Сергей Зверев

Матадоры войны

1

– А сам-то откуда?

Хосе Альварес слегка замедлил шаг, выудил из правого кармана куртки пачку сигарет и прикурил от компактной, размером с мизинец, зажигалки. Локис машинально отметил тот факт, что Хосе совсем не нервничает. Он вел себя так, словно они вдвоем отправились на обычную вечернюю прогулку. Испанец даже не утруждал себя тем, чтобы оглядываться по сторонам. Спокойное будничное поведение.

– Из России, – ответил Локис, открыто глядя в смуглое, по-женски красивое лицо Альвареса, на мгновение скрывшееся в клубах сизого дыма.

– Из России – это понятно. А откуда конкретно из России? Мне пару раз приходилось бывать там.

Хосе говорил по-английски довольно уверенно, но тем не менее в его спокойной размеренной речи время от времени все же проскальзывал характерный испанский акцент. Он глубоко затянулся зажатой в зубах сигаретой и зашагал в прежнем темпе по правую руку от Владимира.

– Из Балашихи.

– Балашиха… Балашиха… – поморщился Альварес. – Представления не имею. Где это?

– Под Москвой.

Они двигались вдоль берега Средиземного моря, и открытое пространство уже позволяло Локису видеть огороженную черной металлической решеткой территорию, являвшуюся их целью. Метров триста-четыреста, не больше. Из-за оливковых деревьев выглядывали острые шпили двух маленьких одноэтажных башенок. Где-то за ними обязан был находиться и домик.

– Москву знаю, – продолжал без умолку говорить Хосе. – Красивый город. Красивый, но, к сожалению, утративший большую часть вековых традиций. Где присущая России архитектура? Где помпезность, о которой так много рассказывается в истории вашей страны? Ничего этого уже нет. А жаль… У нас в Испании все иначе. Мы гордимся своими традициями. Как тебе, кстати, Испания?

Локис пожал плечами. Страна как страна. За последнее время на службе по контракту в специальном подразделении ему пришлось повидать много подобных стран. И с традициями, и без. По мнению Владимира, в целом они все мало чем отличались друг от друга. Те же люди, то же небо, солнце…

– Красиво, – тем не менее ответил он, не желая обижать испанца.

– Красиво! – хмыкнул Альварес. – Ты и половины не видел, Володя. Коста дель Соль – это тебе еще не Испания. И потом, в Испанию лучше приезжать летом. Летом все выглядит иначе. А когда начинается коррида! – Хосе мечтательно закатил глаза, и Владимир не смог удержаться от невольной улыбки. – Ты знаешь, откуда берет корни коррида?

– Что значит «откуда берет корни»? – не понял Локис.

Сто метров до огороженной решеткой территории. С этого расстояния без труда просматривалась кряжистая фигура охранника в пятнистой форме, маячившая у высоких ворот. Он был один. Локис поглубже засунул руки в боковые карманы, пропустил кисти в специально проделанные прорези и коснулся пальцами холодных рукояток двух скорострельных «стечкиных», болтавшихся на уровне пояса. Хосе по-прежнему был спокоен и невозмутим. Дважды затянувшись сигаретой и выпустив дым через ноздри, он задумчиво посмотрел на свой окурок, а затем щелчком большого пальца швырнул его себе под ноги. Тяжелый ботинок испанца с квадратным носом втоптал окурок в песок.

– Ну откуда вообще взялась в Испании коррида, знаешь?

– Нет, – признался Локис.

Хосе просиял в предвкушении того, чтобы блеснуть излишней эрудицией.

– О! – протянул он. – Это древний христианский обычай.

– Христианский? – На лице Владимира отразилось сомнение. – Что же тут христианского? Ты уверен, что ничего не путаешь, Хосе?

– Абсолютно уверен. Все началось с того, что соседи затевали друг с другом спор, кто из них гуманнее забьет своего быка. Чтобы животное меньше мучилось. Разве это не по-христиански?

Хосе беспечно рассмеялся, и в эту самую минуту они приблизились к заветным воротам. Испанец нажал кнопку звонка. Охранник в пятнистой форме обернулся.

– Эй, приятель! – по-испански окликнул его Альварес, продолжая сиять, как начищенный до блеска самовар. – Открывай уже! Или ты нас не замечаешь?

Охранник шагнул в направлении ворот. Хосе протянул ему через решетку какую-то бумагу, назначение которой не было известно Владимиру, и прибавил:

– Мы к сеньору Доминго. Он нас ждет.

Пальцы Локиса сомкнулись на рукоятках «стечкиных». А если вдруг что-то пойдет не так? Что, если план Альвареса не сработает? Владимир всегда предпочитал быть готовым к любым форс-мажорным обстоятельствам. Хотя он и знал, что ни при каких условиях не станет ничего предпринимать без условного сигнала со стороны Хосе. В данном случае испанец играл роль первой скрипки в их неожиданно создавшемся тандеме. Во-первых, потому, что так распорядилось непосредственное руководство Локиса в лице майора Попова, находящегося во главе небольшой группы здесь же, в Испании. Во-вторых, потому, что без участия Хосе Альвареса, как без профессионального взломщика, вся нынешняя операция в принципе была бы невозможна. И, наконец, в-третьих, именно Альварес обладал необходимой легендой, которая позволяла им проникнуть на территорию Коста дель Соль, где базировалась испанская группировка, оказывавшая содействие иранцам.

Задача Хосе Альвареса и Владимира Локиса заключалась в том, чтобы любой ценой добыть список иранских идеологов, хранившийся на электронном носителе у людей Доминго. Один из них, по имени Ануширван, был задержан на территории Испании несколькими днями ранее, но его арест без списка остальных участников по большому счету не имел смысла. Полковник Морильо, содействие которому и оказывала группа Попова, надеялся одним ударом разрубить весь гордиев узел.

Большей информацией по делу Локис не располагал. Да, в общем-то, ему это было и не нужно.

Охранник в пятнистой форме придирчиво изучил протянутую ему бумагу, молча вернул ее Альваресу и так же без лишних слов махнул кому-то, кто находился в одной из башенок, недоступный взглядам Владимира и Хосе. Ворота с тихим жужжанием отъехали в сторону.

– Дорогу знаете? – коротко осведомился охранник.

– Не беспокойся. Не в первый раз тут.

Альварес первым двинулся по мозаичной дорожке к располагавшемуся чуть в отдалении приземистому домику с покатой синей крышей. Владимир зашагал рядом.

– Вот с этого спора между соседями и зародилось такое понятие, как коррида, – как ни в чем не бывало продолжил прерванный рассказ Хосе. – Я частенько бывал на фермах, где выращивают быков специально для корриды. Знаешь, почему они становятся такими агрессивными, когда выходят на арену?

– Почему?

– Они в шоке.

– Чего? – растерялся Владимир. – В шоке?

– Вот именно.

– В каком еще шоке?

– Ну подумай сам, – усмехнулся Альварес и при этом вроде как вполне машинальным движением одернул рукава своей куртки. – Всю сознательную жизнь, что они пробыли на ферме, их холили и лелеяли. Спокойная обстановка. Без нервов, без стрессов… И вдруг такое! Это же самый настоящий шок. Потрясающее зрелище! Тебе непременно нужно взглянуть.

– Обязательно как-нибудь взгляну.

Они поднялись на крылечко, и Хосе, взявшись за металлическое кольцо, трижды стукнул им в дверь. Ему что-то ответили, но Владимир не разобрал, что именно. Альварес толкнул дверь плечом и вошел в помещение…

Дальнейшие события произошли с такой стремительной быстротой, что Локис, не стань он сам их непосредственным участником, ни за что бы не поверил, будто этот спокойный и невозмутимый человек, который всего пару минут назад неспешно рассуждал о быках, о корриде, о вековых традициях Испании, мог действовать столь стремительно и четко. Впрочем, и сам Владимир не уступил напарнику в реакции.

Все, что он успел заметить, едва они с Хосе оказались в помещении, так это то, что находившихся там мужчин было восемь и что не все из них выглядели как испанцы. Кто из них Доминго, Локис понять не успел. Двое из восьми при появлении гостей вскинули оружие и подняли смертоносные дула на уровень груди. Альварес рассмеялся.

– Мы не вооружены, – громко объявил он, в знак подтверждения подняв вверх обе руки.

Это усыпило бдительность людей Доминго. Усыпило всего лишь на секунду, но большего времени ни Хосе, ни Владимиру не понадобилось. С легким щелчком из рукавов куртки Альвареса выскочило по пистолету. Они буквально впрыгнули в ладони испанца. Это и было сигналом к действию для Локиса.

Резким движением Владимир распахнул курку и открыл огонь с двух рук. Его скорострельным очередям вторили одиночные выстрелы Альвареса. Никто из противников не успел оказать им сопротивления. Ни те, у кого в руках не было оружия, ни даже те двое, кто, казалось бы, приготовился к возможной атаке. Люди Доминго не произвели ни единого ответного выстрела. Через две-три секунды все было кончено.

– Ну, а теперь самое сложное, – с неизменной улыбкой сказал Хосе, опуская пистолеты дулом вниз, – выбраться отсюда живыми. На территории, по моим скромным подсчетам, что-то около десяти бойцов. Преимущественно иранцы. Среди них есть и снайперы. В башенках справа и слева. Возьмешь их на себя. Годится?

– О’кей, – с серьезным видом кивнул Локис.

– А теперь встань у двери и дай мне пару минут.

Владимир не стал возражать. Заняв удобную позицию между окном и дверью, он слегка сдвинул занавеску и выглянул наружу. Привлеченные звуками выстрелов, к дому бежали двое в пятнистой форме. Одного из них Локис узнал: это был тот самый охранник, который встретил их с Альваресом у ворот. Владимир снял правый «стечкин» с ремня, разбил рукояткой стекло, выставил руку с оружием в образовавшийся проем и выстрелил. Один из бегущих споткнулся и упал лицом вниз. Второй рванул в укрытие за башенку. Локис перевел дуло «стечкина» и послал ему пулю вслед. Зацепить «пятнистого» не получилось, зато маневр позволил выиграть немного времени.

Локис обернулся к Хосе. Испанец, положив оба своих пистолета на пол, сидел на корточках возле большого напольного сейфа. Владимир не мог видеть его манипуляций с замком, только то, как планомерно двигаются вверх-вниз локти Альвареса. Владимир вновь перевел взгляд за окно. Никто больше не предпринимал попыток приблизиться к дому. Бойцы покойного Доминго предпочли тактику выжидания; они понимали, что рано или поздно противник вынужден будет высунуться наружу. Локис обвел взглядом двор. В тридцати метрах от входа на подъездной дорожке располагался автомобиль, нацеленный носом на металлические ворота. Если преодолеть это расстояние и завладеть транспортным средством, то можно будет прорваться тараном. Или хотя бы попытаться сделать это. Задачка непростая, но все же лучше, чем бежать по открытому пространству до ворот на своих двоих. Локис пристально пригляделся к двум симметрично расположенным на территории башенкам. В каждой – по три маленьких окошечка без стекол. За каким из них могли скрываться снайперы?

– Готово, – окликнул его Альварес.

Владимир обернулся.

Хосе сунул в карман извлеченную из сейфа флэшку, подхватил с пола пистолеты, поднялся сам и ногой захлопнул тяжелую металлическую створку. Из другого кармана испанец извлек маленький наушник, вставил его себе в ухо, слегка покрутил, настраивая на прием, и негромко произнес, обращаясь к невидимому оппоненту:

– Флэшка у нас. Мы выходим. Приготовьтесь. – Затем, выслушав ответ, Альварес добавил: – Вас понял. Они встретят нас возле Океанария, – пояснил он для Владимира. – Надо поторопиться.

Локис знаком подозвал напарника к окну, указал ему на автомобиль. Хосе кивнул.

– Можно попробовать. Помни, на тебе два снайпера. Я займусь остальными. Пошли.

– Прикрой меня, – попросил Локис и первым рванул к выходу.

Оттолкнувшись двумя ногами от крыльца, Владимир лихо перекувырнулся в воздухе, приземлился на дорожку, сгруппировался и замер. Со стороны одной из башенок мгновенно застучали одиночные выстрелы.

Альварес открыл огонь за спиной Владимира и заставил неприятеля вновь нырнуть в укрытие. Локис бросил быстрый взгляд направо и тут же заметил лунный блик в окуляре оптической винтовки. Ориентируясь на этот блик, он вскинул руку со «стечкиным» и выстрелил. В том, что попадание было точным, Владимир даже не сомневался: подобный трюк ему не раз приходилось демонстрировать на учебных базах. И всегда со стопроцентным результатом. Спустив спусковой крючок, он в следующее мгновение откатился в сторону. Пуля, выпущенная снайпером, располагавшимся по левую сторону, ударила в то место, где Локис находился за секунду до этого. Еще один блик был замечен им в среднем окошке второй башенки. Владимир прицелился и послал пулю по новому адресу.

Хосе уже спрыгнул с крыльца, попеременно паля то с левой, то с правой руки. Локис не знал, достигают ли снаряды напарника намеченных целей, он полагался исключительно на профессионализм испанца. Вскочив на ноги, Владимир кинулся к автомобилю. Альварес устремился за ним. Владимир дернул на себя ручку дверцы со стороны водителя – она оказалась открытой. Повезло. Он рухнул на сиденье, резким движением выдернул из-под панели ворох проводов, разорвал два из них и, соединив между собой, запустил двигатель. Хосе ворвался в салон с противоположной стороны.

– Отлично! А теперь ходу, Володя, ходу!

Пули застучали по корпусу автомобиля. И Локису, и его напарнику пришлось пригнуться, когда одна из них со звоном разнесла лобовое стекло. Владимир утопил педаль газа в пол. Машина с ревом сорвалась с места.

– Как на корриде? А? – усмехнувшись, весело бросил он, обращаясь к Альваресу.

– Не то слово! Очень похоже.

– Даже покруче будет.

Локис поднял голову. Они прицельно мчались на ворота.

– На таран?

Хосе кивнул.

– Тогда держись!

Предупреждение было нелишним. Альварес уперся в приборную панель руками и ногами в тот самый момент, когда автомобиль с душераздирающим скрежетом врезался в металлическое препятствие. Локис почувствовал напряжение во всем теле. Ощущение было такое, словно мышцы разрывались изнутри, но натренированный организм выдержал. Слетевшие с петель ворота с грохотом опрокинулись, и автомобиль со смятым передком выскочил на оперативный простор.

– Гони! – распорядился Хосе.

Впрочем, его команда была лишней. Владимир и без того уже бросил машину вперед на предельной скорости. Альварес обернулся через плечо.

– Ну, что там?

– Считай, прорвались, – Хосе слегка ткнул напарника кулаком в плечо. – Здорово сработано.

– Я старался, – с усмешкой отозвался Локис.

– Приятно работать в паре с профессионалом.

– Взаимно.

Основную трассу вдоль Коста дель Соль с припаркованными вдоль обочины автомобилями туристов они преодолели менее чем за две-три минуты. А возле Океанария, где, собственно говоря, и кончалась трасса, их дисциплинированно поджидала машина, высланная полковником Морильо. Погони можно было не опасаться. Локис облегченно перевел дух.

До тех пор, пока не была завершена сегодняшняя, последняя, стадия операции, молодой человек и представить себе не мог, насколько он измотался. И не столько физически, сколько морально. Теперь же эта усталость навалилась на него, как пьяный грузчик в порту на плечи своего более трезвого собутыльника. Больше всего на свете Локис хотел оказаться сейчас не в тесном салоне рядом с майором Поповым и двумя людьми полковника Морильо, а на борту авиалайнера, несущего его к родным пенатам.

Владимир представил лицо матери. Представил, как она волнуется, ждет его звонка, и как при этом расцветет ее лицо, когда он сообщит ей о скором возвращении домой. Откровенно говоря, Анна Тимофеевна даже и не догадывалась о том, какой трудной и опасной работой занимается по контракту ее единственный сын. То есть догадываться и что-то подозревать она, конечно, может, но вот знать наверняка… Нет, это исключено. Владимир, не желая травмировать тонкую нервную систему матери, всегда говорил ей, что служит при военном складе. Ну, а частые отлучки… Что ж, у кого нынче из военных не бывает вынужденных командировок. Пусть даже и по снабжению…

– Все в порядке?

Попов протянул Локису руку, помогая тому забраться в салон. Майор был в два раза старше Владимира, и многие бойцы-контрактники за глаза называли его Батей. Локис не являлся исключением из правил. Однако ни ему, ни его товарищам ни разу не пришло в голову открыто назвать Батей этого сурового широкоскулого атлета с литыми бицепсами. Локис знал, что при желании майор даст в боевых условиях фору любому из находящихся в его подчинении контрактников. На Попова равнялись, с него брали пример, и его слово, произнесенное с самыми что ни на есть будничными интонациями, всегда равнялось приказу.

– В полном, товарищ майор, – кивнул Владимир, располагаясь на соседнем сиденье.

– Ну, и славно. – Попов достал из нагрудного кармана сигарету и привычно постучал фильтром по ногтю большого пальца. – Отбываем сегодня вечером. Вылет в 21. 43 по местному времени.

– Как? – возмущенно обернулся на них Альварес, передававший в это время из рук в руки флэшку одному из людей полковника Морильо. – Уже сегодня? А как же коррида? Она начнется на следующей неделе. Рамон против Хуана Карлоса. Мано а мано! Бесподобное зрелище!

Попов неодобрительно нахмурился и покосился на Локиса. Тот отрицательно покачал головой.

– В следующий раз, Хосе. Как-нибудь в следующий раз.

Владимир устало провел рукой по лицу и почувствовал под пальцами что-то теплое и липкое. Кровь. Наверное, один из осколков от разбитого лобового стекла все же умудрился полоснуть его по лбу. Локис промокнул лоб рукавом.

– Кто знает, когда Рамон и Хуан Карлос сойдутся в следующий раз, – разочарованно буркнул Хосе. – Если одному из них не повезет в этот раз, такого и вовсе не случится. Мано а мано – штука суровая. Выживает сильнейший.

Локис ничего не ответил.

Домой. Только домой! Отдохнуть. Корриды ему хватает и в жизни. Владимир смежил веки и откинулся на жесткую спинку сиденья. Двое подручных Морильо о чем-то негромко переговаривались друг с другом по-испански. Автомобиль уверенно катил в тусклом лунном свете через холмы и оливковые рощи по направлению к Валенсии.

– Ну, как знаешь, – Альварес перезарядил сначала один пистолет, затем другой и спрятал их на прежнем месте под рукавами куртки. – Мое дело – предложить. Но я бы ни за что на свете не пропустил подобное зрелище. Это дорогого стоит…

2

Негромкий стук в дверь нарушил обеденную трапезу в детском приюте для сирот Marнa del Amparo, расположенном в самом низовье реки Тежу на границе с Португалией близ города Бадахос. Сеньора Диас первой вскинула голову, и взгляд ее остановился на молоденькой черноволосой девушке с большими выразительными глазами.

– Будьте добры, сеньорита Пилар, сходите и откройте дверь. Ведь вы ближе всех находитесь к выходу, – глубоким грудным голосом, столь часто повергавшим детей в ужас, произнесла сеньора Диас.

Несколько взрослых ребят, среди которых особенно выделялся вихрастый шестнадцатилетний подросток с узким, болезненного вида лицом, недовольно засопели. Сеньориту Пилар в приюте обожали все без исключения. Равно как и все поголовно недолюбливали сеньору Диас. Две другие воспитательницы, не менее молодые, чем сеньорита Пилар, Каталина и Марта, лишь коротко переглянулись.

Легким движением руки Пилар отодвинула от себя тарелку и встала из-за стола. Сеньора Диас с мрачным видом наблюдала за тем, как дети провожают свою любимицу взглядами.

Стук в дверь повторился.

– Это, вероятно, приехал Федерико. Садовник, – высказала предположение Марта. – Он обещал быть на этой неделе и заняться клумбами с восточной стороны.

– Старый Федерико никогда не стучится, – грубо буркнул вихрастый парень с болезненным лицом.

– Ешь и помалкивай, Андрес, – осадила его сеньора Диас.

Воспользовавшись тем, что воспитательница при этом обернулась на дверь, Андрес сделал неприличный жест в ее сторону и тут же снова уткнулся в тарелку. Дети дружно рассмеялись.

Однако веселье их продолжалось недолго. Не успела сеньора Диас грозно развернуться и привычно цыкнуть на ребят, как дверь в общую столовую распахнулась, и высокий широкоплечий мужчина с сиротливой щепоткой усов над верхней губой грубо втолкнул перед собой в помещение сеньориту Пилар, одной рукой ухватив девушку за волосы, а другой упираясь ей в спину. Андрес первым вскочил на ноги. Глаза его свирепо блеснули. Вслед за ним поднялись и еще шестеро ребят, но широкоплечий мужчина с усами только криво усмехнулся, наблюдая за их действиями.

В столовую вошли еще трое мужчин. В руках каждого из них было по компактному мини-автомату «узи» израильского производства.

– Не двигаться! – гаркнул один на ломаном испанском и в знак устрашения грозно повел дулом автомата.

Ребята замерли.

– В чем дело? – Голос сеньоры Диас предательски дрогнул. – Что вам нужно, сеньоры? Кто вы такие?

Мужчина с усами толкнул Пилар в спину и одновременно с этим выпустил ее волосы. Девушка вскрикнула и, не удержав равновесия, упала лицом вниз. Андрес кинулся к ней и, протянув руку, помог подняться. Мужчина с усами вновь изобразил на лице кривую презрительную усмешку. В его правой руке, до этого скрытой от посторонних взоров спиной сеньориты Пилар, так же как и у трех других незваных визитеров, надежно покоился автомат.

Вопрос сеньоры Диас так и повис в воздухе без должного ответа.

– Всем встать! И отойти к дальней стене! – последовал очередной приказ. – Встать, я сказал!

Мужчина с усами, слегка прищурившись, наблюдал за тем, как дети и женщины покорно выполняют требование одного из его сообщников. Когда обитатели приюта для сирот нестройным рядом разместились вдоль дальней стены столовой, он развернулся в профиль и коротко бросил себе за спину по-персидски:

– Пересчитай их, Сохраб.

Тот, к кому были обращены слова мужчины с усами, выступил вперед, расстегнул куртку, сбросил ее на пол и двинулся в направлении заложников. Из уст сеньоры Диас невольно вырвался возглас изумления, который, впрочем, она тут же и подавила, зажав рот двумя ладонями. Могучий торс Сохраба, прикрытый лишь черной обтягивающей футболкой, опоясывали ленты с динамитными шашками.

По примеру Сохраба еще один из мужчин тоже снял куртку, демонстрируя обилие взрывчатки у себя на груди. Он прикрыл дверь в столовую и лениво привалился к косяку, наблюдая за пленниками единственным зрячим глазом. Третий иранец, который и отдавал до этого приказы по-испански, остановился рядом с главарем группы.

– Надо проверить остальные два этажа, Эльбрус, – негромко обратился он к мужчине с усами.

Тот согласно кивнул, но никаких конкретных указаний с его стороны пока не последовало.

– Тридцать девять человек, – доложил Сохраб. – Четыре женщины и тридцать пять детей.

Эльбрус снова кивнул.

– Спроси у них, есть ли еще кто-нибудь в здании, Асфан.

Человек, сносно изъяснявшийся по-испански, помахивая автоматом, шагнул вперед. Его опытный орлиный взгляд моментально вычислил в общей толпе ту, с кем предпочтительнее всего было бы вести переговоры. Он молча поманил пальцем сеньору Диас. Женщина нервно сглотнула, но ослушаться приказания вооруженного человека не посмела. Она приблизилась к Асфану.

– На втором и третьем этаже еще кто-нибудь есть? – спросил иранец.

– Д-да… – заикаясь от страха, выдавила из себя сеньора Диас. Привычная глубина ее голоса испарилась как-то сама собой. Старшая воспитательница уже не выглядела столь грозной и непреклонной особой, какой дети привыкли видеть ее обычно. – На т-третьем этаже трое р-ребят. Им н-нездоровится. С ними еще одна из воспитательниц. А на в-втором, где у нас расположены учебные заведения, находятся два методиста. М-мужчина и ж-женщина… Они…

Асфан внимательно слушал женщину, слегка наморщив лоб. Видно было, что его испанский не позволяет понять каждое произносимое слово. Однако при упоминании о мужчине Асфан нахмурился. Обернувшись к Эльбрусу, который к этому моменту по-хозяйски придвинул к себе стул и сел, он бегло перевел слова сеньоры Диас на фарси. Эльбрус водрузил ноги на стол, положил автомат себе на колени, выудил из кармана коробок спичек и с мрачным видом покрутил его между пальцев.

– Сохраб, иди на второй этаж и приведи этих двоих, – выдал он после непродолжительной паузы. – Джамшед, займись теми, что на третьем. Всех тащите сюда. Заодно проверьте там каждую комнатку и каждый уголок. У меня нет оснований доверять этой неверной. Осмотрите все сами.

Сохраб, поигрывая мускулатурой, первым направился к лестнице. Одноглазый Джамшед, отлепившись от дверного косяка, неохотно поплелся следом. Эльбрус вынул из коробка одну спичку и вставил ее в рот. Затем указал пальцем на заложников.

– Разъясни им ситуацию, Асфан. Все, как мы договаривались. А как только подойдет Шахриар со своими людьми, так и приступим.

Асфан ткнул дулом автомата в грудь сеньору Диас, заставляя ее вернуться к остальным, и тут же заговорил, как по писаному, коверкая отдельно взятые испанские слова:

– Если будете вести себя разумно, мы никому не причиним зла. У нас есть свой интерес, и мы не уйдем отсюда, пока он не будет удовлетворен. Вы наши заложники. Наша гарантия безопасности на время проведения переговоров с испанскими властями. От этих самых властей и от их поведения будут зависеть ваши жизни. Мы, как истинные дети ислама, не боимся смерти. Так что если понадобится, мы встретим смерть лицом к лицу, без страха и без колебаний. В этом случае вы все тоже умрете. Все ясно?

Ответом на последний вопрос Асфана, в заученной речи которого прослеживалось немало противоречивых высказываний, было напряженное молчание. Иранец воспринял это как знак согласия. Удовлетворенно качнув головой, он вернулся к Эльбрусу и занял место на свободном стуле рядом с ним. Сверху послышались возмущенные выкрики и звук приглушенного удара. Марта тихо заплакала. Пилар осторожно обняла ее за плечи. Никто из детей не стремился сейчас встречаться взглядами со своими воспитателями. Входная дверь отворилась, и в столовую вошли еще несколько смуглых людей в черных одеждах. Как и их предшественники, вновь прибывшие были вооружены мини-автоматами.

– Приветствую тебя и твоих людей, Шахриар, – бросил Эльбрус, не оборачиваясь.

– Здравствуй, Эльбрус.

Вожак новой группы был чуть ниже Эльбруса, но зато на его лице красовалась черная окладистая бородка, и это, в свою очередь, придавало ему куда более важный командирский вид.

– Здесь все? – поинтересовался Шахриар, закладывая руки в карманы куртки.

– Сейчас приведут остальных.

Словно в ответ на его слова на лестнице появился Сохраб, подталкивая перед собой автоматом в спину пожилую испанскую пару. У мужчины кровоточила нижняя губа.

– Пытался отнять у меня автомат, – сухо пояснил Сохраб, останавливаясь у основания лестницы. – Собака!

Он резко замахнулся и ударил старика прикладом по шее. Тот покачнулся, но сумел устоять на ногах. Сопровождавшая его пожилая женщина протяжно завыла. Сохраб замахнулся и на нее, но нанести удар не успел. Стоявшая ближе всех к лестнице сухощавая девочка лет пятнадцати с двумя свисающими вдоль плеч косичками в отчаянии кинулась к иранцу и перехватила его за локоть.

– Не бейте сеньору Сокорро! Не надо! – завизжала она.

– Чонита! – окликнула ее сеньорита Пилар, но было поздно.

Эльбрус подхватил с колена автомат и хладнокровно надавил на гашетку. Короткая очередь ударила девочке в спину. Кровь брызнула на майку Сохраба. Он слегка отстранился, давая ребенку возможность беспрепятственно завалиться на пол к его ногам. Девочка упала. Ее ноги мелко засеменили в предсмертной агонии. Сеньора Диас закрыла лицо руками. Марта уткнулась в плечо Пилар. Каталина испуганно отшатнулась, наступив на ногу стоявшему рядом с ней пятилетнему мальчику в синей измятой майке. Старик с разбитой губой негромко, но сочно выругался по-испански.

Эльбрус положил автомат на прежнее место.

– Разъясни им еще раз, Асфан.

Шахриар неодобрительно поцокал языком, но трудно было сказать, в чей адрес прозвучало это неодобрение. За спиной бородатого иранца сеньорита Пилар насчитала восемь боевиков в черных одеждах.

– Я предупреждал вас, – с нотками усталости в голосе заговорил Асфан. – Вы обязаны вести себя благоразумно. С любым, кто будет вести себя неблагоразумно, произойдет то же самое, что с этой неверной девочкой. Это понятно или кто-то хочет повторить нечто подобное?

Джамшед тем временем привел сверху еще одну женщину средних лет и трех детей в возрасте от восьми до одиннадцати. Заставив их жестом присоединиться к остальным, он вернулся к двери и занял прежнюю позицию.

– Больше никого? – вопросил Эльбрус, на мгновение вынимая спичку изо рта.

Сохраб покачал головой.

– Мы проверили все комнаты.

Эльбрус встретился глазами с Шахриаром.

– Ну, что ж, – изрек тот, слегка качнувшись на носках и по-прежнему держа руки в карманах куртки. – В таком случае начнем. Джахангир, Бахман, Рашне – оккупируйте третий этаж и ведите наблюдение за подступами к зданию. Фархад – ты на втором. Наладь доступ в Интернет и безопасную телефонную линию. Сохраб, Попак – вы с ним. Бдительности не терять. Мы останемся здесь с заложниками. Рассредоточиться и занять позиции у окон и дверей первого этажа. Асфан, выходи на связь с этим псом полковником Морильо. Я сам буду вести с ним переговоры. Если задачи ясны, исполняйте.

Сохраб, переступив через распростертое тело уже притихшей Чониты, вновь двинулся вверх по лестнице. За ним потянулись и остальные, чьи имена озвучил Шахриар.

Эльбрус выплюнул спичку, пригладил двумя пальцами свои куцые усики и долгим взглядом пробежался по лицам заложников. Критически оценил несформировавшуюся грудь одной из тринадцатилетних девочек, присмотрелся к низкорослой фигуре Каталины, равнодушно мазнул глазами по дрожащей от страха сеньоре Диас, достаточно долго приглядывался к плачущей Марте и в итоге сфокусировался-таки на аппетитных ножках Пилар. Иранец плотоядно осклабился, и его глаза тут же сошлись в хищном прищуре. Пилар заметила этот прищур и почувствовала, как озноб пронизал ее позвоночник сверху донизу. Выражение лица Эльбруса не предвещало для девушки ничего хорошего. Она это прекрасно понимала. Точно так же, как понимал это и стоящий рядом с Пилар вихрастый Андрес. От него тоже не укрылся прищур террориста.

– Полковник Морильо будет на связи через минуту, – доложил Асфан, передавая Шахриару мобильник. – Его сейчас позовут.

Шахриар взял аппарат.

– Мы боремся за правое дело, – уверенно произнес он, не столько обращаясь к кому-то из окружающих, сколько к самому себе. – И Аллах с нами!

3

Мобильник Попова зазвонил, когда уже вся группа отправилась на посадку. Идущий первым в цепи лейтенант Коломенчук двинулся в направлении терминала. Локис со спортивной сумкой через плечо шел следующим, за ним – Вьюхин. И замыкал шествие сам майор. Притормозив, Попов снял с пояса аппарат и ответил на вызов.

– Майор Попов слушает. Что? Коломенчук, вернись! – громогласно окликнул он впередиидущего, и лейтенант вынужден был остановиться. Майор перешел на английский. – Что за непредвиденные обстоятельства?.. Захват заложников?.. С требованием освободить Ануширвана?.. Да. Я вас понял, сеньор полковник. Мы возвращаемся.

Лицо Попова, еще минуту назад мечтавшего опрокинуть в самолете стаканчик скотча со льдом, сделалось мрачным и сосредоточенным. Локис снял с плеча спортивную сумку. Фраза майора «мы возвращаемся», произнесенная на английском, не могла трактоваться двояко. В стане полковника Морильо произошли явные изменения в планах.

Попов убрал мобильник на прежнее место.

– Нам придется вернуться, – ни на кого не глядя, сообщил он.

– Как вернуться? – вскинулся Вьюхин. – Почему, товарищ майор? Мы же вроде…

– Морильо все объяснит сам при встрече, – отрезал Попов.

– Они вообще ни с чем не способны справиться без нашего участия? – Коломенчуку пришлось сместиться в сторону, чтобы освободить проход для идущих на посадку туристов.

– Видимо, нет… Испания – не военная страна. – Майор поскреб в затылке всей пятерней, но тут же, взяв себя в руки, решительно отчеканил: – И что за вопросы, лейтенант Коломенчук? Извольте исполнять приказ.

– Есть, товарищ майор, – Коломенчук неохотно взял «под козырек». Вьюхин недовольно скривился.

Локис был единственным, кто не проронил ни слова после злополучного звонка полковника Морильо. Надо значит надо. Владимир прекрасно понимал, что воин-контрактник лишен права выбора. Он лишь мысленно посетовал на то, что долгожданная встреча с матерью вновь откладывается на неопределенный срок. Хорошо еще, что он не успел позвонить ей и сообщить о своем скором возвращении…

У здания аэропорта уже стояла машина. Люди полковника Морильо хоть и не были, по словам Попова, военными, но сработали очень оперативно. Через полчаса всю группу российских спецназовцев уже доставили в кабинет испанского полковника. Вид у Морильо был болезненный и изможденный. Он выглядел так, словно только что получил известие о скоропостижной гибели любимой тетушки.

– Я попробую обрисовать вам ситуацию в двух словах, – начал половник, расхаживая взад-вперед по кабинету, едва Попов и его группа из трех человек расположились в креслах на фоне большого панорамного окна. – Как вам уже известно, Ануширван – это иранский идеолог, задержанный на территории нашей страны. Он пропагандировал ислам среди населения и запугивал «неверных» неминуемой карой, откровенно намекая на ряд террористических актов, спланированных воинами Аллаха в нашей стране. Ануширван действовал не в одиночку. Таких, как он, потенциальных террористов, было несколько. И не далее как сегодня ночью нам удалось заполучить список сообщников Ануширвана, – с этими словами Морильо бросил заговорщицкий взгляд на Локиса. – Однако теперь об аресте этих людей не может быть и речи. Во всяком случае, пока мы не сумеем разобраться с новой сложившейся проблемой.

– И в чем конкретно заключается эта проблема? – не удержался от наводящего вопроса Попов.

Полковник заложил руки за спину и вновь принялся мерить шагами кабинет.

– Сегодня в два часа дня группа иранских террористов, предположительно в составе десяти человек, вооруженная автоматами и взрывчаткой, захватила здание детского приюта для сирот Marнa del Amparo.

– Вот суки! – буркнул по-русски себе под нос Коломенчук.

Попов недовольно покосился в его строну, но ничего не сказал.

– Это неподалеку от города Бадахос. Рядом с португальской границей, – добавил полковник после небольшой паузы.

– И сколько у них в руках заложников? – уточнил Попов, машинально извлекая из нагрудного кармана сигарету и постукивая ею по ногтю большого пальца.

– По нашим данным, сорок пять человек. Тридцать восемь детей разного возраста, шесть женщин и один мужчина, – без запинки отрапортовал Морильо. Видно было, что он ждал подобного вопроса. Но через секунду, замешкавшись, полковник добавил: – Если в здании, конечно, не оказался еще кто-то. Случайно.

– Террористы уже выходили на связь? – вставил в общую дискуссию свой вопрос Локис.

– Да. Они связались лично со мной.

– И каковы их требования?

– Освободить Ануширвана, а также обеспечить ему и всей группе, находящейся сейчас в здании детского приюта Marнa del Amparo, беспрепятственный выезд из страны. – Полковник вновь выдержал паузу и с глубоким вздохом продолжил: – К счастью, террористам еще неизвестно о том, что произошло сегодня ночью в Коста дель Соль.

Попов прокашлялся и открыто взглянул в лицо остановившегося напротив Морильо.

– Извините, сеньор полковник, я одного не могу понять. Так в чем, собственно, проблема? Существует масса способов выкурить террористов из любого здания. Причем самый гуманный из них – согласиться на выдвигаемые условия…

Глаза полковника Морильо злобно сверкнули. Пальцы с хрустом сжались в кулаки. Полковник за одну секунду стал едва ли не на голову выше своего обычного роста.

– Испанцы никогда не пойдут ни на какие уступки! – гордо и с вызовом заявил он.

– А! – протянул Попов. – Ну-ну. Тогда остается штурм.

– Это невозможно, – отверг очередное предложение Морильо. – Мы не имеем права рисковать жизнью сорока пяти человек. Тем более жизнью детей. К тому же у нас нет опыта борьбы с терроризмом. Мы стараемся пресекать его на корню. Как в случае с Ануширваном и его сообщниками. Но когда в руках психопатов уже находятся ни в чем не повинные люди…

– Никто не собирается подвергать опасности заложников, – нахмурился Попов. – Я говорил вовсе не об этом.

– К зданию не удастся подобраться, не рискуя заложниками.

– Вы уверены? – с сомнением покачал головой Попов. – У вас есть карта местности, где расположен этот самый приют Marнa del Amparo?

– Разумеется. И вы сейчас сами сможете убедиться…

Полковник круто развернулся на каблуках, прошел к своему столу, выдвинул верхний ящик и через мгновение расстелил на гладкой поверхности подробную карту Испании. Попов поднялся со своего места и подошел к Морильо. Вслед за майором к столу подтянулись и остальные члены группы. Локис оказался между самим полковником и лейтенантом Коломенчуком.

– Вот, – тонкий палец Морильо с округлым ногтем ткнулся в точку, расположенную неподалеку от реки Тежу. – Приют располагается здесь, а здесь, – палец очертил небольшую окружность вокруг первоначальной точки, – так называемое «битое поле». То есть здесь ничего нет. Абсолютно. Marнa del Amparo находится на открытой местности. К зданию невозможно подобраться ближе чем на двести метров – ни с востока, где протекает Тежу, ни с запада, ни с севера, ни с юга. Ниоткуда. То, о чем я, собственно, вам и говорил. Террористы знали об этом и выбрали приют Marнa del Amparo неслучайно. Я так думаю.

Полковник тяжело опустился в кресло. Попов и все остальные продолжали стоять склонившись и рассматривали карту. Локис слегка подался вперед.

– А вот это что? – спросил он, указывая на характерную небольшую возвышенность к западу от приюта.

Морильо прищурился.

– Это холмы. Но они тоже находятся на расстоянии двухсот метров от здания.

– Какова их высота?

– Что-то около пятнадцати метров.

– А высота здания?

Полковник мгновение подумал, а затем задумчиво произнес:

– Четырнадцать метров, я полагаю. К чему вы клоните?

Теперь уже взгляды всех присутствующих в кабинете Морильо мужчин сошлись на Владимире. Глаза майора азартно блеснули. Он первым догадался о том, какой план намерен предложить один из его бойцов.

– Ну, раз вы утверждаете, что к зданию невозможно подобраться с любой из четырех сторон, – спокойно начал Локис, – а у нас нет оснований сомневаться в ваших словах, сеньор полковник, то мы могли бы попробовать атаковать приют Marнa del Amparo сверху. Проникнуть в здание и нанести удар по террористам, так сказать, изнутри. Без риска для жизней заложников, разумеется.

Полковник решительно приподнялся, опираясь на подлокотники кресла, и замер в таком положении. Пару минут, прошедших в гробовом молчании, он переводил взгляд с карты на Локиса и обратно.

– Вы полагаете, это возможно? – В голосе Морильо затеплилась надежда.

– В принципе, такая вероятность существует, – Владимир пожал плечами. – Чтобы сказать наверняка, нам понадобится более подробный план местности. И, конечно же, план здания. Во всяком случае, как мне кажется, это единственно возможное решение в данной ситуации. Как вы считаете, товарищ майор? – обратился он за поддержкой к Попову.

Тот вставил в рот неприкуренную сигарету и задумчиво пожевал фильтр.

– Вы сможете раздобыть подробный план, сеньор полковник?

– Смогу. – Морильо полностью поднялся во весь рост. – Подождите меня секунду.

Ни на кого не глядя, полковник быстро вышел из кабинета.

– Ничего не выйдет, – Коломенчук покачал головой. – Или придется идти с террористами на переговоры, или пожертвовать жизнью нескольких заложников. При благоприятном стечении обстоятельств мы сможем спасти максимальное количество находящихся внутри людей.

– Это будет запасной план, лейтенант. – Попов щелкнул зажигалкой, прикуривая, и вновь встретился глазами с Локисом. – Если будет вероятность подобраться к зданию таким образом, думаешь, ты справишься?

– Я?

– В интересах минимального риска отправиться на это задание может только один человек. Максимум два. Я в первую очередь подумал о собственной кандидатуре, – попыхивая сигаретой, майор присел на краешек стола. – Но если дело не выгорит и нам придется все же прибегнуть к тому, что предлагает лейтенант Коломенчук, мое присутствие будет необходимо в другом месте.

Владимир коротко пробежался пальцами по волосам, что свидетельствовало о его предельной концентрации в данную секунду.

– Ну…

– Это еще не все, Володя, – живо продолжил майор. – У террористов имеется взрывчатка. Нервировать их ни в коем случае нельзя. В противном случае погибнут все. Следовательно, никакого шума внутри здания…

– И никакого огнестрельного оружия? – догадался Локис.

– Верно, – Попов кивнул. – Так как? Справишься?

– А у меня есть выбор, товарищ майор?

– Нет.

– Значит, обязан справиться, – Локис широко улыбнулся.

– Мы говорим ни о чем, – вновь вклинился в их дискуссию Коломенчук. – Подобная операция заранее обречена на провал. Один человек, и без оружия…

– Я сказал, что это могут быть два человека, – напомнил Попов. – Тебе нужен напарник, Володя?

– В общем, наверное, будет нелишним.

– Стало быть, решено. – Попов докурил сигарету, поискал глазами, где бы затушить окурок, но, не найдя ничего подходящего, просто растер его о подошву собственного ботинка. – В операции будут участвовать двое.

– При всем уважении, товарищ майор, – распрямился Коломенчук, – я повторяю, вы просто…

Но договорить лейтенант не успел. Морильо ворвался обратно в кабинет подобно тайфуну, сметающему все на своем пути. В руках у полковника было несколько листов бумаги, и он явился уже не один. Морильо сопровождал стройный подтянутый молодой человек в форме испанского полицейского. Они вместе устремились к столу, и Попову пришлось спрыгнуть на пол, освобождая место. Полковник жестко припечатал к поверхности принесенные листы.

– Есть, – победоносно провозгласил он. – Здесь все, что вы просили. Как выяснилось, лейтенант Санчес уже обо всем позаботился, – Морильо кивнул на молодого человека, и тот молча качнул головой в знак приветствия. – У нас имеется и подробный план местности, и проект здания Marнa del Amparo. Вот! Можете сами взглянуть.

Попов первым взял верхний лист из пачки, бегло ознакомился с ним и передал Локису, затем потянулся за вторым. Листы пошли по рукам русских спецназовцев. Владимир изучал каждую бумагу дольше и въедливее всех. Он словно хотел увидеть в них то, что не было доступно взорам остальных. Попов украдкой поглядывал на лицо своего бойца.

Пауза затягивалась, и Морильо, не выдержав, первым прервал ее:

– Ну, что скажете?

Глаза Локиса и Попова на мгновение встретились друг с другом. Владимир едва заметно кивнул, и улыбка тут же озарила лицо майора. Он повернулся к Морильо.

– Мы попробуем это сделать, – решительно произнес он. – Владимир Локис проникнет в здание и предпримет попытку обезвредить террористов, не подвергая опасности жизни заложников. Он отправится внутрь вдвоем с напарником без огнестрельного оружия. Мы будем поддерживать с ними связь на случай…

– Очень хорошо, – вскинулся полковник.

– Что «хорошо»?

– Хорошо, что ваши люди будут без оружия, – Морильо вплотную приблизился к Локису. – Нам бы хотелось заполучить этих террористов живьем. По возможности.

«Час от часу не легче», – мелькнуло в голове у Владимира.

– Вы сможете это сделать?

– Я приложу для этого максимум усилий, сеньор полковник, – Локис снова пробежался пальцами по волосам. – Только… У меня к вам также будет встречная просьба.

– Какая? Я слушаю.

– Товарищ майор сказал, что у меня будет напарник. Учитывая то, что нам придется проникать в здание через крышу и, возможно, встречать на пути закрытые помещения, я хотел бы получить в напарники человека, хорошо разбирающегося в замках.

Полковник наморщил лоб.

– Вы намекаете на…

– Да, – кивнул Локис. – Именно так, сеньор полковник. Мне хотелось бы получить в напарники Хосе Альвареса.

– Хм… – буркнул себе под нос Морильо и вновь отошел обратно к столу.

Лейтенант Санчес негромко откашлялся за спиной Владимира.

– Что-то не так?

Полковник хмыкнул еще раз, а затем подавленно произнес, избегая встречаться с Локисом взглядами:

– Видите ли… Дело в том, что Хосе Альварес – наемник. Он не состоит у нас на службе, и мы нечасто прибегаем к его услугам.

– Но к нему ведь можно обратиться? – предположил Владимир. – Не так ли? Как и в случае со вчерашней операцией?

– Можно. Но у нас нет никаких гарантий, что Альварес даст свое согласие на участие в новой операции, – глаза полковника неожиданно блеснули. – Впрочем, если вы сами поговорите с ним…

– Что ж, – Локис пожал плечами. – Поговорю. У вас есть его адрес?

Вместо ответа полковник подхватил со стола блокнот, выдернул из него чистый лист и быстро написал на нем несколько слов. Протянул листок спецназовцу через стол. Локис взял его и, не глядя, убрал в карман.

– Будет лучше, если лейтенант Санчес подвезет вас, – выдвинул предложение Морильо, поразмыслив чуть больше секунды.

– Добро, – согласился Владимир. – Я дам вам знать о результатах своих переговоров с Альваресом. Но в любом случае, нам лучше назначить операцию на сегодняшнюю ночь. С Альваресом или без. Скажем, часа на три ночи. У меня будет группа поддержки за пределами здания?

Последний вопрос был обращен скорее к Попову, нежели к полковнику Морильо. Тот согласно кивнул.

– Разумеется.

– Я дам вам пилота, – вставил полковник. – Он доставит всю группу в окрестности Бадахоса. Вылет в 2.10. Я очень надеюсь на вас, сеньор Локис. На вас и, возможно, на Хосе Альвареса. Да что там я… – Морильо махнул рукой. – Вся Испания надеется на вас. Не говоря уже о тех людях, что находятся сейчас в стенах Marнa del Amparo наедине с террористами.

– Я постараюсь оправдать, – улыбнулся Владимир.

За всю дорогу до дома Хосе Альвареса, куда, как и обещал полковник Морильо, его должен был доставить Санчес, молодой человек не проронил ни единого слова. Все мысли Владимира уже крутились вокруг предстоящей операции. Задача перед ним была поставлена не из легких. Проникнуть без оружия в здание, обезвредить десяток, а то и более террористов, причем оставив их всех в живых, да еще при этом и так, чтобы не пострадал никто из находящихся внутри заложников. И все это не говоря о том, что у террористов имеется внушительный запас взрывчатки, при помощи которой они способны заставить приют Marнa del Amparo в считаные секунды взлететь на воздух. При малейшем подозрении с их стороны. Тут было над чем подумать.

Нельзя сказать, что у Локиса прежде не было аналогичных заданий. В том или ином случае обязательно присутствовало какое-нибудь условие, которое осложняло операцию. Но чтобы такое их обилие! Это как уравнение со всеми неизвестными. Действовать придется исключительно осторожно, пользуясь только холодным оружием и навыками рукопашного боя. И теми, и другими приемами Владимир владел профессионально. При помощи того же ножа ему ничего не стоило вывести из строя любого человека и на любом расстоянии. И при этом оставить его в живых. В рукопашном бою все обстояло и того проще. Но форс-мажор… Этот фактор присутствовал неизменно. Любая ошибка со стороны исполнителя (по его ли вине или по воле обстоятельств) могла стоить провала всей тщательно спланированной операции. И, к сожалению, подобный горький опыт в багаже Локиса также имелся. Один-единственный, но он стоил десятка, а то и сотни грамотно и безукоризненно исполненных заданий. На кону стояла человеческая жизнь. Никто так остро не осознавал это, как идущий на операцию спецназовец. От его профессиональных действий зависело слишком много.

Локис прикрыл глаза, и перед его мысленным взором моментально возникло лицо молоденькой девушки с голубыми, как два бездонных озера, глазами и очаровательной ямочкой на подбородке. Девушка смотрела на него умоляюще и при этом с некоторым чувством обреченности в прекрасно-голубых глазах. Она заметила Локиса раньше, чем человек в камуфляже, имени которого Владимир не знал, но который и был его непосредственной целью. По лицу девушки пробежала тень. Тень надежды. В это мгновение она, вероятно, решила, что у нее появился реальный шанс на спасение. Шанс… Который Локис не оправдал. Девушка погибла от руки человека в камуфляже прежде, чем Владимир успел его обезвредить. Так получилось. И к слову сказать, тогда он тоже действовал без оружия. Без огнестрельного и без холодного. Задача состояла в том, чтобы взять противника голыми руками. Локис справился, но не на сто процентов. Девушка погибла раньше. Спасти ее не удалось. Владимир часто вспоминал о ней. Вспоминал, как она была молода и красива…

– Приехали, – объявил по-испански Санчес, выдергивая пассажира из омута горестных воспоминаний.

Владимир встряхнулся. Автомобиль остановился у двухэтажного дома канареечного цвета с замысловатой лепниной по фасаду. Санчес добавил еще что-то на своем родном языке, но Локис не настолько хорошо знал испанский, чтобы понять его. В ответ он только кивнул и выбрался из салона. Санчес не уезжал – он намеревался ждать его возвращения.

Пользуясь записанным на листке блокнота адресом, Владимир поднялся на второй этаж дома и позвонил в дверь под номером «шесть».

– О! – Альварес прищелкнул языком, едва понял, кто пожаловал к нему в гости. – Володя! Решил, значит, задержаться? Отлично! Очень правильное решение! Проходи-проходи. Я как раз собирался ужинать. Любишь рыбу?

– Вообще-то не очень, – признался Локис, переступая порог квартиры. – А ты один живешь?

– Один, как перст, – Хосе засмеялся и похлопал гостя по плечу. – Как при нашем образе жизни можно обзаводиться семьей? Постоянный риск, ты же знаешь. Так зачем доставлять близким людям боль? Правильно? Это эгоистично.

– Да, наверное.

– Ну, не стой же! Проходи, – Хосе посторонился. Кроме брюк, на испанце ничего не было. Босые ноги, голый торс, позволяющий лицезреть атлетическое телосложение наемника. – А как ты меня нашел?

– Полковник Морильо дал мне адрес.

– А! Ну, видать, ты ему понравился. Просто так дать адрес человека, который… – Альварес резко осекся, и его глаза подозрительно сузились. – Постой-ка. А ты не по делу пришел?

– По делу, – Локис пожал плечами. – Есть очередное задание, Хосе. Я хотел, чтобы мы опять поработали вместе.

– Нет, извини, Володя, – Альварес привалился плечом к стене. – Ты, конечно, отличный парень, но на этот раз… Нет.

– Почему?

– Почему? – с грустной усмешкой переспросил испанец. – Потому, что я так часто не работаю. Человеку требуется отдых. Любому человеку. Без отдыха никак нельзя. Мы провели отличную операцию, а теперь я намерен отдохнуть.

– Дело серьезное, – пустился в уговоры Владимир. – Тем более что оно напрямую связано с тем, чем мы занимались. Иранские террористы захватили заложников и требуют выдачи своего идеолога.

– Могу посочувствовать Морильо, – хмыкнул Альварес. – Но все равно нет. У меня отдых. Так ты будешь проходить? Как насчет рыбы?

– Нет, я пойду.

Владимир знал, что не стоило так быстро сдаваться, и нужно было предоставить Хосе еще какие-нибудь веские аргументы, но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что не вправе ничего требовать от испанца. С какой стати? У каждого своя жизнь. Хосе хочет отдыхать – прекрасно. Он имеет на это полное право.

Взгляд Локиса невольно остановился на афише, висевшей на стене справа от хозяина квартиры. Наверху большими желтыми буквами на зеленом фоне было написано «TORREMOLINOS». Ниже располагались фотографии трех молоденьких тореодоров. Каждому на вид было не больше двадцати лет, но при этом все трое выглядели как настоящие испанские мачо. Парнишка справа держал в каждой руке по бандерилье, тот, что слева, с зализанными назад волосами, демонстрировал сложнейший пасс со шпагой, а испанец в центре, изображенный крупным планом, стоял, слегка повернув голову и гордо расправив плечи. В глазах его словно отражался брошенный вызов, а на голове красовалась широкополая черная шляпа.

– Это то самое мано а мано, о котором ты говорил вчера? – спросил Локис.

– Что? – Хосе перехватил направление его взгляда. – Ах, это! Нет. Это старая афиша. Трехгодичной давности. Смотри. Тут написано 25 мая 2006 года.

– Ясно, – протянул Локис. – А почему она здесь?

Хосе помедлил с ответом.

– Тореро в центре – мой младший брат. Диего Альварес.

– Он – матадор?

Глаза Альвареса мгновенно потухли.

– Он был матадором. 25 мая 2006 года был его первый и последний выход на арену. Подпустил быка слишком близко, и тот вспорол ему брюшную полость. Спасти Диего не удалось – он истек кровью раньше, чем его успели довезти до больницы. Несчастный случай.

– Прости, я… – единственное, что смог произнести в данной ситуации Владимир.

– Ничего. – Хосе пошарил по карманам брюк в поисках сигарет, но искомой пачки не обнаружил. – Все в порядке. Я все равно горжусь своим младшим братом. Прежде, чем погибнуть, он в тот день убил двух быков. А вот с третьим… Диего мог бы стать великим матадором. Ему было семнадцать лет. 25 мая стал днем его триумфа и смерти одновременно.

Некоторое время молодые люди молча смотрели в глаза друг другу. Локис так и не сумел подобрать подходящих слов. Но и просто уйти теперь, после состоявшегося со стороны Хосе откровения, было как-то неудобно.

– Там дети, – не к месту брякнул Владимир, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Где?

– В приюте, захваченном террористами.

Альварес вздрогнул.

– Они захватили приют?

– Да. Неподалеку от Бадахоса. Полковник Морильо сказал…

Хосе не дал ему возможности закончить начатой фразы. Жилистые стальные пальцы испанца сомкнулись на левом запястье Владимира. Локис удивленно опустил взгляд.

– Marнa del Amparo? Детский приют для сирот Marнa del Amparo? – уточнил Хосе.

– Да.

Лицо Альвареса приняло совсем иное выражение. Черты резко заострились, на высоком покатом лбу выступили две крупные капельки пота. Локис готов был поклясться в том, что за последнюю минуту температура в квартире Хосе не изменилась ни на градус, но…

– Я буду участвовать, – негромко, почти не раскрывая рта, бросил испанец. – Мы идем вместе. Во сколько вылет?

– В 2.10.

Хосе бросил взгляд на наручные часы.

– Дай мне время переодеться. Хорошо?

– Хорошо, – легко согласился Владимир.

Для него осталось загадкой, что послужило причиной для столь резкой перемены решения Хосе Альвареса, но спрашивать об этом сейчас молодой человек посчитал несвоевременным. В конце концов, у них обоих для этого наверняка будет немало времени…

4

– Время вышло, Асфан, – жестко отчеканил Шахриар и демонстративно постучал при этом по циферблату своих наручных часов. – Морильо просил у нас два часа на раздумья. Прошло ровно два часа. Пора связаться с неверным псом вторично.

Ни слова не говоря, Асфан покорно извлек из кармана куртки мобильник и принялся набирать номер.

Марта уже перестала плакать, но предпочитала по-прежнему не выпускать свою руку из руки стоящей рядом Пилар. Последняя выглядела куда мужественнее, чем ее подруга. Эльбрус, покачиваясь вместе со стулом, не сводил с нее глаз, наблюдая за девушкой из-под полуопущенных век. Его правая рука уверенно покоилась на рукоятке мини-автомата. За истекшие два часа ни самому Эльбрусу, ни кому-либо из его сообщников больше не пришлось пускать в ход оружие. Заложники вели себя вполне прилично. Джахангир, один из подручных Шахриара, благоразумно оттащил к лестнице тело расстрелянной ранее Чониты, чтобы вид мертвой девочки не сеял лишнюю и ненужную панику среди прочих пленников. Однако пятно крови осталось на кафельном полу, и Эльбрус замечал, как время от времени глаза кого-нибудь из детей невольно притягиваются к этому месту.

– Что там на улице? – обратился Шахриар к Джамшеду, пока Асфан предпринимал попытки связаться по мобильному телефону с полковником Морильо.

– Все тихо, – лаконично откликнулся боевик с единственным зрячим глазом.

– Выходит, пока неверный держит свое слово, – задумчиво молвил Шахриар, но после этого добавил: – Свяжись по рации с теми, кто наверху, и узнай, как обстоят дела у них.

– Хорошо, командир. – Джамшед потянулся за рацией.

– Морильо будет на связи через три минуты, – доложил Асфан.

– Давай его мне.

Эльбрус поймал на себе настороженный взгляд вихрастого парнишки, стоявшего по правую руку от сеньориты Пилар, и выражение лица подростка совсем не понравилось иранцу. В нем было слишком много вызова и решимости. Слишком много для заложника. Складывалось такое ощущение, будто парнишка затаился и выжидает подходящего момента для совершения какой-нибудь пакости. Эльбрус прекратил раскачиваться на стуле, а через секунду и вовсе поднялся на ноги, картинно поигрывая плечами. При этом он не сводил глаз с лица вихрастого парнишки.

Шахриар забрал мобильник из рук Асфана. В трубке были слышны отдаленные голоса, затем один из них приблизился, и полковник Морильо отрывисто произнес:

– Слушаю.

– Это ты, пес? – испанский выговор Шахриара был еще более корявым, чем у Асфана.

– Кто говорит?

– Слуги Аллаха!

Морильо выдержал напряженную паузу, словно хотел дать возможность собеседнику выпустить перед началом разговора лишний и совершенно ненужный пар.

– И чего же вы хотите от меня, слуги Аллаха? – с расстановкой и характерным ударением на каждом слове спросил он. – Я надеюсь, никто из заложников не пострадал?

Шахриар покосился на пятно крови, и губы его слегка изогнулись в презрительной ухмылке.

– Пока нет, пес. Но если вы и дальше будете испытывать наше терпение, заложники начнут умирать. По одному. Мы начнем с женщин, а потом дойдем и до детей. Ты этого хочешь, пес?

Несмотря на обращение «пес» и на то, что в словах Шахриара имелась недвусмысленная угроза, в его голосе не отражалось никаких эмоций. Он говорил с полковником ровно и монотонно, как человек, абсолютно уверенный в своем превосходстве. Морильо не мог этого не почувствовать.

– Нет, не хочу, – так же бесстрастно попытался ответить он.

– Тогда в чем дело, пес? Ты просил у меня два часа на размышление, я тебе их предоставил. Но сейчас время вышло. Я жду ответа. Когда будет отпущен и доставлен сюда Ануширван?

Полковник вновь сознательно помедлил с ответом.

– Мы готовы выполнить ваши условия, – сквозь зубы процедил он, стараясь по возможности не терять своей природной испанской гордости. – Ануширван уже освобожден. Он будет доставлен вам, как вы и просили, но ведь это, насколько я помню, было не единственное ваше условие. Вы хотите беспрепятственно покинуть нашу страну?

– Да, хотим.

– Это не так просто обеспечить, как вам кажется…

– Не заговаривай мне зубы, пес, – осадил собеседника Шахриар. – Какие тут могут быть сложности?

– Надо мной тоже есть руководство. Я пытаюсь согласовать с ним свои действия, – Морильо откашлялся. – Мне потребуется еще немного времени.

– Немного – это сколько?

Ни слова не понимавший по-испански, Эльбрус прекрасно знал, что Шахриар в своих переговорах ни в чем не уступит неверным. Он вплотную приблизился к вихрастому пареньку и остановился напротив. Подросток не отводил глаза. Ноздри Эльбруса свирепо раздулись.

– Мне нужно еще столько же, – ответил тем временем полковник Морильо. – Два часа.

– Это слишком много, пес, – небрежно бросил через губу Шахриар. – Я дам тебе еще час. Всего один час. Если за это время ничего не изменится и, в первую очередь, если я не увижу здесь Ануширвана, мы начнем убивать заложников. По одному в каждые просроченные тобой пять минут. Ты меня понял?

– Асфан! – не поворачивая головы, окликнул своего подручного Эльбрус. – Подойди.

– Хорошо, – сдался Морильо. – Я постараюсь ускорить процесс. Сделаю все от меня зависящее.

– Я позвоню тебе ровно через час, пес. И не испытывай мое терпение.

Шахриар отключил связь. Асфан приблизился к Эльбрусу и встал рядом с ним.

– Спроси этого неверного щенка, почему он так пристально смотрит на меня? – потребовал Эльбрус.

Асфан перевел подростку вопрос командира. Андрес ничего не ответил. Он продолжал так же молча стоять и открыто смотреть в лицо Эльбрусу. Казалось, слова иранца пролетели мимо его ушей. Асфан повторил свой вопрос, но по-прежнему ответом на него было гробовое молчание. Эльбрус резко замахнулся и ударил Андреса прикладом автомата по лицу. Марта вскрикнула, несколько детей отшатнулись в сторону. Андрес дернул головой, но не сделал при этом ни единого шага назад. Из разбитого носа паренька потянулась к верхней губе тоненькая струйка крови. Андрес смахнул ее рукавом рубашки и снова уставился на Эльбруса. Иранец замахнулся автоматом еще раз, но нанести новый удар не успел. Тяжело ступая коваными ботинками по гранитной лестнице, на первый этаж спустился Фархад.

– Командир! – Он обращался к Шахриару, но Эльбрус тоже повернул голову к лестнице. – Плохие новости, командир.

– Что еще? – прищурился Шахриар.

– В Интернете только что появилась информация о перестрелке минувшей ночью в окрестностях Коста дель Соль. Там, где располагалась наша база.

Губы Шахриара сомкнулись в единую линию.

– Выясни все подробности.

– Уже выяснил, командир. Испанцы атаковали нашу базу. Доминго и его люди расстреляны. Электронный носитель с именами всех членов идеологической группы исчез. Его выкрали, командир.

Даже под окладистой бородой Шахриара было видно, как свирепо заходили из стороны в строну желваки на его скулах. От прежнего спокойствия предводителя иранских террористов не осталось и следа.

– Асфан! – гаркнул он.

– Да, командир.

– Звони еще раз. – И дождавшись, когда тот принялся набирать номер, обратился к Фархаду: – Возвращайся наверх и отслеживай всю информацию. Я хочу знать, остался ли кто-то в живых из тех людей, что располагались на базе в Коста дель Соль. И свяжись с группой наших идеологов. С каждым в отдельности.

– На это потребуется время, командир.

– Время у нас есть!

– Морильо на связи, – доложил Асфан.

Шахриар буквально вырвал аппарат из рук подручного.

– Пес?

– В чем дело? – недовольно откликнулся полковник Морильо. – Разве отпущенный час уже прошел? Мне казалось, что всего несколько минут назад…

– Заткнись! – Шахриар едва сдерживал рвущееся наружу бешенство. – Ситуация изменилась, пес. Ты скрыл от меня важную информацию.

– Какую информацию?

– Я сказал, заткнись и слушай. У нас есть новые условия. Я хочу, чтобы вместе с Ануширваном ты прислал нам нескольких своих людей. Безоружных. Мы убьем их. По три за каждого нашего человека, погибшего минувшей ночью на базе в Коста дель Соль. Ты умеешь считать, пес?

Морильо не сразу нашелся с ответом. Шахриару было слышно, как испанский полковник тяжело дышит в трубку.

– Умею, – выдал он наконец.

– Вот и хорошо. Если через час здесь не будет твоих людей на заклание, мы заменим их теми, что имеются у нас в наличии. Но уже по четыре человека за каждого нашего. – Шахриар выдержал паузу, шумно выпустил воздух из легких и с прежними спокойными интонациями в голосе поинтересовался: – А теперь скажи мне, пес, есть еще что-нибудь, что мне необходимо знать?

– Нет.

– Люди, чьи имена были в том списке, который вы изъяли, на свободе?

– Да.

– Я поверю тебе на слово. Но если окажется, что это не так… Мне будет сложнее контролировать свои эмоции.

Не прощаясь, Шахриар выключил телефон и швырнул его Асфану. Тот поймал аппарат на лету.

– Эльбрус! – позвал Шахриар.

Эльбрус мазнул взглядом по лицу мальчонки с разбитым носом и бросил по-персидски:

– Я еще с тобой поговорю, щенок.

Андресу не потребовалось переводчика, чтобы понять смысл произнесенных слов. Эльбрус поднял было руку с намерением ухватить сеньориту Пилар за подбородок, но затем передумал и отошел в сторону. Шахриар ждал своего сообщника в центре столовой с расставленными на ширине плеч ногами и заложенными в карманы куртки руками.

5

Когда Локис и Альварес вошли в кабинет полковника, сопровождаемые все тем же молчаливым лейтенантом Санчесом, самого Морильо в помещении не было. Зато там по-прежнему находился Попов с торчащей во рту сигаретой и наполовину скрытый клубами дыма. Коломенчук располагался справа от него, вертя в руках так и сяк листы с подробным планом местности, прилегающей к детскому приюту Marнa del Amparo. Вьюхин занимал место у окна спиной ко всем, задумчиво разглядывая окутанные ночной тьмой узкие испанские улочки. Помимо российских спецназовцев, в кабинете находилось еще два человека, которых Локис видел впервые. Зато Хосе приветствовал каждого из них крепким рукопожатием и сказал несколько фраз по-испански.

– Присаживайся, – Попов жестом указал Владимиру на ближайший стул и тут же перешел к сути дела. – У нас практически все готово к операции. Если получится, лучше вылететь на место раньше, чем в 2.10. Времени у нас в обрез. Террористы только что выходили на связь с полковником Морильо и предоставили в наше распоряжение еще один час. Всего один час.

– Маловато, – Локис слегка закусил губу. – А сколько времени нам понадобится на то, чтобы добраться до местности?

– Двадцать пять минут, – подключился к разговору Хосе, подсаживаясь рядом. – Карлос – отличный пилот. Мне уже приходилось иметь с ним дело, – при этом он указал рукой на одного из присутствующих в кабинете испанцев. – Ведь Карлос – наш пилот? Верно?

– Верно, – кивнул Попов. – Полковник выделил вам в поддержку трех человек. Пилот и двое на подстраховке. Они останутся на холмах. В здание отправитесь только вы. Коломенчук и Вьюхин будут со мной. Мы на связи в Бадахосе. Вылетим на втором вертолете через пятнадцать минут после вас. Если возникнет какая-то накладка – чего, конечно, не хотелось бы, – мы двинемся на штурм.

Альварес с вызовом вскинул голову.

– Вы не можете штурмовать Marнa del Amparo, – жестко произнес он. – Володя сказал мне, что у террористов имеется внушительный запас взрывчатки. В случае штурма они, не задумываясь, подорвут здание и себя вместе с ним. Я эту категорию камикадзе знаю. Приходилось сталкиваться.

– Нам тоже приходилось, сеньор Альварес, – сухо парировал майор. – И я сказал, что мы пойдем на штурм в самом крайнем случае. Если не будет никакого иного выхода. Основная надежда на вас.

– Мы справимся, – уверенно заявил Хосе.

– Надеюсь. Не хотите взглянуть на план здания, сеньор Альварес? Владимир с ним уже ознакомился.

Но Хосе лишь отрицательно покачал головой. Откинувшись на спинку стула, он вставил в рот сигарету и прикурил. При электрическом освещении Локис сумел разглядеть компактную зажигалку испанца гораздо лучше, чем минувшей ночью на побережье Коста дель Соль. Она была оформлена как расстегнутые джинсы. Сама зажигалка и пламя на ее конце словно высовывались из расстегнутой ширинки. Локис усмехнулся.

– Мне это ни к чему, – сказал Хосе, дважды глубоко затягиваясь и пряча свою оригинальную зажигалку обратно в карман. – Я был внутри приюта Marнa del Amparo и знаю его как свои пять пальцев. Кто еще отправляется с нами, кроме Карлоса? Энрико? – едва заметный кивок в направлении второго присутствующего здесь же испанца.

– Да, – подтвердил догадку наемника Попов. – Согласно нашему общему с полковником Морильо плану, Энрико засядет в холмах со снайперской винтовкой. Он будет наблюдать за домом и также держать нас в курсе происходящих событий.

– В пределах своей видимости, – усмехнулся Альварес.

– Разумеется. Но это не будет лишним.

– Конечно, не будет. Кто еще?

– Лейтенант Санчес. Он тоже отправится с вами к Marнa del Amparo.

– Ну что ж, – Хосе пожал плечами. – Вполне достойная команда. А как тебе, Володя?

– Я никогда прежде ни с кем из них не работал, – сдержанно ответил Локис, размышляя о своем. – Но твое мнение мне небезразлично. Раз ты говоришь, что это хорошая команда, значит, так оно и есть.

– Это так. Поверь мне.

Хосе в очередной раз глубоко затянулся, и в ту же секунду в кабинет вернулся полковник Морильо.

– Они звонили мне еще раз, – с порога объявил он.

Попов поднял голову. В его взгляде появилась настороженность.

– Что-то изменилось?

– Изменилось. – Полковник двинулся к своему столу, на мгновение приостановился рядом с сидящим Альваресом и приветливо похлопал его по плечу. – Рад тебя видеть, Хосе. Рад, что тебя удалось уговорить на эту операцию, что ты с нами. Чертовски рад… Террористам стало известно о произошедших прошлой ночью событиях в Коста дель Соль. Я знал, что рано или поздно это должно было случиться. Я ждал этого… И вот теперь им известно все. – Морильо сел. – Об убитых людях, о списке идеологов, который мы заполучили…

– И что они хотят? – прервал поток излияний полковника Попов.

– О! – Морильо закатил глаза. Пальцы его сжались в кулаки. – Эти психи хотят теперь, чтобы мы за каждого убитого в Коста дель Соль человека выдали им по три наших. На растерзание. Если мы этого не сделаем, они начнут убивать заложников. Условие, касающееся Ануширвана, осталось неизменным. Так же, как неизменным остался и отпущенный нам срок. У нас всего час. Как думаете, успеем что-нибудь сделать?

Вопрос полковника адресовался Локису и Альваресу.

– Успеем, – без тени сомнения в голосе ответил Хосе.

– Постараемся, сеньор полковник, – куда более уклончиво откликнулся Владимир и тут же спросил о том, что заинтересовало его в первую очередь: – А каким образом террористы узнали о событиях в Коста дель Соль?

– Я полагаю, у них имеется выход в Интернет.

– А отрезать их от этого источника связи нельзя?

– Только оказавшись внутри здания, – вместо Морильо сообщил Альварес.

– У меня еще один вопрос, сеньор полковник.

– Задавайте.

– Вы сказали, что в здании среди заложников находится один мужчина. Когда мы окажемся внутри, насколько мы можем рассчитывать на поддержку с его стороны?

Но полковник лишь отрицательно помотал головой.

– Исключено. Этому мужчине около семидесяти лет.

– Ясно. Вопрос снят.

– Ну что ж, – Морильо водрузил руки на стол. – Тогда давайте быстренько пробежимся по задачам каждого в отдельности и будем приступать к операции. Время работает не на нас, сеньоры. Полагаю, майор Попов сообщил вам, что я намерен выделить вам группу внешней поддержки в составе трех человек.

– Так точно, – ответил Альварес. – Сообщил. Карлос, Энрико и Рамирес Санчес. Со всеми ними я отлично знаком.

– Вот и прекрасно, – полковник с мрачным видом разглядывал собственные пальцы. – Карлос доставит вас на место. Вертолет легко можно будет спрятать среди холмов. Террористы не сумеют заметить его подлет. Далее Энрико выстрелит из специальной винтовки в крышу приюта и зацепится за нее тросом. Вот здесь, – Морильо придвинул к себе один из листов, на котором был изображен план здания с западной стороны. – Как вы можете видеть, на этот фасад выходит всего одно-единственное окно с третьего этажа. Лейтенант Санчес будет за ним приглядывать. По его команде один из вас стартует по тросу на крышу. Двести метров – это что-то около двадцати—двадцати пяти секунд продвижения. Затем точно так же стартует второй. Благо дело, ночь сегодня выдалась не особенно лунная. Как только вы оба окажетесь на крыше, Энрико смотает трос. В дальнейшем он будет по возможности страховать ваши действия при помощи снайперской винтовки. В ваши обязанности, лейтенант Санчес, входит поддерживать беспрерывную связь как с нами, так и с группой Локис – Альварес. Что касается всего остального, – впервые за время своего монолога полковник поднял глаза и поочередно взглянул на Хосе и на Владимира, – то тут уж ничего ни спланировать, ни спрогнозировать, увы, нельзя. Мы не знаем ни количества террористов, ни места их возможной дислокации в здании. Вам придется действовать, ориентируясь уже на месте. Главное условие, как уже было сказано, никакого шума. Выводить противника из строя можно только тихо и поодиночке. Напоминаю, эти психи нужны нам живыми. Все до одного. Никакой самодеятельности, сеньор Альварес. Я апеллирую к вам, зная ваш исключительно взрывной темперамент.

– Я постараюсь себя контролировать, – буркнул Хосе, выудил изо рта сигарету и затушил ее двумя пальцами, предварительно послюнявив их.

– Мы полагаемся на ваш опыт и на ваш профессионализм, сеньоры, – продолжил полковник, сделав вид, что он не расслышал реплики наемника. – Пока вы находитесь внутри здания, мы ничем не сможем вам помочь. И еще, – Морильо глубоко вздохнул. – Если в ходе операции произойдет какая-то накладка, немедленно сигнализируйте об этом лейтенанту Санчесу. Энрико вновь снабдит вас тросом, и вы должны будете стремительно покинуть объект тем же путем, каким в него и проникли. А мы… Мы начнем штурм, и да поможет нам Всевышний.

Краем глаза Владимир заметил, как неприязненно поморщился его напарник при этих словах. Разговоры о возможном штурме были неприемлемы для Хосе Альвареса. Локис не сомневался в том, что испанец предпримет все возможное, лишь бы предотвратить подобное развитие событий.

Вьюхин развернулся наконец от окна и обменялся многозначительным взглядом с Коломенчуком. Владимир понял, что ни тот, ни другой по большому счету не верят в успех предстоящей операции. Надеются на него, но не верят. А верил ли в успех данного предприятия сам Локис? У него не было конкретного ответа на этот счет. Перед мысленным взором вновь невольно возник образ девушки, которую Владимир не сумел спасти в аналогичной ситуации год назад. Тогда погибла только она одна. А сколько жертв будет на этот раз, если он вдруг облажается? Сорок пять человек? Страшно даже представить.

– Вопросы есть? – коротко поинтересовался полковник, завершив инструктаж.

– Нет, – покачал головой Локис.

– Никаких, – в унисон напарнику отозвался сидящий рядом Хосе.

– В таком случае мне только остается пожелать вам удачи, – Морильо заставил себя натянуто улыбнуться, но этой улыбкой не сумел подбодрить ни самого себя, ни окружающих.

Локис первым поднялся со стула. Его примеру последовал и Хосе.

– Карлос, – испанец пропустил вперед пилота.

Пятеро мужчин друг за другом вышли из кабинета полковника. Морильо провожал их сосредоточенным взглядом, а как только дверь за молодыми людьми захлопнулась, развернулся лицом к Попову и неожиданно предложил:

– Как насчет стаканчика виски, майор? Чтобы, так сказать, снять нервное напряжение. У нас в распоряжении минут десять-пятнадцать свободного времени.

– Звучит неплохо, – откликнулся Попов, еще пару часов назад мечтавший о скотче со льдом в салоне самолета.

Полковник поднялся, прошел к бару и через секунду вернулся, держа в руках бутылку «Джонни Уокер» и четыре чистых стакана. Составив все это на стол, уверенно разлил виски на четыре равные порции. Жестом пригласил русских спецназовцев присоединиться.

– За успех нашей операции! – провозгласил Морильо, салютуя своим стаканом.

– За успех, – скупо ответил Попов.

Коломенчук и Вьюхин выпили молча. Несмотря на то что полковник внешне старался бодриться, все прекрасно понимали, какие чувства он испытывает в эту секунду на самом деле. Каждый из присутствующих ощущал приблизительно то же самое.

Попов крякнул, отер рот рукавом куртки и закурил очередную сигарету.

– Мы должны быть готовы к любому повороту событий, сеньор полковник, – сказал он, нарушая общую установившуюся тишину.

– Я понимаю, майор. И я готов к этому.

– И при этом нам необходимо максимально растянуть время, – продолжил Попов.

Морильо вскинул левую бровь.

– Каким образом? Террористы непреклонны в своих требованиях…

– Это ясно. А полученный вчера список идеологов все еще у вас?

– Разумеется, – осторожно молвил полковник. Он все еще не мог понять, к чему клонит этот русский. – Только я ведь уже говорил вам, что в сложившейся ситуации мы не можем себе позволить…

Но Попов вновь перебил своего собеседника:

– Мы обязаны использовать этот шанс, сеньор полковник. Другого у нас попросту может и не быть.

– Что конкретно вы предлагаете? Арест?

– Необязательно, – майор покачал головой. – Достаточно сделать так, чтобы один, а лучше парочка идеологов из этого списка куда-нибудь исчезли. Их якобы никак не удается обнаружить. Ни нам, ни террористам. Они, естественно, потребуют выдачи своих людей так же, как они потребовали выдачи Ануширвана. Это новые условия, новый отпущенный нам дополнительный срок. Таким образом, удастся выиграть еще часок-другой. – Попов несколько раз энергично затянулся и выпустил под потолок густую струю дыма. – Это на тот случай, если у группы Локис – Альварес что-нибудь не заладится. Мы обязаны предусмотреть все, сеньор полковник.

Некоторое время Морильо молчал. Попов тоже держал паузу, ожидая решения испанского полковника. Коломенчук, расположившись за спиной старшего по званию, с мрачным видом вертел в руках свой опустевший стакан. Вьюхин бросил взгляд на настенные часы. Пять минут, как Локис с напарником покинули кабинет Морильо. Следовательно, чуть больше пяти минут до того, как им необходимо будет выдвигаться.

Полковник плеснул себе в стакан еще порцию виски. На этот раз он никому не предложил присоединиться. Выпил одним махом.

– Ваш план слишком рискован, майор.

– Я знаю. Но штурм здания, если до этого дойдет дело, будет еще более рискованным предприятием. Однако, как я уже сказал, я предпочитаю заранее предусмотреть любые варианты.

– Хорошо, – Морильо неохотно кивнул. – Я сделаю то, о чем вы просите. Под вашу ответственность, майор…

– Не возражаю.

– Мы задержим двух иранских идеологов из полученного вчера списка.

– Но при условии, что информация не просочится в Интернет, – ввернул Попов.

– На этот счет можете быть спокойны.

Но Попов не был спокоен. Он отнюдь не был спокоен, хотя внешне ничем не выдал своего внутреннего состояния. Разумеется, майор полагался на профессионализм Владимира Локиса и на девяносто девять процентов верил в то, что молодой боец-контрактник, находящийся в его подчинении, справится с нынешним непростым заданием. Однако всегда присутствовал тот самый злополучный предательский процент, когда… Попов не хуже Локиса помнил об операции годичной давности, когда погибла молодая заложница. Да, опытный майор знал, что все время обходиться без жертв не получается. Задание заданию рознь. Но одно дело – его опыт, и совсем другое – опыт Владимира Локиса. Попов был уверен в том, что боец до сих пор носит в себе груз той давней ошибки. И избавить его от этого груза – задача непосильная. Локис может справиться с этим только сам. А Попов… Попов мог лишь ненавязчиво подтолкнуть к этому подчиненного. Потому он поручил сегодняшнюю операцию Локису. Пройди все успешно в здании приюта Marнa del Amparo, это добавит лишней уверенности парню в его «личную копилку». А если не пройдет? Если кто-то погибнет? Если погибнут все сорок пять человек? Майор рисковал. Безусловно, рисковал. Как всей операцией, так и психологическим состоянием своего человека. Но так было необходимо…

Группа, возглавляемая лично полковником Морильо, после того как он отдал необходимые распоряжения относительно двух иранских идеологов на месте, вылетела на вертолете в Бадахос без пятнадцати минут два – пилот, полковник, майор Попов, Коломенчук и Вьюхин. Никого из своих людей Морильо на эту операцию не взял. Он знал, что получит необходимую поддержку со стороны властей непосредственно в Бадахосе.

– Нам придется идти на штурм, – негромко обратился лейтенант Коломенчук к Вьюхину, расположившись в задней части вертолета за спинами полковника и майора. – Я в этом уверен, Сергей. И не то чтобы я сомневаюсь в способностях Локиса. Нет! Просто, как я сразу сказал, операция обречена на провал. С таким заданием никто бы не справился. Выходить без оружия против десятка начиненных взрывчаткой психопатов в надежде ликвидировать их бесшумно по одному… Черт! Предложи Попов подобное мне, я бы отказался.

– Шанс есть всегда, – не согласился Вьюхин, нервно теребя мочку левого уха. – Призрачный, конечно, но он есть.

– Да брось! – отмахнулся Коломенчук. – Ты бы согласился?

– Я такой же контрактник, как и ты, – оставив в покое левую мочку, Вьюхин взялся за правую. – И такой же, как Локис. У нас нет права выбора.

– Выбор всегда есть, – не согласился Коломенчук.

– Да. Только он был раньше, когда стоял вопрос – идти или не идти на службу по контракту; а когда контракт подписан, права выбора у нас уже нет.

– Да оставь ты в покое свои уши, мать твою, – лейтенант недовольно поморщился. – Тебе-то чего дергаться? Вот Володя – да! – Он взглянул на наручные часы. – Минут через шесть-семь, если верить словам Альвареса, они уже высадятся на месте.

Вьюхин ничего не сказал. Вертолет плавно парил над оливковыми рощами, посаженными в окрестностях Валенсии более сорока лет назад. Именно столько времени требовалось для того, чтобы деревья начинали качественно плодоносить. Испанцы, будучи по натуре своей мирной нацией, думали не столько о себе, сколько о будущих поколениях. Человек, сажавший в своей жизни хотя бы одно оливковое дерево, прекрасно понимал, что пожинать плоды, вероятнее всего, придется не ему самому, а его детям. У Вьюхина не укладывалось в голове, почему на долю такого миролюбивого народа должны были выпадать ситуации, аналогичные сегодняшней. Почему иранцы отправили в Испанию своих идеологов? Чего они хотели добиться? Перековки в свою веру? Но опять же зачем?..

– Чего я никогда не мог понять, – негромко, словно разговаривая сам с собой, произнес Сергей, – так это склада мышления террористов. Откуда такая жестокость? Такое безразличие к чужим судьбам? К чужим жизням?

– Не только к чужим, но и к своей тоже, – хмыкнул Коломенчук. – Они борются за высокую идею, Сергей. Во всяком случае, они так думают. И переубедить их уже никто не в силах.

– Но почему силой? Террором?

– А чем им еще бороться?

Коломенчук зевнул. Видно было, что заданная Вьюхиным тема разговора утомляет его и не представляет собой по сути никакого интереса. Лейтенант осторожно заглянул через плечо сидящего впереди Попова. Майор внимательно изучал план местности на побережье Тежу, при этом делал на полях какие-то одному ему понятные пометки карандашом. Полковник Морильо вел переговоры по мобильному телефону. Речь испанца была резкой и отрывистой.

– Словом, – уверенно заявил Вьюхин, – согласно высказыванию кого-то из древних, слово сильнее, чем меч.

– Ну, да, наверное, – Коломенчук зевнул еще раз. – Только они теперь именно так и пытаются действовать. Словом. При помощи группы своих идеологов. Ты этого не уловил?

– Уловил. Но их идеологи тоже действуют при поддержке силы. Они запугивают народ, они имеют базы, такие как в Коста дель Соль, они, наконец, знают, что за их спинами стоят грозные боевики. Думаешь, Ануширван не знал, что в случае его ареста иранцы будут брать заложников и требовать его освобождения?

– Думаю, знал.

– Вот видишь.

– Да ладно, Сергей. – Коломенчук неприязненно поморщился. – Не копайся ты во всем этом дерьме. Все равно не поймешь. Только башку сломаешь. Чужая душа – потемки. А чужие мозги – тем паче. В конце концов, у них – своя работа, а у нас – своя…

– А страдают от этого невинные люди. Такие, как дети в сиротском приюте Marнa del Amparo, – не без горечи в голосе резюмировал Сергей.

Коломенчук криво усмехнулся.

– Слушай, Вьюхин, тебе бы проповедником быть, мать твою. Не хочешь стать идеологом нашей христианской веры где-нибудь в том же Иране, например?

– Нет, не хочу, товарищ лейтенант, – серьезно ответил молодой человек. – Мне и своей головной боли хватает. Я только хочу понять…

– Ну и хоти себе в одиночку, – буркнул Коломенчук. – Чего ты меня всей этой сранью напрягаешь? Заткнись и думай про себя. Я собираюсь вздремнуть минут двадцать, пока мы летим. Чувствую, ночка нам предстоит еще та.

С этими словами лейтенант откинулся на спинку жесткого сиденья и демонстративно закрыл глаза. Вьюхин пожал плечами и перевел взгляд за окно. Их вертолет по-прежнему летел над бесконечными оливковыми рощами Испании.

6

– Это наш источник дохода. Основной.

Альварес скрестил руки на груди, продолжая при этом попыхивать зажатой в зубах сигаретой. Предыдущий столбик пепла, стряхивать который Хосе не удосуживался, упал прямо на колени испанца, но он даже не обратил внимания на этот факт. Теперь на кончике его сигареты уже образовался новый столбик, такой же кривой и длинный.

– Какой источник? – Локис повернул голову.

Их вертолет уже подлетал к окрестностями Бадахоса, о чем минуту назад бойцов проинформировал по внутренней связи управлявший машиной Карлос. Глядя за окно, Владимир мог видеть в отдалении неспешно гнавшую свои теплые воды Тежу. На протяжении всего полета Альварес говорил практически безостановочно. Казалось, ему все равно, какую тему затронуть. Он говорил о быках, о способах их разведения, о том, какие некрасивые и слишком мужественные женщины у них в Испании… В связи с последним заявлением он достаточно долго и нудно убеждал Локиса в том, что если ему самому когда-нибудь суждено будет влюбиться, то эта женщина ни в коем случае не будет испанкой. Скорее, француженкой или англичанкой. Хосе также не имел ничего против русских женщин…

И вот теперь, когда в салоне, казалось бы, установилась относительная тишина и Альварес иссяк, он вдруг переключился на новую тему. О каком-то основном источнике дохода его страны.

– Оливки, – Хосе кивнул за окно. – Производство оливкового масла. Мы выращиваем оливковые деревья, а затем производим масло. Если бы ты знал, какая огромная часть населения живет за счет этого. Без оливковых деревьев нам вряд ли удалось бы удержаться на экономическом плаву. Туристы, коррида и все остальное – это, конечно, хорошо, но оливки… К тому же взгляни, как красиво! Глаз радуется.

Очередной столбик пепла сорвался с сигареты Альвареса и упал на пол салона. У Владимира совершенно не наблюдалось желания разговаривать с напарником на тему оливковых деревьев. Мысли молодого человека были заняты совсем другим. Он бросил беглый взгляд на наручные часы.

– Почему ты согласился, Хосе? – неожиданно спросил Локис, и испанец осекся на полуслове.

– Что?

– Почему ты согласился на эту операцию? Ведь сначала ты говорил, что никогда не работаешь так часто, что тебе необходим отдых, а потом…

– Ты упомянул о детях, – просто ответил Альварес. – О детях и о приюте Marнa del Amparo.

– И это так резко изменило твое первоначальное решение?

– Да.

– Почему?

Хосе снял с пояса флягу, неторопливо свинтил крышку и припал губами к широкому металлическому горлышку. Секунд десять он сосредоточенно пил, глядя прямо перед собой и словно раздумывал над тем, стоит ли отвечать на вопрос напарника или попросту оставить его без внимания. Голова Альвареса, в отличие от Владимира, оставалась непокрытой. Его шлем с прикрученным прибором ночного видения покоился на отставленном в сторону левом колене.

Локис терпеливо ждал. Хосе опустил руку с флягой.

– Я вырос в этом приюте, – глухо ответил он.

Фляга вернулась на прежнее место.

– Ты?

– Да. Я рос и воспитывался в Marнa del Amparo с четырех до семнадцати лет. Вместе с Диего. Сеньора Диас, старшая воспитательница при сиротском приюте, была знакома с нашими родителями и, когда те погибли, забрала нас с братом к себе. А что еще оставалось делать? Мне было четыре, Диего чуть меньше года, родственников у нас не было…

Хосе замолчал. Его правая рука машинально теребила рукоятку висевшего на поясе рядом с флягой широкого армейского ножа. Видно было, что все эти воспоминания не очень приятны испанцу и ему хотелось говорить о чем угодно, только не о них. Очередной вопрос крутился на языке Локиса, но он сдержался. Не стал ничего спрашивать. Некоторое время в салоне вертолета сохранялась тишина, нарушаемая лишь гулом винтов. Сидящий впереди Энрико был занят сборкой винтовки. Лейтенант Санчес дремал, откинувшись на спинку кресла.

– Marнa del Amparo для меня – второй дом, – молвил Альварес после затянувшейся паузы. – А может быть, и первый. Это смотря с какой стороны посмотреть, – он горько усмехнулся. – Ну и, естественно, едва ты упомянул об этом приюте и о том, что именно его оккупировали террористы, я понял, что не могу остаться в стороне… К тому же, – Хосе встряхнулся, – согласись, что моя помощь в этой операции будет не лишней. Я знаю здание лучше, чем кто-либо другой. Даже то, чего нет в плане.

– Тут не поспоришь, – кивнул Владимир.

Энрико прищелкнул к винтовке оптический прицел и обернулся. Он слышал каждое произнесенное Альваресом слово.

– Имей в виду, Хосе, – обратился он к соотечественнику по-испански, – за истекшие годы внутри приюта могло многое измениться.

Альварес оставил в покое рукоятку ножа.

– В отношении имеющегося у вас плана – возможно, но лазейки, известные мне, вряд ли. О большинстве из них не знала даже сеньора Диас.

Общий смысл произнесенных на испанском языке слов ускользнул от Локиса, но одно для него осталось ясным. По предстоящей операции у его напарника имелись какие-то собственные одному ему известные соображения. И рано или поздно Хосе вынужден будет ими поделиться. Хорошо это или плохо, Владимир еще не знал. Однако он решил, что в данной ситуации правильнее будет довериться испанцу.

– Мы подлетаем, – сообщил по внутренней связи пилот. – Приют Marнa del Amparo в пределах видимости. Готовность номер один. Захожу на посадку.

Локис в очередной раз взглянул на часы. Пока они шли четко по графику. Владимир качнул головой, будто отвечая своим мыслям. Быстро и профессионально проверил имеющееся в наличии снаряжение. То же самое проделал и Альварес. Затем снял с колена шлем, водрузил его на голову и застегнул ремень. Настроил прибор ночного видения.

– Ни один ублюдок не уйдет от нас, – мрачно буркнул себе под нос Хосе по-испански. – Я в этом не сомневаюсь ни на минуту.

Локис не ответил. У него подобной уверенности не было. Вера, надежда – да. Но уверенность…

Вертолет слегка наклонился и начал снижение. Локис посмотрел за окно. В отдалении, там, где заканчивались холмы и начиналась открытая местность, едва просматривались темные очертания трехэтажного здания. Затем оно скрылось из виду. Лейтенант Санчес открыл глаза и что-то быстро сказал по-испански в прикрепленный к воротнику его куртки передатчик.

– Приземляемся, – проинформировал группу Карлос.

Альварес уже был на выходе и первым спрыгнул на землю, едва вертолет приблизился к равнинной поверхности. Локис последовал за ним, потом Рамирес Санчес. Энрико не стал торопиться. В отличие от остальных, он дождался того момента, когда винт прекратил вращение, и только после этого покинул салон вертолета. Свою винтовку Энрико держал наперевес.

Хосе огляделся.

– Эти места мне тоже хорошо знакомы, – негромко произнес он.

– Давайте приступим, сеньоры, – взял на себя функции старшего группы лейтенант Санчес. – Карлос догонит нас. Пойдемте.

Владимир сдвинул на глаза прибор ночного видения и одним щелчком перевел его в рабочий режим. Точно так же поступили и остальные.

– Энрико первый, – скомандовал Санчес.

Группа в полном молчании направилась вдоль подножия холма, огибая его с восточной стороны. Метров через сорок Энрико стал подниматься вверх. Локис, шедший в общей цепочке вторым, последовал за испанцем. Он не стал оглядываться и проверять, догнал ли их Карлос, – это не имело значения. У каждого имелись свои четко обозначенные функции.

О том, что предстояло Владимиру и его напарнику внутри здания сиротского приюта Marнa del Amparo, молодой человек старался пока не думать. Всему свое время. Необходимо решать задачи по мере их поступления. Сейчас их немногочисленной группе нужно было выполнить первую часть намеченной операции. Не завершив ее, они не могли приступить ко второй…

Энрико остановился на вершине холма, и Локис был вынужден сделать то же самое. Испанец перехватил винтовку в левую руку. Очертания Marнa del Amparo виднелись на расстоянии двухсот метров – старинное трехэтажное здание, исполненное в стиле ампир. И где-то там, внутри, находится около полусотни ни в чем не повинных заложников. Все ли они живы до сих пор? Что сейчас в отношении их предпринимают иранские террористы? Ответов на эти вопросы не было.

Встав рядом с российским спецназовцем, лейтенант Санчес вскинул руку с биноклем и навел его на здание приюта. Несколько минут он внимательно изучал обстановку. Пальцы в черной лайковой перчатке плотно сжимали прибор. Хосе Альварес стоял как мраморное изваяние, скрестив руки на груди.

– Позиция выбрана верно, – доложил Санчес, опуская бинокль. – На эту сторону выходит одно-единственное окно со второго этажа. Рядом с ним есть наблюдатель. Нам придется действовать быстро и в то же время предельно осмотрительно, – лейтенант вскинул голову. – Если не появится луна… Впрочем, не будем терять время на разговоры. Приступай.

Последняя команда Санчеса была адресована Энрико. Тот согласно кивнул, принял положение лежа, уперев локти в травянистую поверхность, и навел прицел винтовки на крышу Marнa del Amparo.

– Постойте, – вмешался Альварес.

– В чем дело?

– А как насчет окна под основанием крыши? На третьем этаже?

Лейтенант Санчес недовольно поморщился.

– Это слуховое окно, – небрежно бросил он.

– И что? – не отставал Хосе.

– До него невозможно дотянуться.

– С пола – невозможно, но если что-то поставить под ноги…

– Я это учел, сеньор Альварес, – после небольшой паузы ответил лейтенант. – И проверил. Возле слухового окна никого нет.

– Можно мне взглянуть?

Колебания лейтенанта Санчеса заняли чуть больше двух секунд. Локис, стоявший рядом, прекрасно видел их лица: как одного, так и второго испанца. Несмотря на то что Хосе изначально охарактеризовал выделенных им в помощь людей как отличных ребят, видно было, что сейчас он не шибко доволен сложившимся положением. И связано это было, вероятно, с тем, что Санчес взвалил на свои плечи бремя лидерства. Именно этот факт претил наемнику, не привыкшему к подчинению.

– Пожалуйста, сеньор Альварес, – лейтенант передал ему бинокль. – Только учтите, в нашем распоряжении не так уж много времени. Я бы предпочел не тратить его на несущественные детали.

– В таком деле не может быть несущественных деталей, лейтенант, – парировал Хосе. – На карту поставлены жизни детей. Я хочу быть уверен в их полной безопасности.

Он припал к окулярам бинокля и произвел собственную оценку ситуации. Лейтенант Санчес недовольно наблюдал за ним со стороны. Локис предпочел не вмешиваться. Равно как и державшийся на некотором отдалении от группы пилот Карлос.

– Ладно. Порядок, – вынужден был сдаться Хосе. – Давайте попробуем забросить нас на объект. Энрико!

– Я готов, – откликнулся тот, не отрываясь от оптического прицела винтовки. – Цель выбрана.

– Огонь!

Энрико плавно спустил курок, в ночной тишине раздался едва различимый на слух свистящий звук, и компактная стрела с двумя металлическими зацепками по бокам стремительно промелькнула на фоне затянутого черными тучами неба. Хосе вновь припал к биноклю.

– Есть, – довольно хмыкнул он и только после этого соизволил вернуть бинокль Санчесу.

Энрико сноровисто скрутил ствол, выдвинул распорки и одним движением лихо воткнул образовавшееся упорное приспособление в землю. Снял со спины рюкзак, вынул из него «катушку» и столь же отточенными профессиональными движениями приладил ее в нужном месте.

– Ну? Кто первый?

– Я, – вызвался Хосе. – Не забывай приглядывать за окнами, Рамирес.

Лейтенант Санчес ничего не ответил. Хосе поправил перчатки, проверил надежность ремешка на шлеме и решительно ухватился за трос.

– Можно! – скомандовал Санчес. – Сейчас!

– Давай!

Энрико запустил «катушку». Некоторое время Альварес двигался вместе с тросом, переступая ногами, затем, слегка оттолкнувшись, оторвался от земли и через секунду уже летел по воздуху на внушительной скорости в направлении приюта Marнa del Amparo. Владимир, не отрываясь, следил за «полетом» напарника. Ночная мгла не позволяла видеть самого троса, при помощи которого передвигался над землей Альварес, а потому и создавалось такое впечатление, будто испанец парит сам по себе, без всякой опоры. Хосе сгруппировался таким образом, чтобы его перемещение заняло как можно меньше времени. Санчес буквально прилип к биноклю. Стоящий рядом с ним Локис видел, как лейтенант нервно покусывает нижнюю губу. С выдержкой, как видно, у Санчеса было далеко не все в порядке. На память Владимиру пришла фраза Попова о том, что Испания – не военная страна. Ну за исключением, пожалуй что, таких парней, как Хосе…

Вздох облегчения сорвался с губ Санчеса, когда фигура наемника достигла крыши здания. Энрико остановил «катушку».

– Я на месте, – прозвучал в наушнике у Локиса голос Хосе, и российский спецназовец знал, что это сообщение слышал по общей связи каждый из их немногочисленной группы. – Твоя очередь, Володя.

Локис выступил вперед и ухватился двумя руками за трос. Энрико вновь потянулся пальцами к «катушке», но вынужден был замереть, едва прозвучала короткая отрывистая команда Санчеса:

– Стоп!

– В чем дело? – вопросил по внутренней связи Хосе.

– Наблюдатель, – пояснил лейтенант. – Наблюдатель в пределах видимости.

Локис ждал, продолжая держаться двумя руками за трос. Ждал и Энрико, склонившись над своим хитрым приспособлением. Фигуру Альвареса, стоявшего где-то там на крыше приюта Marнa del Amparo, разглядеть было невозможно. Лейтенант Санчес, вероятно, видел его. Так же, как он видел и наблюдателя из числа иранских террористов в окне второго этажа здания, но прибор ночного видения на визоре у Владимира не обладал столь сильной оптикой.

Секунды бежали слишком стремительно, а лейтенант продолжал хранить молчание. Из-за туч выглянул краешек луны и тут же скрылся. Небо по-прежнему оставалось черным, как ускользающий вдаль космос, но Локис понимал, что подобное положение не может быть бесконечным. Им следовало поторопиться.

– Можно! – подал команду Санчес. – Сейчас!

Заработала «катушка», и Владимира стремительно потащило вперед. Он подобрал ноги и сгруппировался. Буквально через доли секунды и холм, и находящаяся на нем группа внешней поддержки из трех человек остались позади. Внизу простиралась лишь пустота. Локис слегка выгнул шею и бросил взгляд в направлении здания. Попробовал рассмотреть фигуру наблюдателя в окне, но из этой попытки ничего не вышло. Слишком стремительной была скорость, с которой спецназовец несся над землей. Только бы и самому при этом остаться незамеченным! Никаких других мыслей в этот момент у Локиса не было. За пятьдесят метров до пункта назначения он увидел стоявшего на крыше Альвареса. Держа правую руку на оттопыренной рукоятке ножа, Хосе следил за его «полетом».

Под конец скорость немного снизилась, а уже через мгновение ноги спецназовца коснулись твердой поверхности крыши. Трос замер.

– На месте, – коротко доложился в передатчик Владимир.

Ему не ответили. Альварес нагнулся, свел одной рукой зацепки на стреле, слегка потянул и высвободил зажим. Все с тем же тихим свистом трос ускользнул в обратном направлении и скрылся в темноте.

– Ну вроде бы все чисто, – испанец позволил себе скупо улыбнуться. – И мы на месте.

– Но еще не в здании, – мрачно напомнил Локис.

– С этим проблем не будет. Поверь мне.

– Надеюсь.

Владимир осторожно опустился на колени и прислушался. Ни единого звука, кроме завывающего в трубах ветра. Хосе положил руку на плечо напарника.

– Можешь не стараться, – сказал он. – Толщина крыши здесь создает идеальную звукоизоляцию. К тому же между нами и третьим этажом здания есть еще и чердак. Что-то около метра в высоту. Попасть в него можно только с противоположной стороны. Там есть дверь. Она заперта, но я справлюсь с замком меньше чем за минуту. Пошли…

– Конечно, можно было бы попробовать проникнуть в здание через слуховое окно на третьем этаже, о котором говорил Рамирес, – продолжил Хосе, когда они, осторожно и мягко ступая, вместе двинулись к противоположному краю крыши. – Мне лично самому много раз доводилось попадать внутрь подобным образом. Крыша – излюбленное место для пацанвы. Появляется некое ощущение свободы, что ли. Условное, разумеется, но все равно… Мы каждый день улучали момент, чтобы сюда забраться. Уверен, что и нынешние ребята поступают подобным образом. А воспитателям об этих шалостях, понятное дело, тоже известно было. Сеньоре Диас – так уж точно. Вот она и старалась кого-нибудь тут изловить. – Воспоминания детства навевали на Хосе легкую ностальгию, что явственно чувствовалось по его голосу. – Но и мы ведь не дураки. У двери на крышу обязательно оставался один человек. Сигнальный. И если появлялся кто-то из воспитателей, он подавал знак. Вот остальные и покидали крышу через слуховое окно. Ничего сложного в этом не было. Свисаешь с парапета, находишь ногой заветную выемку, опираешься, а потом перехватываешься за карниз. На счет «три» ты уже на подоконнике… Разумеется, сигнальный не успевает покинуть крышу, и его ловят. Но одно дело – попался один, а другое дело – все. Есть разница? Конечно, есть. – Хосе помолчал немного, и эта пауза позволила вернуться ему из мира грез в суровую реальность. – Только сейчас нам этот путь не подходит, Володя. Хоть он и быстрее. Я уверен, что у слухового окна на третьем этаже должен дежурить как минимум один из иранцев. Он и станет нашей первой мишенью. Местечко там тихое, отдаленное…

Локис молча кивнул, соглашаясь с предложением напарника. В отличие от испанца, во время проведения той или иной операции Владимир не страдал многословием. Молчание помогало ему лучше концентрироваться. А сконцентрироваться теперь было на чем. Задание вступало в основную и самую сложную фазу. Цена ошибки была слишком велика. Понимал это и Альварес, но он был человеком другого сорта. Еще в Коста дель Соль Локис понял, что за своим многословием Хосе скрывает излишнюю нервозность. Такой вот своеобразный подход…

– А вот и дверца. – Альварес остановился у металлической двери, наклоненной под углом в шестьдесят градусов к основанию крыши. Негромко произнес в передатчик: – Мы входим внутрь. Временно прекращаем связь. Выйдем при первом удобном случае. Как поняли? Прием.

– Понял вас, – скупо отозвался лейтенант Санчес.

Альварес выключил передатчик.

– Погаси свой, – посоветовал он напарнику.

Владимир не стал спорить и сделал то, о чем его просили. Затем машинально расстегнул ножны с армейским ножом. Хосе ничего не сказал по этому поводу, но не следовало исключать вероятность того, что за дверью, ведущей на чердак, мог тоже находиться кто-то из террористов.

Альварес достал из кармана тонкую отмычку и легко вогнал ее в скважину старенького, местами проржавевшего замка. Занятый взломом, испанец взял паузу в разговоре. Локис покорно дожидался результата у него за спиной. Луна вновь на мгновение выглянула из-за рваной тучи и осветила бордовую черепичную крышу. Хосе усердно орудовал отмычкой.

На то, чтобы справиться с замком, наемнику потребовалось не меньше минуты, как он изначально прогнозировал, а почти полторы. Ему определенно мешал прибор ночного видения, прикрепленный к визору.

– Готово.

Хосе спрятал отмычку на прежнее место и плавно потянул дверь на себя. Вопреки ожиданиям Владимира, петли не издали ни единого звука. Выходец из сиротского приюта Marнa del Amparo несомненно знал, как следует обращаться с этой металлической створкой.

– Восемь ступенек вниз, – шепотом проинформировал напарника Альварес. – Они достаточно крутоваты, так что осторожнее. Затем сразу уходим направо. Я пойду первым.

И вновь Локис не стал спорить и навязывать Хосе какую-то иную точку зрения. Он лишь выждал пару секунд после того, как испанец начал спуск по ступеням, и двинулся за ним. Владимир продолжал прислушиваться, но его острый слух по-прежнему не улавливал ни единого постороннего звука. Рука благоразумно покоилась на рукоятке армейского ножа.

Альварес свернул вправо, остановился и слегка увеличил мощность прибора ночного видения.

– Здесь никого, – едва слышно произнес он. – Как и следовало ожидать. Подозреваю, что иранцам вообще не известно о наличии этого чердачного помещения.

– Что дальше? – коротко поинтересовался Локис.

– Вниз. Лестница прямо и за поворотом. Она деревянная. Третья и четвертая сверху ступени слегка поскрипывают. Лучше наступать на самый край. На этаже шесть комнат. Спальни. Четыре большие и две маленькие для девочек. В любой из них может обосноваться кто-то из террористов. Но это мы выясним позже, – неторопливо излагал свой план Хосе. – Сначала наша задача – тихо пройти мимо этих дверей и сместиться в холл. Комната воспитателей в ответвлении налево. Это крыло здания. Там, где и располагается слуховое окно. Самое тихое местечко во всем приюте.

– А в холле? – уточнил Владимир.

– Там никого. Не имеет смысла занимать позицию в этом месте. Ни одного окна и слишком далеко от лестницы, ведущей на второй этаж. Вот с противоположной стороны – да. Но туда мы еще вернемся, обследовав комнаты.

Локис взглянул на свои часы с подсветкой. У них оставалось не так уж много времени. Альварес кивнул.

– Ты прав, – произнес он, словно сумел прочесть мысли напарника. – Надо поторопиться. Я снова пойду первым, но только до первой комнаты. Затем ты проходи вперед. Я прикрою в случае необходимости. Держи курс на левое крыло здания, как я и объяснил.

– Понял.

– Тогда вперед.

В правой руке Хосе появилась стальная леска-удавка. Он намотал ее на кулак, а в левую взял нож. Локис достал из ножен свой НРС, надежно сомкнул пальцы на рукоятке и опустил лезвием вниз. Если придется стремительно метать холодное оружие, он не промахнется. В этом Владимир был абсолютно уверен.

Хосе начал спускаться по деревянной лестнице, наступая носком ботинка в край ступеней. Локис ориентировался на его напряженную, натянутую как струна спину. Где-то внизу под прицелами автоматов находились сорок пять человек, и их жизни теперь во многом зависели от грамотных действий двух проникших в здание бойцов. Однако Локис старался пока не думать об этом…

7

Эльбрус мягко прикрыл за собой дверь и остановился на пороге столовой. Все заложники, находящиеся под присмотром Джамшеда и Сирдауса, по-прежнему находились на своих местах. Казалось, что за все то время, что он был занят переносом взрывчатки в соседнее подсобное помещение, никто из них даже не пошевелился. И при этом вихрастый щенок смотрел по сторонам все так же дерзко. Эльбрус прошел вперед. Сирдаус коротко взглянул на него и сместился в сторону. Шахриара в помещении не было. Асфан дежурил возле выхода. По губам Эльбруса скользнула кривая усмешка. Момент был более чем подходящий. К тому же помещение, где теперь устроили склад с запасными взрывчатыми веществами, выглядел вполне уютно для тех целей, которые наметил себе Эльбрус.

Иранец неторопливо двинулся вдоль ряда заложников и остановился напротив сеньориты Пилар. Эльбрус даже не смотрел ей в лицо. Его взгляд был прикован к высокой груди девушки. Улыбка Эльбруса стала еще шире. На вихрастого парнишку он предпочел не обращать внимания, прекрасно зная, что за ним приглядывает Сирдаус и остальные братья по оружию.

– Ты! – Тонкий крючковатый палец Эльбруса ткнулся сеньорите Пилар чуть выше живота. – Иди за мной.

При этом он выразительно качнул головой в направлении смежной комнаты, и девушке не потребовалось перевода для того, чтобы понять, чего от нее хотят. По телу Пилар пробежала дрожь. Палец иранца по-прежнему был прижат к ее телу. Он ждал. Ждал до тех пор, пока чья-то рука решительно не легла ему на запястье. Эльбрус удивленно скосил глаза в сторону. Тот самый наглый вихрастый парнишка, что все это время стоял рядом с сеньоритой Пилар и буравил Эльбруса ненавидящим взглядом, отважно выступил вперед.

– Пусти ее! – не по-детски жестко произнес Андрес и при этом дернул руку иранца в сторону.

Сирдаус угрожающе поднял дуло автомата, однако выстрелить в ту же секунду он не мог: Эльбрус находился на линии огня. Асфан шагнул от двери. Джамшед сверкнул своим единственным зрячим глазом.

Эльбрус не удостоил паренька ответом. Вместо этого он коротко замахнулся и ударил Андреса кулаком в челюсть. Зубы воспитанника сиротского приюта громко лязгнули друг о друга. Парень отшатнулся, голова его дернулась, но он сумел устоять на ногах. Более того, еще секунда, и Андрес ответил бы иранцу ударом на удар, что, определенно, стоило бы ему жизни, но не успел. Эльбрус был готов к такому повороту событий. Стремительно и хищно, как коршун, надвинувшись на паренька, он впечатал пудовый кулак в лицо малолетнего противника еще раз. Андрес упал. Эльбрус прицелился, намереваясь ткнуть поверженную жертву носком ботинка в висок.

– Нет! – вскрикнула Пилар, бессознательно хватая террориста за куртку. – Нет… Прошу вас! Не делайте этого, умоляю! Не трогайте его! Я сделаю все, что вы хотите. Клянусь вам! Только не трогайте мальчика. Не трогайте! Пожалуйста!

Эльбрус обернулся. Он так и не успел нанести намеченный удар распластавшемуся под ногами Андресу. Хотел было с презрением оттолкнуть девушку, однако в последний момент передумал.

– Что она говорит? – рыкнул Эльбрус, обращаясь к Асфану.

Асфан, насколько мог, бегло перевел товарищу слова девушки. Эльбрус усмехнулся.

– Ну что ж. Раз эта неверная говорит, что готова на все, лишь бы сохранить жизнь вшивому щенку, пусть так. Пусть живет пока, – он вновь кивнул на дверь смежной комнаты. – Иди туда.

Пилар отпустила его куртку. Дрожь все еще мелко сотрясала ее хрупкое тело – как из-за только что пережитого, так и из-за того, что ей предстояло. Сирдаус, не опуская дула автомата, наблюдал за девушкой, пока та двигалась в указанном Эльбрусом направлении. Пилар боком прошла мимо лежащего Андреса. Парнишка держался двумя руками за разбитый нос. Эльбрус шагнул следом за ней.

– Андрес! Не надо! – сдавленно крикнула сеньора Диас.

Но Андрес уже схватил за ногу иранца. Эльбрус нервно дернулся, стараясь высвободиться, и в эту секунду парень, понимая, насколько неравны силы, чуть подтянулся и с нечеловеческим воплем впился зубами в щиколотку противника. Боль пронзила ногу Эльбруса до самого бедра.

– Ах ты, собака!

Последнее его слово потонуло в звуке короткой автоматной очереди. На этот раз Сирдаус не стал медлить. Ничто не закрывало обзор ни ему, ни его «узи». Андрес скрючился, схватился за живот и по-щенячьи заскулил. Кровь тонкими струйками сочилась у него между пальцев, и создавалось такое впечатление, будто парнишка тщетно пытается остановить ее.

– Нет! – взвизгнула на самой высокой ноте сеньорита Пилар.

Она попыталась кинуться к Андресу и оказать ему хоть какую-то помощь, но Эльбрус грубо схватил ее за руку и сумел удержать на месте. Пнул Андреса ногой в плечо. Жертва продолжала скулить, но с каждой секундой скулеж становился все глуше и глуше. Натекшая лужа крови стремительно увеличивалась в размерах. Сирдаус слегка сместил в сторону дуло автомата и еще раз плавно нажал на курок. Грохнул один-единственный выстрел, мгновенно оборвав предсмертные страдания паренька. Пуля угодила ему в голову, прямо над переносицей.

– Вы же обещали, – слезы катились по щекам Пилар. Она бы непременно упала на колени, если бы иранец не продолжал поддерживать ее за локоть. – Вы сказали, что не причините ему вреда. Я согласилась выполнить все ваши требования, а вы… Вы не должны были его убивать. Андрес! Андрес!

Эльбрусу не потребовалась помощь переводчика. Он и так понял смысл причитаний заложницы. Хорошенько встряхнув девушку, Эльбрус решительно развернул ее к себе лицом. Черные, как две бездонных дыры, глаза иранца встретились с красными, воспаленными от слез глазами Пилар.

– Заткнись! – отрывисто бросил Эльбрус. – Этот щенок сам напросился. Ему не следовало вести себя подобным образом. Собаке – собачья смерть. А теперь иди в комнату.

Он указал на дверь. Пилар чуть повернула голову, мгновение подумала, а затем отрицательно покачала ею из стороны в сторону.

– Нет, – глухо произнесла девушка. – Нет. Теперь я никуда не пойду.

Эльбрус нахмурился.

– Что?

Он не мог понять произнесенных сеньоритой Пилар слов, но зато отлично понял характерное покачивание головой. Это могло означать только отрицание. Неповиновение!.. Однако Асфан счел своим долгом прийти на помощь командиру в качестве переводчика.

– Она говорит, что теперь не хочет идти с тобой, – пояснил он, выступая вперед.

Эльбрус грозно зыркнул в его сторону, словно сам Асфан и был повинен в строптивости девушки, затем опомнился, хищно прищурился и сказал, обращаясь к своему единомышленнику:

– Передай ей, что, если она откажется идти со мной, мы убьем еще кого-нибудь. Прямо сейчас.

Асфан перевел. Лицо Пилар мгновенно покрылось мертвенной бледностью. Дети, стоявшие рядом с сеньорой Диас и тоже прекрасно слышавшие слова Асфана, испуганно сбились в кучу. Сложно было предугадать, на кого из них мог пасть выбор Эльбруса. По лестнице, ведущей на второй этаж, неторопливо спустился Шахриар.

– В чем дело? – Он остановился на второй снизу ступеньке.

– Все в порядке, – огрызнулся Эльбрус.

– Я же просил никого пока не убивать, – взгляд Шахриара был сфокусирован на лежащем без движения теле Андреса. – Заложники нам еще понадобятся.

– У меня не было выбора. Этот щенок укусил меня за ногу. К тому же мое дело – это только мое дело, Шахриар. Будь добр, не вмешивайся. – Эльбрус вновь обернулся к Асфану: – Скажи ей, что я все еще жду ее решения.

Асфан перевел. Пилар согласно кивнула.

– Хорошо, – через силу вымолвила она. – Я пойду. Только никого больше не убивайте.

Перевода Эльбрусу не понадобилось. Он видел, как девушка, развернувшись, быстро зашагала в направлении заветной комнаты. На губах иранца опять заиграла кровожадная улыбка.

– Можешь быть спокоен, Шахриар, – бросил он, не глядя на товарища. – Никто больше не пострадает. Во всяком случае, пока.

С этими словами Эльбрус скрылся в смежной комнате следом за сеньоритой Пилар. Оказавшись с девушкой один на один, иранец с ходу взял быка за рога.

– Раздевайся.

Он жестом показал ей, что нужно делать. Девушка, продолжая бесшумно плакать, даже не пошевелилась. Ее трясло. Ноздри Эльбруса свирепо раздулись. Он шагнул к Пилар и грубо ухватил ее за отворот блузки.

– Я сказал, раздевайся, сука!

Рывок получился настолько сильным, что отлетели две верхние пуговицы. Блузка Пилар распахнулась, и больше ничем не прикрытая грудь заколыхалась под вожделенным взглядом Эльбруса. Мужчина плотоядно облизнулся.

– Не надо, – всхлипнула девушка. – Пожалуйста, не надо. Умоляю вас.

Эльбрус не слышал ее.

– Хочешь, чтобы я все сделал сам? Тебе так больше нравится? Да?

Левая грудь сеньориты Пилар легла в широкую ладонь Эльбруса. Иранец слегка сжал ее, затем отпустил, провел указательным пальцем вокруг маленького, остро торчащего соска.

– Я вижу, ты возбудилась, неверная блудница, – прокомментировал увиденное Эльбрус.

Но Пилар не испытывала ни малейших признаков возбуждения. Она в этот момент вообще не испытывала ничего, кроме панического страха. Девушке казалось, что все происходящее с ней не более чем сон. Дурной сон. Кошмар. Подобного просто не могло быть в реальности.

– Я прошу вас… – выдавила она сквозь слезы. – Нет…

Оставив в покое левую грудь Пилар, Эльбрус взялся за правую. Смотреть при этом в глаза девушке он даже и не думал. Все его внимание было сконцентрировано на ее прелестях. Взгляд иранца сделался томным. Он еще раз облизнулся, оторвался от женской груди и опустился перед Пилар на колени. Руки Эльбруса обхватили ее бедра. Он потянул вниз черную юбку. Пилар сжалась еще больше.

– Не надо…

– Покажи мне себя всю. – В голосе Эльбруса появились хрипловатые нотки. – Покажи мне себя всю прежде, чем я овладею тобой, неверная. Я хочу насладиться этим зрелищем.

Юбка скатилась к ногам Пилар. Она осталась только в одних кружевных трусиках. Эльбрус слегка потянул ткань.

– Ты будешь моей, – сказал он. – Будешь моей столько, сколько я пожелаю.

Терпение Пилар лопнуло. Она уперлась двумя руками в плечи Эльбруса и резко оттолкнула его. Иранец не смог удержать равновесие. Он завалился на спину. Девушка испуганно прикрыла грудь.

– Ах ты, сука!

Эльбрус вскочил на ноги. Не задумываясь, он с размаху ударил Пилар кулаком в живот. Она сложилась пополам, и в этот момент мужчина, схватив ее за волосы, резко развернул спиной к себе. Тело Пилар сотрясалось от безудержных рыданий. Она уже не плакала. Она выла. Эльбрус решительно расстегнул ширинку у себя на брюках и, уже не теряя времени даром, бесцеремонно сдвинул трусики Пилар в сторону. Девушка отчаянно забилась, но хватка иранца была мертвой.

– Если я сказал, что ты будешь моей, значит, будешь. Лучше не рыпайся, дрянь!

8

Женский крик, автоматная очередь, затем еще один женский крик…

Вся эта какофония звуков, донесшаяся снизу, с первого этажа, невольно заставила Локиса вздрогнуть и остановиться. Рука плотнее сжала рукоятку НРСа. Что там случилось? Убит кто-то из заложников? Женщина? Ребенок? Как? Почему? Что подтолкнуло террористов к столь отчаянным и радикальным действиям? Может, они каким-то образом все же сумели засечь высадку десанта на крыше?

Все эти вопросы вихрем пронеслись в голове российского спецназовца.

Шедший позади Владимира Хосе осторожно опустил руку на плечо напарника. Локис обернулся. Лицо испанца словно окаменело. Губы сомкнулись в единую тонкую линию, на скулах явственно обозначились желваки, глаза настороженно сузились. Без сомнения, Хосе посетили те же мысли, что и Владимира. Но он сумел взять себя в руки раньше. Жестом предложил Локису двигаться дальше по направлению к левому крылу здания. Владимир согласно кивнул. И в то же мгновение грохнул еще один одиночный выстрел. В районе второго этажа послышались быстрые шаги. Хосе весь превратился в слух.

Они уже миновали три комнаты, расположенные по разные стороны общего коридора, и теперь стояли на фоне четвертой. Из-за закрытой двери прозвучало гортанное ругательство на фарси. В маленькой комнате, которую Альварес охарактеризовал как спальню для девочек, кто-то находился. Кто-то из террористов… Локис машинально шагнул к двери, еще не до конца осознавая мотивов своего поступка. Хосе живо перехватил его за руку и молча приложил к губам указательный палец. Покачал головой. Дескать, соваться сюда еще не время. Он знает, что делает. Им обоим лучше всего следовать изначально намеченному плану. Вне зависимости от каких-либо форс-мажорных обстоятельств.

Локис мгновение поколебался, но затем вынужден был признать правоту напарника. Хосе вновь указал рукой в сторону левого крыла.

Никакие звуки больше не нарушали тишины здания. Что бы ни произошло внизу, к настоящему моменту инцидент, видимо, был исчерпан. Стиснув зубы, Локис пошел вперед. Испанский наемник по-прежнему прикрывал его спину.

Через минуту они достигли холла и повернули налево. Небольшой коридор заканчивался низенькой деревянной дверью, выполненной под старину. Комната воспитателей. Помещение со слуховым окном. И, по словам Альвареса, там внутри должен быть человек. Противник, подлежащий нейтрализации. Бесшумной нейтрализации – и к тому же с условием того, чтобы этот противник остался в живых.

Мягко переступая с ноги на ногу, Локис первым приблизился к двери. Прислушался. В комнате воспитателей царила мертвая тишина. Владимир вопросительно взглянул на Хосе. Тот твердо и неумолимо кивнул, что означало: «Да, я уверен».

Локис встал справа от двери и изготовился, подняв руку с ножом на уровень плеча. Альварес занял позицию с левой стороны. Его пальцы в черной перчатке легли на золоченую ручку. Испанец бесшумно повернул ее вокруг часовой оси, а затем резким толчком распахнул дверь.

Считаных долей секунды хватило Владимиру на то, чтобы оценить ситуацию и понять, насколько оказался прав в своих предположениях Хосе.

Человек, одетый во все черное и опоясанный двумя рядами динамита, стоял возле дальнего стола, опершись одной рукой о поверхность. Слуховое окно над его головой было приоткрыто, и в образовавшуюся щель мужчина пускал густые струи дыма. В комнате отчетливо чувствовался запах марихуаны.

На звук отворяемой двери человек в черном обернулся, и в ту же секунду Локис прицельно метнул нож. Метнул таким образом, чтобы не убить, а вывести противника из строя. Нож, совершив в воздухе стремительный кульбит, ударил иранца рукояткой под кадык, лишая возможности вскрикнуть. Владимир кувырнулся головой вперед и бросился террористу под ноги в тот момент, когда иранец инстинктивно потянулся рукой к лежащему на столе автомату. Молниеносная подсечка, удар в солнечное сплетение, захват падающего неприятеля – и большой палец спецназовца глубоко погрузился иранцу в шею под основание черепа. Противник обмяк, глаза его закатились. Локис плавно опустил тело на пол. Никакого лишнего шума. Все четко, грамотно и профессионально. Боец остался доволен собственными действиями.

Хосе вошел в помещение и закрыл за собой дверь.

– Порядок. С одним справились, – он выудил из рюкзака веревку и бросил ее Локису. – Привяжи его к стулу. Сдается мне, нам еще придется немного потолковать с этим вшивым сыном Аллаха.

Пока Владимир молча связывал террориста, Альварес прошел к столу. Молодой человек только сейчас обратил внимание на три составленных в ряд монитора. Хосе указал на них пальцем.

– Вот об этом я и говорил, когда имел в виду, что здесь обязательно должен находиться кто-то из их людей. Это виды с трех камер наблюдения. Одна расположена на лестнице между третьим и вторым этажом, другая между вторым и третьим, а последняя выдает картинку на входе в приют Marнa del Amparo. Воспитатели пользуются ими только по ночам. Чтобы никто из ребят не гонялся с этажа на этаж и чтобы увидеть и впустить любого ночного визитера. Справа – кнопка, открывающая входную дверь, – Альварес навис над столом, упершись в него двумя кулаками. – Здесь же кнопка, позволяющая дать освещение над входом.

– Нам это, я так понимаю, ничего не дает? – уточнил Владимир, завершив свои манипуляции с телом находящегося в бессознательном состоянии террориста и тоже приближаясь к столу.

– Абсолютно ничего, – согласился Хосе. – Никаких других камер ни внутри, ни снаружи больше нет. Однако на всякий случай эти три мы тоже выведем из строя.

Он склонился над клавиатурой перед центральным монитором и быстро набрал нужную комбинацию букв и цифр. Каждый из мониторов дважды мигнул и погас один за другим.

– На память я никогда не жаловался, – усмехнулся Альварес. – А сеньора Диас за все эти годы так и не удосужилась изменить код. Впрочем, ей это было не нужно, – испанец взглянул на часы. – Так… Ползем дальше, напарник. Еще в коридоре я хотел тебе сказать… Судя по тому, откуда мы слышали выстрелы, заложников собрали на первом этаже, в общей столовой. Это самое большое помещение в здании. Однако сразу спуститься вниз и вступить в решающую схватку с неприятелем мы не можем. Сначала требуется зачистить хвосты. Поэтапно. Третий этаж, второй – и только затем первый. Догадываешься, почему?

– Сообразил, – мрачно отозвался Локис. – Из-за того, что в здании может быть полно вот таких же нашпигованных взрывчаткой личностей.

– Точно, – кивнул Альварес. – Ты, кстати, разминировал нашего друга?

– Само собой.

– Вот и других придется разминировать. Как минимум одного мы засекли в спальне для девочек, пока шли по коридору. Там окно на северную сторону здания. Это его наблюдательный пункт.

– У нас слишком мало времени, – напомнил Локис. – Десять минут, Хосе. Десять минут из отпущенного террористами часа.

Испанец пожал плечами.

– Будем надеяться на то, что Морильо сумеет оттянуть срок. А что нам еще остается делать?

– Ты прав. Только я не могу понять, чего мы ждем сейчас? – Локисом владело самое настоящее нетерпение. – Почему не выдвигаемся?

Хосе нахмурился.

– Я мыслю так, – сказал он после небольшой паузы. – Если мы сможем узнать, где и кто из террористов занимает позицию в здании, это значительно упростит нашу задачу. И по времени, и вообще…

– Каким же образом мы это узнаем?

– Наш новый друг, – Альварес кивнул на привязанного к стулу человека в черном. Тот все еще находился в бессознательном состоянии. – Пора привести его в чувство и коротко пообщаться. Сумеешь вывести его из транса?

– Без проблем.

– Вот и отлично, – Альварес включил передатчик и доложился невидимому оппоненту: – Это Хосе. Мы на третьем этаже. Один из террористов обезврежен. Все идет по плану. Движемся дальше. Как поняли? Прием.

– Вас понял, – откликнулся лейтенант Санчес.

– Конец связи.

– Секунду, сеньор Альварес.

– В чем дело?

– С вами хочет поговорить полковник Морильо.

– У нас мало времени, лейтенант, – недовольно буркнул Хосе.

– Это важно, сеньор Альварес.

– Хорошо. Давайте.

– Сеньор Локис на связи?

– Сейчас будет. Володя! – окликнул испанец напарника. – Подключи свой передатчик.

Локис, уже склонившийся было над пленником, вновь распрямился и активизировал прибор связи.

– Локис слушает.

– Говорит полковник Морильо. – Голос полковника звучал словно издалека и оттого казался еще более усталым, чем обычно. – Пятнадцать минут назад нам удалось в очередной раз связаться с террористами в Marнa del Amparo и выторговать у них еще час. То есть сейчас в вашем распоряжении что-то около пятидесяти минут. Сумеете управиться?

– Сумеем, – заверил Морильо Альварес. – Мы уже на третьем этаже и обезвредили одного из террористов.

– Он жив? – моментально поинтересовался полковник.

– Жив. Мы как раз намерены с ним пообщаться. А как вам удалось увеличить первоначально отпущенный срок, полковник?

– Все дело в списке идеологов, добытом вами минувшей ночью. Террористы требуют их выдачи, и мы сказали, что для этого тоже требуется время. Нам удалось организовать исчезновение пары человек из вышеозначенного списка.

– Это опасно, – насторожился Альварес. – Если они что-то заподозрят…

– С этой целю я с вами и связался, – перебил наемника Морильо. – Вам необходимо изолировать здание от любого источника информации. Если мы сможем это гарантировать, то, соответственно, и никакая утечка невозможна.

– Вы имеете в виду Интернет, сеньор полковник? – подключился к дискуссии Локис.

Морильо мгновение помолчал.

– Не только. У нас имеется подозрение, что, помимо выхода во Всемирную сеть, террористы располагают также и защищенной телефонной линией. А я повторяю, нам важна их изоляция от любого информативного источника. Вам по силам справиться с этой задачей?

Локис не сразу нашелся с ответом. Вернее, его у него попросту не было. Владимир никогда не был на «ты» с электроникой и уж тем более средствами связи. Функции силовика – это да, а в остальном…

Альварес также не торопился отвечать на вопрос полковника. Испанец задумчиво смотрел на погасшие мониторы видеонаблюдения.

– Прием, – послышался голос Морильо после недолгой паузы.

– Да, мы вас слышим, полковник, – ответил Хосе. – Я прикидываю наши шансы на выполнение новой поставленной вами задачи.

– И каковы они?

– Трудно сказать. У меня есть кое-какие соображения, и если все пройдет гладко, мы попытаемся…

– Боюсь, вы не совсем правильно меня поняли, сеньор Альварес, – перебил наемника Морильо. – Вы должны не попытаться. Вы должны сделать это. Любой ценой. В противном случае мы рискуем поставить всю операцию под угрозу срыва. Равно как и под угрозу гибели жизни находящихся внутри приюта Marнa del Amparo заложников.

Локис бросил быстрый взгляд на лицо Хосе и заметил, как при последних словах полковника у того нервно дернулось левое веко. Определенно Морильо знал, в какую точку следует бить побольнее. И его удар достиг цели.

– Хорошо, полковник. – Альварес положил нож на стол рядом с клавиатурой. – Мы сделаем это.

– Уверены, сеньор Альварес?

– Уверен.

– Тогда действуйте, – напутствовал Морильо. – И еще одно. Я хочу напомнить вам, что террористы нужны нам живыми. Не переусердствуйте, сеньор Альварес. – Хосе ничего не ответил, и полковник добавил: – В этом вопросе я больше надеюсь на вас, сеньор Локис. Никто не должен погибнуть – ни заложники, ни террористы.

– Вас понял, – лаконично откликнулся Владимир.

О том, что они слышали выстрелы и женские крики на первом этаже здания, российский спецназовец решил благоразумно промолчать. До тех пор, пока им самим в полной мере неизвестна обстановка, не следовало докладывать об этом и начальству. В крайнем случае Локис предпочел бы посоветоваться накоротке с Поповым, но, минуя Морильо, сделать это прямо сейчас не представлялось возможным.

Привязанный к стулу террорист негромко застонал и слегка пошевелил пальцами правой руки. Глаза его оставались закрытыми. Он постепенно приходил в себя.

– Удачи, парни. – Голос полковника стал еще глуше и еще отдаленнее, чем секунду назад. – Конец связи.

Хосе первым выключил свой передатчик. Владимир последовал его примеру. Испанец пощелкал пальцами по клавиатуре, и мониторы вновь ожили. Те же самые три картинки. Два вида лестниц и в данный момент неосвещенное пространство перед парадным входом в приют. Нажатием двух клавиш Хосе увеличил изображение одной из лестниц. Пристально вгляделся в экран. Локис не знал, что именно пытается там разглядеть напарник. Он покосился на связанного террориста. Веки пленника едва заметно дрогнули.

– Он приходит в себя, Хосе.

– Секунду, – не отрываясь от экрана, откликнулся Альварес.

По центру лба испанца пролегла глубокая продольная морщина, на висках проступили мелкие бисеринки пота.

– Ты что-то придумал? – не удержался от вопроса Владимир, заглядывая напарнику через плечо, хотя он и сам не знал, что рассчитывал увидеть интересного и понятного для себя лично на светящемся экране монитора.

– И да, и нет, – уклончиво ответил Хосе. – Если бы нам удалось добраться до этой лестницы, то… Жаль, что нельзя сместить камеру еще немного в сторону. Я почти уверен, что на вершине лестницы должен находиться один из террористов. Мы имеем дело далеко не с дураками, Володя.

– Время идет, Хосе, – напомнил спецназовец. – Хоть нам и добавили еще сорок минут к имеющимся в запасе десяти…

– Да. – Альварес энергично встряхнул головой, как сбитая со следа гончая, и распрямился. – Ты прав. Впрочем, у меня есть еще одна мыслишка… Но об этом чуть позже. Что там ты, говоришь, с нашим драгоценным другом?

– Он почти оклемался.

– Прекрасно. – Хосе вновь подхватил со стола нож. – Сейчас пообщаемся и проясним, я думаю, для себя ряд существенных моментов.

Испанец обернулся лицом к пленнику. Мужчина в черном с трудом разлепил веки и теперь бессмысленно водил глазами из стороны в сторону, словно силясь понять, где и по какой причине он находится. Террорист все еще пребывал в состоянии легкой прострации. Альварес чуть склонил голову набок, внимательно изучая лицо противника.

– Ты говоришь на фарси? – осведомился у напарника Локис.

– Что?

– У тебя есть навыки персидского языка?

– Нет. Откуда? Я никогда там не был, а следовательно, и учить их дрянной язык не было никакой необходимости.

Локис слегка растерялся.

– Как же ты собираешься с ним общаться?

– Ах, это, – хмыкнул Хосе. – Здесь никаких проблем, Володя. Все иранцы понимают и говорят по-английски. Не очень хорошо, но говорят. Сейчас ты сам сможешь в этом убедиться.

Широко расправив плечи и демонстративно покачивая зажатым в правой руке ножом, Альварес двинулся на плененного террориста. Тот сфокусировал взор на приближающемся неприятеле, хотел было что-то громко вскрикнуть, но рука Хосе метнулась вперед подобно змее, и иранец не успел опомниться, как стальные пальцы сомкнулись на его горле.

9

– Не так резво, ублюдок, – буквально прошипел Хосе по-английски, склоняясь над террористом и заглядывая ему прямо в лицо. Пальцы испанца железной хваткой сжимали горло противника. Локис заметил, что указательный надежно лежит на той самой точке, куда несколькими минутами ранее он сам нанес удар рукояткой ножа. Голосовые связки пленника были полностью заблокированы. – Никто не позволит тебе орать во весь голос. Даже не надейся. Это ты уяснил?

Казалось, прошла целая вечность между вопросом Хосе и тем моментом, когда иранец едва заметно кивнул в знак согласия. Он уяснил. И он прекрасно понял все, что ему говорили. Альварес в очередной раз оказался прав. Иранский террорист знал английский язык. Знал достаточно хорошо для того, чтобы воспринимать сказанное.

– Говорить по-английски можешь? – последовал очередной вопрос испанца.

Вновь пауза, затем кивок. Хосе усмехнулся.

– Что и требовалось доказать. А теперь слушай меня внимательно и запоминай. Я сейчас немного ослаблю хватку. Ровно настолько, чтобы ты мог тихонечко хрипеть, отвечая на мои вопросы. Вздумаешь предпринять попытку повысить голос хотя бы на чуточку – придушу. То же самое тебя ждет и в случае неискренности ответов. Разумеется, я знаю, что вы, верные слуги Аллаха, не боитесь смерти, – поспешно и при этом с немалой долей сарказма в голосе добавил Альварес, заметив, как вызывающе сверкнули глаза иранца при его последних словах. – Но и ты учти, что рискуешь умереть сегодня не как воин за истинную веру, а сдохнуть как собака, не исполнив своей священной миссии. Как тебе такая перспектива? Аллах, как известно, справедлив, но беспощаден.

По реакции террориста Локис не без радости заметил, что слова Хосе легли на благодатную почву. То есть угодили прямехонько в цель, как и рассчитывал наемник. Видно было, что Хосе отлично знаком с подобным контингентом и знает, как именно нужно общаться с такими типами.

– Так как? – продолжил Альварес. – Согласен немного пообщаться?

Очередной едва заметный кивок послужил ответом со стороны мужчины, облаченного во все черное. Хосе был этим удовлетворен. Давление указательного пальца на заветную точку рядом с кадыком немного ослабло.

– Имя? – все так же по-английски коротко вопросил испанец.

– Джахангир, – прохрипел пленник.

– Сколько ваших людей в здании?

Вопросы Хосе были хлесткими и отрывистыми. Он не собирался тратить много времени на допрос «языка». Только информация по существу.

Джахангир медлил с ответом, но не столько потому, что собирался «играть в молчанку», а скорее мыленно переводя вопрос Альвареса на родной иранский. Об этом явственно свидетельствовало его напряженное лицо. Знание английского у Джахангира было на весьма низком уровне. Хосе терпеливо выжидал.

– Тринадцать человек, – наконец выдал иранец.

– Сколько из них на этом этаже?

Очередная заминка. Джахангир переводил.

– Трое.

– Включая тебя?

Мысленный перевод и ответ:

– Да.

– Кто из них на какой позиции?

На этот раз пауза продлилась чуть больше, нежели в предыдущих случаях. Локис в нетерпении массировал пальцами рукоятку НРСа. Его напарник внешне выглядел куда более спокойным, словно в их распоряжении было не пятьдесят критических минут, из которых к настоящему моменту уже осталось чуть меньше сорока пяти, а целая вечность. Хосе осознавал всю необходимость ведущегося допроса.

– Рашне в комнате с окнами на север. Наблюдает за территорией. Бахман у лестницы. На случай нужной связи с основной группой.

Английский Джахангира был настолько корявым и невнятным, что и Локису, и его напарнику стоило огромных усилий понять смысл произносимых иранцем слов. Однако, когда Джахангир замолчал, Хосе удовлетворенно кивнул. Слова пленника подтверждали его личные предположения.

– У тебя рации нет, как я понимаю? Верно? – уточнил он.

– Нет. Связь только через Бахмана.

– Ясно. Ползем дальше, слуга Аллаха. Сколько человек на втором этаже?

Очередной мысленный перевод и очередной ответ:

– Тоже трое. Фархад, Сохраб и Попак.

– Их функции и места дислокации?

Пауза.

– Комната, где компьютеры. Не знаю, как тут называется. Фархад осуществляет связь через Интернет. Сохраб вместе с ним. Охраняет и приглядывает за восточной стороной. Попак, как и Бахман, у лестницы. У него рация.

На этот раз длительная пауза последовала со стороны Альвареса.

– Выходит, что на первом этаже осталось семь человек? Верно?

– Да.

– Заложники с ними? В столовой?

Джахангир непонимающе заморгал глазами.

Хосе пояснил:

– Заложников согнали в большое помещение на первом этаже, где стоят обеденные столы?

– Да. Они там.

– Кто-нибудь уже принесен в жертву?

Джахангир не отвечал слишком долго. То ли старательно переводил, не понимая смысла фразы, то ли не решался ответить. В итоге он все же прохрипел:

– Насколько мне известно, пришлось убить одну девочку. Больше никого. Хотя недавно были новые выстрелы… Но я не знаю, что там произошло. Я не спускался. Мне не велено покидать объект. Я следил за камерами. – Джахангир взглядом указал на три составленных в ряд монитора. – Так распорядился Шахриар.

На лице Альвареса появилось свирепое выражение. Глаза налились кровью. «Пришлось убить одну девочку». Значит, к настоящему моменту уже не обошлось без жертв. Испанец решительно поднял руку с ножом на уровень лица пленника, но в последний момент сумел совладать с охватившими его эмоциями. Сейчас следовало думать не о мести, а о сохранении жизни сорока четырех заложников. Уже сорока четырех. Если новые, недавно раздавшиеся выстрелы, не увеличили число жертв…

– Кто именно из ваших людей убил девочку? Ты видел?

Джахангир нервно, насколько позволяла лежащая на его горле рука противника, сглотнул.

– Видел. Да.

– И кто же?

– Эльбрус. Это сделал Эльбрус. Девочка сама…

Альварес усилил нажим на заветную точку, и иранец бессвязно захрипел. Казалось, в его лице не осталось ни единой кровинки, настолько он был бледен.

– Меня не интересует, что сделала девочка, – прошипел наемник. – Кто такой Эльбрус?

– Хосе, успокойся, – предпринял попытку вмешаться в происходящее Владимир, но напарник даже не обратил на него внимания.

– Кто такой Эльбрус? – повторил он свой вопрос.

– Командир, – речь Джахангира прерывалась нестройным свистящим дыханием.

– А Шахриар?

– Шахриар – тоже командир… Они вдвоем…

– Кто из них обладает большим авторитетом? Эльбрус?

Джахангир несколько раз нервно сморгнул. Суть вопроса, даже переведенная мысленно на иранский язык, дошла до него не сразу. Остро отточенное лезвие армейского ножа в руке испанца все еще монотонно покачивалось перед лицом пленника. Хосе требовалось одно-единственное молниеносное движение, чтобы с легкостью вогнать клинок в левый глаз Джахангира.

– Эльбрус?

– Нет… Шахриар… Шахриар старше…

– Ясно.

Хосе немного остыл, но его лицо при этом не претерпело никаких существенных изменений. Все те же свирепо раздутые ноздри, все те же налитые кровью глаза. Локис сделал один осторожный шаг вперед и вплотную приблизился к напарнику. Если Хосе утратит контроль над своими эмоциями, он, возможно, успеет помешать ему совершить опрометчивый поступок. Однако через секунду испанец опустил нож.

– Последний вопрос, слуга Аллаха. Сколько человек экипированы так же, как и ты?

При этом, чтобы иранцу было проще понять его, Хосе выразительно указал на динамитный пояс террориста. Джахангир словно только сейчас вспомнил о взрывчатке, глаза его на мгновение блеснули надеждой, но тут же померкли. Разумеется, если противнику стало известно о динамите, он должен был вывести его из строя, пока пленник пребывал в бессознательном состоянии. Альварес прочел мысли визави и криво усмехнулся.

– Сколько?

– Четверо, – покорно признался Джахангир. – Я, Сохраб, Джамшед и Нагиз.

– А остальное? – не отставал испанец.

На этот раз Джахангир сразу понял, о чем идет речь. Он ожидал подобного логичного вопроса.

– Шахриар должен был распорядиться сгрузить динамит в комнату, соседнюю с той, где находятся заложники. Но сгрузили или нет, я не знаю. Меня там не было. Шахриар отправил меня и остальных наверх. Я не выходил из этой комнаты.

– Много динамита?

– Не знаю.

– Не ври мне, сукин сын!

– Я правда не знаю. Клянусь Аллахом!

По лицу Джахангира было видно, что он не врал. Его и в самом деле могли не посвятить в детали предстоящего теракта.

Альварес сильнее сжал горло пленника, захватил его голову в «тиски» и надавил пальцем на нужную точку сзади, под основанием черепа. На ту же самую, что использовал ранее и Владимир. Иранец вновь отключился.

– Плевать я хотел на твоего Аллаха, – сноровисто и быстро Хосе заклеил пленнику рот скотчем. – Даже если очухается раньше времени, освободиться не сможет. Пошли дальше, Володя. Займемся для начала тем, кто расположился в спальне с северной стороны. Рашне, кажется…

– А приказ Морильо? – напомнил Локис. – Относительно источников информации.

Не снимая перчатки, испанец помассировал двумя пальцами собственный подбородок.

– Отключить Интернет раньше, чем мы окажемся у лестницы, ведущей на второй этаж, не получится, – проинформировал он напарника после небольшой паузы. – Там есть распределительный щиток, и, немного поколдовав над ним, я, думаю, сумею оборвать террористам доступ во Всемирную сеть. А вот что касается защищенной телефонной линии… С этим будет посложнее.

Хосе вновь замолчал, но Локис продолжал выжидательно смотреть на испанца. Тот не стал бы разглагольствовать напрасно, не будь у него заветного туза в рукаве. И Владимир не ошибся в своих предположениях.

– У меня есть одна идейка, – признался Альварес, резко разворачиваясь и направляясь к выходу из комнаты воспитателей. – Пришла, пока я рассматривал картинки на мониторах. Обещать ничего не могу, но попробовать стоит. Может, и сработает.

– Что это за идейка?

– Для начала нам надо попасть в спальню для девочек на северной стороне, а там видно будет, – ушел от прямого ответа испанец.

Локис догнал Хосе у двери, но тот неожиданно остановился, буркнул себе под нос: «Чуть не забыл», вернулся к столу и вновь склонился над клавиатурой. Через секунду все три экрана монитора погасли.

Владимир первым вышел в коридор и, как и прежде, мягко, но уверенно переступая с ноги на ногу, двинулся в сторону холла, соединяющего левое крыло здания с основным корпусом. Альварес прикрывал его сзади.

Оба мужчины прекрасно помнили, за какой из дверей прозвучало характерное гортанное ругательство на фарси. Именно это помещение Marнa del Amparo и являлось очередной целью спецназовцев.

Владимир поймал себя на мысли, что на протяжении всего пути следования он беспрестанно прислушивается к тем звукам, которые доносились с первого этажа. Или, вернее, могли бы доноситься. В настоящий момент в здании царила абсолютная тишина.

Альварес немного отстал при подходе к спальне для девочек. Локис обернулся через плечо и заметил, что напарник на всякий случай открывает и остальные двери в общем коридоре. Широкий армейский нож с косыми зазубринами по левому краю в руке Хосе был готов к стремительному прицельному броску в случае крайней необходимости. Но помещения, как и сообщил им изначально Джахангир, были пустыми…

Владимир остановился у нужной двери. Жестом подозвал Хосе. Тот не заставил себя ждать. Как и в случае с комнатой для воспитателей, мужчины расположились по разные стороны, только на этот раз лидирующая роль в нейтрализации противника принадлежала испанцу. Альварес поднял нож чуть выше плеча. В этот момент его лицо было словно высечено из мрамора. Оно даже утратило присущие испанцам по-женски красивые черты.

Локис осторожно повернул ручку двери. Физических усилий не потребовалось. Деревянная створка плавно отворилась внутрь помещения. Хосе шагнул в проем. Владимир оказался у него за спиной.

Террорист, облаченный во все черное, как и нейтрализованный ранее спецназовцем Джахангир, не заметил вторжения незваных гостей. Стоя на коленях перед раскрытой тумбочкой у самой дальней кровати, иранец сосредоточенно рылся в детских вещах. Из-за плеча напарника Локис мог видеть только его затылок с черными, как вороново крыло, слегка вьющимися волосами. Смысл действий Рашне – а то, что это был именно он, не вызывало сомнений – остался для молодого человека непонятным. Зато Альварес моментально понял и оценил ситуацию. Он отлично видел, как человек в черном, лишенный, в отличие от предыдущей «мишени», пояса с динамитом, выудил из тумбочки маленькие белые в мелкий синий цветочек девичьи трусики и трясущимися руками поднес их к лицу. Огромный нос иранца погрузился в детское нижнее белье и шумно втянул воздух. На губах Рашне появилась кривая улыбка сладострастия. Правая рука рефлекторно потянулась к паховой области…

Кровь бросилась в лицо испанцу. Вряд ли какая другая картина могла так стремительно и радикально вывести его из себя. Хосе утратил контроль над своими эмоциями. Перехватив изготовленный для метания нож за рукоятку, он ринулся на противника. Перескочил через находящуюся у него на пути застеленную кроватку, мягко приземлился на обе ноги и в мгновение ока оказался за спиной Рашне. Иранец услышал шум, испуганно обронил детские трусики, обернулся, но предпринять что-либо в свою защиту не успел. Пальцы Хосе молниеносно сомкнулись на горле террориста, захватили его в стальной капкан, а лезвие армейского ножа угрожающе ткнулось Рашне под лопатку. Еще мгновение, и оружие было готово, разорвав тонкую ткань, с легкостью проникнуть в тело иранца. Неподвижный, помутившийся от гнева взгляд Хосе сфокусировался исключительно на валявшихся под ногами Рашне детских белых трусиках в мелкий синий цветочек. Иранец сам подписал себе смертный приговор…

Однако Локис не мог позволить событиям развиваться подобным образом. Резко рванув с места, он настиг напарника в самый последний момент и схватил его за плечо.

– Нет, Хосе! Нет! Он нужен живым!

– К черту Морильо! – огрызнулся Альварес, но его нож, прижатый к спине иранца, так и не сделал последнего намеченного движения вперед. – К черту его приказы! Ты видел, чем тут занимался этот сукин сын?

– Да. Видел, – Владимир отшвырнул ногой трусики под кровать, тем самым убирая их из поля зрения Хосе. – Я все понимаю… Понимаю твои чувства, Хосе. Но ты не должен убивать его. Не сейчас. О’кей?

Альварес тяжело сопел. Рашне предпринял попытку вырваться из захвата противника или как минимум дотянуться до неосмотрительно оставленного на кровати автомата, но из этой затеи ничего не вышло – хватка испанца была мертвой. Да и лезвие ножа под лопаткой изрядно ограничивало пространство для маневра. Маленькие глубоко посаженные глазки Рашне беспокойно бегали из стороны в сторону. Наверняка в этот момент он корил себя за собственную неосторожность, за что в итоге и пришлось поплатиться. Но откуда взялись эти двое?..

– Я не знаю, чья это кровать, не знаю, чья это тумбочка, и уж тем более не знаю, чье это белье, – медленно, с расстановкой, заговорил Хосе после паузы, и Владимир, все еще продолжавший удерживать напарника за плечо, с облегчением заметил, что лицо испанца постепенно приобретает живое осмысленное выражение. – Но, судя по всему, девочке не больше десяти лет. А этот грязный извращенец…

– Хосе!

– Он должен умереть!

– Нет.

– Это выше моего понимания…

– Мы не имеем права.

Локис был тверд и неумолим. Он прекрасно понимал состояние испанца и даже подсознательно готов был поддержать его решение, немедленно расправиться с террористом, но приказ… Приказ руководства в лице майора Попова и полковника Морильо Владимир ставил значительно выше. Они с Хосе были всего лишь бойцами, и их первая задача – подчинение установленным правилам игры.

– Мы не имеем права, Хосе, – повторил он.

Альварес колебался еще мгновение, затем, сумев взять себя в руки, неохотно убрал лезвие из-под лопатки Рашне, опустил нож острием вниз, чуть закусил верхнюю губу и тут же резко ударил своего пленника головой о край кровати. Глаза иранца прекратили свой безостановочный бег из стороны в сторону, закатились, и Хосе стоило огромных усилий, чтобы удержать тело противника на весу и не позволить ему с глухим стуком брякнуться на пол. Из левой ноздри огромного носа Рашне, который он еще пару минут назад с таким удовольствием погружал в нижнее белье сиротской девочки, по губам и подбородку покатилась тоненькая тягучая струйка крови. Альварес отпустил горло жертвы и бережно, как ребенка, положил обмякшее тело рядом с кроватью.

– О’кей, – мрачно буркнул он, не столько обращаясь к Локису, сколько к самому себе. Хосе почти насильно изгнал из сознания недавно представшую его взору картину. – Будем считать, что я немного погорячился.

– Проехали.

Владимир склонился над поверженным, убедился в наличии пульса на шее Рашне, выудил из-под собственной куртки моток бечевки и сноровисто приступил к связыванию очередного пленника. Хосе отошел в сторону. Подняв на лоб прибор ночного видения, он нервно прикурил сигарету все от той же компактной зажигалки с изображением расстегнутых джинсов на корпусе, которую Локису уже приходилось видеть прежде. Несколько глубоких энергичных затяжек окончательно вернули испанцу чувство душевного равновесия. Локис связал террориста и надежно пристроил ему во рту кляп.

– Что дальше? – коротко поинтересовался он. – У тебя, кажется, была какая-то задумка, Хосе?

– Да.

Альварес прошел к окну, распахнул его настежь и, швырнув окурок в темноту, высунулся в образовавшийся проем едва ли не по пояс.

– Подстрахуй меня, – обратился он к Владимиру.

Локис обхватил напарника за ноги.

– Мы ищем что-то конкретное?

– А то! – Прибор ночного видения вновь вернулся на визор Альвареса. – Помню, когда нас за плохое поведение лишали права просмотра вечерних передач, мы отыгрывались подобным способом и блокировали поступающий сигнал. Если мы не смотрим, значит, и никто не смотрит. Это Гомес придумал такой оригинальный способ. Парнишка на год старше меня…

Испанец ненадолго умолк. Стиснув зубы, он слегка подтянулся и, держась одной рукой за карниз, второй ухватился за заостренный наконечник круглой, выполненной в форме суповой тарелки антенны. Небольшое физическое усилие – и наконечник остался в кулаке Альвареса.

– Подтяни меня.

Локис помог напарнику вернуться в комнату.

– Я, конечно, не такой специалист в этой области, как Гомес, – с ухмылкой пояснил испанец. – Но полагаю, что если подобным образом можно было исказить телевизионный сигнал, то приблизительно то же самое должно случиться и с приемом радиосигнала. Тут единая антенна.

Хосе сдернул с ближайшей кровати простыню, лихо оторвал от нее небольшой лоскут, смочил его холодной водой из умывальника и обмотал вокруг оторванного наконечника антенны.

– Подстрахуй еще разок.

Пользуясь тем же самым приемом, Альварес закрепил наконечник на прежнем месте с внешней стены здания.

– Сработает? – усомнился Владимир.

– Девяносто процентов из ста.

– Хотелось бы, чтобы было все сто.

– Сто мы получим, когда доберемся до распределительного щита у лестницы. Заодно заблокируем и выход в Интернет. Пошли.

Однако прежде чем покинуть спальню для девочек, Хосе пару секунд постоял, склонившись над телом находящегося без сознания Рашне. Пальцы испанца нервно теребили рукоятку армейского ножа.

– Мы, кажется, закрыли этот вопрос, Хосе, – напомнил Владимир. – Или ты хочешь потерять еще несколько минут на споры?

– Нет. Не хочу. Идем, – окончательно сдался Альварес.

Мужчины вновь оказались в коридоре третьего этажа. Локис двинулся первым. У поворота на лестницу Хосе придержал его за руку и, когда Владимир обернулся, многозначительно приложил палец к губам. Взглядом указал наверх. Локис поднял голову. К верхней балке проема была прикреплена миниатюрная видеокамера. Та самая, вид с которой поступал на монитор в комнате воспитателей.

Владимир кивнул в знак того, что он все понял. «Стрелка» на его НРСе тут же перешла в боевое положение, а запасная с тихим, едва различимым на слух щелчком встала на ее место. Атаку подобного вида Локису еще никогда не приходилось проводить в боевых условиях. На учениях – да, и не единожды. Но учения тем и плохи, что в их процессе ты никогда не сталкиваешься лицом к лицу с реальным противником.

По взгляду напарника Владимир понял, что Хосе прежде не видел в работе НРС. Буквально двумя жестами русский спецназовец объяснил принцип стрельбы из «хитрого» оружия. Хосе уважительно покачал головой, а затем его рука уверенно легла на плечо Локиса. Дескать, действуем…

Владимир шагнул из-за косяка, припал на одно колено, вскинул нож на уровне груди и, мгновенно прицелившись в высокую широкоплечую фигуру противника, плавно нажал кнопку. Иранец находился к нему лицом. Он заметил Владимира – не мог не заметить. Однако все действия спецназовца были настолько быстрыми и отлаженными, что оказать сопротивление у террориста не хватило времени. В считаные доли секунды взведенная «стрелка» выскочила из рукоятки ножа, со свистом рассекла погруженное в полумрак пространство над лестничным пролетом и, подобно разъяренной осе, впилась иранцу в шею. Бахман покачнулся и повалился лицом вперед. Альварес перепрыгнул через отставленное колено напарника, кувырнулся на дощатом полу, рыбкой нырнул вперед и своевременно принял на себя безвольно падающее тело, рукой придержав выскользнувший из пальцев Бахмана «узи». Абсолютная тишина здания не была нарушена ни единым посторонним звуком. Третий по счету террорист был нейтрализован так же чисто, как и предыдущие два, не считая потраченного боезапаса НРСа, на который имелись существенные ограничения.

Локис перевел оружие в нейтральный режим и пружинисто поднялся с колена. Альварес сгрузил поверженного террориста на пол.

– Он жив?

– Пока жив. – Владимир повесил нож на пояс рядом с флягой.

– Что значит «пока»?

– «Стрелка» с ядом рассасывается в крови за две минуты. Жертва умрет, если срочно не ввести противоядие.

Локис перевернул Бахмана на спину и рывком расстегнул у него на груди куртку. Задрал вверх черную майку. Весь живот иранца так же, как и нижняя часть груди, был испещрен мелкими застарелыми шрамами. Тело Бахмана слегка подрагивало в конвульсиях, на висках выступил пот. Смуглое от природы лицо сделалось почти меловым. На губах проступили едва заметные следы белой пены. Локис, подобно профессиональному фокуснику, вынул из рукава собственной куртки шприц. Два кубика мутноватой белой жидкости уже были закачаны в цилиндр. Спецназовец снял колпачок с иглы и вогнал ее в нижнюю мышцу пресса на животе Бахмана. Альварес как завороженный наблюдал за действиями напарника со стороны.

– Черт! Никогда прежде не видел подобного оружия. Не говоря уже о том, чтобы самому пользоваться им.

Владимир выдернул шприц. Противоядие было введено. Процесс остановлен. Тело Бахмана перестало сотрясаться в конвульсиях, пена на губах уже не пузырилась, а лицо постепенно начинало приобретать свой естественный цвет. Локис взял руку иранца и проверил насыщенность пульса. Удовлетворенно кивнул.

– Вот теперь он будет жить. И связывать его совершенно необязательно. Пробудет без сознания часов пять-шесть, не меньше.

– Уверен? – усомнился Хосе. – Может, все-таки лучше не будем рисковать и свяжем?

– Нет никакой необходимости. Поверь мне, Хосе. Ты знаешь свою работу, а я знаю свою.

– Ну, ладно, – вынужден был сдаться испанец. – Хорошая штука, – он кивнул на висящий рядом с флягой Владимира НРС-1. – Если она так хороша, чего мы мучились с теми двумя уродами? Вывели бы их из строя таким же способом…

Локис покачал головой.

– Боезапас состоит всего из двух «стрелок». Одну я потратил…

– Ах, черт! Жаль, – посетовал Альварес.

– Жаль. Так где тот распределительный щит, о котором ты говорил?

– Здесь.

Хосе шагнул к стене, поддел острием ножа крышку распределительной коробки и обнажил спрятанные от посторонних глаз провода. Осторожно срезал сначала один, затем второй, остальные четыре испанец трогать не стал.

– Готово? – нетерпеливо бросил в спину испанца Владимир.

– Не совсем. Дай мне еще минуту.

Локис взглянул на наручные часы. Время утекало как песок сквозь пальцы. Казалось, что секундная стрелка не просто бежит по кругу циферблата, перескакивая с одного деления на другое, а несется. Летит. Владимир поспешно подавил охватившее вдруг его состояние нервозности. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, спецназовец осторожно перенес тело Бахмана к основанию лестницы и привалил его спиной к перилам.

Хосе тем временем стянул перчатки, пошарил по карманам своей куртки и выудил тоненькую металлическую пластину размером со спичечный коробок. Вновь приблизился к распределительному щиту.

Со своего места Локис не видел, что именно там делает наемник, но у него, собственно, и не было причин для недоверия. Как он сам выразился минуту назад, каждый из них прекрасно знал свое дело.

Альварес негромко хмыкнул.

– Порядок. Наших друзей внизу ожидает большой сюрприз.

– Отрезал?

– Полностью. У них на сто процентов нет теперь ни выхода в Интернет, ни телефонной связи. Морильо просил полной изоляции террористов от источников информации – он ее получил. Ползем дальше, амиго?

– Ползем – это точно, Хосе, – мрачно бросил Владимир. – Мы потратили на третий этаж гораздо больше времени, нежели я изначально рассчитывал.

– Ничего. Наверстаем. Дальше дело пойдет энергичнее. – Испанец подмигнул Локису правым глазом. Трудно было представить, что именно этот самый человек всего несколько минут назад полностью утратил контроль над своими чувствами, готовый прирезать террориста-извращенца. – Главное, что нам известно, кто и где из них располагается. – Хосе активизировал передатчик. – Альварес на связи. Прием.

– Прием, – моментально, словно только и ждал этой секунды, откликнулся лейтенант Санчес.

– Третий этаж здания полностью очищен, – доложился Альварес. – Приказ изолировать террористов от любых информативных источников выполнен. Спускаемся на второй этаж. Как поняли, лейтенант? Прием.

– Понял вас, сеньор Альварес. Я немедленно информирую полковника Морильо. Продвигайтесь дальше и постарайтесь вновь выйти с нами на связь в самое ближайшее благоприятное для вас время. Возможно, у полковника будут для вас еще какие-нибудь дополнительные инструкции.

– Понял, – как можно небрежнее бросил Хосе. – Конец связи.

– Что там еще? – насторожился Владимир.

– Возможны дополнительные инструкции, – испанец интонационно передразнил своего соотечественника. – Чертовы руководители! Хотел бы я поменяться с ними местами. Сидеть там и командовать.

– Не заводись, – осадил напарника Локис, но при этом не смог сдержать скользнувшей по губам легкой улыбки. – Давай лучше поторопимся.

– Ты прав. Давай. Наша следующая цель – учебный класс. Там двое. Так что и действовать нам придется с удвоенной осторожностью. К тому же, по словам «языка», один из этих двоих носит на себе динамитный пояс. Сохраб, кажется…

– Да, – кивнул Владимир, – Сохраб. – И тут же выдвинул контрпредложение: – Может, проще будет начать с того, что охраняет лестницу на первый этаж?

– Не проще. У него рация. Его лучше оставить на закуску. Во избежание дополнительных проблем. К тому же учебный класс отсюда ближе.

– Ясно. Как скажешь.

Локис, а следом за ним и Хосе, вернув на визоры приборы ночного видения, начали осторожный бесшумный спуск по лестнице.

10

Рация в руке Сирдауса ожила в тот самый момент, когда Шахриар, пользуясь положением одного из предводителей группы, решительно направился к смежной комнате. Эльбрус с заложницей отсутствовал уже более двадцати пяти минут. Шахриар резко повернул ручку двери, однако отворить ее он так и не успел.

– Командир! – прозвучал за спиной окрик Сирдауса.

Шахриар обернулся.

– В чем дело?

Сирдаус держал рацию на вытянутой руке.

– Это Попак, командир. Он говорит, что у нас возникли какие-то проблемы со связью.

– Какие еще проблемы?

Шахриар не забрал, а буквально вырвал рацию из рук Сирдауса. Бросил быстрый свирепый взгляд в сторону выстроившихся в ряд заложников. Ноги сеньоры Диас уже не держали ее так уверенно, как пару часов назад. Пожилая женщина вынуждена была опереться на плечо стоящей рядом Каталины. С противоположной стороны сеньору Диас легонько поддерживал смуглый девятилетний мальчик с непослушными, торчащими в разные стороны волосами на макушке. Шахриару показалось, что двое крайних детей немного сдвинулись по направлению к выходу из столовой; он нахмурился и коротко распорядился:

– Поставь тех двоих в центр, Сирдаус.

Боевик мгновенно кинулся исполнять приказание командира. Угрожая смертоносным дулом своего автомата, он без слов велел детям перейти на другое место, и те вынуждены были подчиниться. Марта затравленным взглядом наблюдала за действиями террориста. Ее лицо было бледнее простыни. Она все еще пребывала в шоке после того, как был застрелен Андрес, а ее подругу Пилар грубо уволок в смежную комнату один из иранцев, самый страшный и самый жестокий из всех.

– В чем дело, Попак? – обратился тем временем в рацию Шахриар.

– У нас пропала связь, командир.

– Как пропала? Куда она могла пропасть?

– Я не знаю, командир. Телефонная линия полна помех, а минуту назад Фархад сообщил мне, что доступ во Всемирную сеть также оказался заблокирован. Это может быть какой-то сбой, а может быть…

– Я понял тебя, – резко оборвал собеседника Шахриар. – Передай Фархаду, пусть попробует все наладить. Если не получится, то мы устраним проблему с другой стороны. Исполняйте! – Он отключил связь и тут же предпринял попытку вызвать по рации третий этаж, используя прежний канал. – Бахман! Бахман, отзовись! Это Шахриар. Бахман!

Брови Шахриара сурово сошлись над переносицей. Ответом на его призыв явилось гробовое молчание. По каким-то непонятным и настораживающим причинам Бахман не выходил на связь. Шахриар медленно положил рацию на стол.

– Мне это не нравится. Сирдаус!

– Да, командир.

– Поднимись на третий этаж и выясни, все ли у них в порядке. Рация Бахмана не отвечает. Если этот шакал уснул, приведи его сюда. Асфан! Свяжи-ка меня с неверными.

Оба боевика послушно исполнили приказания. Сирдаус, взяв автомат наперевес, решительно направился к лестнице в то время, как Асфан уже набирал на панели своего мобильного телефона необходимый номер. Шахриар, заложив руки в карманы, нервно прошелся взад-вперед по столовой, не спуская глаз с заложников.

– Полковник Морильо на связи, командир, – доложил через секунду Асфан. – Плохая слышимость, сильные помехи, но говорить можно.

– Дай мне его.

Шахриар остановился, протянул руку, и Асфан немедленно вложил в его широкую ладонь аппарат. Из смежной комнаты донесся звериный рык Эльбруса. Асфан усмехнулся.

– Это ты, пес? – Прежнего спокойствия в голосе Шахриара не наблюдалось ни на йоту. Он говорил резко и отрывисто, перекрикивая звучавшие в эфире шумы.

– Что-то опять не так? – откликнулся на другом конце провода Морильо.

– Не так? А ты не догадываешься, что не так, пес? Хочешь получить вместо заложников сорок пять отрубленных голов? Ты этого хочешь? Да? Что ж… Я легко могу это устроить. Прямо сейчас!

– Я не понимаю… – В голосе полковника сквозила вполне искренняя растерянность. – Мы делаем все от нас зависящее, чтобы выполнить все ваши условия. Тот факт, что нам пока не удается обнаружить место нахождения нескольких ваших идеологов…

– Дело не в идеологах!

– А в чем? Вы дали нам еще один дополнительный час…

– У нас исчезла связь! – гаркнул Шахриар.

Морильо выдержал паузу.

– Связь? А при чем тут связь?

– Хочешь сказать, что это не ваших рук дело, пес?

– Уверяю вас…

– Ты лжешь!

Лицо Шахриара сделалось багровым. Звук шагов поднимавшегося по лестнице Сирдауса замер где-то в районе второго этажа. Асфан скрестил руки на груди.

– Послушайте, – пробивался сквозь явные помехи приглушенный голос Морильо, – я действительно не понимаю, о чем вы говорите. У нас нет никакой возможности отрезать вас от связи, находясь за пределами здания. Это невозможно. Совершенно невозможно!

Шахриар хотел было сказать еще что-то, но в последнее мгновение осекся. Оглянулся на заложников. Пересчитывать их поголовно еще раз не было необходимости. Шахриар нахмурился.

– Сколько человек должно быть в здании? – бросил он в аппарат.

– Сорок пять, – без запинки ответил полковник.

– Уверен, пес?

– Абсолютно уверен. Вы же не хотите сказать, что…

Но иранец вновь перебил своего невидимого собеседника:

– Я ничего не хочу сказать! Я знаю только, что у нас возникли проблемы, и это неспроста. Я не доверяю тебе, пес! И чтобы ты знал, как сильно я тебе не доверяю, я намерен изменить условия. У тебя осталось пятнадцать минут. Через пятнадцать минут наши условия должны быть выполнены.

– Это слишком мало. При всем желании мы не успеем…

– Пятнадцать минут! – жестко отрубил Шахриар. – Ровно через пятнадцать минут мы начнем убивать! Наше терпение иссякло.

Полковник предпринял очередную попытку торгов, но иранец не дал ему такой возможности. Не слушая слов Морильо, Шахриар попросту отключил аппарат и вернул его Асфану.

– Три человека! – отрывисто произнес командир. – Приготовь мне трех человек из числа заложников, Асфан. Двоих детей и вот эту женщину! – он указал пальцем на сеньору Диас. – Эти неверные умрут первыми. Через пятнадцать минут. Я больше не намерен идти ни на какие уступки.

Почти все воспитанники приюта Marнa del Amparo дружно попятились к стене, не зная, на кого из них падет выбор. Каталина испуганно зажмурилась. Сеньора Диас, напротив, вдруг гордо распрямила спину и открыто взглянула в искаженное яростью лицо Шахриара. Казалось, озвученный иранцем жребий придал ей дополнительных сил. В глазах пожилой женщины не было и намека на страх. Асфан шагнул вперед и схватил ее за руку. Сопротивления со стороны сеньоры Диас не последовало.

– Нагиз! – обратился Асфан к одному из соратников.

Мужчина, точно так же, как и одноглазый Джамшед, опоясанный динамитом, шагнул вперед и резко выдернул из общего строя заложников двух двенадцатилетних детей. Мальчика и девочку. Девочка от испуга споткнулась, но Нагиз не позволил ей упасть на пол. Мальчишка слегка уперся, и иранцу пришлось врезать ему автоматом по лицу. Шахриар с мрачным видом наблюдал со стороны. Затем, круто развернувшись, снова прошел к двери, ведущей в смежное помещение. Рывком распахнул ее.

Эльбрус сидел на ящике с динамитом. Его расстегнутые штаны болтались ниже колен. Сеньорита Пилар, грубо придерживаемая иранцем за волосы, склонилась над его восставшим мужским достоинством. Глаза Эльбруса были блаженно прикрыты, на губах играла улыбка.

Секунды две или чуть больше Шахриар молча наблюдал эту сцену, потом презрительно сплюнул себе под ноги и вновь закрыл дверь.

По его твердому убеждению, в этот момент от Эльбруса было мало пользы. Ну и пес с ним! Пусть услаждает свою плоть, если ему так хочется.

– Время пошло, – добросовестно доложил Асфан, обращаясь к своему командиру.

– Прекрасно, – Шахриар кивнул. – Пусть неверные знают, что мы не шутим. Видит Аллах, я старался быть милосердным по отношению к этим собакам.

– Видит Аллах, – поддакнул Асфан.

Шахриар подобрал со стола рацию. Поднес ее к губам:

– Бахман! Бахман, отзовись!

Ответа на его призыв по-прежнему не последовало.

11

Владимир первым заметил движущуюся им навстречу по полутемному коридору второго этажа крепко сбитую мужскую фигуру и поспешно шагнул в тень. Дернул за руку идущего вторым в связке Хосе, пальцем указал на приближающегося человека. Испанец кивнул. Между ними и фигурой неизвестного в настоящий момент было чуть меньше тридцати метров. За спиной Альвареса располагалась дверь. Завернув руку за спину, он плавно открыл ее. Оба спецназовца скрылись в образовавшемся проеме. Локис видел в оставленную щель, как мимо них неторопливым шагом продефилировал один из террористов, так же, как и все остальные, облаченный в черную одежду. В правой руке иранец сжимал «узи».

– Это плохо, – шепотом прокомментировал увиденное стоящий рядом с Владимиром Хосе. – Это очень плохо. Он идет к лестнице на третий этаж. Видимо, их человек не вышел на связь, вот они там внизу и всполошились. Черт!

– Ничего страшного, – успокоил напарника Локис, вновь отворяя дверь. – Он один, и я с ним быстренько разберусь.

– Если бы все было так просто, – хмыкнул Альварес.

– А что не так?

– Сам не понимаешь?

– Говори, не томи, Хосе.

– Так я уже тебе сказал. Они всполошились. Когда не вернется и этот, подозрения только усилятся. Мы рискуем не успеть, Володя.

Локис, уже готовый было двинуться вслед только что прошедшему по коридору мужчине, в некоторой растерянности замер на месте.

– И что же делать?

– Поторопиться, – Хосе пожал плечами. – Что нам еще остается? Этот не был опоясан? Ты не заметил?

– Трудно сказать. Я не видел.

– Будь с ним поосторожнее.

– Буду. Я пошел.

– Давай. Я жду тебя возле учебного класса.

Для того чтобы настигнуть неприятеля раньше, чем тот поднимет панику, найдя неподвижное тело товарища, Локису пришлось перемещаться по коридору в обратном направлении почти бегом.

«Только бы ненароком не скрипнула половица», – думал он.

Иранец уже скрылся из поля зрения. Владимир на ходу сдернул с пояса нож. У основания лестницы он остановился. Неприятель замер на верхней ступеньке. Локис схватился за перила, готовый к стремительной атаке. Момент для этого должен быть выбран правильно. Со своей позиции он мог видеть только ноги террориста ниже колен…

Сирдаус заметил привалившегося к перилам Бахмана не сразу. Некоторое время он озирался по сторонам, не понимая, куда мог подеваться единоверец.

– Бахман! – негромко позвал он.

И в этот момент справа от него ожила бесхозно валявшаяся на полу рация.

– Бахман! Бахман, отзовись! – прохрипела она слегка искаженным помехами голосом Шахриара. – Куда ты там подевался, шакал? Скажи хоть что-нибудь! У вас там все в порядке?

Сирдаус опустил глаза и только тогда смог заметить в полумраке очертания сидящего Бахмана. Рация, надо полагать, находилась где-то рядом с ним. Поза соратника не позволила Сирдаусу сразу заподозрить неладное, и это обстоятельство сработало на руку притаившемуся у основания лестницы Локису. Сирдаус решил, что товарищ просто-напросто уснул, как и предрекал Шахриар. Иранец склонился и легонько встряхнул Бахмана за плечо.

– Какого черта, Бахман? Просыпайся!

Оклик не возымел действия. Тогда Сирдаус толкнул Бахмана чуть сильнее. Приваленное тело качнулось и беспомощно завалилось на бок. Сирдаус отпрянул от неожиданности, и в то же самое мгновение Локис, используя перила лестницы в качестве опоры, одним прыжком перемахнул на противоположную сторону, толкнулся двумя ногами от ступени и прыгнул на спину террористу. Рука, свободная от холодного оружия, со свистом рассекла воздух и нанесла рубящий удар по шее Сирдауса. Иранец не успел даже обернуться, не говоря уже о чем-то большем. Сил на то, чтобы вскрикнуть, у Сирдауса тоже не хватило. Радужные круги вспыхнули у него перед глазами, моментально погасли, и вслед за этим все окружающее стало стремительно погружаться во мрак. Сирдаус почувствовал, что теряет равновесие. Пальцы инстинктивно потянулись к перилам, но нащупали лишь пустоту.

Для закрепления эффекта Локис коротким тычком ударил противника под лопатку и тут же взял голову в захват, не позволяя Сирдаусу упасть лицом вниз. Плавно потянул его на себя, на шаг отступил в сторону и позволил обезвреженному террористу безвольно опуститься на ступени. Динамита на Сирдаусе не было. В противном случае Локис бы почувствовал его на ощупь, не расстегивая курку неприятеля. Свободной рукой Владимир сунул нож обратно в кожаный чехол на поясе.

– Бахман! – еще раз грозно рыкнула рация и умолка, выплюнув напоследок непонятное для Локиса ругательство на фарси.

Спецназовец наскоро связал Сирдауса, дернул узлы, проверяя их на прочность, вставил пленнику в рот кляп и только после этого разместил тело очередной жертвы рядом с предыдущей. Что ж… Как ни крути, а на одного неприятеля стало меньше. С другой стороны, Хосе был прав. Возможная паника в рядах террористов на первом этаже могла существенно осложнить предстоящую задачу. За этим человеком в черном явится еще один… Во-первых, они рисковали проморгать его, занятые нейтрализацией тех субъектов, что притаились в учебном классе, а во-вторых, тот тип, чей голос Владимир только что слышал по рации, уже не станет посылать за вторым разведчиком третьего. Для него все станет предельно понятно. И тогда что? Взрыв? Гибель заложников? Ультиматум с требованием сдаться? События могли развиваться совершенно непредсказуемо. Ситуация грозила выйти из-под контроля.

Локис нагнулся и машинально поднял рацию. Выключил ее, а затем прикрепил к своему поясу. Нужно было скорее возвращаться обратно. В прежнем темпе Владимир спустился вниз по лестнице, прошел по коридору и при помощи прибора ночного видения сумел различить фигуру напарника рядом с одной из дверей. Локис бесшумно приблизился.

– Порядок? – беззвучно одними губами вопросил Хосе.

Владимир кивнул.

Испанец указал на дверь. Никакого дополнительного объяснения Локису не понадобилось. Они достигли учебного класса. Два противника – удвоенная концентрация! Альварес поднял вверх три пальца и тут же принялся по очереди загибать их. Когда последний, указательный палец скрылся в кулаке, Хосе дернул вниз дверную ручку и тут же ударил в деревянную створку плечом. Дверь распахнулась.

На оценку обстановки помещения ни у Хосе, ни у Владимира не было времени. Испанец первым, подобно локомотиву, сметающему все на своем пути, ворвался в комнату. Его мишенью стал человек, сидящий перед включенным компьютером и что-то сосредоточенно выбивающий двумя пальцами на клавиатуре. Он был невысокого роста, худощав, жилист, и Хосе не увидел в нем достойного для себя противника. За считаные доли секунды преодолев расстояние до потенциального противника, наемник стремительно подсек ножку стула. Террорист опрокинулся на спину. Альварес подхватил его на лету, резко дернул вверх и нанес два точечных парализующих удара – один под лопатку, а другой в подбородок. Челюсть иранца словно заморозило. Он жадно раскрывал и закрывал рот, ловя недостающий воздух, как рыба, безжалостно выброшенная на лед. Болевой шок отступил буквально через пару секунд, но этого времени Альваресу вполне хватило на то, чтобы стиснуть пальцами горло неприятеля и повалить его на пол…

Локис взял на себя второго. Средней комплекции мужчина с невероятно огромным кадыком и плохо выбритыми щеками располагался левее своего товарища. В руках у него был автомат, дуло опущено вниз. Он вскинул было руку с оружием, но выстрелить в тараном налетевшего на него спецназовца не успел.

Владимир рубанул ребром ладони по кисти неприятеля, и автомат выскользнул из ослабевших пальцев Сохраба. Автоматически, ни на секунду не задумываясь над собственными действиями, Локис выставил вперед ногу, и «узи» бесшумно приземлился на его ботинок. Спецназовец отбросил автомат в сторону.

В то же мгновение его правый кулак уже погрузился Сохрабу в солнечное сплетение. Костяшки пальцев скользнули по динамитному поясу, в который был облачен террорист. Сохраб распахнул рот. Локис поддел его челюсть снизу мощным апперкотом – зубы угрожающе клацнули друг о друга, на нижней губе выступила кровь. Сохраб опрокинулся на спину, но не упал. Спецназовец успел ухватить его за отвороты куртки, потянул на себя, привычным приемом взял голову в захват и ткнул указательным пальцем в заветную точку под основанием черепа. Сознание покинуло Сохраба. Его тело сделалась безвольным и всей своей тяжестью повисло на руках Владимира. Локис опустил нейтрализованного противника на пол.

Хосе слегка повернул голову в его сторону и на мгновение утратил бдительность. Казалось, что Фархад, голова которого была прижата к полу локтем испанца, только и ждал этого момента. Нога террориста распрямилась подобно пружине и врезалась Альваресу в пах. Давление локтя ослабло, Фархад вывернулся, ударил противника кулаком по ребрам и молниеносно откатился в сторону. Хосе завалился на бок.

Рука Фархада машинально нащупала рукоятку валявшегося по соседству автомата. Иранец попытался закричать, тем самым подав сигнал находящемуся у лестницы Попаку, но из его горла вырвался только сдавленный стон, расслышать который не в состоянии был даже находящийся в двух шагах от него Локис.

Фархад рванул на себя автомат. Альварес тигром бросился на него и всей массой своего тела придавил вооруженную руку террориста. Фархад попытался вырваться, но тщетно. Он пнул испанца ногой в живот. Альварес сложился пополам, и после этого Фархад сумел выдернуть из-под него руку – правда, без автомата.

Резво вскочив на ноги, иранец, оценив обстановку, бросился к выходу. Хосе в отчаянии стукнул кулаком по полу. Он понял, что при всех своих профессиональных навыках не успеет преградить неприятелю путь к отступлению. А вырвись Фархад в общий коридор – и миссию можно считать проваленной. Спасти положение не удастся уже ни при каких условиях. Если только… Хосе сорвал с пояса нож. Один точный бросок в спину убегающего – и Фархад рухнет замертво. С такого расстояния промахнуться опытный наемник не мог.

Иранец схватился за ручку двери. Хосе вскинул нож над головой и швырнул его рукояткой вперед. Дальнейшее испанец видел, как в замедленной съемке, и вряд ли впоследствии сумел бы с точностью воспроизвести ход событий. Он знал только одно – увиденное могло произвести впечатление на кого угодно. Даже на такого повидавшего немало бойца, как сам Хосе Альварес…

Владимир, оставив лежащего без сознания Сохраба, оторвался от пола, буквально ракетой взвился вверх, совершил в воздухе кувырок и нанес удар одновременно двумя ногами. Два удара, если быть точным. Одним он отбил летящий в спину Фархада нож, а вторым сразил в голову самого террориста, готового уже в следующую секунду выскочить за дверь. Фархад отлетел к противоположной стене как тряпичная кукла. Рядом с ним с глухим стуком упал и широкий армейский нож Альвареса. Локис приземлился на ноги. Его притороченная к поясу фляга брякнулась о висевшую рядом конфискованную рацию. Прибор ночного видения слегка съехал набок и непременно сорвался бы, не поддержи его спецназовец левой рукой. Правой он осторожно прикрыл распахнутую Фархадом дверь в коридор.

– Черт! – Альварес принял на полу сидячее положение. – Что это было?

В голосе испанца сквозило изумление, граничащее с восхищением.

Локис пожал плечами.

– Я не мог позволить ему уйти, – спокойно ответил он и после небольшой паузы добавил: – Так же, как я не мог позволить тебе убить его.

– Клянусь всеми святыми, я никогда в жизни не видел ничего подобного! Это было… Было… Черт! Даже коррида не идет ни в какое сравнение с этим зрелищем!

Фархад зашевелился возле стены и вновь издал приглушенный стон. Локис повернулся в его сторону. Нокаутированный иранец предпринимал отчаянную попытку подняться на ноги.

– Оставь свои восхищенные сравнения на потом, Хосе. – Владимир быстро сверился с показаниями наручных часов. – У нас мало времени, сам говорил. Займись своим «другом», а я пока вернусь к своему. Я его еще даже не разминировал.

Хосе поднялся на ноги и приблизился к Фархаду. Ударил его ногой в живот, вложив в свои действия всю накипевшую ярость. Фархад закашлялся. Испанец рывком поднял его на ноги и вырубил одним коротким прямым тычком в точку над верхней губой. Глаза террориста вздрогнули и закатились. Хосе уложил его на пол лицом вниз, завел руки за спину и выудил из-под своей куртки моток бечевки.

Локис тем временем «колдовал» над своим подопечным. Устройство динамитного пояса на Сохрабе было значительно сложнее, нежели обнаруженное ранее у Джахангира. Это имело определенную степень защиты и снабжалось таймером, запускаемым в случае неправильной разблокировки. Владимир озадаченно поскреб пальцами подбородок. Права на ошибку у него не было. Таймер фиксировал двадцатисекундный интервал, и если спецназовец сделает что-то неправильно, ровно через этот интервал времени прогремит взрыв – недостаточный для того, чтобы заставить все здание взлететь на воздух, но вполне способный разнести на куски учебный класс вместе со всеми, кто находился в данном помещении.

Локис ощупал опоясывающие торс Сохраба проводки. Их было ровно три: один уходил под крайнюю динамитную шашку, второй соединял заднюю и переднюю части пояса, третий соединялся как с таймером, так и с реле под мышкой у Сохраба. Локис на мгновение прикрыл глаза.

– Что-то не так? – Хосе, закончив с Фархадом, уже находился за спиной напарника. – Теряем время, Володя. Они могут послать наверх очередного человека в любую минуту.

– Секунду, – откликнулся молодой человек, не открывая глаз. Он мысленно прикидывал принцип действия защитного устройства.

– Тебе помочь?

– Не надо. Я справлюсь.

Хосе отступил и заранее приготовил веревку для очередного пленника. Ему ничего не оставалось, как ждать.

Секунды складывались в минуты, а Локис все еще медлил. Наконец он кивнул головой, отвечая каким-то своим собственным умозаключениям, поднес острие ножа к третьему, самому длинному проводку и одним движением перерезал его. Затаил дыхание. Ничего не произошло. Таймер безмолвствовал. Все было сделано правильно.

– Отлично, – подбодрил напарника Альварес и протянул Владимиру приготовленный моток веревки. – Теперь вяжи его, и двигаемся дальше…

В окно учебного класса заглянула вышедшая из-за туч ущербная луна. Ее блеклый свет отразился от визора Локиса, когда тот вновь, с веревкой в руках, склонился над телом обезвреженного противника. Фархад лежал неподвижно у задней стены.

– И все-таки лихо ты его, – с уважением протянул Альварес, пока Владимир профессионально опутывал жертву. – Помню, я работал один раз в связке с одним американцем из спецподразделения «Гамма». Да, он наносил в воздухе удары двумя ногами сразу. Очень показательно. Как сейчас вижу его перед глазами. Но чтобы отбить ногой летящий нож – это, я думаю, он вряд ли сумел бы изобразить.

– У меня вышло случайно, – поскромничал Локис. – Из десяти попыток я девять раз не смогу повторить ничего подобного. Просто выпустить его из комнаты было бы катастрофой.

– Я знаю. И подумал о том же самом. – Хосе словно извинялся за то, что вынужден был применить бросок на поражение.

Владимир улыбнулся, показывая тем самым, что он все прекрасно понимает. Никакого осуждения. Он перевернул Сохраба на спину и надежно вогнал ему в рот кляп. Хосе настороженно прислушался. Ему показалось, что в коридоре раздались приближающиеся шаги. Испанец легонько тронул за плечо стоящего на одном колене Локиса. Владимир поднял голову и тоже прислушался. Шаги действительно были. И они приближались. Хосе метнулся к двери.

Шаги неизвестного замерли с противоположной стороны. Хосе ослабил натянутую на правый кулак «удавку». Тонкая стальная леска провисла на три сантиметра. Владимир поднялся на ноги.

– У вас все в порядке, Фархад? – прозвучал вопрос из общего коридора. – Что-то случилось?

Неизвестный мужчина за дверью говорил по-персидски, на незнакомом для Хосе и Владимира языке, но смысл был для них не так уж важен. За дверью был враг! Враг, способный поднять тревогу. Был ли на нем динамитный пояс? Локис склонен был предположить, что это Попак, человек, занимавший позицию на том же этаже возле лестницы. Он услышал шум и пришел выяснить, в чем дело. А может, просто интересовался, как продвигаются дела с налаживанием связи в Интернете. В этом случае динамита при нем нет. Зато имеется не менее опасная штука – рация.

По лицу Альвареса было видно, что точно такие же мысли за считаные секунды пронеслись и в его голове.

– Фархад! – окликнул товарища неизвестный с противоположной стороны.

Ручка двери опустилась вниз. Хосе не стал дожидаться, когда Попак (или кто бы это ни был) войдет внутрь и увидит связанного у дальней стены Фархада. Едва дверь приоткрылась на несколько сантиметров, испанец врезал по ней подошвой ботинка.

Удар пришелся Попаку по голове. Он глухо вскрикнул, но в ту же секунду Альварес дернул дверь на себя, схватил террориста за горло и еще раз припечатал головой к косяку. Попак не потерял сознание. Из рассеченного лба потянулась струйка крови, заливая прямые, словно выточенные, черные брови и такие же черные, как смоль, глаза.

Хосе рывком втащил его внутрь помещения и набросил на шею «удавку». Попак попытался вырваться, но не смог. Беззвучный крик рвался наружу из его широко распахнутого рта. Лицо иранца покраснело. Попытка достать неприятеля ногой также не увенчалась для Попака успехом. Для надежности Хосе уперся ему коленом в спину. Иранец изогнулся назад, как осина на продувном ветру. Скрюченными пальцами он цеплялся за леску, силясь сорвать ее с собственного горла. Силы покидали его.

Локис шагнул вперед.

– Ты задушишь его насмерть, – предупредил он напарника.

Хосе никак не отреагировал на эти слова. Видно было: он знает, что делает. Когда попытки сопротивления со стороны Попака сошли на нет и он безвольно обмяк, испанец сбросил «удавку» с шеи жертвы. Попак повалился лицом вперед. Локис подхватил его на руки, проверил пульс. Он еле прослушивался, но все-таки был. Хосе не убил своего противника.

– Семь человек, – констатировал Альварес. – Мы нейтрализовали уже семь человек. Осталось меньше половины. Я ведь говорил тебе, что теперь дело пойдет быстрее.

– Это тот, что охранял лестницу? – уточнил Владимир.

– Думаю, да. Но проверить будет нелишним. Если это так, то второй этаж чист.

– Останется только первый.

– Да… – Хосе кивнул и мрачно добавил: – Самое сложное. Все в одной куче. И нелюди, и заложники…

Локис нахмурился. Перед его мысленным взором уже не в первый раз за сегодняшнюю ночь предстало лицо девушки, имени которой он не знал, но которую ему так и не удалось спасти при аналогичных обстоятельствах. Что, если история повторится? Владимир нервно сморгнул.

– Эй! – донесся до него словно издалека голос Хосе. – С тобой все в порядке?

– Да. Все нормально.

– Тогда свяжи нашу новую птичку. А я пока свяжусь с Санчесом и доложу обстановку. – Альварес привычным движением активизировал свой передатчик. – Группа Локис – Альварес на связи. Прием.

Пару секунд в его передатчике были слышны только помехи, но затем голос лейтенанта Санчеса прозвучал достаточно ясно и четко, словно Санчес находился не за двести с лишним метров отсюда, а в той же самой комнате, что и Хосе.

– Слушаю вас, сеньор Альварес. Доложите обстановку.

– Второй этаж чист. – На всякий случай Хосе предпочел опередить события, не зная, как скоро ему и его напарнику удастся вновь выйти на связь с группой внешней поддержки. – Семь террористов обезврежены. Все они живы. Спускаемся на первый этаж.

– Что с заложниками? – последовал новый вопрос Санчеса.

Альварес закусил губу. Владимир закончил манипуляции с телом Попака и теперь стоял рядом. Подумав мгновение, он тоже активизировал свой передатчик и мог слышать голос лейтенанта в эфире.

– Пока неизвестно, – лаконично ответил Хосе.

– Среди них есть жертвы?

– Неизвестно. Мы спускаемся. Конец связи.

– Подождите, сеньор Альварес. Я свяжу вас с полковником Морильо.

– В этом нет необходимости.

– Полковник так не считает, – отчеканил Санчес.

– У нас осталось не так уж много времени, лейтенант, – вклинился Локис.

– Полковник настаивал на связи с вами.

Владимир взглянул на часы и сокрушенно покачал головой. Хосе вздохнул.

– Хорошо, Рамирес. Давай нам полковника.

В передатчике снова зазвучали помехи, но через секунду были разрушены взволнованным голосом Морильо. На этот раз связь была не такой хорошей, как с лейтенантом Санчесом.

– Группа Локис – Альварес, – затребовал полковник. – Прием.

– Прием, – отозвался Хосе. – В чем дело, сеньор полковник? У нас мало времени.

– Боюсь, что времени у вас теперь гораздо меньше, чем вы можете предположить. Об этом я и собирался вас проинформировать.

Локис почувствовал, как участился его пульс. Еще меньше времени? Что произошло?

– Сколько? – коротко поинтересовался он, опуская обращение «сеньор полковник».

– Где вы находитесь? – вместо ответа спросил Морильо.

– Очистили второй этаж. Спускаемся на первый.

Полковник выдержал секундную паузу, а затем безапелляционно отчеканил:

– На все про все у вас осталось десять минут, сеньоры.

– Десять?! Это слишком мало!

– Сожалею. Через десять минут они начнут убивать заложников. Таковы их новые условия. Мы попробуем что-нибудь сделать, но…

– Мы тоже попробуем, – мрачно отозвался Хосе.

– Вы должны не попробовать, сеньоры. Вы должны сделать.

– Разрешите не брать террористов живыми, сеньор полковник?

– Нет! Они нужны нам живыми!

– Сеньор полковник…

– Это приказ, сеньор Альварес! – Морильо остался непоколебим. – И он не обсуждается. У вас осталось девять минут, сеньоры. Приступайте. Конец связи.

– Так точно, – буркнул себе под нос Хосе. – Конец связи. – Он выключил передатчик и повернулся к напарнику: – Слышал?

– Мы должны успеть! – решительно заявил Локис. Лицо его было бледным.

– Еще бы! Конечно, должны. Как только эти скоты внизу начнут расстреливать заложников, Морильо отдаст приказ на штурм. Можешь не сомневаться. И тогда уже точно конец всему. Чертов полковник! Жизнь террористов для него важнее жизни ни в чем не повинных людей. Важнее любой детской жизни.

– Но почему?

Хосе криво усмехнулся.

– Хочешь обсудить это прямо сейчас? У нас осталось восемь минут.

– Пошли!

Локис первым направился к выходу из учебного класса, оставив за спиной троих связанных террористов. Каждый из них все еще находился без сознания. Луна вновь спряталась за тучи.

Альварес прикрыл за собой дверь и указал напарнику в сторону лестницы.

12

До лестницы оставалось что-то около двадцати шагов, когда Хосе придержал Владимира за руку, а затем изменил направление и двинулся не по ступеням на первый этаж, где в общей столовой приюта Marнa del Amparo горел яркий свет, а по боковому ответвлению. Локис в недоумении остановился. Что задумал Хосе? Какого черта он теряет время? Владимир бросил взгляд на часы. В их распоряжении оставались считаные минуты.

Хосе шел, не оглядываясь. Владимир мысленно чертыхнулся и бегом нагнал напарника.

– В чем дело? – шепотом вопросил он. – Куда ты идешь?

– Мы спустимся другим путем, – на ходу сказал Хосе.

Он то доставал из кармана свою оригинально выполненную зажигалку, то вновь опускал ее обратно. Хосе нервничал. И шел при этом достаточно быстро. Гораздо быстрее, чем они продвигались по коридорам третьего этажа и в северном крыле второго.

– По пожарной лестнице, – продолжал тем временем испанец. – Комната садовника, общий холл, кухня и потом уже спальня. Согласен, что это отнимет в два раза больше времени, но риска значительно меньше. Лестница, у которой дежурил Попак, вела прямо в столовую. Да, именно там находятся заложники, но ты знаешь, кто из террористов где располагается? Особенно те, на ком пояс с динамитом?

Локис промолчал. Ответа на этот вопрос у него не было. Впрочем, Хосе в нем и не нуждался.

– То-то и оно, – продолжил он, уверенно двигаясь по темному боковому ответвлению в направлении одному ему известной цели. – Мы не имеем права так рисковать. Это чревато еще более серьезными последствиями, нежели не уложиться в отпущенный лимит времени. К тому же я готов поспорить, что в общем холле на первом этаже у них тоже должен дежурить человек. Нам нужно сначала нейтрализовать его.

Локис по-прежнему не произносил ни слова, но мысленно вынужден был согласиться с доводами напарника. Они не имели права свалиться на голову террористам, как первый октябрьский снег. Требовалось определить места дислокации. Но время… Время, будь оно проклято!

Коридор закончился низенькой малоприметной металлической дверью. Хосе оставил в покое свою зажигалку и решительно дернул за ручку. Дверь оказалась заперта.

– Вот черт! – смачно выругался испанец. – Не знаю, кто у них сейчас садовником, но, сколько себя помню, сеньора Диас каждого из них неоднократно предупреждала о том, что запирать эту дверь никогда не следует. В целях пожарной безопасности. И все равно они ее запирают. Уроды! Хоть кол на голове теши…

Выплескивая негативные эмоции, Хосе уже выудил из кармана отмычку и вставил ее в замок. В пальцах не было ни малейшего намека на дрожь. Когда Хосе работал, вся нервозность исчезала.

«Сколько ему понадобится на то, чтобы вскрыть замок? – рассуждал Локис. – Минута? Две? Больше?» Даже если весь процесс займет секунды, все равно это потерянные секунды. Возможно, для кого-то и последние в жизни. Владимир не сводил глаз со стремительно бегущей по кругу стрелки на своих часах…

Как же звали ту девушку, которая погибла по его вине во время неудачной операции? Локис не помнил, было ли ему вообще известно когда-либо имя убитой. Скорее всего, он тогда не счел нужным этим поинтересоваться. Зачем? Чтобы чувство вины стало совсем уж неимоверным? Чтобы истязать самого себя яркими воспоминаниями? Их и так предостаточно.

Владимир решительно мотнул головой. Этого не должно больше повториться! Никогда! А если?..

Хосе справился с замком за полминуты. Механизм щелкнул, и «собачка» легко вышла из паза. Испанец толкнул дверь и первым шагнул в темный проем. По металлической лестнице мужчины спустились друг за другом на первый этаж. В этой части здания было абсолютно тихо. Локис прислушался, но не сумел уловить ни единого звука.

– Комната садовника направо, – шепнул Альварес. – Только будь осторожен. Ничего не зацепи. Там полно инструментов и разного ненужного хлама.

Владимир больше не смотрел на часы. Да ему это было и не нужно. Он легко мог определить неумолимый бег времени по биению собственного сердца. Десять секунд ушло на то, чтобы достигнуть комнаты садовника. Она тоже оказалась запертой, но всего лишь на засов. Альварес, идущий первым, отбросил его вверх. С легким скрипом дверь отворилась. Им пришлось замедлить шаг, огибая разбросанный по полу садовый инвентарь. Без приборов ночного видения они бы обязательно на что-нибудь наткнулись.

Хосе остановился у противоположной двери. Нагнулся и заглянул в замочную скважину.

– Так и есть, – проинформировал он напарника. – Вооруженный человек в холле. Судя по всему, без динамитного пояса.

– Какое расстояние? – коротко поинтересовался Локис.

– Шагов пятнадцать.

– Многовато.

– Согласен. Но других вариантов нет и не будет, – испанец говорил жестко и отрывисто.

У Владимира создалось впечатление, что, спустившись на первый этаж, они с Хосе как-то незаметно поменялись местами. Локис с трудом контролировал свои эмоции. Сказывалась близость последней и самой ответственной стадии операции. Им овладели нешуточные сомнения. Альварес, напротив, вдруг превратился в человека без нервов. В железную беспощадную машину. Ни чувств, ни эмоций. Один лишь холодный профессиональный расчет. Испанец снял с визора прибор ночного видения и опустил его на пол.

– Это нам больше не понадобится. Там везде горит свет.

Локис колебался. Хосе покосился в его сторону.

– В чем дело?

– Ни в чем, – Владимир покачал головой. – Просто немного нервничаю. В прошлом у меня был… ну, скажем так… не слишком удачный опыт…

Хосе нахмурился.

– Хочешь поговорить об этом прямо сейчас? – Точно такой же вопрос он задавал напарнику несколькими минутами раньше в учебном классе.

– Да, ты прав, – спецназовец словно встряхнулся. – Извини. Я готов, Хосе.

– Твоя подсечка, мой удар, – металлическим голосом молвил Альварес. – Дальше разберемся. Поехали.

Владимир глубоко вздохнул и выдохнул. Следуя примеру Хосе, снял прибор ночного видения и положил его под ноги. Мышцы напряглись подобно стальным канатам. Сомнения и эмоции отступили на второй план. Будучи опытным бойцом, Локис умел за секунду отделить главное от второстепенного. Сейчас главным было грамотно и бесшумно нейтрализовать очередного противника. Владимир изготовился к прыжку. Хосе замер рядом, и молодой человек мог чувствовать над ухом его напряженное дыхание. Перед глазами Локиса появились три оттопыренных пальца. Испанец быстро загнул их один за другим, а затем рывком распахнул дверь.

Противник оказался ближе, чем прогнозировал Альварес. Что-то около десяти шагов плюс-минус полметра. Он обернулся на звук открывшейся двери. Подозрений у иранца не было. Он ожидал увидеть кого-то из своих приспешников, но увидел совершенно другое – двух крепких, облаченных в пятнистую форму людей. На головах у них были такие же пятнистые шлемы. Оружия в руках не наблюдалось… Все это террорист успел отметить и оценить за считаные доли секунды. А вот дальше… Дальше события произошли столь стремительно, что у него не хватило ни опыта, ни боевых знаний, чтобы отреагировать на них.

Локис рыбкой нырнул вниз и подкатился иранцу под ноги, зафиксировал центр тяжести на левой ноге, а правой провел молниеносную подсечку, описав над полом неполную полудугу. Носок ботинка угодил террористу чуть ниже колена. Он не смог удержать равновесия и полетел лицом вниз.

Альварес метнулся вторым, с задержкой от напарника в несколько долей секунды. Он подоспел прямо к падению неприятеля. Выставив вверх кулак с намотанной на него «удавкой», Хосе встретил падающее тело мощнейшим апперкотом под подбородок. Голова иранца дернулась вверх. Он сам завалился набок, но не упал, своевременно подхваченный Локисом. В мозгу террориста взорвались мириады звезд. Палец в самый последний момент инстинктивно лег на курок автомата, но Хосе заблокировал его дальнейшее продвижение. Голова неприятеля через секунду оказалась у него в захвате. Владимир нанес удар в солнечное сплетение.

Иранец шумно, со свистом, выпустил воздух из легких и погрузился в небытие. Тело стало медленно оседать на пол, и Альварес поспособствовал его более плавному приземлению. Воспользоваться заранее приготовленной «удавкой», на что он изначально и рассчитывал, испанцу не пришлось.

– Вяжи его! – бросил Хосе напарнику. – Я двинусь дальше в сторону кухни. Ты меня догонишь. Это прямо. Заблудиться тут невозможно.

– О’кей.

Владимир понимал, что они находятся уже где-то поблизости от столовой, куда террористы согнали всех своих заложников. До холла доносились приглушенные голоса на персидском, короткие и отрывистые команды. Локис почувствовал нарастающее внутри возбуждение.

Хосе сделал быстрый глоток из фляги, смочив пересохшее горло, повесил ее обратно на пояс и взял в левую руку нож. Мягко, по-кошачьи, он, не дожидаясь напарника, двинулся в сторону кухни. Остановился возле двери. Прислушался.

Голоса стали более громкими. Особенно среди них выделялся один. Самый грубый и резкий, громко вопрошавший что-то на родном наречии у соратников. «Шахриар!» – догадался Альварес. Только командир группы имел право на подобные интонации в обращении с подчиненными. Хосе сверился с наручными часами. Пять минут. На все про все у них оставалось пять минут, даже меньше – четыре с половиной. Испанец осторожно выглянул из-за косяка.

С этой позиции через сквозную кухню просматривалась лишь часть столовой. Хосе мог видеть одного из иранцев, прошедшего к дальней стене с автоматом наперевес. Через секунду из виду скрылся и он. Зато вместо него появился другой. Пониже ростом, более коренастый. Он прошел в кухню. Поставил на пол свой «узи», прислонив его к шкафчику под раковиной, склонился над краном и стал жадно пить. Террорист был без куртки, и Альварес сразу заметил притороченный к торсу иранца пояс с динамитом.

Хосе вскинул руку с ножом. Сзади к нему бесшумно приблизился Локис. Испанец указал напарнику на очередную жертву и хотел было метнуть нож, сразив террориста ударом рукоятки в затылок, но Владимир остановил его руку, отрицательно покачав головой. Хосе нахмурился.

Владимир ткнул пальцем в направлении столовой, затем кивнул на стальную леску, опоясывающую правый кулак Альвареса. Хосе выразительно постучал по циферблату часов. Дескать, теряем драгоценные секунды. Но Локис вновь покачал головой. Он настаивал на своем, более безопасном и, соответственно, менее рискованном плане. Хосе вынужден был сдаться. Раздраженно кивнул, убрал нож и быстро размотал «удавку». Владимир слегка подтолкнул напарника в спину, заставляя его поторопиться.

Хосе больше не стал медлить. Отлепившись от дверного косяка и одновременно держа в поле зрения как спину неприятеля, так и проем, ведущий в столовую, он двинулся на иранца. Тот продолжал пить, склонившись над краном, жадно хватая губами воду. Приближение Хосе осталось для террориста незамеченным. Сплюнув в раковину и слегка ополоснув лицо, человек с динамитным поясом выключил воду и нагнулся за своим автоматом. Еще секунда, и он должен был обернуться.

Хосе отделяли от противника буквально три-четыре шага. Он прыгнул вперед подобно пантере, не позволяя иранцу коснуться приклада «узи», и ловко набросил «удавку» на шею жертвы.

Краем глаза покосился в сторону столовой. Теперь он мог видеть двух девочек, стоящих с краю в общей шеренге заложников, – одну помладше, другую постарше. И при этом у обеих были красные, воспаленные от слез глаза. Нет, они не рыдали в голос, но Хосе готов был поклясться, что щеки обеих девочек все еще влажные. Сердце профессионального наемника болезненно сжалось. Он мысленно представил, что пришлось пережить этим двум девочкам, так же, как и всем остальным воспитанникам детского приюта Marнa del Amparo, за последние несколько часов, – страх, неопределенность, чувство обреченности.

Хосе сильнее сдавил горло захваченного им противника, не позволяя тому вырваться из плена. Террорист захрипел. Желание задушить этого мерзавца было слишком велико, но Альварес сдержался. Почувствовав, что иранец перестал биться под его хваткой, Хосе ослабил натяжение стальной лески. Коротко нанес удар пальцем под основание черепа. Вновь взглянул в направлении столовой. Девочки не смотрели в его сторону. Их внимание было приковано к людям в черном, в данный момент находящимся вне поля зрения Хосе.

Испанец слегка сместил взгляд в строну и заметил на полу лужу крови. Кровь! Кто-то из заложников был убит здесь – либо тогда, когда они с Владимиром слышали донесшиеся снизу крики и выстрелы, либо еще раньше. Девочка, о смерти которой сообщил им Джахангир…

Хосе подхватил обмякшее тело террориста под локти и оттащил его в глубину кухни. Локис приблизился к напарнику. Лицо его было бледным как мел.

– Две минуты, – глухо констатировал Владимир.

Хосе быстро связал очередного пленника, разогнулся и пристально взглянул в глаза напарника.

– Да что с тобой происходит, черт возьми? – прошипел он. – Ты похож на покойника! Тебе что, дурно?

– Я уже пережил однажды такую же ситуацию.

– Однажды? Я думал, на твоем счету как минимум сотня таких операций.

– Не сотня… Меньше… – Локис смахнул со лба выступившие капельки пота. – Но дело не в этом. Я говорю про ту одну, которая могла бы стоить и тысячи других успешных операций.

Альварес понимающе кивнул. Отпущенное им полковником Морильо время ускользало с катастрофической быстротой. Испанец не смотрел на часы, но знал, что его осталось совсем немного. Около минуты… Может быть, считаные секунды…

Нужно было что-то предпринимать, и как можно скорее. Но при этом Хосе понимал. Его напарнику именно сейчас требовалась психологическая поддержка. Эмоции захлестнули Локиса через край. В таком состоянии он не только не помощник, а скорее обуза. Справиться в одиночку Хосе тоже не мог.

– Володя! – Он энергично встряхнул Локиса за плечи.

Тот моргнул.

– Да?.. Все нормально… Я в порядке.

– В порядке? Нет! Ты не в порядке! Что-то случилось? Во время той операции, о которой ты говоришь, кто-то погиб? Так?

– Да… Девушка.

– По твоей вине?

– Не думаю, что по моей. Но я мог бы ее спасти. Мог, но не спас.

– Такое случается. – Хосе нервно покусывал нижнюю губу. Лимит времени определенно истек. В любое мгновение в столовой могли грянуть роковые выстрелы. Где сейчас Морильо? Где его люди, готовящиеся к штурму? Начнут ли они атаку сразу же, как только раздадутся эти самые выстрелы? – Такое случается, Володя. Понимаешь?

– Такого не должно случаться, – Локис упрямо покачал головой. – Значит, я где-то в чем-то недоработал.

– Твой профессионализм тут ни при чем. Я уверен, что ты все сделал грамотно. Никто не смог бы сделать этого лучше…

– У меня до сих пор перед глазами ее лицо…

– Володя!

Хосе вынужден был замолчать, так и не завершив начатой фразы. Звук, донесшийся из столовой, заставил его вздрогнуть. Но это не был звук выстрела – всего лишь звонок мобильного телефона.

Хосе приложил палец к губам. Все тот же грубый и резкий голос, который испанец слышал и раньше, начал телефонные переговоры. Альварес взглянул на часы. Он не понимал по-персидски, но логично было предположить, что по истечении озвученных ранее пятнадцати минут звонить террористам мог только один человек – полковник Морильо. В душе Альвареса затеплилась надежда. Если полковник сумеет выторговать для них хотя бы еще пять минут… Пять минут! О! Эти пять минут могли изменить очень многое…

– Это Морильо, – шепотом сообщил Хосе напарнику. – Пока он держит на связи предводителя террористов, у нас имеется определенный запас. Черт!.. После этого разговора нам нужно будет тоже связаться с полковником. Мы это сделаем. Но сначала послушай меня, Володя. Я скажу тебе одну вещь. Слушай и запоминай. Дважды я повторять не буду… В детстве, когда мне было лет одиннадцать и я тоже жил вместе с братом здесь, в Marнa del Amparo, меня каждую ночь преследовал один и тот же сон. Кошмарный сон. Он буквально сводил меня с ума, но я ничего не мог с этим поделать. Сон возвращался ко мне каждую ночь. Я пытался не спать несколько суток подряд, но когда все-таки засыпал, снова видел его.

– Что это был за сон? – не удержался от вопроса Владимир.

– Не перебивай меня, – нахмурился Альварес. Он все еще жестко держал напарника за плечи и продолжал смотреть тому прямо в глаза. В столовой Шахриар разговаривал на повышенных тонах со своим невидимым собеседником. – Неважно, что это был за сон. Это не имеет значения. Важна сама суть того, о чем я тебе рассказываю… Так вот. И тогда мой брат Диего – не забывай, что в то время он вообще был желторотым юнцом, – предложил мне сходить в парк аттракционов. В комнату ужасов. Вернее, он сказал мне, что это будет комната ужасов, а в действительности это оказался всего лишь ЗD-театр. Но я был уже настроен, и меня буквально трясло от страха. Диего рассмеялся и сказал, что я сам моделирую ситуацию. Разумеется, он не сказал «моделирую». Тогда ни он, ни я таких слов попросту не знали. Но суть сводилась именно к этому. Я моделировал свой страх. И в парке аттракционов, и каждый вечер перед сном, прежде чем лечь в кровать. Я готовился увидеть свой кошмар, и я его видел. Я подсознательно вызывал его. Понимаешь, к чему я клоню, Володя?

Лицо Локиса изменилось. Прежней бледности в нем уже не было. Казалось, Владимир взял себя в руки. Рассказ Хосе сумел отвлечь его. Но понять смысл сказанного он не мог.

– Если честно, нет, – признался спецназовец.

При этом он бросил взгляд за спину Альвареса и заметил, как человек с черной окладистой бородой, не прекращая телефонного разговора, прошелся по столовой, появился на фоне проема и исчез.

– Ты тоже моделируешь свой страх, – пояснил Хосе. – Сам себя подсознательно настраиваешь на неудачу. Но никакой неудачи не будет. Мы справимся с этим чертовым заданием. Мы справимся! Но если ты будешь моделировать…

– Хорошо, – губы Локиса сомкнулись в единую линию. – Я понял тебя. Спасибо, Хосе. А теперь давай не будем терять времени.

– Ты в порядке? Уверен?

– Уже да.

– Тогда предлагаю оценить ситуацию, а потом связаться с Морильо. Иди первым.

Локис не стал спорить. Он осторожно приблизился к арочному проему, соединяющему кухню и столовую, вжался в стену и выглянул из-за косяка. Альварес занял место с противоположной стороны.

Заложников выстроили в ряд. Сорок два человека. Владимир дважды пересчитал их по головам и убедился в том, что не ошибся. Сорок два. Троих человек недоставало. Где они? По центру комнаты безобразным образом красовались два неровных кровавых пятна. Две жертвы! Девочка, о которой говорил Джахангир, и, вероятно, еще кто-то, убитый террористами чуть позже. Тогда, когда они сами слышали выстрелы.

Владимир снял с пояса НРС-1, затем мгновение подумал, вернул оружие на прежнее место и заменил его обычным армейским ножом с крупными зазубринами на лезвии. Две жертвы… Стало быть, в наличии у террористов должно остаться сорок три человека, а не сорок два. Не хватало еще кого-то…

Мужчина с черной окладистой бородой все еще разговаривал по телефону, расхаживая взад-вперед по столовой. Его левый глаз нервно подергивался. Видно было, что его не шибко устраивали выдвигаемые невидимым собеседником условия. Он спорил.

Второй террорист находился рядом с заложниками. В одной руке у него был автомат, а другой он держал за запястье пожилую женщину. Двое детей, мальчик и девочка, покорно стояли перед этим человеком на коленях. Женщина выглядела очень мужественно. Локис твердо решил, что в случае стремительной атаки именно этот неприятель станет его первой мишенью. Прежнего волнения у Владимира не было. Слова Хосе благотворно подействовали на него. Спецназовец вновь стал самим собой, полный решимости и уверенности в собственных профессиональных действиях.

В столовой был еще и третий террорист, которого Локис заметил в последнюю очередь. Он находился возле входной двери, наблюдая за происходящим как бы со стороны единственным зрячим глазом. На поясе у него имелся динамит.

Локис переглянулся с напарником. Хосе продемонстрировал ему три пальца на правой руке, а затем с многозначительным видом поднял четвертый. Владимир понял, что этим хотел сказать испанец. Террористов должно было остаться четверо, а в поле их зрения находились только трое. Несомненно, Хосе так же успел пересчитать и заложников. Два человека отсутствовало – один иранец и один заложник. Где они?..

Хосе первым отступил в глубину кухни. Владимир последовал его примеру. Выражение лица испанца совершенно не понравилось Локису.

– К столовой примыкает еще одна комната, – механическим, ничего не выражающим голосом заговорил Хосе. – Что-то вроде подсобного помещения. Без окон. Уверен, что туда они поместили взрывчатку. В этой комнате должен находиться и четвертый ублюдок. Больше негде. С ним один заложник. Может быть, и ребенок… Но я склонен предположить, что это женщина.

– С чего ты взял? – Владимир почувствовал, что частота его пульса вновь увеличилась.

Нет! Он не имеет права моделировать негативную ситуацию. Они справятся. Он и Хосе.

– Я видел только троих воспитательниц. Одна из них – сеньора Диас. Именно ее держит за руку тот крайний. Полагаю, что сеньору Диас и двух стоящих на коленях детей определили в качестве первых жертв… Но воспитательниц в Marнa del Amparo должно быть четверо.

– Ты заметил на полу две лужи крови? – спросил Владимир.

– Заметил.

– Про убитую девочку мы уже знаем. Второй могла стать та воспитательница, о которой ты говоришь.

– Могла, – не стал спорить Хосе. – Тогда в смежной комнате террорист удерживает кого-то из детей. Но то, что это женщина, выглядит логичнее. Согласись?

Владимир ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать? Да, это действительно выглядело бы логичнее. Ситуация грозила повториться с точностью до ста процентов. Альварес прочел эту мысль по лицу напарника.

– Не моделируй, – строго произнес он.

– Я стараюсь. Начнем?

– Нет. Сначала свяжемся с Морильо. Он готовится к штурму, я уверен, но… Давай-ка вернемся в холл, Володя.

Локис прислушался. Бородатый командир иранцев закончил переговоры и что-то отрывисто бросил одному из своих подчиненных. Владимир сместился в сторону, рассчитывая поймать бородача в фокус, но тот остановился где-то в районе длинного общего стола. Увидеть его под таким ракурсом не представлялось возможным, а высунуться чуть дальше Владимир не рискнул: существовала реальная опасность обнаружить свое присутствие раньше, чем того требовали обстоятельства.

Интересно, чем закончились переговоры иранца с полковником Морильо? Удалось ли последнему выторговать хоть сколько-то дополнительных минут? Или условия террористов остались прежними? В этом случае им следовало ожидать неминуемого. Расстрел трех первых заложников, как определил Хосе, и штурм в исполнении подчиненных Морильо. Может, не стоило затягивать время и ринуться в атаку на террористов прямо сейчас? Хосе настаивал на ином развитии событий. Прав ли испанец? Локиса одолевали нешуточные сомнения…

Альварес уже вышел в холл. Владимир бросил еще один взгляд в сторону столовой, но в итоге все же принял решение присоединиться к напарнику. В помещении, где иранцы собрали всех своих заложников, воцарилась гнетущая тишина. Выстрелов пока не звучало.

Хосе активизировал передатчик.

– Группа Локис – Альварес на связи. Прием.

Владимир также подключился к эфиру. Точно так же, как и Хосе, он ожидал услышать в ответ голос лейтенанта Санчеса, но вышло иначе.

– Говорит майор Попов. Доложите место дисклокации. Прием.

Локис слегка подрастерялся, но его напарник, казалось, уже был готов к подобному развитию событий. Он лишь криво ухмыльнулся и с невозмутимым видом отрапортовал в передатчик:

– Мы на первом этаже. Заложники и четыре оставшихся террориста в соседнем помещении. Лимит отпущенного нам времени вышел. Ждем дальнейших указаний. Или их уже не будет, майор?

– Что вы имеете в виду? – жестко отчеканил Попов.

– Я так понимаю, вы уже здесь. – Хосе выудил из кармана зажигалку, но тут же вернул ее на прежнее место. – Готовитесь к штурму?

– Вы провалили свою миссию, сеньор Альварес, – откликнулся после секундной паузы майор. Владимир слышал, как его непосредственный командир кашлянул в передатчик. – Это относится и к вам, Локис. К сожалению.

– Товарищ майор… – Владимир тоже прочистил горло. – Мы с Хосе еще можем…

– Ваше время вышло!

– Могу я услышать полковника Морильо? – вновь вклинился Альварес.

– Полковник только что завершил переговоры с террористами…

– Я знаю. Потому я и хотел с ним переговорить. Будьте любезны, майор. Свяжите меня с полковником.

Передатчик ответил испанцу напряженной тишиной.

13

Нет, она не могла ошибиться. Даже в своем преклонном возрасте сеньора Диас никогда не жаловалась на плохое зрение. Пока Шахриар вел переговоры по телефону, а оба его присутствующие в столовой соратника внимательно прислушивались к словам командира, она определенно видела в арочном проеме притаившегося человека в камуфляжной форме. Более того, сеньора Диас узнала этого человека. За истекшие годы подросток вырос, возмужал, но черты его лица мало изменились. И их легко было угадать даже под пятнистым шлемом наемника. Да и могла ли сеньора Диас не узнать своего бывшего воспитанника? Одного из самых дерзких воспитанников. Нет! Никакой ошибки. Это был он. Хосе Альварес. Он здесь! В помещении кухни приюта Marнa del Amparo. Совсем рядом!

И попасть сюда Хосе мог только через чердак, откуда сама сеньора Диас так часто гоняла раньше его и его товарищей. Он миновал второй и третий этажи, а это значило, что засевшие там террористы уже ликвидированы. Потому-то командир группы иранцев и не мог связаться ни с одним из них.

Все эти мысли вселили в сеньору Диас дополнительную уверенность. Их спасут! На Хосе можно было положиться. Сеньора Диас попыталась высвободить свое запястье из пальцев стоящего рядом Асфана, но эта ее попытка не увенчалась успехом. Напротив, хватка Асфана только усилилась. Что ж… Это ничего. Это не страшно. Спасение рядом. Сеньора Диас беспокоилась больше не столько о себе, сколько о детях. Ну и, конечно, о Пилар, которая к настоящему моменту находилась наедине с одним из террористов в смежной комнате уже более получаса. Жива ли она? Ответа на этот вопрос у сеньоры Диас не было.

Женщина слегка повернула голову и пробежалась взглядом по лицам всех остальных заложников. Заметил ли Хосе еще кто-нибудь, кроме нее? Кажется, нет. Впрочем, это и к лучшему. Дети могли не сдержать эмоций и тем самым выдать Хосе. На лице самой сеньоры Диас не отразилось ровным счетом ничего. У террористов не должно возникнуть дополнительных подозрений. Только не сейчас. Сеньора Диас намеренно отвела взгляд в противоположную сторону. Но надежда! Надежда невольно согрела сердце женщины…

Шахриар выключил связь мобильного телефона и убрал аппарат в карман, не возвращая его Асфану.

– Мне все это не нравится, – резко произнес он, обращаясь к соратникам. – Неверный пес просит у нас еще десять минут. Что может измениться за десять минут? Если они до сих пор не смогли ничего сделать…

Слова Шахриара были обращены к самому себе, а потому ни Асфан, ни стоящий рядом с входной дверью Джамшед никак не отреагировали. Шахриар бросил взгляд на наручные часы.

– Я дам им десять минут, – мрачно произнес он. – Десять минут, и ни секундой больше. Мы убьем троих заложников, как и планировали. Тогда будет совсем другой разговор. Уверен, что неверные окажутся более сговорчивыми. Что там со связью?

Асфан встрепенулся.

– Попак не отвечает.

– Что? – Шахриар грозно зыркнул на своего бойца. – И он не отвечает? Сначала Бахман, теперь Попак… Что происходит? Где Сирдаус? И куда подевался Нагиз? Он же только что был здесь. Расползлись все, как крысы! Джамшед! – командир обернулся к двери. – Возьми рацию и попытайся еще раз вызвать все этажи.

Все с тем же негодующим выражением на лице Шахриар направился к смежной комнате. Остановился рядом с дверью и что есть мочи шарахнул по ней кулаком.

– Эльбрус! Достаточно! Ты нужен мне здесь! Сейчас!

Грохот удара эхом рассыпался по столовой. Сеньора Диас вновь повернула голову и пробежалась взглядом по лицам заложников. Каталина и Марта были на грани обморока. Женщина понимала, как девушкам необходима сейчас поддержка с ее стороны, но оказать эту поддержку сеньора Диас не имела возможности. Паника воспитательниц передавалась и детям. Если все пройдет благополучно, им всем понадобится не одно общение с психологом. Если все пройдет благополучно…

– Эльбрус!

– Что? – недовольно откликнулся соратник.

Шахриар подергал ручку двери, но на этот раз она оказалась заперта. Эльбрус благоразумно позаботился о том, чтобы его никто впредь не беспокоил.

– Выходи, я тебе сказал!

– Дай мне еще пару минут.

– У нас нет пары минут, – раздражение закипало в Шахриаре все больше и больше. – Пора переходить к решительным действиям, если неверные не выполнят наши условия в самое ближайшее время. Этот пес, полковник Морильо, ведет себя неправильно. Мне не нравится, что происходит. Второй и третий этаж не отвечают на вызовы… – Иранец прислушался, но ни единого звука не доносилось до его слуха из-за закрытой двери. – Эльбрус!

– Еще пару минут!

– Шакал!

Очередной удар кулака сотряс дверь. Эльбрус никак не отреагировал. Ни на грохот, ни на явное оскорбление Шахриара. В эту минуту он был слишком увлечен. Выбранная им девушка оказалась довольно покладистой. Если не брать в расчет ее первоначальный ступор и незначительную попытку к сопротивлению, Эльбрус мог быть доволен. Сеньорита Пилар полностью покорилась своей участи. Она сломалась. Эльбрус любил, когда люди ломались. В особенности женщины. Все женщины, которые когда-либо были в его жизни, непременно ломались. Эльбрус добивался этого. Неверная не стала исключением из правил.

Эльбрус ухватил девушку за волосы и рывком заставил подняться на ноги. Еще секунда-другая, и его семя грозило фонтаном ударить заложнице в лицо. А Эльбрус не хотел этого. Не хотел, чтобы все заканчивалось так быстро. Ему был гораздо важнее процесс, нежели результат. Он наслаждался им.

Щеки Пилар были залиты слезами. Глаза покраснели и воспалились. Блузка расстегнута на груди, что в свою очередь позволяло Эльбрусу беспрепятственно любоваться маленькими девственно-розовыми сосками. Девушка затравленно взглянула на своего мучителя. Она успела потерять счет времени. Казалось, что иранец затащил ее в эту комнату мгновение назад, и в то же время с тех пор минула целая вечность. Очертания между реальностью и болезненным воображением окончательно стерлись.

Эльбрус поднялся с ящика.

– Ложись, – спокойно, без всяких эмоций приказал он Пилар, указывая рукой на холодный пол. – Ложись на спину.

Шахриар подождет. Две минуты, пять или двадцать… По большому счету это ничего не меняло. Неверные не выполнят их условий, Эльбрус знал это наверняка. Они будут тянуть время до бесконечности, пока одна из сторон не предпримет решительных действий. Любая из сторон. Либо правительство Испании отважится на штурм, либо Шахриар начнет планомерно отстреливать заложников. Для этого тоже необходимо мужество. Шахриар не обладает им в достаточной степени. Другое дело – он, Эльбрус! Но он здесь лишь второй человек…

– Ложись, – повторил свою команду иранец, видя, что девушка на мгновение заколебалась.

Пилар не требовались услуги переводчика. Она и так прекрасно понимала, чего от нее хочет террорист. Никаких других мыслей и желаний в этот момент у него не оставалось. Девушка осторожно покосилась на ящики с динамитом. Поначалу у нее было намерение как-то использовать их для собственного спасения, но со временем данное намерение улетучилось. Пилар поняла, что Эльбрус не позволит ей проявить геройство.

Слез уже не было. Пилар казалось, что она выплакала их все. Девушка покорно опустилась на пол. Через мгновение иранец придавил ее всей массой своего тела. Судя по звуку шагов, Шахриар отошел от двери в глубину столовой. Спасения для Пилар не было. И на этот раз тоже…

Эльбрус силой раздвинул ей ноги. Все его движения были резкими и грубыми. Тело Пилар вздрогнуло от приступа боли. Эльбрус вошел в нее. Руки иранца легли на грудь девушки. Он интенсивно задвигался, с каждой секундой все больше и больше наращивая темп. Голова Пилар безвольно завалилась набок. Все, что она могла сделать сейчас, так это просто не замечать происходящего, выключить сознание. Именно так Пилар и поступила. Боль сделалась немного меньше. С трясущихся от возбуждения губ Эльбруса сорвалась тягучая слюна и упала девушке на щеку. Она не обратила на это внимания. Иранец продолжал двигаться безостановочно, как механический поршень.

– Не спи, – прохрипел он. – Отвечай мне взаимностью, сука! Шевелись как следует.

Пилар не пошевелилась. Эльбрус на мгновение отпустил ее грудь и влепил смачную пощечину. Голова девушки дернулась.

– Шевелись, я сказал!

Он не позволял ее сознанию отключиться. Он хотел, чтобы она все чувствовала и осознавала происходящее. Иначе власть Эльбруса над жертвой будет неполной. Подобный расклад не устраивал террориста. Нужно доломать ее до конца! Растоптать! Раздавить! Полностью лишить воли! Обесчеловечить!..

14

– Хорошо, – без особой охоты сдался Попов. – Подождите секунду.

Секунда тянулась бесконечно долго. Хосе, а вместе с ним и Владимир напряженно вслушивались в трескучие радиопомехи. «Вы провалили свою миссию, – всколыхнулись в голове у Локиса одни из последних слов майора. – Ваше время вышло!» Неужели это все? На что рассчитывает Хосе? Наверняка все, что они услышат от Морильо, лишь подтвердит решение, озвученное Поповым. От них потребуют как можно быстрее подняться обратно на крышу и прежним путем по стальному тросу покинуть здание. Их место займут другие. Те, кому будет поручено осуществить штурм. Более надежные, более профессиональные и более компетентные люди. Группа Локис – Альварес вышла из доверия у вышестоящего руководства. Энрико уже выстрелил из винтовки, зафиксировал трос и ожидает дальнейших распоряжений.

– Полковник Морильо на связи, – оборвалась наконец пауза в эфире. – В чем дело, Хосе? Вам и Локису надлежит в экстренном порядке…

– Постойте, полковник! – бестактно, нарушая все уставные правила субординации, перебил собеседника Альварес. – Вы ведь только что вели переговоры с террористами.

– И что из этого следует?

– Вам ведь удалось выторговать у них дополнительное время. Так?

– Всего лишь десять минут.

– Этого достаточно, полковник.

– Достаточно для того, чтобы мы смогли взять здание в кольцо и начать штурм, – отчеканил, как по писаному, Морильо.

– Но послушайте…

– Нет, это ты послушай меня, Хосе! Мы давали вам с Локисом столько времени, сколько могли. Ты знаешь, что я сам не хотел прибегать к крайним мерам, если существовала хотя бы малейшая вероятность их избежать. Никто не должен был погибнуть… Но теперь. Я сожалею.

– Вероятность есть, сеньор полковник, – не согласился Хосе. – Малейшая, как вы говорите, но она есть.

– Я сомневаюсь…

– А я – нет! – Альварес не считал нужным сдаваться. Он верил в свою правоту и намеревался отстаивать ее до конца. Локис помалкивал, лишь наблюдая за разговором двоих испанцев как бы со стороны. – Мы с Владимиром в кухне. Четыре террориста в соседнем помещении. Всего лишь четыре, сеньор полковник. Это не тринадцать, как было изначально. Да, я понимаю, что с этими четырьмя будет сложнее. Они все находятся в одном помещении, у них взрывчатка, у них под прицелом почти полсотни заложников, но мы могли бы попытаться за оставшиеся десять минут… Пока вы готовитесь к штурму и берете здание в кольцо…

Полковник заколебался, но всего лишь на пару секунд.

– Вы не успеете покинуть здание, – это был последний веский аргумент в его копилке.

– Ну и черт с нами! Вы ставите под угрозу жизни детей и женщин. Без жертв при штурме все равно не обойтись. Так какая разница? Двумя людьми больше или меньше? Мы готовы рискнуть.

И вновь пауза.

– А ваше мнение, сеньор Локис? – поинтересовался Морильо.

– Оно полностью совпадает с мнением напарника, сеньор полковник.

Морильо принял решение. Не такое, на какое рассчитывал Хосе. И не такое, какое созрело у него самого несколькими мгновениями раньше. Он решил пойти на компромисс. Нечто среднеарифметическое.

– Вступайте в переговоры, Хосе, – выдал он.

– В переговоры? – Альварес явно не ожидал подобного развития событий. – С террористами?

– Именно. Это отвлечет их и позволит нам ближе подобраться к зданию. Если у вас получится заставить их капитулировать без кровопролития – хорошо, если же нет… – Полковник многозначительно замолчал, а затем веско добавил: – Я вижу только такую вероятность, сеньоры. Вы согласны?

Теперь заколебался Хосе. Локис видел, как его лицо скривилось в болезненной гримасе. Но выбора не было. Хосе сдался.

– Договорились, – кивнул он.

– У вас десять минут, сеньоры.

– Конец связи. – Альварес выключил передатчик, дождался, пока то же самое сделает его напарник, а затем сказал: – Переговоры буду вести я. Морильо прав. Мы попытаемся заставить их капитулировать.

– А если нет? – прищурился Владимир. – Штурм?

– Штурм. Но только не тот, который планирует Морильо. Штурмовать неприятеля будем мы сами. Будь готов в любую секунду.

– Я уже готов.

– Тогда пошли.

Они вернулись в кухню. Бесшумно продвинулись к арочному проему и заняли прежние места по левую и правую стороны. В столовой ничего не изменилось. Один из террористов у двери, второй в гуще заложников, и третий… Третий, командир с окладистой бородой, в этот самый момент со словом «Шакал!» мощно ударил кулаком в дверь смежной комнаты и вернулся в центр помещения. Хосе изогнул бровь. Его глаза встретились с глазами Владимира. Сомнений быть не могло. Последний, четвертый террорист находился в подсобке. С ним же был кто-то из заложников.

Альварес глубоко вздохнул, прочистил горло и, набрав в грудь побольше воздуха, громко выкрикнул по-английски:

– Внимание! Ваша группа полностью блокирована! Здание окружено! Террористы на втором и третьем этаже нейтрализованы! Они в наших руках. Вас осталось только четверо. Мы не хотим крови. Отпустите заложников, и мы позволим вам беспрепятственно покинуть территорию. – Хосе блефовал. – Ты слышишь меня, Шахриар? Я в первую очередь обращаюсь к тебе, как к командиру группы. Игра окончена! Освободи заложников, и у тебя есть шанс спасти свою шкуру и шкуры своих товарищей.

В первый момент, когда голос неизвестного раскатился по помещению столовой приюта Marнa del Amparo, Шахриар растерялся. Он замер на месте, а рука иранца машинально потянулась к висевшему на плече автомату. Приблизительно такой же была реакция и двух его соратников. Джамшед отлепился от косяка и свирепо сверкал своим единственным зрячим глазом. Асфан вскинул руку с «узи», не забывая при этом пальцами другой надежно удерживать в плену запястье сеньоры Диас. Ноги Асфана слегка подогнулись. Он надеялся наполовину укрыть корпус за телами стоящих перед ним на коленях двоих детей.

– Это там! – вскрикнул Джамшед по-ирански, указывая командиру на арочный проем в кухню.

Альварес не понял его слов, но ему этого и не требовалось. Достаточно ясным пояснением к сказанному была вскинутая рука террориста. К тому же и вышедший из мимолетного ступора Шахриар, уверенно перехватив автомат за рожок, энергичным шагом двинулся в заданном направлении.

– Назад! – скомандовал Хосе. – Не делай глупостей, Шахриар!

У Локиса мелькнула запоздалая мысль о том, а понимает ли своего невидимого собеседника командир террористической группы, знает ли он английский. Через секунду Шахриар развеял сомнения русского спецназовца. Он остановился, но по-прежнему держал перед собой нацеленный на арочный проем автомат.

– Это вы там не делайте глупостей, псы! – ответил он на ломаном английском. – Мне достаточно шевельнуть пальцем, и тут все взлетит на воздух. К тому же у нас заложники. Или вы забыли об этом?

– Нет, не забыли, – спокойно парировал Альварес. – Об этом я тебе и толкую, Шахриар. Отпусти заложников, и мы нормально поговорим.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, шакал!

– Мне так не кажется…

– Что с моими людьми на других этажах? Они мертвы?

– Нет, живы.

– Ты лжешь!

– Я могу тебе дать возможность пообщаться с кем-нибудь из них.

Локис повернул голову и заметил, что связанный ими в кухне террорист зашевелился. Путы не позволили ему принять сидячее положение, а кляп во рту мешал подать голос. Однако если Шахриар примет предложение Хосе, за счет связанного противника это можно было бы легко устроить. Но предводитель иранцев никак не отреагировал на последнюю реплику переговорщика. Его заинтересовал иной аспект дела.

– Как вы проникли в здание?

Хосе усмехнулся.

– Это имеет значение?

– Имеет. Кто-то из моих людей предал меня?

Испанец выдержал многозначительную паузу, а затем с подчеркнуто наигранным равнодушием произнес:

– Я не имею права обсуждать с тобой такие вопросы, Шахриар. Да и не собираюсь. Пусть твой человек отойдет от заложников и опустит оружие на пол.

Асфан, к которому и относилось это требование, напротив, отступил на шаг назад. В отличие от Джамшеда и Шахриара, дуло его автомата смотрело не в сторону кухни, а на располагавшегося прямо перед ним мальчика. Локису казалось, что со своей позиции он даже видит, как побелел палец Асфана, лежащий на спусковом крючке. Владимир поднял армейский нож на уровень плеча и изготовился к стремительному броску. Спецназовец верил, что в случае необходимости он не промахнется. А такая необходимость явно возникнет. Договориться с иранцами не представлялось возможным. Значит… Хосе сказал, что они будут атаковать. Вопрос только: когда?..

– Никто не будет опускать оружие, – в категоричной форме заявил Шахриар, продолжая коверкать английские слова. – Вы разозлили нас еще больше. Отойдите, или мы начнем убивать прямо сейчас. У вас на глазах.

– Не глупи, Шахриар… – попытался вразумить террориста Хосе, но тот ничего не желал слушать.

– Мы не боимся смерти, – не без излишнего пафоса провозгласил иранец. – Смерть – очищение. Вам не понять этого. И если понадобится, мы умрем все вместе.

– Ты не понимаешь, – парировал Альварес. – Никто не ведет речь о смерти. Зачем вообще нужно кровопролитие? Вам нужны ваши идеологи – вы их получите. Они нам ни к чему. Мы только хотим, чтобы они покинули Испанию. Вы стремитесь к тому же самому, как я понимаю. Чего же нам делить? Для чего нужны заложники, взрывчатка?

Хосе намеренно тянул время. И Локис видел, что напарник приглядывается при этом к одноглазому террористу. Он располагался ближе всех. Шахриара со своего места испанец не видел вовсе. За ним мог наблюдать только Владимир.

– Не все так просто, пес, – Шахриар поднял дуло автомата еще выше. – Вы убили наших людей в Коста дель Соль.

– Мы убили испанцев. Своих же соотечественников.

– В Коста дель Соль были и иранцы.

– Мы не знали об этом.

Локис взглянул на часы. У них оставалось чуть больше четырех минут. Потом люди полковника Морильо пойдут на штурм. Хосе намеревался опередить их. «Будь готов в любую секунду», – сказал он. Владимир был готов. Мысли и образы из прошлого отступили на второй план. То ли благодаря рассказанной напарником истории, то ли благодаря внутренней концентрации…

Локис предпримет атаку на террориста, затесавшегося в гущу заложников, Хосе возьмет на себя одноглазого, а уже потом они вдвоем как-нибудь сумеют нейтрализовать Шахриара… Оставался, правда, еще один – тот, что засел в смежной комнате, – но в настоящий момент Владимир предпочел не думать о нем. Всему свое время…

– Знали не знали, какое нам до этого дело?! – все так же громко и с вызовом откликнулся Шахриар. – Даже если ты не лжешь, неверный, в чем я сильно сомневаюсь, теперь это уже не имеет никакого значения. Мы намерены получить свое, и мы получим.

– Именно это я и предлагаю. – Хосе чуть сместился в сторону, надеясь поймать своего собеседника в фокус, но ему это не удалось. Шахриар занял позицию где-то у ближайшей стены, и теперь даже Локис не мог его видеть. – Ануширван уже здесь, под стенами приюта Marнa del Amparo. Он свободен, и мы готовы передать его вам в руки. На нем нет крови, так же, как и на других ваших идеологах. Они тоже здесь и готовы к передаче. Не хватает только двоих человек из того списка, что хранился в Коста дель Соль. Мы их ищем. И как только найдем, беспрепятственно вышлем из страны. Что же еще нужно? Отпусти заложников, Шахриар! Отпусти хотя бы половину, и мы дадим тебе возможность поговорить с Ануширваном. Прояви благоразумие.

– Плевать я хотел на благоразумие! – Предводитель иранской группировки оставался непреклонен. – Мне нужны ваши люди в обмен на моих людей, убитых в Коста дель Соль. Ваши мертвые люди. Это одно из непременных условий.

– Этого не будет, Шахриар.

– Тогда мы начнем убивать.

– Вы не успеете, – уверенно ответствовал Альварес. В его голосе не было и намека на какое-либо колебание. – Через несколько минут, если мы сейчас не придем ни к какому соглашению, наши войска двинутся на штурм. Приказ уже отдан.

– У нас есть взрывчатка. – Шахриар, кажется, занервничал.

– Я знаю.

– Мы все погибнем.

– И это я знаю. Но первыми будут расстреляны ваши идеологи во главе с Ануширваном. Я верю в то, что ты не дорожишь своей жизнью, Шахриар, но я никогда не поверю, что ты не дорожишь их жизнями.

На мгновение в столовой воцарилась напряженная тишина. Шахриар не сразу нашелся с ответом и держал паузу. Локис переглянулся с напарником и поднял вверх два пальца. Это означало, что до штурма осталось всего две минуты. Хосе кивнул.

– А я… – Шахриар запнулся. – Я никогда не поверю, что вам не дорога жизнь этих людей. Дети и женщины… Это несложно проверить прямо сейчас. Не так ли? Асфан! Убей этих двоих щенков!

Лицо Альвареса окаменело. Владимир прицелился, метя рукояткой ножа в горло Асфана. Стоит тому только дернуться и…

– Стой, Шахриар! – отрывисто бросил Хосе. – Не делай этого!

– Я так и думал. – Из горла иранца вырвалось что-то наподобие смешка. – Ты морочишь мне голову, пес. Отмените штурм и выполните наши условия, или, я клянусь…

– Мы уже не можем этого сделать. Бросьте автоматы!

– Отступите!

– Подумай, Шахриар…

– Заткнись, пес! Отступайте, или мы открываем огонь! Ты не знаешь, с кем связался!

– У тебя осталась минута!

– Асфан! – Шахриар по-прежнему находился вне поля зрения обоих спецназовцев. – Чего ты ждешь? Стреляй!

– Брось оружие, Асфан!

– Стреляй, я тебе говорю! Мы покажем этим неверным…

– У вас сорок пять секунд!

– Асфан!

Сердце Локиса забилось так сильно, что в этот момент напоминало накатывавшего на финиш спринтера. Он был готов, но продолжал ждать сигнала со стороны Хосе. По каким-то неведомым Владимиру причинам испанец продолжал медлить. Время словно остановилось. Локис уже не слышал ни выкриков Шахриара, ни ответных выкриков напарника. Он как завороженный не сводил глаз с Асфана. Вернее, с его правой руки, в которой был зажат мини-автомат. А еще вернее, с указательного пальца террориста, покоившегося на спусковом крючке.

– Стреляй, Асфан! – гаркнул во всю мощь своих легких предводитель иранцев.

Рука Асфана дернулась.

– Пора, – негромко, едва различимо на слух, бросил Хосе слева от Владимира.

15

– Не следовало этого делать, сеньор полковник. – Попов сокрушенно покачал головой, наблюдая за тем, как медленно опускается рука Морильо с рацией.

– Что именно? – Полковник обернулся к майору.

Морильо выглядел ужасно. Щеки ввалились, в результате чего рельефно обозначились и без того мощные скулы испанца, рот лишь отдаленно напоминал окружность привычных очертаний, на подбородке проступила неровная щетина. Но самое главное – глаза полковника. Это были совсем не те глаза, которые видел Попов при первой встрече с полковником, – живые, уверенные, излучающие энергию. Ничего этого сейчас уже не наблюдалось. Глаза Морильо потухли. Он был эмоционально выдоен. Еще бы! В одиночку принимать такое важное решение, когда на кону сорок пять жизней ни в чем не повинных людей! В эту секунду их судьба целиком и полностью зависела именно от полковника Морильо. От того, как он поступит…

Попов предпринял попытку разделить с испанцем хотя бы часть ответственности, но это не сильно помогло. Непомерный груз все еще давил на плечи полковника.

– Что именно? – повторил свой вопрос Морильо.

– Не следовало поручать проведение переговоров группе Локис – Альварес. Мы рискуем спугнуть террористов. Спровоцировать их на какие-либо радикальные действия раньше, чем будем готовы к штурму. Им не следовало знать, что кто-то из наших бойцов уже находится в здании.

Попов замолчал, наблюдая за тем, как Энрико, выпустив стрелу из винтовки, приступил к закреплению «катушки». Рядом со снайпером выстроились в ряд пять облаченных в военную форму испанцев. Именно этой группе, набранной Морильо среди прочих своих людей в Бадахосе, надлежало проделать тот же путь, что часом раньше проделали Локис и Альварес, – десантироваться на крышу Marнa del Amparo и спуститься, минуя чердак, через все три этажа. Еще пять человек по команде полковника Морильо должны были ворваться в здание с северной стороны, трое – с южной, с той самой, где располагался парадный вход в приют. Сам майор Попов с двумя своими людьми и с прикрепленным к его группе лейтенантом Санчесом вынужден был подключаться к атаке непосредственно со стороны холмов. Они выступали с запозданием в пять минут от всех остальных. Времени в распоряжении Попова было предостаточно. Он поднял бинокль, припал к окулярам и еще раз внимательно пригляделся к зданию сиротского приюта Marнa del Amparo.

– Вы полагаете, что это уже имеет какое-то существенное значение, майор? – глухо откликнулся Морильо. – Я рассчитывал избежать штурма, но из этого ничего не вышло. Жаль. А так…

Понять ход мыслей полковника было несложно. Он смирился с неизбежными жертвами в рядах заложников. Вопрос оставался только в том, насколько существенными окажутся потери. Двадцать процентов? Пятьдесят? Семьдесят? Или им придется принести на жертвенный алтарь все сорок пять человек? Тридцать девять детей, пять женщин и одного пожилого мужчину…

– Избежать штурма не представлялось возможным с самого начала, – подал голос стоящий на некотором отдалении от майора лейтенант Коломенчук.

Попов резко развернулся.

– Держите свое мнение при себе, лейтенант, – осадил он подчиненного.

– Прошу прощения, товарищ майор. Я только хотел сказать, что…

– Я сказал, держите свое мнение при себе. – В голосе Попова появились характерные металлические нотки. – Будете говорить, когда вас спросят.

Коломенчук промолчал. Молчал и Вьюхин, занимавший боевую позицию рядом со своим товарищем. Он, в отличие от лейтенанта, и вовсе не проронил ни единого слова с того самого момента, как их группа покинула на военном вертолете пределы Бадахоса. Вьюхин до последнего верил в успех находящегося внутри здания Локиса. Верил, но ничего не говорил. Теперь его вера неумолимо таяла с каждой секундой. И он, и Коломенчук, облаченные в камуфляжную форму, ждали приказа атаковать.

– В этом деле чрезвычайно важен эффект внезапности, – вновь заговорил Попов, обращаясь к полковнику. – Теперь мы рискуем его упустить.

– Боюсь, что теперь мы рискуем не только этим, майор. Мы рискуем практически всем.

Первый человек из числа десантирующихся на крышу заскользил по металлическому тросу. Через пару секунд очертания его фигуры уже сложно было рассмотреть на фоне темного неба. Следом за ним с небольшим интервалом отправился и второй боец. За ним третий, потом четвертый… Выдерживать большую паузу между стартующими не имело смысла. На этот раз из окон здания Marнa del Amparo никто не мог следить за их маневром.

– Так или иначе, группа Локис – Альварес сделала свое дело. – Морильо разговаривал сам с собой, отвечая ходу собственных мыслей. – Без очистки второго и третьего этажей приюта штурмовать здание было бы куда как затруднительно.

– Согласен, – машинально ответил Попов.

Последний, пятый человек из числа десантирующихся скрылся в ночном мраке, но Энрико не стал сматывать трос. Изначальный план полковника заключался в том, что по тому же самому тросу Marнa del Amparo должны были покинуть Локис и Альварес. Энрико не сообщили об изменениях в плане.

– Мы на месте, – доложил один из бойцов, информируя полковника по эфиру внутренней связи. Его слова слышал и Попов. В правом ухе майора находился передатчик, настроенный на ту же волну. – Ждем дальнейших указаний.

Морильо сверился с часами. До начала атаки оставалось шесть с половиной минут.

– Спускайтесь через чердак на третий этаж, – распорядился он. – Без лишнего шума. Проверьте, на местах ли те из террористов, кого ранее нейтрализовали наши люди. Затем та же самая задача и в отношении второго этажа. Как только будете готовы, доложите. Как поняли? Прием.

– Понял вас.

– Конец связи.

Попов опустил руку с биноклем. В окнах первого этажа приюта по-прежнему горел свет, но никакого подозрительного движения в здании не наблюдалось. Майор также не слышал и выстрелов, которых подсознательно ожидал и которые должны были бы долететь до их слуха, начнись внутри перестрелка.

– Вторая группа. Прием, – вызвал по передатчику Морильо своих людей, располагавшихся с северной стороны от Marнa del Amparo.

– Вторая группа на связи.

– Пятиминутная готовность.

– Вас понял, полковник.

– Третья группа. Прием.

– Третья группа на связи.

– Доложите обстановку.

– Мы на месте. Двадцать метров от парадного входа. Никакого движения в здании не замечено. Ждем дальнейших указаний.

– Пятиминутная готовность, – точно так же весомо и жестко отчеканил полковник.

– Вас понял.

– Конец связи. Энрико, – Морильо обернулся к снайперу, – возьми на прицел центральное окно первого этажа. Если в поле зрения появится хоть один террорист, немедленно открывай огонь. Разумеется, после того, как наши люди двинутся на штурм.

Энрико молча кивнул. Оставил свою позицию возле механической «катушки», приводящей в движение зафиксированный на крыше стальной трос, и переместился на метр левее. Зачехленная снайперская винтовка с оптическим прицелом уже была под рукой. Испанец быстро распаковал ее и немедленно приступил к сборке. В этот момент руки Энрико странным образом зажили какой-то своей отдельной жизнью. Ловкие, отточенные до автоматизма действия. Через минуту снайпер уже принял упор лежа и выставил перед собой свое грозное оружие. Поймал в прицел окно, о котором говорил Морильо.

– Теперь с вами, майор. – Полковник развернулся к Попову. Лицо испанца по-прежнему выглядело усталым и изможденным, но в нем появилась решимость, как у человека, сжегшего все возможные пути к отступлению. – Вы и ваши люди готовы?

– Так точно, сеньор полковник.

Коломенчук, а за ним и Вьюхин сделали по шагу вперед и оказались непосредственно за спиной своего командира. Последним к группе присоединился лейтенант Санчес. Морильо окинул критическим взглядом каждого из бойцов, остался доволен увиденным и удовлетворенно кивнул.

В ухе полковника ожил передатчик.

– Первая группа вызывает полковника Морильо. Прием.

– Морильо на связи. Что у вас?

– Второй и третий этажи исследованы. Обнаружено семь террористов. Все живы.

– Семь? – переспросил полковник.

– Так точно! Мы у лестницы. Ждем дальнейших указаний.

Морильо взглянул на часы.

– Двухминутная готовность! Внимание! Всем группам – двухминутная готовность. Как поняли? Прием.

– Первый готов!

– Второй готов!

– Третий готов!

– Готов, – в унисон отозвался и стоящий рядом с полковником Попов.

Лицо Морильо было бледным как полотно. До решающего момента оставалось совсем немного. А там… Полковник предпочел не загадывать наперед.

16

Ситуация потребовала от Локиса предельной концентрации. Человек умер, осталась одна лишь бездушная машина. Боевая единица…

Едва с губ Хосе сорвалось это единственное, но такое емкое словечко «пора», Владимир решительно шагнул в проем и, не задумываясь о том, что сам может оказаться отличной мишенью для противника, прицельно метнул нож.

Асфан уже готов был спустить курок своего «узи». Бесконечные окрики Шахриара в его адрес, с каждым разом становившиеся все громче и требовательнее, наконец подействовали. Первой жертвой террориста рисковал стать девятилетний мальчик, покорно стоявший на коленях перед Асфаном и глядевший на своего мучителя сверху вниз. Локис успел разглядеть только короткостриженый затылок ребенка. Он не плакал – он рыдал в голос. Больше половины детей к этому моменту рыдали в голос…

Асфан выстрелил, но промахнулся. Автоматная очередь взрезала воздух на два сантиметра выше головы мальчика. И произошло это потому, что сам террорист уже падал, инстинктивно давя на гашетку «узи». Широкий армейский нож, пущенный Владимиром, дважды перевернулся в воздухе, за считаные доли секунды преодолевая необходимое пространство, и тяжелой мощной рукояткой врезался Асфану под кадык. Иранец завалился на спину, невольно увлекая за собой и сеньору Диас, руку которой он по-прежнему сжимал в собственной руке. Из горла Асфана вырвалось сдавленное ругательство. В этот момент он думал только о том, что не сумел оправдать возложенных на него Шахриаром обязанностей. Он провалил свою задачу, подвел командира…

Стена не позволила Асфану упасть. Он плавно сполз вдоль нее на пол. Сеньора Диас рухнула сверху, накрыв террориста своим телом. Асфан дернулся, слегка оттолкнул от себя женщину и тут же приставил дуло мини-автомата к ее груди. Однако рокового для сеньоры Диас выстрела не последовало. Локис успел вовремя…

Метнув нож, он сам бросился вперед с намерением окончательно вывести неприятеля из строя. Один гигантский скачок, затем второй, толчок двумя ногами, переворот в воздухе, распрямление и стремительный нырок. Движение Владимира было сопровождено летящими ему вслед пулями. Опершись свободной рукой о закрытую дверь смежного помещения, Шахриар садил из своего «узи» безостановочно, но пули ложились мимо – Локис оказался быстрее.

– Всем на пол! – истошно крикнул где-то за спиной Локиса Хосе, обращаясь к заложникам. – На пол! Быстро!

К чести детей стоит отметить, что все они среагировали на приказ испанца своевременно. Тела один за другим стали валиться на пол, как переспелые плоды деревьев, сбиваемые порывом ветра. С некоторым опозданием, которое чуть не стоило им жизни, вслед за детьми кинулись вниз и женщины. В числе последних рухнул единственный представитель сильного пола…

Локис приземлился рядом с Асфаном и сеньорой Диас, рывком дернул на себя женщину и тут же ребром ладони выбил из рук террориста автомат. Асфан пнул противника коленом в пах. Владимир стерпел и молниеносно ответил встречным ударом в челюсть. Хруст крошащихся друг о друга зубов известил спецназовца о том, что удар этот получился чересчур мощным. Однако в это мгновение Локису было не до сантиментов. Закрепляя достигнутый эффект, он впечатал кулак в грудь неприятеля, а затем, сложив пальцы «клювом», ткнул ими в точку над верхней губой Асфана. Сознание покинуло террориста. Две пули свистнули над головой Владимира. Он упал на спину и развернулся лицом к Шахриару. Покончив с одним противником, спецназовец тут же поймал в фокус нового.

Боевой рожок предводителя иранцев иссяк. Пару секунд Шахриар бессмысленно давил на гашетку автомата, но его оружие вместо выстрелов выдавало лишь сухие щелчки. Локис проворно вскочил на ноги. Заложники, не поднимая голов, спешно расползались в разные стороны, надеясь отыскать для себя хоть какое-то импровизированное укрытие. Шахриар опомнился, выдернул рожок, не глядя, отшвырнул его в сторону и сунул руку в карман куртки за новым…

Тем временем Хосе уже успел нейтрализовать Джамшеда. Одноглазому боевику по каким-то причинам не пришло в голову воспользоваться «узи» – то ли перед ним изначально командир поставил иные цели, то ли сам Джамшед посчитал пояс с динамитом оружием более надежным, нежели автомат.

Так или иначе, видя тараном несущегося на него противника, Джамшед стремительно завел руку за спину, намереваясь рвануть запал. Мощности динамита, находящегося на теле террориста, вполне хватило бы на то, чтобы не только разорвать на куски его самого, но и уничтожить всех, кто находился в этот момент в столовой.

Хосе отлично понимал это и потому действовал решительно и молниеносно. Рука Джамшеда так и осталась у него за спиной, когда испанец врезался в противника на полном ходу, плечом ударил террориста в грудь и впечатал его в дверь. Рука Джамшеда хрустнула. Он взвыл от боли, но Хосе тут же оборвал вырвавшийся из горла иранца вопль по-боксерски профессиональным хуком с левой. Глаза Джамшеда потускнели. Он был нокаутирован.

Однако Альваресу этого показалось мало. Он нанес противнику еще один зубодробительный удар в челюсть. Затем еще один, и еще… Хосе действовал, как чемпион в тяжелом весе, быстро добивая своего более слабого оппонента, пока тот не рухнул на ринг, а рефери своевременно не остановил встречу, вмешавшись в развитие событий. Тело Джамшеда обмякло, и он упал. Опасность взрыва уже не грозила. Хосе резко развернулся на каблуках…

И он, и Локис кинулись на Шахриара с двух сторон одновременно. Предводитель иранцев поспешно пристраивал к автомату новый боевой рожок. Один заветный щелчок – и он сможет, двинув руку с автоматом по кругу, единой очередью скосить обоих нападавших. Но до щелчка дело не дошло.

Шахриар не успел пристроить рожок на нужном месте. Локис первым оказался рядом с иранцем и наотмашь рубанул его по руке. Рожок выскользнул из пальцев Шахриара, упал к его ногам. Террорист поспешно отклонился назад, и кулак левой руки Владимира просвистел в опасной близости от его лица. На мгновение спецназовец потерял центр тяжести. Шахриар поймал его на противоходе и ударил в живот. Локис сложился пополам.

Автомат, которым теперь иранец мог действовать исключительно как холодным оружием, приземлился Владимиру на плечо. В действительности Шахриар метил неприятелю в голову, но промахнулся. Спецназовец упал на колени. Желание немедленно добить Локиса было у Шахриара почти непреодолимым, но он сдержался – понял, что не успеет этого сделать, если мгновенно не противопоставит что-то второму нападающему.

Альварес взвился в воздух, готовый впечатать носок ботинка иранцу под подбородок. Шахриар быстро шагнул в сторону, заготовленный удар пришелся в дверь. Хосе мягко приземлился на ноги.

Шахриар криво улыбался. Это была даже не улыбка. Это был оскал загнанного, но оттого еще более опасного хищника. Иранец нагнулся, намереваясь подхватить с пола оброненный рожок, но Локис, перевернувшись на спину, стремительно провел профессиональную подсечку.

Шахриар не устоял на ногах. Хосе бросился на него сверху. Террорист встретил противника ударом приклада в грудь и тут же откатился. Хосе опустился на колени. Дыхание его сбилось. Бывший воспитанник приюта Marнa del Amparo опасался только одного: как бы Шахриар не переключил свое внимание на заложников. Дети, лежа на полу и прикрывая головы обеими руками, продолжали рыдать в голос. Они были слишком напуганы. Гораздо сильнее, чем когда все они просто стояли под прицелами автоматов незваных гостей. Хосе ли было не знать, какой страх способны испытывать люди в таком нежном возрасте. Страх, который мог остаться у них в душе на протяжении всей дальнейшей жизни. Если, конечно, судьба эту жизнь им сегодня подарит…

Альварес энергично встряхнул головой, пытаясь вернуть самому себе утраченное чувство реальности, и пружинисто поднялся, оттолкнувшись от пола руками. Шахриару было не до заложников. Иранец стоял лицом к лицу с Локисом, держа автомат в правой руке наподобие дубинки неандертальца.

Владимир находился перед ним в профессиональной боевой стойке, готовый к атаке в любой благоприятный момент. Альварес двинулся по большой дуге слева, заходя Шахриару за спину. Он догадывался, что предводитель террористической группировки прекрасно видит его за счет бокового зрения, но не может ни на секунду отвести взгляд от русского спецназовца. Владимир напрягся, ожидая именно этого самого момента. Хосе сдернул с пояса нож. Ему требовался всего лишь один прицельный бросок…

Шахриар понял это. Или почувствовал на уровне интуиции. Неприятель рассчитывал взять его в кольцо. Не выйдет! Иранец сделал ложный замах, вынуждая Локиса рвануться в атаку, но Владимир на его финт не купился. Подобных ложных замахов спецназовец повидал в своей жизни не одну сотню. Он по-прежнему продолжал стоять в низкой стойке и выжидал ошибки со стороны противника. Правая нога Владимира, носок которой был слегка оторван от пола, готовилась к удару.

Альварес вскинул руку с ножом.

Шахриар не стал дожидаться броска. Он бросил сам. Не нож, а бесполезный для него в данной ситуации автомат. Бросил в лицо Локису, но тот проворно уклонился от летящего в него снаряда.

Шахриар рванулся в сторону, упал на пол, перекатился через голову и оказался рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Его пальцы предприняли попытку ухватить за волосы лежащую на полу десятилетнюю девочку, но поймали лишь воздух. Альварес развернулся и бросил нож. Острие чиркнуло Шахриара по плечу и мягко, как в масло, вошло в перекладину перил.

На лестнице раздались приближающиеся шаги. Несколько человек быстро спускались на первый этаж. Иранец отпрянул, и в ту же секунду настигший его Владимир ударил террориста ногой в грудь. Шахриар отлетел к стене.

Со звоном разбилось боковое окно, и через низкий подоконник легко и проворно перескочили двое людей в военной форме. В руках каждого из их было по компактному скорострельному автомату. Входная дверь слетела с петель под напором штурмующих. Кто-то из детей истошно закричал.

– На пол! – выкрикнул по-английски один из появившихся в дверном проеме бойцов. – Бросить оружие и лечь лицом вниз! Руки за голову!

По лестнице спустились еще четверо. Они быстро и сноровисто рассредоточились по помещению, держа автоматы в боевой готовности.

Альварес облегченно перевел дух. Они с Владимиром успели сделать все необходимое до того, как был начат штурм здания. Шахриар был безоружен, жизням заложников ничего не угрожало…

Конечно, оставался еще один террорист, укрывшийся в подсобном помещении, но Хосе надеялся, что общими усилиями им теперь удастся его оттуда выкурить. Да, у него заложница и внушительный запас взрывчатки под рукой, но опытные, специально обученные для подобных ситуаций переговорщики способны на многое.

Хосе опустил руки вдоль тела и отошел в сторону. Для него, как для наемника, все было закончено. Глаза бывшего воспитанника сиротского приюта Marнa del Amparo на мгновение встретились с глазами слегка приподнявшей голову сеньоры Диас. Хосе показалось, что женщина благодарно улыбнулась ему. Словно хотела сказать, что верила в него до самого конца. Верила в то, что он поможет. Или все-таки показалось?..

– Лицом вниз! – Очередной грозный окрик стоящего в дверях крепко сбитого коренастого испанца в сдвинутом на затылок шлеме был обращен непосредственно к зашевелившемуся у стены Шахриару. – Руки положить на затылок!

Однако предводитель иранцев и не думал капитулировать. Он медленно поднялся, по-собачьи тряся головой и словно бы пребывая в состоянии прострации, а затем стремительно метнулся в направлении разбитого штурмующими бойцами окна. Между Шахриаром и одним из вооруженных автоматом испанцев было не более пяти-шести шагов. Боец на мгновение растерялся, что позволило иранцу ухватиться обеими руками за укороченное дуло. Шахриар рванул оружие на себя.

– Не стрелять! – скомандовал коренастый, предупреждая возможную пальбу со стороны подчиненных. – Взять живым!

Локис первым среагировал на приказ испанца. В мгновение ока он оказался за спиной Шахриара и в ту секунду, когда тот завладел огнестрельным оружием, нанес террористу короткий удар между лопаток. Точка была выбрана правильно. Мышцы Шахриара скрутило судорогой. Он выронил автомат и широко раскрыл рот. Локис захватил его голову, потянул на себя, а затем ткнул пленника двумя сведенными вместе пальцами под основание черепа. Бородатый командир террористической группировки безвольно повис на руках российского спецназовца. Более он был неопасен.

Коренастый испанец удовлетворенно кивнул…

17

Эльбрус прекрасно слышал все, что происходило в столовой, начиная с того момента, когда находившийся еще в кухне Альварес обратился к Шахриару с требованием сложить оружие и отпустить заложников.

Эльбрус накрыл широкой потной ладонью рот сеньориты Пилар и осторожно приподнялся на левом локте. Эрекция сошла на нет. Эльбрус больше не испытывал и намека на похоть. В настоящий момент им овладели совсем иные чувства и желания…

Операция по освобождению Ануширвана безнадежно провалена. Здание блокировано. Их люди на втором и третьем этаже нейтрализованы. С большой долей вероятности, их и вовсе нет в живых…

Эльбрус прекрасно понимал, что Шахриар и та горстка приверженцев высокой идеи, находящаяся при нем, будут бороться до конца. Шахриар не станет сдаваться. Он скорее умрет, чем признает свое поражение. Это было в его духе. Но сам Эльбрус мыслил иначе. Он, в отличие от остальных, умирать не собирался. Не то чтобы Эльбрус боялся смерти. Нет! Но он не видел смысла умирать так рано, в расцвете лет.

Продолжая удерживать на полу Пилар, Эльбрус прислушался. Шахриар вел переговоры с боевиками, уже находящимися внутри здания, и переговоры эти все больше и больше переходили на повышенные тона. Кульминация не за горами. Перестрелка, возможно, взрыв… Если Джамшед подорвет себя, волна не должна достигнуть подсобного помещения. Люди в столовой погибнут все, но здесь, за закрытой дверью, Эльбрус мог чувствовать себя в безопасности. Когда в соседнем помещении все будет кончено, он сможет беспрепятственно выбраться. Если ему повезет, то даже из здания. Он уйдет, прихватив с собой заложницу, которой иранец так и не успел насытиться до конца. К тому же она станет гарантом его собственной безопасности.

Эльбрус тихо рассмеялся. Он – не дурак! Пусть Шахриар и все остальные жертвуют жизнью. Эльбрус этого делать не будет. Он уйдет. И вернется позже с намерением отомстить.

А если?.. Если взрыва не будет? Если испанцы одержат верх над его соратниками?

Понятное дело, что общее количество ворвавшихся в здание им неизвестно. Но освобожденные заложники скажут, что в подсобке находится Эльбрус с девушкой. Это нехорошо… На этот счет следовало как-то подстраховаться.

Эльбрус поднял с пола автомат, приставил дуло к подбородку сеньориты Пилар и, убрав ладонь с ее губ, жестом показал девушке, чтобы она помалкивала. В противном случае… Она и сама должна была понимать, что станет с ней в противном случае. Эльбрус демонстративно положил палец на спусковой крючок «узи», вопросительно взглянул на Пилар. Девушка покорно качнула головой. Она осознала, что с ней будет, начни она кричать. Жертва была сломлена окончательно.

Эльбрус улыбнулся, встал на ноги, натянул брюки. Девушка лежала на полу, не меняя позы. Она вздрогнула лишь однажды, когда в соседнем помещении застрочил автомат. Эльбрус напрягся. Началось! Подсознательно он ожидал неминуемого взрыва, но его не последовало. То ли Джамшед не решился убить себя, то ли противник не позволил ему этого сделать.

Эльбрус быстро прошел в угол комнаты и вскрыл один из ящиков с динамитом. Краем глаза он продолжал при этом наблюдать за Пилар. Девушка не шевелилась, она только беззвучно плакала. Автоматная очередь за дверью смокла. Неужели все кончено? Так быстро? Эльбрус решил, что ему следует поторопиться.

На то, чтобы связать между собой двенадцать динамитных шашек, он затратил чуть меньше минуты. Пальцы выполняли привычные, отточенные движения. В итоге у Эльбруса получился пояс в полтора раза больше, чем тот, что был на Джамшеде. Иранец прикрепил к нему взрывной механизм. Из смежной комнаты доносились различные звуки, но стрельбы не было. Плач детей, ругательства, возня…

Эльбрус распрямился и взглянул на девушку. На губах террориста играла злорадная ухмылка. Он был уверен в том, что ему удастся выбраться из здания живым. Эльбрусу доводилось выпутываться и не из таких переделок. Другие погибали, а он… А он был словно заговоренным. Только сам Эльбрус отлично понимал – загово́р тут ни при чем. Просто он значительно умнее тех, кто необдуманно подставлял себя под пули. Эльбрус хитер. В этом его сила.

Он знаком приказал Пилар подняться. Девушка подчинилась, но не сразу. Пришлось прицелиться ей в лоб из автомата. Подействовало. Слезы катились по ее щекам. Пилар встала на ноги. Разорванная блузка все еще позволяла Эльбрусу видеть ее девичью грудь, но иранец предпочел не заострять на этом внимание. Сейчас ему было не до того.

Девушку слегка качнуло. Эльбрус поддержал ее, схватил за волосы, притянул к себе. Пилар почувствовала горячее дыхание мужчины у себя на шее. Эльбрус хмыкнул и провел языком по мочке ее уха. По телу Пилар пробежали мурашки. В столовой разбилось стекло, затем последовал грохот сорванной с петель двери. Топот множества ног перекрыл один-единственный зычный окрик:

– На пол! Бросить оружие и лечь лицом вниз! Руки за голову!

Эльбрус перестал улыбаться. Кто-то из его соратников остался в живых. Может быть, сам Шахриар. Но он проиграл. Эльбрус проигрывать не собирался. Ловко, буквально в два движения, он закрепил динамитный пояс на теле своей пленницы и развернул его таким образом, чтобы взрывной механизм оказался на спине, под рукой у самого Эльбруса. Дуло автомата больно уперлось Пилар между лопаток.

– Лицом вниз! Руки положить на затылок! – раздался за дверью повторный окрик.

– Наш выход, сладенькая, – ласково прошептал на ухо своей пленнице Эльбрус, а затем слегка подтолкнул ее по направлению к выходу. – И не вздумай дергаться. Твоя жизнь висит на волоске.

Пилар не поняла произнесенных на фарси слов, но ей и так было понятно, что делать и как себя вести. Динамитный пояс и приставленный к спине автомат были красноречивее любых слов. Все, что позволила себе девушка, так это машинально запахнуть на груди блузку. Эльбрус хохотнул.

– Разумное решение. А теперь пошли.

Он подвел Пилар к двери, и девушка сама повернула ручку. Эльбрусу даже не пришлось ничего приказывать. Пилар переступила порог столовой. Иранец благоразумно держался за ее спиной, полностью закрывая себя телом заложницы от возможной огневой атаки противника. Глаза Эльбруса метались из стороны в сторону, оценивая ситуацию, но внутренне он оставался при этом совершенно спокоен. Эльбрус верил, что сумеет благополучно выбраться из здания. Все козыри для этого были у него на руках.

18

Первым появление Эльбруса и его заложницы заметила сеньора Диас. Женщина негромко вскрикнула и тут же закрыла рот двумя руками. В такой позе она и замерла. Хосе обернулся, отслеживая направление ее взгляда. Лицо испанца закаменело. Локис поспешно шагнул вперед и встал рядом с напарником. Коренастый в военной форме навел на Эльбруса дуло автомата. Его примеру последовали и двое подчиненных, располагавшихся рядом с лестницей. Остальные бойцы в этот момент были заняты тем, что спешно выводили из здания насмерть перепуганных детей. Большинству из них требовалась немедленная психологическая помощь. Машины и вертолеты, ожидавшие в пределах ста метров от Marнa del Amparo, были готовы доставить сирот в Бадахос…

– Черт возьми! – невольно вырвалось крепкое словечко из уст Альвареса.

Эльбрус засмеялся. Удерживая сеньориту Пилар свободной от оружия рукой за динамитный пояс, он заставлял девушку передвигаться мелкими, почти муравьиными шагами. Как только на их пару обратили внимание присутствующие, иранец и вовсе приказал своей пленнице остановиться. Осторожно выглянул из-за ее плеча.

– Дорогу! – потребовал он на самом ломаном и корявом английском, который когда-либо приходилось слышать Владимиру Локису. Выговор у Эльбруса был просто безобразным. – Пропустите нас, или я взорву эту неверную. Динамита хватит на то, чтобы на воздух взлетели не только мы, но и все этажи здания.

Коренастый сориентировался первым. Он прикинул количество динамита, висевшего на теле заложницы, и понял, что Эльбрус прав. Бандит не блефовал. Военный опустил свой автомат.

– Убрать оружие! – коротко распорядился он, обращаясь к двоим подчиненным у лестницы, а затем, слегка повернув голову, скомандовал остальным: – Продолжайте выводить заложников. Живее!

Перед глазами Локиса все поплыло. Две картинки смешались в единое целое: эта и та, что Владимир видел раньше. Они были практически идентичными. И в том, и в другом случае заложницей была девушка. За ее спиной прятался террорист, готовый от отчаяния на любые действия, лишь бы спасти собственную шкуру. Глаза девушки были полны слез. Ее жизнь целиком и полностью зависела от грамотных действий Локиса и его товарищей по оружию. Либо они сумеют спасти ее, либо нет. Ту девушку Владимиру спасти не удалось. А что, если не удастся и эту?.. Что, если он не оправдает ее надежд?..

Спецназовец попытался отогнать от себя эти сомнения, но получилось не очень удачно. Они лезли в голову снова и снова. Локис моделировал ситуацию. Не должен был этого делать, но моделировал… Он вспомнил все, что говорил ему Хосе. Страх и неуверенность внутри тебя самого… Их нужно изгнать!

– Чего ты хочешь? – спросил коренастый у Эльбруса, и Локис заметил, как рука бойца осторожно потянулась за спину, где к поясу был прикреплен широкий нож.

Заметил это движение и иранец.

– Не дергайся! – выкрикнул он.

Коренастый опустил руку. Его лицо разгладилось и приняло отдаленно доброжелательное выражение. Видно было, что прежде он уже имел опыт ведения переговоров с террористами.

– Успокойся. – Голос бойца звучал ровно и почти убаюкивающе. – Я ничего не делаю. Никто не причинит тебе вреда. Просто скажи, что ты хочешь?

Судя по всему, Эльбрус только говорил по-английски плохо, а понимал отменно. Ему не потребовалось мысленного перевода произнесенных переговорщиком слов.

– Я хочу, чтобы вы нас выпустили.

– Вместе? – уточнил коренастый. – И тебя, и девушку?

– Да. Вместе. У вас есть вертолет?

– Есть.

– Я хочу, чтобы вы доставили его на лужайку прямо перед зданием. С западной стороны. – Эльбрус сделал небольшой шаг в направлении кухни, на мгновение раскрылся, но тут же подтащил к себе и заложницу. Блузка на груди сеньориты Пилар распахнулась. – Мы сядем в вертолет и беспрепятственно улетим. Как только я окажусь в безопасном месте, я отпущу девушку.

Еще один шаг в сторону кухни. Эльбрус выбрал для себя именно этот вариант отхода: минуя кухню, в общий холл, а оттуда через черный ход на улицу. Потому он и требовал, чтобы ему подали вертолет с западной стороны. Локис, наблюдая как за террористом, так и за заложницей, не мог не заметить характерные синяки на теле девушки. Эльбрус бил ее. Бил и насиловал. А что еще он мог делать наедине с Пилар в смежной комнате?

Кровь бросилась в лицо Владимиру. Он должен ее спасти! Должен! На долю девушки за сегодняшнюю ночь и так выпало немало. Напротив, слишком много! Локис не мог допустить повторения той давней истории. Не имел права!.. Он слегка заступил за спину стоящего рядом Хосе и, пользуясь тем, что внимание Эльбруса сосредоточено преимущественно не на нем, а на человеке, с которым террорист вел переговоры, потянулся к НРС-1. В наличии оставалась еще одна «стрелка» с ядом. Если рука Локиса в нужный момент не дрогнет, как дрогнула в прошлой схожей ситуации… А если дрогнет? Нет! К черту эти мысли! К черту неуверенность! Он же профессионал. Значит, и действовать должен исключительно как профессионал. Не позволяя самому себе моделировать ситуацию…

– Я не могу взять на себя ответственность… – протянул коренастый, не спуская с Эльбруса глаз.

– Мне нужен вертолет! – упрямо повторил иранец.

– Я понимаю. Просто… Когда речь идет о заложнице… Отпусти ее, и я гарантирую тебе, что ты сможешь беспрепятственно покинуть здание. Тебя никто не будет задерживать. Я сам распоряжусь о том, чтобы тебе подали вертолет…

Эльбрус расхохотался. Прикрываясь Пилар, он продолжал пятиться к кухне.

– Ты считаешь меня дураком?

– Нет. Я лишь хочу…

Коренастый сделал шаг вперед, но был тут же остановлен окриком Эльбруса:

– Назад!

– Отпусти ее.

В голосе испанца не было приказных интонаций. Он по-прежнему говорил мягко. Он словно просил Эльбруса об одолжении. У Локиса создалось впечатление, что коренастый боец намеренно тянет время. Он ждет чего-то. Чего?..

– Я взорву ее, если вы попробуете приблизиться, – заявил Эльбрус. – Я взорву нас всех. Понятно?

– Да. Понятно, – коренастый кивнул.

Дети уже покинули столовую. В числе последних бойцы вывели воспитателей: Каталину, Марту, затем сеньору Диас. Двое бойцов вынесли находящегося в бессознательном состоянии Шахриара. Уже с порога сеньора Диас обернулась, и ее глаза встретились с глазами Пилар. Взгляд девушки молил о помощи. Но что могла для нее сделать в такой ситуации сеньора Диас? Сейчас от нее ничего не зависело. Это дело мужчин… Взгляд Пилар умолял не оставлять ее одну. Но и здесь женщина была бессильна. Мужчина в военной форме, придерживая ее за локоть, вывел из помещения.

Пилар осталась. Осталась заложницей в руках безумного человека и с мыслью о том, что весь этот кошмар никогда не закончится. Он продолжался слишком долго. Бесконечно… И Эльбрус не собирался ее отпускать.

Локис снял с пояса НРС. Дело оставалось за малым: выстрел. Прицельный выстрел на поражение. Но Владимиру мешала ненависть. Ненависть по отношению к террористу, поступившему таким образом с ни в чем не повинной девушкой. Эта ненависть застилала молодому человеку глаза. А спецназовец не имеет права на эмоции в момент атаки. Эмоции – только помеха. Локис заставил себя успокоиться.

– Звони! – потребовал Эльбрус.

– Куда? – Коренастый действительно затягивал время. Искусственно затягивал.

– Звони, чтобы мне подали вертолет! Ну! Считаю до трех! Раз…

– Хорошо, хорошо. – Боец медленно, чтобы не нервировать иранца, потянулся к карману. – Я все сделаю. Сейчас позвоню, и вертолет будет. Не нужно нервничать. Нет никакой необходимости. Я только хотел сказать, что это неправильно…

– Звони!

Коренастый достал аппарат. Эльбрус с девушкой находились в метре от арочного проема, разделяющего кухню и столовую. Локис вышел из-за спины Хосе. Испанец был напряжен, как туго натянутая гитарная струна. Владимир, напротив, сумел расслабиться, сумел взять себя в руки и перестать моделировать ситуацию. Он был на сто процентов готов к решающему выстрелу. Вот только стрелять пока было некуда: Эльбрус полностью закрыт телом девушки. Неужели так и уйдет?..

Звон разбитого стекла со стороны общего холла заставил вздрогнуть всех без исключения, но больше всего Эльбруса. Его нервы и так были на пределе. Он резко обернулся назад и, не целясь, выстрелил из автомата. Локис успел заметить лишь появившегося в кухонном проеме Вьюхина, как тот, нелепо взмахнув руками, стал заваливаться набок. Грудь бойца обагрилась кровью, распустившись алым цветком на фоне зеленой камуфляжной куртки. Еще мгновение, и Вьюхин упал.

– Назад! У меня взрывчатка! – истошно заорал Эльбрус, обращаясь к возникшему позади Вьюхина майору Попову.

Попов остановился. Террорист дернул на себя заложницу и буквально на мгновение оголил собственную шею. Этого мгновения Локису хватило сполна. Он вскинул руку, и его нож выплюнул единственную оставшуюся в обойме «стрелку». Последующая секунда показалась Владимиру вечностью, в течение которой в его голове пронесся целый ураган мыслей. Что, если девушка сместится назад? Что, если Эльбрус успеет выстрелить ей в спину? Или он предпочтет активизировать взрывчатку? Были и другие вопросы… Но не было ответов. Ответы могли появиться только после того, как «стрелка» достигнет намеченной цели…

Она достигла. И легла прямехонько туда, куда и рассчитывал Локис, – в шею Эльбруса чуть выше ключицы, прикрытой воротником куртки. Яд подействовал мгновенно. Мышцы иранца парализовало. Сначала он выпустил из своих цепких объятий девушку, затем выронил автомат и в заключение сам опрокинулся на спину. Тело Эльбруса забилось в конвульсиях. Майор Попов кинулся к поверженному террористу с одной стороны, коренастый испанец с другой. Попов оттащил в сторону девушку. Коренастый склонился над Эльбрусом. Через кухню в их направлении уже мчался полковник Морильо. Коломенчук присел на корточки рядом со стремительно истекающим кровью Вьюхиным. Локис опустил свое оружие.

– А противоядие? – шепотом напомнил напарнику Хосе, хотя заранее знал, каким будет ответ Владимира.

– Перебьется.

– Я знал, что ты справишься. – Альварес натянуто улыбнулся и смахнул со лба выступившие крупные капли пота. – Знал, что ты не станешь моделировать ситуацию. Ты должен был это сделать, Володя, и ты это сделал.

Испанец протянул руку, и Локис ответил ему крепким рукопожатием.

– Мне стоило это огромных усилий.

– Я знаю.

Владимир выдержал небольшую паузу, наблюдая со стороны за тем, как Попов помогает сеньорите Пилар избавиться от динамитного пояса. Девушку трясло, но уже не от страха, а от осознания того, что ей пришлось пережить. Запоздалая реакция нервной системы. Локису прежде не раз приходилось видеть подобное. Но главное – она осталась жива.

– А теперь ты мне скажешь? – Российский спецназовец не выпустил из пальцев кисть испанского наемника.

Хосе удивленно вскинул брови.

– О чем?

– Что это был за сон, который преследовал тебя в детстве каждый день? О чем он?

– Пустяки! – отмахнулся Альварес, но Владимир заметил, как переменилось лицо напарника. По нему пробежала тень.

– И все-таки? Хосе! Скажи мне.

– Ты уверен, что хочешь знать это?

Локис слегка растерялся.

– Ты говоришь это так, будто твой сон мог касаться и меня тоже.

– Нет, тебя он не касался. Но он касался того, как мы умеем моделировать ситуацию. Подсознательно умеем…

– Так о чем он? – не унимался Владимир.

Хосе выдержал небольшую паузу. Видно было, что ему не хочется вспоминать о своем детском сне. Однако Локис решил не отступать.

– Я каждый день видел во сне, как мой брат погибает на корриде, – едва слышно произнес испанец. – Бык вспарывает ему брюхо, и мой брат умирает.

Владимир был ошарашен.

– Но ведь в итоге все так и произошло. Верно?

– Верно. Причем тогда, когда мне это снилось, Диего и не помышлял стать матадором. Да, мы оба любили корриду, увлекались ею, как все мальчишки в нашем возрасте, но… О том, чтобы самому выйти на арену, Диего даже не мечтал… Ладно. – Хосе встряхнулся, прогоняя воспоминания; он сказал все, о чем хотел услышать Владимир. – Пойдем отсюда. Я хочу взглянуть, как там дети.

– Я, пожалуй, задержусь.

Локис видел, что лежащий на полу в кухне Вьюхин не шевелился. Коломенчук по-прежнему стоял на коленях рядом с товарищем, но помочь ему уже ничем не мог. Хосе отследил направление взгляда Владимира.

– Понимаю, – кивнул он. – Тогда все. Приятно было с тобой поработать, Володя. Отлично сработали. Не без накладок, конечно, но все равно отлично.

Они еще раз обменялись крепким рукопожатием, и Хосе, уже не оглядываясь, вышел из столовой приюта через парадную дверь. Следом за ним коренастый боец, на долю которого выпало ведение переговоров с последним из террористов, вывел на улицу все еще пребывающую в состоянии шока сеньориту Пилар.

Владимир прошел в кухню, остановился рядом с Коломенчуком и мягко опустил ладонь на плечо лейтенанта. К ним присоединился Попов. Коломенчук поднял голову.

– У нас потери, товарищ майор, – по-армейски четко доложил он. – Рядовой Вьюхин погиб. Других потерь не имеем.

Попов коротко кивнул и распорядился:

– Володя, помоги лейтенанту вынести из помещения рядового Вьюхина.

Локис не стал спорить. Он молча подхватил убитого за ноги и дождался, когда Коломенчук зайдет с противоположной стороны. Вдвоем они оторвали тело Вьюхина от пола. Алый цветок на фоне зеленой камуфляжной куртки растекся во всю ширину груди. Лицо Вьюхина, напротив, было белым, как свежевыпавший снег.

– Он не понимал их, – мрачно произнес Коломенчук, пока они двигались в направлении черного хода.

Локис не понял, что и, главное, кого, имеет в виду лейтенант. Потому он спросил:

– Кого не понимал?

– Террористов. Не понимал их психологии.

– Я тоже не понимаю, – после недолгой паузы отозвался Владимир.

19

Из аэропорта Локис отправился прямиком домой. Попов предлагал своему бойцу заехать в часть, но Владимир отказался. Впрочем, майор не сильно настаивал на своем предложении. Это не было приказом начальника подчиненному.

Кадры из недавно пережитого в Marнa del Amparo до сих пор стояли перед глазами Владимира: пятна крови, суровые жестокие лица иранцев, плачущие дети… И как итог всему этому – Эльбрус, трусливо прикрывающийся заложницей, на теле которой Локис заметил недвусмысленные синяки. Гадко! Не столь страшны были эти картинки, сколь омерзительны. И прав был Вьюхин, тысячу раз был прав, когда говорил, что не может понять психологии террористов. А была ли у них вообще какая-нибудь психология? Владимир сильно в этом сомневался…

До дома он доехал на такси. У самого подъезда на мгновение остановился, стряхнул с себя воспоминания и, натянув на лицо дежурную улыбку, решительно вошел внутрь.

Дверь квартиры после первого же звонка открыла мама. А кто еще мог так терпеливо дожидаться Владимира после «вынужденных командировок»? Только она. Мама…

На Анне Тимофеевне был домашний ситцевый халат и старенькие стоптанные тапочки. Локис не раз собирался преподнести в подарок матери новую домашнюю обувь, но каждый раз забывал. Как-то вылетало из головы.

– Привет!

– Володенька! Ну наконец-то! – Губы Анны Тимофеевны растянулись в счастливой улыбке. Ее лицо буквально преображалось всякий раз, когда она видела сына. – Что же ты заранее не предупредил меня, когда возвращаешься? Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.

Они тепло обнялись – мать и сын. Пожилая добродушная от природы русская женщина и стройный подтянутый молодой человек с немного грустными уставшими глазами.

– Я и сам не знал. Пришлось помотаться из города в город, пока нашли все необходимое для склада. А когда уже тут, в аэропорту оказался… Знаешь, мам, даже как-то и не сообразил. Торопился, наверное. Хотел поскорее тебя увидеть.

– Ну, раздевайся, Володя. Проходи, – радостно засуетилась Анна Тимофеевна, но тут же, едва сын стянул с себя куртку, укоризненно произнесла: – Я ведь тебе несколько раз звонила. Но мне все время говорили, что абонент недоступен. Что же это за города такие, Володя, по которым ты ездишь и в которых нет связи?

Локис от души рассмеялся.

– Ну я же тебе объяснял, мама. Дело не в городах. Просто нам не разрешают говорить по телефону на работе. Чтобы не отвлекаться. Вот я его и отключаю.

– У тебя суровое начальство.

– Такое же, как везде, – беспечно отмахнулся Владимир.

Они вместе прошли в кухню. Локис подсел к столу, налил из графина вишневый компот и принялся пить его большими жадными глотками. Усталость постепенно покидала его тело. Конечно, неплохо было бы пару часов вздремнуть для полного счастья, но Владимир не мог себе позволить лишить мать общения с ним прямо сейчас. Она слишком долго ожидает таких моментов.

Поверила ли Анна Тимофеевна в его байку с телефоном? Владимир искренне надеялся на то, что поверила. Главное – вести себя естественно. Ну не мог же он, в самом деле, откровенно поведать самому дорогому и близкому человеку о том, как меньше суток назад, рискуя жизнью, лез под пули иранцев? Мама бы с ума сошла от волнения. Хотя все уже и миновало. Нет! Стоило придерживаться старой версии, основанной на том, что единственный сын Анны Тимофеевны добросовестно трудится снабженцем при военном складе.

– Есть будешь, Володя?

– Ты еще спрашиваешь? – вполне искренне оживился Локис. – Конечно, буду. На казенных харчах особо не разживешься.

Анна Тимофеевна улыбнулась.

– У меня есть щи. Вчерашние.

– Наливай! Обожаю щи. Особенно вчерашние!

Владимир налил себе еще компоту, наблюдая со спины за тем, как мать тут же кинулась к плите и включила крайнюю левую конфорку. Для Анны Тимофеевны не было большего счастья в жизни, чем ухаживать за сыном. Владимир тоже любил стряпню матери.

– А завтра я котлет тебе накручу, – пообещала Анна Тимофеевна, ставя на плиту большую розовую кастрюлю со щами и не поворачивая головы. – Много. Таких, как ты любишь. Ты ведь пока еще никуда не уезжаешь?

– Пока нет. Несколько дней так точно в отпуске, а если у них там ничего экстренного не случится, то и на Новый год останусь.

– Ну что может случиться экстренного на складе? – сокрушенно покачала головой Анна Тимофеевна.

– Мало ли. – Локис допил компот и отставил пустую чашку. – Они там без меня как без рук. Чего-нибудь недосчитаются – и сразу мне звонят. Ну да ладно уже обо мне, – отмахнулся Владимир. – Ты лучше о себе расскажи, мам. Как ты тут без меня? Что нового?

– Да что у меня может быть нового? – с улыбкой откликнулась Анна Тимофеевна. – Все по-старому. Много ли нам, старикам, надо…

– Никакой ты у меня не старик, – обиделся за мать Локис. – Вернее, никакая ты не старуха.

– Ах да! – неожиданно встрепенулась женщина и, на мгновение даже забыв про щи, обернулась к сыну. – К слову, о новостях. Я сегодня с утра смотрела выпуск. Рассказывали про Испанию. Так там какие-то террористы детский сиротский приют захватили. Рядом с городом… – Анна Тимофеевна наморщила лоб. – Нет, название города не вспомню. Да это и неважно… Они продержали детей почти всю ночь. Представляешь, сколько те натерпелись? Кошмар! Не приведи, Господи! Я распереживалась так, будто сама там была. Ну что за люди эти террористы? Ведь ничего же святого для них нет! Их судить теперь будут. Живыми взяли. Всех, кроме одного, кажется. Ты ничего об этом не слышал, Володя?

Локис прошел к буфету, вынул из выдвижного ящика столовую ложку и вернулся вместе с ней обратно к столу.

– Что-то такое краем уха слышал, – равнодушно ответил он на вопрос матери. – Правда, без подробностей.

Глаза матери и сына встретились. Владимир обезоруживающе улыбнулся.

Content

Сергей Зверев
Матадоры войны

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19