Кэтти Уильямс

Личная жизнь тихони Элис

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Элис распахнула двойные стеклянные двери офисного здания и сразу почувствовала себя уютно, как дома. Она только что вернулась из двухнедельного отпуска, который провела в Португалии, — две недели теплой воды, чистого неба, голубого моря и ежевечерних коктейлей, которые они вместе с подругой потягивали, устроившись у края бассейна. Райская жизнь кончилась, когда с чувством тихого облегчения Элис села в самолет, летящий в холодную, серую Англию, где мрачная, угрюмая весна сменяла промозглую зиму.

Большинство людей не выносят мысли об окончании отпуска.

Я могла бы остаться здесь навсегда, — сказала ей Ванесса на четвертый день отпуска, сидя в шезлонге с бокалом в одной руке и сигаретой в другой.

Ты умрешь от тоски через месяц, — отозвалась Элис, равномерно растирая крем для загара по всему телу в надежде, что золотой загар сделает ее кожу глянцевой и приятной на вид. На большее она давно не претендовала. Обаяние, при ее худобе и неприметности, — это не о ней…

— О'кей, — признала Ванесса, — навсегда, быть может, и чересчур, но против парочки дополнительных недель я не стала бы возражать.

Элис вежливо согласилась, но ей за глаза хватило двух недель, и она с великим нетерпением рвалась за свой рабочий стол.

Итак, двойные двери; Элис направилась к лифту и спросила себя: не слишком ли грустно, что она так скучала по работе? Как это характеризует ее личную жизнь? Сейчас ей тридцать один, и не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить себя через десять лет — одинокую, маленькую старую деву, которая по выходным сидит дома и ждет понедельника. Совсем безрадостная перспектива.

Обычно, едва начав думать о подобных вещах, она отбрасывала эти мысли подальше. В былые времена, когда ее переполнял энтузиазм, она строила планы, мечтала и была слишком молодой и наивной, чтобы допускать, что большинство ее надежд рухнет. Много воды утекло с тех пор, и теперь ей стоило труда вспомнить, какой она была тогда.

Элис открыла дверь своего кабинета и услышала резкий телефонный звонок, доносившийся из кабинета шефа.

Этого ли ей не хватало? Она как раз вешала пальто, когда он рывком распахнул двери, соединяющие их кабинеты, и встал перед ней, сложив руки на груди, с непроницаемо-хмурым лицом.

Она взглянула на него без всяких эмоций. За последние полтора года Элис привыкла к агрессивности Виктора Темпла. Он мог, кого угодно запугать своим видом, но на нее это действовало лишь поначалу. Она сумела противостоять бешеному напору его личности и после трехнедельного испытательного срока получила постоянную работу.

— Думаю, нет смысла спрашивать, хорошо ли ты отдохнула.

Виктор стоял перед ней, все еще сложив руки, когда она прошла к своему столу и включила компьютер.

— Очень хорошо. Спасибо.

Элис посмотрела на Виктора и, как обычно, поразилась той огромной физической силе, которую исходила от него. В нем все привлекало внимание, и не только благодаря его наружности — темным волосам, серым глазам и мускулистому телу. Уникальность Виктора Темпла заключалась в неутомимой энергии, самоуверенности и необъяснимом превосходстве, которое он излучал, и противостоять которому было невозможно. Он умел заставить себя слушать, а когда входил в комнату, люди невольно поворачивали головы, провожая его взглядом.

— Прохлаждалась целыми днями в бассейне и жарилась на солнце? — Голос шефа был полон сарказма.

Элис посмотрела на него и с удивлением спросила себя — уже в сотый раз! — как она может работать у человека, для которого элементарная вежливость — понятие весьма и весьма растяжимое.

— Да, неплохо расслабилась, — сдержанно ответила девушка, не позволяя раздражению взять над собой верх.

Он расположился прямо напротив ее стола. Элис села и принялась методично проглядывать почту, захваченную из приемной, сразу откладывая ту корреспонденцию, с которой предстояло иметь дело ей.

Каким бы требовательным и устрашающим ни был Виктор Темпл, они, тем не менее, хорошо сработались, и со временем он стал поручать Элис немалую часть дел. Иногда клиенты попадались нервные и чувствительные, и он ценил ее умение работать с ними. Элис никогда не теряла бдительности и умела утихомирить доведенных до бешенства временных работников, когда шефа не было на месте, и он не мог сделать этого сам.

За это ей хорошо платили. Намного больше, чем платили бы в любой другой частной фирме. Это было и хорошо и плохо одновременно, потому что, надумай она уволиться, ей пришлось бы значительно сократить расходы, а Элис уже привыкла к определенному уровню достатка. Она могла позволить себе отдыхать за границей, могла поужинать в дорогом ресторане. Могла бы даже приобретать одежду у какого-нибудь неординарного модельера прямо с показа, но этого она никогда не делала, так как была убеждена, что одежда, рассчитанная на модель, висела бы на ее худом теле как на вешалке.

— Ну что ж, хоть кто-то из нас неплохо провел пару недель.

Виктор сумел произнести это таким тоном, словно Элис сознательно способствовала тому, что последние две недели были для него сущим кошмаром.

— Было много работы? — спросила она, отвлекаясь от экрана компьютера и переводя взгляд на шефа. Он оперся на край ее стола и стоял слегка раскачиваясь. — Как прошла кампания Финнера? Они подписали?

— О да, — его рот скривился, и он издал короткий невеселый смешок, — но это никак не заслуга той пустоголовой стажерки, которую ты наняла на время своего отпуска.

— У Ребекки были лучшие рекомендации агентства. — Возразила Элис. — В противном случае я бы ее не взяла!

Она нахмурилась и попыталась представить, что здесь произошло. Она уже сталкиваюсь с этим раньше. Нормальные взрослые девушки превращались в издерганных подростков после нескольких дней работы с Виктором. У него была нервирующая привычка отдавать приказы резко и быстро, как выстреливать из пистолета, и любое проявление некомпетентности вызывало его едкое презрение. Свое терпение он держал на весьма непрочном поводке.

— Какого еще агентства? Судя по всему, это ваше агентство специализируется на идиотах!

— Не смешно. Какой мне смысл нанимать некомпетентную девушку? Чтобы потом, по возвращении, выполнять всю работу, с которой она не справилась за две недели моего отсутствия?..

Краем глаза Элис взглянула на стопку досье на столе и отметила про себя, что ее толщина как раз соответствует двухнедельной работе.

Виктор проследил за ее взглядом и победоносно кивнул:

— Все верно. Девица едва умела печатать.

— Ее скорость была гораздо выше средней.

— Она впадала в столбняк всякий раз, когда я пытался продиктовать ей что-нибудь.

Элис усмехнулась про себя. Ну еще бы, тут кто хочешь впадет в столбняк! Ведь надо печатать под диктовку Виктора, — а как он диктует, она очень хорошо знает! — отвечать на телефонные звонки и одновременно редактировать наговариваемый текст с учетом всех предварительных знаний о клиенте. Бедная девочка! В следующий раз, подумала Элис, надо будет нанять кого-нибудь постарше.

— И не надо на меня так смотреть, — несколько раздраженно потребовал Виктор.

— Как?

— Так, будто это моя вина, что я дал от ворот поворот этой временной секретарше, которая даже меня сумела вывести из себя. Это смоим-то ангельским терпением!..

Элис чуть не рассмеялась.

— Да, конечно, — пробормотала она, с трудом сдерживаясь. — Вам принести чашечку кофе?

— В мой кабинет. Заодно просмотрим ряд досье. У нас наклевывается новый клиент. Какой-то титулованный олух, который хочет провести не слишком шумную рекламную кампанию своего родового поместья. Не хочет иметь дело ни с кем, кроме меня.

— Родового поместья?

— Обсудим это в моем кабинете. — Он шагнул к двери и провел рукой по волосам, запустив в них пальцы.

Элис взглянула на него, и у нее молнией пронеслась мысль о том, что она должна будет когда-нибудь встретить мужчину такого же привлекательного, как Виктор Темпл. Черты его лица были резкими, даже грубоватыми, и все же в этом человеке угадывалась чувствительность — она скрывалась в его губах, в глазах, в грациозной гибкости тела. Виктор никогда не качал мышцы и наверняка не был знаком со спортзалом, но его тело было стройным и подтянутым. Костюм не скрывал его атлетического сложения.

Выше отстранение констатировала, что он почти пугающе привлекателен, но это не трогало ее: он относился к типу мужчин, которых, как она инстинктивно чувствовала, ей следовало избегать. Она уже сделала подобную ошибку, и повторять ее не собиралась.

К тому же она была совершенно не в его вкусе. Ей не слишком-то много известно о его личной жизни, но двух его женщин Элис довелось видеть. Обе они подходили под одну и ту же категорию: сексуальные блондинки, не обремененные интеллектом, по крайней мере, на первый взгляд. Они потрясли ее тем, что умели сочетать одежду с губной помадой и лаком для ногтей, а в сильном подпитии умудрялись сохранять безупречную прическу и идеальный макияж.

Его последняя секретарша ушла с работы за шесть месяцев до прихода Элис. Со слов некоторых девушек из офиса, она была пятидесятилетней каргой, которая даже летом носила твидовые юбки и предпочитала растоптанную обувь. После ее ухода через офис пронесся головокружительный поток молодых девушек, ни одна из которых не выдержала испытательного срока.

Элис знала, что Виктор ценит в ней ум и скромную внешность. Это и льстило ей, и несколько угнетало — в зависимости от того, с какой стороны посмотреть.

Когда она вошла в кабинет Виктора, он разговаривал по телефону. Откинувшись на стуле, он знаком предложил ей сесть.

Элис вдруг подумала о том, как она выглядит. Взгляд Виктора, в котором не было ничего сексуального, неожиданно — на долю секунды, которой, однако, хватило, чтобы быть замеченной молодой женщиной, сделался оценивающим.

Элис села, расправляя ладонями юбку, глядя прямо перед собой в окно на угрюмое серо-голубое небо. С загаром или без, ей не нужно было зеркало, чтобы знать, чего ей недоставало. Ее темные прямые блестящие волосы до плеч легко укладывались в прическу, но в сочетании с тонкими резкими чертами лица придавали ей излишне суровый вид. Она знала это и не переживала по этому поводу — пока не оказывалась в обществе смазливых девиц. Вот тогда она чувствовала укол зависти, вспоминая о существовании коротких облегающих платьев, которым не суждено висеть в ее гардеробе.

— Эй! — услышала Элис его голос и переключила внимание на происходящее.

— Извините. Я отвлеклась.

— Судя по выражению лица, там, где ты витала, тебе не очень нравилось.

Элис покраснела и опустила взгляд на колени, где лежал деловой блокнот. Никогда не следует забывать, с какой проницательностью Виктор Темпл читает чужие мысли. Что касалось его собственных, то они у него всегда находились под замком.

— Просто думаю, что нужно будет сделать, когда приду домой, — начала импровизировать она, и он саркастически поднял брови.

— Ну что ж, жаль возвращать тебя к приземленным реалиям нашего офиса. — Виктор откинулся назад и, скрестив руки, медленно обвел ее взглядом. — Не могу себе представить, чтобы в твоей комнате не было идеального порядка, —

протянул он, что добавило краски на лице Элис,

— Там жуткий беспорядок, — заявила она категорическим тоном, не давая ему возможности возразить. — Везде валяются книги и одежда, а посуда не вымыта.

Элис опустила взгляд, чтобы скрыть бунтарский огонек в глазах. Он считает, что она предельно четкая и правильная? Уверен, что если она компетентна и собранна на работе, то остается такой же и после? «Он же ничего не знает обо мне, — подумала она, — ведь я вполне могу окунаться в безрассудную, безумную жизнь, едва выйдя из конторы».

— Я потрясен. — проговорил Виктор, удивляясь ее тону. — Ты попала под влияние Ванессы?

— Обычная неразбериха после отпуска, — ответила Элис, подавляя раздражение. — У нас

не было времени распаковать чемоданы. Почему ты не наймешь домработницу?

— Потому что это ненужная роскошь.

— Я что, недостаточно плачу тебе?

— Больше чем достаточно, — возразила Элис, пытаясь сообразить, к чему клонится их разговор. Она смотрела на Виктора из-под опущенных ресниц, пытаясь определить его настроение. — Мне даже нравится иногда убирать, — пробормотала она, в конце концов. — Великолепный отдых.

— Ты первая женщина, от которой я это слышу.

«Может, вы общаетесь не с теми женщинами», — чуть было не произнесла она вслух. Не очень-то похоже, чтобы он ценил женщин, которые хотели бы убираться у него дома. Элис подумала, что он, наверное, на милю не подпустил бы к себе подобную особу: домашняя хозяйка — это не то, что он ищет среди представительниц прекрасного пола. Он не стремится

водить уютные вечера перед телевизором, ему ны домашняя еда и маленькая леди в неизменном фартуке.

— Вы говорили, у вас появился новый клиент?

— Досье где-то здесь. — Виктор выдвинул ящик стола и пошарил внутри, хмурясь. — Куда же я его дел? Я был уверен, что сунул его в ящик.

— Может, его забрала Ребекка? — предположила Элис.

— Зачем бы ей это понадобилось? — раздраженно спросил Виктор.

— Может, затем, что она посчитала это своей обязанностью? Разборка досье входит в основные обязанности секретарши. Даже той, которая покусилась на ваше ангельское терпение.

Он захлопнул ящик и прищурил на нее глаза.

— Сарказм, Элис? — И выразительно вскинул брови. — С каких пор?

Элис ничего не ответила. Обычно она оставляла при себе колкие реплики, возникавшие в ответ. Четко выполняла свои обязанности и очень редко позволяла себе удовольствие проявлять личное отношение к работе. Но две недели на солнце что-то изменили в ней. В отеле было много молодых пар, прямо-таки виснувших друг на друге и не обращавших внимания на окружающий мир. Отель специализировался на молодоженах, проводивших в его уютных номерах медовый месяц, и в этом он был выбран ею очень недальновидно, поскольку именно там Элис впервые довелось осознать свое одиночество. Правда, Ванесса тоже не замужем, но ее жизнь неразрывно связана с мужчинами. Яркое жизнелюбие, которое она излучала, привлекало их толпами.

У Элис все было по-другому. Никто не обивал пороги ее дома, и, хотя у нее были друзья, иногда приглашавшие ее на ужин или в театр, она только сейчас, как ни странно, почувствовала отсутствие мужчины рядом с собой. Возможно, подумала она, дело в том, что перейден тридцатилетний рубеж. Время вдруг побежало быстрее. Ветерок, с ленцой шелестевший страницами календаря, явно усилился, листая их все быстрее и быстрее.

Элис улыбнулась Виктору, с деланным недоумением встретив его лукавый взгляд, и решила, что все волнения следует оставить дома или по крайней мере они должны быть заперты в ее сознании, оставаясь недоступными для всех, кроме нее самой.

— Чем же вы занимались во время отпуска? — с любопытством спросил Виктор, и Элис почувствовала прилив неприязни.

Виктор Темпл любил докапываться до сути. В течение полутора лет она позволяла ему видеть себя только с одной стороны. Правда, в первое время он задавал ей какие-то вопросы о ее частной жизни, но быстро понял, что ответы Элис не поощряют его к дальнейшим расспросам, и вскоре потерял к этому интерес.

Сейчас она по глупости показала ему отблеск другой себя, спрятанной за вежливой профессиональной улыбкой.

— Ну… как обычно, — неопределенно ответила Элис.

— Правда? И чем же?

— Вы же сами сказали: прохлаждались в бассейне и жарились на солнце.

Там, в отеле, большинство молодоженов выглядели такими юными, что годились ей в дети. А может быть, это она чувствовала себя столь усталой и серьезной, что могла бы быть их матерью. Внезапно к горлу подкатил горький комок. «Да что же это со мной?» — раздраженно вопрошала Элис собственную душу. Она не имела привычки жалеть себя и надеялась, что не сделает этого и сейчас.

— Не может быть, чтобы целых две недели вы занимались только этим.

— Еще мы несколько раз ходили на пляж. Ей хотелось каким-то образом переключить

внимание Виктора, но Элис понимала, что любая попытка такого рода лишь усилит его любопытство. Ладно, через некоторое время ему надоест вытягивать из нее информацию, и он успокоится.

— Хорошо поплавали?

— Вода была холодной.

— Ну а вечером? Что делают молодые незамужние девушки, когда отправляются в отпуск за границу? — Он усмехнулся, забавляясь ее неловкостью, и это расстроило ее еще больше.

— Думаю, вы знаете ответ и на этот вопрос, — ровным тоном проговорила Элис. — Кстати, у нас с вами много дел.

— Ах, да. — Виктор откинулся на спинку и задумчиво уставился на нее. — Ночные клубы, бары… — он сделал паузу, — секс. — Слово упало между ними, как запретный плод, и Элис залилась краской.

— Я не настолько молода. — Это было все, что она смогла придумать в качестве ответа.

— Хочешь сказать, что ты слишком стара для клубов? Или для ночных баров? Для секса? Или для всего сразу?

Элис захлопнула блокнот и в упор посмотрела на него.

— То, чем я занимаюсь в отпуске, вас не касается, мистер Темпл. Если вас так интересует, что делает в отпуске молодая незамужняя девушка, то поезжайте и посмотрите сами. Я думаю, у вас не будет недостатка в женщинах, готовых вам помочь. — Она слушала себя со стороны в смятении и расстройстве, отмечая, что Виктор спровоцировал ее на ответ, который не подобает обычному скромному сотруднику.

— Так, так, так… — Он сцепил пальцы и изучающе уставился на нее. Долгий, пронизывающий, ленивый взгляд исследователя, неприятный и приводящий в смущение. Элис впилась ногтями в блокнот, не в силах придумать, как избавиться от неловкости. — Демонстрация характера, — сообщил Виктор голосом ученого, который внезапно обнаружил у своей подопытной мыши скрытые таланты.

— Извините, — произнесла Элис, стараясь говорить как можно более естественно. Не хватает только разрыдаться ему на потеху! Просто сегодня она слишком много думала о своей жизни, и намеки Виктора на то, что она зануда, оптимизма ей не прибавили. — Может, мы перейдем к…

— О нет, не так быстро. Я заинтригован. — Виктор провел руками по волосам и снова уставился на нее. — Я только-только

находится под этой великолепной с сверкающей оболочкой.

— О, спасибо за комплимент, — пробормотала Элис.

— Я тебя оскорбил. — Раскаяния в его голосе не чувствовалось — напротив, было заметно, Виктор очень увлечен ситуацией. «Не было печали», — подумала Элис. Шеф провел две недели на нервах и сейчас решил играться на ней. Почувствовал облегчение от того, что она вернулась, и это пробудило спящее в нем доселе желание посмеяться над ней.

— Вовсе нет, — сказала она, беря себя в руки.

— Ты никогда, не рассказывала мне, что делала во время отпуска. Но в этот раз что-то произошло. Ты сама не своя. В чем дело? Встретила мужчину? — Он улыбнулся, словно мысль об этом весьма позабавила его. — Ну и как он тебе? Я почти ничего не знаю о твоей личной жизни, разве это не странно? Особенно если учесть, сколько времени ты работаешь на меня.

— Странно, — отозвалась Элис, а в ее голосе слышалось: «И я хотела бы, чтобы так оставалось и впредь».

— Я надеюсь, ты не уйдешь от меня, чтобы выйти замуж и завести детишек?

Элис содрогнулась. Менее реальную перспективу было трудно придумать. Замужество? Дети? Она похоронила эту мысль давным-давно. Кажется, десятки лет назад.

— Я не очень-то и удивился бы, если бы это случилось, — продолжал задумчиво Виктор, ожидая ответа. В его серых глазах застыл вопрос, на который Элис не могла ответить. То, о чем он спрашивал, не имело к ней отношения.

Она задержала дыхание, еще не зная, говорить или молчать в надежде, что он все же отстанет от нее, и была спасена телефонным звонком.

Разговор затянулся, и к тому времени, когда Виктор положил трубку, он уже не помнил ни о ней, ни о ее личной жизни. Он открыл одно из досье, лежащих на столе, и Элис облегченно вздохнула.

Когда он диктовал ей письма, а ее рука порхала над блокнотом, Элис вдруг осознала, что пишет, слушает и выполняет указания машинально, а мысли ее блуждают далеко.

Элис не хотела, чтобы Виктор Темпл проявлял к ней какой бы то ни было интерес, даже самый обычный. Она привыкла к их деловым, сугубо профессиональным отношениям, а теперь ловила себя на том, что ее глаза исподтишка наблюдают за ним, как это происходило со всеми женщинами, чьи взгляды не отрывались от Виктора, когда он находился поблизости.

Уловив, что шеф начал рассказывать о своем последнем проекте, Элис очнулась и стряхнула с себя мечтательное настроение.

— Это поместье и впрямь стоящее. — Он извлек из папки серию фотографий, внимательно рассматривая каждую из них с разных сторон и хмурясь. — Переходило из поколения в поколение. Сады были разбиты кем-то знаменитым. Интерьер замка весьма занятный. Похоже, владельцы были в родстве с королевской фамилией.

— Почему хозяева обратились к вам?

— Хозяин. Некто, чьи расходы на содержание поместья, как я подозреваю, сильно подточили его банковский счет. Скорее всего, парень просадил большую часть семейных денег, и сейчас у него не осталось почти ничего, кроме титула. — Виктор поднял глаза и постучал ручкой по столу. — Обычное дело — наследство, которое со временем растаяло. И сейчас это всего лишь замок с пышной обстановкой. Наш клиент воображает, что, допустив в поместье посетителей, сможет покрыть расходы на его содержание. Наше дело — ненавязчиво преподнести все это с самой выгодной стороны.

— Отлично, — деловито отозвалась Элис.

— Взгляни на фотографии и скажи, что ты думаешь.

Он вручил ей крупноформатные глянцевые снимки, и Элис почувствовала, как ее охватил леденящий ужас. Он возник где-то в области желудка и, постепенно охватывая все тело, добрался до губ, совершенно заморозив их. Девушка не могла пошевелиться. Она просмотрела фотографии, держа их трясущимися руками, и положила перед собой на стол.

— Ну и как? Что ты думаешь? — Виктор оторвался от досье, которое перед этим изучал.

— Что за рекламную кампанию он собирается провести? — едва слышно спросила Элис. Ее мозг, оцепеневший на время, начал лихорадочно работать.

Глаза Виктора сузились.

— Ему нужно несколько рекламных разворотов в одном из наиболее престижных журналов. Он хочет привлечь посетителей. Попросту говоря, собирается превратить дом в загородный отель.

— Понятно.

— Черт возьми, где ты витаешь все утро, Элис?

— Что вы имеете в виду? — Она попыталась улыбнуться, но ее лицо оставалось неподвижным.

— Я имею в виду, — размеренно и подчеркнуто терпеливо принялся объяснять Виктор, — что ты выглядишь так, словно только что увидела привидение. Ты белая как полотно. Только не говори, что подцепила какую-нибудь дрянь во время отпуска. Я не вынесу еще двух недель со стажеркой.

— Нет. Все в порядке. — Элис сглотнула, пытаясь придумать что-нибудь умное о рекламной кампании. — Да! Не похоже, чтобы это была такая уж сложная работа. То есть, я хочу сказать, замок, в общем-то, говорит сам за себя.

— Точно. Я тоже так подумал. — Он начал объяснять ей, что собирался предпринять, а она слушала вполуха и кивала, тихо надеясь, что делает это к месту. — Я договорился о посещении замка на этой неделе. — Он резко захлопнул досье. — Мы лучше ощутим атмосферу поместья, когда окажемся там.

— Мы?

— Естественно. Я хочу, чтобы ты была там и делала заметки. — Виктор внимательно всматривался в ее лицо. — А что? В чем проблема?

— Проблемы нет, — поспешно ответила Элис, со злостью подумав, что проблемой это не назовешь. Это тысячи и тысячи проблем. — Я только не уверена, что смогу найти на это время… Ведь Ребекка оставила кучу недоделанной работы, которую надо привести в порядок…

Он уставился на нее как на сумасшедшую.

— Ты сможешь все сделать за день или два, — членораздельно выговорил Виктор, словно общаясь с умственно неполноценным существом. — Кроме того, ряд срочных отчетов уже составила Сэмми. Я проверил, чтобы она выполнила все вовремя. Еще будут оправдания?

— На самом деле я не хотела бы заниматься этой работой, — глухо призналась Элис, не найдя больше поводов для отказа, тем более отказываться было все равно бесполезно. Она знала этот огонек в его глазах: сейчас можно представить ему миллион оправданий, и он отметет их одно за другим, пока не получит то, что ему нужно. В данном случае — ее присутствие в этом поместье.

— Почему?

— Просто не хочу, и все, если не возражаете. Я всего лишь прошу вас уважить мою просьбу.

— А я хочу, чтобы ты была там, — просто хочу, и все, если не возражаешь. Когда я услышу, в чем действительно дело, то решу, уважить твою просьбу или нет.

«Как всегда», — подумала Элис с безысходным отчаянием. Как всегда, как всегда, как всегда. Любой другой просто кивнул бы и оставил все как есть. Любой другой, имеющий хоть каплю сострадания, поверил бы в силу ее доводов и удовлетворил бы ее просьбу. Но только не Виктор Темпл, о нет! При виде знака «Держись подальше» он немедленно повернет именно туда. И при этом не утруждает себя поисками входа — идет кратчайшим путем, напролом, используя все доступные ему методы. Не человек, а хищная акула.

Как получилось, что единственный мужчина в мире, с которым Элис не хотела иметь ничего общего, хозяин единственного в мире замка, куда она ни за что не хотела бы войти вновь, для того чтобы разрекламировать свое дурацкое поместье, выбрал из всех существующих в стране рекламных агентств именно то, в котором работала она? Как это могло случиться?

Впрочем, это не вопрос. Дела Виктора Темпла шли в гору, его рекламную фирму уважали.

Но нельзя посвящать шефа в свои личные тайны, и Элис покорно кивнула:

— Хорошо. Я еду с вами. Какое число занести в ежедневник?

— Числа. Мы проведем там в общей сложности три дня.

Что может быть хуже?

— А не скажешь ли мне, почему ты изменила свое решение? — спросил Виктор между прочим, прежде чем перейти к другим делам.

— Нет, не скажу.

Изучающие серые глаза внимательно оглядели ее, словно он увидел ее в первый раз.

— Какие неожиданности преподносит этот день, — сухо сказал он. — Сначала была неьольшая демонстрация характера, а теперь какая-то темная, страшная тайна. Интересно, какие еще сюрпризы ты припасла для меня?

— Ничего я не припасала, — буркнула Элис.

— Ладно, поживем — увидим.

Он усмехнулся, но по выражению его глаз она поняла, что в нем проснулось любопытство, ну а перспектива провести три дня в поместье «Верхние поля» приводила в трепет.

Говорят, от прошлого не убежать. Рано или поздно оно настигнет тебя.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Следующая неделя была кошмарной. Море работы. Казалось, будто сотни клиентов сговорились посетить офис в одно и то же время. Телефон разрывался, переговоры не прекращались ни на минуту. Виктор мог существовать без сна — его выносливость была потрясающей, — но нервы Элис с трудом выдерживали встречу за встречей, сопровождаемые нескончаемым стенографированием, при этом надо было еще следить за тем, чтобы записавшиеся на прием клиенты вовремя попадали в кабинет к шефу.

Элис казалось, что Португалия с ее солнцем была в ее жизни несколько месяцев назад. А тут еще поместье «Верхние поля», дамокловым мечом висевшее над ее головой!..

Собственная способность помнить все удивляла ее. Прошли годы, но разговоры с Джеймсом Клей доном были свежи в ее памяти. Как будто каждое мгновение настоящего добавляло по кусочку к ее прошлому, которое она старалась забыть в течение четырех лет.

Утром в день отъезда нервы молодой женщины были напряжены настолько, что она чувствовала себя совершенно разбитой, когда шла открывать дверь Виктору.

Он отказался от услуг шофера, и Элис увидела на своем пороге шефа, одетого совсем не по-деловому. Вместо привычного строгого костюма — темно-зеленые штаны и кремовый шерстяной джемпер грубой вязки, из-под которого выглядывал воротничок полосатой рубашки. Элис смотрела на него, пораженная его обыденным видом, и через несколько секунд полного молчания он сказан с сарказмом:

— Ты права, так не одеваются.

— Извините. — Она наклонилась за своей дорожкой сумкой, которую Виктор успел подхватить первым, и отправилась следом за ним в его машину — черный с откидным верхом шикарный «ягуар».

— Тебе вовсе не обязательно было надевать деловой костюм, — сказал он, когда она усаживалась на переднее сиденье. — Считай, что мы в трехдневном отпуске. Прогуляемся по окрестностям, — он завел мотор и начал медленно выруливать, — совершим неформальную экскурсию по дому, чтобы определить, какие из комнат будут лучше смотреться на фотографиях, и обсудим историю поместья. — Виктор кинул на нее быстрый косой взгляд. — Никаких изматывающих переговоров. Конечно, ты будешь записывать кое-что, но не больше.

— Я так не думала, — сказала Элис, оглядывая свой синий костюм — прямую юбку и жакет, под которым была строгая белая блузка. Такой наряд даже самую привлекательную женщину способен лишить всякого намека на сексуальность. Одежду она подбирала тщательно, понимая, что так или иначе увидит Джеймса во время их пребывания в поместье — скорее всего, сразу же, как только они приедут туда, — а в этой униформе деловой женщины Элис чувствовала себя как-то увереннее.

Лучше всего, если бы он не смог узнать ее, но это маловероятно. Она изменилась за последние четыре года — постригла волосы короче, сильно похудела, — но большая часть изменений не касалась ее внешности. Потеря иллюзий добавила ей зрелости, однако на вид она осталась почти прежней.

Элис пыталась представить себе Джеймса, каков он сейчас, после того, как утекло столько грязной воды, и окончательно погрузилась в свои мысли.

— Я надеюсь, ты взяла с собой что-нибудь более подходящее для загородной поездки, чем то, что на тебе сейчас, — предположил Виктор. — Мы же не собираемся смущать клиента своим видом. Да, кстати. Там на заднем сиденье досье. Прочти его. В нем вся подноготная нашего клиента, это тебе пригодится.

Элис колебалась. Она не решила, признаться ли Виктору, что знала Джеймса или, как минимум, была знакома с ним. У нее не было никакого желания приоткрывать потайную дверь, потому что Виктор юркнет туда, прежде чем она успеет захлопнуть ее, и засыплет Элис вопросами, ни на один из которых ей не хотелось бы отвечать.

Наконец она решила держать себя так, будто слыхом не слыхивала об их клиенте, и, если Джеймс встретит ее как старого друга, просто сделает вид, что забыла его, ведь прошло уже столько лет.

«Столько лет», — подумала она со вздохом, уставившись в окно и не делая никаких попыток взять в руки досье. Четыре года на то, чтобы изменить жизнь, которую он разбил на куски. Четыре года на то, чтобы забыть человека, который лишил ее девственности и присущей ей чистоты, который три года позволял ей глупо надеяться, будто то, что у них было, может длиться вечно.

Элис вспомнила, как впервые обратила на него внимание. Это произошло холодным и сырым зимним вечером, к тому времени она уже примерно месяц работала на его отца, но всего поместья еще не видела. Замок был слишком большим, комнаты переходили одна в другую, перемежаясь с холлами и коридорами. Генри Клей-дон, прикованный к инвалидному креслу, был, конечно же, не в состоянии показывать ей свои владения.

Он сказал, что Элис может ходить по замку, сколько вздумается, а сам взвалил на нее столько работы, что ей было не до прогулок.

Впрочем, она не имела ничего против. Сидя в теплой уютной библиотеке, окруженная книгами, она делала заметки, пока старик просматривал досье и документы, а за окнами была тусклая холодная зима. Поместье разительно отличалось от ее крохотного домика с террасой, в котором она провела большую часть жизни, пока не умерла мать. Было так чудесно выглянуть из окна и увидеть сады, переходящие в поля, — этот загородный пейзаж, казалось, уходил в бесконечность.

Элис с детства привыкла к виду домов с террасами и боялась замкнутого пространства и перенаселенных улиц. Замок в «Верхних полях» казался ей настоящим раем. И ей нравилась ее работа, из разрозненных фактов и обрывков воспоминаний выстраивалась книга мемуаров. Нравилось слушать о прошлом Генри Клейдона, оно было куда более красочным, нежели ее собственное.

Элис работала в кабинете одна, когда туда вошел Джеймс Клейдон. В темной комнате, освещенной лишь настольной лампой, он возник словно призрак ночи. Высокий, в темном пальто, в темной одежде. И она влюбилась, безнадежно, безумно влюбилась в жизнерадостного и галантного Джеймса Клейдона!..

— Ты будешь отвечать на мой вопрос или нет? — поинтересовался Виктор. — Или собираешься витать в облаках всю дорогу?

— Что? Какой вопрос?

— О Господи, — пробормотал он, — от тебя никакого толку. Надеюсь, ты все-таки выйдешь из своего состояния и будешь меня слушать. Я не хочу, чтобы ты считала ворон, когда должна будешь записывать мои замечания.

— Но ведь я просила избавить меня от этой работы.

— Ну да, просила. И не дала мне при этом никаких объяснений. Это из-за дома? Ты жила где-то неподалеку, да?

Элис взглянула на него, удивляясь, что Виктор помнит эту незначительную деталь из анкеты, заполненной ею при поступлении на работу восемнадцать месяцев назад.

— Я прав? Жила?

— Не очень далеко, — неохотно призналась она. Это была ее первая работа после смерти матери. Позже она пыталась поправить свое финансовое положение в Лондоне. Она впервые увидела «Верхние поля», только когда начала работать бок о бок с Генри Клей доном, хотя его имя было достаточно хорошо известно среди жителей городка. Оно было как бы символом местности.

— Где недалеко? В таких маленьких городках все знают друг друга, разве не так?

— Нет, — резко ответила Элис. — Город, где я выросла, был маленьким, но не настолько.

Элис поерзала на своем сиденье. Она не могла определить точно, но что-то все-таки изменилось в их отношениях. Словно его живое любопытство к ее прошлому перевело их отношения на другой, не такой сугубо деловой контакт, привнесло нечто личное. Элис чувствовала себя не совсем в своей тарелке.

— А как выглядел твой город? — Виктор посмотрел на нее и мягко добавил: — Это существенно, если мы хотим выяснить, насколько он заинтересует туристов.

— Очень живописный городок, — ответила Элис, чуть нахмурившись, чтобы сосредоточить мысли на прошлом. — Красивая центральная улица, много черно-белых зданий, которые не были снесены ради постройки супермаркетов. Там все еще есть булочники, мясники…

— …колбасники… — продолжил Виктор в том же тоне.

Она улыбнулась, почти не задумываясь.

— Да-да. По крайней мере так все было в мой последний приезд туда.

— А когда ты была там?

— Несколько лет назад, — сухо сказала Элис.

— Есть какие-нибудь исторические достопримечательности поблизости?

— Развалины какого-то замка. Наверняка у них есть своя история, но меня бесполезно об этом спрашивать, потому что я ничего не знаю. Между прочим, неподалеку отсюда находится Стратфорд-на-Эйвоне.

— Звучит неплохо. Любое родовое поместье, приглашающее посетителей, только выиграет, если по соседству есть что-то интересное.

— Конечно, — рассеянно согласилась Элис, с удивлением обнаружив, что впервые думает о том, насколько мог измениться ее город, стоит ли на прежнем месте ее дом… Она не думала об этом долгие годы, но сейчас, когда «ягуар» поглощал километры один за другим, не могла избавиться от этих мыслей.

— Это поместье, «Верхние поля», оно далеко от центра городка?

Элис бросила на Виктора быстрый взгляд. Выражение его лица ее успокоило: заинтересован, но сугубо с профессиональной точки зрения.

— Не так уж и близко. Как минимум двадцать минут на машине, а общественный транспорт ходит нерегулярно.

— Стоит на возвышенности, насколько я помню по фотографиям. Выглядит величественно.

— Точно.

— Поправь меня, если я ошибусь, но там был старик хозяин, да? Отец Джеймса Клейдона, скорее всего.

— Совершенно верно.

Генри Клейдон ничего не знал о ее безрассудной страсти к Джеймсу. Джеймс лишь время от времени появлялся в поместье. Элис вспомнила, с каким волнением она ждала его — как девочка-подросток, трепеща, ждет первого в жизни свидания. Он приходил обязательно с цветами, шоколадками или мелкими безделушками, которые привозил из Лондона. И они проводили вместе несколько дней, отдаваясь всепоглощающей любви… А потом следовали недели его отсутствия, доводившие ее до безумия.

— Он скончался… Не помню точно когда…

— Скорее всего, после того как я уехала, — коротко сказала Элис. — Я уже была к тому времени в Лондоне.

— А. так все-таки ты знаешь, что произошло в «Верхних полях». Старик был вдовцом?

— Да.

Они уже окончательно выехали за пределы Лондона. Элис смотрела через окно и поражалась тому, как быстро тесные улицы сменялись открытым пространством. По краям дороги все еще стояли дома, но у нее уже появилось ощущение простора, которого она не испытывала в центре Лондона.

Виктор принялся болтать о ком-то из их клиентов, о сложных делах, потом они перешли на искусство, музыку, театр. Она почувствовала, как напряжение в ее теле немного ослабло. Он умел поддерживать разговор и мог беседовать обо всем на свете. В сферу его интересов входили и политика, и опера, а говорил он с уверенностью человека, который хорошо знает предмет беседы. Это было очень ценным качеством, особенно когда дело касалось отношений с другими людьми, потому что Виктор умел улавливать малейший намек на интерес и был сведущ во многих вопросах, чтобы успешно развивать разговор к удовольствию собеседника. Он мог расположить к себе человека так же легко, как и отвратить его от себя, в зависимости от обстоятельств.

Элис откинула голову на подушку сиденья и закрыла глаза, не думая ни о «Верхних полях», ни о Джеймсе Клейдоне, не возвращаясь к тем ужасным мыслям, что преследован и ее в течение нескольких последних дней.

— Почему ты решила приехать работать в Лондон? — спросил Виктор, перескочив на эту тему так внезапно, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

— Надеялась найти более приятную работу. — ответила она, тщательно подбирая слова.

— И променяла поля на городскую жизнь. — Это был не вопрос. Это было сказано так, как произносят мысли вслух. Задумчиво, с оттенком любопытства.

— В этом нет ничего странного.

— Как раз наоборот. — Он помолчал. — А чем ты занималась, прежде чем начать работать у меня?

— Так, всякая временная работа.

— А перед этим?

Элис внимательно посмотрела на него.

— Я работала не а компании, — уклончиво сказала она. В своей анкете она не упоминала о редыдущих временных работах, хотя и имела блестящие рекомендации; да это и не требовалось, поскольку ей предстояло выдержать испытательный срок. Важно было лишь, насколько успешно у нее пойдут дела на новом месте.

— Что, как хорошая девочка, аккуратно посещала секретарские курсы?

- Нет. — Неопределенность такого ответа заставила ее продолжить: — Я работала у частного лица. Помогала в написании книги…

— Что за книга? Интересная?

— Не очень.

— Ее опубликовали?

— Понятия не имею. — Элис сомневалась, что книгу опубликовали. Генри Клейдон не очень торопился закончить свои мемуары. Он занимался этим для души, никакой необходимости в деньгах, которые могла бы принести эта книга воспоминаний, у него не было.

— Странно, что ты отправилась в Лондон в самый разгар такой работы…

— Платили не очень много, — объяснила Элис, не сильно погрешив против истины, — на эту книгу могли бы уйти десятилетия. Я просто не могла оставаться до ее завершения.

— Наверное, он был разочарован.

— Он?

— Он или она. Автор этой таинственной книги. У вас должны были сложиться какие-то отношения при таком тесном сотрудничестве.

Элис пожала плечами.

— Да, наверное, хотя, если честно, я предупредила его об уходе за шесть месяцев.

— Ага. Значит, это все-таки был он.

— Так точно. — Она чувствовала, как Виктор старается выудить из нее признания. Он просто не мог устоять против такой загадки — таинственное прошлое, скрытое за накрахмаленными блузками и тусклыми деловыми костюмами. С немалой досадой Элис осознала, что ей не следовало так реагировать на фотографии. Надо было согласиться поехать, а потом, в самую последнюю минуту, отказаться от поездки под каким-нибудь благовидным предлогом.

— Что за книгу он писал? — как бы невзначай спросил Виктор, и Элис вдруг поняла подоплеку его расспросов.

Виктор Темпл, очевидно, полагал, что у нее с Генри Клейдоном был роман. Впрочем, он же не мог знать, что именно Генри Клейдон был ее работодателем.

— Всякая разная документация, — ответила она, надеясь таким образом выкарабкаться из ситуации, когда уже открылось слишком многое из ее прошлого.

— Большая исследовательская работа? — поинтересовался Виктор.

Ожидая ответа, он знаком попросил Элис свериться с картой. Она положила карту на колени и повела пальцем вдоль их маршрута.

— Ну не так, чтобы очень…

— Что-то я не слышу радости в голосе, когда ней говоришь, — протянул Виктор лениво. — Неужели это было так неинтересно? Сколько времени ты там работала?

— Три года.

— Три года! Боже мой, он, наверное, был чересчур методичным человеком. Три года работать над книгой!

— Да, он был жутким педантом, — Это соответствовало истине. Генри Клейдон и впрямь был аккуратен и последователен, несмотря на милую склонность к отступлениям, которые делали его воспоминания живыми.

— Но ведь не все же время он писал?

Если Виктор полагает, что у нее был роман с этим таинственным незнакомцем, пусть себе думает так.

— То есть, должен же он был заниматься и другими делами, чтобы оплачивать счета, например?

— Да, он в промежутках работал. — Элис сделала паузу. — Вы не возражаете, если я загляну в досье?

Виктор посмотрел на нее с усмешкой.

— Конечно. Скажешь мне, что ты обо всем этом думаешь.

Элис взяла с заднего сиденья досье и начала просматривать его, благодаря небеса за то, что Виктор ведет машину и не может видеть ее лицо, когда она рассматривает фотографии поместья.

Оно не изменилось и выглядело таким же неухоженным, как и раньше. Среди снимков была фотография Джеймса на фоне замка, картинно опиравшегося на свой «лендровер», и сердце Элис кольнуло неприятное чувство. Был ли Джеймс сейчас женат? Виктор не рассказывал никаких подробностей о нем. Не упоминалась и миссис Клейдон. На этой мысли она захлопнула папку и положила обратно на заднее сиденье.

— Ну и что скажешь?

— Большое поместье. Что собирается делать его хозяин, когда пустит туда посетителей?

— Сократит свою жилплощадь и будет жить в одной из частей замка, что не так уж сложно при таких размерах.

— Понятно, зачем ему понадобились деньги. Можно разориться, ведя такое большое хозяйство.

— Поместье имеет два сада, включая розарий, миниатюрный живой лабиринт и небольшой лесок.

Элис прекрасно помнила этот лесок. Она гуляла там в сумерках после работы. Это было чудесное место и весной, когда на деревьях распускалась листва, и осенью, когда листья густым рыжим ковром покрывали землю, Три года, проведенные в поместье, показались ей нереальными, как сон, однако настолько четкими, словно все было вчера.

Она очень надеялась, что, когда Джеймс увидит ее, его реакция не будет слишком явной. Хорошо бы увидеться с ним одной, без Виктора, и предупредить, чтобы он не вздумал предаваться воспоминаниям, потому, что прошлого для нее не существует. Джеймс всегда был сдержанным человеком, безрадостно подумала Элис. Все закончилось как нельзя более печально, но она была в этом виновата: принимала желаемое за действительное.

Даже сейчас, спустя годы, Элис вновь ощутила боль унижения, вспомнив удивление и смятение на лице Джеймса, когда она заговорила о замужестве. Извиняющимся голосом он принялся объяснять, что еще не готов к семейной жизни. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы хтечь в слова то, что было написано на его лице: она ему, безусловно, очень нравится, но для брака просто не подходит.

Элис откинула голову на подушку сиденья, чувствуя как колотиться сердце. Она не вспоминала об этом ужасном разговоре долгие годы…

Краем уха Элис услышала, что Виктор обращается к ней, и пробормотала в ответ нечто невразумительное.

— Да что же это такое, черт возьми! — взревел Виктор, врываясь в ее размышления, и, вздрогнув, она вернулась к реальности. — Ради его святого, Элис! Куда нам сейчас сворачивать? Карта у тебя перед носом, между прочим!

— Извините. — Она всматривалась в карту, не имея ни малейшего понятия, где они находятся.

Элис никогда так не вела себя на работе. Обычно ему достаточно было сказать один раз, как она тут же понимала, что должна сделать, и четко следовала его указаниям. И никогда еще ее голова не работала так туго, как сейчас.

— Слушай, — сказал он ей, когда она принялась сверять маршрут, тщетно пытаясь сосредоточиться. — Я не знаю, что с тобой здесь происходило, но это было много лет назад. Сейчас не время предаваться ностальгии.

— Да, конечно, — поспешно отозвалась Элис. — Но мне немного не по себе — вернуться сюда спустя столько времени…

— Наверное, случилось что-то очень неприятное, раз ты так долго не навещала родные места.

Элис снова заняла привычную для себя оборонительную позицию. Она так долго была независимой, что мысль о доверии к кому-либо казалась ей совершенно невозможной. К тому же Виктор Темпл был последним человеком на земле, которому она могла бы довериться.

Элис скосила глаза на своего шефа и спросила себя, неужели и она поддалась бы его роковому обаянию, которому не могли противостоять другие женщины, если бы жизнь не преподнесла ей ценный урок.

Вслед за этой мыслью явилась другая, даже не мысль, а просто нелепая фантазия. Она представила его и себя в постели занимающимися любовью. Элис резко тряхнула головой. Слава Богу, к его обаянию у нее иммунитет. Если ее отношения с Джеймсом были ужасающей ошибкой, то связь с Виктором Темплом принесла бы в десять раз больше горя.

— Скорее всего, он больше там не живет, — услышала она.

— Кто?

— Тот, с которым у тебя был роман. С кем ты работала.

Элис знала, что Виктор сказал это наугад, и открыла рот, чтобы возразить ему, но промолчала: пусть продолжает думать так. Это ее устраивало.

— Я не могу себе представить, чтобы ты поддалась бурной страсти, — сказал он с хитрецой. Их глаза на секунду встретились, и Виктор перевел взгляд на дорогу, улыбнувшись уголком рта.

— Сколько времени нам отводится на проект?

— Не слишком ловкий способ сменить тему, Элис.

Молодая женщина уловила насмешку в его голосе, и это почему-то ее задело. Так было с самого начала: Виктор быстренько определил, к какой категории она относится, приклеил этикетку и оставил ее пылиться на полочке. Еще одна старая дева, просроченный товар. Возраст, конечно, изменить нельзя, но, по его понятиям, она была до такой степени несексуальна, что давно отказалась от мысли о замужестве.

— Я не обязана рассказывать вам о своей личной жизни.

— А ты рассказываешь о ней вообще кому-нибудь? У тебя сейчас есть мужчина?

— Нет, и меня это вполне устраивает.

— Правда? — Виктору явно нравился их разговор. — Я думал, все женщины хотят выйти замуж, вести семейную жизнь, растить детей.

Элис так и передернуло.

— Сейчас двадцатый век, к вашему сведению. Многие женщины предпочитают делать карьеру, вместо того чтобы поддерживать домашний очаг.

Она никогда не разговаривала с ним таким тоном — но раньше их разговоры никогда и не касались личного. Во всяком случае, настолько личного. По пятницам он иногда спрашивал, какие у нее планы на выходные, но никогда не выражал намерения пойти дальше вежливого вопроса.

— Я думаю, это сказки, — спокойно сказал он. — Лично мне кажется, что любая женщина отдала бы все что угодно за надежные семейные отношения.

Элис ничего не ответила, боясь вспылить и наговорить дерзостей.

— Разве ты не согласна со мной? — с улыбкой настаивал он, словно испытывал удовольствие, наблюдая, как ее рассудок борется с желанием вступить в спор.

— По-моему, ваши избранницы не очень-то тяготеют к постоянным отношениям.

— Что ты имеешь в виду?

Элис почувствовала, что зашла слишком далеко. В голосе шефа не слышалось возмущения, но каким бы добродушным Виктор ни казался, он никого не пускал в свою личную жизнь, и позволять себе высказывания по поводу его женщин было весьма недальновидно со стороны Элис: все-таки он ее работодатель, и об этом не следует забывать.

— Ничего! — дрожащим голосом сказала она, пытаясь исправить положение. — Абсолютно ничего.

— Ну уже нет, тебе придется объясниться. И не бойся, пожалуйста, я ведь не зверь…

Элис осторожно покосилась на него — так, как если бы увидела перед собой мирно настроенного тигра, который, однако, мог напасть в любую минуту.

— Я… я просто неудачно пошутила, — промямлила она наконец. — Не знаю, как такое вырвалось.

— Опять уходишь от ответа, а мне бы все же хотелось его получить.

Ему на самом деле интересно, вдруг почувствовала Элис, и он, похоже, вовсе не обиделся. Конечно, с чего обижаться на секретаршу, мнение которой для него совершенно ничего не значит? Глупо, но ее это немного задело.

— Хорошо, — отважилась она. — Вы сказали, что большинство женщин мечтают о совместной жизни. И как же вы ощущаете себя после того, как имели близкие отношения с женщиной, а потом отказались связать с ней свою жизнь?

Они не должны были говорить об этом, им следовало обсуждать маршрут, беседовать о погоде, о выходных, о кино, о чем угодно, только не об этом,

— Но я доставляю женщинам удовольствие. Элис знала, какое удовольствие он имел в

виду, и четкие, но почему-то неприятные картины проплыли в ее мозгу.

— Что ж, прекрасно.

— Но было бы еще прекраснее, если бы меня окольцевали?

— Для вас, как я понимаю, нет.

— И для них тоже. Они сами хотят избавиться от меня раньше, чем я успеваю от них отвязаться. — Взглянув на нее, Виктор хохотнул: — Наверное, я должен принять выражение твоего лица за комплимент.

Элис покраснела, сообразив, что он прекрасно понял, о чем она подумала. О том, что женщины не стремятся так просто избавиться от таких мужчин.

— Я узнаю это место, — сказала она, решительно меняя тему, и сложила карту. — Мы доберемся до города примерно через пятнадцать минут. «Верхние поля» находятся на другом конце. Я покажу, как туда ехать.

Элис уставилась перед собой, следя за дорогой, и, прежде чем Виктор попытался вернуться к их разговору, принялась в деталях описывать город, указывая на особо памятные ей места, мимо которых они проезжали.

Вид замка, возвышающегося вдали подобно монарху, созерцающему свои владения, вызвал у нее неприятное предчувствие. Она замолкла, потому что у нее внезапно пересохло во рту.

— Впечатляет, да? — вполголоса произнес Виктор, неверно интерпретируя ее молчание.

— Да, пожалуй.

— Можешь теперь вздохнуть спокойно. Из города мы выехали, а здесь, надеюсь, тебе ничего не напомнит о прошлом.

— Нет. Ничего. Ничего… Если бы!..

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Машина плавно остановилась у въезда в замок, и Элис захотелось сползти под сиденье, чтобы ее не смог увидеть никто из встречавших. К ее глубочайшему облегчению, их встречал не Джеймс, а какая-то девушка лет девятнадцати, одетая в джинсы и свитер. Она стояла с метелкой для пыли на пороге открытой двери и ждала, когда они подъедут. Элис вспомнила тех, кто служил в замке при Генри Клейдоне. Это была пожилая чета, проживавшая там постоянно, садовники, повар и три уборщицы, которые приходили дважды в неделю.

Виктор вышел из машины первым, и, когда он направился к дому, Элис полностью включилась в происходящее и поспешили за ними, на ходу натягивая жакет.

Ожидавшая их девушка вблизи выглядела еще моложе. Ее волосы соломенного цвета были стянуты в высокий хвостик, и она жевала жвачку.

— Мы хотели бы увидеться с Джеймсом Клейдоном, — обратился к ней Виктор и встретил ее откровенно оценивающий взгляд,

— Его здесь нет.

— А где он? — спросил Виктор с каменным выражением лица.

— Повез собаку к ветеринару.

— Этот несчастный должен был бы позвонить и предупредить нас, чтобы мы приехали в другой день, — мрачно пробормотал Виктор, обратившись в сторону Элис и не слишком заботясь о том, слышит его девушка в дверях или нет.

— Визит к ветеринару нельзя было отложить, — проговорила та, выпрямляясь. — Анна, так зовут собаку, напоролась на забор в загоне, и ветврач велел срочно везти ее к нему. Хозяин вернется минут через сорок — так он сказал, — а я вам должна показать, где вы можете расположиться.

Бросив беглый взгляд на Элис, девушка принялась зачарованно рассматривать Виктора, который стоял с сердитым видом, засунув руки в карманы.

— У вас есть багаж? — звонким голосом спросила она.

— Багаж в машине, — ответила Элис. — Мы можем достать его?

— Я покажу, куда идти. Да, кстати, — сказала девушка, обращаясь к Элис и сторонясь Виктора, хранившего напряженное молчание, — меня зовут Джен. Я прихожу сюда делать уборку пару раз в неделю.

— Этим можно заниматься хоть вечность, — сказала Элис, когда Виктор отправился в машину за багажом. — Меня удивляет, почему тут нет… прислуги…

Что же с ними со всеми случилось, черт

возьми?

— Была когда-то. Тьфу, терпеть не могу жвачку, после того как долго жуешь ее. — Джен вытащила кусочек бумажки из кармана брюк, завернула в него жвачку и спрятала его обратно. — Сейчас здесь только я и еще садовники. На самом деле не так уж это и плохо. Мне нужно убирать только одну часть замка; все остальное закрыто. А Джеймс, то есть мистер Клей-дон, не очень-то переживает по этому поводу. По правде говоря, он редко задерживается здесь. Приезжает и уезжает. Ну, вы понимаете.

Она поднималась по ступенькам, довольная тем, что ей пришлось оторваться от работы, и болтала беспрестанно, пока не развела их по комнатам.

— Увидимся позже, — жизнерадостно сообщила она Элис, которая осматривалась в предоставленных ей покоях. — Я пробуду здесь несколько дней. Я тут готовлю. — Девушка направилась к двери и хихикнула. — В школе у меня было «отлично» только по кулинарии. Й то, готовлю я гораздо лучше, чем убираю. — Она хлопнула метелкой по дверному косяку, словно убивая муху. — Готовить мне больше нравится.

Как только Джен исчезла, Элис подошла к окну и, усевшись на подоконник, выглянула вниз. Замок совсем не изменился, все осталось на прежних местах. Но мысли ее были вовсе не о замке. Элис хотела перехватить Джеймса, как только он подъедет, чтобы предостеречь от упоминания при Викторе об их знакомстве. Она считала, что это не только позволило бы ей сохранить в тайне ту сторону ее жизни, в которую ей не хотелось никого впускать, но и спасло бы их обоих от ощущения неловкости при дальнейшем вынужденном общении.

Элис успела миллион раз мысленно проиграть их диалог при встрече, когда послышался шум подъезжающего «лендровера». Взглянув на часы, она увидела, что прошло всего минут сорок, а казалось, ожидание длилось вечность.

Несколько секунд Элис наблюдала за тем, как Джеймс выходит из машины и вытаскивает из багажного отсека собаку; затем ринулась вниз, прыгая через две ступеньки и оглядываясь по сторонам, не видит ли ее Виктор.

Почему, недоумевала она, для нее так важно, чтобы Виктор не узнал о ее прошлом? У каждого существует прошлое, в котором есть не меньше неудач и промахов, чем в ее собственном.

Элис чуть не сбила с ног Джеймса, который

раскладывал в гостиной на столе свой пиджак. Он обернулся на звук ее шагов, когда она сбегала по ступеням, полностью уверенный, что это Джен, и то, что он собирался сказать, застряло у него в горле. Они уставились друг на друга, не говоря ни слова, и наконец он произнес:

— Подумать только! Элис Картер! Что ты тут делаешь?

Элис смотрела на него и думала: он всего лишь человек, мужчина, маленький кусочек головоломки, которому, как и остальным, отыскалось свое место. А ее воспоминания о нем, оказывается, расходились с реальностью. Он был не таким высоким и не таким привлекательным, каким его сохраняла ее память. При виде его Элис даже почти не испытала чувства горечи, утя. возможно, этому способствовало целительное время.

— Мне надо переговорить с тобой, Джеймс, —

с ходу бросила Элис.

— Но что… что ты делаешь здесь}.\ — Он выглядел совершенно сбитым с толку.

— На кухню, — выпалила Элис, хватая его за руку и толкая в сторону кухни.

У нее мелькнула мысль, что в кухне непременно окажется Джен с чашкой кофе или с сигаретой, но там было пусто. Элис осмотрелась, поражаясь тому, как все знакомо и в то же время незнакомо: все та же выдержанная «Ага» в зеленой бутылке, та же дубовая отделка и даже тот самый сосновый стол — все на своих местах.

— Поверить не могу, что это ты, Эли, — сказал Джеймс, обретя, наконец, дар речи. — Госпо-1И. как ты изменилась. Ты же отрезала волосы! — Он произнес это так, будто отрезать волосы было безрассудным поступком.

— Сядь, Джеймс.

Он сел, продолжая смотреть на нее как на привидение. Тот факт, что Джеймс был выбит из колеи, укрепил ее уверенность в себе. Элис провела столько дней в тревогах о том, как она отреагирует, увидев его впервые после стольких лет, так страшилась воспоминаний, которые всплывут в ее памяти… А оказалось, что ей просто не до переживаний…

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он с тем мальчишеским энтузиазмом, который покорил ее когда-то, а сейчас не произвел никакого впечатления. Да, его энтузиазм был подлинным, но только до тех пор, пока все не затрещало по швам. Стоит ли удивляться тому, что ее мнение о мужчинах стало таким предвзятым? Встречая мужчину, Элис прежде всего старалась понять, насколько он надежен и можно ли на него положиться. Она предпочитала держаться подальше от слишком обаятельных представителей сильного пола.

— Я сопровождаю мистера Темпла, — сообщила Элис, пресекая попытки Джеймса окунуться в прошлое. — Я работаю у него.

— А, так ты здесь, чтобы осмотреть дом. — Его лицо помрачнело. — Мне немножко стыдно, Эли, за то, что приходится открывать замок для туристов. Папе это точно не понравилось бы, но я пару раз прогорел с вложением капитала. И не смог придумать ничего лучшего. Кроме того, эта махина пожирает все мое наследство. — Он нахмурился, и Элис поразилась внезапному раздражению, нахлынувшему на нее.

— Пожалуйста, не называй меня Эли, — сказала она. — Виктор ничего про нас не знает, и мне хотелось бы, чтобы все так и оставалось.

— Как это — не знает? Тебе следовало сообщить ему, что у нас был роман, сразу, как только ты узнала, что ваш клиент — я. Разве не так?

— Нет, не так.

— Почему?

— Потому что я старалась забыть тебя.

— Не очень-то красиво с твоей стороны.

— Так же как и с твоей, — ледяным голосом парировала Элис, и Джеймс слегка покраснел.

— Я старался объяснить…

— Слушай, Джеймс, это не важно. Все уже в прошлом, и я хочу, чтобы там оно и оставалось.

— Почему? — Он пристально взглянул на нее. — Почему для тебя так важно, знает о нашем прошлом твой начальник или нет? У вас что, какие-то отношения? И чем меньше он знает воем прошлом, тем лучше? Ты же, надеюсь, не прикидывалась девственницей?

— Нет! К тому же у нас нет никаких отношений!

— Ты и впрямь сильно изменилась, — медленно произнес он. — Обычно ты была более…

— Сговорчивой? Доверчивой? Это ты хотел сказать, Джеймс? Или просто полной дурой?

— Ну, не так резко.

— Жизнь, знаешь ли, учит. — Она подавила прилив горечи и обиды. Какой смысл горевать или негодовать по поводу прошлого! Изменить нельзя, и все, что дано человеку, — это вынести для себя урок.

— Если это все, чего ты хочешь, то я буду молчать насчет нас, хотя мне кажется, что это смешно. Он все равно догадается, рано или поздно.

— С чего ты взял?

— По тому, как ты будешь реагировать на поместье, прежде всего. Ты обязательно выдашь себя, когда узнаешь что-нибудь в замке.

— Я постараюсь быть предельно осторожной. — Она помолчала. — Когда твой отец…

— Через несколько месяцев после твоего отъезда.

— Мне очень жаль.

— Он скучал по тебе, между прочим. Элис почувствовала комок в горле.

Она несколько раз писала Генри Клейдону, но потом, когда через несколько месяцев он перестал отвечать, Элис решила, что он забыл про нее. Ее мучило то, что она не назвала ему настоящей причины своего ухода, а о том, чтобы навестить его, не могло быть и речи при тех обстоятельствах…

— Мне тоже его не хватало.

Она встала, собираясь уходить, когда послышались шаги и дверь распахнулась. Джен посторонилась, пропуская Виктора. Прищурив глаза, Виктор окинул взглядом Элис и Джеймса, затем шагнул вперед и протянул Джеймсу руку.

— Виктор Темпл. А с моей ассистенткой, я вижу, вы уже познакомились.

— Да, мы с Элис — разрешите, я буду называть вас просто по имени? — столкнулись в холле. Рад познакомиться с вами. Джен, почему бы тебе не приготовить нам по чашечке чая и не подать его в гостиную?

Джен пробормотала в ответ что-то нечленораздельное.

Втроем они покинули кухню. Двигаясь по направлению к гостиной, мужчины вели светский разговор, а Элис внимательно их рассматривала. Несколько лет назад она находила в Джеймсе идеальное сочетание обаяния, ума, опыта и прекрасной внешности, однако сейчас, рядом с Виктором, он казался каким-то бесплотным и блеклым. Начать хотя бы с того, что он был меньше ростом, но основное различие заключалось не во внешности, а в характере: Виктор был гораздо более сильной личностью. Сейчас он обсуждал дом, задавал вопросы, внимательно изучая взглядом все вокруг и запоминая каждую деталь, чтобы затем выгоднее представить поместье широкой публике.

Гостиная, которую, как и прежде, использовали чаще других помещений, подверглась небольшому косметическому ремонту. Стены были перекрашены из темно-розового цвета в светло-розовый, а на месте прежней софы с обивкой в цветочек теперь стояла другая. Она хорошо сочеталась с новыми длинными шторами, которые красивыми складками ниспадали на пол.

— Большая часть имения изменилась с… —

Джеймс засмеялся и сел, закинув ногу на ногу; при этом он смотрел на Элис, старательно избегавшую его взгляда, — ну, скажем, с некоторых пор. В восточном крыле находится небольшая галерея, где выставлено несколько довольно редких работ импрессионистов, а также несколько современных. Я проведу вас туда немного позже. Ну и что вы думаете об увиденном? — обратился он к Виктору, глядя при этом на Элис.

Виктор откинулся на стуле и выдал ему четкую профессиональную оценку комнат, через которые они прошли, затем задал несколько вопросов, уточняя размеры поместья, поинтересовался, чем вызвано намерение открыть замок для посетителей, и пожелал узнать, в какой части здания собирается жить Джеймс.

Элис слушала, не участвуя в разговоре, склонив набок голову, как если бы была заинтересована беседой, хотя на самом деле ее мысли блуждали в далеком прошлом: рука Джеймса на ее руке, его изучающие пальцы, необыкновенно радостное чувство влюбленности, счастливые мечты и радужные надежды, которым не суждено сбыться…

Появилась Джен, толкая перед собой старинный столик на колесиках, на котором стоял дорогой китайский фарфор вперемешку с разномастными чашками.

— Спасибо, — сказал Джеймс, заметив, что Джен явно не собиралась уходить. — Я разолью чай сам.

К ужасу Элис, налив ей чай, он, помня ее вкус, добавил туда две ложки сахара, и она почти выхватила у него чашку в надежде, что Виктор этого не заметил.

— Возможно, вам захочется получше осмотреть город, — предположил Джеймс. — Скажем, завтра. Чтобы почувствовать обстановку.

— Хорошая мысль, — согласился Виктор. — Кстати, Элис уже знакома с местностью.

Элис почувствовала, как краска прилила к ее лицу, и попыталась лучезарно улыбнуться Джеймсу.

— Я жила здесь неподалеку, — сообщила она, стараясь подавить спазм в горле.

— Неужели? — Джеймс хмыкнул, заинтересованно подняв брови. — Удивительно, что наши дорожки никогда не пересекались!

Виктор явно что-то чувствовал, однако пока лишь внимательно следил за ними.

— Едва ли они могли пересечься, — холодно обронила Элис. — Мы вращались в совершенно разных кругах.

Если Джеймс полагает, что может играть с ней, будто кошка с мышкой, он глубоко заблуждается.

— Именно так, — с преувеличенной готовностью согласился Джеймс. — И к тому же меня здесь долгое время не было. Школа-пансионат, потом университет.

— Как уже сказал Виктор, я знаю город…

— Как странно! — прервал ее Джеймс.

Элис сделала вид, что не заметила его вмешательства, стараясь при этом не показаться грубой.

— …и с радостью покажу ему окрестности, — продолжила она.

— Я прослежу, чтобы у вас была машина.

— Я приехал на своей, — пробурчал Виктор и, возвращаясь к делу, стал задавать вопросы об истории поместья.

— Будет лучше, если это место станет доступным, — заявил Джеймс, — а то здесь все покрылось паутиной.

— Вы хотите сказать, что собираетесь превратить «Верхние поля» в общедоступное место отдыха? — спросила Элис, ужаснувшись этой мысли, и Виктор нахмурился, глядя на нее.

— В основном это так, — жизнерадостно подтвердил Джеймс, сосредоточив внимание на Элис. — Конечно, перепланировку нужно будет выдержать в определенном стиле, сохраняя исторические традиции этого места. К примеру, можно было бы предусмотреть в проекте бассейн…

— А что, бассейн особенно сочетается с историческими традициями, — ехидно спросила Элис, не обращая внимания на Виктора, который недовольно скривил рот. — Вам никогда не получить разрешение на его строительство.

— Пожалуй, — уныло согласился Джеймс. — А жаль…

У Элис мелькнула саркастическая мысль, что следующим проектом Джеймса станет организация парочки дискотек для привлечения молодежи. Генри перевернется в своем гробу. Он всегда говорил ей, что дом, конечно, великоват, но в нем царят тишина и покой, а это дорогого стоит. Но теперь здесь распоряжается сын Генри, с его идеями о бассейнах, игральных автоматах и дискотеках.

— Вот уж не предполагал, что ты такой крупный специалист по фамильным замкам, — ледяным тоном произнес Виктор, сразу поставив Элис на место. Она покраснела и смешалась.

— Н-нет, конечно, это не совсем так, — и, чувствуя на себе взгляд Джеймса, спросила себя, не мог ли он сказать о бассейне преднамеренно, с тем чтобы подловить ее.

— Тогда, может быть, ты будешь задавать вопросы по существу?

— Конечно, — бесцветным голосом пообещала Элис и не проронила больше ни слова.

Уклониться от осмотра замка ей не удалось, а Джеймс только и делал, что сыпал соль ей на раны: он заставил ее осмотреть все — от ковриков на полу до обоев на стенах, при этом намеренно задавал ей вопросы о том, где она жила раньше, и так часто повторял, что мир удивительно тесен, что через два часа Элис больше всего хотелось убежать куда глаза глядят.

Вечером, устав от хождения по замку, они вновь расселись в гостиной. Не в силах противиться желанию нанести ответный удар, Элис повернулась к Джеймсу и вежливо поинтересовалась:

— А где же миссис Клейдон? Простите, не помню, упоминали вы о том, что женаты, или нет…

Джеймс покраснел.

— Я был женат, — удрученно сказал он.

Элис продолжала вежливо улыбаться, а в памяти всплыл их последний разговор четырехлетней давности.

Что же за женщина была его женой? — спрашивала она себя. Юная аристократка с безукоризненным выговором, превосходно обученная верховой езде? Элис вдруг пожалела о том, что попробовала взять реванш, пытаясь поставить Джеймса в неловкое положение.

Виктор взглянул на часы и сделал уклончивое замечание о том, что они заговорили не о самых приятных вещах. Но Джеймс смущенно продолжал с добродушным видом:

— Это длилось недолго, так уж вышло. — Он издал короткий горький смешок.

Элис кинула недовольный взгляд в сторону Виктора, сидевшего с непроницаемым лицом.

— Теоретически это была идеальная партия. — Джеймс в упор взглянул на Элис. — Жизнь нам всем преподает уроки, не правда ли?

— Некоторые из нас заслуживают их в большей степени, чем другие.

— Я могу поговорить с тобой, Элис? — Голос Виктора был злым и холодным.

А Джеймс продолжал:

— Под конец она была так же рада отделаться от меня, как и я от нее. Развод получился довольно гадким. Идеальная партия оказалась в итоге не такой уж идеальной. А сейчас, если вы простите меня… Ужин будет накрыт в большой столовой в восемь. — Он кивнул им и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Виктор повернулся к Элис, резким жестом сунув руки в карманы.

— Ты не расскажешь мне, в чем тут дело?

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — отозвалась Элис.

— Если вдруг, — сказал он тихим, шелковым голосом, который был еще страшнее, чем если бы он заорал, — ты забыла, кто такой мистер Клейдон, то я тебе напомню, что мистер Клей-дон — наш клиент. Твое поведение было в высшей степени непрофессиональным.

— Я приношу свои извинения. — Она выставила вперед подбородок и спокойно выдержала его взгляд.

Виктор направился к ней, и Элис почувствовала себя такой же беззащитной, как если бы она очутилась в джунглях перед надвигающимся на нее тигром.

— Я мог бы тебя уволить за это.

— Что ж, почему бы вам это не сделать? — спросила она, и румянец покрыл ее щеки. Она зашла так далеко, что уже не могла отступить назад, но ей было почти все равно. Раны открылись вновь, и, каким бы вызывающим ни казалось ее поведение — особенно Виктору, не знавшему, что за сцены из прошлого были разыграны перед ним, — девушка не могла совладать с собой.

Элис не доставило никакого удовольствия узнать, что ее заменила женщина, подходящая родословная которой не обеспечила надежность брака. И если Джеймс получил свой урок, то разве не за ее, Элис, счет? У нее защемило сердце при мыслях о той наивной девочке, которой она была когда-то.

Она проглотила слезы и продолжала открыто смотреть на Виктора, не имея ничего против того, чтобы он даже уволил ее.

— Я тебя предупредил, — мрачно сказал он. — Не испытывай моего терпения. Надеюсь, ты будешь вести себя за ужином как положено. Если захочется поговорить, то, полагаю, ты не будешь затрагивать личные вопросы. Мы приехали сюда работать, — жестко сказал Виктор, приподнимая ее подбородок так, чтобы она взглянула на него.

Это был очень интимный жест, и от ощущения его пальцев на ее подбородке у Элис перехватило дыхание. Он никогда не прикасался к ней раньше. По крайней мере, если касался, то ненамеренно. Не так, как сейчас.

— Даже и не подумаю, — прошептала она, и он улыбнулся ей.

— Отлично. — Виктор опустил руку, и Элис с трудом подавила желание коснуться рукой места, где только что были его пальцы. Ее тело внезапно охватил жар. — В таком случае увидимся за ужином.

Это уже слишком, думала она позже, одеваясь к ужину. Джеймс, прошлое, Виктор… Ей казалось, что она теряет почву под ногами, что ее четко размеренная жизнь летит под откос, что она готова подчиниться любому мимолетному чувству.

За ужином Элис хранила задумчивое молчание, вставляя замечания, лишь когда требовалось, и тщательно следя за тем, чтобы они были совершенно безобидны.

Ужин, который Джен приготовила на удивление хорошо, казался бесконечным. Одно блюдо сменялось другим, и лишь в половине одиннадцатого Элис наконец добралась до своей комнаты.

Проверила, хорошо ли заперта дверь. Она не доверяла Джеймсу. За ужином она несколько раз ловила на себе его взгляд. О чем он думал? Безусловно, разрыв отношений с Элис меньше всего омрачал его мысли. Так, неприятный инцидент, на раздумья о котором он не потратил много времени. Несомненно, Джеймс даже и не подозревал, насколько сильно он изменил ее жизнь.

Для него Элис была прошлым, а его женитьба лишь подтвердила то, о чем она и так догадывалась: он никогда не рассматривал их отношения серьезно. Возможно, он изменился. Кто знает! Но когда они встретились впервые, он был образцом человека беззаботного, посвятившего свою жизнь удовольствиям и не склонного обременять себя обязательствами. Хотя Виктор тоже не тяготел к домашнему образу жизни, Элис инстинктивно чувствовала, что отношение этих мужчин к противоположному полу все-таки было различным.

Ее мысли полностью переключились на Виктора. Во время ужина Элис видела, что и он тоже наблюдал за ней, внимательно следя за ее замечаниями, и, хотя в его быстрых незаметных взглядах не было ничего личного, она, как ни странно, чувствовала их гораздо острее, чем бесцеремонное разглядывание Джеймса.

Весь завтрашний день они должны были провести вместе.

На следующее утро она вышла в костюме, очень похожем на тот, который был на ней в день приезда, и обнаружила, что Джеймс уехал по делам в Уорвик. Виктор находился на кухне, где его наставляла Джен, чей голос был слышен даже в холле.

Он взглянул на вошедшую Элис и тут же заметил:

— Ты не слишком официально оделась? Деловой костюм не очень подходит для прогулки по центру города.

— Боюсь, это все, что я взяла с собой, — сказала Элис, усаживаясь за стол и наливая себе чашечку кофе.

Виктор был подготовлен к мероприятию гораздо лучше. И в своей неофициальной одежде казался Элис более опасным, чем в повседневном деловом костюме.

— На центральной улице есть хороший магазин одежды, — встряла Джен. — Там и обувь тоже есть. Кстати, вы сможете полностью сменить гардероб. — Она глянула на Элис. — Ваш начальник прав. Никакой прогулки не выйдет в таких нарядах.

Элис подумала, что задушила бы девушку, будь у нее для этого хоть малейший шанс.

— Я не считаю необходимым покупать полный гардероб ради одного дня гуляния по центру маленького городка, — проговорила она ледяным тоном.

— Совершенно с тобой согласен. — Виктор поднялся. — Одного комплекта будет вполне достаточно, и нужно еще что-нибудь, чтобы надеть вечером, — даже если это окажется еще один костюм.

Элис ничего не сказала, залпом осушила чашку кофе и проследовала за Виктором в холя, чувствуя себя в своем деловом костюме полной идиоткой.

— Покажешь, как проехать в центр? — спросил он несколько минут спустя, заводя мотор машины, и Элис кивнула. — Поздравляю, между прочим, — сказал он, когда они выехали за пределы поместья и направились к городу.

— С чем? — Элис изо всех сил старалась спрятать досаду и раздражение. Она напомнила себе: у личного секретаря, несмотря на название, не должно быть никаких личных чувств — по крайней мере в рабочей обстановке, какой бы непринужденной она ни была.

— С тем, что ты превосходный личный секретарь.

— Большое спасибо. — Она отвернулась к окну и принялась показывать дорогу.

Эта небольшая поездка с каждой минутой становилась все более странной и пугающей.

Покупать себе одежду вместе с Виктором Темплом? А дальше-то что? — недоумевала она.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Центр города остался таким, каким Элис запомнила его. Как только они оставили машину на стоянке и отправились гулять по городу, у нее возникло чувство, словно она оказалась в прошлом. В этот квартал она, выполняя поручения матери, ездила на велосипеде за покупками. Буханку хлеба у булочника, мясо у мясника — одно там, другое здесь; все купленное размещалось в корзинке на руле и тщательно уравновешивалось…

Чтобы не отставать от Виктора, ей приходилось почти бежать на каблуках. Он шел широкими шагами, засунув руки в карманы, и профессиональным взглядом осматривал все вокруг. Неожиданно он остановился и спросил:

— Почему бы нам не сделать все по-человечески? Ты не ела с вечера. Здесь есть поблизости что-нибудь вроде кафе? Пока будешь завтракать, расскажешь мне о городе.

Элис плотнее натянула на себя жакет. Она вынуждена была согласиться, что одета не вполне подходяще для прогулки по городу в день, когда солнце вело жестокую борьбу с холодным, пронизывающим ветром.

— Есть местечко, где можно перекусить. В универмаге, совсем недалеко, за углом.

Она ускорила шаг. Тротуар, кажется, стал шире с тех пор, как она была здесь в последний раз. Прежде, как ей помнилось, на узких, заполненных людьми тротуарах пешеходы постоянно рисковали попасть под машину.

Они добрались до универмага, и Элис отметила, что он тоже подвергся радикальным изменениям.

— Только кофе, если можно, — сказала она Виктору, когда они подошли к кафе, ставшему намного больше, чем раньше, но не намного привлекательней, как ей показалось.

Элис заняла столик. Виктор принес ей невероятно большой пончик с вареньем.

Она вежливо улыбнулась и аккуратно откусила кусочек.

— Можно подумать, ты проверяешь, не пропитан ли он ядом. Только не говори, что ты из тех женщин, которые вечно сидят на диете.

Элис откусила огромный кусок, так что брызнуло варенье. Она вытерла губы, пряча улыбку.

— Нет, я не сижу на диете.

— Ты просто ешь не очень много. Элис пожала плечами.

— Еда составляет не самую большую часть жизни одинокой женщины, по крайней мере моей.

— Что не говорит в пользу одинокой жизни. Элис ничего не ответила. Вместо этого она

стала рассказывать ему все, что помнила об истории города, о местных достопримечательностях, которые могли бы привлечь людей в «Верхние поля».

— Конечно, — рассуждал Виктор, потягивая кофе, — есть рациональное зерно в том, что Джеймс Клейдон предлагает превратить поместье в загородный отель. Почему ты так воспротивилась этой идее?

— Просто я думаю, что это красивый дом и что эту красоту обеспечивает его полная уединенность.

— Но, кажется, это вовсе не то, чего желает хозяин дома. Похоже, его никогда нет на месте. Приезжает, проверяет, все ли в порядке, но проводить предпочитает большую часть времени в Лондоне. — Что ты о нем думаешь? — неожиданно спросил Виктор.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто любопытно.

— Кажется, он очень мил, — уклончиво ответила Элис.

— Милый — очень странное определение. В нем заключено все и в то же время ничего, ты не согласна?

— Мне кажется, он не из тех, кто получает удовольствие, играя роль лорда, показывающего туристам свои владения.

— Думаю, он наймет кого-нибудь для этой цели. В любом случае ему придется…

— А что думаете о нем вы? — Она как можно аккуратнее доела свой пончик и ждала ответа.

— Я думаю, — сказал Виктор с серьезным видом, — что он изумительно обаятельное создание, склонное использовать окружающий мир в своих интересах.

— Разве не все к этому стремятся?

— В большей или меньшей степени. — Виктор помолчал. — По-моему, главная цель, которую преследует Джеймс Клейдон, — это стремление к удовольствию.

Несколько лет назад Элис на такое заявление возмущенно замахала бы руками. Она была настолько ослеплена необыкновенным обаянием Джеймса, что за коробками дорогих конфет не разглядела, сколько малым было оно? это его обаяние. Он и сам был похож на одну из таких конфетных коробок. Красиво упакованную, но пустую внутри.

— Откуда мне-то знать. — Элис рассеянно играла кофейной ложечкой.

— По-моему, его отец разочаровался в нем.

— Мне не хотелось бы обсуждать эту тему.

— Почему?

— Потому что… потому что… — Ей не приходило в голову ничего правдоподобного. Виктор был прав в своем определении Джеймса, и согласиться с ним означало бы еще раз напомнить себе о собственной глупости.

— Потому что ты не согласна? — мягко спросил он. Его серые глаза с любопытством следили за ней.

— Я не настолько хорошо знаю этого человека, чтобы делать какие-то обобщения относительно его характера, — соврала Элис. — К тому же он наш клиент, — закончила она не очень убедительно.

— Значит, тем более надо попытаться определить, что он собой представляет. Тогда мы сможем лучше узнать, как наиболее эффективно проводить рекламную кампанию, — напомнил Виктор. — Из того, что Джеймс Клейдон рассказал мне, похоже, он ведет жизнь плейбоя в Лондоне. Я думаю, что, даже когда был женат… — рот Виктора скривился при этом, и Элис прочитала на его лице отношение к джентльменскому объяснению Джеймсом причин распада его брака, — он продолжал жить по своим правилам. Мне жаль женщину, которая окажется с ним в близких отношениях.

— Почему?

Неужели она что-то не улавливает в их разговоре?

— Потому что, — медленно проговорил Виктор, — ей будет тяжело бороться с его «эго».

— По-моему, вы делаете чересчур значительные выводы, при том что знаете его совсем недолго.

— Я сужу и по первому впечатлению, и по всему дальнейшему. — Виктор допил кофе и встал, ожидая ее. — Думаю, — предложил он, когда они спустились на этаж ниже, — тебе нужно купить что-нибудь простенькое для дневных прогулок и что-нибудь элегантное для вечера. Я попросил Маккензи и Берда приехать в поместье, чтобы обсудить некоторые детали с Клейдоном и точно выяснить, что он задумал и в каких масштабах нам стоит проводить рекламную кампанию.

Виктор стоял к ней боком, и Элис видела, что он совершенно машинально разглядывает представительниц противоположного пола, проезжавших мимо на эскалаторе.

Если связать свою жизнь с Джеймсом Клейдоном способна только выжившая из ума женщина, то, интересно, какая женщина свяжет свою жизнь с Виктором Темшюм? Не может быть, чтобы он считал себя идеальным мужем. Идеальный муж не привлекает к себе взгляды так, как он.

Когда выяснилось, что отвертеться от покупки одежды не удается, Элис предложила:

— Если хотите, можно назначить время, когда мы встретимся. Может, на улице у магазина, через час? В одиннадцать тридцать?

— Мне это не нравится, — заявил Виктор, глядя на нее сверху вниз. — Я тебе помогу.

— Это совсем не обязательно.

— Я так не думаю. — Он взял Элис под локоть, словно для того, чтобы она не сбежала, и повел по отделам. — Я думаю, тебе нужны джинсы.

Они выбрали для примерки шесть пар джинсов шести разных фасонов, и, после того как показалась Виктору в первой паре, Элис наотрез отказалась повторять эту мучительную процедуру.

— Вы просто должны доверить мне самой выбрать то, что будет лучше сидеть, — краснея, пробормотала она, подавленная тем, что его серые глаза скользили по ее телу, напоминая о несовершенстве ее фигуры.

Потом была ужасная сцена у кассы, когда Виктор настоял на том, чтобы самому заплатить за одежду.

— Вам не следует этого делать, — шипела Элис сквозь зубы, смущаясь кассира, который смотрел на нее как на нищенку.

— Ерунда. Это за счет компании. — И, прежде чем она успела возразить, Виктор вытащил кредитную карточку и расплатился.

Затем настала очередь вечерней одежды, Виктор притащил ее к длиннющей стойке с необозримым количеством абсолютно неподходящих вещей, которые она в жизни не надела бы.

— Ну а с этим платьем что не так? — нетерпеливо спросил Виктор, когда она отказалась даже рассматривать предыдущие пять, на которые он показал ей.

— Оно слишком красное, — отозвалась Элис, не поднимая глаз, а про себя подумала: оно еще и слишком короткое, слишком облегающее и слишком вызывающее для меня.

— Как что-то может быть слишком красным? — спросил он хмуро. — А почему костюм, который сейчас на тебе, не слишком голубой?

— Я сама могла бы все купить, — обиженно пробормотала Элис.

— Ты не ответила на вопрос.

— Мне не нравится одежда красного цвета, — защищалась она. — Мне не идет красный.

— Откуда ты можешь это знать, если еще ничего даже не мерила?

Виктор делал это нарочно. Она знала. Он пытался поставить ее в неловкое положение, забавляясь от души ее реакцией.

— Я никогда не смогла бы носить это. — Элис уставилась на маленькое платьице, висящее перед ней, и ужаснулась, представляя себя в нем.

— Почему нет?

— Потому что оно не для меня. Вам достаточно этого объяснения?

— Нет. — Он снял платье с вешалки и почти силой запихнул Элис в примерочную.

Она захлопнула за собой дверь и в полуобморочном состоянии стащила с себя одежду, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Зеркала в раздевалках, насколько она знала, делают фигуры непропорциональными — кроме разве что совсем идеальных. Ее ноги всегда казались слишком костлявыми, тело — слишком прямым, а бюст — почти невидимым.

Элис натянула на себя платье и мрачно посмотрела на свое отражение в зеркале, ожидая самого худшего.

Она выглядела хорошо. Или нет? — подумала она безрадостно, поворачиваясь так, чтобы увидеть себя сзади. Наконец решила, что платье смотрится на ней так хорошо благодаря остаткам загара. Оно было из мягкого джерси, выше талии облегающее и расширяющееся книзу. Вырез был большой, но его компенсировали длинные рукава, так что она не чувствовала себя в нем неудобно.

Элис с легкостью стянула его через голову, влезла обратно в свой костюм, который по сравнению с платьем выглядел совсем никудышным, и сухо сообщила Виктору, что платье подошло. Она не смотрела на него, когда произносила это, зная, что закричит, если увидит его самодовольную ухмылку.

— А теперь, — объявил Виктор, — мы можем проехаться по округе. Избавь свои ноги от пеших проулок.

Они проехали через Уорвик, мимо замка, затем по Стратфорду, который из окон машины, защищавшей их от ледяного ветра, выглядел просто великолепно. Она вспомнила, как еще ребенком ездила с матерью на спектакли в Стратфорд: ее мать старалась основательно вбить Шекспира дочке в голову.

Неожиданно для себя она обнаружила, что рассказывает обо всем этом Виктору.

— Мне всегда нравилось ездить туда, — задумчиво говорила она со вздохом, — но пьесы были немножко сложными для моего восприятия.

— Хочешь сказать, что в десятилетнем возрасте ты не могла со знанием дела рассуждать о достоинствах «Короля Лира» и «Гамлета»?

— О нет, до этого у нас не доходило! — воскликнула Элис, смеясь. — Мама не была садисткой. Я думаю даже, что это не доставило бы ей удовольствия.

После спектакля было угощение. Обычно стаканчик мороженого. Учитывая их ограниченность в средствах, Элис воспринимала это как роскошь. Шекспир и мороженое теперь стали далеким прошлым, с сожалением подумала она. Ее мать была бы счастлива видеть ее замужем.

— Проголодалась? — поинтересовался Виктор, и она кивнула.

— До смерти.

— Мы проезжали паб по дороге сюда. Как ты на это смотришь?

— Чудесно. — Она взглянула на него, их глаза встретились, и она первая, смутившись, потупилась. Полтора часа назад Элис была в бешенстве из-за того, что Виктор подверг ее пыткам, заставив примерять одежду, которая ей не нравилась и не была нужна, а сейчас она чувствовала себя так хорошо в его компании, как не чувствовала себя уже долгое время. Как будто они были давними друзьями, а не начальником и подчиненной. Она что, начала влюбляться, не заметив этого?

Элис напомнила себе, что в плане обаяния Виктор — профессионал. У него был природный дар убеждения. Эта маленькая поездка ничего не значит для него. Он вел бы себя точно так же, если бы рядом с ним сейчас была какая-нибудь пятидесятилетняя карга в твидовой юбке и корсете.

Нельзя придавать значение этим минутам.

Они позавтракали в очаровательном пабе, где подавали вполне сносную еду. Когда они садились в машину, Виктор повернулся к ней и спросил, где она жила.

— А, где-то там, — Элис махнула рукой в восточном направлении.

— Почему бы нам не проехать туда и не посмотреть на твой старый дом?

— Что?

— Нам незачем торопиться обратно в «Верхние поля». Уже поздно для осмотра прилежащих к поместью земель. Просто глупо, проделав такой путь и оказавшись в твоих краях, не добраться до места, где ты жила.

— Я… я не… — Предложение было достаточно неожиданным, чтобы выбить ее из колеи. — Почему бы и нет? — с сомнением в голосе произнесла она, наконец.

Добраться туда заняло больше времени, чем она предполагала, потому что все улицы казались похожими одна на другую, особенно после стольких лет, но, в конце концов, они все-таки припарковались возле бывшего дома Элис. Перед его фасадом был крохотный, но ухоженный садик. Сам дом, тоже очень маленький, выглядел нарядно, а трава на лужайке была пострижена так ровно, что напоминала искусственную.

— Входную дверь перекрасили, — пробормотала Элис единственное, что пришло ей в голову, и почувствовала не соответствующее этому заявлению сентиментальное волнение в душе.

— Сколько времени ты жила здесь? — спросил Виктор, и Элис вскользь отметила, с какой мягкостью звучал его голос.

— Всю жизнь. Не было причин переезжать отсюда, сами видите. Папа умер, и мы остались вдвоем, к тому же маме нравилось, чтобы… чтобы ее окружали воспоминания. Когда я повзрослела, то стала предлагать ей переехать, начать новую жизнь, но она всегда отвечала, что никогда не сможет этого сделать.

— Наверное, ты была смыслом ее жизни.

— Она всегда говорила, что я отравляла ей существование, но на самом деле, наверное, вы правы.

Они немного посидели в тишине. Элис подумала, какой могла бы быть ее мать сейчас, и к горлу подкатили слезы, которые она тут же прогнала, часто-часто заморгав глазами. Виктору Темплу недоставало только размазывающего слезы личного секретаря.

— Тебе не хочется зайти внутрь? — спросил он. — Думаю, хозяева не будут возражать, если ты объяснишь им, что жила здесь.

— О нет! — Элис засмеялась с легкой дрожью в голосе. — Мне не нужны лишние воспоминания. Все, что я хочу помнить, у меня в душе. — Она достала из сумочки носовой платок и промокнула слезы в уголках глаз.

— Никуда больше не хочешь заехать?

Она отрицательно покачала головой, и Виктор завел мотор. На обратном пути он старался говорить только о работе, и Элис это оценила. А когда они прибыли в «Верхние поля», она совсем успокоилась, узнав, что Джеймса нет на месте.

Приятным было еще и то, что предстоящий ужин носил исключительно деловой характер. Дэвид Маккензи и Дерек Берд были вице-директорами — один по производству, другой по финансам. Насколько Элис себе представляла, вначале следовало обсудить выгодность предприятия, согласовать стоимость и организовать встречи на профессиональном уровне.

Когда Элис начала одеваться, у нее было почти спокойно на душе.

Она слегка подсушила волосы феном, так что они блестели и лежали естественно, чуть касаясь плеч. Немного косметики. Красное платье. Элис с трудом узнавала себя в зеркале.

Мужчины уже собрались в холле к тому времени, когда она спустилась вниз. Дэйв первым нарушил тишину, повисшую при ее появлении.

— Боже мой! — воскликнул он, вставая и направляясь к ней. — Поверить не могу! Скажи мне, что ты не наша малышка Элис Картер.

— Я не ваша малышка Элис Картер, — послушно повторила Элис. — Привет, Дэйв.

Краем глаза Элис заметила на заднем плане Виктора, стоявшего с бокалом в руке спиной к раздвижным дверям, и ей ужасно захотелось разглядеть выражение его лица, но она заставила себя не смотреть в его сторону.

— Ты цветешь в ночи, — восхищенно произнес Дерек, и Элис улыбнулась им обоим. Они обращались с ней как с равной, беря пример с Виктора, и часто приглашали ее поработать на своих выставках.

— Как волшебный цветок? — пошутила она.

— Ловишь мои мысли, — улыбнулся Дэйв. — А ты никогда не думала о карьере в области рекламы? Скажем, о работе на какого-нибудь сложного и темпераментного человека?

— Уверен, Элис первой согласится с тем, что я наименее сложный и темпераментный из всех, кого она встречала, — подал голос Виктор.

— Но если ее интересуют эти качества, — сказал вкрадчиво Джеймс, приближаясь к Элис и подавая бокал с шампанским, — то я готов предложить свои услуги.

В ответ на мгновение повисла тишина, потом разговор вернулся к бизнесу. Элис села, держа в руке бокал и стремясь не смотреть в сторону Джеймса. Ей не понравилось выражение его глаз за ужином вчера вечером, а еще меньше — его последнее замечание. Стороннему наблюдателю это могло бы показаться обычным флиртом, но для нее это звучало как приглашение.

За ужином, который великолепно приготовила Джен, прислуживали два ее приятеля. Элис избегала смотреть на Джеймса, сидевшего почти напротив нее.

Эти нюансы не были заметны Дэвиду и Дереку, однако несколько раз Элис ловила на себе пристальный взгляд Виктора, явно наблюдавшего за ее поведением и реакцией Джеймса.

— Что ж, — заявил Джеймс, когда сыр и печенье были доедены, — полагаю, мальчики, вы хотите перейти к делу. — Его лицо слегка покраснело от выпитого вина, и Элис подумала, что если они не перейдут к делу немедленно, то потом будет поздно.

— Нам нужен свободный стол, — сказал Виктор, поднимаясь.

— Пройдемте в гостиную! — с энтузиазмом предложил Джеймс. — Там есть квадратный стол; отбросим все ненужное в сторону и приступим к тому, к чему надо приступить! — Изобразив улыбку, он приказал Джен, убиравшей со стола тарелки, проводить всех в комнату. Когда трое мужчин прошли вперед, Джеймс оказался у Элис за спиной и с силой притянул ее к себе. — Превосходно выглядишь, Эли, — выговорил он заплетающимся языком.

Элис высвободилась и холодно взглянула на него.

— Ты слишком много выпил, Джеймс. Почему бы нам просто не пройти в гостиную и не приступить к работе?

— Раньше ты не носила такие платья… — он оглядел Элис оценивающим взглядом, и она стиснула зубы, — такие возбуждающие, как это. — Он поддел пальцем рукав ее платья. Элис резко отдернула руку.

— Я не хотела приезжать сюда, Джеймс, — сказала она жестко, — но, раз уж я здесь, будь добр, держись в рамках приличий.

— Ай-яй-яй, это не слишком соответствует формуле «клиент всегда прав»!

Элис не ответила. Вместо этого она направилась в гостиную, и Джеймс пошел следом, скривив рот.

— Мы же всегда так хорошо ладили, — шепнул он, догнав ее, но, к счастью, не пытаясь к ней прикоснуться. — Ты же не держишь на меня зла за прошлое, а?

— Нет. Я вообще ничего не держу на тебя.

— Слушай, Эли, это глупо — работать вместе…

— Мы не работаем вместе. Я присутствую здесь в качестве личного секретаря Виктора Темпла. А работаешь с ним ты.

_ Ну, все равно. Дело обстоит так, что отныне наши пути неким образом пересеклись, и какое-то время…

— Я в этом участвовать не собираюсь.

— Я всегда жалел, что наши отношения закончились таким образом. Я хочу сказать, что действительно скучал по тебе, Эли.

Да, конечно, подумала Элис, скептически взглянув на него, и направилась в гостиную. Джеймс с неохотой поплелся за ней.

— Что скажешь, если я вдруг приглашу тебя в ресторан? — спросил он, схватив ее за руку.

Элис обернулась и отчеканила:

— Спасибо, нет. Благодарю.

— Какой от этого может быть вред?

— Слушай, Джеймс, тебе не надо убеждать меня. По округе бродят толпы девушек, которые не скажут «нет» на твое предложение сходить в ресторан или куда-нибудь еще.

— Я становлюсь все старше, а девушки — все моложе. Кроме того, они раздражают меня. Мне нужна настоящая женщина.

Он выглядел настолько искренним, что она вздохнула:

— Ладно. Может, пообедаем вместе как-нибудь… Пообедаем, и все, Джеймс. Больше ничего.

— Обед будет превосходный. — Он радостно засмеялся, и только собрался сказать что-то еще, как появился Виктор, материализовавшийся прямо-таки из воздуха.

Он пристально посмотрел на них и холодно произнес:

— Я надеюсь, что не прерываю ничего важного, но мы ждем вас обоих. Не будете ли так любезны…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Виктор пребывал в скверном настроении. Элис ощущала это еще прошлым вечером, все три часа, которые они провели в гостиной за работой. Разумеется, он был не менее профессионален, чем обычно: сыпал идеями, словно из рога изобилия, и умело опускал на землю Джеймса всякий раз, когда тот оказывался слишком далек от реальности. Но когда он обращался к Элис, тон его был настолько едким, что молодая женщина с трудом сдерживалась, чтобы не ответить колкостью.

Сейчас, когда они устало брели через сады, Элис исподтишка кидала на него взгляды, полные тревоги.

Дерек и Дэйв уже уехали в Лондон. Джеймс после сорокапятиминутной пешей прогулки, которая изрядно утомила его, повез собаку к ветеринару для проверки.

— На редкость восхитительные сады, правда? — спросила Элис, пытаясь завести хоть какой-нибудь разговор. Ничего восхитительного она не видела. Погода испортилась, все вокруг отсырело и выглядело грязным. К тому же ночью поднялся ветер да так и не утих, поэтому им приходилось двигаться быстро. Элис куталась в непромокаемую куртку, которую попросила у Джеймса, а ее ноги неприятно скользили в высоких резиновых сапогах, которые были велики ей на пару размеров. Шел дождь, ровный, мелкий, и ей казалось, что она гуляет в облаке.

— Хочет он или нет, ему придется сделать что-нибудь со своими садами, — сказал Виктор, останавливаясь и оглядываясь вокруг, засунув руки в карманы дождевика. — Если он полагает, что туристы будут платить за то, чтобы осматривать окрестности поместья, видавшего и лучшие времена, то глубоко заблуждается.

— Не так уж и плохо оно выглядит, — примирительно сказала Элис. — Просто сейчас не та погода.

— Сады, которые выглядят не так уж и плохо, не совсем то, что нужно, не находишь? — Виктор вызывающе взглянул на нее.

Он продолжил путь, и Элис следовала за ним, отчасти соглашаясь, что все выглядит и впрямь не лучшим образом, и удивляясь, что привело его в столь отвратительное настроение, когда на самом деле он мог бы петь от радости. Прошлой ночью все прошло прекрасно, и работа сулила неплохую прибыль.

— Замок ведь великолепен, как на ваш взгляд?

— Ему придется раскошелиться на уборщиков, если дело сдвинется, — произнес Виктор, не возражая, но и не соглашаясь с ней. — Я не думаю, что милейшая Джен со своей метелочкой для пыли сможет поддержать замок на нужном уровне, когда туда повалят толпы людей — с детьми, пустыми пакетами и обертками от жвачки и конфет, от которых никуда не деться. Не говоря уже о том, что сейчас задействована лишь часть замка.

— Но он сказал, что примет любую помощь профессионалов, если потребуется.

Виктор обернулся и взглянул ей в лицо с каменным выражением.

— Этот Клейдон принадлежит к тому типу людей, которые готовы сказать что угодно, лишь бы умиротворить каждого. Он так щедр на обе-щания только потому, что надеется на прибыль. Ты согласна с этим или, может, у тебя свой взгляд на нашего добренького владельца поместья?

— Н-ну, — пробормотала Элис, — я не думаю, что есть какие-то причины полагать, что…

— Только не говори мне, что веришь всем и всему, что тебе скажут, Элис.

— Я этого не говорила! — Она вспыхнула в ответ, с неудовольствием осознав, что стала громоотводом для его плохого настроения. — Я всего лишь хочу сказать, что с его стороны будет глупо погубить все дело из-за мелочной недальновидности!

— Но нас ведь это не касается?

Было очевидно, что Джеймс, на свою беду, пришелся Виктору не по вкусу. Он не любил расходовать энергию ради людей такого типа, и тот факт, что Джеймс провел большую часть жизни, проматывая состояние своей семьи, не мог понравиться человеку, который всю жизнь работал, и не только ради денег.

— Я думаю, вы правы, — отозвалась она, чувствуя себя измученной и настолько промокшей, что больше всего ей хотелось снова очутиться в Португалии, — хотя обычно вы доводите до конца большинство своих проектов.

Так оно и было. Виктор точно знал, какая из их рекламных кампаний будет иметь успех, и до

какой степени.

Виктор промолчал. Тем временем они приблизились к рощице, и Элис смотрела по сторонам, вспоминая, как славно выглядел этот лесок, когда землю покрывал сплошной ковер из подснежников. Сейчас лишь два-три маленьких цветочка белели среди пожухлых листьев, устилавших землю.

Они вошли в рощицу, и на Элис потоком нахлынули воспоминания. Там было несколько извилистых дорожек, по которым в хорошую погоду она возила Генри, пока они не находили симпатичное местечко, чтобы присесть. Потом она расстилала на земле коврик, доставала свой блокнот, и они проводили время за работой, наслаждаясь пением птиц и ароматом цветов, смешанным с запахом земли.

— В такую погоду все выглядит совершенно по-другому, — произнесла Элис, стряхивая с сапог налипшую грязь. — Когда светит солнце, здесь гораздо красивее.

Последовало долгое молчание. Когда Элис подняла глаза, то увидела Виктора, который пристально смотрел на нее. Потом она осознала, что проговорилась, и краска стала быстро заливать ее щеки.

— Ты говоришь так, будто уже бывала здесь.

— Правда? Это всего лишь воображение. Любой здравомыслящий человек поймет, что это место только выиграет от хорошей погоды.

— Ты приходила сюда раньше?

— Не говорите ерунду! — Она уже почти жалела о том, что скрыла правду с самого начала.

Виктор не ответил. Пятнадцать следующих минут они гуляли между деревьев, а потом, когда небо покрылось тучами, обещающими проливной дождь, решили отправиться домой, в Лондон.

— Чем ты занималась вчера? — спросил как бы, между прочим, Виктор.

— Вчера? — Ее мысли смешались: разве он забыл, что они ездили в город покупать одежду, а потом осматривали достопримечательности?

— Когда мы вернулись в замок.

— Да ничем особенно, — безразличным голосом сказала Элис. — А что?

— Я искал тебя. Хотел перепечатать кое-что.

— О, извините. Вы можете отдать эти бумаги мне, и я перепишу сразу же, как мы вернемся в Лондон.

Машину Джеймса, припаркованную возле дома, было видно издали. Значит, он вернулся. Элис облегченно вздохнула, когда узнала, что они не останутся на обед.

— Это может подождать.

Они вошли в дом. Джеймс был в холле.

— Хорошо прогулялись? — весело спросил он, глядя на Элис, которая меняла огромные сапоги на свои туфли, предусмотрительно оставленные ею прямо в коридоре.

— Кажется, дождь собирается, — ответил Виктор. — Мы с Элис поедем обратно.

— Как, уже, старина? Вы просто обязаны остаться на чай. Может, пусть дама решает?

Джеймс устремил вопросительный взгляд на Элис, но Виктор с вежливой улыбкой отчеканил:

— Так как дама работает на меня, то я решаю, что сейчас пора возвращаться в Лондон.

— У меня очень много работы, — торопливо

объяснила Элис.

— Вы же не собираетесь отправиться прямо в офис, когда вернетесь, правда? — Казалось, эта идея приводила Джеймса в ужас,

— Нет, конечно, — отозвалась Элис, чувствуя затылком тяжелый взгляд Виктора. — Я сбегаю

наверх, упакую сумку.

— Я мог бы подняться и помочь, — предложил Джеймс, сделав шаг по направлению в ней.

— Я сама справлюсь, — ответила Элис поспешно, надеясь, что Джеймс оставит ее в покое, но он явно не собирался делать это; она чуть улыбнулась Виктору и стремительно взбежала по лестнице.

Внезапно ожившие в Джеймсе чувства вовсе не напугали ее. Они просто доставляли неудобства. Ей было совершенно не нужно, чтобы Джеймс снова вошел в ее жизнь.

Она спустилась вниз с вещами через полчаса и застала Джеймса и Виктора в холле. Дорожная сумка Виктора стояла у его ног, руки были сложены на груди. Он искоса взглянул на Элис, и она снова обратила внимание на выражение его лица. Джеймс, ничего не замечая, говорил, что будет в Лондоне на следующей неделе и позвонит, чтобы назначить встречу — возможно, в центре, в своем клубе. Прежде чем Виктор успел ответить, Джеймс обратился к Элис:

— И, конечно же, я не сомневаюсь, что мы увидимся снова. — Он взял ее руку и поцеловал с почтительной галантностью, а Элис заставила себя улыбнуться, вежливо высвобождая руку. Всегда-то он переигрывает, подумала она. Когда-то от таких знаков внимания она таяла, но теперь ее это только раздражало.

— Мы едем? — спросил Виктор, подойдя ближе, и Элис наклонилась за сумкой, которую он тут же перехватил. — От этого человека, — бросил он, когда они уже были в дороге и «Верхние поля» скрылись из виду, — меня тошнит.

— Почему?

«Держи себя в руках», — напомнила самой себе Элис. В дальнейшем ей еще придется видеться с Джеймсом, пока сделка не будет окончательно завершена, и ей вовсе не хотелось сносить раздражение Виктора, которое он будет вымещать на ней.

— Ну а ты как думаешь, почему? — с сарказмом спросил он. — Он даже не пытался сосредоточиться прошлым вечером. Работать для него так же приятно, как болеть гриппом.

— Наверное, причина в его прошлом. — Она попыталась смягчить Виктора, отчего он лишь

нахмурился. — Наверное, невозможно иметь такие привилегии без того, чтобы они так или иначе не повлияли не жизнь. Хотите, что бы я показала дорогу к трассе?

— Сам справлюсь.

Повисла тишина, и Элис начала прокручивать в голове воспоминания о трех последних днях, испытывая огромное облегчение оттого,

что все кончилось.

— А все-таки, как тебе? — спросил Виктор, когда они выехали на шоссе, ведущее в Лондон.

— Как мне — что'1 — Она взглянула на него. Шел проливной дождь, и Элис чувствовала себя пдто в подводной лодке, слушая, как потоки воды обрушиваются на машину. Виктор был полностью сосредоточен на дороге, голос его звучал немного рассеянно, словно он начал разговор лишь ради того, чтобы нарушить тишину.

— Как твой родной город?

— Хорошо.

— Не так уж много неприятных воспоминаний, я думаю?

— Нет таких, с которыми я не могла бы совладать. — Странным образом эта поездка подействовала на Элис самым благотворным образом, уничтожив монстра в ее сознании, годами питавшегося кошмарными воспоминаниями о прошлом.

— Я в тебя верил.

Так, и что бы это значило?

— Вы хотите, чтобы я спросила, что вы имеете в виду?

— Я что, напрашиваюсь на такие вопросы?

— Судя по вашим замечаниям — да. Виктор засмеялся, словно его позабавил ее

ответ, но Элис знала, что он занят беседой лишь наполовину. Дождь лил как из ведра, не давая возможности разглядеть ничего вокруг, и они двигались по шоссе с черепашьей скоростью. Похоже, впереди произошла авария. Такими темпами, подумала Элис, до Лондона удастся добраться не раньше, чем часа через два с половиной.

— Говорят, — произнес Виктор, — что секретарша знает своего начальника лучше, чем его собственная жена.

— Не думаю, что совместная работа непременно влечет за собой какое-то особенно глубокое знание партнера.

— А ты уверена, что совместная работа всегда ограничивается лишь деловыми отношениями?

Несмотря на то, что голос шефа звучал так, будто мыслями он был где-то далеко, его вопросы были достаточно четкими.

— Мне кажется, это лучше всего — отношения должны быть сугубо профессиональными.

— И у тебя что, никогда не возникало даже малейшего любопытства получше узнать о тех, на кого ты работала?

— Куда это заведет?

— Это сократит путь, — сказал Виктор, делая вид, будто его удивили ее ответы, хотя она знала, что это не так. — Похоже, мы пробудем в дороге еще пару часов, а может быть, и. дольше, и мне хотелось бы узнать, что вообще тебя волнует.

«Попросту говоря, — подумала она, — тебе не нравится, когда у людей существует свой мир, о котором ты ничего не знаешь». На протяжении месяцев его не интересовало, что ее волнует. Для него она существовала в одном измерении, в качестве четко исполняющей свои обязанности секретарши. Не больше.

— Ну, моя работа. Еще я люблю читать, ходить в кино, обедать в ресторанах. Ничего особенного.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил он.

— Тридцать один. — Элис вспыхнула, смутившись от подобного признания. Работа, чтение, кино — разве это нормально для женщины, переступившей порог тридцатилетия? Конечно, не его это дело, однако она почувствовала себя на редкость неуютно.

Движение на дороге практически остановилось.

— Так мы никогда не доберемся до Лондона, — пробормотала она обреченно.

— Пожалуй, имеет смысл отменить все мои встречи на сегодняшний вечер, — сказал он, вручая ей мобильный телефон и электронный

ежедневник.

Элис выполнила указания, а еще через полчаса тщетных попыток продвинуться вперед

Виктор заявил:

— Предлагаю свернуть на следующем перекрестке и найти подходящий отель на ночь. Эта пробка не рассосется до утра.

— Я думаю, это не очень хорошая идея, — быстро ответила Элис, приходя в смятение от такого поворота событий. — Может быть, есть вероятность, что движение возобновится, сейчас еще только… — Она вздрогнула, взглянув на часы…

— …пять тридцать вечера, — закончил он за нее. — Мы продвигаемся по пятнадцать миль в час, и, честно говоря, мысль о том, что при таких условиях придется ехать еще три часа, меня совершенно не радует.

Виктор выглядел утомленным, и Элис почувствовала укол совести: в конце концов он уже несколько часов за рулем…

— Кажется, это не такая уж плохая идея, — неохотно пробормотала она.

Они продолжили путь, рывками продвигаясь вперед, и у них ушло еще сорок минут на то, чтобы добраться до перекрестка в двух милях дальше, где они свернули с шоссе и направились в ближайший городок.

— Смотри внимательно по сторонам, — сказал Виктор. — Ищи все, что напоминает отель или мотель. Что-нибудь такое должно здесь найтись. Мы все еще недалеко от Стратфорда, а значит, в туристической зоне.

Однако им пришлось потратить еще сорок пять минут, чтобы найти паб, где были свободные комнаты.

— Вам нужны две комнаты? — Хозяин смотрел на них так, словно в это невозможно было поверить. — Что ж, для меня это что-то новенькое. — Он проводил их в комнаты, рассказывая по дороге о парочках, которые регистрировались как мистер и миссис Смит или Браун, и о том, что это на самом деле значило. Затем он заявил, что нечего и думать о том, чтобы выйти и поесть где-нибудь — во всяком случае, не в такую погоду, — но им крупно повезло, потому что его дражайшая супруга приготовила бифштекс с картофельным пюре и пирог с почками за отдельную плату.

— Я буду ждать тебя в баре внизу в восемь, — сказал Виктор, стоя в дверном проеме.

Элис бросила сумку на кровать и кивнула:

— Отлично. — Шум дождя действовал на нее усыпляюще, и она лучше осталась бы в своей комнате, почитала что-нибудь и легла бы спать в девять, но при сложившихся обстоятельствах было неловко отказываться от его предложения.

Элис приняла ванну и включила телевизор погромче, чтобы заглушить шум дождя за окном. Стоя перед зеркалом и рассеянно перебирая пальцами волосы, она увидела на пороге Виктора.

Элис замерла. Он всегда видел ее в костюме или платье. Она была исполнительным личным помощником, сдержанная, даже чопорная и до сей минуты не более привлекательная, чем картонный манекен.

Сейчас она в шоке стояла перед зеркалом посреди комнаты, совершенно голая, а на улице

шелестел дождь.

Наконец Элис спохватилась, в ужасе предпринимая безуспешные попытки прикрыться руками.

— Какого черта вы здесь делаете? — Она с

трудом могла членораздельно говорить.

— Я постучал, но никто не ответил, и я открыл дверь. — Виктор стоял на пороге, скрестив руки, и глядел на нее. Серые глаза скользили по ее телу так бесстыдно, что Элис готова была провалиться сквозь землю.

— Выйдите вон!

Он поднял глаза, встретил ее взгляд и как ни в чем не бывало сообщил:

— Я буду в баре. Увидимся через несколько минут.

Виктор вышел.

Элис застонала и принялась судорожно одеваться, как попало натягивая одежду и кое-как накладывая косметику. Она не полностью отдавала себе отчет в том, что делала. Перед глазами у нее был Виктор, разглядывающий ее, стоя у порога, и Элис вдруг с ужасом призналась себе, что ощутила легкое возбуждение.

Она зажмурила глаза и спрятала лицо в ладонях.

Конечно, придется уволиться. Как она может продолжать работать на Виктора, помня, как что-то неведомое в ней откликнулось на его бесстыдный взгляд? С сердцем ничего поделать нельзя, она знала это по прошлому опыту, оно всегда следовало собственному желанию.

Но тут же возникла и другая мысль: если она сообщит ему о своем уходе, Виктор еще чего доброго подумает, что это истерическая реакция на самую обыкновенную случайность. Ну, вошел, увидел ее неодетой и вышел. В чем проблема? Ведь он же не дотронулся до нее! Элис представила себе, как будет смеяться Виктор, когда она захочет уволиться. Наверняка уже сейчас смеется, вспоминая, сколько страху навел на нее своим появлением.

Спускаясь вниз, Элис никак не могла решить, как ей лучше себя вести, но, увидев его за столиком в дальнем углу бара, наполовину пустого из-за погоды, просто подошла к нему, села напротив и взяла в руку бокал. Виктор даже не улыбался. И, слава Богу, даже не показывал виду, будто что-то случилось. Словно и не произошло ничего из ряда вон выходящего. Они болтали о всяких пустяках, в основном о погоде, пока им не подали ужин.

Они приступили к еде. Он что-то ей сказал, но она не расслышала.

— Простите? — Элис положила нож и вилку в тарелку, где оставалась ровно половина того, что ей подали, и заставила себя взглянуть ему

прямо в лицо.

— Я спросил, — повторил он, хмурясь, — отдаешь ли ты себе отчет в том, что Клейдон будет в той или иной мере задействован до тех пор, пока не завершится наша работа?

«А мне что до этого? — хотелось ответить ей. — Я-то сделаю все, чтобы держаться от него подальше. Это не так уж сложно».

Элис назначала все встречи Виктора, так что в ее власти просто записать Джеймса на то время, когда у нее будет в офисе другая работа или, когда она вообще уйдет домой.

— Как вы полагаете, сколько по времени займет рекламная кампания?

Виктор пожал плечами.

— Нужно организовать фотографов, потом другие мероприятия. Я сказал Клейдону, что мы очень заняты и свяжемся с ним, как только

сможем.

— Так и сказали?..

Конечно, Виктор имел обыкновение говорить

что думает, но все-таки сказать такое для него чересчур.

— И не нужно смотреть на меня как на умалишенного, — заявил он без тени юмора в голосе. — Так уж получилось, что это чистая правда. У нас действительно полно работы.

— Да, я знаю, но…

— В чем дело?

— Да ни в чем. — Элис бросила на него озадаченный взгляд, и Виктор откинулся на стуле, пристально всматриваясь в нее.

— Похоже, ты весьма заинтересована в том, чтобы начать работать с Клейдоном.

— Это я весьма заинтересована? — Она сделала глубокий вдох и досчитала до десяти.

— Да-да. Ты начала плясать под его дудочку, едва только его увидела.

Элис чуть не рассмеялась: если Виктор и хотел показать, что понимает что-то, то показал лишь, что не понимает ровным счетом ничего.

— Я еще не совсем уверен, возьмемся ли мы за эту работу, — лениво проговорил он, не отводя взгляда от ее лица. — Мне кажется, этот человек способен доставить кучу неприятностей.

Что происходит, недоумевала Элис. Раньше, имея дело с трудными клиентами, Виктор всегда с энтузиазмом принимал вызов.

— Каких неприятностей? — Она сделала большой глоток вина, оказавшегося теплым и ужасно невкусным.

— Во-первых, он суетливый. Если ты вдруг этого не заметила.

— Нет, мне кажется, он просто старается убедиться, что все идет так, как надо. Я хочу сказать, он заботится о том, чтобы у него была почва под ногами, и когда берется за дело, то старается довести его до конца.

Виктор не обратил внимания на ее слова.

— Значит, дело в тебе.

— Во мне?

— Да, в тебе. Совершенно очевидно, что он к тебе неравнодушен.

Элис почувствовала, как к ее лицу прилила

кровь.

— Что-то я не заметила. Кроме того, это не ваше дело.

— Еще как мое. Мне не нравится, когда клиенты братаются с моим персоналом.

— Спасибо за предупреждение, но я могу и сама за себя решать.

Элис слегка отстранилась от стола, чтобы унесли тарелки, и сплела пальцы, положив руки на колени.

— Ты так считаешь? — Казалось, Виктор вызывает ее на спор. — В твоей жизни нет мужчины, так ведь? И не было в течение многих лет. А тут вдруг на сцене появляется Джеймс Клей-дон, и вы даете друг другу понять…

— Ничего мы не даем друг другу понять! — вспыхнув помимо своей воли, огрызнулась Элис. Она не знала, что вызывает больше злости — предположение, будто она завлекала Джеймса, или же уверенность Виктора в том, что ему можно вмешиваться в ее личную жизнь.

— Ох, пожалуйста, не надо. Я не слепой, Элис. Я видел, как он на тебя смотрел — просто глаз не мог оторвать.

— А если даже и так, то что? — спросила она, наклоняясь вперед.

— Ты что же, думаешь, я поверю, — воскликнул Виктор, тоже наклоняясь вперед, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, — что ты никогда бы не клюнула на такого человека, как он?..

— Как вы смеете?

Клюнула… Так вот что он о ней думает! Ее злость превратилась в бешенство.

— По-моему, ты не слишком опытна в отношении мужчин, Элис.

— Я не какая-нибудь деревенская простофиля!

— Но у тебя очень долго никого не было. На тебя действует то дешевое очарование, которое излучает Клейдон.

Ничего подобного! — хотелось ей выкрикнуть в ответ.

— И вы считаете своим долгом предупредить меня, чтобы я не наделала глупостей? — сквозь зубы спросила Элис, с трудом сдерживая себя.

— Все общение только по работе и в рабочее время!

— Нет, не в рабочее время. Вне работы я буду делать все, что хочу!

— Как я уже сказал, ты не будешь работать на меня, если станешь спать с клиентом. Это понятно?

— Безусловно. — Она откинулась назад и холодно смотрела на него.

В ответ Виктор взглянул на нее, недоверчиво

прищурив глаза.

— Что-то мне не очень верится. «Что-то мне все равно, верится вам или нет», — подумала про себя Элис, а вслух бросила:

— Потому что вы вечно что-то подозреваете. Она выдавила из себя улыбку. Пусть он продолжает так же воспринимать ситуацию и дальше. Если ничего не изменится, это отвлечет его от настоящей опасности, находящейся у него перед носом: ее не интересует Джеймс Клей-дон — ее интересует Виктор Темпл! И это он счел бы гораздо более сложной проблемой, если бы не был таким недогадливым…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Несколькими днями позже Элис поняла, почему ощущала себя так скверно. Частично потому, что ее жизнь внезапно претерпела ряд драматичных и неприятных событий, а еще и потому, что у нее явно начинался грипп. Она проснулась с головной болью, а резь в горле мешала глотать. Она позвонила Виктору точно в семь тридцать, зная, что он уже на работе.

— Извините, но я не могу прийти сегодня, — сказала она. — Я себя ужасно чувствую. Кажется, у меня грипп.

— Ты была у врача? — Судя по голосу, он проявил не так уж много сочувствия к ее состоянию. — Сколько времени ты не сможешь выходить на работу? Здесь полно дел.

Что ж, это успокаивает, подумала Элис, откидываясь на подушки и поигрывая телефонным проводом.

— Понятия не имею. Я пообщаюсь со своими вирусами и постараюсь с ними договориться, идет?

— Не надо сарказма, Элис. Но если ты собралась болеть до конца недели, я найму кого-нибудь на время.

— Постараюсь выздороветь к завтрашнему дню, — устало пообещала она.

— Отлично. Тогда до скорого. — И она осталась наедине с короткими гудками в телефонной трубке.

Остаток дня она провела в постели, пока в семь часов вечера не вернулась Ванесса и не приготовила ей поесть.

— Прогуливаешь, как я погляжу?

— Всего один день.

— Твой начальник — настоящий рабовладелец. Тебе следовало бы поделиться с ним своими мозгами.

— Когда я это делаю, он не обращает на меня внимания, — вздохнула она, внимательно рассматривая гамбургер и поражаясь тому, как обычный сыр и нормальное мясо можно превратить в нечто совершенно несъедобное. Элис не была привередлива в еде, но, когда за дело бралась Ванесса, ее попытки приготовить что-нибудь домашнее оставляли желать лучшего. Странно, что к ней постоянно тянуло мужчин, склонных ценить дом и нуждавшихся в хранительнице семейного очага, то есть в женщине полностью иного типа, чем Ванесса.

— Все-таки пожелай мне удачи сегодня вечером, — беззаботно сказала Ванесса, направляясь к двери. — Он высокий блондин, приятный на вид, но наверняка окажется ужасным занудой!

Однако, как позже подумала Элис, не настолько, чтобы нельзя было провести с ним денек в постели и закончить это прекрасное времяпрепровождение просмотром по телевизору третьесортного детектива, который усыпит даже больного хронической бессонницей.

Остаток вечера и ночь немногим помогли ее выздоровлению. Наутро Элис чувствовала себя получше, но недостаточно хорошо для того, чтобы идти на работу, и реакция Виктора на это была еще более резкой, чем накануне.

— Как это понимать? Ты не можешь прийти? — требовательно спросил он.

С языка Элис едва не сорвалось язвительное заверение, что она не старалась культивировать вирус специально для того, чтобы поломать рабочий график.

— Я чувствую себя немного лучше, — сказала она сдержанно, — но не думаю, что доеду до офиса.

— Значит, офис доедет до тебя, — отозвался Виктор, и Элис не совсем поняла, правильно ли она расслышала.

— Простите?

— Только не говори, что ты еще и оглохла, — нетерпеливо сказал он. — Слушай, у меня встреча через пять минут, так что я не могу тут с тобой долго болтать. После работы буду в твоих краях. Жди меня в семь тридцать.

Положив трубку, Элис легла и тяжело вздохнула. Разве это не было похоже на Виктора Темпла?

Весь день она пыталась настроиться на нужный лад и собраться с духом, но это получалось очень плохо, тем более что Ванесса опять куда-то намылилась и на ее моральную поддержку Элис не могла рассчитывать.

— Ты выглядишь ужасно, — первым делом сообщил ей Виктор, переступив порог ее дома с пятнадцатиминутным опозданием. В руках у него была стопка пластиковых папок, которые он положил на стол в гостиной. Он пристально посмотрел на нее. — Ты должна лежать в постели.

— Я там и была. — Скрестив руки, Элис попыталась выдержать его взгляд, но это оказалось невозможно.

Виктор, засунув руки в карманы, изучал бледное лицо своей секретарши.

— Хотите кофе? — предложила Элис, делая движение по направлению к кухне.

— Не думаю, что у тебя найдется что-нибудь поесть. — Виктор последовал за ней, и она кожей ощущала его присутствие позади себя. Элис прилагала максимальные усилия, чтобы расслабиться, но ее движения были скованными, а тело деревянным, как полено.

— Я вообще-то не могла сходить в магазин, — не оборачиваясь, отозвалась она, наливая в кружки кипяток.

— Достаточно будет хлеба с сыром. Салатный листик, если найдется, немного горчицы и майонеза.

Элис включила чайник и оглянулась.

— Вы уверены, что это все? — спросила она с преувеличенной учтивостью.

— Да, конечно, я думаю. — Он поднял брови, заметив ее сарказм, но решил не обращать на него внимания. — Конечно же, ты больна. Хотя это вовсе неплохо — побыть немного на ногах. Если лежать слишком долго, будет только хуже.

— Спасибо за добрый совет, — мрачно пробормотала Элис, сооружая для него сандвич, затем прошла в гостиную, где он уже раскладывал досье, сидя за маленьким столиком.

Виктор снял пиджак и рассеянно теребил манжеты своей белой рубашки. Она с трудом заставила себя оторвать взгляд от его сильных плеч.

— Спасибо, — поблагодарил Виктор, не глядя на Элис, и впился зубами в сандвич с видом человека, который не ел несколько дней. Она уселась напротив него, поджав под себя ноги. Он взглянул на нее и нахмурился. — Не лучше ли тебе было бы показаться доктору?

— Медицина бессильна против гриппа, — заявила Элис, глядя на него и машинально рисуя что-то в своем блокноте. — Это же вирус. Бесполезно принимать антибиотики. Вы что, никогда не болели?

— Как-то стараюсь этого не делать, — сказал он, откидываясь назад и закладывая руки за го-

лову, — В детстве, помню, у меня была ветрянка, и это показалось мне так ужасно, что я старался больше не повторять подобного опыта. — Он ухмыльнулся, увидев выражение ее лица.

— Думаю, микробы дважды подумают, прежде чем иметь дело с вами, — задумчиво проговорила Элис. — Они просто не осмелятся.

Это позабавило Виктора, и он засмеялся. Потом он открыл несколько досье, заставив Элис полностью погрузиться в работу, затем со скоростью пулемета продиктовал несколько писем, которые она записала в блокнот. Он принес с собой «ноутбук» и попросил ее набрать письма, которые он надиктовал, и распечатать на следующий день.

— Никакой гонки нет, — заверил он.

«Конечно, разве это гонка, — с иронией подумала Элис, — если за час меня ввели в курс такого количества дел, какого достаточно, чтобы занять несколько человек до конца недели».

— Ты выглядишь немного усталой, — отметил Виктор, и, взглянув на часы, стоящие на камине, Элис увидела, что они показывают почти половину десятого. — Примешь пару таблеток аспирина?

— Да, пожалуй, — кивнула Элис, вытягивая ноги и растирая лодыжки, чтобы восстановить кровообращение. К своему удивлению, она почувствовала себя лучше и встала, но Виктор тут же замахал на нее руками.

— Сиди-сиди! Скажи, где аспирин, я принесу.

— Да я сама. Мне же нужна разминка.

— Глупости. — Он поднялся и вопросительно посмотрел на нее. Элис сказала, что таблетки в ее спальне, вторая комната по коридору, у ее кровати.

Виктор вернулся с упаковкой таблеток и стаканом воды быстрее, чем ей хотелось бы.

— А сейчас, — сказал он возмутительно покровительственным тоном, — ты выпьешь это. У тебя температура есть?

— Нет. — Она приняла одну таблетку и враждебно посмотрела на него поверх края стакана.

— Ты уверена? А лицо покраснело. — Он протянул руку и провел по ее щеке тыльной стороной ладони. Элис молниеносно проглотила вторую таблетку.

— Я в полном порядке! — поспешно пробормотала она, отпрянув назад. — Правда.

Виктор присел на корточки, чтобы оказаться на одном с ней уровне, и ей захотелось вжаться поглубже в спинку кресла, чтобы между ними оставалось какое-то пространство. Когда он находился так близко, она почти не могла дышать.

— Надеюсь, ты хоть питаешься нормально… — Виктор не двигался с места, и ей показалось, что он делает это для того, чтобы подразнить ее.

— Как нельзя лучше. — Элис изобразила самую лучезарную улыбку, на которую только была способна. Он поднялся и посмотрел на нее снизу вверх.

— Отлично. Скажешь мне, когда устанешь, и мы закончим.

— Я уже слегка устала, раз вы заговорили об этом.

— Что ж, нам осталось совсем немного, и я от тебя отстану. А где твоя соседка по квартире? — Он откинулся в кресле, и Элис перевела дыхание, почувствовав себя свободнее.

— Ушла на свидание. — Она чихнула и поднесла к носу платок, стараясь выглядеть как можно более измученной, что было не так уж и сложно.

Виктор достал еще несколько досье и занялся ими, явно не имея намерения считаться с ее усталостью. Виктор Темпл, вздохнула Элис, сам себе устанавливает законы.

— Тебе не стоит приходить завтра на работу, — сказал он через сорок пять минут, просматривая то, что собирался унести с собой. Элис, не глядя на него, складывала досье, оставленные для нее, и прикидывала, не хватит ли ее удар от количества работы, которую он ей задал.

— Кое-что я сделаю утром, а вечером смогу доделать остальное, на компьютере в офисе.

— Нет-нет, я настаиваю, чтобы ты оставалась дома. Я смогу забрать это как-нибудь вечером.

— О нет, не надо. Я попрошу Ванессу занести папки. Она работает совсем неподалеку. Думаю, она не будет возражать.

Виктор направился к двери, и Элис торопливо следовала за ним, с ужасом представляя себе, что в ближайшие дни он окажется здесь еще раз. Одного раза ей было более чем достаточно.

— Не волнуйся. — Он встал в дверях, опершись рукой о дверной косяк, с благодушным выражением лица. — Просто отдыхай. Не бери в голову. И не делай всю работу, которую я тебе оставил, если почувствуешь, что ты не в состоянии.

— Очень великодушно с вашей стороны, — сухо отозвалась Элис.

— Да, кстати, — бросил Виктор, собираясь выйти. — Клейдон заглянет к нам завтра утром. Я введу тебя в курс дела, когда ты выйдешь на работу. — Он распахнул дверь и вышел, не глядя на девушку, но на полпути к машине обернулся и махнул ей рукой.

Гак вот в чем дело, неторопливо размышляла Элис, готовясь ко сну, вот почему он так настаивал, чтобы она не выходила завтра на работу. Ей следовало бы догадаться. Виктор не способен на сострадание. Он просто не хотел, чтобы она столкнулась с Джеймсом, поскольку сделал ошибочное предположение об их взаимном интересе, по каким-то причинам решил не допустить этой связи.

Ей ужасно захотелось появиться на работе ровно в восемь тридцать — только для того, чтобы увидеть выражение его лица, но Элис тешила себя этой мыслью не дольше двух секунд. Она сомневалась, что завтра ранним утром ей еще будет дело до выражения лица Виктора, а уж встретиться на работе с Джеймсом и вовсе не хотелось. Элис не собиралась иметь с ним никакого дела, и потому грипп оказался для нее просто подарком судьбы.

На следующее утро она чувствовала себя заметно лучше. В восемь утра, когда Элис аккуратно разложила досье на кухонном столе и досматривать их, заспанная Ванесса, вошла на кухню, чтобы выпить кофе.

— Господи, ты, что, работаешь, что ли? — поразилась она и направилась к чайнику, запахивая халат и позевывая. — Сколько раз твердить столько работать и совсем не развлекаться…

— Как прошло свидание? — Элис с улыбкой прервала поучения подруги, и Ванесса скорчила соответствующую гримасу.

— У него есть хобби. В свободное время он летает.

— Правда? Гениально. Он и крылья отрастил?

— Он летает на самолетах, балда. — Ванесса хихикнула. — Когда он в первый раз сказал мне об этом, я подумала, что это, должно быть, жутко интересно, но ты не представляешь себе, как это может быть утомительно, если слушать об этом три часа подряд.

— А-а. — Элис вздохнула и покачала головой; деланным разочарованием. — Еще один, не оправдавший ожиданий. Выходит, лучше мне заняться работой, а развлечения подождут.

— Я никогда не найду подходящего человека, — простонала Ванесса и зевнула. — Может, это со мной что-нибудь не так? Почему я всегда ухитряюсь выискивать мужчин, которые поначалу прикидываются интересными, а лотом оказываются ужасающими занудами?

— Может, интересные мужчины боятся, что им не выдержать конкуренции с тобой?

— На самом деле интересных просто уже прибрали к рукам, — обреченно заявила Ванесса. — То, что осталось для замешкавшихся незамужних дам вроде меня, не представляет интереса. Это все равно, что прийти пообедать и обнаружить, что лучших блюд уже нет, а остались только шпроты да салатные листики.

— Ах ты, бедная старушка.

— Про старушек не надо, пожалуйста. — Ванесса допила кофе и встала. — Я, конечно, не надеюсь, что у тебя где-то в шкафу припрятан какой-нибудь потрясающий мужчина, а все же?..

— Если бы таковой был, я бы держала его только для себя.

— Что ж, тогда поиски продолжаются, хоть и я думаю иногда, что скорее встречу НЛО, чем мужчину, с которым можно было бы пробыть дольше двух месяцев. Ладно, меня работа ждет. Не все могут сидеть дома с кучей досье, любезно доставленных самим шефом, и тихо радоваться. — С этими словами она исчезла в спальне и появилась вновь минут через тридцать.

— Вернусь рано! — донесся ее голос со стороны двери. — Хоть разок!

Элис с головой ушла в работу, наслаждаясь тем, что ей надо что-то делать, и вспомнила о том, что Ванесса обещала вернуться рано, лишь тогда, когда ровно в шесть вечера раздался звонок в дверь.

Она даже не задалась вопросом, почему ее подруга не зашла в квартиру сама. Открывая дверь, Элис ожидала увидеть Ванессу и, узрев Джеймса, прислонившегося к стене, оторопела.

— Цветы, — произнес он, вынимая букет из-спины жестом второсортного фокусника. — Что ты здесь делаешь? — Элис холодно смотрела на него, не обращая никакого внимания на цветы. Этот человек не в себе, если считает, что может явиться без приглашения. Он что, ожидает, что она падет в его объятия ради его избитых комплиментов, все тех же цветов, ужинов в ресторане и коробок конфет? Он что, ничего не понял, когда они виделись в «Верхних полях»?

— Я зашел тебя проведать, — сказал Джеймс с самым сочувственным видом.

— Ну что ж. Вот ты меня и проведал. А теперь, будь добр, уходи.

— Ты сказала, что мы сможем побыть вместе, когда я буду в Лондоне.

— Я тебя обманула. — Элис сложила руки на груди и не двигалась с места, загораживая вход.

— Почему ты так поступила?

— Потому что так было удобнее в тот момент — Она раздраженно вздохнула. — Послушай Джеймс, то, что мы с тобой встретились через столько времени, было случайным совпадением…

— Или же судьбой…

— Совпадением. Я совершенно не хочу, чтобы ты снова оказался в моей жизни. — Она посмотрела на него. — Ты, правда, сделал мне больно тогда

— Я был дураком. Я… — с искренней неловкостью продолжил он, — изменился. Развелся, повзрослел, кто знает? Послушай, давай войдем и поговорим.

— Нам не о чем говорить.

— Тогда давайте просто выпьем вместе и ни о чем не будем говорить!

Они оба повернулись на голос Ванессы, которая оценивающе разглядывала Джеймса и была явно довольна увиденным.

— Кажется, ты сказала, что у тебя в загашнике нет сногсшибательного мужчины.

Джеймс окинул Ванессу взглядом, отмечая ее длинные волосы и смешливое личико, а Элис, расстроенная несвоевременным приходом подруги, прищелкнула языком и кисло подумала, что в одном месте собралось слишком много народу.

— Поверите ли вы, — Джеймс снова потряс букетом и продолжил, не давая Ванессе времени ответить, — но у меня было предчувствие, что я встречусь с потрясающей рыжеволосой красавицей, и потому я заготовил этот букет.

— Почему же, очень даже поверю! — Ванесса засмеялась, откинув голову назад. И, прежде чем Элис успела что-нибудь придумать, чтобы пропустить в квартиру Ванессу, оставив Джеймса за дверью, все трое очутились внутри. Элис оставалось только наблюдать, как Джеймс излучал обаяние, а Ванесса благосклонно на него реагировала.

Они моментально нашли общий язык. Ванесса делала вид, что не принимает всерьез чары Джеймса, кокетливо посмеиваясь, а он млел от ее ответов.

Побеседовав таким образом примерно час, Ванесса поднялась и сообщила, что ей нужно уезжать.

— На уикенд, — пояснила она, и Джеймс последовал за ней к двери с преданно-собачьим лицом.

— А я не могу поехать?

— Конечно, нет. Но если вы будете очень, очень настойчивым мальчиком и пригласите меня сходить с вами в очень дорогой ресторан на следующей неделе, я, может быть, и не буду против.

— Следующий понедельник меня устроит, — сказал он.

— А меня — нет, — Ванесса стрельнула в него глазами, излучающими призывное сияние. Элис смотрела на Джеймса, отмечая, как каждая частичка его тела отвечает на немой сексуальный призыв Ванессы. — Я смогу увидеться с вами в восемь тридцать в следующую пятницу. Ровно. Здесь. И, — бросила она через плечо, — не опаздывайте. Не выношу мужчин, которые опаздывают.

Когда она ушла, Джеймс издал протяжный свист.

— Ты живешь в одном доме с богиней секса, — выпалил он потрясенно.

— А я-то думала, что цветы и обаяние предназначались мне. — У Элис даже закружилась голова от облегчения.

— Ну… — Он робко взглянул на нее.

— Хочешь чашечку кофе перед уходом? — спросила Элис, он кивнул и прошел за ней на кухню, стараясь побольше разузнать о Ванессе. Кем она работает? Есть ли у нее мужчина? Была ли она замужем? Что она за человек?

Элис отвечала ему как можно более уклончиво. Она решила не варить кофе, чтобы Джеймс не засиживался, и для скорости засыпала в чашки растворимый, после чего они уселись за кухонный стол.

Глядя на Джеймса, Элис решила, что ничего странного не произошло. Разве он не нравился ей самой? Так почему он не может понравиться Ванессе? А может, Джеймс и впрямь изменился…

Когда пятнадцатью минутами позже раздался звонок в дверь, Джеймс подскочил в надежде, что это вернулась Ванесса.

— Она решила отменить свой уикенд, после того как повстречала меня, мужчину своей жизни, предназначенного ей судьбой. — Он сказал это шутя, но с долей убежденности, хотя Элис и не была уверена, что он сам это заметил.

Это была не Ванесса. Это был Виктор. После непредвиденных событий, которые произошли за последние два часа, Элис совершенно забыла о его намерении заехать забрать работу, которую она должна была выполнить. Она не имела понятия, где находился Джеймс, но стояла в дверях не шевелясь.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Виктор, внимательно глядя на нее.

— Лучше. Намного лучше. Спасибо!

— Ты не позволишь мне пройти?

— Это не обязательно, — ответила она быстро, молясь о том, чтобы Джеймс не появился позади нее. — Если вы подождете меня здесь, я сбегаю и принесу вам работу. Я все сделала и приду завтра утром в офис, чтобы внести все в компьютер.

— Это вполне может подождать и до понедельника. — Виктор помолчал. — По-моему, ты не очень хочешь, чтобы я зашел к тебе в гости.

Элис издала смешок, который ей самой показался очень наигранным.

— Просто не хочу отнимать у вас время. Я знаю, что вы торопитесь побыстрее оказаться в… ну там, где хотите оказаться. Я сейчас, мигом сбегаю и принесу досье.

Элис осторожно прикрыла дверь и ринулась на кухню. Там, двигаясь, как сомнамбула, она сгребла все досье, озираясь вокруг, не осталось ли что-нибудь на стуле или на кухонной стойке, но, метнувшись обратно к двери, обнаружила, что Виктор вошел внутрь и осматривается по сторонам.

— Быстро ты управилась. Должно быть, выздоравливаешь, раз бегаешь так….

Он остановился на полуслове, и Элис не нужно было оглядываться, она и так знала, что в дверях стоит Джеймс.

— Клейдон!

Джеймс, уже надевший пиджак, приближался к Виктору, ухмыляясь, и выглядел как мужчина, полностью удовлетворенный жизнью.

— Не думал, что мы так скоро встретимся, — сказал он, повернулся вполоборота к Элис и пояснил ей: — Из-за охватившего меня возбуждения совсем забыл упомянуть о том, что был сегодня в вашей конторе. Весьма приятное местечко.

— В самом деле?.. — пролепетала Элис в полуобморочном состоянии, не смея взглянуть в сторону Виктора.

— Возбуждения? — Виктор смотрел сквозь них ледяными глазами. — Я вам помешал?

— Ни в коей мере! — жизнерадостно заверил его Джеймс. — Мы как раз выпили кофе на прощание. На самом деле я уже собирался уходить.

Нет уж, подумала Элис, я не останусь наедине с Виктором.

— Зачем же спешить, — услышала она свой собственный голос.

— Не стоит так беспокоиться! — Джеймс подмигнул ей. — Еще увидимся, если я преуспею в моем дельце. — Он засмеялся, представив это, и Элис, захлопнув за ним дверь, с неохотой повернулась, чтобы взглянуть наконец в лицо

Виктору.

— Это не то, что вы подумали, — были ее первые слова, когда она увидела в глазах шефа ярость.

Зачем я это делаю? — подумала она со злобным удивлением. Почему пускаюсь в объяснения, которые его не касаются?

— Но ты знаешь, что я думаю, так ведь?

— Не обязательно быть гением, чтобы читать ваши мысли. — Элис прошла в гостиную, примирившись с тем, что он не собирается уходить, не получив от нее объяснений, и Виктор прошел за ней следом.

Она села и подождала, пока он усядется тоже.

— Я понятия не имею, откуда у Джеймса мой адрес, но он пришел сюда без предварительного звонка…

— Забавный поворот событий. И так неожиданно после твоего не слишком официального поведения в «Верхних полях».

— Простите? — в ее голосе был холод.

— Когда мы гуляли в той роще, я мог поклясться, что ты там уже была. И я знаю, в чем дело.

— Вы не мой хозяин, сэр. Вы — мой работодатель.

— И потому я уведомляю, что иметь личные дела с клиентами противоречит установленным правилам компании и влечет за собой немедленное освобождение от исполняемых обязанностей.

У них случались небольшие противоречия в прошлом, когда она чувствовала себя загнанной в жесткие рамки, но, к счастью, они были позади. Ультиматум, выдвинутый сейчас, был подобен удару, тем более что соображения, которыми Виктор руководствовался, не имели реальной почвы. Элис, совершенно обескураженная, впилась в него взглядом.

— Ну? — агрессивно спросил Виктор.

— Спасибо за прямоту, — с каменным лицом выговорила Элис. — А сейчас, может быть, вы все-таки уйдете? Я все еще не могу оправиться от своего гриппа. — Она встала и сложила руки на груди. Виктор тоже поднялся, но не торопился к двери.

— Послушай, Элис…

— Я ясно поняла то, что вы хотели мне сказать, сэр. Не стоит повторять еще раз.

— Может, это прозвучало слишком грубо…

— Вовсе нет, — холодно ответила она. — Я вас понимаю: с вашей стороны было правильно предупредить меня о последствиях моей любовной связи с Джеймсом Клейдоном, если бы я вознамерилась вступить в таковую связь. Что вполне могло бы случиться, поскольку такие неопытные и отчаявшиеся женщины, как я, всегда готовы влюбиться в тех, кто обладает хоть каким-то шармом и кто удостаивает нас капелькой своего внимания.

— Я вовсе не это имел в виду, — буркнул Виктор, хотя по тому, как он отвел в сторону глаза, она могла догадаться, что в ее словах присутствовала доля истины.

Виктор не имел ни малейшего представления о том, что происходило на самом деле, и для Элис было тем более оскорбительно, что он тут же заподозрил ее и Джеймса в любовной связи. Мысль об ином характере их отношений даже не пришла ему в голову, а прощальные слова Джеймса еще больше подлили масла в огонь.

— Вы закончили, сэр?

Виктор нетерпеливо тряхнул головой и пробормотал:

— Может, ты прекратишь называть меня сэром?

— Лучше, если я буду величать вас «босс»? — вежливо осведомилась Элис.

— Я никому не позволил бы так разговаривать со мной…

— В таком случае, — сказала она, подходя к нему, уперев руки в бока и выставив вперед подбородок, — увольте меня.

— Уволить тебя? — (Она не осознавала, насколько близко друг к другу они стоят, и вдруг ощутила это). — Нет, это не совсем то, о чем я думаю.

Какой-то частью своего существа Элис знала, что сейчас произойдет, но эта мысль показалась ей настолько невероятной, что, когда Виктор склонил к ней голову, она оказалась совершенно не готова к этому.

Прикосновение его губ было похоже на удар электрического тока. Его язык проник в ее рот, и по ее телу прокатилась волна восторга.

Когда он поднял голову, она отпрянула назад.

— Не связывайся с ним, Элис, — прошептал Виктор. — Я тебя предупреждаю.

Элис не ответила. Она была не в состоянии говорить. Она стояла окаменев, пока не услышала звук захлопнувшейся входной двери, и тогда упала на стул, словно марионетка, у которой внезапно обрезали приводные нити.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Во вторник в семь утра Элис с удивлением обнаружила Ванессу на кухне, полностью одетую и допивающую свой кофе у раковины.

— Ты прямо вся светишься, — сказала Элис, стараясь добавить энтузиазма в свой голос.

— А ты выглядишь как мокрая курица.

— Огромное спасибо. — Она скорчила мину и тупо улыбнулась. — Как еще можно выглядеть

после болезни?

— Все еще плохо себя чувствуешь?

— Да нет. Я переборола свой грипп. — Элис задумчиво созерцала свою соседку и не могла понять, почему чувствует себя такой несчастной.

Предыдущий день был долгим и скучным. Они с Виктором работали бок о бок в атмосфере изысканной вежливости. Говорили о чем угодно, только не о том, что негласно присутствовало между ними. Он едва удостаивал ее взглядом, а она ощущала себя совсем потерянной. Элис и не думала, насколько уже привыкла к его стилю работы и насколько ей нравилась неформальность их общения.

Помнил ли он о том поцелуе? Она не спросила бы эго об этом ни за что на свете и тем более не сказала бы ему, насколько это ей было приятно. Все выходные Элис не могла думать ни о чем, кроме как о поцелуе. Она мысленно повторяла эту сцену тысячу раз, каждый раз испытывая приятное головокружение при воспоминании о поцелуе. Это было все равно, что накормить изголодавшегося человека сытным обедом. Она знала, что Виктор нравился ей, но никогда не подозревала, что на самом деле ее чувство к нему было невероятно глубоким и сильным, похожим на приливную волну, напрочь смывающую на своем пути остатки здравого смысла.

— У тебя есть для меня несколько минут перед уходом? — спросила она Ванессу, и та кивнула головой, усаживаясь напротив с чашкой в руке. — Мне кажется, ты должна знать, что мы с Джеймсом когда-то встречались. Давным-давно.

— Что?

— Да, я не всегда была тихоней, — раздраженно проговорила Элис, и Ванесса посерьезнела.

— Но я не это имела в виду. Я хотела сказать — надо же, с кем ты встречалась… Ах ты, темная лошадка!

— Я работала какое-то время на его отца — так мы и встретились.

— Я наступаю тебе на пятки? Ты это хочешь сказать?

Элис рассмеялась.

— Ничего подобного. Просто невозможно быть дальше от истины, чем ты сейчас.

— Тогда в чем дело?

— Я просто хочу предостеречь тебя, вот и все. Джеймс может кому угодно пустить пыль в глаза, если ставит своей целью…

— А на самом деле он просто свин?

— Нет… — медленно проговорила Элис, покачав головой.

— Что случилось?

— Все закончилось как нельзя хуже — во всяком случае, так мне кажется. Он выкинул меня из своей жизни, потому что я была не тем, кем надо, и женился на ком-то, кто… — Она на минуту замолчала. — Нет, не совсем так. Джеймс сделал мне больно, потому что я сама позволила ему сделать это. На самом деле он никогда не давал мне повода думать, что наши отношения закончатся свадьбой. Я сама решила, что…

— Ты хочешь сказать, что он бросил тебя и сейчас на ком-то женат? — Выражение симпатии на лице Ванессы сменилось яростью, и Элис поспешно замахала руками.

— Да нет, он не женат. Я лишь хочу сказать, чтобы ты была предусмотрительна. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Спасибо за предупреждение, Эли. Я ценю это, но… — Ванесса усмехнулась, — уж если кто и должен остерегаться, это Джеймс Клейдон. Я собираюсь пустить в ход все мое обаяние, и пусть он побережется. Он не сможет меня прокатить, — заявила она и добавила извиняющимся голосом: — Не то чтобы я имела в виду…

— Какая разница. — Элис пожала плечами. — Как я уже сказала, все это случилось давным-давно, и я сильно изменилась после этого. — И сейчас, подумала она, я влюбляюсь в действительно опасного человека. Почему всегда немножко больно, когда идешь до конца и в итоге проигрываешь? — Ну а что ты все-таки о нем думаешь? — спросила она с любопытством.

Ванесса села на кухонную стойку и задумчиво заговорила:

— Я думаю, что он склонен заботиться только о себе. Наверняка его баловали с детства, и он без раздумий мог совратить какую-нибудь бедную, ничего не подозревающую девушку. К счастью, он повстречал подходящую для себя пару — меня. На самом деле, — она подошла к двери, повернулась и взглянула на Элис, чуть улыбнувшись, — мне кажется, что его будет приятно завоевать. Он наверняка отличается от моих обычных поклонников, которым не терпится тут же завести разговор о свадьбе и о маленьком уютном домике с крохотной лужайкой, и всего в каком-нибудь получасе езды от города.

— В таком случае, — Элис улыбнулась ей в ответ, — какого черта я всегда о тебе забочусь? Ну-ка, расскажи, как все прошло в выходные.

— Расскажу позже во всех деталях! — громко рассмеялась Ванесса, и через двадцать минут после ее ухода Элис отправилась на работу.

Когда она пришла в офис, Виктора на месте не было. На столе лежала записка о том, что он уехал на встречу с клиентом в Уимблдоне и будет не раньше полудня.

Элис с облегчением вздохнула и принялась за работу. Она усердно трудилась до половины первого и не почувствовала, как пролетело время, пока не заметила упавшую на нее тень. Она подняла глаза и увидела Джеймса, который стоял перед ее столом. Он сиял, глядя на нее, и Элис с вопросительным видом откинулась на спинку стула, неприязненно воззрившись на него.

— Какой радушный прием! — воскликнул он на редкость радостным тоном, в котором не было даже тени нервного напряжения, и присел на краешек ее стола, отодвинув в сторону несколько папок. — Между прочим, я зашел проведать

твоего шефа.

— Его сейчас нет, — сообщила Элис, — он будет к трем. — Она открыла ежедневник и заглянула туда. — У него свободное время с четырех до половины пятого.

— Занятой мужчина.

— Джеймс, — скривилась Элис, захлопывая ежедневник, — даже обыкновенный швейцарский сыр больше занят делом, чем ты.

— Неплохо! — Он кивнул головой, оценив ее сарказм, и наклонившись вперед, доверительно сообщил: — Но так уж случилось, что именно сейчас я занят делом. Работа, знаешь ли.

— Джеймс! Ты работаешь?!

— Пару дней в неделю, честно говоря, но кто-то ведь должен стоять во главе папиного бизнеса.

— И этот кто-то — ты?

— Любого мужчину могли бы оскорбить твои слова, Эли. К счастью, с меня все как с гуся вода: видишь ли, я спрессовал свой график, чтобы работа не мешала моей нетрудовой активности.

— И как же ты умудрился? — Она извлекла из ящика стола сандвич с сыром и горчицей.

— А если я заикнусь насчет завтрака?

В упор глядя на Джеймса, Элис отрицательно покачала головой, понимая, что завтрак с ним будет стоить ей работы.

— Пожалуй, не стоит.

— Ох. — Он выглядел разочарованным. — А я хотел расспросить тебя по поводу некоторых нюансов, которые мне стоило бы учесть, когда встречусь в пятницу с твоей подругой.

— Мне все равно, о чем вы будете беседовать с Ванессой. — Элис пожала плечами и в три приема расправилась с бутербродом. — Впрочем, я рассказала ей про нас.

— Ты это сделала!

Элис наблюдала за сменой выражения его — от ужаса до оптимистической надежды, что, может быть, еще не все потеряно. Должна ли она была чувствовать что-либо, когда мужчина, к которому она когда-то питала нежные чувства, открыто стремился завоевать ее соседку по квартире? Да или нет?.. Она не чувствовала ничего, кроме облегчения, оттого что прошлое, которое так долго держало ее мертвой хваткой, перестало наконец мучить ее.

Отвечая на его расспросы о вкусах Ванессы, она чувствовала, что ее отпустило напряжение, а Джеймс, который ловил каждое ее слово, склонился над ней до такой степени, что мог упасть на нее в любую минуту.

— Слезь с моего стола, Джеймс, — сказала она, смеясь.

Взглянув в сторону двери, Элис обнаружила, что они уже не одни. Джеймс продолжал посмеиваться и, абсолютно не напуганный внезапным появлением Виктора, даже не попытался сдвинуться с места. Он так и сидел, едва удерживая равновесие, опершись на руки.

Виктор глядел на них обоих с холодным непроницаемым лицом.

— Я… я не ждала вас так быстро, — заикаясь, заговорила Элис. — Я подумала, что вы будете сегодня позже.

На лице Виктора ясно читалось; «Пока кошки гуляют, мышки играют», однако вслух он произнес:

— Я заскочил забрать кое-что из офиса. — И вопросительно взглянул на Джеймса.

— Я думал, что вы можете быть здесь, и зашел, — сказал Джеймс, слезая наконец со стола. Он выглядел как человек, у которого была определенная цель и который хотел нанести не просто визит вежливости. — Нужно обсудить некоторые детали.

Виктор взглянул на часы.

— У меня есть двадцать минут. Если вам требуется больше, назначьте встречу через Элис.

— О, двадцать минут — это как раз столько, сколько нужно. — И Джеймс направился в кабинет.

Виктор наблюдал за ним, и, когда тот скрылся за дверью кабинета, склонился над Элис и заявил ледяным тоном:

— Я уже говорил с тобой о непрофессиональном поведении. Если ты случайно не в курсе, то знай, что это офис, а не бар.

— Я… прошу прощения.

— Скажи мне, в какую чертову игру ты тут играешь? — Его голос был ровным и звучал спокойно, так что со стороны могло показаться, что они обсуждают работу. — Что я увидел бы, если бы зашел еще на десять минут позже? Тебя на столе с Клейдоном?

— Вы позволяете себе слишком много!.. — Говорить спокойно Элис больше не могла. Она увидела, что ее резкость достигла цели, потому что Виктор стал красным.

— Я еще не закончил, — сказал он тоном, не сулящим ничего хорошего. — Подожди немного. Мы продолжим позже, подожди меня здесь.

— А вы не подумали, который будет час? — спросила она, поражаясь тому, что вообще способна говорить, в то время как кровь пульсирует в жилах, словно раскаленная лава.

— Не важно, тебе ведь платят за сверхурочную работу, не так ли? — Виктор выпрямился и прошел в свой кабинет, захлопнув дверь.

То, что ее привлекает этот мужчина, совершенно нелогично, подумала она. Как можно любить человека, который похож на доктора Джекила и мистера Хайда одновременно? Для кого может быть привлекателен такой тип, как Виктор? Элис тупо смотрела на экран компьютера, а тот столь же тупо мерцал ей в ответ, и она переключила мысли на тех двух женщин, которые переступали порог кабинета Виктора. Впрочем, в его привычки не входило смешивать работу с личной жизнью. Обе женщины, которых она видела, поразили ее тем, что на них раздвоение личности Виктора, должно быть, не производило ни малейшего впечатления. В порыве внезапной ревности Элис вдруг шлепнула ладонью по клавиатуре. Наверняка он никогда не показывал им своего дурного настроения, не говорил с ними грубо и не пускался в наставления. И она не сомневалась, что он никогда не целовался с ними только для того, чтобы просто посмотреть, на что это похоже!

С нее было достаточно. Она собиралась отправиться позавтракать, и пусть Виктор, когда выйдет из кабинета, обнаружит вместо нее пустое место. Ей нужно было развеяться.

В течение следующего часа Элис разгуливала по магазинам в Ковент-Гардене, злясь на всех, кто пересекал ей дорогу, и купила два до смешного коротких костюма, которые она, конечно же, возненавидит, как только успокоится и придет в себя.

Во всяком случае, Элис чувствовала себя намного лучше, когда снова села за свой рабочий стол. Прогулка, как ни странно, пошла ей на пользу. Виктора не было, но на ее столе лежала записка, в которой он просил не забыть все-таки, что хотел видеть ее позже, когда вернется. Элис читала и перечитывала несколько небрежно написанных строк, потом порвала записку на мелкие кусочки и кинула их в корзину для мусора.

Когда Виктор, наконец, приехал, на часах было чуть больше половины седьмого, и Элис была так зла на его высокомерие, что позабыла все свои страхи.

— Все еще здесь? — спросил он, входя в кабинет, и это взбесило ее еще больше.

— А где еще я могу быть, если вы велели мне дожидаться вас за моим рабочим столом? — Она улыбалась ему самой вежливой улыбкой, какую сумела изобразить.

— Точно. — Он выглядел так, словно только что вспомнил о своей записке.

Он лукаво взглянул на нее, опершись, так же как Джеймс, на край ее стола. Почему бы ему взять стул, подумала Элис. Она не могла сосредоточиться, когда он нависал над ней подобным образом.

— Может быть, приступим к работе, ради которой вы велели мне остаться? — спросила она предельно учтивым тоном. — Мне бы очень хотелось пойти домой.

— А зачем? У тебя какие-то планы на вечер? Может, с кем-то ужинаешь?

— Разве только с моей микроволновой печью.

— То есть вы с Клейдоном не собираетесь устраивать розовый фейерверк?

— Ни розовый, ни голубой, ни желтый, ни любой другой.

— В таком случае можешь поужинать со мной.

Это что, приглашение? Его слова прозвучали скорее как утверждение, и ее брови взлетели вверх.

— Скорее всего, я не смогу, — сказала она, быстро соображая, какую бы причину, кроме желания поужинать с печью, можно было бы придумать, чтобы не показаться при этом неубедительной.

— Я хочу обсудить кое-что по работе, но сделать это в более приятной обстановке.

Ее сердце забилось быстрее при этом. Обсудить работу? Это такой способ сообщить ей, что она уволена?

— Хорошо, — согласилась она, пытаясь казаться спокойной, сняла с вешалки жакет и надела его.

Элис не спросила, куда они направляются. В машине они разговаривали о нейтральных вещах, и она ломала голову над тем, что такого он хотел ей сказать, о чем не мог сообщить в офисе. «Ты уволена» — разве для этого требуется приятная обстановка?

Она поняла, что они едут не в ресторан, когда Виктор притормозил у великолепного дома в одном из самых дорогих районов Лондона.

— Где мы? — спросила она, отыскивая взглядом признаки ресторана.

— Около моего дома.

— А что мы здесь делаем?

— Поужинаем у меня, — сказал он, словно удивляясь тому, что приходится объяснять такие очевидные вещи.

— У вас? — Ее голос стал выше от напряжения.

— Ты имеешь что-нибудь против?

— А как я доберусь до дома?

— На такси. Я вызову. Что-нибудь еще?

— Ничего, — неохотно сказала девушка, открывая дверцу машины, и вышла на улицу. Она немного отстала от него, поднялась по ступенькам к двери, затем прошла в холл. Виктор зажег свет, и Элис огляделась по сторонам. Не слишком большой холл выглядел великолепно: очень бледные цвета, светлый ковер, настолько толстый и пушистый, что хотелось пройти по нему босиком, картины на стенах, в основном модерн, этюды в кубическом стиле… Она сняла жакет и отдала ему.

— Хочешь поесть сейчас или потом?

— Сейчас, — отозвалась Элис, проходя за Виктором на кухню, и вдруг почувствовала интимность ситуации. Она прошла к сосновому столу и села, держа спину прямо и положив руки перед собой.

— Чего бы ты хотела? — Виктор заглянув в холодильник.

— Мне все равно, — сказала Элис, сцепив пальцы.

— Отлично.

В молчании она смотрела, как Виктор достал что-то из холодильника, взял разделочную доску и принялся резать овощи. С закатанными рукавами рубашки, с кухонным полотенцем через плечо выглядел он престранно. Время от времени Виктор задавал ей какие-то вопросы, и Элис односложно отвечала на них.

— Может, помочь? — наконец предложила она.

— Пожалуйста, открой бутылку вина. В холодильнике. Выбери любую, какая тебе понравится. Штопор где-то здесь, — он кивнул в сторону раковины. Элис вытащила первую попавшуюся бутылку, открыла ее и, усевшись на место, принялась исподтишка наблюдать за Виктором.

Через полчаса ужин был готов. Элис съела несколько кусочков и заявила, что он настоящий шеф-повар.

— Я шеф, но не повар, — сухо отозвался Виктор, — но спасибо за комплимент. Мужчины умеют готовить не хуже женщин, а когда живешь один, то приходится осваивать кулинарное искусство.

— Я не очень в этом преуспела, — сказала Элис, восхищаясь тем эффектом, который могут дать несколько компонентов, смешанных в нужных пропорциях. Что касается умения готовить, она была не так безнадежна, как Ванесса, однако до Виктора ей было все равно далеко.

— Твоя соседка по квартире хорошо готовит?

— Ужасно. — Элис намотала на вилку макароны и макнула их в соус. — Она лишь умеет пользоваться тостером, не давая хлебу сгореть. Целиком полагается на супермаркеты. — Она отлила немного вина, затем еще чуть-чуть. Вино было легким и приятным, и, судя по количеству бутылок в холодильнике, Виктор закупал его ящиками. Элис позволила себе еще бокал и решила не пить больше. Она редко употребляла алкогольные напитки и могла очень быстро захмелеть от небольшого количества.

— Ну, хорошо, — сказала она, искренне надеясь, что дело окажется не очень обременительным, — может, перейдем к делу?

— Не хочешь десерта?

— Только не говорите, что сумеете приготовить крем-брюле за несколько минут!

Ладно, подумала Элис, еще один бокал, чтобы расслабиться.

— Да, с крем-брюле будет сложновато, — горестно согласился Виктор. — На самом деле мои таланты не распространяются на десерты. Я потерял к ним интерес еще на начальном этапе освоения кулинарии.

— Ну и ладно, — легко согласилась Элис. — все равно ничего не хочу. — Она села поудобнее, как-то странно ощущая свое тело. — От кофе, впрочем, я не отказалась бы. Да, ей не мешало бы сейчас выпить кофе. Хорошего, горячего, отрезвляющего кофе.

— Может, выпьем кофе в гостиной? Там удобнее. — Виктор принялся мыть посуду, и Элис сделала попытку ему помочь, но ноги у нее были словно ватные, и ей даже приходилось следить за тем, чтобы ничего не падало из рук.

Заметил ли он, в каком она состоянии? — подумала Элис. Держась за стены, она прошла к двери, наблюдая за тем, как Виктор тщательно моет тарелки, расставляя их в сушилке так ловко, что казалось, они летают. Затем он стал заваривать кофе, расспрашивая ее о некоторых сложных делах, которыми они занимались в последние несколько дней.

Элис изо всех сил старалась говорить со знанием дела, но ей удавалось это не без труда.

— Гостиная сразу за холлом, вторая дверь направо, — сказал Виктор. — Я принесу кофе туда, ничего?

— Мы поменялись ролями! — с чувством сказала Элис.

Через десять минут Виктор принес не только кофе, на подносе стояли две рюмки и бутылка портвейна. Он закрыл тяжелые, цвета слоновой кости шторы, которые ниспадали вниз художественными складками, наподобие занавеса.

— Портвейн? — сказал он, наливая ей опасную дозу, и она испуганно замотала головой.

— Нет, правда, я уже достаточно выпила.

— Ты выпила только два бокала вина. Это совсем ничего.

Каким-то образом он сумел сделать ее доводы неубедительными — ведь нельзя опьянеть от пары бокалов вина, — и, приняв из его рук портвейн, она отпила немного.

В этой комнате Элис чувствовала себя гораздо лучше, чем на кухне. Свет был не слишком яркий, и огромное кресло, в котором она сидела, было очень мягким, как пуховое одеяло, позволяя расслабиться. Она сняла туфли и поджала ноги под себя.

— Боюсь, я не захватила с собой блокнот.

— Ничего страшного. Тебе не надо записывать то, что я собираюсь сказать.

Его слова дошли до ее сознания, и она выпрямилась.

— Счастлива ли ты, работая со мной? — спросил Виктор, положив ногу на ногу и наблюдая за ней сквозь рюмку с портвейном.

— Это очень хорошая работа, — смущенно ответила Элис.

— Я спрашивал не это.

— Ну, тогда да. Счастлива.

Очень счастлива, подумала она, особенно в состоянии полной паники, когда ты совершаешь дурацкие поступки, вредные для моей нервной системы.

— Даже несмотря на то, что некоторые наверняка говорят — конечно же, несправедлив во, — что я не самый лучший в мире начальник?

— Мне кажется, что я уже привыкла к вашим… методам.

Виктор смотрел на нее так пронзительно, что она заерзала в кресле. Нервным движением Элис заправила волосы за ухо и обнаружила, что ее рука трясется — то ли оттого, что пружинит кресло, то ли от выпитого портвейна.

— Почему вы заговорили об этом? — спросила она.

— Когда ты получала премию в последний раз?

— Не помню. Не уверена, что я вообще ее получала, работая у вас. Во всяком случае, то, что формально так называется.

— Ты очень хороший работник, Элис, — сказал он, и она залилась краской. Впрочем, он ведь мог хвалить ее за работу, которая была выполнена когда-то в прошлом.

— Спасибо вам большое, — пролепетала она.

— Посему я решил повысить тебе зарплату. — Виктор назвал сумму, и она уставилась на него.

— Но это почти в два раза больше, чем я получаю сейчас! — воскликнула Элис в смятении. — Почему вы решили повысить мне зарплату? — подозрительно спросила она. Она-то думала, что ее работа висит на волоске, и после всей путаницы, связанной с Джеймсом, повышение зарплаты было самым немыслимым из того, что она ожидала от их разговора, усаживаясь два часа назад в его машину.

Виктор недовольно взглянул на нее.

— Впервые вижу человека, который, получив такое повышение зарплаты, тут же начинает искать в этом какой-то злой умысел. Я повысил твое жалованье, потому что ты чертовски хороший работник, ты предана своему делу, и это знак моего уважения. Этих объяснений тебе достаточно?

Казалось, он был удивлен ее реакцией. И все-таки в его решении было что-то подозрительное.

— Да, достаточно убедительно, — не без колебаний ответила Элис. Она не очень понимала смысл происходящего, но была уверена, что за этим жестом доброй воли прячется что-то еще, чего не видно с первого взгляда.

— Так и есть, — сказал Виктор, читая ее мысли. Он подошел к ней с бутылкой портвейна, и Элис даже не сопротивлялась, когда он налил ей еще. В конце концов, она должна отпраздновать такое событие, разве не так?

— И это все, что вы хотели обсудить со мной? — спросила она, пряча икоту за кашлем.

— А ты считаешь, что этого мало? — Виктор не двинулся с места, стоя совсем близко от нее.

— Вы заставляете меня нервничать, когда находитесь так близко, — сообщила ему Элис, но вместо того, чтобы отойти, он шагнул вперед и оказался прямо перед ней.

— А так лучше?

Лучше? У нее прервалось дыхание. Элис напомнила себе, что она его секретарь, взрослая женщина, но эта мысль ушла раньше, чем успела оформиться в слова.

— Пожалуй, я пойду.

— Ты еще не начинала пить кофе.

— Нет-нет. Я забыла. — Элис издала несколько истеричный смешок, но тут же нахмурилась, сурово глядя на него. В мягком свете ламп она различала малейшие черты его лица и не могла оторвать от него глаз.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Конечно. Никогда не чувствовала себя лучше.

— Ты не привыкла пить, да?

— Да, я никогда не пью, потому что я ужасно скучная особа. Провожу все вечера дома, попивая горячий шоколад перед телевизором.

— Ты сказала за меня. — Виктор улыбался, когда говорил это, мягкой, медленной улыбкой.

— Я пью время от времени, но всегда думаю, что это очень печально — коротать время за бутылкой дешевого вина.

— Оно не обязательно должно быть дешевым. Почему-то эта мысль тронула ее до глубины

души.

— Верно, — серьезно согласилась она. — В этом-то все дело. Надо коротать время за дорогой бутылкой вина.

— Ага. Теперь ты знаешь, что делать.

Тишина, которая последовала за его замечанием, была настолько красноречивой, что Элис замерла, вслушиваясь в ее безмолвное откровение. Ее дыхание участилось, и она закрыла глаза, чтобы привести себя в норму.

Поэтому она не видела, как Виктор склонился над ней, опершись руками на подлокотники кресла, лишь ощутила его ищущие губы на своих губах. Элис вздохнула и, не сдерживаясь, ответила ему поцелуем.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Что же это такое, черт возьми, а? Это была единственная мысль, которая мелькнула у Элис в голове, когда она обвила руками шею Виктора и прижалась к нему. Она скользнула в кресле навстречу Виктору, и он одним легким движением перенес ее на диван. Элис не разжимала объятий. Ее глаза были закрыты, и она почувствовала его прикосновения к своей груди.

Прошло так много времени после их встреч с Джеймсом. На самом деле, Элис забыла, что чувствовала тогда, и какими бы ни были воспо-минания, сейчас они растворились, словно настоящее до неузнаваемости изменило прошлое, и, вспоминая о нем, она больше не ощущала трепета, а испытывала лишь разочарование.

Диван, на котором она лежала, был очень удобным, мягким и просторным. К тому же Виктор скинул на пол маленькие подушечки, освобождая место.

Элис улеглась повыше, положив голову на одну из оставшихся подушечек, и не решалась открыть глаза, словно опасаясь, что это волшебный сон.

Она открыла глаза, когда Виктор перестал ее

132

целовать. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее глаз, и он внимательно смотрел на нее.

— Ты уверена, что хочешь остаться здесь? — опросил он, и Элис слегка улыбнулась, подумав, что это нечестный вопрос. Как можно предлагать ей выбор сейчас, когда ее тело уже не способно отступить назад? Она взглянула на Виктора затуманенным взглядом.

— «Здесь», а не где? — спросила она.

— Можно подняться наверх, в мою спальню. Элис ничего не сказала. Она снова притянула

Виктора к себе, обхватив его ногами, для чего ей пришлось напрячься, потому что ее юбка была не приспособлена для таких маневров.

Она застонала, когда он принялся опять целовать ее — губы, лицо, шею, теребя ее ушко языком. Он мягко запрокинул назад ее голову, запустив пальцы ей в волосы, и у нее перехватило дыхание, когда его язык нежно защекотал ей шею.

Не прекращая целовать Элис, Виктор уверенной рукой расстегнул пуговицы и распахнул блузку. Потом наступила очередь бюстгальтера.

Ей вообще-то и не обязательно было его носить, потому что грудь Элис была не настолько большой. В памяти девушки всплыло то, о чем она не вспоминала много лет: когда Джеймс впервые прикоснулся к ней, он сказал, что прежде его не привлекали женщины с такой маленькой грудью.

— К сожалению, бюстом я не вышла, — услышала она собственный извиняющийся голос, и Виктор поднял голову, чтобы посмотреть на нее.

— Ну и что?

— Так ты не против?

— Я не настолько мелочный, как ты думаешь, когда дело касается противоположного пола. — Словно в подтверждение собственных слов, он наклонился, взял губами ее сосок, теребя его языком, пока Элис не провалилась в полуобморочное состояние глубокого эротического удовольствия.

Она чувствовала себя так, словно все было в самый первый раз. Каждое прикосновение, каждая ласка казались для нее новыми. Разве что ее ответные действия не были стыдливыми. Она хотела его так, как не хотела еще никогда в своей жизни. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение казались ей верхом совершенства.

— Разденься, — прерывисто сказал он, приподнимаясь, чтобы она могла снять юбку, а потом встат, чтобы сбросить с себя остатки одежды.

Элис чувствовала себя словно под гипнозом. Между ними существовали негласные, но вполне определенные барьеры, которые сейчас прямо на глазах рушились.

Виктор пересек комнату, чтобы выключить общий свет, и включил две настольных лампы, а она как зачарованная наблюдала за его грациозными движениями.

Его вид вызвал в ней прилив такого желания, что Элис даже испугалась. У нее промелькнула мысль, что с Джеймсом все было по-другому.

Она всегда ждала его приездов с радостным волнением, но не с безумным желанием, хотя ей и не хватало его, пока он находился в отъезде. Кроме того, с Джеймсом секс был торопливым, тотя и приятным всплеском возбуждения, которое заканчивалось, едва успев начаться. Но, поскольку Джеймс был ее первым мужчиной, она думала, что так и должно быть.

Сейчас не было ничего похожего на спешку. Виктор подошел к дивану, улыбаясь тому, с какой задумчивостью она его рассматривает. Не отводя от него глаз, Элис сняла с себя лифчик. Ей нравился взгляд Виктора, который заставлял ее чувствовать себя невинной и одновременно распутной.

Загар, полученный в Португалии, еще не сошел, и ее грудь была заметно белее золотисто-коричневых ног и живота.

Юбка, одна из наиболее важных частей ее делового костюма, который мог моментально настроить ее на рабочий лад, сейчас казалась ей ужасно раздражающей помехой. Элис расстегнула пуговицу, затем молнию и быстро выскользнула из юбки.

Когда она начала снимать чулки, Виктор отвел ее руки и стал делать это сам, а она просто лежала, пока он освобождал ее от кружевного белья.

Тем временем ее опьянение улетучилось. Элис чувствовала себя трезвой как стеклышко. Но вместо того, чтобы вернуть ей холодный здравый рассудок, вновь обретенная трезвость принесла обратный эффект: ее захлестнуло неистовое желание, с которым она даже не собиралась бороться а несколько последних лет ни один мужчина не вызывал у нее ничего, даже отдаленно напоминавшего сексуальное возбуждение, и то, что она чувствовала сейчас, было слишком сильным, чтобы это стоило пытаться погасить.

Виктор раздвинул ей ноги, опускаясь ниже, и неторопливо исследовал ее тело руками и языком, он изучал изгиб ее груди, слегка прикасаясь пальцами к соскам, а потом медленно ласкал их языком, так что ей хотелось кричать от избытка потрясающих ощущений. О его желании, о том, что он хочет ее так же, как она его, свидетельствовало твердое прикосновение, которое она ощущала по мере того, как он опускался вдоль ее тела все ниже и ниже.

Его руки гладили ее бедра, скользя по трусикам, потом он не торопясь снял их, и она изогнулась от удовольствия, когда вновь ощутила его язык. Элис стонала и вскрикивала от все нарастающего наслаждения, которое стало настолько нестерпимым, что она была вынуждена оттолкнуть его. Он подождал некоторое время, пока ее дыхание немного восстановится, и снова принялся за дело; когда она была готова уже вот-вот оттолкнуть его снова, он вошел в нее, и равномерные сильные движения заставили ее взмыть на вершину блаженства.

Сколько времени он потом лежал на ней, не произнося ни слова? Словно целую жизнь, хотя это продолжалось всего несколько минут. Казалось, что здесь, в его комнате, время остановилось. Внезапно Элис почувствовала себя обессиленной.

— Кажется, я усну, если останусь здесь еще хотъ на одну минуту, — пробормотала она, подавляя зевоту.

— Я надеюсь, это не комментарии по поводу моей мужской привлекательности, — поддразнивая ее, вкрадчиво сказал Виктор.

— Скорее, это комментарии по поводу выпитого мной за сегодняшний вечер. Кажется, оно стало действовать именно сейчас. — Она потерла пальцами глаза. — Мне правда нужно идти.

— Зачем?

«Зачем?» Что за странный вопрос? — подумала она.

— Потому что меня ждет моя постель. — Она стала подниматься, и он притянул ее обратно к себе.

— Мой диван гораздо удобнее, — пробормотал он, целуя ее шею, так что внезапно образ такси отодвинулся на задний план, а ее собственная спальня с маленькой холодной постелью показались ей совсем непривлекательной.

— Нет! Стой! — Она рассмеялась и, оттолкнув его, поднялась и начала одеваться.

Виктор сел и натянул брюки, не потрудившись застегнуть ремень.

— Какой смысл ехать домой, если ты можешь остаться здесь, — рассудительно проговорил он.

Но смысл был: остаться на ночь означает нечто гораздо большее, чем физическая близость. Это свидетельство интимности, которая не устраивает ее, это начало каких-то отношений. По крайней мере, для нее. Для него это, скорее всего, ничего не означает. Ничего, кроме удобства.

Элис не обратила внимания на его следующий довод, что, поскольку она может уснуть на ходу, лучше всего ей остаться. Она вызвала по телефону такси, которое должно было прибыть через полчаса.

— Все это ненормально, — сказала Элис, нервно допивая кофе, который он для нее приготовил, и, по мере того как ее рассудок стал проясняться, растерянно размышляя, что же случилось на самом деле.

— В высшей степени. — Виктор не спеша подошел к ней и обнял ее, положив руки на кухонную стойку, о которую она опиралась. — Но приятно. — И он поцеловал ее в губы. — Я давно хотел заняться любовью с тобой.

— Не верю, — заявила Элис. Если она и научилась чему-то у Джеймса, так это не верить тому, что говорят мужчины, опьяненные физическими ощущениями.

— Как же ты цинична! — пробормотал он.

— Я уже стара для романтики.

— И я тоже.

Элис посмотрела на него долгим тяжелым взглядом.

— Так, значит, речь идет только о сексе.

— Только о сексе! Ты говоришь так, словно секс — это всего лишь одна из функций орга-

низма. Как чихание. — Он мягко рассмеялся и снова поцеловал ее, на этот раз крепче, и у нее появилась тревога. Он не долго ухаживал за ней, но разве в результате не получилось то же самое? Постель? Он просто не потратил времени на ухаживания, но от этого не стал более искренним, чем Джеймс.

Не то чтобы она искала чего-то большего, нежели физические ощущения, подумала Элис. Может быть, она и не так уж стара для романтики…

— Такси будет с минуты на минуту, — запротестовала она, когда Виктор, придвинувшись ближе, засунул руки ей под жакет, подбираясь к груди. Она повернулась, чтобы поставить чашку на стойку, и положила свои руки поверх его РУК.

— Смогу ли я продолжать работать у вас? — Голос ее прозвучал тускло.

Он нащупал сквозь лифчик ее соски, и она почувствовала, как они стали тверже в ответ на его прикосновения, а ее дыхание участилось.

— Ты ведь только что получила прибавку к зарплате. Какого черта тебе искать другую работу? — Он расстегнул три верхних пуговицы на ее блузке и сдвинул лифчик так, что ее грудь обнажилась.

— Виктор, пожалуйста…

— Слушаюсь. — Он приподнял ее и, посадив на стойку, полностью расстегнул блузку, поднял лифчик еще выше и приник губами к ее напряженному соску. Почувствовав его язык, Элис изогнулась, запрокинув голову. Это не то, что я имела в виду! Эта мысль боролась с восхитительным ощущением от прикосновений его языка и зубов, покусывающих ее грудь, в то время как руки его гладили ее тело сквозь белье. Разве могла она сохранять ясность мысли, когда он так ласкал ее?

— Нам надо поговорить… — Она содрогнулась, когда его пальцы принялись ласкать ее сильнее и быстрее. — Нет!

— Да! — Он поднял голову. — Открой глаза и посмотри на меня.

Элис открыла глаза, хоть это и требовало неимоверных усилий. Она чувствовала, как ее тело отвечало на его действия. Она охватила руками свои груди, сжимая и разжимая их, и резко выдохнула, когда он довел ее до края блаженства.

Раздался стук в дверь, и она оттолкнула Виктора, спрыгнув со стойки и пытаясь привести себя в порядок.

У нее было множество вопросов, которые ей хотелось выяснить. Он отвлек ее от них, и она позволила ему сделать это, а теперь на вопросы не осталось времени. Элис схватила сумку и уже собралась открыть дверь, когда Виктор взял ее за руки.

— Работай, как обычно, — медленно сказал он, приподнимая бровь.

— Как обычно. — Элис вскинула голову, и он быстро склонился над ней, поцеловав в губы. Потом он открыл дверь водителю такси, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а увидев их, издал понимающий смешок. Элис решила, что он не получит от нее чаевых.

Но «как обычно» не получалось. Элис словно покинула реальный мир и оказалась в другом измерении.

Несмотря на это, они продолжали работать так же плодотворно, как и раньше, но атмосфера в офисе была наэлектризована. Элис чувствовала взгляд Виктора каждый раз, когда садилась напротив него с опущенной головой, глядя в блокнот. Ее обжигало желание, когда он случайно касался ее рукой. И она была уверена, что он чувствовал то же самое. Днем они постоянно испытывали непреодолимую тягу друг к другу, для удовлетворения которой у них оставались ночи,

Но к чему все это вело? Элис никогда не спрашивала, а Виктор явно не собирался начинать разговор первым. Она интуитивно понимала, что ей следует избегать заговаривать о каком-либо постоянстве.

Вот и хорошо, думала она, сидя перед телевизором. Это был первый вечер за две недели, который Элис проводила без Виктора…

Я по нему скучаю. Мысли взвились в ее голове, словно рой пчел, выпущенный из улья. Элис выключила звук, и нудный сериал развивался дальше в полном безмолвии, а ее мозг, наконец, сложил, воедино, то, от чего она пряталась недели, месяцы, целую вечность.

Итак, я влюбилась, констатировала Элис в смятении. Следовало это предвидеть, но она всегда была настолько уверена, что ее эмоции надежно заперты под семью замками, что осознание случившегося вызвало у нее шок.

Когда же это случилось? Когда ее сердце успели вытащить из клетки и отдать Виктору Темплу?

Элис осторожно поставила полупустую чашку с кофе на стол.

Одно дело — увлечься Виктором Темплом. Это понятно. Он энергичный, умный человек. Конечно, ей не хватило дальновидности, когда она пошла на поводу у своего тела, но ведь она живой человек.

А любовь? Любовь совсем другое дело. Любовь пускает корни, она требует обязательств, иначе все лишено смысла, — а Виктор не любит ее. Он дразнит ее, разговаривает с ней, занимается с ней любовью, но он не влюблен в нее. Слова любви ни разу не срывались с его языка, даже когда он полностью отдавался страсти.

Элис принялась расхаживать по комнате, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Она почувствовала, как ногти впиваются в кожу, и заставила себя расслабиться. Но расслабиться не получалось.

Их отношения с Джеймсом?.. Тогда Элис была молода, наивна и считала себя влюбленной от одной только мысли о том, что влюблена. Но это… это было похоже на удар молнии. Элис не хотела влюбиться, по крайней мере в Виктора Темпла. Но она все-таки влюбилась, а с любовью шутки плохи. Ее нельзя прекратить, отделавшись легким испугом. Элис будет разбита и раздавлена полностью, и чем дольше она позволит их отношениям продолжаться, тем больнее ей будет потом.

Конечно, размышляла Элис, можно продолжать и дальше в том же духе и надеяться, что Виктор начнет испытывать к ней такие же чувства, как она к нему. Но вероятность того, что это может случиться, настолько мала, что она сразу отбросила эту мысль.

Надо что-то с этим делать… Сделать можно только одно, решила Элис. Уйти. Недостаточно просто попытаться прервать отношения, потому что Виктор захочет узнать причину, а ей не хотелось бы отвечать на его расспросы. Элис не хотела, чтобы Виктор понял, что она увлечена им больше, чем он ею. Кроме того, она сомневалась, что хотя бы одна женщина могла уйти от него первой, и ее отказ продолжать их отношения Виктор воспринял бы как вызов, который не остался бы без ответа.

Нет, ей нужно уволиться, и это единственный способ. Когда Элис представила себе, как Виктор ее увольняет, сделав ошибочные выводы, у нее помутнело в глазах. Но что она может сделать? Как иначе выйти из этого положения? С годами она еще скажет себе спасибо за это решение, уверяла себя Элис, хотя сейчас жизнь без Виктора кажется пустой, как бездонная пропасть, лишенная проблеска света.

Она подождала до половины двенадцатого, когда Джеймс и Ванесса вернулись, несмотря на то, что умирала от желания спать.

— Ты еще не спишь! — Ванесса слишком много выпила. Элис отметила особенный блеск ее глаз и излишнюю сердечность в голосе.

— Чуть-чуть не уснула. — Элис протяжно зевнула и посмотрела на них обоих. Они еще не назначили день свадьбы, но в том, что она состоится, не было сомнений. Между ними уже сложились те близкие отношения, продолжением которых обычно становится общий домашний очаг. Не забавно ли складываются обстоятельства? Если судить по тому, что говорил каждый из них, они совершенно не должны были подходить друг другу. Элис всегда думала, что Джеймсу нужен кто-то, кто будет баловать его, а Ванесса рассмеялась бы при одной мысли о том, чтобы баловать мужчину. Однако вот они были вместе, две неприкаянные души, которые обрели друг друга, чтобы провести остаток жизни вместе.

— Мне нужно поговорить с вами двумя, — нерешительно сказала Элис. После нескольких лет эмоциональной зажатости ей было трудно выразить свои чувства. Но она должна была заставить их выслушать себя, потому что ей не обойтись без их помощи.

— Боже мой! — Джеймс сел на стул и вытянул перед собой ноги, положив их на кофейный столик.

— Ну-ка, убери! — Ванесса спихнула его ноги своей ногой. — Это тебе не ночлежка, Джеймс. Поставь ноги на пол, где им положено быть.

Джеймс добродушно зарычал, бросив на нее обожающий взгляд.

— Выкладывай, Эли, что там у тебя, — сказала Ванесса, усаживаясь рядом с ней.

— У меня проблема. — Элис сделала паузу, размышляя о том, что сказать, и Ванесса помогла ей вопросом, не была ли эта проблема связана с ее отсутствием по ночам в последнее время.

— Можно сказать и так. Я встречалась кое с кем… — сказала она смущенно.

— С Виктором Темплом, — объявил Джеймс с самодовольным видом. И когда Элис удивленно взглянула на него, он пояснил: — Я понял, что между вами что-то происходит, когда увидел вас обоих, — Джеймс прямо-таки ликовал, рассказывая это. — Я ведь очень чувствительный человек, — заявил он, обращаясь к Ванессе.

— Ты такой же чувствительный, как мешок с картошкой, — отмахнулась Ванесса, глядя на подругу. — Это правда? Ты встречалась со своим боссом?

— И это надо прекратить. — Элис кивнула и опустила глаза, потому что не хотела, чтобы они видели горестное выражение ее лица при мысли об этом.

— Но почему?! Мне он кажется прекрасной добычей. — Ванесса выглядела совершенно ошарашенной такой логикой, однако, взглянув на Элис, кивнула: — А, понимаю…

— Что понимаешь? — спросил Джеймс.

— А я думала, — укорила его Ванесса, — что ты чувствительный человек.

— Это талант, который приходит и уходит.

— Чем мы можем помочь?

— Ничего не получится, — сказала Элис, не раскрывая всех карт, — если попытаться просто расстаться. Вы Виктора не знаете, но он не согласится обойтись без объяснений, и вообще будет неловко, потому что я работаю на него.

— Так увольняйся, и все, — предложил Джеймс. — Вокруг полно вакансий. Я уверен, что смогу подыскать для тебя работу в одной из моих компаний. Не сомневаюсь, что ты справишься даже лучше, чем я.

— Надо же, «даже лучше», — передразнила Ванесса, любовно глядя на него. — Тебе повезло, что ты родился в рубашке, потому что надеть ее сам ты бы не сумел.

— Я выше твоих замечаний. — Он вопросительно взглянул на Элис. — Так что ты от нас хочешь?

— Только от тебя, на самом деле, — сказала Элис, глядя на него. Несколько месяцев назад мысль о Джеймсе Клейдоне наполняла ее горечью. Сейчас же она просила его об одолжении. Если бы раньше ей кто-нибудь сказал об этом, она бы в жизни не поверила.

— Я хочу, чтобы он увидел нас вместе…

— И взбесился от ревности. — Джеймс понимающе закивал головой.

Элис коротко усмехнулась.

— Ничего подобного. Нет, я просто хочу, чтобы он меня уволил, а он обязательно это сделает, если увидит нас вместе.

Это было выше понимания Джеймса, однако он кивнул, вынужденно соглашаясь с ней.

— Сначала я должен получить разрешение от моей будущей супруги, — заявил он, глядя на

Ванессу, которая заверила, что, конечно же, не будет стоять на пути прогресса, и, между прочим, что это был за намек насчет «будущей супруги»?..

Часом позже они разработали план, который, как безрадостно подумала Элис, должен был обеспечить ей счастливое будущее. Она лежала в кровати и напоминала себе, что будет дурой, если не сделает того, что собиралась, и что это лучший и единственный для нее вариант.

Итак, Виктор должен увидеть ее и Джеймса в какой-нибудь компрометирующей ситуации. Для этого было огромное количество возможностей. Элис знала, куда и когда направлялся Виктор, потому что сама следила за его распорядком. Вечером следующего дня Виктор поведет двух клиентов в театр в Уэст-Энде. Элис даже знала, где он будет сидеть, потому что сама заказывала билеты. Утром она закажет еще два билета на два-три ряда впереди. От Джеймса требуется только обнять ее сзади рукой, а остальное дорисует воображение Виктора, уж это она знала.

— Боюсь, ты совершаешь большую ошибку, — сказала ей Ванесса на следующее утро. — А что, если ты неправильно видишь ситуацию? Тогда ты разрушишь свою жизнь!

— Вскрытие покажет… — невесело усмехнулась Элис. Она готова была расплакаться. Как она будет жить дальше? Просто существовать. Мужчины, которые были в ее жизни, по сравнению с Виктором казались никудышными. Элис старалась возненавидеть его за то, что он перевернул ее жизнь с ног на голову, но не могла.

На работе Виктор заметил, что ее поведение изменилось, несмотря на то, что она старалась вести себя как можно более естественно.

— Ладно, — сказал он в пять тридцать, захлопывая дверь офиса, — что случилось?

— Случилось? — Элис подняла глаза, встречая его взгляд, и невинно улыбнулась. Она выключила компьютер и принялась приводить в порядок стол с нарочитой аккуратностью.

— Критические дни, — вздохнула она облегченно, радуясь вовремя подвернувшемуся удачному объяснению.

— Правда? — Он склонился над ней, подозрительно глядя на нее, и она убедительно улыбнулась.

Мужчины, насколько она знала, стараются держаться в стороне от женских проблем, которых, как им кажется, всегда слишком много, и от этого обилия жутких деталей у них волосы встают на голове дыбом, как будто на них обвалили содержимое ящика Пандоры. Виктор не был исключением. Он провел пальцем по ее щеке и улыбнулся.

— В таком случае надеюсь, что завтра ты будешь в порядке. Я заказал столик в отличном ресторане в Фулхэме. Если бы можно было отменить сегодня вечер с клиентами, я провел бы его с тобой…

— Я знаю, — сказала Элис с грустью и пониманием в голосе. — Но… — Она поднялась, и

они дошли вместе до лифта, а потом каждый пошел своей дорогой.

У нее было два часа, чтобы попасть домой, переодеться, вовремя приехать в театр и занять место рядом с Джеймсом прежде, чем туда приедет Виктор. Элис не хотела испытывать судьбу, приехав позже Виктора, хотя и предполагала, что он не сразу разглядит ее, поскольку не ожидает этой встречи. Он заметит ее, когда его внимание отвлечется от происходящего на сцене.

Элис тщательнейшим образом подбирала одежду, которую собиралась надеть в театр, и Ванесса немного помогала ей, повторяя все время, что, на ее взгляд, это глупая затея.

— Ты любишь этого парня, — ворчала она, сидя на кровати, пока Элис одевалась, — так пусть все идет своим чередом, наслаждайся каждым днем.

— По складу характера я не сангвиник и не могу рассуждать, как ты, — ответила Элис, натягивая на себя черное платье, которое было достаточно маленьким, чтобы привлечь внимание, но не настолько открытым, чтобы давать повод лишним мыслям. Оно сидело на ней как влитое и застегивалось на молнию, которая была спереди, доходя до талии, что подчеркивало ее грудь и тонкую талию. Она повернулась лицом к Ванессе. — Если бы я оставила все как есть, то постоянно ждала бы конца и мучила себя, пытаясь определить, не стоит ли за каждым его словом что-то более высокое, нежели физические ощущения. Я была бы очень несчастна.

— Ты и сейчас несчастна, — справедливо заметила Ванесса.

— Тогда я была бы еще более несчастной. — Она засунула ноги в ужасно неудобные туфли и поблагодарила Бога за то, что ей не придется в них долго ходить. Потом она села за туалетный столик и очень тщательно наложила косметику. Где-то позади нее что-то говорила Ванесса, но мыслями Элис была уже далеко, представляя себе реакцию Виктора, когда он увидит ее с Джеймсом.

Она едва не опоздала, а через пять минут подле нее появился Джеймс, разодетый как петух.

— Конечно, это только спектакль, Джеймс, — сказала Элис, обходя его кругом, — но ты случайно не погорячился?

Темные штаны, рубашка в красно-кремовую полоску, темный галстук, кремовый пиджак и, вдобавок ко всему, кремового цвета шляпа, которую он пообещал ей не надевать.

— Старался, чтобы все было как надо, — жалобно сказал Джеймс. — Он уже приехал?

— Нет, и поэтому нам лучше поторопиться и занять места до того, как он придет. Я не хочу разговаривать с ним. Надо, чтобы он просто увидел нас вместе и сделал соответствующие выводы…

Джеймс пожал плечами, и они стали пробираться через толпу к своим местам, которые были одними из лучших в зале.

Проходя мимо трех мест, которые она заказала неделю назад для Виктора с клиентами, Элис бросила быстрый взгляд. Его там не было. На секунду ее охватила паника, и она подумала, что Виктор может не приехать совсем и весь план провалится, но успокоила себя тем, что он придет в самую последнюю минуту. Сейчас они, должно быть, попивают джин с тоником, разговаривая о делах. Виктор не выносил мюзиклы, но сдался на убеждения Элис, что американцы их любят.

Элис смотрела прямо перед собой, едва отвечая на вопросы Джеймса. Когда свет в зале потух, она почувствовала за спиной его руку и чуть было не подпрыгнула на месте.

— Можешь положить голову мне на плечо, — прошептал он спустя полчаса, — для правдоподобия.

— С каких пор ты так заботлив, Джеймс? — в ответ прошептала она.

Он усмехнулся и братски похлопал ее по плечу. Они продолжали так сидеть и во время антракта, потому что Элис боялась подняться и увидеть Виктора лицом к лицу. Они высидели и вторую часть пьесы. Конечно, ей все равно придется увидеться с Виктором на работе, но, по крайней мере, у нее впереди ночь, чтобы подготовиться.

На улице они с Джеймсом расстались, после того как он долго рассыпался в комплиментах, а потом с кривой улыбкой и искренним смущением предложил забыть прошлые ошибки.

Их невозможно забыть, подумала Элис, но сейчас они стали менее значимыми, и с ними можно было смириться на сегодняшний вечер.

Элис взяла такси и, оказавшись дома, провела ночь почти без сна. Под утро ей удалось уснуть, и, к своему ужасу, она проспала, не услышав будильник.

Приехав в офис, она была расстроена и до боли в желудке боялась перешагнуть порог и увидеть человека, стоящего возле ее рабочего стола, засунув руки в карманы, с лицом, способным напугать самого дьявола.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Извините. Я опоздала. — Элис не сумела выдавить улыбку и поэтому поторопилась повесить жакет, пытаясь не думать о том, что ее ждет. Сейчас было самое время выяснить, насколько она хорошая актриса, и Элис скрестила пальцы в надежде, что завоюет «Оскара». Она якобы не знала, что он видел ее в театре накануне вечером с Джеймсом и что сейчас он уволит ее. Элис стояла к Виктору спиной, но чувствовала, как он сверлит ее взглядом, и у нее было одно детское желание — оставаться стоять там, где она стояла — перед вешалкой с пальто, — до конца дня.

— Я проспала будильник, — сказала она, неохотно поворачиваясь.

В серых глазах, которые следили за ней, был лед.

— Можешь зайти в мой кабинет?

— Конечно. — Элис смотрела, как Виктор вошел в кабинет, потом тянула время, включая компьютер и доставая ручку и блокнот для записей. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, и она впервые подумала, правильно ли она поступила. Может, ей стоило молча любить, оставив все как есть, надеясь и ожидая чего-то? Сейчас, конечно же, было уже поздно.

— Закрой за собой дверь, — сказал Виктор, как только Элис вошла. Она закрыла ее и на негнущихся ногах дошла до стула. — И можешь убрать свой блокнот. Он не понадобится.

Элис положила блокнот и ручку на стол и, скрестив пальцы, взглянула на Виктора. Она вдруг подумала, что, может быть, видит его последний раз в жизни, — эта мысль, появившись, болезненной занозой засела в ее голове.

— Похоже, ты не в настроении, — сказала она, потому что было бы неестественно не обращать внимания на достаточно очевидный факт. — Как прошел вчерашний вечер с клиентами? Ты смог убедить их поручить тебе рекламную кампанию?

— Прошлый вечер был ужасным. — Виктор скрестил руки и откинулся на спинку стула — в таком положении он отдалялся от нее еще больше. Язык жестов может быть более красноречив, чем слова. Ей показалось, что перед ней сидит незнакомец, который стер малейший намек на личные отношения. — Где ты была прошлым вечером?

— Где я была?.. — Она нахмурилась, словно вспоминая. — Ах, да. В театре. Скучный мюзикл. А как тебе понравился твой? Разве ты не ходил на «Восставшего ангела»?

Элис знала, что он не ходил. Она устала притворяться, и в какой-то момент ей захотелось просто положить руки на стол, опустить на них голову и уснуть. Желательно на тысячу лет.

— Нет, не ходил. Я ходил на тот же мюзикл, что и ты, и даже не думай мне врать, потому что я видел тебя там.

Элис молчала.

— Разучилась говорить? — Его рот скривился в усмешке, и Элис внутренне содрогнулась. Несмотря на то, что его лицо было непроницаемым, она чувствовала океан ярости, который он сдерживал усилием воли.

Раздался телефонный звонок, Виктор схватил трубку и выпалил, что не собирается ни с кем разговаривать. И все это время его глаза не отрывались от ее лица.

— Я… я…

— Да?

— Я думаю, ты хочешь сказать, что видел нас вчера с Джеймсом Клейдоном. — Так, она это произнесла, не было смысла ходить вокруг да около. Ей даже не нужно было симулировать спазмы в горле и красные щеки. Все было так же естественно, как и чувство тошноты, которое она испытывала.

— В какую чертову игру ты играешь?

— Я не считаю нужным отчитываться перед тобой, — сказала Элис, пытаясь бравировать. Она старалась вообразить, что перед ней сидит кто-то другой, не имеющий ни малейшего права требовать от нее объяснений, кто-то, кому она

может с чувством собственного достоинства запретить вмешательство в свою личную жизнь.

— Нет, ты ошибаешься, — сказал он угрожающе мягким голосом. — Ты начнешь объяснять же все очень подробно и не остановишься, пока я не скажу.

— Еще чего! Мы не дети, чтобы играть в игрушки. Ты не сможешь меня запугать.

— Чем ты занималась с этим человеком?

— Я сказала: мы ходили в театр. В этом нет ничего плохого. Если бы ты не был занят, я бы все отменила.

— Так, значит, пока кошки гуляют?.. Так это понимать? — В его голосе прозвучало презрение, и она сделала вид, что не замечает этого.

— Отвечай! — взревел Виктор.

— Я не понимаю, в чем дело! Мы же не принадлежим друг другу! — Тело Элис дрожало, и если бы она только могла, то выскочила бы из кабинета — но должна была остаться.

— Ты подтверждаешь своими словами именно то, что я о тебе думаю.

— Понимаю, ты не одобряешь Джеймса, но…

— Я начинаю понимать. — Он окинул девушку долгим неприязненным взглядом. — Кажется, картина проясняется. В чем дело, Элис? Ты, наверное, боишься, что он стал терять к тебе интерес?

— Что? — Такой поворот был настолько неожиданным, что Элис застыла, смятении глядя на Виктора.

— И не надо смотреть на меня овечьим взглядом. Когда у вас все началось с Клейдоном? Когда вы впервые переспали? Это случилось в «Верхних полях»?

Ирония судьбы, подумала она.

— Да, я спала с Джеймсом, да, это было в «Верхних полях». — Элис услышала собственный голос, подтверждающий его слова, и их непонятные отношения запутались вконец. Она сказала ему правду, но не ту правду, которую он имел ввиду.

— Понятно.

Нет, непонятно. Как ты можешь понять? Если бы ты хоть что-нибудь понимал, ты бы увидел, что я безнадежно в тебя влюблена, ты бы увидел, что я вовсе не хочу сидеть тут перед тобой и заставлять тебя верить в самое худшее, что я могла бы совершить, ты бы увидел, что ты — единственный мужчина, которому я отдала свое сердце.

— Что произошло, Элис? Он стал терять интерес, как только затащил тебя в постель? — Виктор не стал дожидаться ответа. Он продолжал говорить, а его голос был наполнен отвращением. — Поэтому ты завела любовь со мной — чтобы заставить его ревновать?

— Как? — Предположение Виктора было настолько нелепым, что она подумала, правильно ли расслышала.

— Тебя шокировало мое обвинение, да? — Он наклонился вперед, и, хотя стол между ними был достаточно широк, она инстинктивно вжалась в спинку стула.

Элис молча смотрела на него, зная, что любые его заключения будут ложными, — так почему бы не попробовать исправить некоторые из них по своему усмотрению?

— А может, ты потрясена тем, как я разгадал твою маленькую грязную игру? Потому что именно так все и было? Маленькая грязная игра, разыгранная маленькой умелой интриганкой. Ты, наверное, решила, что не проиграешь ни в каком случае: если бы Клейдон решил, что ты ему не нужна, то остался бы я — запасной аэродром. В любом случае ты все равно спала с двумя мужчинами. По закону средних чисел одному из нас придется свернуть удочки. — Он стукнул кулаком по столу, и Элис подскочила на месте. — Я с радостью удушил бы тебя!

— Почему? Потому что твоя гордость оказалась попранной? — Она почувствовала, как на глаза ей наворачиваются слезы, и проглотила их. — Ты считаешь меня интриганкой…

— И ты будешь это отрицать?

— А какой в этом смысл? Думаешь, я тобой воспользовалась, но не говори, что ты не пользовался мной! Ты с радостью занялся со мной сексом, но это все, что тебе от меня было нужно, разве нет? Если ты так борешься за правду, то признай и мою тоже. Признай, что ты отвернулся бы от меня без тени сожаления, как только я надоела бы тебе. — Ее лицо горело, она тоже кричала. Слава небесам, подумала Элис, что двери обоих кабинетов закрыты. В противном случае их ссора могла бы хорошо удобрить почву местных сплетен.

— И когда ты решила ввести меня в игру? — Виктор принялся вертеть карандаш.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — он с силой застучал карандашом, потом бросил его, — когда ты решила начать играть со мной? После того как я дал тебе понять, что ты меня интересуешь?

— Не говори глупости, — пробормотала Элис, переводя дыхание. Ей казалось, словно она только что пробежала несколько километров.

— Твоей добычей должен был стать Джеймс? Или же я?

Виктор смотрел на нее, прищурив глаза, и она не смогла выдержать его взгляд.

— Это не похоже на тебя — забыть, на какой спектакль я должен был пойти, — проговорил он голосом, способным разрезать стекло. — Совсем не похоже. Может, я все не так понял. Может, ты как раз рассчитывала на то, что я увижу тебя в театре. Увижу и захочу тебя еще больше. Так?

— Ты ошибаешься. — Это уже было ближе к истине, и он, наверное, увидел искреннее выражение ее лица, потому что вспыхнул от ярости при ее отрицательном ответе. — Послушай, можно я пойду?

— Я еще не закончил с тобой. — Виктор произнес это так, словно она просила билет на Луну. — Ты не уйдешь отсюда, пока не объяснишь мне все полностью.

— Но ты не можешь заставить меня остаться! — возразила Элис, хотя голос ее звучал не очень убедительно. Если бы он вообще что-то понимал, подумала она, то увидел бы, какую власть имеет над ней, по одному-единственному признаку: если бы он действительно ничего не значил для нее, она бы просто встала и ушла. Почему он не видел этого?

— Где заканчивается ложь и начинается правда, Элис?

Если бы она не знала правды, то подумала бы, что он прав. Голос Виктора звучал вполне рассудительно, но его лицо — ледяная маска — портило впечатление.

Элис ничего не сказала.

— Твоя мать и вправду умерла? — спросил он с оскорбительным спокойствием. — А тот дом действительно был твоим домом или он был частью игры, которую ты затеяла?

Элис почувствовала, как ее пальцы впиваются в стул.

— Как ты мог подумать, что я могу врать о таких вещах? — хрипло спросила она.

Виктор не обратил внимания на ее вопрос.

— И правда ли то, что ты была принцессой Недотрогой, замороженной на долгие-долгие годы? Или ты просто думала, что я быстрее клюну на такую уловку?

— Я не обязана отвечать на подобные вопросы!

Но при этом продолжала сидеть на стуле как приклеенная, до глубины души раненная его оскорблениями и еще больше боясь того, что ей придется навсегда оставить его. Не стоило ли ей признаться во всем — признаться, как сильно она любит его, и положить конец этой дурацкой головоломке, — но мысль об этом была еще более пугающей. Он только посмеется над ней. И потом, при таком раскладе, кто знает, не воспримет ли он ее признание как еще одну отчаянную попытку вызвать его интерес? Она сожгла все мосты, и пытаться изменить что-либо уже невозможно.

— Я совершенно не выношу одну вещь — и знаешь, какую?

Риторический вопрос, подумала Элис, даже не делая попыток ответить на него. Она нервно заправила волосы за ухо и взглянула на него.

— Интриганок. Женщин, которые выдумывают, лгут и сплетничают. — Виктор поднял ручку и стал резко постукивать ею о стол. — Я просто поверить не могу, что попался на твою удочку.

— Мне очень жаль, — сказала Элис, извиняясь за все, что не могла сказать ему.

— В таком случае все нормально, — сказал он холодно. — Теперь мне стало намного легче.

— Значит, вот что волнует тебя больше всего? — тихо спросила Элис. — Не то, что больше никогда не увидишь меня, а то, что думаешь, будто тебя одурачили?

— Я думаю, будто меня одурачили? — Виктор подался вперед, и она поблагодарила Бога за то, что стол такой широкий. — Ты что, хочешь сказать, что я не прав? Что я не видел вас рука об руку с Клейдоном? После того, как ты призналась, что спала с этим человеком?

— Наверное, нет, — сказала она, вздохнув.

— Что ж, пожалуйста, общайтесь. И какой я был дурак, когда предупреждал тебя насчет него!

Не предупредив меня, однако, насчет себя, подумала она.

— Полагаю, ты догадываешься, что уволена. Элис кивнула головой. Наконец все было

кончено. Казалось, это длилось бесконечно. Она знала, что будет помнить об их разговоре всю оставшуюся жизнь, во всех ужасных подробностях. Каждое слово, каждое предложение, каждый взгляд. Оживлять все это в памяти и думать о том, что было бы, прими она другое решение.

— Тебе понадобится заявление о моем уходе? — Вопрос был задан для соблюдения формальности. Она знала, что он ответит.

— Можешь уйти прямо сейчас. Я рассчитаюсь с тобой, как только напишешь заявление.

— Отлично. — Элис поднялась. Ноги были как ватные. Она не могла смотреть ему в глаза, но все же заставила себя взглянуть на него. Последний раз. — Я знаю, ты мне не поверишь, но если бы ты знал, как мне жаль, что…

Элис вздохнула, отвернулась и направилась к двери. Она почти надеялась, что он остановит ее в последнюю минуту. Она с радостью согласилась бы выбраться из темной пропасти, которая поджидала ее, но когда открыла дверь, то услышала, как он начал набирать номер телефона. Все возвращалось на круги своя. Работа продолжалась, как будто ничего не случилось. Должно быть, Виктор будет вспоминать о ней день-два, удивляясь, как такой опытный в любовных делах человек, как он, мог быть так глупо одурачен ею, а потом ее заменит другая.

Элис упаковала свои рабочие принадлежности быстро и без шума. На ее прошлый день рождения Виктор подарил ей держатель для бумаг, который всегда стоял на ее столе, и после минутного колебания она засунула его в сумку. Это станет еще одним доказательством его существования, которое будет оживлять ее память.

Уходя, Элис не остановилась ни с кем поговорить. Знала, что на ее лице написано отчаяние, говорящее само за себя, но она уходила навсегда и ей было все равно, что люди подумают о ее уходе. Лишь немногих из них поразит мысль о ее увольнении.

Остаток дня она продолжала жить по инерции — во всяком случае, так это выглядело. Ее тело двигалось само по себе, а мысли жили сами по себе.

Элис думала, что держит себя в руках достаточно крепко, когда чуть позже десяти вернулись Ванесса и Джеймс. Однако, едва увидев Джеймса, который спросил, все ли сработало, она разрыдалась. Рыдания не прекращались и сотрясали все ее тело. Когда она вновь подняла лицо, то обнаружила, что Джеймса уже нет, а Ванесса сидит около нее на кровати.

— Извини, — сказала Элис, шмыгая носом и принимая от Ванессы полотенце. — Я испортила вам вечер.

— Бедная, бедная. Не говори глупостей. — Ванесса слабо улыбнулась и обняла ее.

— Джеймс уже ушел?

— Да. Только не вздумай извиняться. — Ванесса помолчала. — Расскажи, если хочешь.

— Это был кошмар. Он выставил меня из офиса, как только я вошла.

— Ты же знала, что он это сделает. Это же и было гвоздем программы.

— Да, я знаю, но…

— На самом деле получилось гораздо ужаснее, чем ты ожидала?

— В миллион раз ужаснее, Ванесса. — Она закрыла глаза, откинулась на кровать и поджала под себя ноги. — Он еще сказал, что я врала про все… сказал, что я была всего лишь интриганкой и что я манипулировала им… Самое худшее, что я не могла открыть ему правду и не могла отрицать ни слова…

— Но все уже позади, — мягко сказала Ванесса, и Элис согласно кивнула, думая о том, что позади только этот ужасный разговор с Виктором. Все остальное никогда не сможет быть позади. Оно умрет с ней. Ну почему судьбой бы то предназначено так, чтобы любовь для нее превратилась в муку!

— А что ты будешь делать с работой? Может, съездишь куда-нибудь, отдохнешь? Одна, сама по себе, на пару недель?

— Это будет похоже на бегство.

— Зато прочистит тебе голову.

— Нет. Я должна пережить это. — взглянула на подругу и почти бодро улыбнулась — Завтра я выйду из дома и, как положено безработному, отправлюсь на поиски работы. Это одноразовое полотенце скоро развалится на кусочки.

— На то оно и одноразовое, — пробурчала Ванесса с юмором. — Не выдерживает даже самой маленькой душевной трагедии. Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь выпить? Чай? Кофе? Или хорошего бренди?

— Нет. Спасибо. Я пойду спать.

— Немного алкоголя поможет уснуть.

— Но все равно ведь наступит завтра. И послезавтра, и послепослезавтра. И так далее. — Она встала и улыбнулась, чувствуя себя немного лучше — во всяком случае, в данный момент. — Спасибо, что выслушала меня.

— Мой бухгалтер перешлет тебе счет по почте.

Элис засмеялась и отправилась в ванную. Потом она легла, но прошло несколько часов, прежде чем ей удалось уснуть. Хотелось напиться, вот только мысль об утреннем похмелье показалась не очень привлекательной, а кроме того, она не шутила, когда говорила Ванессе о том, что ей придется пережить все… А это значит: бороться с памятью, сколь долго это ни продолжалось бы, и надеяться, что время вылечит все.

А до тех пор надо жить, заполняя свои дни и часы как можно плотнее.

Всю следующую неделю Элис провела в поисках работы в различных агентствах и прошла три собеседования. Замечательные предложения, но она отклонила все три, потому что мысль о работе на кого-то еще приводила ее в ужас. Но четвертое предложение придется принять, сказала она себе десять дней спустя. Она не должна расслабляться, да и деньги понадобятся рано или поздно. У Элис были приличные сбережения, но ведь нужно платить за квартиру, и еда тоже стоит денег, об этом нельзя не думать.

Она как раз собиралась отправиться на следующее собеседование, когда зазвонил телефон, и ее сердце остановилось, как только Элис узнала голос на другом конце.

— Что ты хочешь? — спросила она, опускаясь на стул у телефона. От одного только его голоса у нее все поплыло перед глазами. Мысли ринулись через край, как приливная волна, круша хрупкие барьеры, которые она пыталась установить.

— Досье на Купера.

— А… — Элис не сразу осознала, что он сказал, а когда до нее дошел смысл его слов, почувствовала разочарование. Что она вообразила? Что он позвонил только для того, чтобы узнать, как у нее дела?

— Мы обшарили все кабинеты и не нашли его.

— Мы?..

Элис не хотела спрашивать, но вопрос сам сорвался с ее губ. Она знала, что глупо мучить себя, но не смогла побороть желания услышать о той, кто ее заменяет.

— Точно. Ну что, можешь пролить свет на досье Купера?

Элис немного пришла в себя. Значит, Виктор не хочет говорить, кто занял ее место, и она знала, что проведет неделю, если не год, пытаясь нарисовать ее в своем воображении. Высокая, с длинными ногами, яркая, в то же время очень умная и компетентная, с блеском выполняющая все, за что берется.

— Оно было у Дуга Шрузбери пару недель назад.

— Какого черта он с ним делал?

— Что-то там случилось со счетами, и ему нужно было перепроверить досье.

— Понятно. — На другом конце повисла тишина. — Думаю, ты уже нашла другую работу?

— А, да, — солгала Элис, потому что чувствовала бы себя потерянной, скажи она правду — в Уэст-Энде, — продолжала она, стараясь придумать что-нибудь экзотическое. — Работаю на одного кинопродюсера. Очень интересная и напряженная работа.

— Какого продюсера?

— Лучше я оставлю его имя за кадром, — вывернулась Элис, встревоженная неожиданным вопросом. Виктор знаком с огромным количеством людей. Ему не составило бы труда выяснить, не наврала ли она ему насчет работы.

— Отлично, — равнодушно бросил Виктор, и Элис представила, как он пожал плечами. Ее жизнь больше его не касалась.

— Как твои дела? — Она ненавидела себя за этот вопрос, за то, что выказала свой интерес к нему, но тоска по его голосу была еще сильнее.

— Ничего. — Он помолчал и затем холодно проговорил: — Впрочем, это не светский звонок.

— Нет, конечно, нет. — Элис почувствовала, как покраснела от унижения, и даже была рада тому, что его нет рядом. — Я вообще-то тороплюсь.

— Да, конечно, — вежливо откликнулся Виктор. — Не заставляй твоего продюсера ждать. Спасибо за информацию.

— Если понадобится что-то… — Ей не удалось закончить фразу, потому что раздались частые гудки, и Элис продолжала сидеть так еще несколько минут, держа трубку в руке, словно та могла вдруг заговорить. Потом резко положила трубку, поднялась и отругала себя дурой. Разве она не усвоила, как глупо подкармливать собственные воспоминания? Позволять им руководить ее жизнью? Конечно, усвоила.

Элис стремительно вышла из дома. На улице было солнечно. Все еще прохладно, но день обещал быть теплым. Она сказала себе, что у нее все прекрасно, и повторяла это каждый раз, когда мысль о Викторе пыталась испортить ей настроение.

Она повторяла это и во время собеседования, стараясь не замечать, что офис слишком мал и выглядит не блестяще, точно так же, как и директор, ее будущий шеф. Она задавала множество умных вопросов, проявляла живой интерес к производству автомобильных деталей, даже позволила показать отдел, где ей предстояло бы работать, и старалась не обращать внимания на то, что ковер потерт и нуждается в чистке. В целом работники выглядели гораздо моложе ее, не считая двух кумушек в возрасте, которые чесали языки около факса.

— Ну? — Мистер Андерсон, который настоял на том, чтобы она называла его Джеффом, сияющими глазами смотрел на нее, когда они вернулись в офис после осмотра соответствующих отделов. — Что скажете?

— Замечательное местечко, — сказала Элис, и сердце у нее упало. — Все такие любезные.

— Да. Мы здесь одна большая счастливая семья. — Джефф прямо-таки светился. — Думаю, не нужно говорить, что на это место много желающих, — он доверительно наклонился вперед, — но, если хотите, эта работа ваша.

— О, — сказала Элис, захваченная врасплох, — я очарована, но мне необходимо подумать хотя бы день, если позволите. У меня сегодня еще одно собеседование, и я приму окончательное решение в конце дня. — Она поднялась и протянула руку, чтобы ему не пришло в голову еще раз показывать ей офис.

— Отлично. — Джефф обеими руками обхватил ее руку. — С нетерпением буду ждать от вас известий.

Он напомнил ей одного учителя, который был у нее в средней школе, — тощий, как макаронина, господин с седыми волосами, имевший раздражающую привычку смеяться над собственными шутками, даже если никто, кроме него, не смеялся. Элис почувствовала к нему жалость. Как, спрашивается, она сможет работать на человека, к которому испытывает жалость?

Следующее собеседование было таким же безнадежным. Джон Хоуп, глава компании по производству бумаги, был без ума от собственного голоса. Он слишком много \ конце собеседования держал ее руку е точку дольше положенного. В итоге 9Ин его весьма неэтичным. Как, спрашивается, сможет работать на человека, не имеющего понятия об этике?

Когда вечером она рассказала Ванессе о своих собеседованиях, та окинула ее недоверчивым взглядом.

— Давай еще раз, Эли, чтобы я поняла, — сказала она, сложив на груди руки. — Первое место работы? То, в Марбл-Арк?..

— Слишком маленькое.

— Второе?..

— Слишком большое.

— Третье…

— Ах да, компания игрушек… Не те игрушки. Дешевки!

— И четвертое — те же глупые отговорки. Элис вспыхнула и бросила на нее взгляд из-под ресниц.

— Я знаю, что ты думаешь, — сказала она, — и ты ошибаешься. Разве я виновата, что ни одно из пяти предложений мне не понравилось?

— Большинство людей схватились бы за любые из этих предложений!

— Да я не капризничаю, — пробурчала Элис. — Просто не хочу браться за то, что мне не нравится. Это будет несправедливо по отношению к моему будущему нанимателю, разве не так?

Лицо Ванессы просветлело, и она глубокомысленно закивала:

— А, вот в чем дело! Заботишься о своем будущем нанимателе! — Она рассмеялась и перекинула сумку через плечо. — Я тронута твоей заботой, Эли. Ты служишь для всех нас хорошим примером! — Она все еще смеялась, когда Элис запустила в нее подушкой, промазав на какой-то сантиметр. Потом Ванесса скрылась за дверью.

Элис сделала себе салат и сидела перед телевизором, переключая каналы с одного на другой, когда раздался звонок в дверь. Она почувствовала легкое раздражение. Ей хотелось остаться наедине со своими мыслями. Она знала, что это неправильно, но не могла избавиться от соблазна искать утешения в своем горе, снова и снова думать о том, что было бы, обернись все иначе.

Ну, уж нет, решила она, и не подумаю открывать. Но после еще трех звонков неохотно направилась к двери и распахнула ее.

Он был все еще в рабочей одежде, но без пиджака, вдобавок плохо побрит и растрепан. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, галстук ослаблен. Элис уставилась на него, раскрыв рот. Она почувствовала, что реальность ускользает от нее, как вода сквозь пальцы. Было неожиданностью слышать его голос на другом конце телефонного провода, но видеть его сейчас перед собой — это уже выше ее сил…

— Что ты здесь делаешь?! — Элис крепко сжимала ручку входной двери, загораживая собой вход.

— А что, ты думаешь, я здесь делаю? — выпалил он. — Просто прогуливался по окрестностям и решил нанести визит вежливости?

— Думаю, ты хочешь от меня еще что-то, связанное с офисом. — Элис не удержалась от резкого ответа из-за его тона, а также потому, что последний раз он звонил ей вовсе не для того, чтобы узнать о ее здоровье.

— Ты впустишь меня? — хрипло спросил Виктор, глядя на нее с таким напором, что ей стало не по себе. — Я не собираюсь разговаривать с тобой в дверях.

— Может, я не одна, — сказала Элис, ненавидя его за то, что он заставляет ее чувствовать себя так неудобно, и ненавидя себя за то, что не может достойно ответить ему. Слабая и жалкая, сказала она себе со злостью. Вот ты какая. Слабая и жалкая.

— Ты не одна? — жестко спросил он.

— Одна.

— Вот и хорошо. В таком случае пройди сама и дай войти мне. Пора серьезно поговорить.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

У Элис в душе шла борьба, когда она смотрела на Виктора, который входил в гостиную. Она чувствовала себя как человек, умирающий от голода, который вдруг оказался на пиру, где каждый кусочек пищи был отравлен. Она оставалась на месте, по-прежнему сжимая дверную ручку, и отправилась вслед за ним только тогда, когда он обернулся и взглянул на

нее.

Если он пришел лишь для того, чтобы поговорить еще о каких-нибудь потерявшихся досье, то это надолго. Спросит о чем-то и уйдет, а она останется горевать дальше. Но тогда ему вообще незачем было входить в ее дом.

— Где твоя соседка по квартире? — Виктор уселся на кровать и глядел на нее с мрачным выражением лица, нахмурив брови.

— Ее нет. — К сожалению, подумала она. Он был у нее в гостях уже три раза, и на этот раз она сумела более или менее быстро обрести самообладание. — Я могла бы предложить что-нибудь выпить, но полагаю, что ты не задержишься надолго. Я так понимаю, что это не светский

визит.

— Я бы выпил виски с содовой.

— Могу предложить чашку кофе.

Хочешь пей, хочешь не пей, слышалось в ее голосе. Она скрестила руки на груди, враждебно встречая хмурый взгляд Виктора.

— Не откажусь. — Он рассеянно положил ногу на ногу и продолжал мрачно глядеть на нее.

Элис отправилась на кухню. Ее сердце скакало в груди, а мышцы были напряжены так, что, казалось, вот-вот лопнут.

Она никак не могла поверить, что он пришел в ее дом только для того, чтобы обсудить работу. Нет, он вполне мог бы сделать это по телефону. К тому же у него, должно быть, есть секретарша — длинноногая преуспевающая девица, чей ум, острый как бритва, отвечает его запросам. Но если дело не касается работы, то зачем же тогда, черт возьми, он пришел сюда? Чтобы еще раз оскорбить ее? Но какая ему радость от этого? Прошло достаточно времени. Он должен был бы уже поостыть.

Вручив ему чашку с кофе, Элис обнаружила, что у нее трясутся руки, и она быстро села в кресло.

— Ты дрожишь, — сказал Виктор, похоронив ее надежду на то, что он ничего не заметит.

— Я совсем не ждала тебя, — жестко сказала Элис. — Ты же не будешь обвинять меня? После нашей стычки в офисе? — Не дав ему ответить, она быстро продолжала говорить: — Зачем ты пришел? Опять насчет работы?

— Нет. На самом деле та, которая тебя заменила, справляется гораздо лучше, чем я ожидал.

— Отлично. — Ее сердце сжалось. Поскольку ей нечего было сказать, она молчала — и удивлялась тому, что он также не говорил ни слова. Элис взглянула на него и увидела на его лице тень колебания, несмотря на его инквизиторский взгляд.

— Как с твоей работой?

— Что?

— Твоя работа. Та, увлекательная, с продюсером. Как идут дела?

Элис выдвинула вперед подбородок.

— Знаешь, никакой работы у меня нет. Я соврала. — Вот так, подумала она. Теперь ты доволен? Мысль об еще одной лжи была слишком утомительной. — Но я не думаю, что ты сильно удивишься, потому что в твоих глазах я и так лгунья и обманщица. — Она отвернулась и стала пить кофе.

— Но ты не лгала про себя и Клейдона.

— Не надо снова об этом! — Слова сами сорвались у нее с языка. Элис почувствовала себя до предела уставшей при мысли о том, что придется говорить об этом снова и что она не способна отрицать что-либо. Зачем он пришел? Почему не может оставить ее в покое и не вмешиваться в ее жизнь?

Виктор поставил чашку на стол и наклонился вперед, упершись локтями в колени. Минуту он смотрел вниз, пряча от Элис свое лицо, и когда поднял глаза, то негодование и ярость исчезли, а вместо них была угрюмая беззащитность, которой раньше она никогда не замечала. Он выглядел как ребенок, которого лишили пудинга по каким-то ведомым одним взрослым причинам.

— Я не могу избавиться от этих мыслей, — с вызовом сказал он. — Я все время думаю об этом и только об этом: вы двое в постели. Черт! — Он поднялся и начал мерить шагами комнату, засунув руки в карманы.

Элис наблюдала за ним и чувствовала огромное удовольствие при мысли о том, что он ревнует. Наверное, она все-таки что-то значит для него, раз он испытывает ревность! Не любовь. Нет, не любовь, но что-то… Этого было достаточно, чтобы у нее на губах появилась улыбка, которую и увидел Виктор.

— Я рад, что тебя это забавляет.

— Меня это не забавляет. Я просто: ну… мне кажется… — Элис беспомощно пожала плечами, не в силах остановить поток мыслей. Помимо своей воли она старалась запечатлеть его в своей памяти таким, каким он был сейчас, — его мужественный силуэт, выражение его лица — дерзкое и одновременно растерянное. Она хотела запомнить его, чтобы потом кормить этим воспоминанием свою память все последующие годы, разбив его на кусочки, смакуя и рассматривая со всех сторон.

— Как ты могла?.. — Видно было, что Виктор не хотел задавать этот вопрос, слова сами сорвались с его губ.

— Ты не понимаешь…

— Не говори мне, что я чего-то не понимаю! — Он перестал ходить туда-сюда по комнате и навис над ней, опершись руками на подлокотники кресла, в котором она сидела. — Что тут понимать? Мужчина и женщина встречаются, занимаются любовью. Чего тут непонятного?

Элис смотрела на него, не говоря ни слова. Ей ужасно хотелось во всем сознаться, но где-то в глубине души она знала, почему ей не стоило делать этого. Он просто дал ей шанс принять решение.

— Что ты, черт возьми, нашла в нем?

— Почему ты так злишься, Виктор? — тихо спросила она. — Потому что не можешь вынести мысли о том, что я и Джеймс… вместе? Или потому, что думаешь, будто я тебя предала? Потому что твоя мужская гордость пострадала?

— А какая разница? — Он рывком выпрямился и провел пальцами по волосам. — Я даже сам себя об этом не спрашивал. Думаю о том, как вы лежите в постели, и для меня это как красная тряпка для быка.

— Не стоит. — Элис глубоко вздохнула. — Я не лгала, когда сказала, что мы с Джеймсом были вместе, но на самом деле это и так, и не так.

Виктор внимательнейшим образом слушал ее. Он пристально смотрел на нее — так пристально, что Элис начала нервно ерзать. Если он назовет неправдой все, что она собирается сказать ему, пусть будет так. По крайней мере, она расстанется с ним с чистой совестью, не опутанная хитросплетениями из полуправды.

— У нас с Джеймсом был роман много лет назад…

— Что?..

— Дай мне просто закончить, Виктор, потом можешь сказать все, что считаешь нужным сказать, и уйти. — Элис не могла смотреть ему в глаза, когда говорила это. — После смерти матери я отправилась работать в «Верхние поля» на отца Джеймса. Он писал мемуары, и ему нужен был кто-то в качестве личного помощника.

— И ты позволила мне думать, что там был замешан какой-то мужчина…

— Да, был. Джеймс. Я встретила его, когда начала работать на его отца. Я была молода и неопытна, и он ворвался в мою жизнь как ураган.

Элис поднялась, неожиданно почувствовав себя в кресле неудобно, и стала расхаживать по комнате, продолжая вспоминать:

— Я никогда не встречала таких, как он. Джеймс был обходительным и искушенным, и можешь представить, он очень понравился мне. Я влюбилась.

Элис издала короткий горький смешок.

— Ты был прав, когда говорил мне, что с такими, как Джеймс, нужно быть поосторожней, но я была не осторожна, как видишь. Наивная настолько, что ничего не замечала вокруг, я думала, то, что между нами было… Думала, что это к чему-то приведет.

Она остановилась и стала смотреть в окно.

— Как-то раз я заговорила о том, что с его стороны должны были бы последовать некие обязательства, на что Джеймс заявил, что еще не готов. Он думал, что я пойму. Очень извинялся, даже был смущен. Мне стало понятно, что я ему неровня. Я провела много времени, мучая себя мыслями о том, как он был бы рад избавиться от лишней помехи в его жизни.

В голосе Элис не слышалось горечи. Она просто излагала факты.

— Продолжай. — Его голос был низким и натянутым, но, взглянув на него, Элис не смогла понять, что написано на его лице. Сочувствие? Жалость? Удовлетворение оттого, что его гордость спасена? Кнутом и пряником он заставил ее рассказать ему правду, но сейчас она чувствовала облегчение.

— Я возненавидела его. Ведь он украл мои мечты, не говоря уже о трех годах жизни. Потом я увидела Джеймса снова и поняла, что больше не испытываю к нему прежних чувств; он сделал то, что должен был сделать, — нашел правильную жену, — и я сняла с него часть моих обвинений.

— Мне очень жаль.

— Это было давным-давно, Виктор. — Она повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо. — Я жалею только о том, что позволила случившемуся повлиять на мою жизнь больше, чем следовало. Сбежала в Лондон, но была словно околдована. Поэтому, когда ты впервые заговорил о «Верхних полях», это было словно возвращение назад, в былые времена, в кошмар.

— Почему ты с самого начала ничего не сказала мне? — спросил Виктор.

— Потому что это было частью моего прошлого, которое я привыкла держать за закрытыми дверями, ты же знаешь.

— Что случилось, когда ты увидела его снова. — Он постарался, чтобы вопрос прозвучал

обыденно, но голос его дрогнул.

— Ничего. Ничего не случилось. — Она села на место и поджала под себя ноги, заключив в чашку в ладони и наслаждаясь теплом, которое исходило от кофе.

— Он все еще хотел тебя.

— Он удивился, когда увидел меня, — коротко сказала Элис. — Но я прояснила наши отношения с самого начала.

— Тогда почему он вокруг тебя увивался?

— Он за мной не увивался. На самом деле он и моя соседка по квартире завели страстный роман. Мне кажется, неудачный брак кое-чем его все же научил. Я смотрю, как он относится к Ванессе, и похоже, что он и я… ну, нам не было предназначено судьбой быть вместе.

— И тебе легко проглотить то, что твой бывший любимый спит с твоей лучшей подругой?

— А какая разница, легко ли мне это проглотить или нет?

— Ты неправа, черт возьми. — Он открыто посмотрел ей в лицо, и Элис поспешила обуздать воображение, которое уже готово было выйти из-под контроля.

— Почему? — Она задержала дыхание в ожидании ответа.

— Потому что мне невыносима мысль о том, что ты что-то чувствуешь по отношению к Клейдону. И вообще к кому бы то ни было. — Виктор помолчал. — За исключением меня, конечно же.

— Что ты имеешь в виду? — едва слышно прошептала Элис.

— У тебя и вправду нет ничего выпить? Я не могу разговаривать на подобные темы с чашкой кофе.

Элис с радостью бы сбегала в ближайший винный магазин и купила бы целый ящик виски, если бы это могло помочь продолжению их беседы. Ее голова шла кругом, и впервые после того, как покинула офис, она почувствовала себя понастоящему живой.

— В холодильнике немного вина.

— Налей мне бокальчик, — пробормотал он. Элис налила ему не бокальчик. Она налила им обоим по стакану, отдала ему его стакан и хотела было вернуться на свое место, но он взял ее за руку. Он сжал ее руку мягко, но достаточно сильно для того, чтобы она замерла на месте.

— Еще я не могу разговаривать, если ты сидишь за тысячу километров от меня на другом конце комнаты.

Элис присела на кровать и чуть не потеряла сознание от той силы, которая исходила от него.

— Зачем ты пришел сюда, Виктор?

— Я не хотел. Не думай, будто я скакал от радости оттого, что не могу контролировать свои эмоции. У меня и раньше были женщины — черт возьми, я не мальчишка, — но никто из них не оказывал на меня такого воздействия.

Возбуждение разрасталось в ней, как дерево, пуская ветки во всех направлениях. Она изо всех сил пыталась сдерживаться.

— Просто я не могу снова прыгнуть к тебе в постель — сказала Элис, несмотря на то, каких усилий ей это стоило.

— Почему? — спросил он насмешливо. — Я хочу тебя. Нет, даже больше. Ты мне нужна. С тех пор как ты ушла, я только и делаю, что думаю о тебе. Ты для меня значишь катастрофически много, и я схожу с ума.

Виктор обхватил голову руками, провел пальцами по волосам и взглянул на нее.

— Ты вообще обо мне думала?

— Да, конечно. — «Думала» не то слово, сказала себе Элис — Но…

— Но?..

— Но мне не нужен флирт на пару месяцев.

— Что же тебе нужно?

Она задумалась. Хотела сказать ему правду, конечно, хотела, но боялась унизительного отказа. Повторять историю с Джеймсом Клейдоном, но на этот раз с Виктором, который скажет ей, что о долгих отношениях не может быть и речи, что ничего лучшего, чем то, что у них есть, он предложить не может, что ему очень жаль, но он будет продолжать жить дальше, не меняя ничего… Она закрыла глаза, колеблясь между желанием любой ценой быть честной и необходимостью сохранить свою гордость.

Но разве однажды она не попробовала сохранить гордость? И к чему это привело? К неделям печали и горести.

— Я нарочно отправилась на тот же мюзикл, что и ты, — сказала Элис, набрав в легкие побольше воздуха и глядя на него не мигая. — Знала, что ты должен там быть, и знала, где ты должен был сидеть. Я взяла билеты именно на те два места, где ты обязательно увидел бы меня.

Виктор не сказал ничего, но она заметила,

как напряглось его лицо.

— Я знала, что если ты увидел бы меня с Джеймсом, то уволил бы. Ты прямым текстом заявил мне, что сделаешь именно это, если у меня с ним будут какие-либо отношения. — Она решила рассказать ему всю правду, и теперь у нее голова шла кругом.

— Понятно.

— Понятно? Что тебе понятно, Виктор?

— Что в этом разговоре нет смысла. Я был дурак, что вообще пришел сюда.

Он поднялся, и Элис резко сказала:

— Я еще не закончила!

Секунду Виктор смотрел на нее так, словно хотел послать к черту, но потом неохотно сказал:

— Что ты еще собираешься сказать? Ты хотела уйти из моей жизни и действовала методом наименьшего сопротивления.

— Да, я хотела уйти из твоей жизни, Виктор, — ответила она, наблюдая за тем, как его взгляд становится ледяным. — И да, может быть, это способ наименьшего сопротивления, но я хотела уйти из твоей жизни только потому, что… боялась.

Она все-таки сказала это. И увидела, что мир не рухнул и она все еще жива и может дышать.

— Боялась чего?

— Я не могу с тобой разговаривать, когда ты вот так стоишь, — пробормотала Элис.

Он сел на место, наклонившись вперед и

глядя на нее.

— Ты был моим первым мужчиной после Джеймса, — сказала она, неохотно соглашаясь с правдой и обещая себе забыть обо всем, если правда убьет ее. — Когда я начала работать на тебя, то сознавала, что ты… привлекательный мужчина, но не попала под твои чары. Или по крайней мере мне так казалось. Я не уверена. Из-за Джеймса у меня было подозрительное отношение к мужчинам; я научилась не обращать на них внимания.

Элис рассеянно смотрела на свои руки.

— Не знаю, когда все изменилось, но все-таки произошло. Во всяком случае, когда мы с Ванессой отправились на отдых, я мечтала вернуться в Англию, вернуться на работу. Вернуться к тебе… — Она подняла глаза, ожидая, что он будет смеяться над ней, но его лицо, наполовину спрятанное в тени, было совершенно серьезным. — Мне и в голову никогда не приходило, что ты можешь понравиться мне. Я каким-то образом убедила себя в том, что Джеймс насовсем отбил у меня охоту общаться с противоположным полом. И только в «Верхних полях» поняла, насколько сильно преувеличивала его влияние на меня. Думаю, мои воспоминания превратили его в нечто гораздо большее и стоящее, чем он был на самом деле. Как будто я жила в темной комнате, а потом занавески вдруг раздвинули, и в комнате стало светло. Я поняла, что мои чувства к Джеймсу были девичьими фантазиями, не больше. Потом у меня появился ты…

— И?..

Несколько секунд Элис молчала, вслушивалась в окружающую тишину, впитывая ее, черпая из нее силы.

— И я поняла, что влюблена, — просто сказала она ему. — Я спала с тобой потому, что я влюбилась в тебя, и ушла от тебя по той же причине.

Они впились друг в друга глазами, и она произнесла, усмехнувшись:

— Ты хотел правду. Пожалуйста, Виктор, вот она. Теперь можешь отправляться к себе домой и радоваться, что ты выиграл. Твоя мужская гордость теперь успокоена, тебе не придется зализывать раны.

Он откинулся назад и смотрел на нее, пока ей не захотелось, чтобы он крикнул, что она сумасшедшая. Чтобы он сказал хоть что-нибудь, что угодно, только бы не молчал.

— Ты еще не ответила на мой вопрос, — мягко напомнил он.

— Какой вопрос?

— Что ты хочешь от меня?

— Ты издеваешься надо мной? — жестко спросила Элис. — Я тут признавалась тебе в любви, можно сказать… что еще ты хочешь, чтобы я сказала?

— По-моему, ты хочешь выйти за меня замуж.

— Да? — сказала она, отбрасывая осторожность. — А что, если это так?

— Тогда я согласен.

Элис ошарашено уставилась на него, переспрашивая себя, правильно ли она расслышала.

— А раз ты сделала мне предложение, то тебе придется провести меня через все круги ада, конечно же. — Виктор улыбнулся ленивой улыбкой, которая заставила ее сердце прыгать от радости.

— Ты собираешься жениться на мне?

— И как можно быстрее. — Он поманил ее пальцем, и она потихоньку придвинулась к нему, пока их лица не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Только при условии, что ты изменишь свое мнение и перестанешь думать, как раньше.

— Но… почему? — прошептала она недоверчиво.

— Потому что, женщина, я люблю тебя. — Он нежно поцеловал Элис, проведя языком по ее губам. — Когда ты ушла из офиса, то, как будто унесла с собой часть меня. Оказывается, я не могу нормально жить, когда тебя нет рядом. Я не мог есть, не мог спать, не мог ни на чем сосредоточиться. Мне не нужно было звонить тебе по поводу этого досье. Это был просто повод, чтобы услышать твой голос, но я почувствовал себя еще хуже, когда положил трубку, потому что ты разговаривала чертовски нормально, в то время как я не чувствовал ничего, кроме… — Его руки гладили ее ключицы, потом ее груди под кофточкой. — Клянусь Богом, я думал, что схожу с ума, — простонал он ей в шею. — Мысль о тебе была последней, когда я ложился спать, и первой, когда просыпался. Я пришел сюда вернуть тебя обратно в мою жизнь любой ценой. Кроме того, я решил надеть кольцо тебе на палец, даже если бы это пришлось сделать силой.

Элис как будто парила в небесах. Он расстегивал пуговицы ее кофты и лифчик, и она чувствовала, как ее мечты обращаются в реальность. Она стонала, когда его руки ласкали ее тело.

— Думаю, это лучше делать на кровати, — пробормотал Виктор и, подхватив ее на руки, отнес в спальню.

— Да. Мы же не хотим, чтобы Джеймс с Ванессой на нас наткнулись.

Ее тело было горячим на холодных простынях, и в темноте Элис чувствовала, как счастье бьет в ней ключом.

Каждое прикосновение вызывало в ней новый всплеск желания. Поцелуи, которыми Виктор осыпал все ее тело, заставляли ее стонать и вздрагивать. Разве можно было забыть, как хорошо он умел любить? Она прижала его к себе, и их тела слились в одно целое…

Потом, когда они уже лежали на груде простыней и покрывало наполовину свисало с кровати, Элис лениво сказала:

— Я хочу спросить тебя только об одном.

— О чем? — Голос Виктора был таким же теплым и удовлетворенным, как и ее. Он прикоснулся языком к ее губам, словно был не в силах побороть искушение, когда ее рот находился так близко.

— Новый секретарь, моя замена?..

— Ах да, твоя замена. Боюсь, замена останется. Я не выдержу, если моя жена будет работать на меня. Слишком много соблазна.

— Но твоя жена не согласится, чтобы у твоего личного секретаря были светлые волосы, длинные ноги, хорошенькая мордашка и дьявольская сообразительность!

— Если я правильно понимаю, новому секретарю придется уйти?

— Хочешь сказать, что нашел себе как раз такого секретаря? — Элис бросила на него подозрительный взгляд.

— Не разглядел, насколько хорошенькая у него мордашка… — Виктор принялся покусывать ей ухо, — но офисные слухи доносят, что на его внимание претендуют несколько наших девушек, так что он, должно быть, и впрямь ничего… — Он ласково засмеялся. — Пожалуй, я не буду торопиться знакомить тебя с ним.

Она улыбнулась и запустила руку в его волосы.

— Не бойся, мой дорогой, одного тебя мне вполне достаточно.

— Во всяком случае, в данный момент, — ответил Виктор, — пока мы не решим наполнить наш дом детишками.

— В таком случае, — пробормотала Элис, — не приступить ли нам к делу прямо сейчас?

Content

Кэтти Уильямс
Личная жизнь тихони Элис