его участия, так чего ждать? Когда надо ловить момент тишины и дрыхнуть, пока у них опять что-нибудь не приключилось.

Глава 10

— Жиль. — Эния угрожающе сдвинула брови. — Смотри в карту, а не в вырез моего платья.

Айк, заметив куда пялится маг, отвесил тому добрый подзатыльник и вынув карандаш из зубов, начертил им на карте новый путь.

— Можно пройти через болота.

Жиль, потерев ушибленный затылок, возмущенно засопел. Зато перестал пялиться на Энию. И уткнулся носом в огромную, объемную кату, расстеленную прямо на полу.

— И угодим прямо к подножию действующего вулкана. — Барух поплевал на палец и стер начерченную Аликаем линию. — Вы что последних новостей не слышали? Там толпы беженцев и куча придурочных магов, мечтающих задаром силушки набраться.

— Эфиры что ли? — Удивилась Эния.

— Да нет, наши, стихийные. — Барух оторвал взгляд от начавшего извергать клубы дыма и пепла вулкана на карте и глянул на девушку, правда не хуже Жиля успел полюбоваться вырезом ее платья, прежде чем посмотреть в глаза. — Уверены, что природное явление подобного масштаба есть рождение нового источника силы, и если оказаться рядом в момент возникновения магического потока, то можно значительно повысить свой собственный уровень, не тратя столетия на обучение и тренировки.

— И как? Удалась сия затея хотя бы одному?

Ясенка, в отличие от Энии, Жиля, Аликая и Баруха, растянувшихся на полу подле карты, сидела в кресле, удобно подобрав под себя ноги. И с хрустом жевала яблоко. Гери, далекая от дел магических, сидела в другом кресле и с улыбкой наблюдала за друзьями, пока руки, привычные к труду вышивали затейливый узор на рубашке Аликая.

— Пока неизвестно. Вулкан начал дымить всего месяц назад, и до извержения может пройти не одна неделя. Но наблюдатели от Лиссы дежурят там с тех пор, как первый полоумный явился к подножию с этой бредовой идеей. Владычица давно хотела провести подобный эксперимент, а тут тебе и повод и куча добровольцев.

— А если пройти через лес… — Айк провел новую линию и тут же сам ее и стер. — Нет. Там застава темных. Три десятка лет назад, откопали какие-то руины и с тех пор ищут там древний артефакт. Охрана там, на высшем уровне, сразу засекут.

— Может тут? — Жиль ткнул в карту.

Она тут же изменила перспективу, приблизив указанный район, и все четверо уставились на старые заброшенные каменоломни недалеко от Дартана.

— Жиль, мы не к центру земли собрались. Нам бы по поверхности. — Упрекнул Мага Барух.

— Где нельзя пройти поверху, можно пройти под землей. — Айк ткнул в карту еще раз. Она опять увеличила изображение, только теперь показав не только то что над землей, но и под ней. Под полуразрушенным входом в каменоломню прочертились тонкие линии пройденных штолен. И вся разветвленная сеть оказалась как на ладони.

Эния подтянулась на локтях, чтобы оказаться поближе к изображению и провела пальцем по одной из полос.

— Эта ведет, куда нам нужно. Правда она тупиковая, но с имеющейся у нас рабочей силой, пробить пару километров монолитной породы не составит труда. Правда, Барух?

Эния подняла глаза на парней и поняла, что ее никто не слушал. Жиль, Барух и даже Аликай, ничуть не стесняясь пялились на нее с откровенно-идиотским восхищением.

— Мальчики. — Ласковым голосом людоедки поинтересовалась Эния. — Вам слюнки подтереть?

Жиль мгновенно покраснел и уронил лицо на сложенные перед собой руки. Барух нагло ухмыльнулся, и как ни в чем не бывало, дочертил недостающий кусок штольни до выхода на поверхность в нескольких километрах за археологической экспедицией темных. Айк же укоризненно покачал головой и ткнул карандашом в сторону Энии.

— Ты бы шарф накинула на плечи или свитер одела. Негоже мешать мужчинам думу думать.

— Кто тут думает? — Возмутилась его отповедью Эния. — Только и делаете, что переливаете из пустого в порожнее.

— Хорошо хоть про мужчин не стала отрицать, а то так и обидеться можно. — Барух говорил серьезно, но его взгляд при этом не отрывался от ее губ. — Сиу, действительно, поди переоденься. Нельзя же так на самом деле.

— Ну и ладно. Сидите тут сами, а я гулять пойду. Все равно потом помощи попросите.

Эния встала с пола и гордо удалилась, не забыв при этом так бахнуть дверью, что стекла задрожали. Айк глянул на Ясенку.

— Проследи, пока до беды не дошло.

Девушка кивнула, засунула огрызок яблока в общую миску, и пошла следом за Энией. Гери подумала, подумала, свернула свое шитье и тихонько вышла, не сказав и слова.

Едва за девушками закрылась дверь, Айк расплылся в улыбке.

— Ну, вот. Выпроводили их прочь без всякого скандала. Не любою приказывать женщинам. Извиняйся потом, дари подарки и вообще веди себя как последний идиот. Барух, что там с вулканом? Действительно опасно или ты Сиу побоялся тащить с собой?

— Конечно, побоялся. — В один миг к Жилю вернулась природная бледность лица, как будто это не он тут краснел словно помидор. — Кто в здравом уме потащит девушку с проклятьем к извергающемуся вулкану? Вилт, ты думай что говоришь.

— Постой! — Прервал их Барух, обводя обоих удивленным взглядом. — Вы, что все это специально подстроили?

— Его идея. — Жиль ткнул пальцем в сторону Аликая, при этом не сводя взора с заставы темных магов. — Стал бы я иначе, смотреть куда не следует. Тем более зная, что мне за это будет. Так что? Идем к вулкану или сперва поглядим, что там откопали Темные?

— К вулкану. — Скомандовал Аликай, вставая с пола и сворачивая карту обратно в амулет.

Барух проводил сокровище завистливым взглядом и без дальнейших расспросов открыл портал к вулкану.

— Ну, что? Ушли? — Ясенка от нетерпения дернула Энию за рукав.

— Да погоди ты. — Отмахнулась от нее Эния и еще крепче прижала ухо к стене, чтобы услышать все в мельчайших подробностях.

Рядом с нею точно так же прилипла Гери.

— Кажется ушли.

— Куда? Куда ушли? — Бедная Ясенка, лишенная тонкого звериного слуха, чуть ли не пританцовывала возле них, сгорая от нетерпения.

— К вулкану. — Эния наконец выпрямилась и потерла покрасневшее ухо.

— Мужики. — Фыркнула Гери. — Все бы им взрывалось, гремело и бушевало. Как думаешь надолго они?

— Часа на три это минимум. — Предрекла Эния. — Пока до вершины доберутся, пока Барух проверит теорию на счет дармовой силы, пока… в общем время есть. Хэлли, ты с нами?

Призрак материализовался в их комнате.

— А вы куда?

— Мы к Темным. Страсть как охота посмотреть на всякие древности.

Хэлли от ее слов шарахнулась в сторону и стала быстро исчезать.

— Нет, к темным я не пойду. Они же меня опять куда-нибудь засунут. Я лучше на шахты посмотрю.

— Вот и чудненько потом поделимся впечатлениями.

Дождавшись, пока Хэлли испарится не только из комнаты, но и из гостиницы, Эния облегченно перевела дух и бросилась к шкафу.

— Эния, ты что? — Удивилась ее поведению Ясенка.

— Минуту. Мне переодеться надо. Не пойду же я в этом безобразии.

Из шкафа полетели на пол вещи, а за ними платье, что было на ней надето. Гери подошла, подняла его с пола и аккуратно сложив положила обратно в шкаф.

— Если оно такое безобразное, зачем надела? Или перед Барухом покрасоваться захотелось?

— Вот еще. — Возмутилась Эния, выныривая из горловины такого родного свитера на три размера больше и такого приятного серого цвета. — Мне Аликай велел так одеться. Кто я такая, чтобы с ним спорить. Ну что пошли?

— Пошли, — Ясенка согласно закивала головой. — А зачем он тебе велел надеть это платье?

— Ему Баруха надо было от меня утащить, а то прилип как банный лист до задницы. Прямо не знаю что с ним делать.

Эния взяла подружек под локти, и глянув на одну, потом на другую, задорно улыбнулась.

— Не замуж же идти за него в самом деле.

— Действительно, зачем такой муж нужен. — Подхватила игру Гери. — Молод, силен, богат и просто красавец.

— Высший маг, крутой охотник и ходит в любимчиках у Владычицы Лиссы. — тут же отозвалась Ясенка. — Глянуть не на что.

— Ему триста лет и если бы не магия, труха бы с него сыпалась. Много силы ума не надо. Богатство дело наживное. Что до красоты, то видали и красивее. — Эния показала Гери язык и повернулась к Ясенке, чтобы прокомментировать ее заявление…

Та же рассмеялась и вскинула руки в знак того, что сдается.

— Молчи, Эния, а то как скажешь, он и мне разонравится. А я этого не хочу. Пошли уже, а то парни вернутся быстрее, чем мы отправимся.

Эния щелкнула пальцами, открывая портал, и они дружно шагнули в воздушную воронку.

Эния не даром уделила такое внимание стоянке Темных на карте. Ей совсем не хотелось вывалиться из портала прямиком на головы темных магов, или того хуже угодить в их ловушки. С живыми можно полюбовно договориться, а поди ты объясни охранному заклятью, что ты просто из любопытства сюда явилась. Так что оказались они в километре от границы охраняемых земель. Гери проворчала, что можно было бы и поближе. Эния порадовалась, что с каждым разом она все точнее берет направление, а Ясенка была просто счастлива оказаться дома. Ведь любой лес, будь он хвойный на севре или тропический на юге был ее домом.

На синем небе светило солнышко, от тепла почки на деревьях набухли и источали смолистый аромат, который бывает только весной, после теплых проливных дождей, когда весь лес окутан зеленой дымкой, от едва проклюнувшихся листьев. На полянах цвели первые в этом году весенние цветы, и девушки от радости, что зима наконец отступила едва не забыли зачем явились в лес.

— Люблю бывать в человеческих поселениях. Но Силы Небесные как же там шумно. — Ясенка сорвала очередной цветок и вплела его в венок.

— И пахнет ужасно. — Гери венков не плела. Вместо этого она собирала букет из цветов и красивых травинок. — Наверно я никогда к этому не привыкну.

— Привыкнуть можно к чему угодно. — Энии было не до красот, она напрягла все свои чувства как звериные, так и магические с тем чтобы не угодить в ловушку. Мало ли какой умный Темный окажется. Вдруг не ограничится периметром, и еще какую пакость устроит. — Только для себя реши, нужна тебе подобная привычка или нет.

— Тебе нужна? — Гери закончила собирать букет и завязала его длинным стебельком, чтобы не рассыпался.

— Все зависит от того, где я буду жить. Если домой вернусь, то нет. Я как и ты живу в деревне, только дом у нас большой и слуги имеются.

— А если не домой? То куда? — Ясенка тоже скрепила оба конца плетения, образовав цветочное кольцо, и водрузила венок Энии на голову.

— Спасибо. — Эния поправила венок, чтобы на ушах не весел. Ясенка не учла пышности ее вьющихся волос и сделала его больше чем необходимо. — Если не домой, то в Алирану, только меня туда без мужа не пустят, а отец не поедет, он не может свой дом оставить…

Тут Эния замолчала, насторожилась и дала знак подружкам говорить тише. Те тоже замолчали и завертели головами в поисках того, что могло ее насторожить. Эния прошла вперед, встала на четвереньки и принюхавшись к траве громко чихнула.

— Первое предупреждение. Не подходите близко, а то активируется.

Сев на пятки, она раздвинула высокую траву и показала остальным неприметный серый камень. Правда от обычного камня его отличала идеально круглая форма и слишком чистый вид. Таких в природе днем с огнем не сыщешь.

— Ты, что его по запаху почуяла? — Гери сделала круглые глаза, при этом она отчаянно вытягивала шею, чтобы разглядеть магический маяк.

— У меня нос чешется, когда чую магию. А когда оказываюсь совсем близко, всегда чихаю. Кстати хорошая способность.

— Не совсем. Если ваши чихи слышно на весь лес.

Все три девушки подпрыгнули от неожиданности, когда из-за деревьев показались двое мужчин. Эния сразу определила в них Темных магов по печати ордена на ауре. Мужчины шли медленно не проявляя агрессии и с таким же любопытством разглядывали девушек, как и те их. Остановившись в нескольких шагах от них, они вежливо склонили головы.

— Чем обязаны визиту столь прекрасных дам?

— Вы поверите, что мы заблудились? — Ясенка кокетливо скосила глазки и поправила свои косички.

Тот, что был постарше, ей улыбнулся. Второй же криво усмехнулся.

— И поэтому вы без труда нашли спрятанное заклинание?

Эния поднялась с земли, и встала рядом с Гери, с силой сжав ее руку.

— Мы живем в городе и давно слышали, что вы ведете какие-то раскопки. Нам было интересно. Разве любопытство запрещено? — Эния тоже прикинулась простушкой. — Что до вашей магии, так у меня на нее аллергия. Не обижайтесь, не только на вашу. На любую.

— Да мы не в обиде. — Сказал один.

— И не делаем тайны из своих занятий. Если хотите мы вас проводим, только не обессудьте… — Его взгляд стал стеклянным. Маг сканировал их ауры.

Эния едва сдержала улыбку. Прежде чем уйти из гостиницы каждая надела амулеты, и теперь если их не обыщут самым примитивным образом, руками то есть, то ни один маг не отличит их от простых людей. Удовлетворившись увиденным, мужчина вернул себе нормальный взгляд и сделал широкий приглашающий жест.

— Прошу следовать за нами.

Младший, все еще проявляя недовольство решением коллеги, пошел вперед, показывая дорогу, старший же пристроился рядом с Ясенкой и представился.

— Фирц, Магистр первой ступени. Мой напарник Оуэн Магистр второй ступени.

— Шестой и Седьмой уровни магии. — Тут же пояснила Эния, так как ее подружки совершенно не разбирались в рангах и ступенях, придуманных магами. Ясенка не нуждалась ни в каких цифрах. Магия была для нее так же естественна как дыхание, а Гери оно было просто не нужно.

— Позвольте поинтересоваться, откуда у столь юной девушки столь пристальный интерес к магии?

— Из-за аллергии. — Эния, которая все время терла нос, чихнула еще раз. — Чем выше уровень, тем сильнее чихается.

Фирц улыбнулся уже веселее и отошел от нее подальше, так чтобы она не попадала в пределы его ауры.

— Так лучше?

— Да. Спасибо. — Эния сказала это с таким чувством и облегчением, что засмеялись все, даже молчаливый Оуэн. — А вы можете сейчас сказать, что вы откопали?

— Тут слова не помогут. Это видеть надо. К тому же мы почти пришли.

Они вышли к берегу быстрой и шумной реки и дальше уже пошли по хорошо утоптанной тропе. Навстречу им стали попадаться другие маги. Они кивали своим и совершенно не обращали внимания на девушек. Видимо слухи о секретности были слишком преувеличены, или все ценное давно вывезли, оставив энтузиастов доставать из-под земли остатки и обломки, того, что не представляет ценности с магической точки зрения и просто огромную с культурной. Не стоит забывать, что Темные Маги тоже люди и всяких чудаков среди них тоже предостаточно.

Еще немного пути и тропа привела их в поселок, где жили и трудились Маги. За тридцать лет раскопок первый палаточный лагерь превратился в большое поселение, с хорошо налаженной инфраструктурой. Два больших деревянных барака служили отдельными спальнями для мужчин и женщин. Добротный дом руководителя экспедиции. Общая столовая с пристроенной к ней кухней. Бытовые склады и склады для находок. Все бы это походило на небольшое селение, если бы не гигантский котлован посреди леса. По периметру котлована стояли укрепления, препятствующие оползанию земли. С десяток лестниц вели вниз к самому месту раскопок. Люди как муравьи постоянно спускались вниз и поднимались наверх. Сновали между зданиями. К удивлению Энии, среди темных магов работала группа Магов Сознания. Лазаретом заведовал маг Жизни, а за самими раскопками следила бригада Стихийных магов. Они как раз восстанавливали размытую половодьем дамбу, от чего река грозила окончательно разрушить узкий перешеек, отделяющий ее от котлована, вырытого людьми.

Понимая, что обычный человек, даже со сверх чувствительным носом, без амулета или врожденных магических способностей не различит магов по школам, Эния была вынуждена вести себя в точности как Гери. То есть таращиться на всех с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

— Ну и как? Нравится?

— Не то слово! — Ясенка одарила мага восхищенным взглядом. — Я думала вы на земле спите и с костров едите, а тут настоящий поселок.

— Милая девушка… — Маг выждал паузу, намекая, что они так и не представились. — Мы работаем здесь уже более тридцати лет. Погодите, закончим с раскопками, и подадим официальное прошение Эрлу, признать нас новым населенным пунктом. Но думаю вас не дома интересуют?

— Нет, вернее не совсем нет. Здесь все так интересно.

— А куда ваш напарник пошел? — Гери указала пальцем на удаляющегося Оуэна.

— Он доложит о вашем визите начальнику и вернется. Таковы правила.

— О…о…о… ну да, конечно. — Гери смутилась так искренне, что если и были у Фирца какие-то сомнения на их счет, то они развеялись.

Он улыбнулся совершенно непринужденно и повел из смотреть на сами раскопки.

— Ничего себе вы тут яму вырыли! — От вида котлована у Энии закружилась голова и она невольно схватилась за ближайший поручень.

— Мы старались. — Поддел ее Фирц и обратил все внимание на Ясенку. Видимо белокурая красотка пришлась ему по сердцу. — Не желаете посмотреть, что там внизу?

— А можно?

Если бы Эния не знала Ясенку как следует, ей богу удавилась бы от ее «наивности» Играла Древлянка просто великолепно. А может ей маг взаправду понравился, вон как румянец на щеках светится. Фирц от лучезарной улыбки синеокой девы совсем растаял и повел их сложными лестничными переходами вниз, туда, где трудились истинные археологи, готовые не есть ни спать, ни солнца не видеть, лишь бы не расставаться со своими древностями. По мере того как они спускались, все отчетливее были видны следы раскопок. Многие тоннели отходили вглубь земли. В некоторых еще велись работы. Некоторые были заброшены. Наконец они достигли дна и соступили с дощатых настилов на песок.

— Вот здесь мы и ведем свои работы. Что именно вам показать?

— Хоть одну находку. — Ясенка заломила руки. — Ну пожалуйста.

— Да сколько угодно. Вы на них стоите.

Видя как все три подружки с ужасом уставились на песок под своими ногами, Фирц рассмеялся и сев на корточки зачерпнул пригоршню белого как снег песка. Тот просыпался сквозь пальцы, оставив на его ладони серое нечто, смахивающее на отбитый кусок от глиняного кувшина.

— Видите? Это и есть то, ради чего мы все здесь трудимся. Этот осколок… — Он выпрямился, стер пальцами древнюю пыль и положил кусочек Ясенке на ладонь. — Часть старинного поселения. Мы хотим достать из под земли все, что можно и попытаться узнать кто здесь жил до нас и как они жили.

— Неужели за тридцать лет вы так ничего и не выяснили? — Недоверие в голосе Энии заставило мага снисходительно улыбнуться.

— Отчего же. Мы многое узнали, но от этого загадок стало еще больше. А теперь прошу наверх. Время обеда и я приглашаю вас разделить с нами трапезу.

Ясенка воспользовалась помощью Фирца, чтобы поберечь силы при подъеме наверх. Эния напоследок ковырнула песок носком сапога и потопала по ступеням, лелея устойчивое ощущение, что их обманули. Вернее не обманули, а не сказали всей правды. Умом она понимала, что это нормально. Беречь секреты от посторонних, но что-то не давало ей покоя, какая-то мелочь…

— Сиу. — Гери с силой ущипнула ее за руку. — Сделай лицо попроще, а то еще подумают, что тебе не понравилось и будут задавать ненужные вопросы.

— Что, ты. Мне очень понравилось. Причем настолько, что я не прочь задержаться и узнать побольше об этом месте.

— Ох Сиу и любишь ты… — Договорить Гери не успела.

Фирц привел их в столовую и вежливо предложил рассаживаться, а сам пошел к повару, попросить, чтобы им принесли самых лучших блюд. Как только маг отвернулся от них, Эния схватила Ясенку за руку и выдрала из ее ладони древнюю черепушку.

— Эй, ты что?!

— Я только посмотреть.

Пока подруги удивленно переглядывались у нее над головой. Эния тем временем поплевала на выпуклую сторону, протерла рукавом и уставилась на эльфийские руны. Видимо с ее лицом что-то произошло, так как Гери и Ясенка, сразу с двух сторон довольно ощутимо толкнули ее в бока, выбив из легких весь воздух.

— Отдай, Фирц идет. — Ясенка забрала свой подарок обратно.

Эния не противилась. Вместо этого она уронила голову на сложенные руки, так как была не в силах справиться с удивлением. Силы Небесные. Темные откопали город Эльфов. С ума сойти можно. И судя по тому как охотно им все здесь показали, они сами не представляют истинной ценности своего открытия… или наоборот представляют, и вот уже тридцать лет лучшие умы бьются над расшифровкой эльфийского языка. Зная, что язык перворожденных несет в себе ключ ко всей магии Мира, Эния боялась представить, что станет с ними всеми, если эти знания попадут не в те руки. Надо предупредить Хэлианию. Надо рассказать Вилту, Ализиру, Дубовику, отцу, матери, Риве с Эйдесом и конечно Перу. Не может быть чтобы никто не знал о том, что происходит здесь на самом деле….

— Вам плохо?

Эния вскинула голову и увидала над собой склоненные лица подруг, Фирца и невесть откуда взявшегося Оуэна.

— Слишком много магии. Слишком…

Она не договорила. Ей на самом деле стало дурно. Голова кружилась, сердце бешено скакало в груди. Мир то приближался, увеличиваясь в размерах, то отдалялся и виделся на конце длинного черного тоннеля. Она видела как вокруг нее поднялась страшная суета. Кто-то хватал ее за руки и кричал, что ей срочно нужен врач и квалифицированный маг жизни. Гери и Ясенка висели на ней, не давая ее тащить к целителям, зная, что при осмотре обнаружатся защитные амулеты. Гвал поднялся неимоверный и вдруг все прекратилось. Голоса смолкли, лица исчезли и ей на голову вылили ушат ледяной воды, мигом приведя в чувство.

— С…с…па…с…с…и…бо. — Процекотела она зубами, охватывая себя за плечи.

— Не за что. А теперь марш со мной. Что за недоумок поставил тебе диагноз Аллергия. — Мужчина наградил подруг суровым взглядом. — У девушки проклятье высшего уровня, а вы ее притащили в центр магического источника, и ждете, чтобы с ней все было в порядке. Не будет.

Эния пуще прежнего задрожала от слов мага. Страшная догадка о проклятии из неясных мыслей и образов вдруг стала жуткой реальностью. Силы Небесные, так это правда! Или все-таки нет? Она с надеждой глянула на руководителя экспедиции, ведь именно у него достало власти и авторитета утихомирить своих подчиненных. Мужчина был невысок, довольно тучен, и обладал неприметной внешностью. Но его глаза… в них была огромная сила. Зрение само собой сместилось на магическое видение и Эния невольно охнула когда увидела рядом с печатью Ордена Темных на ауре мага личную печать Нориса, Владыки Смерти. Палладин Смерти. Один из двенадцати личных помощников Владыки. Можно сказать одно из самых доверенных лиц Нориса. Ну еще бы. Раскопки такого уровня вряд ли доверили бы первому встречному. Значит Норис в курсе того, что здесь откопали.

— Что встала, иди за мной, или ты мне всю экспедицию загубишь.

Маг подтолкнул ее в спину. Эния пошла, не зная что лучше. Бежать отсюда без оглядки, пока ее не узнали или покориться судьбе и попробовать выяснить побольше о своем проклятии. Когда еще представится возможность встретить специалиста такого уровня. А сбежать она всегда успеет. Портальное заклинание, запечатанное и надежно спрятанное, всегда было при ней, припасенное именно для такого случая. Идею она позаимствовала у Зарима, и после недолгих экспериментов повторила, снабдив столь полезной вещичкой всех своих друзей.

— Сиу! — Ясенка бросилась за нею следом, но была остановлена Фирцем, поймавшем девушку за руку.

— Не ходи. С твоей подругой ничего не случится.

— Я скоро. — Эния оглянулась и вымученно улыбнулась подружкам, желая их успокоить. Но как это сделать, когда у самой сердце не на месте и до покоя ох как далеко.

Мужчина тем временем привел ее в свой дом, усадил в кресло и достав из сундука ворох полотенец высыпал ей на голову.

— Вытирайся, а то ты мне всю обивку испачкаешь.

Эния развернула полотенце, завернулась в него как в одеяло и обратила уже более пристальный взор на руководителя раскопок и его дом. Как ни странно ничего примечательно в мужчине не было. Самый обычный Высший маг. Подумаешь важная шишка. А вот его дом заслуживал того чтобы на него посмотреть. Добротный, рубленный, внутри он был обшит деревянными панелями, до блеска натертыми воском, от чего в доме витал устойчивый запах меда. Была здесь всего одна комната, служившая и спальней и кабинетом и гостиной. В центре располагался огромный камин, от чего пространство не выглядело общим, а было разделено на зоны. Кровать в дальнем углу больше напоминала топчан, какие она во множестве видела в доме Аликая. Без спинок, с мягким матрацем, он был завален всевозможными шкурами. В другом дальнем углу располагался «кабинет». Стол был завален кипами бумаг вперемешку с пустыми кружками и тарелками. Передняя часть дома представляла собой гостиную с двумя креслами у камина. По всем стенам были развешены карты и схемы проведенных раскопок, где синим были обозначены пройденные места, красным то, что еще предстояло раскопать… Пол устилали надежные и практичные в применении соломенные циновки. Пара огромных сундуков, для хранения вещей. Вот и все.

Пока она осматривала его жилище, маг достал из другого сундука какую-то ветхую книгу и придвинув единственный стул к ней поближе, сел так, что их колени соприкоснулись.

— Меня зовут Солер Ван Герс Магистр седьмой ступени. Высший маг.

— Про Высшего могли и не упоминать. Дураку понятно, что раз ступень седьмая, то уровень наивысший двенадцатый. — Эния не спешила называть имя, все еще надеясь, остаться неузнанной, хотя тоже дураку понятно, Раз Солер одно из приближенных к владыке лиц, то должен знать о ней все, все. Даже то, как выглядит дочь Ройка и Элеоноры.

— Можно было и не упоминать. — Кивнул маг. — Просто привык быть вежливым. Чего не могу сказать про вас Эния Тери Веларис.

Эния не отвела взгляд. Что ж, везение не может быть бесконечным. Видимо свое она исчерпала до конца. Собрав волю в кулак, она улыбнулась магу. А что еще ей оставалось? Закатить истерику? Устроить глупую попытку побега и тем самым подставить друзей? В этой ситуации ей никто не поможет, даже Аликай. Темные убьют любого ради возможности заполучить ее в свое безграничное владение, и он это должен понимать. Барух может вмешаться, не напрямую, а через свою Владычицу Лиссу. Только толку от подобной помощи. Поменять одного тюремщика на другого, не велика разница. Разве что Норис и Лисса вцепятся друг в друга и все кончится тем, что ее отдадут Сайферу, как и планировалось в начале. Желая как можно дольше тянуть с приговором, она задала вопрос, мучавший ее с тех пор, как Солер сказал об этом.

— У меня действительно проклятье?

— А ты сама как думаешь? Как оцениваешь свое состояние?

— Разве его надо оценивать? — Искренне удивилась Эния, и комок страха, сковавший сердце немного ослабил мертвую хватку, позволив ей вздохнуть.

— Естественно. Прежде чем определить степень проклятия, нужно выяснить у проклятого все тонкости его поведения, выявить закономерности, идущие от истинной души и все несоответствия, вызванные действием проклятия. Я пока понятно объясняю?

— Вполне. И на сколько балов вы оцените несоответствие, что я шла сюда истинно из любопытства и никак не ожидала встретить вас?

— О…о… — Мужчина улыбнулся. — Я бы оценил это по наивысшей шкале. Но такие проклятья очень редки и мне трудно представить того, кто осмелился сделать с тобой такое. Могу предположить, тебя с младенчества берегли и лелеяли, так что даже не знаю что сказать. Может оно появилось после того как ты сбежала из дома? Вспомни, какой ты была до, и когда твое поведение резко изменилось?

Эния прекрасно помнила когда ее поведение резко изменилось. В ту ночь когда она стала двуликой. Неужели Беррани прокляли ее за то, что она стала одной из них? Не может быть. Это просто невозможно. Они всеми силами пытались ее защитить и уберечь. Вплоть до того, что пошли на открытый конфликт с магическим сообществом, поставив свой народ на грань войны. Нет, ее проклятие уже действовало, иначе ничего бы этого не случилось. Оно всегда было с ней. С самого рождения. Сколько она помнил себя, с ней всегда что-нибудь приключалось. Причем постоянно. Просто удивительно, что никто раньше не додумался о существовании проклятия. А не додумались они потому, что ее действительно окружали только заботливые и любящие родственники и друзья. Так когда?!!!!

— Ты позволишь? — Солер потянул ее с кресла.

Эния не сопротивлялась. Не стала она возмущаться даже тогда, когда маг ногой отбросил с пола циновки и уложил ее на дощатый пол лицом вниз.

— Раскинь руки, ноги вместе. Вытяни носки и упрись лбом в пол. — Коротко распорядился он, шурша страницами книги и становясь радом с нею на четвереньки. — Тебя учили работать с сознанием?

— Да.

— Отлично. Сейчас попробуем определить, откуда у твоего проклятия растут ноги. Начинай, когда я скажу.

Эния замерла. Маг пополз, чертя мелом вокруг ее тела магическую пентаграмму. Жаль она видит только пол. Из всех школ только Темные использовали в своих практиках пентаграммы. Остальные работали с чистой силой. Любопытство снедало ее, сменив собою страх. Пер учил ее управлять энергией смерти, но никогда не учил работать с пентаграммами. У нее точно проклятие. Тут такая возможность попрактиковаться, а она ничего не видит. Маг тем временем закончил чертить, встал и тихим речитативом стал произносить заклятия. Освещение в комнате изменилось, как будто за окнами наступила ночь. Красные всполохи появились в углах дома. Медленно собираясь в темно красные вихри, они закружились над ее распростертым телом.

— Давай!

Скомандовал Солер, и Эния отпустила сознание на волю. Вихри энергии тут же подхватили ее, закружили и понесли в далекие воспоминания детства, когда ей казалось, что мир огромен и прекрасен, когда все просто и понятно и не надо думать о будущем. О нем позаботятся родители. Мысль тут же зацепилась за мать, явив ей образы Элеоноры, потом плавно перешла на Ройка, ее отца и вдруг со всей силы налетела на нерушимую преграду «Клятвы Крови». Боль удара на миг окунула ее в черноту, а когда сознание вновь вернулось к ней, она с удивлением осознала, что находится по ту сторону печати. Теперь она видела что на самом деле представляет из себя «Клятва Крови». Заклинание, сплетенное из потоков силы в сложнейший узор, повторить который никому не под силу не в силу его сложности, а в силу того, что оно пребывает в непрерывном движении, меняя узор в такт с биением сердца. Выполненное кровью в ее сознании, оно запирало не принадлежащие ей воспоминания нерушимой печатью. Сила Солера, что доставила ее сюда осталась по ту сторону. Клубами красного тумана она пыталась последовать за ней, но никакой Высший маг не мог проникнуть за «Клятву Крови». Эния полюбовалась еще немного искуснейшей работой пятерки величайших магов современности и двинулась дальше в поисках источника своего проклятия…

— Ну, все! Все! Просыпайся. Эния хватит спать. Ты слышишь меня?

Эния открыла глаза. Она лежала на кровати, и над ней склонился бледный и встревоженный маг. Он брызгал водой ей на лицо и слегка похлопывал по щекам. Увидев, что она открыла глаза, он с облегчением выдохнул и без сил сел подле нее.

— Не пугай меня так больше. Я чуть не потерял тебя.

— Что случилось? — Эния села, удивленно озираясь.

Она действительно лежала на кровати Солера, укрытая теплыми шкурами. В той части комнаты, что была видима отсюда, царил настоящий хаос, как будто они устроили тут великое побоище. Пентаграмма все еще была на полу, медленно меняя цвет от светящегося красного, на белый. Все бумаги со стола как ветром сдуло и разметало по полу. Карандаши, перья все валялось на полу. Даже разбитые тарелки и кружки.

— Что случилось? — Солер еще раз коснулся ее лба и заглянул в глаза не до конца веря, что она очнулась. — Это ты мне расскажи. Моя сила вернулась без тебя. Я чуть с ума не сошел от страха, что ты не вернешься. Куда ты провалилась?

— Очень глубоко. — Эния вспомнила печать в своем сознании. Вот значит как. Даже сила Высшего мага не способна за нее проникнуть. Хорошо же спрятали родители то, что другим знать не положено. От мысли, что великая тайна осталась неприкосновенной, ее настроение сразу улучшилось, и ей тут же захотелось есть. В животе заурчало, причем так громко, что Солер от неожиданности подскочил на месте.

— Что это?

— В животе урчит. — Смущенно призналась Эния.

Маг покосился на нее как на полоумную.

— Ты что? Всегда такая?

— Какая? — Эния лукаво сощурила глаза, забавляясь знакомыми нотками в голосе мага. Обычно так обращался к ней Аликай, когда его терпение было на пределе. Похоже, зря она так расстраивается по поводу предстоящего плена. Если так пойдет и дальше, то ее пребывание в Дарк-Кросс, крепости и оплоте Темных, может оказаться не таким уж скучным. Для ее тюремщиков разумеется.

— Такая…такая… — Маг хватал ртом воздух не находя слов для определения ее сущности.

— Я есть хочу. — Жалобно проныла Эния, в ответ на еще одно урчание.

— Да ну тебя.

Услышав еще одно знакомое выражение она не выдержала и расхохоталась, чем окончательно успокоила Темного. Махнув на нее рукой он встал, окинул взглядом разгромленный дом и не сказав и слова вышел вон. Эния очень надеялась, что за едой. Иначе на поиски съестного придется отправляться самой.

Тихо посмеиваясь своим мыслям, она выбралась из-под горы шкур и отправилась проверять дверь, на предмет запирания. Точно заперта, причем не только на хитроумный замок, но и с помощью магических заклинаний. Все правильно птичка попалась в клетку, и никто не собирается ее из этой клетки выпускать. Ну и ладно. Ну и пусть. Все равно представится способ сбежать если не отсюда, то из Дарт-Кросс. Норис при всем его могуществе, не всесилен. Да и надежные друзья у нее имеются. В беде не бросят. Так что можно расслабиться и заняться кой чем полезным.

Застелив постель, она кое-как прибралась в комнате. Именно кое-как, так как сил на большее не хватило, и села подле пентаграммы, внимательно рассматривая рисунок. Рука сама собой потянулась к забытой магом книге. Удобно скрестив ноги, она разложила тяжеленную книгу на коленях, отыскала нужную страницу с изображением пентаграммы и погрузилась в чтение.

Часть 3

«Глупость не заразна

И не предается по наследству

Глупость это проклятье!»

Глава 1

Шаг в сторону, от чего один из охранников пролетел мимо, удар под дых второму, кувырок и резкий рывок за повода. Зарим встал с колена, обернулся и придирчивым взором осмотрел высокохудожественную кучу малу, которую изобразили его телохранители.

— Уже лучше. Намного лучше. — Прокомментировал он их действия.

Парни медленно распутались, встали и угрюмо уставились на него из-под насупленных бровей. Еще бы, охраняемый без труда сваливает их уже пятнадцатый раз подряд и им никак не удается повторить тот момент, когда они надели на него ошейник. Узнает об этом Ализир и будет им еще десять лет обучающих лагерей. Есть от чего злиться, кусать губы до крови и с упрямством раз за разом подниматься с пола.

— Повторим еще раз.

Зарим встал в центре зала. Парни разошлись по углам, до предела натянув повода. Таким образом, они хотели заставить Зарима стоять на месте. Он лишь хмыкнул, и спустя две минуты все четверо со стонами вновь поднимались с пола.

— Жесткая фиксация охраняемого, приводит к тому, что в конечном итоге он окажется на свободе. Никогда так больше не делайте. Передохнули? Начали.

Спустя три часа тренировок, телохранителям, наконец, удалось заставить Зарима пройти десять метров нужном им направлении. Достижение, за которое он их искренне похвалил, а потом опять свалил в кучу, из которой они уже не встали.

Сев на пол подле них, Зарим с улыбкой наблюдал, как парни медленно восстанавливают дыхание и расползаются в стороны. Молодцы. На самом деле молодцы. Если бы они еще узнали, что до них никому не удавалось заставить его слушаться, совсем бы носы задрали. Как хороший наставник он не стал говорить им об этом, и так рожи довольные, больше некуда.

— Ну что? Продолжим? — Он знал, что ни не встанут, поэтому рассмеялся их дружному хоровому:

— НЕТ!!!!!!!

— Тогда потопали обедать.

В столовую они ввались как толпа инвалидов, потирая ушибленные места и охая при резких движениях. Миррон, при их появлении, есть не перестал, лишь выгнул брови в удивлении.

— Опять тренировались?

— Ага. — Зарим сел на самый край, стола.

Из-за того, что он был на коротком поводке у телохранителей, стол пришлось перенести поближе к кухне, чтобы ребята, не тревожа своего подопечного, могли самообслужиться. По той же причине пришлось сменить спальню с королевской гостевой, на скромную служебную, где до недавнего времени обитали горничные. После происшествия с душем, Зарим наотрез отказался оставаться с предоставленных ему Нирраной апартаментах, ради собственной безопасности предпочтя более скромные размеры спальни.

Ребята принесли поесть себе, не забыли конечно о хозяине и расселись за столом. Зарим глянул в тарелку.

— Хм… я конечно могу понять, что моряки народ не избалованный излишками, и привыкший питаться чем ни попадя, но не до такой же степени! Миррон сколько можно есть одно и тоже? Скажи Люсьену, пусть наймет кухарку.

— С каких пор тебя стало интересовать содержимое твоей тарелки? — Миррон отставил недоеденный овощной суп, для густоты приправленный крупой. И взялся намазывать хлеб маслом.

Телохранители, не переставая стучать ложками, таращили глаза на царедворцев, обсуждающих вместо политики какие-то овощи.

— С тех пор как ее содержимое не меняется на протяжении трех недель. Я не буду, это есть. — Зарим отодвинул тарелку куда подальше и вместо нее притянул блюдо с мясной нарезкой.

— Не ешь, кто тебя заставляет.

— Ниррана. — Зарим вздохнул, а когда его заявление вызвало смешки молодежи, бросил на них хмурый взгляд и те, прекратив смеяться, уткнули носы в свои тарелки. Жаль нельзя подобным взглядом стереть всепонимающую ухмылку Миррона. — Она с чего-то решила, что я похудел, и теперь следит чтобы я хорошо питался.

— С тех пор как Ниррана была твоей подопечной, ты действительно похудел. Так чему ты удивляешься?

Тут уж не выдержал и Зарим. Засмеялся, чуть не подавился, закашлялся и запил сухомятку большим глотком травяного чая. Ниррана избавившись от своих старых психологических проблем, приобрела новые. В ней вдруг проснулся материнский инстинкт, и она кинулась опекать всех и каждого, доводя домочадцев до того, что те стали потихоньку тариться от нее по углам и даже сбегать из дома. Первым сбежал Люсьен, так как ему доставалась не только большая часть внимания лисицы, но и самые лучшие куски с общего стола. Небезосновательно опасаясь заплыть жиром, или двинуть кони от излишне активного секса, он все правильно рассудил и появлялся дома лишь под вечер. Второй не выдержала Жизель. Привыкнув быть в своем доме полновластной хозяйкой, причем очень хорошей хозяйкой, она как дама практичная, ужасалась способности Нирраны спускать баснословные суммы на ветер. Объяснение, что эти деньги по праву принадлежат Нирране и переданы Люсьену лишь во временное пользование, и то только до тех пор, пока он ее опекает, эта дама не принимала. Она почему-то решила, что Люсьен женился, хотя о свадьбе не было сказано и слова ни с одной, ни с другой стороны, Жизель требовала от сына приструнить девушку, или выдавать ей энную сумму раз в неделю. Зарим был свидетелем ссоры между матерью и сыном, тоже получил свою порцию нотаций, за то, что втравил внука невесть во что и не может повлиять на сумасбродную девицу, чтобы та научилась экономить и жить по средствам. Хорошо Зураб вовремя вмешался и уговорил супругу дать возможность сыну самому со всем разобраться. С тех пор они тоже редко появлялись в доме, предпочитая проводить время при дворе вместе с Люсьеном. Миррон, продолжая опекать и наставлять мальчика в делах государственной важности, тоже большую часть времени проводил вне дома. И Зарим остался один с двумя дамами, которых предпочел бы не видеть до конца жизни. С одной стороны Ниррана с приторной заботой, чтобы он хорошо питался, и одевался теплее, с другой Люсиль, которой задолбался объяснять, что он все обязательства перед ней выполнил. И что с того, что доставил не к тому королевскому двору. Обещал, пристроить во дворец Эрла, сделал. Люсьен как положено представил Каннингему свою семью в полном составе. А что это не тот Эрл и не тот дворец, куда она мечтала попасть, так об этом надо было оговаривать отдельно. Он не виноват, что девушка умолчала от такой малости, как желание блистать при дворе Ализира.

— Зарим. — Окликнул его Миррон. — Спишь что ли?

— Нет.

— К тебе пришли.

Миррон кивком указал на вход в столовую. Зарим обернулся. В проеме стоял Люсьен. Раскрасневшийся от мороза и быстрой ходьбы. Весь какой-то взъерошенный и с перекошенным от злости лицом.

— Это ни в какие ворота не лезет.

Он влетел в столовую, скинул на стул шубу и уселся на нее словно на подушку.

— Ты представляешь, что она вытворила?

— Ниррана? Жизель или Люсиль?

К слову сказать, сегодня все три дамы отправились с Люсьеном, так как Каннингем устраивал какой-то обед по какому-то там поводу. Зарим тут же прикинулся больным и не пошел. У Миррона приключился внезапный приступ старческой подагры, хотя он отродясь ничем страшнее насморка не болел, и под неодобрительным взором Люсьена самым бессовестным образом отправил его ко двору одного.

— Ниррана.

Зарим и Миррон переглянулись и уставились на парня, ожидая пояснений. А у Зарима отлегло от сердца. Если он, как старший из своего рода, нес ответственность за невестку и внучку, то Ниррана и все проблемы с нею связанные, были на совести Люсьена и больше никого. Он потому и спулил ее мальчишке, так как прекрасно помнил скольких нервов, сил и денег ему стоило держать лисицу в узде. Валлису стоило поставить пожизненный и посмертный памятник за то что умудрился прожить с ней больше ста лет. Да еще детей наплодить. Мальчики хотя бы частично поглощали кипучую энергию двуликой. А то бы житься не было не только им, но и бедным матросам, ставшим в доме чем-то вроде специалистов на все руки от скуки. Они были и кухарками, и слугами, и охраной и посыльными и даже в некотором смысле горничными, взяв уборку общих помещений дома на себя. Тогда как спальни убирали каждый свою. Нет, определенно пора нанимать новый штат. И если Ниррана так опасается наемных убийц, то он сам подберет ей слуг из тех, что надежные, или прикажет прислать двуликих из собственного замка в Алирране. Те точно не предадут. Точно надо так и сделать…

— Дет, ты что совсем не слышишь, что я говорю?

Зарим улыбнулся, ничуть не смущаясь того, что не слушал жалобы внука. Ниррана при дворе, чему тут можно удивляться, когда-то сам был на месте парня, причем не так давно. А ведь думал, что все забыл. Ан нет. Увидел рыжую и сразу все вспомнил.

— Зачем слушать. Я и без твоих рассказов могу себе представить, что она вытворила. Наверняка какую-нибудь глупость. Женщины это умеют. Но не затем же ты явился домой в разгар празднества, бросив семью и Ниррану одних во дворце, чтобы рассказать мне о ее возмутительном поведении? Говори, что стряслось на самом деле?

— Эрл Каннингем желает и требует твоего немедленного присутствия. К нему какая-то делегация от магов явилась. Так он как ушел с банкета, и два часа не являлся, а потом меня вызвали к Эрлу и передали тебе его волю, с личным пожеланием, чтобы… — тут Люсьен Так глянул на деда, то Зариму стало смешно. — … передаю дословно: «Доставь ко мне этого сукина сына, немедленно. Чтобы его все демоны ада десять тысяч лет жарили на одной сковородке» Дед, ты чем опять ему насолил? Ты же из дома не выходил всю неделю. Или я опять чего-то не знаю?

— Все ты знаешь. — Зарим встал, тут же подорвалась со своих мест охрана и замерла в ожидании дальнейших действий и приказов. — Только как и Каннингем не смог правильно расшифровать послание Ализира. Вот он и бесится и потребует объяснений у меня.

— Зарим… маги.

Зарим и Миррон опять переглянулись.

— Я помню. Они тоже укладываются в общую схему. Тут два варианта развития событий, и не приведи небо, если это самый худший из них. Я тогда Аликаю голову оторву своими руками.

— Та девочка, о которой ходили слухи….? — Брови Миррона поползли вверх в непритворном изумлении.

Зарим кивнул.

— Эния Веларис. Сейчас она должна быть очень далеко… — И добавил так тихо, что его услышал только Миррон. — Я очень сильно на это надеюсь.

— Эй, вы о чем сейчас толкуете? — Люсьен, ничего не понявший из их разговора смотрел то на одного, то на другого в надежде, что ему хоть что-то объяснят.

Зарим объяснять не стал. Быстрым шагом он покинул столовую и свернул по направлению к своей спальне. Не смотря на всю срочность и серьезность ситуации, не мог же он явиться во дворец в тренировочных шароварах, весь потный, и грязный от катания по полу и притащить с собой таких же замызганных телохранителей. У Каннингема всегда было плохо с чувством юмора, а теперь и подавно. К тому, же так на всякий случай не мешало бы прихватить кое-чего из оружия. Причем такого, которое можно запросто пронести во дворец и никто об этом не заподозрит.

Миррон остался сидеть за столом, прикидывая, пойти с Заримом или нет, и решил остаться. В случае непредвиденных событий, нужно будет предупредить Ализира и быстро эвакуировать детей Нирраны.

— Миррон, что происходит?

— Уже произошло. — Миррон посмотрел на Люсьена. — Вернешься во дворец, не ходи с Заримом, даже если тебя пригласят. А если будут особо настаивать, бросай все, хватай наших и телепортом домой. Заклинание при тебе? Молодец. Только не хлопай ушами, и следи за стражей. Все может обернуться очень плохо, если обман Каннингема раскрыт и будет настоящая катастрофа, если девушку все-таки нашли. Сколько магов было в делегации? Чей орден они представляли?

— Пять. Один Высший, два Магистра два ученика. Все из Ордена Смерти. Это та самая девушка, о которой все столько говорят?

— Именно. А теперь, пока есть минутка, расскажи подробнее про Ниррану, я должен это записать как летопись ее рода. Внуки потом обхохочутся, читая эти мемуары.

Люсьен улыбнулся и повторил свой рассказ, только уже со всеми подробностями и собственными комментариями. Они еще дружно смеялись, когда вернулся Зарим. Люсьен вскочил с места, подхватил шубу и ринулся за дедом, который не любил ждать. Догнав его уже у выхода, Люсьен придержал Зарима у входа.

— Постой. Я не знаю важно это или нет, но Каннингем прислал со мной сопровождающих. Он что боится, что мы сбежим?

Зарим окинул внука взглядом от макушки до пят, прошелся по нему обратно и остановился на лице.

— Следующий раз, рассказы о бабских выкрутасах оставь при себе и начинай говорить о том, что действительно важно. Сколько сопровождающих? Кто они? Кому подчиняются? Люсьен, ты военный, откуда такой ветер в голове?

— Прости, я не думал… — Он сделал глубокий вдох. — Восемь верховых, все из дворцовой стражи. Маги Темные, Один Высший и два магистра с учениками. — Выпалил он не дожидаясь пока его отчитают еще и за эту оплошность.

Зарим улыбнулся, открывая дверь и выходя на улицу.

— Спасибо. Про магов я слышал. От Миррона получил указания?

— Да. — Люсьен вышел следом.

У крыльца дома стояла карета. Стража, увидев их тут же оказалась в седле.

— Вот и действуй в соответствии с этими указаниями. — На последней ступеньке Зарим остановился. — И Люсьен…

— Я слушаю.

— Во имя всех предков никакой самодеятельности. И глупых попыток вмешиваться в мои дела с искренним желанием помочь. Помни одно, я могу выбраться откуда угодно, и когда угодно. Что бы ни произошло, помни на тебе ответственность за женщин и детей. Особенно за мальчиков Нирраны. Они твоя первая и наиглавнейшая забота. Я сам о себе позабочусь.

— Я понял. — Люсьен стал серьезным. — При первых признаках опасности бросить тебя на произвол судьбы и бежать поджав хвост. Я правильно понял твой указ?

— Глупец. — Зарим отвесил парню подзатыльник и затолкал в карету, сев за ним следом. Его охрана тут же разместилась на козлах и закорках кареты. — Если бы не одна такая вот дурость, о которой ты сейчас говоришь, мы не стояли бы на грани войны. Она тоже пыталась меня спасти и оказалась одна в компании идиотов не способных о ней позаботиться надлежащим образом. Люсьен, я не для того нашел вас, чтобы так быстро потерять. Пожалей мою совесть. Еще и вашей смерти мне не вынести.

Карета тронулась, по расчищенной от снега дороге застучали копыта лошадей, и Зарим откинулся на мягкую спинку, с намерением поспать. Неизвестно чем все обернется, и когда еще представится подобная возможность. Да и говорить, спорить и что-либо доказывать Люсьену тоже не хотелось. Если они все такие умные и не желают слушать добрых советов, то пусть топают в ад своим путем. Ему и так не одиноко на этом пути. Призраков за всю его жизнь скопилось так много, что скучно ему не будет уже никогда.

— Ты не прав.

Зарим выпал из дремы и удивленно воззрился на внука.

— Ты о чем?

— О том, что ты сказал. Ты не прав. — Люсьен отвернулся от окошка, куда до этого смотрел и посмотрел в упор на деда.

— И в чем я не прав? В том, что хочу уберечь вас от зла? Или в том, что ваши жизни мне дороже моей собственной?

— Тебе дороже не наши жизни, а собственное одиночество. Именно о его сохранности ты печешься более всего. И не смей отрицать очевидного.

Сонливость как рукой сняло. Зарим выпрямился, и подался вперед.

— Очевидного? Да что ты знаешь обо мне? По каким критериям судишь о моих поступках? Сопляк.

Люсьен не отвернулся и не взорвался, как ему того хотелось. Он знал, что физической силой ему деда не только не побороть, но и не убедить. Несмотря на все свои нечеловеческие возможности, доводы силы, для него не актуальны. Слово, вот единственное оружие, которым его можно победить. И этого оружия Люсьену было не занимать. Своего хватало с избытком. Дождавшись когда Зарим восстановит дыхание он ответил единственной фразой способной одним ударом выбить почву из под ног деда.

— Ты по жизни одиночка. Ты это знаешь, все твои родичи это знают и теперь это понятно мне. Она потому и не ответила тебе взаимностью. Потому что в полной мере предоставила тебе право быть одиноким.

Люсьен думал Зарим его ударит. Желание удавить внука на месте явственно читалось на его лице, но он даже пальцем не шелохнул. Настолько велика была его выдержка. И Люсьен в очередной раз убедился, что Зарим закрылся от всего и всех непреодолимой стеной пустоты, оставив на виду кучу забавных историй, о себе и своей жизни. Историй, способных заставить смеяться даже самого закоренелого пессимиста, но не способных показать его истинную суть.

— Мне жать тебя. И жаль ту женщину, которую ты любишь.

Все, вот теперь его точно убьют. Вон каким бешеным огнем загорелись глаза. Мог бы перекидываться зверем, давно бы перекинулся и задрал как кабана на охоте. Всего мгновение Заримом владела жажда убийства. Но он опять взял себя в руки и вдруг улыбнулся.

— А вот на этом спасибо. До тебя меня еще никто не жалел. Повода не было. Видимо действительно старею, раз заслужил подобное отношение от родного внука.

Теперь настал черед Люсьена сдерживать рвущийся наружу гнев. Как можно в двух предложениях, якобы сказанных от души, унизить так, что хочется убивать. Ни разу до сей минуты, Зарим не назвал его внуком. Принимая как равного себе. И столь уничижительное, хотя и биологически верное отношение почему-то оскорбило гораздо больше, чем если бы ему просто хорошенько врезали.

Чем бы закончился их разговор, одним Богам известно. В миг, когда они готовы были вцепиться в глотки друг друга, в крышу кареты постучали, и один из сопровождающих гвардейцев сообщил, что они прибыли во дворец.

В самом дворце, Зарим, не терпящим возражений тоном отправил Люсьена искать семью и подопечную, а сам отправился на аудиенцию с Эрлом Каннингемом.

Пока Люсьен ездил домой, банкет благополучно завершился, и все гости разбрелись по дворцу в неизвестных направлениях. Где искать своих, он понятия не имел, а спрашивать не решался. Пока он думал куда податься в первую очередь, дворец-то не маленький, за день не обойти, его нашла Ниррана.

— Люсьен, что с мальчиками?

— Не волнуйся, с ними Миррон.

Лисица горестно всхлипнула и повисла у него на шее.

— Не пугай меня так больше.

— Не буду, где остальные?

— О…о… — Ниррана подняла на него глаза. — Они пошли с Дианой смотреть ее зимний сад. А я осталась тебя ждать. Не волнуйся, пока они с королевой с ними ничего не случится. А где Зарим? Разве тебя не за ним посылали?

Люсьен обнял ее за талию и повел в зимний сад.

— Он к Эрлу пошел, а нам велел держаться всем вместе.

К его удивлению Ниррана молча кивнула, как будто была свидетелем их ссоры и одобряла решение Зарима, расхлебывать все в одиночку. Некоторое время они шли молча, пока она не заговорила вновь.

— Зарима искал Барон Ньеви. Поскольку он не может с ним встретиться, я от твоего имени пообещала, что ты уделишь ему минуту своего внимания.

Люсьен с трудом понял, что она сказала. Он до сих пор не привык, что женщины в обществе двуликих не могут сами принимать никаких решений и уж тем более решать что-либо за мужчину. Это было правило, но оно нарушалось так часто, что неизвестно зачем его придумывали. Разве что с единственной целью запутать иноземцам мозги так, что пока те будут разбираться в том что, кому, сколько и по какому статусу положено делать и чего еще больше не положено, свихнутся и забудут, зачем явились к двуликим.

— Барон? Ньеви? — Люсьен порылся в памяти и не припомнил среди сотен представленных ему людей никакого барона Ньеви. — Что ему от меня нужно?

— Неправильно. — Ниррана перестала улыбаться и в ее глазах заблестели слезы. — Что от него нужно тебе. По поручению Зарима он искал настоящих убийц Валлиса. Думаю, у него есть полезная информация.

Ах вот как. Люсьен был готов опять взорваться от злости на деда. Сидит бедный весь больной с поломанной ногой дома. Никуда не ходит. Ну прямо пай мальчик да и только. Неудивительно, что шпионы Каннингема день и ночь, следящие за особняком Нирраны не донесли своему владыке ничего крамольного. На виду все было чинно мирно и вполне прилично. Подумаешь, молодой посол завел интрижку с красивой вдовой. Так всему миру известно, что у двуликих нет морали. А сам значит, вел активные поиски убийц мужа Нирраны. Может статься, что и перелом был не случаен. Дед ничего не говорит и не делает просто так. Уж это он теперь знал наверняка. От сознания, что его использовали как ширму для прикрытия, своей тайной деятельности, Люсьен был готов… да мало ли на что он был готов. Восхищение старым интриганом затмило все прочие чувства. Вот ведь. Никто не знал об этом. Отец точно не в курсе. Разве что Миррон, тот тоже старый «лис» хотя и перекидывается вороном. С него станется быть связным между Заримом и внешним миром. И еще Ниррана. Уж она не могла не знать о том, что делает Зарим. Потому и перехватила его до того, как он встретится с семьей.

— Ты знала, об этом?

Ниррана не сбилась с шага, выражение лица не изменилось, лишь хрустальная слеза скатилась по щеке, но она ее тут же вытерла.

— Он обещал, что виновные будут наказаны.

Люсьен не нашелся, что сказать в ответ. Да и не собирался он углубляться в ее отношения с Заримом. Как и не мучил его вопрос, по своей воле она легла в его постель или по указу все того же Зарима. Дед как всегда оказался прав. Он в большей степени двуликий, чем Зураб. Он совершенно естественно принял их культуру, уклад жизни и зверя внутри себя. И звериный инстинкт ему твердил, пока Ниррана крепко держит его за руку. Пока доверяет свои слезы ему, а не Зариму. Повода для ревности у него не будет.

— Где назначена встреча?

— Я покажу. Ты не знаешь это место.

Хочет пойти с ним. Люсьен не улыбнулся. И не улыбнулся тогда, когда лисица вцепилась в его руку так, будто опасалась, что ее сейчас от него оторвут и прикажут возвращаться домой.

Пятнадцать минут кружения по дворцовым залам и служебным закоулкам, и Ниррана завела его в совершенно ничем непримечательный коридор, на конце которого располагалась единственная дверь. Без стука она вошла внутрь. Люсьен вошел следом и остановился, часто моргая глазами, чтобы те привыкли к плотному полумраку. Ниррана за его спиной закрыла дверь на засов и бесшумно скользнула вглубь комнаты.

— Михаэль… — Тихо позвала она.

Тени зашевелились, и из глубины мрака показался плотный, невысокий мужчина. Будучи уже в возрасте, он тем не менее держался гордо и величественно, что вызывало невольное уважение.

— Барон Ньеви? — Люсьен слегка кивнул мужчине, понимая, что расшаркивания совершенно неуместны.

— Тер Беррани? — Ответный кивок и жест приглашающий садиться.

Люсьен сел. Ниррана тут же забралась к нему на колени, чем ужасно его смутила. Хотя краснел он напрасно. Видимо Михаэль Тер Ньеви больше времени общался с двуликими, чем он, так как поступок лисицы не вызвал в нем ни возмущения, ни удивления. Он вообще никак на нее не прореагировал, сверля взглядом его лицо, как будто ожидал увидеть в нем Зарима-2 и не находил.

— Где Зарим?

И почему всех так волнует один и тот же вопрос? Такое ощущение, что без деда тут никакое дело не освятится. Даже рождение наследника северного королевства. Шутка. Хотя с изрядной долей правды. Умеют же двуликие веселиться. Чтобы всем потом икалось еще долгих двадцать лет. Ниррана, почувствовав перемену в его настроении, облегченно вздохнула, и прижавшись к его груди закрыла глаза, как будто вознамерилась поспать. Но он-то знал, что спать она не будет. Вон как ушки вздрагивают, ловя каждый звук в комнате и за ее пределами.

— Я за него.

Молчание и еще один оценивающий взгляд. Думает можно ли ему доверять. Хм… нелестное мнение. Но что поделать. Его здесь никто не знает, а Зарим нарабатывал репутацию не один год и даже не одно столетие. Придется хорошенько постараться, чтобы люди могли в будущем относиться к нему также как к деду. Видимо присутствие Нирраны перевесило чашу сомнения в его сторону. Так как барон расслабился и откинулся на спинку кресла.

— У меня неутешительные новости, молодой человек. След ведет на самый верх, и боюсь достать убийц Валлиса законным путем, у вас не будет.

— Мы подозревали, — Люсьен специально использовал множественно число, чтобы придать весомость своей догадке. — что Каннингем может отдать приказ об устранении действующего посла с тем, чтобы выманить сюда Алишера или Зарима. Ему нужен был кто-то обладающий реальной властью, чтобы подписать договор о военном союзе двуликих и людей. У Валлиса такой власти не было, поэтому он мертв. Могу я узнать. Казнили настоящих исполнителей, или убийца на свободе?

— Откуда ты узнал? — От его слов Ниррана резко выпрямилась и посмотрела в глаза.

— Зарим не говорил, что вы все знаете. — Барон тоже был удивлен, и не пытался этого скрыть.

— Зарим не единственный, кто умеет сопоставлять факты и делать выводы, барон Ньеви. У меня были хорошие учителя. Так вы знаете ответ на мой вопрос? Или расследование еще длится?

— Расследования вообще не было. Установить кто отдал приказ, было не трудно. Как вы выразились, достаточно было сопоставить факты. Как не трудно было проследить всю цепочку исполнителей, вплоть до того, чья рука насыпала яд в бокал супруга благородной Тери. Труднее с тем, как на это правильно отреагировать. Я не настолько знаком с вашей культурой, и ее традициями, но мне кажется объявлять кровную месть первым лицам королевства не совсем разумно, тем более, когда у нас на носу война с магами. Именно поэтому я настаивал на встрече с Заримом, хотя понимал как это для него опасно. Что скажете Тер Беррани? Мстить или нет решать вам.

Люсьен задумался. Ниррана не сводила с него выжидательного взгляда. Ньеви следил за его реакцией, ожидая что он скажет. А что он мог сказать? Он нифига не смыслил в таких материях. Лично он бы поставил сто к одному, что надо по-тихому прирезать гадов, и молча упиваться свершившейся местью. Но это в нем говорил зверь. Зверь готовый ради благосклонности подруги забыть о разуме и рвать врага зубами на части. Не даром, ох не даром Зарим предупреждал, что стезя оборотня в тысячу раз сложнее, чем у человека. Никогда не знаешь заранее, в какой ситуации надо безжалостно задавить в себе зверя, а когда закрыть глаза и выпустить его на свободу.

— Тот, кто лично сыпал яд, мертв? — Люсьен глянул на барона поверх головы Нирраны.

— Да. После проведенного расследования дознавателями Каннингема, по его личному указу, преступник был казнен.

— Отлично. Значит…

— Люсьен! — Вскричала Лисица. — Ты не можешь просто взять и уйти…

— Замолчи Ниррана. — Люсьен притулили ее голову обратно к своей груди, чтобы не мельтешила перед глазами, и увидел быструю улыбку барона. — Я не собираюсь оставлять все как есть. Мы не можем убить всех. Но Каннингему надо дать понять, что его игра раскрыта, и что если он еще раз решится на такое, то пощады не будет. А для этого мне нужно всего одно имя. Барон Ньеви, вы в состоянии его произнести? Или мне дознаваться самому?

— Чье имя вы хотите узнать Тер Беррани?

— Того, кто получил приказ об убийстве Валлиса лично из уст Каннингема. Он получит его голову в подарок по случаю подписания договора.

Ниррана прекратила слабые попытки сопротивления и рассмеялась тихим, злым смехом. У барона глаза вылезли из орбит от подобного заявления.

— Молодой человек, вы не понимаете, о чем просите?

— Имя, барон. Я все равно его узнаю. Рано или поздно. Так пусть это случится рано, чтобы впредь неповадно было. Ваш Эрл должен знать, что мы не позволяем безнаказанно убивать своих сородичей.

— Вы сумасшедший.

— Как и все двуликие. — Люсьен встал и помог Нирране встать на ноги. — Всего хорошего Тер Ньеви. Приятно было познакомиться.

Они были уже у двери, и открывали засов, когда услышали тихий шепот барона, произносящего имя первого министра королевства. Люсьен не оборачиваясь кивнул и они вместе с Нирраной пошли искать его отца, мать и сестру.

Полумрак комнаты, обитой зеленым бархатом. Приглушенные голоса, шуршание бумаги и два непримиримых врага напротив друг друга.

— Почему не предупредил?

Каннингем не спрашивал. Он требовал ответа, пребывая в праведном гневе, что двуликие опять его обманули. Но его злость не шла ни в какое сравнение с бешенством Зарима. Он был готов порвать на куски всех и каждого… Эния у магов. У Темных магов что всяко хуже, чем окажись она у Лиссы или Сайфера… одного этого было достаточно, чтобы он потерял над собой контроль. И тем не менее ему каким-то чудом удавалось держать себя в руках, и цедить сквозь зубы вместо того чтобы орать поминая благим матом, Аликая и непроходимую людскую тупость.

— Мы предупреждали! Не моя вина, что ты не понимаешь намеков. Я что должен был орать на весь дворец, что книга фальшивая?

— Фальшивая? Книга? При чем тут это? Я говорю о Энии Веларис!

— А я о ком, по-твоему, толкую. Тебе ясно сказали, что мы нашли девушку и держим у себя. Что всем давно известно, что заложница, которую ты выдавал за настоящую Энию Веларис фальшивка, как та книга, которую тебе подарили. Что тут сложного? Что? Я тебя спрашиваю? А теперь ты смеешь на меня орать за то, что сам осрамился перед всем белым светом. Каннингем у нас за такой провал кончают жизнь самоубийством. Твое счастье, что ты Эрл и от тебя никто не потребует подобного.

Все присутствующие в комнате попеременно то бледнели, то зеленели и не знали что лучше, сбежать куда подальше или упасть в обморок, чтобы не быть свидетелями, как двуликий в наглую оскорбляет их властелина, начисто забывая, что сам всего лишь третий наследник престола и не имеет на это никакого права.

Единственные, кого в данную минуту совершенно не интересовал международный скандал, были телохранители Зарима. Им было сугубо параллельно, что творится на политической арене. Их волновало только одно, безопасность Зарима Тер Беррани. И то с каким недовольством на их подопечного взирала стража и всякие там министры, вызывало их наиживейший интерес, заставляя время от времени частично трансформироваться с тем, чтобы видом когтей и оскаленных клыков успокаивать самых нервных, порывающихся хвататься за то немногое оружие, что было доступно для ношения во дворце.

А Каннингем тем временем продолжал повышать голос, начисто забыв, что Эрлам орать на подданных по статусу непозволительно. Особенно если этот подданный не твой собственный, а врага твоего.

— Если Ализир такой умный. Так какого демона он упустил девушку? Как она оказалась в руках магов? Что на это ты мне ответишь? Опять соврешь?

— Я тебе никогда не врал, и не буду делать этого впредь. — Зарим немного остыл, хотя сердце болело так, как никогда в жизни, не давая вздохнуть полной грудью. Стальными тисками сжало грудь, в голове стоял звон, как от хорошего удара по колоколу. — И причины происшедшего будут расследоваться с особым пристрастием, уж это я тебе гарантирую. Ализир так просто этого не оставит, даю слово чести.

— Что мне до твоего слова? Мне нужен военный союз, а не какое-то твое слово. — Взорвался Каннингем.

Один из его министров наклонился к его уху и быстро зашептал подсказку. Зарим сдержал ухмылку, не до того ему сейчас было. Видимо у Каннингема, не полагавшегося на собственные знания о двуликих, был специальный советник, который пояснял ему те или иные действия оборотней, не понятные самому правителю. Закончив говорить, министр с поклоном отступил назад, а Каннингем глянул на Зарима уже по-другому. Его пальцы выбивали по столу, за которым он сидел барабанную дробь.

— Слово чести, говоришь? Хорошо, поверю твоему слову. Что с договором?

— Еще утром я был готов его подписать. Сейчас у меня нет такого права. Я не Ализир. В изменившихся условиях, мне нужно его слово, подтверждающее ранее оговоренные условия соглашения.

— Как быстро ты сможешь получить приказы от Ализира?

— Минимум через десять дней. — Не моргнув глазом, соврал Зарим, моля при этом всех Богов, чтобы этого времени хватило Аликаю, Алишеру, Ализиру, да кому угодно вызволить Энию на свободу. — Мы, как и вы, лишившись поддержки магов, а главное возможности путешествовать по миру с помощью порталов, вынуждены довольствоваться обычными способами передвижения.

— У вас же есть действующие древние порталы. Воспользуйся ими для передачи сообщения.

— Именно так я и собираюсь поступить, только ближайший из них находится как раз в пяти днях пути отсюда.

Еще один советник склонился к уху Эрла. Тот выслушал еще более внимательно, чем первого, согласно кивнул и жестом отправил его прочь.

— С посланием к Ализиру отправишь своего внука. Сам же побудешь пока моим гостем. Соответствующие апартаменты во дворце тебе предоставят. И книгу верните. Подлинную. Я знаю, что она у вас, так что не отбрешетесь. Все, иди.

Зарим не стал спорить, хотя мог бы. Зачем? Все что ему было нужно, всегда было при нем, и нет никакой разницы, будет он сходить с ума от страха за Энию у себя дома или пребывая в «гостях» у Каннингема. И там и там неизвестность его доконает. Телохранители как верные псы окружили его, не давая страже Каннингема и близко приближаться к своему подопечному. Так в окружении плотных колец сопровождающих, его отвели в удобные трехкомнатные апартаменты, расположенные этажом ниже королевских покоев, а потому смело можно считать эти комнаты самыми безопасными из всех гостевых во всем дворце, а значит, выбраться из них будет практически невозможно. Был бы он один, мог еще попытаться. Но с пантерами, словно гири, висящими на шее, даже рыпаться не будет. К тому же, кто кроме него подпишет этот треклятый договор? Не Ализир же собственной персоной? И уж тем более не Алишер. Представить брата, ругающегося матом с Эрлом Каннингемом, за каждый пункт договора, Зарим не мог даже при самой буйной фантазии. А с фантазией у него был полный порядок. Такого мог навыдумывать… а вот этого как раз не надо. Об Энии и ее судьбе он не будет думать вовсе, иначе ему не пережить эти десять дней. Лучше начать немедленно думать о чем-то другом. Например о том, как дать знать Люсьену, чтобы забрал в Алирану всех, и вернулся один.

— Тер Беррани. — Обратился к нему один из стражей. — Вы пока устраивайтесь. Все что вам понадобится для комфортного проживания… только скажите. Все будет.

— С чего бы такая щедрость?

— Таково пожелание Эрла. Он отдал ясный приказ, чтобы вы ни в чем не нуждались и чувствовали себя как дома.

— Но не забывал, что я в гостях. Спасибо, я понял. Но единственное что мне нужно сейчас и притом немедленно, это видеть своего внука Люсьена Тер Беррани. Если вы разыщете мне его, и приведете в ближайшую четверть часа, буду премного благодарен.

— Не смейте сомневаться. Найдем и доставим.

Стражи топая подкованными каблуками по полированному полу удалились звеня кольчугами и бряцая оружием. Зарим хмыкнул, когда за ними закрылась дверь. Удачи ребятки. Если вам удастся в обход приказа Каннингема, притащить сюда Люсьена уж он этой услуги век не забудет. Но вряд ли у них что получится. Каннингем хоть и не слишком умный правитель, но и не совсем дурак. Понимает, что нельзя их сводить вместе, иначе потом не сможет запугать пацана до смерти и заставить выполнять свою волю. Одна надежда, что Люсьен парень пуганный и не поддастся на провокацию. Демон, как не во время они поссорились. Как бы не взбрела какая дурь в его голову. Да и возможность провести первое обращение Люсьена в зверя он тоже упустил. Ализир ни почем не упустит такой возможности привязать этим парня к себе напрямую, тем самым, отодвинув его самого на третий план.

— Тер Беррани.

Двое охранников ненавязчиво подтолкнули его к креслу и чуть ли ни силком всучили в руки кубок с вином.

— Выпейте пожалуйста. Вино не отравлено, мы проверили. Вам нужно. Вы совсем белый. Так нельзя. Все образуется.

— Что вы меня утешаете, как дитя малого? Сам знаю, что образуется. Только от этого почему-то не легче.

— Выпейте, вам будет легче.

Ему уже и локоть подтолкнули, и Зарим не став упрямиться, выпил все до дна. Действительно полегчало. Боль в груди немного ослабла. Дышать стало чуть легче. Он рванул на себе ворот рубашки. Пальцы зацепились за шейную пластину кольчуги. Вот блин. Теперь и не снять ее. Придется мучиться. Но лучше так, чем серебряный нож под лопатку.

Пока он витал в своих мыслях, пантеры еще раз наполнили ему бокал. Второй раз просить его не пришлось. Сам выпил. Вздохнул уже свободнее и скинул сапоги. Все равно ближайшие десять дней никуда ходить не придется. Потянулся за бутылкой и налил себе уже сам.

Пантеры, видя, что сердечный приступ миновал, успокоились, и разбрелись по комнате, осматривая мебель и прочие «достопримечательности».

— Тер Беррани.

Опять окликнули его. Зарим вытянул шею, глядя на них через спинку кресла.

— Ну, что еще?

— Та же проблема, что и раньше.

Старший сделал шаг назад при этом он не дошел до противоположной стены комнаты метра два и Зарим почувствовал, как на его шее дернулся ошейник. Повод натянулся до предела.

— Понятно. — С мечтой по-тихому набраться и поспать прямо в кресле пришлось расстаться.

Они как раз заканчивали с перестановкой в гостиной и собирались проверить и обустроить под себя спальню, как двери неожиданно распахнулись, и на пороге появился Люсьен под руку с Нирраной.

— Чем это вы тут занимаетесь? Если не секрет?

Широкая улыбка на лице парня, заставила сердце Зарима наполниться искренней радостью и гордостью за такого славного внука. Чем он заслужил подобную милость Богов, он не знал, но был им искренне за это благодарен. Губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

— Чем? Чем? Не видно что ли? Мебель двигаем.

Глава 2

Ночь была черная и непроглядная, как та тьма, что поселилась в его душе. Аликай был рад, что луны давно ушли за горизонт, оставив холодные колючие звезды мерцать на небосводе. Теперь спутники виделись как черные силуэты, медленно бредущие по узкой тропе высоко в горах. Он до сих пор не мог прямо смотреть им в глаза. И не важно, что все они пытались доказать ему, что Эния сама виновата во всех своих бедах. Умом он понимал их правоту, только это ничуть не умаляло его вины. Знал ведь о проклятии. Знал и ничего не сделал.

— Айк, осторожно!

Его схватили за шиворот, удержав от падения в пропасть. Нога скользнула по сыпучим камням, срываясь вниз. Сзади с силой дернули, и он отпрыгнул от обрыва, который не увидел в темноте.

— Спасибо. — Он кивнул Баруху, только что спасшему ему жизнь.

— Будешь должен.

— Жизнь за жизнь. — Айк прижался спиной к скале, переживая запоздалую реакцию на испуг. Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели, а во рту наоборот пересохло и захотелось пить.

Остальные тоже остановились. Барух присел на корточки, что-то прошептал и провел рукой по краю обрыва. И тут же по его краю заклубился легкий туман, обозначая границы, куда ступать нельзя, иначе свалишься.

— Все равно скоро рассвет, туман поднимется из ущелья и скроет следы колдовства. — Оправдался он за нарушение соглашения не применять магию.

С ним спорить не стали. Никто не хотел встретить утро на дне пропасти. Передохнув немного. Осторожно пошли дальше, уже не отвлекаясь на ненужные мысли. Айк тоже сосредоточился. Самобичеванием он Энию не вернет. Он и так голову сломал, думая над тем, как вызволить ее из цитадели темных магов. И до сих пор ни до чего путного не додумался. Ведь доступ в Дарк-Кросс заказан всем, кроме Жиля. Парень эфир. Витает глоток магии Смерти и входи, можно прямо через главные ворота… Только отправить его туда одного, равносильно своими руками толкнуть в пропасть и смотреть, как он летит навстречу скалам.

Спуск с вершины занял гораздо меньше времени, чем подъем на нее. К тому же небо над горами начало светлеть, облака окрасились розовым, предвещая ясный солнечный день. Как и предсказывал Барух, над рекой, протекавшей на дне ущелья, белыми клубами поднялся туман, обхватив своими сырыми объятиями всю округу.

— Все, привал. Дальше идти опасно.

Барух первым сложил сумки. Чтобы не сидеть на сырой земле, он опять поколдовал немного, высушив круг среди деревьев, и усталые путники попадали кто куда. Не важно, лишь бы дать отдых ногам и уставшим все время вглядываться во тьму глазам. Ясенка тут же скинула сапожки, встала у воды и превратилась в дерево, развернув свои ветви к свету. Гери, со стоном растерла мышцы ног и взялась доставать провизию. Все равно, пока туман не рассеется, никуда они не пойдут. Так почему не перекусить.

Они жевали вяленное мясо с хлебом, запивали чистой водой из речки и дружно молчали. О чем говорить, когда все давно сказано и пересказано. После того как они вызволили Ясенку и Гери из рук темных магов и те поведали им об Энии, Айку ничего не оставалось как рассказать всем, кто она такая на самом деле. Кто такой он сам и что они намерены делать. Жиль воспринял новости с полным равнодушием. Он был так далек от всяких магических неурядиц, что его мало волновало — принцесса Эния, или простая девчонка. Единственно он чем он беспокоился на самом деле, это чтобы темные, заполучив Энию не получили вместе с ней древнюю магию эльфов, которой девушка успела овладеть довольно сносно. Айк успевший забыть о такой малости, окончательно потерял сон. Как ничтожны его переживания по поводу утраты чести, совести и достоинства, все это легко решаемо с помощью ножа и собственной крови. А вот если знания эльфов станут доступны Темным, как и вся магия мира вместе с ними… Его не спасет даже смерть. Ализир достанет его с того света, чтобы с пристрастием спросить, куда смотрели его глаза, когда он должен был денно и нощно следить за Энией.

Ясенка и так знала кто они такие на самом деле. Даром что ли дочь Дубовика. Гери отреагировала примерно также как и Жиль. Если не проще. Она искренне переживала за подругу, а до остального ей не было никакого дела. И как ни странно сочувствовала Аликаю, что совершенно не укладывалось в его голове.

Барух, узнав, что за малым не переспал с дочерью Владыки Жизни Ройка и Владычицы Эфира Элеоноры, вознес хвалу всем богам стихий, за то что сия великая беда его минула. И тут же расхотел жениться на Сиу, в одночасье превратившейся из обычной вздорной девчонки в наследную принцессу Нардагаса. Ведь ее дядя Ассель, был еще не женат и за неимением законных детей провозгласил Энию своей наследницей. Айк думал, он бросит все и свалит от них подальше, но вопреки этому Барух вызвался помочь. И его помощь иногда оказывалась совсем не лишней. Особенно этой ночью, когда он не дал кое-кому особо умному свалиться со скалы и сломать себе шею.

Айк вздохнул. Уж лучше бы дал упасть. Ведь едва наступит утро, и туман рассеется, его ждет новый день позора. Нет. Он не будет думать о смерти, пока не вызволит Энию из лап Темных магов. Он освободит ее, и вложит свою судьбу в ее руки. И руки Гэриса. Пусть они решают жить ему дальше или умереть.

— Аликай. — Гери едва коснулась его плеча, привлекая внимание.

— Я слышу. — Он поднял взгляд на девушку. — Скорее всего, местные охотники. Их собаки почуяли нас. Мы сидим по ветру. И вода далеко разнесла весть о том, что мы здесь.

— Раз есть охотники. Значит, есть и селение, откуда они пришли. Аликай, кончай хандрить, это же отличные новости. Ночью будем спать на сене. — Барух, единственный не унывающий среди них, довольно потер руки и боднул затылком ствол Ясенки, на который так удобно опирался. — Ясенка, давай обратно. Скоро здесь будут люди.

Ясенка приняла человеческий вид, и села подле мага.

— Вы уверены, что они нас почуяли?

Она кивнула на клетку с таинственным зверем, которого они не посмели бросить в Дартане и неизвестно зачем тащили с собой. После того как тварь ее покусала Ясенка и близко к ней не подходила. Гери тоже боялась зверюгу и все заботы о ней взвалили на Жиля. Ему одному она нравилась, и похоже эта симпатия была взаимной. Стоило Жилю приблизиться к клетке, как животина видоизменялась до неузнаваемости. Шипы, когти и даже острые как иглы зубы исчезали, являя миру пушистое, милое создание, но стоило кому-то ее разозлить…

Жиль поняв намек, бросился к своей зверушке, сунул ей мяса, чтобы не отощала бедная и накрыл клетку плотной тканью, бывшей некогда его тулупом. Послышалось приглушенное утробное урчание, когда зверь взялся за еду. Столь умилительные звуки, повествующие о здоровом аппетите и полном согласии со своей совестью, заставили всех переглянуться и дружно заулыбаться. Даже Аликай улыбнулся и впервые за много дней почуял настоящий голод. Вцепившись зубами в бутерброд, он быстро съел три штуки, встал, вытер руки о штаны и отправился к воде умыться. Негоже встречать охотников с заросшим, помятым лицом. Не подобает это принцу крови. Да и устал он от душевных переживаний. Настала пора действовать.

Вернувшись к друзьям он заметил, что Барух переоделся в чистую рубаху. Ясенка и Гери надели платья, как это подобало женщинам. Даже Жиль причесался, и затянул пояс потуже. Теперь они не напоминали кучку оборванцев, а походили на приличных путешественников. Хорошо Хэлли, из-за недостатка энергии спала. Найдя приют в одной из сабель Аликая. Иначе было бы сложно объяснить простым селянам, что в их компании делает призрак эльфа. Хотя если быть честным до конца. Айк и сам не понимал, почему Хэлли увязалась за ними следом. Ведь могла остаться с Энией, но почему-то не стала этого делать.

Вскоре уже не только Аликай и Гери услышали лай собак, крики людей, и топот конских копыт. О селянах придется забыть. Такой шум могла издавать только охота устроенная кем-то из благородных.

— Барух, ты или я? — Айк глянул на мага, доставая из-за пояса кинжал.

Барух отрицательно качнул головой и отошел в сторонку, потянув с собой девушек. Жилю не надо было объяснять их действия. Проведя в обществе Энии и Аликая, достаточно времени он сразу понял, что Айк будет охотиться. Ведь псы и загонщики гнали зверя прямо на них. Айк кивнул, перехватил кинжал покрепче и приготовился к броску. Его ноздри затрепетали, почуяв хищника. Глаза вспыхнули диким огнем. Это была охота не для пропитания. Это была охота ради убийства. Ибо хищник, которого он почуял был не кем иным, как повелителем этих земель.

Воздух, и туман вместе с ним, пришли в движение, исказив очертания пространства. Где-то совсем близко затрещали кусты и ветки, это более мелкие звери и птицы спасались бегством от преследования. Айк втянул голову в плечи, согнул колени, и расставил руки.

Ясенка ахнула и тут же закрыла рот рукой. Айк был безоружен. Когда успел убрать кинжал? Зачем так рискует.

— Барух… — Она не успела договорить.

Как и не успел Барух, тоже заметивший это, сплести защитное заклинание для парня. Из тумана, выбежал огромный медведь. Увидев Аликая, преградившего ему путь, он прыгнул вперед с явным намерением сломать слабого человека как тростинку. Медведю не повезло, он не почуял, что вместо человека, встретил точно такого же зверя. Сильного, и не менее опасного, чем он сам. Айк с рычанием прыгнул навстречу. Барух хотел бросить в зверя заклятьем, но опять не успел. Два тела сплелись в единый комок когтей и зубов. Они рвали друг друга на части, оглашая лес диким ревом и глухим рычанием. Медведь боролся за свою жизнь, а потому был беспощаден. Аликай же не собирался его убивать, потому и убрал оружие. Ему просто нужно было выбросить в схватке все то дикое напряжение и отчаяние, которые медленно, но верно сводили его с ума.

Гери от страха спрятала лицо на груди Жиля. Парень, одной рукой поглаживая девушку по голове, другой держал готовое для активизации заклинание. Но помощь Аликаю была не нужна. Оседлав медведя, он обхватил его ногами за живот, руками за шею и медленно душил. Медведь катался вместе с ним по земле, бил лапами по воздуху и ревел от злости, что не может его достать. Тем временем силы его слабели и наконец, зверь потерял сознание от нехватки кислорода. Айк встал, встряхнулся словно зверь, хотя почему словно. Он и был зверем. Ему для этого даже перекидываться волкодавом не пришлось.

— Добей его, пока не очнулся! — Крикнул Барух.

Айк резко обернулся. Его глаза еще пылали безумием битвы. Рот был в крови. Медведь успел зацепить его лапами, и последняя рубашка клочьями висела на окровавленном теле.

— Зачем? Я не хочу есть.

С этими словами он вынул пояс из штанов, скрутил им лапы зверя. Остатки такни от рубашки, использовал для того, чтобы замотать ему пасть и как будто и не дрался до этого в смертельной схватке сел подле поверженного врага, выудил из травы, завалявшийся бутерброд и принялся жевать.

Барух снял с себя свитер и хотел накинуть его на голые плечи Аликая, как услышал из его уст угрожающее рычание и остановился не решительности, не дойдя до него несколько шагов.

— Не подходи ближе. — Гери потянула его обратно. — Он еще не человек. Вдруг решит, что ты хочешь отобрать у него его добычу?

— Нужен он мне, как собаке палка! — Барух не стал кричать вблизи зверя, еще пьяного от запаха крови, но злобное шипение у него получилось что надо. — Мне и твари Жиля с головой хватает. Гери, а нельзя его поторопить? В смысле чтобы он соображал быстрее. Скоро здесь будут собаки, а за ними люди. Убьют ведь.

— Собаки не проблема. Я их быстро угомоню, а вот с Аликаем надо что-то делать. Пока кровь не высохнет и не потеряет свой запах он не придет в себя.

— Всего-то? — Барух насмешливо выгнул бровь и щелкнув пальцами окатил Аликая и медведя тоннами ледяной воды, позаимствованной прямо из речки.

Аликай взвыл. За ним следом очухался медведь и принялся биться и рваться на волю. Айк стуча зубами от холода, кинулся к зверю, затягивая узлы по туже.

— Идиот. Как его теперь угомонить, он же сейчас ремень порвет.

Парни тут же расстались со своими поясами и протянули их Аликаю. У того уже был вполне осмысленный взгляд, и человеческое тело. Бугры чудовищных мышц медленно сглаживались, возвращаясь в свое природное состояние. Единственное, что выдавало в нем оборотня, была почти мгновенная регенерация. К тому моменту, когда Айк скрутил медведя и стукнул голове, отправляя в очередной нокаут, на спине и груди не осталось и следа от глубоких рваных ран, в тех местах, где его коснулись когти зверя.

И тут из леса на поляну выскочила свора борзых и кинулась на Аликая. Видимо поверженный хищник их уже не интересовал. Двойной угрожающий рык Аликая и Геарты, заставил собак замолкнуть и жалобно скуля, разбежаться по кустам. Следом за псами на взмыленных конных их тумана, словно призраки, показались всадники. Кони, почуяв кровь, не желали стоять на месте. Они нервно переступали, храпели, ржали, и не желали слушаться хозяев. Айк выпрямился, глядя на людей, одетых в дорогие одежды. Барух, Жиль и девушки встали рядом с ним. Баруху все же удалось накинуть ему на плечи свитер, и Айк благодарно кивнул.

— Кто такие? По какому праву взяли мою добычу?

Вперед на вороном коне выехал мужчина. Весь его надменный вид говорил спутникам о том, что он тут главный. Несколько женщин, среди многих мужчин, с презрением смотрели на полуголого, мокрого с головы до ног Аликая. Барух видя, что Айк не спешит представляться незнакомцам, вышел вперед и сдержанно кивнул мужчине.

— Мое имя Барух. Стихийный маг из касты Высших.

Этого было достаточно чтобы спесь и надменность на лицах благородных сменилась угодливым подобострастием. Не каждый день в лесу встретишь Высшего мага. Тем более Баруха, чье имя знали все на свете. Ведь именно благодаря ему, по миру не ходили сотни спятивших магов, убивающих любого, кто на них не так посмотрит. О нем ходили легенды не только среди людей, но и среди своих же соратников магов и других охотников. Ибо не каждый Высший займется подобным ремеслом, считая охоту и поимку магов делом не совсем чистым, и не таким этичным как сидение в высокой башне и думание о высоком, например о звездах.

— Барон Эван Ван Лорес. К вашим услугам, достопочтимый Барух. — Мужчина кивнул и уже более внимательно осмотрел спутников легендарного мага. Правда кто они спросить так и не осмелился. — Это члены моей семьи и гости моего дома. Окажите и вы честь, быть моим гостем.

Барух ткнул Айка в спину. Тот очнулся и кивнул, чтобы соглашался. Барух великодушно расплылся в улыбке.

— Мы с удовольствием принимаем приглашение. А добыча нам не нужна. Можете забрать ее себе. И кстати — Он остановил самых ретивых, уже бросившихся к зверю. — Он еще жив.

Загонщики тут же отпрянули и уже совсем по-другому глянули на Аликая. Сразу стало понятно, чья работа. Только на их уважение и неприкрытое восхищение Аликаю было глубоко начьхать. Его глаза неотрывно смотрели на тщедушного мага, не иначе как чудом оказавшегося среди охотников, до того нелепо он смотрелся в своей черной мантии верхом на лошади. Его Аура была черна как ночь, и печать Ордена Смерти говорила всем, кто мог ее видеть, что перед ними законный представитель своего Владыки. Барух тоже его заметил, и потому держался рядом с Аликаем, чтобы тот не наделал глупостей.

Кивок барона, и пятеро загонщиков соскочили с коней, предоставив их новым гостям своего господина. Барух, опасаясь, что Аликай до сих пор не в себе, сам помог Жилю взобраться на лошадь. Жаль, девушкам помогать не пришлось. А ведь какая была возможность подержаться за красивые ножки. Увы, обе были отличными наездницами и сами знали с какой стороны подходить к коню. Айк, усилием воли отведя взгляд от Темного мага, и не касаясь стремени, одним прыжком оказался в седле. Оставив загонщиков самих справляться с пойманным зверем и ломать головы над тем, как доставить его в замок, Барон и его люди потянулись обратно. Барух выехал вперед, поравнявшись с бароном.

— Могу я узнать, что за дела привели столь известного охотника в мои земли? Насколько я знаю, у нас все тихо и никаких беспорядков не наблюдается.

Барух изобразил на лице самое радушное выражение.

— Мы с друзьями мимоходом в Ваших землях и следуем по сугубо личным делам. Так что можете не волноваться. Долго мы вас не стесним.

— Что вы! — Оскорбился барон. — Мой дом всегда открыт для столь удивительных людей. Могу я надеться… нет, я настаиваю, чтобы вы остались погостить у меня больше чем один день. Когда еще выпадет возможность пригласить вас в гости, а тут такая удача. Вы сами пришли ко мне.

— И двойная удача, что я не охочусь в ваших землях. Так Барон?

— Истинно двойная удача, достопочтимый Барух.

— Можно просто Барух. Я не заморачиваюсь титулами.

Сзади раздались крики, вопли и шум драки. Барух и Ван Лорен дружно развернули коней и увидели, как двое, ехавшие подле Аликая валятся с коней по разные стороны от парня, а Айк трет о грудь ушибленные костяшки пальцев.

— Боги, что произошло! — Возмутился Ван Лорен.

Барух глянул на Аликая лишь пожавшего плечами, потом на бледного Жиля. Перевел взор на пунцовую Гери, и усмехающуюся Ясенку и все стало понятно.

— Эван, объясни своим родственникам и прочим, пусть держат языки за зубами, а руки в карманах. Вилт из Алирраны и очень не любит, когда кто-то пялится на его женщин и уж тем более отпускает в их сторону непристойные комментарии. А если пальцем тронут, убьет не раздумывая. И будет в своем праве. Считай, что я предупредил.

— Хм… — Барон окинул Айка изучающим взглядом.

Тот так и не оделся, а услышав слова Баруха только улыбнулся, не став отпираться.

— Что, обе сразу?

— Имеет право. — Барух нагло улыбнулся Аликаю, почуяв возможность поиздеваться в ответ на все его издевки. — Эх… видел бы ты тех, что у него дома остались, сам бы слюни распустил. Ну, что стоим? Или так и будем до вечера в лесу куковать.

Кавалькада опять тронулась, только теперь вокруг Аликая, Жиля и девушек образовалось пустое пространство. Никто не хотел получить в глаз или в нос, только за то, что не так глянул в их сторону. Правда украдкой посматривали все. Женщины так вообще бесстыдно пялились на голый торс Аликая. Айк с поистине королевским величием игнорировал косые взгляды и делал вид, что не слышит перешептываний за своей спиной. Хорошо Жилю и Ясенке, те действительно ничего не слышали, зато Гери, не стеснялась повторять все это для Ясенки, наклонившись к ее уху и шепча так громко, что ее слышала вся округа. Наконец, до людей барона дошло, что над ними просто издеваются и разговоры перешли на другую тему. Тему пойманного медведя. Правда тут опять не обошлось от обсуждения Аликая. Всех интересовал один и тот же вопрос. Сам он заломал зверя или маги помогли. Поскольку сам Айк молчал, спрашивать у него напрямую никто не решался.

Вскоре они выбрались из бурелома на широкую, мощеную дорогу. Вернулись собаки, и с громким лаем умчались вперед. Барон подстегнул вороного и вырвался вперед. Долг хозяина требовал встречать гостей у порога. Лес пересекла широкая река, через которую был перекинут каменный мост, а на том берегу уже виднелся замок. Построенный на значительном возвышении он словно вырастал из горы. Те же серые не обтесанные камни. Синий сланец вместо черепицы, лишь в окнах отражалось яркое солнце. Делая его хоть чуть-чуть похожим на обиталище людей. Над высокими башнями реяли разноцветные флаги. При их приближении подъемный мост через глубокий ров опустили и тут же подняли, едва последний всадник въехал во внутренний двор замка. Спешившись, Айк подыгрывая россказням Баруха, обнял обеих девушек за талии и повел следом за магом и бароном в дом.

Надо ли удивляться, что им предоставили одну спальню на троих. Барух продолжая на ходу выдумывать им новую историю выдал Жиля за своего ученика и затребовал себе и парню совместную спальню. Пояснив это тем, что парень силен, но не до конца контролирует свою силу и потому должен день и ночь находиться под присмотром опытного наставника, его значит, а то как не сдержится, будете потом собирать свой замок по камушку по всей долине. Услышав о том, что парень необученный Высший, от него тут же стали держаться как можно дальше и не задирали по поводу старой, местами потертой мантии. Все правильно ученикам иная и не положена. Даже если ты из рода правящих Эрлов. Попал к магам, начинай с самых низов. У них своя иерархия и титулы там получают не за знатность происхождения, а за уровень дара.

— Вилт оденься. Мне на тебя смотреть холодно. — Гери протянула Аликаю распослднюю рубашку. Она все еще пыталась закончить на ней вышивку, и потому держала в своей сумке, а не отдала на хранение ему. И правильно сделала, что придержала, иначе ее ждала бы та же участь, что и всех ее предшественниц. У Аликая был дар портить вещи.

— Мне не холодно. Я давно высох. — Айк припрятал под кровать сабли, но не слишком далеко, чтобы в случае чего до них было легко дотянуться.

— Мне! — Смущенная пауза и тихое, — Неловко.

Гери сунула рубашку ему в руки и отвернулась, опять заливаясь румянцем.

Айк удивленно глянул на девушку, и только сейчас до него дошло, что Гери не привыкла находиться в компании полуголых мужчин. Какая же она славная и как мило краснеет. Он едва успел увернуться от пинка под зад, которым его хотела наградить Ясенка.

— Нанюхался крови, так веди себя прилично. — Блондинка встала у окна, распахнула створки и выставила руки и лицо на солнце. — Мы не твой гарем. Не забывай об этом.

— Ты дашь забыть. Как же. — Айк усмехнулся и надел рубашку. — Может, ночью ляжешь между мной и Геартой, чтобы я ненароком не забылся?

Гери покраснела, словно вишня, и убежала в ванную. Ясенка заливисто расхохоталась. Айк улыбнулся. Ничего скоро она привыкнет. Выбрала жизнь двуликой, так чего теперь стесняться или не знала, что для оборотней нет более естественного состояния, чем нагота? То же было справедливо в отношении древней и элементалов. Ясенка тоже страдала от необходимости постоянно носить одежду. Ее тело требовало солнца и тепла. И вообще! Вы пробовали напялить платье на огненную саламандру? Тот-то!

К ним постучали. Не дожидаясь ответа дверь отворилась и в комнату просунулась голова Жиля.

— К вам можно?

— Заходи, четвертым будешь!

— Вилт не хами. — Ясенка улыбнулась смутившемуся парню.

Правда никакое смущение не помешало ему войти и плотно затворить за собой дверь.

— Я хочу защиту поставить, если вы не против. Не нравится мне этот барон Ван Лорен. Скользкий тип, и взгляд у него холодный и липкий как у змеи. Вы уж поосторожнее за столом. Смотрите, чтобы ничего в тарелку не подсунули.

— В свою смотри. — Предостерег его Аликай, и Ясенка согласно закивала.

Все были осведомлены о рассеянности мага. Услышав голос Жиля, из ванной вышла Геарта.

— Я не пойду с вами. Барух уже предупредил хозяев, что я больной и заразный к тому же.

— И зачем это? — Удивилась Гери, а когда поняла, что удивленная она тут одна, то смутилась сильнее Жиля.

— Я эфир, я единственный могу проникнуть в комнату тутошнего мага и воспользоваться его системой связи с Обителью Нориса и доподлинно выяснить, там Эния или ее держат в другом месте.

— Тогда я пойду с тобой. — Тут же решила Гери. — У тебя медведь будет топать над самым ухом, а ты не услышишь.

— Гери, я буду в комнате. Тебе туда не попасть. — Слабая попытка Жиля отговорить решительную девушку, потерпела полный крах.

Гери не собиралась отпускать его одного, и Айк был несказанно рад, что ему не пришлось просить девушку присмотреть за магом. Сам он этого сделать не мог, так как собирался в помощь магу, отвлечь барона, его гостей и слуг, новым представлением.

— Ничего, я покараулю снаружи и если надо постучу, чтобы убирался оттуда быстрее.

— А как ты меня найдешь? Я же телепортом…

— По запаху Жиль, ну ты прямо как маленький.

Не желая выслушивать новые возражения, Гери бормоча, что-то типа того «на фиг надевали платья, если штаны и рубашки удобнее», взяла себе переодеться и опять ушла в ванную. Жиль взялся колдовать защитную систему на всю спальню и прилегающие к ней помещения. Аликай, материализовал себе серебряный кафтан, так как приличных вещей у него не было. Прицепил к поясу кинжалы и помог Ясенке надеть одно из платьев Энии. Древлянке платья девушки были в пору, так как обе были миниатюрного роста и хрупкого сложения. Это Гери требовалось покупать по ее размеру, но видимо скоро и этого не понадобится. Она преспокойно перешивала на себя брюки и рубашки Баруха. Барух однажды, не досчитавшись штанов, попробовал возмущаться учиненным произволом, и был быстро приведен девушками в чувство, так как Ясенка бросилась отстаивать меркантильные интересы подруги. После того, как его отхлестали ветвями по лицу за жадность и едва не покусали за несправедливые обвинения, он больше не возмущался и делал вид, что не замечает, как пропадают его вещи.

Закончив одеваться, Аликай подал Ясенке руку, и они вместе спустились в общую залу. Народу здесь было много. Отыскав за одним из столов Баруха в компании барона Лорена и его миловидной супруги, они чинно раскланялись и расселись по местам.

— А где ваша…м…м… вторая подруга? — Заминка Барона не осталась незамеченной и за столами раздались сдавленные смешки, которые тут же стихли под грозным взглядом Баруха.

— Не подруга, жена. — Айк улыбнулся. — Геарта заболела. Видимо заразилась от Жиля.

— О…о… — Супруга барона мило улыбнулась и покосилась на Ясенку. — Так это ваша дочь?

Ясенка изумленно захлопала глазами. Барух захохотал, а Айк охотно пояснил недогадливой иностранке, кто такая белокурая и синеокая красавица и кем она ему приходится.

— Тери Ясенка моя третья жена.

— О…О…О… — Это восклицание было более многозначительным. — Простите, я не знала, что… хм… — Женщина бросила убийственный взгляд на мужа.

Чтобы не ставить хозяйку дома в еще более неловкое положение, Айк сам подсказал ей ответ на невысказанный вопрос.

— Тери Геарта приходится мне четвертой супругой. Первая не захотела ехать с нами и осталась дома, а вторая гостит у своих друзей. — Айк взял женщину за руку. Его взгляд полный восхищения скользил по ее лицу, белой шее, задержался в вырезе платья, вернулся к полным губам и там остановился. — Удовлетворено ли любопытство прекрасной Тери?

Его голос стал хриплым от страсти. Ему не пришлось для этого играть. Схватка со зверем, чувство смертельной опасности, пьянящий запах крови и ее вкус во рту подстегнули и без того обостренные наступлением весны чувства. Потом Гери со своими румяными щечками, теперь эта дама, у которой по глазам видно как она представляет его в постели с четырьмя красавицами. Тут и у нормального мужчины кровь взыграет, не то, что у оборотня.

Барух кашлянул, привлекая к себе внимание, и скосил глаза в сторону побелевшего от ярости барона. Ясенка продолжала невозмутимо улыбаться, ничуть не смущенная столь ветреным поведением «супруга», тогда как баронесса залилась краской до самых ушей и вырвав пальцы из ладони Аликая, принялась яростно обмахиваться веером. Айк был доволен. Уроки Зарима не прошли даром. Теперь все внимание барона его стражи и прочей челяди будет приковано к его персоне. И у Жиля будет полная свобода в действиях.

После завтрака все разбрелись кто куда. Как и надеялся Аликай, куда бы он не пошел, в какой бы части замка не оказался. Стража и Темный маг были тут как тут. А ему только этого и было надо. Продолжая играть роль наглого, распущенного типа, он для видимости и поддержания образа потискал по углам пару служанок, не забыл прижать к стенке даму из благородных. Схлопотал от нее звонкую затрещину и многообещающий взгляд, наконец «возымел совесть» и отправился к себе проведать «больную супругу».

Жиль и Гери были уже здесь. Ясенка и Барух тоже, и вид у всех был очень престранный. Дверь за ним закрылась. С тихим жужжанием заработала защитная система, и Аликай сбросил маску.

— Что удалось выяснить?

— Она в Дарк-Кросс. — Жиль только раз глянул на Аликая, и его взгляд заметался по комнате, выдавая крайнюю степень волнения.

— Мы ожидали этого. Что еще удалось узнать?

Молчание было долгим и всеобъемлющим, заставив его испугаться не на шутку. Что еще могло произойти? Неужели Норис спятил настолько, что решил навредить Энии. Но для того чтобы так поступить надо быть полным придурком, или окончательно рехнуться от ненависти к Ройку, уже однажды утершему ему нос.

— Да не молчите вы. — Вскричал он, устав от их скорбного молчания.

— Айк, ее сегодня выдают замуж.

Ясенка первой оказалась подле него и помогла устоять на ногах. Но она не так поняла его потрясение, так как Айк откинул голову и захохотал как сумасшедший.

— Норис, Норис. Маленький, глупый, Темный маг. До чего же ты предсказуем. Ну, что ж. Ты хотел игру в прятки, ты ее получишь.

— Айк, — В глазах Жиля появилась жалость. — Ты наверное не понимаешь…

— Да все я понимаю. — Отмахнулся от его сочувствия Аликай и с довольной улыбкой развалился в свободном кресле. — Дай угадаю имя жениха. Хотя, постойте, имени я как раз не знаю. Зато могу назвать его положение и статус.

— Айк, все очень серьезно. — Даже Барух не понимал веселья оборотня, находя его не совсем уместным. — Узнав настоящее имя девушки, я отказался от нее не по личным причинам. Эния мне нравилась в образе Сиу и нравится до сих пор. Просто я прекрасно понимаю последствия женитьбы на такой неординарной с политической точки зрения личности, как Эния Эр Нардагас Тери Веларис. Мне не нужна та власть, которую она может мне подарить. Но это не значит, что Норис упустит свой шанс и проявит благородство. Он давно имеет зуб на Ройка и Элеонору, лишивших его влияния на очень большое королевство. Сейчас Эния наследница Нардагаса и Норис ни за что на свете не упустит свой шанс вернуть утраченное.

— Я не сказал, что все просто. — Айк, видя, что его не понимают, перестал улыбаться и попытался объяснить друзьям, почему его больше не тревожит судьба девушки. — Я сказал, что действия Владыки Смерти легко предсказуемы, и я вполне могу предугадать, что он хочет выдать ее замуж за своего наследника.

— Именно! — Вскричал Жиль! — Связав ее узами брака с Высшим Темным магом, он тем самым обеспечивает себе беспроигрышное положение. Будучи Эфиром, Эния после замужества с темным навсегда станет одной из них. Он не даст ей впитать и глотка другой силы, и ни Ройк, ни Элеонора не смогут этому помешать.

И добавил уже тише.

— Никто не сможет.

— Я могу. — Айк улыбнулся, видя недоуменные лица друзей. — Не понимаете? Я поясню. У Нориса ни чего не выгорит потому, что Эния уже замужем.

— Что? — Барух от неожиданности привстал со стула, и как подкошенный рухнул на него обратно.

— Как? — Жиль вытаращил глаза, не веря, что такое возможно.

— Когда? — Гери верила, что возможно. Сама видела лилию на теле Энии. Ее интересовало когда, Аликай успел так поступить с ее подругой.

Одна Ясенка не сказала и слова. Дела оборотней ее не волновали. Все, что ей было велено, это проследить, чтобы не было войны. А какими способами двуликие и маги этого добьются, не важно. Лишь бы все были живы и здоровы. И кажется, она догадывалась, кто оказался «счастливым мужем».

Глава 3

Не спрятаться, не уйти и не скрыться от всевидящего ока Владыки Нориса. Эния приучила себя не обращать внимания на тусклый серый шар, всюду следующий за ней по пятам. Он висел над ней, когда она спала, плыл по воздуху, когда ходила, хотя куда пойдешь, если все что тебе доступно, это роскошные апартаменты в крепости Владыки. Разве что в ванную, но и там было не скрыться от слежки. Первые дни она очень стеснялась раздеваться, даже когда была совершенно одна, понимая, что с нее не спускают глаз, но когда никакой реакции не последовало, она расслабилась и старалась жить так, как будто находится в гостях у отца в Шерринг-Кросс. Там тоже были спальня, учебные классы, изоляция от магов, не имеющих непосредственного отношения к ее обучению и та же слежка. Только не настолько явная, но все равно ощутимая. Так что ее жизнь мало чем отличалась от той, которую она вела до семнадцати лет. Но ей восемнадцать и последний год жизни ни забыть, ни вычеркнуть из памяти. Она стала другой, и неволя тяготила ее так, что от отчаяния хотелось выть на луну, бросаться на стены и рвать когтями все и всех, что вызывало у нее раздражение.

Взгляд сам собой переместился на руки. Запястья вновь украшали изящные серебряные браслеты. Это конечно не наручники Зарима, а вещицы красивые, сработанные талантливым ювелиром, но сути это не меняло. Они надежно запирали зверя внутри нее и не давали ему вырваться на свободу. Норис лишил ее половины души. Она сама себя лишила второй ее части, закрыв в себе все магические каналы, и до сих пор продолжала оставаться простым человеком, полностью лишенным какой-либо магии. Хотя той было в избытке. Воспоминания о том, как из нее удаляли другую магию, до сих пор вызывали в ней омерзение. Убедившись, что она полностью пуста, ее сунули в источник Темной Магии такой силы, что ее чуть не разорвало от напряжения, но она выдержала. Выдержала из злости на всех, кто помыкает ее жизнью, и конечно чистого упрямства, которого ей было не занимать. Норис рвал и метал, видя, что его затея не удалась, и решил действовать по-другому, но и тут его ждал полный провал.

Эния улыбнулась своим мыслям. Разобравшись откуда у нее проклятие, и к чему это ее ведет, она была готова на любое безумство, лишь бы избавиться от него навсегда, но заточение в Дарк-Кросс дали ей время все хорошенько обдумать и прийти к удивительному выводу. Для нее лично, проклятие не сделало ничего плохого. Оно вредило тем, кто… это была самая радостная весть за все это время. Ее проклятье было своеобразной защитой от тех, кто желал ей зла. Оно карало любого, кто пытался сделать ей больно. Такова была его суть. Таково было его предназначение. Такова была воля последнего Эфира в их мире.

Все правильно, ее проклятие было заключено в имени, которое ей дала мать, а до этого ей дал отец. Ройк не понял, что Эфир таким образом пытался защитить свою преемницу от грядущих несчастий. Прожив среди людей десять тысяч лет, он знал, какая судьба ждет Элеонору.

Вспомнив, как она голосом, упавшим до едва слышного шепота, с чувством, с придыханием поведала «жениху» о своем проклятии, Эния не сдержала улыбки. В тот вечер Удвин явился знакомиться с невестой. Он тоже был не в восторге от предстоящей женитьбы, но в отличие от нее не собирался бороться за свою свободу. Естественно он ей не поверил. Правда, случайно опрокинутый на ногу стул, скатерть, зацепившаяся за цацки на его одежде и поваленный стол со всеми тарелками, стаканами и прочими «романтическими» причиндалами, а также ошпаренная рука, так как Эния от смеха не удержала заварник с горячим чаем, навели его на дельную мысль, проконсультироваться со знающими людьми.

Надо ли говорить, что на второе свидание он явился в компании Солера Ван Герса, вызванного по такому случаю со своих любимых раскопок. Ведь тот первый проводил опыты по устранению проклятия. Правда и вдвоем они не добились никаких результатов. Поскольку в ней не было магии, добраться до печати крови, за которой были скрыты истоки проклятия, она не могла. Темных Эния в свое сознание не пустила, а сами они не могли ничего поделать. Печать Крови была из тех заклинаний, которые могли снять только те, кто ее ставил. Поскольку не она ее ставила, то и не с нее был спрос, а пойти потребовать собраться вместе Ройка, Элеонору, Риву, Эйдеса и Пера и снять с нее клятву, у них не хватило смелости. О чем и было доложено Владыке Норису.

На третье свидание, которое проходило в ее комнате, Удвина втолкнули два дюжих охранника, и если бы не сам Норис, маячивший у него за спиной, бежал бы он от нее куда подальше. Эния потешалась над тем, как Высший маг, наследник владыки Нориса, трясется от страха, находясь рядом с ней. Тогда он промолчал весь вечер, забившись в дальний угол кушетки, и она преспокойно дочитала книгу, которую начала читать еще до всей этой возни со свадьбой.

На четвертое свидание его привел Владыка. Словно дитя малого взял за руку и усадил рядом с нею на ту же самую кушетку. И остался проконтролировать, чтобы ученик не сбежал от невесты, воспользовавшись для этого порталом. Этот вечер в отличие от других был по настоящему ужасным. Норис все время сверлил ее взглядом, отпускал колкие замечания и всячески старался задеть побольнее, чтобы пробить невозмутимое спокойствие, за которым она прятала свою ярость.

Ноги онемели от многочасового неподвижного сидения в кресле. Эния спустила их на пол и невольно охнула от боли, когда застоявшаяся кровь с неприятным ощущением побежала по лодыжкам и стопам.

— Давайте, я разомну.

Хорошенькая девчушка лет пятнадцати опустилась перед ней на колени и взялась массировать ноги, пока они не перестали болеть.

Узнав, что ей в услужение отрядили двух рабынь, она хотела возмутиться, и потребовать избавить ее от прислуги, мотивировав это тем, что в состоянии позаботиться о себе сама. Как она и ожидала, ее мнения никто не учитывал. Тем более девушки так и не поняли ее праведного возмущения. Они были из породы потомственных рабынь, искусственно выведенных, словно животные с единственной целью, служить своему хозяину. Их личности были настолько ущербны и искусственно урезаны, что они не мыслили себе другого существования. Для них высшим наказанием было недовольство хозяина, и они едва не покончили с собой прямо на глазах у Энии, когда узнали, что не нужны ей.

Так что пришлось их оставить, и каждый раз, принимая их заботу, преодолевать отвращение к подобному существованию. Увы, она не могла рассказать несчастным, что ее отвращение относится не к ним, а к самой себе, ведь пока она является пленницей в Дарк-Кросс, ее существование ни чем не отличается от их собственного. Разве только тем, что она знает, какого это быть свободной. Девушки никак не могли взять в толк, что они делают не так, что их госпожа не улыбается, и тоже были по своему несчастны.

— Госпожа!

На Энию уставились два несчастных голубых глаза в обрамлении пушистых черных ресниц.

— Спасибо Ти. — Эния как можно аккуратнее высвободила свои ноги из рук девушки. — Мне уже намного лучше. Ты умница.

Хорошенькое личико осветилось истинной радостью, что наконец Ти услужила хозяйке и сделала тем самым ее счастливой, и Эния зажмурилась, чтобы этого не видеть.

— Что может Ми сделать для госпожи.

Вторая, не желая отстать от первой, оказалась тут как тут и уставилась на нее преданным щенячьим взором. Эния едва сдержала крик отчаяния, и через силу улыбнулась. Господи, сколько ей еще терпеть это унижение. Убью Пера, допускающего подобное. Пока она росла на руках доброго великана, она по малолетству не задумывалась над тем, как живут другие. Ее мир был прост и понятен. Столкнувшись же с подобной правдой, и тем, что творится за закрытыми воротами крепости, она не могла понять бездействия Пера. Ведь он всемогущ как сам Бог. Так почему допускает подобное безобразие. Почему ничего не делает!

Увы, ответ был также прост, как и сама жизнь. Что может один маг, пусть даже самый великий среди своих собратьев? Ничего. Ибо слишком многие не хотят ничего менять. И готовы утопить в крови пол мира, лишь бы не расставаться с тепленьким местом подле трона Владыки. Было бы иначе, не сидела бы она взаперти в четырех стенах, окруженная непробиваемой магической заслонкой, не способной пропустить даже мысль, не то что тело, и не готовилась выйти замуж за будущего Темного Владыку.

Ну, положим, готовилась, это громко сказано. Она палец о палец не ударила для этого, а будь ее воля, настучала бы по голове Норису, чтобы не смел так с нею обращаться. Норис, понимая, что она может быть по настоящему опасной, тоже принял меры предосторожности. На ее теле были амулеты такой силы, что снять их будет не под силу даже Перу. Ведь их колдовали все до единого Паладины Смерти, во главе с Норисом.

Представив себе всех этих Высших Магов, колдующих защиту от несовершеннолетней девчонки, ей стало по настоящему смешно. Неужели она такая страшная? Наверное да. Иначе бы ее не содержали под семью замками, за семью печатями в самой высокой башне Дарк-Кросс.

Открыв глаза, Эния состроила «страшную» рожицу своему отражению в зеркале и пошла умываться. Так как скоро полдень, а она до сих пор ходит в пижаме и с заспанным лицом. Вдруг к ней кто явится в гости, а она в таком виде. Караул. И не важно, что она не у себя дома и видела всех этих гостей в одном заднем месте. Как в свое время говаривала маман, конец там мира или нет, не важно. Приличия надо блюсти всегда. И Эния не собралась раскисать и показывать свое отчаяние. Наоборот, своим опрятным внешним видом приличными манерами она выражала своеобразный протест. К тому же ей было любопытно, каким образом к ней явится «жених». Она крупно сомневалась, что Норису понравится идея сидеть подле них, чтобы не разбежались по разным углам.

Эния улыбнулась своим мыслям и тут же вновь стала серьезной. Все это конечно смешно и забавно. Вот только намерения у темных самые серьезные и Удвину в отличие от нее совсем не до смеха. Это она может себе позволить роскошь смотреть на все это сквозь пальцы. Еще одна психологическая защита от беспросветного отчаяния. Думать, что все это неправда и ничего ужасного с ней не случится.

Шум набирающейся воды, вывел ее из состояния задумчивости. Это Ти и Ми, пробрались следом за нею в ванную и включили воду, добавив в нее ароматических масел, чтобы она смогла расслабиться. Все эти ухищрения оставили Энию равнодушной. Без особой радости она скинула пижаму и погрузилась в теплую. Почти горячую воду. Ти взялась мыть ей голову, Ми мягкой мочалкой тереть тело. А Эния закрыла глаза и вновь погрузилась в свои мысли.

Надо наконец перестать бегать от правды и посмотреть на нее прямо, без уверток и прочих заморочек. Скоро ее выдадут замуж, и она перестанет существовать как отдельная личность. Удвин позаботится о том, чтобы она ничем не отличалась от Ти или Ми. И она не сможет этому помешать, так как будет в полной его власти. И так до тех пор пока смерть не разъединит их. Положим она проживет дольше чем он, но что от нее останется через тысячу лет подобного существования. От подобной перспективы Эния содрогнулась и только сейчас сообразила, что в ванной стоит подозрительная тишина. Девушки вели себя до того тихо…

Открыв глаза, Эния столкнулась взглядом с Удвином. Теперь понятно, куда подевались рабыни. Не смели мешать господам, потому и оставили их одних.

— Ты очень красивая, ты это знаешь?

Он присел на край ванны, опустил руку в воду и хотел коснуться ее, но Эния шарахнулась от него в другую сторону, расплескав воду и забрызгав так, что его одежда стала мокрой. Удвин криво усмехнулся, от чего черная татуировка на его лице исказила его черты до неузнаваемости. Это была печать наследника. Мать с восхищением рассказывала о подобной татуировке не только на лице, но и на всем теле у отца, в бытность того наследником Эсселина. Она до сих пор умоляла его частично восстановить ее. Так чтобы этого никто кроме нее не видел, но Ройк каждый раз на корню пресекал эту идею. Мысль о том, что подобные узоры покрывают все тело Удвина, и другая мысль, что скоро она все это увидит, приводили Энию в ужас, заставляя цепляться за миражи как за спасительные соломинки. А так же горько сожалеть, что в свое время не затащила Аликая в постель. Теперь бы по крайней мере знала чего ждать и не умирала от страха в ожидании первой брачной ночи.

— Не надо бояться.

Удвин пытался быть вежливым, но панический ужас на ее лице видимо был ему неприятен, так как он перестал улыбаться и его лицо из приветливого стало жестким. Он резко встал, одернул мокрую рубашку и зло выплюнул.

— У тебя на все про все, час Эния Веларис. Потом состоится церемония бракосочетания. Постарайся не опоздать. Я не люблю и не умею ждать.

Он ушел, хлопнув дверью, а ее затрясло от запоздалого испуга. Она честно пыталась сдержать слезы, но они сами катились по щекам, капая в воду. Как из-под земли появились рабыни и хотели продолжить купание, но Эния их прогнала. Девушки с ревом удалились, и тут она увидела следящий шар.

— По своей воле я не надену подвенечного платья. Слышишь, Норис? Хочешь, чтобы я пошла замуж, придется тащить меня к алтарю голой!

И не думая о последствиях, она плюнула в него. Тот затрещал, от подобного оскорбления, рассеялся, и тут же собрался вновь, зависнув повыше, чтобы она не повторила попытку. Эния не зная как побороть злость, страх и отчаяние разом накатившие на нее, нырнула под воду и сидела там, до тех пор, пока легкие не стали разрываться от нехватки кислорода. Надежда на то, что у нее сейчас отрастут жабры и она сможет жить под водой, тем самым поставив стихию между собой и Удвином, была столь же несбыточной, как и надежда, что ее спасут. Мысль о том, что друзья вот-вот придут за ней. Неизвестно каким чудом вызволят ее из лап Темных магов, была ее последней надеждой и сейчас она растаяла как дым. Всего час. Остался только час.

Она вынырнула, глубоко вдохнула, от чего голова слегка закружилась, и перед глазами поплыли разноцветные круги. Эх, как было бы хорошо потерять сознание и утонуть прямо в ванне. Понимая, что ей не позволят покончить с собой, Эния вышла из воды и встала перед огромным зеркалом во всю стену.

Она действительно стала красавицей. Отрицать очевидное уже бессмысленно. Аликай прятал ее набирающую силу красоту столько, сколько мог, и все равно не скрыл. Барух разглядел. Теперь увидел и Удвин. После того, каким взглядом, он смотрел на нее, мечтать о том, что ее брак будет фиктивным, основанным только на взаимодействии магических сил больше не приходилось. Одна надежда на проклятье. Пусть оно защитит ее, если другие не смогли.

Неожиданно отражение в зеркале вздрогнуло, поплыло, и пропало вовсе, явив ее изумленному взору очертания спальни. По ту сторону зеркала была ночь. Лишь свет лампад освещал невероятную картину. Два обнаженных тела, сплелись в порыве страсти. Она видела мужчину со спины. Изящная ножка женщины, нежная тонкая рука, обнимающая его за шею. Вторая рука, словно раненная птица, взлетала и падала на шелковые простыни. Лицо ее было повернуто в другую сторону и все, что видела Эния, это водопад медовых волос, рассыпавшихся по алому шелку. Тихий шепот, страстные стоны, шуршание простыней и ее крик, когда наслаждение достигло апогея.

Я сошла с ума. Была ее первая мысль. Эния хотела отвернуться, убежать, лишь бы не смотреть, не видеть… не знать. И тут начали происходить еще более удивительные вещи. На спине мужчины появилось золотистое пятно, которое быстро разрасталось, превращаясь в золотую замысловатую татуировку, разукрасившую всю спину. Он замер на миг и с проклятиями скатился с женщины. Эния еще успела увидеть, как у него под самым затылком расцвел красивый цветок. Какой именно она не разглядела, так как он скрылся под ошейником. Продолжая изрыгать страшные проклятья, Зарим завертел головой, в поисках того, кто ему помешал и тут его взгляд уперся в нее.

Эния вздрогнула. Видимо в его спальне тоже было зеркало ставшее своеобразным окном, через которое они смогли увидеть друг друга. Тишина обрушилась такая, что было слышно, как с нее на пол капает вода. От страха вскрикнула женщина и закрылась покрывалом. Зарим побелел словно мел. Вытянул руку, словно хотел ее коснуться, сделал шаг навстречу и пропал. Перед ней было обычное зеркало, и в нем она видела свое обновленное отражение. Почему обновленное? Да потому, что ее тело тоже разукрасилось золотыми рисунками. И цветок, что прежде был в виде бутона, раскрылся, словно только и ждал слов Аликая, навсегда соединившего ее судьбу с судьбой Зарима.

Первую минуту Эния еще не могла поверить, что спасена. Ее не выдадут замуж за Удвина. В их мире не практикуется двоемужество. А сила клана Беррани защитит ее от магического влияния. Не успела она нарадоваться неожиданному счастью, как ее мысли перекинулись на Зарима и она истерически хохоча осела на пол. Вот кому действительно не повезло. Жениться на ней, в тот момент, когда другая женщина млела в его объятиях. Такое могло случиться только Заримом. До скончания времен, над ним будет смеяться весь подлунный мир. И он теперь вовеки веков не отмоется от репутации бабника и отчаянного распутника. Послал же Бог мужа.

В ванную привлеченные странными звуками ворвались ее рабыни и с причитаниями бросились поднимать ее с пола. Они подняли такую суматоху, что не заметили изменений в ее теле. Эния, продолжая улыбаться совершенно идиотской счастливой улыбкой, быстренько оделась, еще быстрее причесалась. И была готова к выходу ровно через час.

За ней явилась целая процессия магов. Столь пафосного зрелища она еще не видела. На лицах достопочтимых мужей застыло одинаково торжественное выражение, от важности предстоящего момента. Все они были серьезными и величественными в своих парадных мантиях. Одну ее распирало от безудержного веселья. Надо же, тут такие новости, а она еще ни с кем ими не поделилась. Ничего, женишок станет первым, кого она обрадует, так сказать на полную катушку. Пусть ему тоже будет весело. Лишь бы Норис правильно отреагировал и не убил ее на месте.

Ее проводили в зал, полный магов. Эния, занятая своими мыслями не сразу сообразила, что ее рука оказалась в сухой ладони Владыки, который решил самолично проводить ее к алтарю, где их ждал злой и угрюмо взирающий на всеобщее ликование Удвин.

— Ты улыбаешься? — Удивление Нориса было столь искренним, что лишь добавило ей веселья.

— Должна плакать?

— Нет, конечно, но столь искреннее веселье по меньшей мере подозрительно. Ты не хочешь мне рассказать, что заставило тебя переменить решение?

Эния лукаво сощурилась. Бросила престранный взгляд на начавшего нервничать Удвина. Не иначе как увидел ее улыбочку. Очень кстати вспомнила картину в зеркале, покраснела и чуть слышно произнесла.

— Люблю татуировки. Они придают телу совершенно иную красоту.

Норис понял ее именно так, как она того ожидала. Решил, что час любви с его ненаглядным наследничком, привел ее в неземной восторг, и она теперь всеми силами спешит выскочить за него замуж. От улыбки Владыки Удвину сделалось дурно. Эния не сдержала смешок. Еще немного и мужик сбежит прямо из под венца и пусть его потом хоть четвертуют. Шаг, другой, третий и Норис вложил ее руку в потную от страха ладонь наследника.

Эния, чтобы не испортить все веселье, встала напротив «жениха» и скромно потупила взор. Специальный маг, вызванный для ведения церемонии, тут же забубнил заклинания. Эния видела, как от пентаграммы, в центре которой они стояли стали подниматься потоки силы, и если они беспрепятственно проникали в тело Удвина, то вокруг нее клубились туманом и не могли приблизиться на расстояние вытянутой руки. Ее окутало золотым сиянием, именно оно не давало церемонии идти так, как должно. Удвин как ни странно один из первых понял, что все идет не так как задумано. А Эния жмурилась от счастья и ну очень приятных ощущений. Брачный узор на ее теле разогрелся. Именно от него шла защитная сила, не позволяющая свершиться святотатству. Удвин уронил ее руку и она отошла от него на шаг, наконец осмелившись посмотреть в глаза.

— Ничего личного, Удвин. Но я не твоя женщина.

Удвин ничего не ответил на ее слова, но то с каким облегчением он воспринял весть о том, что сегодня не его день жениться, заставило Энию улыбнуться. Маг, поняв, что ничего не происходит, прекратил чтение заклинаний и захлопнул толстенный толмут.

— Церемония не может состояться. — Провозгласил он и сошел с возвышения.

По всему залу пробежал возмущенный ропот. Ее тут же окружили стражники из магов. То с какой опаской эти далеко не трусливые мужчины косились в ее сторону, заставило Энию разомлеть от удовольствия. Вот что значит репутация. А они все проклятье, да проклятье. Да это как оказалось, самая нужная вещь в жизни бедной скромной девушки. Священник, Удвин и Норис совещались не долго. Гости, поняв, что шоу отменяется, не знали куда деться. Уйти никто не решался, и оставаться тоже нет смысла, так что зал гудел словно растревоженный улей. Наконец к ней приблизился Норис, схватил за руку, и не сказав и слова телепортом увел в свой кабинет. Минуту спустя, там же оказался Удвин. Больше к ним никто не присоединился, так что разговор предстоял сугубо конфиденциальный.

— Удвин! Что произошло? Почему церемония не состоялась? — Бросился Норис с обвинениями на своего ученика.

Тот стоял расставив ноги и скрестив руки за спиной в эдакой позе вольно.

— Ты у меня спрашиваешь? — Кивок в ее сторону. — У нее спроси. Даром, что ли лыбилась словно кошка.

— Эй! Кошек попрошу не трогать. — Возмутилась Эния и прикусила язык, когда оба мага уставились на нее. И взгляды обоих не предвещали ей ничего хорошего.

Норис приблизился, нагнулся упершись руками в подлокотники ее кресла и вперил в нее немигающий взор, полный белой ярости.

— Ах, ты дрянь малолетняя. Что ты сделала? Что? Я спрашиваю?

— Ничего! — Она ответила ему таким же яростным взглядом.

Взгляд Нориса остекленел, он просматривал потоки ее сил магическим взором, а когда закончил, отшатнулся, словно она отвесила ему звонкую оплеуху.

— Они посмели! О Боги, куда мир катится! Эния ты в своем уме? Они же оборотни? А ты чистокровный человек! Маг! Высший Маг. Как ты дала на такое согласие?

Эния подтянула под себя ноги, уютно устраиваясь в кресле, и разглядывая свои обломанные и обкусанные ногти. Тоже мне невеста.

— Можно подумать меня кто-то спрашивал. Решили и сделали. Будто ты не знаешь законов, по которым живут двуликие.

Норис обалдел от столь фамильярного обращения. А что? Если Удвин обращается к своему Владыке на Ты, то и ей можно. Кто он ей такой? Правильно никто и звать его никак.

— Это замужество не продлится долго. Это я тебе обещаю. Как только я узнаю, кто осмелился встать на моем пути, ему не жить. Удвин, забери ее к себе и приступай к выполнению запасного плана. Они еще у меня попляшут.

Удвин шагнул к ней. Эния не стала брыкаться. Силы слишком неравны. Но ее взгляд о многом поведал магу. Они исчезли в чернух клубах воронки портала, а Норис бросился к магическому кристаллу в попытке выяснить, кто слал камнем преткновения, о который споткнулись и рухнули все его планы.

Глава 4

— Аликай, ты псих, ты это понимаешь?

— Понимаю. А ты понимаешь, от чего отказался?

Барух смутился. Известие, о том, что Аликай выдал Энию замуж за свого родственника, возмутило его в равной степени, как и остальных. Жиль, судил о Зариме с колокольни своего бывшего господина Зураба. Гери о Зариме ничего не знала, но сама идея заочного замужества, да еще без любви, претила ее душе и она высказала Аликаю все, что думает по этому поводу, и ушла вместе с Жилем. Одна Ясенка опять промолчала. Но на то у нее были свои причины, о которых она поведала только Аликаю. Наедине естественно. После чего парень светил красными ушами весь вечер. Наконец и Барух решился на разговор тет-а-тет, и новость Аликая пришибла его, заставив сидеть с открытым ртом и беспомощно хватать воздух.

— То есть не скажи я нет? Ты бы выдал ее за меня?

— Да. Она не любит Зарима, а ты ей нравился. — Айк наконец отвернулся от окна и глянул на мага. Они были в комнате вдвоем. Гери и Жиль куда-то запропастились. Ясенка отправилась бродить по замку барона. Ей там какой-то стражник приглянулся. Аликай только наделся, что сплетни не дойдут до Эвана, иначе объясняй потом недалекому человеку, по какому праву его жена совращает его людей.

— Здесь все решает добровольное согласие жениха. Ты отказался. Остались двое, я и Зарим. Я выбрал его. Это мое право старшего в клане. Надеюсь, они когда-нибудь простят меня за это.

Барух уронил голову на грудь. Чудные дела творятся в твоем мире Господи. Он не знал радоваться ему, что взял свое слово обратно или горько сожалеть о содеянном. Одно он знал точно. Зариму он завидовать не будет никогда в жизни. Вся ярость Нориса обрушится на его голову. Интересно, понимает ли Аликай, как по свински подставил родича.

— Зарим в курсе?

— Да. — Аликай улыбнулся одними губами. — Это невозможно не заметить.

— Тогда он должен знать, откуда ему ждать беды. Норис этого так просто не оставит.

Аликай опять повернулся к Баруху спиной и вцепился руками в подоконник, глядя в окно и не видя того, что за ним. Он молчал. Молчал и Барух не понимая, что движет Аликаем. Иные его поступки жутко раздражали, некоторые приводили в бешенство, но этот… тут оставалось только развести руками и недоуменно пожать плечами.

— Я не мог сделать этого сам. — Вдруг заговорил он. — Долгая жизнь не дает никакого преимущества перед остальными существами этого мира. Она лишь притупляет чувства. Замедляет мысли и наделяет самой большой иллюзией, иллюзией всемогущества и вседозволенности. Все, что касается Темного Владыки, в моем сознании ассоциируется с одним словом — убить. Если это выход из положения, я убью его, хотя это право теперь принадлежит Зариму. Уверен ли ты, что так будет лучше для всех? Я не уверен, потому и поступил так, как поступил. Зарим единственный, кто в состоянии решить дело миром, не пролив ничьей крови. Потому, я и взвалил все на него, заранее зная, что ни он, ни Эния не скажут мне спасибо.

Барух смотрел Аликаю в спину.

— Ты хочешь, чтобы я судил, правильно ты поступил или нет? Аликай, это не я должен решать. Ты действовал так, как считал правильным. Не важно, к каким последствиям это привело. Ты верил, что прав, так верь демон тебя задери дальше. Не распускай нюни, словно мальчишка.

— Я не распускаю.

Барух увидел в отражении, как Аликай улыбнулся. И понял, что его опять провели словно мальчишку. Его только что заставили согласиться с принятым решением, причем так, что он начал убеждать в его правильности Аликая. Сгоряча плюнув в пол, он встал и вышел вон.

— Жиль, а это законно? — Гери испуганно озиралась по сторонам, прикрывая спину мага, пока тот взламывал защитную систему, наложенную на личные апартаменты Темного мага. Сам он мог без труда проникнуть внутрь, но ему зачем-то понадобилась ее помощь. И провести ее внутрь он мог, только через дверь.

— Шутишь! Поймают, прибьют на месте без суда и следствия. Все! — Раздался щелчок открывшегося замка и тихое «пшик» почившей с миром сигнализации. — Заходим быстро!

Они скользнули в комнату, и Жиль тут же запер дверь на засов.

— Нас никто не видел?

— И не слышал. Зачем мы тут?

Гери, которой не требовался свет, смотрела по сторонам, широко распахнув глаза. Ей еще никогда в жизни не доводилось бывать в комнате мага. И сейчас она с удивлением смотрела на полный бардак царящий тут. Неужели Жиль постарался, когда был тут в первый раз. Судя по тому, с каким проворством маг ориентировался в комнате, ответ будет Да. С тихим вздохом Гери подняла с пола первую вещь. Ею оказалась помятая книга. С помощью запахов ей удалось определить ее место на полке, куда она и вернула учебник. Пока Жиль что-то там колдовал с магическим кристаллом, Гери взялась за уборку. Видимо за этим ее и позвали с собой. Работа пошла быстрее, когда от кристалла пошел ровный серебристый свет, разогнав мрак и добавив хоть чуть видимости. Жиль бормотал странные слова на древних языках, водил руками над кристаллом. В серебряной дымке мелькали какие-то образы и знаки, но девушке было не до того. Она спешила вернуть комнате первозданный вид, надеясь, что у мага нет ее чутья и короткая память, и он не догадается, что без него здесь кто-то побывал. Она управилась как раз вовремя. Жиль погасил свет и схватив за рубашку потянул к выходу. Заперев дверь тем же способом, что открыл, Жиль вернул защиту на место и только их тут и видели.

— Успела? — Спросил он, когда они запыхавшись от бега спрятались в одном из коридоров, где судя по вековой пыли, давно никто не ходил.

— Кажется да. Ты зачем там бардак устроил? Не у себя дома! Думать надо, головой, а не магическим, не знаю, что там у вас и чем вы думаете, но нормальное мышление у вас пропадает напрочь, стоит увидеть кристалл, амулет или еще, что из магических причиндалов.

— Гери, не ругайся. Тут такие новости. Пошли, сообщим Аликаю, чтобы не дергался. М…м… или наоборот дергался сильнее. Тут с какой стороны посмотреть.

— Пошли, а то я тут задохнусь от пыли. Надо пожаловаться барону, что за грязь развели его слуги. Меня бы маменька выдрала как следует, посмей я запустить дом, подобным образом.

— Меня пеняешь, а сама? — Рассмеялся Жиль. — Пусть барон сам разбирается со своими проблемами. Нам бы свои расхлебать. Эния была бы не Эния, если бы не умудрялась вносить хаос в нашу жизнь, даже из такого далека как Дарк-Кросс.

— Ты что-то узнал? — Гери остановилась и дернула парня за рукав. — И молчишь! Что с ней?

— Не здесь Гери. — Жиль посторонил девушку с пути следования стражи.

На них посмотрели косо, и только тут они вспомнили, что вроде как «больны», причем оба. И должны находиться в постели, каждый в своей, и в разных комнатах, а не разгуливать по замку держась за руки и разнося повсюду бациллу.

Едва стражники скрылись за поворотом, Жиль открыл портал. Это позволило не только сократить дорогу, но и избежать дальнейшего распространения сплетен. Он не стал направлять точку выхода в спальню Аликая. Так можно было и лоб расшибить. Сам же ставил на нее защиту. Вынырнули они у самой двери и столкнулись нос к носу с разгневанным Барухом. Тот весь кипя, от праведного гнева как раз уходил. Окинув их пристальным взглядом, он не сказал ни слова и протопал мимо. Гери удивленно покосилась на мага и последовала за Жилем.

— Вилт, тут кое-что новое выяснилось.

— Что? — Аликай так и остался стоять к ним спиной.

Радость Жиля немного померкла, настолько усталый и потухший вид был у оборотня. Он не привык видеть его таким. И ему впервые стало страшно. Вдруг всезнающий и всемогущий двуликий из почти бога предстал перед ним в образе обыкновенного человека, способного ошибаться, как и любой другой на его месте. Это было столь вопиюще неправильно, что Жилю стало не по себе. И он поспешил выложить последние новости в надежде, что хотя бы это порадует Аликая. Что поделать. Любит парень скверные новости. Так пусть ему будет «хорошо».

— Ее переправили из Дарк-Кросс к отшельникам Закатного Храма. Все как ты и предсказывал.

— Это не я предсказал, а Ализир.

Айк соизволил повернуться к ним лицом и невесело улыбнулся.

— Если так, то оставаться здесь больше нет смысла. Надо идти к Закатным. Оттуда мы ее вызволим без особых проблем.

— Айк. — Жиль не мог поверить тому, что слышит. — Ты в своем уме? Туда даже Норис в лучшие свои дни не сует носа. Там же врата в мир демонов. Что можем мы?

— Больше, чем ты можешь себе представить.

Он обнял Гери и Жиля за плечи.

— Пошли, найдем Ясенку и Баруха. Надо идти.

Глава 5

— Да, что же это за жизнь такая. — Люсьен метался по комнате, собирая разбросанную одежду, и ругаясь на чем свет стоит. — Он что не спит вовсе?

Ниррана лениво взирала на него, не собираясь никуда идти, хотя ее тоже приглашали.

— Тер Беррани, да вы не спешите так. Никто вас в шею не гонит.

Посыльный Ализира с улыбкой взирал на молодого человека, и то как он пытается надеть на себя все сразу.

Люсьен замер с сапогом в руке.

— Никто не гонит? Четыре утра! Я два часа как вернулся от Эрла и вот он уже опять требует меня к себе. Это что шутка такая?

— Что вы. Какие шутки. Просто информация к нему поступает через каждые четверть часа. Видимо что-то случилось, раз вас так срочно затребовали обратно.

— Так срочно или нет?

— Люсьен, не истери. — Ниррана завернулась в покрывало и подойдя к нему помогла застегнуть рубашку, едва не придушив его при этом. — Привыкай к тому, что пока ты в столице, твоя жизнь будет состоять из беготни между домом и дворцом Эрла. Он будет дергать тебя через каждые пять минут, пока не наиграется вволю.

— Кто наиграется?

Ниррана улыбнулась и поцеловала его в подбородок, так как выше ей было не дотянуться, разве что нагнуть голову Люсьена пониже, но сейчас было не до нежностей.

— Ализир, естественно. А ты думал кто? Все, обувай сапоги и иди. Иначе он сам явится за тобой. Поверь, до этого лучше не доводить.

Она развернула парня и вытолкала в коридор, а за ним следом и посыльного. Закрылась на засов и отправилась досыпать. Люсьен постоял у запертой двери, обулся, молча принял из рук посыльного подбитый мехом плащ и накинул на плечи.

— Следующий раз, будьте любезны соблюдать приличия и не врываться в мою спальню без предупреждения.

— Будет исполнено Тер Беррани. — Посыльный учтиво склонил голову и пошел к выходу, где их ждала карета.

Всю дорогу до замка Эрла Люсьен старательно делал вид, что не замечает изучающих взглядов мужчины. На него смотрели все время. С того самого момента, как он возник на плите портала в столице королевства двуликих. Его предупреждал об этом дед, предупреждал Миррон, он и сам понимал, что в отсутствие отца, изъявившего желание вернуться домой, все внимание будет на нем, но не до такой же степени. И не в четыре утра, когда и поспать как следует не удалось. Люсьен не сдержал зевок, прикрыл рот рукой и пробормотал слова извинения.

— Простите.

— Ничего. Скоро привыкнете. — Посыльный протянул ему флакон с ярко фиолетовой жидкостью. — Выпейте, сразу в голове прояснится.

Люсьен улыбнулся, но руки не протянул. Мало ли, что там за питье. Слишком живы были воспоминания о рассказе Миррона о том, в каких страшных мучениях умирал отравленный муж Нирраны. Да и предупреждения деда не прошли даром. Родня, родней, а своя шкура все же ближе. Ализир может ему и прадед, но лучше проявить излишнюю осторожность на этом свете, чем с того сожалеть о легкомыслии.

Мужчина понимающе усмехнулся, откупорил крышку, сделал глоток, вытер горлышко рукавом и опять протянул бутыль Люсьену.

— Спасибо, я уже проснулся.

— Как пожелаете.

Бутыль скрылась за пазухой посыльного, еще один изучающий взгляд и удовлетворенный кивок. Опять проверяли на устойчивость. Да когда же это кончится. Сколько еще его можно проверять. Столько сколько нужно. Двуликие проявляют такую же осторожность по отношению к нему, как и он к ним. Напряжение немного спало и Люсьену даже удалось доглядеть прерванный появлением посыльного сон.

Все еще зевая, он вылез из кареты и через служебный ход проследовал в замок Эрла. Пол часа блуждания по полутемным коридорам и они оказались в личных покоях Ализира. Прадед не спал, но видимо ложился. Так как за два с половиной часа, что они не виделись, он успел сменить дворцовые одежды на мягкие домашние шаровары и свободную рубашку, серебряные волосы Ализира были заплетены в сотню косичек, что в купе с его довольно молодым внешним видом, лет двадцать не более, делали его мало похожим на древнего, мудрого правителя, каким он по сути и являлся. Люсьен прошел в центр комнаты и опустился перед ним на колено, склонив голову в приветствии.

— Вы звали меня. И я явился на зов.

— Люсьен! Как ты вовремя!

По знаку Эрла посыльный удалился, оставив их одних. Но это была только видимость. Ализир никогда не был один. Всегда где-то поблизости была охрана. Памятуя об этом, Люсьен не спешил проявлять фамильярность, хотя и имел высочайшее дозволение, наедине с Эрлом вести себя как внук с дедом. Дед у него уже был, а об Ализире он пока не составил собственного мнения.

— Можешь встать, все уже ушли.

Люсьен встал, снял плащ и аккуратно повесил его на спинку кресла. Ализир ушел в тень, комната была освещена так, чтобы создавать островки света и тени. А когда вернулся, в руках у него был пергамент бумаги, исписанный мелким убористым почерком.

— Читай.

Поскольку сесть ему не предлагали, Люсьен взял в руки листок, подошел ближе к свету и прочитал послание, и по мере того как он читал, брови его от удивления выгибались все сильнее.

— Откуда это?

Он вернул листок Ализиру и тот не раздумывая, бросил его в камин. Огонь вспыхнул, заметался и успокоился, когда бумага превратилась в черный пепел, и осыпалась между поленьев.

— От старшего надзирателя. Разве Зарим тебе не говорил, что я ежедневно получаю подобные отчеты?

— Не говорил. Я думал, он не знает.

Ализир насмешливо выгнул бровь, явно потешаясь над наивностью правнука, и жестом велел садиться. Сам сел напротив.

— Все он знает. Не в первый раз под наблюдением. И что ты об этом скажешь?

Люсьен едва не подпрыгнул на месте.

— Разве я должен что-то говорить? По-моему текст в комментариях не нуждается.

Опять проверка, на болтливость и склонность к сплетням. Что у них за дурная привычка, из всего устраивать проверку. Видимо его мысли отразились на лице, причем самым крупным текстом, так как Ализир улыбнулся.

— Привычка вторая натура. Но да не в этом суть. Отправляйся обратно и проследи за тем, чтобы Зарим оставался на месте. Мне он нужен у Каннигема.

— Он куда-то собрался?

— Пока нет.

Еще одно донесение как по волшебству возникло в руках Ализира и перекочевало в его пальцы. Люсьен прочел, уже ничему не удивляясь.

— Понятно. — Он вернул листок обратно и это послание, как и первое, сгорело в огне.

— Раз понятно, тогда я тебя больше не задерживаю.

Люсьен встал, принял из рук Ализира запечатанное портальное заклинание, активировал и исчез в воронке. Теперь ему стало понятно поведение Нирраны. Она заперла дверь не потому, что он ее чем-то обидел, а потому что знала, домой он не вернется.

Сила перемещения вынесла его точно в бывшую спальню Валлиса. Видимо Эрл не один раз вызывал посла на личный доклад и отправлял обратно, раз так точно рассчитал координаты. Дом, был погружен в мрак и тишину. Не все моряки вернулись домой с Зурабом, одно судно и вся его команда остались с Заримом, так что в доме должны были быть люди. Люсьен покрутился, ища выход, увидел дверь и вышел в коридор. Прислушался. Подозрительная тишина наводила на очень нехорошие мысли. Что-то тут явно было не так. Радуясь, что оставил плащ у Ализира и сейчас он ему не мешает, Люсьен неслышным шагом двинулся по коридорам, заглядывая в открытые комнаты и прислушиваясь к шорохам и скрипам. Рука сама собой потянулась к кинжалу за поясом. Хорошая все-таки культура у двуликих, предусматривающая ношение оружия по поводу и без. Не хотелось бы ему сейчас оказаться безоружным. Третий этаж огромного особняка оказался пуст. Люсьен перегнулся через перила на лестнице, глянул вниз. Боковым зрением увидел черную тень метнувшуюся из одного коридора в другой. Отпрянув прочь пока его не заметили, он на цыпочках спустился по лестнице, пошел по следу. Некоторые двери спален были открыты. Он видел в них спящих моряков. Судя по неестественным позам они были или мертвы ил одурманены магическим сном. Тень опять мелькнула впереди. Люсьен, уже не раздумывая, бегом бросился за нею.

В лунном свете вспыхнула сталь клинка. Он подставил под удар лезвие кинжала. Схватка была недолгой. Чтобы добраться до противника Люсьен пропустил удар и задохнулся, когда лезвие пробило грудь и легкое, зато ему удалось осуществить захват. Рывок, хруст сломанной шеи и мертвое тело повисло у него на руках. Люсьен опустил его на пол, подтащил к окну, откуда лился лунный свет и стянул с головы черный капюшон. Мужчина был ему незнаком. Наверняка наемник. Пересиливая боль в груди, Люсьен обыскал убийцу, и не найдя ничего, что могло бы подсказать имя заказчика, бросил его валяться на полу, а сам пошел вниз, там была комната со всякими лекарствами. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе он утонет в собственной крови, быстро заполнявшей его легкие.

Его спасло, то что до лекарской он так и не дошел. На середине лестницы голова закружилась, и не устояв на ногах он полетел вниз, едва не разбившись о каменные ступени. Удар о плиты холла спровоцировал первое в его жизни обращение в зверя. Трансформация, привела в движение незадействованные ранее резервы организма, а именно второй контур силы, подарив ему кучу новых возможностей, в том числе и регенерацию.

Холодно. До чего же холодно. Тело заледенело и сжигало последние резервы в попытке согреться и не дать ему погибнуть. Люсьен открыл глаза. С серого неба тихо падал снег. В предрассветных сумерках были видны края оврага. Вонь от сточной канавы, в которой он лежал, ударила в ноздри, заставив застонать от отвращения. Что это? Великие предки, где он? Затратив немалые усилия на то, чтобы сесть Люсьен с ужасом уставился на собственные руки. Они были по локоть в крови. Оглянувшись, он не увидел ничего подозрительного. Никаких истерзанных тел, и прочих недоеденных трупов. Мысли скованные холодом никак не желали осмысливать происходящее. Встав на четвереньки, Люсьен вытер руки мокрым снегом вперемешку с грязью. Вытер лицо. Ему почему-то казалось, что оно тоже в крови. Неужели он, будучи зверем кого-то убил… и съел. От последней мысли тошнота подступила к горлу, и его вывернуло наизнанку. И выворачивало до тех пор, пока горлом не пошла желчь. Утершись снегом еще раз, он сделал попытку выбраться из канавы. Едва высунув голову наружу, Люсьен тут же нырнул обратно. Канава служила стоком для городских нечистот, и неподалеку располагались жилые дома. Если он выйдет на городские улицы будучи совершенно голым, то придется отвечать на вопросы городской стражи, сидя за решеткой в управе. А если он все-таки кого-то убил, то светит ему пожизненная каторга. Что делать? Может опять перекинуться? Нет. Он так и не узнал, какого зверя ему отрядила судьба. Скорее всего хищника. Все Беррани плотоядные. Тогда его убьют быстрее, чем он успеет муркнуть, гавкнуть… в общем заикнуться о том, кто он на самом деле.

Что же делать? Может ограбить кого. Снять одежду, отобрать деньги и двинуть домой. Домой! Дрожащими от холода пальцами Люсьен содрал с шеи кожаный шнурок с висящей на нем каплей силы, в которую было заключено магическое заклинание. Откуда такие штуки были у деда, он так и не узнал. Ведь маги в преддверии военных действий полностью исключили контакты с обычным населением и не продавали своих изделий кому попало. Он сжал капсулу пальцами, та вырвалась из рук, взорвалась осыпав его песком с головы до ног, и не успел Люсьен опомниться как воронка из зыбучего песка, образовавшаяся на месте падения капсулы, поглотила его с головой.

Еще один болезненный удар о жесткую поверхность. Истерзанное тело исторгло стон, и Люсьен закашлялся, выплевывая забившийся в рот и ноздри песок. Чьи-то руки подхватили его. Сильнейший удар в спину и из легких вывалился песок с запекшимися сгустками крови. Его куда-то потащили, он пытался сопротивляться, но заработал удар костяшками пальцев по затылку.

— Уймись. Тебя надо умыть.

Услышав спокойный голос деда, Люсьен чуть не разрыдался словно мальчишка, но сдержался. Кашель душил его, так что дышать было трудно. Его затолкали в ванную и включили ледяную воду. Люсьен взвыл. Зарим тут же заткнул ему рот, придушив, словно кот пойманного мышонка.

— А ну тихо. За мной следят. Если тебя обнаружат здесь, да еще в таком виде, будут наши головы болтаться на одном заборе.

Люсьен дико вращая глазами, дал понять, что понял предупреждение. Зарим отпустил его, пару раз макнул с головой под воду и наконец сделал ее теплой. Люсьен расслабился и чуть не захлебнулся, когда сознание поплыло, от внезапного тепла, слабости и большой потери крови. Спасибо деду, не дал утонуть в луже воды. Был бы позор для моряка. Продолжая откисать в ванной, Люсьен понемногу приходил в себя. Охранники деда притащили ему красного вина. Сладючего как сироп, влили два стакана в рот, не дав ничем закусить. Вода стала горячее, и к телу наконец вернулась чувствительность. Можно было вздохнуть свободно и навсегда забыть об обморожении.

Зарим сидел на стуле, развернув его спинкой вперед и положив на нее руки. Он не сводил с него глаз и при этом не задал ни единого вопроса. Люсьен знал, что если он промолчит, то дед ни о чем не спросит. И был ему за это безмерно благодарен. Наконец, поняв, что молчать дольше просто неприлично, подтянулся в ванной, и сделал попытку выти, но Зарим не дал.

— Сиди. Пальцы еще синие.

Люсьен уставился на пальцы рук. Те действительно имели нездоровый вид.

— Что с телом в доме? Узнали, кто это был?

— Наемник. Но чтобы узнать имя заказчика мне не нужно идти в гильдию. Я и так знаю, кто жаждет моей крови.

— Я тоже знаю. — Люсьен бросил косой взгляд на деда.

Тот лишь криво усмехнулся.

— Все знают. Это уже ни для кого не новость.

Они помолчали минут пять. Люсьен выбрался из воды, замотался в полотенце и глянул на деда.

— Я могу остаться у тебя? Или лучше уйти?

— Пошли, я покажу тебе кое-что, и ты сам решишь.

Зарим встал, и только сейчас Люсьен сообразил, что дед выглядит странно. Даже в худшие дни он не запускал себя, а тут щетина, лицо бледное осунувшееся, и синяки под глазами, будто он неделю пил не просыхая. Приглядевшись внимательнее, он заметил на лице и прочих открытых частях тела, почти исчезнувшие следы синяков и шрамов. Да и походка у деда была странной, как будто ему опять ноги переломали, и те только зажили. Великие предки, что тут произошло?

— Все так плохо? — Спросил он ему в спину.

Зарим обернулся. В глазах мелькнуло удивление.

— Ты о чем?

— О тебе, о девушке. Неужели ничего нельзя изменить?

Зарим удивился еще больше.

— При чем тут Эния?

— Ну… ты…. — Люсьен замялся, не зная как выразиться, чтобы не обидеть предка. — Выглядишь больным.

— Ах, вот в чем дело! — Зарим рассмеялся, махнул на него рукой, и подошел к окну в спальне. — Это не ее надо благодарить, а Каннингема. Любит он задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать. Смотри. Да не высовывайся ты.

Зарим толкнул Люсьена, хотевшего выглянуть в окно, в сторону и позволил смотреть наружу из узкой щелки между окном и занавеской. Под окнами простиралась дворцовая площадь, а на ней толпа народа. Гул голосов, крики стражи, пытающихся вразумить горожан и труп мужчины, прибитый к стене, аккурат напротив окон личных покоев Эрла. Люсьен отпрянул, задрожал всем телом, картины забытых воспоминаний навалились все разом, восстанавливая провалы в памяти. Он сел на пол, схватился руками за голову, чтобы не лопнула от боли. Носом пошла кровь. Зарим задернул занавеси и сел рядом с ним.

— Каннингем рвет и мечет. Он знает, что это наша месть за убийство Валлиса. Доказать ничего не сможет, но и не оставит без ответа. Убийство первого министра, да еще столь варварским способом, это тебе не разбойника прирезать в темной подворотне и свалить труп в канаву.

— Не надо про канаву. — Простонал Люсьен.

Зарим тихо рассмеялся.

— Что впервой? То-то вид у тебя был, словно ты на помойке спал. — Увидев как позеленел Люсьен, он замахал на него руками. — Все, все! Молчу, а то ты заблюешь мне все ковры.

Люсьен вытер локтем кровь. Глубоко вдохнул, прогоняя спазм. Привстал, еще раз полюбовался на свою работу, позеленел пуще прежнего, и плотно задернул шторы.

— Зарим!

Позвал нежный женский голос из глубины комнат. Люсьен вздрогнул и удивленно воззрился на деда.

— Что ОНА тут делает?

— Что? Что? Живет. Не захотела ехать домой. Не мог же я оставить ее одну в доме полном мужчин.

— А у тебя тут мужчин нет? Одна твоя охрана чего стоит.

— Я ей родственник, а там одни чужие. Ты что хочешь, чтобы о твоей сестре пошла дурная слава?

Люсьен закатил глаза к небу. Только Люсиль ему и не хватало. Удивительно как Зарим при всей неприязни к девушке терпит ее присутствие. Не иначе как из родственных побуждений и чувства долга. Другого объяснения столь глупому поступку просто нет. Пока они обменивались понимающими взглядами, Люсиль попыталась пройти в спальню, но была остановлена пантерами, преградившими ей путь.

— Тер Зарим отдыхает. Не велел беспокоить.

— Я слышала голоса.

— Вам показалось.

— Но я слышала. — Люсиль решила идти напролом, но не ожидала, что встретит мягкий, но непреклонный отпор.

— Он спит.

Девушка ушла, недовольно шипя. Люсьен облегченно перевел дух. Ему только общения с сестрицей не хватало до полного счастья. Увидев с каким облегчением выдохнул дед, он не сдержал ехидный смешок.

— Она не сдается?

— Что ты хотел, она же Беррани. Не в нашем духе отступать.

Шум за окном стал громче. Там явно что-то происходило. Зарим и Люсьен, выглянули из окна. Каннингем наконец отыскал мага способного снять заклинание, которое, помимо гвоздей, удерживало тело на стене.

— Хвала Небу, его наконец, снимут. Не то казана разорится на нюхательные соли для дам. Крепко ты его приложил. Скажи спасибо, что на дворе зима, а не жаркое лето.

Увидев, что Люсьен ничего не понял, Зарим решил кое-что прояснить для парня.

— С того момента как Ализир отправил тебя обратно, прошло четыре дня. И если ты еще раз, посмеешь так меня пугать, я тебе уши оторву и…и… отдам на растерзание Нирране. Честное слово. Ты хоть представляешь, что тут было? Когда ЭТО появилось на стене.

— Так это из-за меня, тебя допрашивали? — Ужаснулся Люсьен, представив, что пришлось пережить Зариму по его вине.

— Выбрось из головы! Слышишь! Забудь. — Зарим взял внука за плечи и хорошенько встряхнул, чтобы привести в чувство. — Главное, что ты жив, здоров и смог пережить звериное безумие. Я говорил тебе, как опасно перекидываться в первый раз, без опытного направляющего? Чем ты слушал?

— Дед, я… — Люсьен не знал, куда деваться от стыда.

— Я сказал, забудь. Все в прошлом. Ализир тебя прикрыл. Сказал, что на момент убийства ты был в Алирране. Это могут подтвердить сотни свидетелей, так что обвинение тебе лично не грозит. Но отныне держи глаза и уши открытыми. Опасайся удара в спину.

— Интересно в этом доме можно хотя бы час поспать спокойно.

Еще один женский голос заставил Люсьена изумленно раскрыть рот, а Зарима покраснеть до корней волос.

— Спи, Лейла. Мы тоже скоро ляжем. Все равно спешить некуда. Нас не дернут, пока тело министра не осмотрят маги и лекари.

Незамеченная ранее Люсьеном красавица села в постели, недовольно глядя на них из-под нахмуренных бровей.

— Что у тебя за гадкая манера обсуждать всякие ужасы с утра пораньше? Нельзя это делать в другом месте?

Зарим кашлянул в кулак, покосился на внука, все еще изображающего из себя соляной столб, и глазами указал девушке на дверь. Та возмущенно фыркнула, завернулась в одеяло, и гордо вздернув подбородок, ушла. Правда дверь прикрыла очень тихо. Видимо понимала, что никто из посторонних не должен узнать о пополнении жильцов, апартаментов.

— Рот закрой, муха залетит. — Зарим толкнул парня, чтобы пришел в чувство. И пошел стелить постели на полу для себя и внука.

— Дед, ты же только что женился! — Люсьен едва сдержался, чтобы не повысить голос.

— И что с того?

Он бросил на шкуры по подушке и пошел в гардеробную за одеялами. Люсьен как привязанный пошел за ним следом, еще не до конца веря, в то, чему стал свидетелем.

— А как же твоя жена? Вдруг ей кто расскажет?

— И даром потратит время и силы. Она и так все знает. — Зарим остановился, держа одеяла в охапке, так как Люсьен преградил ему путь.

— Но, дед! Так нельзя! — В его голове, одурманенной любовью к лисице, не укладывалось подобное положение вещей.

— А как можно? — Зарим посторонил внука, вернулся в спальню и свалил одеяла поверх шкур.

Люсьен пару раз открыл рот, чтобы выдать ответ и так и не нашелся что сказать. Пока он думал, Зарим не раздеваясь, улегся спать. Люсьен тоже лег. Пантеры, охраняющие деда, тоже легли, оставив старшего караулить их сон. Но сон как раз и не шел. Люсьен знал, что и дед не спит. Просто притворяется спящим, чтобы его не трогали. Вот только любопытство такая зараза, что если поймало в свои сети, то избавиться от него просто невозможно.

— Дед. — Тихо позвал он. — Скажи, хотя бы кто она.

Зарим повернулся, подпирая голову рукой, понимая, что поспать не получится.

— Тоже заложница. Каннингем выдавал ее за Энию Веларис, пока та не попала к Норису, и ложь не выплыла наружу.

— И что Каннингем? Взял и вот так запросто отпустил?

— Почему нет? Мне все равно полагалась фаворитка, вот он и нашел способ избавиться от двух проблем сразу. Лейла оказалась девушкой неглупой, оценила для себя все преимущества и не таит на меня зла.

— Погоди… — От удивления Люсьен тоже привстал. Ему даже спать расхотелось. — В смысле полагалась… так это была не твоя инициатива?

— Нет, конечно. Ниррана уехала, я остался один. Чтобы не порождать новых сплетен, мне было ясно сказано, или я беру девушку к себе или переезжаю в тюремные казематы. Я выбрал девушку.

До Люсьена, наконец дошло, что ему пытается втолковать дед, и его взгляд как магнитом притянуло к потолку. От мысли, что прямо над их головами сном праведника спит Эрл Каннингем, обнимая свою супругу, бывшую некогда любовницей Зарима, ему сразу поплохело. Зарим рассмеялся, легко проследив ход его мыслей, и указал на едва заметную дверь в углу комнаты.

— Лестница в его спальню там. Но ты не волнуйся. Он умрет, но не коснется ручки двери. И я не трогаю свою, иначе сплетники мигом ославят нас на всех углах. Приписав противоестественную связь.

Люсьен немного успокоился. Это многое объясняло. В том числе и для него лично. Он давно подозревал, что тот Зарим, который известен всему миру, лишь удобная и во всех отношениях приятная роль. И только настоящий Зарим мог чисто по человечески пожалеть девушку. А то, что спит с ней, так это для обоюдной выгоды. Странные кренделя выписывает с нами жизнь. Порой события, кажущиеся вполне очевидными и легко объяснимыми, на поверку оказываются совсем другими, и оценить их не представляется никакой возможности. Остается просто принимать их такими как есть. Перелистывать страницы жизни и жить дальше.

— Давай спать. — Наконец сказал он.

— Давай. — Тут же согласился Зарим, при этом вставая с пола и перекидывая все шкуры на кровать. — Через пол часа принесут завтрак. Так что забирайся в постель и отсыпайся. Я пришлю к тебе Люсиль, прикроем тебя ею, и никто не догадается о твоем присутствии.

— Я что, должен прятаться за юбками сестры? — Возмутился Люсьен.

— Ты что, хочешь чтобы тебя прибили к той же стене, что и министра? Не забывай, что для всех ты еще в Алирране. Не нравится Люсиль, могу прислать Лейлу. Выбирай, мне все равно.

— Лейлу не надо. Пусть уж лучше будет Люсиль. А то еще ревновать начнешь, оно мне надо.

— Я? Ревновать? — Искренне удивился Зарим. — Люсьен, ты ничего не путаешь? Вот если бы ты клеился к моей жене, я бы тебя за это по головке не погладил.

— Ага! — Возрадовался Люсьен. — Значит, ты все же сознаешь, что женат!

— Конечно, сознаю. Тебе показать насколько?

— Нет! — Люсьен тут же прикрыл уши руками, серьезно опасаясь за их целостность.

Зарим рассмеялся, завалил его с головой шкурами и одеялами, и продолжая посмеиваться вышел из спальни. Пять минут спустя дверь тихо отворилась. Люсиль задернула шторы плотнее, чтобы солнце не так светило и забралась на высокую постель.

— Привет Люсьен.

— Привет, сестренка.

— Будешь спать или поговорим?

— Спать. Спать. И еще двадцать часов подряд спать.

И Люсьен действительно уснул, радуясь тому, как все-таки хорошо иметь любящих и заботливых родственников. Если бы только эти родственники еще не гладили его по головке, пока он спит, было бы совсем чудесно.

Глава 6

— Аликай, ты уверен, что это хорошая идея?

— Это отвратительная идея, но другого пути я не вижу. Нам надо попасть внутрь храма, пройти двадцать два кордона стражи, найти Энию, освободить, и при этом умудриться остаться в живых. Если у тебя есть план лучше, предлагай, я с удовольствием выслушаю.

Плана не было, и Геарта промолчала. Ради осуществления задуманного пришлось в рекордно сжатые сроки постигать премудрость быть двуликой. Аликай был беспощаден не только к ней, но и к Жилю., гоняя их до обморока и седьмого пота. Один Барух не принимал участия во всеобщем безумии. Но та роль, что отводилась ему, была не из завидных. Что может быть страшнее, чем смотреть, как друзья идут на верную смерть. При этом самому оставаться на месте, чтобы по первому зову о помощи, открыть портал и вытащить их из храма. Узнав, об этом Барух с Аликаем едва не задрались. Как более опытный маг он хотел пойти вместо Жиля. Но исход спора был ясен в самом начале. Жиль не просто маг. Он эфир, так что идет он, а Барух остается на подстраховке.

Не выдержав, она в сотый раз посмотрела на себя в зеркало. Аликай заставил ее сменить обычную одежду на ту, в которую при обращении трансформируется шерсть зверя. Теперь ее тело обтягивал плотный, без единого шва, брючный костюм из черной кожи, создавая контраст с распущенными светлыми волосами. На шее красовался золотой, инкрустированный бриллиантами ошейник. В подобное был одет и Аликай. Только его костюм отливал серебром. И ошейник у него был платиновый с черными бриллиантами. Прям под цвет глаз, подумала она и улыбка раздвинула ее губы.

— Любуешься? — Айк подошел сзади и обняв за плечи, положил подбородок ей на плечо.

От его тела пошло успокаивающее тепло. Пройдя с ним почти военную муштру, Гери больше не подозревала парня во всяких извращениях. Она многое поняла о нем и о себе в частности. Теперь она знала, что те чувства, что они вызывают друг у друга не имеют никакого отношения к истиной любви. Такова была сущность оборотня, подчиняться инстинкту и следовать зову плоти. Как и знала, что он в жизни не позволит себе ничего лишнего, выходящего за рамки дружбы.

— Не могу поверить, что это я. Это так безнравственно. Я имею в виду одежду.

— Не знаю как тебе, а мне нравится то, что я вижу.

— Я не сказала, что мне не нравится. Я имею в виду, что это просто неприлично выглядеть так, как я сейчас одета.

— Что есть неприлично, Гери? Объясни мне. Я не понимаю.

— Что совсем? — Иной раз она никак не могла понять, шутит он или говорит серьезно. Судя по лукавым искоркам в глазах, сейчас он шутил, помогая справиться с нервным напряжением.

— Совсем, совсем. Вот такой я безнравственный, а ты не знала?

— Не знала, но догадывалась. — Гери покосилась на двери ванной. Жиль уже пол часа, как ушел туда переодеваться и что-то ни звука оттуда не слышно. — Долго он там будет копаться?

Аликай выпустил ее из рук и кликнул парня.

— Жиль!

— Я не хотел вам мешать. — Дверь приоткрылась, и из-за нее показалось пунцовое от смущения лицо парня. — Следующий раз снимайте себе отдельную комнату и делайте что хотите.

— Мы непременно так и поступим. Выходи. Хватит прятаться.

— Я не прячусь. — При этом Жиль не двинулся с места.

Гери понимала, что Аликай шутит. Он знал, что она неравнодушна к Жилю. Все это знали. Один он, толи действительно не замечал что она по нему сохнет, толи делал вид, что не замечает, но Гери вдруг захотелось помучить парня, чтобы наконец прозрел и заметил ее чувства.

— Жиль, — промурлыкала она, грациозно приближаясь к парню. — Неужели тебе ни разу не хотелось посадить меня на цепь?

Айк кусал губы, еле сдерживая смех при виде парня пошедшего красными пятнами от неловкости ситуации. Гери же взяла заранее приготовленную цепь и пристегнув один конец к кольцу на своем ошейнике, второй протянула Жилю.

— Ну, же. Не медли.

— Гери, пожалей мальчика. — Рассмеялся Аликай, когда Жиль едва не хлопнулся в обморок.

Гери усмехнулась и воспользовавшись замешательством парня защелкнула браслет с прикрепленной к нему цепью на его правом запястье.

— Вот так. Надеюсь, ты уже переоделся, иначе придется зашивать одежду прямо на тебе.

Жиль сделал судорожный вдох и вошел в комнату. На нем был похожий костюм, только не такой облегающий. С помощью магии цвет его глаз изменили на кроваво красный, придав полнейшее сходство с восставшей нежитью. Узкую талию опоясал пластинчатый серебряный пояс, сплошь увешанный всевозможным оружием. Где главными среди прочего были две сабли Аликая, которые тот не мог взять с собой сам, потому и доверил парню. И один кинжал, в котором спряталась Хэлиания.

Айк молча пристегнул вторую цепь к своему ошейнику и второй браслет замкнулся на левом запястье Жиля.

— Готов?

— Да.

— Тогда открывай портал.

На них не просто оборачивались. На них откровенно глазели. Те, кто был посмелее пристраивались в длиннющую процессию, сопровождавшую их с того самого момента как Жиль, держа на цепях двух хищников вошел в город. Вокруг него образовалось пустое пространство, а за пределами кольца людская толпа вела его к самому центру, где был расположен храм одного культа, имеющего дурную славу. Адепты Заката, не так давно, (всего каких-то пару тысяч лет назад) бывшие особо радикальным ответвлением Темной Магии, откололись от основного культа, когда один из основателей проломил пространство и открыл брешь в мир демонов. Он же вместе со своими последователями, закрыл трещину порталом в последствии названном Вратами Заката. Врата действовали только в одну сторону. Из их мира в мир демонов. Многие смельчаки и безумные исследователи проходили через врата с тем чтобы исчезнуть навсегда. Но иногда, особо сильным магам удавалось вызвать демона с этот мир. Сила вызываемого ужаса напрямую зависела от жертвы принесенной во время вызова. И силы вызывающего.

Гери рыкнула на особо смелого, и лязгнула зубами в опасной близости от руки, посмевшей ее погладить. Смельчак тут же скрылся в толпе, под дружный возглас, не то изумления, не то возмущения.

Жиль чуть сильнее натянул цепь, не давая ей повернуть в сторону и она недовольно вильнув хвостом, пошла ровно, размышляя о своем, о девичьем. С момента знакомства Жиль не преставал ее удивлять. Худой просто до неприличия, вечно витающий в облаках парень. Сейчас от образа мечтательного мага не осталось и следа. Сменив вечно мятую, засаленную на локтях, коленях и за… хм… мантию на кожаный костюмчик, он стал совсем другим. Плечи распрямились, явив миру какие они широкие. Гордо вздернутый подбородок, властное выражение лица, надменный взгляд. У него даже походка стала другой, твердой и пружинистой, а в руках, привычных к перу и книге появилась незамеченная ранее сила, способная с легкостью удержать огромного волка и волкодава.

Неожиданно толпа идущая впереди них расступилась, явив взору пять ступеней ведущих к огромным воротам храма.

Аликай и Гери по заранее оговоренному плану, не сбавляя шага перекинулись людьми и сделав с десяток шагов, остановились у первой ступеньки, опустившись на одно колено, склонив головы и упершись в землю одной рукой. Жиль остановился так, чтобы цепи, удерживающие их на месте натянулись до предела. Толпа ахнула от изумления, воочию увидев оборотней.

Они же замерли как скульптурное изваяние, в ожидании пока их заметят. И их заметили. Не прошло и десяти минут, как огромные деревянные ворота, покрытые позолотой, и затейливой резьбой плавно открылись и из храма, навстречу очередному безумцу вышли служители культа. Их было ровно десять, как и требовал устав ордена. Все в красных балахонах с белыми безликими масками на лицах. Только разный цвет и длинна волос позволяли судить, что это разные люди, а не качественно сработанные иллюзии.

Жиль учтиво поклонился.

— Во имя Смерти, да будет мне позволено попытать счастья в вызове демона из врат Заката.

Служители молчали, как и молчала многоликая толпа. Вся жизнь горожан вертелась вокруг храма и всего, что с этим связано. В основной массе это были простые ремесленники, обслуживающие священников опасного культа. Ведь и сам город возник только благодаря Закатному Храму и дурной славе, о нем. Так что всем городом провожали в последний путь каждого, кто рисковал бросить вызов судьбе и демонам.

Один из десяти, тот, что стоял с правого края, выдвинулся вперед и повернул закрытое маской лицо к Жилю.

— Прежде чем ты получишь позволение и переступишь порог храма, ты должен принести великое подношение, чтобы войти в число избранных, допущенных до ворот Заката.

Жиль молча пошел вперед, ступая так, чтобы не делать резких движений. Ни Айк ни Гери не шелохнулись, продолжая сохранять раболепные позы. Жиль прошел между ними и остановился перед говорившим. Достав из ножен кинжал, он протянул его служителю храма.

— В сие оружие заключена душа последнего из Эльфов живших в нашем мире тысячелетия назад. Да примет Закат мой дар.

С этими словами он склонил голову и вытянул руки, протягивая кинжал священнику. Тот протянул руку к кинжалу и тут же одернул ее.

— Этого не может быть. Ты лжешь, чтобы получить право войти в храм. Эльфы больше не живут в нашем мире.

— Не живут. — Не моргнув глазом и не смутившись ответил Жиль. Прижав кинжал к груди, он лаково провел по сверкающему клинку.

— Хэлиания. — Тихо позвал он.

Из кончика лезвия появилась струйка эктоплазмы, и толпа ахнула вновь, когда из густого облака появился призрак эльфийки.

— Ты звал меня, господин?

Гери едва сдержала улыбку. Из всех дней, что они потратили на подготовку, больше всего отрабатывали именно этот момент. Каждый раз после этой фразы Хэлли начинала хохотать как сумасшедшая. И ни как не удавалось втолковать ей, что это просто спектакль, необходимый для осуществления задуманного плана.

Служители храма, воочию увидев призрак эльфа впали в ступор. Обычная невозмутимость покинула их. Они запричитали на всех языках континента, и только спустя некоторое время вспомнили, что они люди солидные и им не пристало так бурно проявлять эмоции. Со всем благоговением, приличествующим моменту священник принял из рук Жиля заветный кинжал и дал разрешение пройти внутрь.

Жиль выпрямился, намотал цепи на запястья, максимально укоротив поводки. Гери и Аликай встали, и опять перекинувшись в зверей, пошли впереди мага. Служители храма змейкой потянулись за ним следом.

В огромном холле храма, где и свода не было видно, они остановились. Как будто в издевательство над безумным смельчаком двери храма закрывались медленно, минута за минутой сужая единственный луч солнца, проникавший с улицы. Наконец полоса стала узкой словно нить и с тихим стуком дверные створки сошлись вместе, погрузив всех во тьму.

Вспыхнули красные осветительные шары. И их окружили служители храма. Со всех сторон из-за громадных колонн и из множества боковых дверей выходили люди в красных балахонах. Те же, кто встречал их на ступенях, сняли маски.

Гери не знала, что ожидала увидеть, оказавшись в храме. Ей рисовались смутные картины полубезумных людей, устраивающих дикие оргии и отправляющие в мир демонов любого, несогласного с их религией. Эти же люди, выглядели настолько нормально, насколько это вообще возможно в подобном месте. По крайней мере никаких признаков безумия или неконтролируемой агрессии она пока не замечала. Они вполне приветливо улыбались Жилю и со здоровым любопытством рассматривали ее и Аликая.

Из толпы, образовавшейся вокруг них, выдвинулся мужчина средних лет. Подняв руку, он призвал всех к молчанию и когда в зале повисла звенящая тишина, обратил удивленный взор на Жиля.

— Вы удивили меня, молодой человек. Знаете ли вы, что ваш дар самый необычный и самый бесценный из всех, что когда-либо преподносили Храму. Откуда у вас такая редкость, если не секрет?

— Вы служите демонам тысячи лет. — Жиль улыбнулся одними губами. — Имя Милостивой Госпожи должно быть вам известно, в противном случае я пришел не по адресу.

Глава 7

Герата металась по клетке не находя себе места от беспокойства. Ее не особо огорчало, что их с Аликаем принимают за зверей, а не людей. И потому разместили в большом вольере в местном зверинце, рядом с другими диковинными животными. Старые стереотипы и укоренившиеся страхи про оборотней были им только на руку. Никто их сильно не беспокоил, а на зевак, спускавшихся поглазеть на «зверушек» можно было не обращать внимания. Ее беспокоил Жиль и его долгое отсутствие.

Аликай разместился в дальнем углу и привалившись спиной к каменной стенке пытался побороть собственных демонов. Он чувствовал присутствие Энии в храме. Знал, что она недалеко, и необходимость сидеть тут и ждать возвращения Жиля, сводила его с ума не меньше чем терзания Геарты за любимого.

Когда девушка сделала тысячный круг по вольеру, Аликай не сдержался.

— Гери, сядь. Этим ты ему не поможешь.

— Я нервничаю. Что можно обсуждать так долго?

— Спроси у Жиля, когда вернется.

— Спрошу!

Айк вскинул брови, услышав в ее голосе кровожадные нотки.

— Гери, уж не ревность ли я слышу? Неужели ты так расстроилась, что настоятельницей оказалась женщина?

— Какая ревность! — Гери, чтобы скрыть неуместное смущение, отвернулась от парня и устремила взор на выход из зверинца, каждое мгновение ожидая появления мага. — Ты, что не знаешь Жиля? Он в общении со мной и Ясенкой превращается в полоумного заику, а тут Настоятельница Храма. Ты хоть представляешь, каких акул назначают на эту должность?

Они вполне могли себе позволить говорить открыто. Жиль дал им соответствующее заклинание, блокирующие любое прослушивание. А поскольку плели его они с Барухом вместе, то в его эффективности сомневаться не приходилось.

— Я-то знаю. Приходилось сталкиваться, а ты недооцениваешь Жиля. Не волнуйся так. Все у него получится. И в его верности ты зря сомневаешься. Он не из тех парней, что дарят свою любовь налево и направо.

Айк помолчал, улыбнулся и вдруг огорошил ее так, что Гери чуть не рухнула, услышав его слова.

— И если тебе станет легче, я могу помолиться за успех дела.

— Ты, молиться? Ты хоть одного бога знаешь?

— Одного знаю. — Совершенно серьезно ответил Айк.

— Назови, иначе не поверю.

— Гери. — Айк взял пафосный тон, призывая и ее подурачиться вместе с ним. — Я между прочим получил приличное образование и религия разных народов была одним из основных предметов. Не любимым, признаю, но сдал я его на отлично. Так что не надо подозревать меня в невежестве и полном отсутствии понимания тонкостей в различии всевозможных религиозных культов.

— Шут.

— Зато ты улыбаешься.

— Я не улыбаюсь, я нервничаю.

— И мы опять вернулись к тому, с чего начали. Что мне сделать, чтобы ты успокоилась и прекратила дергаться. Это знаешь ли передается другим и заставляет нервничать меня. А я этого очень не люблю.

Гери и без того не находила себе места, а узнав, что Айк ловит ее чувства и тоже волнуется сверх меры, окончательно скисла. Айк видя, что расстроил девушку, поспешил ее утешить. Все же Гери не Эния и не привыкла к его весьма своеобразной манере поведения, а потому легко обижалась.

— Не волнуйся Гери. Справится твой Жиль. Вот увидишь.

— Он не мой! — В один миг ощетинилась она.

— Хочешь, будет твоим?

— Вилт, прекрати говорить глупости. — Гери поняла, на что намекает Аликай, и покраснела как маков цвет. — Я боюсь, что он не справится и тогда всему конец.

— Если не справится, то справим по нему веселые поминки и все сделаем сами. Гери, в последний раз прошу, успокойся.

— Не получается. — В отчаянии воскликнула она.

— Тогда иди ко мне, я сделаю тебе массаж.

Гери тут же подозрительно покосилась на Аликая. Что еще за гадость он для нее придумал.

— Только массаж? И ничего боле?

— Ничего. Обещаю. — Айк через силу улыбнулся.

Все же несмотря на то, что Гери училась доверять своим инстинктам, она продолжала оставаться простой деревенской девушкой, воспитанной в очень строгих правилах. И любое касание к себе воспринимала как посягательство на свою честь. А учитывая, что она была довольно сильной и запросто могла дать сдачи, это заставляло быть с ней особо обходительным.

Гери, все еще не до конца доверяя его намерениям, пересела поближе. Он развернул ее спиной к себе и взялся массировать шею и плечи. Медленно опускаясь на спину и поясницу.

— Так лучше?

— Хорошо-то как. Кто тебя этому научил?

— Если я скажу, что учился этому в школе, ты поверишь?

— Не поверю. — Ее голос прозвучал приглушенно из-за того, что, Айк нагнул ее голову и взялся как следует массировать шею.

— И правильно сделаешь. Ложись на пол. Так уж и быть разомну всю. Только чур не кричать, что больно или щекотно.

Без лишних слов Гери растянулась на соломенной циновке, которая должна была служить им общей постелью. Уж лучше так проводить время, чем от безысходности кидаться на решетку. Аликай, начав со стоп, размял ей каждый мускул, каждую жилу. Свернул, закрутил и раскрутил каждый сустав. А когда его руки вновь коснулись головы и шеи, Гери не выдержала и застонала от удовольствия.

Айк усмехнулся.

— Что не так? — Она попыталась вывернуть шею, чтобы посмотреть на него, но ее тут же уткнули носом обратно в циновку.

— Все так, кроме того, что на нас опять смотрят.

— Тоже мне новость. На нас целый день смотрят. Уж кого-кого, а тебя такие тонкости волновать не должны.

— А тебя?

Ох как ей не понравился его ехидный смешок. Приподнявшись на локтях, Гери приглушенно ахнула увидев толпу зевак, собравшуюся возле их вольера. Человек сорок, а то и больше, стояли полукругом возле клетки и откровенно пялились на них, не отрывая взгляда.

— Ви…и…илт! — Протянула она. — Чего это они, а? Никогда не видели как делают массаж, или уже записались к тебе на сеанс в очередь?

Айк сел на пятки. Его губы дергались в попытке сдержать веселье. А искрящиеся смехом черные глаза выдавали его с головой.

— Гери, ты неподражаема. Им и в голову не придет войти в клетку к зверю и уж тем более требовать от волкодава, массаж. Просто они пришли поглазеть как мы спариваться будем.

— Мы… что? — От изумления она резко села, сведя на нет весь эффект от массажа.

Айк не выдержав, захохотал. Гери же обвела зевак возмущенным взором.

— Скажи ка мне, Вилт, с чего это они решили, что шоу будет продолжаться?

Айк отсмеявшись, утер выступившие слезы.

— Как это с чего? Чем же нам еще заниматься, в ожидании смерти на жертвенном камне. Глупо умирать просто так. Ты не находишь?

И Айк вновь захохотал. И Гери, за ним следом.

— Они, что серьезно думают, что мы в самом деле будем…? — Смех прошел, но улыбка осталась. Гери так и не смогла придать лицу серьезное выражение.

— Почему нет? — Айк весело подмигнул ей, но так, что никто кроме нее этого не видел. — Не забывай, для всех людей мы в первую очередь звери, а значит никакая мораль и понятие о долге, чести и совести нам не присуще. Они даже не уверены вступаем ли мы в брак. Большинство свято верит, что мы просто размножаемся, подчиняясь животному инстинкту.

— Размножаемся, им назло?

— Естественно!

Они вновь захохотали, чем немало удивили наблюдателей. Поняв, что приперлись зря, люди стали медленно расходиться и вскоре остались двое из тех, что сегодня отвечали за чистку клеток и кормежку зверей.

— Эй. Вы! Жрать будете?

Айк с Гери переглянулись, услышав слова служки.

— Это он нам? — Гери специально сняла защиту от прослушивания, чтобы подшутить над грубияном.

— Всенепременно нам. Благородная Тери. Вы жратаньки изволите? — Светским тоном поинтересовался Аликай.

— Мсяо, благородный Тер. — Как можно мягче ответила Гери.

В тот же миг она перекинулась зверем и прыгнула на решетку так, что прутья прогнулись. Взвыла магическая защита, только благодаря которой клетка осталась целой.

— Человечье мсяо!

Служек как ветром сдуло. Одни совки да веники остались валяться на проходе между клеток. Айк взвыл от хохота, повалившись на циновку. Гери же вернула себе прежний вид и смущенно улыбнулась.

— Прости, не удержалась. Надо было проучить грубияна, чтобы впредь неповадно было.

— Вот так и рождаются про оборотней все те ужасные слухи, которыми мир полнится. — Сквозь смех выдавил Аликай. — Что есть то теперь будем, шутница?

— М…да! — Гери почесала затылок. Не помогло. От голода никакое чесание не поможет. — Что-нибудь придумаем.

— Угу. — Айк сел, продолжая усмехаться. — У обезьянок бананы попросим?

— Хорошая идея.

— Гери! — Айк ухватил ее за руку, когда она уже вставала. — Я же пошутил.

— А я нет. Если я сейчас же что-нибудь не поем, то никакая сила не удержит на мне магические одежды. Тебе хорошо, ты чистокровный, можешь быть одетым сколько хочешь, а я не могу. Мне силы экономить надо.

— Могу раздеться с тобой за компанию.

Айк шутил, она же наградила его самым суровым взглядом.

— Лучше я мартышек потрясу, а ты оставайся одетым.

Гери отошла от греха подальше и просунув руки сквозь прутья стала приманивать к себе мартышек, с тем чтобы позаимствовать у них пару фруктов. Айк с пол часа наблюдал за ее бесплодными попытками добраться до чужого ужина. Наконец сжалился над девушкой, встал, подошел ближе и протянул руку.

— Мы с тобой одной крови, иди ко мне сестра.

Гери вздрогнула от его голоса, глянула на его улыбающиеся лицо, обращенное к мартышке. Та же заверещала на своем языке, и в два прыжка оказалась у него на руках. Айк погладил звереныша по голове, спинке, почесал за ушком и поднеся к решетке почти вплотную, что-то прошептал на ухо. Мартышка пискнула, уставилась на него удивленными глазищами, спрыгнула на пол своего вольера и куда-то унеслась. А минуту спустя к ним в клетку посыпались бананы, яблоки, груши и прочие фрукты. Айк встал в центре и со всей серьезностью поблагодарил мартышку. Поднял с пола яблоко и протянул его Геарте.

— Вот так это делается у нас оборотней.

— Великие Боги, Вилт. Как? — Гери переводила недоуменный взор с Аликая на гору фруктов у своих ног, на мартышек, прилипших к клетке в надежде получить еще немного ласки и опять на Аликая.

— Очень просто. Чистокровные не просто оборотни. Мы духи своего народа. Как саламндры духи огня, големы духи земли, ундины духи воды, а сильвы духи воздуха. Мы суть и основа всего животного мира. Поэтому нам многое дано. Но и спрос с нас особый. В тот день, когда умрет последний чистокровный, животные навеки исчезнут с лица земли.

Аликай чуть ли не силком всунул в ее руки яблоко. Себе выбрал грушу и уселся обратно к стенке, с удовольствием жуя сочный фрукт.

Гери тихонечко села рядом с ним, так и не куснув яблока.

— Значит Ясенка… — Она не договорила, оборвав себя на полуслове, и посмотрела на Айка.

— Дух леса, как ее предки и ныне живущие родственники. Ешь Гери и не забивай себе голову всякими глупостями.

Гери ничего не сказала в ответ и принялась есть. Фрукты это конечно не мясо, но они тоже неплохо восстанавливали силы. Интересно, если бы рядом с ними была клетка хищника, он бы тоже поделился с Аликаем куском мяса? Скорее всего да. И Аликай принял бы его с такой же благодарностью как и дар мартышек. Просто по тому, что все они одной крови. И не важно чистокровный ты или полукровка. Гери тоже ощутила в себе ту нить, что связывает всех оборотней этого мира. Почувствовала огромную, совершенно необъяснимую симпатию к Аликаю. Причем такую сильную, что ей захотелось обнять его крепко-крепко и зацеловать до смерти.

Айк, опять поймал ее чувства и загоготал как сумасшедший.

— Не надо Гери. Я тоже люблю тебя, но давай не будем целоваться. Оставь эту радость Жилю, или другому избраннику. Так как это в тебе говорит не твое человеческое Я, а зверь, принявший в дар мою силу.

* * *

Эния стояла, закрыв глаза и прижав руки к груди, в попытке унять бешеный стук сердца и удивляясь тому, что Аликай до сих пор ее не почуял. Она был совсем рядом. Можно сказать за первым поворотом, отделявшим зверинец от прочих построек храма. Она примчалась сюда сразу, как только почувствовала присутствие друзей. И вот уже битый час стоит тут, слушает их разговор и не решается преодолеть последние сто метров.

Она не знала, что удерживает ее на месте. Душа ее рвалась вперед, увидеть его, сказать простое «здравствуй» и услышать знакомое «Эния, я убью тебя» и разрыдаться от счастья на его груди. Душа, душой, а тело отказывалось повиноваться. Стоило ей сделать шаг и ноги становились ватными, не желая ее слушаться. Беда прямо какая-то хоть кричи, чтобы тебя услышали.

Шум за спиной заставил ее быстро уйти в сторону и притаиться в тени. Двое служителей храма, и Жиль с ними шли по двору и в сгущающихся сумерках она видела как они совершенно спокойно переговариваются. Не было неприязни, подозрительности и прочего недоверия. Жиль рассмеялся чему-то. Его сопровождающие тоже засмеялись, и они прошли мимо нее, так и не заметив.

— Что ты здесь делаешь?

Неожиданно тяжелая ладонь легла ей на плечо, заставив подпрыгнуть на месте от испуга.

— Удвин, мать твою. Ты напугал меня до смерти. — Зашипела она сквозь зубы.

— Твое счастье, что моя мать давно умерла. Эния, ты думай прежде чем ругаться. С твоим проклятьем надо очень осторожно выбирать слова для общения. Иначе будешь бита ремнем да по заднице.

— Да хоть по двум задницам, ты что специально шел за мной?

— Конечно. — Темный выдвинулся из тени и с силой сжал ее запястье. — Я еще удивился, как ты могла забыть о вечерней лекции и уйти куда-то, а потом вспомнил, что утром явились эти и ты захочешь пойти пообщаться с сородичами. Только не нужно тебе этого делать.

— Почему?

— Потому, что завтра их принесут в жертву демонам. Зачем лишний раз расстраиваться без всякого на то повода. Мало ты наплакалась? Еще хочешь?

Эния опустила глаза в пол, как будто признала его правоту и послушно пошла обратно в огромное здание, служившее домом для всех членов культа. Удвин проводил ее до дверей кельи, отведенной ей в единоличное пользование и не забыв запереть замок снаружи ушел, оставив ее одну одинешеньку. Эния бросилась к окну, выходящему как раз в сад, где и располагался зверинец. Обхватив пальцами толстенный прутья решетки, закрывавшей весь оконный проем, она прижалась к ней лицом. Постояв так минут десять и поняв всю бесплотность попыток уловить в окружающих звуках голос Аликая, Эния вернулась в комнату, села на кровать и уставилась в противоположную стену. Как любая монашеская келья в храме, эта ничем не отличалась от остальных. Выбеленные стены. И потолок. Черные балки, с которых свисал единственный масляный светильник. Узкий топчан, служивший постелью, сундук для личных вещей и коврик в углу для ежедневных молитв. Эния покосилась на дубовую дверь. Проверять прочность замков не имело никакого смысла. Проверено и перепроверено десяток раз еще в день прибытия. Сил, чтобы сорвать ее с петель у нее не было, магии тоже, так что можно не упираться и не рвать пут от натуги. А думать над тем, как дать знать Аликаю, что она здесь, что она знает о его присутствии и готова сделать все, лишь бы выбраться из этого гиблого места. Вот только она не знала, возможно ли это. Особенно после того, как над ней провели какой-то ритуал, обрядили в красный балахон, и стали звать Сестрой Энией.

Она заподозрила неладное сразу же, и уверилась, что опять вляпалась, когда ее по утру пригласили на утренний молебен, позволив при этом беспрепятственно ходить везде, где ей вздумается. Естественно в пределах храма. Сам храм был накрыт магическим куполом такой силы, что даже Владыки были вынуждены просить разрешения у матушки настоятельницы, чтобы попасть внутрь. Внутри самого храма магии не было вовсе. Это было необходимо, чтобы держать портал в мир демонов в стабильном состоянии. В противном случае беда могла случиться такая, что все дрязги магов вкупе с амбициями Эрлов выглядели как муравьиная возня на фоне катастрофы мирового масштаба.

Небо давно сменило окрас с синего, на угольно черное. По всему небосводу ярко вспыхивали звезды. Фитиль в лампе давно прогорел, заметался на сквозняке, мигнул пару раз и погас, погрузив келью во тьму. А Эния все продолжала сидеть не шевелясь и не зная что еще ей предпринять, чтобы все кончилось. Она устала бегать от судьбы. И если честно устала бороться с нею. Чего она спрашивается добилась своим упрямством? Кому сделала лучше? Себе? Аликаю? Зариму? Остальным?

Может плюнуть на все и вовсе не возвращаться в мир? Остаться здесь навсегда? Посвятить свою жизнь служению культу? Ведь там, за пределами купола все неверно понимают истинное предназначение адептов Заката. Они не тащат в мир демонов. Это делают такие безумцы, как те, что утром явились в Храм. Их истинная цель защитить мир от вторжения демонов и они всеми силами пытаются этому противостоять. Есть ли цель в жизни благороднее этой? Есть ли что-либо более значимое, чем безопасность всего мирозданья?

— Эния!

Тихий шепот, легкая встряска за плечи. Эния моргнула, сфокусировала взгляд и узнала Аликая. В темноте его одежда казалась серой, а глаза были черными как сама ночь. Еще одна тень метнулась в комнату, через широко открытую дверь.

— Фу, что за вонь? — Едва слышный шепот Геарты.

— Не знаю, но мне это очень не нравится. Эния.

Ее еще раз встряхнули, и оцепенение спало.

— Эния, ты слышишь меня?

— Аликай!

— Хвала Небу. — Выдохнул он. — А то уж я боялся, что тебе мозги промыли как следует. Пошли, надо уходить отсюда.

Он потянул ее за руку и удивленно остановился, когда Эния не последовала за ним.

— Я не пойду.

— Что?

— Долго вы там? — Жиль просунул голову в келью едва не стукнувшись головой о низкий дверной косяк.

— Погоди. — Айк вернулся к Энии, сел подле нее на корточки и взял ее руки в свои. — Эния, сейчас не время и не место выказывать мне свои обиды. Мы пришли за тобой, так что давай шевели задницей, и не мешай нам спасать тебя.

Эния улыбнулась, высвободила свои руки на волю и обхватила ладонями его лицо.

— Бедный Аликай. Ты не понимаешь. Меня больше не надо спасать. Я наконец нашла свой дом. И Зариму передай, что я не держу на него зла и отпускаю на свободу.

— Что она несет? — Удивилась Гери, и ее испуганное лицо замаячило рядом с Аликаем.

— Айк, Гери, быстро, сюда кто-то идет. — Заторопил их Жиль.

— Уходите, иначе вас всех убьют. — Эния с улыбкой смотрела в офигевшие лица друзей.

— Ага. — Наконец выговорил Аликай. — Понятно.

— Быстрее… — От нетерпения бедный Жиль пританцовывал у двери.

Айк хотел схватить Энию и тащить с собой силком.

— Стой! — Гери без труда остановила его. — Жиль сюда быстро!

Маг юркнул в келью и мгновенно запер двери на все засовы. Из коридора послышались шаги, и тихий стук.

— Эния, пора на молитву.

— Иду Удвин. Одну минуту, только четки возьму.

Эния протиснулась среди друзей, так как в келье сразу стало не протолкнуться. Достала из сундука четки и не оборачиваясь вышла в коридор. Правда дверь прикрыла довольно быстро, так что Удвин не заметил, что она там не одна.

Жиль, от пережитого страха рухнул на кровать. Гери рядом с ним. Айк за неимением другого места расположился на полу. Но почти сразу вскочил, без труда дотянулся до лампы, снял ее с крючка и усевшись обратно на пол принялся разбирать ее на составные части. Едва он вскрыл стеклянный колпак, как по всей келье пошла удушающая вонь наркотических препаратов.

— Вот и ответ на все наши почему. — Тихим шепотом проговорил он, вытряхивая пучки полуистлевших трав на пол и растирая их ладонью, чтобы перестали тлеть и дурманить мозги всем, кто имел несчастье вдохнуть их аромат. — Интересно как долго ей окуривали мозги?

— Неделю максимум. — Так же тихо предположил Жиль. Нагнулся, взял несколько травинок растер пальцами и вдохнул аромат. — Аронис Дельк. Применяется в медицине для лечения психически больных людей и прочих нервных расстройств. При длительном применении к нормальным людям вызывает галлюцинации и шизофрению.

Жиль аккуратно собрал с пола все травинки, замотал в носовой платок и сунул в карман.

— Еще неделя и мы бы не вернули ее обратно.

— Думаешь? — Глаза Гери от страха за подругу были полны слез. — По-моему она уже немного того. Виданное ли дело? Захотеть остаться здесь.

— Немного того, она была и раньше. Небольшой сдвиг ей не повредит. Вот если бы доза была больше или мы припозднились, тогда действительно было бы плохо, а так отоспится, отъестся и за месяц полтора придет в норму.

— И главное чтобы никакого стресса.

— Главное выбраться отсюда живыми. — Оборвала философов Гери. — И чтобы она не доложила о нас, кому следует. Может, стоит убраться отсюда, тогда спишут все на ее галлюцинации.

— Отличная мысль, Гери. А ну двигаем отсюда.

— Айк., куда двигаем? Я обещался завтра провести ритуал. Одна ночь на все про все.

— Тебе время нужно? — Странным голосом спросил Айк.

Жиль кивнул, а когда увидел каким огнем загорелись глаза оборотня попятился от него прочь, да не успел. Айк схватил его за шиворот, выволок из кельи и подтащив к крутой лестнице сбросил вниз.

Гери зажала рот руками, душа визг в самом зародыше. Жиль вскрикнул и с грохотом покатился по ступеням, пару раз что-то нехорошо хрустнуло, и он остался недвижимо лежать на полу.

— Ты убил его! — Гери кинулась на Аликая с кулаками.

Он поймал ее за запястья и с легкостью отстранил от себя.

— Не убил. — Он хорошенько встряхнул девушку, чтобы та пришла в себя и прекратила истерику. — Малость покалечил, да, но не убил. Так что никакого ритуала по вызову демона не будет, пока Жиль не поправится. Пошли отсюда. Нам надо вернуться в клетку, пока не настало время утренней кормежки.

Глава 8

Ее разбудило постороннее присутствие в спальне. Открыв глаза, Эния увидела Удвина, сидящего на постели у нее в ногах.

— Удвин? Что ты здесь делаешь? — Она натянула одеяло до носа, хотя была полностью одета.

— Пришел узнать как ты?

— Зачем? — Эния тряхнула головой, от чего волосы, освобожденные от чепца, рассыпались по плечам. — В смысле, разве со мной могло что-то случиться? Здесь?

— Не знаю. Ночью кто-то напал на мага. Он в лазарете с сильнейшим сотрясением мозга. Я подумал, вдруг ты что слышала. Твоя комната ближе всех к тому месту, где его нашли.

— И что с того? При чем тут я?

Эния совершенно ничего не понимала. От воспоминаний вчерашнего дня не осталось и следа. Но она привыкла к тому, что часто по утрам не помнит о том, что происходило вечером. Она догадывалась, что ей промывают мозги. Ее об этом еще Эйдес предупреждал. Но пока ничего плохого с ней не случалось. А сегодня одна новость невероятнее другой. И голова трещит как после хорошей пьянки.

— При чем тут ты? — Удвин передвинулся ближе и помог ей надеть чепец, спрятав под него ее кудряшки. — Притом, что ты двуликая и об этом известно каждому в храме.

— Да я двуликая. Я и не скрывала этого.

— А надо было. Я предупреждал тебя, а ты не захотела меня слушать. Вот и случилось то, чего я опасался.

— Что случилось? — Вскричала Эния, и тут же схватилась за виски, так как голова чуть не раскололась на две половины.

— Тебя обвиняют в нападении на мага.

— Что?

— То! — В тон ей ответил Удвин. Встал, и в нетерпении прошелся по келье. — Мать Настоятельница требует привести тебя в лазарет. Если маг опознает тебя, то тебя осудят. — Он остановился напротив нее. — Где ты была ночью?

— Я… — Эния зажмурилась в отчаянной попытке припомнить события вчерашнего вечера. Но все ее попытки были тщетны. — Я не помню. Ты же знаешь, что иногда я забываю некоторые события.

— Именно, что некоторые Эния. Я не могу прикрывать тебя вечно. Ты должна научиться справляться со своими проблемами сама.

— Я пытаюсь!

— Этого недостаточно! — Он повысил голос, и она сжалась от его крика, так как голова взорвалась дикой болью.

Удвин, заметив ее состояние, подошел к ней, погладил по голове как ребенка, прижал ее лоб к своей груди.

— Эния, ты должна избавиться от дара двуликой.

— Нет!

Она вырвалась из его рук. Она могла сколько угодно грешить на свою память и неустойчивую психику. Могла даже допустить нападение на мага. Но то, к чему клонил Удвин, было в корне неверно. Он уже неделю пытался убедить ее в том, что она рождена чистокровным человеком, и все те неприятности, что с ней случаются оттого, что в ней находится чуждая ей энергия оборотней. Она устала доказывать ему и матушке настоятельнице, что ее двуликость никому не помеха. Тем более ее зверь под надежным замком серебра.

— Я не делала этого.

— Это легко установить. Ты сейчас пойдешь со мной, предстанешь пред несчастным, и он скажет ты это или нет.

— Да зачем мне это нужно? Нападать на него?

— Я не знаю, Эния. Может это и не ты вовсе… — Эния не успела вздохнуть свободно, как слова Удвина напугали ее с еще большей силой. — Может это зверь берет верх над твоим разумом, и поэтому ты ничего не помнишь?

Он вышел за дверь, давая ей время переодеться. Эния встала с постели. Сменила мятую мантию на свежую, сняла чепец, и взялась расчесывать волосы. Ей нужно было время подумать. Вот только мысли путались, и не желали выдавать так необходимый ей ответ. И тут ее взгляд опустился на пол, где валялась разобранная на части лампа. Отложив расческу в сторону, Эния опустилась на колени, взяла лампу в руки и удивленно воззрилась на крючок под потолком, на котором лампа должна была висеть. Притом, что келья была мала, и по размеру больше напоминала кладовку, потолки здесь были высокие, и при ее росте она могла дотянуться до лампы, только если встанет на кровать или сундук. Но вся мебель была на своих местах, и не было ни единого признака, что ночью ее кто-то двигал. Тогда как? Что происходит?

— Эния!

— Иду!

Она сунула лампу под кровать, решив подумать над этим позже, кое-как нацепила чепец и вышла из комнаты. Удвин окинул ее скептическим взглядом, сделал недовольное лицо, но оставил ее внешний вид без комментариев.

— Пошли, нас и так уже заждались.

Эния пошла за ним, уже не зная бояться ей или нет. Лазарет располагался на первом этаже. В нем пахло лекарствами и пряными травами. Так как никакая магия при лечении больных не использовалась. Только обычная медицина. Сестра в белой мантии и таком же белом чепце впустила их внутрь.

— Только говорите тише. У юноши сильнейшее сотрясение мозга.

Удвин кивнул и схватив ее за плечо буквально втолкнул в палату, так как Эния заупрямилась, и в последнюю минуту хотела отказаться от встречи.

В палате они были далеко не первые посетители. Матушка настоятельница была здесь, как и двое ее ближайших помощников.

— Доброе утро. — Приветствовал Удвин всех собравшихся.

— Не такое уж оно и доброе, Наследник. — Настоятельница встала и приветствовала Удвина как старого знакомого, обняв и расцеловав в обе щеки.

— Простите, что беспокоим. Я привел девушку.

Он выдвинул Энию вперед, и чтобы предупредить возможные последствия крепко взял за плечи. Адепты разом отошли в стороны, открыв ее взору больничную кровать. И Эния уставилась на покалеченного мага.

Жиль в свою очередь уставился на Энию. Его брови изумленно взметнулись вверх и уперлись в плотную повязку на голове.

— ?!

— Мы хотим, чтобы вы опознали нападавшего. — Пояснила его недоумение настоятельница. — Видите ли, у нас есть все основания полагать, что именно она столкнула вас с лестницы.

— Основания? Какие? Эта малышка не только не скинет меня. С места не сдвинет. Тем более там было темно. Я не разглядел лица.

— Основания имеются, и если вы постараетесь вспомнить, то можете удивиться.

— Меня довольно трудно удивить, Матушка Настоятельница. И я не понимаю, зачем ей вредить мне.

— Затем, что вы хотите убить ее сородичей. — Не утерпев, высказала предположение настоятельница.

Удвин нахмурился. Брови Жиля заломились еще выше.

— Так она двуликая? — И он перевел взор на Энию, как будто только сейчас сообразил что к чему. — Тогда вполне возможно. Силы у нее предостаточно.

Он еще раз окинул ее внимательным взглядом. По его лицу невозможно было понять, узнал он ее или нет. Наконец он разочарованно качнул головой.

— Не помню. Темно было.

— Но вы допускаете такую возможность?

— Вполне. — Жиль закрыл глаза. — Да, вполне допускаю.

— Именно это я и хотела от вас услышать.

Настоятельница встала и по ее знаку все покинули лазарет. Эния ту же вывернулась из рук Удвина и бросилась к Матушке.

— Я не делала этого. Я знаю.

— Эния. — Настоятельница наградила ее суровым взглядом, от которого ей стало не по себе. — Наследник Удвин сказал, что ты ничего не помнишь из событий прошлой ночи. Ты вообще мало чего помнишь из событий прошлой жизни. Как ты можешь быть уверена, что не делала этого?

— Я знаю. Я чувствую. — Эния кусала губы от досады не зная как доказать свою невиновность. Но ее не хотели слушать.

Она видела, что Матушке почему-то важно, чтобы это была именно она. И Удвину важно. Он не сделал попыток оправдать ее. Хотя больше других знал о ней.

— Чувствовать недостаточно. И я верю молодому человеку и тому, что говорит мне опыт долгой жизни. Ты зверь Эния. А зверям не место среди людей.

— Я человек.

— Ты двуликая. Этим все сказано. Отведите ее в зверинец, где ей самое место.

Приказала она, и повернулась чтобы уйти. Эния хотела догнать ее, но Адепты взяли ее под руки и потащили прочь.

— Удвин! — Крикнула она в последней надежде.

— Я ничего не могу сделать, Эния. Это твой выбор. Ты не хочешь вновь стать человеком. Так чего ты ожидала?

Эния хотела сказать, чего она ожидала, но вовремя прикусила язык. Так как ее выволокли во двор, протащили через весь сад и втолкнули в свободную клетку. Пока она стояла, не до конца веря в происходящее, клетку надежно заперли на хитроумный замок и оставили одну.

Нет. Не одну. Справа и слева ее окружали такие же клетки, в которых сидели такие же звери, как и она. На глаза навернулись слезы, и она осторожно опустилась на дощатый пол вольера.

— Бог мой! Какие люди. Гери, ты только посмотри, какие у нас соседи!

Эния как ужаленная, подскочила на месте и повернулась в сторону говорившего. Красивый парень с удивительными серебряными волосами и не менее удивительными черными глазами на смуглом лице. Он делил одну клетку с очень красивой девушкой. Только она сейчас спала, и потому не слышала его слов.

— Вы оборотни? Те, что прибыли вчера вместе с магом?

Эния встала, подошла к решетке их разделяющей и присмотрелась к ним внимательнее, так как парень от ее слов здорово удивился. Покосился на спящую подругу и не став ее будить, тоже приблизился к решетке.

— Что еще тебе о нас известно?

— Вас принесут в жертву демонам.

Парень кивнул, подтверждая ее слова. Странный он был какой-то. Если бы она знала о скорой смерти не сидела бы так спокойно. А он как будто и не думает о своей незавидной участи. Точно зверь. И она такая же. Прав Удвин. Животное не может быть разумным. И не место таким как она и эти двое, среди людей. Только у нее перед ними есть преимущество. Она может вновь стать человеком.

Он стоял совсем близко, так что протяни она руку, без труда коснется его. И Эния не утерпела. Ее пальцы коснулись его груди. Он не отстранился. Наоборот шагнул ближе, схватил за руки. С силой притянул к себе и впился в ее губы грубым поцелуем. Эния на мгновение замерла неподвижно. Ничего подобного она не ожидала. А потом стала вырываться. Он держал ее, продолжая целовать, перехватил руками, чтобы обнять крепче. Решетка впилась в ее лицо и тело, причиняя боль. Он тоже делал ей больно, и ярость зверя всколыхнулась в ее душе. Прошла по телу как ураган, ломая искусственные блоки, вымывая заслонки в сознании и открывая двери памяти.

Памяти, которую у нее хотели отнять. И которую она сама спрятала, чтобы ни Удвин, ни мать настоятельница не смогли забрать ее силой. А ведь именно этого они хотели. Норис, потерпев неудачу с ее замужеством, отправил сюда, чтобы ни родные, ни двуликие не могли до нее добраться. Но ему этого было мало. Он хотел отомстить им всем. Двуликим, тем, чтобы она сознательно отказалась от их дара, и навсегда потеряла способность к оборотничеству. Родным тем, чтобы она по доброй воле отреклась от мира и вступила в ряды Адептов Закатного Храма.

Пока все это волнами всплывало в ее сознании, ее трясло. Аликай держал крепко, не давая упасть, и через его руки, его губы, в нее текла сила, которую он жертвовал для нее совершенно бескорыстно. Вспомнились события этой ночи. И уже новая волна затопила ее сознание. Волна счастья, оттого, что ее не бросили. О ней не забыли и она не одна на этом свете.

Не зная как дать знать Аликаю о том, что она вспомнила его, Эния не придумала ничего лучше, чем ответить на его поцелуй. И было в нем столько радости от долгожданной встречи, и сожаления о том, что могло бы быть и не случилось, что настал черед Аликая дрожать всем телом. Так как он слишком хорошо слышал ее мысли и чувства.

Он опустил ее резко. И Эния не устояв на ногах, полетела на пол, больно приземлившись на пятую точку.

— Зверь! — Она со злостью вытерла губы рукавом мантии и сплюнула на пол.

Приходилось играть в ненависть, так как они были в зверинце не одни. Если Удвин обо всем узнает, им всем не жить. И тогда уж точно никакая сила в мире их не спасет.

— Я смотрю, ты уже познакомилась с собратьями оборотнями? — Наследник Темного Владыки встал напротив ее вольера. В его глазах была насмешка, а губы кривились в презрительной улыбке. — Я могу сделать так, чтобы тебя выпустили отсюда Эния.

— Как? — Кто бы знал, каких усилий ей стоило отвести взор от Аликая и смотреть в ненавистное лицо темного мага.

— Я могу вновь сделать тебя человеком. Только человеком. Выбор за тобой.

Эния опять встала с пола, потерла ушибленное место и недоверчиво покосилась на довольного мага. Неизвестно на что он рассчитывал, позволяя запереть ее здесь, но видимо поведение Аликая соответствовало его намерениям.

— Если я соглашусь. — Аликай, миленький выдохни, пожалуйста. Это же только игра, неужели не понятно? — И стану только человеком. Это снимет с меня обвинения в нападении на мага?

Удвин подошел ближе и сделал скорбное лицо.

— Боюсь, что нет, Эния. Ты причинила зло человеку. Магу. Ты должна будешь понести за это заслуженное наказание.

— И в чем оно состоит? — Ее голос упал до шепота, а весь вид говорил о том какая она запуганная и несчастная.

— Тебе придется остаться здесь и быть послушницей храма на протяжении двух лет. Ровно столько каторги ты бы получила, случись такое во внешнем мире. Так что ты должна понимать, как тебе повезло и благодарить небо и Мать настоятельницу, за оказанную милость. Подумай об этом Эния. Хорошенько подумай. Я приду за ответом утром.

Удвин собрался уходить, и Эния вспомнив, что забыла спросить о самом главном, кинулась к решетке.

— А если я откажусь?

— Тогда тебя принесут в жертву демонам вместе с ними. И будет вдвойне справедливо, что тебя покарает маг, которого ты хотела убить.

Удвин ушел, а она осталась стоять, глядя ему вслед и не решаясь посмотреть на Аликая. Она боялась, что не сдержится и выдаст себя. Не словом, так взглядом. Когда ноги устали, она вернулась в центр клетки. Села, обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом.

Незаметно скосив глаза, она увидела, что Аликай спит. Или притворяется спящим. Но так или иначе он тоже не смотрел в ее сторону, видимо боясь того же чего и она. Так они просидели, каждый в своей клетке до наступления темноты. Дважды приносили еду. Кормили всех зверей, кроме оборотней естественно. Видимо считали бесполезным переводить еду на тех, кто и так должен умереть. Наконец в саду все затихло. Даже звери угомонились в своих клетках и улеглись спать, когда на темной тропинке показался Жиль.

Голова его все еще была замотана бинтами и походка была несколько неуклюжей. Видимо когда падал с лестницы, подвернул лодыжку. Подойдя к клеткам, он тихонько позвал Аликая.

— Вилт.

— Какие новости? — Айк встал, и подошел ближе к магу, чтобы можно было говорить тихо, не привлекая к себе внимания.

— Тебе мало того, что есть?

— Нет. Ты все сделал правильно.

Жиль кивнул, принимая похвалу. По его телу прошла синяя рябь силы Жизни. Он снял с совершенно здоровой головы повязку и встряхнул ногой, возвращая ей подвижность. Эния поразилась с какой быстротой Жиль управляет источниками силы. Он стал не просто Высшим магом, а наверное Великим. Так как его уровень, несмотря на использование силы, не снизился ни на йоту, как будто и не эфир он вовсе, а самый что, ни на есть классический маг.

— Когда уходим?

— Сейчас. Отпирай клетки.

Жиль отпер сначала Аликая и Гери, потом клетку, где была заперта Эния. Она осторожно вышла, и тут же попала в крепкие объятия Геарты.

— Эния. Я так рада тебя видеть.

— Я тоже Гери.

У обеих глаза сразу оказались на мокром месте. Парни, не долго думая, растащили их в стороны.

— Потом, все потом.

Стараясь издавать как можно меньше шума, они с перебежками и остановками пробирались к выходу из храма.

— Айк, через ворота не пройти. — Запыхавшись от бега, предупредила Эния. — Их может открыть только Настоятельница.

— Эния, — оборвал ее Аликай, не сбавляя скорости и не оборачиваясь. — Я по-твоему, совсем дурак?

— Поняла, молчу. — Ее сердце пело от счастья. Еще два зала и свобода!

Увы, их надеждам сбыться было не суждено. В зале у главных врат, дорогу им преградила толпа вооруженных адептов во главе с Удвином. Айк резко затормозил. Жиль с Гери ткнулись им в спины и тоже остановились.

— И почему я не удивлен? — Удвин вышел вперед. В его руках полыхнули атакующие заклиная. Адепты рассыпались по храму, окружая их со всех сторон.

Айк выпустил ее руку и сорвал с пояса Жиля свои сабли. Его серебряный костюмчик в то же мгновение превратился в пластинчатую стальную броню, защищавшую как от холодного оружия, так и от магии. Гери выхватила из-за пояса мага кинжалы и встала в боевую стойку. Ее черный комбинезон тоже трансформировался в непробиваемую броню. В одной руке Жиля полыхнула огненная плеть, в другой, засияло изумрудным огнем, заклинание ментальной школы. Одна Эния осталась стоять, не зная куда бежать и что делать. Айк почувствовав ее растерянность, бросил не оборачиваясь, и не сводя взгляда с Удвина.

— Эния. Твоя сила в единении с Хэлианией. Сегодня полнолуние. Зови ее и она придет на твой зов.

Удвин услышав его слова, немало удивился. Эния же закрыла глаза, раскинула руки и позвала на эльфийском.

«Милостивая Госпожа, призываю тебя. Прими жертву, тебе причитающуюся. И да свершится Божья воля».

Стены зала задрожали. С потолка полыхнуло пламя и в центр, напротив Энии приземлился огненный демон. Жестокий и ужасный. Никогда ранее ни люди, ни двуликие, ни маги не видели Милостивую Госпожу в ее истинном облике. От жуткого вида подруги содрогнулся даже Аликай. А Демон тем временем ринулся к Энии и вошел в ее тело, заставив выгнуться дугой и закричать в приступе дикой боли.

Эния-Хэллиания-Милостивая Госпожа триединые в одном теле, закружились в танце смерти. Любой, кого они касались, умирал страшной смертью, ибо Хэлиания забирала их жизнь, а Милостивая госпожа душу.

Удвин и Жиль сошлись в поединке магов. Аликай и Гери прикрывали Энию как могли, а когда поняли, что никакое оружие не может убить демона, открыли свою собственную битву. От ударов заклинаний магов содрогались стены храма. Удвин думал, что быстро истощит силу эфирного мага, и добьет того, когда он станет обычным человеком. Но он не учел, что Жиль не только эфир, но и ученик эльфов. И мог в считанные мгновения поглощать любую силу и в любом количестве, прямо из окружающего пространства. И против Высшего Темного вел Битву Высший Темный, Ментальный, Стихийный маг и полученные раны и увечья он залечивал с быстротой Высшего мага Жизни. Такого Удвин еще никогда не видел и страх завладел его душой, ибо он понимал, что против этого эфира ему не выстоять. Да и оборотни сильно проредили ряды адептов. Служители Храма падали под ударами стали. Исчезали в пасти демона, когда тот ловил своих жертв.

Это была не битва. А самая настоящая бойня. И на помощь адептам пришла старая гвардия. Будучи последователями не самого популярного культа, они много времени уделяли военной подготовке, оставляя молитвы и обряды юным послушникам. Когда в строй встали ветераны, дело пошло веселее и Удвин тоже приободрился. У него открылось второе дыхание, и как будто сил прибавилось. Жиль отступал. Он не успевал атаковать, а только защищался. Отвлекшись всего раз, он не успел вовремя поставить защиту, и Удвин яростно крича от радости, и ликования послал в него петлю смерти. Та захватила шею юного мага и стала душить со всей ненавистью к эфирам, что жила в сердце Удвина. Гери давно лежала на полу без признаков жизни. Аликай стоял над ней, истекая кровью, шатаясь и пропуская удар за ударом. Эния увидела как он упал, и на него тут же навалилась толпа адептов, погребая оборотня под своими телами. Это конец. Мелькнула мысль, но она тут же прогнала ее прочь. Она жива, и пока ее тело живет и дышит, она будет сражаться за себя…за Гери…за Жиля и за Аликая.

Из-за спины пошел свет, заставивший Адептов Заката застыть на месте, давая ей минутную передышку. Она невольно обернулась, чтобы посмотреть, что за беда пришла на этот раз. Свет шел от главных ворот. Лучи прорезали полумрак и ворвались внутрь храма. Вечные и нерушимые, они вдруг стали искажаться, проросли ветвями и покрылись листьями, являя просветы между веток. Сплетения веток раскрутились, сжались, и ворота превратились в изящную миниатюрную блондинку с синими как небо глазами. Ясенка. Оказывается, она соединила себя с деревом, из которого были сделаны ворота храма, и трансформировала их в собственное тело. Так вот кто должен был открыть им ворота и выпустить на свободу. Эния едва не застонала от отчаяния. Слишком поздно. Больше некого спасать. Разве только….

За спиной дрвелянки открылась гигантская воронка воздушного портала и из нее хлынула толпа воинов. Ясенка ушла в сторону, освобождая дорогу, наконец прибывшей подмоге. Маги, прямо на ходу развертывали атакующие заклинания. Двуликие врезались в ряды Адептов Заката, словно нож в масло и стали теснить, никого не щадя на своем пути и не прося взамен пощады. Еще какие-то воины прибывали из портала, но Энии было уже не до того. Она увидела Зарима. Он видел ее и бился словно демон, прорубая к ней дорогу.

Она кинулась к нему навстречу, сметая со своего пути всех и каждого. Но не успела, удар силовой волны бросил ее на пол. Быстро вскочив на ноги, Эния обернулась. Не только к ним пришла помощь. У закатных тоже было, что предъявить им в ответ. Ступая между трупов, навстречу ей шла Мать Настоятельница. И там где она проходила, невидимые силы разбрасывали людей в стороны. И своих и чужих. Ее не волновали такие мелочи. Ее волновала Эния. На ходу женщина трансформировалась в огромного демона и издав дикий рев, напала на нее.

Милостивая Госпожа внутри нее пришла в полнейшее неистовство, получив наконец достойного противника. Эния уже не замечала ничего вокруг. Отдав свое тело в полную власть демона, она направила все усилия, чтобы не дать Милостивой Госпоже захватить и ее сознание. Хэлли от страха забилась в другой контур силы, оставив Энию один на один с двумя демонами. И Эния сражалась, как могла. Стены храма дрожали, крыша перекосилась, и грозила обрушиться на их головы.

— Отступница! — Взвыла Настоятельница.

И Эния, пробив защиту демона, ударила что есть силы. Зарим учил ее, никогда не кричать во время поединка, чтобы не отвлекать собственное внимание. Видимо настоятельницу этому не учили, так как она не успела увернуться от сильнейшего удара, и полетела прочь. Врезавшись в ближайшую колонну, она мгновение висела на ней, упала на пол от чего по каменному полу пошли трещины, встала на все четыре лапы, встряхнулась, сбрасывая штукатурку и выпрастывая из складок на спине кожистые крылья.

Ой…ё… только этого не хватало. Эния кинулась на нее, не давая противнице взлететь. Но не успела, та взмыла в воздух и Эния прыгнула ей на спину. Ухватившись за крылья, она стала рвать их в клочья, хотя понимала, что падать будет больно. Так как высота, на которую они взлетели, была огромной. Настоятельница кружилась, извивалась, ревела и рвала когтями воздух, но так и не смогла сбросить ее с себя. Эния порвала последнюю мембрану. Они замерли на миг в вышине и полетели вниз, так как крыльев больше не было.

Удар спиной об пол вышиб из нее дух, и на миг Эния потеряла сознание, а когда очнулась, удивилась тишине вокруг. Она была просто нереальной. Битва стихла, так как все замерли в ожидании худшего. Настоятельница вся в крови, лежала на ней, крепко держала ее за грудки и гадко ухмылялась ей в лицо.

— Вот и все. Теперь тебе конец.

Эния скосила глаза и пришла в ужас. Под ними простиралась преисподня. Пол исчез, явив пропасть, бурлящую огненной лавой и клубами огня. Они висели над этой пропастью, как будто пол превратился в тонкое прозрачное стекло. Портал!!!!!!!!! Боже Великий Царю безначальный! Так это и есть портал в мир демонов!!!! Понимая, что терять уже нечего, Эния отпустила гнев Милостивой Госпожи на волю.

Та взревела и ринулась на демона. Вцепившись в него всеми когтями, она что есть силы, рванула его на себя, выдирая из тела одержимой женщины. Эния кувыркнулась через голову, перекинув и настоятельницу, и теперь уже она лежала сверху. От удара их тел, по прозрачной глади портала пробежала рябь, словно круги по воде.

— Это тебе конец. — Процедила Эния. И вытолкнула Милостивую Госпожу из своего тела.

В то же мгновение бездна под ней разверзлась, забирая демонов туда, откуда они вышли. Все происходящее виделось так, словно время вдруг остановилось. Ее взгляд, словно магнитом приковало к огненному демону, летящему в пропасть вместе со своим врагом. И мысль, что Милостивая Госпожа, наконец, избавилась от вечного проклятия и возвратилась домой, была самая правильная на свете.

— Силы Неба. Мы упадем!

От страха, что тонкое силовое поле портала не выдержит их двойного веса и провалится под ними, Мать Настоятельница рыпнулась, чтобы освободиться из мертвой хватки девушки. И Эния задохнулась от боли.

Лишившись мощнейшей поддержки демона, она только сейчас поняла, насколько изранена и истерзана. Боль накатывала волнами, путая мысли, но даже в таком состоянии она понимала, одно движение и лететь им вслед за демонами.

— Лежи смирно. Иначе рухнем. — Прорычала она, не смея шевелить более чем глазами. — Зарим!!!!!

— Не шевелись. Во имя всех богов не шевелись. Сейчас мы вас вытащим!

Эния опять скосила глаза, чтобы посмотреть скоро ли они там. Первую попытку предприняли маги, но любое колдовство, стоило ему оказаться в поле действия демонической силы, развеивалось словно дым. Настоятельница стала поскуливать от страха. Эния бы стукнула ненормальную, да посильнее, жаль только двигаться нельзя.

— Да угомонись ты. Живы же, так чего стонешь!

Женщина от страха широко распахнула глаза и взглядом испуганного ребенка уставилась на нее.

— Почему мы не упали?

— Потому, что я двуликая. Но сейчас я человек, так что последний раз прошу, замри, или я не удержу тебя.

Только сейчас до настоятельницы дошло, что ее ноги болтаются по ту сторону энергетического барьера, и Эния, до боли обхватив ее за подмышки, не дает сорваться вниз. Эния понимала, что долго ей женщину не удержать. Руки из-за крови были скользкими и та медленно, но верно соскальзывала вниз.

— Зарим! — В отчаянии закричала она.

— Иду!

— Что?!!!!!! — Эния вопреки запрету повернула голову и увидела невероятную картину.

Толпа у края пропасти расступилась, оставив Зарима и еще четырех парней стоять у самого края. Магическим зрением Эния видела силовые нити связывающие их воедино. Магия явно была не классической. На это они и надеялись. Решив использовать существующую между ними связь как страховочную веревку.

Двое попытались ступить на поверхность, но их ноги тут же провалились вниз. Тогда они перекинулись пантерами, и пошли по энергетической глади портала, аки по тверди земной. Только круги энергии расходились от мест, где ступали их лапы. Пройдя часть пути, они остановились и оглянулись на Зарима, так как нити идущие от их тел к нему, натянулись до предела. Дальше дело было за ним.

Безумец! Эния хотела закричать ему об этом. Человеком ему не пройти, а перекинуться не сможет…. Или сможет? Эния забыла, что надо дышать. Настолько сильным было ее волнение.

Зарим поймал взглядом ее взгляд, перекинулся в зверя и ступил на силовое поле. Оно завибрировало под его весом, порождая настоящие волны, но не провалилось. Эния задохнулась от нахлынувшего на нее счастья. Она уже не видела, как по десятку воинов ухватили оставшихся двух парней, не давая им последовать за сородичами, и держали их как страховку на случай, если все сорвутся в пропасть. Все что она видела, это то, что помощь уже близко. Пантеры с каждым мгновением были все ближе, она слышала их дыхание, чувствовала запах. Наконец мощная челюсть одной из пантер прокусила ей плечо, сжимая зубы под костями. Эния едва сдержала крик боли, понимая, что так они будут уверены в том, что не уронят. Настоятельница, которой тоже что-то там прокусили, запричитала от боли и шока. Но это было уже не важно. Рывок выдрал ее и женщину из вязкого плена энергии портала. Еще рывки. От боли красная пелена застлала сознание. Когда она рассеялась и Эния смогла сфокусировать взгляд, то увидела над собой улыбающегося Зарима. Он держал ее с такой силой, словно боялся, что не удержит, и она все-таки провалится. Хотя под ними был пол. Настоящий, каменный, и такой надежный.

Эния хотела улыбнуться ему в ответ. Хотела сказать как рада видеть его вновь. Но силы покинули ее. Мир сузился до размеров длинного черного тоннеля, на конце которого виделся яркий свет. И она полетела к этому свету. Она услышала, как страшно закричал Зарим, но вернуться было уже не в ее власти. Она словно мотылек летела на свет, а он предательски мигнул пару раз, погас, и вечная тьма поглотила ее сознание.

Глава 9

— Нет, ну вы только подумайте!

Мать подошла к сыну и заглянула через плечо, чтобы увидеть то, что его так удивило.

— Что это?

— Эния умерла.

— Не может быть! — Женщина вышла вперед и присмотрелась внимательнее. Изумление вместе с потрясением застыли на ее лице. — О Гэрис, она все таки сделала это.

Она отвернулась от всевидящего ока, с помощью которого сын управлял миром, и глянула в хмурое лицо юноши.

— Да, уж. Кроме нее никто бы не додумался спасать того, кто пять минут назад был готов отправить тебя в преисподнюю к демонам.

— От чего же. — Мать Мира улыбнулась грустной улыбкой, и потрепала сына по русой челке. — Там много таких как она. Просто ты их не видишь… или не хочешь видеть. Для живых существ нормально верить в добро, даже если оно скрыто под толстым слоем зла. Я сама их такими сотворила, так что знаю о чем говорю.

Мальчишка отмахнулся от приторной заботы матери и отошел от огромного экрана. Изображение тут же уменьшилось и встало туда, откуда было вызвано по первому желанию божества. Явив взору Богов пеструю мозаику мира, состоящую их миллиардов миниатюрных живых изображений.

— Что мне теперь делать с Аликаем? — Гэрис развалился в огромном кресле, явно не подходящем ему по размеру.

— То что должен. Он не выполнил договор и ты обязан покарать его так как и было условлено.

Она внимательно следила за выражением лица сына и сразу поняла, что тому не по душе такой вариант развитий.

— Уж не хочешь ли ты нарушить свое слово?… ОПЯТЬ?

Мать говорила спокойно, не повышая голоса, но угроза в ее словах была недвусмысленной. Он уже раз нарушил слово и заплатил за это слишком дорогой ценой. Пришлось уничтожить всю прошлую цивилизацию и начинать с полного нуля. А такая удачная модель была… если бы не его глупость и дурацкая привязанность к эльфийской девчонке….

— А никак нельзя?…

— Гэрис!!!!! — От возмущения матушки содрогнулось само небо и на дне моря взорвался вулкан, прогнав жуткое цунами до континента, разрушившее несколько городов.

Он с вызовом глянул в ее осуждающие глаза.

— Хорошо, я сделаю то, что должен.

С огромной неохотой он сполз с кресла опять подошел к экрану и вызвал на него изображение оборотня во весь рост. На нем Аликай пытался оторвать Зарима от мертвого тела девушки. Но тот не отпускал. Его мужественное лицо исказила гримаса горя и он все пытался вернуть ее к жизни, надеясь на то, что чудо свершится….

… Но чуда не произошло.

— Гэрис! — Гнев Богини еще раз потряс небо и Бог встряхнул кистями рук, оттягивая неизбежное как можно дольше.

Бог понимал, что просить милости для друга у матери не стоит. Она уже раз уступила ему и вот что получилось. Второй раз не уступит, или все же…

Он обернулся и посмотрел на маму самым жалостливым взором. И та не устояла. Выражение ее лица дрогнуло и в уголках губ появилась… еще не улыбка, но уже намек на нее. Гэрис улыбнулся в ответ.

— Ладно, ладно… верну ее, так уж и быть. — Она всплеснула руками и Сын расплылся в улыбке от уха и до уха. — Что с вами поделаешь.

Она исчезла. А Гэрис, не теряя больше ни минуты рванул за кресло, выхватил оттуда заранее и в великой тайне от матушки приготовленный узелок с вещами и отправился на планету, так как хотел завершить то, что давно начал и тем самым искупить вину перед мамой, за то, что так ее расстроил.

Мать Мира с веселой улыбкой смотрела на уловки сына и решила… пусть будет. Пусть попытается все исправить. Все лучше, чем он будет маяться бездельем и выдумывать новые шалости.

Она вздохнула. И на что только мать не пойдет ради своего ребенка?

Она широко улыбнулась.

Действительно на что?

Всего один щелчок пальцев и полетел ее птенчик в собственный мир обычным человеком. Будет ему впредь наука. Чтобы знал как швыряться невыполнимыми обещаниями. А она, так уж и быть присмотрит, чтобы с ним ничего плохого не случилось. Иначе что она за мать.

Убедившись, что сыночек удачно приземлился посреди южных болот и его изображение нашло место в общей мозаике мира, она отправилась вызволять Энию из ловушки межмирового пространства. Это ненормальная даже умереть не смогла как все люди. Или не совсем люди?

Не важно. Главное, она вернется в мир.

….

И посмотрим что из этого получится.

* * *

Продолжение следует…

Content

Велесова Светлана
На вершине отчаяния

Часть 1 «Глупость это заразно!»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2 «Глупость не заразна Она предается по наследству!»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 3 «Глупость не заразна И не предается по наследству Глупость это проклятье!»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9