Сергей Зверев

Акулы выходят на берег

1

Дважды в год, в мае и октябре, над Аравийским морем меняется направление муссонных ветров и с ними приходят шторма. На траверзе Африканского Рога контейнеровозу «Британик Оушн» пришлось вступить в тяжелую борьбу со стихией.

Контейнеровоз принадлежал одной из крупнейших в мире компаний-перевозчиков «Шарк Лайн». Он не первый год бороздил океаны под либерийским флагом, но в такой шторм попадал нечасто. Ветер и дождь обрушились на судно с яростью бешеного зверя. Волны словно бы вознамерились не дать контейнеровозу выйти на простор Аравийского моря и пытались загнать его обратно – в Аденский залив и еще дальше, в Красное море, откуда он и пришел.

Капитан судна был человеком средних лет, с рыжей норвежской шкиперской бородой, без усов. Из угла его рта торчала прямая, видавшая виды пенковая трубка. Он уже сдал вахту старшему помощнику, но все еще не уходил с мостика. Судя по внешности и манерам, капитан был настоящим морским волком.

– Ветер свежеет, кашалот мне в рот! Что там обещает прогноз? – рявкнул он.

– Шторм ослабевает, – отозвался старпом. – Но к западу от Сокотры нас может сильно потрепать.

– Зато пиратов можно не бояться, – возразил капитан.

И ошибся. Внезапно из-за пелены дождя выскочили три большие моторные лодки и рванули наперерез курсу контейнеровоза. Невзирая на волны, их экипажи явно собирались идти на абордаж. И в самом деле, спустя минуту-другую в фальшборт контейнеровоза впились трехлапые абордажные кошки. Черные курчавые парни с автоматами за спиной принялись проворно карабкаться по канатам на палубу судна.

– Разрешите дать оповещение о нападении и позвать на помощь? – обратился старпом к капитану.

– Уже не надо, медуза тебе в глотку, – капитан вынул трубку изо рта и ткнул мундштуком в морскую даль. – Разверни свои иллюминаторы на зюйд-ост! Помощь уже пришла!

Помощник перевел взгляд в указанном направлении. Там за стеной дождевых струй ясно обозначился силуэт военного корабля. Корабль был небольшой, типа ракетного катера, но в борьбе с пиратами куда более эффективный, чем эсминец или ракетный крейсер.

Пираты, которые уже почти взобрались на борт контейнеровоза, тоже увидели опасность и замешкались. Вернуться в свои пляшущие на волнах лодки они не могли – чтобы не быть разбитыми о борт судна, те тут же отвалили на безопасное расстояние. Поэтому разбойникам пришлось поневоле продолжить свой путь наверх, к славе и добыче.

Но тут палуба ракетного катера осветилась яркими вспышками. По борту контейнеровоза, а точнее, по свисавшим с него гроздями пиратам ударил крупнокалиберный пулемет. Двое рухнули в воду, прошитые очередями, один просто упал с перепугу. Остальные же, кого пули не задели, окончательно растерялись. Так решительно и не по-детски круто с ними еще никто никогда не обращался.

Тем временем на ракетном катере к пулеметчику присоединились несколько стрелков с автоматами. Похоже, они хорошо знали свое дело. Не прошло и минуты, как последний пират рухнул в море с простреленной головой. Пулеметчик же искрошил в щепки две пиратские лодки. Третья успела скрыться за дождевой завесой.

С ракетного катера фонарем просемафорили на контейнеровоз серию сигналов.

– Чего они хотят, акула мне в корму? – не разобрал капитан.

– Спрашивают, не требуется ли нам помощь, и просят разрешения подняться на борт, – объяснил старпом.

– При такой волне? Зачем, будь я четырежды проклят? – нахмурился капитан и прикусил мундштук трубки.

Помощник пожал плечами:

– Понятия не имею. Может быть, они боятся, что кому-нибудь из пиратов удалось забраться на борт?

Капитан озадаченно потер рыжую шевелюру в области затылка.

– Чтоб мне подавиться! Я даже не вижу ни их флага, ни названия. Какой-то корабль-призрак, «Летучий голландец»!

Помощник криво усмехнулся:

– Если помните, «Летучим голландцем» некоторые называют наш «Британик»…

– Не скаль зубы, бушприт тебе в печень! – грубо оборвал собеседника капитан. – Передай на ракетный катер – разрешаю подняться на борт. Нам бояться нечего, судовые документы в полном порядке. Только разбираться с ними будешь сам, мне пора отдохнуть, разрази меня кризис!

С этими словами рыжебородый капитан выпустил из трубки клуб вонючего дыма и покинул мостик. Когда он вышел, помощник пробормотал сквозь зубы:

– Ну вот, наверняка пошел своей Марине названивать. Вот что случается, когда в море выходит изнывающий от любви идиот! Хорошо ему говорить – разбирайся! А если они найдут?

Тут он прикусил язык и тихо выругался.

* * *

В западной части Аравийского моря, к северу от Сейшел, затерялся небольшой остров. На картах он значился как Да Гама. Город Сан-Габриель – столица острова – обладал едва ли не самой удобной гаванью в регионе. Над городом, на высокой скале, виднелись руины разрушенного старинного дворца. По слухам, его заложил сам великий первооткрыватель Индии Васко да Гама, именем которого и был назван остров.

По тем же непроверенным слухам, в главном зале этого разрушенного дворца, тогда еще недостроенного, Васко да Гама принимал посланников каликутского владыки-заморина. Вообще-то послы ехали не к нему, а в противоположный лагерь. Правитель Каликута собирал для войны с португальцами союзников, к которым и отправил своих посланцев. А посланцы, видно, немного ошиблись и заехали не туда. Тем не менее, великий путешественник и первооткрыватель принял их по высшему разряду и оказал высокую честь. Обладая недюжинным чувством юмора, он велел отрезать посланцам носы и уши, а вместо них пришить собачьи. В таком виде он и отправил послов обратно к их заморину.

Сейчас на Да Гаме располагался курорт для особо важных и богатых персон. Пассажирские линии обходили остров стороной. Курортники прибывали сюда на личных самолетах, вертолетах и яхтах. Яхты, самые разные, заполняли обширную гавань Сан-Габриеля.

Подлинным украшением гавани служила яхта великого русского олигарха Ивана Рабиновича «Экстази». Это была первая серьезная покупка и первая любовь олигарха. Только не воображайте себе изящной шхуны со стройными мачтами и белыми парусами: яхта имела вид большого комфортабельного теплохода. Помимо всевозможных наворотов в ее днище был встроен бокс типа небольшого сухого дока с прогулочно-экскурсионной мини-субмариной. Маленькая подводная лодочка была рассчитана на четверых пассажиров и могла погружаться на приличную глубину – до сотни метров.

Олигарх любил эту яхту, но практически ею не пользовался. Маловата, в длину меньше ста метров. Несолидно как-то, да и вертолетная площадка слишком тесная. Но чтобы судно не ржавело на якорной стоянке, владелец сдавал его в аренду. В конце концов, лишние деньги даже олигархам не мешают.

Сейчас яхту «Экстази» арендовало Министерство внешних сношений Российской Федерации, точнее – его главное управление по экономической помощи развивающимся странам. Начальник главка Аполлон Хрякин отправился на яхте в полное опасностей и приключений плавание, чтобы совершить важное открытие. Он вознамерился бесстрашно достичь берегов Африки и отыскать там президента Республики Лугамбия, господина Якубу Азикиве. Господин Хрякин планировал нанести господину Азикиве официальный визит и в ходе его основательно взбить президенту холку, хорошенько встряхнуть за шкирку и поинтересоваться у этого обнаглевшего черножопого царька: где откат за последний транш экономической помощи, отправленной из Москвы в Лугамбию? Откат составлял скромные пятьдесят процентов от общего размера помощи, из которых десять процентов полагались лично Хрякину.

Вот и пустился он в далекий путь, чтобы открыть тайну пропавших сокровищ. Господина Азикиве Хрякин дома не застал: тот, как водится у неисправных фуфлыжников, отсиживался где-то по соседству – то ли в Уганде, то ли в Танзании. Хрякин пообщался с премьер-министром Лугамбии господином Джоном Оматосо и предупредил, что просто так не отстанет и будет ждать президента хоть до скончания века. С тем и отбыл. Обосновался россиянский чиновник со своей свитой неподалеку, на Да Гаме. Островок ему понравился – тихий, чистенький. И, чтобы ожидание не было изнурительным, совместил его с долгим и продолжительным отдыхом. Так и оказалась яхта «Экстази» в гавани Сан-Габриеля.

В жаркий солнечный день на краю окаймлявшей гавань площади, в тени под раскидистым драконовым деревом, сидели двое мужчин и издали любовались красивым судном олигарха. Сравнительно молодые, крепкие, загорелые, оба были одеты в выцветшие шорты до колен и еще более выцветшие мешковатые майки. Такие тут носят как местные рыбаки, так и продвинутые миллиардеры. Но молодые люди не были ни рыбаками, ни миллиардерами. Оба служили в отряде глубоководных пловцов-диверсантов специального назначения «Кракен» Военно-морского флота РФ.

Один из них, в кедах без шнурков и на босу ногу, с внешностью промотавшегося интеллигента, был старшим лейтенантом Голицыным, по прозвищу Поручик. Служил он боевым пловцом. Другой, в веселенькой кепке-панамке на голове, обутый в резиновые шлепанцы-вьетнамки, на вид – типичный ловелас, которому снова не повезло в картах, носил звание капитан-лейтенанта и отзывался на прозвище Марконя. В жизни и в работе главной его задачей являлось обеспечение связи без брака. Сейчас он был очень мрачен.

– Хреновые дела, Поручик, – сказал он. – Нашу группу расформировывают. Потому вице-адмирал Старостин нас здесь и маринует, подальше от дома.

Голицын тоже приуныл.

– А я-то, наивный, решил, что мы тут торчим, потому что крайне эффективно справляемся с проблемой пиратства.

Марконя покачал головой:

– Если бы! Я час назад связывался с вице-адмиралом. Старостин ничем помочь не сможет. Как только мы вернемся домой, тут нас сразу и разгонят. Уже приказ командующим адмиралом Фалалеевым подписан. Прямо не знаю, как ребятам сказать. Я даже Кэпу пока ничего не сообщил. Язык не поворачивается.

Сравнительно недавно – полгода не прошло – группа спецназовцев уничтожила банду террористов, захвативших сухогруз «Дайана», под завязку набитый оружием. Заодно был уничтожен и сам сухогруз, так как на его борту, кроме различного легкого и тяжелого вооружения, находилось компактное ядерное взрывное устройство. Хозяева груза и причастные к делу высокопоставленные чиновники в растерянности думали, что теперь делать с героями-спецназовцами – награждать или наказывать. В результате было принято соломоново решение. Вся группа была награждена, а виновный во взрыве судна старший лейтенант Голицын в наказание не получил очередного звания капитан-лейтенанта. Так и остался старлеем.

Уже несколько месяцев группа болталась без дела в южных морях. Командование как бы сдало спецназовцев в аренду местным дружественным режимам, и бойцы выполняли всякие мелкие поручения – то кабель на глубине проверить, то старые мины на фарватере поискать. Ждали приказа о возвращении домой или передислокации, но его не поступало. И вот на тебе, дождались!

Мимо них, втыкая шпильки в размякший асфальт, продефилировали две красотки – брюнетка и блондинка. Обе определенно направлялись в сторону яхты олигарха. Капитан-лейтенант Марконя с тоской посмотрел им вслед. Ему вдруг очень сильно захотелось бросить все на хрен и выйти в отставку. Вот только на что жить?

– Была бы у меня такая задница, я бы вообще не работал, – со вздохом признался он.

Брюнетка не просто услышала. Она поняла. Оглянулась в сторону сидевших на травке босяков и с возмущением обратилась к подруге. По-русски, разумеется.

– Нет, Марин, ты представляешь? От нашего хамья нигде прохода нет! Всякая шушера из Череповецка до заграницы дорвалась.

– Из Череповца, – поправила ее блондинка.

«Блондинка, а географию знает», – подумали спецназовцы.

– А какая разница? – удивилась брюнетка. – Череповецк, Елецк, Павелецк! Быдло, оно и в Африке быдло. Культуры ну ни хера нет!

И победно глянула на сидевших под деревом друзей.

– Мадемуазель, вы изысканны, как мадригал, – Марконя махнул дамам своей кепочкой.

– Да пошли вы, козлы! – брюнетка не поняла, кто такой мадригал, но на всякий случай обиделась.

Нет, при всей своей эффектности Голицыну она не понравилась. Не его тип. И не потому, что брюнетка, а потому что дура. Вот другая – блондинка Марина – могла бы ему понравиться. Минимум косметики, фигура, глаза и вообще… Если бы Поручик был помоложе и понаивнее, он бы, пожалуй, мог в такую влюбиться. Он усмехнулся про себя.

– Нет, я не согласен! Где мы – и где Африка? И почему сразу «козлы»? – возмутился Марконя и помахал соотечественницам. – Давайте лучше знакомиться. Вы, девчонки, откуда будете?

Брюнетка прямо-таки испепелила его презрительным взглядом и с вызовом заявила:

– Может, мы и будем, но только не с вами. Тоже мне, закудахтал – куда-откуда! Мы-то из Москвы.

– Правда? А мне показалось, что вы сюда явились прямо с конкурса «Мисс Кривой Рог», – ехидно усмехнулся Марконя.

Брюнетка восприняла его усмешку как оскорбление. Она посмотрела назад и призывно помахала кому-то рукой. Спецназовцы с любопытством посмотрели в ту же сторону и заметили пару двухметровых крепышей с бычьими загривками. Крепыши приближались быстрым шагом и вскоре поравнялись с барышнями.

– Что за дела, Карина? – поинтересовался у брюнетки один из них.

– Мальчики, – обратилась к крепышам брюнетка, – эти лохи к нам клеятся с особым цинизмом. Поговорите с ними.

И, подхватив искушенную в географии блондинку под руку, она направилась с ней к роскошному белоснежному судну олигарха. Крепыши остановились и внимательно оглядели сидевших под деревом спецназовцев. Потом посмотрели друг на друга.

– А как с ними говорить-то? На каком языке? – озадаченно спросил, наконец, своего товарища тот, что был покрупнее.

Потом подумал и сам догадался:

– Пацаны, а вы чо, русские?

– Нет, блин, евреи, – отбрил его Марконя. – У тебя все или еще вопросы будут?

Крепышу его тон определенно не понравился.

– Ты на кого батон крошишь, тля садовая? – угрожающе навис он над капитан-лейтенантом.

Поручик, который до сих пор молчал, посмотрел на крепыша спокойно и даже сочувственно.

– Мы тебя чем-то огорчили? – спросил он.

Общаясь с подобными интеллектуалами, Голицын старался не употреблять без особой необходимости слово «обидели». Чтобы не обидеть.

Но у крепыша и такой безобидный вопрос вызвал прилив бурной ярости.

– Да если бы вы меня огорчили, вас бы сейчас с этого банана скребком счищали, – ткнул он пальцем в роскошную крону драконова дерева.

– Ну, а раз не огорчали, то, значит, инцидент исчерпан? – постарался уточнить Поручик.

– Чо?! Ис… чер… пер… Я кого-то сейчас так испорчу, что собственная собака без микроскопа не узнает! Саранча бурая! Колян, мочим козлов слегонца, до состояния менее тяжких телесных повреждений. Погнали!

Крепыш помельче вдруг весь вздулся буграми мышц – так у кошки перед дракой шерсть встает дыбом, – пошел в атаку.

– Долби их, Толян! – поддержал он товарища и, поскольку его старшой дискутировал с Поручиком, сам он обрушился на Марконю.

Точнее, на то место, где капитан-лейтенант только что отдыхал.

Вообще-то Марконя считался в группе «белым воротничком». Он уважал электронику, кибернетику и интеллект, а кулачную потеху считал уделом людей с неразвитым головным мозгом. По части рукопашного боя в группе спецназа капитана второго ранга Татаринова связист Марконя был, пожалуй, наиболее слабым звеном. Но это была лучшая группа спецназа на всем свете. И худший среди них стоил иных лучших бойцов. Поэтому Марконя легко уклонился от атаки и позволил крепышу Коляну безнаказанно обрушиться на ствол древнего драконова дерева.

Дерево это, похожее на гигантский веник, ближайший родственник привычной домашней драцены, по легенде появилось на свет в результате несчастного случая. Типа «большого взрыва». Говорят, что однажды где-то здесь какой-то старый слон неловко придавил голодную дракониху. Мотивы катаклизма остались невыясненными. Одни утверждают, что она его хотела съесть, другие считают, что слон хотел ее вульгарно изнасиловать. В результате столкновения от обоих осталось только мокрое место. В смысле – лужа крови. Из нее и выросло первое драконово дерево.

А сейчас под кроной древнего растения готова была пролиться не лужа, а целое море крови. По крайней мере, крепыши набросились на спецназовцев со всей серьезностью. Попадись им противники не столь опытные, вся лужайка уже была бы засеяна вы-битыми зубами и обильно орошена кровавыми соплями. Но не в этом случае.

Поручик и Марконя оказались крепкими орешками. Собственно, любой из них мог бы при необходимости справиться с обоими крепышами. Но спецназовцы пожалели незадачливых земляков и, чтобы не покалечить пацанов, предпочли избрать пассивную оборонительную тактику. Уклоны, нырки, уходы, изредка – блоки.

Старший из крепышей – Толян – атаковал Поручика с дальней дистанции ударами ног в голову. Красиво, хотя и бесполезно. На дворового хулигана или уголовника он был непохож. Краем глаза Поручик заметил, что и Колян демонстрирует попурри из восточных боевых искусств. Спортсмены, значит. Бывшие, ясное дело. Из недостреленной братвы. Еще Голицын заметил, что Марконя успешно справляется с безобидными выходками противника и в помощи не нуждается. Даже кепочка с головы не слетела.

Внезапно могучий Толян повел себя крайне агрессивно. От планомерной атаки он перешел к бешеному натиску. Руки и ноги крепыша заработали как ветряная мельница, и он рванул вперед напролом. Поручик вынужден был сначала отступить, а потом и отскочить назад, чтобы не попасть под эту помесь разъяренного асфальтового катка с вентилятором.

Так же неожиданно тяжеловесный крепыш прервал атаку, затем с легкостью балетного танцора развернулся и метнулся к Марконе. Он рассчитывал, что, пока Поручик будет приходить в себя, они с Коляном успеют вырубить Марконю, а после этого вдвоем насядут на оставшегося противника. Это элементарная тактика схватки «двое на двое», она изучается и широко применяется в спецподразделениях армии.

Поручик владел этой тактикой не хуже Толяна, даже лучше. Раз в одиннадцать. И когда Толян развернулся в полной уверенности, что растерянный противник, приходя в себя, будет терять драгоценные секунды, Голицын догнал крепыша одним прыжком и сбил с ног детской подножкой.

Толян пролетел по инерции пару метров, но не грохнулся мордой в асфальт, как это можно было ожидать, а перекувырнулся через голову и оказался на ногах. Тут его снова настиг противник. Толяну явно не хватало скорости. Совсем чуть-чуть, но в реальном бою Поручик уже успел бы убить его раза четыре.

Тем временем Марконя в паре с Коляном демонстрировали поединок по образу и подобию старых гонконгских боевиков – это когда шуму много, а толку мало, и враги дерутся долго и красиво, но без видимого результата. Колян вновь и вновь пытался хоть раз ударить своего увертливого противника, но у него все никак не получалось.

Вокруг понемногу начали собираться зеваки. Даром что почти все были миллионерами, они забыли куда шли и, разинув рты, застыли в отдалении. Ведь не каждый день выдается случай посмотреть хорошую драку. Вот они и пялились на дармовое зрелище, ибо халяву и миллионеры уважают. Самые сообразительные стали принимать на бойцов ставки. Фаворитом у знатоков считался Поручик. Его уже начали подбадривать криками и аплодисментами, не понимая, зачем он тянет и почему не торопится уложить своего противника.

Неизвестно, сколько бы продолжалась эта «борьба нанайских мальчиков», если бы к месту вялой битвы не прибыла полиция. Стражи порядка получили сигнал, что на набережной хулиганят пьяные русские, и отнеслись к ситуации с максимальной серьезностью – экипировались по полной программе. Из автобуса высыпало человек пятнадцать, в черных комбинезонах, шлемах, бронежилетах, со щитами и мощными армированными дубинками.

Полицейские выстроились в шеренгу, и их начальник прокричал что-то невнятное. Шеренга двинулась и стала медленно приближаться к дерущимся. Те прекратили свое увлекательное занятие и обернулись к новому врагу.

Тут все полицейские почему-то уставились на Марконю. Некоторое время они громко обсуждали какие-то детали его внешности, а потом вдруг стремительно бросились в атаку на связиста. Стоявший рядом с Марконей Колян, не мешкая, принял бой плечом к плечу с недавним противником. А секунду спустя в строй полицейских врубились и Поручик с Толяном.

Столпившиеся в стороне миллионеры поняли, что не напрасно забросили свои дела и так долго теряли тут время. То, что они видели до этого, было только легкой разминкой. Настоящая драка начиналась только сейчас.

Наконец-то Толян нашел достойное приложение своим силам. От его могучих ударов черные фигурки валились с ног, как кегли. Поручик поначалу и тут не проявлял энтузиазма, как вдруг увидел, что четверо полицейских взяли Марконю в кольцо и принялись обрабатывать дубинками с особым и непонятным рвением.

Голицын с детства знал закон драки: первым делом вырубай вражеского предводителя. Поручик легко вычислил его и ледоколом устремился навстречу. Он раскидал противников, окружавших Марконю, затем пробился к командиру полицейских и отвесил ему такой прямой правой, что у того треснуло прозрачное защитное забрало шлема. Поверженный командир рухнул на руки подчиненных. Ряды тех расстроились и начали отступать. Казалось – еще секунда, и отступление превратится в повальное паническое бегство.

Но тут под звуки сирены к полицейским подоспело подкрепление. Сразу в двух автобусах распахнулись двери, и оттуда горохом посыпали черные солдатики в полицейской форме. Наших героев окружили, задавили массой и все-таки скрутили. Вообще-то русские в плен не сдаются, но тут им даже застрелиться было не из чего. С веселой песней про гордый красавец «Варяг» они гордо отправились в местную кутузку.

Толпа зрителей-миллионеров проводила их громом аплодисментов и восторженными криками.

* * *

В это время блондинка Марина и брюнетка Карина уже поднялись на борт яхты «Экстази» и даже думать забыли о встрече с нахалами. Они разошлись по каютам, чтобы принять душ и переодеться к вечернему выходу.

Под душем блондинка Марина расслабилась. Не то чтобы она до этого сильно напрягалась, просто время от времени ей требовалось отрешиться от суеты и подбить итоги. Ничего радостного в них не было. Марина попыталась вспомнить – с чего же все это началось.

А началось это с конкурса красоты, на котором Марина заняла первое место. Сам конкурс оставил у нее неприятные воспоминания. Участниц выстраивали, гоняли как скотину, то в купальниках, то в уродских вечерних платьях, на них постоянно орали, только что не били. В общем, выглядело это крайне унизительно.

Марина, как победительница конкурса, получила на голову белый металлический ободок, украшенный завитушками и россыпью стекляшек. Он напоминал мельхиоровый подстаканник и имитировал бриллиантовую корону. В довесок к награде она получила контракт с модельным агентством «Глориана». Второе место в конкурсе заняла брюнетка Карина. Короны она не получила, но место в «Глориане» нашлось и для нее.

Марина приняла участие в конкурсе, чтобы забыться. Человек, которого она любила, Павел, студент Строгановки и многообещающий художник, неожиданно загремел в армию и вскоре очутился на Кавказе. Правда, в первом же письме он сообщил Марине, что устроился при штабе, рисует плакаты и прочую наглядную агитацию. В рейды не ходит, живет не в казарме, а в мастерской. В общем, не жизнь, а малина. Но однажды во двор штаба, выбив ворота, въехал «КамАЗ», груженный взрывчаткой. За рулем его сидел террорист-смертник. При взрыве погибли сто сорок шесть человек. Среди них был и Павел.

Марина долго не находила себе места, сидела дома и все чаще начала прикладываться к рюмке. Наконец кто-то из знакомых буквально вытащил ее на люди, отвел на очередной конкурс красоты и записал в состав участниц. Кажется, конкурс был организован фирмой по производству джутовой тары и назывался «Мисс Упаковка». Неожиданно для себя Марина победила. И получила в агентстве «Глориана» работу, о которой каждая нормальная девушка могла только мечтать.

В «Глориане» Марину встретили приветливо. Хозяйка агентства, мадам Глория, или, как ее называли свои, мама Гала, пообещала ей златые горы и контракт с крупнейшими мировыми модельными фирмами. Но для начала Марину ждал неприятный сюрприз.

Оказалось, что «Глориана» занималась не столько модельными услугами, сколько эскортом. Агентство обслуживало ВИП-клиентов, предоставляя им спутниц для публичных выездов и выходов. Впрочем, всякие намеки на интим были исключены, это было прописано в договоре отдельной главой.

Поначалу Марина побаивалась и новой работы, и клиентов. Но оказалось, что ничего страшного тут нет. Ни саун, ни борделей – все очень цивилизованно. Нужно было просто посидеть несколько часов в ресторане или потолкаться на презентации. Но однажды после делового ужина в ресторане клиент попросил о небольшом одолжении.

Переговоры прошли сложно, закончились неопределенно. И перед тем как отправить Марину домой, клиент обратился к ней с просьбой:

– Извините, вы не прогуляетесь со мной немного? А то неудобно одному болтаться по улицам.

Вечер был теплым, клиент чем-то напоминал Павла. И звали его так же – Павлом. Прогулка закончилась на Остоженке, возле нового элитного дома.

– Может быть, поднимемся ко мне, выпьем кофе? – предложил Павел.

И Марина согласилась. А когда они лежали в постели, дверь спальни открылась и вошла мама Гала в сопровождении охранника из агентства и своей заместительницы, которую сотрудницы между собой прозвали Эльзой Кох.

Без долгих разговоров мама Гала выложила перед Мариной ее договор с агентством, где в разделе о недопустимости интимных отношений с клиентами мелкими буквами прописывалась сумма штрафа. Подписывая договор, Марина эти мелкие буковки, разумеется, пропустила. Теперь же, прочитав сумму штрафа, она поняла, что попала. И очень крупно.

Павел исчез. Вероятно, он был подставной фигурой. Только теперь Марина догадалась, что ее элементарно «развели на бабки». Таких денег у нее не было. Мама Гала не стала крутить и предложила ей подписать новый контракт. По нему Марина переходила в собственность к новому хозяину. Так она и оказалась на борту яхты «Экстази» в компании господина Хрякина и его обслуги. В качестве кого? Этого она пока и сама не понимала. К сексу с Хрякиным или с кем-либо из его окружения ее не принуждали. Словно готовили в качестве праздничного блюда для кого-то. Знать бы, для кого…

Карина не оставила подругу и последовала за ней. Марине она призналась, что всю жизнь мечтала пристроиться в содержанки к чиновнику высшего уровня. И мама Гала вроде бы пошла ей навстречу. Но иногда Марине начинало казаться, что Карина знает больше, чем говорит. И тогда ей становилось страшновато.

* * *

Когда Марина, приняв душ и переодевшись, вышла на верхнюю открытую палубу, там околачивался один-единственный человек – секретарь Хрякина Спиря. Вопреки ожиданиям, он не носил ни имени Спиридон, ни фамилии Спиридонов. Кличку свою Спиря получил по причине крайней бледности. В смысле – был как бледная спирохета. Так Хрякин и звал поначалу своего секретаря – Спирохетом, потом сократил до Спири. Кличка прижилась, со временем Спиря к ней привык и перестал обижаться. Во всяком случае, так казалось окружающим.

Почти следом за Мариной на палубе появился Хрякин в сопровождении Карины. Он потягивал виски из толстенного квадратного стакана, она сосала через трубочку какой-то коктейль. Марина кивнула хозяину:

– Привет, Аполло!

В быту Хрякин был большим демократом и отличался простотой, но не терпел своего имени Аполлон. Он предпочитал англизированный вариант – Аполло.

Кивнув в ответ Марине, он как бы между прочим поинтересовался:

– А где мои чудо-богатыри, Толян и Колян? Они вроде с вами в город ходили.

Карина оторвалась от трубочки и махнула рукой:

– А, они там. Остались на берегу каких-то местных бомжей уму-разуму поучить.

Хрякин нахмурился:

– Что за бомжи?

Карина пожала роскошными плечами:

– Откуда я знаю? Русские какие-то. К нам с Маринкой пристали. Ну я и попросила наших пацанов немножко их проучить.

Хрякин не то чтобы встревожился, но немного напрягся.

– Эти пацаны, между прочим, в прошлом боевые офицеры. Не тебе чета, блоха гламурная. Но я все-таки не понял, кого они должны проучить – местных или русских? И откуда здесь бомжи?

Щелчком пальцев Хрякин подозвал Спирю.

– Быстро наведи справки и разберись, где наши гориллы. Чтобы через пять минут оба были здесь!

Но «через пять минут» не получилось. Так же как и через десять, и через двадцать. Только по прошествии получаса Спиря, наконец, снова показался на верхней палубе и шепотом сообщил боссу интересующие его сведения.

Хрякин со злостью запустил недопитым стаканом в море. Потом обернулся к барышням:

– Так, эти придурки угодили в полицию. Причем за драку с этой самой полицией! Только этого не хватало. – Он сурово уставился на Карину. – А ну, колись, мочалка, это ведь ты их в драку втравила! Я твою подлую натуру знаю!

Карина в растерянности отставила бокал.

– Ну, я не знаю… Мы, типа, шли, а они, в натуре…

Лицо Хрякина исказила страдальческая гримаса.

– Сколько раз тебе долбить, кошелка базарная, что приличные люди так не говорят! Вместо «типа» надо говорить «как бы». И не «в натуре», а «на самом деле». Ты хоть иногда слушай, как артисты и режиссеры всякие говорят. Учись, дура, глядишь, за умную сойдешь. А то как рот раскроешь, так из тебя одесским Привозом за версту прет. И начни, наконец, твердо выговаривать букву «Г». Ты же не Брежнев и не Подгорный. Я же вот выучился. Вопросы есть?

Карина надулась.

– Есть. Кто такой Подгорный? Ты меня под него еще не подкладывал.

Хрякин от огорчения только грязно выругался:

– Тьфу! Иди в задницу!

Но вопреки предложению развернулся и ушел сам.

* * *

В темной и сырой камере было хорошо – прохладно. А в здешнем климате это уже немало. Заключенных было пятеро. В углу беспробудно спал какой-то знойный мачо, четверо других – двое спецназовцев и крепыши Колян с Толяном – сидели в противоположном углу, почесывали места ушибов и неторопливо трепались.

– А ты, похоже, когда-то погоны носил, – обратился Поручик к старшему из крепышей, Толяну.

Тот потянулся так, что хрустнули суставы, и признался.

– Было дело, мы с Коляном вместе службу тащили.

– Десантура? – предположил Марконя.

– Не, разведбат морской пехоты, – лениво протянул Толян. – Я ротным был, Колян – взводным. А ты где так махаться научился? Мы с Коляном вроде не сопливые пацаны, бывало, вдвоем десятерых гоняли. А тут нарвались.

Поручик переглянулся с Марконей. Тот молча кивнул – ладно, мол, колись.

– Банно-прачечный спецназ, – пошутил Поручик.

– Почему банно-прачечный? – удивились крепыши.

– Потому что «БП». Вообще-то мы боевые пловцы специального назначения.

Толян и Колян с пониманием покачали головами. Марконя продолжал пребывать в некотором недоумении.

– Я только не понял, с чего это все полицейские на меня, как собаки злые, накинулись?

Толян усмехнулся:

– А ты бы что хотел? В таком кепарике разгуливать – не каждому ума хватит.

– Опять не понял, – Марконя принялся изучать рисунок и надпись на своем легком картузе.

Рисунок был простеньким – черный профиль в фуражке, перечеркнутый красной линией, и четыре буквы. Если читать по-русски, то получалось «АСАВ», а по английски – «АКАБ».

– Ну и что? – не унимался капитан-лейтенант.

– Так это же как у нас, к примеру, «СЛОН» – Смерть Легавым От Ножа, или «ЗЛО» – За все Легавым Отомщу, – пояснил Толян. – Движение это такое, международное, против полиции. Читается как «Олл Копс Ар Бастардс». То есть: «Все полицейские – ублюдки». Ты не знал, что ли?

– Откуда? – в отчаянии воскликнул Марконя. – Мы полгода из-под воды не вылезаем. Вчера вот только на сушу выбрались, оторвались маленько. И на тебе!

– А откуда у тебя эта тюбетейка? – в свою очередь поинтересовался Колян. – Они вроде в магазинах не продаются.

Марконя махнул рукой от досады.

– Да мы с Поручиком утром пару знойных мулаток подцепили. Выпили-посидели. Потом то да се. Ну, моя на прощание мне и презентовала. На память. Пусть не сомневается, я ей, стерве, в жизни это не забуду! А если поймаю…

Он не успел сообщить, что бы он сделал с коварной мулаткой. Дверь в камеру открылась, и вошел офицер полиции. Выглядел он грозно. Выражение суровости на его лице подчеркивал приличных размеров лиловый синяк под левым глазом. В авторстве этого украшения отчетливо просматривался кулак Поручика.

Офицер громко назвал фамилии Толяна и Коляна. Фамилии он, конечно, переврал, но те поняли, поднялись, попрощались с сокамерниками и направились на выход.

– Ну вот, хозяин о нас вспомнил. Может, передать что на волю? – спросил на прощание Толян.

– Не нужно. Тот, кому надо, нас и под землей разыщет, – вздохнул Марконя.

На том и расстались.

* * *

А еще через час пришли и за спецназовцами. Все тот же офицер с фонарем под глазом снова распахнул дверь камеры.

– Обед! – угрожающе прорычал он. – Выходите!

– Ну вот, и до нас добрались.

Поручик, а за ним и Марконя встали и не спеша, разминая ноги, пошли на обед. Мачо в углу тоже проснулся и нетвердым шагом двинулся следом, но дверь камеры захлопнулась перед его носом. Видимо, его к столу не приглашали. Или, что скорее, спецназовцев приглашали не к столу.

– Как думаешь, чем нас будут угощать? – задал риторический вопрос Голицын.

– Скорее всего, дубиналом, – предположил Марконя. – Возможно, на горячее будут отбивные в дверях.

Их провели в комнату в конце коридора. На застенок для пыток и казней помещение нисколько не походило. Скорее, это был кабинет начальника. Больше всего удивил накрытый стол в центре комнаты. Неужели и правда привели в столовку? Вот только ни в одной столовке так не угощают. Разве что в ресторане, и тоже не в каждом.

Марконя не смог скрыть изумления.

– Скажите, у вас в тюрьме всегда так хорошо кормят или у вас сегодня национальный праздник?

Офицер с синяком под глазом сделал широкий гостеприимный жест.

– Это бонус от мистера Хриакин, – сообщил он. – Прошу к столу.

При этом он расплылся в широчайшей, зубов на пятьдесят, улыбке. Видимо, бонус от господина Хрякина не ограничился обедом для заключенных. Да и компенсация за подбитый глаз, вероятно, была достаточно весомой.

– Садитесь, – пригласил офицер. – Выпьем за дружбу.

– Я, конечно, не возражаю, – неуверенно протянул Поручик. – Только как с этим быть? Нехорошо получилось…

И он указал на синяк под глазом полицейского.

Тот осторожно потрогал свой фонарь и мечтательно проговорил:

– Когда-то Сан-Габриель был обычным портовым городом. Матросы, рыбаки, портовые кабаки и проститутки. Какое это было время! Драки здесь были самым обычным делом. Вчера я снова почувствовал себя молодым.

Начальник полиции сел за стол и стал разливать вино по стаканам.

– Да, – продолжал он. – Эту драку не скоро забудут. Теперь будут говорить: «Он женился за год до драки с русскими». Или: «Я купил машину через месяц после драки с русскими». Мы создали историческую дату, по которой на Да Гаме будут вести летоисчисление. А когда я буду рассказывать, что дрался с русскими, мужчины будут мне завидовать, а женщины восхищаться. Это очень хорошая рекомендация. Здесь еще кое-кто помнит ваших матросов старого русского флота. У нас на острове много долгожителей.

Спецназовцы с воодушевлением подняли стаканы за дружбу. Пили по-грузински – по полному стакану и до дна. Вино было французским, марочным. Мистер Хрякин не поскупился.

– Опять вино? Прислали б водки лучше, – заметил, однако, Марконя.

Закуски, в отличие от вина, были сугубо местными. Традиционная рыба с рисом, лангусты в лимонном соусе, осьминоги в соусе карри, запеченная в банановом листе свинина, тушеные плоды хлебного дерева.

Марконя подцепил ложкой мясо в соусе и отправил в рот.

– Вкуснотища, – заметил он. – Что это?

– Рагу из летучей мыши, – охотно пояснил полицейский офицер.

Марконя поперхнулся, но рагу проглотил. Спецназовцам приходилось лакомиться и не такими деликатесами.

Поручик положил себе жареной рыбы, но есть не спешил.

– А это что? – осторожно спросил он.

– Снаппи. Деликатес, – отозвался полицейский. – Ешь, не бойся.

Сам он тем временем налегал на небольшие шашлычки. Их малые размеры он компенсировал количеством порций.

– Вкусно, как бычки в томате. А сам-то ты откуда будешь? – с набитым ртом обратился к офицеру Марконя.

Тот налил еще вина. После того как все выпили, он рассказал о себе:

– Я родился в Лугамбии. Когда-то Лугамбия и Да Гама составляли одно государство. Потом началась война за независимость. Черные принялись поголовно резать белых. Те белые, которые успели спастись, оказались здесь, на острове. В Лугамбии еще долго шла гражданская война. Белых там уже не было, негритосы между собой резались. Наконец власть захватил Якубу Азикиве. Говорят, он использовал для этого людей-крокодилов.

– Это кто такие? – удивился Марконя. – Вроде Крокодила Данди из кино?

– Нет, это такая секта, – возразил полицейский. – Убийцы, террористы и людоеды. В Лугамбии их все очень боятся. Мне в молодости тоже однажды пришлось с ними столкнуться. Вот сувенир на память остался. У людей-крокодилов это вроде амулета. Как у нас, христиан, крестик.

И он показал спецназовцам зуб крокодила, просверленный и надетый на шнурок. Поручику приходилось видеть зубы крокодила, оправленные в металл и надетые на цепочку. Но этот отличался от них размерами. Он был просто гигантским. Поручик и Марконя переглянулись с растерянной усмешкой. В силу профессии оба сразу представили себе определенную ситуацию.

– Не хотел бы я встретиться под водой с тем, у кого такие зубки, – протянул Марконя. – В смысле – не на шнурочке, а во рту.

Поручик, соглашаясь, кивнул:

– Я тоже.

Но полицейский офицер покачал головой:

– Нет, господа, вы ошибаетесь. Я бы предпочел столкнуться с настоящим крокодилом, даже очень большим. Человек-крокодил гораздо опаснее.

Потом молча налил себе полный стакан вина и выпил одним махом.

* * *

Молодой лугамбиец Опунда жил в маленькой деревне на берегу Черного Нила. Река эта, как и Белый Нил, вытекала из озера Виктория, но текла не в северном, а в восточном направлении и впадала в Индийский океан. На берегу реки и стояла хижина-мундуло Опунды, крытая соломой.

Опунда был силен и красив. Неудивительно, что первая красавица деревни по имени Маджи положила на него глаз. Но виду не подала. А сам молодой Опунда, в свою очередь, глаз не сводил с красавицы Маджи.

Однажды Опунда по обыкновению прогуливался по берегу Черного Нила. По реке плыл большой крокодил. Местные называли его «вуаи». Опунда засмотрелся на гигантского зверя. И тут, раздвинув кусты, на берег вышла красавица Маджи. Вероятно, она собиралась нарезать сочной травы кароко. Опунда тут же забыл про крокодила и уставился на нее влюбленными глазами.

– Слушай, коза, – вдруг неожиданно для себя выпалил Опунда, – выходи за меня замуж.

В краю Опунды слово «коза», произнесенное в адрес девушки, считалось тонким комплиментом.

Та ответила ему лукавой улыбкой. А потом произнесла:

– Мое имя Маджи – Вода. Моим мужем может стать только человек-крокодил. Я хочу, чтобы меня все боялись и уважали. Когда станешь, Опунда, человеком-крокодилом, выйду за тебя замуж!

И пошла, покачивая бедрами. Молодой Опунда едва не лишился ума при виде этого. И принял единственно верное решение – поговорить с колдуном Бамбуки. Потому что любой в деревне знал, что колдун Бамбуки общается даже с мертвецами. А про крокодилов и говорить нечего.

Молодой Опунда старательно подготовился к визиту. Он посадил в мешок большую жирную обезьяну, забросил мешок за спину и отправился на край деревни. Там в старой хижине-мундуло и жил колдун.

Когда молодой Опунда осторожно вошел в хижину колдуна, старик Бамбуки сидел на циновке и смотрел по видеомагнитофону фильм «Крокодил Данди в Калифорнии». В руках у него была чашка с кислым молоком, из которой он вылавливал и поедал местный деликатес – икшу-улаг – шарики вареного рисового теста. Увидев вошедшего, хозяин хижины недовольно поморщился:

– Опунда, это ты? Что у тебя?

Молодой Опунда прокашлялся, так как у него вдруг заскребло в горле. Наконец он смог говорить.

– Я принес тебе большую вкусную обезьяну, о почтенный Бамбуки, – сказал он.

– А что тебе надо? – буркнул колдун неприветливо, но уже без прежней неприязни.

– Я хочу стать фа-те-фа, – еле слышно произнес молодой Опунда.

«Фа-те-фа» означало – «оборотень». Этим словом непосвященные называли людей-крокодилов.

Колдун задумался, перестал есть и остановил кассету. Потом он в упор уставился на Опунду. Тому показалось, что проницательный взгляд старика прожег его насквозь.

– Ты и правда этого хочешь? – прошамкал колдун беззубым ртом. – Помни, для того, кто стал крокодилом, обратной дороги нет.

У Опунды пересохло во рту. Он хотел уж было извиниться и уйти, но тут перед глазами встал образ Маджи. Он снова увидел ее капризно сдвинутые брови, обалденные бедра, и в его голове снова зазвучал ее голос: «Если станешь, Опунда, человеком-крокодилом, то выйду за тебя замуж!»

Опунда обреченно вздохнул:

– Хорошо…

– Что хорошо? – не понял колдун.

Его вопрос вырвал Опунду из мира грез о любимой.

– Я хочу стать крокодилом, – твердо сказал Опунда и добавил на местном наречии: – Я хочу стать «вуаи».

Колдун покачал головой.

– «Вуаи» – крокодил, который родился крокодилом, – пояснил Бамбуки. – Он зеленый и с длинным хвостом, плавает в реке. А ты, наверно, хочешь стать мамба – крокодилом и человеком. Ну не знаю. – Он помолчал и после долгой паузы наконец сообщил: – Ладно, приходи вечером, как стемнеет. Будем готовить борфиму.

Молодой Опунда с трудом дождался темноты. Когда он вернулся в хижину колдуна, там уже собралось несколько человек. Все они были сильными и крепкими мужчинами. Лица их были закрыты масками из кожи крокодила.

Опунда сел в сторонке. Собравшиеся затянули монотонную песню. Они пели низкими, глуховатыми голосами. Но в этих тихих голосах угадывалась скрытая мощь и угроза. У Опунды вдоль позвоночника пробежал озноб. Ему вдруг страшно захотелось стать одним из этих людей. Невольно он стал подпевать им.

Вошли двое. При их появлении пение смолкло. Собравшиеся низко склонились перед вошедшими. Опунда догадался, что один из них вождь людей-крокодилов, а другой – его помощник. Они внесли тяжелую ношу. Это было завернутое в мешок человеческое тело. Они положили его на утоптанный земляной пол хижины. Из-за спин впереди сидящих Опунда плохо видел, что происходит. Честно говоря, он был даже рад этому.

Вот Бамбуки занес над телом жертвы нож в форме крокодильего зуба и нанес удар. Жертва слабо вскрикнула. Значит, принесли ее сюда еще живой. Кто-то подставил тазик, чтобы собрать в него жертвенную кровь.

Бамбуки склонился над телом. По его движениям и ударившей в нос вони Опунда понял, что тот вспарывает жертве живот. Бамбуки высоко поднял окровавленную трепещущую печень и стал в свете костра исследовать желчный пузырь. Все собравшиеся, затаив дыхание, ждали его вердикта. Наконец, он обернулся к вождю людей-крокодилов и проговорил:

– Хорошая печень. И желчный пузырь хороший. Нет никаких следов колдовства. Можно делать борфиму.

Люди-крокодилы снова затянули свою монотонную песню. Опунда закрыл глаза. Он не заснул, но потерял счет времени. В таком странном забытьи он находился долго. Мышцы успели онеметь, тело затекло. Он почувствовал это, когда очнулся. Все смотрели на него. Тело жертвы лежало на земле. Кажется, это была женщина. Кожа со лба ее была срезана и отвернута так, что закрывала лицо. Бамбуки отрезал от этой кожи лоскут и завернул в него немного жира из печени и из почки жертвы, приложил к свертку огромный зуб крокодила на шнурке, затем протянул это магическое снадобье Опунде.

– Возьми, – сказал старик. – Это твоя борфима, магический священный амулет. Ты должен всегда носить его с собой, береги ее.

Люди-крокодилы разложили Опунду на полу. Бамбуки снял с него набедренную повязку и занялся нанесением насечки в виде «крокодиловой кожи» на его ягодицы. Опунда не чувствовал боли. Тем временем его новые соратники разделывали жертвенное тело для употребления его в пищу. Вождю полагались лучшие части – ладони и ступни. Другие также не остались обделенными. Получил кусочек мяса и Опунда. Он механически жевал его, а в голове звучал голос прекрасной Маджи: «Если станешь, Опунда, человеком-крокодилом, выйду за тебя замуж».

И вот он стал. Свершилось! Бамбуки смазал обработанную задницу нового члена общества жидкостью, которая останавливала кровь, и сказал:

– Теперь ты мамба. Ступай!

Опунда склонился в почтительном поклоне и, едва прикрыв татуировку, бросился наружу. Теперь он с полным правом мог носить имя Опунда-Крокодил. Сейчас он явственно ощущал, как его задница горит огнем, но не обращал на это никакого внимания. Главное, что он стал мамба – человеком-крокодилом!

Радостный, он побежал к Маджи. В соломенной хижине-мундуло, где жила Маджи, он нашел только ее мать.

– А где Маджи? – спросил Опунда.

Ему не терпелось сообщить будущей невесте радостную новость.

Но ее мать только развела руками. Она была в слезах.

– Я не знаю, где Маджи. Она пропала. Еще вчера вечером ушла на реку нарвать сочной травы кароко и не вернулась. Наверное, ее утащил крокодил.

Потом женщина боязливо огляделась, наклонилась к уху Опунды и тихо прошептала:

– Говорят, ее убили люди-крокодилы.

Только теперь Опунда понял, кого они принесли в жертву и съели и из чьей печени была сделана его борфима. Он вышел из хижины и, не разбирая дороги, побрел к реке.

Поперек реки навстречу Опунде плыл огромный крокодил. Опунда никогда не видел таких гигантов. Он заглянул в глаза крокодила, и на миг ему показалось, что тот смеется.

2

Поручик и Марконя продолжали сидеть за столом, когда с улицы раздался шум. В полицейский участок прибыла группа поддержки – Кэп с Дедом. То есть командир группы капитан второго ранга Татаринов и боевой пловец мичман Левченко. Оба были настроены по-боевому и собирались освободить попавших в беду товарищей любой ценой.

Кэп даже готов был подключить чиновников. Разумеется, не дипломатов из российского консульства. Какой прок от дармоедов – так он называл всех людей с непонятными обязанностями. Нет, Кэп собирался обратиться к местным военным, поскольку русские водолазы обследовали дно акватории порта по просьбе здешнего Министерства обороны.

К величайшему изумлению Кэпа и Деда, своих друзей они нашли не в мрачном узилище, а в кабинете начальника полиции, в его компании. Все трое были изрядно пьяны и разучивали какую-то местную песню. При этом полицейский офицер играл на длинной дудке-сопелке, Поручик аккомпанировал ему на ложках, а Марконя пытался щипать струны национального инструмента – «малалайки».

Увидев начальника, оба арестанта вскочили и замерли по стойке «смирно».

– Кэп, ты извини, – как старший по званию доложил донельзя смущенный Марконя. – Мы не хотели, они первыми начали…

Татаринов только рукой махнул:

– Ладно, собирайтесь!..

Начальник полиции проводил дорогих гостей до дверей участка. Здесь они долго обнимались и клялись друг другу в вечной дружбе. Все были взволнованы, и никто не обратил внимания, что на голове Маркони оказалась форменная фуражка начальника полиции, а у того – веселенький картуз с аббревиатурой «АКАБ».

Наконец Кэпу и Деду удалось оторвать коллег от их нового друга. Они неторопливо двинулись по набережной. От ночного ветерка Поручик и Марконя постепенно приходили в себя. Не то чтобы они много выпили, просто смена обстановки позволила ненадолго отпустить тормоза и почувствовать себя нормальными людьми. А теперь снова – тпр-р-ру! И пожалуйте в стойло!

Кэп шел совсем хмурый и бурчал вроде бы себе под нос. Но так, что было слышно и товарищам.

– Только этого не хватало! И без вас геморрой под самые гланды подобрался. Тут адмирал гостинцы шлет…

Марконя осторожно предположил, надеясь на чудо:

– Старостин?

Чуда не произошло.

– Бери выше – Фалалеев, – вздохнул Кэп.

Все надежды рухнули. Получается, их все-таки отзывают.

– Значит, ты уже знаешь про приказ? – протянул Марконя.

Кэп приподнял понурую голову:

– Какой приказ?

Поручик и Марконя переглянулись со скорбью и пониманием.

– Ну, то, что нас отзывают…

– Кого отзывают? Куда? – не понял Кэп. – Никто никого не отзывает. Просто адмирал Фалалеев откомандировал в нашу группу своего племянничка. Эдика. Вроде как на перевоспитание. Тот, видите ли, по профессии дайвер-инструктор. На Канарских островах держал фирму и на чем-то прокололся – то ли на бабах, то ли на пьянке. Лицензию у него отобрали. И теперь его к нам, чтобы форму не потерял, ну и в дисциплинарном порядке. Поскольку вопрос деликатный, Фалалеев просит меня подтвердить согласие.

Кэп умолк, в недоумении глядя на подчиненных. А Поручик и Марконя пустились в веселый пляс, этакую помесь джиги с камаринской.

Кэп пожал плечами и продолжил разговор сам с собой:

– С чем я должен соглашаться? Нет, я же не требую невозможного! Я прошу: дайте мне в группу человека, специалиста, чтобы я мог завтра его на задание отправить! А мне суют Фалалеева! И как я курортного инструктора по дайвингу, да еще адмиральского племянничка, на боевое задание пошлю?

– Зато группу не расформируют! Ай да племянник у адмирала! Ай да сукин сын! Нагадил-то как вовремя! – Поручик перестал плясать, раскланялся на аплодисменты редких прохожих и рассказал командиру то, что услышал от Маркони.

Получалось, что из-за провинности адмиральского племянника группа получила шанс на существование. И на том спасибо.

Марконя тоже прекратил пляску и подтвердил сказанное товарищем. Ему было немного неловко, что за один вечер они с Поручиком сорвали столько оваций.

Кэп некоторое время обдумывал услышанное, потом красиво затейливо выругался и вздохнул:

– Ладно, уболтали, черти языкастые. Беру курортника. Только сами будете этому инструктору сопли и задницу подтирать!

– Да не проблема, командир! Гуляем!

И подчиненные, подхватив капитана второго ранга под руки, потащили его к ближайшему ресторанчику под неодобрительное ворчание Деда.

* * *

Яхта «Экстази» дрейфовала на траверзе Африканского Рога. Господин Хрякин был хмур и серьезен. Ему предстояло ответственное и опасное мероприятие – погружение в морские пучины. Накануне он распустил язык и неосторожно предложил Карине и Марине покатать их на подводной лодке – той самой, которая находилась на борту яхты во встроенном в ее корпус доке. Думал – испугаются. Не угадал. И вот теперь приходилось сдерживать слово.

Но мысли Хрякина находились далеко от красот подводного мира. Он прикидывал, как бы заполучить на борт спецназовцев, с которыми его охранники столь опрометчиво столкнулись в порту Сан-Габриеля. Узнав, с кем именно сцепились его парни, Хрякин сначала расстроился, но быстро понял, что для огорчения нет причин.

Для начала он приложил некоторые усилия для освобождения не только своих людей, но и спецназовцев. Начальнику полиции пришлось выплатить приличную компенсацию за ущерб. Не стал Хрякин скупиться и на угощение, заказанное в соседнем ресторане. Благодаря его стараниям в полиции происшествие сочли недоразумением. А когда Хрякин узнал, что его охранники расстались с недавними противниками чуть ли не лучшими друзьями, то и вовсе успокоился. И теперь ему не хватало только формального повода, чтобы пригласить спецназовцев в плавание. В предстоящей разборке с президен-том Азикиве он возлагал на них большие надежды. А в том, что разборка будет непростой и нелегкой, чиновник не сомневался.

Он подозвал Спирю.

– Что там с нашим черножопым братом-президентом?

– Он вернулся в Лугамбию, – сообщил секретарь.

Хрякин недобро и многозначительно прищурился.

– Пора его навестить. Что-то не так?

Спиря помялся.

– А если денег у него уже нет?

Хрякин грозно сдвинул брови и сжал кулаки.

– Тогда и президентом он больше не будет. Нам в Лугамбии нужен вменяемый партнер, а не фуфлыжник. Сделаем президентом хотя бы этого Джона Оматосо, с которым мы общались. Он ведь премьер-министр? А какой же глава исполнительной власти не мечтает стать главой всего государства? Ладно, давай сюда нашего капитана Немо. Будем готовиться к покорению морской бездны.

На яхте находился специалист, в чьи обязанности входило обслуживание и управление маленькой подводной лодкой. Через минуту он предстал перед хозяином.

– Готовьте лодку к погружению, – распорядился Хрякин. – Девчонок покатаем.

Капитан лодки с невозмутимым видом отправился в док. Всем своим видом он показывал, что катать под водой девчонок для него – самое обычное дело.

Через час капитан лодки, Хрякин и Карина с Мариной спустились в трюм, откуда имелся доступ в сухой док. Отсюда можно было через шлюз пролезть в люк подводного аппарата.

Сейчас, в тесном и давящем отсеке, идея покататься на подводной лодке уже не казалась подругам такой уж соблазнительной. Но отказываться они не собирались – Карина из упрямства, а Марина из деликатности. Сами же напросились. Но бояться было нечего. Хрякин куда попало не полезет, значит, они в полной безопасности. Да и капитан подлодки не выказывал ни малейшего беспокойства по поводу предстоящего погружения. Больше всего он напоминал водителя такси перед дальней ответственной поездкой.

Внутри лодка действительно напоминала салон машины такси, только стенки округлые и потеснее. Два кресла впереди, два сзади. Передний иллюминатор занимал почти всю переднюю стену. Справа, слева и сзади иллюминаторы были поменьше, но тоже достаточно большие для обзора.

Толщина стенок и стекла поражала. Чувствовалось, что конструкция рассчитана на кошмарное давление воды. Хрякин уселся рядом с капитаном, барышни расположились на заднем сиденье. Отсек заполнился водой, раскрылись наружные створки. Лодка отшвартовалась и осторожно двинулась вперед.

Хрякин нервно потер руки:

– Давай полный вперед, на штурм глубины! Газуй!

Капитан направил лодку немного вниз. С увеличением глубины за бортом становилось все темнее. Мимо лодки, с интересом заглядывая в иллюминаторы, медленно проплыла какая-то огромная губастая рыба. На заднем фоне маячили силуэты мелких рыбешек, киселем повисла медуза.

– Ну как? – самодовольно произнес Хрякин, словно морская фауна была создана его собственными мозолистыми руками.

Но Карина только с пренебрежением пожала плечами:

– А так себе! В океанарии и то лучше.

– В океанариуме, – поправила Марина.

– Ну и я говорю, – согласилась Карина. – Не видно же ни фига!

Капитан усмехнулся и включил мощный прожектор, установленный на крыше. В его свете стали хорошо видны подводные обитатели.

– Во, гляди! – Хрякин ткнул пальцем вперед.

Там, переливаясь серебристым гигантским шаром, завис огромный косяк рыбы.

– Дави рыбу! – азартно рявкнул Хрякин.

Капитан столь же азартно вцепился в ручку реостата, лодка рванула вперед и устремилась на таран рыбьего шара. Но тарана не получилось. Рыбы шарахнулись в стороны, расступились, чтобы снова сомкнуться позади лодки. Но несколько рыбок все же попали под винты. В воде расплылось кровавое облачко.

И почти сразу же, почуяв кровь, появились акулы. Их стеклянные глазки и костяные улыбки замаячили на расстоянии вытянутой руки. Причем не по телевизору, а тут, рядом, отделенные только стеклом иллюминатора. Акулы принялись жрать покалеченных винтами подлодки рыб и гоняться за остальными. Это было уже интереснее.

Налюбовавшись картиной акульей трапезы, Хрякин предложил:

– Ладно, давай нырнем поглубже. Не развалится твоя лайба?

Капитан хмыкнул:

– Можно и нырнуть.

Он переложил рули глубины, и лодка стала погружаться. Снаружи еще больше потемнело. Теперь только прожектор освещал окружающее пространство.

Хрякин вдруг издал горлом нервный смешок.

– А если сейчас лампочка перегорит? Или мотор сломается? Гы-гы!

Ему никто не ответил. На долгое время воцарилась напряженная тишина. Наконец, капитан нарушил молчание – просто так, чтобы что-то сказать.

– Наверху штормит, а тут, внизу, тишина и покой.

Мрачная напряженная обстановка потянула Марину на мрачные сравнения.

– Ага, прямо как на кладбище, только покойников не хватает.

Карина вдруг пронзительно завизжала.

– Ты что?

– Покойник! А вон еще один! И еще! В натуре – целое кладбище!

Все прильнули к иллюминатору. В свете прожектора картина выглядела жутко. Раздутый труп стоял в воде строго вертикально, привязанный за ноги тросом, уходящим в глубину. Было хорошо видно его лицо, распухшее и объеденное рыбами. Единственное, что могло бы помочь опознанию тела, была рыжая шевелюра и остатки рыжей бороды. И еще – в стиснутых предсмертной судорогой зубах была зажата трубка.

Карина повернулась к подруге:

– Это же… Ты его узнала?

Марина только молча кивнула. Она не могла оторвать глаз от трупа. И не одного. Позади него, выхваченные из глубинного мрака, маячили еще несколько утопленников.

И тут из оцепенения вышел Хрякин.

– Приказываю – дифферент на корму! Всплываем! – заорал он. – И возвращаемся на Да Гаму. Полный назад!

Он закрыл глаза и вцепился в подлокотники кресла. И тут, как ни странно, на его лице расплылась самодовольная улыбка. Ведь теперь у него был законный повод пригласить водолазов-спецназовцев на борт своей яхты.

* * *

Вернувшись на остров, Хрякин сразу забрал Спирю и умчался куда-то по неотложным делам. Карина и Марина отправились в ближайший ресторан снимать стресс. Заведение находилось прямо на берегу. Не успели они занять крайний столик у воды, как из-за барной стойки послышался удивленный и радостный голос.

– О, гляди, землячка! И другая тут! Привет, девчата! Вы что, одни? А где же ваши телохранители?

К подругам приближался подвыпивший Марконя. Он позволил себе слегка расслабиться по случаю отмены приказа на предмет расформирования.

Карина сердито поджала губы куриной гузкой.

– Мы в телохранителях не нуждаемся. И без них защитников хватает. Стоит мне только свистнуть – тебя в бараний порошок скрутят. То есть я хотела сказать – сотрут. Сотрут в твой любимый кривой рог…

Марконя с удивлением окинул полупустой зал. Крутить в бараний порошок его было совершенно некому. Редкая публика меньше всего производила впечатление угрозы. Разве что жилистый черный паренек. Он определенно напоминал боксера среднего веса или профессионального хулигана.

В этот момент негр, словно и вправду услышав слова Карины, поднялся с места и двинулся в их направлении. Интуиция профессионала позволила Марконе физически ощутить исходящую от него опасность.

Негр приблизился танцующей походкой и, улыбаясь, показывал ослепительно белые зубы. Марконя успел поймать момент, когда в черной руке сверкнул нож. Негр прыгнул, но не на спецназовца – на него он, похоже, вообще не обратил внимания, – а в сторону барышень. И сделал выпад ножом, целясь в лицо Карине.

Выпад был молниеносным, как бросок кобры. И он бы непременно достиг цели, если бы не Марконя. Он подхватил с ближайшего стола солонку и отправил ее содержимое в глаза бандиту. Тот грязно выругался и, выронив нож, принялся яростно тереть глаза. Это окончательно его доконало. Марконя снисходительно усмехнулся и слегка поклонился дамам.

К его удивлению, в их глазах он прочитал не благодарность, а испуг. Проследив их взгляд, он понял причину испуга, но среагировать не успел. Чуть-чуть все-таки уклонился, поэтому нож другого бандита не вошел ему под лопатку, а только рассек мышцы плеча.

Капитан-лейтенант ударил назад ногой. Услышав стон, понял, что попал. Но попытка перехватить руку с ножом не удалась – плечо отозвалось резкой болью. Пришлось снова работать ногами. Но теперь противник был начеку. Белый, с розовой поросячьей кожей, гигант размахивал своим окровавленным ножом у Маркони перед носом. И, что хуже всего, из полумрака ресторанного зала к нему подтягивались еще двое – то ли арабы, то ли индусы.

Марконе пришлось срочно подключать солдатскую смекалку. «Кранты тебе», – подсказала ему смекалка. Бандиты неторопливо приближались, сжимая кольцо. Негр успел кое-как протереть глаза, подобрал с пола нож и тоже присоединился к сообщникам.

Один, раненный, против четверых с ножиками? Нет, это лишало происходящее спортивного духа и требовало радикальных мер. Из-за столика в самом темном углу поднялся Поручик. А разве кто-то подумал, что Марконя, как последний алкаш, мог напиваться в одиночку?

До этого Голицын не вмешивался: во-первых, не было необходимости, а во-вторых, не хотел встречаться, даже взглядом, с соотечественницами легкого поведения. Не то чтобы кичился собственной праведностью или порядочностью – просто не любил профессионалок.

Но тут события потребовали активности. Он уже пилил себя за то, что проворонил момент, когда Розовый Поросенок, как он мысленно окрестил белого здоровяка, поцарапал Марконю. Неизвестно – насколько серьезно. А им еще работать и работать.

Немного раздраженный всеми этими соображениями Поручик тенью, но не танцующей, как негр, а просто – легко и стремительно – скользнул в сторону арабов-индусов. Их он посчитал наиболее серьезными противниками. Те все же успели его заметить и изготовились к драке.

Но драки не получилось.

В отличие от схватки с земляками-морпехами накануне, тут Поручик щадить никого не собирался и никаких показательных боев устраивать не стал. Да и аплодисменты публики за последние два дня успели ему изрядно надоесть.

Удар ногой в голень, той же ногой сметающий блок – и нож вылетает из сломанной руки, а хруст перебитой ноги сливается со стоном побежденного. Тут же к нему присоединяется голос второго противника. У первого сломано запястье, а у второго – локоть. Ну а голени у обоих перебиты в одном месте – чуть выше подъема.

По дороге Поручик подхватил со стола вазочку, небольшую, но увесистую, и запустил в голову восстановившего зрение негра. Керамика угодила точно в висок. Здесь хруста, к счастью, не послышалось: убивать Поручик никого не собирался – пока, во всяком случае. Негр рухнул, смешно растопырившись, сбив пару столиков и несколько стульев. Вот всегда так. Стоит человеку немного получить по голове, как он тут же теряет природную грацию и становится похож на раздавленную лягушку.

Впереди оставался последний противник. Нет, конечно, это был не Поросенок. Настоящий Розовый Слон. Как в песне. И спросить с него Поручик собирался по полной программе. Чтобы не махал ножиком, где не надо.

Собственно, несмотря на нож, при помощи второй руки и пары ног Марконя и сам смог бы справиться с противником. Но ситуация требовала быстроты. Спецназовцам не улыбалось второй раз встречаться с гостеприимным начальником полиции.

В следующую секунду Голицын оказался рядом с Розовым Слоном и прежде, чем тот осознал его близость, вытянутыми в «копье» пальцами руки побеспокоил его солнечное сплетение. Ударь он посильнее, пробил бы насквозь. В подводном бою кулаком не бьют, сопротивление воды лишает такой удар силы и скорости. Только выпрямленными пальцами – «рука-копье». Таким ударом Поручик пробивал не только гидрокостюм, а даже толстый гидрокомбинезон. Что уж говорить про мышечный пресс хулигана?

Розовый гигант широко разинул рот и будто окаменел. Неподвижностью и позой он напоминал столичный памятник Воровскому на Лубянке – «ноги колесом, пальцы веером, попка оттопырена». Поручик в Москве бывал и памятник видел, поэтому сейчас не стал тратить времени на созерцание.

Он перехватил руку противника, в которой тот сжимал нож, направил острие в его похожую на бревно ляжку и нажал посильнее. Кажется, это называется «нарезка окорока». И случилось чудо – памятник ожил. Крик его был громок и неприятен. Поручику пришлось сделать следующий неизбежный шаг – отключить весь источник шума целиком. Что он и сделал с помощью серии ударов. Бил от души, хотя и не сказать, что с удовольствием.

Чем больше шкаф, тем громче падает. Этот упал тихо. Шмякнулся этаким мешком с полужидкими удобрениями и затих.

– Заснул, наверное, – предположил Марконя.

Поручик тем временем не допускающим возражений тоном обратился к барышням:

– Мы с другом уже уходим. Вы как, останетесь ждать десерта?

Те молча подхватили вещи и рванули к выходу. Поручик обернулся к раненому Марконе:

– Сам дойдешь или помочь?

– Помоги. Деньгами, – попросил тот.

Тем не менее, рану следовало обработать, и как можно скорее. Поручик помог товарищу набросить на плечи куртку, чтобы скрыть кровь. Не успели они выйти на улицу, как увидели двух мичманов из своей группы. Дед и Малыш спешно двигались по улице, периодически заглядывая во все встречные питейные заведения. Определенно кого-то искали. Увидев своих, оба тут же направились к ним.

– А мы за вами! – начал Дед. – Собирайтесь, халтура подвернулась. А что тут у вас происходит?

Поручик с Марконей обвели взглядом поле недавней битвы и только руками развели:

– Понятия не имеем.

После чего все направились к месту службы.

* * *

Группа подводного спецназа базировалась на борту базового тральщика «Алатырь». Кораблик был, по меркам военного флота, крошечный, но имел все необходимое – то есть отдельный кубрик для водолазов на шесть коек и двухместную барокамеру. Ну и помещение, где можно было сложить оборудование для погружения.

Накануне «Алатырь» получил задание протралить устье Аденского залива на предмет поиска донных морских мин. Но за несколько часов до выхода на борт тральщика поднялся господин Хрякин в сопровождении своего секретаря Спири. Согласование не заняло много времени. В результате военный совет в составе самого Хрякина, командира тральщика и Кэпа принял решение немного отклониться от курса, чтобы расследовать появление на дне загадочных трупов.

Следующим утром белоснежная яхта «Экстази» в сопровождении «Алатыря» вышла в море. Неказистый тральщик на ее фоне выглядел крошечным катером. Корабли направились в район недавней подводной прогулки господина Хрякина.

Путешествие было недолгим. Капитан «Экстази» точно определил место, где они были накануне. Яхта и тральщик застопорили машины и легли в дрейф. Здесь Кэп стал готовить своих бойцов к погружению. В первой группе пошли Поручик и Дед, как самые опытные. Малыш и Кэп страховали. Марконя по причине ранения числился сегодня в дармоедах.

Поручик пропустил Деда вперед. Он целиком полагался на интуицию старого боевого пловца. И тот не подвел. Премудрый Соломон считал невозможным найти в воде след рыбы или корабля, для Деда же это было проще простого. Как он это делал, не мог понять никто. Даже Поручик, который, как он сам считал, давно перенял у старшего товарища все его примочки.

Дед шел вниз уверенно, словно ведомый безошибочным чутьем подводной ищейки. И привел старшего лейтенанта как раз туда, куда надо. Здесь даже у видавшего виды Поручика по спине под гидрокостюмом пробежал холодок.

В свете фонарей – лучи солнца сверху сюда едва проникали, – как мины на якорях-минрепах, покачивались привязанные за ноги тела людей. От приближения водолазов спокойная вода пришла в движение, и мертвецы зашевелились, словно живые.

Поручик усилием воли прогнал неприятные ощущения, махнул Деду и продолжил погружение. Он направился в темную глубину, куда уходили тросы, которые удерживали утопленников в вертикальном положении.

Дно оказалось недалеко, метрах в десяти. Здесь, наполовину утопленные в песок, покоились массивные бетонные кубики с кольцами из металлической арматуры.

На глаз вес каждого кубика был никак не меньше пятидесяти килограммов. Старший лейтенант Голицын знал: для того, чтобы удержать под водой раздуваемый газами труп среднего человека и не дать ему всплыть на поверхность, достаточно двухпудового груза. А здесь брали с запасом. И не хватали то, что под руку попадется, а привезли с собой.

Предусмотрительные ребята, запасливые. И на якорные концы по десять метров троса не пожалели, чтобы потом легче найти было. Значит, скоро вернутся. И уж трупы эти явно не с берега привезли.

Сомнений не было, здесь поработала организованная группа пиратов-профессионалов. Одни захватили судно и по-быстрому утопили экипаж, чтобы буквально спрятать концы в воду. А теперь нужно ждать других, которые основательно, не спеша, зачистят останки: подберут утопленников и утилизируют. И если бы случай не привел сюда беспечных экскурсантов – Хрякина с девчонками, – так никто бы ни о чем и не узнал.

При таком развитии событий недавняя драка в ресторане предстала перед Поручиком совсем в другом свете. Нет, не хулиганы это были, посерьезнее ребята. И намного опаснее. Как те «крокодилы», про которых рассказывал начальник полиции.

Внимание Поручика привлек светлый предмет, мелькнувший в свете фонаря. Он наклонился. За кольцо одного из бетонных блоков зацепился оборванный ремешок. На нем болтался приличных размеров крокодилий зуб. Очень похожий на тот, который начальник полиции показал им с Марконей, только побольше. Прямо не зуб, а бивень. Поручик рванул ремешок и спрятал находку в специальный карман.

Издалека сквозь толщу воды мелькнуло что-то похожее на свет. Мелькнул луч прожектора. Поручик немедленно отключил свой фонарь. Кто это приближается – друзья или враги? Поручик сверился с компасом. Прожектор светил с запада. А на западе у спецназовцев друзей не было. И быть не могло.

Предупредить Деда? Но тот быстро среагировал и уже был рядом. Он тронул Поручика за плечо и знаком указал на бетонные блоки. Поручик кивнул. Оба укрылись за кубиками. Не то чтобы совсем спрятались, но если не знать, что тут люди, то и не догадаешься.

Прожектор приближался, следом показался второй. Неизвестные водолазы шли на буксировщиках. Спецназовцы к бою не готовились и оружия с собой не брали. При себе оба имели только ножи. Голицын прикинул – на двух буксировщиках могут идти пять-шесть боевых единиц противника. «Не проблема», – как говорит капитан-лейтенант Марконя.

Поручик извлек из ножен на ноге свой «катран» – нож, которым можно как побриться, так и открыть самую толстую консервную банку или цинк с патронами. Ударом такого ножа Поручик пробивал кевларовый бронежилет.

Буксировщики остановились в нескольких метрах от крайнего тела. Прибывшие водолазы по-хозяйски принялись отвязывать утопленников, чтобы затем прицепить к своим плавсредствам.

Поручик и Дед переглянулись. Случай подходящий. Прибывшие целиком заняты своим грязным делом. Никаких дурацких сомнений типа «подло нападать со спины» у боевого пловца не могло бы возникнуть даже в дурном сне.

Спецназовцы стремительными черными тенями рванулись навстречу противнику. Поручик атаковал ближний буксировщик. На нем прибыли трое аквалангистов. Первому Поручик засадил «катран» под ребра, пробив легкое, тут же вырвал нож и взялся за второго. Серейторной заточкой, которая шла по обуху клинка «катрана», старший лейтенант полоснул по гибкому дыхательному шлангу противника. Другой рукой он нанес ему удар в солнечное сплетение. Непроизвольный вдох, вода вместо воздуха – и этот не жилец. Итого – минус двое.

Третий водолаз успел перекинуть из-за спины гарпунное ружье. Интересно, парень в курсе, что подводное ружье в сочетании с аквалангом – уже состав преступления? Называется это браконьерством. Конечно, когда стреляешь в рыбу, а не в человека.

«Придется вынести тебе суровое порицание, – со злостью подумал Поручик. – И возможно, с летальным исходом».

Противник выстрелил. Старший лейтенант крутанулся «юлой». Гарпун пробуравил воду в сантиметре от спецназовца. В ту же секунду Поручик насадил на нож и этого.

У Деда противников было только двое, и управился он с ними намного быстрее. Работал он размашисто и небрежно, одному из своих клиентов чуть совсем голову не отхватил. Через несколько секунд над жуткой картиной морского дна поднимались клубы крови. Отсюда следовало уходить как можно быстрее, пока не пожаловали акулы.

* * *

Наверху, на борту тральщика, их с нетерпением ждали товарищи.

– Ну что, нашли трупы? – с надеждой спросил мичман Малыш.

– Нашли, куда они денутся, – кивнул Голицын, стаскивая маску. – Только Деду показалось, что их там маловато, пришлось накрошить еще пятерых. Можно поднимать. А лучше вызвать кого-нибудь из местных коллег. Гнилое мясо – не моя группа товара. А что тут у вас случилось? Где Кэп?

– Беседует по рации с вице-адмиралом Старостиным. Базар у них секретный, даже меня выпроводили, – пояснил Марконя.

– И чего товарищ адмирал из-под нас хочет? – Голицын снял дыхательный аппарат и помог освободиться от снаряжения Деду.

– Сейчас узнаем, вон Кэп идет, – Марконя указал в сторону рубки.

Капитан второго ранга Татаринов действительно направлялся к ним. Жестом он пригласил свою группу собраться в кучу.

– У меня для вас две новости: хорошая и плохая, – сообщил он. – Начну с хорошей – мы получили задание особой важности.

– А плохая? – уточнил Марконя.

– Задание, похоже, из разряда «Пойди туда, не знаю куда». И здорово попахивает. Короче, где-то в нашем регионе пропал контейнеровоз «Британик Оушн». То ли утонул, то ли захвачен пиратами. Нам приказано его отыскать.

– Лучше бы утонул, – размечтался Марконя. – Надоели эти пираты. Куда приятнее по морскому дну ползать. Давай, командир, выкладывай подробности.

– Спасибо за разрешение, – усмехнулся Татаринов. – И, раз ты не против, тогда я, пожалуй, продолжу. Так вот, контейнеровоз «Британик Оушн» под либерийским флагом, принадлежит фирме-перевозчику «Шарк Лайн». Шел из Соединенных Штатов с грузом гуманитарной помощи и стройматериалов.

– А куда?

– На кудыкину гору. Место назначения не установлено. Судно пересекло Атлантику, потом прошло через все Средиземное море. Похоже, ребята направлялись в Черное море, но турки почему-то не пропустили их через проливы. Тогда «Британик» положил «право руля» и через Суэцкий канал и Красное море добрался сюда к нам. И где-то здесь пропал. За свои скитания судно получило кличку «Летучий голландец».

Дед слушал командира, прикрыв глаза, будто спал. Но тут вдруг встрепенулся:

– Слушай, командир, а ведь «Шарк Лайн» – серьезная фирма. У них и своя частная охрана имеется. Они обычно свои суда сопровождают. А на «Британике», выходит, охраны не было. Почему? Что-то тут не так…

– Это сейчас наша разведка выясняет. Тайна на высшем межгосударственном уровне, – буркнул Кэп.

– Похоже на случаи с «Фаиной» и «Дайаной», – высказал предположение Голицын. – Может быть, эти тоже оружие везли?

Татаринов кивнул:

– Возможно. Но по документам на судне только стройматериалы и гуманитарная помощь. Командование рассматривает разные варианты, люди работают. От нас же требуется не гадать на кофейной гуще, а найти «Британик».

– Если бы мы знали, что он вез, было бы проще понять, куда он подевался, – гнул свое Поручик. – А так действительно – найди то, не знаю что.

На помощь напарнику пришел Дед:

– И правда, командир. Что искать-то будем? Судно или груз? А если груз неизвестен, как быть?

Кэп разъяснил:

– Поскольку судно принадлежит компании «Шарк Лайн», то и контейнеры на нем с фирменной картинкой «Шарк» – то есть с акулой. По лейблу и найдем.

Дед аж свистнул.

– «Шарк Лайн» – это же чуть ли не четверть мировых перевозок! Тут этих контейнеров с акулой – что грязи. Как определить – где наши, а где не наши? По запаху?

Кэп помялся.

– Есть непроверенная информация: судно и его груз могут слегка фонить. Легкая радиация. Прибором можно засечь, правда, только на небольшом расстоянии. Метров с пятидесяти.

– Все-таки похоже на ядерное оружие, – вставил замечание Марконя. – И неужели, кроме этого легкого фона, никаких следов? Как это так – пропал целый контейнеровоз, и ни спутники, ни прочие устройства его не засекли? Разве так бывает?

– Как видишь, бывает. Кстати, нам по факсу перегнали фотографии членов команды. Может, где их встретим. Вот, поглядите.

Поручику достаточно было лишь мельком заглянуть в портреты.

– Считай, уже встретили. Вот этот, с рыжей бородой, тут, под нами. На дне. А с ним, похоже, и вся команда. И вообще, что творится? «Возможно», «примерно», «вероятно»… Командир, я тебя просто не узнаю! Я требую конкретности! Скажи, кого мочить, и я все сделаю. А этих намеков я решительно не понимаю!

Татаринов с досадой плюнул.

– Да я сам как в тумане. Разведка докладывает, что «Британик Оушн» после исчезновения оставил за собой след легкого радиоактивного загрязнения. Его удалось зафиксировать. Он ведет на юго-запад вдоль сомалийского берега и скоро теряется.

Поручик просветлел лицом.

– Ну вот, это уже можно взять в руки, помацать и разгрызть. Если вдоль сомалийского берега, значит, все-таки судно захватили пираты. Следовательно, пора навестить нашего друга Абдуллу. Может быть, он в курсе?

Спецназовцы еще не успели забыть, как недавно освобождали сухогруз «Дайана». Он был захвачен бандой Находа Али, в состав которой входил и племянник главаря, молодой пират Абдулла. Но в захвате сухогруза пираты выступали лишь ширмой – за их спиной действовала опасная группа террористов. Им нужно было заполучить груз – оружие, которое везли на судне. Было там и тяжелое вооружение, и даже компактное ядерное устройство. Захватив груз, террористы планировали уничтожить и своих помощников – пиратов. Им удалось убить главаря пиратов Находа Али. Абдуллу и остальных сомалийцев спасло вмешательство спецназовцев. Так что за Абдуллой был должок.

Кэп нахмурился:

– А как мы на берег попадем? «Алатырь» – военный корабль. Кто его в сомалийские территориальные воды пустит? Ты что, хочешь международный конфликт начать?

Дед ухмыльнулся как сытый кот:

– Ничего, командир. Ночью подойдем к берегу, на шлюпочке, на веслах, потихонечку высадимся. В первый раз, что ли? А там видно будет.

– А как обратно?

– Как-нибудь. Кривая вывезет.

На том и порешили. Спецназовцы спустились в кубрик и начали готовиться к высадке на гостеприимную африканскую землю.

* * *

Господин Хрякин был глубоко разочарован. Он разработал блестящий план использования спецназовцев в своих корыстных целях и уже приступил было к его осуществлению. А тут – на тебе – какой-то паршивый корабль исчез! Как же это все не вовремя!

Впрочем, как всегда, господин Хрякин быстро успокоился. Так он был устроен. Серьезная проблема поначалу вызывала у него ярость пополам с паникой, но потом, выплеснув эмоции, его изворотливый ум быстро находил выход.

Так и сейчас. Пораскинув мозгами, он понял, что все к лучшему. Операция по возврату сокровищ несколько затягивалась, зато теперь он получил возможность еще месяц не показываться в родном столичном террариуме. Можно считать это дополнительным отпуском.

Он решил, что сначала просто поговорит с толстяком Азикиве. По-хорошему. И предложит вернуть должок. Вдруг тот и вправду не виноват? Мог ведь забыть или кому-нибудь одолжить до получки. А спецназовцев можно будет подтянуть потом, это никогда не поздно.

Господин Хрякин вызвал Спирю, приказал сниматься с якоря и держать курс на Лугамбию.

* * *

Высадку на сомалийский берег спецназовцы провели идеально. Ночью в полукабельтове от берега – ближе тральщик подойти не смог – они перебрались в шлюпку и в полной тишине, на веслах преодолели остаток пути. Потом двое матросов, отправившихся с ними, погнали шлюпку обратно на «Алатырь», а спецназовцы направились искать подходящий транспорт.

Наступивший рассвет застал их трясущимися в кузове пикапа. По сторонам от дороги простиралась пустыня. Настоящая, африканская. То есть песок – он и в Африке песок, но кроме него имелись редкие деревья, кусты, трава. И по траве, хотя и не густо, бродили разные звери и птицы.

Больше всего дивился мичман Малыш. Будучи младшим, как по возрасту, так и по званию, он не стеснялся громко высказывать свое изумление.

– Это же страусы, мать их!.. Ох, ешкин пень, жирафы! А это кто, носороги? Не, блин, смотри – попугаи!

Так он доставал всех довольно долго. Наконец, Марконя не выдержал и урезонил боевого пловца.

– Малой, ты как колхозник в Эрмитаже. Пока все на картины пялятся, он уставился через окно на Неву и кричит на весь зал: «Тату, глянь, корабь!»

Дед посмотрел на Марконю с непониманием:

– Ты это к чему?

Тот пожал плечами:

– Да так. К тому, чтобы по сторонам глядел не на скотину, а черных пацанов с автоматами высматривал. Так ведь и в засаду залететь можно. А то – страусы!

Страусов и в самом деле было много. Намного больше, чем людей или еще кого-то.

Интересно, почему?

– Негритосы страусов не едят, брезгуют, – ответил на общий незаданный вопрос командир. – Поэтому их тут и развелось, как мух на навозе.

– А чем же местные тогда харчатся? Тут ведь и жрать-то особо нечего! – удивился Малыш.

– Коз едят, баранов. И не все подряд, а с выбором. Некоторые части, – сообщил Марконя. – Ты гляди внимательнее, пока нас самих на части не порубили.

По сторонам дороги иногда и в самом деле попадались мрачные мужики с автоматами.

– Щуплые они какие-то и маленькие, – заметил Дед. – А дерутся как черти.

Кэп покачал головой и напомнил:

– Вьетнамцы тоже щуплые и маленькие, а американцам задницу надрали. И эти тоже. В Могадишо, в девяносто третьем. Кстати, мы сейчас именно туда и направляемся.

Издалека Могадишо показался прекрасным белокаменным городом, но когда спецназовцы подъехали ближе, выяснилось, что значительная часть белокаменных построек находится в состоянии руин. От построенного итальянцами города осталось немного. Особенно дико и уныло выглядели развалины величественной арки Муссолини. Более поздняя советская застройка тоже пришла в запустение. Традиционные местные дома сохранились лучше.

Дом Абдуллы Находа – это прозвище досталось ему вместе с наследством погибшего дяди Али – стоял на краю города. Спецназовцам почудилось, что в доме и вокруг него что-то празднуют. Глаз разведчика не подвел; оказалось, что хозяин дома празднует день рождения.

– С корабля на бал, – отметил Марконя.

Больше того, это был не просто день рождения. Двадцать два года в жизни сомалийца – это переход из категории «щитоносцев» в возраст «чернобородых». До сих пор некоторые соратники нет-нет да и упрекали Абдуллу в молодости. Отныне авторитет Абдуллы становился непререкаемым.

Хотя спецназовцы не рассчитывали попасть на праздник, но за подарком дело не стало. Новенький китайский «калаш» и фирменный американский нож «ка-бар» – лучший подарок умному африканскому мужчине. Глупые европейцы и американцы предпочитают по такому случаю получить «Мерседес» или золотой «Ролекс». Они не понимают, что с «калашом» человек может получить и «Мерседес», и золотой «Ролекс», и вообще все золото мира.

Абдулла обрадовался новым гостям и принял их как самых дорогих гостей. Но надо понимать, что афромусульманское застолье – это вам не крестный ход в Курской губернии. Ни тебе баб, ни водки. И музыка несколько своеобразная, на любителя.

После вручения подарков Татаринову удалось ненадолго уединиться с виновником торжества.

– Вы к нам надолго? – спросил Абдулла. – Можете остановиться у меня. А если хотите, могу вас устроить в гостиницу. Она у нас в столице единственная осталась. Там и все наше правительство живет.

Кэп покачал головой:

– Нет, спасибо. Мы проездом. Как у тебя дела?

– Не жизнь, а халва! Подвесные моторы новые к лодкам купил, трехсотсильные. Рации мощные достал. Четвертую жену взял. Новые возможности появились, жизнь налаживается. Я вижу, ты что-то спросить хочешь. Спрашивай.

– Нас интересует, куда делся «Британик Оушн». Как в воду канул. Не могу понять, как сегодня, когда через спутник можно любого человека найти, вдруг этакая махина пропала.

Абдулла развел руками:

– Не знаю. Единственное, что могу сказать наверняка, – это не моя работа. – Он помолчал. – Эти таинственные нападения многих беспокоят. Судно внезапно исчезает вместе с экипажем, и никаких следов.

Кэп был удивлен:

– А разве это не первый раз?

Абдулла усмехнулся:

– Нет, не в первый. И не во второй. И даже не в десятый. Просто об этом никто не знает или не рассказывает. Я думаю, вам нужно искать «акул».

– Каких акул? – не понял Кэп.

– А ты разве не знаешь, какие бывают акулы? Крупные, хищные, убийцы. Не то что мы, мелочь. От их рук погибло много наших людей. Они приходят с юга, внезапно атакуют, убивают всех и скрываются. Люди говорят, что у них база в Лугамбии, но толком ничего не знают. Их никто не видел. А кто видел, не остался в живых. Наши люди думают, что американцы устроили террор. Это несправедливо.

Теперь Кэп удивился еще больше:

– О какой справедливости ты говоришь? Разве нападать на корабли и брать людей в заложники справедливо? Или ты сам никого не убивал?

Абдулла обиделся:

– У нас говорят: «Убей белого, но будь к нему справедлив».

– Почему ты думаешь, что это американцы?

– А кто же еще? У американцев нет чести, они никогда не играют по правилам. Я видел фильмы про их индейцев. Американцы – подлые люди.

Кэп вернулся к своим и поделился с ними новостями, полученными от Абдуллы. Спецназовцы стали понемногу собираться. Затянувшееся веселье их изрядно утомило.

– А на чем мы отсюда отвалим? До Лугамбии с аквалангом не доберешься.

Вопрос Маркони заставил всех задуматься. Действительно, уйти из Сомали было гораздо труднее, чем туда пробраться. Тральщик «Алатырь» был хоть и небольшим, но военным кораблем. Он не мог просто так, без разрешения властей, заходить в сомалийские территориальные воды. Это было чревато международным скандалом, к тому же нарушало режим секретности. Чтобы смыться по-тихому, нужно было выходить на связь с командиром тральщика и назначать ему рандеву где-то в открытом море. Но до точки рандеву надо было еще добраться. На чем? На пиратской лодке или рыбацком судне? Но тут нужен экипаж, который не проболтается. Не убивать же его потом!

Оказалось, что их сосед за столом когда-то учился в Москве и не до конца забыл русский язык. Он услышал часть разговора и понял, что уважаемым гостям нужен транспорт.

– Вы ведь русские? – уточнил сосед. – В порту стоит русская яхта. Поговорите с хозяином, может, подбросит, куда вам надо?

Кэп и Поручик переглянулись. Какая яхта? Неужели Хрякина? Вроде бы в его планы не входил заход в Могадишо. Но раз люди говорят, надо верить. До порта было недалеко. Они не успели проехать и полпути, как их обогнала колонна джипов Абдуллы.

– Никак Абдулла на дело собрался? – угадал Дед. – Вот разбойничье племя! Даже в свой день рождения не смог удержаться от грабежа.

– А может, это для него лучший подарок? – предположил Поручик. – Кто-то мечтает ко дню рождения мотоцикл получить, а ему хочется танкер или сухогруз. О вкусах не спорят.

Впереди был порт, где спецназовцам предстояла встреча с господином Хрякиным. Они боялись не успеть на яхту. Тогда им пришлось бы зависнуть в Могадишо на долгое время. А его-то как раз и не было.

* * *

Белоснежный теплоход с господином Хрякиным на борту двигался строго на юго-запад, в направлении Лугамбии. На яхте Хрякин путешествовал не в одиночестве: его сопровождала целая свита прихлебателей из числа его верных холопов, их прихлебателей и их подружек. Сейчас все они высыпали на палубу яхты и вялились под лучами палящего экваториального солнца.

Хозяин наслаждался отдыхом в стороне от гостей, в холодке под палубным тентом. Верный Спиря приблизился неслышной тенью и тихо покашлял.

– Что у тебя? – не оглядываясь, буркнул Хрякин.

– Получен ответ от президента Азикиве. Он ждет нас с нетерпением.

Хрякин не смог удержаться от презрительной ухмылки.

– Ждет он, как же! Но теперь, по крайней мере, не смоется и не отвертится. У тебя еще что-то? Кончай сопли жевать, давай, телись!

Спиря помялся, не зная, как лучше начать.

– Я выяснил, что наш капитан, Разуваев… капитан вашей яхты… В общем, раньше он работал на Гореславского.

Хрякин грязно выругался:

– А ты бы чего хотел? Чтобы он речным трамвайчиком управлял? Постой, но ведь яхта принадлежит Рабиновичу!

Спиря пожал плечами:

– Рабинович купил яхту у Гореславского вместе с экипажем. Мы их всех и наняли. Только радиста своего взяли, повара и охрану.

Хрякин, задумавшись, наморщил лоб. Когда-то Борис Октябринович Гореславский был всесильным олигархом. Фактически, он являлся вторым человеком в государстве. А может быть, и первым, просто об этом мало кто знал. Но, как это часто бывает с теневыми кукловодами, зарвался, разругался с официальной властью и в результате был вынужден бежать в Англию. Его место занял другой богатейший человек – господин Рабинович.

Будучи правой рукой Гореславского, он вовремя уловил суть происходящих в стране перемен и проявил к властям полную лояльность. В сущности, он сдался на милость победителя и стал предвыборным кошельком правящей партии. Покорность была оценена, и большая часть финансовой империи Гореславского плавно перетекла в его руки.

Гореславский не простил измены ни Рабиновичу, ни бывшему отечеству. Он поклялся мстить обоим, и это стало смыслом его жизни. И, если капитан яхты продолжал работать на бывшего хозяина, от него можно было ожидать неприятных сюрпризов.

– Ну хорошо, – проворчал Хрякин. – Приставь кого-нибудь следить за капитаном. Но только аккуратно.

– Я поручил Алику, нашему радисту, отслеживать всю корреспонденцию капитана. Заодно поручу парням из охраны приглядывать за господином Разуваевым, – кивнул Спиря.

– А где наши телки? – поинтересовался хозяин.

– Где-то на палубе. Расслабляются.

– Увидишь их, пришли ко мне.

Хрякин раздраженно махнул рукой, показывая, что разговор окончен и он хочет остаться один. Спиря удалился так же незаметно, как и появился.

Марина и Карина тем временем со стаканами коктейля прогуливались по нижней палубе яхты. Марина внимательно рассматривала пустой горизонт, Карина столь же внимательно вглядывалась в подругу.

– Я заметила, что с тобой в последнее время что-то творится, – сказала она.

Марина зябко передернула плечами:

– Никак не пойму, что я тут делаю. Для чего меня взяли в этот круиз? Хрякин и сам ко мне не клеится, и других не подпускает.

Карина презрительно хмыкнула:

– А тебе Хрякин нужен? Я бы с удовольствием отдала тебе это сокровище, а себе нашла ухажера поприличнее.

– Не в этом дело, – пояснила Марина. – Просто иногда начинает казаться, что меня берегут для какого-то ВИП-клиента.

– Ага. В подарок африканскому президенту-людоеду! – расхохоталась Карина, потом сделала страшное лицо и растопырила пальцы. – Он тебя будет одновременно и трахать, и жрать. Ломовой кайф!

Смех у нее получился какой-то нервный. Она резко оборвала его и продолжала:

– Я бы с удовольствием поменяла Хрякина на кого угодно. Хотя бы на радиста Алика. Нормальный парень, в компьютерах и бабах сечет, но почему-то не вылезает из своей будки.

– Рубки, – поправила Марина.

– Хрен с ней. А знаешь что? Пойдем к нему сами! – оживилась Карина. – Я знаю, у него спирт есть, аппаратуру протирать. Махнем по стакану неразведенного. Романтика!

– А ему за это ничего не будет?

Карина покачала головой:

– Ничего. Он – персона неприкосновенная. Пошли. А ты сама-то как? Неужели еще ни на кого глаз не положила? Что скажешь насчет наших новых друзей – уличных хулиганов? Они, оказывается, какие-то крутые спецназовцы. Представляешь?

Так, болтая, они дошли до радиорубки. Карина толкнула дверь, шагнула внутрь и вдруг замерла. Спустя секунду ее дикий визг резанул по ушам Марины. Остекленевшими глазами брюнетка уставилась куда-то в полумрак помещения.

Марина с немалым усилием оттпихнула ее в сторону и заглянула сама. В радиорубке все было перевернуто. Пол был засыпан битым стеклом и обломками. Словно по рубке прошел ураган. За столом возле разбитой рации сидел радист Алик. Голова его лежала на столе. Из спины торчала рукоятка охотничьего ножа. Под стулом натекла изрядная лужа крови.

С трудом Марина удержала готовый вырваться крик. Достаточно было и одной вопящей Карины. На ее призывный голос уже спешили люди. Первым примчался старший крепыш Толян. Колян, как и полагается ведомому, висел у него на хвосте. Следом мчались матросы яхты, охранники Хрякина и даже пассажиры.

Толян заглянул в рубку и повертел головой.

– Так, понятно. – Он повернулся к Коляну: – Сюда никого не пускать. Эти девки, – он указал на Карину с Мариной, – свидетели, пусть остаются здесь. Я за боссом.

И умчался наверх. В скором времени с двух сторон коридора появились главные действующие лица. С одной стороны к радиорубке направлялся Хрякин, с другой – капитан судна Разуваев.

Толпа зевак расступилась, вжавшись в стены коридора. Оба начальника остановились перед дверью рубки, едва не столкнувшись лбами. Ни один из них не собирался уступать своих полномочий. Оба одновременно заглянули в дверь.

Хрякин сразу узнал рукоятку ножа, которым был убит радист. Это был лучший нож из его коллекции холодного оружия. Старинный, дамасский, для медвежьей охоты. За каким-то лешим он взял коллекцию с собой в круиз, чтобы на досуге разобрать и систематизировать. И вот – на тебе. Для начала следовало извлечь раритет из трупа и заменить его на другой, попроще. Наверняка у охранников найдется подходящий нож.

– Попрошу всех покинуть место преступления! – требовательно пробасил Хрякин.

Но Разуваев не согласился.

– Почему вы командуете? Согласно Уголовному кодексу, во время плавания предварительное расследование ведет капитан судна, – гордо заявил он.

Хрякин самодовольно рассмеялся в ответ.

– Поскольку я могу вас уволить, а вы меня не можете, руководство расследованием я беру на себя, – оборвал он капитана Разуваева. – К тому же я – государственный чиновник федерального уровня. Так что попрошу вас выполнять мои указания.

Но оппонент не сдавался:

– У меня имеется свое начальство, и я должен получить приказ от него. Договаривайтесь с ними. Как прикажут, так и сделаю. Но без приказа я не отступлю ни на йоту от инструкции!

Дело явно шло к драке. Капитан Разуваев имел превосходство в росте и выглядел покрепче, но Хрякин был лет на десять помоложе, так что шансы казались равными. Соперники запыхтели и сблизились на дистанцию вытянутой ноги. Но до контакта так и не дошло. Все испортил крик, который донесся с верхней палубы.

– Атас! Пираты!

Тут уже стало не до убитого радиста и не до расследования. Кто-то рванулся на верхнюю палубу, чтобы не пропустить деталей нападения, кто-то поспешил в каюту, чтобы спрятать деньги и ценные вещи. Со стороны африканского берега стремительно приближались три быстроходные лодки с вооруженными людьми.

Побледневший Хрякин вцепился в пиджак Спири.

– Быстро свяжись с нашими! – завизжал он. – Вызывай подмогу!

– Так ведь рация разбита! – развел тот руками.

– Звони по мобильнику!

Но тот уже и сам выхватил из кармана трубку и принялся лихорадочно тыкать пальцем в кнопки. После нескольких безуспешных попыток он растерянно взглянул на босса:

– Мобильная связь блокирована! Ну, прогресс, мать его!

– А разве это так просто? – нахмурив брови, недоверчиво спросил Хрякин.

– Более, чем просто, – Спиря витиевато выругался. – В Европе сейчас в каждом кинотеатре такая глушилка стоит, чтобы всякие идиоты своими звонками не мешали соседям фильмы смотреть.

Тут он с озадаченным видом почесал кончик носа.

– Хотя, с другой стороны, я не думаю, что такой прибор можно разместить в моторной лодке.

Хрякин на замечание помощника не обратил внимания и затопал к себе в каюту. Спиря семенил позади.

– Так что будем делать? – не унимался он. – Откроем огонь?

Хрякин на полном ходу замер и обернулся. На помощника он посмотрел как на полного идиота.

– Смерти ищешь? А я-то тут при чем? Иди, передай капитану – стоп машина и ждать гостей. Двигай булками, спирохета! А то еще этому кретину, чего доброго, придет в голову проявить героизм. Давай, время пошло!

Спиря сломя голову бросился исполнять приказ начальника, а Хрякин продолжил путь в свои апартаменты. Он собирался встретить разбойников спокойно и достойно, с хладнокровием делового человека. И не сомневался, что сумеет с ними договориться.

3

Спецназовцы добрались до порта без приключений.

– Где тут русская яхта? – спросил Марконя по-английски у первого попавшегося черного паренька.

– О, руш! – почему-то обрадовался тот. – Вон она, на рейде посреди гавани! Я могу отвезти.

Спецназовцы погрузились в указанную пареньком лодку, и она отчалила. Плавание на рассохшейся лодке под гигантским дырявым треугольным парусом, который ежеминутно грозил опрокинуть и утопить жалкую посудину, без сомнения, стало для бесстрашных бойцов самой опасной частью путешествия и заставило их понервничать.

Выбравшись из кучи пришвартованных у берега разношерстных плавающих средств, они смогли, наконец, разглядеть намеченную цель. И застыли в недоумении.

– Это не Хрякин, – озадаченно произнес Кэп.

И в самом деле, судно, которое они увидели, не имело ничего общего с комфортабельным теплоходом, арендованным чиновником. Это была небольшая парусно-моторная шхуна. Двухмачтовая, белая и изящная. Корму украшала надпись «Фортуна».

– В кораблях – в машинах для ветра и пара – элемент прекрасного внятно ощутим даже для неразвитого в эстетическом отношении глаза, – неожиданно продекламировал Кэп.

Поручик только головой покачал:

– Мощно задвинул, командир. Внушаить.

– Это не я, – скромно признался Татаринов. – Это Паустовский. Тормози, приплыли.

Борт шхуны вырос над ними.

– Эй! На шхуне, разрешите подняться на борт? – крикнул Кэп по-русски.

Ответ последовал тут же. И тоже по-русски:

– Сделайте одолжение. Рады встретить земляков.

Спецназовцы полезли через борт, рискуя затопить лодку, на которой прибыли. На палубе шхуны их встретил владелец и, по совместительству, капитан. Это был моложавый старик с короткой бородкой. Одет он был в свободную рубашку и длинные шорты. На его голове торчала смятая, в соответствии с флотским шиком, капитанская фуражка.

– Уваров, – коротко представился он.

– А вы случайно не тот самый известный писатель? – поинтересовался у него Поручик.

– Ну какой я писатель, – заскромничал капитан шхуны. – Так, автор сотни-другой популярных книжек. Неужели читали?

– Читал, – ответил Поручик. – Мне особенно понравились «Корсары царя Ивана», «Пираты Каспийского моря» и «Табачный адмирал».

Оказалось, что авантюрные и исторические книги писателя Уварова пользовались у спецназовцев большим успехом. А Марконя читал его детективы и даже осилил роман века «Бурный потоп». Писатель был искренне тронут таким вниманием.

Кэп на правах командира представил ему господ офицеров и мичманов, а затем вкратце изложил свою проблему – как можно быстрее выйти в море и встретить там дрейфующий тральщик «Алатырь». Писатель Уваров отнесся к проблеме земляков с пониманием.

– Немедленно снимаемся с якоря. Есть, правда, небольшая загогулина: моя команда должна была прибыть прямо сюда. Но я свяжусь с ребятами и перенесу точку рандеву куда-нибудь дальше в море. А вам, парни, придется немного побатрачить. Не возражаете?

– Надеюсь, не веслами махать? А под парусом мы всю жизнь мечтали походить, – ответил за всех Дед. – Чур, я за боцмана! Нерадивых, невзирая на чины, обещаю хлестать по мордасам. Командуйте, сэр!

– В таком случае слушай мою команду! – хриплым голосом провозгласил Уваров. – По местам стоять! С якоря сниматься! Марсовые, все наверх паруса ставить!

Малыш с помощью электрического брашпиля стал выбирать якорную цепь, остальные крутили головами, не зная, чем заняться. На шум, поднятый капитаном шхуны, из двери кормовой надстройки появилась женщина. Судя по всему, это была жена капитана. Несмотря на отнюдь не юный возраст, она не утратила очарования и привлекательности.

– Вот, рекомендую, – представил ее спецназовцам писатель, – моя самая лучшая половина.

Поручик решил звякнуть несуществующими шпорами.

– Вы изысканны как… гамадрил! – сообщил он.

– Он хотел сказать мадригал, – подсказал Марконя.

Поручик смутился и даже покраснел, но писатель махнул рукой, а его лучшая половина рассмеялась.

– Не вижу разницы!

Тут писатель обернулся к супруге:

– Ирусик, золотко, ты не поверишь, но эти обормоты с разбойничьими физиономиями – наши соотечественники, военные моряки-герои. Да, кстати, нам представился случай немножко помочь далекой и любимой родине. Ты не против?

– Боже, как трогательно! – не без иронии заметила жена. – Встреча автора с героями его сомнительных творений. Только ты опоздал лет на двести.

– А что может измениться за каких-то двести или триста лет? – беспечно отмахнулся писатель. – Разве что ландшафт местности или политическое устройство государства. Подумаешь, море высохнет или империя развалится. Но люди не меняются. Посмотри сама, они те же самые! Про которых и для которых я пишу! Герои в прямом и переносном смысле.

– Да, и по этому поводу, конечно же, следует выпить, – подвела итог супруга. – Ладно, пойду, соображу что-нибудь перекусить.

Спецназовцы замахали было руками:

– Не нужно, мы прямо из-за стола! Были на дне рождения.

– Там, на берегу? У кого-то из местных? – уточнила супруга писателя-капитана и вздохнула: – Тогда придется делать двойные порции.

Спецназовцы вдруг и в самом деле ощутили, что ели давно и немного. Впрочем, госпожа капитанша, похоже, совершенно проигнорировала их возражения и уже гремела посудой на камбузе.

– А и правда хозяйка у вас – золото, – заметил писателю Дед.

– Уж повезло так повезло, – охотно согласился тот. – Для нашего брата главное в жизни – попасть в хорошие руки. Тогда не пропадешь.

Под палубным тентом был накрыт стол. С парусами возиться не стали, запустили движок. Писатель выставил на стол двухлитровую бутыль, хозяйка поставила тарелки с сыром и вяленым окороком.

– Домашние припасы, – пояснил хозяин.

– Чача? – предположил Марконя. – Гостинцы с Кавказа?

– Нет, кайсиевача, – поправил писатель. – Абрикосовая ракия.

– А это похоже на хамон, – продолжал капитан-лейтенант, указывая на мясо – сыровяленый свиной окорок.

– Да нет же, это пршут – копченный на углях и вяленный на ветру и солнце. Говорю же, все наше, домашнее. Черногорское.

Оказалось, что писатель уже несколько лет как проживает вместе с семейством в Черногории. Не в смысле бросили родину, а вроде как на даче.

– И климат потеплее, и жизнь поспокойнее, – объяснил он.

Жизнь на новом месте задалась. Его семья успешно включилась в местный бизнес; он пописывал книжки, которые, несмотря на кризис, пользовались неплохим спросом как дома, в России, так и за ее пределами.

Но, как оказалось, спокойная жизнь после московской суеты радовала писателя недолго – года два, не больше. Потом он сильно заскучал. Что ж, привычка – вторая натура, от этого никуда не денешься. Пришлось купить небольшую рыболовную шхуну, кое-что переделать. И вот теперь вместе с женой они бороздят моря и океаны в поисках приключений.

– Мы с Ирусиком собираемся жить долго и счастливо, а потом погибнуть в один день, при кораблекрушении, огибая в бурю мыс Горн, – признался Уваров.

– Мыс Горн – это хорошо, – одобрил многоопытный Дед. – Я много смертей повидал, и та, что вы выбрали, достойна зависти. Но только до мыса Горн еще добраться надо. А тут места не самые спокойные. Опасные места.

Писатель в недоумении пожал плечами.

– А что тут бояться? Мы же не в Латвии. Знаете, чего здешние жители у бога просят? «Ама руш, ама роб» – или русских, или дождя. А дождь тут, сами понимаете, на вес золота. В Сомали русских многие вспоминают добром. Ну и знания некоторых обычаев и законов помогают. Вот, например, другое правило аборигенов: убей белого, но будь к нему справедлив.

– Это мы уже слышали, – вздохнул Кэп. – И все же здесь опасно. Сплошные пираты и разбойники.

Но писатель снова не согласился:

– Сомалийцы – нация не пиратов, а поэтов. А писатель поэта всегда поймет. А что касается разбойников, тут по соседству островок есть, Да Гама называется. Вот там разбойники! Цены держат выше, чем в Москве! Рука не поднимается купить что-нибудь. И ведь не то чтобы денег не хватало или было жалко, просто появляется ощущение, что меня держат за дурака. Обидно.

Кэп позволил себе прервать хозяина:

– Скажите, а рация у вас имеется? Нам бы со штабом связаться.

Уваров отвел командира и Марконю в кормовую рубку, где находилась рация, потом вернулся к столу, где хозяйка занимала беседой Деда, Малыша и Поручика. Выпили еще по одной, за хозяйку. Закусили.

Поручик решил поддержать светскую беседу и обратился к Уварову:

– Скажите, а в чем секрет вашего писательского успеха?

Хозяин усмехнулся:

– Быстро пишу. Дневная норма – десять тысяч знаков. Сейчас ведь не обязательно писать хорошо, главное – быстро. Хочешь попробовать? Боевики про подводный спецназ хорошо продаются. Только знаешь, в чем проблема? Я вывел закон некомпетентности в литературе. Звучит он так: чем хуже автор разбирается в том, про что пишет, тем лучше у него получается. Читателей больше, а значит, тиражи выше.

Дед в литературе не разбирался, поэтому спросил прямо на интересующую его тему:

– Вы, наверно, с журналистами общаетесь? Случайно не слышали, американцы тут военных баз не строили?

– Зачем им тут база? – удивился писатель.

– Ну мало ли… с пиратами бороться…

Уваров рассмеялся:

– Нет, ребята, это вам кто-то дезу прогнал. Дезинформацию то есть. Американцам тут делать нечего. – Он немного помолчал. – А база все же имеется.

– Чья? – спецназовцы чуть не подскочили.

Писатель выдержал драматическую паузу. Разлил ракию по рюмкам, заставил всех выпить. Помучил, в общем. Потом положил в рот полоску вяленого окорока и только после этого произнес:

– Вопрос интересный. И прямо в точку. Чья база, спрашиваете? Информация разная. Я тут как раз книжку пишу…

– Про пиратов? – не выдержав, перебил Малыш.

– Нет, не про пиратов. Что про них писать? – Уваров усмехнулся. – Сомалийцы – дети природы, живут простыми инстинктами в соответствии с обычаями предков. С ними и так все ясно. А вот то, что творится вокруг них, намного интереснее. Возьмем, к примеру, частные армии. Когда-то они были частными охранными фирмами, но теперь у них на вооружении имеются танки, вертолеты, корабли. Командуют ими наполовину офицеры, наполовину менеджеры. Я недавно встречался с одним таким. Интересный парень, сам из русских, из спецназовцев. Может быть, вы его даже знаете. Он, ясное дело, не представился, но Ирусик ухитрилась сфотографировать его своим мобильником. Если бы он об этом узнал, то, наверное, сильно бы расстроился. Мне показалось, что он не гоняется за рекламой.

Писатель показал спецназовцам экран дисплея. Человек, изображенный на снимке, и в самом деле был им хорошо знаком.

– Это же Глок, мать его! – воскликнул Дед. – Да, мы его тоже когда-то знали. Только он недавно погиб.

Писатель заметно расстроился:

– Неужели? А ведь я с ним беседовал всего неделю назад.

Дед, Малыш и Поручик переглянулись.

– Как так неделю? Он давно уже мертвый, – промямлил Дед.

– Вы же сказали – недавно, – возразил Уваров.

Дед покрутил пальцами в воздухе.

– Ну, это же относительно…

Малыш тоже не мог прийти в себя от неожиданности.

– Не может быть. Он точно погиб! Ведь был взрыв…

Поручик прищурился:

– А почему не может быть? Это же Глок. В воде не горит, в дерьме не тонет.

– Но я сам видел…

– Что ты видел? Его труп? И контрольный выстрел в голову ему произвел? Нет? То-то и оно. Глока, как вампира, нужно сперва убить, потом расчленить и сжечь. Тогда он, может быть, умрет. Впрочем, это относится и к любому из нас, – добавил Поручик. – Убить подводного спецназовца – дело хлопотное.

Тут с сеанса связи вернулись Кэп и Марконя. Кэп, услышав новость, не выказал ни малейшего удивления.

– Бывает. Один раз мы Глока уже похоронили, но он оказался жив, – напомнил Кэп. – И попортил нам немало крови. Похоже, сейчас история повторилась. Глядишь, у него это в привычку войдет.

Когда-то боевой пловец с позывным «Глок» служил в группе капитана второго ранга Татаринова. Марконя, Поручик и Дед хорошо его знали. Малыш пришел в группу уже после того, как Глок не вернулся с задания. Считалось, что он погиб. Но оказалось, что Глок выжил и дезертировал из состава российского Военно-морского флота. Он создал небольшую частную армию и выполнял заказы не только частных лиц, но и организаций. Среди клиентов его фирмы была даже Организация Объединенных Наций.

Глок принял активное участие в интриге с сухогрузом «Дайана», перевозившим оружие. Он собирался снискать лавры победителя пиратов, а заодно и прибрать к рукам груз «Дайаны». Но стоявшие за пиратами террористы сами втянули его в свою игру. В результате он исчез в момент подводного взрыва, утопившего «Дайану» вместе с ее опасным грузом. Его снова сочли погибшим и, кажется, снова ошиблись. А он собрал остатки своей частной армии и нашел нового хозяина – фирму «Шарк Лайн». И, по непроверенным сведениям, главная база этой частной армии находилась в Лугамбии.

Писатель обвел слушателей внимательным взглядом и добавил:

– Вот еще что. Контрольный пакет акций фирмы «Шарк Лайн» с недавних пор принадлежит Борису Октябриновичу Гореславскому. Странное вложение, не находите? И уж очень много совпадений получается. Особенно, если учесть загадочное исчезновение в здешних водах принадлежавшего «Шарк Лайн» контейнеровоза. Вы, надеюсь, в курсе этой истории? Младший по званию, наливай!

Малыш, потрясенный сообщением писателя, автоматически принялся разливать ракию по рюмкам. Поручик машинально перебирал в пальцах шнурок, на конце которого болтался крокодилий зуб, который он нашел на дне моря. От писателя и это не укрылось.

– Что это? Можно взглянуть? – Он бесцеремонно вытянул находку из пальцев старшего лейтенанта Голицына и обратился к жене: – Ирусик, счастье мое, ты узнаешь эту фиговину?

– Талисман людей-крокодилов? – небрежно бросила супруга. – Конечно. А разве они тоже здесь замешаны? Они ведь где-то в Лугамбии.

– Получается так. – Писатель вернул зуб Поручику. – Ирусик, солнце, это не там недавно исчезла группа экологов?

– Там, – подтвердила супруга. – Они работали в дельте Черного Нила.

– Точно! Говорят, они были убиты и съедены людьми-крокодилами. В Лугамбии это настоящее бедствие. Президент вроде бы с ними борется, но без особого результата. У них там везде свои люди, и все их боятся. – Писатель снова обратился к Поручику: – И откуда у вас эта безделушка?

– Со дна морского. Судя по всему, оставили те, кто угнал тот самый контейнеровоз, о котором вы говорили. Куда они дели судно, мы не знаем, но всю команду отправили на морское дно.

– Да, – вздохнул писатель, обернувшись к жене. – Ты только подумай, Ирусик, как некоторым везет. Пираты, люди-крокодилы… Какая же интересная у людей жизнь!

Кэп сидел с задумчивым видом.

– Что не едите? Черногорская кухня не нравится? – спросила его супруга писателя.

– Нет, что вы, очень нравится. Спасибо. Просто я думаю, что Гореславскому здесь надо? Денег у него – на десять жизней хватит. Чего не хватает?

– Власти, чего же еще. Слышали, наверно, как любит себя сокращенно называть Борис Октябринович? По инициалам – господин БОГ. Никак не может понять, что время, когда он у нас в России президентов назначал, прошло и не вернется. И, поскольку уподобиться господу богу он не может, у него остается альтернатива – стать дьяволом. И это ему вполне по силам. А тут регион взрывоопасный – спичку поднеси, и взорвется. Рядом «Зеленый пояс» – Судан, Сомали, Аравия, Ближний Восток. И порученцев хватает, вроде вашего Глока. Имеются и покруче, во властных структурах, в силовых. Гореславский, когда убегал, много таких оставил. Он их Призраками называет или Зомби, я уже не помню. Склероз проклятый.

Кэп недоверчиво прищурился:

– Вы еще скажите, что Гореславский на «Аль-Каиду» работает.

Писатель усмехнулся:

– Может быть, он работает и на бен Ладена. А может быть, бен Ладен работает на него. Но, в любом случае, оба они делают одно большое дело и служат одному хозяину.

– Но как же религиозные и национальные различия?

Уваров только рукой махнул:

– Какие там различия? У них одна религия – собственная гордыня. И поклоняются они дьяволу. Все они на него пашут – и красные, и зеленые, и коричневые, и прочих расцветок.

Кэп вздохнул, потом поднял рюмку с ракией.

– Да, грустная картина. Но верная. Среди всех новостей могу отметить только один положительный момент, – сообщил он. – Племянник адмирала Фалалеева вылетел к нам из Москвы спецрейсом. Но поскольку «Алатырь» выйдет из порта в самое ближайшее время, то он на тральщик никак не успеет и никогда нас не найдет.

– Вот за это и выпьем, – предложил Уваров.

Все с энтузиазмом поддержали его тост.

Уваров поднялся и, в свою очередь, наведался в радиорубку. Возвратившись, он удовлетворенно сообщил:

– Порядок, со своими связался. На полпути перехватил. Они уже взяли курс на Сан-Рафаэл.

В этот момент жена писателя подала горячее – перцы, фаршированные мясом, рисом и всяческими специями. Уваров и тут нашел повод для небольшой лекции.

– Это турецкое блюдо. Турки называют его «долма», – сказал он.

– А я думал, что долма – те же пельмени, только на Кавказе и в виноградных листьях, – немного удивился Марконя.

– Наверное, на Кавказе винограда много, а перцев мало. И с рисом перебои, – предположил Дед.

Тут все замолчали и принялись работать челюстями. Дед и Поручик справились первыми и предложили хозяйке помыть посуду.

– Спасибо, если хотите помочь, лучше займитесь нашим пулеметом. Его надо почистить и смазать. Думаю, вы с этим справитесь лучше, чем я.

Поручик наклонился и за ствол извлек из-под стола пулемет Калашникова. Понюхал дуло.

– Из него, похоже, недавно стреляли, – сообщил он.

Писатель кивнул:

– Да, пару дней назад. Нас какие-то парни неловко пытались взять на абордаж. Пришлось пальнуть.

– Ну вот, а вы говорите – никаких приключений! – урезонил Уварова Дед.

Но писатель в ответ только сокрушенно покачал головой.

– Да какое там приключение! Неудобно получилось. Как раз после разговора с этим вашим Глоком вышли мы в море. Не успели отойти от берега, как догоняют нас какие-то отморозки на катере. Человек шесть-семь, все с автоматами. Заходят с кормы и орут в матюгальник, чтобы мы застопорили мотор.

Кэп заинтересовался:

– Это были пираты? Сомалийцы?

– Нет, – возразил писатель. – Двое из них были негры, остальные белые. Да и катер большой, скоростной. Пираты ведь на лодках ходят. Да, подошли они, значит, метров на двадцать, тут я и дал по ним очередь. А Ирусик достала использованную стреляную трубу от «Мухи» и хотела их напугать.

– Ни фига себе оборудование! – не сдержался Малыш. – Откуда же у вас противотанковые гранатометы?

Уваров слегка смутился:

– Ну, это мне на встрече с читателями подарили. Ваши коллеги, военные моряки, когда наша эскадра в Адриатику заходила. Спросили – что вам подарить на память, ну я и попросил. Так, на всякий случай. Одну трубу мы с Ирусиком опробовали, чтобы понять, как работает, а потом вместо гранаты вставили муляж и разных хулиганов пугали. Ну вот она решила и этих напугать. Достала противотанковый гранатомет, собрала, прицелилась и машинально нажала на спуск. Как учили. Только оказалось, что она второпях перепутала – новый взяла. И стрельнула боевым зарядом. К тому же боцман, который мне это хозяйство отгружал, тоже маленько перепутал и вместо «Мух» презентовал пару «Шмелей». Так что Ирусик выпустила по ним не гранату, а зажигательный заряд. М-м-м, склероз проклятый… термобарический заряд, вот как он называется! В общем, катер полыхнул так, что и мы с ним чуть не сгорели. Когда зрение после вспышки более-менее восстановилось, на воде уже ничего не плавало, только мелкие обломки и мусор. Так что приключения не получилось. В общем, нехорошо вышло. Неудобно. Вы уж никому про это не рассказывайте. Ладно?

Спецназовцы уже перестали удивляться. Все они дружно пообещали, что никому не расскажут. И пулемет почистить пообещали.

– Может, одолжите его нам на время? – попросил Поручик.

– Нет, ребята, пулемета я вам не дам, – с неожиданной серьезностью ответил писатель. – Потому что если дам, то назад не получу.

За столом воцарилась напряженная тишина. Наконец, Кэп слегка улыбнулся, прокашлялся и спросил:

– Вы что, нам не доверяете?

Но Уваров продолжал сохранять мрачную серьезность:

– А вы понимаете, что у вас нет почти ни одного шанса на возвращение?

– Можно поподробнее? – тихо переспросил Кэп.

Писатель кивнул.

– Да, ребята, пулемета я вам не дам, – повторил он. – А совет дам. Давайте ближе к столу. И налейте еще, такие задачки без стакана не решаются.

Все выпили, но прежнего энтузиазма уже не наблюдалось. Атмосфера становилась деловой и тревожной.

Наконец, Уваров начал свой рассказ:

– Как я понял, ваша цель – Лугамбия. Наверняка вы будете там искать пропавший контейнеровоз «Британик Оушн». Ясное дело, высаживаться собираетесь под водой. Улыбаться будете потом, если вернетесь, а сначала послушайте. Я, конечно, не профессионал, но подсказать кое-что смогу. Так вот, береговая линия в Лугамбии протяженная, места вроде бы много. Но выбираться на берег где попало не советую. Слишком уж вы приметные, на пляже вам спрятаться негде будет. Срисуют в пять секунд.

– А ночью?

– Ночью еще хуже. Сейчас лето, сезон кефали. Рыбаки ведут ночной лов, постоянно курсируют вдоль берега, светят прожекторами и факелами. А на берегу их ждут, чтобы принимать улов. Так что у любого, кто вылезет из моря, шансов остаться незамеченным не больше, чем у жирафа в зоопарке.

Поручик и в самом деле поначалу усмехнулся. Но тут сразу посерьезнел.

– Вы нас просто так пугаете или хотите предложить что-то конкретное?

Писатель поморщился:

– Не люблю никого пугать. Когда человек пугается, то потеет. Я уже не говорю про понос. А я не люблю вони. У меня имеются кое-какие соображения. Вы, наверно, знаете, что столица Лугамбии, порт Берриу, находится не на берегу океана, а в дельте Черного Нила. Река в районе порта глубокая, и в нее могут заходить даже большие океанские корабли. Поэтому лучший вариант для высадки – пройти под водой через устье Черного Нила, забраться по руслу реки выше порта и там выбираться. В тех местах наверняка промышленная зона, множество строений. Думаю, там вам легче будет остаться незамеченными. И производить высадку лучше не ночью, а ближе к утру. Тогда и рыбакам будет не до вас, да и с рассветом под водой все-таки не так темно, как ночью. А вас там может подстерегать серьезная опасность, так что хорошая видимость не помешает.

– Опять кефаль или, может, акулы? – скептически спросил Марконя.

– И те, и другие, – кивнул Уваров. – Во время нереста косяки кефали заходят в дельту Черного Нила, а за ними следом – акулы.

– Мы акул не боимся, – самонадеянно возразил Поручик. – Даже белых.

Писатель нахмурился:

– Одной? Двух? А стаю из полутора-двух десятков не хотите? Нет, не белых, конечно. Но бычья акула немногим лучше. Она хоть и небольшая, два-два с половиной метра, но отличается редкой свирепостью, прожорливостью и на редкость подвижна. Но это еще не все. Если вы благополучно проберетесь в устье реки, там вас встретят крокодилы. Они тоже любят полакомиться кефалью и спускаются за ней к морю. Ну и, наконец, другие крокодилы – двуногие. Судя по зубу, который вы мне показали, они принимают в этой игре самое активное участие. Люди-крокодилы – очень серьезный противник. Год назад здешний президент пытался их прижать, но у него ничего не получилось. А народ их просто панически боится.

Спецназовцы недоверчиво переглянулись.

– Да, оперативный анализ на высшем профессиональном уровне, – заметил Кэп и спросил Уварова: – Скажите, вам фамилия Старостин ни о чем не говорит?

Писатель, видимо, забыл, что страдает склерозом, и ответил моментально:

– Нет, впервые слышу. Я вообще с вице-адмиралами не знаком.

Кэп удивленно поднял брови:

– А разве я говорил, что Старостин вице-адмирал?

Уваров нагнулся к его уху и бросил тоном раздраженного зануды:

– Тебе соврать или лучше промолчать? Ты, командир, похоже, человек умный, сообразительный. Так придумай сам что-нибудь. – Тут он повысил голос: – У меня склероз или кто-то и в самом деле обещал почистить пулемет?

* * *

«Фортуна» лежала в дрейфе на траверзе западной оконечности острова Сан-Рафаэл, в четверти кабельтова от тральщика «Алатырь». Писатель и его жена тепло прощались со спецназовцами. Тех у борта шхуны уже ждала шлюпка с тральщика.

– И куда вы теперь? – спросил писателя Кэп.

– Направляемся в Антарктиду. Думаем совершить там кое-какое открытие.

– Так ведь Антарктиду, кажется, уже открыли? – съязвил Марконя.

Писатель рассмеялся:

– Я же сказал не «открыть Антарктиду», а «открыть кое-что в Антарктиде». Наша цель – Новая Швабия. У меня имеются неопровержимые сведения, что пропавшая во время Великой Отечественной войны Янтарная комната находится именно там, на заброшенной нацистской базе. После смерти Юлиана Семенова Янтарную комнату вообще перестали искать. Но мы не сдадимся. Так что дождемся команду, она припасы и снаряжение доставит, и – курс на созвездие Южного Креста. На поиски приключений!

Кэп понизил голос и наклонился к Уварову:

– Я давно хотел вам сказать. Если вас с вашим арсеналом застукают в здешних водах американцы, наши или японцы, то, скорее всего, поймут и отпустят. Но если вдруг надумаете пойти в кругосветку и доберетесь до Индонезии или Филиппин, будьте осторожны. На Филиппинах за любой ствол, найденный полицией на борту, полагается смертная казнь. А в Таиланде за это же самое сгниете в тюрьме.

Писатель сдержанно кивнул:

– Спасибо. Чтобы не оставаться в долгу, дам-ка я вам, на всякий случай, пару адресов в Лугамбии. Запоминайте. Первый – Федор Злобин, бригадир наших шоферов. Они гуманитарную помощь из столицы по всей стране развозят. Второй – премьер-министр Джон Оматосо. Если что-то понадобится, смело обращайтесь к ним. Люди надежные. Пароля не надо, просто скажете, что от меня.

Кэп с недоверием посмотрел на писателя:

– Как же это вам премьера завербовать удалось?

Уваров махнул рукой:

– Бросьте, какое там – завербовать! Я же не в разведке работаю. Федя Злобин – бывший сосед по подъезду, у нас гаражи во дворе рядом стояли. А с Джоном познакомился, когда в милиции опером работал, валютчиков ловил. Однажды выпасли мы сладкую парочку – один наш, другой черный, из студентов. Наш валютчик негра зарядил валютой и заслал в соответствующий магазин. Тот ему видик купил, еще ерунду какую-то. Ну подвесили мы им обоим хомут, допросили, составили протокол. Они оба перепугались, не знали, что покупка в валютном магазине преступлением не является, вполне законная сделка. Так что уголовного дела все равно не получилось бы. Ну я их и отпустил. Потом друзьями стали. Черный, как можно догадаться, и был Оматосо. А вот наш, белый… Знаете, кто это был?

– Не представляю.

– Борис Октябринович Гореславский.

Кэп изумленно свистнул.

– Вот это друг! О таком можно только мечтать.

– Да как сказать, – проговорил писатель. – Я бы предпочел иметь сотню врагов, чем одного такого друга.

С северо-запада послышался ровный гул мотора. Роскошный океанский моторный катер с надписью «СЛ-Проджект» – воплощение благополучия, мощности и комфорта – стремительно рассекал реданом морскую гладь. Он проскочил впритирку с тральщиком и лихо развернулся, заложив вираж. Спустя секунду он уже качался борт о борт со шхуной.

– А вот и наша команда прибыла, – заметил Уваров.

Он окинул подошедший катер неодобрительным взглядом и грустно вздохнул:

– Молодежь, что с нее взять! Ничего не понимает в морской романтике. Парням лишь бы движок помощнее и комфорта побольше.

На носу катера торчал молодой мужчина в новеньком военном камуфляже. У его ног лежал большой мешок, в котором находилось что-то тяжелое: возможно, оружие, возможно, какое-то снаряжение. Внешний вид парня плохо сочетался с элегантным дизайном катера.

– А этот тоже из вашей команды? – спросил Кэп.

Писатель пожал плечами:

– Нет. Этого парня я впервые вижу.

Увидев стоявших на палубе шхуны спецназовцев, парень в камуфляже сразу признал в Кэпе командира, неловко козырнул по-американски, приложив ладонь козырьком к непокрытой голове, и смущенно представился:

– Старший лейтенант Фалалеев. Эдуард. Явился в ваше распоряжение.

Кэп не удержался от унылой, будто уксуса хлебнул, усмешки.

– Умеешь приятно удивить командира и товарищей. Молоток, старлей! Не думали, что успеешь. Только для начала запомни – является черт в ночи, а военнослужащий прибывает. И второе – когда отдают честь, руку к пустой голове не прикладывают. Ладно, забирай вещи, и пошли. Вон наш дом родной на мертвой зыби болтается.

И он ткнул пальцем в сторону «Алатыря». Старший лейтенант легко подхватил с палубы катера увесистый мешок и одним прыжком перемахнул на борт шхуны.

– Я готов, – доложил он.

Тут он заметил Уварова и радостно улыбнулся:

– Здравствуйте! А я вот с вашими ребятами подскочил. Узнал, что вы здесь, и махнул не глядя. Боялся, что тральщик без меня уйдет. Так и получилось. Да, вам привет от дяди. И Старостин кланяться велел.

– И ему поклон, – буркнул Уваров и смущенно посмотрел на Кэпа.

Тот перехватил его взгляд и сам внимательно посмотрел на писателя, но ничего ему не сказал, окликнул Поручика и Марконю, которые увлеченно расшаркивались перед хозяйкой, и дал команду грузиться в шлюпку. Дед и Малыш уже были там. Шлюпка отвалила и направилась к тральщику. Писатель и его жена долго махали им вслед.

Наконец, Уваров громко высморкался и проворчал:

– Ну вот, наконец-то умотали, и я смогу взяться за работу. А то с этими гостями ни строчки не написал. Потомки мне этого не простят.

* * *

Яхта «Экстази», принадлежавшая русскому олигарху Ивану Рабиновичу и арендованная чиновником Хрякиным, была захвачена пиратами Абдуллы за пятнадцать минут. Сопротивления никто не оказал, таков был приказ Хрякина. Правда, некоторые члены экипажа хотели было поиграть мускулами перед многочисленными девчонками, но пираты помахали им противотанковым гранатометом, и пыл героев моментально угас.

Хрякин лично встретил предводителя пиратов на палубе яхты и предложил ему пройти в салон. Тот последовал за чиновником, поигрывая автоматом. В салоне Хрякин сразу взял быка за рога и сделал Абдулле заманчивое предложение:

– Давайте говорить как деловые люди. Вам ведь нужен выкуп? Так сколько вы хотите?

– Десять миллионов в течение недели, – безапелляционно заявил Абдулла.

– Полмиллиона и прямо сейчас, – внес свое предложение Хрякин.

Спиря, который маячил в дверях каюты за спинами телохранителей, едва удержался от возгласа удивления. Он лучше, чем кто бы то ни был, знал жадность шефа. И чтобы тот сам предлагал отдать пол-«лимона» баксов?

Торг продолжался более часа. Наконец, высокие договаривающиеся стороны сошлись на полутора миллионах. Еще Абдулла жадными глазами грабителя углядел кинжал из коллекции Хрякина – тот самый кинжал, которым был убит радист Алик. Толян успел воспользоваться суматохой, вытащил раритет шефа из тела и подбросил рядом с ним банальный мясорез. После долгих колебаний Хрякин вынужден был согласиться отдать кинжал.

Абдулла удалился в гостиную, где в ожидании денег позволил себе слегка закусить. Поскольку с ним были только двое верных телохранителей, все трое позволили себе немного бренди.

Тут Спиря осторожно обратился к хозяину:

– Простите, шеф, но полтора миллиона и ножик…

– Ножик! – презрительно фыркнул Хрякин. – Дамасский охотничий кинжал восемнадцатого века! Именно его мне и жалко больше всего. А деньги… Ты ведь помнишь сумму, которую я должен взыскать с черномазого? Это половина от двадцати «лимонов». Десять! Из них два «лимона» полагаются мне. А если нас ограбят пираты, я смогу списать на них все десять! Я думал, придется им два отдать. Десять минус полтора. Или два. Разницу сечешь? Соображаешь?

Спиря смущенно помялся.

– Извините, шеф, я никак не соображу. Сколько же из этих денег перепадет мне, грешному?

Хрякин расхохотался и потрепал помощника по щеке:

– Не трусь, вымогатель, не обижу! Ты мне только кинжал верни. А сейчас открывай сейф.

Помимо цифрового замка, сейф был снабжен литым штурвалом, провернуть который не так-то просто. Спиря с натужным сопением вцепился в полированное стальное колесо. И тут снаружи послышалась очередь. Стреляли не из автомата и даже не из обычного пулемета. Может быть, из крупнокалиберного. Или из легкой автоматической пушки.

Хрякин и Спиря рванулись на палубу. Абдулла с телохранителями уже выбежал из гостиной. На палубе шумели. Со стороны слепящего солнца, с юго-запада подходил небольшой, по современным меркам, метров пятидесяти длиной, ракетный катер. Огонь вела носовая башня. Стреляли по лодкам. В несколько минут с ними было покончено.

Катер не имел ни названия, ни других опознавательных знаков, ни даже флага. Только на антенне болтался вымпел с рыбкой. Силуэтом рыбка напоминала акулу.

Расправившись с пиратскими лодками, катер развернул пушку и открыл огонь по палубе яхты. Пули прошли впритирку над головами тех, кто собрался на верхней палубе. Пассажиры отхлынули от бортов и распластались на палубе. Катер поравнялся с яхтой и сбросил ход. С катера на яхту полезли фигурки в серых комбинезонах, касках и с автоматами. Впереди цепочки атакующих шел гигант, настоящий викинг. Меткими прицельными выстрелами он уложил сначала одного, а следом и другого телохранителя Абдуллы.

Другие бойцы в серых комбинезонах преследовали пиратов и расстреливали их без всякой пощады. Впрочем, делали они это и без ненависти, просто как будничную работу. Карина и Марина застыли, словно парализованные. Возможно, это и спасло их. Многие из пассажиров, которые заметались в панике между стрелками и их целями, попали под пули.

Абдулла затравленно огляделся, оттолкнул Спирю и схватил Хрякина за остатки волос. Он укрылся за его объемистым корпусом, ткнул в висок пистолетом и закричал:

– Если приблизитесь, я его убью!

– Валяй! – рассмеялся гигант.

Абдулла, пятясь, скрылся вместе с Хрякиным в темном коридоре. Гигант шагнул следом. Пассажиры и экипаж яхты в страхе разбежались, хотя им пока вроде бы ничто не угрожало. Вдруг Хрякин охнул и осел. Не то инфаркт, не то просто обморок. Теперь гигант остался с Абдуллой с глазу на глаз.

– Знаешь, почему я не убил тебя сразу? – спросил гигант. – Потому что ты не раскрыл рот. Ты ведь меня узнал?

Абдулла кивнул и облизнул пересохшие губы.

– Узнал. Ты Глок. Но ведь тебя считали погибшим.

Гигант ухмыльнулся:

– Я воскрес. А точнее, превратился в зомби. И мне бы очень хотелось, чтобы меня и дальше продолжали считать погибшим, поэтому придется тебя убить. Прощай, негритенок, жаль, что так получилось. Ты мне всегда нравился.

Хрякин на полу вдруг задергался и засучил ногами. Глок на секунду отвлекся. Воспользовавшись его заминкой, Абдулла нырнул в боковой коридор и камнем слетел вниз по трапу. Глок грязно выругался и рванулся за ним.

– Сгоняйте всех на верхнюю палубу! – крикнул он своим бойцам и помчался дальше.

Трап привел его в трюм. Здесь находились каюты экипажа и обслуживающего персонала. Глок ударом ноги распахнул дверь одной из кают, затем другую, за ней следующую. Что-то темное метнулось в угол каюты. Глок дал короткую очередь и выругался: вместо Абдуллы он пристрелил сладкую парочку. В запертой каюте похотливый судовой стюард трахался с девкой из «группы поддержки» Хрякина. Правду говорят, что грешить вредно для здоровья. А ведь могли бы жить.

Бойцы в серых комбинезонах прочесывали внутренние помещения яхты и вытаскивали отовсюду разбежавшихся было пассажиров и членов экипажа. Их собирали на верхней палубе. Двоих или троих пиратов, обнаруженных в дальних углах судна, пристрелили на месте. Тела убитых также выволокли на палубу.

С ракетного катера на яхту перегружали тяжелые бетонные кубики с вмурованными в них железными арматурными кольцами. Мимо Глока бойцы провели двух молодых женщин – блондинку и брюнетку. Сзади вывели Хрякина и протащили еле живого от страха Спирю.

Глок достал компактную переносную рацию.

– «Акула-Три», на связь! Я – «Акула-Один»! Ответь! Можно отключать блокирование мобильной связи. Доложи, как понял.

К Глоку подбежал боец и принялся что-то говорить ему на ухо тихо и взволнованно. Глок кивнул и направился следом за гонцом. Тот провел его длинным коридором. В радиорубке, куда они пришли, их ждал помощник Глока и малоприятная картина. Возле стола, упав со стула, лежал труп радиста. Рядом с ножом в спине лежал заколотый Абдулла.

– Ты этого искал? – спросил Глока помощник.

– Да. Кто его зарезал? – рявкнул Глок.

– Не знаю, я тут ничего не трогал, – пожал плечами помощник.

Глок в ярости выругался. Помощник не понял.

– Но ты же хотел его убить.

– Да, но только сам. Ты что, не чувствуешь разницы – я убиваю или кто-то неизвестный? Теперь я не знаю, что и кому он успел разболтать перед смертью. И, чтобы это выяснить, мне надо, как минимум, найти его убийцу и основательно выпотрошить.

Глок еще раз выругался. Сейчас ему предстояло заняться захваченными пленниками.

* * *

«Алатырь» все еще лежал в дрейфе. Кэп ждал приказа. На палубе тральщика группа спецназовцев знакомилась с новым товарищем.

– Где погружались, инструктор?

С новыми, а тем более неприятными сотрудниками Кэп держался исключительно на «вы».

Старший лейтенант Фалалеев вытянулся, как он полагал, по стойке «смирно».

– В разных местах. В тропиках, в полярных широтах. Но я не столько инструктор, сколько технарь, главным образом, занимался кейв-дайвингом.

– Это что такое? – не понял Кэп.

– Пещерный дайвинг, – перевел Марконя. – Так ты экстремал?

Фалалеев только молча руками развел.

– А на чем погорел? – задал Дед интересующий всех вопрос.

Фалалеев помрачнел и приступил к краткому докладу:

– Мы в Австралии на две сотни погружались. Озеро – колодец. Нас двое было – я и бадди.

– Иностранец, что ли? – не понял Дед.

– Нет, так на их жаргоне напарник называется, – просветил его Марконя.

– Навьючили на горб снарягу, – продолжил Фалалеев, – по сотне кило газовых смесей на рыло – и пошли вниз. На ста пятидесяти у напарника легочник заклинил. И октопус – дополнительный регулятор – почему-то не сработал. Он запаниковал, рванул наверх. В результате – блэк-аут и летальный исход. Я пытался помочь, но не смог.

– А лицензию за что отобрали? – спросил Поручик.

– Документы на погружение не оформил. Страховки, разрешения и прочие юридические детали. Небрежность с отягчающими последствиями.

Кэп замотал головой, как больная лошадь.

– Мало было мне одного небрежного, – он кивнул в сторону Поручика, – теперь двое будет. Конец группе!

– Нам и так скоро конец, – проговорил Марконя. – Все равно группу разгонят рано или поздно.

– Пусть лучше поздно разгонят, – отрезал Дед. – Может, к тому времени мы все уже на пенсии будем.

Кэп встал и подвел итог:

– Ладно, готовьтесь к пробному погружению. Поручик, окунешься с ним, оценишь уровень подготовки. Если что не так, товарищ старший лейтенант Фалалеев, мы с вами расстанемся. Невзирая, так сказать… Мне приготовишники не нужны.

Перед тем как натянуть гидрокостюм, Поручик обратил внимание на три длинных шрама, которые пересекали плечо новичка и уходили под майку на спину.

– Откуда такая красота?

Фалалеев небрежно отмахнулся:

– Да, было дело, погружался как-то под лед. Попал в течение, сдуру запаниковал и майну потерял. Прорубь то есть. Искал-искал, гляжу – воздух кончается. Наконец, углядел наверху дырку. Вынырнул – а там в засаде умка сидит, медведь белый. Он тюленя караулил, а дождался меня. Ну и махнул лапой. Чтобы я не мешал. Если бы он меня задрать хотел, нырнул бы следом, и тут уж у меня шансов спастись не было бы.

Поручик согласился. Драться под водой для него дело привычное, но вот иметь противником белого медведя ему еще не приходилось.

– «Мишку на севере» я тебе не обещаю, но с крокодилом Геной, возможно, придется повстречаться.

Оба закончили облачаться и направились к трапу, ведущему в воду.

– Ты здесь когда-нибудь погружался? – спросил Поручик.

– Нет, только в Красном море.

– Имей в виду, тут вода не такая соленая. И волны океанские, даже на глубине десяти метров прилично болтает, – предупредил Голицын.

Когда оба скрылись под водой, страховавшие их Дед и Малыш переглянулись.

– А что, Дед, похоже, племяш-то адмиральский – нормальный пацан, – ухмыльнулся Малыш.

Дед в ответ по привычке проворчал:

– Ты при Кэпе такое не скажи. А насчет Фалалеева-младшего судить пока рано. Он еще только нырнул. Вот вынырнет, тогда будет видно. Дайвер – он и есть дайвер. Инструктор, блин!

И он принялся бросать в воду мелкий табачный мусор, накопившийся на дне кармана. Так, с легкой руки Деда, за Фалалеевым закрепилось прозвище «Инструктор».

К вящему разочарованию Кэпа, Поручик по возвращении отрекомендовал новичка самым лучшим образом. Профессионал, без склонности к авантюризму. Под водой ведет себя спокойно, физические и психические показатели в норме. Не дрейфит, но и на рожон не лезет. В общем, как бы Кэпу ни хотелось избавиться от адмиральского племянничка, на данном этапе это не представлялось возможным.

Командир приказал Марконе связаться со штабом и доложить о благополучном прибытии старшего лейтенанта Фалалеева. Сообщение, которое в ответ Марконя получил от руководства, судя по всему, было из ряда вон выходящим. Во всяком случае, капитан-лейтенант не так часто застывал с открытым ртом. Вот как сейчас.

Он не сразу отошел от услышанного. Наконец, сорвав наушники, Марконя уставился на Татаринова.

– Где-то поблизости наша яхта исчезла. Российская. Опять с концами и без следа.

– Писатель? – встревоженно переспросил Кэп.

Неужели Уваров нашел на одно место приключение? Но Марконя успокоил:

– Нет, не писатель, бог миловал. Хрякин пропал. Со всей своей компанией. Не вышли на связь, маячок не работает, спутник их не видит.

– Хрякин-то кому понадобился? – Кэп выругался, что позволял себе нечасто. – Да еще со своей кучей дармоедов. Их в заложниках держать невыгодно. Нажрут и пропьют втрое больше, чем за них можно получить даже в самый базарный день.

Марконя с ожиданием взглянул на командира:

– И что теперь делать?

Тот пожал плечами:

– Собирай наших. Думать будем.

Через пять минут группа в полном составе собралась на полубаке тральщика. Кэп вкратце изложил последние новости, потом обвел личный состав требовательным взглядом.

– Какие будут по этому поводу соображения? Что думаете?

Дед, по обыкновению, отделался ворчанием:

– Нам жалованье платят не за то, чтобы мы думали. Это уже работа по совместительству получается.

Марконя поддержал старшего по возрасту и младшего по званию коллегу:

– Я бы постарался расслабиться, получить удовольствие и ждал ценных указаний сверху. А то, в случае чего, нам же за инициативу и по шее дадут.

Малыш развел руками.

– Мой номер вообще первый сзади. Сделаем так, как родина прикажет.

Кэп одобрил:

– Хорошая позиция. Сильная. А ты, Поручик, что посоветуешь?

Откровенно говоря, Кэп сильно рассчитывал на оригинальное и несколько парадоксальное мышление старшего лейтенанта Голицына. И не ошибся.

Поручик с равнодушным видом потер кончик носа.

– Не вижу причин для волнений, – заявил он. – Если нашего чинушу со всей компанией похитили без следа, то это, скорее всего, те же люди, которые захватили сухогруз «Британик Оушн». Мы и так собирались идти по их следам. Ну, так пошли.

– На «Британике» они уничтожили весь экипаж, – напомнил Кэп. – Возможно, здесь они поступят так же.

– В этом случае мы уже ничем не поможем, – ответил Голицын. – Разве что отомстим жестоко. Собственно, ведь наша задача не спасать мирных жителей, а уничтожать противника. Мы не МЧС, а диверсанты. Так что сделаем, как планировали раньше. Я не прав?

Кэп снова внимательно оглядел группу.

– У кого-то есть возражение? Нет? Тогда предложение старшего лейтенанта Голицына принимаем как руководство к действию. Я к командиру тральщика. Снимаемся с якоря и идем в Лугамбию. А вы готовьтесь к высадке. Если ничего не стрясется, скоро будем на месте.

* * *

Тральщик застопорил машины на границе территориальных вод Лугамбии. План операции был простым. Дождавшись ночи, судно на максимальной скорости приблизится к побережью и высадит водолазов. После этого корабль так же быстро вернется в нейтральные воды, а диверсионная группа в подводном положении самостоятельно доберется до берега.

Перед высадкой спецназовцы долго и тщательно изучали карту города Берриу, его окрестностей и побережья.

– Писатель был прав, – произнес, наконец, Кэп. – Лучшее место для высадки – район доков. Для этого нам придется войти в устье Черного Нила и подняться немного вверх по течению. В промышленной зоне легче было оборудовать тайник для снаряжения и временную лежку.

В целях соблюдения конспирации вместо штатных дыхательных аппаратов решено было использовать английские, фирмы «Оксимакс». Нестандартным было и вооружение. Для самообороны каждого из спецназовцев снабдили пистолетом системы «глок», который мог стрелять как под водой, так и в воздушной среде. А двое боевых пловцов – Дед и Поручик – получили новое оружие. Это были специальные подводные автоматы. Стреляли они разрывными капсулами. Оболочка капсулы после контакта с целью и взрыва растворялась в морской воде без следа. Оба автомата были снабжены механизмом самоуничтожения.

Поскольку стволы предназначены были исключительно для подводной стрельбы, Кэп отдал категорический приказ избавиться от секретного оружия непосредственно перед выходом из воды. Дед, конечно, покряхтел на предмет разбазаривания ценного имущества, но служба давно научила его, что иногда лучше, чтобы оружие было, а иногда – чтобы его не было.

После полуночи «Алатырь» без суеты направился к африканскому берегу. Двенадцать морских миль – территориальные воды Лугамбии – часа полтора-два неторопливого хода с крейсерской скоростью туда, чтобы потом полным ходом, за час, успеть уйти обратно. Но командир тральщика вызвал спецназовцев гораздо раньше.

– Впереди прожектора. Рыбаки вышли на ночной лов, – сообщил он. – Дальше идти нельзя. Готовьтесь к высадке.

Кэп нахмурился. Бойцы его поняли. Вспомнили рассуждения писателя – где рыбаки, там кефаль, а где кефаль, там акулы. И, возможно, крокодилы. Ближайшее будущее рисовалось в мрачноватых тонах.

– А нельзя как в Сомали? На шлюпке со свистом, – с тоской в голосе протянул Малыш.

– Как в Сомали не получится, – отрезал Поручик. – Там мы в гости ходили, а тут война. Будем резать, будем бить.

Кэп помрачнел.

– Думаешь, без войны не обойдется?

Поручик развел руками:

– Командир, ты же знаешь, для тебя все, что угодно. Но тут – никак. Слишком много тухлятины. Мертвечиной воняет, а у меня на нее нюх.

К берегу решили идти на двух мощных буксировщиках – по трое на аппарат. К ним же прицепили контейнеры с оружием и снаряжением. Буксировщики тоже были импортные, японского производства.

Тральщик остановился, и группа кавторанга Татаринова пошла на погружение. Огни рыбацких судов локализовались к северу. Там, можно было предполагать, находился и косяк рыбы. Поэтому спецназовцы решили обойти место лова с южной стороны. Это означало приличный крюк и потерю времени, но являлось необходимой мерой предосторожности.

Впрочем, как любил говаривать Дед, – уберегались-уберегались, да не убереглись. Рассвело, и видимость под водой увеличилась метров до двадцати. Неожиданно вдали в свете прожекторов появилось пятно ярко блестящее. Прямо на водолазов шел косяк рыбы. И, что самое неприятное, рыбу эту кто-то определенно гнал. То ли люди, то ли акулы.

По сигналу Кэпа группа перестроилась. Все еще небоеспособный после кабацкой поножовщины Марконя под охраной Малыша повел вперед один из буксировщиков, Кэп взял под опеку другой аппарат, а заодно и новичка. Поручик и Дед, на всякий случай, изготовили для стрельбы свои суперавтоматы и заняли места со стороны возможной опасности.

Опасность не заставила себя ждать. Косяк рыбы испугался водолазов и резко изменил направление движения. Тут и показались акулы, которые преследовали добычу.

Бычья акула, как и говорил писатель, не самая крупная, но одна из самых свирепых и отвратительных на вид. Ее тупая круглая морда с утолщениями над глазами действительно напоминает уродливую бычью голову. Бычьи акулы не боятся пресной воды и любят появляться у берега, в тихих бухточках. Иногда они собираются в большие стаи. Вот и сейчас количество хищниц явно превышало полтора десятка.

Поручик не соврал, акул он не испугался. В жизни он боялся только глупых некомпетентных начальников и умных, обученных убивать боевых дельфинов. Он оперативно сориентировался и одновременно с Дедом открыл огонь по атакующим. Эффект от нового оружия превзошел ожидания. Стрельба велась одиночными, но частыми выстрелами. Капсулы, попадая в головы и тела акул, взрывались, нанося ужасные рваные раны.

Только теперь спецназовцы сумели по-настоящему оценить совет писателя. Если бы высадку проводили ночью, им пришлось бы совсем туго. Акулы прекрасно ориентируются в темноте, и в ночной схватке у хищников было бы огромное преимущество.

Первое правило подводного боя – ныряй глубже. Кто оказался снизу, тот и победил. Это и акул касается. Спецназовцы заняли позицию возле самого дна и отчетливо различали силуэты нападающих. Интенсивным огнем им удавалось сдерживать напор голодных хищниц. Но стоило на секунду отвлечься, и риск становился смертельным.

Поручик краем глаза определил со стороны берега какое-то движение. Это возвращался косяк кефали. С чего бы это вдруг? Поручик мысленно выругался. Новый враг? Он не ошибся – кефаль спугнули крокодилы. Их было не меньше, чем акул. Они стремительно приближались со стороны берега и агрессивностью ничуть не уступали конкурентам.

Дед зазевался на долю секунды, и тут же был наказан. Одна из акул атаковала его своим тупым рылом. Поручик успел всадить ей разрывную капсулу под жабры, но мощный удар хвоста отшвырнул Деда в сторону. Акула ударила хвостом прямо ему в лицо. Поручик успел заметить, что стекло его маски раскололось.

Но товарищи были начеку. Кэп успел подхватить Деда и на своем буксировщике потащил подальше от места сражения. Кто-то из своих перехватил грозное оружие. В два ствола спецназовцы продолжали поливать акулью стаю разрывными капсулами. Между сближающимися стаями акул и крокодилов оставалось небольшое пространство, и Кэп направил группу туда. Буксировщики заработали на полную мощность.

Тем временем обе стаи хищников столкнулись с пугающей яростью. Это было понятно – и акулы, и крокодилы считали прибрежные воды речной дельты своими охотничьими угодьями и боролись за них с неверо-ятным ожесточением. При этом новые хищники совершенно проигнорировали людей.

Отстреливая взбесившихся акул, водолазы с беспокойством поглядывали на крокодилов. Руки чесались подсократить и их численность, но приходилось экономить боеприпасы. Впрочем, в этом не было никакой необходимости. Вся крокодилья ярость сосредоточилась на акулах. Поручик когда-то читал, что крокодилы обладают развитым мозгом, почти интеллектом. Команды выполняют, на клички отзываются. А один крокодил, говорят, даже на гармошке играл и песни пел про день рождения и голубой вагон.

Клубки сражающихся тел сплетались и расплетались, окрашенная кровью вода вокруг них буквально кипела. К этому моменту спецназовцы почти израсходовали свой боезапас. Но группа уже успела удалиться на приличное, вполне безопасное расстояние от места чудовищной схватки, и Поручик с напарником пустились догонять товарищей.

Вода помутнела и потемнела, значит, они вошли в устье реки. Только сейчас Поручик получил возможность присмотреться к напарнику, вместе с которым прикрывал отход группы. Кто бы это мог быть? Дед и Марконя ранены, для Малыша он мелковат размерами. Может, это Кэп? Но Кэп тащил Деда. Неужели дайвер Фалалеев? Ай да Инструктор! Нормально вписался.

Поручик хлопнул напарника по плечу и прибавил ходу. Кэп тем временем притормозил и подвсплыл, определяя место выхода группы из воды. По его сигналу группа направилась в указанном направлении.

Голицын и Фалалеев осторожно всплыли последними. Где-то далеко позади вспучились и глухо, еле слышно за портовым шумом, булькнули два воздушных пузыря. Это сработала система самоуничтожения секретных автоматов.

Фалалеев вынул изо рта загубник и кивнул Голицыну:

– Так ты и есть тот старлей, который адмиралам морды бьет? Дядька мне про тебя рассказывал. Он тебя сильно уважает, если тебе это интересно.

Поручик тоже избавился от загубника.

– Неужели? – с сомнением переспросил он. – И из уважения в старлеях держит? А к старости, того гляди, в юнги разжалует. Вот будет романтика! Но вообще-то я на него не обижаюсь. Так и передай, если ему это интересно. Другой бы меня с флота в три шеи выгнал или под трибунал отдал… Ладно, поплыли. Ты тоже молодец, если тебе это интересно.

И они мощными гребками пустились догонять ушедших вперед товарищей.

* * *

Группа выбралась из воды в очень удачном месте – между большим заброшенным доком и такими же заброшенными и полуразрушенными складскими корпусами. Шумный порт, когда-то крупнейший в регионе, остался в стороне. Дед уже полностью пришел в себя и восстановился после контузии. Он и занялся созданием тайника. В него заложили буксировщики, дыхательные аппараты и гидрокостюмы. Спецназовцы успели переодеться в джинсы и рубашки – обычную одежду белых в этих краях. Кэп раздал бойцам деньги и документы.

– Что за ксивы? – поинтересовался Марконя. – Мы кто, туристы?

Кэп поправил:

– Нет, мы специалисты из международного фонда по борьбе с чумой. Чтобы меньше приставали.

Пистолеты оставили при себе и спрятали под рубашками. После этого осторожно двинулись в сторону города. Прямо за доком располагался большой затон. По всей видимости, он отличался не только обширными размерами, но и приличной глубиной. Благодаря этому здесь на якоре отстаивались несколько больших морских судов. Одно из них сразу привлекло общее внимание.

– Смотрите-ка, – заметил первым Малыш. – Вон тот сухогруз – часом не «Британик Оушн»? Название, правда, другое… А вон там, подальше, на «Экстази» похоже.

С ним согласились.

– Может быть, это они и есть, – кивнул Кэп. – А название замазать недолго.

– Не, ну это просто наглость, – возмутился Дед.

– А чем нахальнее, тем проще, – пожал плечами Кэп.

Бойцы на скорую руку позавтракали консервами. Дед пустил по кругу фляжку со спиртом.

– Это для конспирации, – пояснил он. – Чтобы маленько перегаром шибало.

Подкрепившись, группа отправилась выполнять свое непростое задание – пойти незнамо куда и найти там неведомо что. Протиснувшись между двумя заборами, разведчики выбрались на пыльную дорогу. Возможно, это была улица. По ней они двинулись в сторону, которая показалась им более оживленной. Встречные аборигены не обращали на них никакого внимания – видимо, белые были здесь нередкими гостями. Именно гостями, ибо своих бледнолицых, как Поручик помнил из рассказа начальника полиции, они либо выгнали, либо вырезали.

Впереди показалась небольшая толпа негров. Они бодро топали по пыльной дороге, размахивая плакатами и выкрикивая непонятные лозунги. То ли протестовали, то ли, наоборот, бурно радовались. На плакатах были изображены портреты двоих черных мужиков – президента и премьер-министра.

– Смесь первомайской демонстрации и свадебной гулянки, – ворчливо заметил Дед. – Вам не кажется, что они какие-то слишком уж бодрые? Словно напоказ. Или накурились.

– Вероятно, и то, и другое, – заключил Поручик.

Он вышел на дорогу и тормознул большой грузовик с изображением акулы на контейнере и белым водителем. Перебросившись с ним парой фраз, Поручик вернулся к своим.

– Наши недалеко. Автобаза от нас в паре километров. Через полчаса пехом доберемся.

Так и получилось. Солнце еще не начало как следует припекать, когда они остановились у ворот, в которые то и дело проезжали большегрузные фуры. Двигались они колоннами, под охраной бронетранспортеров. Ворота охраняли негры в военной форме и зеленых беретах, с автоматами. Поручик минут десять пытался втолковать старшему охраны, что ему нужен русский бригадир. Наконец, он догадался сунуть черному стражнику десять долларов. Тот глянул на спецназовца сверху вниз и махнул – иди и ищи сам.

Что Голицын и сделал. Ориентироваться в незнакомой местности входило в круг его многочисленных навыков и умений. За каких-нибудь десять минут он выяснил, где находится контора русских, и еще через пять минут уже входил в затянутую сеткой дверь.

– Живой кто-нибудь есть?! – громко спросил он по-русски.

– Кого там черти принесли? – нелюбезно и также по-русски отозвался сидевший за колченогим столом человек. Был он средних лет, бритую голову прикрывал выцветшей бейсболкой.

– Мне бы Федора Злобина повидать, – обратился к нему Поручик.

– Любуйся, – буркнул лысый в бейсболке. – Сегодня бесплатно.

– Привет тебе от Уварова, – вместо пароля бросил Поручик.

Лысый оживился, даже улыбнулся:

– От писателя? Где он, как?

Поручик пожал плечами:

– Пару дней назад был в норме. Когда мы с ним расставались, он направлялся вместе с супругой к Южному полюсу. И сказал, что при необходимости на тебя можно рассчитывать.

Теперь лысый бригадир Злобин смотрел на Поручика более дружелюбно.

– Что от меня требуется? Друг Уварова – мой друг.

Поручик усмехнулся:

– Хорошая компания. Бригадир шоферов, знаменитый русский писатель, премьер-министр африканской страны и мелкий авантюрист – это я про себя.

– А премьер-министр – это кто?

– Оматосо.

Тут Злобин удивленно поднял брови на лоб, под козырек бейсболки.

– Я что-то не врубаюсь. Какой же Оматосо друг? Он связан с людьми-крокодилами, это все знают. По слухам, в его особняке содержат заложников. Мы в те края гуманитарку в контейнерах возим. Кстати, завтра утром и выезжаем. Так что ты хотел?

«Люди-крокодилы, заложники, особняк и склад контейнеров – все в одном месте. Любопытно было бы туда заглянуть», – подумал Поручик и моментально сориентировался.

– Меня можешь взять? Только я не один, нас шестеро.

Бригадир на секунду задумался.

– Попробую. Вы с оружием обращаться умеете?

– Приходилось.

– Тогда оформлю вас охранниками. А то приходится местных мартышек нанимать, а я им не доверяю.

Поручик прищурился:

– Мартышек? Я смотрю, ты их не сильно любишь.

Злобин отмахнулся:

– Поживешь тут с мое, так вообще возненавидишь. Ладно, тащи своих друзей, устрою вас на ночь в нашей общаге. И забери у черномазого на воротах свои десять баксов. Я их таксу знаю.

* * *

В пятидесяти километрах от устья вверх по течению Черного Нила река разливалась широким безбрежным озером. На высоком берегу реки возвышался роскошный особняк, скорее даже дворец. Принадлежал он премьер-министру Лугамбии господину Джону Оматосо. Особняк был окружен высоким бетонным забором, колючей проволокой и проволокой под током. По углам забора торчали вышки с прожекторами. На вышках дежурили вооруженные автоматами люди.

К воде от особняка спускалась широкая лестница, она упиралась в просторный причал. Здесь река все еще была проходимой для морских судов. Пять или шесть их стояло сейчас у причала. Одно сильно напоминало пропавшую яхту олигарха Рабиновича. Рядом покачивался на речной волне ракетный катер без названия и опознавательных знаков. Палубы судов были затянуты камуфляжной сетью.

В главном зале дворца перед мраморным камином, который в здешнем климате выглядел на редкость нелепо, сидели Джон Оматосо и Глок. Они пили виски и разговаривали о делах.

– Наш президент становится опасен и неуправляем, – тихо, но твердо проговорил Оматосо. – С ним надо что-то делать.

Глок сначала, не торопясь, сделал глоток виски, потом ответил:

– Не вижу проблем. Но мне необходимо получить добро на проведение акции.

Премьер-министр засопел, потер подбородок и с видимой неохотой дал свое согласие.

– Хорошо, действуйте. Но прошу соблюдать полную секретность. Оставайтесь здесь, мне же придется вылететь в Берриу, встретиться с президентом Азикиве. Не нужно, чтобы он что-нибудь заподозрил раньше времени.

Сказав это, он вышел. Глок встал и подошел к окну, выходящему на взлетную площадку. Премьер сел в свой вертолет, который сразу же оторвался от земли. Глок проводил взглядом скрывшуюся за горизонтом винтокрылую машину. Затем он достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

– Как у вас дела? – спросил Глок требовательно. – Автоколонна из Берриу вышла?.. Очень хорошо. Готовьтесь перехватить. Мне понадобится весь груз… Да, обязательно задействуй людей-крокодилов. Все понял? О’кей, действуй. Возможно, я и сам подъеду к финалу.

Потом по рации он вызвал старшего из прибывших с ним бойцов. В армии тот носил бы звание унтер-офицера, в частной армии Глока числился младшим менеджером. Боец вошел и щелкнул каблуками высоких армейских ботинок.

– Мистер Джонс, – приказал ему Глок, – отправляйтесь на наш корабль и переведите захваченных нами пленных в подвал. Здесь замечательные подвалы – прохладные, надежные…

Он не смог сдержать издевательской усмешки. Младший менеджер Джонс бегом отправился исполнять приказ. Его не могло обмануть кажущееся добродушие командира. Многие из людей Глока уже успели поплатиться за свою наивность. За несвоевременное исполнение своих приказов шеф наказывал очень строго, а за неисполнение мог и убить.

Когда торопливые шаги младшего менеджера затихли в глубине коридора, Глок долил в стакан виски и уселся в кресло. Сделав большой глоток, он блаженно вытянул ноги. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Можно было докладывать боссу.

4

Автоколонна из десятка больших грузовиков, заставленных морскими контейнерами, медленно двигалась по пустынной степи под палящими лучами африканского солнца. Впереди ехал джип с чернокожими солдатами в светлой, песочного цвета, форме и зеленых беретах.

За рулем первого грузовика сидел бригадир Федор Злобин. Рядом на пассажирском сиденье с автоматом Калашникова на коленях расположился старший лейтенант Голицын. Кэп одобрил его решение прокатиться с автоколонной в глубь страны. Всей группой, разумеется.

Когда Поручик увидел, что за руль машины садится сам бригадир, то не мог скрыть своего удивления:

– Слушай, начальник, а зачем тебе самому баранку крутить? Да еще на головной машине. Если заваруха начнется, мы ведь первыми под раздачу попадем.

– А ты тогда зачем в головную машину полез? – усмехнулся бригадир.

– Именно поэтому. Я всегда должен быть в центре событий. Боюсь пропустить что-нибудь интересное.

– А если серьезно?

Поручик изо всех сил постарался придать лицу серьезное выражение.

– Мне командир приказал. Не любит он меня. Я у него бабу увел…

– Да иди ты! – рассмеялся Злобин. – Хватит заливать, колись.

Поручик пожал плечами:

– А что колоться? Я как Саид из «Белого солнца пустыни». Где стреляют, там и я. Работа, понимаешь, такая.

Злобин кивнул:

– Понимаю. Вот и у меня работа такая. Тут места особые, и люди особые. Смерть с нами рядом ходит, поэтому на субординацию им плевать, будь ты хоть генералом, хоть президентом. Убеждать их приходится одним способом – личным примером. Иначе тут никакой дисциплины не добьешься, работает только армейский принцип «Делай как я». Потому как иногда такое приходится от людей требовать, что другого за это свои бы уже давно замочили. А я не первый год держусь. Нет, конечно, я не каждый раз в рейс с ними выезжаю, просто сейчас случай особый. Важный груз, особой секретности. Ну, а раз поехал, то где же мне быть, как не впереди, на лихом коне?

С шоферами Поручик успел познакомиться накануне в общежитии. Мужики были и в самом деле непростые. Хмурые, если не сказать – злые. Но в разведку он с ними пошел бы, это Голицын понял после получасового общения. Да и шоферы, кажется, приняли спецназовцев за своих. Во всяком случае, объявление бригадира, что те будут сопровождать колонну в качестве охранников, было встречено со сдержанным одобрением.

Колонна с грузом шла в направлении административного центра Булавайо. По словам Злобина, правительство Лугамбии собиралось перенести туда столицу. Туда, где поспокойнее, подальше от моря, от контролеров мирового сообщества и оппозиции.

– Кажется, Булавайо – это столица Родезии, – влез со своими познаниями Марконя.

– В переводе с зулусского «булавайо» – бойня, место, где совершилось убийство, – пояснил бригадир. – Так что тут, южнее экватора, чуть ли не каждая вторая деревня – Булавайо. Зулусы ведь в Африке то же самое, что у нас татаро-монголы, которые от Дальнего Востока до Германии и Италии наследили.

На выезде из города колонна миновала блокпост. Он был сложен из бетонных плит и обнесен рогатками, оплетенными витками колючей проволоки. Рядом с укреплением торчал слегка прикопанный, выкрашенный в песочный цвет старенький танк «Т-54».

Дорога была довольно сносной. Бригадир сказал, что лугамбийцы считают ее чем-то вроде федеральной трассы между двумя столицами. Тяжелую машину плавно покачивало. Перед глазами Поручика маячил джип с солдатами лугамбийской армии. Они определенно не внушали ему чувства уверенности в завтрашнем дне.

– Слушай, если наш груз такой важный и секретный, то почему охраны так мало? – спросил он бригадира.

Злобин отмахнулся:

– Разве это охрана? Так, куклы ряженые. Я на вас больше надеюсь. Но тут совсем другое дело. На днях в окрестностях Булавайо обстреляли военный вертолет, поэтому вчера туда направили батальон правительственной гвардии. Бойцы проводят рейд по зачистке территории. Они где-то впереди. Так что мы можем двигаться без опасений.

Дорога была однообразной и скучной. Поручик задремал. Проснулся он внезапно, за секунду до того, как машина резко затормозила. Интуиция сработала. В тот момент, когда грузовик замер, Поручик уже покидал кабину. Затвор он взвел раньше, автоматически, еще не раскрыв глаз.

Каждый из спецназовцев, кроме автомата, получил рацию «Моторола». Слабенькую, любительскую, но для ближних переговоров в самый раз. Поручик нажал кнопку и продул микрофон:

– Алло, Кэп, прием! Я что-то пропустил? На нас напали?

– Непохоже, – прохрипел в ответ искаженный динамиком голос командира. – Разберись, я сейчас подтянусь.

Вокруг и в самом деле было тихо. Пока Поручик спал, они успели въехать из пустыни в перелесок. Дорогу окружали кусты и деревья, но оттуда никто не стрелял, ничего там не взрывалось. На засаду было непохоже, тем не менее, спешившиеся спецназовцы по команде Кэпа заняли круговую оборону. Поручик двинулся вперед. Причиной остановки оказался джип с солдатами. Он так резко затормозил, что Злобин едва не смял его своим тяжелым грузовиком, которому для остановки требовалось гораздо больше места и времени. Только мастерство опытного профессионала предотвратило неминуемую аварию.

Солдаты в зеленых беретах повыскакивали из джипа и окружили лежавшего в пыли человека. Оказалось, что джип едва не наехал на него. Это был парень. На первый взгляд он казался мертвым. Поручик протолкался сквозь галдящих, как стадо обезьян, лугамбийцев и наклонился к телу. Пальцем пощупал пульс на шее. Человек определенно был жив, хотя пульс едва прощупывался.

Сзади к Поручику протолкались Кэп и бригадир Злобин.

– Труп? – спросил Кэп.

– Нет, живой, – ответил Поручик и посмотрел на бригадира. – Давай его к нам в кабину, там разберемся.

Бригадир кивнул и что-то сказал на местном языке. В ответ бойцы в зеленых беретах разразились возмущенными яростными криками.

– Что это они? – не понял Кэп.

– Хотят его прикончить, – объяснил причину всплеска эмоций Злобин. – Говорят, что это бандит и его надо убить. И съесть его печень.

Кэп, сдерживая гнев, повел бровью. В такие минуты, Поручик это хорошо знал, он становился страшен и опасен.

– Переведи им, – произнес он властным тоном. – Великий отец всех черных и белых народов Карл Маркс запретил жрать людей. Кто-то не понял, дикари долбаные?

Бригадир перевел. Негры отнеслись к священному имени великого интернационалиста без должного пиетета. Они продолжали галдеть, а самый здоровый из солдат, внешним видом напоминающий гориллу, вовсе счел слова Кэпа пустой болтовней и, грязно выругавшись на местном наречии, шагнул вперед. Намерения его читались на звероподобном лице. Не выпуская автомата, Кэп сделал короткое молниеносное движение свободной рукой. Никто его даже не уловил, но гориллоподобный гигант вдруг обмяк и рухнул рядом с раненым бандитом.

Это произвело впечатление. Устрашенные печальной участью незадачливого товарища и грозным видом спецназовца, зеленые береты боязливо умолкли. Только их начальник, тощий бородатый негр с офицерс-кими нашивками на рукаве, продолжал что-то доказывать, сопровождая визгливую речь театральной жестикуляцией.

– Чего он хочет? – недовольно спросил Кэп.

– Просит разрешить ему убить этого парня. Говорит, что он из людей-крокодилов. Насечка у него на заднице особая, под крокодилью шкуру.

– Я ему сейчас своей подошвой на лбу насечку отпечатаю, – пообещал Кэп.

– Но он из людей-крокодилов! – на ломаном английском проблеял офицер.

– А сам ты, случайно, не из людей-шакалов или людей-гиен? – рявкнул Кэп. – Чем ты отличаешься от них? Такая же дрянь. Я все сказал, берите раненого и тащите в первый грузовик!

Чернокожие бойцы с ропотом, но все же выполнили его приказ. Потом с трудом загрузили в джип своего незадачливого соратника. Тот уже пришел в себя, но все еще не мог двигаться. Через несколько минут колонна смогла продолжить движение. Но, перед тем как сесть в кабину, Кэп отозвал лугамбийского офицера в сторону. Злобину снова пришлось выступить в роли переводчика.

– Если мы будем останавливаться по любому поводу, то никогда не доберемся, – прорычал Кэп. – А если бы это и вправду оказалось засадой? Вас, болванов, покрошили бы одной очередью. И нас следом. Впредь ни в коем случае не останавливаться, двигаться вперед любой ценой. Препятствия объезжать. Если джип подобьют, постараться тут же убрать его с дороги.

Офицер – он представился Татаринову как майор Угьяман, – хотя и был старшим в колонне, инстинктивно чувствовал в нем более опытного командира и только молча кивал. Наконец, Кэп закончил инструктаж и дал команду ехать дальше. Колонна тронулась.

Злобин закурил и оглянулся на раненого, которого уложили в заднем отсеке кабины, предназначенном для отдыха.

– Если он действительно из людей-крокодилов и они действительно нами заинтересовались, далеко мы не уедем, – уныло заметил он.

Поручик приоткрыл окно. В нос ударил терпкий пряный запах тропического леса.

– Говорят, тут недавно пропала группа экологов. Ты про это что-нибудь слыхал?

Бригадир глубоко затянулся дымом сигареты.

– Разное болтают. Они работали в дельте Черного Нила, возле самого океана. Французы, но один из них наш был, русский. Тезка мой, Федор. Нормальный мужик. Они там нашли какую-то дрянь. Радиоактивное излучение, что ли? Пошли вверх по течению и исчезли. Больше их никто не видел.

– А при чем тут люди-крокодилы?

– На месте последнего привала экологов, на берегу реки, нашли зуб крокодила на шнурке. Такие у людей-крокодилов вроде амулетов.

– Такой? – Поручик продемонстрировал бригадиру свою находку.

Тот посмотрел и кивнул:

– Наверное, такой, я сам не видел. Откуда он у тебя?

Поручик задумался и ответил не сразу:

– С другого похожего места. Тоже люди исчезли, и тоже без следа. Знаешь, у меня такое впечатление, что люди-крокодилы эти зубы используют не как амулеты, а в качестве визитных карточек. Фигня получается. Дела делают тайные, но тут же прокалываются, причем чуть ли не каждый раз. Кто-нибудь из нападавших обязательно теряет зуб на шнурочке. Будто нарочно. Или действительно нарочно?

Бригадир покрутил головой, но ничего не ответил. Поручик решил сменить тему разговора.

– А что мы везем? – поинтересовался он у Злобина. – Или это секрет?

– Да какой там секрет? – отмахнулся бригадир. – Одно название. Гуманитарку, стройматериалы. Новую столицу надо же из чего-то строить. А секрет, потому что гуманитарную помощь, вместо того, чтобы бесплатно раздавать, на торговые склады завозят. И, опять же, подальше от порта, от проверок.

– А на контейнерах лейбака в форме акулы не видел?

– Фирмы «Шарк»? Да тут таких – половина. И мы с тобой тоже такой на «плече» тащим, – Злобин ткнул пальцем за спину, где на полуприцепе возвышался контейнер.

Окружающий ландшафт за окном машины изменился самым радикальным образом. Поначалу редкие одиночные пальмы, торчащие среди зарослей кустов, превратились в сплошную стену деревьев. Поручик посмотрел вперед и увидел, что дальше дорога уходит в настоящие джунгли. Если интуиция не обманывала и хотя бы половина из того, что он услышал, было правдой, то где-то там, в глубине леса, их обязательно должна была ждать засада.

* * *

Марина отерла со лба обильно выступивший пот. А по спине он вообще лился в три ручья. И не у нее одной. Захватившие их бандиты загнали всех в трюм своего корабля. Кораблик был небольшой – меньше сторожевика, но все равно в длину превышал пятьдесят метров, поэтому в трюме разместились все пленники, причем с относительным комфортом. То есть там можно было сидеть на полу. Поначалу такое поведение захватчиков обрадовало. Кроме пиратов, напавшие никого больше не тронули, а могли ведь всех расстрелять.

Но радость быстро прошла. В трюме было невыносимо душно. Их везли долго, казалось, целую вечность. Человек немолодой, с букетом профессиональных болезней типа гипертонии, каковым был, например, господин Хрякин, мог бы запросто откинуть коньки. Поэтому всю дорогу Спиря пичкал шефа какими-то таблетками.

Но и вечность когда-нибудь кончается. Качка не прекратилась, но заметно ослабела. И шум двигателя вдруг затих.

– Слазь, приплыли, – прокомментировал ситуацию Колян.

Люк, ведущий в трюм, открылся. Наверху возвышался человек в военной форме. Вероятно, он был начальником, так как другие охранники обращались к нему «мистер Джонс». Марину при его появлении передернуло. На ее глазах мистер Джонс собственноручно добил ножом двоих раненых пиратов. Так что выражение «руки по локоть в крови» относилось к нему буквально.

Он приказал пленникам подняться и выходить по одному. Снова возникла тревога: вдруг это для того, чтобы убивать их всех по очереди? Но опасения снова не подтвердились. Просто переходить с борта корабля на пирс можно было только по узеньким сходням.

На палубе после темноты и духоты трюма яркое солнце заставило зажмуриться, а от свежего воздуха закружилась голова. Когда глаза привыкли к свету, Марина огляделась. Корабль стоял возле небольшой пристани. Самое интересное ждало их на берегу. Там возвышался огромный особняк, почти дворец. Охранники повели их именно туда. Правда, не к главному входу, а к боковому крылу.

За неприметной дверью – такая могла вести в кухню или подсобку – открылся длинный коридор. В него выходило множество дверей.

Толян и Колян понимающе переглянулись, ощутив запах кожи, начищенных ботинок и оружейного масла. Сомнений не было – их привели в казарму. Она показалась комфортабельной. Через одну из приоткрытых дверей видно было, что в каждой комнате помещалось всего по нескольку человек. Скорее не казарма, а общежитие. Самих солдат видно не было, только охранники в коридоре.

Коридор заканчивался лестницей, которая вела куда-то вниз, вероятно в подвал. Пленных повели туда. Мистер Джонс лично пересчитывал их по головам. Когда с ним поравнялись Карина и Марина, он знаком велел обеим отойти в сторону. А когда наступил черед Хрякина, он и его завернул. Спиря дернулся было за хозяином, но мистер Джонс пинком отправил его в общую очередь, к остальным. Охранники погнали их вниз по лестнице в подвал.

По знаку Джонса Хрякина и девушек затолкали в свободную комнату. Щелкнул в замке ключ, шаги в коридоре затихли. Окно комнаты было закрыто прочной решеткой – не для того, чтобы не дать кому-то бежать из комнаты, а для того, чтобы помешать проникнуть в комнату снаружи.

Марина и Карина принялись лихорадочно искать какой-нибудь инструмент, чем можно было бы отжать решетку, но безуспешно. Койки были привинчены к полу, на полках шкафа обнаружилась разве что пыль. Хрякин без сил упал на одну из коек и тяжело засопел.

Карина вздохнула:

– Ну что, подруга, докатились мы с тобой? Как думаешь, что с нами сделают?

Марина пожала плечами:

– Как всегда: нас, баб, расстреляют, мужиков изнасилуют.

Карина встрепенулась:

– Постой, а почему не наоборот? Мужиков разве насилуют?

– Насилуют, еще как насилуют, – еле слышно заверил ее Хрякин и вздохнул.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

* * *

Младший менеджер Джонс осторожно постучал в дверь начальника. В ответ послышался недовольный бас Глока:

– Входи, кого еще там нелегкая несет?

– Это я, – Джонс толкнул дверь и вошел. – Приказание выполнено, пленные переведены в подвал. Сами ими займетесь?

– Не до них пока, – угрюмо бросил Глок. – Они сейчас не главное, есть дела поважнее.

Он в раздражении принялся ходить по кабинету из угла в угол. Джонс хорошо чувствовал настроение своего командира и знал, что в такие минуты лучше ему под руку не попадаться. Внезапно Глок остановился и немигающим взглядом уставился на младшего менеджера. Тому стало не по себе. Неужели шеф догадался? Его прямо холод по спине продрал.

– Останешься за главного, – неожиданно объявил Глок. – Я отъеду ненадолго. Боюсь, там без меня что-нибудь не так сделают. Как говорится, если хочешь, чтобы получилось хорошо, то сделай сам. Никому доверять нельзя. Если к вечеру я не вернусь, пришлю кого-нибудь из старших менеджеров. Продержишься до вечера?

Джонс с трудом сохранял на лице непроницаемую маску. Он боялся выдать себя взглядом или нервным движением. Но Глок был так занят своими мыслями, что не заметил подозрительного состояния младшего менеджера.

Когда за джипом Глока закрылись ворота особняка, Джонс уселся в кресло шефа и задумался. Он вплотную подошел к рубежу, после которого возврата не будет. Итак, на одной чаше весов обеспеченное существование в частной армии с перспективами служебного роста, а на другой – положение гонимого беглеца, объявленного вне закона. И преследовать его будет не только полиция, но и бывшие соратники. А если подумать? Обеспеченное существование оборачивалось нищенским жалованьем, копеечной долей в добыче и унизительной ролью мальчика для битья. А перспективы – лет через десять из младших менеджеров можно было выслужиться в менеджеры среднего звена – типа лейтенанта или, в лучшем случае, капитана. Это в том случае, если Глок раньше не пристрелит за какую-нибудь провинность.

К тому же авантюра, которую затеяли Глок и его покровители, могла обернуться куда большими неприятностями, чем та, что он задумал. В конце концов, кто такой Глок? Кондотьер, конкистадор, наемник. Джонс достаточно знал историю, чтобы усвоить – такие всегда плохо кончают. А что главное при авиакатастрофе? Успеть вовремя соскочить.

А теперь второй вариант. Джонс понятия не имел, какую именно должность занимал Хрякин. Слышал только, что тот какой-то большой русский чиновник. А все русские, особенно чиновники, – миллионеры. Ну не все. Некоторые из них миллиардеры. И Джонс легко мог разыграть для него роль освободителя. А если он вдруг упрется, можно открыть карты и разъяснить, что за свою драгоценную жизнь он должен заплатить ему, Джонсу, круглую сумму, иначе… Но Джонс не любил думать о плохом. Во всяком случае, это был шанс разбогатеть, и шанс реальный.

Из оставленных Глоком в его распоряжение бойцов Джонс мог рассчитывать на пятерых. Он сам привел их на фирму, они ему полностью доверяли и не задавали лишних вопросов. От них потом придется избавиться. Нехорошо, конечно, но делать нечего.

Отъезд Глока сильно облегчал выполнение задуманного плана. Можно было позволить себе немного расслабиться перед опасным предприятием. Кто знает, когда в следующий раз доведется побаловать себя роскошью общения с женским полом. А тут под замкóм сразу две фотомодели. Джонс закрыл их отдельно просто так, на всякий случай. И этот случай представился. Грех не воспользоваться.

Но сначала Джонс решил разыскать тех солдат, которым мог доверять.

* * *

Поручик внимательно следил за лесной дорогой, по которой они ехали. Построена она была проклятыми белыми колонизаторами, но гордый африканский народ прогнал угнетателей, и теперь никто не мог заставить свободолюбивых аборигенов ее ремонтировать. Поэтому скорость колонны упала до уровня оздоровительной трусцы.

Позади послышалась возня. Раненый пришел в себя. У него было прострелено плечо, и Голицын воспользовался индивидуальным пакетом, чтобы наложить повязку. Поручик заметил, что парень давно пришел в себя, но виду не подает. Теперь, видно, скучно стало. Едва слышно он произнес что-то на непонятном пощелкивающем языке. Злобин язык понимал и что-то односложно прощелкал в ответ.

– Пить просит? – предположил Поручик.

– Есть, – поправил бригадир. – Пошарь под сиденьем, у меня там НЗ.

Голицын сунул руку под свое сиденье и нащупал несколько банок консервов. Достал одну.

– Тушенка, – сказал он. – Свиная. Он ее будет?

– Как ураган сметет, – заверил бригадир. – А чем же его угощать – икрой или шпротами?

Поручик извлек из ножен свой верный «катран», легко, как бумажную, вскрыл крышку и протянул банку раненому.

– Извини, приятель, столовых приборов не предусмотрено, а нож я тебе не дам, – любезно сообщил он.

– Я – Опунда, – представившись, раненый на редкость проворно ухватил банку и принялся жадно есть руками.

– Живучие эти негритята, – оценил Злобин. – И аппетита не теряют ни при каких обстоятельствах.

Дорога как будто стала лучше, головной джип с солдатами увеличил скорость. Прибавил газу и Злобин. И тут же ударил по тормозам. На сей раз столкновения избежать не удалось. Джип получил чувствительный удар в корму и пролетел вперед пару метров. Солдаты в зеленых беретах повалились друг на друга, как сбитые кегли.

– Что за дерьмо?! – выругался Злобин.

Поручик этого не слышал – он уже был на земле и приготовился стрелять. Но стрелять пока было не в кого. Сзади послышалась грубая шоферская брань. Через секунду на плечо Поручика легла тяжелая рука Кэпа:

– Говорил же этим идиотам – не тормози! Не знаешь, кого они теперь нашли? Очередной труп?

– Сейчас выясним, – Поручик скользнул вперед.

Но оказалось, что причиной остановки был не труп, а трупы. Было их много, слегка объеденных и покрытых стаями мух.

В этом месте дорога делала поворот и выходила на небольшую поляну. Идеальное место для засады. Подтверждая это мнение, посреди поляны чернели остовы двух сгоревших грузовиков и подбитый бронетранспортер. И вся поляна была завалена трупами солдат в черных беретах.

К Поручику приблизился Злобин. От увиденного его едва не вырвало. Бойцы сопровождения под руководством бородатого офицера осматривали место происшествия. Видно было, что и их, несмотря на привычку видеть смерть, сильно покоробило.

Бородатый майор Угьяман сказал что-то, обращаясь к Злобину и Поручику.

– Они из батальона правительственной гвардии, – перевел бригадир. – Их убили люди-крокодилы.

– Почему он так думает? – спросил Голицын.

Офицер вместо ответа показал зуб крокодила на оборванном ремешке. Потом добавил на словах.

– У них отрезаны половые члены, – сообщил переводчик. – В ритуальных целях.

Неожиданно за спиной Поручика послышалась местная речь. Он обернулся. Сзади стоял раненый Опунда.

– Люди-крокодилы не отрезают членов, – перевел его слова Злобин. – Они вырезают печень.

К ним подошел и Марконя.

– Что столпились? Пули ждете? – поинтересовался он. – Отрезать у убитых половые члены – военный обычай, его применяли еще древние египтяне, чтобы подсчитать потери. Так что колдовство тут ни при чем. Обычная бухгалтерская отчетность. Поэтому членов разных серьезных организаций и считают по членам, а не как скотину – по головам. Ну что, дальше поедем или тут заночуем?

Кэп окинул недовольным взглядом собравшихся в кучу водителей. Детский сад какой-то! А если бы их сейчас обстреляли?

– Вот что, мужики, запомните хорошенько одну вещь! – сказал он. – Наверняка впереди нас ждет засада. Что мы везем, я не знаю, но почему-то думаю, что по грузу стрелять не будут. Колеса и движки портить тоже не захотят – не на себе же потом товар вывозить. Значит, бить будут по водителям. Ну и по сопровождающим. Так что при первой опасности в героев не играть, покидать кабину подобно любовнику, застигнутому грозным мужем в супружеской постели. И отползать как можно дальше.

– А если слишком далеко отползешь, как потом одному из джунглей выбираться? – осторожно спросил кто-то из водителей.

– Из джунглей трудно выбраться, – согласился Кэп. – А с того света еще труднее.

Все расселись по машинам и тронулись в путь, осторожно объезжая место бойни.

* * *

Дверь комнаты-камеры, где были заперты Карина, Марина и Хрякин, отворилась. На пороге стоял мистер Джонс. За его спиной маячил охранник.

– Как вы себя чувствуете? – участливо обратился Джонс к чиновнику. – Вам уже лучше?.. Очень хорошо. – И обратился к охраннику: – Отведешь его в третий бокс. Это внизу, первая дверь слева. Там человек, который называет себя его секретарем. Потом собери весь личный состав. Всех, за исключением вас пятерых. Пусть отправляются на стрельбище и тренируются. Они тут совсем обленились. Передай мой приказ: через два часа проверю результаты. Кто не уложится в норматив, будем увольнять. Так что пусть стараются. После этого все впятером отправляйтесь на пристань и подготовьте малый десятиместный катер. Погрузите боеприпасы и провизию на четыре дня. Мы пойдем на разведку вверх по реке. Постарайся сделать все за час. – Мистер Джонс окинул серьезным взглядом обеих заложниц и поправился: – Нет, пожалуй, через пару часов.

Хрякин с кряхтением поднялся и вышел в коридор. Джонс многообещающе ухмыльнулся и достал из-за спины пузатую литровую бутылку.

– Бренди, – сказал он. – Я предлагаю немного расслабиться.

Он прошелся по комнате, безуспешно ища глазами какое-нибудь подобие стаканов. Не нашел, сделал большой глоток прямо из бутылки и протянул ее Марине:

– Пей!

Марина взяла бутылку и вопросительно взглянула на подругу. Она боялась, что та ее не поймет. Опасения оказались напрасными. Карина поняла ее без слов.

Брюнетка шагнула к Джонсу и нежно провела рукой по его щеке. Выпитое бренди и непривычное обращение заставили его растаять. Правда, расслабился он всего на секунду, но и этого оказалось достаточно. Марина перехватила бутылку за горло и резко, изо всех сил обрушила ее на голову младшего менеджера. Никогда и никого она не била с такой звериной яростью и ненавистью. Осколки стекла и спиртное брызнули во все стороны. Незадачливый мистер Джонс кулем рухнул на пол комнаты.

Карина наклонилась к упавшему и принялась лихорадочно шарить по его карманам.

– Держи, – она передала Марине связку ключей.

Пистолет младшего менеджера она оставила себе.

В коридоре никого не было. В какую сторону пойти? Направо – на улицу, налево – в подвал.

– Надо забрать Хрякина, – решилась Марина.

Карина не выразила восторга от ее предложения, но и возражать не стала. Они осторожно спустились в подвал. Он также представлял собой коридор с дверями по обе стороны.

– Он сказал – первая дверь налево, – напомнила Карина.

Марина уже подбирала ключ к замку. Наконец, очередной ключ подошел. Замок негромко щелкнул, и дверь открылась. Перед ними на пороге тут же выросли крепыши – Толян и Колян.

– Девчонки, это вы, что ли? Ну ни хрена себе! – осклабился могучий Толян.

– Хорош трепаться! – оборвала его Карина. – Давай на выход!

За телохранителями появился и сам хозяин. Хрякин выглядел бодрым. Он шмыгнул в дверь с проворством мыши. За ним метнулся Спиря. Последним вышел бледный незнакомец, заросший неопрятной бородой. Похоже, он отрастил ее, сидя в этом самом подвале.

– Федор, – представился бородач. – Я из группы экологов. Думал, что уже никогда отсюда не выберусь.

– Идти сможете? – спросила Марина.

– Конечно, я тут каждый день приседания делал, от пола отжимался, бег на месте и все прочее.

Это он говорил на бегу, направляясь к выходу.

– Мы что, уже уходим? – спросила Марина подругу. – А как же остальные?

– Во-первых, мы не успеем всех освободить, а во-вторых, с кучей народа наверняка засветимся. И им безопаснее будет тут сидеть и дожидаться помощи.

И они бросились догонять освобожденных товарищей по несчастью, которые успели уже уйти далеко вперед.

* * *

За поляной дорога стала лучше, и колонна автомашин снова увеличила скорость. Раненый спал на заднем сиденье грузовика, Поручик и бригадир вели разговор о жизни и бабах. Когда шедший впереди джип подбросило вверх, а следом раздался и грохот взрыва, Злобин сумел вывернуть в сторону и проскочить между опрокинутой машиной и стволами пальм по обочине дороги.

– Валим! – Голицын выскочил прямо на ходу.

За ним с неожиданной прытью выкатился раненый Опунда, по другую сторону кабины Поручик заметил ноги спрыгнувшего с подножки бригадира. В ту же секунду стекла кабины осыпались от обрушившегося на них свинцового ливня. Малейшая задержка – и все, кто находился в кабине грузовика, были бы изрешечены десятками пуль.

Задние машины тоже тормозили. Два грузовика столкнулись, один занесло, и он под корень срезал толстую пальму. Поручик думал об одном – только бы водители не забыли наставлений Кэпа и успели покинуть кабины до того, как подверглись обстрелу.

Голицын вел прицельный огонь, ориентируясь на огоньки вражеских выстрелов. Каждая его короткая, по два выстрела, очередь находила свою цель. Но стрельба из джунглей не ослабевала. Врагов было слишком много. Они охватили голову колонны и пытались заставить обороняющихся отступить по дороге назад. Видимо, там их ждала вторая засада.

И Кэп это понял. В наушнике рации прохрипел его голос:

– Отходим в лес!

Поручик махнул Злобину и их черному пассажиру:

– Сюда!

Поручик знал правило: если нет специальных распоряжений, надо уходить вправо, поскольку для правши, отстреливаясь из автомата, удобнее вести огонь в левую сторону. Злобин побежал через дорогу, но тут же упал. Опунда бежал за ним. Он подхватил бригадира и потащил в придорожные кусты.

Когда они вдвоем добрались до Поручика, Злобин невесело усмехнулся.

– Это же надо – вторую дырку в заднице сделали…

Опунда принялся что-то объяснять бригадиру. Тот посмотрел на Поручика.

– Он говорит, что знает эти места. Бросьте меня и уходите.

Голицын только покачал головой и кинул Опунде индивидуальный пакет. Тот быстро разорвал на бригадире штаны и с помощью пластыря закрепил на его заду кровоостанавливающий тампон.

– Там дорога, – сообщил Опунда на ломаном английском и указал направление. – Моя знать.

– Брать-тащить, – Поручик указал на Злобина.

Опунда понял и, пошатываясь, подставил здоровое плечо. Опираясь на него, бригадир запрыгал на здоровой ноге в глубину леса.

– Битый небитого везет, – прокомментировал Злобин.

Мерный, уверенный огонь Голицына послужил ориентиром для рассыпавшихся по дороге и лесу соратников. К нему стали собираться остатки зеленых беретов и водители. Последним подошел растерянный и перепуганный бородатый майор Угьяман. За его спиной маячил гориллообразный сержант, которого Кэп вырубил одним ударом. Сейчас гигант выглядел не лучше своего начальника майора.

– Как тебя звать-то, бедолага? – поинтересовался Поручик.

– Май нейм сержант Вапакува! – доложил гориллообразный.

– Вапакува, бери бригадира и тащи туда, куда скажет этот пацан, которого ты съесть хотел. А мы следом пойдем.

– Я сам знаю куда идти, – огрызнулся гигант и, легко забросив Злобина на плечо, затопал в чащу.

Опунда поглядывал на гориллоподобного Вапакуву с нескрываемым страхом.

– Что ты ему сделал? – спросил парня Поручик.

Опунда помедлил с ответом, подбирая английские слова:

– Девушка. Маджи. Вапакува ее любить, она меня. Ее убили. Вапакува говорить – виноват я. За это он меня убить.

– Держись рядом со мной, – посоветовал негру Голицын. – Чем смогу, помогу. Если успею.

Поручик по рации связался с товарищами:

– У меня тут имеются два проводника, они знают дорогу через джунгли.

– Собираемся к Поручику, – приказал командир. – Дай ориентир.

Через пять минут они собрались в полном составе. К счастью, потерь среди спецназовцев не было. И погоня отстала. Впрочем, ненадолго – тут сомнений не было. Скоро нападавшие возьмут след и тогда уже не отстанут.

– Кому-то надо увести преследование, – сказал Кэп.

Поручик проверил наличие патронов в рожке магазина.

– Я пойду. И негритенка возьму в качестве проводника. А то его этот Горилл Гориллыч завалит на почве личной неприязни.

– Одного тебя мало. Надо произвести впечатление небольшого отряда.

– Какие проблемы? Один справлюсь. Возьму два автомата. Подумаешь, забота – шороху навести!

Неожиданно рядом с Поручиком встал Фалалеев.

– Я с ним пойду. Вдвоем мы шум поднимем на целый взвод.

Кэп пришел в ужас:

– А если с тобой что случится? Мне самому стреляться или ждать, когда твой дядька прикажет кастрировать?

Но тут Фалалеева поддержал Поручик:

– Кэп, а кто, если не он? Дед с Марконей легкотрудники, ты на руководящей работе, Малыш соплив ишшо. Так что, кроме меня и Инструктора, больше идти некому. Не беспокойся, он нормальный пацан, резкий и грамотный. За него бояться не надо, это его надо бояться. Я видел, как он акул валил. К тому же я лично за ним пригляжу.

На лице Кэпа отразилась нелегкая внутренняя борьба с самим собой. Наконец он решился.

– Хорошо, идите. А как вы потом нас найдете?

Поручик наморщил лоб:

– А что искать? Вы ведь будете возвращаться в столицу? Пойдете с ранеными обходным путем. А мы напрямик рванем. Так что, может быть, доберемся раньше вас. Встретимся в шоферской общаге. Ладно, нам пора. Кажется, они приближаются.

Поручик и Фалалеев набили разгрузочные жилеты полными магазинами – стрелять предстояло много.

Голицын поморщился:

– Не люблю «калашник». Ладно, пошли. Мы им устроим прогулку по лесу, потаскаем от души, не по-детски.

Кэп покачал головой, но сказал только:

– Ладно, валяйте. Удачи вам.

Пригнувшись, Поручик и Фалалеев двинулись навстречу преследователям. Опунда осторожно последовал за ними в отдалении. Голицын оглянулся. Товарищи, с сержантом Вапакувой в голове колонны, почти скрылись в глубине леса. Кэп замыкал цепочку. Перед тем как скрыться в чаще, он оглянулся и махнул Поручику рукой.

* * *

Голицын, как старший в их маленькой группе, жестом указал Фалалееву направление движения. Опунда должен был идти с ним.

– Патронов не жалей, стреляй во все, что движется, – напутствовал он напарника. – Наших тут больше нет и быть не может. Я вас найду.

Сам он перехватил автомат поудобнее и исчез в негустой поросли. Он снова окунулся в стихию боя. В нем включился механизм, превращавший его из мыслящего и чувствующего человека в действующий автомат, этакое механическое приспособление по умерщвлению себе подобных.

До него донеслись голоса – это перекликались преследователи. Поручик легкой рысью устремился им навстречу. При этом он заходил с фланга, чтобы не перекрывать линию стрельбы Фалалееву.

Для врагов появление Поручика стало полной неожиданностью. Было их человек десять – усиленное отделение. Они шли цепью. Голицын с легкой трусцы перешел на галоп и обрушился на центр цепи. Его резкий рывок ошеломил противника. Два двойных выстрела – и двое в центре упали. Остальные растерялись, и Поручик на бегу уложил еще двоих слева. Он как раз поравнялся с линией цепи. Тут он внезапно упал. В этот момент преследователи нажали наконец на спусковые крючки своих автоматов, но стреляли они друг в друга. Пока сообразили, что к чему, и прекратили стрельбу, уложили еще своих двоих и одного ранили.

Поручик, не теряя времени, кувырком ушел в сторону и из положения лежа почти в упор расстрелял ближайшего из цепи. Двое оставшихся, вместо того чтобы вести огонь, бросились бежать. Раненый соратник поспешил за ними. Голицын одиночными выстрелами свалил всех троих. Гуманность в джунглях неуместна.

Справа и слева, в сотне метров от спецназовца, двигались такие же цепи преследователей. Об их общей численности можно было только догадываться. Поручик сменил магазин автомата и бегом бросился влево. Для атаки такое направление более предпочтительно.

Он налетел на противника как призрак смерти. Каждый его выстрел стоил жизни кому-то из вражеских бойцов. Краем уха он услышал перестрелку за спиной. Значит, Фалалеев тоже принял бой. Мысленно он пожелал новичку удачи.

Поручик двигался резкими рывками и зигзагами. В него стреляли, но без всякого толка. Спецназовец истреблял преследователей как волк баранов. И они не выдержали – в ужасе, с испуганными воплями бросились туда, откуда пришли. Бегство стоило жизни еще троим или четверым.

Расправившись с центром и правым флангом противника, Голицын развернулся и бегом бросился назад, на помощь Фалалееву, но тот и сам неплохо справлялся с поставленной задачей. Ему удалось ополовинить число врагов на левом фланге; остальные залегли и принялись отстреливаться. Но если им удалось худо-бедно укрыться от Фалалеева, то для зашедшего к ним в тыл Поручика они открылись как на ладони.

Поручик не одобрял избиения младенцев, но и трудностей себе создавать не собирался. Несколько выстрелов – и с ними было покончено.

– Эй, рус! – крикнул Поручик Фалалееву, подняв автомат повыше. – Не стреляй, я друг индейцев!

– Не стреляю, патроны кончились, – сообщил Фалалеев.

Поручик подошел к товарищу:

– Ты цел, не ранен?

– Даже не вспотел, – признался тот и спросил: – Слушай, мы вроде должны были уводить их за собой. А мы что, всех убили?

Голицын усмехнулся:

– Ага, щасс! Размечтался. Это был только передовой отряд. Разведка боем. Сейчас следом главные силы пойдут. Чтобы вырезать батальон правительственной гвардии, пусть даже и из засады, нужна, по крайней мере, рота. Возможно, их больше. Так что вспотеть нам с тобой сегодня придется. Вот, держи, – он протянул товарищу два сдвоенных магазина. – Теперь патроны расходуй экономно. Полдела сделано. Мы их к себе крепко привязали их же собственной кровью. Теперь они с нашего следа никуда не денутся. Надо только время от времени этот след освежать.

Тут подал голос Опунда:

– Автомат. Опунда тоже стрелять.

Поручик секунду подумал, потом сбросил с плеча ремень автомата и протянул ему оружие:

– А ты умеешь?

– Опунда уметь, – заверил тот.

Фалалееву закрались в голову сомнения.

– А этот умелец нам в спину не выстрелит?

– С какой стати? – удивился Поручик.

– А разве те, кто устроил засаду, уничтожили батальон гвардейцев и сейчас нас преследуют, не люди-крокодилы? – теперь настал черед удивляться Фалалееву.

Поручик рассмеялся:

– Ты что, старичок? До сих пор не врубился, что нас разводят как пенсионеров перед выборами? Сначала грузили версией про пиратов, теперь вот людей-крокодилов подсовывают. А это акулы, хищные и жадные. Так что этот парень с нами до конца. Но ты за ним все-таки приглядывай, чтобы не увлекался.

Поручик распределил оставшиеся боеприпасы между соратниками.

– А ты как же? – не понял Фалалеев.

Поручик махнул рукой:

– А противник на что? У них оружия, как в магазине. Мне же легче, с собой таскать не надо.

Фалалеев озадаченно заскреб пятерней ежик волос на затылке.

– Ну ты даешь. Не видел бы собственными глазами, не поверил бы. Я с разными спецназовцами общался, но ты – вне конкуренции.

Голицын скромно опустил глаза:

– Понимаешь, боевой пловец – это высшая категория спецназа. Драка на глубине в сотню метров – это тебе не в спортзале «норматив номер три с загибом руки за спину» отрабатывать. И даже не уличная драка. Не хочу хвастаться, но я могу голыми руками человека буквально по косточкам разобрать. Но мне это не нравится.

– Ты и стреляешь отлично.

– А тебя когда-нибудь атаковал под водой боевой обученный дельфин? Да еще не один. Ведь он под водой – у себя дома. Это его стихия. В общем, тут надо стрелять не быстро, и не очень быстро, а очень-очень быстро. И хотя бы иногда попадать.

Фалалеев задумался.

– Знаешь, я как-то читал у писателя-охотника Ширинского-Шихматова про нападающего медведя. Это насчет того, чтобы стрелять ему в голову: «Попробуйте попасть в бильярдный шар, с силой брошенный вам под ноги».

– Точно сказано! – радостно подтвердил Поручик. – Фамилия, конечно, прикольная – Ширинкин-Шахматный. Но видно, что толковый был мужик.

Он вдруг нахмурился. Фалалеев встревожился:

– Что с тобой?

Поручик хмыкнул:

– Ничего, просто представил, если этот сильно брошенный бильярдный шар в колено попадет или в промежность… Мало не покажется. Ладно, давайте займемся передислокацией провианта из банки в желудок. Все меньше тащить придется.

И он полез в рюкзак за тушенкой. Товарищи с энтузиазмом присоединились к нему.

5

В особняке премьер-министра Лугамбии было тихо. Кучка беглецов, выбравшись из подвала, осторожно миновала коридор. Толян заглянул в комнату, где валялся бесчувственный Джонс, и прихватил его пистолет. Это был огромный «дезерт игл» сорок пятого калибра. Двери в комнаты казармы были заперты. Если там и было оружие, то достать его не представлялось возможным. Ключа от этих дверей у Джонса не оказалось, а ломать их – означало поднять шум, привлечь внимание и потерять время.

– Уходим, – распорядился Хрякин.

Он все еще пребывал в обескураженном состоянии. Превратиться почти в одночасье из всесильного чиновника в бесправного заложника, которого могут убить в любой момент, – удовольствие не из приятных. Тем не менее, двигательные навыки успели к нему вернуться. Поэтому он довольно шустро семенил во главе группы беглецов.

Толян с пистолетом в руке отодвинул шефа и высунулся наружу. Во дворе не было ни души. В это время основной состав гарнизона по приказу младшего менеджера Джонса тренировался на стрельбище, а особо доверенные лица снаряжали в дорогу командирский катер. Под ружьем оставались трое бойцов, которые несли службу у ворот особняка.

Толян выбрал направление на хозяйственный двор. Будучи опытным воякой, он хорошо знал: нерадивые солдаты – а такие найдутся в любом гарнизоне – проторят дорожку и найдут лазейку вопреки любым препятствиям.

Он не ошибся. За приземистым зданием склада вилась едва заметная полоска утоптанной земли. Толян глазом старого самовольщика безошибочно определил направление дорожки. Там, где она упиралась в забор, он нашел в нем несколько выбоин, по которым, при некоторой доле ловкости, можно было взобраться на ограду. По странной случайности витки колючей проволоки, натянутой поверх забора, в этом месте немного не сходились, но со стороны это было практически незаметно.

Колян кошкой вскарабкался наверх и махнул рукой товарищам:

– Здесь удобный спуск, давайте сюда!

Почти все, в том числе и барышни, взобрались сами, только господина Хрякина пришлось возносить по системе «тяни-толкай». Держался он мужественно, разве что пару раз тихо всхлипнул.

По ту сторону забора почти сразу начинался лес. Похоже, обитатели особняка то ли не знали, то ли попросту игнорировали одно из главных правил фортификации – оставлять вокруг периметра обороны открытое пространство. Маленький отряд беглецов углубился в дебри. Теперь движение возглавил эколог Федор, который немного знал окрестности и имел навыки в ориентировании.

– Только бы успеть подальше уйти, пока нас не хватились, – прошептала подруге Карина. – Этот урод Джонс вряд ли нас простит.

– Да уж, мстить будет жестоко, – согласилась Марина. – Я лучше в речку с крокодилами брошусь, чем отдамся в его руки.

Разговоры пришлось прекратить, так как темп ходьбы резко увеличился. Да и сама ходьба мало напоминала лесную прогулку где-нибудь в Подмосковье. Нет, конечно, сухой тропический лес Восточной Африки – это совсем не то, что влажный тропический лес западной или центральной части Черного континента, где царит настоящий ад. Но опасностей хватало и здесь.

Первая серьезная опасность подстерегала их рядом с тропинкой – только острый глаз Коляна помог ее избежать. В куче жухлой листвы в двух шагах от тропинки лежала, изогнувшись, двухметровая и очень толстая змея. Все замерли.

– Это удав? – с надеждой спросил Хрякин. – Он неядовитый?

– Нет, это кассава – габонская гадюка, – поправил эколог Федор. – Она очень ядовита.

Толян поднял пистолет, чтобы прикончить ее, но Федор остановил его:

– Не стоит. Во-первых, нас услышат, во-вторых, патроны еще пригодятся, а в-третьих, это очень спокойная змея. Она кусает только в самом крайнем случае.

Длинной крепкой палкой эколог не без труда сдвинул змею подальше от тропинки, и беглецы продолжили путь. Было жарко, хотелось есть и особенно пить. Но никто не жаловался. Все понимали, что речь идет о спасении жизни. А по пятам за ними шла смерть.

* * *

Когда младший менеджер Джонс очнулся, он первым делом ощупал голову. Затылок ломило, от волос несло коньяком. Кожа на затылке была покрыта запекшейся кровью, но череп, кажется, был цел. Он поднялся. Память возвращалась постепенно. Джонс схватился за кобуру. Пустая!

Теперь он вспомнил все и грязно выругался. Попадись ему сейчас эти сучки, он бы порвал их на части голыми руками. Но сначала переломал бы кости, выбил зубы и вырвал волосы. И выдавил глаза. Не совсем, а так, чтобы остались болтаться на ниточке.

Потом, спохватившись, выбежал в коридор и бросился вниз по лестнице. Крайняя камера, в которой содержался его золотой запас в лице господина Хрякина, была открыта, а ее дверь распахнута настежь. В помещении никого не было.

Двери остальных камер были заперты. Эти хитрые сволочи сообразили, что небольшой группой им будет легче скрыться. И эколога с собой прихватили. Только этого не хватало! Если он начнет болтать, дело может плохо кончиться. А Глок, когда вернется, все равно убьет. Может, лучше бежать, не дожидаясь неприятностей? Нет, сначала нужно было найти русского миллионера. А потом сваливать.

Отправленные на стрельбище бойцы еще не вернулись. Да в них, собственно, и не было необходимости. Пятерых помощников за глаза хватало.

Когда Джонс выбежал на пристань, они уже закончили снаряжать катер.

– Бросайте все! – приказал младший менеджер. – Берите оружие, и за мной! У нас побег.

Через пять минут он выяснил у караульных, что через ворота никто не проходил. И на реке беглецы не появлялись. Так куда они подевались? Не могли же спрятаться здесь, в особняке?

Рыжий солдат почесал голову.

– Тут есть одна лазейка. Мы ею пользуемся, когда к бабам в соседнюю деревню ходим.

Наемники легко преодолели забор в том же самом месте, где недавно перебрались беглецы. Спрыгнув на противоположной стороне, они осмотрелись. Тропинка уходила в лес. Не нужно было быть следопытом, чтобы определить – здесь недавно прошла большая группа людей.

– Проверить оружие! Запомните: нам нужен толстяк. Остальных можете убить.

– А можно сначала помучить? – ухмыльнулся рыжий.

– Можно, – осклабился в ответ Джонс. – Среди беглецов две девки. Их можете даже изнасиловать в извращенной форме.

И отряд наемников бросился по следу как стая голодных волков.

* * *

Поев, Поручик решил узнать, далеко ли неприятель. Определить это можно было старым дедовским способом – приложить ухо к земле. Голицын так и поступил. Ага, уже идут. И он принялся распределять роли.

– Опунда, иди вперед и сильно шуми. Когда услышишь стрельбу – двигайся дальше. Если увидишь противника – стреляй из автомата. Понял?

Опунда кивнул. Тогда Поручик обратился к Фалалееву:

– Пройди вперед шагов сто и спрячься неподалеку от тропы. Когда пройдут мимо тебя, пропусти человек пять-десять – и мочи. Справишься?

Фалалеев тоже кивнул. Поручик проверил, как выходит из ножен верный «катран» – другого оружия он себе не оставил. Автоматом и прочей амуницией его должен был обеспечить неприятель.

Он отошел от тропы шагов на пять, оглядел местность – нет ли муравейника или змеи – и упал за кусты папоротника. Пролежать ему пришлось минут пятнадцать. Потом появился противник. Идущие по тропе были ему хорошо видны. К удивлению старшего лейтенанта, среди них было много белых. Версия о злобных людях-крокодилах развалилась, как карточный домик под порывами урагана.

Поручик пропустил первую группу, разведку человек в десять, и медленно подкрался к тропе. Следом двигались главные силы. Человек тридцать-сорок – усиленный взвод. Считать он их не стал, не бухгалтер. Стал убивать.

Поручик умел многое: управлять людьми и техникой, рисовать, играть на ложках, танцевать вальс и работать на компьютере. Но лучше всего у него получалось уничтожать людей и животных – хищников, которые сами привыкли и умели убивать других людей и животных. Но у Поручика это получалось лучше.

Он не стал выбирать – атаковать голову колонны, середину или хвост. Какая разница? Он принялся уничтожать живую силу противника неслышно и незаметно. Когда упал первый из преследователей, никто не обратил на это внимания. Споткнулся, бывает. Когда рядом свалился второй, то идущий за ним следом решил, что тот зацепился за первого. И получил удар ножом под ребра. Пробитое легкое не дало возможности не то что крикнуть, а даже вздохнуть.

Жалко пацанов, но ничего не попишешь. Жизнь сурова. Раньше надо было о здоровье думать, когда работу выбирали. Крепкие руки и развитые мышцы – они нужны не только наемным убийцам. В сельском хозяйстве и на железной дороге, на шахте и в стриптиз-клубе. Да мало ли еще где? Головой думать надо, а не только есть или кирпичи колоть. Так что Поручик хоть и жалел их, но резал без сантиментов и слез. Трудился как хорек в курятнике.

Главное правило битвы одного против многих – не оставаться на месте. Поэтому очень важно наносить удары, исключающие всякую трудоспособность атакуемого. Чтобы он ни автомата, ни ножа, ни вилки или ложки больше никогда поднять не мог. Враги врубились не сразу. Какое-то время ушло на осмысление ситуации. Наконец, кто-то успел выстрелить. Вслед за этим послышалась частая стрельба и впереди, там, куда ушла головная группа. Тут и началось светопреставление.

Поручик хорошо умел не только убивать, но и нагонять страху. Дело в том, что суровые, жестокие и закаленные в боях солдаты способны поддаваться панике ничуть не меньше, чем слушательницы техникума культуры и отдыха. Только испугать их труднее, порог страха гораздо выше. А когда этот порог пройден, то визга и шума ничуть не меньше. Даже больше, потому что они же все с автоматами и пистолетами.

Попытка прицельной стрельбы ни к чему не привела – поручик двигался слишком стремительно. Преследователям пришлось стрелять в своих, чтобы вместе с ними постараться зацепить смертоносного врага. Зацепить не удалось, а свои, обидевшись, ответили товарищам огнем. После минуты полного хаоса кто-то догадался бросить в кучу бьющихся в панике тел гранату. Те, кого не задели осколки, начали стрелять всерьез. Досталось и тому, кто бросил гранату, и тем, кто находился рядом с ним. Началась битва всех со всеми. Теперь Поручик смог убивать не всех подряд, а по выбору.

Тех, кто ударился в бегство, он пощадил, но любые попытки организовать сопротивление или прекратить панику подавлял в зародыше. За считаные секунды колонна вооруженных до зубов наемников растаяла на глазах. Не теряя времени, Голицын бросился туда, где все еще гремели выстрелы, – там продолжали воевать Фалалеев и Опунда.

Он появился вовремя. Инструктору удалось нанести авангарду преследователей значительный урон, но такой паники, как Поручику, ему устроить не удалось. Поэтому оставшиеся в живых залегли возле тропы и приготовились ждать подхода главных сил. Но дождались Поручика. Он расправился с ними так же скоро и деловито, как и с предыдущими. Покончив с последним, он немного приподнял голову и крикнул:

– Эй, Инструктор, завязывай с войной! Враги кончились!

В ответ прогремел выстрел и трехэтажный мат, адресованный Фалалеевым Опунде. Тот пальнул в Поручика, видимо, с перепугу. Пришлось объяснить ему на понятном языке:

– Эй, Опунда, твоя мать! Твоя моя стреляй нету! Моя – твоя друг, друг всех индейцев!

Тот понял и выбрался на дорогу. Следом появился и Фалалеев. Увидев, что с этой стороны опасность больше не грозит, Поручик поднялся. Инструктор посмотрел на него с недоумением:

– Ты ведь хотел раздобыть автомат, где же он?

Голицын развел руками:

– Забыл. Да и так обошелся… Ну ладно, мужики. Направление мы им задали, теперь они до самой столицы будут нас гнать, не остановятся. Теперь можно и о себе подумать. Все целы? Опунда, отведи нас туда, где можно пожрать и выспаться.

И спецназовцы вслед за своим черным проводником взяли направление перпендикулярно тропе и стали углубляться в лес. Опунда вел их уверенно, по одному ему ведомым приметам. Сразу видно, дитя природы. Часа через полтора ходьбы Поручик предложил.

– Ну что, может, отдохнем? Заодно НЗ добьем, подзаправимся, а то у меня сильный перерасход калорий ощущается.

Только они присели, как вдалеке, где-то в глубине леса, раздался выстрел. Поручик выругался и рывком поднялся. Преследователей в той стороне быть не могло, к тому же выстрел был одиночным. Больше всего он походил на сигнал бедствия. Через секунду группа продолжила движение в новом направлении.

* * *

К середине дня Хрякин совсем выбился из сил. Час назад они прошли развилку на лесной тропе. Из двух направлений выбрали менее хоженую. Постепенно она превратилась в болото. Тут Хрякин совсем расхныкался:

– Я дальше не пойду.

– Нас убьют, если поймают, – напомнил эколог Федор.

– Его, может быть, и не убьют, – хмуро заметила Марина. – А нас – обязательно. Тащите его силой.

Толян и Колян попытались приподнять шефа, но поняли, что нести его сколько-нибудь долго они не смогут. Хрякин плюхнулся на кочку.

– Я с этого места не сойду, ни шагу больше не сделаю!

И тут же с визгом вскочил, тыча пальцем в густые заросли.

Низкое глухое рычание заставило всех оглянуться. Со ствола поваленного дерева на них скалился крупный леопард. Толян вскинул тяжелый ствол и выстрелил. Пистолет сорок пятого калибра грохнул как пушка. Огромная кошка подскочила вверх, перевернулась в воздухе и свалилась в болотную жижу.

– Меткий выстрел, – заметил эколог Федор. – Только уж очень громкий. Теперь нам конец.

Хрякин первым подхватился и, шлепая по мутным лужам, бросился дальше по тропе. Остальные молча поспешили за ним.

* * *

Младший менеджер Джонс вел свой маленький отряд с уверенностью гончей собаки. Передвигались они в режиме марш-броска, широким шагом, время от времени переходя на бег. Младшего менеджера подгоняла ярость. Она же указывала ему верное направление.

Единственный раз он смутился на развилке двух тропинок. Одна, хорошо видимая, привлекала больше. Другая, едва заметная в жухлой траве, не вызывала доверия. И все же Джонс постоял здесь некоторое время в раздумье.

– Они стремятся как можно быстрее добраться в обжитые места, значит, пойдут по широкой тропе, – пробормотал он, наконец.

Миновав развилку, наемники шли еще около часа. Затем перешли на бег. Судя по времени, им пора бы уже было догнать беглецов. Но по-прежнему на их присутствие не было никаких намеков. На лице мистера Джонса все чаще стала появляться гримаса сомнения. И тут где-то вдали послышался выстрел. Даже на таком расстоянии выстрел «дезерт игла» невозможно было спутать ни с чем другим.

– Назад! – заорал Джонс и, расталкивая своих людей, рванулся обратно.

Теперь его спасение было только делом времени. Причем очень скорого.

* * *

После выстрела Толяна беглецы некоторое время двигались довольно быстро. Но скоро энергия Хрякина стала иссякать. Он снова бессильно опустился, на сей раз даже не на кочку, а прямо в болотную воду.

Карина с возмущением покачала головой, потом обвела взглядом остальных.

– Что будем делать? Может, бросим его здесь? Наверняка за него хотят взять большой выкуп, так что будут беречь. А нас просто убьют, чтобы не возиться.

– Поздно, – Марина посмотрела в том направлении, откуда они пришли.

С той стороны послышалась мерная поступь. Первым бежал человек, увидеть которого она боялась больше всего на свете, – мистер Джонс. Марина с тоской посмотрела на пистолет в руках Толяна. На лице у того читалась сложная внутренняя борьба: стрелять иль не стрелять – вот в чем вопрос. Победила осторожность. Толян размахнулся и швырнул пистолет в кусты.

– Да что же ты творишь, твою мать! – из кустов, куда упал тяжелый ствол, послышался виртуозный пятиэтажный русский мат. Услышать такое в африканских джунглях было редкостью.

Почесывая ушибленное плечо, на тропинку выбрался старший лейтенант Голицын. И, надо же такому случиться, прямо нос к носу столкнулся с младшим менеджером Джонсом.

– С дороги! – рявкнул Джонс и обрушил на спецназовца удар приклада своего автомата.

Приклад пролетел мимо цели буквально в нескольких миллиметрах. В ответ Поручик автоматически отмахнулся свободной рукой. Пальцы, чисто механически, прихватили кадык младшего менеджера и рефлекторно сжались. Мистер Джонс с разорванным горлом с размаху ударил лицом в грязь. А Поручик уже переключился на его подчиненных. Беглецы толком не успели понять, что происходит. До них доносились только вздохи, стоны, крики и удары, как по мясной туше. Спустя несколько секунд перед ними снова предстал старший лейтенант Голицын.

Хрякин посмотрел на него с нескрываемым торжеством:

– Это вы? Я рад, что в вас не ошибся. Как вы нас нашли?

Поручик пожал плечами:

– Стреляли…

Рядом с ним тут же оказалась Карина и вытаращила от восторга глаза:

– Вы прямо бог войны!

Поручик даже покраснел от смущения.

– Ну что вы, при моей-то скромности – и бог? Согласен на полубога. А кто это за вами гнался?

Карина приблизилась к старшему лейтенанту вплотную:

– Это самые настоящие бандиты. Они держали нас в плену. Обращались с нами как…

Поручик недослушал. Он наклонился к убитому, это был Джонс. Старшего лейтенанта заинтересовала военная форма мертвого, особенно его шеврон с изображением акулы. Картинка была та же, что и на контейнерах, которые они везли с бригадиром Злобиным из столицы. И на тех, которые пропали вместе с контейнеровозом «Британик Оушн».

Тут со стороны зарослей снова послышался треск, и на тропу выбрались еще двое – белый и черный. Это были слегка отставшие от Поручика Фалалеев и Опунда. Беглецы окружили своего спасителя и его товарищей и принялись наперебой рассказывать о своих злоключениях. Когда эмоции понемногу улеглись, Поручик почувствовал, что его кто-то тянет за рукав. Это был бородатый незнакомец.

– Я эколог, меня зовут Федор, – представился он.

– А, как же, знаю. Мне о вас ваш тезка рассказывал, бригадир Злобин, – оживился Поручик. – Он боялся, что вы погибли.

Эколог Федор понизил голос и боязливо огляделся.

– Я хотел бы с вами поговорить. Это очень важно.

И потянул старшего лейтенанта в сторону.

6

Глок был в ярости. Даже его присутствие не помогло. Засада, в сущности, провалилась. Конечно, его людям удалось захватить автоколонну с ее грузом, но слишком многие ушли. Это грозило нарушить режим секретности.

Со стороны могло показаться бредом – частная армия фирмы «Шарк» дважды захватывает груз, который перевозили сначала на принадлежавшем фирме контейнеровозе, а потом на машинах. Но если бы кто-то раньше времени узнал, что за груз под видом стройматериалов и гуманитарной помощи перевозился в контейнерах с акулой, это могло бы обернуться катастрофой для тех, кто стоял за фирмой. И в первую очередь для господина Гореславского.

Среди охранников автоколонны Глок в бинокль разглядел лица бывших боевых товарищей – Кэпа, Деда, Марконю и Поручика. Нетрудно было догадаться, что неудачей с засадой он обязан им. Их следовало немедленно уничтожить, но преследование закончилось полной неудачей. Отряд, посланный вдогонку, погиб, а отправленное следом подкрепление добралось до столицы, так и не встретив никого по пути.

Сам Глок вернулся в особняк премьер-министра. Захваченные грузовики отогнали на задний двор, ближе к реке. И здесь его ждал новый сюрприз – исчезновение группы пленников и Джонса с пятью людьми. Остальные, вернувшись со стрельбища и не найдя временного командира, слонялись без дела. Глок приказал всему личному составу построиться на небольшом плацу. Но никто толком не смог ему ничего сообщить об инциденте.

Глок распорядился заняться контейнерами. Их подгоняли к самой воде, здесь краном снимали с тягача и опускали прямо в глубокую и обширную заводь. В этом месте Черный Нил был особенно глубок и разливался подобно озеру. До этого в заводи оказался почти весь груз злополучного сухогруза «Британик Оушн». Закончив с этим делом, Глок отправил в реку группу водолазов, которые должны были заминировать затопленный груз.

После этого Глок прошел в свой кабинет и по рации связался со столицей.

– У меня все готово, – доложил он. – Есть проблема. Нескольким водителям и охранникам удалось уйти. Так что постарайтесь перехватить их у себя. Они могут испортить все дело. Нет, я не преувеличиваю, их надо уничтожить во что бы то ни стало. Как? Ну не знаю… – Он задумался. – Устройте военный переворот, что ли. В конце концов, когда-то это надо начинать. Конечно, я присоединюсь. Конец связи.

Затем Глок снова построил своих бойцов с акулой на шевронах и приказал им готовиться к выступлению. В особняке он предполагал оставить только охрану для заложников и группу уничтожения.

* * *

Сделав по джунглям приличный крюк, группа Кэпа вышла к столице. Раненых определили в небольшую больницу. Бригадир Злобин категорически отказался остаться на лечение. Получив амбулаторную помощь, он направился с отрядом дальше, на базу, которую они покинули еще совсем недавно. Когда они проходили через ворота, черный охранник, заметив их, тут же принялся кому-то названивать по телефону.

Все отправились в общежитие, чтобы хоть немного отдохнуть. Впереди ждала полная неизвестность, и всем требовалось набраться сил. Когда они вошли в «русский» корпус, как его здесь называли, дежурный остановил Злобина и принялся что-то ему шептать на ухо. Поднявшись в спальное помещение, бригадир отозвал Кэпа.

– Есть интересная информация, – тихо, чтобы не привлекать внимания, сказал он. – В городе неспокойно. По улицам шляются вооруженные люди.

– Я это заметил, – сказал Кэп.

Действительно, от его внимательного взгляда не укрылось, что, кроме военных в форме, им неоднократно встречались сомнительные личности, похожие не то на партизан, не то на бандитов.

– Все говорят, что готовится военный переворот, – продолжал Злобин. – И знаешь, что сделали власти? Они изъяли наши автоматы из оружейной комнаты. Так что мы теперь безоружны.

– Не проблема, – возразил Кэп. – Кое-что у нас уже сейчас имеется, из того, что с собой принесли. Кроме того, на берегу мы оставили небольшой тайник. Остальное добудем у противника, это для нас дело привычное. Хуже, что информации почти нет. И взять негде.

Злобин загадочно улыбнулся:

– От писателя радиограмма пришла, мне только что дежурный сообщил. Знаешь, что за груз находился на котейнеровозе «Британик Оушн»? Ядерные отходы! Сорок тысяч тонн ядерных отходов в усиленных двадцатитонных контейнерах. И везли их из Соединенных Штатов. Сначала Штаты договорились с Китаем, но по дороге получился облом. После долгих странствий и мытарств отходы согласились принять то ли в Грузии, то ли в Украине, но турки не пропустили их через проливы. И вот нашлись лугамбийцы. Думаю, это интрига премьера Оматосо.

Кэп задумался.

– Значит, пока мы эти контейнеры искали, они у нас за спиной были? Что ж, бывает. Знать бы, где они сейчас…

Бригадир кивнул:

– Мы должны поставить в известность президента Азикиве. Он, конечно, сволочь, но не самоубийца.

Кэп согласился.

– Ребята, подъем! – объявил он подчиненным. – Отдыхать будем потом. Сейчас будем брать штурмом президентский дворец.

– Нет у президента дворца, – поправил Злобин. – Они тут в гостинице заседают. Пошли.

И бойцы вместе с водителями, похватав автоматы, двинулись к выходу.

* * *

Эколог Федор отозвал Поручика в сторону, но не успел ничего ему рассказать, потому что в разговор влез Опунда.

– Говорить потом, – заявил он. – Идти далеко и быстро.

– Ладно, поговорим на привале, – обнадежил эколога Поручик.

Путь был долгим и тяжелым, но теперь даже Хрякин вел себя мужественно и не хныкал. Девушки тоже держались молодцом. Мучили жара, летучие насекомые, голод и жажда. Ближе к вечеру жара немного ослабела. А к ночи Опунда привел беглецов к небольшой деревне на берегу Черного Нила.

– Что это за место? – спросил проводника Поручик.

– Здесь жить люди-крокодилы, – сообщил Опунда. – Я тоже из них. Меня поймать в лесу, ударить голова. Потом бросить на дороге, а вы меня найти.

– Мне по барабану, – раздраженно заявил Хрякин, – кто они такие: люди-крокодилы, люди-слоны или люди-обезьяны. Я хочу забраться в самую задрипанную хижину и выспаться.

Но его остановил эколог Федор:

– Не советую ночевать в хижине. У них тут земляные полы, так что обзаведетесь кучей блох, вшей и прочей мелкой фауны.

Хрякин грустно вздохнул:

– Ну хорошо, тогда переночуем у костра.

И отправил всех, включая женский пол, собирать хворост. Возглавил экспедицию эколог. Фалалеев увязался с ними.

Поручик занялся разведением костра. Он это делал профессионально. Через пять минут буквально из ничего на поляне затеплился огонек. И тут же со стороны хижин показалась фигура старика, закутанного в старое одеяло. Он напоминал бомжа, но оказался местным вождем. По-английски он объяснялся довольно сносно – примерно на уровне Поручика.

– Я Бамбуки, – сказал старик, усаживаясь у костра напротив Хрякина. – Здесь я старший.

Хрякин привстал и учтиво поклонился.

– Мы, хоть и с опозданием, просим разрешения расположиться здесь, на вашем берегу.

Старик ощерил беззубый рот:

– Располагайтесь как дома. Мы всегда рады друзьям.

Поручик удивился:

– Откуда вы знаете, что мы друзья?

Старый Бамбуки многозначительно ухмыльнулся:

– Наши братья-крокодилы сказали. У них была большая битва с акулами. Вы сражались на одной стороне, значит, вы наши друзья.

Хрякин смущенно закашлялся.

– Мы бежали от плохих людей, которые держали нас в плену, поэтому у нас сейчас ничего нет…

Бамбуки жестом остановил его:

– Вам принесут еды. Мы небогаты, но найдем, чем встретить друзей, оказавшихся в беде. Оставайтесь здесь.

С этими словами он поднялся и с достоинством удалился. Поручик подбросил в огонь найденные под ногами веточки и попросил Хрякина:

– Расскажите подробнее, где вас держали и как вам удалось уйти.

Хрякин принялся в деталях излагать историю побега. Пользуясь отсутствием свидетелей, он несколько приукрасил собственную роль в содеянном.

– А как я переживал из-за того, что не удалось освободить остальных! – он театрально заломил руки.

Эмоции Поручик опустил как несущественное, сосредоточив внимание на фактах.

– И много там заложников? – спросил он.

– Да их там в подвале столько, что выкупа за них этой Лугамбии на три годовых бюджета хватит, – заверил спецназовца Хрякин.

Но у Поручика возникли сомнения.

– Почему же заложников не обменивают, а коллекционируют в подвале?

Хрякин пояснил:

– В этом пиратском промысле замешаны люди, близкие к правительству Лугамбии, и частная армия фирмы «Шарк». От своего имени они заложников обменивать не могут – мировое сообщество такого цинизма не потерпит. Поэтому для бизнеса с заложниками здешним пиратам нужны подставные фигуры. Для этого в стране нужно установить диктаторский режим, для чего необходимо устроить частичный переворот, создать гнездо сепаратистов и от их имени торговать заложниками. А краденый товар с захваченных кораблей просто присваивать.

К костру вернулись отправленные за хворостом. Колян принял у Поручика обязанности кострового. Затем Опунда принес от Бамбуки целую корзину рыбы. Фалалеев весьма профессионально стал потрошить и готовить ее на палках над огнем. Карина и Марина помогали ему.

Совсем стемнело.

Толян передвинул сложенные у костра автоматы Фалалеева и Опунды.

– А где твой? – спросил он у Поручика.

Тот только рукой махнул:

– А ну его. Не люблю я «калашник». Прикинь, чем он заряжается? Промежуточный патрон – он и есть промежуточный. Ни то, ни се. Если гильза короче пятидесяти миллиметров, то это не боеприпас, а недоразумение. Нет, я бы такое оружие огнестрельным не назвал.

– А какое же оно? – не понял Толян.

Поручик не сразу нашелся что ответить.

– Какое? Промежуточное. Между колющим и ударным. Стреляешь – и не знаешь, попал в кого-нибудь или нет.

Толян не поверил:

– Да ладно, не прибедняйся, я думаю, ты ни разу не промахнулся.

От костра подал голос Фалалеев:

– Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. Рыба на гриле. И можно без хлеба.

Все собрались вокруг огня.

Тут Поручик забеспокоился:

– Э, братцы, а где же Федор, эколог? Он хотел мне что-то рассказать.

– Может, задержался нужду справить? – предположил Колян. – Пошли, поторопим.

Ругаясь, что жареная рыба теперь остынет, Колян, Толян и Поручик направились к лесу. Долго искать эколога не пришлось. Он лежал под пальмой лицом вниз. Поручик сразу, по позе лежавшего, понял, что тот мертв. При ближайшем рассмотрении в последних отблесках света все увидели торчавшую из-под лопатки эколога рукоятку десантного ножа младшего менеджера Джонса.

* * *

Глок подошел к большому глобусу, который занимал угол его кабинета. Откинув дверцу в северном полушарии, он открыл устроенный в земном чреве бар, достал бутылку «Джонни Уокера» с голубой этикеткой и налил себе в толстенный квадратный стакан.

В дверь осторожно постучали.

– Заходи, не заперто! – крикнул Глок.

Дверь приоткрылась, и в кабинет осторожно вошел радист. К Глоку все заходили осторожно, так как боялись его крутого и непредсказуемого нрава.

– Сработал маячок, – доложил он. – Есть устойчивый сигнал.

Глок сделал большой глоток виски.

– Сигнал локализован?

– Так точно, он идет из деревни людей-крокодилов.

– Свободен! – Глок махом допил виски и поставил стакан.

Несмотря на то что главарь пиратов только что вернулся с тяжелой и утомительной операции, он с удовольствием взял со стола автомат, вставил магазин и дослал патрон в патронник. Он любил это состояние – предвкушения предстоящей охоты на человека – и готов был заниматься этим круглые сутки.

* * *

Несмотря на усталость, вызванную событиями минувшего дня, Поручик не смог заснуть. В голове его вертелись два вопроса – кто убил эколога и почему. В том, что убийца находится рядом, сомнения не было. Это понимали все, но вслух никто ничего не сказал. Каждый замкнулся в себе.

Жареную рыбу без соли и хлеба беглецы съели в один миг и без сил повалились спать прямо на траву, благо ночь была теплая. Голицын поднялся и прошел к реке. Здесь, у самой воды, он увидел сгорбленную фигуру. Это был Бамбуки. Рядом с еле слышным плеском плавали крокодилы, но старик не обращал на них внимания. Казалось, он целиком был погружен в свои мысли.

Поручик подошел сзади совершенно неслышно, это он хорошо умел. Но, когда он остановился за спиной старика, тот, будто имел глаза на затылке, обратился к нему:

– Вам надо уходить. Сюда идут враги. Их очень много.

– Откуда ты знаешь? – удивился Голицын.

Он не смог бы заподозрить старика в том, что у него есть даже простейший детекторный приемник. И никаких барабанов там-тамов, которые, как известно, передают в Африке информацию на большое расстояние, слышно не было.

– Крокодилы сказали, – невозмутимо пояснил Бамбуки.

Поручик ощутил рядом присутствие еще одного человека. Хорошо еще, что не ударил, потому что тот тут же подал голос. Это был молодой Опунда.

– Бамбуки ошибаться нет, – заверил он старшего лейтенанта. – Если говорить уходить, то надо уходить. Опунда знать, куда возили контейнеры. Опунда вести показать. Здесь недалеко. Идти сейчас.

Вернувшись к своим, Поручик растолкал Фалалеева, а за ним и всех остальных.

– Подъем, тревога! Быстро встаем и уходим!

Хрякин, а следом и все остальные безропотно поднялись и стали протирать глаза. Только Марина попыталась устроить лежачую забастовку.

– Я не могу двинуться, лучше убейте меня!

Поручик не стал спорить, просто тихо сказал:

– Зачем? Это сделают другие. Они скоро будут здесь.

Она вскочила как ошпаренная. Хотя мистер Джонс и погиб, но попадать в руки его друзей у нее не было ни малейшего желания.

Собирались впопыхах. Опунда встал в голову цепочки и уверенно повел группу в лес. Поручик замыкал шествие. Он напоследок осмотрел поляну и вдруг увидел в траве блеск металла. Он наклонился. Это был небольшой пенал размером не больше компьютерной флэшки или футляра для губной помады. Голицыну приходилось встречать подобные безделушки. Перед ним был примитивный радиомаячок. Значит, неизвестный в их группе не только убивал, но и подавал сигналы. Оставалось надеяться, что прибор был единственным. Поручик без сожаления раздавил устройство и поспешил догнать уходящих товарищей, среди которых кто-то, как минимум один, товарищем вовсе не был.

* * *

Когда Кэп выводил свой маленький отряд с территории базы, он отметил, что черный охранник снова связался с кем-то по телефону. Подружке, что ли, все время звонит? Или старшему по званию и по должности?

Но убивать его пока не было оснований, а поторопиться следовало в любом случае. Сначала Кэп повел группу на берег Черного Нила, в то самое место, где спецназовцы выбрались из воды и спрятали оружие и снаряжение. Теперь, чтобы извлечь его оттуда, нужно было снова наведаться к тайнику.

Здесь же, рядом с доками, находился большой затон, способный при необходимости выполнять функции резервного порта. Тогда спецназовцы и заметили в затоне судно, похожее на «Британик Оушн».

Бригадир Злобин опять категорически отказался покинуть группу. Поскольку он мог оказаться полезен в качестве проводника и переводчика, Кэп нехотя согласился, но приказал Марконе с бригадира глаз не спускать, беречь от вражеской пули и пыли, а при необходимости защищать, как полковое знамя.

Немного поплутав между заборами и сараями, спецназовцы разыскали место, где спрятали снаряжение. Быстро откопали его, разобрали оружие, Марконя навьючил на спину переносную рацию. Кэп попробовал связаться с Поручиком, но тот мог воспользоваться только слабенькой «Моторолой», а ее действия хватало от силы километров на тридцать. А с учетом износа самой рации и батареек это расстояние следовало уменьшить вдвое.

– Что будем делать, командир? – спросил Дед.

Кэп нахмурился:

– Думаю, проблему надо решать кардинально. Ключевая фигура в этой ситуации – президент. Премьер-министр готовит переворот и, возможно, держит президента под арестом.

– Чтоб мне хреном тертым подавиться, если это не так, – убежденно поддержал его Злобин. – Надо идти в гостиницу, там у нас правительственная резиденция. Идем?

– Подожди, – остановил бригадира Кэп. – Есть небольшое дельце. Проверить кое-что надо.

Бойцы группы без единого звука поднялись на ноги и вопросительно посмотрели на командира. Тот знаком приказал следовать за ним и двинулся по узкой тропинке.

* * *

Деревня на берегу Черного Нила, где жил Опунда и возле которой беглецы провели ночь, догорала. Трупы ее жителей в беспорядке валялись между разрушенными хижинами – там, где их застала смерть. Тут же, между хижинами, бродили вооруженные люди в военной форме, на их шевронах была изображена акула. Они искали живых и, найдя, тут же добивали.

Одноглазый здоровяк тащил упирающегося Бамбуки. Изловчившись, старик выхватил откуда-то из складок своего бесформенного плаща короткий обломок копья и ткнул Одноглазого в бок. Тот выругался. Под курткой у здоровяка оказался легкий бронежилет. В ярости Одноглазый несколько раз выстрелил старику в голову и тут же упал, сраженный сокрушительным ударом кулака своего командира – Глока.

– Идиот! Что ты сделал? Он был нужен мне живым!

Одноглазый поднялся с земли и вытянулся в струнку.

– Виноват…

– Я и без тебя знаю, что ты виноват! – Глок хотел еще раз от души врезать ретивому помощнику, но передумал. – Я не могу тратить здесь время, меня ждут в столице. Обшарьте здесь все, как следует, и догоняйте нас. Встретите тех, кого мы ищем, убьете всех, кроме… Впрочем, убейте всех, без исключения. Связь держать по рации, она до столицы добьет.

И дал команду своим людям садиться в грузовики, стоявшие на опушке леса. С Одноглазым осталось человек десять. Они радовались отъезду грозного начальства, надеясь поживиться на пепелище остатками скудного имущества убитых ими местных жителей.

* * *

Опунда уверенно вел беглецов по едва заметной тропе. Лес кончился неожиданно. Деревья расступились, и впереди открылось пустынное пространство. В центре его возвышалось примитивное шиферное здание, похожее на гигантский сарай. Оно было обнесено столбами, между которыми тянулась колючая проволока. Некоторые столбы были повалены, проволока местами порвана. В общем, кругом царило запустение.

– Здесь! – сообщил довольный Опунда.

Поручик и Фалалеев переглянулись. Им сразу стало понятно, что искать тут нечего. Все же подошли, посмотрели. Стены и крыша строения зияли рваными дырами.

Поручик потер затылок:

– Похоже, контейнеры возили сюда. Но потом что-то изменилось, и их срочно вывезли, а последнюю партию, которую сопровождали мы, перехватили прямо по дороге. Торопились ребята. Интересно, где же все это теперь?

Он обвел товарищей внимательным взглядом. Карина и Марина с удивлением озирались по сторонам. Хрякин сопел, его маленькие глазки бегали по земле, словно в поисках просыпанной мелочи. Спиря задумчиво созерцал потолок, словно витал мыслями где-то далеко. Толян и Колян негромко ругались и сплевывали в сторону. Фалалеев спокойно смотрел на Поручика в ожидании его распоряжений. Опунда радостно скалил ослепительно-белые зубы. Кто-то из них, убийца и осведомитель, знал ответ на этот вопрос, но не подавал вида.

– Надо возвращаться в столицу, – решил Голицын.

Никто не возражал, всем хотелось поскорее добраться если не до дома или цивилизации, то хотя бы до обжитых мест.

* * *

Судно, похожее по приметам на «Британик Оушн», стояло у заброшенного пирса в дальнем конце затона среди десятка таких же, оставленных и забытых. Борта некоторых из них покрывала ржавчина. При виде этого корабельного кладбища становилось тоскливо.

Спецназовцы перешли по шатким сходням с берега на борт судна. Ни на палубе, ни в трюме, куда они спустились, не было заметно и следа разумной жизни. Впрочем, неразумной жизнью здесь тоже не пахло. Не шуршали под ногами крысы, не визжали коты и не гавкали собаки.

Понятливый Марконя извлек дозиметр и посмотрел на шкалу. Потом доложил:

– Фон радиации не сильный, но повышенный, что к приятному и здоровому времяпрепровождению все же не располагает.

Кэп остановился посреди трюма.

– У нас максимум полчаса на осмотр этого корыта, – сообщил он. – Ищем следы контейнеров и название судна.

Сам он, в компании с бригадиром Злобиным, направился в рубку, остальные разбрелись по нижним палубам. Все следы названия судна и порта его приписки были тщательно замазаны либо уничтожены. Через полчаса поисков все снова собрались на верхней палубе.

– В нижнем трюме обнаружен один поврежденный контейнер, – сказал Дед. – Я только отдраил люк – дозиметр защелкал словно бешеный. Ну я туда и не полез.

– Дед за детородные функции сильно опасается, – предположил Марконя.

– А что, – усмехнулся кавторанг. – Мне в отставку скоро, самое время семьей обзавестись. Может, и детишки еще будут. На фига мне эта радиация?

Тут появился Малыш. Он нес половинку пробкового спасательного круга. На оставшейся части обломка отчетливо читалась надпись: «Британик О…».

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно заметил Дед. – Нашлась пропажа.

Кэп согласился:

– Да, это определенно «Британик Оушн». И контейнеры с радиоактивными отходами были здесь, на его борту. Знать бы, где они теперь…

– Кто-то знает, – подсказал Марконя.

– Да, пора заглянуть в гости к президенту, – кивнул Кэп.

Отряд вернулся на берег и быстрым шагом направился в сторону городского центра, где находилась единственная сохранившаяся в городе гостиница.

* * *

Поручик предложил заглянуть в деревню Опунды. Во-первых, он собирался задать пару вопросов старику Бамбуки, а во-вторых, хотел определиться с направлением движения «акул». Он никогда не пренебрегал разведкой. Голицын оставил своих спутников в чаще, а сам с Опундой осторожно выбрался из леса… И резким ударом в челюсть вырубил Опунду. Промедли Поручик хоть секунду, тот заорал бы от ярости и выдал врагам себя, а заодно и всех остальных.

Поручик упал и залег рядом с потерявшим сознание проводником. Поляна у реки была перед ним как на ладони. Он тщательно пересчитал живую силу противника и насчитал одиннадцать человек. Тяжело вздохнул. Снова приходится оставлять баб вдовами, а детей сиротами. Впрочем, неубранные тела убитых мирных жителей деревни исключали всякие колебания насчет «бить или не бить». Собакам собачья смерть, шакалам – шакалья.

Для начала Поручик выбрал троих храбрецов с акульими эмблемами на рукавах. Они самозабвенно растаскивали полусгоревшие жерди – все, что осталось от хижины старого Бамбуки. Под ними они рассчитывали поживиться чем-нибудь мало-мальски ценным. Если бы с одной стороны к незадачливым мародерам подкрадывалась анаконда, а с другой – Голицын, они скорее бы узнали о приближении змеи, чем старшего лейтенанта. Потому что и удав, и Поручик двигались одинаково бесшумно, но от анаконды исходит специфическая вонь, а у Голицына даже портянки после недельной эксплуатации не пахли.

Он появился рядом с ними из травы, которая не смогла бы скрыть и домашнюю кошку. Прежде чем кто-то успел испугаться, Поручик тремя точными ударами ножа «катрана» пробил одному из них горло, другому – сердце, а третьему – легкое. Двое умерли сразу, а третий не мог ни вздохнуть, ни крикнуть, только таращил глаза, словно желая сказать: «Зачем же ты меня обижаешь? Я ведь брат твой». Поручику стало жалко парня, и он добил его еще одним ударом.

Дальше он начал охоту за одиночками. Пятерых следующих он убивал одного за другим, методично и тщательно – брал сзади за горло и насаживал спиной на острие ножа. Так рука устает гораздо меньше, чем если просто бить ножом. Мародеры были настолько захвачены сбором убогих ценностей уничтоженных жителей, что не замечали ничего, что творится у них за спиной и даже под носом. Так что для Поручика это была работа не охотника, а мясника.

Вероятно, нормального человека давно бы вывернуло наизнанку от такой работы. Но у Голицына в такие моменты отключались все эмоции. Правый рукав его рубашки пропитался кровью, но он не замечал этого. Главное – чтобы рукоятка в ладони не скользила.

Еще двоих Поручик убил уже в открытую, не таясь. Они не сразу сообразили, в чем дело, а поняв, что пришло возмездие, застыли, парализованные ужасом. Смотреть на их искаженные страхом лица было невыносимо, и Голицын прекратил их страдания двумя точными ударами «катрана».

Наконец, от всего отряда бандитов остался один, судя по всему, старший, одноглазый здоровяк. Он оказался гораздо сообразительнее своих подчиненных и успел выхватить из кобуры пистолет. Но тут же и выронил, потому что кисть его руки оказалась чуть ли не отсечена молниеносным движением лезвия ножа Поручика.

Одноглазый взвыл, схватив больную руку здоровой, и рухнул на колени.

– Проклятье! Я истекаю кровью! – вскричал он.

– Ты не представляешь, как я этим взволнован, – сказал Поручик. – Советую обратиться к врачу. Это может быть кариес.

И занес нож для последнего удара. Одноглазый затрепетал. Ему очень хотелось жить. Убивать других оказалось куда проще.

– Подожди, я не виноват! – Здоровяк успел заметить, что из всего отряда остался в живых лишь он один, поэтому опровергнуть его слова никто не сможет. – Их убил Глок, я пришел позднее, когда все уже кончилось. Я возражал…

– Что ты говоришь!

Опунда тем временем пришел в себя и позвал остальных. Увидев картину бойни несчастных жителей деревни, все застыли, потрясенные картиной чудовищного преступления.

Поручик указал на это Одноглазому:

– Посмотри, сколько народу вы убили. Так почему я должен сохранить жизнь тебе?

– Я открою очень важную тайну! – торопливо забормотал тот. – Наклонись.

Голицын взглянул на здоровяка с недоверием:

– А ты не собираешься откусить мне ухо? Нет? Ну хорошо. Если твоя информация окажется ценной, я сохраню тебе жизнь.

– Обещаешь? – Голос Одноглазого вибрировал от напряжения.

– Валяй, там посмотрим. Ну ладно, обещаю.

Он наклонился и стал слушать.

Здоровяк говорил долго и сбивчиво. Поручик терпеливо слушал его, но когда тот стал повторяться, резко оборвал:

– Все ясно. Какие же вы сволочи!

Но Одноглазого сейчас волновали не моральные оценки.

– Ну что? – с волнением спросил он. – Ведь моя информация очень важная?

Поручик задумался.

– Да, конечно. А вообще-то нет, все это полная фигня.

И вонзил нож Одноглазому в область ключицы сверху вниз. Тот ткнулся носом в землю.

Все молчали, подавленные, только Марина не удержалась, чтобы не выразить своего возмущения.

– Зачем ты это сделал? – с гневом спросила она.

– Что сделал? Убил? – рассеянно удивился Поручик. – Так это же война…

– Я не об этом. Ты же обещал сохранить ему жизнь!

Поручик наморщил лоб:

– А ведь верно. Вот склероз проклятый! Да, нехорошо получилось… Ну ладно, тебе скажу. Когда я давал ему обещание, то незаметно скрестил средний и указательный пальцы. Понимаешь? В детстве это называлось «чурики». Значит – не считается. А ты что, собиралась взять его в плен и тащить на своем горбу? Давай в следующий раз, сейчас некогда, впереди нас ждут друзья этих милых ребят. В количестве роты. Я столько не осилю.

Тут подал голос молчавший до этого всю дорогу Спиря:

– Если нам перекрыли дорогу вперед, может быть, двинемся назад? В особняке, где мы сидели, нас наверняка не ждут.

Его идея всем понравилась. Опунда пообещал провести их к особняку премьера самой короткой дорогой. Он горел желанием отомстить.

К Поручику подошел Фалалеев:

– Слушай, я у них в машине нашел рацию. Как думаешь, добьет она отсюда до столицы? Попробуем связаться с нашими, вдруг сработает.

Поручик вдруг замолчал и прислушался.

– Кажется, у нас сейчас будет занятие поинтереснее. Похоже, нас окружили.

Из леса выходили вооруженные люди.

* * *

Когда спецназовцы вслед за Кэпом выбрались из зарослей, окружавших порт и доки, им показалось, что они вернулись в джунгли. На улице со всех сторон раздавалась частая стрельба. Мимо них промчался грузовик, набитый вооруженными неграми. За ним, уже медленнее, проехал джип с мегафоном. Хриплый голос орал что-то на местном языке.

– Что они кричат? – спросил Злобина Кэп.

Тот прислушался и не без труда разобрал смысл пламенной речи.

– Президент Азикиве отстранен от власти и арестован. Страной руководит премьер-министр Оматосо.

– Ну вот, дождались, – вздохнул Дед. – Надо забирать наших и сваливать отсюда.

– Нет, все равно идем в гостиницу, – возразил Кэп. – Постараемся освободить президента и все ему рассказать. Нет худа без добра. Теперь он нам поверит без всяких доказательств.

Рядом с гостиницей стоял бронетранспортер. Солдаты, сидевшие в нем, косо посмотрели на спецназовцев, но задержать не посмели. Видно, все еще сохраняли уважение к большому белому брату. В двери вбегали и выбегали какие-то люди, очевидно чиновники. Все они были растеряны, если не сказать – перепуганы. Кругом царила полная неразбериха, на спецназовцев никто не обращал внимания.

Проблемы у них возникли уже внутри отеля, на четвертом этаже, где находились собственно апартаменты президента. Здесь их встретили рослые черные ребята в военной форме и черных беретах. Они попытались остановить спецназовцев. Двоих пришлось вырубить, остальных напугали выстрелами в потолок.

Бригадиру Злобину довелось как-то побывать здесь на официальном приеме. Спиртное там подавали в избытке, и бригадиру после окончания встречи пришлось приложить немало усилий, чтобы найти и собрать всех своих сотрудников. Поэтому он неплохо ориентировался в расположении жилых и подсобных помещений, а также закоулков.

Время от времени им попадались агрессивно настроенные типы, все чернокожие, вооруженные до зубов и в военной форме. Но, к счастью, их боевая подготовка далеко уступала экипировке. Опекавший Злобина Малыш расправлялся с ними одним-двумя ударами.

Особо ожесточенное сопротивление они встретили на кухне – здесь дошло до стрельбы. Пока товарищи разбирались с гвардейцами, Дед вдруг нырнул под разделочный стол и выволок оттуда упиравшегося толстяка. Тот также был облачен в военную форму, но не имел при себе оружия. И вообще производил впечатление полотера, укравшего военный мундир.

– Это что за хрен в пальто? – Дед уже собрался было наградить толстяка хорошим пинком и выгнать прочь, но его вовремя остановил бригадир Злобин.

– Стой, это же его высокопревосходительство товарищ президент Азикиве! Поднимайтесь, ваше высокопревосходительство, вы свободны.

Толстяк разогнулся и с недовольной физиономией принялся отряхивать свой мундир.

– Все вы будете награждены! – рявкнул он так, словно расстрелять приказал. – Я лично благодарю вас всех за мое спасение. И можете быть свободны.

– Еще нет, – возразил Кэп. – Пока не передадим вас вашим охранникам. Хотя я уже не понимаю кто тут за кого. Люди, которые вас захватили, были в форме ваших гвардейцев. Они вас предали?

– Нет, это были переодетые бандиты, – пояснил президент. – Моя гвардия вне подозрений.

Они перешли из кухни в просторную столовую и забаррикадировали двери в коридор.

– Вот здесь и дождемся ваших гвардейцев, – сказал президенту Кэп. – А пока я должен сделать важное сообщение. Видите ли, ваши политические противники затеяли грандиозную провокацию. Они тайно завезли в Лугамбию ядерные отходы…

– Что вы говорите?! – перебил его президент Азикиве. Он выглядел потрясенным. – Но кому это нужно?

– Мы подозревали премьер-министра Оматосо. Разве это не его люди совершили переворот и держали вас под арестом?

Марконя крутил ручки настройки своей рации. Случайно он поймал волну какой-то информационной службы.

– «…Было совершено нападение на захватившего власть премьер-министра Оматосо, – сообщил диктор. – Машина премьера была взорвана, сам он погиб…»

Президент Азикиве, не скрывая торжества, потер короткие пухлые руки.

– Ну вот, одной проблемой меньше!

Тут Марконя, продолжавший колдовать над ручками настройки, поднял палец, призывая всех к вниманию.

– Есть связь! Это наши, Поручик и Фалалеев, они живы! С ними Хрякин, они хотят захватить особняк премьер-министра.

– Втроем? – удивился Кэп.

– Нет, их поддерживает отряд людей-крокодилов.

Кэп схватил второй наушник и стал слушать, делая в блокноте пометки. При этом он тихо бормотал:

– Что? Контейнеры? Где? Ни фига себе! Как ты сказал? Напали наемники с шевроном акулы?..

Его прервал жуткий грохот. Двери из коридора вылетели, выбитые сильным взрывом, и в столовую ворвались бойцы в военной форме с шевроном в виде акулы на рукаве. Было их человек двадцать – двадцать пять, и почти половина из них оказались белыми.

Спецназовцев захватили врасплох, что случалось с ними крайне редко. Кроме того, руки им связывало присутствие президента. Окажи они сопротивление, он мог бы пострадать. По команде Кэпа они сложили оружие, показывая, что сдаются.

А президент Азикиве, похоже, не только не испугался, как случилось в момент его освобождения спецназовцами, но и заметно приободрился. Даже как будто стал выше ростом. Он снова потер пухлые ладошки, потом изрек:

– Ну вот, теперь двумя проблемами меньше, – и ткнул пальцем в сторону пленных спецназовцев. – Расстрелять их!

И злорадно осклабился.

7

Поручик наклонился и подхватил с земли автомат одного из убитых. Из леса выходили вооруженные черные люди. Фалалеев, Толян и Колян тоже взялись за автоматы и заняли позиции для стрельбы. Но тут появился Опунда. Он размахивал руками и кричал:

– Стреляй не надо, это друзья!

Тем не менее, Поручик из осторожности велел всем оставаться на занятых позициях и удвоить бдительность. А сам направился к новым гостям.

У человека, менее привычного к риску и закаленного, вид этих людей вызвал бы приступ безудержной паники. Поручику и то стало немного не по себе. Люди-крокодилы были мрачными, звероватого вида, хмурыми гигантами с остекленевшим взглядом. При общении они смотрели куда-то в сторону собеседника и напоминали Поручику ходячих мертвецов-зомби из голливудского кино.

Вероятно, такая манера должна была означать дружелюбие и братскую любовь. Предводитель людей-крокодилов обратился к Кэпу с приветственной речью:

– Друзья «крокодилов», друзья Бамбуки и Опунды – наши друзья. Вы и мы вместе сражаться против «акул».

«Дались им эти акулы», – с раздражением подумал Поручик.

– Идите! – пригласил главарь.

– Куда?

– Там «акулы»! – он ткнул пальцем в сторону леса. – Там дом «акул», место зла!

Поручик не понял. Он всегда считал, что дом акул – это океан, и находится он в противоположном направлении.

Тут в разговор вмешался Хрякин. Острый ум и интуиция были в числе его достоинств.

– Я думаю, он имел в виду особняк премьер-министра, – предположил он. – Предводитель людей-крокодилов называет «акулами» наемников из частной армии фирмы «Шарк», которые там обосновались, так как у них изображение акулы на рукаве. И на воротах особняка тоже, я видел.

У Поручика уже не осталось сомнений, что они встретились если не с друзьями, то, по крайней мере, с союзниками. Он сделал знак Фалалееву и хрякинским крепышам подойти.

– Мы готовы. Веди, – ответил он предводителю.

Тот махнул своим воинам, и отряд направился в лес. Поручик с товарищами пристроился им в хвост. Они уже привыкли к ходьбе по джунглям, но дорога от этого не стала менее утомительной. Когда лес, наконец, расступился и в прогалине показался особняк премьера, все выглядели крайне усталыми.

– Ничего, в особняке отдохнем, – пообещал Хрякин.

Он сказал это таким уверенным тоном, словно особняк был уже захвачен и осталось лишь войти внутрь и отдохнуть. Поручику такое настроение понравилось. Он любил уверенных в себе людей.

Но сделать это было куда труднее, чем сказать. Голицын ползком подобрался поближе и произвел визуальную разведку. Результат получился неутешительным. Ворота с акулами – насчет них Хрякин не соврал – охранялись очень тщательно. По краям их возвышались две вышки с пулеметами, а в основании ограды, составленной из бетонных блоков, зияли амбразуры. Просто так не подберешься.

Рядом зашуршала трава. К Поручику подполз Толян. Ползал он грамотно – видно, не забыл еще армейской науки.

– Здесь мы не пройдем, все ляжем, – прошептал он. – Там сбоку лазейка есть, мы через нее уходили. Могу показать.

Голицына это известие заинтересовало. Он вернулся в лес, где Фалалеев с трудом удерживал пылавших местью людей-крокодилов от опрометчивого шага броситься на особняк в самоубийственную атаку.

– Останешься за командира, – приказал Фалалееву старший лейтенант. – Я пойду один, а вы пошумите тут, у ворот. Только осторожно. Людей беречь, на рожон не лезть. Постарайся втолковать это нашим черным друзьям.

Инструктор только сокрушенно покрутил головой:

– Ни фига не выйдет: если они в атаку пойдут, их уже не удержишь.

Поручик выругался:

– Ладно, постараюсь успеть до того, как вы начнете. Но запомни – в атаку пойдете ровно через полчаса, не раньше.

– Сделаем, – козырнул Фалалеев.

Голицын посмотрел на него с подозрением:

– Знаешь, не верю я ни фига в твою легенду насчет курортного дайвера.

– А кто же я, по-твоему? – хитро улыбнулся тот.

Поручик пожал плечами:

– Можешь не сознаваться, но подозреваю, что ты гэрэушник. Ладно, удачи, я пошел.

И он бесшумно исчез.

* * *

Президент Азикиве совсем освоился в новой ситуации. Наемники-«акулы» выстроили пленных спецназовцев вдоль стены и держали под прицелом. Белый командир «акул» скромно отошел в сторонку, целиком предоставив инициативу его высокопревосходительству президенту. А тот, судя по всему, не смог удержаться от удовольствия перед расстрелом прочитать пленникам лекцию.

– Я рад, – самодовольно и с пренебрежением в голосе стал вещать он, – что даже такие профессионалы, как вы, купились на нашу фальшивку. Это ведь лично я дал согласие на ввоз ядерных отходов в Лугамбию. Сначала я хотел идти официальным путем, но наши соседи – Уганда, Танзания и даже Сомали – подняли слишком большой шум. К ним присоединились шакалы из международных организаций. В результате мне пришлось отказаться от своего плана. Но только формально. С помощью наших американских друзей и фирмы «Шарк», – он кивнул на стоявших против спецназовцев солдат с акулой на рукаве, – мы прокрутили операцию с похищением контейнеровоза «Британик Оушн». В результате получили и деньги, и поддержку Соединенных Штатов.

– Это называется продать родину оптом, – усмехнулся Марконя.

Президент Азикиве вскипел:

– Это гнусная ложь! Все, что я делаю – я делаю на благо моей страны!

– Ну да, – кивнул Кэп. – Превратить страну в ядерную помойку – это большое благо.

Президент Азикиве расплылся в самодовольной ухмылке:

– Так рассуждают только глупцы. Эти отходы совершенно безопасны. Они хранятся в специальных контейнерах и будут захоронены в пустыне на западе страны. Сейчас контейнеры помещены в надежное хранилище…

Кэп с невозмутимым видом перебил его речь:

– Ваше высокопревосходительство, а почему вы так уверены, что контейнеры все еще находятся на складе?

Президент несколько растерялся:

– Что? Как? Я не понимаю…

Теперь Кэп напустил на себя важный презрительный вид. Туземцы таких людей уважают.

– Тебе, дураку, битый час объясняют, что контейнеры давно находятся не на складе, а в тихой заводи возле особняка премьер-министра Оматосо.

Кэп сам только что узнал о местонахождении контейнеров из разговора с Поручиком и Фалалеевым, состоявшегося по рации, но вид у него был такой, будто ему это было известно всю жизнь. Кэп, между тем, продолжал:

– Ваши друзья из компании «Шарк» аккуратно все туда перетащили. Интересно – зачем? Интуиция подсказывает мне только один вариант – взорвать все на хрен и сделать радиоактивной половину Индийского океана. Интересно, как на это отреагируют ваши американские друзья?

Президент впился взглядом в белесые глазки командира «акул».

– Как это понимать? За болвана меня держите?! За моей спиной с исламистами Оматосу в президенты пропихиваете!

Кэп внимательно слушал его гневную тираду.

– А господин Оматосо, значит, «Аль-Каиду» представляет? Хорошая компания подобралась, – пробормотал он себе под нос. И добавил уже громче, обращаясь к президенту: – Нас, кажется, собирались расстрелять?

– И немедленно, – подтвердил Азикиве.

Он хотел добавить еще что-то, но тут в помещение вломились новые действующие лица. Несмотря на то что многие из них носили не военную форму, а гражданскую одежду и выглядели как партизаны, вооружены они были лучше «акул», к тому же превосходили их числом. Через секунду «акулы» лежали носом в пол, раскинув руки и ноги. Когда шум схватки затих, в комнату вошел высокий чернокожий человек в костюме и при галстуке. Это был премьер-министр Лугамбии господин Оматосо.

– Из огня да в полымя, – прокомментировал Дед.

* * *

Толян привел Поручика почти к самому забору и указал на едва заметную лазейку между опутывавшей стену колючей проволокой.

– Может быть, мне пойти с тобой? – предложил отставной морпех.

– Не надо, сам справлюсь.

– Тогда прими гостинец. Не все тебе ножиком махать.

Толян размотал камуфляжный чехол, в который был завернут длинный ствол, что висел у него на плече. Это была укороченная снайперская винтовка «СВД-У» с глушителем.

– Держи, – он протянул винтовку Поручику. – Под нормальный винтовочный патрон – «семь-шестьдесят два на пятьдесят три». Все, как ты любишь. Устроит машинка?

Поручик искренне обрадовался подарку:

– Спасибо! Вот это я называю нормальным огнестрельным оружием.

Пригнувшись, он направился к окружавшей особняк стене. Преодолеть препятствие оказалось просто. Он проскользнул между заблаговременно раздвинутых самовольщиками витков колючей проволоки и скрылся по ту сторону забора.

Голицын приземлился на заднем дворе за складскими строениями. В части, где он когда-то служил, посреди такой площадки торчал грибок, а под ним часовой. Здесь, похоже, были другие правила. Но, возможно, командованием был предусмотрен часовой, осуществляющий охрану методом патрулирования. Поэтому Поручик короткими перебежками достиг крайнего строения, за которым открывался вид на особняк.

В старину народ пугали нейтронной бомбой. Это которая все живое истребляет, а ценности сохраняет, как в сберкассе. Так было и здесь. Роскошный дворец, а вокруг никого. Типа – райком закрыт, все ушли на фронт. Но у Поручика создалось впечатление, что на фронт ушли не все.

Он не ошибся. Из-за ближнего угла особняка выбежали трое «акул» с автоматами и четвертый – с гранатометом. Винтовка Голицына, хоть и снабженная глушителем, стреляла далеко не так бесшумно, как хотелось бы. Но тут со стороны ворот послышался шум и раздались выстрелы. Застрочил пулемет. Теперь мог стрелять и Поручик.

Первым он снял того, что с гранатометом, затем – остальных. Бил наповал, из человеколюбия. Пленные ему были не нужны, а отдавать их недобитыми в руки туземцев было бы слишком жестоко.

Все, что он мог сделать для обороняющихся, это убить их быстро и без мучений. Ведь смерть для солдата на войне дело обычное, а люди-крокодилы будут их убивать медленно и мучительно. Такую смерть не пожелаешь и злейшему врагу.

Прихватив гранатомет и умело скрываясь за углами построек, Поручик добрался до ворот незамеченным. Глок и в самом деле увел за собой почти всех способных носить оружие. Оборонять особняк остался караульный наряд и усиленная охрана у ворот. Центром обороны являлся бетонированный бункер, защищавший подступы к воротам. Из его амбразур все пространство перед особняком не только хорошо просматривалось, но и прекрасно простреливалось. Именно оттуда сейчас шли в атаку люди-крокодилы.

Гарнизон особняка допустил только одну ошибку – забыл закрыть дверь. Оно понятно – дверь-то с тылу, а там безопасно. Через нее и подкрепление может подойти, и боеприпасы поднести можно. А при необходимости и воспользоваться ею для отступления.

Тут-то трофейный гранатомет и пригодился. Поручик отправил гранату точно в дверной проем. Внутри бункера полыхнуло и грохнуло, через бойницы плеснуло наружу дымное пламя.

На взрыв со стороны главного здания поспешили четверо бойцов. Поручик сразил их точными выстрелами. Потом заглянул в бункер, поморщился. Открыв ворота, выстрелил в воздух и помахал винтовкой над головой.

– Заходи!

Фалалеев, Толян и Колян опередили в беге лугамбийцев.

– Быстро ты справился, – оценил работу Поручика Толян.

– Ага, – согласился Голицын. – Это было легко, как у детей шоколадку отнять.

Тут в ворота ворвались люди-крокодилы. Они разбежались по двору в поисках живых врагов, но скоро вернулись, не скрывая разочарования. Отыграться на пленных не получилось. Им ничего не оставалось, кроме как обрушить всю свою ярость на трупы. На это Поручику было наплевать – перевоспитание дикарей не входило в его планы. Кроме того, черные союзники имели полное право получить за свою помощь хотя бы частичную моральную компенсацию.

Поручик остановил Фалалеева.

– Тут в подвале заложники сидят. Как бы наши крокодильчики ими не заинтересовались. Надо связаться с Кэпом, чтобы они побыстрее сюда подтянулись.

Фалалеев развел руками:

– Ничего не получится. Рация сломана.

Голицын нахмурился:

– А починить нельзя? Лишние детали выбросить, работающие заменить? Жалко Маркони нет, он бы справился.

– Тут ни Маркони, ни Эдисон не справились бы, – возразил Фалалеев. – Рация разбита вдребезги. Удар нанесен, как говорится, тупым тяжелым предметом, возможно – головой. А ведь я ее только на пять минут оставил!

– Ладно, не переживай, – успокоил его Поручик. – Сами справимся.

И пошел встречать арьергард в лице Хрякина, Спири и барышень.

* * *

Премьер-министр Лугамбии Джон Оматосо громко выругался по-русски, но его поняли. Столпившиеся в комнате партизаны вернули спецназовцам оружие. Оматосо крепко пожал руку Кэпу, а затем и всем остальным. Только бригадир Злобин немного смутился.

– Привет от писателя Уварова, – снова по-русски сказал Оматосо.

Затем он перешел на местное наречие. По его приказу арестованных «акул» вывели в коридор. Через секунду оттуда послышалась стрельба из автомата. Затем наступила очередь президента Азикиве. Тот был сильно перепуган и выглядел подавленным.

– Что с ним делать? – спросил у премьера один из помощников.

Оматосо указал на улицу.

– Туда его! Президента Азикиве будет судить народ.

Четверо партизан тут же подхватили толстяка за руки за ноги и без раскачки выкинули в окно. К величайшему изумлению спецназовцев и самого премьера Оматосо.

Он болезненно скривился и озадаченно промямлил:

– Вы меня неправильно поняли. Я же не имел в виду так буквально…

Но тут же справился с растерянностью и жестом предложил спецназовцам пройти в кабинет президента. Там он приблизился к большому шкафу и раскрыл дверцы. Внутри находился бар. Оматосо достал бутылку виски, наполнил стаканы и предложил совершенно по-русски:

– Давайте расслабимся, мужики.

Никто не отказался. Оматосо сделал большой глоток виски и потер лоб.

– Чувствую себя как выжатый грейпфрут. Еле стою на ногах.

– Это еще ничего, – заметил Кэп. – Мы слышали, что вы ноги вообще протянули. По радио сказали, будто вы погибли.

Оматосо махнул рукой:

– Сегодня по радио только про меня и говорят. И все время неправду. Сначала наврали, что я захватил власть, потом – что меня убили. Кстати, о том, что я захватил власть в стране, я узнал из этой самой передачи, когда пил утренний кофе. Вероятно, я был последним, кому это стало известно. И удивился, наверное, больше всех. Президент Азикиве и его банда устроили эту провокацию, чтобы свалить на меня свои грехи. Но этот жирный упырь и его хозяева перехитрили сами себя. Когда они объявили, что Азикиве якобы свергли, а вместо него страной руковожу я, не только народ, но и армия восприняли это с радостью и перешли на мою сторону. Хотя, повторяю, я об этом ничего не знал и никого не просил. Но деваться было некуда. И мне пришлось возглавить противников Азикиве, которые вдруг стали моими сторонниками.

– Но ведь ваш особняк стал базой «акул», – напомнил Кэп.

Оматосо покрутил головой:

– Да это не мой особняк! Это они его так прозвали, опять-таки чтобы людям голову заморочить. Меня туда приглашали пару раз. Я разговаривал с каким-то здоровым мужиком по кличке Глок. Он очень опасен. Сейчас он со своей частной армией «акул» ловит в джунглях ваших друзей и русского министра Хрякина.

– Хрякин не министр, – поправил Кэп. – Но это дела не меняет. Я получил от них сообщение. Они сейчас направляются в этот самый особняк.

Премьер Оматосо не на шутку забеспокоился:

– Нет! Им ни в коем случае нельзя идти в этот дом. Там ловушка! Кстати, когда Уваров говорил про Хрякина, он упомянул какого-то Призрака. Я не понял, о ком идет речь, тут связь прервалась.

Кэп озадаченно переглянулся с товарищами. События принимали нешуточный оборот.

* * *

Хрякин, за ним Спиря и девушки не без опаски вошли в ворота особняка. За последнее время им пришлось пережить немало ужасов, но все равно привыкнуть к разбросанным мертвым телам было невозможно. Тем более что люди-крокодилы успели поработать над трупами врагов. В общем и целом картина удовольствия не доставляла.

– Проходите в дом! – крикнул пришедшим Поручик и велел Фалалееву: – Побудь с ними, мне так будет спокойнее.

Инструктор повиновался и направился в особняк, чтобы проверить – нет ли там врагов. Марина с вызовом обратилась к Голицыну:

– В подвале заложники, их надо освободить.

– Зачем? – возразил тот. – Чтобы подставить под пули? В подвале им будет безопаснее. Боюсь, главная опасность еще впереди. К тому же сейчас у меня важное дело. Мне нужно на берег реки.

– Мы все пойдем, – решительно заявил Хрякин. – Откровенно говоря, я боюсь этого особняка. Рядом с вами нам будет безопаснее всего. А мы хоть в бою и бесполезны, но несколько пар лишних глаз вам не повредят.

Поручик согласился и позвал Фалалеева. К ним присоединились и Толян с Коляном. Они прошли на пирс, возле которого качались несколько катеров и лодок. Пиратский корабль с акулой на флаге ушел – то ли отправился в очередной пиратский рейд, то ли вернулся на свою основную базу.

Рядом с пирсом возвышался небольшой домик, в каком обычно хранят баллоны со сжатым воздухом и газом. Значит, может храниться водолазное оборудование. Какое – без разницы, лишь бы не на задержке дыхания погружаться.

Предположения подтвердились: Поручик обнаружил в домике несколько комплектов для подводного плавания. На правах самого сильного он распределил роли:

– Толян и Колян – контролируйте берег. По моим расчетам, нас вот-вот должны побеспокоить. Инструктор – ты будешь меня страховать. Господин Хрякин, вам с вашим помощником и барышнями придется самое трудное – болеть за меня, а если кто умеет, то и молиться. Если у меня там внизу что-то пойдет не так, вы об этом сразу догадаетесь.

Фалалеев помог Поручику надеть акваланг, потом Поручик помог ему. Неожиданно Карина предложила:

– Я пару раз погружалась с аквалангом в Шарм-эль-Шейхе. Я могу плыть рядом и, если вдруг что-то случится, сгонять наверх за помощью.

Поручик хотел отказать, но прикинул: если случится то, чего он опасается, ее накроет и на берегу. По крайней мере, под водой она умрет быстро и без мучений. И он согласился:

– Хорошо, только слушать меня и ничего руками не трогать.

Они с Фалалеевым помогли облачиться Карине. После этого Поручик и девушка пошли на погружение. Вода была прозрачной и по причине глубины казалась черной, благодаря чему река и получила свое название Черный Нил. Поручик сразу понял, где нужно искать: за пирсом, немного выше по течению, берег был выложен бетонными плитами. Сверху возвышался подъемный кран – небольшой, но вполне способный поднимать и опускать морские контейнеры.

Поручик направился туда. И не ошибся. Здесь течением реки вымыло громадную котловину. И все дно котловины в несколько ярусов было уставлено пропавшими контейнерами. Поручик знаком приказал Карине остановиться, а сам поплыл вдоль металлической пирамиды. Он действовал не задумываясь. Глок прошел ту же школу, что и он. Поэтому, если бы Голицын сам собирался заложить мину, то оставил бы небольшое пространство в форме арки. Так оно и оказалось. И мина была на том месте, куда он установил бы ее сам. Поручик быстро осмотрел находку, потом махнул рукой Карине и стал подниматься. Через минуту они уже выбирались из воды.

Фалалеев сидел на настиле пирса спиной к воде и что-то доказывал Марине. Хорошо страхует. Поручик обдал его пригоршней воды. Обернувшись, Инструктор смутился и замолчал. Поручик отозвал его в сторону.

– Контейнеры на дне, заминированы. Мина неизвлекаемая, снабжена радиовзрывателем. Плюс таймер. Запал является частью конструкции. Так что рвануть может в любой момент. И тогда – катастрофа. А ты, я смотрю, даром времени не терял…

Фалалеев неожиданно покраснел.

– Да это так… общих знакомых нашли. Пашка, младший брат моего друга. А ты что, предпочитаешь блондинок?

Поручик замялся:

– Да не так, чтобы… Нет, конечно, эта Карина тоже ничего. И под водой держится уверенно, не скажешь, что всего пару раз погружалась. Или она – просто гений дайвинга.

Голицын задумался. В конце концов, у людей его профессии война никогда не кончается. Не пора ли и о себе подумать? Он хотел что-то добавить, но тут со стороны ворот раздался взрыв, а следом послышалась частая стрельба.

– Ну вот, началось, – вздохнул Поручик и принялся поспешно стягивать с себя гидрокостюм.

– Что-то случилось? – встревожился Хрякин.

– Все нормально, – заверил его Поручик. – Мы окружены. Это бывает.

К особняку подтягивались главные силы «акул». Спецназовцы, хрякинцы и люди-крокодилы были в ловушке.

* * *

Поручик, Фалалеев и Толян с Коляном бросились к воротам, Хрякин и сопровождающие его лица укрылись в особняке.

«Крокодилов» не нужно было учить тому, как и в кого стрелять. Они заняли бункер у ворот, не обращая внимания на валявшиеся тут же изуродованные трупы. Поручик выглянул в амбразуру. «Акулы» попытались было атаковать особняк в лоб, но неожиданно наткнулись на плотный огонь и залегли.

Когда группа Поручика и отряд людей-крокодилов начали штурмовать особняк, его защитники отправили Глоку сообщение по рации. Тот дал указания насчет обороны и приказал постоянно докладывать о ходе боя. Но гарнизон вдруг замолчал. Глок выждал немного, потом решил, что в особняке он сейчас нужнее, и развернул свое войско. Его худшие опасения оправдались. Первая попытка ворваться в особняк не увенчалась успехом. Сумбурная атака «акул» захлебнулась.

Глок приостановил наступление. Его бойцы залегли в ожидании подкрепления. Из леса выдвинулись бронетранспортеры и открыли по амбразурам бункера ураганный огонь из крупнокалиберных пулеметов. От стен огневой точки посыпалась бетонная крошка, но стрелять оттуда не перестали. Ни одна, ни другая сторона не испытывали недостатка в боеприпасах, поэтому бой обещал быть затяжным.

Глок растянул фронт своих бойцов, чтобы окружить особняк или хотя бы прижать противника к реке. Он пожалел, что раньше времени отпустил ракетный катер, на котором ходил в пиратские набеги. Но и без катера техническое превосходство «акул» было подавляющим. Кроме бронетранспортеров, в распоряжении Глока имелся настоящий танк. И этот аргумент был подавляющим.

Поручик распределил «крокодилов» по огневым точкам. Взяв Опунду, он отправился взламывать оружейный склад. То, что он там нашел, поразило его количеством и ассортиментом. Он велел Опунде привести несколько соратников и заняться отправкой боеприпасов на позиции. Особенно порадовали его противотанковые гранатометы. Опунда сгреб в охапку несколько труб и потащил к воротам. Голицын не удержался от того, чтобы самому поучаствовать в бою. И вовремя.

По широкому полю, примыкавшему к особняку с фронта, наступали четыре бронетранспортера – по два с каждого фланга. В центре на позицию выдвигался танк. Еще не выкатившись из леса, он приостановился и выстрелил. От стен бункера брызнули осколки бетона. Трое «крокодилов» погибли, многие оказались ранены. Поручик понял, что еще один такой выстрел, и его армия скроется в реке, подобно своим хвостатым сородичам.

Поручик взял трубу и привел гранатомет в боевое положение. За каждым его движением с интересом и волнением следили не на шутку перепуганные союзники. Он прицелился. Башня танка еще не успела развернуться в сторону Поручика. Перед старшим лейтенантом встал непростой выбор – стрелять в более уязвимый борт, рискуя промахнуться, или ждать, когда танк подойдет ближе. Но тогда придется бить в лоб башни, где броня толще. К тому же за это время танк успеет сделать один или два выстрела.

Думал Поручик долго, с полсекунды, – и решился. Прицелившись, он пустил гранату в ходовую часть танка, тут же подхватил другой гранатомет, привел его в боевое положение и выстрелил гранату под башню, в место, не прикрытое плитками динамической брони. Обе гранаты попали точно в цель. Танк загорелся и замер. Его пушка бессильно свесилась к земле.

Но бронетранспортеры упорно продолжали двигаться вперед. За ними короткими перебежками в рассыпном строю наступали «акулы». Но теперь «крокодилы», устыдившись недавнего страха и набравшись опыта, расхватали трубы гранатометов и открыли по броневикам огонь. После нескольких промахов выстрелы стали удачнее, и вскоре одна за другой бронированные машины остановились и зачадили.

Эта атака также закончилась ничем. Глок остановил бесполезное наступление и приказал своим «акулам» отойти. Он перебрал в уме разные варианты действий и вспомнил о лазейке, через которую бежали пленники. Стоило попробовать. Оставив заместителя руководить обстрелом ворот, Глок принялся отбирать профессионалов для диверсионной акции. Таких опытных бойцов он отобрал два десятка. Сам проверил оружие и снаряжение. Чтобы не брякнуло и не звякнуло. И сам повел группу.

* * *

Получив небольшую передышку, Поручик пробежался по боевым позициям. «Крокодилы» понесли ощутимые потери, погибло более трети от их первоначального числа. Но ярость оставшихся в живых нисколько не утихла. Они по-прежнему рвались в бой.

Затем он вернулся в особняк, где организовал нечто вроде штаба. Здесь собрались Фалалеев, Хрякин, Спиря, девушки и Толян с Коляном.

– Глок знает про дырку, через которую вы сбежали? – спросил Поручик.

– Может, знает, а может, и нет, – пожал плечами Толян.

Поручик доверился интуиции.

– Будем считать, что знает. Тогда он поступит так же, как и мы. Значит, нужно пойти туда и устроить засаду. Думаю, нас четверых хватит. Их не может быть больше двух-трех десятков. Справимся.

Малая площадь места предстоящей схватки исключала применение гранат. Лучшим выходом показались ручные пулеметы. Ради пулемета Поручик даже отказался от своей укороченной снайперской винтовки.

Они заняли удобные позиции поблизости от прохода и затаились. Ждать пришлось недолго. Сначала снаружи, со стороны ворот, вновь послышались взрывы и стрельба. И почти сразу же, под шумок, Глок предпринял дерзкую попытку проникнуть в особняк.

Как только последний боец диверсионного отряда «акул» перебрался через забор, Поручик взял его на прицел. Глока он тоже увидел, но стрелять в него не стал, решив при случае взять его в плен.

Четыре ручных пулемета вгрызлись в пятачок земли между забором и соседним зданием. Пули прошли по непрошеным гостям как волна града по зарослям лопуха, выкосив половину из них. Остальные попытались рвануть обратно, но были расстреляны в спину.

Глок и тут не растерялся и бросился не со всеми, а в противоположном направлении, к складу. За ним последовали двое из его отряда. Верность командиру спасла им жизнь, по крайней мере, на какое-то время. Им удалось достичь склада, выбить двери и скрыться внутри.

В ту же секунду из дверей и окон склада полетели гранаты и ударили автоматные очереди. «Акулы» огрызались не по-детски. Пришлось залечь. Засада превращалась в затяжную позиционную войну. В то же время стрельба у ворот усилилась. Поручик приподнялся, но едва не поплатился за неосторожность – пуля просвистела возле самого виска. Время поджимало, да и боеприпасы кончались.

Сзади за Голицыным кто-то засопел. Он резко обернулся. Из-за соседнего угла высовывался Опунда.

– Принеси патроны! – крикнул ему старший лейтенант.

Но Опунда вроде не расслышал или не понял. Он вытащил гранатомет. Поручик понял, что он сейчас сделает, и постарался, хотя и без особой надежды, спасти его молодую жизнь. Он принялся, не щадя боезапаса, поливать огнем окна и дверь склада, в котором укрылись противники. Убить или ранить кого-нибудь из них он даже не надеялся, просто старался не дать им высунуться и произвести прицельный выстрел.

Опунда тем временем преспокойно вышел из-за своего угла, навел гранатомет на одно из окон склада и шарахнул по нему. Внутри склада громыхнуло, из окон повалил густой дым. Поручик сделал рывок. Следом подскочили товарищи. В помещении клубилась пыль, но сквозь нее можно было увидеть троих лежащих на полу. Двое плавали в лужах собственной крови, третьего придавило упавшим стеллажом. Он пытался выбраться из-под тяжеленной конструкции, грязно и цинично ругался, но, видимо, все еще находился в состоянии шока. Поручик подошел к нему, потрогал ногой.

– Ну что, Глок, опять тебе не повезло? Гляди – пацаны твои уже отмучились, а ты все страдаешь. Сам выберешься или помочь?

Толян и Колян помогли оттащить рухнувший стеллаж в сторону, а Фалалеев нагнулся, чтобы помочь раненому подняться. Поручик не успел его предупредить. Глок нанес коварный удар прямо с пола, не поднимаясь. Но Фалалеев с неожиданной ловкостью уклонился и сам нанес ответный удар. Глок отключился.

– Нехорошо раненых бить, – съязвил Голицын.

– Он не раненый, а контуженый, – уточнил Фалалеев. – Надо бы его заковать покрепче, а то такой кабан и двое наручников порвет, как Тузик грелку.

Толян и Колян притащили бухту каната и принялись связывать гиганта по рукам и ногам. В дверь осторожно сунул голову Опунда.

– А ты зачем пришел? – спросил его Поручик. – Там же твои товарищи сражаются.

– Нет, – покрутил головой Опунда. – Товарищи нет. Все умирать. Опунда один.

Поручик аж подскочил.

– Так что же ты молчал? Все к воротам! Вперед!

Не успели они выскочить на улицу, как со стороны ворот послышался новый шквал взрывов и выстрелов.

«Опоздали! – это была первая мысль Поручика, но на смену ей тут же пришла другая. – А в кого они стреляют, если все «крокодилы» мертвы»?

Добежав до разрушенных ворот, Поручик осторожно выглянул в пролом. На поле перед особняком догорали бронетранспортеры и танк. По полю суетливо бегали «акулы». У Поручика создалось впечатление, что они, вместо того чтобы торжествовать победу, вдруг поддались панике. Он не ошибся.

Из леса показались солдаты в черных беретах – бойцы президентской гвардии. Впереди бежали знакомые фигуры. Поручик узнал Кэпа, хромающего Марконю, Деда и Малыша.

– Наши, – выдохнул он и сел.

Тут над его головой свистнула шальная пуля и ударила как раз против того места, где секунду назад находился его лоб.

* * *

Сначала друзья крепко обнялись. Поручик радовался как ребенок, Дед смахнул скупую мужскую слезу, Кэп просто светился от счастья.

– Все живы? И Инструктор? Не может быть!

Поручик заговорщицки прищурил глаз:

– А у меня для вас сюрприз – Глок. Живой и как будто здоровый. Средней упитанности.

Все тут же пошли смотреть на ценный трофей. К ним присоединились и остальные – Фалалеев, Хрякин со Спирей, крепыши и девушки. Но тут их ждало разочарование. Склад оказался пуст. Кроме трупов двух «акул», здесь никого не было. Только веревки валялись.

– Здоровый мужик, – заметил Малыш. – Неужели порвал?

– Нет, их ему кто-то разрезал, – Поручик продемонстрировал аккуратные обрезки. – Нашелся добрый самаритянин.

– Глока ловить надо.

Поручик пожал плечами:

– Зачем? Зомби – и есть зомби. Он сейчас уже далеко. А вот помощник его где-то рядом.

Кэп потер подбородок:

– Я давно хотел тебе это сказать: у вас казачок засланный работает. Зовут Призраком. Это человечек Гореславского, оставлен им, так сказать, на подпольной работе в ожидании лучших времен. Он всю эту кашу и замутил.

– Заварил, – уточнил начитанный Марконя. – А разве Зомби и Призрак не одно лицо? Я думал, что это Глок.

– Нет, – возразил Кэп. – Это совсем другой фрукт. И теперь пора заняться его разоблачением. Как говорится – каждому по труду! Не хотите нам ничего поведать, господин Хрякин?

Он повернулся к чиновнику. Поручик был удивлен:

– Неужели он?

– Разве я так сказал? – воздел брови Кэп. – Нет, что вы, вдова Цезаря вне подозрений.

– Жена, – поправил Марконя.

– Именно, – кивнул Кэп. – Так вот, господин Хрякин, где ваш верный секретарь и помощник?

– Спиря? – удивился Хрякин.

– Он самый. Не сомневайтесь, сведения точные, получены прямо из штаба интриганов. Голова не знает, что творит правая рука.

Дробная чечетка подсказала, в каком направлении убегает по коридору правая рука господина Хрякина. По странному стечению обстоятельств, Дед оказался как раз там, на пути секретаря. До ветру, что ли, выходил? Через секунду он предстал перед собранием, придерживая шпиона за шиворот.

Хрякин смерил верного помощника уничтожающим взглядом. Прямо-таки испепелил.

– На кого работаешь, Спиря? На «Аль-Каиду» или на Гореславского?

Толян негромко кашлянул в кулак.

– Не волнуйтесь, шеф, я сам им займусь. Давно имею желание прижать эту глисту в тихом углу. Мне он все расскажет, как попу на исповеди.

Спиря сник. А Кэп принял позу, изображая то ли Шерлока Холмса, то ли Эркюля Пуаро, и принялся излагать аудитории, «как все было на самом деле».

– Кто из них на кого работал – Гореславский на «Аль-Каиду» или наоборот, – не столь уж и важно, – начал он не без пафоса. – Главное то, что они задумали ужасное преступление – решили устроить конец света. И приступили к реализации своего плана. Гореславский убедил президента Азикиве забрать накопившиеся у американцев ядерные отходы. Это устраивало всех: американцев, президента Азикиве и самих преступников. Отходы погрузили на «Британик Оушн» и для отвода глаз повозили по Мировому океану, показывая тем самым, что их якобы нигде не принимают. За это судно даже получило прозвище «Летучий голландец». И вдруг оно исчезло. Перевозку, а также похищение, осуществляла одна и та же фирма – «Шарк Лайн», принадлежавшая Гореславскому. Его люди, которыми командовал Глок, в соответствии с секретным договором с президентом Азикиве доставили груз в Лугамбию, но вместо того, чтобы складировать его на полигоне, перевезли сюда и спрятали в реке, потом заминировали и стали ждать подходящего момента, чтобы взорвать. Сначала опасность заметили люди-крокодилы, их тут же объявили вне закона. Потом обратили внимание на повышенную радиацию речной воды экологи. Их пришлось убрать, исчезновение же списали на людей-крокодилов, убив таким образом одним выстрелом двух зайцев. Но затем наше появление заставило их поторопиться и наделать ошибок. И вот результат.

Поручик озадаченно потер затылок. Так он думал.

– Я только не понимаю, почему они до сих пор не взорвали контейнеры, – сказал он.

Кэп ответил:

– Не успели, ты помешал. Ну и мы вовремя подсуетились. А теперь тем более не смогут. Вот, гляди.

Он продемонстрировал Поручику портативный прибор в футляре, похожем на небольшой чемоданчик, и пояснил:

– Это «радиоколпак», генератор электромагнитных помех. Когда он включен, в радиусе километра никакие радиоприборы не работают. В том числе и радиовзрыватели. Аккумулятора на сутки хватит, а за сутки Малыш справится. Он ведь что угодно может разминировать и заминировать. Да и я еще не всю науку забыл, помогу.

Поручик покачал головой:

– Понимаешь, командир, там, на взрывателе, я видел дополнительный таймер. Если его запустить, то и радиовзрыватель не понадобится.

– Но Спиря-то у нас…

– А почему ты считаешь, что он один трудился, без помощника? Думаешь, деньги экономил? Придется допрашивать не по-детски.

Кэп с сомнением посмотрел на нахохлившегося в углу вредителя.

– Не будем терять время, сейчас сами в пять секунд помощника вычислим. Пойдем логическим путем.

Хрякин обернулся к Толяну:

– Анатолий, тебе я полностью доверяю. А вот насчет Николая… Когда ты его пригласил к нам, он еще служил в армии?

Толян помрачнел:

– Нет, он работал в охране Гореславского. Но я за Коляна ручаюсь!

Хрякин жестом остановил его:

– Если хочешь, чтобы я и дальше тебе доверял, не продолжай. От ошибок никто не застрахован, а вот тупое упрямство – это грех.

Кэп сразу понял ход его мыслей.

– Так, все ищем второго телохранителя. Только повнимательнее – он ведь вооружен.

При выходе Поручик оказался рядом с Дедом.

– Где вас так долго носило? – поинтересовался тот. – Я уж беспокоиться начал.

Поручик усмехнулся:

– Да вот, хотели тебе подружку привести. Сам знаешь, где тут в лесу приличных белых девчонок найдешь? Но мы тебе отыскали, сразу двух. На выбор.

– А где они? – закрутил головой Дед.

Поручик пожал плечами:

– Вроде только что тут крутились. Сейчас найдем.

И он отправился на поиски.

* * *

Черный Нил тихо нес свои воды к океану. Среди привязанных у причала моторок не хватало одной. Похоже, на ней ушел Глок. Часто оглядываясь, девушки торопливо шли к реке.

Когда Карина ступила на настил речного причала, Марина, наконец, спросила ее:

– Слушай, подруга, куда ты меня тащишь?

Карина сделала страшные глаза:

– Нам надо срочно уходить. Спиря ведь не один старался, наверняка у него помощник был. И на фига нам эти разборки? Возьмем моторку, доберемся до столицы, а там остальных подождем. Пусть они без нас своих вредителей найдут и обезвредят.

Она толкнула дверь будки, где хранились ключи от моторок и водолазное оборудование. Марина вошла за ней.

– А как ты думаешь, кто из наших на Спирю работал?

Карина фыркнула:

– Колян, кто же еще? Я его давно раскусила, просто сказать боялась.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Николай. В руке он сжимал пистолет Глока.

– Что, мочалки, свалить хотели? – с иронией заметил он. – Не получится. Разговор есть.

Карина сделала вид, что появление крепыша ничуть ее не встревожило.

– Убери пушку, тогда будем разговаривать.

Колян усмехнулся:

– Щасс! Ты вообще заткнись, у меня к твоей подружке вопрос. Когда мы еще в море были, я в радиорубке у Алика несколько раз слышал, как капитан с «Британик Оушн» Марину вызывал. А потом «Британик» исчез. Случайно, это не ты у «акул» наводчицей была?..

Он не успел договорить. Сильный удар в затылок заставил его выронить пистолет. Колян мешком свалился на пороге. За его спиной скалил белые зубы Опунда.

– Плохой люди, – сказал он радостно.

Карина наклонилась и подхватила пистолет.

– Молодец, Опунда! – похвалила она его и дважды выстрелила ему в голову.

Опунду отбросило назад, он рухнул в воду, успев выговорить лишь одно слово:

– Маджи…

– Что это он? – ошарашенно спросила Марина.

– Не знаю, ругается, наверно, – буркнула Карина.

– А за что ты его?

Карина подобрала пистолет.

– Слушай, подруга, ты меня достала. За что того, за что этого? Конечно, вы, блондинки, тупые как курицы, но не до такой же степени! Подумаешь, одним больше, одним меньше! Давай, помогай! Бери акваланг и тащи в лодку, ты мне еще понадобишься.

Марина подняла на нее полные ужаса глаза:

– Так, значит, остальных тоже ты?..

Карина презрительно расхохоталась.

– А кого остальных-то? Алика-радиста, пиратского главаря, эколога… Да всех разве упомнишь? Но я же не сама, мне Спиря приказывал. А я наивная, доверчивая все выполняла. Это у меня от избытка романтики. Тебе вот кто из трех мушкетеров больше нравился? Зуб даю – Атос. Или Арамис. А мне – Миледи. Я во всем с нее пример брала. Вот только злило меня, что я не блондинка. Но перекрашиваться из принципа не хотела. Ненавижу вас, блондинок! А краситься в блондинку – это все равно что перед вами унижаться. Слушай, а рыжий капитан «Британика» на тебя капитально запал. Я от твоего имени с ним общалась. Но ты-то хороша! Ведь догадывалась, для чего тебя везут – в гарем к толстопузому негритосу. Нет, уши развесила, ахи-охи! Хорош валяться, поднимайся! На лодочке кататься поедем. И скажи спасибо, что ты мне еще нужна, а то отправилась бы следом за этими крокодилов кормить.

Подгоняемая Кариной, Марина потащила акваланг, погрузила в одну из моторок, она оттолкнула лодку от берега и велела подруге:

– Берись за весла, мотор запускать не будем, шум нам сейчас ни к чему. Кран на берегу видишь? К нему и греби.

Пока Марина справлялась с веслами, Карина надела акваланг и взяла маску. Пистолет она держала под рукой. С аквалангом девушка управлялась уверенно, если не сказать – профессионально.

– Я сейчас нырну, а ты, если жить хочешь, жди меня в лодке. Имей в виду, это «глок», – она помахала перед носом Марины пистолетом. – Он и под водой стреляет. А я не промахнусь.

По ее глазам Марина поняла, что та все равно ее убьет. Но что было делать? Отобрать пистолет?

В это время на причал выбежали Поручик и Фалалеев. Одного взгляда Голицыну было достаточно для того, чтобы правильно оценить ситуацию и понять, что Колян не тот, кого они искали.

– Стой, дура! – не сдержавшись, крикнул он Карине.

– Может, и дура, но только вы, умные, таких денег, какие мне платят, за всю жизнь не заработаете! Имейте в виду, если кто-нибудь дернется, я этой сучке башку вдребезги разнесу.

Тем временем Карина ухватила Марину за шею и вместе с ней перевалилась через борт лодки. Пистолет она направила в висок заложнице.

– Но так ты ее утопишь! – возмутился Фалалеев.

– Может, и утоплю, а может, и нет!

Не выпуская из захвата шею Марины, она ткнула в рот загубник и вместе с девушкой ушла под воду. Поручик, а за ним и Фалалеев без звука и всплеска нырнули с причала в воду. Видимость в глубине была отвратительной. Карина погружалась, продолжая держать пистолет у головы подруги.

Поручик стремительной тенью скользнул к ней и мощным ударом снизу вверх выбил пистолет. В тот же момент Фалалеев подхватил потерявшую сознание Марину и устремился с ней наверх.

Но Карина не собиралась сдаваться. Она выхватила нож и довольно сноровисто полоснула Поручика по руке. И даже достала. Облачко крови расплылось в воде. Это могло привлечь хищников. Карина сделала обманный выпад ножом, Голицын едва успел отпрянуть. Барышня демонстрировала высокий класс диверсионной подготовки.

Неожиданно темная вода за ее спиной собралась в плотный сгусток. Он превратился в быстро движущуюся тень. По ее очертаниям Поручик скорее угадал, чем увидел, крокодила. Тот казался громадным, боевому пловцу никогда не приходилось видеть таких гигантов. Крокодил возник как призрак из водной тьмы, схватил Карину поперек туловища и так же молниеносно исчез в толще воды.

Тут Голицын почувствовал, что пора сделать вдох, и постарался как можно быстрее покинуть место трагедии.

* * *

Президентский вертолет подлетал к столице. В его салоне летели Хрякин, спецназовцы и Марина. Связанный Спиря сопел в углу.

Когда вертолет приземлился и все спустились на бетонку, к ним подошел офицер в форме военного советника с майорскими звездами на погонах. Он сообщил:

– Принята радиограмма от адмирала Фалалеева. Приказано отозвать старшего лейтенанта Фалалеева для дальнейшего продолжения службы в Катманду. Хорошее название – Катманда. На «йош твою медь» похоже. Слушай, старлей, а ты адмиралу не родственник?

– Однофамилец, – отозвался Фалалеев.

Дед усмехнулся:

– Слышь, Инструктор, а что же ты нам шнуровал – дайвер, курортник?

– Это для конспирации, – отшутился тот. – Тебя это огорчает?

Дед покачал головой:

– Нет, почему же? Я ведь сразу понял, что твоя история про курортного дайвера белыми нитками шита. Ладно, может, еще когда свидимся…

– Почему бы и нет? Шарик-то – он круглый и маленький. Давай, до встречи.

Спецназовцы простились с Фалалеевым. Неожиданно он махнул рукой Марине:

– Ну что, идем?

Та как ни в чем не бывало подхватила с земли свою сумку и взяла Инструктора под руку.

– Мы на самолет, – смущенно пояснил парень. – Прихватим недельку на Да Гаме. Тут недалеко.

Хрякин насупился:

– Ну, как хотите. А то можно было у меня на яхте. С комфортом… Такой красавец-теплоход – и пустой!

– А как же ваши гости? Которые в заложниках оставались? – удивился Кэп.

Хрякин досадливо махнул рукой:

– А, их еще тут долго мариновать будут. Пока в столицу привезут, пока допросят… По этому делу международный трибунал собирают. Они же теперь не то свидетели, не то потерпевшие. Так что я их потом заберу.

Фалалеев и Марина ушли. Поручик с сожалением смотрел им вслед.

– Губы подбери, – посоветовал ему Марконя. – А то наступишь, упадешь.

– А я что? Я ничего, – вяло отозвался Голицын.

Хрякин обернулся к Кэпу:

– Ну, а вы, надеюсь, со мной?

Тот в ответ развел руками:

– К сожалению, сегодняшний вечер у нас занят. Обещали Злобину с его шоферами отвальную отметить. Так что нам сейчас на базу надо, в общежитие. Но утром как штык у вас на борту. С утра пораньше.

– Ну глядите, только не опаздывайте, а то без вас уйду, – проворчал Хрякин. – Знаю я эти отвальные.

И Поручик готов был поклясться, что всесильный чиновник сейчас им завидовал.

* * *

Ранним утром спецназовцы простились с бригадиром Злобиным и по холодку – всего-то тридцать девять тепла – отправились в порт. Война на улицах кончилась, но было много патрульных. Возле ворот порта околачивался босой парень с длинной ржавой винтовкой за плечами. Кого и от чего он тут охранял – можно было только гадать.

– Где здесь русская яхта? – спросил у него Поручик.

Тот неопределенно махнул рукой:

– Вон там стоит.

Они пошли в указанном направлении и остановились на пирсе в легком недоумении. Вместо массивного теплохода господина Хрякина на воде качалась изящная шхуна писателя Уварова. Совсем как в прошлый раз, в Сомали.

Писатель и его жена обрадовались им как старым друзьям.

– Какими судьбами? Вот это встреча! И все живы? Это замечательно!

Супруга писателя тут же отправилась «сообразить перекусить чего-нибудь домашнего, нашего, черногорского», а он все не унимался:

– Проходите, рассказывайте скорее, чем ваша эпопея закончилась. И как вы тут оказались?

Кэп пожал плечами:

– Да вот, господин Хрякин в гости пригласил, а тут вместо его лайнера ваша шхуна стоит.

Уваров озадаченно почесал затылок:

– Линкор Хрякина я вчера вечером встретил, когда в порт входил. Мы с ним чуть не столкнулись, он летел навстречу как ошпаренный. Вы не поверите, пришлось правыми бортами разойтись! Интересно, куда это он так торопился?

В разговор вмешалась жена писателя. В одной руке у нее была большая бутылка красного вина, в другой – радиоприемник.

– Вы только послушайте, что творится!

– «Тело российского чиновника Хрякина найдено сегодня утром в городском порту с кинжалом в спине, – сообщил диктор. – Старинный охотничий кинжал из дамасской стали, которым он был убит, украден из его же собственной коллекции холодного оружия».

Кэп и Поручик переглянулись. Ай да Спиря-спирохета! Сбежал все-таки, мерзавец! И Хрякину отомстил. Что ж, шарик круглый и маленький, где-нибудь с этой сволочью еще судьба сведет, пути пересекутся.

Голицын неловко улыбнулся, чтобы скрыть смущение, и спросил Уварова:

– А вы как, неужели уже нашли свою антарктическую Швабию? Быстро, однако, управились! И как приключение?

Тот только рукой махнул:

– Да какое там приключение? Не до них теперь. Другое развлечение подвернулось, поинтереснее. Правнук у нас родился. Ну, конечно, пока он читать не научится, мне с ним говорить не о чем, а вот Ирусик очень хочет посмотреть на далекого потомка. Так что мы сюда только за водой заскочили и – полный вперед, домой.

– В Черногорию?

– Зачем? В Москву, конечно! Если нам по пути, можем вас захватить. Скажем, до Новороссийска. Заодно все и расскажете. Я ведь по глазам вижу – с вами произошло что-то невероятно интересное. Короче – располагайтесь как в гостях. Кто на камбуз, кто в машинное отделение, кто на палубу – драить. Милости просим! И – отдать концы! Отходим.

– Есть, быть как в гостях! – первым козырнул Поручик и принялся засучивать рукава. – Чур, я – за палубного матроса!

Он логично рассудил, что палуба на шхуне невелика и драить ее на свежем воздухе будет куда приятнее, чем, скажем, задыхаться на камбузе или пачкаться в моторе.

Они вышли в открытый океан. Дул свежий ветер. Солнце поднималось все выше, и настроение у Поручика было лучше некуда.

Content

Сергей Зверев
Акулы выходят на берег

1

2

3

4

5

6

7