Евгений Сухов

Веселый Роджер – знамя вора

Часть I

ПИРАТСКИЙ ЗАХВАТ

Глава 1

ДУРНОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ

25 АВГУСТА

Закрепив парус под углом к корпусу судна, Дмитрий Тимин отступил на шаг – получилось надежно. В косой парус тотчас ударил сильный порыв ветра, придав яхте заметное ускорение. Настя, закрыв глаза, лежала на корме, подставив под лучи заходящего солнца стройное тело.

Зная, какой Анастасия бывает в огромном шумном городе: хваткой, требовательной, неустрашимой, сейчас с трудом верилось, что это именно она не шелохнувшись лежит часами на солнце. В зависимости от ситуации она могла быть весьма несговорчивой, а если чувствовала, что ее бизнесу угрожает вполне реальная опасность, так могла и вовсе быть беспощадной. В общем, крепкий бизнесмен с мужскими мозгами и женским телом. Ее воли и устремленности хватило бы на целую роту спецназовцев, а потому с трудом верилось, что подобные качества могли выпасть столь хрупкой девушке.

Хотя, если подумать, удивляться не стоило: всему виной гены.

Отец Насти был хозяином шести металлургических заводов, разбросанных по всей России. В своем кругу он зарекомендовал себя как дельный и очень дальновидный предприниматель, и это при том, что начинал с низов, с обыкновенного мастера литейного цеха.

Нужно признать, что надо было иметь незаурядный волевой характер, чтобы пробиться в самый верхний эшелон бизнеса, туда, где бушуют такие шторма, что удержаться может только очень сильный человек. Тут одного нахрапа маловато, нужны сильные мозги и умение разбираться в тайнах дипломатии, что дается далеко не каждому.

Вот дочке по наследству и перепал столь редкостный сплав.

Так что пускай понежится, после отпуска ее ожидает суровая борьба за существование.

* * *

Яхта (вполне в духе олигархов) была свадебным подарком отца Насти.

Выждав, когда свадебное веселье пошло на убыль, а гости стали понемногу расходиться, Павел Егорович Ефимцев взял молодых под руки, незаметно вывел их из ресторана и, усадив в свой «Бентли», покатил на Фрунзенскую набережную.

Когда они вышли из машины, Ефимцев показал на крейсерскую яхту, скромно прижавшуюся к гранитной серой стене, и торжественно объявил:

– Теперь эта яхта ваша. Я назвал ее «Лидия», в честь матери Анастасии. Жаль, что сейчас она не с нами.

Увидев белоснежную совершенно новую яхту, слабо покачивающуюся на волнах, Дмитрий чуть не задохнулся от ребячьего восторга. Такое совершенство он мог наблюдать только в рекламных проспектах, воспевающих дорогую и интересную жизнь, – и вот теперь он становился обладателем посудины стоимостью, как минимум, пять миллионов евро.

– Справишься? – небрежно спросил тесть, буравя Дмитрия взглядом.

– Думаю, что да, – сдерживая ликование, ответил Тимин.

– Я слышал, что ты выступал за свой яхт-клуб на международных соревнованиях и даже занимал первые места.

– Было дело, – сдержанно кивнул Дмитрий, справляясь с нахлынувшей радостью. – Но в последний раз я появлялся в яхт-клубе года три назад. – И, заметив, как напряглось лицо тестя, поспешно добавил: – Но вряд ли за это время я позабыл, как управляться с яхтой, руки по-прежнему помнят.

Яхта была хороша, даже если посмотреть на нее мельком. Она относилась к крейсерскому классу и имела три просторные каюты. В длину – почти двадцать метров, так что обогнуть на такой посудине земной шар при хорошей подготовке – дело весьма реальное. Душу грело то, что производителем яхты была Италия, где испокон веков были прекрасные мореходы и первоклассные судостроители, осознававшие и учитывавшие все нюансы дальнего плавания. По форме корпуса яхта была килевая, ее днище плавно переходило в балластный киль, что еще больше повышало остойчивость посудины. Три мачты с аккуратно уложенными парусами напоминали невест на выданье. В них не было даже малейшего изъяна. Пожалуй, она действительно была безупречна. Ею хотелось обладать, причем немедленно.

Дмитрий по трапу сошел на палубу, почувствовав, как привычно колыхнулась под ногами палуба. Навыки мореплавателя, которые, казалось, уже подзабылись, проснулись мгновенно, он поймал себя на том, что пытается определить направление ветра: сейчас самое подходящее время, чтобы расправить бермудские паруса и отправиться в длительное плавание.

За ним, осторожно ступая, на палубу поднялись Настя и тесть. Переглянувшись, оба неожиданно улыбнулись, они не могли не видеть, как по-мальчишески вспыхнули азартным огоньком глаза Дмитрия. Парню явно не хватало моря и вот такой яхты, чтобы осуществить свои самые рискованные фантазии.

– Я готов отправиться в плавание прямо сейчас, – сказал Дмитрий, критически осматривая мачты: типичная углепластиковая конструкция, никакого дерева. Оно и к лучшему!

Любовно погладил грот-мачту. Интересно, а из чего выполнены рейки? Любопытствуя, Дмитрий задрал голову и уже более не замечал стоящих рядом, полностью погрузившись в изучение конструкции мачты.

Так оно и есть: рейки тоже из углепластика. Любвеобильный папаша ничего не жалеет для своей единственной дочурки.

– Ну, прямо сейчас ни к чему, – по-деловому высказался Павел Егорович, – надо как-то подготовиться, хотя бы запастись продуктами и водой, а вот через пару недель, пожалуйста! Только для начала советую не отправляться особенно далеко. Надо сначала попривыкнуть к яхте, испытать ее возможности, как она поведет себя на большой воде, и только после этого можно отправляться в путь.

– Я бы хотел пройти вдоль Африки, – признался Дмитрий. – У меня с детства такая мечта. Можно идти не спеша, останавливаться в удобных местах и затем двигаться дальше.

– Ой, как ты это здорово придумал! – восторженно поддержала его Анастасия. – Я ведь тоже всегда мечтала побывать там. В Африке такие необыкновенные пляжи. Покупался, позагорал – и плыви себе дальше. Можно столько много всего интересного увидеть: африканскую природу, зверей – слонов, бегемотов...

– …львов, крокодилов, – улыбаясь, подхватил Ефимцев. – Но уверяю тебя, что лучше таких зверей наблюдать с борта яхты. – Его лицо вдруг приняло озабоченное выражение. – Хотя в настоящее время нужно больше опасаться не зверей, а двуногих существ. Слышала о том, что вчера в Аденском заливе пираты захватили немецкое судно?

– Папа, ну о чем ты говоришь? – возмущенно воскликнула Анастасия. – Какие еще пираты! Их всех давно уже разогнали. Ты газеты хоть читаешь? Сейчас в этом Аденском заливе военных кораблей больше, чем рыбы! Кого там только нет: и американские суда, и датские, и японские, и китайские... Там просто не протолкнуться! Откуда же взяться пиратам? А потом, ведь в Аденском заливе плавает масса всевозможных судов: фрегаты, яхты, шхуны, сухогрузы… По-другому, волков бояться, в лес не ходить.

Успокаивающе подняв ладони, Павел Егорович отшутился:

– Ладно, я все понял. Сдаюсь!

Дмитрий лишь слегка улыбнулся. Было понятно, что дочь у Ефимцева ходит в любимицах, и возражать ей он не посмеет. Когда Павел Егорович смотрел на дочь, то даже морщины на его лице разглаживались, он начинал выглядеть значительно моложе и делался добрее. Это маленькое хрупкое существо со светло-русыми волосами способно было вить из него веревки.

Да что там веревки – канаты!

Повернувшись к Дмитрию, Павел Егорович мгновенно перестроился, утратив изрядную долю обаяния. Вроде бы и смотрел вполне дружелюбно, старался выглядеть свойским парнем, но в действительности на него взирал жестковатый человек с повадками хищного зверя. Наверняка он был необычайно хитер. Окажись ненароком в его крепких объятиях, так не знаешь, от чего придется помирать: не то от чрезмерной любви, не то от лютой ненависти. Во всяком случае, Дмитрий вывел для себя непреложное правило: с таким человеком, как Павел Егорович Ефимцев, следовало выдерживать расстояние, четко соблюдая свое личное пространство.

– По Средиземному морю ходил?

Вроде бы и вопрос несложный, и смотрел тесть доброжелательно, но у Дмитрия возникло ощущение, словно он проходит сложнейший тест, и от этого теста зависит его дальнейшее благополучие. Даже вспотел!

Он старался выглядеть вполне безмятежно.

Приходилось, но только вдоль европейского побережья. Канны, Ницца… А так в основном – Черное море.

Приятные воспоминания колыхнулись в душе. Были же времена – блеск солнца, колыхание волн, синева небес…

Тесть кивнул:

– Канны, стало быть... Вижу, что это путешествие тебе запомнилось. Сейчас – совсем другое дело.

– Я понимаю, но ведь...

– Не перебивай. Сделаешь вот что: тщательно разработаешь предстоящий маршрут, а потом покажешь его мне.

– Сделаю. Без проблем.

– Запомни, я всегда должен знать ваше местонахождение в любое время дня и ночи. Ты меня понял?

В этот момент вокруг произошли какие-то серьезные, почти незаметные глазу перемены: вечер, насторожившись в ожидании проливного дождя, по-прежнему оставался душен; воздух в свете ночных огней, как и прежде, прозрачен, но вместе с тем все пространство словно уплотнилось до состояния какой-то вязкой массы. Невольно возникало ощущение, что через эту массу не протолкнуться.

– Разумеется, сделаю так, как вы говорите.

* * *

Следующие три дня, обложившись справочниками разного рода, Дмитрий прокладывал на карте маршрут от Москвы до Кейптауна. Он старался учесть множество факторов: преобладающие ветра, климатические условия, наиболее благоприятные места для стоянок – буквально все, что могло бы способствовать их комфортному плаванию. А когда, наконец, работа была выполнена, он, в сопровождении Насти, которая не хотела отпускать мужа даже на минуту, отвез свои изыскания на утверждение Павлу Егоровичу в офис. Тот принял молодых в своем кабинете, отложив намеченное совещание.

Просмотрев маршрут и детально изучив поясняющие записи, Ефимцев, поморщившись, вынес свой вердикт:

– Путешествие длинное, и оно не стоит всех тех рисков, которые в него вложены. Предлагаю тебе на первый раз сократить круиз раза в два. Проходишь до Танзании, делаешь небольшую остановку в Танга и идешь в обратную сторону. Что ты на это скажешь?

Павел Егорович играл в показной демократизм, попробуй тут возразить! Дмитрию оставалось лишь делать вид, что их беседа проходит на равных.

– Конечно, очень разумно.

– И еще хотелось бы сказать, – олигарх сделал выразительную паузу. Выдерживать молчание было нелегко. Надо полагать, что подобная пауза партнеров Ефимцева по бизнесу вгоняла в душевный трепет. Дмитрий невольно собрался, следовало показать, что он не лыком шит и способен выдержать паузу продолжительностью в вечность. – Дочь для меня все. Если с ней что-нибудь случится... Ну, ты сам понимаешь, чего же мне еще говорить. Ты – ее муж и должен нести за нее полную ответственность.

– Я все понимаю, Павел Егорович, все будет в порядке, – ободряюще улыбнулся Дмитрий, чувствуя, как его губы становятся деревянными.

– Мне бы не хотелось тебя пугать, но все-таки не мешает приобрести пару стволов, – откинулся Ефимцев на мягкую спинку кресла.

Дмитрий слегка пожал плечами.

– Думаю, что до этого дело не дойдет.

Павел Егорович лишь сдержанно хмыкнул:

– Хотелось бы верить. Но все-таки стволы не помешают. Как говорится – ствол, он и в Африке – ствол. Со стволами я тебе помогу. У тебя будет хорошее оружие. Сейчас это не проблема, – уверенно сказал Павел Егорович. В его слова верилось охотно: тесть из тех людей, что знают цену слова.

– Может, оно и ни к чему. В Черном море пиратов нет…

– Ты так думаешь? – усмехнулся Павел Егорович. – Я тебе не говорил о том, что когда-то тоже ходил на яхтах?

– Что-то не припоминаю, – пожал плечами Дмитрий.

– А вот ты послушай. Последний раз это было три года назад. И ходили мы как раз по Черному морю. Я вот тоже думал, что там нет пиратов, а как отошли километров на сто пятьдесят от берега, так к нам, откуда ни возьмись, подошел катер с пятью вооруженными людьми. Кто они такие и откуда взялись в море, я до сих пор не знаю. Кричали они не по-русски, да и речь их из-за ветра было сложновато понять, а тут еще и шторм усилился, нашу легкую яхту стало кидать на волнах. Они пробуют на абордаж нас взять, а у них ничего не получается. Столкновение даже произошло. Тогда они нам борт носом разбили, слава богу, не очень сильно. Мы потом без особого труда его залатали, а у них поломка посерьезнее случилась. Так и разошлись. А ты говоришь – пиратов там нет. Они могут встретиться где угодно. Когда у тебя в руках оружие, то люди начинают тебя уважать, понимают, что они могут получить свинец в голову. И прежде чем совершить какую-нибудь пакость, они об этом серьезно подумают. С оружием в турецкой части плавать уже нельзя, там с этим очень серьезно. Так что когда будешь проходить Босфор, его у тебя просто отберут. От тяжелого оружия избавишься, а вот пару пистолетов оставишь на всякий случай, запрячешь куда-нибудь под обшивку, особенно смотреть они не станут. И чтобы оно у тебя было всегда! Пограничники больше напирают на фейс-контроль, турки считают себя страной цивилизованной.

– Хорошо, я так и сделаю.

– Пройдешь Босфор с Дарданеллами, а там вам будет полегче. В Средиземном море нет такого произвола. Дальше пойдешь в Суэцкий канал. В Красном море можешь тоже особенно не напрягаться, там обычно много туристов, для Египта они как священные животные, так что ты можешь чувствовать себя в некоторой безопасности, но расслабляться все равно не стоит. На выходе из Красного моря, в Йемене, купишь пару автоматов с боекомплектом...

– Где же их там купить? – удивился Дмитрий.

– По этому поводу можешь не беспокоиться, они там продаются на любом базаре. Возьмешь что-нибудь поубойнее. Из «узи» тебе приходилось стрелять?

– Доводилось, – сдержанно признался Дмитрий, не вдаваясь в подробности.

– Вот и отлично, – обрадованно кивнул Ефимцев. – Израильское вооружение там в большом ходу, сам убедился во время отпуска два года назад. «Узи» – идеальная вещь для ближнего боя. А скорострельность у него такая, что целый взвод можно положить всего за пару секунд. Вот когда войдешь в Аденский залив, то встретишь там самое настоящее испытание, так что будь готов ко всему.

– Не думаю, что нас может ожидать что-то страшное.

– Честно говоря, я тоже на это надеюсь, – негромко произнес Павел Егорович. – Но все-таки оружие следует держать в масле. На всякий случай... Для пиратов международного уровня вы мало интересны, тех больше интересуют суда покрупнее. Автоматы рассчитаны на тех, кто будет атаковать вас на убогих лодчонках, да с кремниевыми ружьями. Не исключено, что такие найдутся.

– Папа, ты нам говоришь такие вещи, как будто бы мы отправляемся не в свадебное путешествие, а на войну, – с укором произнесла Анастасия. – У нас такой позитивный настрой, а ты заставляешь нас думать о каких-то пиратах, разбойниках... Может, нам вообще теперь никуда не отправляться, а все время сидеть взаперти в четырех стенах?

– Все, молчу, молчу! – сдался Павел Егорович. – Больше не скажу ни слова!

После этой фразы он вернул Дмитрию карту, выразительно посмотрев на озабоченное лицо зятя. Тимин едва сдержался, чтобы не поежиться, взгляд означал одно: ты за все в ответе, парень, и с тебя спрос!

* * *

И вот сейчас, проходя Красное море и глядя на разбитые яхты, что во множестве встречались по берегам, Дмитрий осознавал, что Павел Егорович во многом прав.

– Ты не хочешь позагорать? – подняла голову Анастасия.

– Надо закрепить паруса, – отозвался Дмитрий бодрым голосом, усиленно стараясь, чтобы его дурное предчувствие каким-то образом не передалось девушке. – Ночью сделать это будет сложнее. Ветер нехороший, к берегу гонит.

Глава 2

УЯЗВИМОЕ ЗВЕНО

10 АВГУСТА

Поднявшись с широкого кожаного кресла, Абу Рахим подошел к окну и скрестил руки на груди. С верхних этажей небоскреба хорошо была видна деловая часть Лондона. Громадье зданий, облаченных в изящную гранитную облицовку, легко прорывающих небо, впечатляло. У многих созерцавших этот вид невольно возникало чувство некой потерянности и собственной несостоятельности, где-то даже беспомощности. Но Абу Рахим не без гордости осознавал, что он является частью этого делового мира, и люди поменьше, те, кто топчет асфальтовые тротуары, не могут увидеть его без риска потерять собственные шляпы.

С высоты небоскреба даже самые большие проблемы кажутся незначительными, а жизнь – бесконечно долгой. На самых верхних этажах заключаются сделки, которые влияют на экономическую политику целых государств и даже континентов, а слова, сказанные мимоходом, способны сломать самую блестящую политическую карьеру.

Абу Рахим не оставил свою мечту забраться на самый верх, откуда можно дотронуться до одежды Аллаха, но для этого нужно быть терпеливым и по камушкам складывать собственное благополучие. Он в ожидании посмотрел на телефон, стоящий на полированном столе: с минуты на минуту должен прозвучать звонок, способный улучшить его благосостояние на пять миллионов долларов, и это всего-то за пятнадцать минут разговора. Подобные сделки происходят далеко не каждый день.

Дважды Абу Рахим сам хотел позвонить, один раз он даже взял телефонную трубку и набрал номер, но тотчас положил ее на рычаг, услышав длинные гудки: не следует форсировать события, все должно проходить эволюционным путем без всякого видимого вмешательства извне.

У Абу Рахима имелось немало оснований гордиться собой. То, что случилось с ним, иначе как чудом и не назовешь. Разве мог бы кто подумать о том, что обыкновенный парнишка из глухой сомалийской деревушки, до семнадцати лет не наедавшийся досыта, сумеет стать преуспевающим адвокатом, и в списке его клиентов будут значиться самые влиятельные фигуры Лондона.

Причем выходцев из Африки в этом небоскребе работало всего лишь шестеро, и среди них он – самый высокооплачиваемый, несмотря на молодость, – капитализм умеет ценить таланты. Нужно по-настоящему обладать комплексом каких-то особенных качеств, чтобы белые воротнички приняли тебя в свое сообщество и воспринимали как равного. Ведь за долгие годы существования делового центра сложились целые династии, образовались влиятельнейшие кланы, которые с настороженным недоверием встречают всякого чужака. Только неординарная личность способна проникнуть в этот тесно сплоченный круг.

В этом здании, где каждая линия дышала гармонией, ничего не делалось просто так. Здесь царствовал строгий порядок. Каждый человек в небоскребе, соизмеримо своему статусу и должности, занимал подобающее помещение: для кого-то оно было всего-то в пару квадратных метров, чтобы уложить там чистящие порошки и поставить пылесос; для кого-то, как у генерального директора корпорации «Современные технологии», кабинет был почти в двести метров. Абу Рахим занимал помещение поскромнее – сорок квадратных метров, но людям, успевшим состариться в этом небоскребе и всю жизнь деливших небольшую комнату с дюжиной таких же клерков, как и они сами, успех молодого негра, которому едва перевалило за тридцать, казался просто фантастическим.

Адвокат Абу Рахим не однажды замечал, что посетители, перешагивающие порог его кабинета, испытывают некоторое замешательство. И дело было не только в большой площади: стены его кабинета украшало необычное убранство – там были закреплены панели из слоновой кости, по углам, явно смущая посетителей, были развешены маски из черного дерева, словно напоминание о его происхождении.

Выдвинув ящик стола, он посмотрел на два кожаных ошейника, лежавших рядом. Именно такие вменялось носить рабам в Древнем Риме. Сейчас в них ходят все мужчины Сомали. Правда, в нынешние времена в этот предмет вкладывался религиозный смысл. На первом ошейнике, очень узком в диаметре, который он носил до десятилетнего возраста, красивой арабской вязью было выведено: «Никто кроме Аллаха». На втором, что был уже пошире, который он снял, когда поступил на учебу в европейский колледж, значилось: «Аллах велик! Он имеет сто имен и имя ему бог». Абу Рахим готов был подписаться под каждым словом. С тех пор он никогда не расставался с этими ошейниками и носил их всегда с собой. Они стали для него своеобразными тотемами. Наверняка его сотрудники удивились бы этому чудачеству, узнав, что в своем столе он держит вещи, указывающие на его плебейское происхождение. Но по его мнению, ни один человек не должен забывать своих корней.

Задвинув ящик стола, адвокат подошел к высокому зеркалу и привычно растянул губы. Свою располагающую улыбку Абу Рахим выработал усиленными тренировками, шлифуя ее перед зеркалом, добиваясь непринужденности и полнейшей гармонии. Улыбка обязана располагать клиентов и обезоруживать недоброжелателей. Судя по тому, что врагов у него было не так уж и много, а количество клиентов лишь увеличивалось с каждым днем, его доброжелательная внешность и отточенная улыбка производили впечатление на тех и на других.

Да, внешние данные в его бизнесе играют немалую роль. Абу Рахим поправил яркий полосатый галстук. Кто бы мог подумать, что сомалийский юноша из бедной крестьянской семьи когда-нибудь поменяет набедренную повязку на дорогой итальянский костюм из тончайшего шелка.

Женщины находили его привлекательным, и дело тут было не только в больших деньгах, что он получал в последние годы, и в престижной клиентуре, обивавшей порог его кабинета. Он совершенно не походил на своих соплеменников, как правило, невысокого росточка и необыкновенно тощих, – был мускулистым и высоким. Кроме того, в нем, несмотря на смоляной цвет кожи, было больше от европейского мужчины, чем от африканца: семейное предание гласило о том, что девочек из его клана частенько отдавали в услужение к богатым португальцам. А уж последние как могли разбавляли густую сомалийскую кровь.

Абу Рахим посмотрел на упорно молчавший телефон: все-таки пора дать о себе знать. Но едва он устроился в кресле, чтобы позвонить, как аппарат затрезвонил сам; звонок показался ему в этот раз на редкость пронзительным.

Подняв трубку, он сдержанно, как и полагается человеку его положения, произнес:

– Слушаю.

– Вчера вечером они вышли из Одессы, яхта называется «Лидия», – сообщил ровный спокойный голос на приличном английском. – Мои люди наблюдают за ними; как только они войдут в Средиземное море, я вам сообщу.

– Хорошо. Нужны фотографии, как выглядит яхта.

– Будут. Я отправлю вам их по этому адресу.

– Договорились. Куда они пойдут потом?

– Дальше они сразу направятся к берегам Красного моря, некоторое время потратят на изучение тамошних достопримечательностей, а потом пойдут в Аденский залив.

– Мне нужно знать, когда они будут проходить Суэцкий канал.

– Я вам сообщу попозже.

– Хорошо, буду ждать.

– Скоро они будут у вас. Встречайте!

Абу Рахим едва сдержал вздох облегчения. Настроение заметно улучшилось.

– Хорошо, брат, я тебя понял. Мы будем их ждать.

И положил трубку. Теперь очередь за ним. Быстро набрав номер, он дождался ответа абонента и коротко переспросил:

– Абдулла Хамди?

– Он самый, хозяин.

– Слушай меня внимательно. Яхта называется «Лидия». На ней будут двое: молодые мужчина и женщина. Фотографии яхты я вышлю тебе позже и скажу время, когда она будет проходить через Суэцкий канал. Смотри не пропусти!

– Хорошо, хозяин.

– Вышлешь мне фотографии яхты, когда найдешь ее, я должен быть уверен, что мы ничего не напутали.

– Хорошо, хозяин.

Всего-то один звонок, а к цифре в пять миллионов долларов он приблизился почти вплотную. Как хорошо быть богатым! Там, где он сейчас находится, на самом верху, очень легко делать деньги. Важно только знать, где их лучше всего поднять, правда, этому искусству он учился долгие годы, поднимаясь все выше и выше. Труднее всего приходится рыбакам, например, его отцу, который за корзину свежей рыбы готов ежедневно рисковать собственной жизнью – и все это для того, чтобы прокормить восьмерых детей.

Абу Рахим был седьмым...

Если рассказать отцу, что миллионы долларов можно заработать, даже не выходя из роскошного кабинета, тот посчитал бы его пустым хвастуном.

Открыв журнал «Форбс», лежавший на столе, адвокат Абу Рахим с интересом принялся рассматривать крепкого русоволосого мужчину с добродушной улыбкой. В списке богатейших людей мира он занимал девятнадцатое место, а в России и вовсе шел под вторым номером. Если он будет продвигаться и дальше столь же стремительно, то уже через какой-нибудь год войдет в пятерку самых богатых людей планеты. Звали этого человека Павел Егорович Ефимцев. Даже бездушная бумага не сумела скрыть его невероятной харизмы: такие люди, оказавшись на политическом олимпе, обычно перекраивают карту мира, а если судьба уготовила им роль стать крупными военачальниками, они грезят лишь о громких победах. Но этот человек был крупный предприниматель, и в том, что в кратчайший отрезок времени он сумел увеличить свой капитал до миллиарда долларов, не было ничего удивительного. Уж таков его характер. Для таких людей, как Павел Ефимцев, не существует половинчатых решений, и уж если они занялись производством, то в красный угол ставят только прибавочную стоимость. Они не успокоятся до тех самых пор, пока, наконец, не сделаются первыми. Такие люди по своей структуре революционеры, им недостаточно того, что они имеют, они всегда стремятся заполучить все самое лучшее, даже если им придется расплачиваться за все по самому высокому тарифу. Родись Ефимцев немного пораньше и окажись волею судеб в лагере Че Гевары, так без колебаний отправился бы совершать мировую революцию.

Такие сильные люди обычно позволяют себе маленькие слабости. И слабостью Ефимцева была его единственная дочь – Анастасия, вышедшая полтора месяца назад замуж за своего однокашника. Парню очень повезло: он сумел вместе с красавицей женой обрести еще и покровительство всемогущего тестя.

Десять дней назад молодые отправились в свадебное путешествие и в этот самый момент двигались вдоль побережья Черного моря в сторону пролива Босфор. Абу Рахим победно растянул губы: так что дочь была не только слабостью Ефимцева, но и весьма уязвимым звеном в его защите.

Глава 3

ПИРАТСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

20 АВГУСТА

Расположившись в ряд, на якорях стояли многотонные суда и терпеливо дожидались своей очереди для прохода по Суэцкому каналу. Кому здесь было проще, так это небольшим кораблям и яхтам, которые двигались в фарватере большегрузных кораблей. На фоне гигантских лайнеров они смотрелись словно крохотные воробушки среди стада слонов. Невольно создавалось впечатление, что они будут затерты этими гигантами. Но нет, обходилось без происшествий, и каждое судно дисциплинированно следовало своим ходом, ведомое по проливу катерами лоцманов.

Кому нелегко, так это супертанкерам с большой осадкой, терпеливо стоявшим перед Суэцким каналом: им придется слить часть своего груза на суда, принадлежащие каналу, чтобы не застрять на двадцатидвухметровой глубине, а уже после того как они пройдут канал, груз будет возвращен им. Хлопотно, разумеется, но по-другому ничего не получится.

Абдулла Хамди работал на канале уже восьмой год, но не переставал удивляться его величию, а также транспортному потоку, что неиссякаемо двигался через длинный узкий перешеек. Канал по гению инженерной мысли можно было вполне сравнить с настоящим чудом света, таким же, как египетская пирамида Хеопса. Хотя внешне, возможно, он выглядел весьма своеобразно: вода стояла вровень с берегами, так что канал напоминал гигантскую канаву, до краев наполненную водой. Невольно создавалось впечатление, что достаточно будет подняться волне, как вся вода из него выплеснется на берег. Однако ничего подобного не происходило. Абдулла Хамди не упускал случая, чтобы полюбоваться прохождением по каналу большегрузных кораблей: создавалось впечатление, что они просто величественно движутся по раскаленной пустыне.

Но сейчас у него был личный интерес: два часа назад он получил информацию о том, что через Суэцкий канал будет проходить некая яхта «Лидия», и ему хотелось посмотреть на то самое судно, из-за которого возникло столько переполоха.

И это само по себе было весьма странно. Одно дело – огромное судно с большим водоизмещением и экипажем, и совсем другое – крошечная яхта, которая на фоне других судов выглядит просто щепкой. Не бог весть какой экипаж – молодые мужчина и женщина, так что не очень понятно, что же именно так взволновало Абу Рахима.

В администрации Суэцкого канала Абдулла Хамди работал четвертый год. Входил в группу чиновников, которая взимала плату с малых судов за прохождение канала (по-своему весьма значительная карьера, о которой мечтают многие), именно это обстоятельство позволяло ему быть в курсе всех передвижений кораблей. Вчера к обеду были составлены очередные бумаги на прохождение судов, среди которых русская яхта с предельно малым водоизмещением «Лидия» значилась в списке четырнадцатой. Было определено и время, в какое она должна пройти по Суэцкому каналу. И Абдулла Хамди решил не опаздывать.

Для наблюдения за передвижением судов наиболее подходящим местом был мост «Мубарах», соединявший города Порт-Саид и Исмаилию. Мост возвышался над каналом почти на сотню метров. Невольно возникало ощущение, что с этого моста виден не только Суэцкий канал, но и весь Синайский полуостров.

Абдулла Хамди выехал ровно в шестнадцать часов, время, когда солнышко клонится к закату.

Оставив машину у конической башни, он подошел к стальным тросам моста и посмотрел на Суэцкий канал, в центре которого, в окружении четырех лоцманских катеров, двигался американский корабль, груженный боевыми вертолетами и истребителями. Зрелище впечатляло: через каких-то десять минут судно окажется под мостом. А немного позади, держась ближе к берегу, словно опасаясь быть раздавленной гигантом, двигалась небольшая яхта с поднятым парусом. Вот только никак не удавалось прочитать ее название.

По мосту, грохоча на стыках, проносились большегрузные автомобили, но Абдулла Хамди не замечал их, его внимание было приковано к небольшой яхте, которая на значительном отдалении и вовсе выглядела крошечным белым пятнышком.

Достав из салона автомобиля бинокль, он прижал окуляры к глазам. Теперь он мог сказать, что яхта, несмотря на свои малые размеры, выглядела вполне убедительно и была оснащена современным оборудованием. Мастера сумели вписать в нее все самое передовое и лучшее, что имелось в яхтенном строении на сегодняшний день. Так что на такой посудине не стыдно было отправиться даже в кругосветное путешествие.

А у этого русского яхтсмена неплохой вкус: в шезлонге, раскинув руки, в открытом купальнике загорала длинноногая блондинка. Надо признать, что парень тоже был хорош: мускулистый, с прекрасно развитым торсом. Наверняка немалую часть жизни он провел в спортивном зале, да и с парусами управляется очень грамотно. Такие мужички женщинам нравятся. Вот только… что же нужно Абу Рахиму от этой молодой пары?

Хотя какое ему дело? Ведь ему платят не за то, чтобы он размышлял, а за информацию обо всем интересном, что происходит на Суэцком канале.

Морской военный корабль медленно входил под мост, точно между раскачивающимися на волнах полосатыми бакенами. И теперь Абдулла мог убедиться, насколько же крейсер был огромен. Такое зрелище может заворожить кого угодно.

А следом за военным судном потянулись еще три сухогруза, выстроившись рядком: каждый из них водоизмещением не менее ста тонн. Они напоминали послушную стайку утят, плывущих за заботливой мамашей. Эти три судна значились под семнадцатым, восемнадцатым и двадцатым номерами. Хозяином первых двух кораблей был судовладелец из Мальты, однако шли они под флагом Марокко, а вот хозяином третьего сухогруза был предприниматель из Китая, но шел он под флагом Анголы. Груз самый обыкновенный – в первых двух древесина, в третьем – металлические трубы. Экипаж каждого судна был вполне интернациональным и состоял из двадцати двух человек.

Абдулла Хамди отложил бинокль: теперь он хорошо мог рассмотреть суда невооруженным взглядом. Увидел, как экипажи судов, собравшись у бортов, рассматривали унылые берега Суэцкого канала. Это только поначалу может быть интересно, а потом понимаешь, что никакого чуда ждать не следует, взгляд всюду натыкается на выжженную землю, вот только разве что под гигантским мостом, спрятавшись в тень, рос невзрачный кустарник.

Экипаж трех судов состоял в основном из филиппинцев. Оно и понятно, наиболее дешевая и в то же время очень квалифицированная корабельная сила. Впрочем, в предпоследнем сухогрузе в экипаже был норвежец, а вот в последнем – швед. На такую работу они могли отважиться только из-за любви к экстриму, другое объяснение подобрать трудно.

Боковое окно капитанской рубки на первом сухогрузе было распахнуто, и Абдулла мог рассмотреть рулевого, стоящего за штурвалом: черноволосый, коротко стриженный человек в фирменном кителе. Судном он управлял уверенно, не отвлекаясь по сторонам, короткая шкиперская бородка делала его несколько старше, хотя в действительности ему было не более сорока лет.

Достав фотоаппарат, Абдулла Хамди сфотографировал суда, максимально приблизив каждое из них.

Вытащив телефон, он уверенно набрал нужный номер.

– «Лидия» только что прошла под мостом.

– Хорошо, – прозвучал в ответ энергичный голос. – Есть ли еще что-нибудь интересное?

– Имеется, три судна-сухогруза.

– Что у них за груз?

– В первых двух – древесина. В третьем – металлические трубы. Экипаж каждого судна по двадцать два человека. Первое судно называется «Мадина», второе – «Звезда Африки», а третье – «Каролина». Сегодня же я вам отправлю все данные по этим судам вместе с фотографиями.

– Договорились. Но фотографии должны быть качественными.

Суда двигались медленно, не больше шестнадцати миль в час. Через каких-то четырнадцать часов они окажутся в Красном море, где попадут под надзор точно такого же наблюдателя. Как весьма ценную ношу корабли будут передавать от одного наблюдателя к другому, пока наконец сухогрузы не окажутся у берегов Сомали.

– Фотографии будут хорошими. Вы узнаете эти сухогрузы даже в темноте, – заверил Абдулла. – Я случайно узнал, что на судне «Мадина» проходит стажировку племянник премьер-министра. Парень хочет быть капитаном.

– Очень интересная информация. Мы будем иметь это в виду.

Сухогрузы один за другим проплывали под висячим мостом. Теперь они не казались такими уж маленькими: двигались друг за другом аккуратно, между двумя берегами, как будто бы по прочерченной линии. И Абдулла Хамди, не жалея времени, снимал силуэты уходящих судов.

Просмотрев снимки, он остался доволен. Теперь можно возвращаться в Исмаилию.

Глава 4

НАПАДЕНИЕ ПИРАТОВ

28 АВГУСТА

За три прошедших недели они прошли не одну тысячу километров. Черное, Мраморное и Средиземное моря миновали без приключений, с удовольствием общались с экипажами других яхт, что встречались на их маршруте, и взахлеб делились пестрыми, многочисленными впечатлениями.

Никто из них не упоминал о пиратах.

Тревога зародилась сразу за городом Джидда в Саудовской Аравии, близ небольших островков, просыпанных в море, будто горстка гороха. На их отмелях встретились сразу три затопленные яхты, две из которых, по всей видимости, старые, успели обрасти водорослями и кораллами. То, что над ними поглумился не шторм, было понятно с первого же взгляда: борта были проломлены самым нещадным образом. Такое случается тогда, когда есть намерение спрятать судно от посторонних глаз: коралловые рифы способны укрыть не одну страшную тайну, так что с экипажем могло случиться самое страшное. Названия яхт тоже не разобрать, борта были пробиты точно в тех местах, где обычно значится название судна.

Проплывая мимо островов, они встретили небольшую яхту, экипаж которой состоял из немолодого мужчины лет шестидесяти пяти и его супруги, молодящейся женщины примерно того же возраста. Без излишних причитаний они поведали о том, что близ Адена они подверглись нападению пиратов, догнавших их на двух моторных лодках. Переглянувшись, престарелая чета дружно сошлась на том, что в этом «приключении» им очень повезло, так как они лишились всего-то немногих драгоценностей, включая обручальные кольца. Зато у них осталось судно, и теперь, несмотря на суровые испытания, они способны собственными силами добраться домой.

Так же спокойно поведали они о злоключениях трехкорпусной яхты, с которой они вошли в злополучный Аденский залив. Хозяином яхты был крепкий симпатичный итальянец лет тридцати. Когда на него напали пираты, он, вооружившись ножом, решил отбиваться от них. Однако подобный героизм ни к чему не привел, уже на третьей минуте борьбы его повалили на палубу, связали по рукам и ногам, а затем, раскачав, выбросили за борт в море.

На одной из отмелей Дмитрий увидел огромную яхту: грот-мачта, переломленная в трех местах, лежала на песчаной отмели, а паруса, будто бы саван, накрыли корпус. Хотелось верить, что люди, находившиеся на ее борту, оставались в живых, но судя по обломкам, что были разбросаны на берегу, шансов на подобный исход было маловато.

Прижавшись к Дмитрию, Настя спросила:

– Как ты думаешь, а те люди, что плыли на этой яхте, живы?

Его губы невольно поджались: в эту минуту они думали об одном и том же. С некоторых пор у Дмитрия появлялось ощущение, что их сердца бьются в такт.

– Хотелось бы верить, что они спаслись.

* * *

К вечеру решили бросить якорь близ небольшой сомалийской деревушки, раскинувшейся на берегу залива. С воды поселение выглядело вполне идеалистически, будто написанное на холсте: жилища цилиндрической формы с плоскими крышами из тростника. Неподалеку от хижин горели костры, на которых женщины готовили еду. Дмитрий даже почувствовал запах жареной рыбы. Немного поодаль в глубине деревушки стояли длинные прямоугольные жилища (Дмитрий знал, что они называются ариши) с такими же саманными стенами, что и у хижин, но вот крыши их были из пальмовых листьев. У одного из домов, собравшись в тесную дружную стаю, сидели бабуины и заинтересованно посматривали на подплывшую к берегу яхту.

Из ближайшей хижины вышла женщина с кувшином. Оранжевая материя, выполнявшая роль платья, туго обхватывала ее широкие бедра (отчего ее шаги казались размашистыми) и поднималась к плечам, оставляя правое плечо обнаженным. На шее женщины Дмитрий даже рассмотрел бусы из каких-то разноцветных камушков.

Более спокойное место трудно было отыскать на всем восточном побережье Африки.

– Тебе нравится? – спросил Дмитрий, повернувшись к Анастасии, которая расторопно колдовала подле камбуза: нарезав помидоры с огурцами, заливала их подсолнечным маслом.

Оторвавшись на минуту от приготовления салата, она посмотрела на багровое солнце, заходящее в расщелину между двумя острыми скалами, и негромко сказала:

– Какая красота, разве такое может не понравиться?

В чем-то она была права. Странное дело, но Дмитрия все же не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так, но что именно – понять было сложно. Может, потому, что перед ним был другой континент, находящийся за тысячи километров от родного дома, а в такой ситуации даже придорожный камень может восприниматься враждебно. Тишина на фоне заходящего багрового солнца казалась почти пугающей. И в то же самое время безбрежная морская гладь будто бы успокаивала, притупляла все чувства.

Павианы, напоминая бездомных собак, перебегали от одного жилища к другому. Что-то пронзительно кричали, возможно, выпрашивали еду.

– Места и вправду удивительные, – отозвался Дмитрий.

Чувство опасности болезненно стиснуло виски. Надо было что-то делать с этими ощущениями. Но что?

Анастасия понесла в каюту салат, нарезанный хлеб.

– А может, переберемся в какое-нибудь другое место? – предложил Дмитрий, пристально всматриваясь в берег, когда Настя вновь вернулась к камбузу.

В дальних хижинах начиналось какое-то оживление, заставившее напрячься органы чувств до предела.

– Неужели тебе здесь не нравится? – почти возмутилась девушка. – Я так устала от этого безлюдья. Всюду океан – и ничего больше! А потом – просто страшно, ты посмотри, что на море-то делается, сколько вокруг яхт потоплено! А ведь на них были люди, возможно, что многие из них просто погибли. А эти аборигены хоть как-то нам помогут, если с нами что-то вдруг случится.

– Уж эти помогут! – буркнул Дмитрий. – Взгляни лучше вон...

Последнюю фразу Тимин не договорил. Поселок, безлюдный всего-то минуту назад, вдруг наполнился людьми, среди которых выделялась группа мужчин, одетых в национальную одежду: набедренные повязки, а через плечо по диагонали материя из белой ткани. Что-то отчаянно крича, они решительным шагом направились к берегу. И тут Дмитрий обратил внимание, что у некоторых из них в руках поблескивали кинжалы. Где-то рядом, привлекая к себе внимание, бабахнул оружейный выстрел; ему вдогонку столь же грозно бухнул еще один, выглядевший на фоне ночного неба ярким всполохом.

Несколько мужчин, сбрасывая на бегу сандалии, бросились в море и вплавь, проворно взмахивая руками, стали стремительно приближаться к яхте.

– Что за черт! – невольно выругался Дмитрий. – Да это же пираты! Ничего себе поселок! Да оставь ты свой салат! – прикрикнул он на Настю. – Нам сейчас головы отрежут! Паруса поднимай!

Выскочив на палубу, Дмитрий увидел, как трое сомалийцев уже спускали на воду небольшую узкую убогую лодчонку. Ахнул еще один выстрел, и пуля упруго врезалась в борт яхты.

Паруса, наполненные ветром, выгнулись и уверенно сдвинули яхту с места. Она плавно повернулась.

От берега уже отходили три лодки, гребцы усиленно налегали на весла, приближаясь к судну с каждым гребком.

– Подними якорь! – закричал Дмитрий на подскочившую Настю. – Да не свались же ты, этого нам еще не хватало!

Раскрыв саквояж, он вытащил из него «узи» и, вскинув автомат, дал длинную очередь по наседавшим пиратам. У бортов лодок предостерегающе булькнули мелкие фонтанчики, заставив гребцов замедлить ход.

На какое-то время в деревне воцарилась тишина. Факелы в руках сомалийцев, стоявших на берегу, рвали темноту в клочья и бросали красные всполохи на их напряженные темные физиономии. Лодки продолжали двигаться по инерции, все более сокращая расстояние. Палец привычно покоился на спусковом крючке, выбирая подходящую мишень. До ближайшей лодки было метров двадцать, и Дмитрий отчетливо видел лица пиратов, чуток растерянные, но совершенно не испуганные. Казалось, что они не могли смириться с тем, что добыча, которая всего-то несколько минут назад была так доступна и к которой достаточно было лишь протянуть руку, чтобы ухватить ее за шкирку и швырнуть на берег, вдруг огрызнулась автоматным огнем.

Хладнокровно, словно он находился в тире, Дмитрий принялся выбирать подходящую мишень. Ствол автомата застыл на сомалийце в синей наплечной накидке, сидящем на носу лодки и зорко контролировавшим каждое его движение. Человек с таким проницательным взглядом может быть только лидером. Достаточно одного точного выстрела, чтобы изнутри взломать иерархическую лестницу.

Между потенциальной жертвой и убийцей всегда существует невидимая постороннему глазу связь, и Тимин словно невольно прочитал его мысли и почувствовал его откровенный страх, ему даже показалось, что он разобрал слова молитвы, которой сомалиец пытался заговорить пулю, находящуюся пока в стволе.

По левому борту забренчала металлическая цепь (Настя наконец подняла якорь), и яхта, почувствовав свободу, легко тронулась в сторону открытого моря, рассекая водную гладь.

Зло и, видно, на прощание в грот-мачту смачно врезалась тяжелая пуля, заставив вздрогнуть натянутые паруса. Приподняв чуток ствол, Дмитрий мстительно выпустил короткую прицельную очередь и, не скрывая злорадства, наблюдал за тем, как пираты, униженно вжав головы в плечи, смотрят на фонтанчики, взметнувшиеся у самого борта лодки.

Яхта уверенно набирала скорость. Сначала в сгустившихся сумерках сделались неразличимыми лица нападавших, потом размазанными стали выглядеть контуры фигур, а вскоре растворился и берег, став всего-то невыразительной плоской полоской с крохотными искорками, – то были отблески далеких костров.

В темноте лицо Анастасии выглядело светлым пятном, лишенным какой бы то ни было индивидуальности, хорошо различимы были только глаза: огромные и влажные. В этот самый момент в них отразилась половина звездного неба, и, только всмотревшись, Дмитрий сумел понять, что в глубине радужки плещется самый настоящий страх. Он с досадой подумал о том, что вероятно точно такой же страх запечатлен и на его лице.

Неожиданно Анастасия отвернулась и громко зарыдала.

– Ты чего? – приобнял Дмитрий жену за плечи.

– Ты на меня кричал, – преодолевая рыдания, всхлипнула девушка. – Мне ведь было очень страшно!

– Извини меня, я был не прав. Но ты видела, что творилось. Я ведь должен был защищать тебя. Что я сказал бы твоему отцу, если бы с тобой что-нибудь случилось?

К горлу подкатил ком, и это волнение нужно было немедленно преодолеть: не тот случай, чтобы проявлять слабость, пусть женщина видит, что он – железобетонный.

Подняв на мужа глаза, девушка попросила:

– Обещай мне, что больше никогда не будешь повышать на меня голос.

– Глупенькая... Такое обещание мне дать несложно. Обещаю!

Вскоре негостеприимный сомалийский берег закрылся чернотой океана, поблескивали лишь всполохи костров, иногда прорывавшиеся из глубины мрака. Вместе с уходящим берегом как-то незаметно утихли их недавние переживания.

– Дима, мне становится страшно. Я даже не думала, что эти люди могут быть такими жестокими. Ведь мы же им ничего не сделали. Они ведь могли нас убить. Может, вернемся, пока не поздно?

Настя озвучила то, о чем он сам думал последние дни, но из ее уст правда прозвучала особенно пронзительно. Хорошо, что была ночь, и девушка не могла увидеть, как напрягалось его лицо.

– Хорошо. Я тебя понимаю. Завтра мы повернем обратно. Мы с тобой уже неплохо попутешествовали, многое увидели, так что не будем больше искушать судьбу.

– Скорее бы наступило это завтра, – вздохнула Настя.

Даже в темноте он увидел просветлевшее лицо девушки.

Глава 5

«СЕЙЧАС ВЫЛЕТИТ ПТИЧКА»

28 АВГУСТА

Только отойдя на большое расстояние от берега, Дмитрий почувствовал себя спокойно. Взглянув на приборы, он определил, что яхта находилась в нескольких километрах от коридора, выделенного международными организациями для прохода грузовых судов. Проход этот охранялся военными кораблями.

Всмотревшись вдаль, он увидел большое судно, мерцающее многими огнями. До него было километров шесть, а может быть, немного и поболее, сразу так и не определишь. Оно и неплохо, есть надежда, что в случае нападения пиратов фрегат прибудет за считаные минуты. Осталось только включить сигнальные огни, чтобы не быть раздавленным в темноте каким-нибудь проходящим многотонным танкером, и можно отправляться спать.

– Ты успокоилась? – бодро спросил Дмитрий у примолкшей Насти.

Она сидела в углу каюты, ее красивые глаза слегка припухли – следы недавних переживаний. Даже ростом она сделалась как будто меньше.

– Немного, – вяло сказала Настя.

– Вот и славно, – все тем же бодрым голосом продолжал Дмитрий. Ему хотелось верить, что он источает непоколебимую уверенность, что выглядит очень убедительно, но он понимал, что его настроение все же наиграно, а несокрушимость в собственных силах, какая у него была всего-то три часа назад, дала основательную трещину. – Вот сейчас мы включим огни и ляжем с тобой под теплое одеяло. А там у тебя разом пройдут все страхи.

Анастасия сделала попытку улыбнуться.

– Ты вправду этого хочешь?

– Больше, чем когда-либо. А потом – ты не забыла? – хитро прищурился Дмитрий.

– Что такое? – насторожилась Настя.

– Сегодня годовщина нашего знакомства.

– Верно! Какой ты молодец, что не забыл. Я ведь тоже об этом помнила всю поездку, хотела сделать праздничный ужин, да как-то в последний день вся расклеилась. Ты уж извини.

– Не тревожься, Настя, я все приготовлю сам. Сейчас принесу из камбуза бутылку шампанского. Нарежу мяса, фруктов. Извини, что я не приношу тебе по утрам кофе в постель, но зато по вечерам могу приносить бутылку шампанского.

– Ты хочешь напоить бедную девушку, чтобы потом воспользоваться моей слабостью?

– Как же я тебя люблю, когда ты слабая!

Дмитрий поднялся на палубу. В этот раз корабль показался ему значительно ближе. И это ему очень не понравилось. Из-за темноты невозможно было определить, что это за судно, но то, что это не военный корабль, он теперь понимал. На контейнеровоз или танкер он тоже не походил, габариты не те.

Какой же это тип судна?

Взяв бинокль, Дмитрий поднял его к глазам и увидел, что это был доу.

Внутри ворохнулась тревога. Низкобортные доу – идеальная пиратская база, способная нести на своей палубе несколько моторных лодок. Такие суда могут быть очень большими, на них можно уходить далеко в море, а уж там, в относительной удаленности от военных кораблей, поджидать подходящие корабли. Обычно это происходит так: с доу на воду спускаются моторные лодки, и гражданское судно берется на абордаж.

Но на таком доу могут быть и простые рыбаки, терпеливо ожидающие, когда морской царь, наконец, снизойдет к их стараниям и наделит их от своих щедрот косяком рыбы.

Попривыкнув к темноте, Дмитрий теперь отчетливо различал габариты судна и убедился, что оно было весьма вместительным. На корме, закрепленные цепями, отчетливо различались три лодки, подле которых стояли два человека: повернувшись в сторону яхты, они размахивали руками. Дурное предчувствие усиливалось: на рыбаков они явно не походили. К этим двум подошли еще трое, постояв, троица проворно влезла в одну из закрепленных лодок. Краны, державшие лодку, повернулись и замерли над водой, а потом лодка медленно стала опускаться на воду. Дмитрий даже услышал металлический скрежет цепей и легкий удар днища лодки о поверхность воды.

– Настя! – срывая голос, закричал Дмитрий.

– Что такое? – выскочила из каюты перепуганная жена.

– В двух километрах отсюда пираты! Они нас заметили!

Подскочив к борту, Дмитрий вдруг увидел длинную лодку с высокоподнятым носом и худощавого человека, крепко вцепившегося в поручни.

А это еще кто такой?! Когда же они подкрались?

– Настя!

Заметив подбежавшего Дмитрия, человек что-то крикнул на своем гортанном языке и уже поднял ногу, чтобы перелезть на палубу. Глаза у него были маленькие, злобные, видно, так и должно выглядеть несчастье. Боковым зрением Дмитрий отметил стоявшую в двух метрах от него Настю, прикрывавшую рот рукой. В какой-то момент ему показалось, что она не справится с ужасом, переполошив половину океана истошным визгом, однако ожидаемого не произошло: она так и смотрела за хозяйским поведением пирата.

Сомалиец, заметив девушку, улыбнулся шире, произнес что-то длинное, крикливо-корявое, и Дмитрий, уже не справляясь с собой, ударил его носком ботинка прямо в белый оскал. Не удержав равновесия, пират нелепо взмахнул руками и упал спиной за борт.

Успев заметить колыхавшуюся на волнах лодку и худого сомалийца, сидящего на корме, вяло потянувшегося за «калашниковым», Дмитрий бросился в каюту, где за дверью стоял автомат, и со стороны носовой части услышал истошный женский крик, полоснувший по нервам, как тупым железом по стеклу. Сочно, разрывая пластиковый массив, в надпалубное строение впилось несколько пуль, шарахнув звуковой волной по барабанным перепонкам. Схватив автомат, Дмитрий бросился в глубину каюты и через иллюминатор увидел, как двое пиратов проворно перелезают через борт, – от захвата судна их отделяло всего-то несколько шагов. Нажав на скобу, он выпустил короткую очередь поверх голов нападавших. Беспомощно, будто бы в компьютерной игре, пираты отпустили поручни и разом провалились за борт лодки.

Кувыркнувшись в проем двери, Дмитрий мгновенно поднялся, цепко выискивая подходящую мишень. С правой стороны на палубу легла длинная крадущаяся тень, развернувшись, он мгновенно выпустил короткую очередь в источник опасности, сбивая прицел неприятеля. Выпущенная пиратом пуля прошла совсем рядом, зло коснувшись растрепанных волос.

Где-то здесь должна быть Настя. Почему же она не кричит? Развернувшись, он увидел у рубки Анастасию. Точнее, сначала он увидел долговязого худого сомалийца, который, намотав длинные девичьи волосы на кулак, приставил к ее виску пистолет. Пират что-то громко кричал, заглушая начинавшуюся непогоду, Дмитрий замер, сжимая автомат и понимая, что стоит ему сделать всего-то одно неверное движение, как негр выстрелит девушке в голову.

Теперь он видел только его рот, показавшийся ему в эти минуты невероятно огромным. Позади послышались чьи-то крадущиеся шаги, и прежде чем Тимин успел среагировать на звук, как подошедший сильнейшим ударом в затылок опрокинул его на палубу.

С минуту Дмитрий не мог подняться, лишь видел, как к нему приближаются худые ноги в деревянных сандалиях. От этих ног исходил острейший неприятный запах. Ступни были покрыты шелушащейся кожей, как у змеи. Чувство брезгливости перевесило вдруг все остальное, и он с трудом подавил в себе рвотный рефлекс, что выворачивал его кишечник.

Выпавший из его рук автомат лежал у ног сомалийца всего-то в каком-то полуметре, до него можно было дотянуться рукой. Слегка приподнявшись, Дмитрий потянулся к лежавшему автомату, но сомалиец небрежно оттолкнул оружие далеко в сторону. За спиной раздалось дружное гоготание. Похоже, что пиратам было весело. Сомалиец приподнял ногу, и Дмитрий увидел истертую деревянную подошву, – сырая, с налипшим на нее сором, она вызывала такое же отвращение, как сомалиец, стоявший рядом. Предупреждая возможный удар, Дмитрий схватил и дернул выставленную ногу, и негр, потеряв равновесие, упал на палубу. А сзади кто-то чувствительно ударил тупым предметом прямо в спину. Стиснув зубы, Дмитрий проглотил вырвавшийся из горла крик. Потом кто-то жестко подхватил его под руки и поставил на ноги.

Прямо перед собой он увидел трех сомалийцев: один крупный, с коротенькой бородкой, двое других – невероятно тощие, с острыми плечами, выпиравшими из-под белых просторных рубах. В руках у каждого автоматы «калашников». Держали они их небрежно, но очень привычно, указательные пальцы покоились на спусковом крючке, как бы предупреждая, что не надо делать необдуманных поступков. Тот, что был повыше, громко заговорил длинными фразами, а стоявшие рядом сомалийцы тут же рассмеялись. Парням было неве– роятно весело, но Дмитрий не имел понятия, каким таким образом ему испортить им настроение.

В их внешности не было ничего угрожающего, ничего злодейского, обыкновенные рыбаки: на ногах грубые деревянные сандалии с кожаными узенькими ремешками; одеты в белые холщовые одежды и такие же просторного покроя штаны, завязанные у пояса узенькими тесемочками. Только у одного из них, того, что отличался высоким ростом, на поясе красовался кожаный широкий ремень, видно, доставшийся в наследство от какого-то бедолаги, отправленного на дно. Самому старшему из них было не более двадцати пяти лет, а другие и вовсе мальчишки. И вместе с тем это были самые страшные люди из всех тех, с кем ему когда-либо приходилось встречаться. Человеческая жизнь для них не представляла никакой ценности, они могут привязать камень на шею только потому, что им вдруг понравится какая-то безделушка, принадлежащая пленнику, а за автомат с боекомплектом, как за вещь весьма полезную, могут отправить на дно весь экипаж. Там, где они живут, оружие такая же необходимость, как вода.

Насти рядом не было.

Повернувшись, Дмитрий увидел жену, лежащую на палубе у самой рубки, голова запрокинута, а длинные пряди волос закрывали неподвижное лицо. К Насте подошел сомалиец и, откинув прядь волос, с любопытством разглядывал ее красивое лицо. Широко улыбнувшись, он что-то сказал своим приятелям, в ответ заговорили все трое, перебивая друг друга. Аккуратно, словно он опасался причинить девушке боль, он расстегнул верхнюю пуговицу ее блузки и охотно запустил узкую темную ладонь под ткань.

Дмитрий вскинулся, пытаясь вырваться из крепких тисков, но кто-то крепко и болезненно ухватил его за волосы. Парень, вызывая смех приятелей, действовал все более нагло, теперь он расстегнул вторую пуговицу, частично обнажив девичью грудь. От бессилия Тимин скрипнул зубами.

– Отойди от нее! – яростно закричал Дмитрий. – Пошел прочь, сволочь! Я тебя убью! – Он проклинал собственное бессилие.

Пираты крепко держали его за руки и готовы были вывернуть их из суставов.

Рядом с яхтой послышался настойчивый гул моторной лодки, а вскоре что-то мягко ткнулось в корму, заставив яхту качнуться. Из-за борта прозвучал громкий оклик. Крупный негр, позабыв о пленнике, бросился на голос, чтобы помочь прибывшим подняться на борт. Сомалиец, возившийся с Настей, как будто устыдился своего поступка, распрямился и теперь напряженно смотрел на людей, прибывших на катере.

В лодке прибыли трое негров. Двое крупных мужчин, вооруженных короткоствольными автоматами, были очень высокого роста, одеты в темно-синие брюки и длинные, едва ли не до колен, такого же цвета рубашки. Глянув на сомалийцев, они без колебания перелезли через борт. Третий негр был пониже, но крепкий в плечах и невероятно толстый. Отказавшись от протянутых рук, он ловко, несмотря на свою тучность, ухватился за поручни и проворно перелез на яхту.

На некоторое время на судне воцарилась тишина, было только слышно, как о борт, явно сердясь, бьется волна. Затем протяжно, разрывая сердце, раздался женский стон.

Взглянув на лежащую девушку, толстяк подошел к ней, наклонился, а потом аккуратно приподнял прядь волос, вглядываясь в ее лицо. Повернувшись к сомалийцам, он что-то произнес коротко. Дмитрия отпустили, а сомалийцы отступили к борту яхты.

В следующую секунду один из только что прибывших верзил вскинул короткоствольный автомат и нажал на гашетку. Лишь один из сомалийцев успел приподнять «калашников», но в ту же секунду рухнул навзничь, сраженный короткой очередью в грудь. Другой, сделав несколько шагов к борту, обмяк, а потом перекинулся через ограждение и упал в воду, сильно плеснув. Оба верзилы палили из двух точек, отобрав у них шанс на спасение. Пираты застыли на палубе в неестественных позах. Толстый негр подошел к расстрелянным, всматриваясь в их застывшие лица, а потом невесело что-то буркнул, кивнув в их сторону. Верзилы подхватили первого убитого и, разок размахнувшись, швырнули в воду. Потом взялись за второго...

На их лицах была невыразимая скука, по всему было понятно, что они совершают привычную, изрядно поднадоевшую им работу. Когда за борт был выброшен последний покойник, один из верзил взял ведро с веревкой, черпанул им морскую воду и вылил ее на палубу, смывая кровь. Другой подошел к Насте и аккуратно, словно имел дело с дорогой и хрупкой вещью, посадил ее на скамью.

Заложив руки за спину, крепыш неторопливым уверенным шагом подошел к Дмитрию. Вблизи особенно ясно было видно, что он необычайно силен. Он оказался едва ли не на полголовы ниже Дмитрия, однако подобное обстоятельство его совершенно не смущало.

За крепышом дружно пододвинулось двое верзил, сверля Дмитрия хищными глазами.

– Добро пожаловать в Сомали, – произнес крепыш на русском языке практически без акцента. И, сполна насладившись замешательством пленника, продолжил: – Это были плохие люди. Я успел вовремя. Опоздай я хотя бы на пять минут, наш разговор мог бы не состояться. Этих скотов ничего не интересует, кроме денег. – И, кивнув на примолкшую Настю, добавил: – Ну, вот разве что еще и женщины. Так что вам крупно повезло.

– Кто они такие? – выдавил Дмитрий, не узнавая собственного голоса.

– Этого сброда хватает на всем побережье Сомали. А вот эти из клана Дир. Слушаться не хотят. Так что приходится понемногу их наказывать.

– Кто вы?

– Можете называть меня своим благодете-лем. – Губы негра дрогнули в улыбке. – Я не возражаю. А можете называть Ибн Араби Юсуф Ахмед. Можете просто Юсуф Ахмед. Это как вам больше нравится. Считайте, что вы находитесь у меня в гостях. – Улыбка его сделалась еще более располагающей. – Не отправляться же вам в дальнейшее плавание, когда наши воды кишат пиратами.

– Откуда вы так хорошо знаете русский язык? – спросил Дмитрий, полностью овладев собой.

Настя тоже понемногу приходила в себя: во всяком случае, ее лицо не выглядело столь испуганным, каким оно было всего лишь пять минут назад. Что поделаешь, человек ко всему привыкает очень быстро. Даже к большим неприятностям.

– Некоторое время я учился в России. И смею надеяться, что там у меня осталось очень много друзей. – Посмотрев в сторону Насти, Юсуф Ахмед добавил: – А какие там очаровательные женщины! О таких можно только мечтать. Мне их до сих пор не хватает, скажу вам по секрету... А теперь давайте отправимся к берегу. Уверяю, Дмитрий, вас там ожидает хороший прием.

Дмитрий невольно сглотнул: услышать свое имя почти посредине океана, да еще от негра, который, казалось бы, оказался на твоем борту совершенно случайно, было по крайней мере очень странно.

– Откуда вы меня знаете?

– Ха-ха! Не удивляйтесь, я много о вас знаю. Я даже знаю, как зовут вашу жену. Хотите, назову? – Дмитрий промолчал. – Анастасия. Я ничего не напутал?

Глаза девушки расширились от удивления.

– Но как вы узнали? – спросила Настя.

– Это только на первый взгляд может показаться, что вся наша жизнь состоит из случайностей. В действительности она представляет собой череду закономерностей. Мы не делаем ничего просто так, и прежде чем пригласить кого-либо к себе в гости, мы стараемся узнать о своих гостях как можно больше, чтобы не доставлять им особых неудобств.

– Что еще вы знаете? – спросил Дмитрий.

– Например, что вы сейчас находитесь в свадебном путешествии. – Дмитрий невольно сглотнул. – Надеюсь, вам понравилась Африка? Все-таки таких замечательных мест, как здесь, вы не встретите нигде в мире.

– Еще вам что известно?

– А еще то, что отец вашей жены весьма крупный и успешный предприниматель. Ради вашего спасения он не пожалеет и двадцати миллионов долларов. Так что для нас вы будете самыми дорогими гостями в буквальном смысле этого слова. Ха-ха-ха!

– Так вы нас взяли в заложники? – негромко предположила Настя.

– В качестве заложников вас захватили люди из клана Дир. – Брезгливо поморщившись, он добавил: – В нашем заливе нет больших разбойников, чем они: грабят кого хотят и никого не слушаются. А мы совсем другое дело.

– А из какого клана вы сами?

– А мы из благородного клана Дарод. А теперь давайте сфотографируемся. Пусть Павел Егорович увидит, что с вами ничего не случилось и вы оказались в надежных руках.

Повернувшись к негру, стоящему рядом, Юсуф Ахмед что-то быстро произнес. Негр, отложив в сторону автомат, вытащил из сумки фотоаппарат с большим объективом и умело навел его на стоявших рядышком Дмитрия и Настю. Действовал он быстро, с расторопностью профессионального фотографа. Даже его лицо, прежде такое суровое, значительно подобрело, его облику не хватало единственной фразы, чтобы разрядить сгустившуюся обстановку: «Сейчас вылетит птичка». Фотовспышка ослепила, напомнив Дмитрию снопы пламени, брызгавшие из автоматных стволов. Он запоздало подумал о том, что в этот момент лицо его было весьма далеко от стандарта мужественности.

По-хозяйски взяв фотоаппарат у верзилы, Юсуф Ахмед с хохотом принялся рассматривать получившийся кадр (с чувством юмора у этого крепыша было все в порядке), а потом, вернув аппарат, довольно произнес:

– Думаю, что этот снимок произведет должное впечатление. А еще говорят, что деньги не падают с неба. Ха-ха-ха!

Глава 6

АДВОКАТ ПИРАТОВ

29 АВГУСТА

Включив компьютер, Абу Рахим откинулся на спинку стула. Через несколько секунд экран вспыхнул заставкой: заходящее солнце на фоне выжженной пустыни. Так сомалийский берег выглядел многие тысячи лет. Правда, в последние годы пейзаж стал усложняться высотными домами с большими затемненными стеклами окон. Между домами можно было увидеть стада верблюдов – верный признак благосостояния отдельных местных жителей. А вместо ветхих лодчонок у берега колыхались современные комфортабельные катера с мощными моторами.

Мелочь по сравнению с тем, что должно мировое сообщество Сомали: ведь через ее воды проплывают корабли многих стран мира. А те суммы, что перепадают, иначе, как отрыжкой мирового сообщества не назовешь. Не правы государства, называющие сомалийцев заурядными пиратами, это береговая охрана, которая защищает природные ресурсы своей страны от нежелательных гостей, а уж если кто вошел в ее территориальные воды, так будьте добры заплатите пошлину. Если все корабли мира платят Египту, проплывая через Суэцкий канал, так почему в таком случае не должны платить деньги Сомали, проплывая в Аденском заливе через ее воды? Этот мир устроен так, что нужно бороться даже за собственное благосостояние, и сомалийцы не сложат оружие до тех самых пор, пока мировое сообщество не признает их право на взимание этой платы.

Резко зазвонил телефон, вырвав Абу Рахима из состояния глубокой задумчивости.

– Я отправил тебе то, что ты просил, – узнал он голос Юсуфа Ахмеда. – Посмотри, подходит ли это тебе. Если нет, то я могу выслать еще пару снимков.

Абу Рахим нажал на клавишу: так и есть, для него электронное письмо. Открыв файл, он увидел фотографию, на которой была запечатлена молодая пара, стоявшая на палубе. Девушке не более двадцати двух-двадцати четырех лет: широко распахнутые глаза, рот полуоткрыт, лицо испуганное. Мужчина постарше – немногим более тридцати. Он выглядел скорее озабоченным, чем испуганным, и пристально смотрел прямо в объектив фотоаппарата. Надо полагать, Ибн Араби Юсуф Ахмед как-то сумел поднять им настроение, чтобы они не выглядели затравленными зверьками. Но фотография для дальнейших переговоров весьма подходящая, она способна растревожить самое черствое родительское сердце.

– Все так, – охотно отозвался Абу Рахим. – Снимок получился впечатляющий. На месте ее папаши я только за одну эту фотографию отдал бы десять миллионов долларов.

– Надеюсь, что так оно и будет.

Абу Рахим положил трубку. Оставалось только переправить снимок в Россию и, набравшись терпения, ждать ответного слова. А то, что пауза надолго не затянется, Абу Рахим был абсолютно уверен, все-таки единственная дочь и наследница многих миллиардов. Он распечатал фотографию, а потом вставил ее в факс.

Широко улыбнувшись, Рахим подумал: «Все-таки самые большие пираты заседают в деловых офисах Лондона».

Глава 7

ШТАБ-КВАРТИРА ПИРАТОВ

29 АВГУСТА

Павел Ефимцев долго рассматривал полученный факс с фотоснимком, на котором была запечатлена Анастасия с мужем. То, что дочь была сфотографирована на яхте, которую он им подарил на свадьбу, не вызывает никаких сомнений (уж эту посудину он узнал бы из многих тысяч). На палубу падают две какие-то тени. А из этого следует, что рядом с ними стоял кто-то еще, не позволявший им оказать сопротивление. Одна из теней слегка затушевана, не исключено, что пират держал в руках автомат.

Затем Ефимцев дважды прочитал сопроводительное письмо, написанное от руки. Дочь попала в заложники к пиратам. Скатались, что называется, в свадебное путешествие!

Что следует делать, Ефимцев пока не знал.

Сложные решения не терпят скоропалительных умозаключений, они всегда рождаются в муках. Нужно просчитать все возможные векторные величины, чтобы выдать оптимальное решение. А нынешний случай был и вовсе из разряда вопиющих. После минутного колебания он нажал на кнопку селекторной связи и коротко произнес:

– Афанасий, зайди ко мне. Есть неотложное дело.

Еще через несколько минут дверь после короткого предупредительного стука распахнулась, и в кабинет уверенной походкой вошел высокий светловолосый мужчина лет тридцати, с огромным количеством веснушек на лице.

– Присаживайся, – показал Павел Егорович на свободный стул, – нужно потолковать.

Едва взглянув на Ефимцева, Афанасий понял, что случилось нечто серьезное (во всяком случае, ему не приходилось видеть Павла Егоровича таким взволнованным). С его лица исчезло прежнее добродушие, он был собран и сосредоточен.

– С английским у тебя как?

– Порядок.

– Прочитай, – протянул Ефимцев сопроводительное письмо. – И взгляни вот сюда. Это фотография моей дочери и ее мужа.

Афанасий Авдеев взял письмо и быстро прочитал, все более мрачнея, затем взял снимок и долго его рассматривал, словно хотел уложить его в одну из ячеек памяти.

– Значит, Анастасия и Дмитрий у пиратов?

– Получается, что так, – пальцы генерального пробили по столу нервную дробь, потом, будто бы опомнившись, он сцепил ладони в замок. – Что ты можешь сказать? Как начальник службы безопасности?

– В этой истории непонятно все с самого начала. Пираты знают их имена. Такое впечатление, что они просто караулили их у берегов Сомали. Смею предположить, что этот захват тщательно планировался, и пираты знали маршрут и время захода яхты в Аденский залив. И конечно же, они знают ваше финансовое положение. Выбор был точечным и очень верным.

– Да уж, наивно было бы полагать, что молодые угодили к пиратам по воле слепого случая, – невесело согласился Павел Егорович. – Меня вот что удивляет: почему-то факс об их захвате пришел из Лондона, который, казалось бы, совершенно ничего не имеет общего с пиратами и находит– ся от берегов Сомали за тысячи километров. И потом – кто этот адвокат Абу Рахим и кто уполномочивал его вести переговоры о выкупе Насти и Димы? Лично я ему ничего не поручал!

Подняв факс, Ефимцев прочитал его вновь. По суровому лицу генерального пробежала едва заметная судорога, Авдеев невольно отвел взгляд. Павлу Егоровичу потребовалась всего-то минута, чтобы снова выглядеть прежним. Он был не из тех людей, что напоказ выставляют свое несчастье; наоборот, в самые трудные минуты он сосредоточивался до предела. То, что на душе у Ефимцева было неспокойно, можно было понять по интересу, который он проявлял к своей шариковой ручке, разглядывая ее предельно внимательно. Кажется, на ней была выведена какая-то арабская вязь, и он как будто бы силился прочитать написанное.

Наконец, аккуратно отложив ручку в сторону, он продолжил:

– Ведь для них этот захват судна не первый. У них там все отлажено. Одни хватают, другие ведут переговоры.

Ефимцева было жаль: потому что мужик хороший (если за что-то наказал, так всегда имелся очень веский повод); потому что не имел права выплеснуть наружу свое горе (неизвестно, как бы сам Авдеев держался на его месте, а он за все время разговора даже интонацию не поменял; другой на его месте метался бы по кабинету, как волк в запертой клетке, а он только авторучкой балуется).

– Это совершенно не случайно. Кто-то очень хочет выбить вас из седла. Вот поэтому и подстроил эту… гадость.

– Можно сказать, что у него это вполне получилось, – тихим голосом отозвался Павел Егорович. – Я ни о чем не могу думать, кроме как об этом. А потом, почему именно Лондон? Там штаб-квартира пиратов?

– Я пока не готов к ответу, разрешите мне уйти, попробую прояснить ситуацию. Прежде мне не доводилось сталкиваться с такими вопросами.

– Хорошо, иди. – Авдеев поднялся. – Когда придешь?

– Мне хватит часа.

– Жду тебя ровно через час.

* * *

Афанасию Авдееву потребовалось сделать всего лишь несколько звонков к своим бывшим сослуживцам, чтобы прояснить ситуацию. Ефимцев даже не подозревал о том, насколько он был прав в своих рассуждениях, когда предположил, что штаб-квартира пиратов находится именно в Лондоне. Как выяснилось, сюда сходились очень многие нити: Англия – мировая морская держава, а Лондон – крупнейший центр судостроения и судового маклерства.

Было что рассказать Ефимцеву. Авдеев пришел ровно через час, расположился на том же стуле и заговорил, словно их разговор не прекращался.

– Я тут навел справки у коллег, они мне разъяснили ситуацию. Действительно, пиратов, орудующих в Аденском заливе и в Индийском океане, направляет целый штат разного рода наводчиков и информаторов, что сидят в дорогих офисах...

– Например, в Лондоне?

– Именно так.

– Как же они с ними связываются? Ведь Сомали – это же не Москва. Связь должна быть затруднена. Там ведь Африка, места труднодоступные, не шибко цивилизованные.

– В нынешнее время это не так уж и сложно. Для этих целей имеются спутниковые телефоны, по ним и сообщают, какое именно судно нужно захватить. Мне это не кажется чем-то удивительным. Лондон – мировой центр судового маклерства и судостроения, так что люди, работающие в этих центрах, собирают подробнейшую информацию о маршрутах и грузах кораблей. Они знают численность экипажа, его национальный состав, под каким флагом ходит судно и кто его владелец.

– Но что-то я не слышал, чтобы захватывали английские корабли, – невесело буркнул Ефимцев.

– Пираты очень избирательны. Для них очень важно, под каким флагом идет судно. Так что этот вопрос они прорабатывают особенно тщательно. На английские суда они нападают крайне редко, в основном на яхты. Думаю, они не хотят навлечь на себя гнев Британии. Если нападение на английские суда обретет массовый характер, так здесь быстро подчистят всех этих сомалийцев, осевших в деловых центрах Лондона. Им придется перебраться в другое место, это связано с расходами, а считать прибыль адвокаты умеют.

Подняв ручку, Ефимцев вновь принялся рассматривать ее. Генеральный директор любил окружать себя приятными вещичками вроде бриллиантовых запонок и золотых ручек.

– И поэтому они решили захватить яхту с моей дочерью.

– Получается, что так, Павел Егорович. Но на яхту вашей дочери их определенно кто-то навел.

– Кто же?

– Вы ведь не делали из ее свадебного путешествия какой-то тайны.

– Тайны не делал, это верно, но и на площади не кричал о том, что дочь отправляется со своим мужем в дальнее плавание. Человек, который навел, был хорошо информирован, она ведь теперь живет под другой фамилией, а ее парень очень осторожен. Он вряд ли стал бы болтать о своем путешествии. Что ты об этом думаешь?

– Думаю, что человек, который навел пиратов на вашу дочь, находится в нашем офисе.

Ефимцев на секунду задумался, после чего уверенно произнес:

– Составь список, кто это может быть.

– Хорошо, – сделал Авдеев пометку в блокноте. – А как реагировать на письмо, пришедшее по факсу?

– А у тебя у самого есть соображения по этому поводу?

– Разумеется. Во-первых, нужно поточнее выяснить, откуда пришел факс. Кто за ним стоит, что это за контора, какие люди там работают. Нас должно интересовать все! Сколько их, национальность, возраст, чем они занимаются, о чем говорят.

– У тебя есть в Лондоне свои люди?

– Людей можно найти, но это будет связано с некоторыми расходами.

– Это тебя не должно волновать. Заплатишь столько, сколько потребуется.

– Понял, – Авдеев сделал вторую запись в блокноте.

– Сколько тебе на это понадобится?

– Думаю, неделя.

– У нас нет столько времени, даю тебе три дня. Отправь ответный факс от моего имени. Напиши, что мы думаем над их предложением. И добавь, что с дочерью и зятем ничего не должно случиться, иначе сделка не состоится. В общем, подбери подходящие слова, чтобы они поняли, что к чему.

– Не беспокойтесь, я все учту. Не удивлюсь, если «наводчик» связывается с этими людьми по мобильному телефону.

– Резонно. Проработай этот вариант.

– Сделаю. У меня есть на телефонной станции хорошие знакомые. Думаю, что сделать распечатку проблемы не будет.

– Все, выполняй. Жду твоего доклада через два часа.

Авдеев ушел.

Оставшись один, Ефимцев снова взял шариковую ручку. Немного покрутив ее между пальцами, с раздражением отбросил в сторону. Не следовало терять самообладания, это главное. Хотя в подобной ситуации у любого крыша может поехать. Впереди полный мрак, и совершенно непонятно, как следует поступать в подобной ситуации.

Впрочем, одно решение существовало. И весьма кардинальное. Ефимцев колебался ровно минуту, а потом, преодолев внутреннюю борьбу, решительно поднял трубку телефона. Он поймал себя на том, что, затаив дыхание, слушает длинные гудки и молит о том, чтобы абонент оказался на месте, а когда на противоположном конце провода раздался легкий щелчок, после которого равнодушный голос произнес: «Слушаю», Павел Егорович, не сдержавшись, перевел дух.

– Это Ефимцев беспокоит.

Некоторое время в трубке раздавалось лишь сдержанное сопение, абонент размышлял, как ему следует реагировать на неожиданную новость, после чего бодрее, чем следовало бы ожидать, ответил:

– Никак не думал, что ты позвонишь после всего того, что произошло. Что-то случилось, Павел?

– Случилось. Ты по-прежнему в морской разведке?

– Наша профессия не бывает временной, сам понимаешь, если выбрал, то нужно топать до конца. Так что у тебя там, выкладывай!

– Ты не забыл, что ты у меня в долгу?

– Разве такое забудешь?

Ефимцев едва сдержал вздох облегчения, все шло гораздо лучше, чем он мог предположить:

– У меня к тебе есть небольшая просьба. Я могу на тебя рассчитывать, адмирал?

– Все, что в моих силах.

Глава 8

ПЕРСОНАЛЬНОЕ ДОСЬЕ

29 АВГУСТА

Людей, которые могли быть посвящены в семейные дела Ефимцева, в действительности оказалось не так уж и много: всего-то три десятка человек. Еще меньше было тех, кто имел деловые контакты в Англии, не более десятка. Трое из них обладали реальными финансовыми возможностями, и особо выделить кого-нибудь из них не представлялось возможным: все трое весьма крепко стояли на ногах и имели как личные, так и деловые интересы в Великобритании. У двоих бизнес, у третьего – друзья, которыми он обзавелся во время учебы в Кембридже. Поговаривали, что во время учебы он прижил ребенка от какой-то мулатки и теперь проживал на два дома. Подобные вещи требовали дополнительной проверки, но тот факт, что он частенько ездил в Англию, говорил в пользу этой версии.

Распечатки телефонных разговоров лежали на краю стола. Сфера интересов этой троицы действительно не ограничивалась пределами Кольцевой дороги, она расширялась по всей Европе. Что их объединяло, так это то, что они с завидной периодичностью звонили в Лондон, разговаривали подолгу, явно в туманном Альбионе у них были важные дела.

Взяв первый листок, Авдеев прочитал: Мартынов Герасим Витальевич, начальник отдела по маркетингу. Поднявшись из-за стола, он подошел к шкафу, где хранились досье каждого сотрудника компании. Нужная папка значилась под номером 38/2. На обложке никаких фамилий или имен, ровным счетом ничего такого, что могло бы указать на личность сотрудника. Так надо. Сам же он прекрасно помнил, под каким номером значится каждый человек, он даже разработал соответствующую систему, чтобы отыскать досье на нужного сотрудника без особого труда. Если кто-то надумает покопаться в шкафу без его разрешения, так ему ни за что не удастся обнаружить нужную информацию.

Авдеев открыл папку.

С фотографии на него смотрел молодой человек, не более тридцати пяти лет. Самой обыкновенной наружности: худощав, среднего роста, ровным счетом ничего такого, за что можно было бы зацепиться взглядом. Такого человека можно было бы назвать «один из толпы», если бы не знать, что его личное состояние измеряется цифрой с семью нулями в долларовом эквиваленте. По прогнозам финансового отдела его прибыль в ближайшее время должна будет увеличиться вдвое, так что дела у него складывались благоприятно. От судьбы Мартынову выпал такой завидный и внушительный грант, что его невозможно было вычерпать до донышка в ближайшее десятилетие даже при огромном желании.

Герасим Витальевич являл собой классический образ миллионера: старался держать себя в хорошей физической форме, не курил, выпивал крайне редко и всегда понемногу, и притом только те напитки, которые, по его мнению, способствовали укреплению здоровья и улучшению настроения. Еще он увлекался горными лыжами, излазив в поиске подходящих склонов добрую часть Альп.

В его личном деле отсутствовали какие-либо компрометирующие данные, если не считать того, что в студенчестве он два раза оказался в милиции за драку, что за давностью лет выглядело настолько малой величиной, что ею можно было просто пренебречь. Впрочем, всплывал и один весьма любопытный факт: два года назад у него был роман с молодой учительницей начальных классов, которая полезла в петлю после того, как он с ней расстался. Сделала это она прямо в школе, так что случай имел весьма серьезный резонанс. Однако на настроении Мартынова, а уж тем более на его карьере случившееся никоим образом не отразилось: едва его полуживую возлюбленную вытащили из петли, как он укатил с новой пассией в Эмираты.

Вообще-то, Герасиму Витальевичу живется при Ефимцеве весьма неплохо и у него должна иметься весьма основательная мотивация, чтобы серьезно досадить партнеру. У таких людей, как Ефимцев и Мартынов, ничего не бывает понарошку, они всегда бьются всерьез. Но в том-то и дело, что основания для обиды у Герасима Витальевича имелись. Когда-то Мартынов имел собственную фирму, которая приносила ему вполне реальный доход, обеспечивающий неплохой уровень жизни и ему, и еще сотне сотрудников, работавших на него. Однако в какой-то момент интересы его бизнеса пересеклись с интересами бизнеса Ефимцева. Ефимцев как раз искал новые возможности для реализации своих планов, так что Мартынов просто стоял у него на пути. Да и по своим мощностям бизнес Павла Егоровича раза в три превосходил бизнес Герасима Витальевича, так что при желании он мог пройти по головам конкурентов асфальтовым катком, оставив после себя гладкую площадку. Однако дело повернулось иначе: Ефимцев предложил Мартынову войти своей компанией составной частью в одно из своих подразделений. После недельного размышления Герасим Витальевич дал согласие на это слияние, позабыв о своих честолюбивых планах.

По большому счету Мартынов выиграл: ему теперь не нужно было изображать из себя Дон Кихота большого бизнеса и воевать с ветряными мельницами; не нужно было переживать, что в следующем квартале фирмой обязательно заинтересуются фискальные органы, отыскав в ее операциях нечто противозаконное; не нужно думать о том, как обеспечить сотню сотрудников с их семьями. Головная боль ушла, и осталась масса времени на то, чтобы, наконец, догнать убегающую жизнь. Куда проще и безопаснее войти винтиком в огромный отлаженный механизм, чтобы без особого напряжения получить неплохие бонусы.

Но честолюбивый человек обычно склонен к самоанализу и никчемному самокопанию, моделированию ситуации «как могло бы быть», и в какой-то момент ему может показаться, что сложись ситуация иначе, он мог бы иметь куда больше, чем теперь.

Ладно, пройдем по звонкам. Их несколько. Причем все они сделаны в разные концы города, что может свидетельствовать о деловой активности Мартынова. Три звонка сделаны в центр Сити Лондона, в сорокаэтажный небоскреб, который горожане остроумно прозвали «сигарой». Еще два звонка в портовый район Канэри-Уорф на Темзе, превращенный в последние годы в деловой центр. Но именно в таких помпезных местах свиты террористические и адвокатские гнезда.

Авдеев перевернул страницу: еще два звонка. Неужели порт? Постучав по клавишам компьютера, он ввел телефонный номер и базу данных. Так оно и есть – звонок в порт! Вот только что ему там понадобилось. Весьма подозрительно.

Ладно, разберемся… Кто у нас там дальше по списку?

Следующим был Бортнев Семен Валентинович, являвшийся одним из учредителей компании. Щекотливость ситуации заключалась в том, что при таком авторитарном руководителе, как Ефимцев, он сумел сохранить свое личное пространство, в котором развивал собственный бизнес. Так бывает. Откровенно рассуждая, в его небольшом личном бизнесе не было ничего криминального: при огромном производстве, расширявшемся год от года, обязательно появляются какие-то небольшие фирмы и посреднические структуры, которые работают на единого хозяина, получая свой оговоренный процент. Главное, чтобы они не переродились в злокачественные опухоли и не вытянули из компании здоровые соки.

Имеет какой-то свой бизнес, ну и ладно! Главное, чтобы существовал не за счет головного предприятия. Правда, настораживают его частые поездки в Лондон, и это при отсутствии всякой необходимости. За последнюю неделю Бортнев сделал двадцать звонков в Лондон, половина из которых приходилась на деловой центр, а другая – в пригород. Возникает вопрос: какие интересы могут быть у состоятельного человека в небогатом неблагополучном районе, славящемся своей преступностью.

Подняв трубку, Авдеев спросил:

– Глеб?

– Так точно, Афанасий Петрович.

Его помощник Глеб Кирсанов был из кадровых военных, что явно ощущалось даже в его манере говорить: слова он произносил так четко и внятно, словно рапортовал вышестоящему начальству. Даже по коридору он ходил не так, как все: приподняв подбородок и распрямив спину, как по строевому плацу. Исполнительный, необычайно аккуратный, он был настоящей находкой для службы безопасности. Так что российскому командованию нужно было бы написать благодарственное письмо за то, что они выперли такого кадра из армии.

Рассказывать о причинах своего увольнения Кирсанов не любил, лишь как-то обмолвился, что будучи в большом подпитии разметал по залу ресторана с пяток милиционеров, которые, очухавшись, вызвали на подкрепление взвод спецназовцев. Изловив отчаянного десантника, они связали его по рукам и ногам и бросили в зарешеченный «уазик», крепко обработав его дубинками.

Парень был прям, как логарифмическая линейка. Возможно, что любой на его месте придумал бы историю покрасочней и подушевнее. Например, о том, что ввязаться в драку его принудили обстоятельства: отстаивал честь девушки, к которой приставала пьяная компания, или защищал ветхую старушку от гнусного насильника. Однако Глеб с беззастенчивой простотой Алеши Поповича рассказывал о том, что просто не поделил с одним из братков шлюху, сидевшую за соседним столиком, а когда в спор вмешалась милиция, то досталось и ментам.

Иначе, как гусарской дуростью, подобную выходку не назовешь.

– Поднимись ко мне.

– Слушаюсь!

Авдеев невольно хмыкнул, такое впечатление, что Глеб по-прежнему продолжает пребывать в войсках. Поменялся лишь окружающий его интерьер, а правила остались прежними. Пошел уже третий год, как Глеб обосновался на должности заместителя начальника по безопасности, а армейщину до сих из себя не изжил.

Иногда это раздражало.

Через пять минут, сдержанно постучавшись, Глеб Кирсанов перешагнул порог его кабинета. Высоченного роста, едва ли не под самый потолок, он замер перед столом. От него так и шибануло каким-то девятнадцатым веком и пенящимся шампанским; это впечатление усиливали коротко стриженные щеголеватые усы. Афанасий невольно задержал взгляд на глазах заместителя, вытаращенных от чрезмерного усердия.

– Ты вот что… – Кирсанов слегка подался вперед, готовый внимать любому слову начальства. Желание делать ему внушение отпало. Что ж, в той системе, где они работают, нужны люди и такого плана. Надо же на кого-то равняться остальным. – Что ты знаешь по Бортневу? Почему он так часто звонит в Лондон?

– У него там женщина, мулатка. Есть ребенок, он его обеспечивает. Разрывается между семьей и этой женщиной.

– Что, неужели все так серьезно?

– Да. У него сейчас все мысли об этой мулатке. Кажется, он хочет к ней перебраться.

– Насколько я знаю его жену, у него это вряд ли получится.

– Мне тоже так кажется.

– Глеб, вот что, проверь все эти звонки и сообщи мне, куда именно они были сделаны, – подвинул Авдеев листки бумаги. – Разберешься?

– Так точно!

Авдеев слегка поморщился от подобной военщины: парень исполнительный, надежный, да и в деле разбирается, однако на все душевные расспросы отвечает, как по уставу, – дружбы при таких отношениях не заладится.

– Глеб, ты когда… уволился? – подобрал Афанасий подходящее слово.

Изящные усики чуток дрогнули, похоже, что Глеб по достоинству оценил топорную дипломатию непосредственного начальства.

– Четвертый год уже пошел.

– Ну, вот видишь, уже время. Ты бы, может, как-нибудь попроще изъяснялся, что ли, а то говоришь, как будто бы шашкой на плацу машешь.

– Я это учту, – погасив улыбку, сказал Кирсанов. – Только в ВДВ, откуда я уволился, шашек нет. Шашки – в кавалерии.

– Считай, что это приказ. Ладно, ступай.

– Хорошо, Афанасий Петрович.

– Вот так уже лучше.

Последним в списке значился Гальченко Роман Митрофанович. Пожалуй, самая мутная фигура во всем концерне. Его досье значилось под номером 14/3, во многом определяющим его характер. В данных цифрах была зашифрована своего рода характеристика господина Гальченко. Единица означала, что человек он весьма скрытный, трудно поддающийся внушению, недоверчивый. Цифра «4» – умен, способен на неординарные поступки. Цифра «3» указывает на то, что он нетерпим к чужому мнению и склонен к безоговорочному лидерству. Оставалось только удивляться, каким образом Гальченко согласился быть в компании вторым номером. Не исключено, что Роман Митрофанович организовал комбинацию с захватом яхты только для того, чтобы перепрыгнуть в кресло руководителя. А ведь Павел Егорович очень ценил его. И совсем недавно говорил, что более близкого человека в компании у него нет.

Открыв досье, Авдеев с интересом всматривался в его фотографию. Афанасий не терпел казенных выражений даже в документах, а потому дал указание своим фотографам снимать сотрудников в непринужденной обстановке, например во время беседы: по его мнению, именно во время контакта особенно ярко раскрывается характер человека. На снимке Гальченко выглядел на редкость раскрепощенным: рот необычайно выразительный, с подвижными губами. В серо-зеленых глазах затаилось лукавство. Полная противоположность тому человеку, с которым Афанасию едва ли не ежедневно приходилось сталкиваться в коридорах и на разного рода совещаниях. Тот был малоулыбчивым типом, от которого так и веяло холодной учтивостью. Пожалуй, что этот на снимке выглядел посимпатичнее. Его можно было представить где-нибудь на скамейке, попивающим из горлышка пиво, зато ко второму, чопорному и немного высокомерному, больше подходил бы фрак и красная бабочка на шее.

Его холодность так и била в глаза во время их контактов. Пожалуй, этот Роман Митрофанович был одним из самых закрытых людей компании, о его личной жизни практически ничего не было известно, если не считать, конечно, того, что от первого брака у него остался девятилетний сын, а от второго – трехлетняя дочь. Его нынешнюю жену никто не видел, и у окружающих сложилось стойкое убеждение, что он прячет ее где-нибудь в подвале своего огромного дома.

Роман Гальченко – человек, умеющий хранить на замке собственные секреты. Однажды Авдеев увидел его в обществе Клавочки, секретарши самого Ефимцева, вдали от людских глаз, на окраине Москвы в небольшом полупустом ресторане. Их стол украшали бутылка итальянского вина, два высоких фужера и какие-то салаты, разложенные в большие тарелки, что подразумевало некоторое торжество. Широкая ладонь Гальченко по-хозяйски покоилась на тонких пальчиках Клавочки.

Заприметив вошедшего в бар Авдеева, Гальченко не стал делать вид, что не замечает сослуживца и его заинтересованного взгляда. Наоборот, не убирая руки с ладони девушки, предупредительно и почти по-приятельски кивнул Афанасию. Губы застыли почти в виноватой улыбке, которая должна была означать: имею же я право на некоторые слабости, тем более что рядом такая красивая девушка.

Клава, напротив, была невероятно смущена, причем настолько, что даже не попыталась вытянуть свою ладонь из его руки.

Так уж заведено в природе, что все самое лучшее забирают сильнейшие из мужчин, и нет ничего удивительного в том, что Клава досталась Роману Гальченко. А ведь половина мужчин компании готова была копытами рыть землю, чтобы эта девушка обратила на них внимание. Да и сам Авдеев лелеял надежду, что когда-нибудь найдет предлог, чтобы затащить ее в свою холостяцкую квартиру-ловушку.

Стало быть, не судьба.

Вот оно, значит, как получается. Одни вокруг нее землю носом роют, а этот ведет ее в свою квартиру, когда жена уезжает на дачу.

Авдеев испытывал к Роману Гальченко откровенную неприязнь, и причина была не в классовых расхождениях, что не редкость у плебея и носителя голубой крови: дескать, таким, как он, достается все самое лучшее, включая красивых женщин. Причина здесь была иного характера. Она возникла едва ли не на генетическом уровне и была порождена таинственными биохимическими процессами. Не нравится, и все тут! Невозможно объяснить этого факта никакими другими причинами.

Антипатия усиливалась еще и потому, что Гальченко в силу своего скрытного характера имел немало темных тайн, куда Авдеев, как начальник службы безопасности, заглядывал с большим трудом. В свою очередь это давало Авдееву моральное право иметь собственные секреты, о которых не подозревали даже первые лица компании. Например, составление персонального досье на каждого руководителя, куда регулярно вносились данные от разных информаторов.

И вот теперь предстояло снять завесу, возможно, с самой главной тайны Гальченко: по какой-такой надобности тот ежедневно звонит в Лондон?

Закрыв досье, Афанасий Авдеев аккуратно уложил папку на место.

Глава 9

Я ДОВОЛЕН ТВОЕЙ РАБОТОЙ

30 АВГУСТА

Вопреки обыкновению планерка прошла в ускоренном режиме. На доклад каждому начальнику отдела отводилось пять минут. Разместившись за длинным столом, каждый из них четко, поглядывая в разложенные на столе бумаги, доложил о результатах проделанной работы. Так что уже через полчаса Герасим Витальевич Мартынов прекрасно представлял сложившуюся ситуацию.

Экспорт увеличился ровно на пятнадцать процентов, а стало быть, благосостояние компании увеличилось на двадцать миллионов долларов. Совсем неплохая цифра, если учитывать, что у конкурентов результат в минусе. На границе с Литвой товара собралось на тридцать миллионов долларов, и с этим следовало что-то незамедлительно решать. Не исключено, что придется заплатить дополнительно, чтобы таможенники не задерживали груз, иначе убытки будут расти в геометрической прогрессии.

Выслушав доклады, Мартынов подошел к двери и закрыл ее на ключ. Сейчас для подавляющего количества сотрудников он отправился в министерство, а потому вряд ли кто осмелится потревожить его одиночество незапланированным визитом.

Через час он должен подойти с докладом к Ефимцеву, а потому нужно выработать схему продвижения товара, да еще чтобы не ущемлять собственных интересов. Без финансовых вливаний в такой ситуации не обойтись, это точно! Одних дружеских связей маловато, каждый рассчитывает на свою долю, включая даже самого маленького чиновника. Собственно, для этого они и создают все новые и новые трудности, чтобы потом заинтересованная сторона разрешала все это большими деньгами.

Наиболее трудно контролируемое место – это таможня. По существу она представляла собой этакий Бермудский треугольник, который может слопать не один корабль с деньгами. Собственно, задержка груза не испугала: подобная акция со стороны таможни хоть и неприятна, но из разряда стандартных, так они поступали и прежде, чтобы вытрясти из продавца деньги. Весь вопрос состоит в том, сколько потребуется отдать. А если так, то имеется некоторая свобода для маневра. Ефимцеву можно сообщить о том, что на взятки таможенному начальству ушло, допустим, сто долларов, но в действительности отдать можно только половину озвученной суммы, остальное можно будет забрать себе. Цифры условны! Проверить подобные вещи практически невозможно: не станет же Ефимцев учинять расспросы таможенным служащим!

Возможно, что в конечном итоге сумма будет не столь уж и большой, но в любом случае, за один рабочий день не так уж и плохо!

Настроение заметно улучшилось.

Правда, в последнее время как-то уж очень странно посматривает на него Ефимцев, а два дня назад поинтересовался, в какую цену ушло оборудование в Китай. Прежде подобных вопросов он не задавал. При разговоре ему пришлось проявить немалое волевое усилие, чтобы ответить бесстрастным тоном. Хитрость заключалась в том, что по документам оборудование проходило всего-то по десять центов за штуку, в то время как по договоренности с оптовыми покупателями он продавал его за двадцать пять. Об этой его маленькой хитрости знал лишь ограниченный круг людей, с которыми он щедро расплатился, но вряд ли они захотят откровенничать с Ефимцевым.

Все эти деньги он аккумулировал на счетах в английских банках, ввиду немалой суммы, они приносили ему значительный процент. Так что можно с уверенностью сказать, что у него останется кое-что на поддержание штанов даже в том случае, если концерн, угодив в какое-нибудь экономическое торнадо, развалится по камушкам.

За английскими счетами следила молодая женщина по имени Ангелина. Их деловые отношения сложились три года назад, она как раз заканчивала экономический факультет Кембриджа. На тот момент девушка совершенно не представляла, как реализовать свои многочисленные таланты, и металась из одной корпорации в другую, выясняя перспективы роста и финансовые вознаграждения. Именно тогда (как впоследствии станет понятно, больше из любопытства) она перешагнула порог одного из филиалов совместного британо-российского предприятия, где и встретила Герасима Мартынова.

Ему понравился ее живой ум и профессиональное мышление, а позже, по прошествии нескольких месяцев, он обратил внимание еще и на то, что девушка в меру раскрепощена и чрезвычайно мила в неформальном общении. А еще позже Герасим Витальевич понял, что она еще и необычайно чувственна. Но все это было позже. А тогда она просто искала работу, и создавалось впечатление, что Ангелина готова была пристроиться даже посудомойкой, чтобы только не возвращаться в свою нижегородскую губернию. Так что для нее он был сущей находкой, хотя бы потому, что сумел по достоинству оценить ее профессиональные знания и предложил ей две тысячи фунтов стерлингов за работу. Для юной девушки, каковой она была в ту пору, весьма неплохой заработок.

Ангелина оказалась весьма изобретательна: через год работы она придумала нехитрую финансовую схему, по которой можно было безболезненно «отжимать» у Ефимцева часть выручки, и самое приятное заключалось в том, что Павел Егорович совершенно об этом не подозревал.

С тех пор на банковский счет Мартынова потек неиссякаемый ручеек, который со временем мог превратиться в весьма приличную реку. Именно тогда понадобились услуги Ангелины как финансового менеджера. Требовалось не только следить за все пополняющимися счетами, но также нужно было аналитическое мышление и чутье, чтобы вложить сбережения в какое-нибудь прибыльное дело. У Ангелины все это было, а главное, ее вела неистребимая тяга преумножать деньги. Порой казалось, что тяга эта едва ли не сродни болезни.

Что ж, такая «клиника» весьма полезна для дела.

Именно в тот период они сошлись особенно тесно. И Мартынов вдруг отчетливо осознал, что с такой женщиной, как Ангелина, приятно делить не только постель, но и деньги. Именно с тех пор она стала значиться в его дальнейших планах под первым номером. Ему удалось скопить денег для того, чтобы открыть в Лондоне собственное дело. В ближайшее время у Ефимцева намечался значительный финансовый транш, и Мартынов надеялся «отщипнуть» от него существенный кусок, после чего отбыть на Британские острова навсегда и чтобы наслаждаться всеми радостями жизни.

Герасим Витальевич поднял трубку и принялся быстро набирать привычный номер.

В какой-то момент его охватило тревожное чувство; оно было настолько сильным, что ему вдруг захотелось положить трубку. Жизненный опыт подсказывал, что подобные предчувствия не рождаются из ничего, это сигналы, поступающие из внешнего пространства, и пренебрегать ими не следовало.

Однако палец привычно нажимал на цифры, вызывая абонента. Он отмахнулся от этой неясной тревоги.

Видно, все-таки сказывается усталость: в последнее время приходится очень много работать. Прозвучали длинные гудки, и Мартынов окончательно позабыл о своем тревожном предчувствии.

– Слушаю, – раздался высокий девичий голос.

– Ангелина, ты сейчас можешь говорить? – спросил Мартынов, невольно понизив голос.

– Ну, наконец-то, а то я уже начала переживать! Ты почему так долго не звонил?

– У меня были дела. Что ты сделала с последними перечислениями?

– Я их вложила в ценные бумаги. На рынке намечается оживление; думаю, что эти бумаги в ближайшую неделю будут расти, и мы сумеем выручить на этом деле процентов тридцать.

Мартынов мысленно прибавил к своему состоянию еще один нолик. Получается весьма впечатляющая цифра.

– Хорошо, детка, я очень доволен твоей работой.

– Все это я делаю для нас.

– Нисколько не сомневаюсь, Ангелина. У меня какое-то дурное предчувствие… Знаешь, обычно оно меня не обманывает.

– В чем дело, Герасим? – голос девушки прозвучал встревоженно.

– Потом объясню… У тебя есть надежное место, где можно было бы спрятать крупную сумму налом? Я говорю не о банке.

– Можно. У меня дома есть сейф.

– Сними деньги, и пусть они побудут пока у тебя.

– Это опасно.

– Будет еще хуже, если они останутся на счетах. Они могут быть заморожены, тогда я их не получу совсем.

В какой-то момент ему захотелось поделиться с девушкой своими дурными предчувствиями подробнее: ведь было время, когда он, чтобы не навести на нее службу безопасности, звонил ей с мобильного телефона, меняя номера после каждого третьего звонка. А сейчас, когда чувство опасности притупилось, он стал связываться с ней даже из своего рабочего кабинета. Подобная вольность могла выйти ему боком.

– Хорошо, я сделаю. Ты когда думаешь приехать?

– Скоро, – легко пообещал Мартынов. – Вот только проверну одно дельце. Последнее... И сразу к тебе. Если все пройдет успешно, тогда мы сможем считать себя по-настоящему богатыми.

– Я тебя жду. Береги себя!

– Постараюсь быть осторожным. Целую.

И Мартынов положил трубку на рычаг.

Что же это такое? Внутри опять какой-то раздрай. Через минуту дискомфорт усилился. Откуда же взялось такое скверное чувство? Надо что-то с этим делать. Возможно, пораньше лечь спать, вдруг поможет.

Усталость, будь она неладна!

Хотя есть одно средство, чтобы прогнать накатившую тоску, – в этом городе имеется парочка квартир, где ему будут рады по-настоящему.

Взяв телефонную трубку, он набрал номер:

– Сара?

– Слушаю тебя, родной.

– Я хотел заскочить к тебе часиков в шесть. Ты будешь дома?

– Хотела пойти к маме... Но ради тебя я отложу это.

Удовлетворенно хмыкнув, Герасим Витальевич положил трубку.

* * *

« – Я тебя жду. Береги себя!

– Постараюсь быть осторожным. Целую».

Раздался негромкий щелчок, телефонную трубку положили на рычаг. Запись закончилась. Павла Ефимцева трудно было упрекнуть в излишней эмоциональности. Даже в самых серьезных ситуациях он оставался совершенно невозмутимым. Самое большее, что он мог себе позволить, так это откинуться на спинку кресла и скривить губы. И эту запись он выслушал совершенно невозмутимо, как будто это не его миллионы утекали в чей-то чужой карман. Но Ефимцев был не из тех людей, что забывают нанесенные оскорбления, и уж тем более он никогда не простит кражи, да еще принявшей систематический характер. Он всегда был сторонником радикальных решений и нередко находил возможность вернуть утраченное.

– Когда ты поставил «жучки»? – спросил Ефимцев.

Вопрос был задан по-рабочему, вполне обыденно, словно речь шла не о подслушивающих устройствах, а о безобидных насекомых. Вот повстречались два биолога в приватной обстановке и решили поговорить о любимой фауне.

Авдеев сумел подавить улыбку: не самое подходящее время для веселья.

– Информацию снял сегодня. Вчера ничего такого не было. Так, разная муть...

– А что именно?

– Кроме этой женщины, у него имеется еще парочка любовниц. С одной он встречу отменил, а другой назначил.

– Понятно.

– Но вот сейчас как раз всплыло то, что нужно.

– Почему он не говорил по другому телефону? Ведь у него есть такая возможность.

Вопрос не праздный, требовал конкретики. Афанасий и сам не раз задавал себе подобный вопрос, но теперь понимал, что ответ лежит на поверхности. Только подними!

– Думаю, что поначалу он действительно звонил с других телефонов, но потом поверил в собственную неуязвимость и стал пренебрегать основами безопасности. Вот и поплатился.

– Ладно, это нам на руку. Но дочь держат в заложниках не с его подачи? – заметил Павел Егорович.

– Не с его, – признал Авдеев. – Но красть у своих тоже как-то нехорошо.

– Согласен... Ты знаешь, что нужно делать?

Взгляд Ефимцева враз посуровел. В какой-то момент Авдееву показалось, что взгляд этот способен прожечь на его лбу дыру. Начальник службы безопасности не без труда выдержал жар бледно-голубых глаз.

Ефимцев был красноречив даже в молчании, а уж легкий нажим в конце фразы следовало воспринимать, как парочку восклицательных знаков.

– Конечно. – Посмотрев на часы, Афанасий продолжил: – Сейчас Мартынов находится у своей любовницы. Выйдет от нее часа через три, так они условились. Так что мы готовы его встретить.

Павел Егорович махнул рукой, давая понять, что блиц-заседание завершено. Авдеев сдержанно пожал ему руку и почувствовал, что пальцы у генерального были холодные. Прежде он не замечал за ним такого.

Глава 10

ПОДХОДЯЩАЯ КАНДИДАТУРА

31 АВГУСТА

– Неделю назад к пиратам попала дочь Ефимцева...

– Того самого? – удивился контр-адмирал Шестаков.

– Да. – Вице-адмирал выдержал паузу. – Он ведь наш однокашник, если не забыли.

– Что же понадобилось дочери олигарха в этих водах?

– К пиратам она попала не одна, вместе с ней был ее муж. Представляете? Они поплыли в свадебное путешествие вдоль берегов Африки!

– Похоже, что лучшего места им отыскать не удалось.

– Сидели бы где-нибудь в пятизвездочном отеле на Мальдивах, ничего подобного бы не случилось. Отец рвет и мечет, говорит, что привлечет международную общественность, но дочь обязательно вытащит. Ну что ему сказать? Я не хотел его особенно пугать, просто привел пример, что неделю назад ООН отправил на границу Пунтленда и Сомалийской Республики небольшой контингент своих представителей, так они попали в засаду и практически все были уничтожены. Что самое интересное, противоборствующие стороны объединились, чтобы расстрелять подошедший отряд. Вот такие там дела. Но, насколько мне известно, девушку с ее молодым мужем пока еще не тронули. Для них это всего лишь товар, который можно выгодно продать.

– А где именно была захвачена их яхта?

Вице-адмирал Головин Марк Захарович пересек кабинет, больше напоминающий конференц-зал, подошел к большому экрану, на котором высветилась карта Африки и, ткнув в побережье, напоминающее рог носорога, остро выступающее в море, заговорил:

– Яхта с дочерью Ефимцева и его зятем была захвачена вот в этом районе, – длинная указка очертила небольшой круг, – километрах в пятидесяти от берега. Предположительно она захвачена пиратами из клана Дарод. В настоящее время это наиболее организованная сила в Сомали, в их распоряжении значительные людские ресурсы, хорошее вооружение и неплохая техническая база. Большую часть средств, что поступают за выкуп, они тратят на перевооружение, закупают современные лодки, корабли. В спорах очень неуступчивы, на своем стоят до последнего. Причем это первый случай, когда наши люди были захвачены именно этим кланом. На Ефимцева уже вышли их представители из Лондона.

– Каким образом? – спросил контр-адмирал Шестаков, сидевший с правой стороны длинного стола.

– На его офис выслали факс с фотографией дочери и письмо, в котором пираты выставили свои условия.

– И чего же они хотят?

– Десять миллионов долларов. Так что ситуация складывается весьма серьезная. Ефимцев обратился к нам за помощью, со своей стороны мы ему посоветовали пока не отдавать деньги. Но он человек, как вы знаете, горячий, во многом непредсказуемый, так что может не послушать нас и заняться переговорами самостоятельно. Но ясно одно, если мы будет бездействовать, то сомалийцы и дальше начнут захватывать наших людей и российские корабли.

– А какова ситуация в Сомали? – спросил капитан первого ранга Олег Невзоров.

– В настоящее время ситуация в Сомали остается серьезной и сложной. Гражданская война разорвала страну на три части, – заостренный конец указки очертил три небольших круга, – в каждой из которых имеется собственное правительство. Если выражаться более точно, то в стране царит самая настоящая анархия. Какой может быть порядок, если сомалийцы даже не придумали, как будет называться их собственное государство!

– А хоть предложения какие-нибудь по этому вопросу были? – хмыкнул контр-адмирал.

– Имеются. Сторонами было предложено несколько названий, в том числе Сомалийская Федеративная Республика и Федеративная Переходная Республика Сомали. В итоге сторонами было решено сохранить прежнее название Сомалийская Республика. Представителями кланов и политических движений было выбрано Переходное Федеральное правительство, признаваемое международным сообществом в качестве законной власти. Однако в действительности правительство не имеет никакой реальной власти. – Вице-адмирал отрицательно покачал головой. – В настоящее время федералы контролируют лишь некоторые районы Могадишо, столицы Сомалийской Республики.

– А кто же тогда контролирует остальные части Сомали? – снова полюбопытствовал Невзоров.

– Страна поделена на кланы, вот они и владеют. Но это еще не все. Сомали – мусульманская страна, и большим влиянием как в Могадишо, так и во всей стране, пользуются различные религиозные партии. Сюда же, в Сомали, перебазировались значительные силы террористов, там они чувствуют себя довольно комфортно.

– Чего же они хотят?

– Наша разведка установила, что безобразия, которые сейчас творятся на море, как-то связаны с террористами и являются своеобразной подготовкой к какой-то предстоящей крупной акции. И наша задача заключается в том, чтобы выяснить, что же именно они планируют.

– Какие группировки контролируют Сомали? – спросил неугомонный Невзоров.

– Юг и юго-запад Сомали контролируют сильные группировки моджахедов исламских движений «Аш-Шабааб» и «Хизб-уль-Ислаами». На севере Сомали имеется еще и Республика Сомалиленд, объявившая миру о своей независимости. В настоящее время ее признало несколько государств Африки и Латинской Америки. А в ее столице – Харгейсе, уже находятся несколько посольств из Африки, в том числе и весьма влиятельное эфиопское. Но даже в этой республике не все благополучно, внутри нее действуют сепаратистские настроения. Например, от нее отделились территории Нортленд и Маахир. В центральной части Сомали действуют несколько враждующих хорошо вооруженных группировок, добивающихся самостоятельности от центра. К ним же примыкают сильные кланы сомалийских пиратов. Мусульманское общество весьма неоднородно. Союз исламских судов раскололся на радикальных, существующих на юге, и на умеренных, в центре Сомали. Так что ситуация весьма непростая. На наших глазах произошло крушение государства, и сейчас на его обломках возникает пиратская республика.

С этой точки зрения территория подобрана идеально, и вряд ли где на земном шаре можно отыскать более благоприятное место. Сами посудите. – Вице-адмирал Головин ткнул указкой в карту северо-восточной Африки. – Через Суэцкий канал ежегодно проходит двести тысяч судов. Это танкеры, доставляющие ближневосточную нефть, сухогрузы с различным товаром, от ноутбуков до автомашин. Так что пиратам не нужно курсировать даже по морю в поисках подходящей добычи, как это было три-четыре столетия назад. Им достаточно только отплыть на пару десятков километров от берега и спокойно приступать к грабежу судов! Для сомалийцев подобное местоположение – настоящий пиратский рай! Если хотите, Клондайк... Тем более, что все суда гражданские и не окажут особого сопротивления, так что хватай всех скопом, веди на берег и требуй за них выкуп! Да еще и за судно, и за груз. Аппетиты сомалийских пиратов в последние годы особенно возросли: если раньше они довольствовались лишь какой-нибудь яхтой, случайно зашедшей в Аденский залив, и, скажем, небольшим сухогрузом с низким бортом, экипаж которого человек пять, то сейчас, осознав свою безнаказанность, они нападают на крупные торговые суда водоизмещением в тысячи тонн. Раньше они просто забирали мелочь, что находили у своих заложников, сейчас же им подавай выкуп на многие миллионы долларов! А это уже не шутка. И день ото дня они все больше наглеют. На деньги, которые они берут за заложников, покупают быстроходные катера, способные догнать любое транспортное судно, приобретают самое современное автоматическое оружие и гранатометы.

И вот представьте себе такую ситуацию, – адмирал сделал паузу и долгим взглядом обвел присутствующих, – что они захватывают огромный танкер с нефтью или судно с радиоактивными отходами и требуют взамен уже не выкуп за судно, а шантажируют мир экологической катастрофой. В этом случае ООН готово будет отдать любые деньги! А если на корабле обнаружатся составляющие для атомной бомбы, а то и сами боеголовки, тогда что? Опасность сомалийских пиратов настолько велика, что они могут спровоцировать Третью мировую войну. Так что недооценивать их никак нельзя.

– Но ведь в последнее время создали коридор безопасности, по которому движутся суда вдоль всего побережья Сомали; кажется, этот коридор контролируется кораблями НАТО и нашими боевыми кораблями, – возразил контр-адмирал.

Вице-адмирал тяжело вздохнул.

– Хочу сообщить следующее: к сожалению, идея коридора себя не оправдывает. Действительно, силами НАТО был создан коридор шестьсот километров в длину и три мили в ширину. Но число кораблей, создающих этот коридор, весьма невелико, они ведь не могут успеть всюду, поэтому пираты нападают на торговые суда даже в пределах этого коридора.

– Каким образом им это удается?

– Вдоль побережья Сомали у пиратов курсируют плавучие базы. Как правило, это большие суда типа доу, с которых они отправляют моторные лодки на захват кораблей. – Нажав на кнопку, Головин поменял слайд. На экране появился большегрузный корабль на фоне синего моря, у его бортов можно было рассмотреть несколько чернокожих людей, смотрящих в направлении объектива фотоаппарата. – Вот таким образом и выглядят эти плавучие базы.

Можно было даже рассмотреть лица пиратов: худощавые, если не сказать изнуренные, по большей части совсем молодые. В их внешности не было ничего злодейского, указывающего на принадлежность к пиратскому племени. Простые рыбаки, вышедшие в море. Судно самое обыкновенное, рыболовецкое, без каких бы то ни было пиратских атрибутов: ни улыбающегося Роджера на стяге, ни скрещенных костей.

– Благодаря этим базам они могут удаляться более чем на двести миль в открытое море.

– А нельзя ли просто потопить эти суда? – спросил контр-адмирал Шестаков.

Вице-адмирал развел руками.

– К сожалению, на это у нас нет правовой базы. Ведь государства, которые воюют с пиратами, по большей своей части цивилизованные. Это ведь не шестнадцатый век, когда можно было просто вешать пиратов на рее, а то и на многолюдных площадях в назидание другим... Абсурдность ситуации заключается в том, что мы не можем их даже судить по своим законам. Представьте себе ситуацию: предположим, мы задержали их на море, судили по своим законам. Вот отсидели они положенный срок, а что будем делать с ними дальше? В тюрьме они успели натурализоваться, и мы вынуждены будем распахнуть перед ними ворота своего государства, предоставить им российское гражданство. А что обществу делать с этим народом дальше, если он ничего не умеет, кроме как грабить на море? Да и желания работать у них как-то не возникает. А потом, ведь установить факт пиратства не так уж и просто – нужно изловить их во время нападения на гражданское судно. В остальное время они вполне мирные рыбаки, которые вышли в море, чтобы прокормить свою семью. И на их судне вы обязательно найдете сети, которыми якобы ловили рыбу еще их отцы. Возможно, что в недалеком прошлом так оно и было, но со временем они поняли, что пиратство куда более доходный промысел, чем рыболовство. Впрочем, сразу хочу оговориться: если дело зайдет далеко, то к операции могут подключиться и наши военные корабли, которые дежурят сейчас в Аденском заливе. Кроме того, у нас имеются первоклассные водолазы, которые могут заняться подрывом судов.

– Меня удивляет другое, – сказал Невзоров. – Каким образом по существу безграмотным рыбакам удается так слаженно действовать и держать в напряжении столько государств.

– Хочу сразу оговориться, пиратов не следует недооценивать. Не такие уж они и безграмотные, как может показаться на первый взгляд. Лидеры пиратских группировок учились в западноевропейских университетах, в Америке, некоторые из них обучались и у нас в России. – Немного помолчав, он добавил: – Сейчас, кстати, мы поднимаем всю российскую базу по студентам из Сомали... Их в России училось много. Они знают языки, сумели получить престижные профессии, но, вернувшись в Сомали, просто оказались не у дел – их знания остались невостребованными, и им ничего более не оставалось, как податься в пираты. А кроме того, нельзя недооценивать централизацию руководства.

Нажав на небольшую белую кнопку, вице-адмирал вновь поменял слайд.

С высоты птичьего полета предстал вид небольшого африканского города, по большей части одноэтажного, множество плетеных хибар, что широким языком спускались к берегу океана. Только в самом центре городка вызывающе торчали многоэтажные дома – некий аналог делового центра.

– Это Пунтленд, – продолжил вице-адмирал Головин, – автономный район в восточной части Сомали. И одновременно считается основной базой пиратов. Более десяти лет назад он провозгласил свою независимость, так что не подчиняется никакой власти Сомалийской Республики. А доходы от пиратства составляют значительную часть бюджета этого непризнанного «Сомалийского государства Пунтленд». Так что в грабежах заинтересованы не только простые рыбаки, но и само руководство республики.

– Деньги через них проходят немалые, куда же они вкладываются? – спросил контр-адмирал.

– Извините меня за банальность, но, как говорится, были бы деньги, а куда их вложить, всегда можно найти. – Присутствующие сдержанно улыбнулись. – И тем не менее, вопрос верный. Значительная часть денег уходит в «Аль-Каиду», на подготовку террористических акций, а как нам стало известно, лидеры пиратских группировок связаны с этой экстремистской организацией. А меньшая часть просто распределяется между группами. Взгляните на следующий слайд.

На экране появилась небольшая рыболовецкая деревушка: обыкновенные глинобитные дома, вместо крыш – пальмовые ветки с листьями. Так они жили сотни лет назад, видно, с тех пор мало что изменилось. Чумазые ребятишки, мужчины в набедренных повязках, женщины, повязанные лоскутами ткани. Всюду грязь, в которой запросто может увязнуть даже вездеход. На окраине деревушки, гордо задрав вытянутые морды, стояло шесть верблюдов (признак достатка одного из рыбаков), поодаль небольшое стадо овец с черными головами, подле которого стоял мальчик лет шести с длинной тонкой палкой. Не иначе как пастух. У дороги, напоминая бродячую собаку, сидел павиан и вылизывал слежавшуюся шерсть.

– Прямо следует сказать, унылое зрелище, – подытожил вице-адмирал Головин. – А теперь посмотрите, что стало с этой деревней всего-то через несколько лет. То есть в течение того времени, когда они занимались активным пиратством. – Нажав на кнопку, адмирал поменял картинку. – Это тот же самый район. Впечатляет? – спросил он, с каким-то скрытым злорадством посмотрев на собравшихся.

Перемены и в самом деле были невероятно разительны. Было с чем сравнить. Вместо глинобитных первобытных домов теперь возвышались просторные каменные строения. Вдоль улицы выстроились рестораны с неоновыми вывесками, асфальтированные дороги рассекали новые внедорожники и джипы. А за околицей теперь паслись сотни три верблюдов.

– Это пример типичной рыбацкой деревушки, которая в короткий срок превратилась в мощнейшую пиратскую базу, а таких баз на всем побережье Сомали не одна сотня! Вот и подумайте, какой размах! А ведь рыбакам досталась всего-то тысячная часть того, что имеют лидеры группировок. Так что на вырученные деньги они живут весьма неплохо. Строят дома, покупают машины, содержат рестораны и притоны. В таких деревушках пират – самый дорогой гость. В многочисленных ресторанах они спускают тысячи долларов. Индустрия развлечений вовсю действует и в этих забытых богом местах. Кстати, по отношению к пленным морякам они способны даже проявлять некоторое великодушие: часто у пленников имеется возможность свободного передвижения, и они пользуются всеми благами цивилизации, включая публичные дома – если, разумеется, у них каким-то образом сохранились деньги. Вот такая она – демократическая пиратская республика.

Столицей пиратства в Пунтленде является деревня Эйл. – Картинка поменялась; теперь зрителям предстал вполне современный поселок с некоторым африканским «уклоном». – Именно здесь удерживается большинство захваченных судов. Из пятидесяти двух судов, захваченных пиратами в настоящее время, в деревушке Эйл находится тридцать четыре. В ней можно встретить всякий сброд буквально со всего мира, от отъявленных авантюристов и головорезов, которых во все времена было в Африке предостаточно, до наемников, ищущих выгодный заказ. Здесь идет весьма бойкая торговля, как алкоголем, так и рабами. Я бы назвал эту деревушку своеобразным эквивалентом гавани Порт-Рояль на Ямайке. Как вы знаете, была такая пиратская столица карибских корсаров. Но зачастую пираты – люди весьма религиозные, а Коран запрещает употреблять им спиртное, вот поэтому вместо рома они предпочитают жевать листья ката. По существу, это мало что меняет, от него дуреешь не меньше, чем от алкоголя.

– Каким образом они выдвигают свои требования о выкупе? – спросил Невзоров. – И как они выходят на тех людей, которые должны выплатить им выкуп?

Капитан первого ранга Олег Кириллович Невзоров был самым молодым среди собравшихся, всего-то тридцать два года! Другие в его годы еще носят погоны капитан-лейтенанта, так что его с полным правом можно было назвать баловнем Фортуны. Хотя по большому счету одного везения здесь бывает маловато, должно быть заинтересованное лицо, продвигающее тебя по службе. Чаще всего это чадолюбивый родитель, пекущийся о благе отпрыска. Но помогают и собственные светлые мозги в сочетании с подходящими личностными качествами. Впрочем, имеется и третий вариант, когда два первых случая сливаются в единое целое (весьма редкое сочетание!). Это как раз про капитана первого ранга Невзорова. За его спиной, выстроившись рядком, значились шесть поколений морских офицеров. Одно это внушало немалое уважение. Для иных капитан первого ранга – это непреодолимая высота, которой никогда не достичь, какое бы усердие ты ни проявлял, для Олега Невзорова это всего лишь первая ступень большой карьеры.

Вице-адмирал слегка кивнул.

– Хороший вопрос. Здесь как раз начинается самое интересное. Действительно, каким это образом простым рыбакам удается выторговывать многомиллионные выкупы? И я бы добавил сюда еще одно: почему они так точно выбирают наиболее интересные в коммерческом плане суда среди их огромного количества? Что скажете, товарищи разведчики?

– Напрашивается вывод, что их кто-то консультирует, – ответил Невзоров. – Ведь их аппетиты растут год от года, как вы сами сказали.

– Совершенно верно, консультируют... Годовой доход небольшой африканской деревушки Эйл подбирается к пятидесяти миллионам долларов. Согласитесь, весьма неплохая сумма для африканской провинции. Наше мнение таково – большую роль в развитии пиратского бизнеса играют информаторы, что засели в крупных корабельных компаниях, например, в Лондоне. А также всяческие посредники. Так вот, эти посредники наиболее влиятельные люди в переговорочном процессе. Думаете, что переговоры проходят где-нибудь на берегу Африканского Рога на какой-нибудь полузатопленной шхуне? Ничего подобного! Они проходят в фешенебельных офисах Дубая, Найроби или, к примеру, Лондона. И ведут их весьма опытные адвокаты, имеющие солидную клиентуру. В переговорах они весьма неуступчивы, так что с ними очень трудно иметь дело.

– А вы можете сказать, какие именно структуры выходят на контакт с пиратами и кто именно представляет пиратов?

– Как правило, владельцев судов представляют компании, которые специализируются на морской безопасности. Со стороны пиратов это в подавляющем большинстве представители сомалийской диаспоры за рубежом, которые по рождению принадлежат к пиратским сомалийским кланам. Но среди переговорщиков встречаются и белые специалисты, весьма искушенные в юридических вопросах и имеющие большое влияние. После переговоров деньги перечисляются на счета адвокатских фирм, имеющих клиентов сомалийцев. А те в свою очередь переправляют их уже на родину.

– Как же им это удается?

– Чаще всего они используют неформальную систему денежных переводов, так называемый хаваль. Именно через нее иммигранты-мусульмане перечисляют на родину часть своих заработков. Но пираты становятся не только нахальнее, но и алчнее. В последнее время они стараются обходиться без посредников и требуют, чтобы выкуп доставлялся наличными прямо в Сомали.

– Вы могли бы назвать кого-нибудь среди переговорщиков?

– Разумеется. Особенно нас интересует адвокат по имени Абу Рахим, он директор компании, специализирующейся на ведении переговоров об освобождении заложников и захваченных судов. Весьма влиятельная фигура в этом бизнесе, от него многое зависит. Мы предполагаем, что у него весьма серьезные источники информации и имеются наблюдатели в каждой серьезной морской компании. Эти наблюдатели есть у него и на Суэцком канале – ни одно судно не проходит мимо их внимания. Так что, когда оно подходит к берегам Сомали, то пираты уже знают, какое это судно, что оно перевозит, его водоизмещение, количество членов экипажа и другие важные вещи. Благо, что электронные способы доставки информации позволяют и сфотографировать судно, и понять, что за груз оно перевозит. Кроме того, эти ребята еще и потому весьма успешные переговорщики, что они стараются заполучить любую информацию, могущую повлиять на переговорочный процесс и усилить их позиции.

– Каковы все же наши действия?

– Ситуация в Сомали, как я уже сказал, весьма непростая, там существует множество политических группировок. Юридические институты там отсутствуют, если, конечно, не считать шариатские суды. Пиратов можно было бы выдавать любой африканской стране, где существует смертная казнь, но они могут попросить политического убежища, и такая просьба может быть удовлетворена. Договариваться с какой-нибудь одной из сторон тоже нельзя, потому что такой разговор может привести к серьезным политическим последствиям. Поэтому мы решили вести переговоры с Переходным правительством Сомали, которое выдало нашему кораблю «Смелый» разрешение вести против пиратов военные действия. Кроме того, временное правительство дает нам базу в районе Аденского залива. Так что со временем число наших кораблей может быть увеличено. – Широко улыбнувшись, он добавил: – Нас ожидает очень интересная работа, товарищи офицеры. Но вместе с тем в нашу задачу входит уничтожение наиболее влиятельных лидеров кланов. В первую очередь лидера клана Дарод. Зовут его Юсуф Ахмед, фотографии его у нас, к сожалению, нет, но достоверно известно, что он наш с вами коллега и когда-то учился в Каспийском военно-морском училище. Я бы хотел поделиться с вами планами предстоящей операции под кодовым названием «Сомали». У нас уже имеются кое-какие наработки, но для ее успешного осуществления нам нужен человек, который прекрасно знает Африку и владеет английским в совершенстве. Кажется, у меня есть подходящая кандидатура...

Глава 11

Я ПОДПИШУ ВСЕ

31 АВГУСТА

Приоткрыв дверь, Сара спросила:

– Когда мы увидимся?

Путь свободен, дверь открыта, нужно только протиснуться в проем, произнести нечто невразумительное и исчезнуть еще дней на десять, не удостоив девушку содержательным ответом. Но слова, тщательно подобранные, споткнулись о широко распахнутые зеленые глаза. Даже изумруд в сравнении с ними выглядел всего лишь жалкой бижутерией.

Прежде Сара не задавала подобных вопросов. Существует мнение, что у женщин невероятно развита интуиция. Неужели она что-то почувствовала?

В какой-то момент Мартынов осознал, что ему не удастся отделаться дежурной фразой: «Я тебе позвоню». Сейчас Сара ожидала от него нечто большее, чем обыкновенные обещания. Мартынов понимал: если сейчас он не оправдает ее ожиданий, эта дверь закроется для него навсегда.

Терять такую женщину не хотелось, они ведь не чужие. По этой лестнице он поднимался на протяжении трех последних лет, так что по отношению к девушке у него появились некоторые обязательства. Не то чтобы он ее приручил, но все-таки...

– Давай сделаем вот что... Ты завтра свободна? – по-деловому спросил Герасим.

Зеленый цвет ее глаз загустел. Дважды вспорхнули ресницы, девушка явно не ожидала подобного продолжения.

– Завтра я работаю до шести... Но могу отпроситься, меня отпустят.

– Не нужно, я заеду за тобой к шести. На Пушкинской открыли приличный итальянский ресторан. Его хвалят.

– А ты там бывал?

Еще один неожиданный вопрос. Однако Мартынову хватило сил, чтобы не раздражаться.

– Один раз… Мне там понравилось. И успокойся ты, наконец! Я там был с друзьями и без женщины.

– Не о том ты говоришь, – девичье лицо оттаяло. Подобное ей слышать было приятно. – Иди!

Мартынов вышел во двор, испытав невероятное облегчение. Верный признак того, что с этой женщиной следует расстаться. Прощальный поход в ресторан – вполне достойное завершение столь захватывающего романа.

Сняв «Лексус» с сигнализации и плюхнувшись в кожаное кресло, он почувствовал, что невероятно устал. На сегодня довольно приключений, добраться до постели и спать! До дома он добрался быстро, за каких-то полчаса! Уже вынимая ключ из замка зажигания, Мартынов увидел, как на капот упала длинная тень и, обломившись о бампер, длинной узкой дорожкой устремилась к корням могучего тополя, где и затерялась.

Герасим поднял голову, чтобы взглянуть на подошедшего, и увидел, как темный силуэт распрямился, сделавшись, как ему показалось, невероятно высоким, а в следующую секунду он осознал, что в руках у неизвестного длинный металлический прут, и тотчас ржавый конец этого прута с силой ударил в лобовое стекло. Вскинув руку к лицу, Герасим почувствовал, как множество мелких осколков царапнули руки, а несколько из них, уколов его в шею, скатились за шиворот, царапая и покалывая.

Сквозь образовавшуюся в стекле дыру он увидел худощавую физиономию (где-то ему приходилось ее видеть, вот только никак не мог понять, где именно) совершенно невозмутимого мужчины. Невольно создавалось впечатление, что разбивать прутами стекла машин для того своего рода хобби. Вот сейчас размозжит и кузов, сверкающий новой краской и двинется к «БМВ», стоящему неподалеку.

– Что ты делаешь, сволочь! – яростно выкрикнул Герасим.

Следующий замах был еще более внушительным. Мартынов увидел, как задралась короткая кожаная куртка незнакомца, оголив его плоский живот. В какой-то момент прут застыл. Мартынову даже подумалось, что второго удара не будет. Их взгляды на какой-то момент пересеклись, лицо незнакомца, ломая симметрию, дрогнуло в ехидной усмешке, и в следующий момент машина содрогнулась от могучего удара. Остатки стекла брызнули в салон, больно уколов лицо.

– Я тебя, гада, сейчас урою! – распахнул Герасим дверцу.

И в тот же момент почувствовал, как кто-то бесцеремонно ухватил его за шиворот, пережимая дыхание, а другая пара рук, столь же бескомпромиссная, подхватила его и без труда выдернула из автомобиля, будто морковку с грядки.

Мартынов упал, больно ударившись подбородком о бордюр. Он поднялся и тотчас получил удар в живот. Теперь, согнувшись в три погибели, жадно пытаясь вдохнуть порцию живительного воздуха, он имел возможность рассмотреть обувь своих мучителей. Их оказалось трое, двое были в обыкновенных серых кроссовках (весьма удобная вещь, чтобы пинать неугодного и, в случае необходимости, дать деру), а вот третий оказался франтом – надраенные туфли сверкали даже в темноте, стрелка на брюках выглядела до того отглаженной, что об нее можно было порезаться. Внутри Мартынова, наконец, будто бы открылся какой-то клапан, струя живительного воздуха просочилась по трахее, наполняя кислородом скукожившиеся альвеолы. Сделав глубокий вздох, он нашел силы поднять голову, чтобы взглянуть на обладателя дорогого костюма, и натолкнулся на насмешливый взгляд Авдеева.

Заложив руки за спину, тот с кривой улыбкой наблюдал за потугами Мартынова. На вершителя судеб даже в своей дорогой одежде, безукоризненно отглаженной, Афанасий не тянул, но вот хребет сломать вполне мог.

– Надеюсь, Герасим Витальевич, ты на нас не в обиде, что мы тебе машину поцарапали? Знаешь, как-то стихийно получилось.

Мартынов подавленно молчал, перевес сил был явно не на его стороне. Не биться же врукопашную с этими ребятами, они ведь способны и ноги поотрывать. Теперь он вспомнил, где именно встречал человека с металлическим прутом: в проходной офиса! Правда, сейчас вместо черного костюма с галстуком на нем были коричневая кожаная куртка и спортивные брюки, столь неузнаваемо изменившие его. А потом, ведь за Мартыновым не водилось привычки запоминать обслуживающий персонал: когда заходишь в подъезд, разве запоминаешь, в какой именно цвет выкрашены его стены?

– Хотя чего тебе обижаться, – продолжал Авдеев. – Она ведь тебе не принадлежит.

Оба охранника стояли рядом с Мартыновым (явно не случайно), один из них был вооружен все тем же металлическим прутом. А размахивать этой штукой, как успел убедиться Мартынов, он умел прекрасно.

– И знаешь почему?.. Потому что ты купил ее не на свои деньги, а на деньги Ефимцева.

Только сейчас до Мартынова начинал доходить смысл происходящего. То, что минуту назад казалось ему абсурдом, дурным сном, теперь приняло форму реальности. Никогда прежде он не чувствовал себя столь беззащитным.

– Я позвоню Ефимцеву, надо выяснить это недоразумение...

Авдеев отрицательно покачал головой; он вдруг стал вежлив и официален:

– Ничего не выйдет. Вы уволены. У нас достаточно материала, чтобы возбудить против вас уголовное дело. Вы систематически воровали у Ефимцева на протяжении последних лет. Если вас интересует, у нас есть записи ваших телефонных разговоров. Все это мы можем предъявить на суде.

Мартынов сник.

– Меня невозможно уволить, на мне числится половина имущества компании.

– Вас не должны тревожить такие мелочи. Сейчас вы все перепишете на Ефимцева.

– Я никогда этого не сделаю.

– Герасим Витальевич, давайте не будем трепать друг другу нервы. Все решено! Обратного пути не существует. Я так думаю, лучше дожить в бедности до самой старости, чем помирать молодым, но очень богатым. Мне предстоит сегодня сделать еще массу важных дел, так что не хотелось бы терять время и размениваться по пустякам. А потом, хотелось бы как следует выспаться перед завтрашним рабочим днем. Он будет тяжелым.

– У меня нет с собой бумаг...

– По этому поводу вам тоже не стоит беспокоиться. Все необходимые документы мы взяли с собой. Мне нужна только ваша подпись. Мы, конечно же, могли бы ее подделать, но я принципиально против всякого рода подлогов и незаконных акций. – Афанасий Авдеев кисло поморщился. – Все должно оформляться законно. Думаю, вы не будете возражать, Герасим Витальевич, если мы сейчас пройдем в нашу машину?

Авдеев говорил весьма деликатно, но иначе, как издевательством, подобную манеру не назовешь. С обеих сторон Мартынова подпирала охрана, лишая возможности побега. Кто-то небрежно, явно поторапливая к дальнейшим действиям, слегка подтолкнул его в спину. Ага, значит, есть еще и четвертый. Странно, что он не заметил его прежде, наверняка тот стоял за машиной.

Обреченно, как невиновный человек, приговоренный к эшафоту, он двинулся к массивному внедорожнику, стоящему чуть поодаль. Замешкался малость, словно ожидал любезности в виде услужливо распахнутой двери. И, догадавшись, что подобного не случится, потянул на себя ручку.

В салоне автомобиля было просторно и прохладно, будто в склепе. Мартынов невольно поежился от пришедшего на ум сравнения. Устраивало лишь кресло, мягкое и невероятно удобное, впрочем смахивающее больше на электрический стул. Авдеев уже щелкнул замками портфеля, действовал он, как заправский клерк из заштатной конторы: шелестел ворохом бумаг, деловито вытянув губы трубочкой, несколькими легкими ударами о крышку портфеля выровнял вылезающие листы.

Разложил аккуратно бумаги на три стопки.

– Вам нужно будет подписать вот здесь, – показал он концом ручки в угол страницы. – Потом вот здесь... И вот здесь.

– В салоне темно, – невесело буркнул Мартынов. – Мне нужно прочитать, что здесь написано.

– А вы большой оригинал, – хмыкнул Авдеев, передавая ему ручку. – Впрочем, я всегда уважал профессионалов, должны же вы, в конце концов, понимать, что теряете.

Щелкнув тумблером, Афанасий включил в салоне свет. Едва Мартынов прочел первые несколько строчек, как его невольно бросило в жар. Он даже приподнялся, словно и вправду сидел на электрическом стуле и почувствовал первый разряд. Ему стало жарко. А ведь какую-то минуту назад его просто колотило от холода.

Ворот рубашки сделался необычайно тесным, того и гляди, удавкой пережмет гортань. Он судорожно расстегнул пуговицу, ослабив давление. Дышать стало легче, а разбежавшиеся было мысли приняли направленный характер.

– Вы хотите, чтобы я это подписал?

– У вас просто нет другого выхода.

– По этому договору я теряю все… даже то, что оставил себе на черный день.

Охранники стояли снаружи и о чем-то энергично разговаривали. Пару раз через плотно закрытые окна прорывался приглушенный смех. Авдеев давал понять, что существуют вещи, о которых нижнее подразделение знать не должно.

В какой-то момент Мартынов решил использовать шариковую ручку, как оружие: ткнуть заостренным концом, ломая белоснежные зубы, в ухмыляющийся рот Авдеева, а потом отомкнуть запор и броситься со всех ног подальше отсюда. Однако, взвесив ситуацию, осознал, что его собственные возможности против этих тренированных ребят равны нулю. Парни все свое свободное время проводят в спортзале. Нельзя уповать даже на эффект неожиданности: они зорко следят за тем, что происходит в салоне автомобиля. Короткие, но красноречивые взгляды свидетельствовали о том, что эти люди подмечают каждое его движение.

Не было никаких шансов на то, чтобы даже выбраться из машины: они просто сунут в мешок сложенное пополам тело, после чего без особой почтительности сбросят куда-нибудь в топкое болото.

– Не прибедняйтесь, вы не столь бедны... Кое-что на черный день вам удалось отложить. Считайте это подарком от Ефимцева, отступные, если хотите. А потом, у вас будет главное – жизнь! Я бы на вашем месте не особенно раздумывал. Считаю, что вам крупно повезло, Ефимцев не тот человек, чтобы прощать обиды. Я полагал, что наказание для вас будет куда более строгим.

– Например.

Авдеев невольно усмехнулся:

– Вас интересуют подробности? Например, он мог бы распорядиться проломить вам череп. До убийства бы дело не дошло, но и это вполне серьезное наказание... После мы подкинули бы ваше искалеченное тело куда-нибудь поближе к клинике. Умереть в больнице вам бы не дали, но вот дебилом пришлось жить до конца ваших дней. Не думаю, что вас устроила бы такая перспектива. А сейчас, когда у вас голова на плечах и еще много сил, вы сумеете заработать себе на жизнь... Хм, странная получается ситуация – возникает такое впечатление, что я заставляю вас подписывать договора. Хотя в мои обязанности подобные вещи не входят.

– Хорошо... Я подпишу.

Взяв ручку, Мартынов размашисто расписался там, где ему было указано. С этого момента все его богатство составляли тапочки, которые он оставил у любовницы, да вот еще золотой перстень на безымянном пальце.

Ему не раз приходилось слышать о том, что богатство связывает человека по рукам и ногам, что тот превращается в раба, обслуживающего собственный капитал, и свобода наступает только тогда, когда освобождаешься от груза этих неотвязных обязанностей. Однако никакого облегчения он сейчас не почувствовал: потеря миллионов, казалось, отобрала у него остаток сил, и Мартынов всерьез задумался о том, а хватит ли их, чтобы выползти из салона.

Забрав подписанные листки, Авдеев аккуратно сложил их в файловую папку, после чего сунул в одно из отделений портфеля.

– Поздравляю вас, сегодня вы совершили весьма неплохую сделку. – Его голос звучал вполне серьезно. – Вот ответьте мне, Герасим Витальевич, зачем вам все эти миллионы? Зачем вам вся эта головная боль?

Мартынов продолжал хранить молчание. Просто не о чем было разговаривать. Ведь не вступать же в споры с человеком, у которого в кармане никогда не было больше ста долларов.

Охрана выжидающе посматривала на начальника службы безопасности, ожидая распоряжений. Однако Авдеев отчего-то не торопился впускать их в салон – видно, еще не наговорился. А может, он думает, что человек, у которого только что отобрали триста миллионов долларов, должен вести себя как-то по-другому: рвать на себе волосы, причитать и биться в истерике?

Не дождетесь, господа!

– Ведь без денег как-то спокойней, согласитесь со мной! Они ведь обязательно втянут вас в какую-нибудь скверную историю. – Авдеев явно чувствовал себя воодушевленным. Создавалось впечатление, что после долгих поисков ему удалось отыскать желаемого собеседника. – Это как кастрация... Когда все при тебе, то постоянно находишься в поиске, ищешь непонятно чего, какой-то объект для удовлетворения похоти, а в итоге получается, что ищешь приключения на собственную задницу. А когда кастрация произошла, то человек уже не отвлекается на что-то сиюминутное.

Похоже, что Авдеев просто издевался. Мартынов невольно хмыкнул:

– Вы хотите сказать, что только что произошла кастрация?

– Вы меня правильно поняли, Герасим Витальевич, – согласно кивнул Авдеев. – Жизнь коротка, чего же размениваться по мелочам. Кажется, в Лондоне у вас имеется девушка, к которой вы питаете самые искренние чувства?

– Вы и об этом знаете? – криво ухмыльнулся Мартынов.

– Мы же служба безопасности, так что мы просто все обязаны знать о своих сотрудниках. Что ж, я желаю вам спокойствия, и чтобы мы с вами больше никогда не пересекались.

Между Авдеевым и охраной существовала прямо-таки телепатическая связь – дверь внедорожника распахнулась в тот самый момент, когда разговор был закончен. Выбираясь из машины, Мартынов головой задел проем двери.

Его искалеченный «Лексус» стоял на прежнем месте. Усмехнувшись, Мартынов подумал, что между ним и машиной теперь было много общего. Вдогонку пришла еще одна мысль: у него не было денег даже на восстановление автомобиля. Теперь внедорожнику стоять в глубине двора до тех самых пор, пока его не растащат на запчасти.

Хотелось выглядеть бодро, но спина под взглядами его недругов согнулась в дугу – так и шел пристыженным до самой двери. Только когда шагнул в подъезд, услышал суровое ворчание отъезжающего автомобиля.

Одиночество как-то поспобствовало просветлению: он и не заметил, как преодолел первый лестничный пролет. Спина как-то сама собой распрямилась, а взгляд стал гораздо увереннее и тверже, чем полчаса назад. Еще не все потеряно, кое-какие деньги имеются у Ангелины (во всяком случае, их столько, что в ближайшие двадцать лет не нужно будет думать о хлебе насущном), а это совсем неплохой стартовый капитал на будущее дело. Но, впрочем, это как получится...

На лестничную площадку третьего этажа сквозь оконный проем падал серебряный свет уличного фонаря, неприглядно высвечивая брошенные в угол окурки. Мартынов подошел к окну и выглянул во двор. Сейчас, глядя с высоты, он отчетливо осознал, что в углу двора находится не просто его изуродованная машина, а собственная покореженная жизнь. На асфальте, брызгая во все стороны бликами, будто бы подмигивая, блестело битое стекло.

За спиной кто-то шаркнул. Обернувшись, Герасим Витальевич увидел высокого смуглого человека, и прежде чем сознание просигнализировало о подступающей опасности, человек поднял руку и приложил к его лицу что-то влажное и невероятно пахучее.

Тело мгновенно парализовало, но сознание не ушло, и теперь оставалось только наблюдать за собой как бы со стороны: мужчина по-хозяйски подхватил его под руки и подтянул на подоконник, не давая возможности скатиться на пол. Затем распахнул окно и, как бы примериваясь к высоте, глянул вниз.

Герасим Витальевич поймал себя на том, что у него невольно возникло ощущение, что все это происходит с кем-то другим, а сам он всего лишь сторонний зритель. Он даже не чувствовал прикосновений крепких и сильных рук. Единственное, что он ощущал, так это холод, что дохнул из распахнутого окна, взъерошив его волосы. Он смотрел вниз, и сосущая высота не казалась ему такой уж пугающей. Падая, Герасим Витальевич увидел собственное отражение в стремительно промелькнувших мимо окнах.

А потом наступила тьма.

Глава 12

МЫ ЕГО НЕ УБИВАЛИ

1 СЕНТЯБРЯ

Никогда прежде Афанасий Авдеев не видел генерального директора столь рассерженным: тот не повышал голоса, это было не в его правилах, он просто исходил арктическим холодом и гневом, который был куда страшнее всякого ора.

– Скажи мне, Афанасий, чем мы отличаемся от него?

– Тут такая ситуация… – начал было Авдеев, но Ефимцев тотчас перебил его.

– А ничем! Получается, что мы такие же бандиты, как и он! Я же тебе сказал, чтобы ты его не убивал. Достаточно было отобрать у него все, что он у меня украл. Это вполне серьезное наказание, и пусть себе проваливает на все четыре стороны! А теперь нам не хватает разного рода разборок с милицией. Прокуратура только того и ждет, чтобы сесть мне на хвост и погонять! А это убийство для них весьма подходящий повод.

– Мы его не убивали, – спокойно возразил Авдеев, стараясь твердым взглядом погасить гнев патрона.

Ефимцев лишь едко хмыкнул:

– А кто же тогда, по-твоему, его уделал? Или может, он сам решил вниз башкой кувыркнуться? Так сказать, не сумел пережить утраты миллионов.

– А может, так оно и было в действительности?

– Так вот, уверяю тебя, Афанасий, я Мартынова знаю давно, и он не из тех людей, что будут кидаться башкой вниз. Или ты все-таки думаешь иначе?

Холодные интонации Павла Ефимцева буквально сковывали его. Авдеев невольно пошевелил плечами, будто стряхивал с себя ледяную броню, после чего сказал:

– Я думаю примерно так же. Только мы его не убивали.

С минуту Ефимцев буравил начальника службы безопасности пристальным взглядом, пытаясь распознать, что у того на уме, а когда осознал, что Авдеев действительно говорит правду, удивленно протянул:

– Вот как... А я было грешным делом подумал... Тогда кто же это его так?

– Когда вы узнали, что Мартынов разбился?

– Пришел на работу, мне тут же и сообщили, – несколько обескураженно ответил генеральный директор. – Кто-то из охраны сказал... Сейчас даже и не помню кто именно.

Авдеев понимающе кивнул:

– О том, что Герасим разбился, я узнал через пятнадцать минут после его гибели. Мы уже отъехали от дома, потом Глеб Кирсанов обнаружил, что обронил там свою зажигалку, вот мы и вернулись.

– А что ему эта зажигалка? – удивился Ефимцев.

– Подарок подруги. Красивая перламутровая игрушка, с пьезоэлементом, он ею дорожит.

– И что там было дальше?

– Когда Глеб подошел туда, то увидел распластанное тело Мартынова, возле которого уже стояло несколько человек. Я вас не хотел беспокоить, все-таки ночь... Сказал своим ребятам, чтобы вам сообщили утром, когда вы приедете.

– Понятно, – вздохнул Ефимцев. – Как-то нехорошо получается. Сначала эти деньги, а потом вот эта подозрительная смерть... Так ты тоже считаешь, что он не мог выброситься из окна?

– Я уверен, что его выбросили.

– Хм... Вот только кому, интересно, это понадобилось? А что там Глеб?

– Глеб человек сообразительный, сразу смекнул, что дело нечисто, ну и расспросил людей, что там произошло. Так вот, один из жильцов в это время со своей собакой гулял, сказал, что следом за Мартыновым в подъезд вошел какой-то человек. В темноте его лица рассмотреть не удалось, но по внешнему виду он был высоким, худощавым, смуглым. На первый взгляд какой-то кавказец. И что интересно, он вышел сразу после того, как Мартынов вывалился из окна. Даже подходить к нему не стал, просто свернул за угол и исчез.

– Это само по себе очень странно, – согласился Павел Егорович. – Любой другой прохожий на его месте подошел бы к упавшему и посмотрел бы, что там от него осталось. Не нужна ли помощь, наконец!

– Вот именно, а этот даже не обернулся.

– Пожалуй, ты прав, – задумчиво произнес генеральный. – Просто он засвечиваться не хотел.

– Тут еще одно обстоятельство… Сегодня мы заехали к Герасиму на квартиру, а у него там все перерыто. Что-то явно искали.

– Очень интересно. Ты вот что, Афанасий, возьми это дело под свой контроль. И постарайся разузнать, что же там все-таки произошло. Не нравится мне все это. Остальное пускай все остается в силе. Я не собираюсь никому дарить свои деньги. Ты говоришь, что часть денег он переводил своей женщине в Лондон?

– Именно так.

– Как ее зовут?

– Ангелина.

– Красивое имя. Наверное, и внешне очень эффектна – только даже самая красивая женщина не стоит пятнадцати миллионов долларов, которые он утаил от меня. Так что попробуй изыскать способ, чтобы вернуть эти деньги назад. У тебя есть в Лондоне люди?

– Имеются, – охотно кивнул Авдеев. – Сейчас мы как раз работаем над этим.

Глава 13

ОДНОКАШНИК

1 СЕНТЯБРЯ

– Товарищ вице-адмирал, разрешите? – произнес Невзоров, шагнув в огромный кабинет.

– Проходи, Олег, – радушно пригласил адмирал, указав на кресло по правую сторону стола. – Как Кирилл Юрьевич?

– Спасибо, товарищ вице-адмирал, старается держаться молодцом, сейчас засел за мемуары.

– Да-а, – уважительно протянул Шестаков, – ему есть что вспомнить. Хотя о главных его операциях, я думаю, мир узнает лет через пятьдесят, а может, не узнает вовсе.

– Согласен с вами.

– Я вот что хотел спросить, Олег: у тебя ведь был выбор, почему ты пошел именно в морскую разведку?

– Хотел быть похожим на своего отца.

– У него есть чему поучиться, – согласился вице-адмирал. – Передавай ему от меня большой привет. Он был моим учителем. Впрочем, и сейчас им остается.

– Обязательно передам.

– Давай теперь поговорим о деле. Ознакомился с планом?

– Так точно, – бодро отозвался капитан первого ранга, раскрывая папку.

– И какое твое мнение?

Лицо Олега Невзорова посуровело.

– Вот здесь на полях я сделал кое-какие пометки в связи с последними событиями.

– Я обязательно посмотрю, но сейчас хотелось бы услышать твое слово. Регион для меня новый, прежде я в нем не работал, может, чего-то не учел, так что ты смелее высказывайся. А потом, ты ведь из нового поколения разведчиков, возможно, что где-то я работаю слишком по старинке, так что я готов поучиться.

– Сейчас ситуация в Сомали переломная. Клан Дарод во главе с Юсуфом Ахмедом подмял под себя клан Дир – а ведь совсем недавно его лидеры заправляли единолично в Пунтленде, вряд ли они могут позабыть такое. Сейчас в Пунтленде хозяйничает Юсуф Ахмед. Чувствуется, что назревают очень серьезные события, и Юсуф Ахмед ищет союзников по всему Сомали. Не исключено, что он хочет замахнуться на федеральную власть.

– Интересное предположение. Наша конечная цель все-таки Юсуф Ахмед. Но человек чрезвычайно подозрительный, к себе никого не подпускает. Три человека, которых мы к нему отправили, пропали. Есть основания полагать, что они просто погибли, каким-то образом он их вычислил.

– Можно попробовать подступиться к нему через другие сомалийские кланы. Он пристально наблюдает за тем, что происходит у соседей.

Вице-адмирал кивнул:

– Идея хорошая. Ты вот что, Олег, разработай это предложение детально: мотивировки, легенда...

– Сделаю... Но задача немного усложняется; если бы в Сомали были наши специалисты, тогда все было бы намного проще. Но сейчас их там нет, и нам нужно установить контакт с теми, у кого в этом регионе имеются связи.

– Ты говоришь об американцах, я правильно тебя понимаю?

– Это могут быть и англичане, у них в Сомали традиционно серьезные интересы. Времена холодной войны прошли. Думаю, что они пойдут на контакт. Во всяком случае, хотя бы не будут мешать нам.

– Хорошо, я доложу командованию о твоем предложении, возможно, что они поддержат.

– Товарищ вице-адмирал, а можно задать вам один вопрос?

– Валяй, что у тебя там?

– А это правда, что вы с Ефимцевым вместе учились?

– Хм, вот что тебя интересует... Мы с ним не только вместе учились, но и вместе служили на сторожевом катере «Верный». Были очень большими друзьями. Когда-то он спас меня от очень крупных неприятностей. Обнаружься все это тогда, я бы поломал себе не только карьеру, но и угодил бы за решетку лет на десять. Можно сказать, что я отдаю ему долг. Ефимцеву пришлось списаться на берег, а я вот дослужился до адмирала. Уверен, что останься бы он служить, то возглавлял бы сейчас весь флот. Вот так-то!

Часть II

СЛАВНЫЙ ГОРОД МОГАДИШО

Глава 14

БРИТАНСКИЙ АГЕНТ

8 СЕНТЯБРЯ

Шасси коснулись бетонированных плит, и самолет, мягко погасив скорость, покатил по посадочной полосе. Оказывается, нужно всего-то несколько часов, чтобы попасть из цивилизованной развитой страны в края, где еще весьма живучи племенные традиции. «Чем не машина времени?» – невольно хмыкнул Джон, отстегивая привязные ремни.

Рядом, удобно распластавшись на кресле, посапывал огромный сомалиец. Его кожа выглядела настолько черной, что цветом и блеском могла поспорить с антрацитом. Одет он был весьма изысканно: в светло-серый костюм из тончайшей ткани. Наверняка он чувствовал себя в нем комфортно даже в самый жгучий зной. Галстук был ослаблен и слегка сбился в сторону, обнажая крепкую мускулистую шею. Наверняка работает в какой-нибудь адвокатской конторе в Европе и зарабатывает кучу денег. Именно такие типы с безукоризненным английским и с хорошо поставленными манерами выступают в фешенебельных конторах в качестве посредников во время переговоров с пиратами. Возможно, что именно сейчас он прибыл в Сомали, чтобы принять очередной заказ, а то и отчитаться перед своим боссом о проделанной работе.

А может, и того проще: парень зарабатывает на наркоте, и сейчас прилетел, чтобы договориться о поставках очередной партии кокаина.

Джон невольно усмехнулся. Турбины умолкли, самолет замедлил свой бег. В проходе салона появилась стюардесса: негритянка в строгом белом костюме, в кокетливой белой шапочке на высокой прическе и заученно произнесла по-английски:

– Наш самолет совершил посадку в аэропорту у города Могадишо. Просьба оставаться на своих местах до полной остановки самолета.

Ярко выраженные африканские черты лица – слегка вздернутый носик, полные губы и высокий выпуклый лоб – делали ее на редкость привлекательной. Джон поймал себя на том, что невольно засмотрелся на нее, подспудно отметив безукоризненную фигуру. Среди пустой породы – худых, низкорослых, толстых – Африка способна была выдавать и такие совершенные алмазы. Можно только позавидовать мужчине, который держит в руках столь совершенное и аппетитное тело.

Неожиданно сосед открыл глаза и с интересом посмотрел на Джона Эйроса.

– Не пяльтесь, дружище, – сочувственно сказал он. – Думаю, что с этой девушкой у вас ничего не получится.

– Вы уверены? Как ее зовут?

– Эту девушку зовут Гульшат. Она подруга Юсуфа Ахмеда.

– А кто это – Юсуф Ахмед?

– Хм... Ну да, конечно, вы же нездешний. Это один из богатейших людей на всем побережье Сомали. И очень влиятельный.

– И на чем же он сделал свое состояние?

– На пиратских захватах.

– Ах, вот как…

– Сейчас он держит у себя в плену двадцать девять судов. Одно из них – океаническая яхта с испанскими туристами. Хотите знать, какой он хочет получить выкуп за эти суда? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Сто миллионов долларов! – воскликнул он восторженно. – Каково! Подумайте, какой размах! Уверен, что такие деньги вам и не снились. Так что это очень опасно – приударять за его подругой. Если он вдруг узнает, что кто-то положил глаз на его девочку, так запросто выпустит этому человеку кишки и скормит их акулам.

Широко улыбаясь, чернокожий просто светился добродушием и обаянием. Сомневаться в словах случайного соседа у Джона не было никаких оснований. Хотя, окажись эта девочка где-нибудь в Нью-Йорке, он не упустил бы своего шанса завязать с ней более тесное знакомство.

Повернувшись, стюардесса направилась в служебный отсек, и Джон невольно задержал взгляд на ее округлой попке и мускулистых ногах, выглядевших неправдоподобно длинными.

Ну бывают же такие девицы!

– Вы впервые прилетели в наш город? – спросил чернокожий попутчик.

Пробудившись от спячки, сосед, похоже, решил наверстать упущенное время.

– Впервые, – отозвался Джон, – хотя в Африке мне бывать приходилось.

– И где же вы бывали?

– В Йоханнесбурге, в Кейптауне.

Негр энергично закивал головой.

– Могадишо, конечно, с этими городами не сравнить. Но в нем тоже есть все для того, чтобы как следует отдохнуть и развлечься. Конечно, индустрия развлечений ни в какое сравнение не идет с Парижем или Лондоном, но уверяю вас, многое из того, что вы увидите, вам понравится.

Новый знакомый оказался несколько навязчивым малым, следовало подыскать подходящую причину, чтобы отвязаться от него, благо, что в аэропорту Джона должны были встретить. Но в голову ровным счетом ничего не приходило.

Оставалось отделываться однозначными фразами, авось поймет, что собеседник не нуждается в знакомстве.

– Мне будет не до развлечений, – вяло отозвался Джон, – я еду в Могадишо работать.

Негр понимающе закивал головой.

– Не так часто в наш город едут с деловым визитом. А ведь это говорит о том, что наш край интересен. Уверяю вас, пройдет каких-то лет десять… когда политическая ситуация наконец нормализуется, от инвесторов здесь будет просто не протолкнуться. Ведь у нас курортные места, а кроме того, у нас есть полезные ископаемые – нефть, газ. Извините, а кто вы по профессии?

– Журналист.

Последний раз Джон Эйрос побывал на африканском континенте три года назад, в Йоханнесбурге. Он вообще любил Африку, особенно южную ее часть, а потому всякий раз выкраивал время, чтобы провести на этом континенте хотя бы пару свободных недель. А Йоханнесбург считал едва ли не самым лучшим местом на Земле. Однако за прошедшие несколько лет в Йоханнесбурге, как и во всей Южно-Африканской Республике, произошли значительные изменения, и Джон Эйрос полагал, что перемены эти далеко не в лучшую сторону.

Любимым районом Джона в Йоханнесбурге был Хиллброу, задуманный как своеобразный африканский Манхэттен, с дюжиной небоскребов под сто метров, где Джон любил проводить свободное время, расхаживая по небольшим ресторанчикам. Теперь Хиллброу был захвачен нелегальными иммигрантами со всей Африки. Ныне его ядовито называли «Маленький Лагос», так как заправляла в районе нигерийская мафия. Вся экономика района была построена на торговле оружием и наркотиками. И появляться в этом районе белому человеку было весьма небезопасно – все равно что сунуть голову в пасть льву. Однако, повинуясь черту, который проживал где-то внутри него и без конца будоражил кровь, Джон Эйрос решил, как и в прежние времена, когда город был едва ли не самой спокойной точкой на планете, взглянуть на окрестности с самого высокого здания – Джей-Джи-Стройд-тауэр.

Кто бы мог подумать, что это обыкновенное посещение, которое в прошлые годы походило бы на приятную прогулку по городу, теперь будет напоминать рискованное приключение в городских джунглях, где смертельная опасность поджидает едва ли не за каждым углом. За ту часовую прогулку, которую он предпринял в сопровождении трех афроамериканцев, прежде служивших в морской пехоте, он дважды находился на волосок от гибели. И не прояви его охранники должной расторопности, так лежать бы ему с перерезанным горлом где-нибудь на заплеванном асфальте.

Йоханнесбург с трехсотметровой высоты в тот раз не показался ему красивым: большая часть высотных домов погрузилась в глубокую тьму, в которой исчезло белозубое обаяние этого города. Если что и было, так это плотоядный гангстерский оскал.

Простояв на смотровой площадке несколько минут, Джон Эйрос вдруг поймал себя на том, что с тоской отмечает произошедшие перемены. Города, который он любил прежде, уже не существовало, вместо него перед Джоном теперь предстал совершенно иной, хищный и опасный монстр, от которого следовало держаться подальше. Именно на смотровой площадке Джей-Джи-Стройд-тауэра Джон дал себе слово больше никогда не возвращаться сюда. И вот теперь, ступив на африканскую землю, он поймал себя на мысли о том, что необычайно скучает по этому прекрасному некогда городу.

Другим местом, к которому Джон Эйрос питал слабость, был Кейптаун. Объездив весь свет, Джон вправе был считать его одним из красивейших мест на Земле. Городские кварталы, начерченные будто по линейке, тянутся от океанского побережья до Столовой горы – монументального известнякового образования более тысячи метров в высоту. И, находясь в других местах, Джон с удивлением ловил себя на том, что губы его невольно растягиваются в теплой улыбке, когда он вспоминает крашеные голландские домики квартала Бо-Каап.

Долгое время он тешил себя мыслью, что на склоне лет вернется в Кейптаун, чтобы встретить ветхую дремучую старость. Видно, этим планам не суждено было сбыться.

Африку можно было сравнить с красивой девушкой, наделенной удивительной экзотической красотой, в которой было намешано множество кровей, что и делало ее неповторимой. И вот сейчас, после шести часов полета, Джеймс Эйрос оказался в Могадишо, крупнейшем городе Сомали, но в действительности – в зловонной африканской дыре, из которой тотчас хотелось как можно быстрее удрать. Не будь острой необходимости, он вряд ли оказался бы в сомалийском аэропорту.

Могадишо был таким же противоречивым, как и земля, что его породила. Здесь беспросветная бедность соседствовала с богатыми особняками, что выстроились вдоль побережья. О происхождении этих многоуровневых вилл нетрудно было догадаться – они принадлежали руководителям пиратских кланов. Но в целом этот район выглядел весьма неплохо, если помнить о том, что каких-то лет тридцать назад на сих каменистых склонах обитали только колонии бакланов, а на дорогах резвились одни бабуины.

* * *

Пассажиров пригласили на выход. Поднявшись, Джон Эйрос пошел по красной ковровой дорожке к выходу. Отвечать не хотелось, он лишь сдержанно кивал, слушая затянувшийся монолог надоедливого соседа, а тот продолжал безудержно расхваливать Могадишо. Со стороны зрелище наверняка напоминало занятную сцену, когда купец пытается всучить доверчивому покупателю некачественный товар.

Только сейчас, проходя мимо стюардессы, Джон сумел по достоинству оценить ее внешние данные: особенно впечатляла ее кожа, напоминавшая бархат; высокая, выше его на пару дюймов, девушка горделиво вскинула голову, мгновенно возведя между ними высоченный барьер. Даже не верилось, что реально в этот момент между ними расстояние было всего-то полметра.

– До скорого, Гульшат, надеюсь, что мы как-нибудь поужинаем.

– До свидания, мистер, – вежливо ответила девушка, блеснув жемчугом зубов.

Что-то в этот раз в ее улыбке было особенное, но что именно, Джон понять не сумел. Его новый знакомый продолжал расхваливать город, описывая всевозможные достопримечательности, с подробностями, сделавшими бы честь профессиональному экскурсоводу: старания в его речах было столько, словно Джон намеревался инвестировать деньги в туристический бизнес.

– А вы знаете о том, что Могадишо был основан еще в двенадцатом веке персидскими и арабскими купцами?

Таких подробностей Джон не знал. К чему ему это? Ведь он не историк! Возможно, что его новый приятель был неплохим собеседником, и в любое другое время он пропустил бы с ним по стопке виски, но сегодняшний день не самый подходящий для увеселительных мероприятий.

– Понятия не имею, – процедил сквозь зубы Джон Эйрос.

– От того былого величия остались только развалины крепости. Ха-ха-ха! Не поверите, но крепость была возведена, чтобы отбиваться от пиратов, – негр упрямо дышал ему в затылок. – Сейчас в этих руинах можно встретить только обезьян, которые обосновали там свою коло-нию.

Как-то незаметно они прошли до аэропорта и остановились перед барьером таможенного контроля: самое время, чтобы, мило раскланявшись, разойтись в разные стороны. Но новый знакомый все никак не унимался.

– Значит, еще в те времена процветало пиратство? – спросил Джон Эйрос.

– Разумеется. Купцы не только продавали свой товар, но и при удобном случае нападали на такое же купеческое судно. Товар забирали, а экипаж отправляли на дно. Товар продавали где-нибудь в Португалии или в Испании. Для некоторых из капитанов купечество было лишь своеобразным прикрытием, в действительности они были самыми настоящими пиратами.

– Вижу, что с того времени ничего особенно не изменилось.

– Верно подмечено. Сомалийцы грабили еще тогда и при случае готовы ограбить и сейчас. Правда, сейчас они проделывают это с меньшим риском для жизни.

– Конечно… Тогда пирата могли запросто вздернуть на рее, а сейчас невозможно даже упрятать его в тюрьму. Видите ли, это идет вразрез с морским правом.

Отстояв куцую очередь на таможне, Джон Эйрос протянул в окошечко неулыбчивому сомалийцу паспорт. На физиономии таможенника была написана такая тоска, словно он делал одолжение всему свету. Задержав свой взгляд на Эйросе, он стукнул большой печатью по открытой странице и вернул паспорт, изобразив нечто весьма отдаленно напоминающее улыбку.

Джон с облегчением вздохнул, когда его новый знакомый остался где-то позади: чего он не любил в этой жизни, так это навязчивости. Перед самым вылетом ему сообщили, что его будут встречать под табло, информирующим о прибытии самолетов (осталось только отыскать его, лавируя среди праздно шатавшегося люда). Джону пришлось изрядно поплутать по залам, прежде чем удалось выйти к табло, оказавшемуся в противоположном конце здания.

Под табло с озадаченными физиономиями стояло несколько человек (видно, им тоже назначили здесь встречу). Джон огляделся по сторонам: хотелось бы, чтобы встречающий был не таким назойливым занудой, как тот негр, с которым он расстался несколько минут назад. А еще лучше, чтобы его встречала симпатичная девушка, наподобие стюардессы. Он рассчитывал пробыть в Сомали еще несколько дней, неплохо было бы заняться чем-то приятным в свободное время.

– Послушайте, вы меня, кажется, преследуете, – раздался над самым его ухом знакомый бас.

Повернувшись, Джон увидел того самого негра, с которым разговаривал в салоне самолета.

– Мне не до шуток, – произнес Джон Эйрос, отвернувшись. – У меня здесь назначена встреча.

Джон шагнул в сторону. Вслед ему раздался участливый голос:

– А вам не сказали, как он должен выглядеть?

– Не имею ни малейшего представления. Мне сказали, что он сам найдет меня.

– А вас случайно зовут не Джон Эйрос?

– Хм... Верно... Но откуда вы меня знаете? – подозрительно спросил Джон. – Я вам не представлялся.

– Дело в том, что это именно я должен вас встречать.

– Тогда какого черта вся эта комедия! – с трудом сдержал Джон прорывающийся гнев.

– Извините меня за этот небольшой спектакль, но мы не могли рисковать. Нам было важно знать, что вы – именно тот человек, за которого вы себя выдаете. Позвольте представиться... Митхун Мунк.

– И с какого же времени вы за мной наблюдаете? – невесело буркнул Джон.

– С того самого, как вы пересекли границу Эфиопии. Некоторое время вы бродили по Аддис-Абебе в районе посольств и особняков.

– И что же я там делал? – невесело буркнул Джон.

– Надо полагать, искали посольство Сомали, чтобы получить визу на въезд в страну, а когда вы ее получили, то отправились в аэропорт.

– Убедили. Значит, ваше место оказалось рядом с моим не случайно?

– Совершенно верно, пришлось использовать некоторые свои возможности.

– А в Лондоне вы тоже за мной следили?

– Сразу после того, как вы сделали звонок в офис господину Брайсу Мерриману. Так чего же мы стоим? Пойдемте!

– Как же вам удалось выйти на меня? – зашагал Джон следом.

– Нам достаточно было узнать, откуда был сделан звонок. Установили за этим местом наблюдение, и когда вы вышли на связь второй раз, то мы уже представляли, с кем имеем дело. А потом, вы ведь особенно и не скрывались.

– Чего же мне прятаться? – недовольно буркнул Джон, торопясь следом за Митхуном Мунком.

Негр шел широкой расслабленной походкой, какая может быть только у легкоатлетов, большую часть жизнь проведших на гаревой дорожке, при этом он энергично размахивал руками. Лишь иной раз он бросал короткие взгляды на поотставшего Джона и, убедившись, что тот поспешает, устремлялся дальше.

– Совершенно верно, зачем вам прятаться? И вообще, чего такого могут опасаться сотрудники ЦРУ? Прошу вас, – приостановившись, он широко распахнул перед Джоном Эйросом дверь на улицу. – Проходите, пожалуйста.

– С чего вы решили, что я агент ЦРУ? – насупился Джон, протискиваясь в приоткрытую дверь.

В лицо дохнуло африканской жарой. Было невероятно душно. Трудно было поверить, что всего-то в нескольких километрах о скалистый берег разбивались изумрудные волны океана. Всякий раз, когда он прилетал в Африку, эта земля навевала ему образы, какие можно отыскать лишь в сказках «Тысяча и одна ночь»: окружающее казалось таинственным и очень загадочным. Однако сейчас его переполняли чувства несколько иного свойства: никакой восточной экзотики с прекрасными танцовщицами, мерещились лишь огненные джинны да злые шайтаны.

– У нас есть основания для этого. В Лондоне очень большая сомалийская диаспора, которая за хорошие деньги может установить все что угодно. Мы даже знаем, что вы сделали два телефонных звонка.

Внутри неприятно сжалось.

– Вот как, и кому же?

– Первый нам удалось отследить.

Уверенным шагом негр направился к парковке. Несмотря на внушительные габариты, двигался он на удивление легко, и на два торопливых шага Джона Эйроса приходился его один, будто он шагал на ходулях, снисходительно посматривая вокруг. Джон и сам был немалого роста, однако в присутствии этого гиганта чувствовал себя беззащитным подростком. При возникших обстоятельствах нельзя было закрывать глаза на наличие некой злой воли: не исключено, что с негром баскетбольного роста его свели намеренно, чтобы с самого начала тот заполучил над своим подшефным психологическое преимущество.

– Вы сделали его в штаб-квартиру ЦРУ, а вот второй звонок был каким-то непонятным. Вот нам бы и хотелось выяснить, куда же вы сделали второй звонок.

Улыбка Митхуна была подкупающей. Каким-то шестым чувством Джон Эйрос осознал, что в этот самый момент он проходил очередную проверку, и от его откровенного ответа будет зависеть характер их дальнейшего разговора.

Митхун даже приостановился, ожидая ответа.

– Проверяете, значит... Что ж, если вас это интересует, могу сказать. Я звонил женщине. Это совершенно не имеет никакого отношения к предстоящему делу. У нас с ней роман.

– Я так и думал, – энергично кивнул Митхун Мунк, показав крупные белые зубы.

Держался он по-приятельски, и, надо признать, у него это получалось.

Они подошли к внедорожнику «Инфинити» белоснежного цвета. Небрежно вытащив брелок, Митхун снял машину с сигнализации.

– Прошу вас, – распахнул он дверцу машины перед Джоном, дождался, когда гость расположится на переднем кресле, после чего аккуратно прикрыл дверь и сел на водительское место.

Лихо вырулив со стоянки, Митхун Мунк покатил по направлению к городу. Миновав густонаселенные кварталы, они поехали в сторону побережья. Вперемежку с новыми домами мелькали и старые строения, в основном мечети с высокими минаретами. За университетским городком потянулись белые особняки, окруженные со всех сторон финиковыми пальмами. Митхун Мунк остановился у самого крайнего особняка в три этажа, с пологой крышей и широкой верандой, выходящей в небольшой парк.

У крыльца, одетые в строгие белоснежные костюмы и с автоматами в руках, стояли трое чернокожих верзил (по всей видимости, охрана). Заметив подъехавшую машину, один из них отделился от остальных и решительной походкой двинулся навстречу. Все внутри у Джона невольно сжалось: «Не хватало, чтобы пристрелили не за грош! В Африке подобное не редкость».

От души невольно отлегло, когда чернокожий автоматчик остановился на полдороге, заметив выходящего из салона Митхуна Мунка. Что-то сказав подошедшему охраннику по-сомалийски, он взглядом показал на Джона Эйроса, сидящего на пассажирском кресле. Все трое негров с любопытством задержали на нем взгляд.

– Пойдемте в дом, – сказал Митхун Мунк. – Нас уже ждут.

Едва перешагнув порог жилища, Джон Эйрос почувствовал желанную прохладу, словно переместился на другую часть планеты. Досаждавший на улице зной остался за дверью, а гостиная, утопающая в широколиственных растениях, больше напоминала кусочек джунглей Амазонки. Джон невольно всмотрелся в распустившиеся орхидеи, словно надеялся увидеть кружащихся над ними колибри.

У одной из пальм с небольшой лейкой в руках стоял сухонький негр, по виду немногим более тридцати-тридцати пяти лет, и заботливо поливал дерево. Повернувшись в сторону вошедших, он приветливо кивнул, поставил лейку и, сделав два небольших шага навстречу, протянул руку.

– Брайс Мерриман, – рассмотрев на лице Джона промелькнувшее смущение, расценил его по-своему. – Предпочитаю самую сложную работу выполнять сам.

– Джон Эйрос, – пожав сухую теплую ладонь, представился Джон, впившись взглядом в невозмутимое лицо хозяина.

На первый взгляд в нем не было ничего такого, что могло бы выделить его среди сотен и тысяч сомалийцев. Худощав, как большинство из них, невысокого росточка и едва дотягивал макушкой до плеча Джона; руки худощавые, но явно не лишены силы. Создавалось невольное впечатление, что на знойном африканском солнце он подвергся нещадной мумификации. Гладкое лицо, лишенное каких бы то ни было морщин, делало его облик по-юношески свежим, и только глаза, взиравшие на мир с умудренной печалью, свидетельствовали о том, что за плечами этого человека немалый жизненный опыт. Поражала его осанка, необыкновенно прямая, указывающая на осознание собственной силы и достоинства.

– Прошу вас, – указал Брайс Мерриман в сторону небольшого дивана.

Джон Эйрос внимательно вслушался в собственные ощущения. Самый верный его друг – это предчувствие. А сейчас оно дремало. Сложись все как-то по-иному, немедленно надо было бы отыскать причину, чтобы покинуть враждебный дом.

Джон Эйрос присел. Немного поодаль, как бы уважая личное пространство своего гостя, сел Брайс Мерриман.

– Надеюсь, что вы благополучно добрались? Все-таки путь неблизкий. Ведь вылетали вы из Лондона, а потом еще была Эфиопия. Что поделаешь, сейчас к нам по-другому не добраться. Мировое сообщество почему-то нас игнорирует и считает, что в нашей стране живут какие-то дикари. А ведь прежде были прямые рейсы до любой столицы мира.

Посмотрев на Митхуна Мунка, расположившегося поодаль на матерчатом топчане, Джон ответил:

– Ваш человек меня встретил. – Хмыкнув, он добавил: – Но уж слишком рано он меня встречал, буквально с самого Лондона.

Хозяин дома лишь сдержанно улыбнулся.

– Не подумайте, что это недоверие. Мы настолько дорожим вами, что предприняли все меры безопасности. Мне даже страшно представить, что было бы, если бы вдруг вас встретил совершенно другой человек. Ведь наш разговор могли и подслушать, или, предположим, вы надумали бы искать гида... Кстати, это самая распространенная ошибка туристов. Вы нанимаете гида, которого совершенно не знаете, а он вас завозит в такое место, где вас могут не только ограбить, но и убить. А чтобы этого не произошло, я выслал вам навстречу своего надежного человека.

– Кажется, теперь я понимаю, – кивнул Джон. – Благодарю вас.

– В нашем городе не все обстоит благополучно, война между кланами может вспыхнуть в любой момент. А официальная власть ситуацию в городе совершенно не контролирует, за исключением некоторых районов. – Широко улыбнувшись, Мерриман добавил: – Так что в каждом районе свое начальство.

– В городе много разрушенных домов, – заметил Джон.

– Совершенно верно. Но это здание одно из самых безопасных в городе. На подступах к нему находятся мои люди, да и в самом доме очень хорошая охрана. Вы можете чувствовать себя в полнейшей безопасности.

Брайс Мерриман говорил на хорошем английском, наверняка за его плечами был престижнейший европейский университет.

– Надеюсь, что это так.

– Но я бы все-таки посоветовал вам одеться в сомалийскую одежду, в ней вы будете чувствовать себя значительно спокойнее. И ваш внешний вид не будет бросаться в глаза.

– Я последую вашему совету. У вас хороший английский, вы учились в Лондоне?

Брайс Мерриман с готовностью кивнул.

– Да. Окончил юридический факультет. У меня была возможность заняться в Англии адвокатской деятельностью, благо, что средства мне позволяли, но я решил вернуться в Сомали, чтобы хоть как-то помочь своему многострадальному народу. Можете назвать это мальчишеским романтизмом или еще как-то иначе, но я действительно так думал... Сейчас от этих иллюзий не осталось и следа. Я понимаю, что нам много предстоит сделать и нужно будет пройти огромный путь, чтобы называться цивилизованным государством, но мы готовы к этой дальней дороге. А вы знаете о том, что у нас уже была развитая серьезная цивилизация еще в то время, когда в Европе бегали дикие племена варваров? – с воодушевлением спросил хозяин дома.

Джон улыбнулся. Собственно, первое впечатление не такое уж и неприятное: первый вывод, какой он сделал, так это то, что сомалийцы весьма общительные и улыбчивые люди, при этом они склонны пускаться в долгие рассуждения.

– Я этого не знал.

– Так вот, могу вам сказать, что прежде на этом самом месте было знаменитое государство Пунт, знать которого служила при дворцах египетских фараонов. Отсюда в Египет мы поставляли мирру и ладан. Наши древние порты Авалит и Малао успешно торговали с Римской империей, – со значением сказал хозяин дома. – За долгую историю кого здесь только не было: турки-мамлюки, португальцы, итальянцы... Но мы не потеряли своей самобытности и остались прежними. А насчет пиратства, о котором в настоящее время так много говорят, хочу вам заметить, что пираты здесь были всегда. Сначала наши предки нападали на египтян, потом на турков, сейчас вот на проплывающие мимо суда. Что поделаешь, если Господь не наградил нас особым изобилием природных ресурсов. А о себе могу сказать следующее – мои предки были пиратами еще в то время, когда египтяне возводили свои великие пирамиды. Так есть ли смысл менять то, что мы делаем хорошо? А теперь давайте поговорим о наших делах... Мои лондонские друзья попросили принять вас. Они сказали, что у вас имеется какое-то интересное сообщение. Так с какой же целью вы прибыли в Сомали? – Заметив, что Джон Эйрос выразительно посмотрел в сторону Митхуна Мунка, Мерриман добавил со снисходительной улыбкой: – Можете говорить смело, этот человек мое доверенное лицо.

Джон кивнул:

– Если так... У меня к вам имеется конкретное предложение. Мне известно, что пиратство для вас основной промысел...

– Только, ради бога, не говорите мне, что мы пираты, – взмолился Брайс Мерриман, протестующе подняв руки. – У нас этого слова никто не любит. Человека с менее крепкими нервами подобная фраза может просто вывести из себя. Возможно, что в глазах всего остального мира это выглядит именно так, но в действительности все мы – рыбаки и крестьяне. У нас, как и у всякого морского государства, имеется береговая охрана, а вот она контролирует наши границы.

Хозяин выглядел обезоруживающе любезным. Возразить ему было нечего.

– Предположим... Но все эти годы вы занимались тем, что брали выкуп за пассажиров. Груз как таковой вас особенно не интересовал.

– Возможно, он бы нас заинтересовал, – вновь прервал Брайс Мерриман своего гостя. – Но для того, чтобы его продать, должна быть хорошо развита инфраструктура. Например, дороги... У нас же они отсутствуют. Так в чем заключается ваше дело?

– Я могу сказать вам следующее: через две недели в Аденский залив должно прийти судно, на борту которого будет стрелковое оружие на сумму в сотни миллионов долларов. Судно идет из Китая в Ливию.

– Вы можете конкретно сказать, на какую именно сумму там товара?

– На семьсот миллионов долларов.

– Откуда вам это известно? Это слишком секретная информация, ни одна корпорация не афиширует подобные операции. Давайте откроем карты. Мне хочется, чтобы вы все назвали своими именами. Хотя мы и наводили о вас справки, но я хочу услышать правду от вас. Итак, кто вы?

– Я представляю интересы английской разведки.

– МИ-6?

– Именно так.

– Ваша журналистская деятельность – всего лишь прикрытие?

– Для такой серьезной организации, как МИ-6, выправить удостоверение журналиста-международника несложно.

– Возможно. Но подумайте, как мы должны воспринимать то, что на нашей территории работает разведка другой страны? Если мы сейчас отдадим вас на шариатский суд, то наши сограждане воспримут подобное с пониманием.

– Вам не следует этого делать, у нас с вами общие интересы. Прежде чем отрубить мне голову, я прошу внимательно выслушать меня.

– Думаю, что отсечение головы вам не грозит, вас могут просто лет на двадцать посадить в тюрьму. Вряд ли вы сумеете выдержать хотя бы половину этого срока – в наших тюрьмах очень суровые условия. Но я готов вас выслушать.

– Сейчас между Европой и Азией идет необъявленная экономическая война. Я всего лишь один из пехотинцев этого сражения, а моя задача – следить за поставками, которые идут из Китая в Северную Африку и в Старый Свет. По-другому, за это мне платят деньги. За последний год было семь крупных поставок, каждая из которых была на сумму около трехсот миллионов долларов. В основном это был всякий ширпотреб, одежда, машины, мотоциклы. А сейчас идет самая большая и не совсем обычная партия за последнее время. Это стрелковое оружие и лазерные прицелы самой последней разработки. Предполагается, что половина партии уйдет в ближайший месяц.

– Но что нам делать с таким большим количеством стрелкового оружия? – удивленно пожал плечами Брайс Мерриман.

– А вам не нужно ничего с ним делать, – твердым голосом произнес Джон Эйрос. – Вы просто скажете китайским производителям, что взорвете судно с оружием, если вам не выплатят половину его стоимости.

– Однако! Это будет триста пятьдесят миллионов долларов! Думаете, они пойдут на это? – задумчиво протянул Мерриман.

– Им просто некуда будет деться, – убежденно ответил Эйрос. – Переговоры, конечно, будут долгими, они попытаются снизить цену.

– И на какую же сумму, по вашему мнению, нам стоит соглашаться?

– Думаю, где-то в районе ста миллионов долларов.

– Это хорошая сумма.

– Я вам предлагаю следующее: как только вы захватите груз, тотчас взорвете его где-нибудь на глубине. А в свою очередь правительство Великобритании выплатит вам вознаграждение в размере тридцати миллионов долларов. Это весьма неплохая сумма за пятнадцать минут работы на море. Как вы считаете?

– С вами трудно спорить. Но мне хотелось бы больше гарантий, ведь я и мои люди многим рискуем.

– И какие же вы хотите получить от меня гарантии? Чтобы вам позвонил премьер-министр Великобритании и сказал, что он непременно оплатит сделку? Вы это от меня хотите услышать? – ехидно спросил Джон Эйрос. – Такого обещания я вам дать не могу. Одно то, что я нахожусь здесь, это уже определенные гарантии. А потом, ведь у вас на руках будет находиться груз, вы совершенно ничего не теряете. Моя же сторона заинтересована именно в уничтожении груза.

– Зачем вам это нужно?

В напряженном разговоре человека обычно выдают глаза, даже внешне он выглядит совершенно равнодушно. Зрачки у Брайса Мерримана сильно расширились, выдавая явный интерес, а взгляд стал блестящим, указывая на возбуждение. Вот только руки по-прежнему оставались совершенно неподвижными.

Подошел слуга с подносом, на котором стояли бутылка с газированной водой и два бокала тонкого стекла. Ловко разлив воду по фужерам, он немедленно удалился.

– Прошу вас, – предложил Мерриман ленивым жестом, указав на газированную воду. – Жара просто невыносимая.

И столь же неторопливо поднял бокал и сделал несколько глотков. Его возбуждение выдавал блестящий взгляд, направленный на собеседника.

Сделав несколько глотков, Джон поставил бокал на место. Вода показалась ему кисловатой, при этом настолько холодной, что буквально ломило зубы.

– Я вам отвечаю со всей откровенностью, – неторопливо заговорил Эйрос. – Китай в последние годы весьма динамично развивается, и нас это очень настораживает. Он рвется в клуб мировых держав, а это, в свою очередь, наносит ущерб интересам Англии и Америки. Китай начинает вытеснять нас даже с тех рынков, которые прежде мы всегда считали своими: из Австралии, Африки и Индии. Если они так активно действуют в настоящее время, что же тогда будет лет через десять? Как ведущая мировая держава, мы просто обязаны предпринять контрмеры. Уничтожение оружия будет для Китая очень серьезным предупреждением: не следует вторгаться в районы нашего влияния. – Брайс Мерриман продолжал молчать, словно хотел, чтобы Джон выговорился. – Кроме того, такая акция серьезно подорвет их деятельность в этом направлении. Нам известно, что сразу за этим кораблем должны пойти еще три судна...

– На какую сумму будет их товар?

– Примерно на полмиллиарда долларов. После той акции, которую вы проведете, они вряд ли отважатся отправить свой товар морем. А каждый день простоя несет огромные финансовые потери. Это экономическая война, а в войне, как известно, все средства хороши.

– Кажется, я вас понимаю, – одобрительно закивал Мерриман. – Почему вы обратились именно ко мне?

– Организация, к которой я имею честь принадлежать, имеет аналитический отдел и никогда не работает вслепую. Мы много думали, прежде чем обратиться именно к вам. В Сомали четыре сильнейших клана – Дарод, Хавис, Дигель-Мирифле и Дир. – Лицо хозяина дома оставалось бесстрастным, вот только кончики пальцев слегка коснулись подбородка. В этот момент он принимал ключевое решение. – Об этом у нас мало кто знает, но именно вы в настоящее время возглавляете клан Дир. Хотите, я продолжу?

– Было бы любопытно услышать, – произнес Мерриман, слегка кивнув.

– Для всех главой клана является ваш старший брат... Но он уже третий год лежит парализованным. Во время одного из конфликтов с кланом Дарод пуля перебила ему позвоночник, и нет никаких шансов на исцеление. Поэтому власть перешла к вам, как к прямому наследнику и младшему брату. Кое-что мне известно и о вас.

– Любопытно, и что же?

– В двадцать лет вы возглавили несколько семей, они образуют рер.

– Именно так, – согласился Мерриман.

– Еще через пять лет вы встали во главе колена, это образование из нескольких реров. Пошел уже седьмой год, как вы вождь племени, это образование из нескольких родов. Новость о том, что вы избраны вождем племени, застала вас в Брюсселе.

– В этом городе очень обширная сомалийская диаспора.

– Мне это известно. У меня есть основания полагать, что вы давали инструкции своим переговорщикам. А чтобы вас никто не заподозрил в чем-то противозаконном, вы даже взяли европейское имя Брайс Мерриман, но настоящее ваше имя Джефри Джельтмен. Ваши сокурсники даже не подозревают, насколько вы влиятельный человек у себя на родине.

Хозяин дома делано рассмеялся.

– Вы очень мужественный человек. Впрочем, другой вряд ли появился бы в Сомали. Может, вы скажете, чем я занимался еще?

– Если вам будет угодно, – кивнул Джон Эйрос. – Вашего брата Максуди, главу клана, очень беспокоит усиливающееся влияние клана Дарод. И вы договорились с представителями других кланов выступить вместе, чтобы ослабить влияние людей Дарод. А затем на вашего брата было совершено покушение, он просто чудом остался в живых. Его ранение еще более ослабило ваши позиции. А ведь при вашем отце Сокра Шейх Дахир ваш клан считался сильнейшим в государстве. Так вот, у вас появляется реальная возможность не только упрочить свои позиции, но и потеснить враждебный клан и как следует посчитаться с обидчиками вашего брата.

– Не ожидал. Оказывается, вы очень хорошо подготовились к нашему разговору. Вам известны такие вещи, о которых даже не подозревают многие мои вожди. Это делает честь вашей разведке. Сразу видно, что я беседую с человеком серьезным и весьма компетентным. Знаете, я принимаю ваше предложение. Пусть так и будет. Мне будет очень приятно иметь с вами дело, – протянул Брайс Мерриман ладонь.

Джон Эйрос сдержанно пожал протянутую руку, в этот раз пальцы хозяина дома показались ему слегка прохладными.

– В дальнейшем вы будете поддерживать контакт с Митхуном Мунком. Вся ответственность за эту операцию ложится на его плечи. Он будет курировать вас, пока вы находитесь на территории Сомали.

Джон невольно повернулся в сторону Мунка, сидевшего чуть поодаль: спина по-прежнему прямая, а мощные руки, сложенные на груди, указывали на его безоговорочную покорность хозяину. За все время разговора он даже не шелохнулся, оставалось только удивляться, каким образом ему удается сохранять прямую осанку. Уголки губ слегка дрогнули, что должно было означать расположение. Может, в их среде принято сидеть неподвижно в присутствии хозяина?

– Под каким флагом пойдет китайское судно? – спросил Джефри Джельтмен.

– Пока еще не могу сказать точно, но скорее всего, под филиппинским. Там очень много китайских заводов.

– Хорошо. Договорились.

Митхун Мунк поднялся неожиданно легко, распрямившись в свой немалый рост, и Джон вновь почувствовал себя в его присутствии подростком.

Следовало бы избавляться от этого неприятного чувства.

– Пойдемте, – весело произнес Мунк. – Уверен, что вам здесь очень понравится. – Увлекая Джона по коридору, он продолжал: – Самое главное, что у вас будет крыша над головой. Я тут как-то беседовал с двумя журналистами, приехавшими из Франции, так они мне сказали, что никогда не спят в своих номерах.

– Что же их смущает?

– Всегда есть вероятность того, что придут какие-нибудь люди с автоматами в руках и уведут в неизвестном направлении. А на крыше гостиницы имеется хотя бы какая-то возможность спрятаться или, в крайнем случае, убежать. Ха-ха! Вот такая она – сомалийская реальность.

* * *

Дождавшись, пока за гостем закроется дверь, Джефри Джельтмен поднялся, пересек зал и открыл дверцу, находившуюся в конце оранжереи.

В небольшой комнате, стены которой были выкрашены в белый цвет, отчего она выглядела невероятно просторной, у окна стояла высокая кровать, на которой поверх мягких покрывал лежал чернобородый мужчина лет сорока пяти. Он был одет в светлую длинную рубашку и шаровары. Его глаза неподвижно смотрели в потолок.

Остановившись у двери, Джефри почтительно поклонился, приложив правую руку к груди, и голосом, полным покорности, спросил:

– Максуди, я тебя не потревожил?

– Проходи, Джефри, я тебя ждал, – произнес мужчина, сверкнув белыми зубами.

– Как ты себя чувствуешь, Максуди?

– Как может чувствовать себя человек, у которого перебит позвоночник, – вяло улыбнулся старший брат. – Не хочу сказать, что мне хуже, но, кажется, я уже привыкаю к своему физическому недугу. Мне даже порой начинает казаться, что человек, который когда-то прогуливался по саду, был всего лишь мой бледный двойник.

– Сегодня я звонил в Германию, там очень хорошие специалисты. Они обещали сделать все возможное, чтобы поставить тебя на ноги.

Джефри Джельтмен подошел к кровати и сел на стул, стоявший подле нее.

– Не надо меня успокаивать, брат; видно, моя немощь нужна Аллаху. Ты же знаешь, что мы обращались к лучшим хирургам Америки и Европы, но все они только разводят руками. Придется смириться... Но я не стану от этого слабее.

– Но все-таки...

– Оставим этот разговор, – нахмурился старший брат, – если Аллаху будет угодно, я обязательно поднимусь, а если нет, так не стоит сетовать на судьбу. Я внимательно слушал ваш разговор. – Веки Максуди смежились, чтобы уже в следующую секунду распахнуться вновь, заставив глаза вспыхнуть огнем страсти. Это только внешне могло показаться, что он оставался невозмутим, в действительности в его неподвижном иссушенном теле бушевал ураган.

– И что ты на это скажешь? – с некоторым волнением спросил Джефри, слегка подавшись вперед, будто опасался пропустить нечто очень важное.

– Я не доверяю этому Джону Эйросу, – проговорил Максуди столь же печальным голосом. Сила огня, плескавшаяся в глубине его зрачков, никак не соответствовала его тихому голосу с размеренными интонациями. – И совсем не потому, что он белый. Когда долго находишься без движения, невольно становишься более внимательным и начинаешь замечать то, на что прежде не обращал никакого внимания. И сразу начинаешь понимать, когда человек лжет, а когда говорит правду. Мне не понравились его интонации. Такое впечатление, что он что-то скрывает от нас. Я бы хотел знать о нем все!

– Наши друзья в Лондоне перепроверят все его связи. Если он не тот человек, за которого себя выдает… что ж, он будет виноват сам в этом.

– Я вот что подумал, брат: будет лучше, если бы он достался Юсуфу Ахмеду. О том, что у нас гостит человек из английской разведки, тот должен узнать как бы случайно. Кто-то из твоих людей обмолвится об этом перед людьми из рода Дарод, а уж они сумеют донести его слова до ушей хозяина. Если он все-таки тот человек, за которого себя выдает, и действительно хочет нанести ущерб китайцам, не помешав при этом нам заработать, тогда у Юсуфа Ахмеда мы потребуем свою долю. Если же у него имеется какой-то свой план, то пускай тогда с ним разбирается сам Юсуф Ахмед.

– Ты как всегда мудр, брат. Так и поступим.

Глава 15

НУЖЕН КАПИТАН

25 АВГУСТА

Собеседник Кэвина Фэриса сразу перешел к делу.

– Вы хорошо ориентируетесь в мире капитанов и штурманов. Мне нужна ваша помощь. Видите ли, я задумал одно дело, для которого мне нужен человек, которого никто не будет искать. Желательно, чтобы он был одинок, без семьи. Но капитаном он должен быть очень опытным. Слишком много вложено в это дело, чтобы так по-глупому рисковать. Думаю, вы порекомендуете мне такого человека.

– Я понимаю, этот груз очень важен для нас всех, – заверил собеседника Кэвин Фэрис. – У меня есть такой человек. Он русский, его никто не будет искать. Он одинок. Весьма опытный капитан. Хозяин, на которого он сейчас работает, оказывает нам кое-какие услуги.

– Вы должны переговорить с ним, чтобы он дал свое согласие. Заинтересуйте его материально.

– Хорошо, я найду доводы, чтобы убедить его, – кивнул Кэвин. – Где находится судно?

– Порт приписки – Карачи. Судно называется «Галия».

– Когда прибудет груз?

– Он уже на месте, на одном из неприметных складов в Карачи.

– А это безопасно? Все-таки риск немалый.

– За ним наблюдают мои люди. Я им доверяю.

Глава 16

ТЯЖЕЛЫЕ ДЕНЬГИ

8 СЕНТЯБРЯ

По узкой лестнице они поднялись на второй этаж и по длинному широкому коридору, пол которого был устлан ковровой дорожкой, направились в конец здания. Негр шел легко, очень быстро, но походка его при этом была расслабленной, грациозно раскачивающейся. В какой-то момент Джону показалось, что он собирается станцевать румбу, однако ожидаемого не произошло. Остановившись, Мунк ткнул пальцем в белую дверь и сказал:

– Это ваша комната, мистер. Надеюсь, что вам здесь понравится.

Открыв дверь, Джон Эйрос внимательно осмотрел свое пристанище. Комната была прохладной, что не могло не радовать, – на верхней части окна был закреплен кондиционер, нагнетающий с небольшим гулом в комнату холодный воздух. На стенах и на полу – персидские ковры, создававшие уют; в углу, в виде цапли, стоящей на одной ноге, – высокий торшер; под люстрой маленький квадратный стол, в центре которого стояла настольная лампа, у стены – широкая кровать. Да еще огромный холодильник, возвышавшийся у двери.

Поймав взгляд Джона, Мунк сказал:

– Алкоголь мы не пьем, все-таки наше государство мусульманское, но для вас мы специально приготовили пиво, можете взять его в этом холодильнике. – При последних словах губы негра растянулись в блаженной улыбке. Было понятно, что иногда он не прочь нарушить законы шариата.

– Хорошо. Но где мне разменять деньги? Все-таки я нахожусь в чужой стране, и у меня могут возникнуть собственные расходы. Не могли бы вы мне помочь? – Джон запустил руку в карман и вытащил триста долларов. – Можете разменять эту сумму?

Негр рассмеялся.

– За такие деньги у нас в стране могут перестрелять половину гостиницы. – Вытянув из ладони Джона пятьдесят долларов, сказал: – Думаю, что на первое время этого будет вполне достаточно. Устраивайтесь, а я сейчас вернусь.

Мунк ушел. Джон осмотрелся еще раз, его не оставляло ощущение, что за ним наблюдают. На первый взгляд ничего такого, что могло бы указывать на глазок видеокамеры. Не ходить же по комнате, изучая каждый миллиметр ее площади.

Поставив кейс около двери, Джон открыл холодильник и вытащил бутылку минеральной воды. Отвернув крышку, сделал несколько больших глотков. Вода была вкусной и жажду утоляла буквально мгновенно. Поставив бутылку на стол, он подошел к окну и увидел на пустыре, простиравшемся за окном, девочку лет шести, позади которой робкой толпой, прижавшись боками друг к другу, стояли белые коровы. В руках у ребенка был длинный прут, едва ли не в два раза превышавший ее рост. Девочка с любопытством смотрела на Джона. Для нее люди, проживавшие в таких домах, были сродни инопланетянам. Наверняка в этот самый момент она ожидала от него каких-нибудь чудес. Видно, разочаровавшись, она взмахнула прутом, и коровы, как-то сорганизовавшись, разобрались по двое и заторопились следом за удаляющейся девочкой.

Дверь распахнулась, и у порога появился сияющий Митхун Мунк, в руках он держал большой пакет.

– Вот, возьмите, – произнес он, протягивая пакет.

– Что это? – удивленно протянул Джон, глядя на пакет.

Негр хитро усмехнулся:

– Это ваши пятьдесят долларов, мистер. – И, поймав удивленный взгляд Джона, добавил: – Здесь все, до самого последнего пенса. Держите же!

Джон Эйрос взял пакет и заглянул вовнутрь. Внутри пакета он увидел девять пачек ассигнаций, перетянутых скотчем. Вытащив одну из них, он попробовал ее на вес: распухшая, неприятно прилипавшая к пальцам, она оказалась весьма тяжелой. Хорош он был бы, надумав разменять сто долларов где-нибудь в обменнике! Куда бы он потом дел три килограмма наличности?

Увидев на лице Эйроса изумление, Митхун Мунк невольно хмыкнул:

– Если вы не знали, так могу сказать, что сомалийские деньги – самые весомые в мире.

– И что же я могу купить на эту сумму? – повертел Джон в руках пухлую пачку.

– Думаю, что вам хватит на пару чашек кофе, – жизнерадостно рассмеялся негр.

– А мне говорили, что в Сомали все дешево…

– Это для кого как... Отдыхайте, – взялся за ручку двери Мунк, – завтра у нас непростой день, – и мягко прикрыл за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, Джон взял спутниковый телефон. С минуту он колебался. Потом уверенно отложил его в сторону. Не следует держать сомалийцев за простаков, не исключено, что все его телефонные разговоры прослушиваются.

Скинув рубашку, он лег на постель и только сейчас понял, насколько устал. Некоторое время Джон просто лежал, впившись взглядом в потолок, а потом, не в силах сопротивляться, смежил веки и крепко заснул.

Глава 17

ЗАМАНЧИВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

26 АВГУСТА

Все двадцать лет после окончания мореходного училища Федор Марков был наемным служащим, пусть весьма квалифицированным, но все-таки наемным. Сначала долгих пять лет находился на привязи у государства – был старшим помощником на танкере-химовозе, перегонял какую-то дурь из Владивостока в Малайзию (причем экипаж почему-то в своем подавляющем большинстве состоял из индусов – ребят худосочных, но весьма выносливых). Потом работал на частных фирмах, где платили в несколько раз больше, но зато приходилось плавать на таких судах, что казалось, такая посудина способна переломиться на первой же серьезной волне.

Так что надбавка воспринималась, как плата за риск, потому что никогда не знаешь, сумеешь ли добраться до пункта назначения или просто сгинешь в одной из океанических впадин.

Кроме того, в частных фирмах, в отличие от государственных, где могли прислушаться к твоему голосу, не полагалось качать права и не принято было задавать лишних вопросов по поводу груза. По большому счету капитан воспринимался всего-то как извозчик, который должен был доставить груз из точки «А» в точку «Б». Что находилось в запечатанных контейнерах – не твоего ума дело.

Марков помнил историю, приключившуюся с его однокашником, который однажды увидел содержимое распакованного контейнера – погрузчик был не очень расторопный, и контейнер свалился на причал с пятнадцатиметровой высоты – гранатометы и автоматы «калашников» – и отказался принимать его на борт, потребовав у начальства сопроводительные документы. Уже на следующий день его нашли задушенным в собственной квартире, милиция и прокуратура, будто бы сговорившись, стали настаивать на суициде, а судно на следующий день, под началом другого капитана, отплыло куда-то к берегам Африки.

Так что менять уже сложившуюся систему было не только бесполезно, но еще и очень опасно. Как говорится, себе дороже. Любой из капитанов обязан был помнить, что за воротами порта стоит вереница из таких же, как он, готовых взяться за любую, даже самую неблагодарную работу. Предложи им кусок хлеба, так они, не задумываясь, встанут под пиратские знамена.

Если подумать, так за двадцать лет шатаний по ближним и дальним морям он не нажил ничего, кроме кучи хронических болезней, с которыми следовало как-то договариваться. И о чем Федор в действительности мечтал, так это заработать немного деньжат на пенсию, уехать на какую-нибудь лесную речушку и, прикупив плоскодонку с навесным мотором, удить рыбу. Однако эта мечта была так далека, что Марианская впадина по сравнению с ней находилась на расстоянии вытянутой руки. И не было ни малейшей возможности, чтобы приблизить эту самую лесную речушку хотя бы на дюйм.

Все те деньги, что он получал, немедленно расходились, будто бы их и не было вовсе или как будто в его карманах были дыры величиной с кулак. На что хватало средств, так это на пару колечек супруге, с которой он развелся с год назад (да и то подобные вещи иначе как баловством не назовешь). Иногда его одолевала бесшабашная мысль: а что если исчезнуть вместе с грузом?! Благо, что Мировой океан огромен, и если груз достаточно ценный, то его с радостью примет любой океанский остров, на котором он впоследствии легко растворится среди местного населения. А там наладить отношения с супругой и вызвать ее вместе с сыновьями. Вот было бы радости! Они приезжают, а он встречает их на пороге роскошного особняка.

Федор Марков вдруг поймал себя на том, что его губы от приятных мыслей растянулись в мечтательной улыбке. Хорошо, что хоть никто не видел его со стороны.

Правда, у такого расклада имеется одна неприятная сторона: например, надо будет как-то договориться с экипажем, и надо полагать, что ни у каждого из его членов возникнет желание навсегда остаться на каком-то там острове. Пусть даже на самом курортном. Этот вопрос нужно было как-то решать, и не очень приятным способом. Иначе будет большая вероятность того, что через какое-то время на него выйдут хозяева груза, а уж они-то либеральничать не станут: порубят на куски да скормят рифовым акулам.

Существовала и еще одна проблема. Не менее опасная. Нужно было найти людей, заинтересованных в грузе. Если это сухогруз с деревом, так это одна группа; если это танкер с нефтью, то другая, а если оружие, то придется и вовсе впутываться в серьезные криминальные вещи. И при этом нет никакой уверенности, что удастся выйти из переговоров целехоньким. Риск в этом случае повышался на порядок.

Еще нужно обладать опытом ведения переговоров, единомышленниками, которых в команде должно быть подавляющее большинство. А где же их взять, если руководство набирает моряков едва ли не со всех стран мира и делает это намеренно, чтобы они не имели возможности договариваться между собой? И где гарантия, что его переговорщиками не станут полицейские, специализирующиеся на подобных комбинациях? В лучшем случае его передадут в Россию, где он будет отбывать срок за кражу в особо крупных размерах, в худшем – просто запихнут куда-нибудь в зиндан с гремучими змеями, да и позабудут!

Даже если ему удастся найти заинтересованных людей, готовых скупить товар оптом, то ему никогда не получить тех денег, на которые он рассчитывает, – ни для кого не будет секретом, что товар достался ему незаконно. Хорошо, если он выручит за товар лишь пятую часть его реальной стоимости. Полученные деньги нужно будет разделить с экипажем, но даже этих средств вполне хватит на то, чтобы достойно встретить старость где-нибудь на берегу живописного озера с удочкой в руках.

Эх, хотелось бы, чтобы так оно и было в действительности!

Шесть последних месяцев Федор Марков провел в Атлантическом океане, курсируя между Латинской Америкой и Португалией. Судно всегда было одно – многотонный низкобортный сухогруз, но вот флаги на мачте постоянно менялись: первый раз он шел под испанским флагом, потом был тунисский, а в последний раз умудрился сходить даже под филиппинским стягом. Каким образом хозяину компании удавалось столь часто менять национальные штандарты, несмотря на единственный порт приписки, Федор не знал, да и не особенно вдавался в подобные вопросы, но то, что хозяин компании обладал немалыми возможностями, это было вне всякого сомнения!

И вот теперь, по прошествии десяти месяцев, он выпросил у хозяина четыре недели отпуска, чтобы съездить куда-нибудь в экзотическую страну, но уже не в качестве тягловой лошади, а банальным туристом, весьма охочим для разного рода развлечений, тем более что думать о качественном отдыхе позволяла зарплата, выданная накануне.

Однако позавчера вечером к нему в гостиницу позвонил какой-то тип и сообщил, что хотел бы поговорить с ним о серьезном деле, которое значительно улучшило бы его материальное положение. Против подобного предложения Федор Марков ничего не имел против, а если оно окажется действительно весьма интересным, то он готов повременить с намеченным отпуском.

Встретиться договорились в пятнадцать минут первого. Самое подходящее время для конфиденциального разговора. Благо, что идти никуда не нужно, а потому после обстоятельного разговора можно будет дрыхнуть едва ли не до полудня. Ожидая, что разговор будет непростой, Федор отпустил на берег всю команду. В своей каюте оставалось лишь двое филиппинцев, закрывшись, они не выходили уже третий час, и у Маркова имелись серьезные основания полагать, что свободное время они используют для того, чтобы активно покушать наркотическую дурь. Но вламываться в каюту не было ни оснований, ни какого бы то ни было желания: парни честно отработали свой рейс, получили причитающееся вознаграждение, а как они будут просаживать свои доллары, это его совершенно не заботило. Тем более что до места приписки в Карачи им идти всего-то пару дней. А потом вряд ли он их когда-нибудь вспомнит.

Федор Марков глянул на часы: стрелка мягко скользнула по циферблату. Неизвестный должен появиться с минуты на минуту, а в том, что он непременно объявится, Марков совершенно не сомневался.

Задержав взгляд на часах, Федор вспомнил события пятилетней давности. Тогда, не то в силу какой-то патологической невезучести, не то от того, что он угодил в эпицентр неблагоприятного расположения небесных светил, но жизнь показалась ему на редкость скверной, а в его кармане было хронически пусто. Именно тогда Марков вознамерился продать вот эти яхтенные часы. На тот момент он совершенно не подозревал об их раритетности, воспринимая всего-то как симпатичную вещицу, которую можно сбыть за хорошие деньги. Прежде чем тащиться к антиквару, он тщательно осмотрел корпус и вдруг с удивлением обнаружил, что на тыльной стороне часов прикреплена небольшая металлическая пластинка, на которой красивым почерком была выгравирована дарственная надпись: «Адмиралу Беллинсгаузену, губернатору г. Кронштадта на день ангела от Николая Александровича». Отчего-то сразу поверилось, что это был подарок покорителю Антарктиды от самого российского императора. Во всяком случае, когда он на следующий день, любопытства ради, принес часы в антикварный магазин, то сумел удостовериться, что означает поговорка: «Вспыхнули глаза».

Глаза у старого антиквара, повидавшего на своем веку немало интересных вещей, залучились таким светом, что казалось, могли прожечь поверхность стола, где лежали часы. Обмануть Федора не сумела даже его показная ленца, с которой он рассматривал артефакт, и прочие наработанные приемы: кривая ухмылка, пренебрежительный тон и вялые вопросы типа «И сколько же вы за это хотите? Неужели вы думаете, что это кто-то купит?», способные одурачить менее крепких клиентов.

Однако старый жучара держал яхтенные часы весьма цепко, и пришлось вступать с ним в долгий диалог, чтобы он, наконец, разомкнул свою хватку и отдал вещицу полноправному хозяину. Уже при расставании антиквар увеличил первоначальную сумму вдвое. Она показалась Федору на тот момент весьма внушительной. Причем антиквар добавил, что если к этим часам имеются еще какие-то сопроводительные документы, то он готов заплатить за нее втрое больше. Только тогда Марков осознал, что к нему в руки, по воле судьбы, угодила действительно серьезная вещь.

И дал себе слово с ней не расставаться.

Сопроводительные бумаги к яхтенным часам действительно имелись: нечто вроде паспорта от завода-изготовителя, к бумагам он поначалу отнесся весьма пренебрежительно, воспринимая их не иначе, как несколько листочков ненужной макулатуры. И просто чудо, что он до сих пор не выбросил их с прочим хламом!

Так что, если разобраться, то часы стоили куда больше, чем посудина, на которой они работали в последнее время.

Марков услышал на палубе чьи-то быстрые приближающиеся шаги, затихшие у самого порога его каюты, затем в дверь негромко постучали. Неизвестный гость как будто терзался сомнениями, а стоит ли заходить в каюту?

– Войдите, – произнес Марков по-английски. – Незаперто.

Дверь открылась, и в каюту вошел плотный круглолицый человек среднего роста, на вид не более сорока лет, в легких светлых брюках и рубашке с короткими рукавами. Марков невольно задержал взгляд на его руках: коротких и невероятно сильных, словно сплетенных из корабельных канатов. Верилось, что этот человек большую часть своей жизни провел в спортивных залах, да и от природы был наделен невероятной силой. Такого человека легко можно было бы представить стоящим на капитанском мостике, но он так же привычно смотрелся бы в экипировке спецназовца. Вполне универсальный типаж, такой весьма неплохо чувствует себя на любом месте. От него пахло морской солью и опасностью.

Видно, стараясь усилить благоприятное впечатление, вошедший широко улыбнулся и доверительно спросил, протягивая руку:

– Господин Марков? Не так ли?

– Он самый, – произнес Федор, пожимая крепкую плотную ладонь. Казалось, что она была сделана из железобетона, и у него просто не было ни малейшей возможности, чтобы стиснуть ее покрепче. – С кем имею честь беседовать?

– Кэвин Фэрис. – И, погладив широкой ладонью по совершенно гладкой макушке, добавил: – Друзья называют меня Лысый Кэвин. На что я совершенно не обижаюсь. Это уж как вам заблагорассудится. Уверен, что скоро мы с вами будем большими друзьями, так что можете тоже называть меня Лысым Кэвином.

Новый знакомый излучал радушие и выглядел необычайно располагающим парнем. В его манере держаться, да и в самой внешности не было ничего такого, что могло бы раздражить или насторожить: образец учтивости и доброжелательности.

Обычно первое впечатление не только самое верное, но и самое сильное. Федор знал, что оно останется даже в том случае, если гость вдруг выкинет какую-нибудь нелепую глупость или, разобидевшись на хозяина, отправится восвояси, хлопнув на прощание дверью. Расслабляться не следовало, по собственному опыту он знал, что из таких вот симпатичных парней получаются весьма искусные плуты.

– Думаю, что пока еще рановато, так что обойдусь просто именем. Присаживайтесь, Кэвин.

– Благодарю.

Дождавшись, когда здоровяк устроится на стуле, Федор небрежно спросил:

– Так что же вы хотели мне предложить?

Лысый Кэвин понимающе кивнул: разумеется, время дорого.

– Мне стало известно, что в ближайший месяц вы планируете хорошо отдохнуть.

Еще одна новость: оказывается, Кэвин располагает сведениями о его ближайших планах. Для обычного знакомого это чересчур! Как реагировать на сказанное, Марков не знал, лишь сдержанно пожал плечами. По-научному это называется мониторинг, но в действительности имела место самая настоящая разведка: просто под конкретную задачу отыскивается подходящий человек, а попутно выясняется, чем он занимался в последние месяцы и насколько будет загружен в будущем. Следовало сделать вид, что совершенно ничего не произошло и что его совершенно не удивила осведомленность собеседника.

– Да... Хотелось бы съездить куда-нибудь на Карибы. – Едва улыбнувшись, он продолжил: – Все время проходил мимо, а вот наведаться не приходилось. Но, насколько я имел возможность убедиться с капитанской рубки, места там на редкость чудесные.

– А вы могли бы отложить свою поездку, скажем… недели на две?

– Ну, как вам сказать... Все зависит от того, насколько интересным будет ваше предложение.

– Понимаю. Разумно, – кивнул Кэвин. Улыбка с его лица не пропала. Федор поймал себя на том, что новый знакомый нравился ему все больше. Но это лишь указывало на то, что расслабляться не стоит – парень просто хитро плетет свои сети. – Тридцать тысяч долларов за один рейс вас устроит?

– Сумма неплохая. А сколько экипажу?

– По четыре тысячи каждому члену экипажа, из расчета на четырнадцать человек.

Федор задумался, в голове у него закрутилась нехитрая арифметика: экипаж можно сократить до одиннадцати человек, оставшиеся вполне справятся с объемом работы, так что полученную разницу в двенадцать тысяч долларов он может смело положить себе в карман.

Будто бы угадав мысли Маркова, Кэвин продолжил:

– Можете взять меньше матросов, я не возражаю.

Улыбка с лица круглолицего спала, как сухой лист с дерева. Теперь перед ним сидел деловой партнер, с которым можно было вести предметный разговор.

– Сумма неплохая, но каков будет груз?

– Вам не стоит волноваться. Ничего противозаконного перевозить мы не собираемся.

– Тогда за что же вы собираетесь платить такие деньги?

– Во-первых, за надежность доставки. У нас имеется база данных на капитанов, вы там на весьма хорошем счету. – Марков слегка кивнул: слушать подобные характеристики было приятно. – А во-вторых, за секретность доставки. Не буду от вас скрывать, мы с партнером решили провести коммерческую сделку. Мы занимаемся нефтяным оборудованием, а в ящиках, которые вы повезете, будут находиться компрессоры для подачи в скважину воды. Причем эти компрессоры последнего поколения. И тот, кто их заполучит, будет иметь преимущество перед своими конкурентами. Нефть можно будет извлекать гораздо быстрее и с меньшими потерями, к тому же она будет более высокого качества, практически не испорченная водой. Впрочем, это чисто технические вопросы, они не должны вас тревожить, и думаю, что они вам просто не интересны. Главное, нужно соблюдать конфиденциальность.

– Каков порт назначения?

– Вы пойдете под индийским флагом до Саудовской Аравии, до Джидды. Уже на подходе к порту вас встретит катер «Джуба», который и покажет вам, где следует разгружаться.

– Как зовут капитана судна, который меня встретит?

– Это совершенно не важно. – Улыбнувшись каким-то своим мыслям, Кэвин добавил: – Можете называть его Сэм. Он совершенно не обидится; главное, вам нужно назвать мое имя, и он сразу поймет, что к чему.

– Понятно. Когда мне отправляться?

– Сколько вам потребуется времени, чтобы собрать команду?

– Фактически команда уже собрана. Нужно просто еще кое с кем переговорить. Думаю, что на это уйдет максимум пара дней.

– Хорошо. Тогда через три дня я буду ждать вас в порту Карачи. Ваше судно называется «Галия».

– Что это за судно?

Сунув руку в карман, Кэвин вытащил несколько цветных фотографий.

– Пожалуйста. Можете взглянуть.

Взяв первый снимок, Федор едва сдержал вздох разочарования. На фотографии был запечатлен доу, правда, весьма большой тоннажности. На первый взгляд его грузоподъемность составляла до шестисот тонн груза. Судно такого типа было настолько просто устроено, что его конструкция не менялась на протяжении сотен, а то и тысяч лет. Кроме двигателя оно имеет еще и парусное оснащение. В мировых базах информации данные на такие суда не числятся и практически никем не ставятся на учет. Так что они наиболее пригодны для контрабанды. Правда, они имеют одно неприятное свойство: скорость судна весьма мала. Кроме того, они имеют невысокие борта, что делает их лакомой добычей для пиратских судов. Было над чем подумать. А потом – каково это капитану современного корабля пересаживаться на судно, конструкция которого помнит еще времена фараонов.

Молчание затягивалось, но новый знакомый и не думал его прерывать. Всем своим видом он как бы говорил: предложение сделано, я не настаиваю, так что выбор остается за вами.

– Судно не самое современное, – дипломатично заметил Марков, подобрав подходящее слово.

– Зато оно будет незаметным. Груз должен быть доставлен без проволочек в точно назначенное время, и такой тип судна, на мой взгляд, для этого самый подходящий. Ну, так что? Решайтесь!

– Хорошо, я согласен, – сдался Федор и тотчас почувствовал, что взвалил на свои плечи очередную проблему. – Как быть с билетами до Карачи, ведь я поеду с командой?

– Это не тот случай, из-за которого можно отменить нашу сделку. Расходы на вашу доставку и на доставку ваших спутников я беру на себя. Возьмите, – протянул он конверт. – Этих денег вам вполне хватит.

– У меня еще вопрос: сейчас на море неспокойно, на судно могут напасть пираты… – Наконец Марков озвучил то, что беспокоило его во все время их разговора.

– Такая вероятность действительно имеется, – сухо признал Кэвин Фэрис. Его улыбка, еще минуту назад столь обворожительная, как-то скукожилась. – Хотя, впрочем, и небольшая. Сами подумайте, в день по этому маршруту проходят более чем двести пятьдесят судов. Так что в действительности добычи больше, чем пиратов. К тому же в последнее время международными силами образован коридор безопасности, по которому проходят гражданские суда. И в любое время к вам на помощь поспешит военный корабль, стоит только вам дать знать о нападении. Так что риск с вашей стороны будет минимальный. Но на всякий случай я вам советую огородить борта колючей проволокой по всему периметру. А еще можно было бы пропустить через нее ток... Такие меры предосторожности урезонят самого решительного пирата.

– Я понял вашу мысль, – кивнул Федор.

– Вот и отлично. Встретимся в конечном пункте назначения.

Глава 18

СКВЕРНАЯ ПРИМЕТА

29 АВГУСТА

Следовало изучить ситуацию на море. Нужно знать, к чему, собственно, готовиться.

Включив настольную лампу, Федор Марков принялся просматривать сводки за последнюю неделю. Прочитав первые строчки, он невольно поморщился:

«В 150 километрах от Аденского залива был захвачен японский химический танкер «Chemstar Venus». Экипаж захваченного судна состоит из двадцати шести человек, пятеро из которых граждане Южной Кореи, остальные – филиппинцы. В настоящее время судно находится в Пунтленде, автономном районе в восточной части Сомали. Судно взято пиратской группировкой Юсуфа Ахмета, известного под кличкой Герман. В настоящее время он требует за судно пять миллионов долларов. К переговорному процессу подключились адвокаты из Лондона».

Федор вздохнул. Пять миллионов – вполне по-божески, если вдуматься; пираты вполне могли бы пойти на шантаж, заявив, что выльют в море химическую гадость и отравят всю рыбу на тысячи километров вокруг, если мировое сообщество не захочет выплачивать им сто миллионов долларов. Эти мерзавцы быстро прогрессируют: еще сравнительно недавно они довольствовались только мелочью, что гремела в карманах у незадачливых туристов.

Перевернув страницу, Федор снова углубился в чтение. «Захвачен танкер «Sirius Star» под либерийским флагом, принадлежавший саудовской нефтяной компании Aramco. В составе команды тридцать один человек из Великобритании, Польши, Хорватии, Финляндии и Саудовской Аравии. Нападение на судно произошло в 450 морских милях к юго-востоку от Момбаса, Кения. 330-метровое судно перевозило сырую нефть на сумму 120 миллионов долларов. Область, где было совершено нападение, находится далеко на юге от района, где патрулируют международные военно-морские силы. Пираты отбуксировали «Sirius Star» и поставили на якорь в Харардере, пиратской «крепости», в 265 милях от Эйла».

Марков невольно хмыкнул: теперь пиратам мало сомалийского берега – с некоторых пор им подавай едва ли не все восточное побережье Африки, через каких-то пару лет они будут чувствовать себя хозяевами по всему Индийскому океану.

«Сухогруз «Lehmann Timber», шедший под германским флагом, был захвачен одиннадцатью сомалийскими пиратами в Аденском заливе. Экипаж судна состоял из десяти бирманцев, пяти украинцев, одного русского и одного эстонца. Корабль удерживается в течение сорока трех дней. Первые три недели шли торги о выкупе между пиратами и владельцами сухогруза немецкой компанией «Грейпейджес», которая предлагала за экипаж не более двухсот тысяч долларов, в то время как пираты требовали три миллиона долларов. Сторонам удалось договориться о сумме в семьсот пятьдесят тысяч долларов после того, как пираты пообещали расстреливать по два человека в день. В ближайшее время пленники должны быть освобождены».

Вот стало быть как – расстреливать! А тут в Европе ходят слухи, что пираты угощают пленников едва ли не пирожными. Нужно побывать в Сомали, чтобы развеять этот миф.

Чтение сводок настроения не прибавляло. За год через Аденский залив проходит до двухсот тысяч судов. Цифра впечатляющая. Разумеется, что не все они подвергаются нападению, но где гарантия, что его неуклюжее судно не будет захвачено пиратами? Действуют они нагло, дерзко, по отработанной схеме. Обстреливают судно автоматными очередями, палят из гранатометов, а когда экипаж прячется в судовые помещения, то молниеносно осуществляют захват. Оказавшись на корабле, приказывают капитану под стволом автомата идти на пиратскую базу, где экипаж тотчас попадает в заложники.

Марков перевернул еще одну страницу. А вот это уже интересно. «Фрегат ВМС «Мекленбург–Передняя Померания» отбил нападение пиратов на немецкий круизный суперлайнер «Астор». Пираты попытались приблизиться к «Астору» на двух моторных лодках. «Мекленбург–Передняя Померания» встал между судном и нападавшими и произвел очередь из корабельного пулемета, обратив пиратов в бегство. На борту «Астора» находилось около 600 туристов, совершавших круиз из египетского города Шарм-эль-Шейха в Дубаи».

Туристическому круизному судну повезло, что рядом оказался боевой корабль. Однако военные моряки не всегда оказываются поблизости.

Интересно, а бывают случаи, когда гражданские суда отбиваются собственными силами?

Марков полистал сводки. Ага, кажется, такие случаи все-таки встречаются. «Нападение пиратов на круизный лайнер «Сиборн Спирит» в 160 километрах от побережья Сомали. Пираты на двух скоростных катерах приблизились к судну и открыли огонь из автоматов и гранатомета. С судна ответили из звуковой пушки. Не выдержав звуковой атаки, пираты отступили».

Весьма остроумное решение. Нетрудно себе представить, сколько децибелов ударило нападающим по мозгам. Первое, что нужно сделать, так это приобрести звуковые пушки. Говорят, что при их правильном применении могут лопнуть даже барабанные перепонки.

А вот еще одна любопытная информация: «Вчера в 15.05 после выхода из международного транзитного коридора, в 150 милях к востоку от острова Сокотра, российский танкер «Commander», следующий в Сингапур, был атакован тремя лодками с сомалийскими пиратами, вооруженными автоматами и гранатометами. Информация была доведена до оперативного дежурного российского ВМФ, который порекомендовал танкеру следовать в направление БПК «Адмирал Романов», находящегося от него в 90 милях. Маневрируя курсом и скоростью, используя воду из пожарных шлангов, в 17.10 танкер отбился от пиратов».

Федор Марков захлопнул тетрадь, информации получено достаточно. Все не так печально, как могло показаться. Глянул на яхтенные часы, висевшие напротив стола: большая стрелка, дрогнув, переместилась на цифру двенадцать. Полночь.

Эти старинные часы, выполненные из дорогих пород дерева, он приобрел десять лет назад, и теперь они были его своеобразным талисманом. На каком бы корабле он ни служил, они неизменно приносили ему удачу, и Федор целехоньким выбирался из таких передряг, из которых, казалось бы, не существовало выхода. Три года назад у Мальтийских островов он попал в свирепый шторм: буквально на его глазах переломилось надвое корейское судно, булькнув напоследок большим пузырем, другой корабль, шедший параллельным курсом, потащило к берегу и разбило о скалы. Тогда ему показалось, что он и сам находится всего лишь в шаге от погибели.

Однако все обошлось.

В другой раз его судно едва не было затерто льдинами у берегов Гренландии, и когда ему уже казалось, что корпус вот-вот будет раздавлен многотонными глыбами, удалось отыскать свободный коридор и выбраться в открытое море. Иначе как чудом подобную вещь назвать было трудно. А год назад его сухогруз едва не налетел на коралловые рифы во время шторма в районе Гавайских островов: в это трудно поверить, но ему удалось вывернуть судно, когда до столкновения оставалось всего каких-то двадцать метров. Кто верил в Бога – молились, другие надевали спасательные жилеты, а третьи, не веря в чудесное спасение, просто с расширенными от ужаса глазами наблюдали за тем, как капитан борется с десятибалльным штормом.

Сейчас ситуация была иной, вот только стала ли она от этого проще и легче?

Уговаривать особенно долго никого не пришлось, отказываться от таких денег как-то не принято. Достаточно было озвучить сумму, какую они получат за неделю самого рядового рейса, так из желающих собралась целая очередь. Марков взял девятерых, включая старшего помощника Алекса, человека совершенно непонятной национальности, неплохо знающего русский язык, с которым капитан работал целый год. Разницу в деньгах можно воспринимать как премиальные, которые впоследствии будут разделены между участниками похода. Получалась вполне приличная сумма. Конечно, ее не хватит на безбедную старость, но будет вполне достаточно, чтобы в ближайшую пару лет ни в чем себе не отказывать. Для малазийцев предложенная сумма и вовсе выглядела фантастической. В подавляющем большинстве матросы были холосты и своими скупыми ласками одаривали портовых шлюх, охочих до звонкой монеты. Так что с такими капиталами где-нибудь у себя на родине они могли предстать вполне состоятельными кавалерами и претендовать на красивых девушек с хорошей родословной.

Так что куда ни глянь, всюду плюсы!

Семь человек, включая старшего помощника капитана, Марков взял из прежнего экипажа, а еще двоих нанял со стороны, пообещав им по три тысячи. Так что сэкономленные две тысячи долларов можно положить в собственный карман.

* * *

В аэропорту Карачи их встречал небольшой человечек неопределенной национальности, очень напоминавший нашкодившую мартышку: он без конца скалился и заглядывал в глаза, будто надеялся получить угощение. Марков поймал себя на том, что всерьез опасается, что эти белоснежные зубки могут вцепиться ему в руку.

Однако худшего не произошло. При тесном общении Федор понял, что этот малый весьма смышлен. Несмотря на тщедушное худенькое тельце, он был весьма крепок, да и юношей его назвать было трудно – успел разменять уже пятый десяток.

Через пару часов подъехали в морской порт. Судно, будто бы стесняясь своих мореходных качеств, стояло в дальнем углу порта, вдали от белоснежных океанских лайнеров. Невысокое, всего-то в две палубы, оно было едва различимо среди множества яхт, мерно покачивающихся на волнах. И только приблизившись, можно было понять, что судно вовсе не маленькое и способно послужить взлетной полосой для среднего самолета.

У маленького человечка было какое-то трудновыговариваемое имя, и Федор, облегчая обращение, называл его Сэмом, кажется, тот совершенно не обижался на подобного рода «крещение» и откликался на это имя весьма охотно.

– Это и есть «Галия»? – спросил Федор больше для того, чтобы продолжить прерванный разговор.

– Она самая, – энергично закивал Сэм.

Англичанин из него был скверный: половину произнесенных им звуков было просто не разобрать, словно он заедал их бананом, а вторую половину он не произносил вовсе, но мимика у него была весьма красноречивая и с успехом заменяла все огрехи дикции.

За их спинами, выстроившись гуськом, будто цыплята за клушкой, стоял экипаж и терпеливо дожидался вердикта.

– Вы можете проходить, – доброжелательно махнул Сэм в сторону судна, будто опасался, что Марков может развернуться и отправиться восвояси.

На первый взгляд судно весьма добротное, просторное, строенное из крепких пород дерева, какие можно отыскать только в экваториальной Африке. А стало быть, такой посудине не будет сноса еще много лет.

Понимающе кивнув, Марков прошел по трапу и, словно опасаясь, что корабль может не выдержать его решительной поступи, аккуратно шагнул на палубу.

– Что скажете, мистер? – заглянул Сэм в глаза Маркову. Теперь его сходство с мартышкой еще более усилилось.

Судно было низкобортное, остойчивое, но вот запас плавучести был явно маловат: случись какая-нибудь неприятность, особенно долго на его борту не продержишься.

Весьма лакомый кусок для пиратов.

– Судно крепкое, но вот его мореходность не очень... Радует то, что путешествие будет непродолжительным. Так когда отплывать?

– Послезавтра. А завтра оно пойдет под загрузку.

– Будет заполнен весь тоннаж?

– Да.

– Справитесь?

– Нас будет много, – вновь показал Сэм свои большие белые зубы.

– Хорошо. Буду послезавтра в это же время.

Кивнув на прощание, Марков направился в гостиницу, уводя за собой немногочисленный экипаж.

На его памяти подобных встреч бывало немало, причем в самых разнообразных концах Земли. Чаще всего приходилось иметь дело вот с такими невыразительными посредниками, которые за сотню долларов готовы были исполнить любое твое желание. Но что-то в этот раз пошло не так. Что именно – понять было трудно. Но от самого судна как будто веяло какой-то угрозой, оно словно притягивало к себе опасность. А его широкие просмоленные доски, откройся у них дар красноречия, наверняка могли бы рассказать немало душераздирающих историй.

Гостиница была плохонькая, с маленькими мутными окнами. Да и какие могут быть апартаменты в захолустном порту, где едва ли не ежедневно меняются постояльцы. Из сервиса – только теплое пиво да стайка девиц, терпеливо сидевших в баре за протертой стойкой. Федор не был ханжой – в конце концов, в каждом моряке обитает беспросветный гуляка; он и сам не раз пользовался подобными предложениями, искренне считая азиаток лучшими любовницами, но сейчас решил отдохнуть и поберечь силы перед предстоящим плаванием.

Добрую половину ночи он проворочался, одолеваемый всевозможными сомнениями, а когда часовая стрелка перевалила за четыре утра, забылся тревожным чутким сном.

Ровно в три часа дня Марков был на судне. Около посудины распоряжался все тот же вертлявый Сэм. И, заприметив Федора издалека, выражая расположение, энергично помахал ему худенькой ручкой.

Первое, на что обратил внимание Марков, судно дало значительную осадку: явное свидетельство о его большой загрузке. Запас плавучести был не столь уж и велик, а если к этому добавить еще и то, что надводный борт был невысоким, то ситуацию можно было воспринимать едва ли не критической. Нужно быть или законченным авантюристом, или невероятным храбрецом, чтобы пуститься в плавание на подобном плавсредстве. В результате загруженности судна значительно уменьшилась и его ходкость, так что если за ними погонятся пираты, то сумеют догнать их даже на веслах.

Настроение начинало портиться.

На палубе, прикрытые брезентом, стояли огромные контейнеры с острыми углами. Не удержавшись, Федор приподнял брезент. На аккуратно сколоченных досках – ни надписи, ни каких бы то ни было пометок, что могли бы раскрыть характер груза. В ящиках может быть все что угодно: от металлических болванок до компрессоров к нефтяным скважинам.

Марков прошел в капитанскую рубку – весьма добротное сооружение с некоторой заявкой на изыск. Стены были выложены тонкой рейкой из красного дерева, в углу резная старинная фигурка, которой, видно, вменялось в обязанность отпугивать от корабля враждебных духов. А над штурвалом и вовсе поработала целая бригада дизайнеров: круг был сделан из красного дерева с небольшими вставками из черного, с заявкой под металл, а спицы в руку толщиной, из костей какого-то животного.

Единственное, что портило интерьер, так это плакат обнаженной негритянки, что был прикреплен скотчем у дверей в рубку. В обнаженной натуре было столько целлюлита, что его хватило бы на полдюжины обыкновенных женщин. Но именно такие женщины пользуются в Африке необыкновенной популярностью: необъятные телеса свидетельствуют о том, что женщина способна к деторождению, вместе с которым в дом приходит и достаток.

Весьма спорное суждение.

Сэм плелся рядом и внимательно поглядывал на своего русского друга, пытаясь по невозмутимому лицу Федора угадать малейшие перемены в его настроении. Судя по тому, с каким чувством Сэм всматривался в отделку рубки, настроение у него было приподнятым. Команда уже рассредоточилась вдоль борта и философски созерцала ровную водную гладь, двое малайцев, стоявших в сторонке, о чем-то негромко переговаривались. Не надо было быть провидцем, чтобы понимать, о чем в настоящее время шел разговор: вне зависимости от цвета кожи и в какой именно точке планеты проживает моряк, во все времена его интересует только один вопрос – насколько благосклонно к нему отнесется море.

Сэм попытался скрывать свою обеспокоенность: в отличие от подавляющего большинства русских, с которыми ему приходилось иметь дело, этот капитан был совершенно неразговорчив, и его абсолютно не коробила затянувшаяся пауза. О его потаенных думах можно было судить разве что по светло-голубым глазам: через показное равнодушие прорывались крохотные искорки, и поди сообрази, какие джинны одолевают этого малоразговорчивого скифа.

– Так что же вы скажете, господин? – не выдержав затянувшегося молчания, спросил Сэм.

– Сэм, кто ты по национальности? Что-то много в тебе намешано. Не то азиат, не то африканец. А может – малаец?

– Я и сам толком не знаю, мистер. Родился на Цейлоне, мать из Сингапура, а отец из Сомали.

– Значит, получается, что все-таки сомалиец?

– Можно сказать и так. Так что скажете, господин?

Положив широкую ладонь на штурвал, словно устанавливая над судном свою волю, Федор произнес:

– Посудина так себе, скажу честно. Боюсь, как бы она не перевернулась при большой волне.

Сомалиец хитровато улыбнулся: а этот русский не лишен лицедейства и может думать, как обыкновенный малаец, в надежде, что ему подкинут еще немного деньжат.

Только этот номер вряд ли пройдет, не на того напал!

– Больше хозяин не даст ни цента, – сообщил сомалиец. – Сумма уже оговорена.

В ответ Марков лишь хмыкнул: после чего столь же вяло продолжил:

– Да и мореходность у него не очень... Носом будет зарываться, когда станешь входить в волну.

В какой-то момент дурные предчувствия усилились: может, таким образом судьба подает ему знаки, и самое время, чтобы сойти на берег?

До слуха донесся разговор малайца с украинцем, прибившимся к экипажу прошлым рейсом; оба едва говорили по-английски, однако в их лицах было столько неподдельного оживления, что они напоминали двух старинных приятелей, никак не могущих наговориться после долгой разлуки. В действительности тема разговора была тривиальна: столь энергично, вне зависимости от цвета кожи, мужчины могут говорить о женщинах или о том, как они потратят полученный заработок. Хотя и здесь не стоит особенно много фантазировать: опять все мысли сводятся к хорошему застолью, где в качестве специального блюда будет подаваться красивая женщина.

– Корабль хорошо следует профилю волны, – не собирался сдаваться сомалиец. – И прочность его высока.

И как бы в знак подтверждения своих слов он несколько раз стукнул по штурвалу, который не то протестуя, не то соглашаясь, издал короткий упругий звук.

Марков едва кивнул, похоже, что прочность была главной составляющей корабля, – отрицать очевидное было бы глупо. По законам спора следовало возразить, пусть же знают, что за опасную работенку он взялся не из-за любви к разного рода авантюрам, а вполне из-за конкретной причины – прилично заработать.

– Борт невысокий, даже при небольшой волне будет заливать палубу, – невесело буркнул Федор, – да и диаметр циркуляции большой.

Сомалиец хмыкнул:

– Так что же мне сказать хозяину, вы отказываетесь?

– Скажи ему так... сделаю все что нужно, пусть не беспокоится.

Сэм энергично закивал.

– О, да! Я обязательно передам ему ваши слова. Русские очень хорошие моряки, очень отважные. Об этом все знают. Желаю вам попутного ветра! – сказал сомалиец на прощание и скорым шагом направился к трапу.

Моряки разошлись осматривать судно, на палубе остался лишь малаец. Потянув сброшенный с пирса канат, он аккуратно закрепил его у борта.

Мотор уверенно загудел, и судно, наращивая обороты, отошло от причала, оставив на причале Сэма, энергично помахивающего ладошкой.

– Джек, – позвал Федор матроса, стоящего рядом.

– Да, мистер.

– Ты не забыл, о чем я тебя просил?

– Никак нет, мистер, – улыбнулся матрос. – Мотки колючей проволоки уже на палубе.

– Тогда обмотайте проволокой все борта.

– Слушаюсь, мистер!

Только сейчас, отойдя от берега на достаточно приличное расстояние, Федор вспомнил, что позабыл взять из гостиницы яхтенные часы, которые долгие годы были с ним рядом. Явно не к добру! Но возвращаться не хотелось – скверная примета.

Глава 19

ГЕРОЙСТВА НЕ ПРЕДВИДИТСЯ

29 АВГУСТА

Самое приятное занятие в этой жизни – это провожать корабли. И вовсе не потому, что растворяющееся среди моря судно навевает романтическое настроение, а потому, что после этого наступает период расчета. Возможно, что пятьсот долларов, которые Сэм должен получить от хозяина, покажутся для кого-то смехотворной суммой, но в той глуши, из которой он прибыл, на эти деньги можно было бы год чувствовать себя настоящим богачом.

Доу уверенно удалялся все дальше и дальше от берега; еще несколько минут – и судно затеряется среди белесых волн. Неожиданно от пристани, громко прогудев, отошло грузовое судно; и скоро оно перекрыло своей надстройкой половину моря, спрятав низкобортную посудину.

Самое время уходить.

Неподалеку от порта находился бордель. С парижским «Сексодромом» конечно же не сравнить, но если заявиться пораньше, то можно подобрать вполне приличную девочку. Это без денег он грязный и тощий азиат, а когда в кармане появляются доллары, он становится самым желанным гостем.

Но сначала нужно зайти к Большой Бороде. Вряд ли в это время его можно найти в своем номере, скорее всего, он сидит в кабаке и терпеливо поглощает свое очередное ведро спиртного.

Наиболее короткий путь к кабаку проходил вдоль берега; правда, нужно было преодолеть преграду из двух полузатопленных посудин, упиравшихся проржавленными бортами друг в друга, а оттуда, вдоль металлического ограждения, что отделяет порт от города, можно уже пройти к тротуару.

Пройдя вдоль пирса, Сэм по трапу взобрался на борт полузатопленного судна. Навстречу ему вышел высокий человек с длинными черными волосами и большой всклокоченной бородой. Трудно было даже определить его национальность и расовую принадлежность. Невольно возникало предположение, что Боженька, собрав сотню разных кровей, тщательно перемешал их до полного соединения и из этой красно-бурой кашицы создал человека под именем Мэтью, или, как все его называли, Большая Борода. Он был немного выше среднего роста, необычайно худой, какой может быть только высушенная на солнце рыба. Длинные пальцы с многочисленными наколками на фалангах были сродни клешням какого-то диковинного морского животного. Взгляд крупных, навыкате осьминожьих глаз вызывал у собеседника едва ли не суеверный ужас, и надо было обладать определенным мужеством, чтобы смотреть точно между ними, в широкую носовую перегородку.

– Ты им все сказал? – спросил Мэтью.

Сэм не раз беседовал с Мэтью и всегда поражался особенности его глаз менять цвет. Нечто подобное можно наблюдать у александрита: зеленый при дневном освещении, он становится красным при искусственном. Надо думать, что в первобытные времена подобное свойство камня связывали с гневом богов. Но что думать в таком случае о Мэтью, у которого при разговоре бледно-зеленый цвет глаз менялся на цвет океанических впадин? Даже у самого крепкого собеседника Мэтью по хребту проходил неприятный холодок, а что же тогда говорить об обыкновенном тщедушном сомалийце далеко не геройского облика.

– Да, мистер, – охотно ответил Сэм, подмечая перемены в глазах Мэтью. В этой непостоянной бездне сгинула не одна смертная душа; может, оттого они порой бывали настолько черны?

– Они уже отошли?

– Уже час назад, мистер. – Повернувшись в сторону моря, Сэм пытался рассмотреть уходящее судно. Но среди темно-синей воды оно выглядело всего-то невыразительным пятнышком, которое можно было принять за обыкновенную соринку. – Оно вон там, мистер, видите, около того…

Повернувшись, он вдруг увидел, что глаза собеседника вновь поменяли свой реверс: стали холодно-зелеными, каким бывает только коралловая отмель. И в этот же самый момент Сэм почувствовал, как нечто невероятно твердое вдруг вошло в его пупок и жарко обожгло кишечник.

Следовало запротестовать или хотя бы выкрикнуть, вытолкнуть из себя ужас, спиравший гортань, но он почувствовал, что его глотку пережало так, словно ее стиснули стальными обручами, и не хватало силенок, чтобы выкрикнуть проклятие.

Ноги вдруг неожиданно подкосились: Сэм свалился бы на изъеденную ржавчиной палубу, если бы Мэтью, не проявив осторожность, не подхватил его почти по-приятельски под ослабевшие руки.

– Что-то ты, братец, совсем расклеился, – произнес он участливо, упрятав финку в ножны. – Так ведь можно и лицо расшибить. Давай-ка мы с тобой пройдемся немного, не тащить ведь тебя на себе. А то ты, братец, так совсем разбалуешься. Вот так, понемногу, – повел он Сэма в носовую часть корабля.

– За что… мы же были приятели? – процедил Сэм, чувствуя, что с каждым пройденным шагом из него по каплям уходит жизнь; и что, возможно, она теперь продлится не более чем на полтора десятка шажков. Сэм осознавал, что он умрет прежде, чем окончательно скроется за горизонтом «Галия». – Как же все скверно вышло.

– Ах, ты об этом? – спросил бородач, как будто речь зашла о каком-то милом пустячке. – Понимаешь, братец, так было нужно. Наверняка тебя станут расспрашивать об этом судне. А ты возьмешь и сболтнешь того, чего другие знать не должны. А хозяину этого не нужно.

Большая Борода подвел его к открытому трюму на носовой части корабля, из глубины которого дохнуло сыростью и какой-то разложившейся гадостью. Впрочем, присутствовал еще один запах, который он не сумел распознать сразу, и только постояв у распахнутого черного зева, четко осознал, что так разить может только смерть.

Мэтью слегка подтолкнул его вперед, и Сэм, сделав последний шаг в своей жизни, подломился в коленях и рухнул в затопленный трюм. Прежде чем коснуться поверхности воды, он крепко ударился виском о металлическую балку. Сэм даже не почувствовал, как его тело, негромко плеснув, начало погружаться на дно. Пришла тьма, которая любовно окутала его с головы до ног.

Некоторое время Мэтью стоял у распахнутого трюма, как будто считал, что Сэм способен на подвиг и, преодолев толщу мутной воды, всплывет на поверхность. А когда счет пошел на минуты и стало ясно, что подобного геройства не предвидится, он довольно хмыкнул и с грохотом закрыл люк.

Глава 20

СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОКЛОННИК

31 АВГУСТА

Звонок из Москвы прозвучал в самый неподходящий момент, когда она была не одна. Но отмахнуться от назойливого трезвона было невозможно: со дня на день планировалось крупное перечисление, и Мартынов хотел знать, все ли подготовлено к этому.

Все же раннее утро было не самым подходящим временем для ночных разговоров. Стараясь не разбудить спящего Селима, Ангелина подняла трубку, осторожно вышла из спальни и прошла в гостиную.

– Слушаю, – негромко сказала она, посмотрев на дверь спальни.

– Как обстоят наши дела?

– Все складывается благоприятно. Деньги я сняла, как ты и говорил. Жду следующего транша.

– А где они сейчас находятся?

– У меня в квартире, как мы договорились. Большая часть – крупными купюрами.

– Ты никому не говорила о том, что собираешься снимать деньги?

– Ни одной живой душе. А потом – ведь это ненадолго. Мы же переоформим их на другой банк. Что-нибудь еще нужно?

– Есть еще акции. Есть чеки на предъявителя, там крупные суммы. Забери их!

– Хорошо. Делай, как считаешь нужным. Надеюсь, что ты не ошибаешься. Как твои дела?

– Наступают горячие времена. Вокруг меня идет какая-то нехорошая возня, и мне это очень не нравится. Счета могут заморозить... Так что это все-таки лучше, чем лишиться всего. Надеюсь, что ты одна? Об этом нашем маленьком секрете никто не должен знать.

В какой-то момент Ангелине показалось, что дверь скрипнула. Обернувшись, она посмотрела на спальную комнату, помешкав, подошла к двери. Осторожно приоткрыв ее, она заглянула в комнату. Селим лежал точно в таком же положении, в каком она его и оставила: на боку, согнув ноги в коленях. Так же неслышно она прикрыла дверь, вернувшись в гостиную.

С Селимом она познакомилась несколько месяцев назад. Скорее из любопытства, чем от желания весело провести время. Никогда прежде мужчины не бывали с ней столь обходительны и никогда не дарили ей цветов в таком огромном количестве. Несмотря на молодость, Селим был терпелив, мудр, почтителен, так что его осада не затянулась надолго: она сдалась на второй месяц их знакомства и привела его в свою небольшую квартиру на окраине Лондона, которую сняла полгода назад. Так что их роман перешел в надлежащую плоскость. Всего, что случается между мужчиной и женщиной, испытывающим друг к другу нежные чувства.

Правда, Селим был сомалиец, что накладывало отпечаток экзотики на их отношения, но уже через месяц их близости она перестала замечать даже темный цвет его кожи: для нее он был обыкновенным мужчиной, с которым приятно было проводить время.

Одиночество – вещь непростая; когда же любимый человек находится за тысячи километров, а ты не имеешь возможности даже прикоснуться к нему и почувствовать его горячее дыхание, то это очень тяжело. А потом – она имеет право на некоторые женские слабости. В конце концов, у них ведь нет никаких обоюдных обязательств, и еще неизвестно, с кем сам Герасим проводит свободное время, которое, надо думать, порой у него появляется. Еще стоит задуматься над такой вещью: это сейчас она нужна ему, а как сложатся их отношения в дальнейшем, когда он получит свои деньги? Может, просто вытрет об нее руки, как о грязную ветошь, и отправится своей дорогой?

Так что еще нужно посчитать – кто кому должен больше.

О своей личной жизни в Москве Герасим никогда не рассказывал, впрочем, как и она о своем лондонском бытие. Для обоих, по какой-то молчаливой договоренности, эта сторона их жизни являлась своеобразным табу и, встречаясь, они вели себя таким образом, словно на всем белом свете не было более близких людей, чем они двое.

В чем-то они были правы.

Расстояние не ослабило чувства, она по-прежнему любила Мартынова, но в то же время часовые пояса, что лежали между ними, давали ей право не только на личную жизнь, но и на некоторые маленькие тайны, в которые она не собиралась никого впускать.

И одна из этих тайн, цвета горького шоколада, лежала в нескольких метрах от нее, в тихой уютной спальне на мягкой двуспальной кровати.

– Ты мне не доверяешь? – невозмутимо спросила Ангелина, отступив от двери.

– Нет, что ты, детка! – протестующе заявил Герасим. – Конечно же я тебе доверяю, кому же тогда доверять, как не тебе?! Но сама понимаешь, дело очень деликатное, и я бы очень не хотел, чтобы о нем было известно кому-то еще.

– Я все это понимаю. Мне надо точно знать, когда ты приедешь.

– Скорее всего на следующей неделе. Во всяком случае, я тебя предупрежу, позвоню или дам телеграмму, а то заявлюсь неожиданно, а у тебя там на кровати какой-то мужик лежит, – он хмыкнул.

– Герасим, ну как ты так можешь! – воскликнула Ангелина, пытаясь придать своему голосу как можно больше убедительности. «Бедняга, он даже не подозревает, насколько близок к истине».

– Ладно, детка, не обижайся, это я так сказал, пошутил; ты же знаешь, какие у меня всегда дурацкие шутки. Я же просто не умею шутить.

– Это уж точно, тебе не нужно этого делать.

– До встречи. Целую!

Ангелина отключила телефон. От разговора остался неприятный осадок. Впрочем, существовало одно верное средство, способное растворить даже камень.

Приоткрыв дверь, Ангелина посмотрела на спящего негра. Более совершенного тела встречать ей не доводилось: развитая крепкая грудь, накачанный пресс, тонкая талия. Но особенно волновали ее его ноги: невероятно длинные и мускулистые. Именно такое сложение можно увидеть у легкоатлетов, которые долгими изнурительными тренировками на беговых дорожках приводят свое тело к абсолюту. Однако, как выяснилось, спортом Селим не интересовался, а если и занимался, так только физкультурой, правда, физкультура эта была несколько иного рода: прыгал из одной койки в другую, скрашивая унылое женское существование.

Вдруг Селим открыл глаза и посмотрел на Ангелину, стоящую в дверях. Его пробуждение было неожиданным, и девушка невольно смутилась, словно ее застали за чем-то непристойным.

– Проходи, – произнес сомалиец, – чего же ты не заходишь?

Глаза у Селима были крупные, немного навыкате, что делало их невероятно выразительными. Белки глаз на фоне темной кожи походили на провалы. Прекрасен и страшен одновременно, как первобытное божество. И вместе с тем от него веяло нешуточной опасностью.

– Просто любуюсь тобой. Ты такой… красивый.

Селим улыбнулся.

– Я думал, что ты скажешь, сексуальный. Мне это понравилось бы больше.

Ангелина присела на краешек кровати и кончиками пальцев притронулась к его мускулистой груди. Кожа у него была мягкой, как бархат, наверняка женщины любят ее поглаживать. Уподобляться подавляющему большинству не хотелось, и Ангелина медленно убрала руку.

– Не сомневаюсь.

– Кто это звонил, твой московский друг? Ты мне как-то говорила о нем.

Спросил обыкновенно, как о чем-то само собой разумеющемся. Он всегда стремился удовлетворить свое любопытство. Поначалу бесцеремонность Селима ее злила, но сравнительно скоро она к ней привыкла. Можно было бы попытаться перевести разговор в другое русло, но уловка позволила бы ей выиграть всего-то получасовой перерыв. Вопрос непременно будет задан вновь, но с еще большей настойчивостью (может, такое поведение в Африке принято?).

Так что лучше ответить сразу.

– Скажу так… поклонник.

– Уверен, что поклонник бывает с тобой очень нежен, когда ты приезжаешь в Москву.

– Не сомневайся, так оно и есть. Или ты меня ревнуешь? Уверена, что я тоже у тебя не единственная женщина, так что мы с тобой квиты. И еще – ты ведь не собираешься на мне жениться?

– Я бы с удовольствием, но как ты отнесешься к тому, что, в конечном счете, тебе придется стать третьей, а то и четвертой женой?

Ангелина кисло поморщилась – аховая перспектива, ничего не скажешь.

– А одной нельзя обойтись?

– У нас так не принято. Я ведь мусульманин. И если я буду иметь только одну жену, это будет несолидно. Скажут: неужели он так беден, что решил содержать всего лишь одну женщину? И если я решу жениться на тебе, так только по мусульманским законам.

– А если я все-таки соглашусь? – хитро сощурилась Ангелина.

– У меня еще не было русской жены, так что ты будешь первой, – улыбаясь, ответил Селим.

– Спасибо, хоть в чем-то я буду первой.

– Белые женщины у нас в большом почете. Я непременно познакомлю тебя со всеми своими родственниками. Уверен, ты им понравишься.

– И где же мы будем жить? На берегу океана в каком-нибудь доме из тростника?

– Ты хочешь обидеть меня, милая? – Селим привстал. – Я небедный человек. То, что ты увидишь, тебе понравится. И даже удивит. Может, лет двадцать назад в тех местах, откуда я родом, и были хижины из тростника, но сейчас на месте рыбацких поселков отстроили современные города. Уверен, ты полюбишь Африку с первого взгляда. Соглашайся!

Еще убедительнее были даже не его слова, а руки, всегда действовавшие несколько нахально. Сопротивляться им не было никакой возможности. Всякий раз, попадая в его объятия, она едва ли не задыхалась от нахлынувшего счастья.

Притянув девушку к себе, Селим бережно приобнял ее за плечи. По ее мнению, каждый город, каждый уголок Земли имел собственный запах, в чем Ангелина убеждалась не единожды, а Африка должна была пахнуть горьким мускатом, как благоухала кожа Селима.

Опрокинув девушку на спину, он навис над ней: черный, тяжелый, будто базальтовая скала. Ангелина невольно смежила веки – не от страха, от ожидания чуда. В какой-то момент девушка почувствовала, что объятия его становятся слишком крепкими, его руки пережали ее горло и ей не хватает воздуха. Открыв глаза, Ангелина попыталась вырваться из крепких рук сомалийца, но тот держал ее будто в тисках, не давая шевельнуться.

– Селим... За что? – прохрипела Ангелина, глядя прямо в темно-коричневые глаза Селима.

Плотнее сомкнув пальцы на горле девушки, Селим произнес:

– Так было нужно.

Ангелина билась в конвульсиях, пытаясь сбросить с себя мускулистое тело сомалийца и, выдохшись, расслабилась и затихла, будто уснула.

С минуту Селим продолжал держать пальцы на ее горле, словно опасаясь чудесного воскрешения. Не произошло. Ее открытые глаза смотрели куда-то сквозь склонившегося Селима. На какое-то мгновение его резанула жалость – такую любовницу ему больше не встретить. Но поступить иначе он не смел: ведь он всего лишь окопный пехотинец необъявленной войны и обязан делать то, что ему приказывают.

Прозвеневший звонок вывел его из оцепенения. Под этой мелодией значился единственный абонент – Абу Рахим, человек, которого он боготворил и боялся. Хотя в действительности Абу Рахим был ненамного старше самого Селима, но сумел так высоко подняться, что для тех, кто взирал на него снизу, он просто представлялся богом.

– Слушаю, господин, – ответил Селим.

– Ты сделал все, о чем я тебя просил?

– Да, – сказал Селим, стараясь придать своему голосу как можно больше бодрости.

Желания посмотреть на неподвижное тело девушки не возникало. В душе останется еще одна боль, с которой придется смириться.

Абу Рахим не мог не знать того, что он по-настоящему был привязан к этой русской девушке. Однако убрать ее он велел именно ему. Это следовало воспринимать как испытание Всевышнего, и Селим сумел пройти его до конца.

– Ты знаешь, что нужно делать дальше?

– Да, господин.

– Вот и приступай.

Эта русская выжгла его душу дочерна. Теперь в ней только пустота.

Отключив телефон, Селим подошел к кровати и бережно укрыл покрывалом девушку: так ей будет удобнее, она и при жизни не любила быть раскрытой, а уж теперь ей и вовсе это не понравилось бы.

Вытащив из шкафа мягкий шарф, он аккуратно протер им все предметы, к которым мог бы прикасаться. Очередь дошла до бокала, он специально оставил его напоследок. Подняв его, Селим некоторое время смотрел через мутноватое стекло, а потом шарахнул бокал об пол, злорадно наблюдая за тем, как мельчайшие осколки разлетелись в самые дальние уголки.

Теперь последнее.

Надев перчатки, он подошел к шкафу, в котором висели женские платья. В углу, на плечиках висел синий брючный костюм, именно в нем Селим когда-то впервые увидел Ангелину. Как неожиданно поворачивается судьба: каких-то три месяца назад он строил планы о совместной жизни с ней, надеясь прожить с русской до глубокой старости.

Внутри что-то неприятно ворохнулось, и Селим усилием воли затолкал некстати проснувшееся раскаяние в самые темные закоулки души, туда, откуда этому чувству не будет возврата.

На верхней полке стояла шкатулка, в которой Ангелина хранила все свои ценности. А их у нее было немало. Приподняв крышку, он увидел с десяток золотых колец; кулон с большим изумрудом; платиновый браслет с пятью крупными сапфирами. Еще два десятка серег с различными камушками...

Но все это было не то, Селим искал небольшой ключ. Он должен быть где-то здесь, больше негде. Дно шкатулки было усыпано множеством золотых монет, среди которых преобладали монеты царской чеканки. Вот тут, в углу, он обнаружил ключ, спрятанный в небольшой кармашек. Взяв его, Селим без сожаления захлопнул крышку шкатулки. В какой-то момент сомалиец захотел взять что-нибудь на память о своей русской возлюбленной, но подавил в себе это желание. Обычно преступники попадаются на мелочах, позарившись на какую-нибудь грошовую булавку. Все-таки сейчас он возьмет несоизмеримо больше.

В спальне за картиной, искусно вмонтированной в стену, находился компактный сейф, в котором хранились большие деньги. Сняв со стены полотно, он поставил его на пол и сунул ключ в замочную скважину. Невольно поймал себя на том, что волнуется. Путь протяженностью в три месяца может оказаться обыкновенной пустышкой, если в сейфе окажется нечто другое.

Замок мягко щелкнул, и дверца, подталкиваемая пружинами, распахнулась. В глубине сейфа мягко вспыхнула небольшая лампочка, подсвечивая его содержимое. А содержимое оказалось совсем неплохим: в шесть рядов были сложены деньги крупными купюрами, среди которых были доллары, евро, фунты стерлингов... Сколько же здесь денег? Три миллиона, а может быть – десять?

Какое-то время Селим стоял неподвижно, завороженный представшей перед ним картиной: никогда прежде он не видел такого огромного количества наличности. Зрелище впечатляло, оно могло вогнать в ступор и куда более закаленного человека, а что же говорить о нем, об обыкновенном сомалийском парне, который до пятнадцати лет не держал в руках более крупной суммы, чем сто долларов?

На нижней полке, сложенные так же аккуратно, лежали акции различных компаний, много. Надо полагать, их денежный эквивалент был не менее впечатляющим.

На какой-то миг Селимом всецело завладела мысль: а что если взять все эти деньги и исчезнуть вместе с ними в неизвестном направлении? Того, что теперь в его руках, хватило бы до самого преклонного возраста.

Эта жгучая мысль парализовала его волю. Нечестивый шайтан испытывал его дух на прочность, и в какой-то момент он вдруг осознал, что его воля может дать трещину, и нужно быть по-настоящему сильным, чтобы противостоять такому великому соблазну.

А может, ему все это просто мерещится?

Селим крепко зажмурился, пытаясь отогнать от себя соблазн. Досчитав до десяти, он открыл глаза: ничего не изменилось, пачки с деньгами, аккуратно сложенные, лежали на прежнем месте. Правда, теперь они вкусно пахли: дорогими ресторанами, крепкими сигарами, роскошными женщинами и прочими приятными вещами, что предлагает богатая жизнь и чего прежде он был лишен.

* * *

Селим был родом из небольшого рыбацкого поселка, вросшего тростниковыми хижинами в песчаный берег океана. До города Гарове, ближайшего крупного центра, было километров пятьсот, но этот путь казался таким же бесконечным, как расстояние до Луны. И попал он в город только в пятнадцатилетнем возрасте, когда вместе со сверстниками выехал на заработки в Европу.

Первое время он занимался тем, что продавал на улицах Брюсселя разные безделушки, получая за это сущие гроши. После рабочего дня возвращался в тесную каморку, в которой проживали еще два десятка его соплеменников. Похоже, что все они были довольны сложившейся судьбой, воспринимая сотню евро в неделю, как наивысшее благо. Однако Селим чувствовал, что достоин куда большего, чем эта вонючая комната. Именно тогда один из руководителей клана обратил внимание на его нестандартную для сомалийца внешность: мало того, что он был выше своих соплеменников почти на голову, но от природы имел хорошо сложенное тело с развитой мускулатурой. Такие мужчины, как он, должны были нравиться женщинам вне зависимости от их возраста, положения и расы. И тогда глава клана предложил ему заводить знакомства с красивыми одинокими женщинами.

Дело оказалось гораздо проще, чем представлялось Селиму на первый взгляд. Оказалось, что женщины доверчивые и весьма неразборчивые существа, они с легкостью шли на контакт, оставляя свой телефон для более тесного знакомства. Ему оставалось только проникнуть в их жилища под видом преданного сердечного друга, узнать, где они прячут свои драгоценности, а потом, сделав все, что ему скажет глава клана, расстаться с возлюбленной навсегда.

То, что происходило с этими женщинами позже, его совершенно не интересовало; возможно, что этому способствовал процент, который отчислял ему Абу Рахим после каждой такой нехитрой комбинации.

Однако две женщины сумели зацепить сердце Селима: у первой он прожил полгода и успел обзавестись нехитрыми пожитками вроде мягких тапочек в коридоре, пары легких брюк и полдюжины носков. У второй он завел бритвенный станок и лосьоны, к которым питал особую слабость. У каждой из них он рассчитывал пробыть дольше, но покорно покидал их после того, как получал приказ от Абу Рахима.

Если так можно выразиться, он был интернационалистом – его интересовали женщины как таковые, вне зависимости от их национальности, своей любовью к ним он способствовал стиранию межнациональных границ. За время тесного общения с ними он понял, что все они похожи друг на друга, несмотря на свое происхождение и национальность. Достаточно было выработать универсальную линию поведения, чтобы соблазнять всех остальных женщин. Тем более что они не чураются молодых людей и весьма падки на крепкие мускулистые тела.

* * *

В этот раз все складывалось совершенно иначе: он сам должен был забрать у девушки все ценности, да еще и избавиться от нежелательного свидетеля. Возможно, что устами Абу Рахима Всевышний взвалил на его плечи очередное нешуточное испытание, и его задача состоит в том, чтобы должным образом выдержать выпавший на его долю экзамен. Не удержавшись, он посмотрел на распластанное тело девушки, накрытое покрывалом, и усилием воли, подавляя в себе сострадание, осознал, что выдержал испытание в полной мере.

Достав из-под стола объемный кожаный портфель (Селим принес его в дом, как только получил приказ от Абу Рахима), он аккуратно принялся складывать в него деньги.

Имелась еще одна причина, по которой он не мог сбежать с деньгами: Селим просто не верил, что ему удастся где-нибудь скрыться. Союз исламских судов отыщет его повсюду, где бы он ни находился. А, кроме того, в Сомали оставались его братья и сестры, которых они уничтожат тотчас, стоит ему только скрыться с деньгами.

Три года назад, соскучившись по родному побережью, Селим приехал в Сомали. Он увидел совершенно другую страну, так не похожую на ту, которую он оставил около десяти лет назад. Терзаемая раздорами, она была поделена на множество областей, в каждой из которых было собственное правительство. А его родные места теперь имели официальное название: Сомалийское государство Пунтленд. И названы они были в честь знаменитого города Пунт, расположенного на сомалийской земле, с которым когда-то торговали египетские фараоны.

Теперь территория Пунтленда была объявлена базой пиратов, а ее правительство находилось в постоянном конфликте с Сомалилендом по поводу территорий Санаг и Сулл, на которых были найдены значительные месторождения нефти. Теперь каждый мальчишка бредил морем и стремился попасть в береговую охрану, занимавшуюся в основном тем, что брала на абордаж торговые суда, за что получала немалый выкуп.

По международному морскому праву подобные акции назывались пиратством, однако каждый из сомалийцев был уверен, что помогает своей многострадальной родине выбраться из нищеты, а заодно и заработать некоторые средства на собственную жизнь. Так что иначе, как патриотизмом, подобные действия не назовешь. В какой-то момент Селим даже захотел остаться дома, но ему сказали, что у него иное предназначение.

Подавляющему числу сомалийцев Селим казался баловнем судьбы, сумевшим сменить набедренную повязку на дорогой костюм из английской шерсти. На него, приехавшего из Европы, приходили смотреть, как на чудо, даже старики, а его слова для поселковых мальчишек звучали почти как откровения пророков.

Нередко его просили рассказать о той жизни, что протекала далеко за морем и казалась каждому сомалийцу диковинной сказкой. Разочаровывать земляков не хотелось, да и не очень-то хотелось рассказывать о том, что прежде чем его выделили из огромного землячества, приходилось за два цента драить унитазы в общественных сортирах. Вот поэтому он и рассказывал о том, что живет в домах у красивых женщин, всегда умалчивая о том, чем же заканчивались для этих женщин подобные романы.

Пусть же для всего поселка он так и останется легендой.

* * *

Бросив последнюю пачку денег в портфель, Селим щелкнул замками. Вот теперь, кажется, и все, пора идти к Абу Рахиму, он не из тех людей, что умеют долго ждать.

Остановившись у порога, в какой-то момент Селим хотел обернуться на неподвижное тело, но потом, поборов в себе это желание, решительно распахнул дверь и вышел на лестничную площадку.

Глава 21

ЕСТЬ ПРОБЛЕМА

31 АВГУСТА

Положив трубку, Абу Рахим удовлетворенно хмыкнул. Сейчас он находился в хорошем расположении духа. Все складывалось наилучшим образом: мало того, что он избавился от ненужного свидетеля, он сумел значительно увеличить собственное благосостояние. На борьбу с неверными пойдет всего лишь десятая часть от полученной суммы. Правда, был еще один человек, который знал о существовании больших денег и мог нарушить намеченные им планы, – это был друг той самой девушки, с которой так весело проводил время Селим. Живет он в Москве, его адрес и телефон известны, так что его устранение – всего лишь чисто технический момент.

Размышлял Абу Рахим недолго и уже в следующую минуту решительно поднял трубку.

Несколько лет назад он очень тесно сошелся с представителями Союза исламских судов, образовавших в Сомали влиятельную партию. В сравнительно короткий срок они сумели завоевать популярность у населения, когда весьма жестокими методами стали бороться с разбоями, аморальным поведением и наркотой. Дело дошло до того, что они сумели взять под контроль столицу, чего прежде не удавалось ни одной из группировок, а вскоре свое влияние Союз исламских судов распространил далеко на север и юг от Могадишо, действуя предельно жестко.

Союз исламских судов был единственной партией, с которой считались даже правительственные войска. Возможно, что союз и не стал бы столь весомой силой, если бы его не поддерживали извне страны Персидского залива и тайные исламские группировки. Одной из таких важных сил была «Аль-Каида», чей центр, теснимый силами Европы и Азии, постепенно смещался к берегам Сомали, а его эмиссары чувствовали себя в Африке куда более вольготно, чем где-нибудь в горах Афганистана.

Абу Рахим понимал, что участившиеся нападения пиратов на торговые суда проходят при поддержке «Аль-Каиды», их лидеры отрабатывают какую-то новую стратегию для борьбы с неверными. А Сомали, раздираемая междоусобицами, для их целей является идеальным полигоном.

Ибрагим Шариф – уполномоченный «Аль-Каиды» в Сомали – в их последнюю встречу в Лондоне заверил его, что уже назначено время предстоящей акции, и если не случится ничего непредвиденного, то Америка с Европой задумаются, наконец, о том, что в мире существуют страны, где население живет впроголодь, а детская смертность превышает рождаемость.

Но помешать запланированной акции могла любая случайность, например, московский друг Ангелины.

Трубку подняли после третьего гудка.

– Слушаю, – отозвался мужской голос на хорошем английском.

– Это Абу Рахим.

– Слушаю тебя, брат. – В голосе собеседника послышались теплые нотки.

– Все выполнено в точности, как ты и сказал. Но возникла одна небольшая проблема, – Абу Рахим предупредительно понизил голос.

– Что за проблема? – настороженные интонации ударили по барабанным перепонкам.

– Есть один человек, который может догадаться о запланированной акции. С ним связана наша русская подруга.

– Та-ак… Что это за человек?

– Он тоже русский, но он далеко. В России!

– Это неважно, где он живет?

Теперь Абу Рахим понимал, что Мартынова достанут всюду, где бы он ни находился.

– В Москве.

– Из правоверных?

– Нет, он кафир.

– Можешь назвать адрес?

Подняв со стола бумагу, на которой был написан адрес Мартынова, он медленно продиктовал его.

– Хорошо. Можешь больше ни о чем не тревожиться. Мы сделаем все, что нужно. Считай, что его больше нет.

Испытав нешуточное облегчение, Абу Рахим положил трубку. Давно он не чувствовал себя так хорошо.

Глава 22

ТЫ ДОЛЖЕН ЕГО УБИТЬ

8 СЕНТЯБРЯ

В доме все еще спали, когда прозвучал ранний утренний звонок. С трудом разлепив глаза, Джефри дотянулся до телефона. Наверняка нечто срочное, иначе не посмели бы тревожить его в такую рань.

– Слушаю.

– Джефри, я тебя не разбудил? – вкрадчиво прозвучал знакомый голос.

Сна как и не бывало. Это звонил Юсуф Ахмед. Вот только что ему нужно? Присев на край кровати, Джефри Джельтмен как можно спокойнее сказал:

– Нет, все в порядке. Слушаю тебя.

– Я очень недоволен тобой, как бы нам опять не поссориться.

– Что случилось?

– Твои люди напали на яхту, которую я давно жду. Если бы я не подоспел вовремя, они попортили бы мой товар. Мне пришлось их наказать. – Джефри Джельтмен невольно сглотнул: он прекрасно понимал, что подразумевается под словом «наказать». – А ведь я их предупреждал, чтобы они не заходили в этот район, потому что он принадлежит нам.

– Ты поступил разумно, Юсуф Ахмед, мы с тобой не какие-нибудь чиновники, чтобы скреплять наши договоренности печатями, для нас достаточно данного слова. Подобного больше не повторится.

– Ты меня извини, но с тебя полагается штраф.

– Ты хочешь деньги?

– Нет, мне нужен человек, который сейчас гостит у тебя.

– Ах, вот оно как... Ты знаешь, кто он такой?

– Конечно. Не хочу тебя расстраивать, но у меня есть уши даже в твоем доме.

– Мне неприятно это слышать, но, наверное, так оно и есть. Но захочет ли он сам?

– Нас это не должно интересовать. Считай, что я у тебя его купил и позабыл твои шалости на море.

– Хорошо. Ничто не должно омрачить нашу дружбу, брат, пусть он будет у тебя. Возможно, это будет полезно для нашего общего дела. Но у меня к тебе есть просьба; надеюсь, ты мне не откажешь в такой малости...

– Что за просьба? – насторожился Юсуф Ахмед.

– Я знаю про твои уши и мне бы хотелось, чтобы ты забрал их с собой.

– Ха-ха-ха! – громко рассмеялся Юсуф Ахмед. – Ты никогда не терял чувства юмора. Хорошо, пусть так и будет.

– Но это еще не все, мне бы хотелось, чтобы потом они были отрезаны.

– Сделать это мне будет несложно. Если нет головы, к чему тогда уши?

Почувствовав немалое облегчение, Джефри Джельтмен положил трубку. Уже светало; через какой-то час улицы наполнятся гамом, тихо будет только лишь в той части города, где находится его дом.

Одевшись, Джефри Джельтмен вышел из комнаты и по длинному коридору зашагал в комнату брата. Тот лежал с открытыми глазами, словно вовсе не спал. Повернувшись на звук отворяемой двери, он спросил:

– Ты все сделал так, как я тебя просил?

Походило на то, что они как будто бы продолжают прерванный диалог.

– Да, Максуди. Все идет так, как мы задумали. Ты будешь отмщен.

– Больше мне ничего не нужно. После этого можно и умирать. А теперь иди, я хочу спать. Мне казалось, что у нас ничего не получится.

Джефри Джельтмен направился в оранжерею.

– Митхун, – позвал он. А когда Митхун возник будто бы из ниоткуда, сказал: – Сегодня ты отправишься к Юсуфу, постарайся оказаться рядом с ним.

– Хозяин, ты меня гонишь от себя?

– Мой отец воспитывал тебя, как сына, ты получил образование в Европе и никогда ни в чем не нуждался. Пора отдавать долг.

– Я сделаю все что нужно, господин.

– Мы тебе оказываем великую честь – ты должен убить Юсуфа Ахмеда. Он разорил наш клан, отнял наши земли, убивает наших людей на море. Его надо остановить. Еще я не могу простить ему увечье моего брата... Теперь я не сомневаюсь в том, что это было подстроено Юсуфом Ахмедом!

Низко поклонившись, Митхун Мунк произнес:

– Он умрет, хозяин.

– Вот и славно! Ступай, друг мой, тебе нужно приготовиться к дороге.

Заложив руки за спину, Джефри Джельтмен неторопливым шагом удалился в свою комнату.

* * *

Здание было огромным и спроектировано тоже было со вкусом. Дизайнеры изрядно поломали головы, чтобы максимально удобнее организовать быт его обитателей. С непривычки в нем можно было даже заблудиться.

По своей армейской привычке Джон Эйрос просыпался очень рано. Он надел джинсы, набросил на плечи длинную легкую рубашку и выглянул в окно. Прямо напротив дома тощий пастух гнал на выпас два десятка овец. В руках тростина – длинная и необычайно гибкая, она лишь рассекала воздух над спинами животных, не касаясь их. Презабавное зрелище, если учитывать, что на обочине дороги стоят дорогие «Инфинити» и «Лексусы». Подобное столкновение культур можно встретить только в Африке.

Джон приоткрыл форточку, в комнату ворвалось протяжное блеяние. Что ж, довольно мило.

Обшарил взглядом комнату. Интересно, в каком месте они установили видеокамеры? Сразу и не догадаешься. А может, в сосок статуи, что стоит в углу комнаты?

Джон Эйрос подошел к скульптуре, вырезанной из черного дерева. Великолепная работа, по-другому не скажешь, прекрасно была передана женская пластика, подчеркивалась грация, столь характерная для африканок. Пожалуй, что в пластике они значительно превосходят европейских женщин.

Во время учебы в колледже он встречался с молодой африканкой с красивым именем Джулия, кажется, родом она была из Кении. В какой-то момент он даже хотел на ней жениться, но его отец, консервативный, как это бывает с людьми старшего поколения, разглядев за романом сына нечто большее, чем простое увлечение, строго сказал:

– Ты можешь встречаться с кем угодно: с японкой, китаянкой, филиппинкой, африканкой, но вот жениться ты обязан только на белой женщине.

В конце концов, он так и поступил. Его роман с африканкой прервался так же внезапно, как и начался, и кажется, Джулия не была на него в обиде – он ей многое дал, как мужчина. Впоследствии девушка сошлась с баскетболистом, выступающим за сборную колледжа, а сам он женился на скромной девушке из графства Уэльс, которая через положенный срок родила ему мальчика и девочку.

Вряд ли подслушивающие и подсматривающие устройства расставлены по всем комнатам. Джон вышел в коридор и направился в оранжерею. В противоположном конце коридора мелькнула чья-то фигура. Дом был охраняемый, наверняка следили и за ним, но широкие и бесконечные коридоры создавали иллюзию одиночества.

Где-то далеко за домом что-то грохнуло, в ответ раздался точно такой же звук, очень напоминающий звук хлопушки, какие обычно в ходу на Рождество. Джефри обмолвился, что правительственные войска контролируют только несколько квадратных километров города, остальная же часть поделена между исламистами и кланами. Конфликты с применением оружия здесь вспыхивают нередко, так что эта пальба может расцениваться как проба сил перед решающим сражением. Помнится, в прошлый конфликт, случившийся три месяца назад, погибло около тысячи сомалийцев и шестеро европейских журналистов. Очень не хотелось бы пополнять эту печальную статистику.

Джон прошел в оранжерею и вытащил спутниковый телефон. Абонент отозвался почти сразу.

– Слушаю, Джон. Все ли в порядке?

– Так точно, мистер, все идет так, как планировалось.

– Хорошо, держись первоначальной версии. Если что-то пойдет не так, то ты знаешь, к кому следует обратиться.

Джон заглянул в себя и обнаружил, что прежнего оптимизма как-то не наблюдается – и это всего-то после десяти часов пребывания в Сомали. А что же будет через несколько дней?

Добавив в свой голос как можно больше бодрости, он ответил:

– Разумеется, мистер.

Сунув телефон в карман, Эйрос вернулся в свою комнату. В дверь негромко постучали, еще через секунду она распахнулась: на пороге предстал Митхун Мунк (похоже, что в этом доме не очень обременяют себя хорошими манерами).

– У вас есть желание прогуляться по городу? – Джон заколебался, а Мунк, явно нажимая, добавил: – Погода соответствует, сегодня не так жарко. Съездим в порт, а заодно посмотрите, как мы здесь живем.

– Действительно, надо бы посмотреть, как тут обстоят дела, – поднялся Джон Эйрос.

Глава 23

ПЛЕННИК

8 СЕНТЯБРЯ

Деловое утро вступало в свои права. Народу на улице заметно прибавилось.

– Прошу, – показал Митхун на старую, но крепкую «Тойоту», за рулем которой сидел негр среднего возраста. Рядом на пассажирском сиденье устроился крупный сомалиец лет сорока. В правой руке он сжимал автомат «калашников», а в левой у него был какой-то странный веник с огромным количеством листьев. Он то и дело отщипывал эти листья толстыми губами и, прикрыв глаза, энергично пережевывал.

«Кат, – догадался Джон. – А произрастает он в соседней Эфиопии. Значит, между странами торговля все-таки существует, несмотря на напряженные отношения».

Кат – легкий наркотик, заменявший здесь алкоголь. Однако понять его мог не каждый, а лишь тот, кто жевал его с раннего детства.

Джон посмотрел на охранника, явно находившегося под легким кайфом, с тоской подумал о том, что если сейчас на них нападут, вряд ли тот сумеет оказать достойный отпор. Так что в большей степени остается полагаться на собственные силы.

Дверь захлопнулась, и машина, будто беременное животное, осторожно переваливаясь через обломки кирпичей и неровный асфальт, направилась к центру.

Джон с любопытством поглядывал по сторонам. Кроме обменников, выкрашенных в ярко-зеленый цвет, была и еще одна достопримечательность, бросавшаяся в глаза: киоски, выкрашенные столь же ядовито, – в них продавался наркотический кат. И по длинным очередям, что стояли за заветными побегами, было понятно, что спрос на него был куда более значительным, чем на лепешки или мясо. Продавали его мужчины и женщины, торговали даже дети с лотков, но вот покупали исключительно мужчины. Брали огромными охапками, явно впрок. Отношение к кату у сомалийцев было трепетным, если не сказать священным. Расправляя нежные побеги, они прятали его под широкие рубахи, полагая, что нежные листья могут погибнуть под знойным солнцем.

Охранник производил странное впечатление: Джону Эйросу он напоминал огромное жвачное животное, которое набрело на лакомый куст и не думает уходить от него до тех самых пор, пока не сжует его полностью. Пухлые губы поспешно, как если бы опасались, что кто-то может отнять лакомство, срывали листья с невероятной быстротой, сделавшей бы честь любому парнокопытному животному.

Митхун Мунк сидел за спиной охранника и вдыхал запах, исходивший от ката. В какой-то момент Джону показалось, что он попросит угостить его этим лакомством. Однако отвернувшись, Митхун принялся смотреть в окно. В этот момент он напоминал заядлого курильщика, решившего покончить, наконец, с пагубной привычкой, но украдкой вдыхающего дым чужой сигареты.

– Порт! – буркнул Мунк, показав рукой на темно-синюю кромку моря, показавшуюся в конце улицы.

Сказано это было с такой интонацией, с какой обычно экскурсовод показывает главную достопримечательность города. Джон Эйрос невольно вытянул шею, пытаясь рассмотреть нечто значительное, но действительность оказалась гораздо хуже ожидаемого: когда машина подъехала ближе, дав возможность рассмотреть берег, он увидел несколько обгоревших русских танков.

– Что это? – невольно удивился Джон, показав на эти призраки холодной войны.

Митхун Мунк жизнерадостно заулыбался.

– Ах, это... Это русские танки. Ведь русские некоторое время пробыли в Сомали. Потом началась гражданская война, и они ушли. А вот танки еще долго поставляли нам по договору. Потом пришли американцы. – По тому, с каким настроением он рассказывал, чувствовалось, что его весьма забавляла эта международная тема. Возможно, что он даже считал себя большим специалистом в глобальной политике. – Тоже хороший народ... Так что будем надеяться, что скоро у нас появятся «Томагавки» и «Миражи». Ха-ха-ха!

Шутка получилась удачной. Джон Эйрос вяло растянул губы: предоставь этим ребятам ракетный комплекс, и они запросто истребят половину африканского населения.

Веник ката был безжалостно подъеден, от него оставались лишь жестковатые темные прутья. Осмотрев его со всех сторон в надежде отыскать хотя бы пару свежих листьев, охранник разочарованно швырнул прутья в окно. Затем на некоторое время пропал из поля зрения, спрятавшись за высокой и широкой спинкой кресла. Когда он разогнулся, то в руках у него оказался новый пышный веник ката, столь же аппетитный. Позабыв о пассажирах, он зарылся лицом в листву и не показывался оттуда до тех самых пор, пока не набил рот пахучей зеленью.

Машина, подскакивая на колдобинах, понемногу скатывалась к береговой линии, отсюда открывалась широкая панорама. Неожиданно на дорогу, видимо, увлеченные брачными игрищами, выскочили два взъерошенных бабуина и, расположившись перед машиной метрах в десяти, принялись любовно поглаживать друг друга.

Водитель невольно выругался. Джон не разобрал, что именно тот сказал, но, судя по интонации и по его гневной физиономии, было ясно, что прозвучало нечто непотребное. Шофер рассерженно надавил на гудок, пытаясь прогнать животных, однако те, явно освоившись на пыльной дороге, дружно скалились, показывая огромные, едва ли не с палец клыки и совершенно не желая покидать облюбованное место.

Объехать их не было никакой возможности: по обе стороны от дороги возвышались груды камней, выкорчеванный асфальт. Преодолеть подобную преграду мог разве что танк, да и то без большой гарантии на успех.

Машина остановилась.

– Теперь не уйдут, – безрадостно подытожил Митхун Мунк. – Придется с ними повозиться.

– А может, просто ехать дальше? – предложил Джон. – Если задавим, так они сами виноваты.

Митхун Мунк посмотрел на гостя с таким осуждающим видом, словно тот собирался удавить собственного брата. Даже охранник, на минуту оторвавшись от наркотического веника, с интересом посмотрел на англичанина.

– У нас это не принято, – наконец деликатно нашелся Мунк с ответом после затянувшейся паузы. – Обезьян можно отогнать палками... хотя нет гарантии, что они не бросятся на вас, а укусы бабуинов весьма болезненны. Это ведь такие бестии! Они даже сфотографировать себя не дают, не то чтобы их с дороги прогнать! Обычно мы спрашиваем разрешения у вожака. А уж если оно получено, то тогда можно и палкой.

Джон с интересом посмотрел на Мунка – уж не разыгрывает ли он его? Но судя по выражению его лица, похоже, он не шутил. И вообще Эйрос пришел к стойкому убеждению, что в Сомали мало место для юмора.

Водитель терпеливо ожидал, пока обезьяны не намилуются, а когда совокупление все-таки произошло и довольные бабуины освободили проезжую часть, он сильно надавил на педаль газа, стараясь наверстать упущенное время. Оказывается, в этом Сомали все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Они покатили в сторону рыбацкого поселка, почти полностью заброшенного. Зрелище неприятное, собственно, как и все те места, из которых ушли люди: в глаза бросались обвалившиеся фасады, расписанные граффити стены; многие двери и окна и вовсе были заколочены. На некоторых домах красовались вывески с полустертыми надписями, свидетельствовшие о том, что прежде здесь были китайские рестораны. Джон невольно хмыкнул: даже такой неприхотливый народ, как жители Поднебесной, перебрались в более благополучные места.

Митхун Мунк внимательно посмотрел на британца; видимо, на его лице отобразилось нечто такое, что заставило сомалийца печально улыбнуться.

– Я помню, какими были эти места всего лишь несколько лет назад. Здесь повсюду кипела жизнь! А сейчас можно увидеть только стариков, которым просто некуда идти. Жизнь переместилась совсем в другие места, к побережью. Сейчас там сосредоточены самые настоящие деньги. Мне доводилось видеть поселки, в которых выросли настоящие небоскребы. Может, у вас есть желание проехать в один из них?

Джон Эйрос с любопытством посмотрел на сопровождающего: или Мунк шутник, каких мало, или Сомали – страна контрастов.

– Пожалуй, что прокачусь.

Митхун Мунк понимающе кивнул.

– Как далеко туда ехать?

– Минут сорок, не больше, – сообщил сомалиец.

Выехали на набережную, столь же запустелую, как и рыбацкий поселок. Узкая, под ширину машины, она серпантином спускалась к берегу. С набережной, в редких местах огороженной металлическими брусьями, просматривался весь залив, из глубин которого покосившимися погребальными крестами торчали мачты затонувших кораблей. Их было такое огромное количество, что невольно возникало впечатление, что по ним свободно можно перебраться на противоположный берег океана.

– Когда-то порт был очень оживленный, – прервал затянувшееся молчание Мунк. – Но это было еще до того, как в этих местах началась война. Корабли потопили, а рыбаки все разбежались. У них просто не стало работы.

Джон Эйрос понимающе кивнул. А этот негр не столь толстокож, как могло показаться при первой встрече: достаточно только бросить заинтересованный взгляд куда-нибудь, как он тотчас понимает, о чем подумал его собеседник. С таким человеком следует держаться поосмотрительнее.

– Согласен с вами, сейчас у Сомали трудные времена.

Съехав с набережной, машина затарахтела по щебенке, что была насыпана толстым слоем на берегу. Теперь колеса не проваливались в колдобины, зато ужасно действовали на нервы щелчки мелких камешков по днищу автомобиля. Джон Эйрос старался не обращать на это внимания.

Залив остался далеко позади. Некоторое время на поверхности воды возвышалась огромная мачта, которую для своего отдыха облюбовали многочисленные чайки, а потом и она скрылась за поворотом.

Километра через три показалась еще одна пристань, намного меньше, но зато свободная от затонувших кораблей. По широким мосткам на низкобортный доу восемь пастухов загоняли овечье стадо в несколько тысяч голов. Белые, с черными головами животные покорно повиновались воле пастухов и, не издавая ни звука, спешили по мосткам. Сбившись в огромную кучу, овцы разместились на нижней палубе, а когда она оказалась заполнена, столь же организованно, помахивая крупными головами, двинулись на вторую, отвоевывая у пассажиров наиболее удобные места. Потом прозвучало довольно слаженное блеяние, как будто бы овцы знали о том, что впереди их ожидает увлекательное путешествие. Но действительность была совершенно иной: через пару недель начнется праздник Рамазан, и большая их часть пойдет под нож в качестве жертвоприношения.

Странно было видеть такое огромное перемещение скота из нищей страны в Йемен, куда более благополучный. Секрет был прост: окажись в Сомали подобающее число рефрижераторов, все животные пошли бы под нож именно здесь.

Серьезные, совершенно бесстрастные пастухи размахивали длинными гибкими палками, к концам которых были привязаны пустые пластиковые бутылки, которые подобно снарядам летали над овцами, но ни одна из них даже не коснулась курчавой шерсти животных, помеченных рыжей хной. С первого взгляда было понятно, что между пастухами и животными сложилось полнейшее взаимопонимание. Впрочем, от столь крепкого союза иного ждать и не приходилось: за многие тысячелетия люди и животные научились прекрасно понимать друг друга.

«Тойота» устремилась дальше, одна панорама сменяла другую.

Стране, чей берег растянулся на многие сотни километров, совершенно не обязательно расчищать от хлама старую портовую акваторию – достаточно подвинуться на полтора километра, укрепить на берегу деревянные мостки, и пристань готова. Правда, и здесь уже виднелись три затопленных судна, мешая подходить кораблям. Так что намечалась устойчивая тенденция, что через каких-то пару лет и эта пристань поменяет место прописки.

По выжженной солнцем пустыне они проехали километров двадцать: ничего такого, за что можно было бы зацепиться взглядом, не считая немногих каменных будок, встречающихся на пути, подле которых неизменно стояли солдаты. Напряженно, сощурив глаза, они подозрительно наблюдали за проезжавшим мимо автомобилем и, не углядев ничего подозрительного, прятались в будках.

Охранник уже доедал четвертый веник ката и заметно приуныл, глядя на то, как от него остаются всего лишь обглоданные ветки. Его можно было только пожалеть: впереди, без наркотических листьев, его ожидала унылая действительность.

Соблазнившись душистым запахом, Джон Эйрос попросил у негра несколько листьев. Однако его ожидало глубокое разочарование: в них не было ничего такого, что могло бы подвигнуть его жевать эту флору на протяжении нескольких часов кряду. Листья не давали ничего, кроме обильного выделения слюны.

Приоткрыв окно, Джон деликатно выплюнул непрожеванный кат наружу и тотчас в зеркале заднего вида поймал веселый взгляд водителя. Это была его первая улыбка за всю поездку.

А дальше начались удивительные вещи.

Он, конечно же, подозревал, что цивилизация шагнула даже в отдаленные уголки Африки, но никак не предполагал, что изменения могут происходить столь стремительно. На остром мысе, далеко выступающем в море, размерами напоминая океанический маяк, возвышалось белое здание, на фасаде которого неоновые лампы составляли огромную надпись: «Казино». Джон Эйрос невольно усмехнулся, подумав о том, что жители сомалийского поселка приглашают поиграть в рулетку каждый проплывающий корабль.

За казино, выстроившись в ровные улицы, стояли крепкие дома с просторными дворами, огороженные каменными заборами, внутри которых росли финиковые пальмы. Издалека казалось, что они сливаются в одну сплошную чащу, образовывая лесистый ландшафт.

– Это наше знаменитое казино, – с довольным видом произнес Мунк, не без удовольствия отметив, что увиденное произвело на гостя впечатление. – Такое можно увидеть разве только в Лас-Вегасе, вы согласны со мной, мистер?

– Пожалуй, – буркнул Джон Эйрос, внимательно осматривая здание, выложенное белым облицовочным мрамором. Оно выглядело и в самом деле весьма впечатляюще. – Полагаю, что внутри также великолепно, как и внешне.

– Можете не сомневаться, – довольно улыбался Мунк, – надеюсь не разочаровать вас и дальше.

– И куда же мы прибыли?

– Пунтленд.

– Ах, вот оно что. В Европе считают, что это и есть главная пиратская база.

– Вы вскоре сами сможете убедиться, насколько они не правы.

Выехали на широкую асфальтированную улицу, по обе стороны которой стояли крепкие каменные дома, – на многих были большие вывески, судя по которым жизнь здесь не прерывалась даже на секунду. Улица была многолюдной, доминировала молодежь: собравшись в группы, люди с интересом посматривали на прибывшую машину. Автоматами были вооружены практически все мужчины.

– Кто это, повстанцы? – спросил Джон Эйрос, показав на мужчин в камуфляже.

Мунк громко рассмеялся: этот британец, оказывается, очень большой шутник.

– Это береговая охрана... В недавнем прошлом – рыбаки. Когда родине угрожает опасность, то мы все готовы встать под ружье.

– Им больше подошла бы рыболовецкая сеть, чем автомат, – невесело буркнул Джон.

– Не забывайте, мистер, это Африка. И автомат Калашникова здесь такая же необходимость, как в древние времена каменный топор. А в некоторых случаях он заменяет даже дом и семью.

При виде огромного количества вооруженных людей Джону Эйросу сделалось не по себе. Любой из них мог стать серьезным источником опасности.

– Посмотрите налево, мистер.

Джон Эйрос повернулся.

– И что?

– Видите трехэтажное здание из футового известняка?

Поселок ему нравился все меньше: откуда-то возникло неясное ощущение, что он угодил в капкан, из которого не было выхода.

– Предположим.

– Это бордель. Если вас интересует, так могу сообщить, что здесь очень красивые женщины, – губы экскурсовода разошлись в блаженной улыбке. – Хотя, скажу вам откровенно, стоят они очень недешево.

– Красивые женщины везде стоят дорого, – невесело заметил Джон, осматривая вывеску.

Приглядевшись, он заметил, что под козырьком крыльца висела лампа. Надо полагать, что вечерами она вспыхивает красным светом.

– А вот там еще два, – показал рукой Мунк. – Видите те два дома, что выкрашены в желтый цвет?

– Вы хорошо здесь устроились; похоже, на каждого человека здесь приходится по борделю.

– Ха-ха-ха! Вы очень веселый человек, мистер, я понял это сразу, как только впервые вас увидел. Но народу здесь достаточно. Может, вам это покажется странным, но сюда, к нам в Пунтленд, приезжают со всего мира. Чаще всего это искатели приключений.

– Чем же они расплачиваются с девушками, уж не рыбой ли? – хмыкнул Джон.

– Ха-ха-ха! Вы не смотрите на их одежду. Они не такие бедные, как это может показаться на первый взгляд. Просто одежда от Дольче Габбана здесь не нужна. Некоторые из них оставляют в казино по пятьдесят тысяч долларов за ночь!

– Ребята здесь умеют веселиться. Только откуда у них такие серьезные деньги?

– Так вы ведь сами же сказали, они рыбаки. Ха-ха-ха!

Чем ближе подъезжали к центру поселка, тем больше становилось оружия на душу населения. Невольно создавалось впечатление, что здесь расквартировалась крупная военная часть.

– Это ваш штаб? – предположил Джон.

Мунк громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Никогда я не веселился так много, как сегодня. О том, где находится штаб, не знает никто. Даже я не знаю, если сказать честно... Это ведь секретная информация.

Улыбнулся и толстый охранник, последние полчаса пребывавший в устойчивом унынии без своих наркотических листьев. Нечто похожее на улыбку отобразилось и на лице водителя.

Иногда попадались европейцы с обгорелыми обветренными лицами, оставалось только гадать, что они делают в этой глуши? Возможно, что большинство из них рыцари удачи или искатели приключений, каковых во все времена было предостаточно на каждом континенте. Неожиданно дорога вывела их к высокому каменистому обрыву, с макушки которого просматривалась бухта в полторы мили длиной, заставленная тремя десятками низкобортных судов, годных разве что для перевозки скота. Но среди них выделялось трехпалубное судно-красавец с огромной трубой. Обычно такие лайнеры используются в качестве экскурсионного транспорта вдоль морского побережья. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, с какой именно целью оно было отогнано на самый краешек Африки. Подле него, плавно раскачиваясь на волнах, стояли четыре длинные лодки с могучими моторами «Ямаха». Именно с таких лодок пираты берут на абордаж проплывающие судна.

Только подъехав поближе, Джон Эйрос сумел рассмотреть у бортов судна полсотни человек, среди которых было немало женщин.

– А что это за люди на судне?

– Это наши гости, мистер.

– Это случайно не те гости, о которых четыре дня назад передавало испанское телевидение? Сообщалось, что круизный лайнер «Король Филипп» попал в заложники к пиратам. Кажется, сейчас идут переговоры о сумме выкупа.

Мунк поморщился:

– Неужели вы верите всем тем небылицам, что рассказывают по телевидению про наш народ? – И, не дождавшись ответа, продолжил: – Просто эти люди пересекли территориальные воды Сомали, вот мы и решили их задержать до выяснения всех обстоятельств.

– То есть не шпионы ли они? – хмыкнул Джон.

– Именно так, мистер. Разумеется, они должны заплатить штраф за то, что забрели в наши воды без соответствующих документов. Именно эти деньги мы и запрашиваем с испанского правительства.

– У Сомали есть военные секреты, которые хотели бы заполучить все державы мира?

– А вы язва, Джон. Никогда бы не подумал. Неужели британцы все такие?

– Насчет всех британцев сказать не могу, но вот в графстве Уэльс таких много.

«Тойота» выкатилась на окраину поселка; было такое ощущение, как будто бы на машине времени они переместились на несколько столетий назад: хижины из тростника, вокруг которых гуртом копошились чумазые негритята, представляли собой жалкое зрелище; несколько ребятишек плескались в какой-то грязной огромной луже, получая от баловства невероятное наслаждение. А рядом, посматривая на плещущихся ребятишек, стояла высокая худощавая старуха. Черное лицо, изрезанное глубокими морщинами, выглядело невероятно старым. Ей могло быть лет сто, а может, и того больше. Кто знает, сколько могут прожить люди в этой раскаленной Африке? Улыбаясь беззубым ртом, она наблюдала за проказами мальцов. Похоже, что ей и в самом деле было очень весело.

Неподалеку стояло каменное строение, выложенное из темно-серого песчаника.

– Нам сюда, – бодро сказал Мунк и, распахнув дверь, уверенно направился к строению.

Стараясь не отстать, следом вышел Джон, а уже за ним, словно выполняя нешуточную и обременительную повинность, пошел охранник. Его лицо выглядело невероятно унылым: весь его вид кричал о том, что он мечтает о том крае, где растут рощи из ката.

Уверенно распахнув дверь, Мунк вошел в помещение. Слегка потеснился, пропуская подошедшего Джона и охранника.

Помещение оказалось унылым. Окон здесь почему-то не оказалось, единственное отверстие для света находилось на потолке, через него можно было увидеть лишь кусок неба.

– И что это значит? – нахмурился Джон, посмотрев на нежданно повеселевшего Митхуна Мунка.

Подкрепляя его нехорошие предчувствия, у дверей застыла стотридцатикилограммовая туша охранника. Сдвинуть ее будет нелегко. А потом, какой от этого прок, даже если это и удастся? Не бежать же через африканскую пустыню без запаса воды и пищи.

Мунк широко улыбался: за всю свою жизнь Джон Эйрос не встречал более любезного человека.

– Джон, а вы ведь не тот человек, за кого себя выдаете, – произнес он весело.

Эйрос нахмурился.

– Что-то я не пойму, вы затащили меня в эту глушь специально для того, чтобы сказать мне такую глупость?

Он постарался сохранить хладнокровие: чего-то подобного он ожидал с самого начала, вот только никак не мог предположить, что неприятности начнутся в тот самый момент, когда их уже не ожидаешь.

– Вовсе нет, просто в этом поселке у меня имеются кое-какие дела. Вот я и решил совместить. Так что вы скажете?

– Мне очень жаль вас разочаровывать, господин Мунк, но я не тот человек, за которого вы меня принимаете. Я – не шпион!

Улыбка прилипла к лицу Мунка. Хотелось сорвать ее; в какой-то момент Джон даже поднял руку, чтобы ухватиться за нее кончиками пальцев, но скрестил руки на груди: не самая удачная идея.

– Вы знаете, где мы находимся? – Джон Эйрос подавленно молчал – не было смысла разговаривать, за него уже давно все решили. Не дождавшись ответа, Мунк глубокомысленно продолжал: – А мы находимся в Африке. Здесь человеческая жизнь совершенно ничего не значит: ни белого, ни черного. Все дело в менталитете, это в Европе человек представляет собой целую вселенную, там он личность, центр мироздания, если хотите, созидатель, венец природы. А здесь он испокон века был соперником и конкурентом за лучшую долю, за кусок мяса, за женщину. А от соперника, как известно, всегда нужно избавляться. Даже скажу так: сомалийцы убьют вас с радостью, в этом присутствует некий антагонизм по отношению к каждому белому человеку. Ведь африканцы считают, что белые живут очень хорошо. Здесь у нас завидуют даже самому пропащему бродяге из Европы. А знаете, о чем мечтает большинство парней в Сомали? – Митхун Мунк был необычайно весел. – Уверяю вас, ни за что не догадаетесь. Хотя бы попробуйте!

Затянувшийся спектакль раздражал, устал даже охранник: Джону показалось, что, прислонившись к косяку, тот малость задремал.

– Я не гадалка.

– А я вам скажу... Чтобы однажды их сцапало за пиратство английское судно и чтобы потом их судили где-нибудь в Лондоне. А когда кончится срок заключения, у них появится возможность остаться в этой стране и приобщиться ко всем ее благам. Европейская тюрьма, в сравнении с теми условиями, в которых они проживают здесь, кажется просто санаторием. Заключения они не боятся, зато будет возможность есть всегда досыта. Кажется, в европейских тюрьмах имеется даже меню?

– Мне не приходилось сидеть в кутузках, – сквозь зубы процедил Джон.

– Возможно... Сейчас самое время быть искренним, Джон. Или как вас там называть? Я бы не хотел пугать вас Африкой, но для белого человека, такого, как вы, это страшный континент. Неподалеку отсюда течет тихая спокойная речушка. Она частенько пересыхает в это время года. Но ее безмятежность весьма обманчива: в самой глубокой части русла живут два милых крокодила. Как вы думаете, что с вами будет, если мы вас свяжем и оставим на берегу? – Джон молчал. – Не хотите отвечать? Так я вам растолкую: для крокодилов это будет приятный сюрприз и отменный ужин. А для нас – всего лишь небольшое развлечение... Продолжаю дальше: если мы свернем от дороги хотя бы метров на двести, то повстречаем стаю гиен. Весьма мерзкие животные, – поморщился Мунк. – Вы знаете о том, что их челюсти не уступают по силе челюстям льва?

– Понятия не имею.

– Их подводят только ноги – они несколько слабы. Но для вас это не будет иметь никакого значения: гиены вас все равно догонят и сожрут. А в океане имеются рифовые акулы. – Митхун Мунк непроизвольно передернул плечами. – Редкостные твари!

В этот самый момент в нем проснулся генетический страх потомственного рыбака перед акулами-людоедами. Джону Эйросу даже показалось, что кожа негра стала немного белее.

– Расскажите о себе. Кто вы?

– Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал.

Митхун Мунк, раздраженно махнув рукой, перебил:

– В МИ-6 у нас имеются свои люди. Человека под таким именем там никто не знает.

Джон Эйрос усмехнулся:

– Как это понимать? Психологическая атака? Но у меня крепкие нервы, или вы хотите сказать, что знаете всех агентов разведки?

– Ха-ха-ха! В остроумии вам, конечно же, не откажешь, но это только подчеркивает, что вы достойный противник. Хотя мы и живем в Африке, но уверяю вас, мы не такие дикие, как может показаться на первый взгляд. У нас имеются деньги и связи, а уж они позволяют открывать многие двери.

– Повторяю, я секретный агент, а такого могут знать всего лишь два человека в управлении. Или вы хотите сказать, что вам удалось подкупить самого директора, который тоже в курсе? – сощурился Джон.

– Ход хороший, но как тогда мне расценить ваше любопытство? Почему вы интересовались именно этой местностью, почему вам важно знать, где находится штаб береговой охраны? Что вы на это скажете?

Джон молчал.

– Ну, хорошо... Мы оставим вас здесь немного подумать. Надеюсь, что когда мы вернемся, то у вас будут готовы ответы на наши вопросы.

Развернувшись, Мунк пошел к двери. Его белая рубашка пропотела, и на спине между лопатками отчетливо выделялось влажное пятно.

Самый подходящий момент для нападения: достаточно всего лишь одного удара в основание черепа, и на свете одним неприятным человеком станет меньше. Охранник неуклюж и в тесном помещении будет лишен преимущества в весе. Так что на разбирательство с ним уйдет не более тридцати секунд. А уж завладеть машиной не составит большого труда.

Вот только что потом делать с добытой свободой?

Ехать будет некуда. Самое большее, на что он может рассчитывать, так это добраться до Могадишо, где его немедленно арестуют, как шпиона и убийцу, а разгневанные родственники погибших будут добиваться для него смертной казни. И что самое скверное, помощи не дождаться. Ведь никто даже не знает, в какую глухомань он попал.

Охранник отстранился от косяка, продолжая внимательно наблюдать за Джоном, словно ожидал, что пленник предпримет отчаянную попытку пробиться на волю. А когда Мунк вышел, он скривил губы в приветственной улыбке и вышел следом.

Дверь тяжело ахнула, а потом снаружи вжикнул засов.

Джон внимательно осмотрел камеру и только сейчас заметил, что на стенах видны какие-то неразборчивые надписи. Выходит, что в этой тюрьме до него были и другие узники. Хибара на окраине поселка – банальная тюрьма, возможно даже, место последнего пристанища, и теперь понятен проявленный к нему интерес со стороны местного населения: еще один пленник, вот радость-то! Развлечений в африканской глуши немного, а тут, глядишь, еще и голову ему отрубят. Хоть какое-то развлечение.

Некоторые надписи находились чуть ли не под самым потолком. Очевидно, в камере была лавка, с которой можно было дотянуться до верха. Вот только зачем им писать так высоко? И тут Джона осенила неприятная догадка: очевидно, внизу было такое огромное количество надписей, затертых впоследствии глиной, что каждая последующая просто терялась. И чтобы как-то выделиться среди прочих посланий, следовало взобраться на самый верх.

Из этого следует вывод: импровизированная тюрьма существует уже не один месяц, а может быть, даже и год, и повидала на своем веку целую толпу узников. Вот только непонятно, что же стало с ними впоследствии.

И живы ли они еще?

Джон Эйрос внимательно принялся вглядываться в написанное, пытаясь рассмотреть даты. Лишь в одном месте он увидел нечто похожее на календарь: судя по зачеркнутым дням, узник прожил здесь двадцать один день. А что с ним стало потом? Его отпустили? Заплатили за него выкуп? Или скормили акулам?

Вариантов не так уж и много, из них девяносто процентов не самые благоприятные.

Вместе с одиночеством пришло осознание своего удручающего положения. На мозги давила жара, исходившая от стен, и неопределенность: совершенно непонятно, когда к нему зайдут в следующий раз. Или это произойдет, когда он превратится в мумию?

Единственные существа, которые чувствовали себя в камере по-настоящему комфортно, были ящерицы, шмыгающие по стенам. Рептилии совершенно не боялись пленника, порой они взбирались к потолку и с каким-то тревожным любопытством посматривали в его сторону, словно приглашали поиграть с ними в прятки.

Незаметно накатили сумерки, сделав воздух немного плотнее. Очень хотелось пить. Несколько раз к двери подкрадывались мальчишки и что-то негромко лопотали, наблюдая за пленником. Джон пытался говорить с ними по-английски, но в ответ они просовывали длинные узкие прутья и пытались уколоть его заточенным концом. Судя по наглости, с которой они действовали, подобная возможность им представлялась не однажды. Порой дверь сотрясалась от ударов: очевидно, ребятня устроила из нее футбольные ворота.

Вместо пола – слежавшаяся солома, сухие камыши и грязная втертая в землю циновка, видно, помнившая изрядное количество пленников.

Выбрав место почище, Джон сел и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Думай, анализируй, просчитывай, где именно ты мог проколоться.

Документы? Пожалуй, этот вариант следовало отбросить: выполненные на самом высоком уровне, они вряд ли могут вызвать настороженность. Другое дело, что сомалийцы могли отследить его связи в Европе, когда он без особых дел болтался по Лондону. Именно в это время, слегка нарушив инструкции, он заглянул в пару квартир, которые следовало бы обходить окружным путем. Не исключено, что люди, которые за ним следили, могли пробить жильцов и установить его подлинное лицо.

Возможно, сомалийцев насторожили звонки, которые он сделал в последние сутки. Наивно считать их дикарями, напрочь оторванными от цивилизации, если они научились захватывать современные суда, то что им мешает освоить шпионскую аппаратуру?

На повестке дня задача номер один: как-то выбраться из того дерьма, в которое угодил, а то и в самом деле можно пойти на корм крокодилам. Надо полагать, что поглазеть на это презабавное зрелище сбегутся все жители поселка.

Скоро наступила ночь. Пришла она не так, как в Европе, когда сгустившаяся темнота понемногу зажигает звезды и одновременно прячет очертания домов, делая их бестелесными. Просто навалился мрак, словно на континент кто-то огромный набросил непрозрачное и невыносимо теплое одеяло. Неожиданно он услышал крадущиеся шаги: кто-то подошел к двери. Джон Эйрос замер, прислушиваясь: в эту самую минуту его пытались рассмотреть через щель. А потом через небольшое отверстие в проеме крыши к его ногам упала пластиковая бутыль с водой. Подняв ее, он пальцами ощутил прохладу. Неужели в этом враждебном мире есть человек, который за него переживает? Отвернув крышку, он выпил ровно половину бутылки, опасаясь пролить хотя бы каплю. Затем аккуратно завернул крышку. И вот тогда пришло решение, подложив под голову клок соломы, Джон Эйрос уснул.

Часть III

ОДНОКАШНИК

Глава 24

ИНТЕРЕСНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

8 СЕНТЯБРЯ

Хозяин кабинета вице-адмирал Головин передал небольшую фотографию сидевшему рядом офицеру и сказал:

– Посмотрите внимательно на этого человека, может, кто-нибудь из вас его помнит?

Все четверо присутствовавших здесь были выпускниками Каспийского высшего военно-морского училища. Разница в звании их не отдалила, скорее, наоборот, служба и прожитые годы заставили их держаться еще теснее. Каждый из них был глубоко убежден, что образование в Каспийском военно-морском училище было самым лучшим в Советском Союзе, и далеко не случайно, что командующие флотами были выпускники именно этого училища. Так что, как ни крути, каста! А потому очень важно чувствовать плечо однокашника.

Первым фотографию взял капитан первого ранга Михаил Викторович Степанов. Вопреки заведенному правилу ближе всех к командующему сидел именно он, но адмиралы, его приятели, совершенно не обиделись на нарушение этикета. В кабинет командующего они вошли на равных, так что и покидать им этот кабинет придется равными, невзирая на разнокалиберные погоны.

Линию губ резанула жестковатая складка, а широкий лоб напрягся.

– Кажется, я его где-то видел, – произнес Степанов, – вот только никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах.

По губам вице-адмирала Головина промелькнула лукавая улыбка.

– Может, ты, Толя, взглянешь? – сказал он.

Контр-адмирал Шестаков взял протянутую фотографию, потом спросил:

– А он не учился в нашем училище?

– Это уже ближе.

– Кажется, я его припоминаю. Встречались в столовой. Они выходили, а мы как раз заходили.

– Все верно. Столовая едва ли не единственное место, где можно пересечься целым курсом.

– Вот только не помню, как его звать.

– Разрешите, я взгляну, – сказал контр-адмирал Васильев, сидящий на противоположном конце стола, высокий брюнет с аккуратной коротко стриженной бородкой. – Я его знаю. Он сомалиец, кажется, из какой-то элитной семьи. Как-то он рассказывал, что прекрасно знает историю своего рода и знает, что его предки служили египетским фараонам. То есть ко двору фараона их забирали еще в раннем детстве, где они проходили специальную службу, а потом, когда они достигали совершеннолетия, отпускали обратно на родину. Не знаю, насколько это верно, но среди своих земляков он пользовался уважением. Зовут его Юсуф Ахмед.

– Ну и память! – восторженно протянул капитан первого ранга. – Вот уже двадцать лет прошло, а ты каждого курсанта по имени помнишь.

Контр-адмирал Васильев сдержанно кашлянул:

– Если бы так! Только тут совершенно другая история. Одно время мы похаживали к двум сестрицам. Я к младшенькой наведывался, а он за старшей увивался. Вот так и познакомились. Бывало, я выхожу из квартиры, а он в дверь стучится. Он меня даже ревновал. Потом разобрались, стали по графику приходить, – пухлые губы контр-адмирала дрогнули. Было понятно, что ему есть что вспомнить. – Хороший был парень. И где же он сейчас?

Вице-адмирал Головин лишь многозначительно хмыкнул:

– Интересный вопрос... Я этого Юсуфа Ахмеда тоже прекрасно помню, он ведь учился на нашем курсе. По национальности он и вправду сомалиец, из какого-то очень уважаемого и богатого клана. Его клан прибыл с юго-востока Африки, прошла целая сотня лет, прежде чем их там признали и они стали своими. Их предкам приходилось воевать с местными племенами. У них с этим все очень серьезно, враждующие кланы могут быть непримиримыми даже за пределами родины. Вы же знаете, наше училище было очень гостеприимным, кто в нем только ни учился! И кубинцы, и немцы, и эфиопы! Кажется, более чем из сорока стран мира. Одних только сомалийцев бывало до несколько сотен человек. Помню, как-то между собой не поладили эфиопы и сомалийцы...

– Я это тоже помню, – высказался контр-адмирал Шестаков, – они всегда между собой чего-то там делили. Эфиопы – христиане, а сомалийцы – мусульмане, вот и перерастали религиозные диспуты в откровенное мордобитие.

– Совершенно верно, – согласился вице-адмирал. – Я тогда учился на третьем курсе. А тут опять эфиопы с сомалийцами из-за чего-то сцепились. Пока мы размышляли, к кому следует примкнуть, вроде бы обе стороны наши союзники, в стороне от таких дел трудно остаться, – офицеры, сдерживая улыбки, понимающе закивали, – а кубинцы мгновенно сориентировались и взяли сторону эфиопов. Утром на завтрак идти, а сомалийцев нет. В чем дело, непонятно. Дежурный офицер прибежал в общежитие, где они жили, и увидел их привязанными к кроватям, и у каждого во рту кляп торчит, чтобы не орал. Решили большую волну по этому поводу не поднимать, а потом, какой еще спрос может быть с кубинцев, ведь более близкой страны для нас в то время и не было. Дело потихонечку замяли, потом выяснили, что зачинщиками оказались сомалийцы. Хотели их тогда даже исключить, но ничего, доучились благополучно, потом уехали к себе. Так вот, к чему я все это говорю? Один из наших выпускников, он, кстати, был зачинщиком этой смуты, Юсуф Ахмед, сейчас возглавляет большое пиратское соединение. А кроме него в пиратах можно насчитать еще пару сотен наших питомцев из Бакинского училища, а то и больше... Действуют они нагло, очень профессионально, по всем правилам военной науки. Так что, как говорится, обучили их на собственную голову… Помните, заварушка была небольшая у Джибути?

Капитан первого ранга слегка кивнул, контр-адмирал Васильев вытянул губы трубочкой, давая понять, что ситуация вышла неприятная, ответил лишь контр-адмирал Шестаков:

– Мой фрегат тогда в охраняемом коридоре стоял. Мы как раз и прибыли на помощь сухогрузу.

История не забылась; она произошла недалеко от Джибути, когда жертвой пиратов едва не стал сухогруз, шедший под индийским флагом. Судно атаковали три группы пиратов, на трех быстроходных моторных лодках. Возникли буквально из ниоткуда, материализовались прямо в плотном густом тумане. Их слаженные действия при минимальной видимости свидетельствовали о том, что за плечами корсаров весьма серьезная подготовка с точки зрения навигации, военной науки и применения оружия. Первое, что они сделали, – обстреляли экипаж из гранатометов, заставив его спрятаться в палубной надстройке. А затем, подплыв, попробовали взять судно на абордаж. Экипаж сумел смыть из пожарных шлангов первую атаку в море, но пиратам удалось пройти с другой стороны и все же захватить корабль. Капитан, закрывшись в рубке, сумел передать сигнал о помощи, а еще через полчаса к захваченному судну подоспел российский фрегат.

Удивительно, но с противоположной стороны на помощь пиратам подошло три вооруженных судна. Нацелив на фрегат пушки, они, казалось, только и дожидались подходящего случая, чтобы поразить фрегат ниже ватерлинии.

Еще через час на подмогу «Смелому» подошел военный корабль «Верный», предупредительно пальнув из кормовой пушки холостым зарядом. То, что произошло дальше, никак не увязывалось с представлениями о морских пиратах, которые мгновенно убрались бы восвояси, завидев боевые корабли. С катера жахнула пушка, давая понять, что намерения пиратов самые серьезные, а скоро к ним на подмогу подошло еще два судна. Всего-то доу – низкобортные суденышки, – но вот вооружение на корме стояло самое что ни на есть настоящее.

Пираты, захватившие судно, пообещали убивать по заложнику каждый час, если военные корабли не отойдут на достаточно большое расстояние. Военное командование думало совершенно иначе: им не терпелось посмотреть на наглеца, что посмел навести пушки на военные корабли. И только при помощи долгих переговоров, в которые были втянуты профессиональные переговорщики из непризнанной республики Пунтленд, пиратский десант покинул захваченное судно, а корабли отошли на предельно дальнее расстояние. Причем отдалялись они профессионально, прикрывая не только отходящие суда, но и бдительно посматривали на небо, справедливо полагая, что при отходе они будут наиболее уязвимы, и именно в этот момент удачнее всего расстреливать экипаж с воздуха.

Трудно было тогда оценить, для кого подобный отход был наиболее предпочтительным: для сомалийских судов, что пришли на место конфликта едва ли не со всего Аденского залива, или для двух российских кораблей, на которые приходилось по десятку шхун, вооруженных пушками.

Тогда никто не мог понять, с чем была связана такая несговорчивость сомалийцев, готовых пожертвовать двадцатью судами вместе с вооруженным экипажем. Предполагали, что на борту судна находилась большая партия какого-то наркотического вещества. Но точно никто не знал.

И вот сейчас взгляды собравшихся были устремлены на вице-адмирала Головина, ожидая, что, возможно, именно он приоткроет завесу тайны. И ожидания оправдались.

– Тогда на борту захваченного судна находился сам Юсуф Ахмед, наш с вами однокашник. Один из политических лидеров Сомали, король пиратской республики Пунтленд. Он хотел показать своей молодой гвардии, как захватывать корабли, но вот только никак не думал, что может попасть в такой неприятный переплет. Несколько лет назад в Сомали произошел переворот; президентом стал человек, поддерживаемый Эфиопией. Но его правление, как подсказывают наши аналитики, ненадолго. Наиболее реальной кандидатурой на предстоящих выборах президента считают Юсуфа Ахмеда. Так что по местным рамкам он является весьма значительной фигурой. Думаю, что от пиратских грабежей он получает свои дивиденды. Это едва ли не основной источник доходов, собственно, именно на этом и держится авторитет нынешнего президента. Если мы сумеем победить пиратство, то автоматически падает и этот режим, и Сомали идет к объединению. Если же мы не будем замечать пиратов, то в этом случае Сомали будет оставаться раздробленной, а управлять отдельно каждой территорией значительно легче. Это уже большая политика, и там, наверху, – вице-адмирал поднял глаза к потолку, – похоже, так и не определились с этим ответом. У нас же с вами совершенно другая задача, нас с вами, как морских разведчиков, ситуация интересует изнутри. Несмотря на всю сложность ситуации, там должен быть наш человек, который будет давать наиболее полную информацию о Сомали. По моему мнению, со стороны международных сил намечается какая-то серьезная военная операция, которая должна разом прикрыть всю эту пиратскую лавочку. И мы не должны остаться в стороне.

– А идеи какие-то есть на этот счет?

Вице-адмирал на секунду задумался:

– Не хочу вдаваться в подробности, но мы работаем в этом направлении. Но я вас позвал не только для того, чтобы объяснить обстановку... Теперь нам осталось додумать, как вызволить дочь Ефимцева и его зятя из Пунтленда, а заодно и наказать лидеров пиратов, чтобы неповадно было в следующий раз брать в заложники российских граждан. У вас имеются какие-нибудь предложения? – обвел вице-адмирал долгим взглядом присутствующих.

– Вы говорите, что клан Юсуфа Ахмеда прибыл с юго-востока? – переспросил Степанов.

– Именно так, – удивленно ответил вице-адмирал.

– У меня есть интересные соображения, – туманно протянул капитан первого ранга. – Надеюсь, что все получится. Разрешите взять операцию под свой контроль?

– Разрешаю, Михаил Викторович.

Глава 25

ЗАКРОЙ ДВЕРЬ, МИЛАЯ

9 СЕНТЯБРЯ

У Джефри Джельтмена было две жены. Первую звали Зухра: высокая дородная девушка, на которой он женился в шестнадцатилетнем возрасте по настоянию родителей. Она родила ему мальчика и девочку. Второй супругой была Зия, дочь местного рыбака: Джефри случайно увидел ее купающейся в море и лишился сна, думая о ее красивом теле. Уже через месяц они сыграли свадьбу, и престарелый отец справедливо полагал, что его дочери досталась выгодная партия. Каждая из жен имела свой дом, вела собственное хозяйство, и Джефри всерьез полагал, что они даже ни разу не встречались.

И вот сейчас он надумал жениться в третий раз.

Его избранница была младше первых двух его жен, но, несмотря на молодость, уже пошел третий год, как она была вдовой. Супруг, обыкновенный рыбак, утонул вместе с братом на второй месяц после свадьбы. Год она была безутешна в своем горе, пока, наконец, не встретила Джефри.

Свою связь Джефри Джельтмен держал в большой тайне, опасаясь скомпрометировать женщину. Неизвестно как отнесутся к прелюбодеянию шариатские суды: за себя он не опасался, у него хватит влияния, чтобы избежать наказания, но женщину вполне могли приговорить к побиванию камнями, ведь трупа ее супруга так и не нашли и формально она до сих пор считалась замужем.

Для своей возлюбленной он купил небольшой дом на окраине Могадишо и, меняя внешность, приходил к ней раз в неделю. Уходил всегда засветло, чтобы ненароком не повстречать кого-нибудь из соседей. Но у него имелись основания полагать, что об их тайне догадываются, уж слишком заинтересованно посматривают в его сторону, когда он заходит в дом.

Откинув занавеску, Джефри Джельтмен посмотрел на улицу. Пустынно. Самое время выходить. Притянув девушку за талию к себе, он заглянул в ее крупные карие глаза и пообещал:

– Я приду через неделю, Халида.

– Буду ждать тебя. Мне очень тяжело переживать разлуку с тобой. А в последнее время особенно трудно. Мне стыдно выйти за порог, соседи обо всем догадываются.

Внутри что-то сдавило, отчего губы болезненно дрогнули.

– Нужно немного потерпеть, – негромко сказал Джефри.

Ему хотелось выговориться, убедить ее, насколько она ему нужна, но в этот момент прозвучал телефонный звонок. Девушка секунду стояла, как если бы рассчитывала услышать нечто важное, а потом, решительно повернувшись, ушла в другую комнату.

Джефри Джельтмен в досаде хлопнул крышкой.

– Слушаю.

– Хозяин, – прозвучал взволнованный голос, – у нас есть возможность избавиться от Юсуфа Ахмеда и получить деньги, которые он взял за марокканский сухогруз.

– Каким образом?

– Эти деньги находятся всего-то в нескольких шагах от меня.

– Это рискованно, он может поймать тебя.

– На это и весь расчет – он наверняка бросится в погоню, вот тогда-то мы его и убьем. Но мы можем не справиться, было бы лучше, если бы нам на подмогу подошли ваши люди. Пусть они ждут его машину около заброшенного кладбища.

– Идея хорошая, так и сделаем, – согласился Джефри.

– Сколько я получу за это, хозяин?

– Тебе хватит десяти тысяч долларов?

Деньги были большие, какое-то время в трубке было слышно только сопение.

– Спасибо, хозяин... Останется даже, чтобы отложить немного на старость. Господин, если пойдет что-то не так… Ты поможешь моим детям?

– Не сомневайся, Хамид, я их не оставлю. Они будут при мне.

– Спасибо тебе, господин!

Надо сделать еще один звонок. Джефри посмотрел на дверь, за которой скрылась Халида: подслушивать разговоры мужчин не в правилах сомалийских женщин.

Джефри набрал номер телефона, а когда услышал голос брата, сказал:

– Максуди, мы можем заманить Юсуфа в ловушку, и тогда он...

– Я знаю об этом, Джефри, – спокойно ответил старший брат. – Сейчас не тот случай, чтобы ссориться с кланом Дарод, они сильнее нас. Даже если нашим людям удастся убить Юсуфа, то нам никто этого не простит: будет война, к которой мы пока не готовы. Мы еще больше ослабнем. Нам нужно переждать и поднакопить силы.

– Что же нам в таком случае делать? Ты предлагаешь не посылать наших людей к заброшенному кладбищу?

– Ни в коем случае! Пусть все выглядит так, как будто бы мы ни при чем. Если Юсуф будет убит, мы только помолимся Аллаху и по достоинству наградим отважных людей... Если же не выйдет… Что ж, мы рассчитаемся с ним в следующий раз.

– Я тебя понял, Максуди.

– Мне известно, что у тебя есть женщина.

Джефри Джельтмен невольно сглотнул.

– Да, брат.

– По нашим законам она до сих пор считается замужней.

– Это так, брат.

– Я советую тебе забыть ее, она ведь из другого клана. Наши соплеменники могут этого не понять. Могут возникнуть большие проблемы.

– Не могу, Максуди, – возразил Джефри старшему брату. – Я люблю эту женщину.

На некоторое время в трубке воцарилось продолжительное молчание.

– Тогда будь осторожен.

– Спасибо тебе, брат, – расчувствовался Джефри. – Я знал, что ты поймешь меня.

Сложив телефон, Джефри посмотрел на женскую половину: в дверях стояла Халида. Наверняка она слышала окончание разговора.

– Закрой дверь, милая. Время пройдет быстро. И тогда мы опять будем вместе.

Глава 26

МЕНЯ ЗОВУТ ЮСУФ АХМЕД

9 СЕНТЯБРЯ

Проснулся он оттого, что скрипнула входная дверь. Открыв глаза, Джон увидел, что уже было светло, а на пороге стоял Мунк, обезоруживающе улыбаясь.

– Проснулись? – добродушно спросил он. – У вас и нервы, надо сказать! – покачал он головой. – Такому спокойствию и выдержке стоит только позавидовать. Я бы на вашем месте… Кхе… Кхе… – Он закашлялся, будто бы поперхнувшись, и продолжил: – Другой на вашем месте не спал бы всю ночь, а ваш храп я слышал за полсотни метров отсюда. Наверняка такому спокойствию учат в МИ-6 или где там еще... – Разглядев хмурое лицо Джона, добавил: – Ладно, я пошутил. Собственно, я пришел к вам совсем по другому поводу. У вас есть что добавить к нашему прошлому разговору?

– Я уже все сказал.

– Жаль, значит, мы с вами не договорились. У вас осталась последняя попытка, чтобы не ухудшать ваше и без того скверное положение. Что вы можете добавить к тому, что сказали?

– Мне нечего добавить.

– Ну что, пойдемте, – негр тяжело вздохнул. – Сожалею, что все складывается именно так, но, как говорится, каждый человек вправе выбирать себе дорогу.

Эйрос поднялся. Настроение у него было унылое. Да и откуда взяться оптимизму, когда не знаешь, какую участь для тебя готовят тюремщики!

Шагнув за порог, Джон невольно зажмурился. На улице было невероятно светло. Он увидел, что метрах в пятидесяти собралось много народу. Надо полагать, что сюда пришел весь поселок. Глупо было бы полагать, что они явились к тюрьме для того, чтобы поприветствовать его.

Тут нечто иное.

Рядом с дверью стоял все тот же огромный охранник, в правой его руке благоухал неизменный веник ката. Иногда он наклонялся, чтобы сорвать листья, в этот момент его глаза делались необыкновенно влажными.

Немного поодаль стояло несколько человек с автоматами: одеты они были по-разному, на некоторых из них были обыкновенные джинсы и рубашка навыпуск, другие носили легкие холщовые штаны. Физиономии ленивые, заспанные. Поднять их с постели могло только какое-то чрезвычайное событие. Неужели это он – главный виновник предстоящего торжества?

Неожиданно толпа взволнованно загудела, потом слегка колыхнулась, после чего разомкнулась, образовав небольшой круг.

Дурные предчувствия все более усиливались.

В круг под присмотром трех охранников с автоматами ввели двух человек со связанными впереди руками. От души немного отлегло, значит, вся эта публика собралась не по его душу.

Один из охранников, стоявший немного поодаль, держал в руках короткий меч, напоминающий мачете. Обычно такое оружие применяют в джунглях, вырубая тропу.

В центре круга возвышалась небольшая колода. Охранник, одетый во все черное, что-то сказал пленнику, и тот покорно положил правую руку на шероховатый срез колоды. Короткий взмах меча – и отрубленная рука отлетела далеко в сторону, зарывшись в песок.

– За что это его?

– Он воровал, – охотно пояснил Мунк. – По решению исламского суда его приговорили к отрубанию руки. Только таким методом можно искоренить преступность в Сомали.

Пленник, проявляя нешуточное мужество, сжав челюсти, молча переносил страдание. Наверняка в эту самую минуту его стиснутые зубы крошились. Прижав к себе покалеченную руку, он шагнул в толпу, где и растворился, подхваченный соплеменниками.

Другим преступником оказался тощий высокий негр, обнаженный по пояс. На худых лопатках были видны следы побоев. Невольник не смотрел по сторонам, спина ссутулилась будто под тяжестью чужих взглядов. Он видел лишь свои босые ноги и узкую тропу, что вела его прямиком к эшафоту. По шаркающей походке и сгорбившейся спине верилось, что он уже давно смирился с собственной судьбой и мысленно находится в стране теней.

– А этого за что?

– За убийство, – просто объяснил Митхун Мунк. – Прежде он служил в береговой охране, но поругался со своим товарищем из-за денег, которые получил за заложников, и убил его. Виновный из очень влиятельного клана, а кроме того, приходится родным племянником вождю. Мусульманский союз приговорил его к смерти. Хотя, надо сказать, соплеменники готовы были выложить за него огромный выкуп, и родственники убитого даже на это согласились, но судьи воспротивились. Так что он понесет заслуженное наказание.

Джон всмотрелся в толпу: в основном любопытствующие: кто же откажется посмотреть на казнь? Но были и такие, кто взирал на приговоренного с сочувствием: это соплеменники. Узнать их было нетрудно, их объединяла общая скорбь в глазах. Но в первых рядах собравшихся без труда можно было встретить ликующие лица, явно жаждавшие возмездия.

Кто-то что-то выкрикнул, а потом, будто бы подавленный общим безмолвием, умолк. Совершающаяся казнь пугала своей будничностью. Где-то в глубине толпы захныкал ребенок, а потом успокоился, подхваченный матерью на руки.

А вообще, в лицах не было ничего такого, что можно было бы назвать кровожадностью. Большинство из присутствующих и вовсе обыденно жевали кат; другие размахивали веточками, спасаясь от наседавших мух.

Толпа колыхнулась в тот самый момент, когда в центр круга вышел сомалиец в черном одеянии с седой коротко стриженной бородой, выгодно подчеркивающей его худощавые благородные черты. Некоторое время он что-то говорил, обращаясь к стоящему в окружении охраны заключенному, а потом провел ладонями по лицу, воздавая хвалу Аллаху, и отошел в сторонку.

Тотчас в круг вытолкнули связанного сомалийца и, поставив его на колени, склонили тощую шею к колоде. Подошедший палач примерился к тонкой шее, а потом, коротко замахнувшись, рубанул.

Джон Эйрос поймал себя на том, что невольно зажмурил глаза, однако успел увидеть, как брызнувшая кровь заляпала сандалии и голые икры палача.

Когда Эйрос открыл глаза, то увидел, что голова убитого продолжала лежать в центре площадки, а мертвое тело соплеменники уже погружали на носилки, с той бережностью, с какой обычно проделывают это с тяжелобольным, опасаясь причинить ему неудобства. А палач, скривив губы от брезгливости, сухой травой вытирал с сандалий кровь.

– Следующая ваша очередь, мистер, – хмыкнул Митхун Мунк.

Джон Эйрос невольно моргнул: сказанное совсем не походило на шутку, а человек в черном посматривал на него с откровенным интересом, как если бы рассматривал предполагаемое место усекновения.

– Вы это серьезно?

– Вы так и не поняли, Джон. Это Африка, она не любит шутить. Здесь все всерьез. А потом – все эти люди собрались сюда не ради этих двух бедных сомалийцев. На казнь негров они насмотрелись предостаточно, их всех интересует, какого цвета кровь у белого человека. Если это вам польстит, то могу уверить вас, мистер, что ваша смерть не останется незамеченной. Ее еще долго будут обсуждать в поселке, потому что такое здесь встретишь далеко не часто. Наверняка вы попадете в самые горячие новости недели. Во всяком случае, я постарался приложить к этому некоторые усилия... Видите двух мужчин во втором ряду?

Джон повернулся. Действительно, во втором ряду с фотоаппаратами в руках стояли два негра средних лет. Фотоаппараты не были простыми «мыльницами», какими пользуются туристы во время поездок за границей, чтобы запечатлеть архитектурные достопримечательности. В руках у них были профессиональные фотоаппараты с очень сильными объективами, такие используются репортерами для качественных снимков. В том, что это были именно журналисты, Джон Эйрос больше не сомневался. Любой сомалиец на их месте вместо хрупких линз предпочел бы простенький автомат «калашников» с полным боекомплектом, благодаря которому он сумел бы прокормиться куда более простым и более надежным способом. А у этих парней совершенно иные приоритеты – профессиональный интерес. Они отличались от остальных сомалийцев даже одеждой, выглядевшей в сравнении с простыми рубахами сомалийцев на редкость богато.

– И что?

– Это и есть вездесущие репортеры. После того, как вам отрубят голову, они сделают фотографии крупным планом. – В какой-то момент губы Джона дрогнули, что Мунк расценил, как слабость. – Понимаю, что это будет выглядеть не очень этично, но что поделаешь, таковы здесь традиции. В Африке не так уж много развлечений, а потому здесь будут рады даже самому крохотному разнообразию.

Что-то подсказывало Джону, что Мунк не шутит. Возможно, что где-то в глубине души он также был на стороне соплеменников и тоже желал взглянуть, как выглядит его гость без головы.

– Что вам от меня нужно?

– Я еще раз спрашиваю вас, кто вы такой?

Джон Эйрос посмотрел в центр круга. Голову казненного уже убрали, а он даже не успел заметить, в какой момент это произошло. На земле оставалась только кровавая лужа, багрово блестевшая на солнце. Впрочем, скоро исчезнет и она.

Джон Эйрос сглотнул:

– Хорошо... Считайте, что ваша психологическая атака удалась. Я сдался!

– Что ж, обнадеживающий ответ. Думаю, что он будет способствовать откровенному разговору. Итак, кто вы такой, мистер Эйрос? Откуда взялись? И как вас следует величать?

– Меня действительно зовут Джон Эйрос. Мы посчитали, что будет правильным, если мне оставят подлинные имя и фамилию.

– Почему?

– Могут возникнуть осложнения, если вдруг встретится человек, который знает меня. Ведь мне уже приходилось бывать в Африке, и не однажды. Да и границу легче будет пересекать.

– Разумно. Где вам приходилось бывать?

– В ЮАР.

– Итак, я вас слушаю.

Джон Эйрос посмотрел на репортеров: в этот момент они напоминали стервятников, нацелившихся на добычу.

– Я не агент МИ-6.

Мунк скривился:

– Мы об этом сразу догадались и хотели бы услышать от вас, на какую разведку вы работаете?

– Я журналист… английский журналист.

– Интересное продолжение разговора. Но оно мало что дает нам. Вы ведь и раньше говорили, что вы агент, но только работаете под прикрытием журналиста.

– Это не одно и то же, я действительно – профессиональный журналист.

– И где вы работаете, в газете, в журнале?

– Я работаю в газете «Лондонский экспресс».

Лоб Мунка собрался в складки.

– Что-то ничего не слышал о таком издании. А ведь в Лондоне я частый гость.

– Не удивительно, тираж у газеты не такой большой, как у «Нью-Йорк таймс», но мы усиленно набираем обороты. Так что пройдет не так уж много времени, и мы их догоним.

Митхун Мунк улыбнулся.

– Вы, англичане, очень большие оптимисты. Это у вас в крови. Возможно, именно поэтому вы сумели в свое время завоевать половину мира.

Посмотрев на человека в черном, Мунк слегка кивнул. Тот что-то громко и коротко произнес, и собравшиеся разочарованно принялись расходиться каждый в свою сторону. У некоторых из них Джон Эйрос рассмотрел в руках бутылки с виски. А ведь Сомали – мусульманская страна, где даже для подпольной продажи спиртного отсутствует всякая подходящая база. Следовательно, Пунтленд можно воспринимать как некую офшорную зону, где действуют свои законы, позволяющие некоторые вольности со спиртным.

Закинув автоматы на спину, парни из береговой охраны, громко гогоча, двинулись к центру поселка, где, по их мнению, развлечений было куда больше, чем на окраине. Лица у всех оживленные, какие бывают разве что после похода в театр.

По всему видать, развлечение удалось.

– И какое же у вас редакционное задание?

– Я должен взять интервью у лидера пиратских формирований.

– Однако, – покачал головой Мунк. – В вашей газете совершенно не берегут своих сотрудников. Они хоть догадываются, куда вас отправили? Догадываются, что здесь стреляют?

– Догадываются, – процедил сквозь зубы Джон Эйрос.

– Наверняка вам доплачивают за риск? – с неподдельным интересом спросил Митхун Мунк.

Судя по всему, он был очень занятным и непростым парнем.

– Доплачивают, – все также невесело произнес Джон Эйрос. – Но теперь я понимаю, это далеко не те деньги, что могут компенсировать все те неудобства, что я перенес.

Митхун Мунк мгновенно сделался серьезным.

– Я бы на вашем месте потребовал доплаты.

Кажется, этот негр просто издевается над ним.

– Я так и сделаю, – буркнул Джон Эйрос.

– У вас, очевидно, очень большая страховка. Если бы вас убили, то ваши родственники получили бы солидную компенсацию? – продолжал допытываться Мунк.

Он махнул рукой, приглашая проследовать к машине. Джон Эйрос охотно повиновался.

– Об этом не было и речи, – признался Джон. – Самое большее, что они получили бы, так это мою зарплату за последний месяц.

Сели в машину. Мягко работал кондиционер, нагнетая в салон прохладный воздух. Подставив под его поток разгоряченное лицо, Джон Эйрос закрыл глаза.

– Хотите, я напишу письмо вашему начальству?

– И что же вы напишете?

– Напишу, как вам тут было тяжело. Мы все даже распишемся под этим письмом, пусть вас оценят по-настоящему.

Улыбнулся даже охранник, посмотрев на нахмурившегося Джона.

– Увольте, как-нибудь сам разберусь со всеми своими проблемами. Так что вы скажете?

– Только вот мне непонятно, – усмехнулся Мунк, – а как же китайцы, получается, что все это выдумки?

– Информация верна, можете не сомневаться, она куплена за большие деньги. А как вы ею распорядитесь, уже не мое дело. У меня другие задачи.

Вытащив спутниковый телефон, Митхун Мунк сказал:

– Хорошо. У вас будет возможность взять интервью у лидера… пиратов. Только у нас так не говорят. Пираты – это те, кто нападает на корабли в чужих территориальных водах. Мы же делаем это на своей территории. А потому мы называем себя береговой охраной.

– И когда это произойдет?

Джон Эйрос даже не пытался скрывать профессионального интереса.

– Сейчас я сообщу о вашем интересе. Наберите номер вашей газеты, – протянул Мунк спутниковый телефон Эйросу.

– Все проверяете, – Джон взял спутниковый телефон и уверенно набрал номер. – Хотите послушать?

Через несколько секунд раздался щелчок, и женский голос уверенно представился.

– Редакция газеты «Лондонский экспресс».

– Анжела, это я! – закричал в трубку Джон.

– Где тебя носит, Джон? Мы все в редакции волнуемся. Почему ты не выходишь на связь? – Ее голос, казалось, заполнил салон автомобиля.

– Это не важно, потом расскажу как-нибудь при встрече. В ближайшее время я получу сенсационный материал, мне разрешат взять интервью у главаря… э-э… у лидера… э-э… береговой охраны Пунтленда.

Стоявшие рядом охранники улыбались. Лениво растянул губы даже тучный охранник.

– Джон, это большая удача! Как тебе это удалось? Я сообщу об этом шефу. Когда будет интервью?

– Думаю, что в самое ближайшее время, я сообщу об этом.

– Хорошо, будем ждать. Там не опасно?

– Что ты, здесь просто курорт. Все это время я загораю на пляже и пью отличное пиво. Мне стоит только позавидовать. Так что советую тебе присоединиться.

– Потом как-нибудь.

– Ловлю на слове. Только не говори об этом никому, а то у меня отберут командировочные.

– Ты, как всегда, шутишь, Джон. Береги там себя! Говорят, что на этом побережье очень опасные акулы.

– Хорошо. Я постараюсь не заплывать за буйки.

Выключив связь, Джон облегченно вздохнул. Разговор дался ему нелегко.

– Будете проверять? – вернул он телефон.

Митхун Мунк просто источал обаяние:

– А вы разве на моем месте поступили бы иначе? – Нажав несколько кнопок, он произнес в телефонную трубку: – Рамиля, есть там что-нибудь по этой связи? Да... Буду ждать.

Секунды текли медленно. В какой-то момент Джону показалось, что они переросли в вечность. За то время, пока он ждал, успело народиться с десяток галактик.

Наконец прозвенел звонок.

– Слушаю... Ты уверена? Хорошо, спасибо тебе, детка.

– И что вы скажете? – невесело буркнул Джон.

– Все подтвердилось. А вы – молодец. В какой-то момент я чуть не поверил, что вы из МИ-6... Хотя сейчас понимаю, что вы совершенно не похожи на агента.

– Это почему же? Вы их так много видели? Или, по-вашему, у них должна быть какая-то другая внешность? А может, у них на голове должны расти рога или еще что-нибудь? – Джон не скрывал своего раздражения.

Митхун Мунк обезоруживающе улыбался.

– Такое впечатление, что вы обиделись, Джон. Давайте не будем ссориться. Вы ведь приехали сюда совершенно не для этого, я так понимаю? А для того, чтобы поднять тираж своей газеты?

– Ну-у в общем-то это так, – устало протянул Джон. – Так, когда же состоится эта встреча? Сколько же мне еще здесь пропадать? Неделю? Может, месяц? А может быть, вы решили поступить по-другому?

– О чем вы?

– Чтобы я дождался этой встречи и не уехал к себе в Лондон, запрете меня вон в том сарае, из которого я недавно вышел?

– Вам не нужно ждать даже минуты – человек, с которым вы хотели встретиться, находится перед вами, – показал Мунк глазами на стотридцатикилограммового охранника. – Уверяю вас, на всем побережье Сомали нет более влиятельного человека, чем он.

Джон с удивлением посмотрел на добродушного, безмятежно ухмылявшегося охранника.

– Это действительно так? – с удивлением переспросил Джон.

– Мой друг сказал правду. Без моего ведома на всем побережье Сомали не нападут ни на одну лодку. Вам этого достаточно? – спросил толстяк.

Джон выглядел крайне заинтересованным.

– А если все-таки подобное случится?

– Хм… вижу, что вы уже берете у меня интервью, – по-английски он говорил довольно грамотно, хотя и с чудовищным акцентом. – Похвально, у вас железная хватка. Настоящий профессионал! Если же все-таки подобное произойдет, то мы поступаем с ослушниками, как с грабителями... Не смотрите на меня так удивленно, а как бы вы сами поступили с человеком, который вошел бы в ваш дом и разграбил его?

– Ну... – Джон хотел сказать, что это не совсем уместное сравнение, но смолчал.

Молчание журналиста сомалиец воспринял по-своему.

– Вот и я так поступаю.

– Как вас зовут?

– Меня зовут Юсуф Ахмед, – после некоторого колебания сообщил собеседник. – Вам что-нибудь говорит это имя?

Побледнев, Джон выдавил из себя признание:

– Кое-что.

Глава 27

ИГРА ПО-КРУПНОМУ

8 СЕНТЯБРЯ

– Что ты узнал? – спросил Ефимцев, едва Авдеев перешагнул порог его кабинета.

Вот так сразу, даже не поздоровавшись, как будто они расстались всего-то несколько минут назад, а ведь не виделись почти двое суток. За это время Авдееву пришлось побывать на трех дочерних предприятиях, разбросанных по всему Уралу, побеседовать с дюжиной региональных представителей и очертить хотя бы предварительный круг подозреваемых. И вот когда он уже стал подумывать о том, что пошел по ложному пути, выявились очень интересные обстоятельства...

Не скрывая ликования, Афанасий сказал:

– Кое-что имеется... Первое, это то, что Мартынов хотел удрать в Англию, где намеревался устроить себе хорошую жизнь.

– С подругой и на мои деньги? – хмыкнул Ефимцев.

– С его подругой вышла непонятная вещь: она мертва! В квартире полиция денег не обнаружила, хотя накануне женщина сняла со счетов очень большую сумму. Я склонен думать, что ее ограбили, а потом просто зачистили следы.

– По-крупному играют. Оно и понятно, деньги на кону немалые. Вряд ли когда-нибудь удастся их вернуть, но хоть нужно узнать, откуда исходит опасность.

– Кое-что уже имеется, – охотно продолжал Авдеев. – Мои люди аккуратно навели справки. В последнее время она встречалась с каким-то негром, не исключено, что именно он причастен к ее убийству.

– Вот оно как получается! Девочка-то не терялась... Ладно, с этим разберемся по ходу. Сейчас меня волнует больше другое: кто же предатель?

– По моим данным, предатель – Гальченко.

Ефимцев стойко выдержал неожиданную новость. А ведь была надежда, что все-таки не он. Сейчас со стороны он смотрелся как-то не очень: по его недавнему высказыванию выходило, что более близкого человека, чем Гальченко, в компании у него не было. Ведь они начинали вместе. По существу, их доли в компании были равноценны, просто так сложилось, что один из них был генеральным, а другой его заместителем. Даже голоса их в компании звучали одинаково, разве что у Ефимцева чуток погромче.

С каких же это пор они стали смотреть в разные стороны?

– Ты в этом твердо уверен? – нахмурился Ефимцев.

– Абсолютно! Вскрылись очень интересные данные. Он ведь активно участвовал в рейдерских делах.

– Та-ак, – невольно откинулся на спинку кресла Ефимцев. – Это для меня большая новость. И когда это началось?

– Около трех лет назад. В Челябинске им было захвачено небольшое промышленное предприятие.

– По какой схеме это происходило?

Пожав плечами, Авдеев продолжал:

– Обыкновенно. То есть так, как это проходит в подобных случаях: подобрали будущего директора, его заместителей, главного бухгалтера. Дождались, когда генеральный отправится с любовницей в отпуск, и нагрянули на завод. Изготовили новые печати, переделали всю документацию. И захват состоялся! Потом, имеется еще одна очень хитрая схема: компания неоднократно перепродается, так что в итоге невозможно найти ее настоящего хозяина.

– Он мне ничего не рассказывал об этих своих делах, – задумчиво произнес Ефимцев.

– Видно, приберегал козыри.

– Что же это такое получается? Чем больше мы знакомы с людьми, тем меньше о них знаем. Ты говоришь, все это началось три года назад?

– Да.

– И сколько же за это время он совершил рейдерских захватов?

– Мне известно о пятнадцати. Не исключаю, что их значительно больше.

– За это время он, похоже, стал опытным рейдером.

– В каждом из предприятий он имеет солидную собственную долю.

– Теперь понятно, что он решил подобраться и к главному пирогу. К моему бизнесу! Только зачем ему это нужно? Ведь он и так обладает правом подписи. В нашем деле много таких вещей, где мое мнение без его голоса совершенно ничего не значит. Все крупные решения проходят и через него.

– Все это так, но людям всегда хочется больше того, что они имеют.

– Возможно, – буркнул Ефимцев, – но мне нужны твердые доказательства.

Сунув руку в карман, Авдеев вытащил печать и положил ее на стол перед генеральным директором.

– Что это? – брови Ефимцева удивленно вспорхнули.

– Это печать предприятия, которое он должен возглавить. Ваш бизнес! Мы тут проникли в его дом. Печать я обнаружил в его кабинете на одной из полок. Можно сказать, что она лежала на самом видном месте.

– Что же ты будешь делать! – в отчаянии произнес Ефимцев. – Что там еще?

– Он уже подобрал себе команду, многие из них работают на нашем предприятии.

– Вот так. И что это за люди?

– Начальник планово-экономического отдела.

– Карпова?

– Да.

– Хм, никак не ожидал. Мало было бабе той зарплаты, что я ей дал, так она еще больше захотела! Ведь больше ей нигде не заплатят. И кем же он хотел ее поставить?

– Планировал сделать своим замом.

– Кто еще в этой команде?

– Финансовый директор Турманов.

– А его он чем сманил? – даже не пытался скрывать своего изумления Павел Егорович.

– Обещал долю в компании.

– Сильный ход! И этому, стало быть, я не угодил... И как же он планировал захват?

– Помните, он уезжал в Англию пять лет назад?

– Помню. Он тогда вернулся в большом восторге от поездки. Говорил о том, что ему удалось не только хорошо поработать, но и славно отдохнуть.

– Вот именно. Через своих людей я выяснил, с кем ему удалось там отдохнуть. Молодая сомалийка, очень даже красивая. Потом он еще не раз к ней наведывался, ссылался на производственную необходимость. Я проверял. Надо полагать, они разговаривали не только о любви, у них возникли какие-то деловые интересы. И когда ваша дочь отправилась в свадебное путешествие, он решил поделиться с ней этой информацией. Тем более что яхта должна была проходить мимо берегов Сомали. Эта сделка выгодна как для сомалийцев, так и для Гальченко. Сомалийцы получат за девушку деньги, а он все остальное...

– Каким же образом?

– Как только вы выезжаете для переговоров в Англию, он тотчас занимает ваше место. Мне кажется, что вы просто не вернулись бы из Англии. Наверняка с вами произошел бы какой-нибудь несчастный случай. – Павел Егорович подавленно молчал. – Так что все совершилось бы естественным путем. Наверняка вы бы полностью были бы захвачены переговорами и не заметили бы, какая возня происходит вокруг вас.

– Они все верно рассчитали: решили отобрать у меня и дочь, и компанию.

– Я жду вашего решения.

Глаза Ефимцева потемнели. Где-то в самой глубине зрачков пересекались быстрые молнии. Без сомнения в этот самый момент он мысленно четвертовал своего компаньона.

Неожиданно лицо его разгладилось, и он произнес спокойным тоном, словно все только что услышанное относилось к кому-то постороннему, а не лично к нему.

– Пока ничего не предпринимайте. Положите на место эту штуку, – пододвинул он печать. – И сделайте это очень осторожно, чтобы Гальченко ничего не заметил.

– Понял, – Афанасий уложил печать в портфель. – Сделаем.

– Нужно посмотреть с кем он еще сотрудничает.

– Мы уже сработали в этом направлении, напичкали его комнату «жучкам». Будем снимать информацию. Думаю, что через пару дней мы будем иметь о нем более конкретный материал.

– А у тебя случайно нет фотографии той девушки, с которой он сошелся? Она хоть стоит того, чтобы надо было предавать своего... компаньона.

– Она у меня с собой. Был уверен, что вы заинтересуетесь, – деловито кивнул Афанасий.

Открыв кейс, Авдеев вытащил из него папку, в которой ровной стопкой лежали фотографии. Бегло просмотрев их, он вытащил одну, из самой середины.

– Пожалуйста.

Закусив губу, Ефимцев с любопытством всмотрелся в фотографию. На первый взгляд – обыкновенная негритянка: губастенькая, гривастая, с надменным выражением лица. Неизвестный фотограф запечатлел ее в тот самый момент, когда она садилась в ярко-красную машину, задрав высоко на бедра свою коротенькую юбчонку. Взгляд невольно остановился именно здесь, в надежде на то, что юбка поднимется еще выше. Но ничего не происходило, не считая того, что она по-прежнему показывала свои крепкие атлетичные бедра.

Ее короткая майка была тоже слегка приподнята, и Ефимцев заметил небольшое колечко на пупке.

– Как ее зовут?

– Крис.

– У этого Гальченко есть вкус, – сдержанно заметил Ефимцев.

– Не без того, – согласился Авдеев. – Одно время он частенько наведывался в Таиланд, рассказывал, что там самые искусные любовницы.

– Неплохо было бы отправить его в Сомали для опыта. Сексуальный турист, мать твою! – Вернув фотографию, Ефимцев сказал: – Узнай, чем занимается эта подруга. Есть ли у нее парень.

– Хорошо. Сделаем.

Глава 28

РЕЙДЕРСКИЙ ЗАХВАТ

25 ИЮЛЯ

Все изменилось с того самого момента, когда у Абу Рахима завелись серьезные деньги. Вместе с ними к своей фамилии он получил приставку «мистер». Приходилось соответствовать. Деньги сулили блага и удовольствия, и одно из них – это, конечно же, женщины. Теперь ему не нужно было тратить время, энергию и силы для их расположения, всего-то достаточно невзначай сверкнуть кредитками, и женщина всерьез начинала задумываться о его социальном статусе.

А женщин у него было много: черных, белых, желтых. Даже таких, что ни один антрополог не сумел бы определить их расу. Но если каждый день есть сахар немыслимыми порциями, то рано или поздно наступает пресыщение. То же самое произошло и с Абу Рахимом, – с некоторых пор все женщины, вне зависимости от цвета кожи, казались ему на одно лицо. Возникало желание заполучить нечто особенное, с перчинкой, что ли... Именно в этот период его жизни Абу Рахиму подвернулась Крис, которая могла наплевать на его миллионы и совершенно не связывала себя перед ним никакими обязательствами. И, разумеется, не требовала верности от него самого.

Приставив к Крис своего человека, Абу Рахим выяснил, что она встречается с каким-то русским бизнесменом. Вспыхнув от ревности, он поначалу хотел даже избавиться от соперника, но, поразмыслив, решил этого не делать. Как выяснилось, тот приехал ненадолго, это во-первых, а во-вторых, у Крис была невероятно развита интуиция, она непременно бы поняла, кто именно стоит за убийством ее русского возлюбленного и ни за что бы его не простила. Так что приходилось терпеливо дожидаться, пока он, наконец, уедет в свою Россию.

Русский уехал через несколько дней. То, что его нет, Абу Рахим почувствовал сразу: нежность Крис, что прежде распределялась на двоих, теперь доставалась ему одному, и он едва не задыхался от нахлынувшего счастья.

Еще через месяц Абу Рахим почувствовал беспричинное охлаждение девушки. Он вновь велел установить за ней наблюдение, и скоро выяснилось, что приехал ее русский друг, видно, заскучавший по своей сомалийской возлюбленной.

Так и пришлось ему делить Крис с русским целых полтора года, да еще при этом делать вид, что совершенно ничего не происходит.

А месяц назад, когда они обедали в одном уютном китайском ресторанчике, Крис неожиданно призналась:

– У меня есть русский друг.

Ухватив палочками кусочек жареной утки, Абу Рахим, стараясь придать своему голосу должное равнодушие, произнес:

– Я знаю, Крис.

– Вот как, не ожидала! – изумленно воскликнула девушка.

– Хочешь, скажу, как его зовут?

– Это было бы интересно, – она вытерла рот салфеткой. Обед для нее был закончен, вот только Абу Рахим не торопился покидать ресторан.

– Фамилия его Гальченко, зовут Роман. Он – русский бизнесмен. По моим данным, чрезвычайно богат. Ты встречаешься с ним последние полтора года. Мне даже известно, когда он приезжал в этом году. Хочешь, скажу?

Девушка сосредоточенно ковырялась в лапше. Сейчас для нее, похоже, не было более занимательного занятия.

– Попробуй.

– В апреле он приезжал к тебе два раза. И провел с тобой в общей сложности десять дней. Для ваших свиданий он снял шикарные апартаменты. Потом он приехал в конце мая, но в этот раз на пять дней. В июле он был с тобой три недели. Не скажешь мне, почему так долго он пробыл здесь в последний раз?

Крис оставалась бесстрастной. Она всегда отличалась завидным самообладанием.

– Ничего удивительного, просто в июле у него был отпуск, и мы заранее согласовали его приезд и отъезд.

– Ах, вот оно что! Значит, у него тоже есть босс?

– Не совсем, он в компаньонах, бизнес у них на равных долях.

– Понимаю. Вы отправились в Грецию на следующий день после его прибытия.

– Верно. Теперь я не сомневаюсь, что ты очень внимательно следишь за… моей личной жизнью.

– Видишь, насколько ты мне не безразлична. И, заметь, я не укорил тебя ни единым словом.

– У меня нет перед тобой никаких обязательств, – фыркнула девушка. – С кем хочу, с тем и встречаюсь. Уверена, Абу, что ты тоже не хранишь мне верность.

– Это уже другой вопрос... Все-таки я надеюсь, что ты вернешься ко мне навсегда. Ведь нас многое связывает. Разве не так?

Крис отодвинула тарелку.

– Давай отложим наши объяснения как-нибудь на потом. Мне бы хотелось, чтобы в первую очередь нас связывали деловые отношения.

Абу Рахим сдержанно усмехнулся. Европа вскружила голову даже вот таким милым девушкам, как Крис. Вряд ли в Сомали ей пришла бы в голову подобная фраза, а здесь, в Лондоне, она звучит вполне эмансипированно, в контексте всего сказанного. Абу Рахим поймал себя на мысли, что совершенно бы не удивился, если бы однажды вдруг узнал о том, что Крис вступила в какое-нибудь сообщество, борющееся за права африканских женщин.

С ее характером ей весьма подошла бы подобная роль.

– Почему ты улыбаешься? – насупившись, спросила девушка.

– Просто подумал о том, что ты очень смешная, когда сердишься.

Абу Рахиму следовало бы, конечно, настроиться на более серьезный лад, но он постоянно держал перед глазами ее недавний образ, когда Крис была до предела откровенной: из одежды на ней тогда были только накрашенные ногти и макияж, да небольшое тату в виде бабочки чуть-чуть пониже спины.

– У тебя блестят глаза. У меня такое впечатление, что ты думаешь совершенно о другом.

– Это ты напрасно, у меня всегда блестят глаза, когда я смотрю на тебя. Так о чем ты хотела со мной поговорить?

– Может, даже и неплохо, что ты так много знаешь обо мне – не нужно будет объяснять некоторые вещи. Если ты успел заметить, мой русский возлюбленный необычайно честолюбивый человек. Уверена, что он пойдет очень далеко, а для того, чтобы это случилось, ему нужно помочь. И ты сделаешь все, что от тебя зависит.

Опыт подсказывал ему, что сотрудничество с русским вполне может вырасти в интересный проект. Его вообще всегда интересовали богатые люди. Глядя на них, невольно возникало ощущение, что они живут совершенно в ином измерении, которое никогда не пересекается с измерением обычных смертных.

– Какой мне интерес помогать этому русскому? – удивился Абу Рахим, положив палочки на край тарелки. Негромко звякнув, они на какое-то время приковали к себе внимание Крис. – Я адвокат. У меня солидная и богатая клиентура, я не работаю просто так. Сама понимаешь, время – это деньги. Если бы он меня чем-то заинтересовал, тогда совершенно другое дело.

– Если ты сделаешь то, что от тебя требуется, то получишь пятьдесят тысяч долларов.

Абу Рахим внимательно посмотрел на Крис. Деньги, конечно, немалые очень даже... Если бы подобное предложение прозвучало из уст другой женщины, то он не воспринял бы его всерьез, но Крис – это другое дело: она всегда отвечала за собственные слова. К ней следовало прислушаться.

– И что же это за работа? Надеюсь, мне не придется кого-то убивать? Возможно, что если бы ты мне предложила это лет двадцать назад, то я бы крепко призадумался, но сейчас совершенно другие реалии. – Абу Рахим говорил с улыбкой, его слова можно было бы принять за обыкновенную шутку, но нужно было знать по-настоящему Абу Рахима, чтобы понять, что он совершенно не шутит. – Все-таки я преуспевающий адвокат. Я могу потерять куда больше, чем приобрести. К тому же, что скажут мои клиенты? Они ведь просто этого не поймут.

– Никого убивать не нужно. Скорее всего, ты будешь даже спасать.

– Вот как? Интересно.

– Ты выступишь посредником в переговорах о заложниках. Ведь это же твой основной доход.

На какое-то время ему показалось, что кто-то тяжело наступил ему на грудь. Он явно недооценивал эту красивая девочку. Впредь нужно быть с ней поосторожнее.

– А разве это возбраняется? Я – адвокат и занимаюсь своей работой. Кто-то ведь должен помогать людям, так почему этим человеком не должен быть я? В конце концов, кто-то ведь должен делать добро!

– Все это, конечно же, так. Но суть такова, что от каждого такого дела ты имеешь свой процент. Или я ошибаюсь?

– Должен же я как-то зарабатывать себе на жизнь, Крис. Разве не так?

– Разумеется, должен. Но дело в другом, ты не просто адвокат, ты еще и консультант сомалийских пиратов. Именно ты информируешь их о том, какое судно следует захватить, а от какого нужно держаться подальше.

– Крис, ты что-то не то говоришь. Как же я связываюсь с пиратами? Они в Африке, а я нахожусь в Лондоне.

– Связываешься ты с ними по спутниковому телефону. Ты их информируешь о владельце судна, о характере груза, о численности экипажа и о курсе судна. Ты же участвуешь и в разработке операции по захвату судна.

– Однако ты знаешь очень много, моя дорогая. Многим такая информация обходится очень дорого, выходит боком. Кто тебе сказал подобную глупость?

– Ты забыл, ведь я тоже из Сомали. У меня там тоже имеются свои источники информации. К тому же ты не всегда был осторожен и нередко разговаривал о своих делах в моем присутствии. Но ведь ты же не станешь меня убивать, правда? – хмыкнула Крис.

Возможно, если бы на ее месте сидела какая-то другая женщина, то он всерьез бы задумался о подобном решении, но сейчас ему оставалось только кисло улыбаться.

– Разумеется нет. Ведь мы с тобой – прекрасная пара. А потом – где же я еще найду такую искусную любовницу? Так что ты предлагаешь?

– Роман сообщил мне о том, что в ближайшее время дочь его компаньона отправится в свадебное путешествие на яхте. Их маршрут будет проходить вдоль побережья Сомали.

– Ах, вот оно что... Они выбрали не самое подходящее время для такой прогулки. Да и место тоже.

Взмахнув рукой, Абу Рахим подозвал официанта. Получилось вполне небрежно, подобный жест могли позволить себе разве что люди, до самого горла набитые фунтами стерлингов. Предполагалось, что этот напыщенный, изящно одетый негр был именно из таковых. Невольно возникало ощущение, что в подобных заведениях он частый гость. На этот счет наблюдатели не обманывались: Абу Рахим действительно предпочитал все самое дорогое и лучшее, и рестораны в том числе. Собственно, почему же не воспользоваться благами цивилизации, когда для этого имеются все возможности?

Единственное, о чем Абу Рахим сожалел, когда давал официанту чаевые, так это о том, что его не видят жители африканского поселка, в котором он провел свое детство. Досадно, что не видит его и престарелая матушка: уж она бы порадовалась за своего недоношенного седьмого ребенка, которого отстояла в споре с родственниками, хотевшими отдать недоноска на съедение крокодилам.

Видно, так заложено природой, что слабые дети добиваются в жизни наибольших успехов, уж слишком часто им приходится бороться за выживание.

Взглянув на чаевые, официант даже не попытался скрыть своего удивления, – низко поклонился. Он не мог припомнить, чтобы африканец столь щедро расплачивался за утку по-пекински. Официант вообще считал выходцев из Африки скуповатыми. На щедрость способны русские, да еще, пожалуй, не скупятся японцы.

За такие деньги гостя можно проводить и до порога: и когда Абу Рахим пошел к выходу, он радушно распахнул перед ним дверь, не позабыв сказать на ломаном английском:

– Приходите еще!

Еще одно преимущество денег: можно снисходительно посматривать на тех, кому ты дал чаевые, не заботясь о том, что они о тебе думают.

В самый последний момент, удержавшись от похлопывания по плечу, Абу Рахим сказал:

– Непременно зайду, приятель. Мне здесь очень понравилось.

Разговор с Крис они продолжили на улице, подобрав для этого сквер, в котором была всего-то молодая пара, сидевшая на скамейке, тесно обнявшись.

– Зачем же они отправляются в такое опасное путешествие? – спросил Абу Рахим.

– Молодожены совершенно не считают его опасным и рассчитывают на то, что около берегов Сомали очень много военных кораблей. И те непременно придут им на выручку, если с ними что-то произойдет.

– Они ошибаются. Но какой в этом интерес Гальченко?

– Он хочет всецело завладеть компанией. Со мной он поделился, что уже изготовил даже новые печати.

– Рейдерский захват?

Девушка пожала плечами:

– Получается, что так.

– Вот оно что. – Абу Рахим понимающе закивал. – Теперь мне становится ясно. Значит, и здесь тоже деньги.

– Так ты сообщишь о маршруте яхты своим друзьям?

– Сообщу. Но мне нужно знать, в какое время они подойдут к Суэцкому каналу и как называется яхта, на которой они отправятся.

– Об этом я тебе сообщу в самое ближайшее время. А чтобы ты действительно понял, что за человек этот русский, возьми вот этот журнал. – Открыв сумочку, она достала журнал «Форбс» и протянула его Абу Рахиму. – Здесь о нем все написано.

– Хорошо. Я так и сделаю. Но если дело у нас заладится, мне нужен телефон этого русского, чтобы работать с ним напрямую. – И, разглядев в глазах девушки сомнение, заверил: – Не беспокойся, о тебе я не скажу ни слова. Пусть это будет наша с тобой маленькая тайна.

Через неделю после разговора Абу Рахим уже знал, в какой именно день отправится в плавание яхта с дочерью Ефимцева. А когда она вошла в Черное море, он не оставлял ее ни на минуту, без конца созваниваясь с Гальченко по телефону. После того, как яхта была захвачена Юсуфом Ахмедом, Абу Рахим успокоился. Оставалось дождаться главного: звонка от Ефимцева, а дальше переговоры, в успехе которых он не сомневался.

Глава 29

ПЛАТА ЗА ГОСТЕПРИИМСТВО

9 СЕНТЯБРЯ

Разговор происходил в «Хаммере» – весьма удобная машина для путешествий по Африке – под мерную работу кондиционера: сидя в расслабляющей прохладе, трудно было поверить, что за окном сорокаградусная жара. Юсуф с Джоном расположились на заднем сиденье, Митхун Мунк сидел впереди.

– Так что вы хотели спросить у меня, Джон? – сказал Юсуф Ахмед, отложив в сторону веник ката.

– Это правда, что вы учились в России?

Круглое лицо Юсуфа приняло выражение некой озабоченности.

– Хм... Неожиданное начало. Никогда бы не подумал, что кого-то может интересовать мое прошлое. Ведь сейчас всех интересует настоящее: чего ты стоишь, сколько заложников взял, какие деньги за них запросил, какое у тебя личное состояние... – Брезгливо поморщившись, он добавил: – Подобные вопросы не доставляют радости. Ну что ж, отвечаю на ваш вопрос. Я действительно учился в России, в Каспийском военно-морском училище. Закончив его, я несколько лет прослужил в береговой охране Сомали. Был помощником капитана, потом капитаном боевого корабля. Свою службу я не оставил даже сейчас, когда началась вся эта неразбериха со страной. Я по-прежнему служу в береговой охране, хотя почему-то сейчас это стало называться пиратством.

– Как же не называть это пиратством, если вы захватываете суда других стран, а потом требуете за них выкуп? Причем нередко происходит так, что страдают пассажиры этих судов.

– Вы откуда, из Лондона?

– Точнее, из графства Уэльс.

– Я бывал там... Как бы вы отнеслись к тому, что в территориальные воды Великобритании вторгались бы чужие корабли? – Увидев на лице собеседника некоторое смущение, Юсуф Ахмед убедительно продолжил: – Наша родина не такая большая и сильная, как Великобритания или Соединенные Штаты Америки, но мы также полны решимости защищать свои берега.

– Но ведь там же нейтральные воды.

– Почему нейтральные воды проходят так близко от наших берегов? А у берегов Великобритании или Америки они значительно шире. Господь сотворил нас всех одинаковыми, не давая никому преимуществ.

– Но ведь вы захватываете суда даже на расстоянии двухсот километров от берега.

– Можете называть это предупредительными мерами.

– Может, вам следовало бы поднять этот вопрос на сессии ООН? Выразить ноту протеста…

Толстые губы Юсуфа Ахмеда разошлись в снисходительной улыбке, обнажив крепкие белые зубы, которые резко контрастировали с его черной кожей.

– А вы думаете, мы этого не делали? Не однажды! Наш протест больше напоминает кваканье лягушки в переполненном пруду – никто не желает нас слушать. Наоборот, протест вызывает только раздражение. Того и гляди, найдется какая-нибудь цапля, которая захочет слопать тебя с потрохами.

– Но вы ведь нападаете на корабли, это не стоит отрицать.

– Верно. Часто мы это делаем для того, чтобы привлечь мировую общественность к нашим проблемам, ведь им нет никакого дела до маленькой африканской страны. А людей мы не убиваем, разве только в случае самообороны или по неосторожности.

– Но вы ведь удерживаете людей в заложниках.

Юсуф Ахмед отрицательно покачал головой:

– Это не так. Просто с судовладельцев мы берем штраф за их корабли, которые без разрешения входят в наши территориальные воды. Это скорее они делают людей заложниками в сложившейся ситуации. Мы уже давно поняли, что безразличны мировому сообществу, поэтому должны позаботиться о себе сами. И то, что мы забираем, это всего лишь крохотная часть того, что нам должны выплатить.

– Однако вы подвели под свое пиратство целое научное обоснование.

Поморщившись, Юсуф Ахмед произнес:

– Только не называйте нашу борьбу с произволом пиратством. Вас здесь никто не поймет. – Широкая улыбка добавляла ему обаяния. – Разве только я.

– В настоящее время захват кораблей сделался очень привлекательным бизнесом. С него кормятся очень много людей: всевозможные посредники, адвокаты, главы кланов, уверен, что даже сомалийское правительство замешано в этом – как это сказать поудачнее?.. – «бизнесе». Вам не кажется странным, что переговоры о выкупе заложников проходят в Лондоне, в Дубаи, в Джибути?

– В этом нет ничего удивительного. На свете очень много людей, которые разделяют наши убеждения и взгляды. Многие хотят нам помочь, а если они при этом еще и заработают, так я не вижу в этом ничего плохого.

– К какому клану вы принадлежите?

– Вы очень обстоятельно подготовились к интервью. Обычно журналисты не задают таких вопросов, но в действительности для сомалийцев это очень важный вопрос. Когда сомалиец представляется, он обычно называет свой клан, затем племя и род. Уже одного этого достаточно, чтобы иметь представление о человеке. Я же принадлежу к клану Дарод.

Джон быстро записывал в блокнот, опасаясь пропустить нечто очень важное.

– Кажется, это один из самых могущественных кланов?

– Совершенно верно.

– Еще один из самых богатых. Многие люди из вашего племени живут в Европе.

– По мере возможности они помогают нам. А вам еще не говорили о том, что наш клан один из самых многострадальных?

– Нет, я ничего не слышал об этом.

– Мы много чего пережили, прежде чем добиться своего могущества: это и борьба с захватчиками, и война с враждебными нам племенами.

Митхун Мунк, сидевший на переднем сиденье, слегка закачал головой, было понятно, что он прислушивается к каждому слову.

– О чем вы мечтаете?

– Хм, неожиданный вопрос… Что ж, попытаюсь на него ответить... Хотя мы и очень древний народ, но своя письменность у нас появилась недавно. Поэтому все наши знания находятся в устах наших стариков, которые передают их своим детям и внукам. Племена хранят очень много легенд, порой даже трудно понять, где вымысел, а где правда. Но могу сказать точно, что наше племя пришло на берег Аденского залива из Южной Африки. Прежде оно жило на территории ныне знаменитого алмазного рудника Де Бирс. Именно там в глубокой древности одним из наших старейшин был найден голубой алмаз, который передавался из поколения в поколение от отца к сыну. Он считался символом нашего народа. Так продолжалось много веков, а когда на месторождение пришли белые, то наше племя, забрав с собой алмаз, который почитался душой нашего народа, ушло на северо-восток, пока, наконец, не оказалось на территории современного Сомали. Однако это нас не спасло. Здесь тоже было очень много белых, и однажды сын вождя в честном поединке убил белого человека. Теперь я понимаю, что это был какой-то очень важный чиновник. Племя могли уничтожить, и чтобы этого не произошло, алмаз передали начальнику карательной экспедиции.

– Какова же дальнейшая судьба этого алмаза? – Джон оторвал взгляд от блокнота.

– Человека, которому достался драгоценный камень, звали граф Леопольд Спенсер. Позже он подарил этот алмаз своему генералу, который в знак признательности отыскал ему хорошее местечко в Лиссабоне. Позже алмаз перепродавался и выменивался много раз. Он побывал едва ли не во всех европейских королевских дворцах, пока, наконец, не был подарен английским королем Георгом Пятым русскому царю Николаю Второму. Вот так он оказался в России. Когда я был в Москве, то мне довелось побывать в Алмазном фонде, где я увидел алмаз нашего племени.

– Какого же размера этот камень?

– С детский кулачок и совершенно прозрачный, что очень редкое явление для таких больших алмазов.

– Как он называется?

– «Небо Сомали». Не правда ли, очень романтичное название?

– Согласен с вами, – кивнул Джон, перевернув страницу блокнота.

– Так вот, самая большая моя мечта, чтобы когда-нибудь этот алмаз вернулся в наше племя, на родину... Уверен, что в этом случае наша страна испытала бы второе рождение и прекратила бы братоубийственную вражду. Я бы очень многое отдал за это... И стоя у витрины, под стеклом которой сверкал алмаз, я думал только об этом. Ну как, вам достаточно этого материала?

– Вполне, – охотно согласился Джон Эйрос.

– А можно тогда обратиться к вам с некоторой просьбой?

– Все, что в моих силах…

– Не знаю, уместно ли это будет делать через вашу газету… Ну, можете считать меня сентиментальным... В России у меня осталась дочь, связь с ней потеряна. Можно ли ее отыскать? Ведь вы же можете это сделать через своих коллег-журналистов.

– Хм... Неожиданная просьба. Я ничего вам не обещаю, но все-таки попробую помочь, – захлопнул Джон Эйрос блокнот.

– Вы извините, что мы подвергли вас некоторому испытанию, – развел руками Юсуф, – но без должной проверки тоже нельзя. Порой к нам приходят разные люди, и мы просто должны быть бдительны.

– У меня к вам еще один вопрос. А как вы получаете деньги за заложников?

– Вам никогда не говорили, что вы очень любопытный и дотошный журналист?

– Приходилось слышать, – рассмеялся Джон.

– А то, что вы ничего не боитесь, это я уже успел понять. В вашей профессии это весьма похвальное качество. – Распахнув дверь «Хаммера», Юсуф Ахмед произнес: – Пойдемте.

– Куда? – опешил Джон.

– Здесь недалеко, у самого берега. – Посмотрев на часы, он добавил: – Мы как раз подоспели вовремя.

Минут через десять вышли к бухте: на причале, слегка покачиваясь на волнах, стояло три яхты и несколько сухогрузов. Воткнувшись носом в берег, поодаль стоял танкер.

– Взгляните вон туда! – показал Юсуф Ахмед на большой сухогруз, тоже стоящий немного в стороне от остальных кораблей.

– Сухогруз «Мадина»?

– Он самый. Хозяин этого судна из Мальты, однако шел он под флагом Марокко. Через несколько минут должна состояться передача денег. Переговоры были завершены еще вчера.

– Экипаж у вас в заложниках?

– Я задержал их на время.

Джон Эйрос достал фотоаппарат и навел объектив на судно.

– Только давайте договоримся, никаких фотографий. Моим людям это может не понравиться.

– Хорошо, – не скрывая сожаления, согласился Джон.

Закрыв крышкой объектив, он уложил фотоаппарат в футляр.

Митхун Мунк все время шел рядом, не забывая посматривать по сторонам, словно всерьез опасался нападения на своего патрона. Человек с габаритами, какими обладал Юсуф Ахмед, вряд ли нуждался в охране, при желании он мог сокрушить даже гору. Сомалийцы, встречавшиеся на его пути, подобно маленьким лодчонкам перед могучим фрегатом, спешили отскочить в сторону, почтительно раскланиваясь. Вне всякого сомнения, он действительно был крупной фигурой, и дело тут было не только в его гигантских размерах. Этакий Черный Роджер здешних заливов…

На песчаном берегу лежала длинная надувная лодка десантного образца, на ее корме был закреплен мотор «Ямаха». Такая лодка способна угнаться за любым кораблем. У лодки стоял высокий тощий старик, а густая седая борода лишь только подчеркивала его невероятную худобу.

Юсуф Ахмед что-то сказал ему, и тот энергично закивал, показывая на корабль, стоящий в миле от берега. Подошло еще несколько мужчин, перемолвившись короткими фразами, они дружно взялись за борта лодки и поволокли ее к воде. Затем старик довольно проворно, несмотря на свою невероятную худобу и возраст, запрыгнул в лодку и запустил двигатель.

Лодка, круто развернувшись, высоко задрала нос и направилась к судну, стоявшему неподалеку от берега.

– Куда это он заторопился? – удивленно спросил Джон Эйрос, глядя на удаляющуюся лодку.

– Вы же хотели посмотреть, как происходит передача денег… пиратам?

– Хотел. И что же?

– Вот сейчас это и произойдет. Обычно мы отправляем за деньгами старейшего из племени. Так заведено. У нас такое поверье, деньги любят старых, от молодых они убегают. Вы так не считаете? – прищурился Юсуф Ахмед, посмотрев на Джона.

– Мне приходилось видеть и молодых людей, которые были очень богаты, – сдержанно возразил Джон.

– Значит, эти люди отмечены поцелуем бога! – серьезно отозвался сомалиец.

Джон Эйрос давно успел заметить, что отношение к деньгам у сомалийцев было таким же серьезным, как к таинственному богу Вуду. Достаточно пробыть здесь всего лишь день, чтобы понять: этот африканский уголок заражен прибавочной стоимостью не меньше, чем Соединенные Штаты.

Неожиданно прозвучал какой-то хлопок. Лодка как будто бы сразу подсела, сбавив скорость.

– Что за дьявол! – выкрикнул Юсуф Ахмед.

Потеряв скорость, лодка стойко боролась за выживание, через сдувающиеся борта ее стала захлестывать волна. Двигатель, оказавшийся в воде, зачихал и скоро заглох, и теперь, подобно камню, тащил лодку на дно.

– Господи, в лодку стреляли! – высказался Мунк.

– Кто?!

– С корабля. Там снайпер.

От прежнего добродушия не осталось и следа: огромный, с полыхающими от ярости глазами, Юсуф Ахмед выглядел страшно и был настоящим воплощением беды. В эту минуту вряд ли отыскался бы желающий встать у него на пути: он подмял бы его под себя, даже не заметив.

Лодка уже наполовину погрузилась в море, и мотор продолжал тянуть ее в глубину. Старик, уцепившись за борта, переходил из одного конца лодки в другой, пытаясь удержать ее на плаву.

Берег, еще минуту назад пустынный, теперь был полон набежавшего народа. Сомалийцы что-то кричали, показывали руками на тонущую лодку. И только сейчас Джон рассмотрел, как поверхность воды резанул, стремительно взрезая, косой акулий плавник. Рыба, предчувствуя гибель лодки, а вместе с ней и человека, находившегося в ней, плавала вокруг, приближаясь к лодке. Через какую-то минуту лодка окажется под водой, и человек останется наедине с акулой.

Рядом показался еще один плавник, за ним с противоположной стороны лодки вынырнул третий – столь же зловещий. Казалось, что к месту гибели лодки собрались хищники со всего Аденского залива. Погружаясь в воду, старик с ужасом наблюдал за окружавшими его акулами.

Кто-то пальнул с берега, очевидно, надеясь отпугнуть акул. Толпа, стоявшая на берегу, будто оцепенела, наблюдая за кружащимися близ лодки акулами. Вот неожиданно собравшиеся колыхнулись, из самой середины толпы выскочили три сомалийца. Подбежав к лодке, лежавшей на песчаной отмели, они быстро стащили ее в воду. Взревел могучий мотор, и лодка лихо устремилась на помощь к старику.

Поздно!

Надувная лодка старика, набрав воды, глубоко просела и стала быстро тонуть, увлекая его за собой. Через секунду он оказался в воде, беспомощно захлопав по поверхности узкими ладонями. В какой-то момент показалось, что акулы оторопели от неожиданного дара, – плавники их словно застыли на поверхности воды. Но они всего лишь выбирали момент для атаки: в следующую минуту вода вокруг лодки вспенилась, старик отчаянно закричал, вскинув руки, а потом будто какая-то невероятная сила потянула его вниз. И над местом, где еще недавно была его голова, запузырилась красная вода.

Акулы, опьянев от крови, закружились в лихом танце смерти, разрывая человека на части: то выныривали на поверхность, подставляя для обозрения свои темные спины, а то открывали пасти, обнажая могучие челюсти, а то вдруг погружались в пучину, хлопая по воде мощными хвостами.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Уже через минуту ничего не говорило о том, что в двухстах метрах от берега разыгралась еще одна человеческая трагедия: не было ни лодки, ни старика. И уж тем более не видно было акул, невесть откуда появившихся и так же неожиданно сгинувших. Подрулившая к этому месту лодка остановилась. Сомалийцы принялись разглядывать потревоженную гладь, словно надеялись на чудесное спасение соплеменника, но когда стало ясно, что ему никогда уже не всплыть, запустили двигатель и заторопились к берегу.

Соплеменники плотно обступили Юсуфа Ахмеда и что-то громко кричали, энергично размахивая руками. Помрачневший, с застывшим лицом, он будто каменное изваяние выслушивал разгневанных соплеменников, именно в этот момент им принималось решение.

Наконец он пошевелился, заставив окружающих мгновенно умолкнуть. После чего отрывисто и громко заговорил. Четверо сомалийцев что-то быстро ответили, а потом бросились в сторону каменного сарая, стоявшего неподалеку.

Джон Эйрос почувствовал неловкость. Он совершенно не понимал, что происходит, чужая непонятная речь представлялась ему враждебной, он осознавал, что напряжение нарастает.

– Сделка сорвалась? – спросил он Юсуфа Ахмеда, смотревшего вслед удаляющейся четверки.

– Не думаю, – невесело буркнул тот. – Просто ставки на этот раз возросли. Да и передача денег будет происходить несколько иначе.

Дверь сарая широко распахнулась, опрокинув небольшой металлический бачок, стоявший за ней, и из глубины помещения, подталкиваемые прикладами, вышли шесть пленников. Судя по их виду и одежде, пришедшей в полнейшую негодность, в заточении они провели не один день. Сквозь прорехи были видны их исхудавшие тела. Изможденные высушенные лица заросли густой неопрятной щетиной. Не так уж много и нужно, чтобы довести человека до скотского состояния: не давать ему воды, чтобы привести себя в порядок, не позволять ему справлять естественные надобности должным образом да держать на голодном пайке. Невозможно было определить их подлинного возраста, понять, какой они национальности.

Заложников поставили перед Юсуфом. Огромный, с широченными плечами, он на их фоне выглядел воплощением благополучия. Внимательно осмотрел каждого: именно так делает титан, прежде чем целиком проглотить свою жертву.

Пленники под его взором словно еще больше высохли и уменьшились.

Неторопливо вытащив телефон, он набрал номер.

– Капитан Флеч? – спокойным голосом поинтересовался Юсуф Ахмед.

– Да, это я, Юсуф. – Интонации капитана прозвучали виновато. – Понимаю, о чем вы хотите сказать, дело несколько осложнилось: к нам прибыла оперативная группа, у которой собственные задачи...

Массивное лицо Юсуфа Ахмеда скривилось в презрительной улыбке.

– Это случайно не та группа, что прибыла к вам на вертолете перед рассветом?

– Но откуда вы...

– Откуда мы можем знать, если она высадилась к вам на борт в открытом море, вы это хотели сказать? Мы не выпускали вас из вида ни на минуту, как только вы вошли в воды Аденского залива. Вы, очевидно, позабыли, но это наша территория, и мы просто охраняем свои границы. Разве непонятно? Хочу вам объяснить, что дело весьма осложнилось. Ваши люди убили моего человека...

– Это был предупредительный выстрел! – горячо заговорил капитан Флеч. – Его никто не хотел убивать. Снайпер будет наказан самым...

– Вижу, что вы до конца не прочувствовали всю серьезность ситуации. Мой человек в результате вашего безответственного выстрела не просто погиб. На глазах всего племени – его сожрали акулы! Это очень жестокая смерть. Вы даже лишили нас возможности предать его тело земле. Мы сильно разочарованы в вас. Погибший был одним из самых уважаемых людей в племени, и мои люди требуют за его смерть компенсацию.

– Но я ведь...

– Если вы не решите этот вопрос в течение пяти минут, я уже ничем не смогу помочь заложникам. Первого из них мы расстреляем через семь минут после нашего разговора. Кажется, один из заложников – родственник премьер-министра?

– Но откуда вам это известно?

– Нам многое известно. И поэтому я советую вам не врать мне в следующий раз. Ваши игры могут закончиться для ваших заложников очень печально. Впрочем, как и для вас... Вы ведь живете на площади Виктории? – Капитан напряженно молчал, доносилось только его тяжелое сопение. – Ну вот, видите! А еще у вас есть шестнадцатилетняя дочь. Мне сообщили, что она настоящая красавица. Думаю, что вам не хотелось бы потерять ее...

– Хорошо, – убитым голосом отозвался капитан. – Я вас понимаю. Что вы хотите?

– Цена увеличивается на миллион долларов. Нам нужна компенсация за убитого. Теперь сумма составляет четыре миллиона. Не надо прикидываться бедным – у вас в кассе именно такая сумма.

– Я не распоряжаюсь столь большими деньгами. Они принадлежат хозяину корпорации. Нам нужно созвониться, на это потребуется дополнительное время.

– Хорошо, во имя нашей дружбы я могу дать вам целых пятнадцать минут. Вас это устроит? Вот и отлично! На шестнадцатой минуте, если мы, конечно, не договоримся, племянник премьер-министра будет убит.

– Попытаюсь сделать все, что в моих силах.

– Вам известно такое выражение: «Деньги падают сверху»?

– Что-то не слышал, – промямлил капитан.

– Если мы с вами все-таки договоримся, я бы хотел, чтобы деньги были сброшены на вертолете.

– Послушайте...

– И не надо со мной спорить. Вертолет у вас на борту, на нем прибыла оперативная группа, приданная вам в помощь.

– Я не отвечаю за военных.

– Меня это не интересует. Деньги должны быть сложены в брезентовые мешки и сброшены нам на берег.

– Что же с вами сделаешь!.. – в голосе капитана прозвучало откровенное отчаяние. – Хорошо, я попробую.

Юсуф Ахмед выключил телефон. Что-то громко сказал соплеменникам, и те, удовлетворенно кивнув, разошлись.

– Похоже, что у вас неплохо налажен бизнес.

Тяжело вздохнув, Юсуф Ахмед ответил:

– Вы не представляете, как непросто вести этот так называемый бизнес. Слишком много людей считает, что деньги к нам падают прямо на голову, – толстые губы Юсуфа Ахмеда криво изогнулись в ехидной усмешке.

– Разве это не так?

– Э-эх, отчасти, может быть, оно и верно. Но со всеми этими делами у меня просто нервы стали ни к черту! Вы думаете, мне легко поддерживать здесь дисциплину? Вот не так давно объявилась какая-то неподконтрольная группа, которая задерживала суда и вымогала у пассажиров деньги. В общей сложности они задержали три десятка мелких судов.

– И сколько же они заработали таким образом?

– Около пятисот тысяч долларов.

– Для рыбаков это совсем неплохая сумма.

– Но эти деньги должны были поступить в береговую охрану. Они попросту залезли ко мне в карман. Таких людей следует наказывать. Если этого не сделать сейчас, то со временем они просто размножатся, как тараканы, и с ними уже не сладишь.

– И что же вы с ними сделали?

– Вижу, что ваше интервью не закончилось... Мне даже где-то это нравится. Поймал их лидеров и скормил крокодилам, благо, что у нас их здесь предостаточно.

Эйрос внимательно посмотрел на Юсуфа. Похоже, что тот не шутил, он вообще был не склонен к лицедейству.

– Неужели вы убьете всех этих пленников, если не договоритесь? – кивнул Джон в сторону заложников, понуро стоявших в окружении трех охранников.

– Джон, вы даже не представляете, как мне трудно будет пойти на такой шаг, ведь я же не какой-то там кровопийца; но, тем не менее, я сделаю это. Возможно, что последующие три ночи я проведу без сна. Возможно, что этот приказ оставит в моей душе незаживающую рану, но поступить по-другому я тоже не могу. Иначе меня не поймут мои соплеменники. – Посмотрев на часы, он произнес: – Видите, как незаметно бежит время. Прошло уже десять минут. Так что через пять минут будет ясно, договорились мы или нет. Выдвигай заложников, – приказал Юсуф. – Ставь их вот к этому краю. Сюда, – показал он на небольшой выступ, торчавший над самой водой. – Отсюда их хорошо будет видно с корабля, когда мы станем их расстреливать. Есть еще одно преимущество – убитых не нужно будет закапывать, они сразу упадут в воду, где их просто сожрут акулы. В этом мире все взаимосвязано, ведь рыбы как-то должны кормиться? Разве я не прав?

Юсуф Ахмед махнул рукой, и охрана подтолкнула пленников к краю выступа. Наверняка с этого места прекрасно была видна бухта с катерами у пристани; небольшой атолл, заросший кораллами, о которые разбивались набегавшие волны; корабль, стоящий в километре от берега, и убегающая к горизонту темно-зеленая ширь океана. Но вряд ли подобные красоты добавляли пленникам настроения. Их лица были безжизненны, а взгляд был отмечен какой-то обреченной пустотой. На переживания сил у них уже не осталось. Все страдания остались в небольшом каменном сарае, прокаленном до одури экваториальным солнцем.

Юсуф Ахмед выразительно посмотрел на часы. Он нисколько не сомневался в том, что в это самое время с капитанского мостика его разглядывают несколькопар заинтересованных глаз.

Происходящее могло выглядеть театрально, если бы не автоматы, что были направлены на людей, стоящих на самом краю выступа, и не акулы, что столь внезапно всплыли со дна за очередной порцией пропитания. Уловив в прозрачном воздухе колебание страха, они то и дело появлялись у поверхности воды, стараясь не упустить своего часа.

Повернувшись лицом к кораблю, Юсуф Ахмед что-то негромко произнес, – команда тотчас была услышана группой охранников, стоявших в нескольких метрах от заложников. Они привычно передернули затворы и замерли в ожидании очередной команды. Рука Юсуфа Ахмеда поднялась вверх, чтобы отдать последнюю команду: до истечения срока оставалась всего лишь минута.

Прозвучал телефонный звонок, показавшийся в этот раз Джону необыкновенно пронзительным. Хлопнув крышкой телефона, Юсуф Ахмед весело произнес:

– Слушаю, капитан!

– Вы что, с ума сошли?! Все это время я с пеной у рта договариваюсь с хозяином корпорации. У меня не было свободной минуты, чтобы перезвонить вам!

– Меня это мало интересует. Вы вот что мне скажите: они согласны на наши условия? Напоминаю, за убийство нашего человека мы подняли выкуп на миллион долларов! Вы сказали им об этом?

– Сказал... Этот вопрос решается. Я жду ответа от хозяина компании с минуты на минуту. Уверен, что он будет положительным. Дайте мне хотя бы полчаса.

– Полчаса дать не могу. Здесь очень жарко, мои люди находятся на солнцепеке.

– Юсуф, это просто необходимо!

– Так и быть, капитан, только из уважения к вам я готов обождать еще минут десять!

– Пятнадцать!

– Хорошо, пусть будет пятнадцать. Ваше счастье, что Аллах наделил меня долготерпением. Не позабудьте уложить деньги в аккуратные пачки, чтобы их легче было пересчитывать.

И отключил телефон.

– А если они все-таки не договорятся? – спросил Джон.

– Тогда пускай обвиняют во всем своего шефа. Кажется, там какое-то оживление, – приложил Юсуф ладонь ко лбу, пряча глаза от слепящего солнца.

Теперь и Джон увидел, как на корму вышли два человека и заторопились к вертолету. Следом с мешками в руках, явно надрываясь под тяжестью, торопилось еще два человека, – погрузив мешки в вертолет, они взобрались в салон. До слуха донесся гул разогревающихся турбин, и Джон отчетливо увидел, как завертелись огромные лопасти, заставляя людей, стоявших подле, расходиться. Кто-то распластался на брезенте, стараясь удержать его от сильного порыва ветра, кто-то отошел в сторону, отворачиваясь. И тут Джон Эйрос рассмотрел, как двое мужчин втаскивали в распахнутый салон вертолета крупнокалиберный пулемет.

– А это что еще за дрянь? – насупился Юсуф. – Они что, надумали с нами повоевать? Ну, это мы сейчас посмотрим.

Он что-то отрывисто сказал сомалийцу, стоявшему рядом (по всей видимости, тот был у него в качестве ординарца), и боец, энергично кивнув, бросился в сторону удалявшейся толпы. Вернулся он минут через пять в сопровождении четырех солдат береговой охраны, одетых в камуфляж. В руках у каждого было по гранатомету.

– Надеюсь, что эти игрушки охладят их боевой пыл, – хмыкнул Юсуф.

– Неужели так все серьезно? – удивился Джон.

– А вы что думали? Идет война, и мы обязаны быть готовыми к любым неожиданностям. Неделю назад в лодку береговой охраны скинули выкуп. А когда лодка уже подходила к берегу, то в воздух поднялся вертолет и всех их расстрелял. Как вы думаете, что мы сделали с заложниками? – Эйрос молчал – ответ был очевиден. Так же безмятежно Юсуф продолжил: – Мы не должны терять своих людей, дашь слабость в одном, как тотчас тебя опрокинут на спину и захотят растоптать. Мы не можем себе этого позволить. Всю заботу об их семьях пришлось взвалить на собственные плечи. Ага, пошел, – кивнул он в сторону корабля.

Взлетев, вертолет какое-то время завис над палубой, словно высматривал подходящий маршрут, а потом, развернувшись, принялся резко набирать скорость, приближаясь к берегу с каждой секундой.

Еще через минуту Джон увидел распахнутый салон, в проеме которого торчал вороненый ствол станкового пулемета. Ему даже показалось, что он сумел рассмотреть напряженное лицо пулеметчика, дожидавшегося команды. Вертолет пролетел вдоль берега, а потом завис над площадкой, на которой стояли заложники. Теперь через лобовое стекло кабины можно было рассмотреть лица пилотов. Совсем молодые ребята, наверняка лишь вчера поменяли свои «Харлеи» на штурвал вертолета. Эти еще не наигрались в войну и готовы палить при первой же возможности.

Едва двигая хвостовой частью, вертолет как будто выбирал подходящее место для посадки, а может быть – с какого именно места следовало произвести длинную очередь.

Люди, стоявшие внизу, невольно закрывали лица от сильного ветра. С головы Юсуфа сорвало шапку; проводив ее коротким взглядом, он даже не согнулся под ветром, напоминая скалу, торчащую среди голого поля.

Джон Эйрос совершенно бы не удивился, если в этот самый момент вместо ожидаемых мешков с деньгами им на голову полился бы дождь из свинца.

Подняв руку, Юсуф указал большим пальцем вниз. Держался он уверенно, словно всю свою жизнь принимал мешки с долларами. Дверца в салоне вертолета распахнулась пошире, и на широкую песчаную отмель полетел защитного цвета брезентовый мешок. За ним еще один, такой же объемный, а за ним третий. Четвертый, подхваченный ветром, упал совсем рядом с Джоном. В какой-то момент он хотел было его подхватить, чтобы мешок не отнесло дальше к морю, но потом понял, что делать этого не стоит, могут не так понять, ведь деньги ему не принадлежат.

Вертолет поднялся повыше. Улеглась упругая волна воздуха, оставался только надрывный гул, нещадно бивший по барабанным перепонкам.

Один из сомалийцев поднял вверх гранатомет, имитируя возможный выстрел, и тотчас вертолет, развернувшись, полетел в сторону корабля.

Вновь прозвенел телефонный звонок. Юсуф Ахмед вытащил трубку и все тем же бесстрастным голосом, лишенным каких бы то ни было чувств, произнес:

– Слушаю.

– Деньги мы вам передали.

– Я это видел, – буркнул Юсуф.

– Когда вы отпустите заложников? Мы выполнили все, что вы от нас потребовали.

– Вот что, приятель, тебе приходилось видеть несколько миллионов долларов в четырех мешках?

– Нет, – ответ прозвучал несколько растерянно. – Точнее, я вижу подобное впервые.

– А мне приходилось такое видеть. И не однажды, – в этот раз его голос слегка посуровел. Видно, что он знал, о чем говорил. – Нужно их пересчитать. На это уйдет, как минимум, часов шесть. Уверяю тебя, в этом нет ничего романтического. Это обычная рутинная работа, которую мы должны выполнить.

– А нельзя ли ускорить процесс? Можете не сомневаться, там все в точности. Фальшивых денег нет.

– Приятель, вот что я тебе скажу. Жаль, что у нас не было времени на более плотное знакомство, но такие у нас правила, и я просто не хочу их менять.

– Хорошо. Я вас понял. Остается надеяться, что это не займет у вас много времени.

– Я вот что предлагаю, капитан, если тебя так заботит время, приходи к нам и помоги сосчитать деньги. Ха-ха-ха!

– Спасибо. Не буду обременять вас, можете быть уверены, что я сполна оценил ваш юмор.

– Что вы будете делать с женщинами? – спросил Джон у Юсуфа, когда тот уложил телефон в карман.

Передернув плечом, тот ответил:

– Сейчас будет самая трудная процедура – пересчет. Если бы вы знали, как я не люблю пересчитывать деньги, – поморщился Юсуф Ахмед. И, широко улыбнувшись, добавил: – Слава богу, что имеются люди, которые сделают это для меня с удовольствием.

– Я не о том, я о пленниках.

– Если все будет в порядке, так пускай катятся на все четыре стороны, – безмятежно махнул рукой Юсуф Ахмед.

Подошли бойцы; закинув мешки на плечи, они направились к большому зданию, стоявшему на окраине поселка. На первый взгляд типичный бар, и только всмотревшись, можно было догадаться, что это было нечто вроде пункта береговой охраны.

– Вы хотели бы взглянуть, как пересчитывают деньги? – неожиданно спросил Юсуф.

– Было бы любопытно, – честно признался Джон.

– Что ж, тогда милости прошу, – кивнул он на дверь, подле которой стоял солдат из береговой охраны. – Потом вставите куда-нибудь в репортаж. Это интересно!

Вскинув подбородок, солдат терпеливо подождал, пока, наконец, Юсуф Ахмед приблизится, а потом охотно распахнул дверь.

Прошли в небольшую комнату без окон, весьма напоминающую бункер. Именно так выглядит банковское хранилище. Если закрыть дверь, так вряд ли извне донесется хотя бы какой-нибудь отголосок. Верилось, что сомалийцы умеют хранить секреты. А бункер так и вовсе не из болтливых.

– И как же вы будете пересчитывать деньги? – растерянно посмотрел Джон на расставленные мешки. – Ведь их здесь очень много. Неужели вручную?

Неожиданно сомалийцы широко заулыбались, без автоматов теперь они выглядели весьма простодушно. Упрекнуть их в чем-то противозаконном не поворачивался язык. Ну, если с неба тебе кидают мешки с долларами, кто же откажется от столь щедрого подарка?

Юсуф Ахмед мелко хохотнул:

– Вы думаете, что мы такие же темные внутри, как и снаружи? Наши предки уже торговали с величайшей цивилизацией, когда ваши еще бегали в звериных шкурах. Опыт торговли у нас большой, так что мы знаем, что делаем.

Деньги пересчитывал старший, крепкого сложения, кряжистый, с седой густой щетиной на щеках: небрежно доставал из мешка одну пачку за другой, затем столь же безучастно срывал с них наклейки и вкладывал в счетную машинку. Ни одного лишнего движения, ни блеска в черных глазах, никаких бы то ни было эмоций, просто выполнял обыкновенную работу, которой давно успел пресытиться. Нечто подобное чувствуют печатники на монетных дворах, когда штампуют деньги. Для них это всего лишь рабочий материал, за который им выдают зарплату.

Рядом с мешками стояли два сомалийца и придирчиво наблюдали за его руками, словно подозревали в нечестных намерениях. Однако он был настолько проворен и искусен в своих действиях, что не давал возможности ухватить себя за руку.

На первый взгляд забавная получалась картина.

Юсуф Ахмед стоял немного в стороне и старательно делал вид, что к пересчету денег не имеет никакого отношения, но в действительности эта процедура проводилась для единственного зрителя, для него самого. В этом помещении он был главной фигурой, впрочем, как и за сотни миль от этого бункера.

Работа продвигалась медленно. Кассир не особенно спешил, порой пересчитывая по два раза каждую пачку. Такая дотошность могла затянуться до следующего утра и сделала бы честь самому въедливому банковскому служащему.

Наконец деньги были подсчитаны и уложены обратно в мешки. У Джона вертелся на языке невольный вопрос: «Каким образом будут распределяться деньги среди всех?»

Но он сдержался.

Подошла охрана, каждый взял по мешку и уложил в угол. Оно и правильно, не валяться же наличности как простому хламу.

Юсуф Ахмед что-то негромко произнес, смерил долгим взглядом двух охранников и вышел в коридор. Уже выходя из комнаты, Джон, не удержавшись от соблазна, глянул через плечо. Один из солдат бережно укрывал наличность брезентовой тканью, словно желал ей успокоения, а другой боец, совсем молодой, прицепив к автомату штык, застыл у двери.

– Не хотите ли пройтись по поселку? – неожиданно предложил Юсуф Ахмед. – Уверяю вас, здесь вы встретите массу интересного.

– Например? – с охотой откликнулся на предложение Джон.

– Здесь встречаются весьма любопытные личности. Может, вам покажется странным, но здесь немало и таковых, которые пришли сюда, чтобы помочь Сомали в борьбе с мировым империализмом.

– Звучит весьма романтично, но, насколько мне известно, подобное противоборство всегда заканчивалось не в пользу повстанцев.

– Подобная подробность совершенно не интересует прибывших людей, они просто воюют за идею.

Обернувшись, Джон Эйрос увидел, как пленников повели к берегу. Сейчас их посадят на моторную лодку и отвезут к кораблю. Неожиданно прозвучал телефонный звонок. Глянув на экран, на котором высветился номер абонента, Юсуф Ахмед невольно нахмурился.

– Слушаю, – глухо произнес Юсуф Ахмед. – Как продвигаются переговоры по «Звезде Африки» и «Каролине»? – Некоторое время он вслушивался в речь абонента, наливаясь тяжелой мрачностью, а потом, подавляя клокочущий гнев, произнес: – Кажется, она собиралась вытрясти из них шесть миллионов долларов. Не получается? – глаза его сверкнули. – Ты мне подсовываешь очередную пустышку, мы должны договариваться с теми, кто обличен настоящей властью. Все! Гоните ее в шею! Для переговоров мне нужен человек, который имеет реальный авторитет.

Сложив телефон, Юсуф Ахмед мило улыбнулся, вновь обретая свое природное обаяние.

– Я же вам говорил, что очень непросто вести переговоры – так мало людей, кто по-настоящему разбирается в нашем бизнесе!

Прошли вдоль берега. Песок очень неохотно расставался с ботинками, и у Джона всякий раз невольно возникало ощущение, что вязкий грунт хочет заглотить его целиком.

Неподалеку от берега стоял танкер, на котором, вооружившись шлангами, стояли люди и с интересом наблюдали за приближением двух лодок. В руках у людей в лодках были палки с крюками, веревки, лестницы, топоры. Юсуф Ахмед поглядывал на них с интересом: судя по всему, пираты отрабатывали захват многотоннажного судна.

Со времен золотого века пиратства мало что изменилось, в их арсенале те же самые топоры, канаты, крюки. Хорошо подготовленным пиратам потребуется всего лишь минут десять, чтобы овладеть суперсовременным танкером. Единственное, что может спасти судно, так это скорость, но подавляющее большинство кораблей подобным преимуществом не располагали.

Точно брошенные крюки хищно вцепились в борта, а ловкие быстрые руки принялись тянуть канат, приближая лодку к танкеру. Один из сомалийцев распрямился, чтобы ухватиться за борт судна, но был сбит сильной струей воды из шланга: не удержавшись, он плюхнулся в море под громкий крик наблюдателей. Другой, успев закинуть лестницу на поручни, теперь закрывался от упругой струи. Преодолевая ступень за ступенью, он поднимался все выше. Ему оставалось только перекинуть ногу через борт, чтобы оказаться на палубе, но подбежавший «моряк» танкера ткнул его длинным шестом в живот. Прежде чем упасть в воду, тот успел швырнуть на палубу зажженную дымовую шашку, что быстро окутала судно клубами дыма. Прикрываясь непроницаемой дымовой завесой, на палубу вскарабкались еще два пирата. Стоявший на носу тощий сомалиец взмахнул белым флагом. Судно капитулировало.

Довольно хмыкнув, Юсуф Ахмед двинулся дальше.

– Ваши люди хорошо тренированы, – заметил Джон.

– Не удивляйтесь, приятель, это их работа. Они получают за это деньги. Если у них вдруг пропадет желание служить нашему делу, то уже через час на их место найдется сотня желающих. Так что им есть из-за чего стараться.

– Почему же кланы никак не могут договориться между собой и прекратить, наконец, боевые действия? – спросил Джон Эйрос, едва поспевая за стотридцатикилограммовым Юсуфом Ахмедом. Несмотря на могучие габариты, тот перекатывался по берегу с легкостью футбольного мяча.

– Слишком много стран считают своим долгом вмешиваться в наши внутренние дела, – произнес он брезгливо. – Даже миротворцы, что стояли здесь почти два года, принимали сторону то одного, то другого полевого командира. Они делали все возможное, чтобы раскачать ситуацию, и наконец добились того, что страна развалилась. Еще у нас много полевых командиров, которые мнят себя настоящими хозяевами страны.

– А как же официальная власть? Вы ее не признаете? – подивился Джон.

Юсуф Ахмед громко рассмеялся, отчего его огромный живот принялся подпрыгивать. В какой-то момент Джону показалось, что он отделится от своего хозяина и, скатившись по склону, заживет самостоятельной жизнью. Однако не случилось, Юсуф Ахмед успокоился столь же быстро, как и развеселился.

– Президент в нашей стране ничего не значит. В столице он контролирует только пару районов, примыкающих к центру, остальные районы поделены между кланами. И эти кланы находятся по отношению друг к другу в настоящей войне. Если кто и имеет у нас в стране власть, так только исламиты, поддерживаемые извне. Иностранцу во всем этом очень трудно разобраться.

– Уже сообразил, – невесело согласился Джон.

Вышли в центр поселка. Он мало чем отличался от других селений где-нибудь на Средиземноморье, если не знать того, что находишься в столице пиратов. Джона опять удивило обилие людей на улицах, на первый взгляд праздношатающихся, но в действительности у большинства из них была цель – обойти многочисленные ресторанчики, где бойко торговали алкоголем.

– Сомали – мусульманская страна. Неужели здесь официально разрешают торговать спиртным?

– Мы очень любим наших гостей, – ехидно улыбнулся Юсуф наивности Джона, – а потому делаем для них исключение. Надеюсь, что Аллах на нас не прогневается.

В подавляющем большинстве здесь были матросы гражданских судов, в уже изрядно потрепанной одежде, проматывающие последние гроши в ожидании долгожданного выкупа. Некоторые из них провели на берегу Пунтленда многие недели. Поселок напоминал перевалочный пункт, где моряки могли сойти на берег, чтобы выпить пару рюмок виски, насладиться безотказной любовью местных красавиц и, хорошо передохнув, отправиться к месту приписки корабля.

Среди прочих выделялась четверка японцев: худые, небольшого росточка, они не отставали друг от друга ни на шаг, напоминая однояйцевых близнецов. Джон Эйрос всерьез полагал, что даже случайную любовь они делили на четверых.

Остальные, будто бы бисер на блюде, держались врассыпную, лишь иной раз при встрече улыбались друг другу.

Территория поселка была выжжена солнцем: порой виднелись чахлые заросли акации и тамарисков, у речушки, едва пробивавшейся из-под камней, росли фикусы с гарциниями, выглядевшие среди остальной стелющейся флоры гигантскими растениями.

Под одной из гарциний, взявшись за руки, стояла молодая пара. Трудно было понять, кто они такие: не то это молодой пират, отыскавший во множестве борделей нетронутый цветок, не то пленники, что ищут уединения среди здешней беспорядочности сутолоки.

– Что это за пара? – спросил Джон, указав на юношу и девушку.

– Это тоже мои гости из России, – уточнил Юсуф Ахмед. – Представляете, у них свадебное путешествие, и они решили сделать небольшую остановку в нашей стране.

– И во сколько же им обойдется ваше гостеприимство? – ехидно поинтересовался Джон Эйрос.

– Все зависит от того, сколько они здесь пробудут.

– Надо полагать, что сумма будет немалая.

Юсуф Ахмед внимательно посмотрел на Джона.

– Не переживайте понапрасну – больше, чем нужно, мы не возьмем. Нам не нужно чужих денег.

– Интересно было бы побеседовать с кем-нибудь из… хм… с теми людьми, что находятся у вас в гостях. Вы можете предоставить мне такую возможность?

– Мы твердо встали на путь демократических преобразований и больше не собираемся с него сворачивать. Если вы считаете, что вам нужно побеседовать с ними, то пожалуйста. Пойдемте!

– Господин Юсуф, вы меня не так поняли. Вряд ли мне удастся разговорить их в вашем присутствии.

– Почему же? – удивление Юсуфа Ахмеда выглядело вполне искренним.

– А вы не догадываетесь?

– Вы полагаете, они будут меня стесняться? – брови Юсуфа Ахмеда вскинулись на середину лба.

– Просто им легче быть откровенными именно с журналистами.

– Ну если так... У вас полчаса. Думаю, что этого будет вполне достаточно. А потом я покажу вам еще нечто занимательное.

Подождав, пока Юсуф Ахмед отойдет на значительное расстояние, Джон Эйрос подошел к молодым людям.

– Здравствуйте, – произнес он.

В какой-то момент Джон испытал желание обернуться: между лопатками вкрутился чей-то острый взгляд, без труда преодолел плотную ткань и теперь, врезавшись в кожу, приносил болезненные неудобства. Хотелось просто задрать рубашку и, позабыв обо всем на свете, унять этот зуд.

Хмуро глянув на подошедшего (оно и понятно, чего же такого веселого можно ожидать от Сомали), юноша невесело ответил по-английски:

– Чем могу быть полезен?

Важно не сфальшивить и повести себя должным образом, внимательные глаза юноши могли подметить любое фальшивое движение.

Стараясь сохранить выражение благожелательного участия, Джон Эйрос продолжал:

– Пожалуйста, не удивляйтесь тому, что я вам сейчас скажу. Держите себя естественно, словно ничего не случилось. Слишком много людей на нас смотрят. – Девушка, словно она искала защиты, спряталась за спину парня. – Сейчас идут переговоры о сумме вашего выкупа. – Посмотрев на девушку, он добавил: – Я британский журналист. Ваш отец знает, где вы находитесь, и прилагает все усилия для вашего освобождения.

– Это правда, то, о чем вы говорите?

– Ведите себя спокойно, не спорьте с ними, не нервируйте их, говорите, что отец за вас заплатит, и все будет хорошо. Со своей стороны я буду приглядывать, чтобы с вами ничего не случилось. – Девушка прикусила губу, в какой-то момент ему показалось, что она расплачется. – Вот этого делать не следует, – предупредил Джон.

– Сколько мы еще здесь пробудем?

– Неделю. Самое большее десять дней.

– Я не выдержу, – всхлипнула девушка.

– Придется потерпеть.

– Отец приедет сюда?

– Я не в курсе его планов, но в этом нет необходимости. Мы с вами еще встретимся, вы должны поступать так, как я вам сказал. Иначе все может закончиться печально.

– Я бы хотела поговорить с отцом, вы можете это устроить?

– Хорошо... Я попробую.

Джон Эйрос отошел к Юсуфу Ахмеду, разговаривавшему с кем-то из своих многочисленных подчиненных.

– Мне показалось, что ваше интервью очень расстроило девушку. О чем вы ее спрашивали?

Джон пожал плечами.

– О чем еще спросить девушку, находящуюся… в гостях? Как она поживает, какие у нее трудности. Не обижает ли ее кто.

– Уверяю вас, что ее здесь никто не трогает. Если такое слово подходит для данного случая, то могу сказать, что она находится в привилегированном положении. Если бы к нам вдруг попала английская принцесса, то вряд ли с ней обращались бы лучше. Ха-ха-ха!

– Я оценил ваш юмор. А может, ей следует дать возможность переговорить с отцом? Пусть он знает, что с дочерью все в порядке. Переговоры пойдут куда быстрее, когда он услышит ее голос.

– Хм... А вы знаете, ваши слова не лишены логики. Вы случайно никогда не держали заложников? Может, вам стоит присоединиться к нам? Думаю, что в этом случае наши дела пошли бы значительно лучше. Я бы подыскал для вас вакансию. Ха-ха-ха! Не хмурьтесь, это у меня такой юмор. Три моих жены всегда говорят мне, что я совершенно не умею шутить, и я вынужден согласиться с ними. Так что прошу не обижаться, если я сказал что-нибудь не так. Я поступлю так, как вы мне советуете.

Девушка и парень даже не шелохнулись, они выжидающе смотрели на приближавшихся Юсуфа Ахмеда и Джона.

– Прошу простить меня, – покаянно заговорил Юсуф Ахмед по-русски. – Как же я мог позабыть о том, что ваши родители могут беспокоиться о вас. Надо было сразу им сказать, что вы немного задержитесь у меня в гостях. Не хотите ли предупредить своего отца, что вы немного задержались у меня?

– Мне бы хотелось...

– Вот и отлично. Назовите номер его телефона.

– Восемьдесят девять, двадцать четыре… – быстро продиктовала девушка московский номер.

Через несколько секунд в трубке раздался щелчок и мужской голос негромко проговорил:

– Слушаю.

– Павел Егорович? – бодро поинтересовался Юсуф Ахмед по-русски.

– Он самый. С кем имею честь беседовать?

– Мое имя вам ничего не скажет. Просто хочу сообщить, что сейчас ваша дочь находится у меня... В гостях.

– Послушайте, если с ней...

– Вам не стоит тревожиться, она гостит у меня вместе с мужем. Очень милая молодая пара. У меня такое впечатление, что ей очень понравилась Африка. Вам передали мои предложения?

– Да, – глухо ответил Ефимцев.

– Кажется, мы остановились на пяти миллионах.

– Именно так.

– Для такого большого человека, как вы, это совсем мизерная сумма. Да и не держать же мне вашу дочь в черном теле. Ей ведь нужны витамины, так что ваши перечисления будут для нее очень кстати.

– Со мной связывался ваш адвокат из Лондона.

– Да, я в курсе. Его зовут Абу Рахим.

– Он вел со мной переговоры.

– Мне это тоже известно. Вы пришли к определенному соглашению, но ситуация немного поменялась, поэтому увеличивается и сумма. Право, что же мы с вами говорим о каких-то пустяках, и это в то время, когда с вами хочет поговорить ваша дочь?

– Дайте ей трубку.

Юсуф Ахмед протянул телефон девушке. Вцепившись в трубку обеими руками, Анастасия быстро заговорила:

– Папа, ты вытащишь меня отсюда, так ведь?

В какой-то момент голос девушки сорвался, и Джону показалось, что она заплачет. Но худшего не произошло.

– Девочка моя, не сомневайся, все будет хорошо, я для этого сделаю все возможное. Как ты там?

– Я здесь с Димой. Спасибо ему... Если бы его не было рядом, я бы даже не знала, что делать.

– Скоро все будет позади. Держись, ты у меня сильная.

– Папа, что мне делать? – спросила Настя, посмотрев на Джона.

Джон Эйрос выглядел безучастным, наверняка потому, что просто не знал русского языка. В какой-то момент в трубке повисла пауза, словно Павел Егорович собирался с мыслями, потом он, четко выговаривая каждое слово, сказал:

– Будь умницей, дочка.

В трубке раздались короткие гудки. Настя некоторое время продолжала держать телефон в руках, будто надеялась, что связь восстановится, после чего протянула его Юсуфу.

– Надеюсь, вы удовлетворены? – спросил Юсуф у Джона, когда они отошли от молодых людей.

– Всецело. Надеюсь, что переговоры по освобождению этой пары пройдут успешно.

– А теперь вам нужно немного отдохнуть, – сказал Юсуф Ахмед. – Понимаю, что на вас в последнее время навалилось много всего. Сейчас вы выспитесь как следует, и уверяю вас, что завтра вы проснетесь совершенно другим человеком. – Повернувшись к Мунку, который не отставал от них ни на шаг, сказал: – Отведите господина журналиста в его комнату.

– Пойдемте, – живо сказал Митхун Мунк. – Надеюсь, что вам надолго запомнится наше гостеприимство.

– Да уж, – невесело буркнул Джон Эйрос.

– В вашей комнате имеется даже кондиционер, весьма эффективное средство для борьбы с африканской жарой.

Телефон Юсуфа Ахмеда затрезвонил в тот самый момент, когда Юсуф Ахмед укладывал его в карман. Глянув на табло, он чуть отошел в сторону.

– Слушаю, брат мой, – произнес он по-английски.

– Что с грузом?

– Он следует точно по расписанию. Мои люди следят за ним. На судне установлена автоматическая система подачи сигнала.

– Ее нельзя отключить?

– Только если обнаружить. А сделать это совсем нелегко.

– Ты понимаешь, насколько этот груз важен для нас?

– Разумеется, Ибрагим. И вы сделали правильный выбор, что обратились именно ко мне. Уверяю, вы не будете разочарованы.

– Никто ни о чем не догадывается?

– Нет. Капитан воспринимает этот рейс как обычную перевозку, за которую ему хорошо заплатят.

– Он не должен быть разговорчивым, ты понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно понимаю, брат мой. Он позабудет не только свою последнюю поездку, но и все предыдущие.

– Ты меня правильно понял. Аллах акбар!

– Аллах акбар!

Телефон отключился. Разговор дался Юсуфу Ахмеду очень нелегко. Рубашка пропотела и неприятно прилипала к спине, на лице тоже выступили капли пота. Отерев полой рубашки пот, Юсуф Ахмед сунул телефон в карман и направился в дом.

Глава 30

НАС ОТПРАВЯТ НА ДНО

9 СЕНТЯБРЯ

Никогда прежде Федор Марков не отправлялся в рейс с таким тяжелым сердцем. Во всей этой истории было что-то неладное, начиная от какого-то мутного и непонятного Кэвина Фэриса, что предложил ему работу, до самого судна, которое ему надо было перегнать из одного порта в другой. Судно было загружено чем-то невероятно тяжелым, и создавалось впечатление, что сам морской царь придерживал его за днище, затрудняя передвижение.

Марков привычно всматривался в спокойное море. Однако на душе у него было не столь спокойно, как за бортом. Скверно было на душе, чего там греха таить! Вдруг его ужалила неприятная мысль: а что если он перевозит радиоактивные отходы?!

Помнится, в прошлом году была проведена именно такая акция: один из сомалийских вождей, купившись на жалкую подачку, разрешил выгрузить на своем берегу радиоактивные отходы, которые вывезли из Италии. Шум поднялся невообразимый. Приезжали эксперты из ООН, но уже ничего не могли поделать. Акватория была заражена, и в короткий срок по всему берегу погибла вся флора и передохла донная фауна.

В лондонских журналах было напечатано несколько фотографий громоздких контейнеров с ядерной начинкой: на первый взгляд обычные объемные металлические ящики, мало чем напоминающие саркофаги. Как правило, в таких перевозят разный строительный мусор.

И чем дальше он отплывал от берега, тем тревожнее становилось Маркову.

Впереди, брызнув фонтаном, проплыл кит. Вот кто сейчас беззаботен, знай себе процеживай зоопланктон и набирай белковую массу. И только попристальней присмотревшись, Марков вдруг с удивлением обнаружил, что за китом гонится стая касаток. Причем действовали хищники по всем правилам охоты, стараясь обойти кита со всех сторон, чтобы не дать тому возможность выбраться из их кольца. Непонятно было, чего же они там не поделили, но если все-таки касатки доберутся до великана и сумеют взять его в кольцо, то киту несдобровать.

– Капитан, разрешите я вас подменю. Вы уже устали, вам нужно выспаться, – вывел его из задумчивости голос старпома.

– Пожалуй, ты прав, – отвечал Марков. – Пойду, посплю немного, а часа через два я тебя подменю.

– Хорошо, капитан.

Экипаж спал, только вахтенный матрос, взобравшись на мостик, смотрел в море.

В центре палубы в огромных ящиках мозолил глаза груз. Федор Марков хотел пройти мимо, как вдруг увидел, что обшивка на одном из контейнеров повреждена. Из щели торчали какие-то бумаги, небольшой горкой на обшивку высыпались опилки. Это, похоже, первый слой, а вот в глубине поблескивают какие-то металлические детали.

Что бы это могло значить? На радиоактивные отходы не похоже. Уже легче. Вряд ли кто станет держать их в столь идеальном состоянии, да еще смазывать машинным маслом и заворачивать в плотную бумагу. Тут что-то другое.

Второй вопрос: кто все-таки попытался вскрыть ящики? Возможно, что это всего лишь простое любопытство кого-то из матросов, а может быть, кто-то решил поживиться за чужой счет. За всеми не уследишь, воришки встречаются и в интернациональных экипажах.

И все-таки, что же там такое?

Вытащив нож, Федор Марков немного расширил дыру и посветил фонарем внутрь контейнера. А когда, наконец, понял, какой именно груз везет, то едва не вскрикнул от изумления: взору предстала крылатая ракета «Х-55», без топлива и головной части, но с сопутствующим оборудованием, позволявшим крепить его на бомбардировщиках. Маркова мгновенно прошиб пот. Если предположить, что в остальных ящиках находится то же самое, то его груз потянет на десятки миллионов долларов. Следовательно, он автоматически попадает в список самых масштабных поставщиков оружия в Африку. Такой груз способен переломить исход любой военной операции. А если предположить, что крылатая ракета будет оснащена боеголовками, то… О последствиях страшно было даже подумать. Такой груз не оставляют без присмотра. Значит, в экипаже имеется человек, который не только смотрит за этим грузом, но присматривает и за экипажем, включая капитана.

За спиной раздался неясный шорох. Развернувшись, Марков увидел в двух шагах от себя филиппинца Абдуллахи Саида, матроса из Манилы с занесенным кинжалом. Его длинная костлявая рука готова была вонзить оружие прямо в основание шеи капитана.

Этот матрос в экипаж вошел в самый последний момент, когда уже была подобрана команда. Трудно было сказать почему, но он как-то сразу не понравился Маркову. Это можно было назвать как угодно: интуицией, жизненным опытом, но когда Абдуллахи Саид шагнул на палубу, что-то подсказало Маркову, что с его появлением возникнут большие неприятности. Так оно и произошло.

Марков отклонился в последний момент, и острая сталь глухо вонзилась в обшивку контейнера. Теряя драгоценные секунды, филиппинец попытался вырвать лезвие, глубоко вошедшее в дерево. Марков видел его стиснутые от напряжения челюсти, сощуренные глаза. Не раздумывая, он пнул его ногой в живот. Филиппинец широко раскрыл рот, пытаясь вдохнуть частичку живительного воздуха, но старания его были тщетны. Федор, не мешкая, ударил Абдуллахи в основание черепа, вкладывая всю ярость, и почувствовал, как под костяшками пальцев хрустнули шейные позвонки. Абдуллахи негромко вскрикнул и распластался на палубе. Подхватив его под руки, Марков потащил убитого к борту. В кармане филиппинца зазвонил телефон. Распахнув его куртку, он достал спутниковый телефон – неплохо, приятель, тебя экипировали, хотя эта игрушка тебе больше без надобности. Достав телефон, он швырнул его в океан. Затем, поднатужившись, подтащил к борту обмякшее тело, еще одно небольшое усилие – перевалил его через борт и столкнул в воду. Раздался негромкий всплеск.

Марков осмотрелся. Никого. Только луна стала свидетелем свершившегося убийства. Вытащил из обшивки кинжал. Красивая вещь. Такие кинжалы продаются на базарах в Йемене: рукоять сделана из рога носорога (по поверьям, придает его обладателю неслыханную мужскую силу), обрамлена золотом. Сразу видно, что кинжал очень старинный и выполнен очень искусным мастером. В Йемене такой кинжал передается от отца к старшему сыну, так что купить его можно только за очень большие деньги. Он может стоить пятьдесят тысяч долларов, может и сто.

Выходит, что этот парень не филиппинец, а из Йемена, а значит, дело несколько осложняется.

Монотонно работал двигатель. Было в этих звуках нечто успокаивающее. На борту сухогруза имеется автоматическая система определения, так что за его передвижениями четко наблюдают с берега. Марков понимал, что на перехват сухогруза идет крупное судно, на которое будут перегружены крылатые ракеты. А их, как ненужных свидетелей, просто скормят акулам. Ничего особенного не произойдет, просто в безбрежном океане исчезнет еще один торговый корабль. В год их пропадает около двух тысяч, так что на одно исчезнувшее судно будет больше, только-то и всего.

Как известно, в океане случается всякое.

Неужели нет никакого выхода? Хотя почему же нет...

Федор уверенно прошел в рубку. За штурвалом, зорко всматриваясь в темень, стоял старший помощник. Сняв с пожарного щита топор, Марков подошел к автоматической системе определения и что есть силы ударил по пластиковой коробке. Крышка брызнула мелкими черными осколками.

– Капитан, что вы делаете?! – ошарашенно закричал старший помощник.

По его расширенным от ужаса глазам было понятно, что он усомнился в рассудке капитана.

– Так надо, Алекс, – спокойно сказал Марков, замахиваясь для очередного удара.

Следующий удар перерубил провода автомата. С экранов слежения исчезла крохотная зеленая точка под названием сухогруз «Галия».

Собрав осколки в пластиковый пакет, Марков бросил его в море. Вот так будет понадежнее.

– Капитан, скажите, что происходит? – сурово попросил старший помощник.

Последний год они работали вместе, через многое прошли, помощник был из тех парней, на которых можно было положиться. Сейчас Марков отчетливо понимал, что их дружба подвергается серьезным испытаниям.

– Хорошо... Тебе говорит что-нибудь такая вещь, как «Х-55»?

– Это российская крылатая ракета.

– Совершенно верно. Так вот, эти крылатые ракеты находятся у нас на борту в контейнерах. Пятьсот тонн, никак не меньше! Представляешь, сколько их там? – Лицо Алекса мгновенно помертвело. – Ты можешь понять, что будет с нами, когда мы доставим этот груз по назначению?

– Представляю, – убито отреагировал Алекс.

Наверняка в эту минуту он проклинал себя за то, что поддался на уговоры капитана выйти в незапланированный рейс. Перед самым отходом он обмолвился о том, что на ближайший месяц у него были совершенно другие планы: хотел вместе с сыновьями отправиться в Париж.

– Нас просто потопят в море, как котят. Никто даже не узнает, в каком именно месте от нас избавились. – Кивнув на разбитый прибор, добавил: – Теперь мы будем невидимы.

– Но как вы узнали об этом?

Старший помощник был не из тех людей, что довольствуются односложными ответами. Лучше сразу дать ему понять, что всецело ему доверяешь, иначе нельзя. Вместе влипли в это дерьмо, на пару придется и выкарабкиваться.

– Мне эта затея с ящиками сразу не понравилась, да и провожающий какой-то уж скользкий был тип. Вот я и решил посмотреть, что же там в контейнерах. А тут слышу – за спиной шорох. Оглянулся, а там филиппинец с кинжалом. В общем, не прояви я расторопности, так он меня зарезал бы, даже не дрогнув.

– Насколько я понимаю, на борту его больше нет?

– Нет.

– Остались какие-нибудь следы? У команды могут возникнуть вопросы.

– Ничего нет, я осмотрел. Можно будет сказать, что он просто случайно вывалился за борт. Сам понимаешь, такое случается, был неосторожен.

– Понимаю, капитан, можете на меня положиться. Вот только, что нам делать с грузом? Что сказать команде? Не можем же мы просто причалить к берегу и уйти!

Вопрос, который Марков уже не раз задавал себе, оставляя его без ответа, теперь прозвучал из уст помощника почти приговором.

– У нас еще есть время поразмыслить.

– Его не так уж и много, – мягко возразил помощник. – Утром уже может быть поздно. Матросы начнут задавать неприятные вопросы. И где гарантия, что у филиппинца не было сообщника?

Куда ни глянь, помощник был прав. Собственно, он и сам думал точно так же.

– Знаю только одно, нам не следует идти в порт назначения... Нас там ждут… большие неприятности.

– Нам не надо ничего рассказывать экипажу. Надо вести себя так, словно ничего не произошло, – сказал старший помощник. – В двух днях пути отсюда Аден. Там не принято задавать лишних вопросов. Как только мы войдем в порт, нам надо разойтись – каждый в свою сторону – и навсегда позабыть о том, что произошло на судне. И благодарить бога за то, что мы так легко отделались.

Старший помощник слегка подрабатывал штурвалом, стараясь держаться намеченного курса. С души малость отлегло, Алекс говорил дело, возможно, что когда он проснется на рассвете, то на возникшую проблему посмотрит совершенно другими глазами.

– Пожалуй, ты прав. Давай так и сделаем.

– Мистер, вы бы отправились в каюту и как следует отдохнули. Советую вам принять рюмку бренди, после нее особенно хорошо спится. И не волнуйтесь, вахту я отстою, накануне я хорошо отоспался.

– Спасибо, я так и сделаю. Сегодня у меня был чертовски тяжелый день, – шагнул Марков к выходу.

– Капитан, – окликнул помощник, заставив Федора обернуться.

– А что если нам попробовать продать наш груз? Мы неплохо заработаем, а желающих купить его всегда найдется немало. Хлопоты с поиском клиентов я беру на себя.

– Не о том ты говоришь, – нахмурился Марков, – нас тотчас отправят на дно, если узнают, какой груз мы везем. Это не по нашим возможностям – оружием занимаются серьезные люди.

Пожав плечами, помощник сказал:

– Не берите в голову, капитан, я так… пошутил…

Вернувшись в каюту, Марков открыл бутылку пятнадцатилетнего бренди, налил себе целый стакан и, выдохнув, выпил его в два глотка. В голове загудело. Плюхнувшись на кровать, он натянул на себя одеяло и скоро забылся глубоким сном.

Глава 31

СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН

9 СЕНТЯБРЯ

Мягкий свет падал на лицо Лидии, делая ее кожу матовой, скрывая мельчайшие морщинки у подбородка. Закрыв глаза и приоткрыв рот, она ритмично устремлялась навстречу его движениям, не сбившись ни разу. В какой-то момент Роману захотелось приподняться, чтобы получше рассмотреть ее лицо, становившееся в эти минуты невероятно одухотворенным, но женщина хищно, почти по-звериному, притянула его к себе, будто добычу, оставив на спине царапину. Еще один толчок, невероятно сильный, который просто обязан был разодрать ее нутро, и в этот самый момент Лидия достигла кульминации: ее ногти болезненно впились ему в плечи, и она, приподнявшись, протяжно застонала. А затем, расслабившись, безвольно упала на постель. Гальченко хотелось насладиться каждым ее движением, угадать по губам все эмоции, которые она переживает в этот момент, но неожиданно его самого накрыла волна наслаждения, и, уже не справляясь с желанием, он сжал Лидию в своих объятиях и затих, уткнувшись губами в ее шею.

Лидия лежала неподвижно, будто провалившись в вечность.

За то время пока они встречались, Роман успел изучить ее привычки и знал, что эти мгновения не перерастут в долгие минуты, пройдет не так уж много времени, как она очнется и, быть может, потребует от него очередного подвига.

Роман всматривался в ее лицо, подмечая мельчайшие перемены. Вот с него понемногу стала сходить краска, затем ресницы чуток дрогнули, и она открыла глаза, улыбнувшись. Возрождение к жизни произошло.

– Ты меня когда-нибудь раздавишь, – произнесла Лидия. – Ты мне уже и так деформировал всю грудную клетку. Все-таки у женщины главное – грудь, не хочется быть плоской.

Роман Гальченко перевернулся на спину.

– Не преувеличивай. Тебе это не грозит.

– У тебя есть закурить? – спросила она.

Все шло так, как он и предполагал. В любое другое время Лидия просто не переносила запах табака, а сейчас готова была дымить, как паровоз.

– Конечно.

Взяв пачку сигарет, лежащую на тумбочке, он протянул ее Лиде.

– Дыми!

– А сам?

– Успею еще отравиться.

– Ну, если только так.

Глубоко затянувшись, Лида выпустила тонкую серую струйку дыма.

– Как у тебя с мужем?

– А никак, – пожала она плечами. – У него есть какая-то женщина. Молодая. Мне не ровня. Я даже знаю, как ее зовут. В его отношения с ней я не лезу, зато это позволяет мне иметь свои маленькие секреты.

– Ты имеешь в виду меня.

– И тебя тоже. А что это тебя вдруг заинтересовало?

– Да так... Просто подумал…

– А я уж думала, что ты замуж меня зовешь. – Видно, в его лице произошли какие-то перемены, и девушка поспешно добавила: – Не напрягайся. Я пошутила.

В какой-то момент их деловые, рабочие отношения стали плавно перерастать в личные. Роман даже не мог припомнить, когда ему захотелось затащить Лиду в постель, просто однажды после традиционного новогоднего корпоративного ужина они решили продолжить его уже наедине.

В этот день – очень кстати – мужа Лиды не оказалось дома, и она по-хозяйски расправила постель, словно они прожили вместе не один год. Подсказала ему, где находится туалет, и направилась в ванную – принимать душ. Выкурив пару сигарет, Роман размышлял о превратностях судьбы: плохо это или хорошо, но он закрутил очередной служебный роман. Так что когда он раздевался, она лежала поверх одеяла и терпеливо дожидалась его.

Еще через минуту было осквернено супружеское ложе, что Лидию совершенно не смущало.

В этом служебном романе был один приятный момент: с его стороны не было никаких обещаний, никаких признаний; с ее стороны – упреков или обид. Они просто выбирали время, когда бывали свободны и, отключив телефоны, наслаждались сексуальным марафоном.

– А ты уверен, что Ефимцев ни о чем не догадывается? – неожиданно спросила Лидия. – Он весьма неглупый человек и очень осторожный, насколько я его успела узнать.

Вопрос ему не понравился, может, потому, что Роман неоднократно сам думал об этом. Захватить место генерального директора, да так, чтобы никто до поры до времени ничего не заподозрил – весьма сложно. А кроме того, для опасений у него были косвенные причины. В своем загородном доме на одной из полок в рабочем кабинете он оставил новую печать будущего предприятия, но когда вернулся за ней через пару часов, на месте ее не оказалось. Однако на следующий день он обнаружил печать точно на том же самом месте, где и оставил. Очень странно, если учитывать, что до этого ему пришлось перерыть всю комнату, но он так и не нашел ее.

– Тебе не стоит переживать. Если бы какие-то изменения случились, то я бы первый их почувствовал. Не забывай, все-таки я его партнер.

Сигарета была докурена и безжалостно примята о край пепельницы.

– И все-таки я бы советовала тебе быть с ним поосторожнее.

– Скоро все твои опасения останутся позади. Ты же знаешь о том, что пираты захватили дочь Ефимцева?

– Знаю. Это просто какой-то ужас!

– Но молодые тоже хороши, надумали, куда отправиться в свадебное путешествие!

– Согласна с тобой, – сказала Лидия, поднимаясь, – Сомали – не самое удачное место для таких прогулок.

– Мне известно, что с Ефимцевым на связь уже вышли переговорщики. Они хотят получить за дочь и зятя выкуп, Ефимцев лично собирается отправиться в Лондон. Так что все произойдет именно в тот момент, когда он будет отсутствовать.

– А как же Авдеев? Он может помешать твоим планам.

Лидия натянула трусики, застегнула лифчик; от той раскрепощенной девчонки, какой она была всего-то полчаса назад, осталось очень мало.

– У меня имеется договоренность с одной охранной фирмой. Я им хорошо заплачу... Они просто не пустят Авдеева и его людей, вот и все!

Лида подошла к зеркалу и принялась губной помадой подправлять губы, восстанавливая помятую красоту. Женщины умеют преображаться.

– Почему ты предложил мне стать твоим замом? – повернулась Лидия.

Надо полагать, что продолжения не предвидится, а потому пора подниматься.

– Во-первых, ты умная, во-вторых, красивая, мужики это ценят... А в-третьих, я тебе доверяю, и мы обязательно сделаем то, что запланировали.

Гальченко надел брюки.

– А если все-таки не получится?

– Не думаю, что он нас за это убьет. Самое большее, что он сделает, так это разделит наш бизнес. В итоге каждый из нас будет иметь свою долю. В проигрыше я не останусь, собственно, как и он... Так что если не получится, я просто возьму тебя к себе и будем рулить на пару.

– А как же Мартынов? Говорят, он пошел против Ефимцева, и за это тот его убрал.

Роман нахмурился. С Мартыновым действительно произошла какая-то темная история, но о худшем думать не хотелось. Все-таки Ефимцев не тот человек, чтобы подписываться на мокруху.

– Я в курсе всего этого. Не думаю, что здесь замешан Ефимцев. Я читал все эти милицейские отчеты. Фамилия Ефимцева там не фигурирует.

– Но не странно ли, что Мартынов переписывает все свое состояние на Ефимцева, а потом вдруг неожиданно погибает?

– Со стороны это может показаться и странно. Но зачем Ефимцеву убивать Мартынова, если он у него и так все отнял?

– Тоже верно... Но зачем же он отнял у него его долю?

– Считаю, забрал за дело. Кому же понравится, когда твои деньги перекачивают куда-то на сторону? Неправильно себя повел, вот за это и поплатился.

Одевшись, Лида стала выглядеть строгой и недосягаемой. Трудно было поверить, что каких-то пятнадцать минут назад она была раскованной настолько, насколько это возможно между мужчиной и женщиной. Открытое лицо не хранило даже отпечатка греха, такое впечатление, что она поднялась не с кровати, а вышла из процедурного кабинета.

– А знаешь, почему я согласилась на твои уговоры?

– Почему?

– Уж больно ты мужик красивый.

– Ладно, скажешь тоже, – отмахнулся Гальченко. – Когда мы с тобой встретимся в следующий раз?

– Когда позовешь. Ну, я пошла, – поцеловав Романа в щеку, она направилась к двери. – И все-таки будь с Ефимцевым поосторожнее, он не так прост, как это может показаться на первый взгляд.

Женщина ушла, негромко хлопнув дверью. Остался запах ее духов, да вот еще вопросы, на которые пока не было ответа.

Глава 32

КРАЖА

10 СЕНТЯБРЯ

Юсуф Ахмед проснулся в дурном настроении. Причин для печали не было: просто на душе было скверно, и ничего тут не поделаешь. Не открывая глаз, пошарил под кроватью. Пальцы натолкнулись на шуршащий пакет, где лежал веник ката: накануне его принес слуга, зная неистребимую тягу хозяина к этому лакомству.

Оторвав несколько листьев, Юсуф Ахмед сунул их в рот. Через минуту голова просветлела, и от дурного настроения, с каким он пробудился, не осталось и следа.

Рядом, смешно сложив губы в трубочку, посапывала Гульшат. Будить девушку не хотелось, пускай отсыпается. Завтра ей в очередной рейс. В этой непростой жизни Гульшат для Юсуфа была едва ли не единственным светлым пятном на всем африканском континенте. Таких женщин следует беречь.

Девушка открыла глаза.

– Как спалось? – спросил Юсуф, испытывая прилив нежности.

– Мне всегда хорошо спится, когда ты рядом.

– Ты улетаешь завтра?

– Да. После обеда.

– Мои люди тебя проводят.

– Буду признательна. Хотя меня вряд ли кто тронет. Ведь всем известно, что я твоя девушка.

– Все это так, но я должен тебя беречь. Ты у меня одна такая.

– А если бы я тебе изменила... Что тогда?

– Я убью того человека, – просто сказал Юсуф Ахмед.

– А меня?

– Ты же знаешь, я не смогу причинить тебе боль. К чему ты это? Уж не влюбилась ли ты в этого британца Джона?

– С чего ты это взял?

– Мне сказали, что ты бросила ему бутылку с водой.

– Ах, вот оно что... Он симпатичный парень, не хотелось бы, чтобы он умер раньше времени. Я его приметила, когда он летел на самолете. Он был мил со мной.

– Мне и это известно. Знаю, что он бесстыже пялился на тебя.

– От тебя ничего нельзя скрыть.

– Верно, нельзя. Я знаю о тебе все, даже тогда, когда ты находишься не в Африке.

– Мне становится страшно.

– Не бойся, просто я не хочу тебя терять. Одну девушку я уже потерял, не хотелось бы, чтобы ты была следующей.

– Вот как? Это кого же ты потерял? Я ведь страшно ревнивая.

– Тебе не стоит ревновать… Это моя дочь.

– Ты мне никогда не рассказывал о ней. Она умерла?

– Можно сказать и так… Она находится в России. Я по ней очень скучаю.

– А как же ее мать?

– С ее матерью меня уже ничего не связывает. Давай оставим этот разговор.

Взяв телефон, Юсуф Ахмед с удивлением обнаружил, что ему дважды звонил Ибрагим. Прежде подобного не случалось, ведь он не мог не знать, что в это время в Сомали глубокая ночь.

Одевшись, Юсуф нажал на кнопку вызова и, когда раздался знакомый голос, спросил:

– Что случилось?

– У нас неприятности. Пропал груз.

Юсуф Ахмед нахмурился.

– Какой именно?

– Тот самый, – едко ответил Ибрагим.

Не нужно было задавать уточняющих вопросов. Груз, которым интересовались по обе стороны моря, был только один: русские крылатые ракеты «Х-55», хорошо зарекомендовавшие себя в Афганистане. Несмотря на то, что ракеты устарели и уже были сняты с производства, они не потеряли боевой мощи и вполне могли соперничать с самыми современными аналогами. Оно и понятно, сколько бы ни было ружью лет, но достаточно зарядить его качественным порохом, как оно станет грозным оружием. Главное его предназначение – убивать! Даже в разобранном состоянии оно несло в себе нешуточную угрозу, потому что изголодалось и жаждало крови.

Вот, значит, как! Крылатые ракеты бродят где-то по океану, отыскивая очередную жертву, и совершенно непонятно, куда они отправятся.

Юсуф Ахмед невольно поежился. Ему ли, профессиональному военному, не знать разрушительного действия крылатых ракет. Их можно оснастить ядерными боеголовками, и тогда их ударная мощь возрастет в десятки тысяч раз.

Если сделка сорвется, он окажется крайним. Ведь именно ему принадлежала идея закупить на Украине крылатые ракеты, что остались на ее складах после развала Советского Союза.

В России у него оставались приятели, с которыми он когда-то учился в военно-морском училище. Они и предложили ему купить крылатые ракеты: демократическое государство должно себя защищать. Он лично разработал маршрут, по которому этот груз должен был попасть в Сомали. Сначала их перевозили на транспортном самолете в условиях строжайшей секретности, потом, также в тайне, вывезли к побережью Индийского океана, откуда морем они должны были отправиться в Могадишо. Однако в самый последний момент он решил перепродать ракеты представителям «Аль-Каиды», предложившим ему втрое большую цену, причем половина стоимости была выложена сразу, а остальное было обещано после осуществления акции. И вот теперь, когда судно исчезло с экранов радаров, вся ответственность за эту операцию падала именно на него. О деньгах речь не шла, суметь бы убедить представителей «Аль-Каиды» в своей непричастности к случившемуся, ведь они запросто могут заподозрить его в двойной игре.

– И когда?

– Вчера вечером. Мы не хотели тебе сообщать, думали, что это случайность, но потом поняли, что о простой случайности речь не идет. Судно не только исчезло со всех экранов, но на связь не вышел наш человек, который должен был присматривать за грузом.

– Может, ему что-то мешает позвонить? Забыл?

– Он не отличается забывчивостью, – ответил Ибрагим сухим голосом, от которого и у Юсуфа просто пересохла гортань. – Он на редкость скрупулезен и дотошен, поэтому мы и доверили ему сопровождать груз.

– На этом участке трудно дозвониться даже со спутниковых телефонов.

– Раньше он нам дозванивался. Юсуф, ты ничего не хочешь нам сказать?

Сказаны слова, которых он опасался больше всего на свете. Пока его не обвиняли, фраза прозвучала как бы косвенно, но Юсуф Ахмед был уверен, что пройдет очень немного времени и вопрос будет сформулирован со всей жесткостью: «А скажи, Юсуф, кому ты рассказал о наших планах?» Или еще того хуже: «Кому ты продал крылатые ракеты после того, как получил от нас деньги?»

– Мне нечего сказать, – как можно спокойнее произнес Юсуф Ахмед. – Если я что-то узнаю, непременно сообщу вам.

– Пропажа ракет осложняет нашу борьбу с неверными. На эти ракеты мы имели определенные виды.

– Я все понимаю и…

– Если что-нибудь удастся выяснить, сообщи нам.

Не прощаясь, Ибрагим положил трубку, что свидетельствовало о крайней степени его раздражения. Прежде подобного за ним не наблюдалось. От дурного предчувствия на душе снова сделалось тяжело.

Ибрагим правильно делал, что не верил в случайные совпадения: не бывает так, чтобы с экранов безо всяких на то причин исчезал сухогруз, набитый оружием. Очевидно, за этой акцией стоит какая-то серьезная сила, до сих пор остававшаяся в тени, и что это за сила, следовало выяснить в самое ближайшее время.

– Что-нибудь случилось? – встревоженно спросила Гульшат.

– Ничего особенного, – попытался успокоить девушку Юсуф Ахмед. – Просто сегодня у меня много работы. А ты отдыхай, тебя никто не потревожит.

Одевшись, Юсуф Ахмед подошел к зеркалу. Ничто не должно указывать на его скверное настроение, для всех он должен оставаться невозмутимым, как скала. Со своими проблемами он должен разобраться самостоятельно.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел слуга. Вид у него был растерянный, таким Юсуф его видел впервые. С вытаращенными глазами и открытым ртом он со страхом взирал на Юсуфа Ахмеда.

– Господин, деньги исчезли! – наконец, запинаясь, выдавил он.

Все мысли Юсуфа Ахмеда были заняты разговором с Ибрагимом, поэтому он даже не сразу сообразил, о чем идет речь. Но уже в следующую секунду понял, что Алимджан говорит о деньгах, которые были заперты в бункере.

– То есть как это исчезли? – невольно переспросил Юсуф Ахмед.

– Вместе с деньгами пропали охранник и кассир.

– Когда это произошло?

– Скорее всего, ночью. Они уехали на машине в сторону Эфиопии.

– Вы отправили за ними погоню?

– О пропаже мы узнали только сейчас, когда увидели, что охраны нет на месте… Я сразу поспешил к вам.

– Пойдем, Алимджан! Хочу посмотреть комнату. Я знаю этих людей не первый год, как же они могли предать меня?!

– Хозяин, нужно торопиться, – засуетился слуга, – эти шакалы могут уехать далеко.

Это был едва ли не единственный случай, когда Алимджан осмелился что-то советовать своему хозяину. Глянув на слугу, сжавшегося под его взглядом, Юсуф Ахмед негромко произнес:

– Они от меня никуда не денутся! Иди, открывай комнату!

– Бегу, хозяин.

– И еще вот что, приведи английского журналиста, пусть он придет посмотреть.

Поклонившись, слуга выбежал из комнаты.

Юсуф Ахмед вошел в бункер и осмотрелся. Там было пусто – лишь натоптанная грязь да лоскуты оберточной бумаги. У дверей стояла охрана, не осмеливаясь перешагнуть порог. Чуть поодаль, спрятавшись в тени, стоял Джон Эйрос. Юсуф Ахмед обратил внимание на то, что сомалийская одежда на нем выглядела комично, но смеяться не хотелось.

– А это еще что такое? – показал он на бурые пятна, напоминающие кровь.

– Мы тоже обратили на это внимание. Может, подрались они между собой, отсюда и кровь, – предположил Алимджан.

– Хм, это маловероятно. Я подозреваю, что здесь произошло нечто другое. – Пнув скомканную бумагу, Юсуф Ахмед широко улыбнулся. – Джон, вы когда-нибудь участвовали в сафари? – неожиданно спросил Юсуф Ахмед.

– Ну-у, как-то не приходилось, – захлопал Джон глазами. – Я не большой любитель охоты.

– А я вот все свое свободное время отдаю охоте, – мечтательно сказал Юсуф Ахмед. – Мне приходилось охотиться на слона, на льва, на буйвола… – принялся он загибать пальцы.

– У вас интересная жизнь, Юсуф. Другие не видели и десятой доли из того, что довелось повидать вам, – сказал Джон Эйрос, совершенно не понимая, к чему все эти отступления об охоте. Не самое подходящее время, чтобы пускаться в воспоминания, ведь мешки с деньгами удалялись все дальше и дальше.

– О, да! – восторженно согласился Юсуф Ахмед. – На своем веку я повидал немало. Если вы будете меня спрашивать, кто опаснее: лев или буйвол, так я вам даже не сумею сказать определенно. Эти животные вполне достойны друг друга. Года два назад я чуть было не погиб под копытами буйвола, когда по своей самонадеянности вышел из машины. Вы мне можете не поверить, но пуля, выпущенная из моего ружья, просто отскочила от его лба. И это тогда, когда он был от меня на расстоянии двух десятков шагов. Я уже молился и готовился к встрече с Аллахом, понимая, что мне не удастся увернуться от его рогов, и если бы не Алимджан, – кивнул он в сторону слуги, – разрядивший в него весь магазин, то наша с вами встреча могла бы не состояться. Не знаю, как вы, но я очень рад нашему знакомству. В другой раз я чуть не угодил в лапы к львице. Мы тогда ранили льва и долго шли по его следу, но в кустах нас поджидала львица. Меня спасло только чудо, я вдруг почувствовал опасность, не знаю даже почему, и обернулся в тот самый момент, когда львица прыгнула на меня. Я просто нажал на курок, и пуля угодила ей точно в сердце. Убита она была еще в воздухе, а на меня упала уже бездыханной. Помню, из ее пасти отвратительно воняло, – Юсуф Ахмед поморщился, – и тогда я понял, как пахнет смерть. Можете мне не поверить, Джон, но мне даже снился этот запах, и всякий раз я просыпался в холодном поту! А еще меня чуть было не затоптал слон... Так что я люблю охотиться. Но самая приятная охота – это охота на человека. Вы участвовали в чем-нибудь подобном, Джон? – бодро поинтересовался Юсуф Ахмед.

– Нет, не приходилось, – хмуро ответил Джон Эйрос.

– Тогда у вас впереди увлекательнейшее приключение. Где-то я вам даже завидую. Охотиться на человека всегда интересно, пусть он не бегает очень быстро, но зато он весьма изобретателен. Порой даже не знаешь, чего от него можно ожидать в следующую минуту, а уж если он удирает на машине и еще везет с собой мешки с деньгами, то такая охота вдвойне увлекательна!

– Но я не охотник. Я даже не представляю, как можно охотиться на людей...

– Вы ведь в Африку приехали для того, чтобы получить незабываемые впечатления и собрать материал для своей газеты? – перебил его Юсуф Ахмед. – Так я вам предоставлю и то и другое в полной мере. Ну, так чего же мы стоим, господа? В погоню! – Юсуф Ахмед двинулся в сторону выхода.

Глава 33

КТО ВЫ, ЧЕРТ ВАС ВОЗЬМИ?!

10 СЕНТЯБРЯ

Миновали заброшенное кладбище, спустились в низину, заросшую болотной травой, а потом дорога пошла вверх, в сторону возвышенностей, заросших чахлым кустарником. «Хаммер» резко прыгал на каждой неровности, и Джон, сидевший рядом с Мунком на заднем сиденье, всерьез полагал, что ненароком разобьет макушку о бронированный потолок.

Повеселевший Юсуф Ахмед, поглядывая в окошко, разглагольствовал:

– Если честно, то я должен поблагодарить этих глупцов за предоставленную возможность поохотиться. В последний раз такое событие произошло два года назад, когда из моей тюрьмы, убив двух охранников, бежали морские пехотинцы. Ты помнишь тот день, Алимджан?

– Помню, хозяин, – откликнулся водитель.

– Вот когда я получил настоящее удовольствие! Парни были выносливы, как гиены, сильны, как слоны, они были просто созданы для сафари! А как они были изобретательны! Для меня было настоящим сюрпризом, когда я вдруг понял, что они просто разбежались в разные стороны. – Юсуф Ахмед мелко рассмеялся. – Глупцы, они думали, что таким образом могут спастись. Вот только куда же деться белому человеку среди выжженной Африки и негров? У них не было ни малейшего шанса на спасение! А это что такое? – показал он на гиен, мелькавших за кустами. – Езжай туда!

Машина, огибая колдобины и ямы, приблизилась. Гиены, выгнув спины и поджав хвосты, опасливо отбежали и застыли на значительном расстоянии в надежде вернуться к прерванной трапезе. Юсуф Ахмед сошел с машины и уверенным шагом направился к трупам, лежавшим в небольшой ложбине. Джон, вышедший вместе со всеми, узнал кряжистого сомалийца, что пересчитывал деньги, и худого юношу, оставшегося сторожить бункер.

– Вот и наши пропавшие, а я, было, подумал о них плохое. – Повернувшись к Алимджану, Юсуф Ахмед спросил: – Кого нет в лагере?

– Двух людей из рода Дир...

– Кто же их навел? – строгий взгляд Юсуфа остановился на Мунке. – А ты знаешь, почему Джефри отпустил тебя со мной? Потому что он тебе не доверял; он ведь догадывался, что ты служишь мне. И отдал он мне Джона только с одним условием, чтобы я обрезал тебе уши, – Юсуф Ахмед поморщился. – Не люблю крови. Она так дурно пахнет! Резать уши я тебе не стану, но вот свое обещание выполню.

Юсуф Ахмед слегка кивнул. Почувствовав неладное, Митхун Мунк обернулся и тотчас встретился взглядом с Алимджаном, сжимавшим в руках «ТТ». Раздался выстрел, и Мунк, как бы нехотя, сначала упал на колени, а потом уткнулся лицом в землю.

– Что же вы делаете?! – закричал Джон. – Это же ваш человек!

Юсуф Ахмед поморщился.

– Вы ничего не понимаете. Он из другого клана и для нас всегда был бы чужаком. Он служил Джефри и его брату. Их отец даже дал ему денег, чтобы он выучился, рассчитывал, что умный человек будет им полезен. Однако его ум был направлен на то, чтобы предавать своих хозяев. На меня же он просто работал, за что получал хорошие деньги. Кстати, о вашем приезде я узнал от него. Если он предал свой клан, предал человека, который его вырастил, тогда что же говорить обо мне? Не хотел бы я когда-нибудь получить нож в спину. Ладно, забудем об этом шакале. Вот что, наверняка они едут в какое-то условленное место, где их уже ждут люди Джефри. Поехали, мы должны догнать их прежде, чем они встретятся!

Дальше дорога была утрамбованной, хорошо окатанной. Колея, петляя, пролегала между небольшими возвышенностями, подножия которых заросли кустарником, красным от осевшей на нем пыли. Раза два проезжали мимо стадов бабуинов, с интересом посматривающих на мчащийся автомобиль. Одна из обезьян, очевидно вожак стаи, что-то угрожающе прокричала, совершив два агрессивных прыжка. А в другой раз на дороге неожиданно предстал слон. Повернув огромную голову в сторону надвигающейся машины, он угрожающе затрубил и, похоже, предпочитал быть сбитым, чем отступить в сторону.

Водитель, произнося проклятия на местном наречии, звучавшие из его уст, как магические заклинания, расторопно свернул в сторону, оставляя слона наедине с собственными думами, и, только изрядно проехав по бездорожью, вновь свернул на колею.

Джон Эйрос обернулся. Слон, невозмутимо стоявший в клубах пыли, отчего выглядел кирпично-красным, подняв хобот, громко затрубил снова, будто торжествуя.

– Так вот, я вам не договорил... Первый из морских пехотинцев пытался укрыться в реке, и его просто сожрал крокодил. Потом мы нашли только его руку с часами «Сейко», по которым его, собственно, и опознали. Весьма незавидная участь. Мне где-то даже жаль его. Эти ужасные рептилии сначала тащат добычу на дно, где и прячут ее куда-нибудь под корягу. А когда труп достаточно размякнет, начинают его жрать. Второго пехотинца закусали обезьяны. Третьего мы подобрали в пустыне – помутившись рассудком, он полз в совершенно противоположную от Америки сторону. Ха-ха! Четвертого я пристрелил вот из этой снайперской винтовки. Так что можно сказать, у меня имеется боевой счет. Это русская снайперская винтовка «Винторез», бесшумная. Вот, видите эти четыре зарубки? – Он показал на длинные черточки, вырезанные на прикладе. – Именно таким способом русские снайперы отмечают количество убитых ими. Я тоже отмечаю так свои охотничьи трофеи.

Мощный внедорожник напористо продвигался все дальше и дальше. С правой стороны голубой полоской мерцало море, его поверхность выглядела невероятно гладкой, слепя глаза солнечными бликами.

– А вот и наши беглецы, – сказал Юсуф Ахмед.

На расстоянии примерно в полкилометра показались клубы красной пыли, за ее завесой угадывались очертания пикапа.

– Прибавь! – приказал Юсуф Ахмед водителю.

Алимджан, вжав в пол педаль газа, уверенно сократил расстояние.

– Ничто так не будоражит кровь, как охота за человеком, – продолжал рассуждать Юсуф Ахмед. – А уж если он убегает в автомобиле, то такая погоня приятна вдвойне. Однажды я гнался за слоном, – вдруг вспомнил он, – но тот развернулся и бросился мне навстречу. Ты помнишь это, Алимджан?

– Помню, господин, – охотно отозвался водитель. – Я тогда видел его глаза, они были величиной с блюдце. Честно говоря, я уже попрощался с жизнью, ему ничего не стоило перевернуть нашу машину и растоптать всех, кто находился в кузове.

– К счастью, этого не произошло. Я попал ему точно в центр ушной раковины, и слон свалился замертво. Считаю, что нам очень крупно повезло, все могло закончиться гораздо трагичнее... Что-то я не вижу мешков с деньгами. Наверняка эти мерзавцы спрятали их в багажнике.

Мощный пикап оставлял за собой клубы пыли, будто дымовую завесу. Один из мужчин, сидящих на пассажирском кресле, обернулся, и Джон Эйрос мгновенно узнал в нем человека Брайса Мерримана, стоявшего в охранении в день его приезда. На губах беглеца появилась усмешка, похоже, что он не собирался сдаваться: в его руках появился какой-то удлиненный предмет, и тотчас лобовое стекло их «Хаммера» брызнуло осколками.

– Так они еще и огрызаются! – в ярости воскликнул Юсуф Ахмед. – Будем разговаривать по-другому. Открой люк!

Люк мягко отошел, и Юсуф Ахмед, высунувшись, приложил снайперскую винтовку к плечу. Выстрел прозвучал совершенно неслышно, просто было видно, как от отдачи руки Юсуфа немного вскинулись. Пикап, вильнув, устремился куда-то в сторону. Затем, не сумев преодолеть широкой ямы, уткнулся бампером в землю и заглох.

Дверца машины распахнулась, и из нее вывалился узколицый сомалиец. Сильно припадая на правую ногу, он бросился к рощице, спускавшейся с небольшого холма узким зеленым языком.

– Останови! – приказал Юсуф Ахмед.

«Хаммер» встал, будто зверь, изготовившийся к атаке. Юсуф Ахмед вышел из салона и с кривой улыбкой наблюдал за убегающим похитителем. В следующую секунду он прижал приклад к плечу: его лицо приняло хищное выражение, губы плотно сжались. Действительно, сафари было его настоящей страстью, которой он был одержим. Перед Юсуфом сейчас был не бегущий человек, а добыча, которую он обязан был сразить метким выстрелом.

В этот момент беглец обернулся, и Джон Эйрос увидел его глаза, наполненные животным страхом. Да, нужно быть настоящим самоубийцей, чтобы забрать эти проклятые деньги!

Негромко прозвучал выстрел, отозвавшись в салоне легким хлопком, и беглец, прогнувшись вперед, упал на землю.

– А теперь поехали, – приказал Юсуф Ахмед, садясь в кресло. – Что вы скажете, Джон, об этом выстреле?

– Что же я, по-вашему, должен сказать, – насупился Джон Эйрос, – если вы только что на моих глазах убили двух человек.

– До чего же вы, журналисты, щепетильны, – покачал головой Юсуф Ахмед. – Все вам не нравится. А ведь эти люди украли у меня деньги, неужели вы позабыли об этом? Так что за свой поступок они получили сполна!

– А неужели вы забыли, каким образом сами получили эти деньги?

– Вот об этом давайте не будем, – неожиданно посуровел Юсуф Ахмед. – Деньги нам достались по праву.

«Хаммер» подкатил к угодившему в яму пикапу. В салоне, упав грудью на руль, лежал убитый водитель: в центре затылка – аккуратное круглое отверстие величиной с небольшую монетку, вокруг которого слиплись от крови курчавые волосы. На заднем сиденье лежали мешки с деньгами. Развязав один из них, Юсуф Ахмед довольно хмыкнул: до самой горловины мешок был набит долларами. Затем он деловито осмотрел остальные мешки.

– Не успели потратить, – весело заметил Юсуф Ахмед. – Хотя где им тут разгуляться? Ведь не Париж! – Повернувшись к водителю, распорядился: – Оттащи покойников куда-нибудь в пустыню, – махнул он в сторону сопок. – У меня сегодня хороший день. Пускай гиены немного попируют. А вы что скажете, Джон? – перевел он взгляд на все более мрачневшего Эйроса.

– Вы просили разыскать меня вашу дочь? – Вытащив телефон, Джон нажал на кнопку. – Взгляните сюда... Вот она! Не правда ли, она очень похожа на вас.

Взяв телефон, Юсуф Ахмед некоторое время, остолбенев, рассматривал изображение на экране. Взгляд, глаза, овал лица девушка унаследовала от отца. Его взгляд, еще минуту назад жесткий, вдруг помягчел, глаза неожиданно блеснули.

– Кто вы, черт вас возьми?! – хрипло произнес Юсуф Ахмед.

– Я всего лишь тот человек, который хочет, чтобы вы увиделись со своей дочерью.

– Давайте отложим этот разговор. Мне нужно крепко подумать.

Глава 34

БУДЬ УМНИЦЕЙ, ДОЧКА

9 СЕНТЯБРЯ

– Скоро все будет позади. Держись, ты у меня сильная.

– Папа, что мне делать?

Ефимцев посмотрел на Авдеева; тот сидел напряженный, словно слышал их разговор.

– Будь умницей, дочка.

Положив трубку, Ефимцев некоторое время сидел молча, закрыв глаза. Можно было только догадываться, какие тайфуны разрывают его грудную клетку. В самые сложные минуты он не позволял эмоциям брать над собой верх. Порой Авдееву казалось, что Павел Егорович сделан из металла. Но даже самый крепкий материал может дать трещину.

Афанасий терпеливо ждал, когда Ефимцев откроет глаза. Когда это произошло, то перед ним сидел прежний человек, которого он знал последние годы: сильный и уверенный в себе и своих возможностях.

– Ты все сделал, как нужно? – спросил Ефимцев, снова взяв телефонную трубку.

Афанасий кивнул.

– Все, как положено, Павел Егорович. Вас уже ждут.

– Тогда я спокоен. Без меня здесь справишься?

– Не переживайте, справлюсь. Это моя работа.

– Ну, тогда ладно. Ты переписал телефон этого переговорщика, как его там?..

– Абу Рахим… Да, он у меня с собой, – он положил перед Ефимцевым листок бумаги.

Подняв трубку, Ефимцев глянул на листок и быстро набрал номер. Еще через секунду ему ответили:

– Хэлло!

– Добрый день, – по-английски заговорил Павел Егорович. – Это Ефимцев. Я звоню… по поводу своей дочери. Сейчас она находится у пиратов в Сомали. Вы звонили мне, но, к сожалению, меня не было на месте. Кажется, у вас есть возможность выступить посредником между мной и пиратами.

– Вы обратились точно по адресу, господин Ефимцев, – прозвучало в ответ на хорошем английском. – Так сложилось, что ко мне часто обращаются с подобными просьбами. Хотя, признаю, это очень нелегкая миссия, но я всегда готов помочь людям в их беде.

– Полагаю, такие вопросы очень трудно решать по телефону. Я готов вылететь к вам в Лондон.

– Когда вы планируете вылететь? – Вопрос прозвучал вполне по-деловому.

– Завтра утром я буду в Лондоне. Планирую встретиться с вами где-нибудь после обеда. Скажем, часа в два. Вас устроит?

– Вполне! – прозвучало это с неким воодушевлением. – Я буду очень рад нашей встрече.

– Мне бы тоже хотелось познакомиться с вами поближе, – сказал Ефимцев. – У вас хороший английский.

– Спасибо за комплимент, но вы тоже говорите практически без акцента.

– Вы можете дать мне гарантии, что с моей дочерью ничего не случится?

– Так получилось, господин Ефимцев, что я уже не первый год занимаюсь подобными делами. Скажу вам вот что: пираты не заинтересованы причинять своим заложникам какой бы то ни было ущерб. Для них ваша дочь – всего лишь товар, который можно неплохо продать. Если же с ней что-нибудь произойдет, то стоимость этого товара значительно упадет, в чем, разумеется, они нисколько не заинтересованы. По роду своей деятельности мне приходится контактировать с главами кланов и вождями племен, и хочу вам сказать, что они не отличаются особой кровожадностью...

– Что вы можете сказать о человеке, у которого находится моя дочь?

– Среди соплеменников он очень популярен, пользуется авторитетом среди полевых командиров и никогда не был замешан в каких-то кровавых акциях. Пытается зарабатывать политические очки, у него есть амбиции, так что жертвы ему совершенно не нужны, ему нужны деньги! Кстати, он учился в России.

– Как-нибудь найду время, чтобы с ним познакомиться, – сквозь зубы выдавил Ефимцев.

– Я непременно сообщу ему о вашем желании.

Положив трубку, Ефимцев зло прищурился:

– Уж будьте любезны!

Глава 35

САД ВЕЧНОСТИ

10 СЕНТЯБРЯ

Ибрагим подошел к окну и отдернул занавески. Комнату залил яркий свет. Трудно представить, что каких-то двадцать пять лет назад на этом месте была выжженная каменистая пустыня. Все богатство этого края составляли немногие финиковые деревья, неожиданно выросшие среди камней. Сейчас же его взору предстала огромная роща из пальмовых деревьев, под которыми зеленела высокая густая трава. В большом дворе у пруда разгуливали павлины, высоко в небо били фонтаны, водяная пыль образовывала радугу и орошала подстриженные густые кустарники.

Пальмы, трава и даже грунт были привозными, но все это так хорошо прижилось здесь, словно всегда принадлежало этой земле.

Ибрагим взял телефон и нажал на кнопку.

– Юсуф!

– Да, брат мой.

– У меня есть для тебя хорошая новость.

– Слушаю тебя, Ибрагим.

– Из порта Китая вышел огромный контейнеровоз, на борту которого стрелковое оружие и лазерные прицелы самой последней разработки.

– Это не тот груз, который мы ждем?

– Он самый. Его стоимость около полумиллиарда долларов. Желаю тебе удачи.

Положив трубку, Ибрагим еще раз посмотрел в окно. В саду под присмотром старшей жены весело резвились дети.

Именно так должна выглядеть джанна – «сад вечности». Там тоже растут пальмовые и гранатовые деревья, реки там из очищенного меда; а его обитатели разгуливают в богатых одеждах, праведникам даны в жены черноокие, большеглазые девственницы-гурии.

Продолжение следует…

Content

Евгений Сухов
Веселый Роджер – знамя вора

Часть I ПИРАТСКИЙ ЗАХВАТ

Глава 1 ДУРНОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ 25 АВГУСТА

Глава 2 УЯЗВИМОЕ ЗВЕНО 10 АВГУСТА

Глава 3 ПИРАТСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ 20 АВГУСТА

Глава 4 НАПАДЕНИЕ ПИРАТОВ 28 АВГУСТА

Глава 5 «СЕЙЧАС ВЫЛЕТИТ ПТИЧКА» 28 АВГУСТА

Глава 6 АДВОКАТ ПИРАТОВ 29 АВГУСТА

Глава 7 ШТАБ-КВАРТИРА ПИРАТОВ 29 АВГУСТА

Глава 8 ПЕРСОНАЛЬНОЕ ДОСЬЕ 29 АВГУСТА

Глава 9 Я ДОВОЛЕН ТВОЕЙ РАБОТОЙ 30 АВГУСТА

Глава 10 ПОДХОДЯЩАЯ КАНДИДАТУРА 31 АВГУСТА

Глава 11 Я ПОДПИШУ ВСЕ 31 АВГУСТА

Глава 12 МЫ ЕГО НЕ УБИВАЛИ 1 СЕНТЯБРЯ

Глава 13 ОДНОКАШНИК 1 СЕНТЯБРЯ

Часть II СЛАВНЫЙ ГОРОД МОГАДИШО

Глава 14 БРИТАНСКИЙ АГЕНТ 8 СЕНТЯБРЯ

Глава 15 НУЖЕН КАПИТАН 25 АВГУСТА

Глава 16 ТЯЖЕЛЫЕ ДЕНЬГИ 8 СЕНТЯБРЯ

Глава 17 ЗАМАНЧИВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ 26 АВГУСТА

Глава 18 СКВЕРНАЯ ПРИМЕТА 29 АВГУСТА

Глава 19 ГЕРОЙСТВА НЕ ПРЕДВИДИТСЯ 29 АВГУСТА

Глава 20 СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОКЛОННИК 31 АВГУСТА

Глава 21 ЕСТЬ ПРОБЛЕМА 31 АВГУСТА

Глава 22 ТЫ ДОЛЖЕН ЕГО УБИТЬ 8 СЕНТЯБРЯ

Глава 23 ПЛЕННИК 8 СЕНТЯБРЯ

Часть III ОДНОКАШНИК

Глава 24 ИНТЕРЕСНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ 8 СЕНТЯБРЯ

Глава 25 ЗАКРОЙ ДВЕРЬ, МИЛАЯ 9 СЕНТЯБРЯ

Глава 26 МЕНЯ ЗОВУТ ЮСУФ АХМЕД 9 СЕНТЯБРЯ

Глава 27 ИГРА ПО-КРУПНОМУ 8 СЕНТЯБРЯ

Глава 28 РЕЙДЕРСКИЙ ЗАХВАТ 25 ИЮЛЯ

Глава 29 ПЛАТА ЗА ГОСТЕПРИИМСТВО 9 СЕНТЯБРЯ

Глава 30 НАС ОТПРАВЯТ НА ДНО 9 СЕНТЯБРЯ

Глава 31 СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН 9 СЕНТЯБРЯ

Глава 32 КРАЖА 10 СЕНТЯБРЯ

Глава 33 КТО ВЫ, ЧЕРТ ВАС ВОЗЬМИ?! 10 СЕНТЯБРЯ

Глава 34 БУДЬ УМНИЦЕЙ, ДОЧКА 9 СЕНТЯБРЯ

Глава 35 САД ВЕЧНОСТИ 10 СЕНТЯБРЯ