Крюкова Тамара Шамильевна

Заклятие гномов

Глава 1

Сгуститесь,

тучи колдовства

Помолвка принца с дочерью простого бакалейщика Златой вызвала бурю толков и пересудов. Все королевство — от дворцов до лачуг — гудело, как потревоженный улей. Простой люд ликовал, знать негодовала. Согласие короля на свадьбу сына с простолюдинкой вызвало недоумение, но когда девушка появилась в свете, даже самые ярые противники неравных браков пришли от нее в восторг. Никто не мог противиться ее очарованию. Скоро графы, герцоги, бароны были без ума от бывшей бакалейщицы и, что греха таить, завидовали жениху. Знатные дамы поначалу приняли «простушку» настороженно, но приветливость и искренность девушки завоевали даже самые неприступные сердца.

Принц и Злата были счастливы. Во дворце царило хорошее настроение. Все жили ожиданием праздника. Никто не знал, что…

…Далеко в горах, в мрачной пещере, называвшейся Лисьей Норой, курился дым, варилось зелье и вокруг закопченого котла носилась юркая старушенция, пытаясь разрушить счастье влюбленных. Она растолкла в ступке скорлупу от змеиных яиц, добавила три капли крокодиловых слез, щепотку пыльцы с крыльев бабочки со зловещим названием Мертвая голова и высыпала все это в варево. Зелье зашипело, как потревоженная гадюка, над котлом взвился столб зеленоватого пара, и старуха произнесла заклинание:

Сгуститесь, тучи колдовства,

Пусть зло войдет в свои права.

И ясным днем пусть грянет гром

Над девой с ангельским лицом.

Неожиданно пар осел, а огонь под котлом погас. Который раз Ведунья пробовала добраться до Златы колдовством, но все напрасно. Старуха в бешенстве забегала вокруг очага, спугнув сидящего на оленьих рогах филина.

— Ох-ох-хо! — заохал филин.

— То-то и оно, что ох! — сердито воскликнула колдунья. — Нет мне покоя от этой девчонки. Вконец меня извела.

— Ха-ха-ха! Кто кого? — насмешливо произнес филин.

— Она меня, конечно. Ей хоть бы что. Живет и радуется, а я так вся измучилась, ни сна, ни отдыха не знаю, ворожу, а все без толку, — ярилась Ведунья.

— Отступиш-ш-шься, успокоиш-ш-шься, — прошипела змея. Обвившись вокруг помела, она мерно раскачивалась из стороны в сторону.

— Цыц! Тоже мне, учителя нашлись. Никакой у вас цели нет в жизни. Сыты, над головой не каплет, и довольны. А мне большего хочется. Сейчас я кто? Незаметная колдунья. На шабаш и то не всегда зовут. А если бы мне удалось душу этой девчонки заполучить, тогда другое дело. — Старуха мечтательно закатила глаза, и ее остренький нос задергался, как у лисицы, чующей добычу. — Я сразу стала бы госпожой Ведьмой. Вся мелкая нечисть передо мной бы лебезила, а я бы кочевряжилась, кому ручку для поцелуя дать, кого взашей прогнать.

Ведунья достала из матерчатого ридикюля кусочек угля.

— Если заклятие гномов сработает, девчонка за этот уголек душу как миленькая отдаст. Только вот беда, никакого в ней изъяна, одни достоинства, аж противно.

— Это хорош-ш-шо. Такая душ-ш-ша недеш-шево стоит, — прошипела змея.

Старуха согласно закивала.

— Конечно, чем чище душа, тем выше я получу звание, только что толку, если красотка такая паинька, что на нее и заклятие не навлечешь. Кому сказать, даже колдовство ее не берет!

— Ух, ху-худо, — ухнул филин.

— Куда уж хуже! — закричала Ведунья. — Мне бы хоть какую-нибудь лазейку к девчонке найти, но у нее и врагов-то нет.

Впрочем, тут Ведунья ошибалась.

Глава 2

Черная герцогиня

Если бы Ведунья из Лисьей Норы заглянула во дворец самого богатого и влиятельного герцога, она нашла бы там то, что искала.

Дочь герцога, Агнесса, слыла первой красавицей королевства и считалась самой завидной невестой. Где бы она ни появлялась, за ней следовала толпа поклонников. Черные, как вороново крыло, волосы придавали лицу юной герцогини загадочность, а богатство отца помогало забыть о ее капризном и взбалмошном характере. В свои восемнадцать лет Агнесса была уверена, что мир существует лишь для исполнения ее прихотей. При дворе ее звали Блистательной, а за глаза величали Черной герцогиней. Впрочем, это прозвище ей льстило. Единственным увлечением юной герцогини была черная магия. Поздними вечерами в доме герцога собиралась золотая молодежь — гадать и вызывать духов. У Агнессы было все, кроме трона, но она не сомневалась, что придет день и она станет королевой, тем более что когда-то принц оказывал ей знаки внимания. И вот однажды явилась какая-то выскочка — бакалейщица — и все разрушила.

Придворные словно с ума посходили и только и говорили о достоинствах этой простолюдинки. Во дворце стали каждую неделю устраивать вечера и танцы, и вся молодежь устремилась туда, оставив юную герцогиню наедине с фолиантами по магии. Конечно, Агнессу тоже приглашали в королевский дворец, но она не желала сидеть за одним столом с грязной торговкой. Предательницы-подруги наперебой расхваливали избранницу принца, восхищаясь ее скромностью, тактом и изысканным вкусом. И что все нашли в этой нищенке?

Сначала герцогиня не приняла соперницу всерьез, но шли дни, Злата все больше очаровывала королевский двор, и Агнесса поняла, что, оставаясь в стороне, ничего не добьется. Настало время бросить сопернице вызов.

В тот день придворная красавица была особенно придирчива к своей внешности. Служанки долго растирали госпожу кремами и бальзамами, напомаживали и нарумянивали. Цирюльник полдня бился с ее густыми волосами, закручивая их и укладывая в локоны по моде. Из-за границы было выписано новое платье, а драгоценности стоили больше, чем сорок экипажей. Наконец красавица осмотрела себя в зеркале и осталась довольна. Никогда еще блистательная герцогиня не была так великолепна.

Когда Агнесса приехала во дворец, танцы уже начались. Принц вальсировал с невестой. Увидев соперницу, герцогиня всем сердцем возненавидела ее. «Выскочка» и впрямь была хороша. Ей не нужны были ни румяна, ни пудра, а золотых волос, лавиной струящихся по плечам, не касалась рука парикмахера.

Заметив новую гостью, танцующие остановились. Юную герцогиню не ждали, и ее приезд вызвал замешательство. По залу прошел шепот. Принц под руку с невестой поспешил навстречу вновь прибывшей.

— Вот так сюрприз! — воскликнул он. — Агнесса, что-то вы совсем забыли нас и не бываете во дворце?

Юная герцогиня одарила принца ослепительной улыбкой и, бросив на Злату презрительный взгляд, произнесла:

— С некоторых пор, Ваше Высочество, во дворце витает запах, как в дешевой бакалейной лавке. Не понимаю, почему вы предпочли его аромату дорогих духов?

В зале повисла неловкая тишина. От незаслуженной обиды у Златы к горлу подкатил комок. Бунтарский дух проснулся в золотоволосой бакалейщице, и прежде чем она сообразила, что делает и к чему это может привести, девушка выпалила с присущей ей прямотой:

— Потому что Его Высочество не любит фальшивых локонов.

Придворная красавица остолбенела от такой наглости. Она привыкла к поклонению и подчинению. Свою бестактность она считала искренностью, а злые остроты — милыми шутками. Никто не смел дерзить или перечить ей. Герцогиня обдала Злату взглядом, полным неприкрытой ненависти.

— Неотесанная мужланка! Никакая внешность не заменит воспитания.

— Глядя на вас, я это понимаю, — спокойно парировала Злата.

Принц не смог скрыть улыбки. Остальные тоже едва сдерживали смех.

Агнесса повернулась и опрометью выскочила из зала. Принц с интересом посмотрел на свою невесту.

— Я вижу, ты не дашь себя в обиду.

— Что толку? Лучше бы мне промолчать, а теперь я приобрела врага, — огорчилась Злата.

Девушка и не знала, что враг у нее появился в тот самый миг, когда принц сделал ей предложение.

Глава 3

Гадание

Вернувшись домой, юная герцогиня дала волю своему бешенству. Она надавала пощечин служанке, которая не слишком расторопно помогала ей раздеваться, бросила бронзовым подсвечником в гувернантку, которая попыталась утешить «взволнованное дитя», и, хлопнув дверью, закрылась в своих покоях. Не находя себе места, Агнесса то, как разъяренный зверь, ходила из угла в угол, то бросалась на кушетку и безутешно рыдала. Наконец она успокоилась и подошла к зеркалу. Веки ее припухли от слез, а волосы растрепались. Сейчас она совсем не походила на блистательную даму из высшего света.

— Эта мерзавка мне за все заплатит. Не хватало еще, чтобы от переживаний у меня испортился цвет лица, — процедила герцогиня, припудривая хорошенький носик.

Вернув прежнее самообладание, Агнесса позвонила в колокольчик. Служанка тотчас явилась на зов.

— Прикажи кучеру съездить в табор да привезти ко мне цыганку — ту, что хорошо гадает на картах. И пусть поторапливается, а не трактиры пересчитывает, — повелела госпожа.

В ожидании гадалки время тянулось нестерпимо медленно. Агнесса пыталась читать роман, но мысли ее были далеко. То и дело ей слышался звук подъезжающего экипажа, и она бросалась к окну. Не успела гадалка переступить порог покоев и склониться в поклоне, как герцогиня нетерпеливо приказала:

— Кланяться потом будешь. Гадай! Я хочу знать, буду ли я королевой?

Цыганка достала из-под цветастого платка колоду карт и раскинула их на столе. Увидев, что рядом с червовым королем выпала бубновая дама, герцогиня побледнела и, не дав гадалке произнести ни слова, в бешенстве смешала все карты.

— Твои карты лгут! — воскликнула она.

Седовласая цыганка молча склонила голову в почтительном поклоне. Она много пожила и знала, что сильным мира сего не стоит перечить, особенно когда они в гневе. Успокоившись, Агнесса спросила:

— Как мне вернуть принца? Мне нужен трон.

— Есть у меня приворотное зелье. Если три дня кряду давать его принцу на утренней заре, он перед тобой не устоит, яхонтовая, — пообещала цыганка.

— Ты в своем уме? Как я буду принцу на заре зелье давать? Разве только повара подкупить, — задумалась герцогиня, но, отмахнувшись от этой мысли, приказала: — Говори, какое еще средство знаешь.

— Можно булавку зашить в корсет невесты, чтобы принц от нее отказался. Или лепешку им дать с отворотной травой. Как съедят — тотчас повздорят.

Чем дольше герцогиня слушала рецепты ворожеи, тем больше впадала в отчаяние. Все они были невыполнимы. Она приказала гадалке еще раз раскинуть карты, и снова, словно в насмешку, червовый король и бубновая дама встали рядом.

День близился к ночи, когда Агнесса прогнала цыганку прочь. Багрянец заката разлился над городом. Он полыхал над дворцами и лачугами, в равной мере одаривая их красотой и предвещая наутро хорошую погоду. Постепенно последние красноватые росчерки закатных лучей угасли. Ночь накрыла город темным покрывалом. В окнах погасли огни. Только часовые стояли на страже, да время от времени, постукивая колотушками, по улицам бродили сторожа, охраняя покой горожан.

Юная герцогиня была мрачнее тучи, но она твердо решила, что не отступится. Чувство мести жгло ее неугасимым пламенем.

«Интересно, как у меня лягут карты?» — подумала Агнесса и достала новую колоду. Подражая цыганке, она принялась раскладывать карты на столе. Вот король червей. Герцогиня помедлила, прежде чем достать следующую карту, а потом не спеша перевернула ее. Это была ненавистная дама.

— Если я не могу заполучить принца и корону добром, пусть мне помогут силы зла! — с досадой воскликнула она, швырнув оставшуюся в руке колоду на стол. Пиковый туз, предвестник беды, упал поверх дамы бубей.

Герцогиня в благоговейном страхе уставилась на карты. Что это: случайность или знамение? Она собрала карты, перетасовала их и стала по одной открывать. Король, дама… пиковый туз.

Пальцы у юной герцогини дрожали, она огляделась вокруг и, стараясь придать голосу твердость, произнесла:

— Темные силы, если вы слышите меня, дайте знак.

Агнесса замерла. Она ожидала, что повалит черный дым, запахнет серой, посыплется сноп искр, но ничего подобного не произошло. Герцогиня была глубоко разочарована, хотя, признаться, испытывала и облегчение.

«Наверное, карты выпали случайно», — вздохнула она и, чтобы убедиться, разложила их в последний раз. Дама выпала первой, следом за ней пиковый туз, затем еще один и еще… Агнессе стало по-настоящему страшно, но она как заведенная продолжала перекладывать карты. В колоде оказалась одна бубновая дама и пятьдесят три пиковых туза. Теперь герцогиня не сомневалась, что разбудила силы зла.

Глава 4

Сговор

Юная герцогиня не знала, радоваться ей или печалиться. Колдовство пугало и манило ее, как манит мотылька смертельная игра пламени свечи. Постепенно Агнесса взяла себя в руки, и мысли ее снова вернулись к бакалейщице.

— Что ж, если мне покровительствуют силы зла, значит, я вольна делать все, даже убить эту змею, — в ярости прошептала придворная красавица. — Немного яду в бокале бакалейщицы, и свадьбе не бывать.

Чем дольше герцогиня об этом думала, тем больше ей казалось, что это единственный выход.

Часы пробили полночь. За тяжелой портьерой послышался шорох и покашливание.

— Кто там? — прошептала герцогиня, стараясь не выдать охватившего ее страха.

Вглядываясь в темноту комнаты, она как за спасительную соломинку ухватилась за бронзовый подсвечник. Портьера зашевелилась, и из-за нее появилась юркая сухонькая старушенция.

Герцогиня хотела закричать, но, как в кошмарном сне, голос не повиновался ей. Между тем старуха исчезла и тут же появилась вновь, только гораздо ближе. Агнесса, не осознавая, что делает, схватила колокольчик и стала трезвонить, чтобы вызвать прислугу, но старуха и ухом не повела. Хитро прищурившись, она буравила герцогиню взглядом.

— Зря суетишься, милочка. Все одно тебя не услышат, — хихикнула нежданная гостья. — Ты ведь сама просила помощи. Я могу тебе хорошую службу сослужить.

Старуха опять растворилась в воздухе, и не успела Агнесса глазом моргнуть, как Ведунья стояла уже рядом с ней и назидательно говорила:

— Яд, конечно, средство проверенное, только ведь, не ровен час, докопаются, кто насыпал порошочек в бокал девчонке.

При этих словах герцогиня побледнела, а старуха заговорщицки подмигнула:

— Чего дрожишь, милочка? От меня не утаишься. Я все думки и мыслишки знаю. На то я и Ведунья из Лисьей Норы. Только тебе опасаться нечего. Будешь меня слушать, мы твою соперницу и без яда со свету сживем. Комар носу не подточит. Ты снова станешь первой красавицей при дворе. А там и корону к рукам приберешь.

Герцогиня ответила не сразу. Что и говорить, не каждый день приходится встречаться с нечистой силой. С одной стороны, вступать в сговор было боязно, но с другой…

— Что ты за это хочешь? — спросила Агнесса.

— Да ничего. Такой красоточке, как ты, я задаром помогу.

Это звучало слишком заманчиво. Агнесса повеселела и почувствовала себя уверенней.

— Очень мило, — снисходительно улыбнулась она. — Так как же мне убрать с дороги эту мужланку?

— Колечко обручальное подменить, только и всего, — выпалила Ведунья.

— Но зачем, какой в том прок?

— А такой, что у невестушки странная причуда. Хочет, чтобы вместо брильянта в кольце была простая стекляшка.

— Вот уж поистине, у простолюдинки и вкуса нет и причуды дурацкие! — презрительно скривилась Агнесса. Уж она-то знала толк в драгоценностях и всегда имела все самое лучшее.

— А это оттого, что она брильянтов пуще смерти боится, хотя сама не ведает почему. Но я-то знаю, знаю, знаю… Я все знаю… — заплясала по кругу старуха.

— И отчего же этот нелепый страх?

— А вот подсунешь ей колечко с брильянтиком, там и увидишь, — молвила ночная гостья и исчезла.

Проснувшись утром, герцогиня припомнила события прошедшей ночи. Что это было — явь или сон? Агнесса соскочила с кровати, подбежала к карточному столику и стала судорожно перебирать разбросанные карты. В колоде, как и подобает, был только один пиковый туз. Может, и ночной гостьи не было, а все случившееся — это лишь игра воображения? Однако червь сомнения точил Агнессу.

Сразу после завтрака юная герцогиня послала за главным придворным ювелиром. Нужно было во что бы то ни стало узнать, правда ли, что в кольце невесты принца не бриллиант, а подделка. Если так, Агнесса знала, как поступить.

Глава 5

Венчание

Близился день свадьбы. В королевстве царила предпраздничная суматоха. Все готовились к пиршеству. Улицы украшали разноцветными флагами и цветами. На площадях устанавливали длинные столы для угощения торговцев, ремесленников и прочего люда. Из окрестных государств съезжались именитые гости. Гостиницы и постоялые дворы были переполнены.

В назначенный день на Соборной площади спозаранку топтались зеваки, чтобы занять места поближе к собору и не пропустить предстоящее зрелище. Чуть позже начал собираться мастеровой люд. Приходили семьями, нарядные и торжественные, шутка сказать, королевская свадьба! Но, как водится, в праздник кому отдых, а кому и работа. Торговцы квасом и сладостями на разные лады нахваливали свой товар. Да и у коробейников недостатка в покупателях не было. Все шло нарасхват. Каждый хотел иметь со свадьбы сувенир на память: глиняную статуэтку новобрачных или побрякушку с намалеванным королевским гербом. В толпе сновали воришки. Было шумно и весело. На площади яблоку было негде упасть. Все ждали жениха и невесту.

И вот издалека донесся цокот копыт и грохот колес по булыжной мостовой. К собору в сопровождении бравых всадников на белых конях подъехал кортеж увитых цветами карет. Толпа возбужденно загудела. Верноподданные радостными криками приветствовали появление принца, но когда из кареты вышла невеста, люди замерли, пораженные ее красотой. Легкая и грациозная, в белом подвенечном платье, она походила на небесную фею.

Пышная, краснощекая торговка рыбой толкнула в бок своего дружка, кузнеца.

— Глянь-ка. Будущая королева, а не надела на себя ни одной цацки. Будь я невестой принца, я бы с ног до головы увешалась золотыми побрякушками.

— Наверное, поэтому принц тебя и не сосватал, моя толстуха. Уж больно много денег пришлось бы выложить за твои наряды, — засмеялся кузнец.

Невеста принца и впрямь никогда не носила драгоценностей. Впрочем, украшения ей были не нужны. Ее роскошные золотые волосы походили на чистое золото. Недаром ее звали Злата.

Поднимаясь под руку с принцем по ступеням собора, Злата улыбалась и кивком головы отвечала на приветствия толпы, но мысли ее были далеко. Она с таким нетерпением ждала дня свадьбы, но сегодня в душе ее поселилась смутная тревога. Злату страшила церемония венчания. Напрасно она обращалась к голосу разума, стараясь побороть предчувствие беды. Только когда таинство венчания подходило к концу, девушка вздохнула с облегчением: скоро все закончится, она станет женой принца и посмеется над своими нелепыми страхами. Новобрачным поднесли золотую тарелочку с обручальными кольцами.

Наблюдая за церемонией, юная герцогиня сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в ладони. Неужели все кончено и эта выскочка станет королевой? Агнесса не могла и в мыслях допустить, чтобы на троне сидела другая. Напрасно она доверилась Ведунье из Лисьей Норы! Яд был бы надежнее.

Принц взял с золотой тарелочки обручальное кольцо. Чистейший камень блеснул безупречными гранями. Злата похолодела. К свадьбе заказывали совсем другое кольцо. Золотая оправа обрамляла не стекляшку, а настоящий бриллиант. Злате почудилось, что от драгоценного камня веет смертельным холодом. Она невольно отдернула руку, жених выронил кольцо, и оно покатилось по ковру.

— Плохая примета, — ахнул кто-то в толпе.

Принц недоуменно взглянул на возлюбленную. В ее лице не было ни кровинки.

— Что с тобой? — растерянно спросил юноша.

— Кольцо ненастоящее, — едва слышно прошептала Злата, но принц по-своему истолковал ее слова.

— Ты сама хотела, чтобы камень был фальшивым. Теперь менять что-либо поздно, — тихо проговорил он, не в силах скрыть раздражение.

Да и как тут не рассердиться. Не хватало еще начать пререкания в церкви во время венчания, когда на них смотрят сотни глаз. Нужно любой ценой сгладить неловкую заминку. Принц не растерялся. Недаром в нем текла королевская кровь. Он твердо взял Злату за руку. Пальцы девушки дрожали. Как могла она объяснить свой каприз? Она в отчаянии посмотрела на собравшихся, словно надеясь найти поддержку, и вдруг встретилась взглядом с юной герцогиней. В темных, полных ненависти глазах блистательной красавицы застыло напряженное ожидание. Губы Агнессы искривила недобрая усмешка, будто она бросала вызов сопернице. Пути назад не было. Злата покорилась судьбе. Обручальное кольцо скользнуло на ее палец.

В тот же миг земля содрогнулась. Откуда-то издалека донесся глухой гул, будто огненный вулкан просыпался от векового сна. Сильный порыв ветра разом задул все свечи. Все погрузилось во мрак. Вдруг в соборе полыхнула молния — это вспыхнул бриллиант на обручальном кольце невесты. Девушке показалось, что она летит в бездонную холодную пропасть. Ей стало так же одиноко и страшно, как когда-то в алмазной штольне гномов. Раскат грома потряс здание. Стены собора задрожали, вот-вот готовые рухнуть. Люди в ужасе ринулись к выходу, но внезапно все стихло. Свечи вспыхнули вновь. Казалось, бушевавшая стихия всем пригрезилась. Собравшиеся стали приходить в себя от потрясения. И тут раздался отчаянный крик. Люди застыли в суеверном страхе. Невеста исчезла.

Перед алтарем, протянув изящную руку принцу, стояла чудесная статуя из белоснежного мрамора.

Глава 6

Выбор

Гроза отгремела, и вновь воцарилось спокойствие. Собор выглядел торжественным и незыблемым, словно его стены только что не сотрясала стихия.

Злата вздохнула с облегчением: жива! Она поглядела на блестевшее на пальце обручальное кольцо и чуть не запрыгала от радости. Хорошо еще, она вовремя вспомнила, что невесте принца негоже вести себя так легкомысленно. Девушка счастливо улыбнулась суженому и с удивлением увидела, что его лицо искажено болью и отчаянием. Она не знала, что заклятие гномов свершилось. Для всех она стала статуей и, переступив черту реальности, оказалась там, где живут феи и фурии.

— Ну же, перестань сердиться. Обещаю, больше никогда не буду тебе перечить, — сказала Злата и, озорно прищурившись, добавила: — Ну разве только в тех случаях, когда я права.

Принц не ответил на шутку. Взгляд его был обращен куда-то мимо невесты. Озадаченная, Злата оглянулась и увидела статую, сделанную столь искусно, что казалось, мрамор вот-вот оживет. Поистине это было вдохновенное творение великого мастера. И самое удивительное: каменная дева поразительно походила на нее.

— Что это? Сюрприз? А кто же скульптор? — Злата засыпала принца вопросами, но он, как и прежде, не удостоил ее ответом.

Наследник короля смотрел лишь на статую и оставался глух и слеп ко всему, что происходило вокруг. Не понимая, что случилось, Злата оглядела собравшихся. В глазах людей читался суеверный ужас. Взгляд девушки остановился на Черной герцогине. Блистательная красавица не могла скрыть злорадства. Она сияла от счастья и едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. В душе Златы скользкой змеей шевельнулась тревога.

Схватив принца за руку, девушка заглянула ему в лицо.

— Скажи мне, что с тобой? Перестань смотреть на меня так, словно я — пустое место!

Напрасно она умоляла, плакала, кричала, взывала к толпе. Никто не услышал ее зова и не повернул к ней головы. Вдруг Злату осенило: всему виной злополучное кольцо. Тщетно пыталась она снять заколдованный перстень, он как влитой сидел на пальце. Пути назад не было.

Злате показалось, что кто-то настойчиво зовет ее прочь из собора. Девушка не слышала голоса, она просто чувствовала, что ее ждут за стенами здания. Не в силах противиться молчаливому приказанию, она пошла к выходу. Толпа на площади волновалась. Незримая для всех, Злата сбежала вниз по ступенькам и вдруг услышала знакомое хихиканье и слащавый голосок:

— Вот и свиделись, красоточка. Наконец-то я тебя дозвалась. Мне-то дорожка в собор заказана, а поговорить ох как надобно.

На паперти стояла Ведунья. Подхватив длинный шлейф рыжеватой юбки, она растворилась в воздухе и в следующий миг очутилась перед Златой.

— Ведунья из Лисьей Норы! — отпрянув, воскликнула девушка.

— Она самая. Ты, вижу, встрече не рада, а зря. Я ведь пришла твоей беде помочь.

— Ты знаешь, как это сделать? — недоверчиво спросила девушка.

— А то нет! У меня на любой случай средство припасено. — Ведунья порылась в поношенном тряпичном ридикюле и достала из него кусочек угля. — Когда-то гномы надели тебе на головку Обруч забвения с бриллиантом чистоты небесной, и забыла ты о своем прошлом. Я помогла тебе вернуть память, но бриллиант обратился в этот самый уголек, что ты мне в уплату за услугу отдала. Как только получишь уголек назад, заклятие гномов спадет и заживешь ты со своим муженьком как ни в чем не бывало, принцессочка.

Ведунья выжидающе уставилась на Злату. Девушка, не сводя глаз с кусочка угля, медленно произнесла:

— Что ты хочешь за уголек?

Ведунья хихикнула и запричитала фальшивым голосом:

— Плата, может, и необычная, да только товар того стоит.

— Не юли, говори прямо, — приказала Злата.

— Твою душу, — коротко объявила Ведунья.

Девушка отпрянула, будто увидела перед собой гадюку.

— Что?! Не бывать этому! Никогда!

— Как знаешь. Мое дело предложить, — нервно хихикнула ведьма и пошла прочь. Она сделала несколько неторопливых шагов, но видя, что ее не окликают, шустро засеменила обратно.

— Ну подумай, какой тебе прок каменюкой стоять? Ты ведь для людей теперь пустое место, тьфу, — зло сплюнула старуха. — На что тебе твоя душа? С ней только маета да переживания. А ежели королевой станешь, так тебе душа и вовсе ни к чему. Бездушной-то жить легче. Соглашайся на честный обмен и возвращайся к своему женишку.

Злата с отвращением попятилась от старой ведьмы, а потом развернулась и стрелой взметнулась по ступеням в собор.

— Одумайся, дурища. Сама от своего счастья отказываешься! — несся ей вслед сердитый крик.

В соборе царили растерянность и суматоха. Злата с легкостью пробиралась в толпе. Земных преград для нее больше не существовало. Она подбежала к алтарю и, сложив в мольбе руки, опустилась на колени.

— Боже, подскажи мне путь! Неужели нет для меня возврата?

Вдруг Злата услышала за спиной перестук копыт. Девушка удивленно обернулась и увидела в дверях ослепительно белого единорога. Его шелковистая шерсть серебрилась, словно она была выткана из лунного света. Единорог нетерпеливо тряхнул головой, и грива взметнулась, как холодное пламя. Никто не повернулся в сторону волшебного зверя, невидимого, как и Злата. В грациозном прыжке он взлетел над головами собравшихся и опустился подле девушки. Преклонив передние ноги, он встал перед ней на колени и коснулся губами подвенечного платья, словно целуя его.

«Должно быть, я сплю, и мне видится сон», — подумала Злата. Она протянула руку и осторожно погладила неземного посланника.

— Значит, ты и есть мой провожатый. Что ж, быть посему, — грустно улыбнулась девушка.

С тяжелым сердцем она обвела прощальным взглядом гостей и, остановив долгий взор на принце, едва слышно прошептала:

— До свидания, мой возлюбленный. Я еще вернусь.

Злата оседлала волшебного скакуна, тот легко вскочил на ноги и в один прыжок вынес ее из собора. К этому времени новость о превращении невесты облетела всю площадь. Толпа гудела и волновалась, как море в шторм.

Вдруг к мраморным ступеням собора спустилась радуга. Призрачный мост, сотканный из воздуха и света, соединил небо и землю.

— Чудо! Радуга! Глядите, знамение! — в недоумении и суеверном страхе восклицали люди.

Белоснежный единорог ступил на радужный мост и во весь опор поскакал в далекую заповедную страну кудесников и фей, унося с собой прекрасную всадницу в подвенечном платье. Радуга полыхала под его копытами. Земля растворялась в мелькании огней. А толпе было невдомек, что это начало звездной дороги, уводящей красавицу-невесту в новые странствия. Люди не замечали ни единорога, ни девушки. Лишь маленький мальчик воскликнул:

— Глядите, по мостику едет фея на белой коняшке!

Но никто не обратил внимания на его слова. Мало ли что придумает ребенок.

Глава 7

Летописец

Вечность простиралась ввысь, вглубь и вширь, не зная ни границ, ни времени. Темная, словно бездонный колодец, она таила в своих глубинах свет звездных россыпей. Люди дали ей имя Космос, но не сумели разгадать и малой толики ее секретов.

Вот откуда-то из глубины Вечности выплыла точка. Она приближалась и росла. Скоро можно было разобрать, что это осколок астероида. Оседлав парящий камень и вцепившись в его шероховатые бока онемевшими от напряжения пальцами, на нем сидела старуха, всеми ужимками и повадками напоминающая хищного зверька. Длинный шлейф рыжеватой юбки тянулся за астероидом, словно хвост, заметающий следы. Кое-кто из мелкой нечисти тотчас признал бы в ней Ведунью из Лисьей Норы. Но что заставило ее покинуть свое прибежище? Как осмелилась она подняться до Вечности?

Ведунья не знала, как долго она парит в небытии. Внутри у нее все холодело при мысли о том, на какой отчаянный поступок она решилась, но сквозь ледяную пелену страха прорывались всполохи неуемной радости. Кто бы мог подумать, что она станет искать встречи с одним из Могущественных? Может статься, что скоро она обретет силу и мелкая колдовская братия будет кланяться ей.

Колдунья хихикнула и нащупала сквозь материю ридикюля лежащий в нем уголек. Если девчонка не захотела меняться по-хорошему, тем хуже для нее. Ведунья от злости заскрежетала зубами. Не мытьем, так катаньем она получит человеческую душу.

Вдруг по черному шелку неба прошла рябь, будто проплыла стайка игривых серебряных рыбок. Темнота вновь сомкнулась, и из нее появилось еще несколько осколков астероида. Ведунья затаила дыхание. Седые камни приближались. Они медленно, словно нехотя, парили в пространстве.

На одной из глыб, скрестив ноги, восседал человек со свитком папируса на коленях. Пальцы его отрешенно, словно четки, перебирали большую связку ключей. Их было ровно триста шестьдесят пять. Ведунья поняла, что встретила того, кого искала. Перед ней был Великий Янус, отпирающий каждый новый день и запирающий на замок старый. В рассеянном свете, исходившем от камня, Ведунья явственно увидела лицо старца, глубоко посаженные глаза, хранящие тайны веков; пергаментные щеки и плотно сжатые губы.

— Зачем пришла? — в вопросе не прозвучало любопытства.

Лицо старца оставалось бесстрастным, точно он давно уже знал ответы на все вопросы.

— О Великий Янус! — воскликнула Ведунья, подобострастно распластавшись на камне. — Вся Вселенная говорит о твоем могуществе…

Янус жестом остановил поток лести и стал медленно удаляться. Ведунья поняла, что стоит потерять внимание Могущественного, как все ее планы рухнут. Он не явится ей в другой раз. Суетясь, она достала из ридикюля уголек и торопливо произнесла:

— Я принесла волшебный уголек, чтобы ты начертал им судьбу одной девушки.

— Я не пишу судеб простых смертных. Для этого есть суденицы, прядущие нити их жизней, — монотонно произнес Янус.

В это время астероид развернулся, и Ведунья увидела, что перед ней не старец, а юноша с прекрасным одухотворенным лицом и лучистым взором, полным ожиданий и надежды. Колдунья невольно вздрогнула. Она знала, что Януса зовут двуликим, но перемена была слишком разительна.

— О, это не простая смертная, — елейным голоском пропела Ведунья. — Когда-то эта девчонка вторглась в волшебный мир кудесников и фей. Ей известно, что наш мир существует. Разве можно позволить человеку знать об этом?

— А почему бы и нет? В этом нет беды. Люди, знающие о нашем мире, либо молчат, либо их считают чудаками, — озорно улыбнулся юноша.

— О Могущественный! Поверь, не все так просто. Она уже натворила бед. Это она разрушила сокровищницу гномов. Нельзя оставлять ее безнаказанной. Справедливость должна… — напыщенно начала колдунья, но осеклась.

На нее не мигая глядели глаза старика. Взгляд пронизывал насквозь, и ведьма поняла, что от Могущественного ничего не скрыть.

— Сокровищницу она разрушила не по своей воле и не без твоей помощи. — Янус сделал неуловимое движение рукой, и кусочек угля, повинуясь неведомой силе, оказался в его пальцах. Двуликий Янус положил его на раскрытую ладонь, и вдруг вместо уголька на руке кудесника возникло видение восхитительно прекрасной золотоволосой девушки.

— Как она хороша!.. — восторженно выдохнул Янус-юноша.

— … Но она хрупка и тленна, — бесстрастно заключил Янус-старец. — Как только уголек испишется, она отречется от земной жизни и потеряет свою душу. Ты за этим пришла? — обратился он к Ведунье.

— К чему отрицать? Ведь тебе, о Великий Янус, дано истинное знание, — раболепно закивала та, потупив глаза, пряча вспыхнувший в них алчный огонек.

— Порой знание убивает надежду. Что пользы стремиться к цели, если все заранее предрешено? — задумчиво произнес Янус.

Видение исчезло. На его ладони вновь лежал невзрачный кусочек черного угля.

— Когда один теряет надежду, другой обретает ее, — лукаво улыбнулась старуха, думая о своих тщеславных планах.

— Ты слишком рано торжествуешь победу. Я дам этой девушке шанс оставить тебя с носом, — озорно улыбнулся Янус-юноша. — Если она пройдет звездной дорогой и преодолеет все испытания и искушения, то вернется на Землю на Каравелле Голубой Мечты.

— А если не сумеет? — охрипшим от волнения голосом пролепетала Ведунья.

— Тогда я начертаю линию ее судьбы, — бесстрастно вымолвил летописец и жестом показал, что беседа окончена.

Глава 8

Воздушный замок

Единорог нес Злату по искрящемуся радужному мосту. Растворившаяся в голубоватой дымке Земля осталась позади. Сверху сквозь сито облаков просеивались солнечные лучи. Торжество света было величественным и чарующим. Злате захотелось превратиться в золотую песчинку и плыть легко и бездумно в теплом солнечном луче. Девушке показалось, что когда-то нечто подобное уже случалось с ней. Она воздела руки, как крылья, но увы, вязкая темная тоска окутывала ее, не отпуская в полет. Едва вспыхнув, восторг растворился в сумерках печали. Понурив голову, всадница продолжала путь, чужая на празднике света и тепла. Непокорные слезы тяжелыми каплями покатились по ее щекам, и крошечные радуги заиграли на густых ресницах.

Мерный цокот золоченых копыт нарушал торжественную тишину. Радужный мост терялся в дымке, такой же зыбкой и туманной, как и будущее золотоволосой красавицы. Пытаясь отогнать печаль, Злата смахнула слезы, выпрямилась в седле и, погладив единорога по шелковистой гриве, ободряюще сказала:

— Не будем унывать. Самое плохое уже позади, значит, остается ждать только хорошего.

Единорог мотнул головой, словно соглашаясь, и еще стремительнее понесся вперед. Вскоре вдалеке показался волшебный сад. Залитый солнцем и объятый цветением, он, как призрачное видение, висел в воздухе. Ровные террасы уходили в небо — туда, где над кипенью цветущих деревьев возвышался восхитительный дворец. Воздушный и невесомый, он казался сказочным миражом. Единорог подскакал к саду и очутился под сенью деревьев. Здесь радуга кончалась.

Вокруг бушевала весна. В кружевном подвенечном наряде Злата сама была словно цветущее деревце. Казалось, она слилась с садом и была здесь не пришелицей, а хозяйкой. Все выше и выше к дворцу нес ее волшебный скакун. У ворот замка единорог опустился на колени, предлагая всаднице спешиться. Злата послушно сошла на землю. Единорог одарил ее прощальным взглядом и унесся прочь.

— Прощай! — крикнула ему вслед Злата.

Ей было грустно расставаться с белогривым скакуном. Теперь она осталась одна-одинешенька. Однако времени для печали не было. Что-то ждало ее впереди?

Злата с любопытством осмотрела замок. Вблизи он оказался еще удивительнее. Выложенные из янтаря стены светились, словно в них прятались солнечные лучи. Многочисленные башни уходили ввысь острыми шпилями, на которых реяли разноцветные флаги. Некоторые башенки соединялись причудливо выгнутыми мостами с золочеными резными перилами.

Злата подошла к окованной медью двери замка и протянула руку к массивному бронзовому кольцу, но ее пальцы поймали лишь воздух. Девушка провела рукой по стене, но, увы, стены не было и в помине. Замок только чудился, он был игрой воображения. Злата разочарованно повернулась и собралась уйти, как вдруг услышала нежный шелестящий голос:

— Ты так же прекрасна, как твоя душа. Входи, — пригласил невидимый собеседник.

— Кто тут? — спросила Злата, озираясь вокруг.

— Я — здешний страж, хранитель музыки, — последовал ответ. — Иди без опаски. Ты — желанная гостья Воздушного Замка.

Иллюзорная дверь бесшумно распахнулась. Злата с трепетом ступила на парадную лестницу и ощутила под ногами пустоту. Девушка ахнула, ожидая, что провалится в пропасть, но воздух сгустился и не дал ей упасть. Злата сделала осторожный шаг, потом другой. И вот, осмелев, она уже парила над несуществующими ступенями, едва касаясь их изящными атласными туфельками. Голос звал и направлял ее, чтобы она не заплутала в бесконечных залах и переходах.

— Как твое имя, невидимый проводник? — спросила Злата.

— Зефир.

— Зефир? Так зовут легкий ветерок, — удивилась девушка.

— А я и есть ветер, свободный и легкий, как и ты.

Злату подхватило и, как пушинку, понесло по дворцу. Она невольно рассмеялась, но тут же осеклась.

— Наверно, я веду себя очень ветренно: смеюсь, когда должна печалиться.

— Недаром говорят: с кем поведешься, от того и наберешься, — шаловливо прошелестел ветерок.

Злата прислушалась. Откуда-то свысока доносилась дивная мелодия. Она то смолкала, то звучала вновь, тягуче и плавно. Мотив нельзя было ни напеть, ни предугадать. Музыка была под стать дворцу, такая же зыбкая, нежная и чарующая.

— Какая чудесная мелодия! Что это за инструмент?

— Эолова арфа, — пояснил Зефир.

— Я и не знала, что в семь нот можно вложить все, что на сердце. Видно, на ней играет великий музыкант.

— Может быть, — уклончиво пробормотал ветерок.

Винтовая лестница вела вверх. Злата вспорхнула по ступенькам и оказалась на плоской крыше замка. По краям ее ограничивала резная балюстрада. Подбежав к перилам, девушка глянула вниз и обмерла. Там, у подножия дворца, простирался цветущий сад, уходящий террасами вдаль. Он походил на вспененные каскады водопада, а за ним, насколько хватало глаз, тянулся бескрайний голубой простор. Здесь мелодия слышалась отчетливее. Протяжные звуки казались осязаемыми. Призрачный замок и реальная музыка слились воедино, так что было не отличить, где кончается явь и начинается видение.

Посреди крыши стояла беседка. Хрустальный купол покоился на высоких колоннах, увитых диковинными бело-голубыми цветами. Музыка лилась именно оттуда. Злата, точно бабочка, подлетела к беседке и, очутившись под сенью полупрозрачного купола, увидела золоченую арфу. Струны ее подрагивали, рождая нежную мелодию, но беседка была пуста.

— Значит, арфа играет сама? — удивилась Злата.

— Конечно, нет. Ты забыла про меня, — потрепав ее за фату, обиженно возразил Зефир.

— Извини, просто я не привыкла к невидимым собеседникам, — улыбнулась девушка.

— Не все, что существует, видимо, — капризно произнес ветерок и стих.

Музыка смолкла. Воцарилась гнетущая тишина: ни шелеста, ни шороха, ни шепота. Злата почувствовала себя потерянной и одинокой. Солнце над садом померкло, и на него наползло печальное сизое облако.

— Я не хотела тебя обидеть. Ну пожалуйста, не дуйся на меня, — взмолилась Злата в надежде, что Зефир услышит ее.

— Дуться? — Прямо у нее над ухом раздался озорной смешок, и струны арфы дрогнули. — Разве ты не знаешь, что ветер не может дуться? Он может только дуть. Вот так.

Порыв ветра взметнул кружевную юбку подвенечного платья. Злата ахнула и руками придержала легкую ткань.

— Что ты делаешь? Как тебе не стыдно? — в шутку пожурила она шалуна.

— Мне никак не стыдно, — засмеялся ветер.

Солнце опять сияло над волшебным садом, и на душе у девушки было легко и спокойно.

— Зефир, скажи, отчего я смеюсь, когда должна грустить? Отчего беспечна, как мотылек, когда разум твердит, что со мной стряслась беда?

— В Воздушном Замке не бывает ни обиженных, ни несчастных.

— Почему?

— Потому что сама мысль о хозяйке Воздушного Замка заставляет трепетать сердца и делает людей счастливыми.

— Кто же она? — заинтересовалась Злата.

— Угадай. В ней собрано все самое желанное. Без нее жизнь становится пустой и никчемной.

— Это любовь, — не задумываясь, выпалила Злата.

— Ты не дослушала загадку до конца, — мягко прошелестел Зефир. — Каждый стремится к ней, но едва дойдет до цели, как она меняет свой облик, и человек вновь оказывается в начале пути.

— Не знаю. Скажи мне ответ, — попросила Злата.

— Устраивайся поудобнее и слушай легенду о Воздушном Замке.

Глава 9

Эолова арфа

Возле Эоловой арфы стояла удобная кушетка, обтянутая набивным белым шелком. Злата подпорхнула к ней, но коснувшись рукой подлокотника, почувствовала, что, как и все остальное в замке, кушетка — не более чем видение.

— Что же ты не садишься? Или не смеешь сидеть в моем присутствии? — подтрунивал над девушкой Зефир.

— Ты смеешься надо мной! Может, я и ветренна, но не настолько, чтобы сидеть на пустом месте, — в шутку обиделась Злата.

— А ты попробуй, — настаивал ветерок.

Злата не без опаски опустилась на краешек кушетки, потом подвинулась глубже. Глядя со стороны, можно было подумать, что она удобно расположилась на сиденье, но на самом деле Злата ощущала, что висит в воздухе.

— Гляди-ка, я не проваливаюсь! — изумленно воскликнула она, болтая ногами.

— Что же в этом странного? Я вообще не понимаю, как можно провалиться. — Ветерок ласково тронул золотые кудри девушки.

— Ты обещал рассказать мне легенду о замке и его хозяйке, — напомнила Злата.

Зефир прикоснулся к струнам арфы и под тягучие звуки музыки начал свой рассказ.

«Это случилось в незапамятные времена, когда безраздельно властвовали языческие боги. Их мир был таким же реальным, как и мир людей, но людям приходилось трудиться, чтобы добыть себе пищу и кров, а боги умели делать чудеса, поэтому жили в веселье и неге. Так продолжалось долго, но праздность рождает скуку. Настало время, когда беззаботная жизнь показалась богам невыносимой. Они стали думать, чем заняться, и решили сотворить совершенство. Все с жаром принялись за работу. Богини сплели из лунного света нить и свили из нее кокон, боги вдохнули в него самые сильные и прекрасные заклинания, и началось томительное ожидание.

И вот однажды волшебный кокон окутало сияние, он замерцал и стал исчезать. На его месте появилась незнакомка, за спиной которой трепетали два прозрачных крыла. Она была столь восхитительна, что даже богини красоты казались рядом с ней простушками. Она не была ни волшебницей, ни богиней, но неведомая сила влекла к ней. И назвали ее Мечта. А вскоре разгорелась ссора, у кого она будет жить. Каждый внес свою лепту в создание совершенства, и никто из богов не хотел уступать. Все больше распалялись спорщики, дело грозило дойти до большой беды, если бы Мечта не предложила:

— Спор ваш легко разрешить. Пусть каждый из вас построит дворец. Тот дворец, над которым не властны ни стихии, ни войны, ни мода, ни время, станет моим домом.

Все вновь с жаром принялись за работу. Одни возводили дворцы из золота и серебра, другие из драгоценных камней. Только Эол, повелитель ветров, не заложил в основание своего дворца ни единого камня. Целыми днями Эол сидел под кипарисами и что-то мастерил. Боги подтрунивали над ним, но он лишь улыбался в ответ. И вот назначенный день настал. Порхая на легких крыльях, прекрасная Мечта осмотрела творения зодчих и печально покачала головой.

— Эти дворцы великолепны, но они слишком роскошны. Богатство порождает алчность. Пройдет время, их разграбят и сотрут с лица земли. Неужели никто из вас так и не сумел создать для меня надежного пристанища?

И тут вперед выступил Эол.

— О прекрасная Мечта, мне кажется, я создал замок, достойный тебя, — сказал юноша и робко положил к ногам красавицы неизвестный доселе музыкальный инструмент.

Боги недоуменно переглянулись, а потом встретили странный дар взрывом хохота, однако Мечта жестом приказала им замолчать.

— Что это? — спросила она, с интересом разглядывая подарок.

— Это арфа. Мои подданные — ветры. Они сильны, но не умеют слагать каменных дворцов. Я хочу подарить тебе замок, построенный из семи нот. Может быть, он полюбится тебе.

Ветры тронули струны арфы, и полилась нежная мелодия. Она завораживала. С каждой нотой, с каждой трелью в тех, кто слушал эту неземную музыку, просыпалось ожидание радости и чуда. И вот перед изумленными взорами собравшихся высоко вознесся прекрасный Воздушный Замок. Легкокрылая Мечта впорхнула в него, и он тотчас озарился внутренним светом.

С тех пор Мечта навсегда поселилась здесь. Воздушный Замок стоит прочный и нерушимый. Ни войны, ни время не властны над ним, как и над самой Мечтой. И каждый раз, когда на Земле рождается новая мелодия, Воздушный Замок, построенный на семи нотах, становится на один кирпичик больше».

Глава 10

Пленники сладких грез

— Неужели сама Мечта живет здесь? — воскликнула Злата.

— Да, и она поступила очень мудро, выбрав именно этот замок. Ему не страшны разрушения. До тех пор пока люди умеют мечтать, они сами возводят воздушные замки.

— А я увижу хозяйку дворца? — с надеждой спросила девушка.

— Нет ничего проще. Забудь обо всем, слушай музыку, и Мечта явится к тебе.

Золотые струны арфы подрагивали. Чудесная мелодия околдовывала девушку. Ветерок ласкал ее, гладя по золотым кудрям. Мир звуков поглотил Злату, и она начала грезить.

Перед ней раскинулось бескрайнее лазурное небо. Вот на горизонте появилось крошечное облако. Оно приближалось и росло, пока не превратилось в сказочную каравеллу. Легкая, она неслась по небу. В свете заката ее надутые паруса казались огромными лепестками розы. Вдруг солнечный луч блеснул на борту парусника, высветив золотоволосую девушку, и Злата почувствовала, что она плывет на небесной каравелле.

Внизу простиралась Земля. Леса раскинулись, словно мохнатые медвежьи шкуры. Кое-где их прорезали голубые ленты рек. Потом показались квадраты полей, а за ними маленькие, как игрушечные, домишки, утопающие в зелени садов. Домов становилось все больше, они выстроились в ровные улицы большого города, посреди которого возвышался дворец. Башни со стрельчатыми окнами и колоннады галерей показались Злате такими знакомыми, что у нее защемило сердце в ожидании чуда. И чудо свершилось. На увитом плющом балконе она увидела возлюбленного.

— Мой принц! Я здесь! — воскликнула Злата, и тотчас облачная каравелла растаяла и ливнем пролилась на землю. На серебряных струях дождя Злата спустилась прямо в объятия принца.

Видение растаяло. Злата очнулась и, к своему разочарованию, увидела, что все это ей лишь приснилось.

— Ах, какой это был чудесный сон! — воскликнула Злата. — Как бы я хотела, чтобы он продолжался!

— Твое желание для меня закон. Слушай же, я буду тебе играть.

И вновь музыка увела Злату на небесную каравеллу, а с нее на Землю. Вновь Злата видела принца, он держал ее за руку и шептал нежные слова. Вновь девушка нехотя проснулась и с радостью погрузилась в забытье. Сон и явь сменяли друг друга. Все дольше длился сон, все реже Злата бодрствовала.

Однажды в ней шевельнулась тревога: что-то изменилось. Злата попыталась вспомнить что, но мысль ускользала, и девушка решила, что подумает об этом после, а пока будет слушать Эолову арфу. Она поискала глазами волшебный инструмент, и вдруг, как гром среди ясного неба, ее поразило открытие: беседка с арфой исчезла. Не было ни хрустального потолка, ни увитых плющом колонн. Всюду была лишь игра света и тени. Яркие разноцветные пятна, будто повинуясь музыке, складывались в причудливый орнамент, таяли и вновь образовывали затейливые узоры.

Приглядевшись, Злата увидела множество людей. Они были отталкивающе неряшливыми, а в их глазах застыла смесь безумия и восторга. При виде отрешенных лиц Злате стало не по себе.

— Зефир, кто эти люди? — поежившись, спросила она.

— Пленники сладких грез. Они устали от жизни и не захотели бороться за свое счастье, предпочтя уйти в мир грез.

— До чего же они отвратительны! Неужели им не хочется стряхнуть с себя оцепенение?

— Зачем? Они живут в мечтах и вполне довольны. Впрочем, они не стоят твоей заботы. Выбрось их из головы. Думай только о себе и своем принце.

Злата вспомнила возлюбленного и готова была опять погрузиться в сон, как вдруг ее пронзила страшная догадка.

— Как я оказалась здесь? Ты хочешь сделать меня такой же, как они? — встрепенулась девушка.

В ответ Зефир тихонько рассмеялся.

— Я ничего не хочу. Я лишь повинуюсь твоим желаниям.

— А я не желаю жить в грезах! Я добьюсь всего наяву! — выкрикнула Злата.

В тот же миг музыка оборвалась, ощущение невесомости исчезло, и Злата почувствовала, что стремительно летит вниз. Внезапно боль от удара пронзила ее, и все разом погрузилось во тьму.

Глава 11

Тайный грот

Злата очнулась в саду. По-прежнему вокруг бушевала белая кипень цветов и над буйством зелени высился величественный и незыблемый Воздушный Замок. Ни одна башенка не покосилась, ни один кирпичик не сдвинулся с места. Высокие шпили уходили в поднебесье, как горькая насмешка над изгнанницей из волшебного рая грез. Они, как и раньше, манили обещанием призрачного счастья, но теперь Злата знала, какую цену надо за это платить. Девушка почувствовала себя опустошенной и одинокой и, не в силах сдержать слез, разрыдалась.

В тот же миг из ясного неба полил дождь. Капли задорно забарабанили по земле и зашуршали в ветвях деревьев. Чистые струи серебряными паутинками протянулись к земле. Ливень словно пробудил Злату и смыл с нее хандру. Девушка подхватила кружевные юбки и поспешила спрятаться под раскидистой яблоней, но дождь кончился так же внезапно, как и начался. На лазурном небосводе сияло солнце, а земля была усыпана бело-розовыми лепестками. Легкий ветерок пробежал по кронам деревьев, и с веток покатились хрустальные капли, обдав девушку чистой водой.

— Зефир, ты опять шалишь? — сквозь слезы улыбнулась Злата.

— Я вовсе не Зефир. Зефир — хранитель музыки. Он живет в Воздушном Замке. Меня зовут Бриз. Я — вольный морской ветер. Я надуваю паруса кораблей и несу запах странствий, — услышала в ответ девушка.

— Я и не знала, что море рядом, — удивилась Злата.

— Как сказать. Расстояния мне нипочем. Я прилетел, чтобы поведать тебе о каравелле твоей мечты. Ведь каждый мечтает о своем волшебном паруснике, — сказал Бриз.

Злата вспомнила корабль своих снов. Как сладко было мечтать, и каким тяжким было пробуждение. Больше она не поддастся наваждению и ни за что не станет пленницей сладких грез!

— С меня мечтаний хватит. Слава Богу, я вернулась с заоблачных высот. Все мои мечты рухнули, — решительно заявила девушка.

— Так уж и рухнули? — насмешливо прошелестел ветер.

Злата покосилась на Воздушный Замок и нахмурилась.

— Хорошо тебе безнаказанно насмехаться надо мной, только чести в том мало.

— Ну-ну, не сердись, а то и солнце скрылось, — примирительно сказал Бриз.

Небо и впрямь набрякло тяжелыми ватными тучами. Было чему подивиться, ведь мгновение назад на нем не было ни облачка.

— Ну и погода тут! Только что светило солнце, а теперь того и гляди опять пойдет дождь! — сказала Злата и подставила ладонь, чтобы проверить, не начало ли моросить.

— Сама виновата. Этот сад — твоя душа. Улыбаешься — солнце светит, плачешь — дождь идет.

— Ты хочешь сказать, душа — это цветущий сад? — удивилась Злата.

— Не у всякого. Бывает, вместо цветущих деревьев торчат голые сухие коряги, засиженные вороньем. Но твоя душа полна любви и так же прекрасна, как ты сама. В награду тебе дарована возможность вернуться на Землю. Каравелла твоей мечты ждет тебя в конце звездного пути, — мягко прошелестел Бриз.

Злата не спешила отправляться в дорогу. В этом мире все смешалось: сон и явь, ложь и правда. Она больше не верила в посулы дарованного счастья. Ничто в жизни не дается даром, за все приходится платить.

— Что я должна сделать? — робко спросила Злата и услышала неожиданный ответ:

— Пустяк. Всего лишь до конца познать самое себя.

— Ты шутишь? Никто не знает, как это сделать! — воскликнула девушка.

— Я подскажу тебе. В твоей душе есть только одно темное место — это тайный грот в глубине сада. Пойди туда. Если ты сумеешь победить в себе зло, путь до каравеллы будет легок и прост, если же зло возьмет над тобой верх, тебе предстоят новые испытания.

— Что ж, я готова. Веди меня в грот. Победить в себе зло не так уж трудно, если знаешь, как оно выглядит, — беспечно сказала Злата.

— Напрасно ты так уверена в себе. Вряд ли тебе понравится то, что ты увидишь, — предостерег ее ветер, но девушка лишь засмеялась в ответ.

Вскоре Бриз привел ее к гроту, скрытому в зарослях плюща. Гибкие ветви оплетали нишу, делая ее почти незаметной. Злата отодвинула лозу, нерешительно постояла у входа, вглядываясь в полумрак, и, наконец, с замиранием сердца переступила порог.

Солнечные лучи сюда не проникали. В гроте царили вечные сумерки. По уступам стены стекала тонкая прозрачная струйка. Камни будто плакали, и там, куда они роняли слезы, образовалось крошечное озерцо. Злата подошла к самой кромке воды.

Там, куда впадал родник, по зеркальной глади шла легкая рябь, отчего казалось, что камешки на дне шевелятся. Девушка зачарованно смотрела, как они, точно мозаика, складывались в зыбкую картину. Вдруг на поверхности воды возникло видение. Злата узнала бы из миллиона эти миндалевидные глаза и черные, словно вороново крыло, волосы. Злата вспомнила торжество, написанное на лице у соперницы в день, когда произошла трагедия, и в ней шевельнулась неприязнь. Герцогиня беседовала с придворным ювелиром.

«Интересно, о чем они говорят?» — подумала Злата и словно в ответ на безмолвный вопрос услыхала голос Агнессы:

— Невеста принца незнакома с дворцовыми правилами. Если у нее в обручальном кольце будет не настоящий бриллиант, она станет всеобщим посмешищем. Я хочу помочь бедняжке. Замени поддельный камень на настоящий. Пусть это будет моим свадебным подарком. — Лукавая «подруга» протянула собеседнику туго набитый кошелек.

Так вот кто явился причиной всех несчастий! Если раньше Злата недолюбливала герцогиню, то теперь ее переполнила ненависть к лицемерке. Жажда мести ослепила девушку. Она едва не задохнулась от охватившей ее злости.

— Я отомщу тебе, проклятая герцогиня! Я заставлю тебя страдать, лживая кукла, не меньше, чем страдаю я! — выкрикнула Злата и изо всех сил ударила кулаком по водной глади.

Брызги, соленые, как слезы, разлетелись в разные стороны.

Злата опрометью выскочила из грота и не узнала весеннего сада. Знойный ураган гнал тучи мельчайшего песка, засыпая все на своем пути. Опаленные его горячим дыханием лепестки жухли и осыпались.

— Бриз! Ты сошел с ума! Что ты делаешь? Остановись! — взмолилась девушка, пытаясь перекричать разбойничий свист ветра.

— Я не Бриз. Меня зовут Сирокко. Я — знойный ветер пустыни, — услышала она в ответ. — Ты забыла, что зло можно победить только добром, и позволила ненависти иссушить сад твоей души.

— Я не сделала этой негодяйке ничего плохого, а как она поступила со мной?! И после этого я должна быть к ней добра? — возмутилась Злата, уверенная в своей правоте.

— Зло порождает зло. Учись прощать, — прошумел Сирокко. — Ты не выдержала испытания. Теперь твой путь к каравелле мечты будет тернист и труден.

Злата поняла, что сделанного не воротишь. Пытаясь устоять перед натиском жгучего ветра, она гордо вскинула голову и крикнула:

— Я пройду его вопреки всему!

— А тебя нелегко сломить! Ты почти такая же непокорная, как ветер, — одобрительно захохотал Сирокко. — За это я открою тебе секрет. Чтобы дойти до каравеллы, тебе надо выполнить три условия. Ты должна потерять голову и при этом остаться с головой. Упасть и остаться на высоте. И убежать, стоя на месте. И помни: что бы ни случилось, храни верность своему принцу, верь в его любовь и научись прощать. Ты можешь оступиться только три раза, — прошумел напоследок Сирокко и ураганом унесся прочь.

Глава 12

Караван

Стоял полный штиль. Прекрасная и величественная, каравелла отражалась в гладком, как зеркало, море. Ни единое дуновение ветерка не тревожило поникших парусов. Разноцветные флаги на мачтах безжизненно обвисли. Каравелла застыла в ожидании загадочной пассажирки, чтобы увезти ее в неведомые просторы мечты.

… А перед Златой до самого горизонта простиралось безбрежное песчаное море. Желтые барханы, как застывшие волны, убегали вдаль. Солнце палило нещадно. Над землей дрожала красноватая дымка. Песок насыпался в атласные туфельки, не созданные для тернистых дорог. Временами Злата утопала в зыбких наносах по щиколотку. Она потеряла счет времени. От жары и жажды у нее мутилось в голове. Все медленнее продвигалась она вперед, все труднее давался ей каждый шаг.

«Только не останавливаться», — как заклинание стучало у нее в висках. Стоит присесть, и уже не будет сил подняться и продолжать путь.

Перед глазами у Златы поплыли красные круги. Она в изнеможении опустилась на горячий песок, и видения обступили ее. Ей казалось, что она слышит отдаленный звон колоколец и чьи-то голоса. Из густого, как патока, марева, стоящего над пустыней, появился караван. Навьюченные поклажей верблюды размеренной поступью шли через песчаные барханы. Их горбы лениво колыхались под яркими, украшенными кисточками попонами. К седлам были приторочены тюки с заморскими товарами и глиняные амфоры с водой. Белоснежные повязки прикрывали головы погонщиков от палящих лучей солнца.

Люди заметили лежащую на песке девушку и стали, оживленно жестикулируя, переговариваться между собой. Сердце Златы радостно встрепенулось: да ведь это не мираж! Неужели спасена? Она увидела над собой обеспокоенные лица.

— Пить, — только и смогла вымолвить девушка сухими от жажды губами.

Тотчас ей ко рту приставили фляжку с живительной влагой. С каждым глотком в девушку вливались силы. Голова все еще кружилась, но вскоре Злата смогла встать. Люди жестами приказали ей подойти к балдахину, возвышавшемуся на спине лучшего верблюда.

Полог балдахина откинулся, и Злата увидела старца с козлиной бородкой и в шитых золотом одеждах. Голову его украшала чалма с пером павлина, а пальцы были унизаны перстнями.

— О премудрый визирь! — склонившись в поклоне, обратился к старику главный погонщик. — Небесам было угодно послать нам на пути чужестранку.

Визирь кинул в сторону Златы безразличный взгляд. Вряд ли посреди пустыни можно найти товар, достойный внимания. Но от удивления глаза старца полезли на лоб, и в них вспыхнул алчный огонек. Чужеземка была дивной красоты. Нервно теребя бородку, визирь вперился в девушку. Сам шайтан не мог бы создать большего искушения для глаз и для души. Женщины, живущие в здешних краях, были смуглыми и темноокими. Они не носили белых одежд и стыдливо прятали лица. Незнакомка же, напротив, смотрела смело и прямо. Волосы ее отливали чистейшим золотом, а глаза сияли подобно сапфирам. Такая наложница могла бы стать жемчужиной любого гарема. За эту невольницу Звездный шейх осыплет его подарками и почестями.

— Усадить чужестранку на верблюда, — скомандовал он.

— О, вы так добры! Я просто не знаю, как вас благодарить! — воскликнула девушка, одарив визиря очаровательной улыбкой.

Это было неслыханной дерзостью. Мало того, что чужестранка не прикрывала лица, она еще осмелилась говорить со старшим. Погонщики переглянулись. Однако визирь не осудил нечестивицу. Его старческое сердце растаяло, как кусочек льда под лучами палящего солнца. Он почувствовал себя лет на тридцать, а может, и на все пятьдесят моложе и браво приосанился, но прострел в спине тут же напомнил ему об истинном его возрасте.

«К тому же Звездный шейх вряд ли откажется от такого лакомого кусочка», — с тоской подумал визирь и сказал:

— Много есть диковинок и украшений во дворце Звездного шейха, но там всегда найдется место еще для одной. — А потом строго приказал погонщикам: — Верблюда выбрать самого лучшего и во время пути воздавать иноземке почести.

Визирь посмотрел на молодых погонщиков, не знающих, что такое прострел в спине, и в нем шевельнулась черная зависть. С каким бы удовольствием он сам подносил янтарный виноград и сладкие персики этой золотоволосой пери!

— Да не сметь поднимать на нее глаз, — сердито добавил он, и полог балдахина опустился.

Глава 13

Звездный шейх

Злату привели во внутренний дворик и оставили одну. С четырех сторон дворик ровным квадратом окружало здание, украшенное богатой мозаикой. Вдоль всего второго этажа тянулась галерея, опирающаяся на мраморные колонны. Пол был выложен разноцветными плитами, составляющими красивый геометрический рисунок. Посередине бил фонтан.

Откуда-то сверху, смешиваясь с журчанием воды, доносилось перешептывание. Злата подняла голову. Стайка девушек, смеясь и толкаясь, бросилась прятаться за арки галереи. Через некоторое время шушуканье возобновилось.

Злата не выдержала:

— Не надоело вам играть в прятки? Если хотите познакомиться, спускайтесь сюда.

Еще немного пошептавшись, девушки прибежали вниз. Все как на подбор были красавицы. В тонких шароварах и куцых парчовых жилетках они походили на заморские статуэтки. Ноги и руки наложниц украшали многочисленные золотые браслеты, мелодично позвякивающие при каждом движении. Пока Злата дивилась странным нарядам и украшениям, девушки с любопытством обступили новенькую. Они пересмеивались, подталкивая друг друга, а некоторые исподтишка пытались потрогать золотые локоны. Наконец вперед выступила красивая дикарка с раскосыми глазами.

— За сколько цехинов тебя купили? — спросила она.

— Я не вещь, чтобы меня покупать, — ответила Злата.

— Ты — рабыня, а это все равно что вещь своего господина.

Злата заливисто расхохоталась.

— Какая чушь! Я не рабыня. Я гостья.

В это время в дверях появился черный, как ночь, слуга. Девушки тотчас притихли, в ожидании глядя на мавра, но тот обратился к золотоволосой пери:

— Господин ждет тебя, о лучезарная.

В его поклоне было столько гордости и достоинства, что Злата невольно подумала: «Если таков слуга, то каков же господин?»

Девушки с нескрываемой завистью глядели ей вслед.

Злату привели в шестиугольную комнату, отделанную с таким вкусом, что чрезмерная роскошь не бросалась в глаза. Золотые и серебряные кувшины, покрытые тончайшей чеканкой, стояли возле стен. Пол устилали мягкие персидские ковры. Синий свод потолка был расписан золочеными звездами. По углам комнаты стояли курильницы. Тонкие струйки поднимающегося от них сизого дымка распространяли необычный приторно-сладкий аромат.

Злата была одна. Она медленно обошла комнату, рассматривая диковинные безделушки. Шейх не появлялся.

«Интересно, какой он?»

Злата вспомнила завистливые взгляды красавиц.

«Должно быть, ужасный сердцеед».

Звездный шейх занимал ее мысли гораздо больше, чем она могла признаться. Курившийся фимиам одурманивал. Злата почувствовала легкость.

— Как зовут тебя, о прекрасная пери?

Вопрос застиг Злату врасплох. Она резко обернулась и чуть не вскрикнула. Рядом с ней стоял шейх. Он был красив дикой, необузданной красотой. На его лице лежала печать мужества, и от всей его фигуры веяло силой.

— Злата, — проговорила гостья.

Шейх утонул в лучистых голубых глазах. Поистине эта девушка была подарком судьбы.

— Ты будешь моей любимой женой, — непререкаемым тоном сказал он.

— В моей стране, прежде чем сделать девушке предложение, за ней ухаживают, — возразила Злата.

— Я не беру в жены больных девушек, — заявил шейх. Его серьезность развеселила Злату, и она заливисто рассмеялась.

— Разве ухаживают только за больными?

— А разве здоровые нуждаются в уходе? — в свою очередь спросил шейх.

— Ухаживать — это значит стремиться понравиться, — улыбнулась Злата.

— Но я и так нравлюсь тебе. — Шейх осторожно взял Злату за подбородок и заглянул ей прямо в глаза. Его взгляд гипнотизировал, Злата почувствовала, что не в силах отвести глаз, но тут же вспомнила принца и резко отвернулась от красавца шейха.

— Нет, не так. Ухаживать — это вроде игры, когда мужчина хочет показать себя с самой лучшей стороны.

Никто никогда не указывал шейху, что делать. Многие поплатились бы за это головой, но на золотоволосую пери повелитель не рассердился. Ее смелость забавляла правителя. Эта девушка словно внесла во дворец дуновение свежего ветра. Ни одна, даже самая красивая рабыня, не шла с ней ни в какое сравнение.

— Будь по-твоему, прекрасная пери. Я брошу к твоим ногам несметные сокровища. На свете нет никого, чьи богатства превосходили бы мои. Знаешь, почему меня зовут повелителем Востока? — спросил шейх и, не дожидаясь ответа, три раза хлопнул в ладоши.

Тотчас восточная стена покоев растаяла, и за ней раскинулся синий простор. Шейх бросил в темноту горсть серебряных монет, и на безбрежном небосклоне засияли мириады звезд. Повелитель взял Злату за руку и повел ее из покоев. Злата шагнула с ковра в бездну, и у нее захватило дух. Вокруг простиралось бескрайнее небо, а под ногами у идущих блестели и переливались звезды. Они парили в пространстве, свободные и невесомые, но в то же время, словно связанные невидимыми нитями, составляли мерцающую дорогу, уходящую вдаль.

Шейх протянул ладонь, и в ней оказалась чаша с фимиамом. Дымок курился, обволакивая небо на востоке, и оно постепенно светлело. Злата замерла в ожидании еще большего чуда.

Отрешенно и торжественно шейх произнес:

— О Священный Скарабей! Подари нам новый день, да благословлен он будет золотыми лучами восходящего солнца.

В тот же миг висящий у него на груди амулет в виде золотого жука начал светиться. Сияние нарастало, пока амулет не превратился в ослепительную вспышку. По небу словно полоснули острым клинком, и струйкой алой крови выплеснулся первый луч восходящего солнца. Вскоре оранжевый диск медленно выплыл из небытия и, наливаясь светом, стал подниматься ввысь.

Звездный шейх стоял в ореоле солнечных лучей. Он был умопомрачительно красив. Благовония пьянили Злату, она готова была забыть обо всем, только бы каждый день встречать восход солнца с повелителем Востока.

— Скажи, что ты любишь меня, — мягко приказал шейх.

— Я люблю… — покорно начала Злата, совсем потеряв голову.

Море волновалось. Пенистые волны, как шаловливые барашки, пробегали по темно-лазурной поверхности. Возле берега они набирали силу и с разбега бились о борта каравеллы, превращаясь в столбы брызг, а потом усмиренные уходили в море, чтобы вновь упрямо бодать прекрасный корабль. Бриз играл с парусами, то надувая их, то полоская на ветру. Каравеллу качало. Ей будто надоело неподвижно ждать, и она разминалась перед долгим плаванием.

Злата вспомнила, как впервые произнесла заветные слова, и тотчас очнулась от наваждения.

— Нет! — воскликнула она. — Я люблю принца и вернусь к нему.

— Я не знаю слова «нет». Я могу быть щедрым, но могу быть и беспощадным к тому, кто не повинуется моей воле. Мне жаль терять такую жемчужину, но это был твой выбор. — Шейх хлопнул в ладоши, и в дверях вырос мавр.

— Отрубить ей голову, — бесстрастно произнес господин.

Злата смело глянула в лицо звездному повелителю.

— Твоя справедливость не знает границ, о мудрейший шейх. Ты готов был осыпать меня дарами за предательство и хочешь обезглавить за то, что я осталась верна своему принцу. Ты щедро платишь за ложь и жестоко наказываешь невиновного, — с горечью сказала она.

Их взгляды встретились. В голубых глазах гордой красавицы сверкал холодный лед, а черные глаза шейха горели, словно угли. Напряженная тишина повисла в комнате. Наконец повелитель нарушил молчание:

— Я не встречал равных тебе. Я думал, что неслыханно богат, ведь у меня есть все сокровища, о которых можно мечтать. Нет лишь единственного, что я хотел бы получить больше всего на свете. Ты свободна. Я прикажу оседлать для тебя лучшего скакуна.

Опешившая Злата хотела поблагодарить шейха, но он, даже не оглянувшись, порывисто вышел из комнаты, оставив ее одну.

Глава 14

Кентавр

Всадница мчалась во весь опор. Ощущение свободы пьянило. Ветер бил в лицо. Злата разрумянилась. От быстрой езды волосы выбились из-под фаты и золотой лавиной ниспадали с плеч. Вокруг раскинулись альпийские луга. Пронзительно-зеленая трава гладким ковром покрывала отлогие склоны, окруженные суровыми скалами. Вдруг Злата услышала, что цокоту копыт эхом вторит чей-то топот. Кто бы это ни был, девушка решила держаться подальше от новых встреч.

— Но-о! Быстрее! — понукала она коня, но погоня приближалась.

— Стой, а то буду стрелять! — услышала она юношеский голос, никак не вязавшийся с угрозой.

На всякий случай Злата натянула поводья. Конь вздыбился и так резко остановился, что всадница с трудом удержалась в седле. Она обернулась и, увидев преследователя, оробела, но не оттого, что в нее была нацелена стрела туго натянутого лука. Перед ней стоял юноша, почти мальчик, с едва пробивающимся пушком на верхней губе, но человеческий торс переходил в туловище коня. Ей никогда не приходилось видеть подобных существ.

— Отвечай, кто ты? — спросил незнакомец, стараясь придать голосу непреклонность и твердость.

— Меня зовут Злата, а ты кто?

— Стрелец, — ответил юноша-конь и с мальчишеской гордостью похвастался: — Оружие в нашем племени дают только мужчинам.

— Надеюсь, не для того, чтобы воевать с беззащитными женщинами? — съязвила Злата.

Юноша, покраснев, убрал стрелу в колчан и повесил лук за спину.

— Я должен был убедиться, что на дороге не враг. Я — воин и защищаю свою землю, — хмуро сказал он, стараясь за суровостью скрыть смущение, а потом предложил: — Давай я тебя провожу до наших границ, чтобы в дороге с тобой ничего не случилось.

Они поехали бок о бок. Ущелье сужалось. Ярко-зеленый цвет лугов уступил место более темным тонам. Гордые и несгибаемые сосны тянулись к небу, цепляясь корнями за горные уступы. Чем выше поднимались путники, тем сильнее менялся пейзаж. Все чаще лес обрывался, обнажая нагромождение скал. Серпантином уходящая вверх дорога была достаточно широкой, чтобы всадница и кентавр могли ехать рядом.

— А как называют ваш народ? — спросила Злата.

— Кентавры. Разве ты не слышала про нас?

— Нет.

Юный кентавр гордо расправил плечи и похвалился:

— В нас течет царская кровь. Мы произошли от земного царя и небесной тучи.

— Как от тучи? — удивилась Злата.

Поистине в этом странном мире было много удивительного и невероятного. Такова была и история славного племени кентавров.

«В стародавние времена был на Земле царь, известный своим необузданным нравом. Имя ему было Иксион. Сам Зевс, верховный бог, благоволил к нему. Однажды он позвал Иксиона на пир богов. Возгордился Иксион, что он, смертный, пирует вместе с небожителями. Хмельное вино ударило ему в голову, и он забыл о сдержанности. В тот день среди пирующих было немало красавиц-богинь. Многие из них, зная, как они хороши, весело заигрывали с земным царем, но не на них обратил внимание Иксион, а на богиню земли Геру.

Гера выделялась из всех, но не красотой, а достоинством, с которым держалась. В ней не было ни капли кокетства, а ее улыбка была такой же чистой, как улыбка матери, смотрящей на свое дитя. Все присутствующие относились к ней с особым уважением, которого заслуживала любимая жена Зевса.

Горяч был Иксион и привык повиноваться порыву страсти, а не разуму, и решил он покорить Геру, но та ушла от пылких признаний, зато Зевс заметил все. Пасмурно стало на душе у Зевса, нахмурился он, померкло солнце, и небо заволокло тяжелыми облаками. Стал он думать, как поступить с дерзким смертным, и взгляд его упал на свинцовую тучу, закрывшую небосклон. И повелел Зевс туче принять облик Геры. Тотчас туча начала сжиматься, густеть, обретать плоть, и вскоре рядом с Зевсом стояла точная копия его жены. Ее-то и послал Зевс к Иксиону.

Земной царь принял ее за настоящую Геру и совсем потерял голову. Он возомнил себя ровней богам и стал перед всеми похваляться своей победой над Герой. И тогда Зевс предрек, что от любви Иксиона и тучи родится потомство. И будут это не люди, не звери. Так возникли кентавры — вольное племя с разумом человека и силой и быстротой коня. В наследство от Иксиона им достался горячий и необузданный нрав, а от тучи — любовь к свободе».

Пока Злата слушала историю, дорога сузилась и перешла в тропу. Теперь двое ехали так близко друг от друга, что, когда Злата встряхивала головой, чтобы отбросить назад копну волос, золотая прядь касалась кентавра. Юноша-конь оценивающе посмотрел на девушку и сказал:

— А ты красивая. Хочешь быть моей подружкой?

Злата заливисто рассмеялась:

— За последнее время ты второй, кто мне это предлагает.

— А кто был первым? — воинственно спросил мальчик-кентавр, всем своим видом показывая, что он не привык быть на вторых ролях.

— Звездный шейх.

Магическое имя произвело должное впечатление. Стрелец остановился и уставился на Злату, словно увидел ее впервые. На лице его было написано удивление, смешанное с недоверием.

— И ты ему отказала?

— Как видишь, я здесь, а не в звездном дворце, — улыбнулась Злата.

Кентавр приободрился.

— Послушай, если станешь моей подружкой, ты не пожалеешь. Мой отец — предводитель кентавров. Я тоже буду предводителем.

— Не сердись, но у меня уже есть дружок на Земле. Я обязательно должна к нему вернуться.

— Жалко. Ты мне очень нравишься, — вздохнул юноша и неожиданно доверительно признался: — Понимаешь, воин имеет право выбрать подругу. Уже три дня, как у меня есть оружие, а я до сих пор никого не выбрал.

От прежней напыщенности и спеси юного кентавра не осталось и следа. Сейчас Стрелец был просто растерянным мальчишкой. В огорчении юноши сквозила такая наивность, что Злате захотелось утешить его, как младшего брата.

— Не огорчайся, иногда свою пару ищут годами. Мне еще тяжелее. Я прошла долгий путь, чтобы найти моего принца, но нас опять разлучили, и кто знает, когда мы снова свидимся, — печально сказала она.

Некоторое время они ехали молча, а потом кентавр обернулся к Злате, и лицо его озарила широкая улыбка.

— Я знаю, что делать. Я отведу тебя к праматери Туче. Она живет в глубокой лощине и часто помогает тем, кто просит ее об этом, — сообщил кентавр.

Глава 15

Праматерь Туча

Злата, не задумываясь, последовала за новым знакомым. Тропа сузилась настолько, что двоим на ней было не разминуться. Кентавр шел впереди, а всадница осторожно следовала за ним. Иногда тропа подходила так близко к обрыву, что у Златы кружилась голова. Она старалась не смотреть вниз, и хотя белогривый конь Звездного шейха уверенно ступал по каменистым уступам, сердце у нее замирало при виде острых, как зубы дракона, скал, громоздившихся далеко внизу. Наконец они добрались до отлогой каменистой площадки, за которой тропа обрывалась, а в горы уходила сквозная пещера. Далеко в глубине ее брезжил свет. Кентавр остановился:

— Дальше тебе придется идти одной. Праматерь Туча живет в лощине по ту сторону тоннеля. Она выполнит только одно желание — первое, которое ты выскажешь, когда выйдешь на свет.

— Так просто? — удивилась Злата. — Хорошо же вы живете: что ни пожелаешь — сразу исполняется.

— Желать не так легко, как кажется, — загадочно произнес кентавр.

Злата усмехнулась и, тронув коня под уздцы, направила его в темный коридор. Она точно знала, чего пожелать. Однако стоило ей оказаться под нависающим каменным сводом, как заколдованный тоннель окружил ее соблазнами. Вдруг ее начала мучить жажда, а перед глазами возник соблазнительный бокал с холодным лимонадом. Шипучие пузырьки поднимались вверх, а по запотевшим стенкам стекали капельки влаги. «Хочу пить», — прошептала Злата. Жажда прошла, но девушку охватила сонливость. Глаза слипались, и она едва могла удержаться в седле. Ей казалось, что она видит удобную кровать. Хотелось упасть на мягкие перины и заснуть, не думая ни о чем. Сонливость улетучилась, оттого что Злату охватил озноб. Промозглая сырость пробирала до костей. Девушка продрогла так, что у нее не попадал зуб на зуб. Она готова была все отдать за теплую меховую шубу, в которую можно закутаться, укрывшись от холода. Неожиданно потеплело, и озноб уступил место голоду. Во рту у Златы уже давно не было ни крошки, а тут еще откуда-то повеяло запахом свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. И она проговорила: «Как хочется есть».

В считанные минуты, что Злата ехала по тоннелю, время для нее замедлило ход. Девушку охватывали разные желания, но все они были далеки от того, ради чего она оказалась здесь. Только перед самым выходом из пещеры она вдруг вспомнила о принце.

— Я хочу увидеть своего возлюбленного! — воскликнула девушка и шагнула на свет.

Колдовство тотчас исчезло. Лишь теперь до Златы дошел смысл загадочных слов кентавра. Ей стало страшно при мысли о том, что она могла пожелать сущий пустяк, забыв о главном. Хорошо еще, она вовремя опомнилась и пожелала то, что хочет больше всего на свете. Злата радостно рассмеялась, и эхо понесло ее смех по ущелью. Испугавшись своей дерзости, девушка осеклась и огляделась. Она стояла на небольшой площадке. Вокруг нависали причудливо изъеденные временем скалы. Внизу ущелье было затянуто непроницаемой белой пеленой. Лежащее в низине облако мерно вздымалось, будто дышало.

«Как живое. Наверно, это и есть праматерь Туча», — подумала Злата.

Девушка спешилась и осторожно подошла к самому краю пропасти. Опустившись на колени, она глянула вниз и негромко спросила:

— Праматерь Туча, ты слышишь меня? Пожалуйста, сделай так, чтобы я снова увидела моего принца.

Вдруг с края обрыва сорвался камень и покатился вниз, натыкаясь на встречные валуны. Тотчас этот дробный звук подхватило эхо, и перестук понесся, постепенно затихая далеко внизу. Злата невольно отступила от пропасти. И тут то ли ей почудилось, то ли и впрямь снизу раздался приглушенный вздох. Девушке стало не по себе. Прижавшись к коню, она боязливо прислушалась, но не услышала ничего, кроме шума бурлящего горного потока. Больше ей незачем было оставаться в этом колдовском месте. Злата поспешно вскочила на коня и галопом помчалась назад по тоннелю.

Глава 16

Исполнение желаний

Оставшись один, юноша-кентавр решил поупражняться в стрельбе. Он выбрал мишенью подходящее дерево, достал из колчана стрелу, но не успел натянуть тетиву, как услышал позади себя шорох. Оглянувшись, он увидел старуху, но в следующий момент видение исчезло. Юноша протер глаза — на тропе никого не было. Вдруг ему опять померещилась сухонькая фигурка. На этот раз старуха появилась почти рядом с ним. Озираясь по сторонам, она суетливо подбежала к кентавру.

— Ну что, Стрелец, красоточку дожидаешься? Очень благородно, что ты ей помогаешь, но ведь надо и о себе подумать, — хитро прищурившись, сказала она.

— Кто ты? — спросил кентавр, с любопытством разглядывая незнакомку. Он готов был поклясться, что никогда прежде не видел ее в этих краях.

— Я — удача твоя. Кличут меня Ведуньей из Лисьей Норы. Гляжу я на тебя и думаю: хорошая бы из вас с девчонкой получилась пара. — Ведунья одобрительно поцокала языком.

— Но у нее уже есть друг, — угрюмо возразил Стрелец.

— Бедняжка ждет да надеется, а на самом деле он давно ее позабыл, — заговорщицки зашептала старуха.

Услышав это, Стрелец не на шутку рассердился. Как можно обманывать такую славную и доверчивую девушку! Надо защитить ее честь и проучить наглеца. Буйный нрав взыграл в юном кентавре. Он воинственно потряс луком и воскликнул:

— Клянусь, я убью его!

— А что в том проку? Охолонись. Я тебе совет получше дам. Вот тебе зеркальце небольшое, да непростое. Без утайки покажет, как принц с другой милуется, — захихикала ведьма.

Стрелец покачал головой:

— Думаю, златовласка сильно огорчится. Лучше я убью изменника!

— Вот заладил «убью» да «убью». Тогда она в измену точно не поверит, станет по нему сохнуть и пуще прежнего любить.

— Так что же делать? — растерялся юноша.

— Заставь ее поклясться, что станет твоей, если принц ей изменил. Уж она сама разберется, кто ей больше по сердцу: ты или он. — Старуха всучила юноше зеркальце и исчезла.

Стрелец растерянно повертел вещицу в руках. Зеркало было древним, помутневшим от времени, словно подернутым дымкой прошедших столетий. В нескольких местах амальгама стерлась до черноты. Ручка из черненого серебра изгибалась в виде змеи, а на оправе были отчеканены магические руны.

Откуда взялась эта странная старуха и что ей за дело до Златы? С какой стати она так печется о ней? На словах желает девушке добра, но так ли это на самом деле? Да и зеркало диковинное. Тут наверняка замешана черная магия, а отец предупреждал его держаться от колдовства подальше.

Юноша размахнулся и хотел было выбросить зеркальце в пропасть, но передумал. А что если Ведунья говорит правду? Изменника надо вывести на чистую воду. Как знать, может, тогда Злата предпочтет благородного кентавра жалкому человечишке! То-то все удивятся, если он приведет в стан земную девушку, да еще такую красавицу! Такое под стать только богам. Юный кентавр представил себе, как друзья будут завидовать ему, и крепче сжал серебряную змею-ручку в руках. Магические силы колдовского зеркала начинали одурманивать его ядом ревности.

Между тем Злата спешила назад. На этот раз ни желания, ни видения не преследовали ее. Кругом стояла темнота. Лишь далеко впереди пятнышком белел выход из пещеры. Белогривый скакун уверенно ступал по каменистому полу узкого коридора. Во мраке ночи он видел так же хорошо, как при свете дня. На душе у Златы было легко и весело, ведь праматерь Туча услышала ее просьбу и непременно поможет ей вернуться к принцу. Злате не терпелось поскорее выбраться из тоннеля и поделиться радостью со Стрельцом.

«Он такой славный. Как мило, что он привел меня сюда. Если бы люди выбирали себе братьев, я бы не задумываясь выбрала его», — подумала Злата и, щурясь, выехала на свет.

Возле самого входа ее поджидал юный кентавр.

— О, я не знаю, как тебя благодарить! — воскликнула девушка, чмокнув остолбеневшего от неожиданности Стрельца в щеку.

— Значит, ты уже все знаешь и согласна? — удивился юноша, приняв ее благодарность за влюбленность.

— Я знаю, что скоро увижу моего принца. А с чем я должна согласиться?

— Поклянись, что если он променял тебя на другую, ты станешь моей.

— И не надейся. Он любит только меня, — улыбнулась Злата.

— Если не поклянешься, я тебе принца не покажу, — заупрямился кентавр.

— Ты?! Покажешь?!

— Ну да. В волшебном зеркале, — объяснил юноша.

— Значит, я не вернусь к принцу, а всего лишь увижу его со стороны? — едва не плача от досады, прошептала Злата.

Только теперь она поняла, что неправильно высказала желание. Однако слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Надо благодарить судьбу и за этот маленький подарок. Злата хотела взять у кентавра зеркальце, но тот, поддразнивая ее, спрятал руки за спину.

— Сперва поклянись!

— Не стану я давать глупых клятв! — рассердилась девушка.

— Как хочешь, — пожал плечами кентавр и сделал вид, будто собирается бросить серебряное зеркало в бездну.

— Стой! Я клянусь! — воскликнула Злата и выхватила у Стрельца желанное зеркальце. Девушке так хотелось хотя бы на миг увидеть принца, что она готова была заплатить за это и куда более дорогую цену.

Глава 17

Ложь

После трагической свадьбы в королевстве был объявлен траур. Над башнями не реяли разноцветные флаги, и под сводами дворца не слышалось смеха. Музыканты слонялись без дела. Петь и танцевать строго запрещалось. Все шторы на окнах были наглухо задернуты, и даже в ясный полдень в залах царил полумрак. Если какому любопытному лучику света и удавалось просочиться в щель между плотными гардинами, он тут же тонул в сумерках печали. Солнце и радость исчезли из дворца вместе с прекрасной златовлаской.

Принц с утра до ночи проводил дни возле каменной девы. Он поклялся, что не успокоится, пока не найдет средство вернуть Злату к жизни. Тому, кто сумеет исцелить невесту принца, была обещана щедрая награда. Со всех концов королевства и из заморских стран стекались провидцы и целители в надежде найти лекарство от болезни, но увидев бездушную статую, они лишь разводили руками и, пристыженные, покидали дворец. Время шло, и принц совсем впал в отчаяние. Откуда ему было знать, что оживить камень может только Ведунья из Лисьей Норы!

Пока врачеватели чесали затылки, колдунья без устали ворожила, следя за каждым шагом девушки. Чем дальше продвигалась Злата по звездному пути, тем мрачнее становилась Ведунья. Узнав, что даже Звездный шейх не смог задержать прекрасную странницу, старуха совсем взбеленилась. Она то и дело шугала помелом мышей, которые пищали, затевая возню под столом, гоняла филина, чтобы не дремал все дни напролет, или бранила змею, чтобы та не путалась под ногами.

— Ох и настырная эта девчонка! Шейха вокруг пальца обвела! Не ровен час назад на Землю явится, — бушевала колдунья.

— Угу! — поддакивал филин.

— Что ты угукаешь! Лучше бы подсказал, как ее задержать.

— Пос-с-сей с-с-сомнение в ду-ш-ш-ше девчонки, — прошипела змея.

— Легко сказать, да трудно сделать. Принц на других и не смотрит, только о ней и думает, — огрызнулась старуха, но поразмыслив, решила: — Впрочем, есть одна лазейка. Мне бы только в мир людей попасть, а там я это дельце живо обстряпаю.

Возбужденно потирая ладони, она с новым рвением принялась за ворожбу, ведь волшебникам и нечистой силе так же трудно попасть в мир людей, как и людям очутиться там, где происходят чудеса.

Но не даром говорят: на ловца и зверь бежит. Случайно ли, нет ли, как-то вечером о Ведунье вспомнила юная герцо-гиня. Она, насупившись, сидела в своих покоях и скучала. Да и как не скучать! В королевстве стояла смертная тоска: ни балов, ни развлечений. Агнесса заказала три новых платья, купила пять шляп и семь пар обуви, но ей некуда было нарядиться. Если так пойдет дальше, можно состариться, прежде чем принц задумает снова жениться. Больше всего на свете Агнессе хотелось стать королевой.

«Если старая ведьма помогла мне один раз, почему бы ей не помочь во второй?» — решила герцогиня.

Она долго ломала голову, как вызвать Ведунью — кучера ведь за ней не пошлешь, — и решила погадать на картах. Если сойдется самый трудный пасьянс, то колдунья непременно явится.

Слуги и гувернантки давно спали, а кровать юной герцогини оставалась не смятой. В легком капоте, отороченном гагачьим пухом, Агнесса сидела в островке света возле карточного столика и сосредоточенно раскладывала пасьянс. Свечи плавились в бронзовом подсвечнике, и воск причудливыми гроздьями стекал вниз. По углам комнаты затаились тени, терпеливо ожидая, когда воск истает и они смогут вырваться на свободу. Герцогиня положила последнюю карту и, хлопнув в ладоши, воскликнула:

— Сошлось!

В этот миг часовая и минутная стрелки на больших напольных часах слились на верхней отметке циферблата. Раздался гулкий бой часов. С последним ударом курантов окно распахнулось, порыв ветра задул свечи. Мрак окутал комнату. Призрачный лунный свет пролился в открытое окно и бледным пятном улегся на полу.

Герцогиня торжествовала. Кто бы мог подумать, что она сможет повелевать темными силами! Сев на трон, она покажет, что такое могущественная правительница.

Вдруг в квадрате лунного света появился сгусток тьмы. Он стал расти и через мгновение превратился в сухонькую старушку. Она что-то шепнула, щелкнула пальцами, и свечи вспыхнули вновь, а тени нехотя отступили.

— Что печалишься, красоточка? Не знаешь, как принца приворожить? Ох и трудная это задача, — начала было Ведунья, но Агнесса прервала ее:

— Я хочу стать королевой.

— Ну, это полегче. Выходи замуж за короля, — посоветовала Ведунья.

— Он же старик! — воскликнула герцогиня и, подумав, добавила: — К тому же он вряд ли согласится жениться, пока принц оплакивает свою бакалейщицу.

— Значит, надо принца от невестушки отворотить, — сказала старуха.

Впившись пальцами в подлокотник кушетки, герцогиня подалась вперед и повелительно произнесла:

— Сделай это, и я щедро вознагражу тебя!

— Да мне наград не надо. Я страсть какая бескорыстная. Тружусь из чистого угождения, — хитро прищурилась ночная гостья и быстро зашептала: — Вот что я тебе скажу. Ночной порой пригласи принца к себе на зеркале гадать, посули, что невесту увидит, да попроси принести алую розу…

Пока Ведунья давала наставления, в глазах ее загорелся хищный огонек, как у зверя, напавшего на след и предвкушающего поживу. Герцогиня, затаив дыхание, слушала, чтобы все запомнить и ничего не перепутать. Закончив объяснения, старуха вытащила из складок юбки причудливо закрученную перламутровую морскую раковину и вручила ее Агнессе.

— Если сделаешь все, что велено, принц увидит, как его суженая с заморскими шейхами развлекается. Тут ты и поймай в раковину те слова, что он первыми произнесет. А я не замедлю прийти за раковиной. — Ведьма довольно потерла руки и пропала.

В ту же ночь герцогиня написала принцу письмо.

«Ваше Высочество!

Из-за размолвки с Вашей невестой я не могу избавиться от мысли, что виновна. Поверьте, у меня тоже есть сердце и меня глубоко потрясло случившееся. В последнее время все мои помыслы только о том, чтобы помочь Вам. Не стану открывать откуда, но мне стало доподлинно известно, что Ваша невеста жива и в добром здравии. Если хотите увидеть ее, то, как стемнеет, приходите ко мне и не забудьте принести алую розу — символ любви.

Ваш верный друг,

Агнесса»

Глава 18

Ревность

Злата с жадностью всматривалась в тускло отсвечивающую поверхность старинного зеркала. В истертом, поцарапанном стекле виднелись лишь неясные очертания предметов. Вот откуда-то из глубины появился свет. В зеркале возникли роскошные покои, освещенные множеством свечей. Злата никогда прежде не бывала здесь. Убранство комнаты отличалось богатством и вычурностью. Стены украшали гобелены со слащавыми пастушками в цветочных шляпках и их кавалерами с мандолинами в руках. На бюро и этажерках с кручеными ножками громоздилось множество ваз, статуэток и прочих безделушек. Массивное трюмо в золоченой раме было уставлено всевозможными флаконами духов и баночками с румянами и кремами. Все говорило о том, что комната принадлежит даме.

Чем дольше Злата вглядывалась в зеркало, тем больше огорчалась: наверняка произошла ошибка и ей не суждено увидеть принца. Вдруг дверь открылась, и в покои вошел ее суженый с алой розой в руках. Он осунулся и побледнел, но был по-прежнему хорош собой. Злату охватило щемящее чувство тоски. Она отдала бы все, чтобы хотя бы на миг оказаться рядом с возлюбленным.

И тут Злата заметила, что принц не один. Ему навстречу вышла хозяйка покоев. В облегающем платье из серебряной парчи она походила на змею, красивую, но скользкую и безжалостную. Сердце Златы заныло от неведомого раньше чувства ревности. Ей хотелось зажмуриться и не видеть чужой комнаты и женщины-змеи, но, не в силах отвести глаз, она продолжала смотреть, как принц протягивает алую розу незнакомке. Черноволосая красавица взяла цветок и обернулась. На ее губах играла довольная улыбка.

— Герцогиня! — невольно вскрикнула Злата.

Зеркальце выпало у нее из рук и разлетелось вдребезги.

Линия горизонта стерлась. Тяжелое серое небо и седое море слились в сплошную мутную завесу. Волны уже не резвились, как шаловливые барашки, а ярились, поднимаясь все выше и выше. Они в бешенстве плевали пеной, заливая палубу корабля. Ветер призывно надувал паруса: «Хватит стоять! Пора в плаванье!» Но каравелла крепилась, борясь с натиском ветра и волн. Якорь цеплялся за поросшее водорослями дно, не отпуская ее в путь без пассажирки.

Злата глядела перед собой невидящими глазами. Ей казалось, что мир вокруг нее рушится и земля уходит из-под ног. Ради принца она готова была преодолеть все препятствия, но теперь спешить больше некуда. Лучше бы она стала пленницей сладких грез или осталась лежать в жарких песках пустыни! Из оцепенения ее вывел настойчивый голос кентавра.

— Пойдем же, скорей.

— Куда ты меня зовешь? — безучастно спросила Злата.

— В стан кентавров, неужели не ясно, что принц больше не любит тебя.

Бунтарский дух проснулся в Злате. Она гордо вскинула голову и уверенно произнесла:

— Это неправда! Он не мог меня разлюбить!

— Но он изменил тебе! Ты ведь сама видела.

— Зеркало лжет! Он никогда не променял бы меня на эту придворную куклу. Я должна вернуться к нему.

Наваждение тотчас прошло, и Злата поняла, как глупо ревновать к Агнессе. Наверняка тут что-то не так.

«Мало ли зачем принц приходил к герцогине. Он бы тоже удивился, если бы увидел меня в покоях Звездного шейха. А ведь я всеми мыслями, душой и сердцем верна только ему одному», — подумала девушка, стряхивая с себя остатки сомнений.

— Так нечестно! Ты поклялась и не можешь уйти! — возмущенно крикнул юноша.

— Уж не ты ли меня остановишь? — засмеялась Злата и, пришпорив коня, пронеслась мимо ошарашенного Стрельца.

— Бесчестная лгунья! Получай же за свою ложь! Не доставайся никому! — Необузданный нрав кентавра заглушил голос разума, он наспех прицелился и спустил тетиву.

Стрела просвистела и вонзилась в шею коня. Белоснежный скакун Звездного шейха вспыхнул и, подобно бенгальскому огню, разлетелся миллионом ослепительных холодных искр. Не успев понять, что произошло, Злата упала на землю и скатилась с тропы. В последний момент она чудом ухватилась за прилепившееся на скале уродливое деревце и повисла над пропастью.

Чахлое растение натужно затрещало и накренилось. Оно и так с трудом цеплялось корнями за каменистый уступ, и груз оказался для него слишком тяжелым. Злата с ужасом поняла, что долго не продержится. Она старалась не смотреть вниз, но и без того знала, что надежды спастись нет. Ущелье безжалостно оскалилось острыми, как зубы хищного зверя, камнями.

— Помоги мне! — с мольбой позвала она кентавра.

Потрясенный юноша опомнился. Злые чары колдовского зеркала улетучились, и жестокость ушла из его сердца. Он бросился на помощь. Злата из последних сил держалась слабеющими руками за корявый ствол. Кентавр подбежал к краю обрыва, опустился на колени и протянул ей руку. Злата сделала отчаянную попытку дотянуться до него, но пальцы ее соскользнули, она сорвалась и полетела вниз. «Все кончено», — подумала Злата и зажмурилась. Сердце ее сжалось в комок.

— Праматерь Туча, спаси ее! Прошу тебя, праматерь Туча! — по-детски вытирая слезы кулаком, взмолился Стрелец.

Неожиданно Злата почувствовала, что приземлилась на что-то мягкое и влажное. Девушка открыла глаза и с удивлением увидела, что под ней клубится и поднимается из глубин пропасти седое облако. Оно перекатывалось, бережно поддерживая девушку и поднимая ее все выше. Влажное и теплое на ощупь, оно походило на густой мох, покрывающий болотные кочки. Облако поровнялось с тропой, где стоял кентавр, но не остановилось, а поплыло дальше.

— Прощай, мой меньший братец! Я всегда буду помнить о тебе. Пусть тебе встретится самая лучшая подружка! — помахала ему на прощанье Злата.

— Прощай, сестричка! Будь осторожна! За созвездием Стрельца твой путь лежит через созвездие Гончих Псов. Постарайся днем одолеть дорогу, ведущую через него. Ночью свирепые псы выходят на охоту! — крикнул ей вслед Стрелец.

Злата с восторгом наблюдала, как возносится к вершинам гор. Стрелец отсюда казался таким крошечным, что мог бы уместиться на ладони. Да и все ущелье было словно игрушечным. Леса, покрывающие склоны, походили на густой темно-зеленый ковер. Меж камней серебряной тесьмой петляла быстрая речушка. Облако поднялось к самым вершинам гор. Здесь царила вечная зима. Солнце ярко освещало изломы неприступных ледников. От пронзительной белизны снега, покрывающего горные хребты, болели глаза.

«Да ведь я, упав, оказалась на высоте», — вдруг осенило Злату, и она от радости захлопала в ладоши. Все оборачивалось не так уж плохо. Она выполнила два условия из трех.

Глава 19

Созвездие Гончих Псов

Облако перелетело через горные хребты, и Злата обмерла от восторга. Перед ней простиралась долина, уходящая в голубую даль. На горизонте, отделяя землю от неба, узкой ленточкой поблескивало море. Злата пристально вгляделась в синеву, и ей почудилось, что она видит на море какую-то точку.

«Это моя каравелла», — догадалась девушка, и сердце ее радостно забилось.

Облако бережно опустило Злату на дорогу и не торопясь поплыло назад за перевал. Злата не знала, долго ли длится день и когда здесь наступит ночь, но она прикинула, что путь до моря не должен быть слишком долог. У девушки за спиной будто выросли крылья, так легко и свободно она продвигалась вперед. Однако близость цели оказалась обманчивой. Злата устала идти по бесконечной дороге. Пейзаж был однообразным, и девушка перестала замечать его красоту. Она шла как заведенная, видя лишь манящую серебристую полоску моря.

Сгущались сумерки. Голубая долина налилась синевой. Небо подернулось поволокой, линия горизонта стиралась, но чем более размытой становилась граница между морем и небом, тем ярче загорался на ней крошечный огонек. Каравелла, словно путеводная звезда, вела Злату, не давая сбиться с пути. Поняв, что ночь неминуемо настигнет ее в дороге, девушка в отчаянии огляделась в поисках ночлега, но, увы, нигде не увидела ни кустика, ни деревца, ни норки. Вскоре на долину непроницаемым покрывалом опустилась тьма, уничтожив грань между небом и землей.

«Только бы не встретиться с гончими псами», — как заклинание повторяла Злата, упрямо продолжая путь.

Вдруг вдалеке она услышала протяжный заунывный вой, от которого кровь застыла в жилах. Псы вышли на ночную тропу и, почуяв добычу, пели страшную песнь, перед тем как начать смертельную гонку.

Тоненькая ниточка надежды, что псы направятся в другую сторону, едва теплилась в душе Златы. Девушка побежала, время от времени опасливо оглядываясь. Вскоре она заметила позади себя на дороге неяркий свет.

«Откуда здесь огонь?» — недоумевала девушка, невольно замедлив бег.

Светящееся пятно приближалось, и Злата с ужасом разглядела, что это свора гончих псов, похожих на призраков. Их шкуры светились в темноте, отдавая голубизной, а в прищуренных глазах горел яростный желтый огонь. Тьма вокруг страшных фосфоресцирующих хищников казалась еще более непроницаемой и маслянистой. Псы неумолимо приближались. В неравном состязании победители уже определились.

«Где искать спасения?» — лихорадочно соображала Злата, отказываясь принять бесспорную истину: спасения нет. Скоро псы настигнут ее и разорвут в клочья. Собаки всегда преследуют того, кто убегает, пока не загонят до смерти. Вдруг Злата в отчаянии подумала: что если остановиться? Может быть, тогда собаки прекратят погоню. Злата ухватилась за эту мысль, как утопающий хватается за соломинку, но тут же признала ее нелепость. Остановиться — значило отдать себя на растерзание лютым зверям. Однако другого выхода не было.

Призвав все свое мужество, Злата резко повернулась к собакам лицом. От неожиданности звери остановились. Они глядели на добычу злыми янтарными глазами, не зная, как действовать и чего ждать.

Выбрав взглядом вожака, Злата в упор посмотрела на него. Две пары глаз скрестились в молчаливом поединке. Некоторое время зверь и человек стояли не шелохнувшись, словно изваяния. Наконец зверь не выдержал и отвел глаза. Изо всех сил пытаясь побороть страх, Злата шагнула к стае. Псы глухо зарычали.

— Ну что вы яритесь? — Злата ласково обратилась к собакам. — Кто внушил вам, что вы должны нести страх и боль? Вы сильны, а сила должна идти рядом с добром. Вы красивы и грациозны. Кто заставил вас быть беспощадными и кровожадными?

Собаки стояли, настороженно внимая ее словам.

— Вы свободны и должны принимать свободу других. Я не побегу от вас. От судьбы не убежишь. Я в вашей власти, — гордо вскинула голову Злата.

Псы не нападали, но перемирие зверя и человека было слишком хрупким. Собаки в растерянности смотрели на девушку. Они привыкли к жестокости и погоне. Они знали, как загнать жертву, не давая ей ни минуты передышки, но это существо вело себя по иным правилам, не так, как остальные. Оно держалось так, словно было одним из них, равным, вольным и независимым.

Стая глядела на вожака в напряженном ожидании. Опять глаза Златы и зверя встретились. Выждав мгновение, вожак стал медленно приближаться к девушке. Злата понимала, что зверь не простит ей ни одного неверного движения. Страх сковал ее, но она изо всех сил старалась казаться спокойной. Зверь подошел к девушке и встал рядом, словно признав ее равенство.

— Спасибо тебе, вольный зверь, — расстроганно прошептала Злата.

Враждебность исчезла. Один за другим гончие псы вставали подле девушки, словно принимая ее в свою стаю.

Когда Злата возобновила путь, псы шли, сопровождая ее, точно почетный эскорт. Всякий удивился бы, увидев эту странную процессию. Золотом сверкали волосы девушки, и серебром отливали шкуры зверей, гордо и величаво шествующих рядом.

— Эй, а ведь я убежала, не убегая! — вдруг воскликнула девушка и грустно добавила: — Вот я и выполнила все три условия, а каравелла по-прежнему далека.

Собаки навострили уши, вожак что-то прорычал, один из псов отделился от стаи, подошел к девушке и подставил ей спину, предлагая сесть. Растроганная, Злата не знала, что и думать. Оседлав пса, она обхватила его за шею.

Псы сорвались с места и понеслись вперед. Несколько раз во время пути Злата меняла «скакуна». Никогда ей не доводилось участвовать в столь бешеной гонке. Ветер свистел в ушах, искры сыпались из-под светящихся лап. Гончие псы знали, что такое скорость, и отдавались ей до конца, но впервые они гнались не чтобы причинить беду, а ради счастья.

Стало быстро светать, будто кто убирал с глаз Златы непроницаемую черную вуаль. Псы-призраки поблекли, посветлели и растаяли в предрассветной дымке. Злата не успела поблагодарить их и подивиться их исчезновению, как увидела перед собой море. Бурное и непокорное, оно любовалось своей силой, перекатывая огромные валы волн. А возле берега стояла прекрасная каравелла с парусами, похожими на огромные лепестки розы. Злата тотчас узнала корабль своей мечты. С каравеллы на берег были протянуты сходни. Корабль ждал ее. Сбылось все, о чем она мечтала. Теперь испытания позади, и скоро она встретится с принцем. Злата весело рассмеялась и направилась к сходням. В тот миг, когда она собиралась ступить на трап, на берег накатила большая волна, обдав девушку солеными брызгами. С тихим шелестом отступив в море, прибой оставил на песке причудливо закрученную перламутровую раковину.

Прежде Злата видела море только на картинках, и сейчас ей все было в диковинку. Подхватив юбки, чтобы их не замочило волнами, девушка подбежала к раковине и подняла ее.

«Я возьму ее с собой и подарю моему принцу, — решила она. — Говорят, в раковине слышен шум моря, мы вдвоем будем слушать его и радоваться, что все так хорошо кончилось».

Злата приложила раковину к уху и, к своему удивлению, услышала голос принца: «Ах, Агнесса, я хотел бы навсегда вычеркнуть Злату из своей памяти».

— Так вот как ты меня любишь, мой неверный принц! А я-то думала, ты оказался в покоях Агнессы случайно, так же как и я у Звездного шейха! — воскликнула Злата и со всех сил швырнула раковину в море.

В душе Златы клокотала обида. Она жаждала вернуться на Землю, чтобы напомнить принцу обо всех лживых словах любви, что он говорил. Взбешенная, она побежала к сходням, но стоило ей схватиться за поручни, как гигантский вал ударил о берег.

Небо помутнело. Ветер свирепо рвал посеревшие паруса каравеллы, в которых не было ничего общего с лепестками роз. Сходни соскользнули с борта корабля, и бурлящая вода поглотила их. Волны швыряли корабль с гребня на гребень, играя в смертельную игру. Вой ветра и рокот волн слились в один протяжный то ли вой, то ли стон. Каравелла кренилась, из последних сил стараясь устоять перед натиском стихии. Якорная цепь натянулась. Корабль натужно застонал и, сорвавшись с места, легко и свободно помчался по волнам в открытое море.

Злата в отчаянии глядела, как ее мечта удаляется от берега. Вскоре море успокоилось. Лазурь воды слилась с синевой неба, и уже не было ни моря, ни неба, а лишь одна голубая бездна. Только белое облако, очертаниями напоминающее парусник, маячило вдалеке, но и оно начало таять, пока не исчезло совсем.

…В бескрайнем Космосе, словно невесомые пылинки, плыли огромные валуны. На одном из них восседал и разговаривал сам с собой мудрец с двумя лицами. На коленях у него лежала грифельная доска. В одной руке он держал огромную связку ключей, а в другой — кусочек угля.

— Жаль, она упустила свою возможность, — сказал старец.

— Но ведь она еще может вернуться на Землю, если не забудет обо всем, — возразил ему юноша.

— Да, но теперь за каждый шаг ей придется платить. Уголек слишком мал, и как только он испишется до конца, путь на Землю будет закрыт для нее навсегда, — сказал старец.

Янус склонился над грифельной доской и начал писать.

Глава 20

Оракул

Злата в бессилии опустилась на песок, обхватила колени руками и, уткнувшись в подол, безутешно зарыдала. Никогда она не чувствовала такой безысходности. Девушка не знала, как долго просидела, оплакивая свою несбывшуюся мечту. Беды и злоключения часто преследовали ее, но какой бы горькой ни казалась судьба, Злата всегда надеялась, что преодолеет все невзгоды. Сейчас в ней умерла надежда, и впервые в жизни она не ждала ничего хорошего.

Вдруг раздался звон, как будто хрусталь разлетелся на множество осколков, и девушка увидела перед собой стену из прозрачного стекла, в которой, ощетинившись острыми краями, зияла дыра. Ломаные лучи трещин разбегались в стороны, как сеть морщин. Злата не испугалась и не удивилась, словно знала, что так и должно быть. Горе притупило чувства, и у нее не осталось сил бороться за свое счастье. Ей было все равно, сидеть ли здесь, идти ли дальше. Как во сне, она медленно поднялась с земли и переступила через битое стекло. Тотчас вход за ней сомкнулся, и она оказалась в овальном помещении, напоминавшем часовню. Злата стояла совсем одна, и все же необъяснимо чувствовала чье-то присутствие. На алтаре перед горящей лампадой лежала раскрытая книга. Скупое пламя фитилька казалось нарисованным. По обе стороны от алтаря били два небольших фонтана шестиугольной формы. Так же как и пол, их покрывали изразцы с начертанными на них таинственными символами. В часовне не было ни дверей, ни окон.

Неожиданно возле алтаря появилась фигура, закутанная в широкую белую мантию. Низко надвинутый капюшон скрывал лицо человека. И на этот раз ни изумления, ни страха не шевельнулось в душе Златы.

— Я пришла. Чего ты хочешь от меня? — усталым и монотонным голосом спросила она.

— Ты хочешь от меня… — словно передразнивая ее, эхом отозвалась фигура.

— Я ничего не хочу. — Злата безвольно опустила голову на грудь.

— Держи, — властно произнес незнакомец.

Девушка подняла голову и, увидев протянутую к ней причудливо закрученную перламутровую раковину, невольно отпрянула, как от ядовитого паука.

— Боишься? Это хороший признак. Значит, твоя душа еще жива, — сказал хозяин часовни. — Возьми и слушай.

— Я знаю, что услышу. Это жестоко, — отказалась Злата.

— Да, гораздо более жестоко, чем ты думаешь. Но только это вернет тебя к жизни.

Злата чувствовала такую усталость, что у нее не осталось сил возражать и спорить. Девушка покорно взяла раковину и приложила ее к уху.

«Ах, Агнесса, я хотел бы навсегда вычеркнуть Злату из своей памяти!» — в другой раз услышала она, но теперь слова не вызвали прежней боли. Принц продолжал: «Но я не смогу сделать этого даже сейчас, когда знаю, как легко она забыла меня ради заморского шейха».

Раковина едва не выпала из ослабевших пальцев девушки.

— Значит, он любит меня, — растерянно произнесла она, и в тот же миг поняла всю чудовищность произошедшего. — Я сама разрушила свое счастье! Как могла я сомневаться в его любви! Глупая, пустоголовая ревнивица!

Она в ярости швырнула раковину об пол. Глядя на взбешенную золотоволосую тигрицу, никто бы не поверил, что минуту назад она была тихой и подавленной. Опомнившись, Злата бросилась на колени перед человеком в белом.

— Заклинаю тебя, кто бы ты ни был. Помоги мне вернуться на Землю. Подскажи, как исправить то, что я натворила!

— Я не могу повлиять на твою судьбу. Я — Оракул и могу лишь предсказать будущее.

— Скажи, смогу ли я вернуться к принцу? — взмолилась Злата.

— Прежде выпей из левого источника. Ты забудешь все тревоги и волнения и сможешь беспристрастно внимать всему, что услышишь.

Злата покорно зачерпнула ладонью из источника забвения и сделала глоток ключевой воды, холодной и солоноватой на вкус. Тотчас груз печальных воспоминаний упал с плеч странницы, и ее охватила небывалая легкость.

— Теперь выпей из источника памяти, и ты запомнишь все, что узнала, — продолжал Оракул.

Вода в правом источнике была теплой и чуть горчила. Едва пригубив ее, Злата почувствовала прилив сил, и все ее ощущения обострились.

— Теперь спрашивай. Твое время истечет, когда лампада погаснет.

Неотрывно глядя на желтый язычок пламени, Злата с надеждой спросила:

— Вернусь ли я на Землю?

— Твоя дорога лежит через легендарную реку под названием Лета, откуда нет возврата. Ее пересекают те, кто окончил свой путь на Земле, но ты — другое дело. В тебе еще бьет ключом жизнь, поэтому у тебя есть выбор.

Оракул замолчал, и Злата нетерпеливо поторопила его:

— Не медли, скажи какой?

— Ты можешь стать звездой на небосклоне, и тогда про тебя сложат песни и легенды, а можешь вернуться к земным собратьям.

Злата с облегчением вздохнула и, не задумываясь, выпалила:

— Я не хочу быть звездой и героиней песен и легенд. Мне куда больше по душе остаться земной девушкой и жить подле моего любимого.

— Если в конце пути ты будешь хотеть этого так же страстно, как теперь, твое желание исполнится.

— Разве я могу не хотеть этого? — удивилась девушка.

— Да, если потеряешь связь со всем, что тебе дорого, и забудешь себя.

Пламя гипнотизировало Злату, и ее начало клонить в сон. Между тем ей хотелось еще о многом спросить таинственного собеседника. Она попробовала оторвать взгляд от огня, но не смогла. В полумраке ей почудился образ принца и, борясь с накатывающей сонливостью, она спросила:

— Увижу ли я моего возлюбленного?

— Нет.

— Как?! Значит, я не увижу принца?! — в ужасе воскликнула Злата.

— Увидишь, — прозвучал противоречивый ответ.

— Что значат твои слова? В них нет смысла, — проговорила девушка.

Пламя лампады расплывалось перед ее взором, теряя четкие очертания. Злата сделала еще одну попытку оторвать взгляд от огня, но сон спеленал ее, и уже проваливаясь в забытье, она услышала голос Оракула:

— Ты увидишь его, когда твое сердце будет принадлежать камню.

«Какому камню?» — хотела спросить Злата, но силы покинули ее, веки смежились, и пламя лампады угасло.

Глава 21

И все канет в Лету

Проснувшись, Злата увидела, что круглая часовня с фонтанами исчезла, будто приснилась. Все вокруг было окутано густым белесым туманом. Неужели беседа с Оракулом была сновидением? Нет, Злата помнила соленый и горьковатый привкус воды из источников, и каждое слово до сих пор отчетливо звучало у нее в ушах.

Больше всего девушку беспокоило загадочное предсказание, что ее сердце будет принадлежать камню. Может быть, принц тоже обратится в статую? Но ведь тогда они встретятся здесь, на звездной дороге. Теряясь в догадках, Злата решила, что время само подскажет ответ. Главное — принц по-прежнему любит ее, а значит, не стоит понапрасну горевать об упущенной каравелле. Нужно идти дальше и искать Лету.

Пока Злата размышляла, дымка начала рассеиваться, и из пелены тумана возникла река. Она лениво, словно нехотя, несла свои воды, отсвечивающие холодным металлическим блеском. Движение их было незаметным, почти неуловимым.

Сколько воспоминаний, чувств и надежд поглотили ее глубины! Сколько поколений приходило на Землю и уходило, канув в Лету, в вечное забытье!

Возле берега, слегка покачиваясь на волнах, стояла лодчонка без весел. Злата направилась к ней. Речная галька шуршала под ногами совсем по-земному, и девушке захотелось хоть чуточку пройтись по берегу, прежде чем отправляться в небытие. Она сделала несколько шагов и вдруг услышала под ногами рассерженный голосок:

— Ходят и ходят, топают и топают. Никакого покоя.

Злата посмотрела вниз и увидела маленького рака-отшельника. Высунувшись из раковины, он грозно шевелил крошечными клешнями, а его выпученные глазки вращались, с удивлением оглядывая пришелицу. Он выглядел так комично, что Злата не могла сдержать улыбки.

— Да ведь ты не дух, — изумленно вымолвил рак.

— Кажется, нет. — Злата наклонилась к необычному собеседнику, чтобы было легче разговаривать. Она перестала удивляться чудесам звездной страны. В конце концов, если она разговаривала с ветром, почему бы не поболтать с раком-отшельником?

— То-то я смотрю, ты топаешь, как бегемот, — ворчливо сказал рак и язвительно добавил: — Небось в звезды метишь? Сейчас все, кому не лень, подались в звезды.

Рак был не самым радушным существом на свете, но переправа через Лету страшила Злату, и девушка была рада оттянуть время.

— Я совсем не собираюсь стать звездой. — Она отрицательно покачала головой.

— Кого ты пытаешься обмануть? — обиделся рак. — Те, кого не интересует слава, не отправляются при жизни в вечность.

— Ах, я бы с удовольствием променяла славу на жизнь где-нибудь в тихом уединенном месте… — сказала девушка.

Рак-отшельник посмотрел на нее с уважением и растроганно заявил:

— Должен заметить, ты удивительное создание. Обычно никто не понимает моего стремления к одиночеству. А ведь нет ничего лучше, чем замкнуться в своей раковине и жить, никого не видя.

— Вот именно! Никого, — с чувством подхватила Злата и мечтательно добавила: — Кроме принца.

Рак-отшельник в сердцах махнул клешней:

— Ну вот, все испортила! Неужели ты не понимаешь — стоит появиться принцу, как место уже не будет уединенным. Что хорошего, если целыми днями перед тобой будет маячить какой-то принц?

— Не какой-то, а самый лучший, — улыбнулась Злата.

— Ты такая же глупая, как и остальные. Стоит ли искать уединенное место, чтобы потом притащить туда толпу. Я всегда говорил: у людей нет никакого вкуса к жизни, — презрительно фыркнул рак-отшельник и скрылся в раковине.

Злата постучала пальцем по костяному домику, надеясь, что хозяин еще появится, но рак лишь недовольно буркнул в ответ что-то невнятное, дав понять, что он и так потерял слишком много времени на пустую болтовню.

Девушка вздохнула и повернулась к Лете. В разговоре с раком-отшельником она отвлеклась от предстоящей переправы, и сейчас решимости пуститься в плаванье по свинцово-серой реке у нее заметно поубавилось. Злата подошла к самой кромке воды. Лодчонка услужливо подплыла и застыла у ее ног.

— Что ж, через Лету — так через Лету. Никакими посулами меня не заставят отречься от возвращения на Землю, — подбадривая себя, вслух сказала Злата и ступила в лодку.

Утлое суденышко закачалось, но быстро выровнялось и поплыло к другому берегу. Нос лодки плавно рассекал мутные воды Леты. Злата вспомнила свою жизнь на Земле, отца, комнату над бакалейной лавкой, долгие скитания и красавца-принца. Как счастлива она была, когда объявили об их помолвке! Как ожидала свадьбы! Мысли ее вернулись к церемонии венчания. Она отчетливо представила ликующую толпу на площади и собор в праздничном убранстве, освещенный сотнями свечей.

Вдруг фата сорвалась с головы невесты, порыв ветра подхватил легкую ткань и, играя, понес прочь. Злата охнула и оглянулась. Белоснежное кружево облаком парило над рекой. Ветерок трепетной дрожью пробегал по тонкой ткани. Взгляд Златы был приклеен к пене кружев над водой. Девушку охватила грусть, как будто вместе с кусочком тюля она потеряла что-то неизмеримо большее. А шаловливый ветер, запутавшись в фате, все подкидывал ее, не давая упасть в реку. Наконец ему надоела эта игрушка, и он, бросив ее, полетел дальше. Фата медленно опустилась на воду. В тот миг, когда ткань коснулась отсвечивающей металлическим блеском глади реки и стала плавно погружаться, перед взором Златы возник образ принца с бриллиантовым кольцом в руке…

Глубокие холодные воды, не зная сострадания, сомкнулись над кружевом, фата исчезла, а вместе с ней канули в Лету воспоминания Златы о торжественной церемонии венчания и о том, что она была невестой принца.

Глава 22

Девы-воительницы

Лета осталась позади. Дорога шла мимо апельсиновых и лимонных рощ. Кое-где группками стояли пальмы, раскинув в вышине перистые листья, похожие на опахала. Злата дивилась диковинным деревьям и плодам, которые были редкостью в ее краях.

Солнце клонилось к закату. Его оранжевый диск повис над вершинами деревьев, как гигантский апельсин. Злата брела куда глаза глядят. Она не знала, кто живет в этих краях и где найти приют на ночь. Вот уже огненный круг солнца коснулся крон деревьев и стал наливаться багрянцем, пока последний отблеск его не погас за лесом. Незаметно подкрались сумерки.

Злата решила, что пора устраиваться на ночлег, и свернула с дороги, присев прямо у обочины. Намаявшись за день, девушка с наслаждением легла на ковер из трав и тотчас уснула, как если бы лежала не на голой земле, а на пуховых перинах. Ей приснился дивный покинутый город. Злата блуждала меж заброшенных зданий, не встречая ни одного жителя. Только дома глядели на нее пустыми глазницами окон. Она услышала голоса и поспешила по улице, надеясь за углом встретить хоть одну живую душу, но и там никого не было.

Вдруг кто-то схватил Злату за плечо. Она хотела закричать, но голос не слушался. Злата рванулась и… проснулась. Над ней склонились человек десять воинов в странных одеждах, похожих на латы римских легионеров. Один из них тряс ее за плечо. Тотчас освободившись от оков сна, Злата вскочила и уставилась на незнакомцев. В лунном свете их шлемы и щиты тускло отсвечивали серебром. Один из воинов снял шлем, и Злата с удивлением увидела женское лицо и рассыпавшиеся по плечам каштановые волосы.

— Кто вы, женщины или воины? — спросила Злата.

— И то, и другое. Мы амазонки. А кто ты? Как оказалась здесь? И не замышляешь ли дурного?

— Что вы! Я простая земная девушка. И все, чего хочу, так это вернуться домой, — заверила Злата.

— Простая земная девушка? — насмешливо произнесла амазонка, и ее наперсницы расхохотались. Неожиданно оборвав смех, дева-воительница окинула Злату взглядом, полным ненависти. — Тебе не обмануть нас. Да, ты земная девушка, но не так проста, как хочешь показаться. Ты — Елена, та из-за которой началась кровавая Троянская война и десять лет лилась кровь людей и богов. Твоя красота сеет беды и несчастья. Ты заслуживаешь смерти.

Амазонки воинственно схватились за короткие мечи, висевшие у них на поясах. Злата не на шутку испугалась.

— Да нет же! Меня зовут Злата. Я никому не причинила горя! — воскликнула она.

Амазонки переглянулись:

— Что будем с ней делать?

— Возьмем с собой в город. Утро вечера мудренее. Там разберемся, лжет она или говорит правду, — ответила брюнетка, которая была за главную.

Она достала веревку и начала скручивать Злате руки, чтобы привязать ее за конским хвостом, но юная амазонка с пушистыми вьющимися волосами цвета спелой пшеницы остановила ее.

— Подожди, Арестея. Разве справедливо наказывать ее за вину, которая не доказана? Пешком путь покажется ей бесконечным. Прошу, разреши ей поехать со мной. У меня сильный конь, он выдержит двоих.

— Ты слишком мягкосердечна к врагам, Вега. Когда-нибудь это погубит тебя, — покачала головой Арестея.

— Но она не враг, — мягко улыбнулась девушка.

— Пусть будет по-твоему, но если она солгала… — Амазонка воинственно схватилась за рукоять меча, и этот жест докончил ее фразу красноречивее слов.

Злата с благодарностью села на коня позади юной амазонки, и они двинулись в путь. Видя, что их никто не подслушивает, Вега тихонько сказала:

— Не бойся, Арестея вовсе не злая. Амазонки вынуждены быть сильными и безжалостными, иначе мужчины возьмут над нами верх.

— Что плохого в том, чтобы быть под защитой мужчин? — возразила Злата.

Вега пугливо огляделась и, убедившись, что никто не слышал слов Златы, остерегла ее:

— Не вздумай никому сказать об этом. Подобными речами ты накличешь беду.

Злата не понимала, что худого в ее словах, но, похоже, надо было присмотреться к местным нравам, прежде чем что-то говорить и делать.

Глубокой ночью отряд въехал в окруженный высокой крепостной стеной город. Злату заперли в келье, где не было ничего, кроме жесткой кровати, накрытой тонким одеялом из верблюжьей шерсти, и грубо сколоченного стола. Злата не надеялась на радушный прием и роскошные апартаменты, но была уверена, что назавтра все прояснится и ее отпустят. Коснувшись головой подушки, она тотчас заснула, как человек с чистой совестью, которому нечего бояться.

С первыми лучами солнца Арестея отперла дверь и грубо растолкала спящую:

— Хватит дрыхнуть, неженка. Тебя хочет видеть царица амазонок.

Своей неприкрытой враждебностью Арестея так и напрашивалась на дерзость, но Злата сдержалась, решив, что разумнее придержать язык за зубами. Под конвоем Злату повели к царскому дворцу. Солнце только тронуло плоские крыши домов, узкие улочки еще были окутаны прохладным полумраком, но город уже ожил. По пути к отряду присоединялись встречные амазонки, и когда Злата с конвоирами подошла к центральной площади, за ними шествовала целая толпа.

Величественный белокаменный дворец высился над площадью как свидетельство мощи здешней царицы и поражал своей строгостью. Ни одна лишняя деталь или ненужное украшение не нарушали простоты гармонии. Широкая мраморная лестница вела к подиуму, где среди стройных колонн возвышался трон, с которого царица вершила суд на глазах у подданных.

Толпа разразилась шумным приветствием, когда правительница поднялась на подиум. Подобно утреннему солнцу, дева-воительница предстала перед собравшимися во всем блеске. Солнечные блики играли на ее доспехах и золотых поножах. Голову царицы покрывал златогривый шлем. На боку у нее висел меч в ножнах из серебра и слоновой кости, а щит был похож на луну, восходящую над поверхностью моря.

Сев на трон, царица приказала Арестее говорить.

— О великая царица! Пленница утверждает, что она простая смертная, однако ее красота посеяла сомнение в моей душе. Не презренная ли это Елена, ввергшая Трою в пучину войны?

— Нет, это не Елена, — отчеканила царица.

Злата победоносно глянула на Арестею. По толпе прошел гул, амазонки строили догадки, откуда появилась незнакомка и кто она такая. Царица сделала знак. Голоса смолкли, и она обратилась к Злате:

— Расскажи, как ты попала сюда?

Злата помнила отца, бакалейную лавку, дом, мимолетную встречу с красавцем- музыкантом и долгие скитания в поисках его. Она помнила, как они встретились вновь и музыкант оказался принцем, но что же было потом? Почему она переправилась через Лету? Как ни старалась Злата, воспоминания ускользали от нее.

— Не помню. — Она покачала головой. — Я знаю лишь, что должна вернуться на Землю. Там меня ждет отец… — Она хотела добавить «и любимый», но вовремя осеклась, решив, что об этом лучше промолчать.

— Ничто не бывает напрасным. Если судьба привела тебя к нам, значит, так нужно. Ты останешься среди нас, пока не будет знака свыше, — сказала царица.

Вперед выступила Арестея:

— Великая царица! Эта изнеженная пришелица нам не ровня. Значит ли это, что она станет нашей рабыней?

Злата вспыхнула. Она не заслужила презрения, с которым о ней говорила Арестея.

— Я ничем не хуже вас и не позволю помыкать собой. — Ледяной тон, которым она произнесла эти слова, не выразил гнева, клокотавшего в ее душе.

— А ты дерзкая, — усмехнулась царица. — Если сумеешь в состязании доказать, что ты равная среди равных, пусть будет посему.

Глава 23

Посвящение в амазонки

Толпа на площади раздалась в стороны, освобождая место для соревнующихся. Злате предложили выбрать обоюдоострый топор, меч или копье. Она в смятении помотала головой:

— Я не владею оружием.

— Ты не только слаба, но и труслива, — презрительно поморщилась Арестея.

— Я не уступлю в смелости ни одной из вас, но не стану драться и тем более причинять боль даже тебе, — гордо сказала Злата.

— Наша храбрость проверена в боях, — вспылила амазонка. — Царица, позволь посмотреть, такая ли она смелая под градом стрел, как на словах.

Верховная амазонка кивком дала согласие. Злату подвели к столбу с прикрепленными к нему цепями, но не стали приковывать. Девушка не знала, что затевается, но не ждала ничего хорошего. Амазонки под предводительством Арестеи встали в полукруг на некотором расстоянии от столба. Арестея сделала знак, и девы-воительницы изготовили луки. Злата с ужасом смотрела на нацеленные в нее стрелы. Она обвела взглядом лица амазонок, но не нашла в них сострадания. Они привыкли подчиняться приказу. Лишь Вега, потупив глаза, незаметно отвела лук в сторону. Злате оставалось смириться с неизбежным. Она гордо вскинула голову и в упор посмотрела на Арестею.

Тетива зазвенела, как тронутая струна. Стрела вонзилась прямо над головой Златы, едва не задев ее волосы. Не успела Злата опомниться, как следующая стрела просвистела у нее над головой. Амазонки по очереди выпускали стрелы, которые вонзались рядом с живой мишенью. Злате казалось, этот кошмар длится вечно. Последней очередь дошла до юной Веги. Амазонка медлила.

— Достаточно! Тебе, Вега, следует быть решительней, — произнесла царица и обратилась к Злате: — Ты достойна быть одной из нас. Будущее покажет, зачем тебе предназначался этот путь.

По толпе прошел гул одобрения, и Злата с облегчением вздохнула. Правда, она вовсе не собиралась становиться амазонкой, но сейчас ей было не до того, чтобы об этом рассуждать. Арестея подскочила к Веге, в ярости вырвала стрелу у нее из рук и переломила через колено.

— Ты молода и глупа. Думаешь, ты поступаешь верно, что проявляешь к ней жалость? Таким, как она, не место среди нас. Она еще накличет беду, но будет поздно, — прошипела Арестея и быстрым шагом пошла прочь.

…Келья, куда поселили Злату, мало чем отличалась от тюрьмы. Свет проникал сюда через маленькое оконце, и даже солнечные лучи не могли скрасить голых каменных стен и такого же пола. Кровать, укрытая походным верблюжьим одеялом, да стол с медным тазом и кувшином для умывания составляли нехитрое убранство комнаты. Во время странствий девушке приходилось довольствоваться и меньшим.

Гораздо больше неудобств доставило ей новое одеяние. В коротенькой тунике и зашнурованных до колен сандалиях Злата чувствовала себя раздетой, ведь с детства она привыкла носить юбки до пят. Однако ко всему на свете привыкают. В новом наряде она была дивно хороша. Белоснежная туника, перехваченная на талии тоненьким пояском, ниспадала мягкими фалдами, и на ее фоне золотые волосы Златы спорили с солнцем.

Девушка наотрез отказалась носить оружие. Она не принимала участия в состязаниях по силе и ловкости и не упражнялась в стрельбе из лука или во владении мечом, но весть о ее смелости облетела город, и амазонки смотрели на ее причуды снисходительно, тем более что она не чуралась никакой тяжелой работы. Злата мыла лошадей и чистила конюшни, выгребала мусор и оттирала громадные засаленные котлы.

Арестея зорко следила за тем, чтобы новенькой не давали потачек, так что к вечеру Злата валилась с ног от усталости.

Скоро новенькая стала всеобщей любимицей. Она никому не перечила, всегда была приветлива и весела и не отказывалась сделать грязную работу за других. Больше всего они подружились с Вегой. В редкие свободные минуты Злата вышивала для подруги узор на тунике, чтобы отплатить девушке за доброту. Злата и не знала, что это изменит ее жизнь к лучшему. Оценив ее рукоделие, амазонки стали наперебой просить Злату расшить туники и плащи. Все чаще девушка оставалась дома за пяльцами, а вскоре ее совсем освободили от другой работы. Целыми днями она вышивала или обучала рукоделию амазонок. По правде говоря, воинственным девам больше нравилось ходить на ее занятия, чем на уроки военного искусства. Некоторые даже пытались украсить свои убогие кельи вязаными салфетками и вышитыми занавесками. Однажды, оставшись наедине с Вегой, Злата сказала:

— Все же иголка с ниткой для женских рук милее, чем лук и стрелы.

— Ты права, сестра, но если мы разучимся владеть оружием, мужчины подчинят нас себе, — возразила Вега.

— Неужели вы думаете, что мужчин можно одолеть оружием? Есть способ куда более верный, — рассмеялась Злата.

— И ты знаешь его? — заинтересовалась Вега.

— Конечно. Об этом знает каждая девушка на Земле. Улыбка поработит мужчину скорее, чем меч и топор.

— Ты смеешься надо мной! — обиделась Вега.

— Ничуть. Улыбнись мужчине, будь с ним приветлива и ласкова, и он сделает все, что ты пожелаешь.

Вега не поверила словам Златы, но все же задумалась. Подруги были неразлучны. Все свободное время они проводили вместе. Вега учила Злату обычаям и законам амазонок, а та поведала подруге о земной жизни. Больше всего Веге нравилась история любви Златы. Тысячу раз она слышала о встрече с принцем, переодетым бродячим музыкантом, и все равно снова и снова просила рассказать об этом.

Глава24

Изгнание

Наступило длинное знойное лето. Солнце палило нещадно. От раскаленных домов несло жаром. На родине Златы лето бывало мягким, и девушка тяжело переносила жару. К счастью, ей не приходилось работать на солнцепеке, однако скоро и тень помещения перестала спасать от духоты. Амазонки привыкли без жалоб сносить и жару, и холод. Они стоически терпели невыносимое пекло, но движения их сделались скупыми и ленивыми. Вега тоже очень изменилась. Обычно веселая и жизнерадостная, она стала задумчивой и часто грустила. Подруги виделись реже. Иногда Вега не заходила по нескольку дней.

Июль выдался особенно жарким. Весь день Злата сидела в душной келье, времия от времени смачивая руки и лицо водой из таза, но теплая, как парное молоко, вода не давала прохлады. Девушка с нетерпением ожидала захода солнца. Липкая и удушливая ночь опустилась на город, но и она не принесла облегчения. Злата решила навестить подругу. Выйдя из дома, она сразу поняла: что-то случилось.

По улицам к центральной площади стайками стекались амазонки. Злата попыталась расспросить, что произошло, но многие и сами не знали этого, а другие так спешили, что от них нельзя было добиться ответа. У всех на устах было лишь одно слово: «суд». Веги дома не оказалось, и Злата поспешила на площадь одна.

Здесь уже собралась приличная толпа. Факелы в руках амазонок придавали площади зловещий вид. Огонь отбрасывал на лица дев-воительниц красноватые блики и играл на зерцалах доспехов. Те, у кого не было в руках факелов, мерно били мечами в щиты, скандируя: «Смерть — измена, смерть — измена». Страх витал над площадью.

Злата продиралась сквозь толпу, пытаясь найти Вегу, но это было все равно что искать иголку в стоге сена. Вдруг над площадью раздалось неистовое: «Ведут!» — и толпа, как бушующее море, рванулась вперед. Злату повлекло, словно былинку. Она не сопротивлялась и не пыталась идти своей дорогой, потому что нельзя противиться толпе, отравленной злобой. Злату охватил безотчетный страх, она чувствовала, что сейчас должно произойти что-то непоправимое и ужасное. И тут она увидела Вегу. Окровавленную и растерзанную подругу копьями подталкивали к позорному столбу.

«Смерть — измена! Смерть — измена!» — все громче скандировала толпа. Злата отчаянно и яростно кинулась сквозь людской поток. Она должна пробиться к подруге. Здесь какая-то ошибка. Вега не могла стать изменницей. Сделав последний рывок, Злата оказалась в первом ряду. Теперь она увидела, что рядом с Вегой к позорному столбу приковали красивого, статного юношу. Кровь и грязь смешались на его лице, но во взгляде не было и тени страха.

На подиум взошла царица амазонок, и толпа на площади смолкла. Все ждали суда. В звенящей тишине царица обратилась к юноше:

— Как зовут тебя, нечестивец, осмелившийся похитить нашу сестру?

— Альтаир, — вымолвил юноша. — Ваша сестра ни в чем не виновата. Я силой увел ее.

Царица обратила взор на Вегу.

— Я всегда говорила, что ты слишком мягка и добром это не кончится. Но если он принудил тебя уйти, ты можешь искупить свою вину, — процедила она сквозь зубы.

— О великая царица! Альтаир солгал. Он не заставлял меня уйти из города и ни в чем не виноват. Я сама бежала с ним.

По площади пронесся гул удивления, смешанного со страхом.

— Зачем?! — гневно воскликнула царица.

— Я люблю его.

— Не слушайте ее, она обманывает вас. Я заставил ее уйти со мной, — закричал Альтаир, пытаясь сорвать цепи.

— Ты лжешь, но почему? — Царица смерила юношу ледяным взором, полным ненависти.

— Потому что я люблю ее больше жизни, — проговорил Альтаир.

Амазонки молча смотрели на юношу, готового отдать жизнь за их подругу, и в душах воинственных дев боролись противоречивые чувства. Царица поняла: нужно срочно принимать решение, иначе боевой дух амазонок будет сломлен.

— Казнить! Смерть обоим! — точно разъяренный зверь, взревела правительница.

— Стойте! — Злата бесстрашно выбежала к позорному столбу и встала между приговоренными и царицей, словно пытаясь защитить их своим телом. — Прошу вас, будьте милосердны. Отпустите их. Они никому не причинили зла. Они уйдут и больше никогда не вернутся в этот город.

— Казнить! — безжалостно отчеканила царица.

Злата опустилась на колени.

— Прошу вас! Ведь пленных можно выкупить. Я готова заплатить за их свободу.

— Тебе нечем платить. Все, что ты имеешь, ты получила от нас, — злобно усмехнулась стоящая рядом Арестея.

Злата встала и подняла высоко над головой руку с обручальным кольцом. Бриллиант вспыхнул в свете факелов искристыми огнями.

— У меня есть кольцо. Я отдам его вам.

Несколько мгновений царица молчала, а потом произнесла:

— Я принимаю твой выкуп. Возвещаю, что ныне, седьмого числа седьмого месяца, я дарую жизнь и свободу Веге и Альтаиру…

— О, благодарю вас! — воскликнула Злата, но царица прервала ее:

— Подожди, я еще не закончила. Их преступление слишком велико, и посему отныне они вечно будут в разлуке. Лишь один раз в год, седьмого июля, им дозволено будет встретиться на небосклоне.

Последнее известие опечалило Злату, но все же влюбленные могли быть счастливы хотя бы раз в году. Злата с легкостью сняла кольцо, будто оно и не держалось на пальце, и тотчас забыла о том, что когда-то любила.

Вегу и Альтаира освободили от оков. Со слезами на глазах Вега бросилась к Злате:

— Спасибо тебе, моя милая сестра.

Злата заговорила, и юная амазонка не узнала своей подруги. Перед ней была не веселая и ласковая девушка, а надменная и холодная гордячка.

— Не стоит благодарности. Мы были дружны, и я должна была помочь тебе выпутаться из этой истории. Зачем тебе это понадобилось? Ради чего ты потеряла все?

— Я люблю его. Тебе ли не знать, что значит любовь! — воскликнула Вега.

— К счастью, я далека от подобных глупостей. Любовь, страдания, ахи-вздохи — нет, этот бред не для меня, — произнесла Злата ледяным тоном.

Озадаченные Вега и Альтаир удалились, но вскоре они забыли обо всем, кроме своей любви, потому что назавтра они должны были разойтись в разные стороны. В те ночи, когда с Земли виден Альтаир, не видно Веги, а когда на небосклоне появляется Вега, уходит Альтаир. И только седьмого июля обе звезды светят, напоминая о своей любви.

Злата повернулась, чтобы уйти к себе в келью, как вдруг путь ей преградила Арестея.

— Великая царица! Эта смертная никогда не станет одной из нас. Она тоже не может оставаться здесь. Пусть уходит вслед за Вегой. Это она оказала дурное влияние на нашу сестру! — воскликнула амазонка.

Амазонки любили Злату, но в словах Арестеи была доля правды. Все ждали, что решит царица, но Злата заговорила прежде. Она ткнула в Арестею пальцем и насмешливо произнесла:

— Ты собираешься изгнать меня? Вот смешно!

Девушка разразилась смехом. Амазонки примолкли, не смея прервать ее. Они думали, что горе лишило бедняжку разума. Нахохотавшись, Злата вновь обратилась к Арестее. В ее речи не было и тени безумия.

— Запомни, я ухожу и прихожу тогда, когда Я этого хочу. И Я могу найти для себя место получше, чем ваш смрадный город, засиженный мухами. Я ухожу отсюда, но смею заверить, что мне не нужно ни твоего позволения, ни благословения.

Амазонки в суеверном страхе переглянулись. Злату словно подменили. В ее взоре и интонациях была властность, которой могла бы позавидовать и царица амазонок.

— Не сердись на Арестею, она не хотела обидеть тебя. Ты можешь остаться, — милостиво позволила верховная амазонка.

— Великая царица, вы говорили, что ничто не происходит напрасно и, если я оказалась здесь, значит, это зачем-то нужно. Время идет, но ничто не меняется, и я начинаю думать, что попала в ваш город случайно. А теперь я должна идти дальше, чтобы вернуться на Землю, где меня ждет отец.

Притихшие амазонки понимали, что лишь Злата не заметила произошедшей с ней перемены.

— Иди! — отчеканила царица, словно отдала приказ. Она знала: все, что должно было свершиться, — свершилось. Она не имела власти над земной девушкой и не могла ее остановить, но хотела оставить последнее слово за собой, ведь нельзя терять лица перед подданными.

Арестея восхищенно глядела на новую Злату. Такой она нравилась ей куда больше. Амазонка подошла к девушке и заискивающе сказала:

— Мы могли бы стать подругами.

— Я отвыкла от друзей, — надменно бросила Злата, повернулась и пошла прочь.

Глава 25

Возвращение на круги своя

Рано утром, когда все еще спали, Злата сменила наряд амазонки на прежнее платье и ушла из кельи, в последний месяц служившей ей пристанищем. Восток подернулся голубоватой дымкой, но месяц четко вырисовывался на бледнеющем небосводе. День еще не вступил в свои права, и узкие улочки тонули в полумраке. Двери и окна домов были распахнуты, чтобы впустить утреннюю прохладу перед тем, как начнется новая пытка зноем.

Злата без сожаления покидала город. Быстрым шагом она проходила мимо домов подружек, и ни разу ее не потянуло войти в открытую дверь, чтобы проститься перед расставанием. Дружба и привязанность для нее больше не существовали, а слова нежности стали пустой болтовней. Выйдя за городские стены, девушка даже не оглянулась. Город амазонок не принес ей счастья. В душе Златы не было ни боли, ни радости, а только пустота, будто что-то умерло.

Солнце поднялось высоко, когда Злата впервые сделала привал. Возле дороги тянулась апельсиновая роща. Девушка сорвала сочный плод, не спеша очистила его от кожуры и с наслаждением растянулась в тени дерева.

Привлеченные сладким ароматом, прилетели две пчелы. Это были первые живые существа, которых Злата встретила, покинув город амазонок. Девушка отломила дольку апельсина, положила на траву и стала наблюдать, как пчелы летали над угощением, примеряясь, куда сесть. Их мерное жужжание в знойный день напомнило Злате дом, и девушку с новой силой охватила тоска. Грустные мысли теснились у нее в голове.

— К чему все скитания? Чего я ищу? Я должна вернуться домой к отцу, но почему мне все время кажется, что за этим стоит нечто большее? Почему на душе у меня камень, хотя я не вижу причин для печали? Или причины есть? Как мне обрести покой? — воскликнула Злата и в смущении примолкла. Только теперь она заметила, что говорит с собой вслух.

— З-з-загляни в себя, — прожужжало в ответ.

Брови девушки изумленно поднялись. Неужели это сказали пчелы, или ей почудилось?

— Заглянуть в себя? Но как? — спросила девушка.

На этот раз пчелы не удостоили ее ответом, они сосредоточенно пили сладкий сок.

— Кажется, однажды мне уже предлагали что-то подобное, — вслух размышляла Злата и, немного подумав, вспомнила: — Верно! Это было в цветущем саду, где стоит Воздушный Замок. Бриз говорил, что это сад моей души.

Как она была счастлива в вешнем саду, откуда началось путешествие! А что если через него лежит и путь назад? Чем дольше Злата размышляла, тем больше в нее вселялась уверенность, что только там она найдет ответы на мучившие ее вопросы. Где, как не в своей душе, она обретет желанный покой?

Девушка решительно поднялась, отряхнула юбки и обратилась к пчелам, ведь неспроста же они встретились ей на пути:

— Если можете, укажите мне путь в сад моей души.

Злата не удивилась, когда пчелы оставили ароматную дольку апельсина и полетели, указывая дорогу. Девушка поспешила за крылатыми проводниками. Вскоре пчелы подлетели к исполинскому дереву. Не один век встречало оно весну. Его кряжистый ствол был увит плющом, а узловатые ветви походили на натруженные старческие руки. Злата впервые видела такое древнее дерево. Оно внушало благоговейный трепет и уважение. Девушка изумленно обошла вокруг толстенного ствола и остановилась перед дуплом. Пче-лы кружились прямо возле него, время от времени ныряя в темноту.

Злата встала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь, но не тут-то было. Тогда она попробовала добраться до отверстия по наростам на коре. Уцепившись за плющ, девушка заглянула в зияющую дыру и, к своему удивлению, обнаружила, что в глубине что-то светится, но тут ее нога соскользнула, и Злата упала на землю, так и не успев разглядеть, что же там такое. Заинтригованная, она вновь полезла на дерево. Крепко ухватившись за край дупла, девушка вглядывалась внутрь. Любопытство ее разгорелось до предела. Она решила во что бы то ни стало узнать, что за клад лежит на дне таинственного дупла. Злата подтянулась повыше, свесилась через край и постаралась достать до неведомого сокровища рукой, но не удержалась и, перекувыркнувшись через голову, полетела вниз.

Девушка невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, ни дерева, ни дупла не было и в помине. Она сидела на земле, а чуть поодаль перед ней открывался изумительный вид. Объятый цветением сад уходил террасами вверх. Деревья в белой кипени цветов красовались, как невесты в подвенечных платьях. А в самом центре сада над кружевными кронами высились остроконечные башни восхитительного Замка Мечты, сложенного из мелодий.

Девушку охватила радость, и она со всех ног бросилась туда, где царила вечная весна, в надежде позабыть свои печали и найти причину снедавшей ее грусти. Запыхавшись, Злата забежала под сень деревьев. Белые лепестки посыпались с веток. Они плавно падали, оседая на плечах и волосах. И были они холодными и недолговечными. И таяли они, смешиваясь со слезами, и оставляли влажные бороздки на жарких щеках. Ибо не лепестки, а снежные хлопья укрывали спящие деревья. Весна здесь больше не жила. Снег припорошил землю, и деревья стояли в кружеве, вытканном инеем.

— Бриз, где ты? — тихонько позвала Злата, но в ответ стояла звенящая тишина.

Девушка окликнула своего приятеля-ветра погромче, в надежде, что тот услышит и отзовется, но в саду царили холод и одиночество. Злата поспешила к Воздушному Замку. По заснеженным тропинкам она поднималась все выше, пока не очутилась на самой верхней террасе перед входом в замок.

Грандиозное сооружение выглядело по-прежнему великолепно, но теперь стены его были выложены не из солнечного янтаря, а из холодного лунного камня, горящего изнутри голубоватым светом, окна — наглухо закрыты, а слепые стекла разрисованы морозным узором. Злата подошла к украшенной перламутром двери и взялась за ручку из кованого серебра. Как и прежде, ее пальцы ничего не нащупали, но дверь медленно открылась сама собой. Широкая лестница из белого мрамора уходила ступеньками вверх. Девушка знала, что на самом деле это только кажется, но все же без опаски сделала первый шаг и… едва не упала. Озадаченная, она вновь попыталась взойти по лестнице и вновь потерпела неудачу. Злата изо всех сил старалась воспарить над мраморной лестницей, но, увы, она разучилась летать. Путь в Воздушный Замок Мечты был для нее закрыт. Поняв, что все попытки тщетны, Злата рассерженно отвернулась.

— Ну и пусть! Обойдусь и без пустых выдумок! — выкрикнула она.

И тут она вспомнила, что в саду есть еще одно место, с которым связано что-то очень важное. Тайный грот — именно он даст ответы на многие вопросы! Девушка почувствовала волнение. К сожалению, она запамятовала, что видела в гроте в первый раз, но теперь она непременно должна увидеть и вспомнить все.

Торопясь, будто она могла опоздать, Злата направилась в потайной уголок сада. Она нашла его без труда, хотя зима здесь потрудилась на славу. Заснеженный грот напоминал мохнатую морду исполинского зверя, из разверстой пасти которого торчали ледяные клыки.

По запорошенной снегом тропке Злата подбежала к входу и начала отбивать сосульки. Работа оказалась не из легких. Пальцы задеревенели от холода, но девушка не отступала, и ее труды были вознаграждены. Одна из гигантских сосулек отломилась и с грохотом упала на землю. Злата попыталась пролезть в образовавшуюся щель и чуть не заплакала с досады. За сосульками вход сковывал лед. Напрасно девушка пыталась продышать оконце хотя бы с монетку величиной, напрасно колотила кулачками и каблуками. Непроницаемая толща льда хранила тайны лучше замков и запоров. Секрет грота был утерян навсегда.

Глава 26

Волшебный фонарь

Зимний сад казался неприветливым и пустынным. Больше Злате незачем было здесь оставаться. Ссутулившись от холода, она побрела прочь. Мороз крепчал. Белые хлопья снега безмолвно и уныло садились на землю, заметая дорожки. В поисках выхода девушка плутала меж деревьев, то и дело проваливаясь в сугробы. Иней лежал на ее густых ресницах, нежные руки посинели от холода, атласные туфельки не хранили тепла, и бедняжке казалось, что она ступает по снегу босиком. Еще недавно Злата надеялась найти здесь избавление от тоски, поселившейся у нее в сердце, а теперь не чаяла вырваться из заколдованного места.

Наступали ранние зимние сумерки. С низкого белесого неба по-прежнему валил снег. Злата вымоталась и в бессилии опустилась на землю. Она больше не чувствовала ни боли, ни холода. Видения обступили девушку. Она вспомнила дом и камин, возле которого они сидели с отцом. Жаркие поленья весело потрескивали за чугунной решеткой, а подле огня лежала, свернувшись калачиком, кошка. Посреди комнаты стояла елка, украшенная самодельными флажками и конфетами в ярких обертках. В доме витал свежий запах смолы. Маленькой девчушкой Злата то и дело бегала посмотреть, не принес ли Дед Мороз подарки. Наверное, это и было счастье.

— Эгей, да ты совсем замерзла, — услышала она незнакомый голос.

Сквозь дрему Злата чувствовала, как кто-то растирает ей руки. Девушка приоткрыла глаза и сквозь иней, осевший на ее пушистых ресницах, увидела необыкновенного старика с окладистой белой бородой до пояса. Она сразу узнала его. В расшитой звездами шубе, подпоясанной красным кушаком, в шапке, отороченной мехом, живой Дед Мороз был самым удивительным из всех чудес, которые Злате довелось видеть.

— Я сплю? — прошептала она.

— К счастью, нет. Вовремя ты про меня вспомнила, а то, не ровен час, навечно уснула бы, — покачал головой старик. — Ну, ничего. У меня в избе за чайком быстро отогреешься. Ишь, как закоченела, тебе самой не дойти. Дай-ка я тебя снесу. Я к тяжестям привычный. Под Новый год каждому ребятенку подарок принести надо. Иной раз с мешком так натаскаешься, кажется, больше не встанешь, ан нет, я хоть и седой, а крепкий, — рассмеялся старик.

Он подхватил обессилевшую девушку и легко, как пушинку, понес к себе. Даром что его звали Морозом, от него веяло таким удивительным теплом и спокойствием, что Злата, как маленькая девочка, с благодарностью обхватила старика за шею. Вскоре за деревьями показался огонек. Дед Мороз вышел к маленькой сторожке. Огромная снежная шапка нахлобучилась на крышу, и от этого домишко походил на сугроб. Под карнизом, точно стеклянные гирлянды, висели голубые сосульки. Из слюдяного оконца лился теплый желтый свет.

Старик отряхнул валенки на пороге и вошел в сени, внеся с собой клубы морозного воздуха. Дед Мороз усадил гостью поближе к печи, укрыл ее теплым одеялом и сказал:

— Сейчас чаевничать будем.

Вскоре на столе появился начищенный медный самовар, чашки с блюдцами и нехитрое угощение: румяные калачи да баранки с маком.

— Угощайся, не стесняйся. Вот тебе варенье малиновое, от него любая хворь убежит, — потчевал Злату гостеприимный хозяин.

Злата с жадностью обхватила озябшими пальцами чашку и, отхлебывая горячий чай маленькими глотками, с любопытством разглядывала старика. Дед Мороз будто вернул ее в далекое детство.

— А как ты оказался в моем саду? — спросила Злата.

— Долго объяснять. Считай, что я здешний садовник. — Старик озорно подмигнул.

— Ты — садовник?! — изумленно воскликнула Злата. — А я-то думала, что ты…

Девушка прикусила язык и не закончила фразу. То-то посмеялся бы старик, если б узнал, что она приняла его за Деда Мороза! Воспоминания детства померкли.

Теперь, когда Злата узнала, что перед ней всего-навсего слуга, она по-новому поглядела на старика. Немудрено, что он из кожи вон лезет, чтобы угодить госпоже. Гордячка окинула старика оценивающим взглядом и насмешливо спросила:

— И что, ты справляешься с садом?

Нотки презрения в голосе Златы не ускользнули от хозяина.

— Справиться немудрено. Все одно в нем ничего не растет. Сад-то мертвый и холодный, как твоя душа, — услышала она в ответ жестокие слова.

— Врешь! Он не мертв. После зимы всегда наступает весна, — с горячностью возразила Злата.

Старик лишь покачал головой:

— Нет, голубушка. Бывают места, что вечно льдом скованы. Покуда в твоей душе живет сказка и память о доме, в ней еще есть место для тепла. А как это уйдет, так прощайся с весной навсегда. — Старик, сгорбившись, отвернулся.

Злата почувствовала щемящую тоску. Она с мольбой бросилась к старику:

— Значит, ты в самом деле Дед Мороз! Прости меня, пожалуйста. Я сама не знаю, что говорю. Мне так тяжко и плохо. Я ищу выход и не вижу его. Я пытаюсь ответить на вопросы, но мне кажется, что чем дальше, тем меньше понимаю, что происходит. Словно в моей жизни было что-то важное, что я утратила, и, если не обрету вновь, мне не стоит жить. — Девушка горько заплакала, дав волю слезам.

Старик ласково погладил ее по волосам.

— Полноте. Может, не все так плохо. Я бы с радостью помог тебе, кабы знал как.

За печкой застрекотал сверчок, Дед Мороз прислушался, а потом, хлопнув себя ладонью по лбу, рассмеялся:

— А ведь точно! Как же я сам не догадался! Его Высочество говорит, что нам поможет Его Светлость!

От такой странной тирады Злата даже перестала плакать.

— Это что, придворные? — робко спросила она.

— Нет, придомные. Во дворе больно зябко, — ответил старик и, видя на лице Златы недоумение, объяснил: — Мы в избушке втроем живем. Сверчок над печкой место облюбовал. Больно ему нравится повыше забраться да сверху за всем наблюдать. Вот я и прозвал Его Высочеством. У Его Высочества талант редкостный. До того задушевно по вечерам песни распевает, что никаких музыкантов не надо. А Его Светлость — это светлячок. Он устроился в фонаре, да не в простом, а в волшебном. Стоит Его Светлости фонарь зажечь, как можно поглядеть, что на земле прежде делалось. Если он твое прошлое покажет, может, ты вспомнишь, ради чего стоит жить.

— Вот славно! — с благодарностью воскликнула Злата.

Слезы тотчас высохли, и она опять улыбалась.

Старик пошарил на печи и достал медный фонарь, внутри которого на маленькой кроватке спал светлячок. Дед Мороз постучал ногтем в стекло.

— Ваша Светлость, пора просыпаться. Покажи нашей гостье волшебный фонарь.

Светлячок сладко потянулся и открыл глаза. Несколько мгновений он заспанно глядел на Злату, а потом обернулся к старику. Тот без слов понял просьбу Его Светлости и попросил Злату:

— Нужно, чтобы ты вспомнила что-нибудь из своего прошлого, иначе ничего не получится.

Злата на мгновение задумалась и отчетливо представила себе дом и бакалейную лавку. Тотчас светлячок в фонаре вспыхнул зеленым огоньком. Его крылышки блестели все ярче, пока фонарь не разгорелся ровным светом, а жучок стал совсем незаметен. В стекляшке фонаря замелькали знакомые картины. Злата зачарованно смотрела, как к бакалейной лавке подъезжают повозки и кареты. Как вельможи и кавалеры преклоняют колени перед красавицей-бакалейщицей, а она насмешливо отвергает одного за другим.

— О, я помню это! Может быть, ради этого и стоит жить, — воскликнула Злата, захлопав в ладоши, но, подумав, добавила: — Хотя не уверена.

Клубок ее жизни разматывался вспять. От красавицы-гордячки отвернулись друзья, но Злата и бровью не повела. Постепенно девушка заметила, как ее двойняшка в фонаре стала дурнеть на глазах. Ее волосы потускнели и стали похожи на прелую солому, плечи ссутулились, на носу выступили безобразные веснушки. Ну конечно, ведь Злата была красивой не с рождения. Она заплатила за необыкновенную красоту кротким и добрым нравом, превратившись в жестокосердую гордячку. Злата не желала, чтобы ей напоминали о прежней внешности.

— Я не хочу больше смотреть! — отвернувшись, капризно крикнула она.

— Почему? — искренне удивился старик. — Посмотри, с какой искренней преданностью и любовью к тебе относились друзья. Может, ради этого стоит жить?

— Ты что, спятил?! Чтобы я опять стала уродиной? Ни за что!

Злата схватила фонарь и в сердцах бросила его об пол. Тотчас девушку окутала мгла, и она навсегда забыла отчий дом.

Глава 27

Чаша Весов

Сизая мгла спеленала все кругом. Небо и земля смешались в сплошное линялое месиво. Вьюга кружила в сумасшедшей пляске все быстрее и быстрее. Поземка заметала все дороги и пути, и казалось, земля уходит из-под ног. Злату несло, как песчинку. Ветер бесновался, рвал кружевные одежды и толкал в спину, но девушка не чувствовала ни боли, ни усталости, а только смертельную тоску и желание, чтобы все это поскорее закончилось.

Внезапно метель улеглась. Только теперь Злата увидела, что под ногами у нее искрится не снег, а звездная пыль. Небо прояснилось, и на нем засияли необычайно крупные звезды. Казалось, они не настоящие, а вырезаны из фольги и развешаны по небосклону, как елочная мишура. В наступившей тишине Злата слышала стук своего сердца, и звезды пульсировали в такт ударам. Вот одна звезда сорвалась с места и, оставляя за собой огненный хвост, понеслась вниз. За ней полетела вторая, третья… Небосклон, будто молнии, озарили их сияющие шлейфы. Звезды плавно приземлялись подле Златы и превращались в девушек. Они были похожи, как сестры. Длинные распущенные волосы небесных красавиц искрились звездным огнем. Кожа их была матовой и голубоватой, а по легким одеждам при каждом движении пробегали огненные сполохи. Девушки-звезды обступили Злату, и их голоса зазвенели, словно бубенцы:

— Простись с Землей. Летим с нами. Ты будешь нашей младшей сестрицей. Мы будем заботиться о тебе, сошьем одежды из лунного серебра и вышьем их солнечными лучами.

— Вы — небесные русалки, — поняла Злата.

Девушки презрительно фыркнули и обиженно произнесли:

— Не равняй нас с русалками. Они всего-навсего утопленницы, земная нечисть. Мы — астралии, девы-звезды, и живем в небесах. Не многим смертным дано стать звездой. Хочешь жить с нами?

— Не знаю. Я никогда не слышала про вас, — покачала головой Злата.

Небесные девы стали наперебой рассказывать истории своей жизни, но их голоса слились в сплошной перезвон, так что Злата не поняла ни единого слова. Наконец многоголосый хор смолк, и одна из астралий сказала:

— Теперь ты видишь, что каждая из нас когда-то была невестой, но так и не успела стать женой. Мы ушли на небо прямо от алтаря в день свадьбы, но не жалеем об этом. Мы больше не страдаем и не мучаемся. Мы обрели покой. Хочешь стать одной из нас?

— Не знаю. Может быть, — неуверенно ответила Злата.

— Ну так отрекись от Земли, пойдем с нами, и мы будем вместе сиять на небе, свысока взирая на людские заботы.

Злата направилась за астралиями, но вдруг остановилась и покачала головой.

— Мне очень хочется покоя, но я не могу отречься от Земли. Я должна вернуться. Хотя не могу вспомнить зачем, — растерянно добавила она.

— В воспоминаниях нет покоя, они способны лишь разбередить душу. Если ты хочешь абсолютного душевного равновесия, не ройся в прошлом, — сладкоголосо уговаривали ее звездные девы.

— Нет. Что-то держит меня, словно часть меня осталась там. Я должна понять, что влечет меня на Землю, — решительно отказалась Злата.

— Будь по твоему. Взвесь все, и ты поймешь, в чем твое счастье, — закивали красавицы.

Астралии расступились. Черный небосвод словно прорвало, и из зияющей дыры полился сноп света. Чуть поодаль от Златы свет выхватил из тьмы созвездие Весов. Звезды поблекли в голубом луче, и на месте созвездия возникли гигантские весы, наподобие аптекарских.

Одна из дев протянула к весам руки и торжественно произнесла:

— Эти весы нельзя обмануть. Они взвешивают чувства и мысли и помогут тебе сделать выбор. А теперь скажи, хочешь ли ты стать звездой?

— Не знаю, — призналась Злата.

Пустые чаши весов заколебались в поисках равновесия.

— Хочешь забыть боль, страх, переживания?

— Да, — сказала Злата.

Маленькая звездочка, как гирька, упала на правую чашу весов, и она слегка опустилась.

— Хочешь стать повелительницей чувств, а не их рабой? — настойчиво продолжала астралия.

— Хочу, — кивнула Злата.

Правая чаша еще сильнее перетянула левую.

— Так пойдем же с нами! — поманили девушку звездные красавицы.

Но Злата отстранилась:

— Нет, прежде я должна узнать, что так дорого моему сердцу на Земле.

Она обратила взор к весам в ожидании ответа.

Воздух над левой чашей сгустился, и постепенно на ней возникло видение: восхитительная статуя из белого мрамора, а подле нее печальный юноша.

Злата смотрела, и ее охватило странное волнение. Сердце ее радостно затрепетало, а на ресницах заблестели слезы. Она поняла, что с такой силой влекло ее к Земле.

— Я люблю, — едва слышно прошептала девушка и громко добавила: — Я не могу уйти одна.

— Неужто ты любишь?! — удивленно переглянулись астралии.

— Разве можно не любить ее? Как совершенны линии! Сколько жизни в камне, сколько грации и красоты! Странно, но у меня такое чувство, будто она — часть меня. Эта статуя должна быть моей, — как во сне произнесла Злата, зачарованно глядя на каменное изваяние.

— Вот незадача. Ты влюблена в статую? Но она принадлежит принцу, — возразили астралии.

Взгляд Златы без интереса скользнул по юноше, и она настойчиво произнесла:

— Мне она нужна больше! Я не знаю, кто эта каменная дева, но мое сердце принадлежит ей, будто мы — одно целое. Я не в силах оставить ее!

— Ты можешь получить статую, но за это надо заплатить, — загадочно улыбнулись небесные девы. — Готова ли ты ради этого на все?

— О да! — не колеблясь ответила Злата.

На этот раз заговорила только одна красавица. Голос ее звонко отдавался в наступившей тишине:

— Убери принца с дороги. До тех пор пока он жив, статуя будет принадлежать ему и ты не освободишься от земных оков.

Злата не заметила, откуда у одной из астралий появился золоченый лук с тонкой тетивой, похожей на паутинку в лунном свете. Она протянула его Злате, и та безотчетно приняла оружие. В руках другой небесной красавицы молнией полыхнула огненная стрела, но она не обожгла пальцев Златы.

Девушка поглядела на статую и медленно перевела взор на принца. В душе ее не шевельнулось ни жалости, ни страха перед тем, что она собиралась совершить. Земная жизнь перестала иметь для нее цену. Злата без колебаний подняла лук и хладнокровно прицелилась, направив огненный наконечник стрелы прямо в живую мишень.

Глава 28

Выстрел

Молчаливый собор выглядел торжественно. В рассеянном свете, сочившемся сквозь витражи, тускло поблескивало золотом богатое убранство алтаря. Покрытые искусной лепниной колонны возносились ввысь, поддерживая величественный купол. Возле стен стояли изваяния святых со скорбными одухотворенными ликами. Лишь мраморная статуя девушки перед алтарем выбивалась из общего настроения печали. В едва заметной улыбке и в открытом взоре каменной девы светилась радость, а поза была такой естественной и живой, словно она остановилась только на миг и вот-вот вздохнет и опустит протянутую руку.

Посреди громадного пустынного помещения юноша рядом с безжизненным изваянием казался маленьким и беспомощным. Вот уже много месяцев каждый день принц приходил на свидание со своей возлюбленной, беседовал с ней, будто она могла слышать, поверяя свои мысли и рассказывая о том, что произошло в королевстве. В нем жила отчаянная надежда, что когда-нибудь его любовь растопит камень, но чуда не происходило. Мраморная красавица оставалась холодна и бездушна.

Солнечные лучи, преломляясь сквозь цветные витражи, разбросали по полу красочные пятна. Одно из них, ярко-алое, выплеснулось прямо на изящную руку ка-менной девы и окрасило ее в красный цвет, будто обагрив кровью. Принцу стало не по себе. Его охватил безотчетный страх, словно сердце сжали ледяные тиски. Он попытался стряхнуть с себя наваждение, но оно накатывало с новой силой. Ему подумалось, что над Златой нависла неведомая опасность, и если он не защитит ее сейчас, то потеряет навсегда.

Туго натянутая тетива в ожидании замерла в пальцах Златы, чтобы через миг распрямиться, выпустив на волю огненную стрелу. Девушка целилась хладнокровно и точно.

— Я бы отдал за тебя жизнь, но не знаю, как помочь тебе! — воскликнул принц, вложив в слова весь пыл своей любви.

Юноша порывисто взял протянутую руку статуи в свои ладони.

Стрела была готова сорваться в смертоносный полет, когда Злата вдруг ощутила прикосновение к своей руке и очнулась от забытья. Она ужаснулась, что могла убить этого незнакомого юношу. Рука Златы дрогнула, и в этот миг тетива вырвалась из ее пальцев. Необузданная стрела полетела в цель.

Всполох яркой вспышкой озарил все вокруг, ослепив Злату. Ее пронзила резкая, жгучая боль, словно в самое сердце вонзилась огненная стрела. Девушка силилась вздохнуть, но не могла, словно грудь ее сдавливал железный обруч. Перед глазами все поплыло. Теряя сознание, она с жадностью глотнула воздух. Грудь статуи шевельнулась, и с каменных губ сорвался вздох.

Злата очнулась в пустом соборе. Принц держал ее в объятиях.

— Кажется, мне стало дурно? А где все гости? — слабым голосом прошептала девушка.

— Они разошлись по домам несколько месяцев тому назад, — ответил принц.

Он все еще не верил в свое счастье и крепко прижимал невесту, словно боялся, что стоит отпустить ее, и она снова окаменеет.

— Неужели я так долго не приходила в себя? — ошеломленно спросила Злата. — Ты ведь только что надел мне обручальное кольцо.

Она глянула на руку. Кольца не было.

— Ой, где же оно? — огорчилась Злата.

— Не печалься. Я закажу для тебя новое кольцо. — Принц не решился рассказать девушке о ее загадочном превращении, подумав, что сегодня с нее и так достаточно потрясений.

Весть о чудесном исцелении Златы тотчас облетела королевство. Люди, стосковавшиеся по веселью, ликовали, как никогда. Повсюду слышались смех и шутки. Город украсили гирлянды цветов и разноцветные флаги. Столы, накрытые прямо на улицах, ломились от угощений, а площади превратились в танцплощадки. Музыканты играли до глубокой ночи. Вот когда любители поплясать отвели душу!

Между тем принц, как и обещал, вызвал самого искусного ювелира. Старик немедленно явился на зов. Не успел юноша изложить свою просьбу, как мастер сказал:

— Ваше Высочество, до меня дошли слухи, что вы собираетесь заказать новое кольцо для принцессы Златы. В этом нет необходимости. Я принес то, что вам нужно. Однажды мне приснилось кольцо удивительной красоты, и с тех пор я потерял покой. Мне хотелось воплотить сновидение в жизнь. Я трудился многие месяцы, прежде чем понял, что достиг цели. Мне кажется, это украшение достойно несравненной принцессы.

Ювелир вручил Злате бархатную коробочку. Девушка открыла крышку и ахнула от изумления. Она в жизни не видела ничего подобного. Перстенек был сделан в виде цветка, усыпанного росой из чистейших бриллиантов. Камни вспыхивали на свету, будто внутри них горел тайный огонь, и от этого цветок был как живой.

При виде бриллиантов принц побледнел и поспешно сказал:

— Нет, никаких бриллиантов! Вставьте в кольцо простые стекляшки, только чтобы они выглядели поприличнее.

Ювелир в молчаливом удивлении посмотрел на принца. Злате очень понравилось украшение и было жаль расставаться с ним, но она не смела перечить принцу. Девушка вздохнула и смиренно произнесла:

— Ты сердишься на меня за то, что я потеряла прежнее кольцо? Что ж, ты прав. Нельзя такой растяпе дарить дорогие вещи.

Она протянула бархатную коробочку ювелиру, но, неожиданно передумав, сказала:

— Я только один разочек примерю его.

Прежде чем принц успел что-либо сделать, Злата надела колечко с бриллиантами на палец. На лице принца выразился такой неописуемый ужас, что девушка невольно испугалась.

— О, я не хотела брать его насовсем и не знала, что это так огорчит тебя. — Она поспешно сняла кольцо и положила назад.

У принца вырвался вздох облегчения.

«Почему я внушил себе, что всему причиной был бриллиант в обручальном кольце?» — подумал он, а вслух произнес:

— Я готов подарить тебе все драгоценности на свете, но мне казалось, что ты избегаешь носить бриллианты.

— Вовсе нет, — засмеялась Злата, — просто мы жили небогато, и я не привыкла к дорогим украшениям.

Чары рассеялись, и заклятие гномов потеряло силу. Принц взял из коробочки кольцо и сам надел его на палец Златы, правда, при этом он чуть-чуть помедлил, но девушка ничего не заметила.

Во дворце вновь воцарилось счастье. В честь новой принцессы король устроил грандиозный бал с фейерверком. Только юная герцогиня Агнесса не приняла приглашения. Она была в бешенстве, что бакалейщица вновь встала у нее на дороге.

«Старая ведьма обманула меня, но я ее из-под земли достану и заставлю убрать эту выскочку», — решила она, засев за книги по черной магии.

В день пиршества Агнессе не сиделось дома. Закутавшись в черный плащ, она медленно проехала мимо королевского дворца в карете с зашторенными окнами. Веселье было в самом разгаре. Повсюду слышались музыка и смех.

— Что ж, веселись, пока можешь, — сжав кулаки, процедила сквозь зубы Агнесса. — Придет время, и ты узнаешь, кто такая Черная герцогиня!

Но на каждый яд есть противоядие. И пока еще для всех оставалось тайной, кому предстоит испить КУБОК ЧАРОДЕЯ.

Content

Крюкова Тамара Шамильевна Заклятие гномов

Глава 1 Сгуститесь, тучи колдовства

Глава 2 Черная герцогиня

Глава 3 Гадание

Глава 4 Сговор

Глава 5 Венчание

Глава 6 Выбор

Глава 7 Летописец

Глава 8 Воздушный замок

Глава 9 Эолова арфа

Глава 10 Пленники сладких грез

Глава 11 Тайный грот

Глава 12 Караван

Глава 13 Звездный шейх

Глава 14 Кентавр

Глава 15 Праматерь Туча

Глава 16 Исполнение желаний

Глава 17 Ложь

Глава 18 Ревность

Глава 19 Созвездие Гончих Псов

Глава 20 Оракул

Глава 21 И все канет в Лету

Глава 22 Девы-воительницы

Глава 23 Посвящение в амазонки

Глава24 Изгнание

Глава 25 Возвращение на круги своя

Глава 26 Волшебный фонарь

Глава 27 Чаша Весов

Глава 28 Выстрел