Смит Маргарет

Мой строптивый малыш

Снова и снова Эмили Лайт задавалась вопросом: что ей мешает признать и исправить прошлые ошибки. Почему она боится начать все сначала? Почему никак не может заставить себя побороться за любимого человека? Она взрослая женщина. Она привыкла добиваться своего. Тогда что ей мешает сейчас? Может быть, гордость? Но она в состоянии поступиться собственным самолюбием. Предстать перед своим избранником ласковой, нежной и доказать, что она его любит…

И тут Эмми стало страшно. По-настоящему страшно. Как будто что-то раскрылось в ее душе, и она увидела другую Эмми, о существовании которой даже не подозревала: маленькую и испуганную девочку, забившуюся в самый дальний уголок сознания — туда, где ее никто не найдет и никто не обидит.

— Эмми!

Женщина вздрогнула и повернулась к Тони, который сидел за рулем машины, мчавшей их по оживленному шоссе.

1

— Вы опять не на месте, мисс Лайт.

Строгий голос резанул Эмми по нервам, как скрип ногтя по стеклу. Она еле сдержалась, чтобы не завопить. Рей уже в третий раз прерывал репетицию, а он ведь даже не режиссер, черт его побери! Эмили резко повернулась к своему мучителю:

Я-то как раз на месте! Джеймс сказал мне встать здесь!

Ее взгляд пылал неподдельным гневом, но высокий, небрежно одетый мужчина, лениво привалившийся спиной к стене веранды, лишь скривил губы в этакой едкой улыбочке.

Но он вряд ли сказал, что вы должны облепить Стаффера, как вторая кожа. Мы здесь снимаем не порно, мисс Лайт. Пожалуйста, не забывайте об этом.

Эмми едва не задохнулась от бешенства и тихо выругалась себе под нос.

Это уже ни в какие ворота не лезет! — наконец выдавила она. Ее зеленоватые глаза потемнели от ярости. Как он смеет так с ней разговаривать?! Да еще при всех! — Мы, мистер Рей, снимаем любовную сцену. Если бы вы прочитали сценарий, то, наверное, догадались бы об этом. И я вовсе не облепляла Слима!

Рей коротко хохотнул.

С того места, где я стою, мисс Лайт, это смотрелось точь-в-точь как рекламный ролик какого-нибудь борделя.

Вам лучше знать, — парировала она и тут же прикусила язык.

Не стоило переходить на личности в ответ на профессиональную критику. И потом — ну почему ей никак не удается оторвать взгляд от ладного тела Энтони Рея? Ей что, смотреть больше не на что?! Эмми заметила подозрительный блеск в его карих глазах и поняла, что он собирается ответить, а потому произнесла быстро, чтобы опередить:

То, что вы продюсер, что вы финансируете фильм, еще не дает вам права придираться ко всем и вся!

Рей небрежно пожал плечами.

Я вложил средства, мисс Лайт, и хочу получить с них прибыль. Иными словами, фильм должен быть кассовым. Так что это дает мне право критиковать. И не забывайте: ваш гонорар выплачивается из моих денег.

И что?

А то, что я просил бы вас последить за собой, мисс Лайт. — Рэй говорил подчеркнуто любезно, но корректный тон не скрывал издевки. — Как бы мне ни нравилось с вами препираться, в каждом споре наступает момент, когда один из оппонентов должен признать свое поражение.

Да? Так вы уже машете белым флагом? — с невинным видом осведомилась актриса.

Он раздраженно передернул плечами, а Эмми снова поймала себя на том, что любуется его великолепной фигурой.

В нашем споре, Эмили, победа останется за мной. И вы это знаете.

Эмми чуть ли не кожей ощутила, как встрепенулись и навострили уши актеры и съемочная группа. Ни от кого не укрылось, что Рей назвал ее по имени. Он все-таки перешел черту, которую она провела между ними три года назад! Стараясь не выдать своего волнения, Эмми поспешила вернуть разговор к профессиональной теме.

Мистер Рей, — начала она сладеньким голоском, способным даже святого отшельника толкнуть на убийство с особой жестокостью, — а почему наняли именно нас?

Рей сложил руки на груди и улыбнулся, обнажив белые ровные зубы, чем сразу напомнил Эмми волка, вышедшего на охоту.

Думаю, вы сами знаете, мисс Лайт. Этот бизнес для вас не нов.

Эмили стиснула зубы.

Послушайте, буквально три дня назад вы утверждали, что мы не укладываемся ни в какие сроки и давно превысили бюджет. Вам не кажется, что мы отсняли бы этот фильм гораздо быстрее, если бы вы не таскались сюда каждый день и не мешали бы нам работать? — Эмили несло. Она сама себе нравилась. — Если вы думаете, что можете сделать все лучше нас, так берите и делайте! — язвительно бросила она. — Включайте камеры, выбирайте планы, ставьте мизансцены, снимайтесь в них! Правда, может возникнуть неувязка — вдруг вы не влезете в мой костюм!

Она провела руками себе по бокам, расправляя обтягивающее ее безупречную фигуру шелковое платье.

Так, все, перерыв пятнадцать минут. — Явно нервничая, режиссер поднялся со стула.

Эмили резко повернулась к нему. Джеймс Харрисон смотрел на нее таким умоляющим взглядом, что она сдалась и ушла в дальний конец веранды, где присела в тенечке рядом со Слимом. Ей так и не удалось вывести Энтони Рея из себя: вместо того чтобы рвать и метать, он тихо-мирно беседовал с кем-то из операторов.

Джеймс робко приблизился к актрисе с видом человека, на глазах которого милый домашний котеночек вдруг превратился в разъяренную львицу.

Эмми, лапушка, нам осталось отснять две сцены, и мы все уберемся из этих проклятых зарослей. Может, потерпишь до вечера, обуздаешь свой пыл? Тебе уже двадцать шесть. Пора бы научиться владеть собой.

А Рею уже тридцать шесть… Почему он не умеет владеть собой? — поинтересовалась мисс Лайт.

Слим взглянул на нее с любопытством.

А откуда ты знаешь, что ему тридцать шесть?

Эмили почувствовала, что краснеет, но все же сумела сохранить невозмутимый вид.

Но ведь он весь из себя такой знаменитый. Стоит ему сегодня чихнуть, как завтра об этом уже напишут в газетах. Его частная жизнь — ни для кого не секрет.

Слим рассеянно кивнул, глядя вслед Джеймсу, который отправился улаживать спор двух парней из группы технической поддержки.

Я все хотел спросить тебя, Эмми, как вы с ним познакомились?

На премьере, года два-три назад, — проговорила она небрежным тоном. — У меня была небольшая роль в картине, которую он финансировал.

Как я понял, ты не состоишь в клубе горячих поклонниц мистера Рея? — шутливо осведомился Слим.

Правильно понял, — сухо отозвалась Эмили. — Он и так переполнен влюбленными тетками.

Ну ты-то уж точно к ним не относишься, — рассмеялся Слим. — А скажи… ты возненавидела его с первого взгляда или столь «нежное» чувство формировалось годами?

С первого взгляда. Если мы с ним хоть в чем-то согласны, то только в одном. В том, что терпеть друг друга не можем. — Эмили поспешила сменить тему — А как там насчет твоего обручения?

Слим поморщился.

Начиталась, должно быть, журналов со светскими сплетнями. Стоит пару раз выйти с дамой на люди, и пресса уже вопит о твоей помолвке. — Он умолк на мгновение и безо всякого перехода добавил: — Вот и истории о бурных похождениях Рея тоже, наверное, сильно приукрашены. А ты как считаешь?

Я считаю, что это не мое дело.

Настойчивость, с которой партнер возвращался к разговору об Энтони Рее, уже начинала ее раздражать. Между тем Слим задумчиво продолжал:

Эта фотомодель, с которой он бывает в свете последние несколько месяцев, похоже, крепко его зацепила. Прошел даже слух о готовящейся свадьбе. В прошлом месяце появилась статья…

Я читала, — резко оборвала его Эмми, которая забыть не могла ту фотографию из журнала: роскошная блондинка под руку с Реем. Она тряхнула головой, прогоняя непрошеный образ, и заметила, что Джеймс машет ей рукой. — Пойдем работать… Джеймс зовет.

К несказанному облегчению Эмили, Слим тут же перестал разглагольствовать о личной жизни Энтони Рея и отправился следом за ней снимать эпизод. На этот раз все прошло без сучка и задоринки. Эмми осталась не слишком довольна своей игрой — после недавнего замечания Рея она чувствовала себя несколько скованно в объятиях Слима. Но Джеймсу вроде бы сцена понравилась, так что можно было не волноваться. Актеры и съемочная группа тут же отправились на обед: одни укатили в ближайший ресторанчик, другие уединились у себя в трейлерах, припаркованных неподалеку от съемочной площадки.

Эмми тоже побрела к себе: ей хотелось не столько есть, сколько укрыться от зноя и палящего солнца.

Эмили.

Она с изумлением обернулась, а потом быстро огляделась по сторонам. Поблизости не было никого, кто мог бы услышать их. Впрочем, легче от этого не стало: рядом с Энтони Реем она чувствовала себя в безопасности лишь в плотной толпе.

Что? — заносчиво произнесла молодая женщина.

Но вызывающий тон явно не произвел на Рея впечатления. Он остановился в трех шагах от Эмили и смотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

Я еду обедать. Не хочешь присоединиться?

Эмми сжала пальцы на ручке дверцы трейлера.

Нет. — И помолчав мгновение, добавила — Спасибо.

Истинно аристократические манеры. — Он скривил губы. — Все боишься, как бы кто не подумал, что ты завела с боссом интрижку?

Эмили напряглась, а ее глаза потемнели от гнева.

Это оскорбляет твое драгоценное самолюбие? Все еще не можешь простить мне, что я предпочла независимость твоему… покровительству?

Рей засунул руки в карманы облегающих черных джинсов и продолжал смотреть на нее спокойно, если не сказать равнодушно.

Мое самолюбие… Да, наверное. Но речь тогда шла вовсе не о покровительстве. — Он обвел актрису задумчивым взглядом с головы до ног, не пропустив ни единого дюйма. — Я сделал тебе предложение.

Она тряхнула короткими черными кудрями и улыбнулась. Однако улыбочка получилась горькой.

А мне следовало прыгать от радости, раз ты решил поступить со мной как с женщиной порядочной? Ну уж нет, лучше бесчестие.

Правда? — Он усмехнулся. — Впрочем, как говорится, в каждой женщине есть что-то от шлюхи.

Эмили шагнула к Рею. Лицо у нее побледнело, глаза метали молнии. Ярость и горечь сплелись в тугой ледяной комок в животе. Голова разболелась еще сильнее.

Но прежде чем она успела ответить, Рей поспешил сказать:

Прошу прощения. — На его тонком лице отразилось явное недовольство собой. Мимолетное, зато подлинное. — Признаю, замечание неуместное.

Но не то чтобы неожиданное. — Она деланно улыбнулась. — Обычно ты не стесняешься в выражениях, да, Тони?

Он вдруг посерьезнел.

Обычно — да, но не с тобой. Хотя… мы всегда были предельно честны друг с другом, ведь так, Эмили?

Предельно, — проговорила она безучастным тоном.

Тогда будь честной и сейчас. Почему ты не хочешь со мной пообедать?

Эмили мгновение колебалась.

Я не голодна.

В карих глазах Рея мелькнула тревога, и он добавил, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнице:

Ты худая, как щепка.

Эмили вздрогнула, но быстро овладела собой и без труда солгала:

Я на диете. И потом, то, как я выгляжу, касается только меня, договорились? — сухо бросила Эмми и прежде, чем Рей успел вставить хоть слово, шагнула к себе в трейлер, хлопнув дверью у него перед носом.

Прислонившись к двери с той стороны, Эмили обвела взглядом свое уютное жилище на колесах. В какой ситуации женщина чувствует себя наиболее комфортно? Когда ей удается гордо хлопнуть дверью перед носом навязчивого ухажера.

Мур-р-р!

Эмили опустила глаза. У ее ног изящный сиамский кот играл с отчаянно пищащей мышкой, крепко прижав страдалицу лапой за хвост.

Нет, Вонг. На улицу ты не пойдешь. Там слишком жарко — ты сразу сваришься. И пожалуйста, оставь в покое Микки!

Кот смешно фыркнул, отпустил свою живую игрушку и, сощурив раскосые голубые глаза, принялся равнодушно наблюдать за тем, как мышка рванулась в укрытие — к туфлям хозяйки, стоявшим на полу перед диваном.

Женщина взяла Микки на руки и, рассеянно гладя любимца по крошечной головке, осторожно выглянула в окно. Энтони Рей удалялся от трейлера походкой, которая не оставляла сомнений: мистер финансист в ярости и ехать на обед не собирается.

Эмили отошла от окна, отнесла мышку в клетку, стоящую на низком журнальном столике, потом плюхнулась на диван и строго уставилась на кота:

Вонг, если ты еще раз выпустишь Микки, я куплю висячий замок, так и знай.

Вонг равнодушно таращился на нее. Эмили улыбнулась, хотя голова болела ужасно. Она стала растирать себе лоб, стараясь не думать об Энтони Рее…

Остаток дня тянулся мучительно медленно. У Эмили все валилось из рук. К четырем часам дня она, кажется, разобралась, в чем дело. Ее невыносимо раздражало присутствие Энтони Рея. Он пребывал в отвратительном настроении и срывал его на всех подряд— особенно на Эмми. Когда он в шестой раз устроил ей разнос за плохую игру, она едва его не прибила.

Наконец Эмили не выдержала — упала в кресло на веранде и попыталась немного прийти в себя. Голова разболелась невыносимо.

Джеймс Харрисон, хмурясь, приблизился к ней.

Ты себя хорошо чувствуешь? Что-то ты бледная.

Эмили пожала плечами.

Да так, голова болит. Слушай, а как нанимают убийцу? У меня, к сожалению, нет знакомых из этой среды.

На режиссерских курсах этому не учили, — Джеймс умолк на мгновение и добавил как бы между прочим — Ты пока посиди, а я схожу переговорю с ним. Сейчас вернусь.

Режиссер ушел, а Эмили откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Когда они снимут эту картину, надо взять отпуск. Она много работала последние три года, нагружая себя с головой и соглашаясь лишь на короткие передышки между фильмами. Больше ей такой гонки не выдержать. Надо дать организму отдых, иначе…

Не можешь справиться с нашей примадонной, Джеймс?

Эмили рывком поднялась и уставилась в насмешливые глаза Энтони Рея. Ну, конечно! Наверняка Джеймс пытался уговорить его отложить съемку, и Рей решил, что она притворяется нездоровой.

Одного этого слова — примадонна — хватило, чтобы взбодрить Эмми. Глаза у актрисы загорелись, щеки раскраснелись.

Я готова, Джеймс. Давай снимать.

Мы все устали… — начал было режиссер.

Чем скорее мы закончим сцену, тем скорее поедем домой, — резко оборвала его Эмили. — Когда будешь готов, скажи.

Джеймс бросил на Рея яростный взгляд, потом с неохотой кивнул:

Давайте, ребята. По местам!

Даже не посмотрев на Рея, Эмили спустилась с веранды и направилась к тому месту, откуда должна была появиться перед камерой. С легкостью, наработанной долгой практикой, она выкинула из головы все посторонние мысли и, вживаясь в роль, стала повторять про себя слова.

Через пять минут включились камеры. Эмили выходила на свет из зарослей колючего кустарника. Одинокая женщина, брошенная возлюбленным, обессилевшая от страха и душевной боли. Она рискнула всем ради любви и доверилась человеку с холодным сердцем, непостоянному и вероломному. Человеку, который оставил ее умирать, истекая кровью.

Спотыкаясь и падая, она все-таки шла, не сводя глаз с домика, показавшегося впереди. Во взгляде — только отчаяние и безнадежность, граничащие с безумием. По грязным щекам текли слезы. Дыхание сбивалось.

Преодолев последнюю пару ярдов, героиня привалилась к стене веранды и хрипло выкрикнула имя возлюбленного, заранее зная, что он не ответит. Он не ответил. Рыдая от боли, она вцепилась в перила веранды и прокляла его. Издав яростный вопль, исполненный предельной муки, молодая женщина тяжело осела на землю и уставилась невидящим взором в даль.

Будь ты проклят… — выдохнула она. — Будь ты проклят…

Потом была долгая тишина. Немного погодя раздался крик Джеймса:

— Все! Снято!

Эмили тяжело сглотнула и с трудом поднялась на ноги. Перед глазами вдруг все поплыло. Откуда-то издалека донеслись аплодисменты — съемочная группа оценила ее игру. Но она не видела никого, ища взглядом Энтони Рея. Он стоял чуть в стороне, сложив руки на груди. Взгляды их встретились, и Эмили успела заметить, что он смотрел на нее с искренним уважением. Еще секунда, и она начала падать. Потом провалилась в беспамятство.

2

Словно издалека Эмили слышала голоса — говорили несколько человек одновременно. Чьи-то руки осторожно прикасались к ней. Кто-то настойчиво звал ее по имени. Но ответить на зов было трудно. Из всех голосов Эмили выделила один: слишком громкий и властный, он, кажется, отдавал приказы. Голос раздражал ужасно, хотя и непонятно почему.

А потом Эмили как будто подхватило течением, и она поплыла. Голоса стихли, утонув в громовых раскатах, зазвучавших в ушах. Ее укутали во что-то теплое, от чего исходил странно знакомый пряный запах. Стало хорошо и спокойно.

Она заснула. Ей снились дурацкие сны про говорящих зверей и каких-то буйно помешанных человечков. Снились и кошмары: крысиная морда, темная пещера, дом с сотнями комнат и без единого окна. Гремел гром, сверкали молнии. Эмили дрожала от страха. Она хотела кого-то позвать, но нужное имя затерялось в глубинах затуманенного сознания.

Наконец сны растворились во тьме. Эмили смутно ощутила, что кто-то держит ее руку, нежно поглаживает щеки, лоб. Очнувшись в очередной раз, она поняла, что этот «кто-то» ушел. И пока он не вернулся, ей было тревожно и неуютно.

Внезапно до Эмили донесся отчетливый запах роз, а в гуле голосов удалось разобрать обрывки разговора. Скучного разговора: двое мужчин беседовали о ком-то, кто заболел. Эмили приподнялась на локте и попросила всех выйти из комнаты и оставить ее в покое. В ответ раздался приглушенный смех. Голос показался знакомым.

Когда Эмили проснулась окончательно, а ее натура — натура истинного трудоголика — немедленно взбунтовалась. Почему ее уложили в больницу? Она совершенно здорова. Надо доснять картину. До конца съемок осталось всего-то недели две-три. Времени катастрофически не хватает. Она не может позволить себе валяться весь день на больничной койке.

Злясь на себя и на неизвестного доброжелателя, который притащил ее в больницу, Эмили открыла глаза. Солнечный свет искрился на вазах с цветами, которыми был уставлен низенький столик у двери. Должно быть, я проспала всю ночь, решила Эмили. Ее взгляд скользнул по комнате к окну. И тут она увидела Рея.

Вид у него был немного всклокоченный. Русые волосы растрепались. Рей был без пиджака. Безупречный точеный профиль четко вырисовывался на фоне залитого светом окна— высокий лоб, орлиный нос, решительный рот. На щеках и подбородке — щетина. Рей не брился по крайне мере сутки. Он стоял с закрытыми глазами, но Эмми знала, какого они цвета: карие. Темные, проницательные глаза, в которых иной раз, но очень редко, поблескивали золотые искорки.

Эмили считала себя высокой, но рядом с Энтони всегда чувствовала себя коротышкой. Рослый, атлетического сложения, он, кроме того, обладал недюжинной силой характера. Когда-то ей хватило одного взгляда этих темных глаз, чтобы понять: с таким человеком нельзя не считаться.

Она все никак не могла отвести от него взгляд. Уже не в первый раз Эмили задумалась, а не совершила ли она ошибку тогда, три года назад, когда не захотела отказаться ради него от своей карьеры?

Все равно ничего бы из этого не получилось, яростно уверяла себя Эмми. Она, черт побери, актриса, а не покладистая женушка-домохозяйка. Она бы наверняка скучала на приемах и вечеринках, выслушивая болтовню жен всяких деловых людей про то, кто с кем спит и как дорого стоит снять фильм.

И потом, Тони ни разу не сказал, что любит ее. Никогда не заговаривал о детях. Скорее всего, ее ожидала бы участь птички в золотой клетке. А клетка, пусть даже уютная и роскошно обставленная, все равно остается клеткой. И чем бы она занималась — сидела целыми днями и красила ногти?

И почему Рей вообще захотел жениться на ней? Наверное, потому что устал бегать от женщин, его домогающихся. А поскольку Эмили стояла в списке этого неотразимого красавца под номером первым, она и получила предложение.

Раздраженная, Эмили уставилась в потолок. Все уже в прошлом. Они расстались, и незачем вспоминать о том, что случилось когда-то.

— Как ты себя чувствуешь?

Эмми моргнула. Тони стоял рядом и смотрел на нее непроницаемым взглядом. Она снова уставилась в потолок.

Будто меня грузовик переехал… дважды. Не ты ли за рулем сидел?

Она заметила краем глаза, как он напрягся. Затем, пододвинул стул и сел.

Черт возьми, Эмми, почему ты мне не сказала, что тебе плохо? Мы отложили бы съемку…

А что мне еще оставалось делать после того, как ты обозвал меня примадонной? — сдержанно ответила она, хотя внутри у нее все кипело.

— Но я же не знал, что ты действительно заболела.

Я когда-нибудь притворялась больной, чтобы увильнуть от съемок?

Он поджал губы.

Нет. Но в тот день ты была очень сердитой и вполне могла притвориться, лишь бы сделать мне назло…

Подожди, — оборвала она Рея, — что значит «в тот день»?

Ты хлопнулась в обморок позавчера.

Эмми в шоке воззрилась на него, но тут же взяла себя в руки.

Я просто немного устала. Мне нужно было как следует выспаться, вот и все.

Немного устала? — Тони с серьезным видом покачал головой. — Да у тебя настоящий упадок сил. Врач сказал, что отпуск следовало взять еще полгода назад. Глупая ты моя девочка.

А вот последнее замечание взбесило Эмили донельзя.

Я не глупая и не девочка, — раздраженно бросила она. — И перестань обращаться со мной как с ребенком!

Тогда перестань вести себя как ребенок! Бога ради, Эмми, любой, у кого есть хотя бы зачатки мозгов, сразу бы сообразил, что происходит. Я начинаю думать, что тебе нужна нянька.

Ты, по-моему, все время так думал.

Эмили едва сдерживала слезы. Она злилась на Тони. И больше всего за то, что он находился сейчас здесь и видел слабость, обычно ей не свойственную.

Тони накрыл ее руку ладонью и тихо проговорил:

Твое состояние — результат физического и нервного истощения. Врач говорит, что какое-то время тебе еще будет не по себе, но это скоро пройдет, не бойся.

Он как будто прочел ее мысли, чему Эмили вовсе не удивилась: такое случалось и раньше. Беспокоило другое: неожиданно искреннее сочувствие. И прикосновение руки. Оно вернуло воспоминания о том, что Эмми так отчаянно пыталась забыть.

Зачем ты здесь, Тони? Совесть замучила?

Он нахмурился и отпустил ее руку.

Просто у меня одного сейчас нет других дел. Но все оставались здесь до последнего. Слим и Джеймс звонят каждый день, справляются о твоем самочувствии. Ребята из съемочной группы прислали цветы.

Мне так приятно… — Эмили вдруг замолчала, и ее глаза широко распахнулись от ужаса. — Вонг! Что…

Все в порядке, — мягко оборвал ее Тони. — Я забрал его к себе. — Он неожиданно заулыбался. — Слим благородно вызвался поселить пока котяру у себя, но после того, как Вонг едва не выцарапал ему глаза, передал разбойника на мое попечение. С Вонгом все в порядке.

Эмили недовольно скривилась.

Надеюсь, ты не стал объяснять Слиму, с чего это кот вдруг так тебя возлюбил?

Тони пожал плечами.

— Если тебя интересует, знает ли он, что это я подарил тебе котенка три года назад, то нет. Я сказал, что у Вонга просто хороший вкус.

В этом весь Тони, подумала Эмили и неожиданно нахмурилась.

— А я и понятия не имела, что у тебя есть здесь квартира.

У меня нет. Я живу у приятеля.

Ясно.

Эмили, вдруг поняв, что ревнует, ужасно разозлилась. Заметив это, Тони довольно улыбнулся.

Я сказал, у приятеля, а не у приятельницы. Стэн на лето уехал во Францию.

Эмили покраснела.

Да будь у тебя хоть гарем, мне-то какое дело?

Но у меня его нет, — спокойно ответил Тони. — Только несчастная экономка, буйно помешанный кот и мышь в клетке под замком.

У Эмили опять защипало глаза.

Ты… ты и Микки тоже забрал?

Ну, конечно. Слим мне рассказал о нем, а Вонг его нашел. А когда экономка Стэна в третий раз забралась на стул и пригрозила уволиться — опять же в третий раз, — мне пришлось купить замок для клетки. Миссис Прайн осталась довольной, зато Вонг бесится.

Представив себе эту сцену, Эмили невольно улыбнулась Тони. Он уставился на нее и хрипло выдавил:

Ты в первый раз улыбнулась мне по-настоящему с тех пор, как… — Голос его сорвался.

Эмили тут же уставилась в потолок, мысленно отругав себя за неосторожную улыбку. Сейчас она не в самой лучшей форме для боев с Энтони Реем. Больше всего ей хотелось, чтобы он ушел. Из этой комнаты и из ее жизни. Она боялась того, что могло случиться, если Тони останется.

Почему мы расстались, Эмили?

У нее ёкнуло сердце, но неимоверным усилием воли она все же заставила себя не смотреть на Тони.

Ты сам прекрасно знаешь почему.

А как же — ты не могла отвязаться от мысли, будто роль в фильме, особенно в моем, тебе дадут только потому, что мы вместе спим, а вовсе не потому, что ты прекрасная актриса. Ты думала, будто я лезу в твои дела и мешаю твоей карьере. К тому же я попросил тебя бросить сниматься.

Все вышеизложенное верно.

Ты была не права, — продолжал он, не обращая внимания на ее иронию. — Ты талантлива. Об этом все знают, и только последний дурак способен предположить, что ты получаешь роли через постель. Этого ты и боялась, да?

Поставь в настоящем времени, Тони. — Она повернулась к нему. — Этого я и боюсь. Я не желаю, чтобы обо мне говорили как о легкодоступной девице и обвиняли в использовании личных отношений. Я актриса. Актриса. И судить обо мне должны только по моему таланту.

Ты это уже доказала, Эмми.

И буду продолжать доказывать. Каждой новой ролью. Каждой отснятой сценой. Сам знаешь, карьера актрисы может сломаться из-за любого дурацкого слуха. Я не хочу рисковать. К тому же прошло три года, Тони. Все отгорело. Зачем ворошить золу?

Все отгорело, Эмми? Правда?

Эмили не поняла, как это произошло, но уже в следующую секунду Тони сидел у нее на постели, и в глазах у него играли золотистые искорки. Эмили попыталась отвести глаза, но напряженный взгляд Тони притягивал ее как магнит. Она не нашла в себе сил даже пошевелиться, когда мужские пальцы стянули с ее плеч ночную рубашку. Пытаясь как-то спастись от безумия, Эмили тихо выдохнула:

Отгорело, Тони.

Но он, не теряя времени на разговоры, склонился, и Эмили вдруг поняла, что ее губы раскрываются навстречу его губам, признавая желание, от которого она отрекалась так долго. Прикосновение его губ напоминало пламя, сжигающее иллюзии. Три года Эмили свято верила, что между ними действительно все кончено. И вот вера эта рассыпалась пеплом от одного прикосновения его губ.

Поцелуи Тони стали настойчивей. Он погладил ее по лицу, нежно провел губами по щеке. Его рука скользнула за вырез ночной рубашки. Эмили в неодолимом желании выгнула спину ему навстречу. Он принялся легонько покусывать ее ухо, играя при этом с соском. У Эмили закружилась голова. Она тихонечко застонала. Смутно, словно издалека, услышала его хриплый шепот:

Эмми, моя хорошая, я так хочу тебя. Мне было так плохо без тебя. Не надо сопротивляться, малыш.

Ее тело, охваченное неистовой сладостной страстью, которую помнило так хорошо, прекратило напрасную борьбу. Эмили сцепила руки у Тони на шее и притянула его к себе. Он лег на нее…

Прошу прощения, — раздался сухой и смешливый голос.

Они мгновенно отпрянули друг от друга. Эмили густо покраснела. В дверях стоял молодой врач. Его глаза поблескивали весельем. Смущение и ярость вдруг охватили Эмили, а Тони лишь потянулся, небрежным жестом пригладил растрепанные волосы и, легко вскочив с постели, коротко бросил:

Привет, док.

Если бы рядом с кроватью стояла ваза или валялся какой-нибудь камень, а еще лучше дубина — все, что угодно! — Эмили нашла бы в себе силы запустить этой штукой в Энтони Рея. Нет, вы только посмотрите: весь из себя такой спокойный, будто ничего не случилось. Да как он смеет! Это надо же так низко пасть — воспользоваться слабостью женщины! Она никогда бы ему не позволила ничего подобного, будь она здоровой…

Молодой врач подошел к Эмили с извиняющейся улыбкой.

Я не хотел вам помешать. Меня зовут доктор Штраус. Как вы себя чувствуете, мисс Лайт?

Пациентка улыбнулась ему в ответ.

Я чувствую слабость, доктор… и мне что-то не по себе.

Последние слова относились, естественно, к Тони, и Эмили удовлетворенно хмыкнула, заметив краем глаза его кривую усмешку.

Этого и следовало ожидать, мисс Лайт. — Доктор Штраус явно не обратил внимания на подтекст прозвучавшей только что фразы. — У вас настоящий упадок сил. Организму нужно какое-то время, чтобы полностью восстановиться. Ваш жених рассказал, что вы работаете на износ.

Жених? Что еще за ерунда?.. Эмили открыла было рот, чтобы задать этот вопрос вслух, но вдруг заметила, что Тони, стоя за спиной у доктора, смотрит на нее с отчаянной мольбой во взоре. О Господи, подумала она в ярости, во что втянул он ее на этот раз?

Доктор между тем продолжал бодрым тоном, по-прежнему не замечая смущения своей пациентки:

Человеческий организм — вещь замечательная, мисс Лайт, но и у него есть запас прочности. Вы исчерпали силы еще пару месяцев назад. И если не хотите залечь в больницу надолго, мисс Лайт, придется отложить съемки. По крайней мере, на пару месяцев.

Но… как же фильм?! — запротестовала она. — Съемки нельзя отложить! Доктор, меня никто ждать не будет. Они найдут на эту роль кого-то другого. Я не могу этого допустить.

Конечно, мисс Лайт, вы вольны поступать, как вам угодно. Но если вы проигнорируете мой совет, боюсь, следующий срыв будет гораздо серьезней.

Тони взял Эмили за руку, и она не стала сопротивляться этой молчаливой поддержке.

— Да, понимаю, — тихо проговорила Эмили. В этот момент включилось переговорное

устройство:

Доктор Штраус, пройдите в палату триста один. Доктор Штраус, пройдите в палату триста один.

Молодой врач улыбнулся.

Труба зовет. — Он умолк на мгновение и добавил уже серьезнее — У вас еще будут роли, мисс Лайт. Поберегите себя. — И вышел из палаты.

Эмили долго смотрела на закрывшуюся дверь. Да, роли еще будут, но кто знает, сколько придется ждать, пока предложат такую же потрясающую — главную, кстати, роль, — как в «Обретении» — психологическом фильме по мотивам последнего романа-бестселлера. В фильме, у которого есть шансы получить в следующем году все крупнейшие кинопремии.

Рассерженная и возмущенная до глубины души, Эмили поняла, что если не выпустит

сейчас пар, то просто взорвется. Тони ей для этого вполне подойдет. Она резко вырвала из его пальцев свою руку.

Не будешь ли ты так любезен сообщить мне, как это я обзавелась женихом, будучи без сознания?

Тони сложил руки на груди, явно забавляясь ее поведением.

Наконец-то мисс Лайт приходит в себя: снова бодра и готова к бою.

Отвечай, черт тебя побери!

— Тому есть вполне разумное объяснение.

Эмили не стала дожидаться «разумного объяснения». Четко и ясно, тщательно подбирая слова, она высказала ему все, что думает по поводу его характера, манер, умственных способностей, сомнительной родословной и общей принадлежности к роду человеческому.

Энтони Рей выслушал ее речь с большим интересом, и Эмили разозлилась еще сильнее. Лучше бы уж он наорал, право слово. Все что угодно, лишь бы не эта спокойная кривая ухмылочка! Она попыталась придумать, как бы пoбольнее задеть его, но стоило ей на мгновение умолкнуть, как Тони тут же этим воспользовался:

Ты хочешь, чтобы о твоем срыве узнали в газетах? — поинтересовался он тихо.

Боевой запал у Эмили тут же прошел.

Нет, — пробормотала она. — Конечно нет, но…

Я постарался сделать так, чтобы никто ничего не пронюхал, но для этого мне пришлось назваться твоим женихом. Хотя если у тебя есть другие идеи… — Тони пожал плечами.

В его поступке действительно был смысл, но именно это и настораживало.

А как ты объяснил отсутствие кольца? — с подозрением спросила Эмили.

Очень просто: ты, что вполне естественно, не надела на съемки свои украшения.

Озадаченная и встревоженная, Эмили молчала. Ей показалось странным, что Тони не стал вступать в перепалку, хотя тот поток оскорблений, который она пару минут назад обрушила на его голову, должен был вызвать взрывную реакцию. Кроме того, ее бывший возлюбленный, похоже, был ужасно собой доволен, а этого уже вполне достаточно для того, чтобы вывести из себя любую нормальную женщину.

А объявление о помолвке?

Здесь тоже все просто. Я поведал здешним властям, то есть директору клиники и доктору Штраусу, что мы пока хотим сохранить нашу помолвку в тайне и тем самым избежать пристального внимания назойливых репортеров. Должен заметить, моя просьба их нисколько не удивила. Как известно, люди из шоу-бизнеса буквально помешаны на подобного рода секретах.

Ага. — Эмили сама удивилась, как слабо и беспомощно прозвучал ее голос. Она с трудом сглотнула и добавила: — Ну спасибо, что все прошло тихо-мирно. Однако вряд ли стоит продолжать в том же духе. В этом нет необходимости.

— Согласен, — протянул он с ленцой. Эмили опять захотелось кинуть в него что-нибудь тяжелое.

Ты собираешься последовать совету доктора и немного отдохнуть? — спросил Тони таким тоном, словно ему было в высшей степени наплевать на ее решение. — Или стоит подыскать тебе достойную замену?

Не надо никого искать! — Эмили прикусила язык, но было уже поздно. Как ей это ни претило, пришлось обратиться к Тони с просьбой — А нельзя ли отложить съемки на пару месяцев?

Думаю, это можно устроить. Фильм должен выйти не раньше следующего лета, а на монтаж хватит и полугода…

Но только не делай мне одолжения, Тони. Ты мне не нужен. Никто мне не нужен!

Она взглянула на Тони и заметила в его глазах странное испытующее выражение. Однако через секунду он уже отвернулся к окну.

Так и быть, я отложу съемки на полгода. За это время ты восстановишь силы…

А взамен? — насторожилась Эмили.

Ты мне окажешь… одну небольшую услугу.

Ну конечно! Какая-то заковыка здесь должна быть! — взорвалась Эмми. — Если ты рассчитываешь, что я стану твоей любовницей ради какой-то паршивой роли…

Она внезапно умолкла, встретив его пристальный взгляд, под которым сразу почувствовала себя маленькой и беспомощной.

Погоди, я ведь еще ничего не сказал.

Эмили смутилась и пробормотала:

И что это за услуга?

Черт побери, почему она всегда идет у него на поводу?!

А ты уверена, что способна выслушать меня? До конца и не перебивая?

В его голосе сквозила откровенная насмешка. Он не смотрел на Эмили. А та на полном серьезе представила, с каким удовольствием, будь у нее возможность, она воткнула бы пару-тройку иголок в восковое изображение своего собеседника, в самые болезненные места. Кажется, так изводят лютых врагов?

Какая услуга, Тони? — спокойно сказала она. — Хватит со мной играть.

Рей поднял руку и принялся рассеянно постукивать пальцами по оконному стеклу. Заговорил он только тогда, когда Эмили уже готова была наорать на него.

То, о чем я собираюсь просить тебя, действительно пустячок, Эмми. Я отложу съемки, а ты за это станешь моей невестой.

3

— Ты что, рехнулся?! — завопила Эмми и, не давая ему вставить слово, продолжила на тех же повышенных тонах — Нет, даже не отвечай! Сумасшедшие никогда не признают, что они не в своем уме, верно? Эти несчастные всегда с пеной у рта доказывают, что они очень даже нормальные.

Выслушай меня, Эмми.

Ну уж нет! — рассерженно фыркнула она. — С меня хватит!

Тони повернулся к ней с лучезарной улыбкой.

Я вовсе не дьявол, Эмми, и не прошу твою душу в обмен на услугу.

Разве? — Больше всего ей хотелось сейчас найти в себе силы встать и влепить ему пощечину. Но она лишь стиснула зубы и процедила — Я не выйду за тебя замуж.

Да я и не просил тебя выходить за меня замуж.

Эмили озадаченно уставилась на него.

Тогда о чем ты просил?

Вообще-то ни о чем. — Он говорил как человек, который пытается объяснить элементарную вещь какому-нибудь безнадежному придурку. — Я просто сказал, что отложу съемки фильма, если ты согласишься стать моей невестой.

Но не выйти за тебя замуж?

Наконец-то.

Либо я от переутомления повредилась головой, подумала Эмили, либо вообще уже ничего не понимаю в жизни.

Разъясни, пожалуйста.

Хорошо, попытаюсь. Так, чтобы не оставалось никаких неясностей. Ровно полгода ты будешь играть роль моей невесты… если не возражаешь, конечно. Наверное, незачем говорить, что успех нашей сделки будет зависеть от того, насколько убедительно ты исполнишь свою роль.

Эмили решила не обращать внимания на его замечание относительно ее актерских способностей.

Но зачем? Я хочу сказать, зачем тебе вдруг понадобилась невеста. И почему именно я?

Энтони хранил непроницаемый вид.

Есть одна юная леди, которую мне бы хотелось… отвадить. Но надо устроить все так, чтобы не обидеть ни даму, ни ее батюшку, с которым я собираюсь заключить очень важную сделку.

Эмили покосилась на него с подозрением.

Мне сложно поверить, Тони, что при всем твоем уме и обаянии ты не в состоянии достойно расторгнуть помолвку.

А разве я сказал, что была помолвка? — Он покачал головой. — Юная леди просто не поняла… Я проявил о ней отеческую заботу, а она возомнила…

Отеческую! — оборвала его Эмми язвительно. — И сколько же лет твоей юной леди?

Она не моя! — в первый раз за все это время не выдержал Тони. — Мей семнадцать.

Стыдись, дяденька.

Эмили стало смешно. Подумать только: Рею, сильному, уверенному в себе мистеру Рею, вскружила голову малолетка!

Тони пробормотал, словно защищаясь:

Тут явно не обошлось без вмешательства ее папеньки. Дик Джиллард спит и видит, как бы женить меня на своей доченьке… И цель у него как будто благородная: слить воедино две наши финансовые империи. Я пытался его убедить, что пока не собираюсь обзаводиться семьей и уж тем более жениться на девочке, которая годится мне в дочки, но он, похоже, не очень прислушался к моим словам.

Бедняжка Тони! — сочувственно улыбнулась Эмили.

Он даже скривился.

Дело в том, что Джиллард скользкий как угорь. Его непросто прищучить. Он наотрез отказался говорить со мной о бизнесе у себя в кабинете. Черт его знает почему. А в следующем месяце моя мама пригласила его к себе домой, провести пару недель на природе. У них с отчимом поместье под Лондоном. Для меня это, наверное, единственная возможность попытаться достичь соглашения с Джиллардом — я сейчас веду переговоры относительно экспорта в одну восточную страну, и мне нужен партнер.

Не понимаю…

Мей, — продолжал Тони, — приедет вместе с отцом. А поскольку она девушка приставучая — если уж вцепится, то не отстанет, — и при этом чертовски хороша собой, может возникнуть, ну скажем, двусмысленная ситуация.

Тогда тебе не стоит приезжать, — деловито посоветовала Эмми. — Можно найти другое время, чтобы переговорить с Джиллардом.

Разумеется, хотя это будет непросто. Дик — крепкий орешек. К тому же я уже обещал, что приеду. Еще до того, как узнал, что Мей тоже там будет. Если я теперь откажусь, мама мне не простит.

Мама?!

Эмили в недоумении уставилась на него. Уж от кого-кого, а от Тони Рея она не ожидала сыновнего послушания.

А зачем маме тащить тебя к себе в поместье?

Она мечтает, чтобы я женился.

На Мей?

Да хоть на матушке графа Дракулы, лишь бы у нас появились дети, а у мамы, соответственно, внуки.

Ладно, допустим, ты меня убедил. И все же в твоем плане пропасть недоработок.

Тони уселся на стул рядом с ее кроватью.

Правда? А я думал, план на редкость удачен.

Эмили нервно сжала кулак: его насмешливая улыбка, как обычно, вывела ее из себя.

А по-моему, не очень. Во-первых, согласно этому плану, я все-таки попадаю в то незавидное положение, которого мне удавалось всегда избегать — в положение женщины, делающей карьеру с помощью мужа, жениха или любовника. Мне это не нужно, Тони! Я никогда не пойду на такое!

Мы сохраним нашу помолвку в тайне, — спокойно ответил он. — Никто ничего не узнает. Только мои мама с отчимом и Джилларды.

А если слухи все-таки просочатся в прессу?

Тони пожал плечами.

Тогда, если захочешь, мы разыграем публичную сцену с воплями и оскорблениями, чем лишний раз подтвердим нашу давно устоявшуюся репутацию заклятых врагов. Очередная расторгнутая помолвка канет в историю, и каждый останется при своем.

Невольно признав правоту его слов, Эмили решила высказать последнее оставшееся у нее возражение.

Я тебе не доверяю, Тони. Ты из тех, кому палец в рот не клади — оттяпаешь руку, по локоть. У нас тут с тобой кое-что намечалось, пока не ворвался доктор… Если я соглашусь на твои условия, ты не станешь ко мне приставать?

Только если сама пожелаешь, Эмми. Да, я хочу тебя и не собираюсь это отрицать. Ты красивая женщина, и я не забыл, как мы с тобой занимались любовью.

Эмили покраснела. Ее смутили не только откровенные слова Тони, но и собственные воспоминания. Как бы не замечая ее замешательства— а может быть, он действительно ничего не заметил, — Тони продолжал:

Но я уверен, что, даже играя роль моей любящей невесты, тебе удастся держать меня на расстоянии.

Это уж точно, — фыркнула Эмили и сама почувствовала, что слова ее прозвучали как-то слишком уж бодро, неестественно бодро.

Тони прикрыл глаза. Лицо его оставалось спокойным.

Я вижу, мы понимаем друг друга. Итак, ты согласна?

Внутренний голос подсказывал Эмили, что она совершает большую ошибку, что над столь бредовым предложением и задумываться-то не стоит. И неожиданно для себя она кивнула:

Согласна.

Только теперь ей вдруг пришло в голову, что странный он выбрал срок — полгода, ведь «любящая невеста» понадобится Тони всего на пару недель, не больше. Она уже собралась было поинтересоваться, что все это значит, но Тони быстро заговорил, не дав ей и рта раскрыть:

Стало быть, по рукам. Врачи настаивают, чтобы до конца недели ты полежала в больнице. Потом мне придется слетать в Каир, а ты пока поживешь у Стэна, в его квартире. Позагораешь, наберешься сил. — Эмили нахмурилась в замешательстве, и, видя это, Тони вздохнул: — Меня рядом не будет, Эмми, если именно это тебя беспокоит. Я пробуду в Каире как минимум две недели. Может быть, дольше.

А когда вернешься?

Мы отправимся к маме.

Она смотрела на него долго и пристально, потом пожала плечами.

Ладно.

Тони кивнул и поднялся.

Я, пожалуй, пойду. А ты отдыхай. Тебе на сегодня достаточно потрясений.

Эмили вдруг почувствовала себя ужасно усталой, но все-таки не удержалась и язвительно произнесла:

Не то слово!

К ее удивлению, он никак не отозвался на ехидное замечание. Уже у двери он остановился и задумчиво взглянул на Эмили.

Можно, я тебя кое о чем спрошу?

Вот только не знаю, отвечу ли…

У тебя были мужчины? — Тон его оставался ровным, даже чуточку равнодушным. — После меня?

А то как же. Я теперь девушка знаменитая.

Я серьезно, Эмми.

Ей вдруг страшно захотелось заплакать.

Это тебя не касается, — холодно произнесла она.

Я был у тебя первым мужчиной, Эмми. Так что касается.

Кажется, голос его прозвучал немного натянуто. Заело, значит.

Не много ли ты на себя берешь?

Эмили даже встревожилась, увидев, каким странным было его лицо — пустое, холодное, словно маска. Тони криво усмехнулся:

Ив этом вся моя Эмили. Упрямая беспредельно.

Он распахнул дверь и вышел из комнаты.

Женщина долго смотрела на закрывшуюся дверь, не в силах отделаться от ощущения, что каждое слово, сказанное Тони за последний час, каждый его жест были продуманы заранее. Как в игре в шахматы. А она, получается, была пешкой…

Снаружи загремел гром. Эмили вздрогнула и с тихим стоном натянула одеяло на голову. Нет, только не гроза! Сколько она себя помнила, она ужасно боялась грозы. Ничего не скажешь: достойное завершение кошмарного дня! Только бы Тони не вернулся и не увидел, как она прячется под одеялом, словно перепуганный насмерть ребенок. Вот тебе и известная актриса!

Эмили сняла солнцезащитные очки, прищурилась на яркий свет, потом рассеянно уставилась на кольцо с бриллиантом у себя на пальце — подарок Тони. Она носила его вот уже две недели, но до сих пор не могла свыкнуться со странным чувством, которое возникало у нее всякий раз, когда она смотрела на этот шедевр ювелирного искусства. Конечно же, убеждала она себя, ей неприятна сама мысль о том, что она носит его кольцо, но была и другая причина, которую Эмили никак не хотела принять.

Кольцо чем-то напоминало сценические костюмы — роскошные, чудесные костюмы, — которые шьют только для роли. Фантом. Бутафория. Древний символ любви, обладания и соединения двух судеб, превратившийся у нее на руке в мираж. Вот почему Эмили считала, что носит кольцо не по праву.

Она задумчиво разглядывала искрящийся всеми цветами радуги камень, большой бриллиант овальной формы. Кольцо было явно старинным, а замысловатое плетение золотой оправы походило на тончайшую паутинку.

Из задумчивости Эмили вывел неожиданный звонок в дверь. Она повернула голову и столкнулась нос к носу с Вонгом, который, неслышно запрыгнув, примостился на столике рядом с шезлонгом.

Привет, котик. Пришел меня развеселить?

Вонг моргнул и уставился на хозяйку так, что глаза у него съехались к переносице. Почувствовав, что тоже начинает косить, Эмили отвела взгляд.

Тьфу на тебя, чудовище, — ласково сказала она. — Не надо так на меня смотреть, иначе когда-нибудь я окончательно окосею.

Эмили поднялась и повела плечами. Очень часто после того, как она слишком долго просиживала на солнце, тело покалывало будто иголочками. Но на этот раз обошлось. Эмили довольно себя оглядела: ярко-желтый купальник выгодно оттенял золотистый загар — за две недели блаженного безделья ей удалось избавиться от нездоровой бледности. Плюс — полноценный отдых. Плюс — непревзойденный кулинарный талант миссис Прайн. В общем, молодая женщина чувствовала себя заново родившейся.

Мур-р, — отозвался Вонг, как бы выражая восхищение цветущим видом хозяйки.

Не могу с вами не согласиться, мистер Мур. Эта дама чудесно смотрится у меня на балконе, — раздался за спиной у Эмили мужской голос. Причем сказано это было тоном истинного ценителя.

Эмили резко повернулась. Заговорившись с котом, она совершенно забыла, что кто-то звонил в дверь. Незнакомец был примерно одного с ней роста. Каштановые волосы. Загорелое лицо, открытое и сразу располагающее к себе. Приятная улыбка. Он обвел стройняшку Эмили с головы до ног восхищенным взглядом и смешно сморщил нос: мол, прошу прощения за столь вопиющую фамильярность.

Подарок на Рождество? — спросил он с надеждой в голосе. — Да нет, вроде бы рано. На день рождения? Хотя поздновато…

Быстренько сообразив, что перед ней— хозяин квартиры, Эмили расслабилась и улыбнулась:

Боюсь, что нет.

Она протянула вперед руку, демонстрируя кольцо.

О нет, — простонал Стэн Райт — а это был он, — изображая всем своим видом горькое разочарование. — Кто-то уже заарканил вас. Вот счастливчик!

Он шагнул вперед, плюхнулся в шезлонг и удрученно уставился на Вонга.

Вы, должно быть, Стэн Райт?

Прекрасная леди, я всю жизнь откликаюсь на Стэна без всякого Райта. Но вы можете звать меня как угодно. — Он лукаво приподнял бровь. — А вы Эмили Лайт, если только не поменяли фамилию, и, судя по здоровенному булыжнику у вас на пальце, дама теперь замужняя.

Пока еще нет, — рассмеялась Эмили.

Тони, как я понимаю?

Эмили кивнула и, помедлив, спросила:

Он говорил вам о нас?

Ни слова. — Стэн пожал плечами. — Но поскольку я намеревался застать здесь Тони, а вместо него застал вас, и вы носите кольцо, которое мне знакомо… это как бы фамильная драгоценность семейства Рей… и миссис Прайн сообщила, что невеста мистера Рея загорает на балконе, то вывод напрашивался сам собой.

Эмили невольно улыбнулась и принялась лихорадочно соображать, как бы объяснить обстоятельства помолвки человеку, который, очевидно, был близким другом Тони. Но прежде чем она успела придумать что-нибудь более или менее подходящее, Стэн продолжил:

Забавно получилось с этой вашей помолвкой. Когда я буквально месяц назад разговаривал с Тони, он не производил впечатления человека, который решился связать себя узами брака. Смутно припоминаю, что газеты писали, будто у вас с ним «затяжная война». И уже не один год.

Все течет, все изменяется, — выдала Эмили с патетикой, но не особенно убедительно.

Понятно, — улыбнулся Стэн, от которого не укрылось ее замешательство. — Да не волнуйтесь, не стану я донимать вас вопросами. Сойдемся на том, что любовь побеждает все, и закроем тему. — Стэн помолчал, но любопытство все-таки взяло верх — А как вы с ним познакомились… Или я опять лезу не в свое дело?

Да нет, почему же. — Эмили улыбнулась. — Мы встретились на премьере фильма, который он финансировал.

И полюбили друг друга с первого взгляда?

Эмили невольно усмехнулся.

Не совсем. Честно говоря, я поначалу его сторонилась. Знакомо тебе выражение «стартовый сексодром»?

Стэн с пониманием кивнул.

Это когда получаешь роль благодаря постели? Я даже слышал, как это милое выраженьице проскользнуло в чьем-то высказывании о Тони. Но я никогда не верил. Никогда.

Я тоже не верю… теперь. Но тогда… В общем, я знала, что несколько актрис получили роли только по причине своего знакомства с Энтони Реем. То есть не то чтобы он их проталкивал, просто продюсеры и режиссеры останавливали свой выбор на тех женщинах, к которым Тони проявлял интерес. Чтобы сделать ему приятное, скажем так.

— А тебя это не устраивало?

Эмили покачала головой.

Нет. Я хотела, чтобы меня приглашали сниматься, потому что я этого заслуживаю, потому что умею играть, а не потому, что у меня есть влиятельные поклонники. Вот я и решила избегать Тони.

А он стал тебя добиваться? — улыбнулся Стэн.

Вроде того.

Эмили вспомнила, как после знакомства с Тони он целых две недели изо дня в день присылал ей цветы — огромные корзины роз с карточкой, на которой был написан номер телефона и единственное слово: «Пожалуйста». В конце концов, Эмили сдалась и позвонила. Наверное, из жалости к мальчику-посыльному, которому приходилось таскать эти необъятные корзины. К тому же ей надоели розы.

В общем, мы стали встречаться. Но так, чтобы никто не узнал. А то стали бы говорить, будто я это делаю только ради того, чтобы получить роль.

Наверное, трудно было сохранять отношения в тайне? — предположил Стэн.

Эмили кивнула. Мало того, что это оказалось действительно нелегко — общая тайна сблизила их, а Эмми была вовсе не готова к более открытым отношениям.

Да, Тони не нравилось прятаться по углам, да и мне тоже. У нас начались разногласия.

А потом произошла ссора. Ссора, которая и привела к окончательному разрыву. Режиссер пообещал ей роль в одном из фильмов Тони, а потом, буквально в последнюю минуту, Эмили узнала, что Рей порекомендовал пригласить другую актрису. Обиженная и рассерженная, Эмили закатила ему скандал, в ответ на что Тони вдруг предложил ей все бросить и выйти за него замуж. Она наотрез отказалась.

Эмми?

Женщина помотала головой, прогоняя болезненные воспоминания.

Но мы все уладили.

Ясно. — Стэн улыбнулся.

Она улыбнулась тоже, но мысли ее были заняты другим. Все эти три года она отчаянно ругалась с Тони на публике и отчаянно рыдала в подушку, когда оставалась одна. Да, они разошлись, но за то время, пока они были вместе, Эмили успела к нему привязаться. Тогда она начала затяжную войну, потому что не видела другого способа избавиться от этой зависимости. А после того, как Эмили задела гордость Тони, отказавшись от его предложения, он был только рад с ней сразиться.

Рассеянно наблюдая за тем, как Стэн встал, чтобы налить им вина, Эмили не в первый уже раз подумала о шикарной блондинке-фотомодели, с которой у Тони вроде бы был роман. В газетах писали, что дело идет к свадьбе. Может быть, Стэну известно обо

всем этом более подробно? А впрочем, какая разница. Ее, Эмили, отношения Рея с женщинами не интересуют. Ни капельки.

4

Тебе нравится кольцо?

Стэн протянул Эмили бокал и уселся на диван.

Погруженная в свои мысли, Эмми не сразу сообразила, о чем он спрашивает.

Красивое.

Она задумчиво поглядела на сверкающий бриллиант и, не сумев побороть любопытства, спросила:

Ты упомянул, что это кольцо — фамильная драгоценность. С ним связана какая-то история?

Стэн усмехнулся.

Этакое проклятие над родом.

Что? — Эмили озадаченно уставилась на собеседника.

Стэн заговорил нараспев, словно читая заклинание:

Это кольцо передается из поколения в поколение, от старшего сына к его первенцу. Оно приносит Реям удачу, но только если означенный старший сын подарит его своей избраннице с истинной любовью. В противном случае все семейство постигнут несчастья и беды.

Эмили на минуту задумалась.

Ты, наверное, меня разыгрываешь.

Вовсе нет, — хохотнул Стэн. — Странно, что Тони тебе ничего не рассказал. Проклятие тяготеет над его родом почти четыреста лет. Началось все в семнадцатом веке. Однажды жуткой ночью, когда вовсю бушевала гроза, кто-то из Реев, как раз старший сын, спас изумительной красоты девицу. Точно не знаю, как все происходило… В общем, она одарила героя кольцом и своей любовью.

А проклятие?

Его наложил позже один старый цыган. Впрочем, проклятие было своеобразное. Пока старший сын дарит женщине это кольцо с любовью, семейство его процветает.

А если отдает кольцо просто так, без любви? — Эмили была заинтригована.

Стэн поморщился.

Тогда удачи не видать. Такое уже не раз случалось. Например, дедушка Тони после смерти первой супруги женился снова — не по любви, а по расчету. Когда ему вздумалось вложить побольше средств в одно предприятие, он по совету дражайшей половины кольцо продал. И дела сразу пошли наперекосяк. Дед просрочил какие-то выплаты, а потом буквально в одночасье потерял все, что имел. Словом, остался без гроша.

Но это кольцо… — растерянно пролепетала Эмили.

Настоящее, — успокоил ее Стэн. — Позднее выяснилось, что бабушка Тони заказала себе копию, а оригинал спрятала. И нашли его через несколько лет в старой вентиляционной трубе.

Вонг вспрыгнул на диван и устроился между Стэном и его гостьей.

Вот уж не думала, что мне придется столкнуться с семейным проклятием, — задумчиво проговорила Эмили.

Стэн рассмеялся.

Не бойся — тебя оно не коснется. Тони тебя любит, это же так очевидно.

Эмили уставилась в свой бокал. Нет, не любит. Просто доверяет. Тони знает, что она не использует их помолвку в корыстных целях. Да, он преподнес ей ценную вещь — семейную реликвию, но никогда не делился с ней своими сокровенными мыслями, своими надеждами и мечтами.

Их отношения до разрыва строились скорей на физическом влечении, нежели на каких-то глубоких чувствах. Они встречались довольно редко, и на нежные признания и задушевные разговоры просто не оставалось времени. Страсть, едва ли не первобытная в своем неистовстве, сметала все мощным потоком желания. Но даже в минуты наивысшей близости, когда два человека сливаются в бесконечном наслаждении, они никогда не раскрывались друг перед другом до конца. Эмили — из-за какого-то безотчетного страха, а Тони…

Тони. Нежный и страстный, настойчивый и ласковый, он воплощал в себе все, что женщина ждет от своего первого мужчины. Он ни разу не причинил ей боль, ни разу не разочаровал. Он знал, как доставить удовольствие. Знал, как вознести ее к невероятным высотам наслаждения. Но какое-то шестое чувство — может быть, пресловутая женская интуиция — подсказывало Эмми, что он словно держит ее на расстоянии, скрывая от нее что-то важное. Она так и не узнала, что именно.

Эмили вернулась к реальности, не желая лезть в дебри воспоминаний.

…Теперь, когда мы уладили этот вопрос, — как раз говорил Стэн, — надо бы спросить миссис Прайн, чем нас собираются кормить. А после ужина я предлагаю сыграть пару партий в покер. Ты как?

Эмили выдавила улыбку.

Может быть, лучше в «пьяницу»?

Фу, гадость какая, — сморщился Стэн, потом улыбнулся, встал и отправился на кухню.

Оставшись одна, Эмили долго рассматривала сверкающий бриллиант — загадочный камень с такой удивительной историей. Сколько он видел страстей человеческих за четыреста лет, проявлений благородства и жадности, удач и бед? Действительно ли он способен магически влиять на события?

Хотя камень, наверное, здесь ни при чем. Когда человек женится не по любви, он сам напрашивается на неприятности. Несчастные случаи, скоропостижная смерть — это существовало всегда. Люди заполучали богатства и теряли все до последнего гроша, иногда по пустячным причинам: не так легли кости, пришла не та карта. В истории кольца нет ничего необычного. А проклятие старого цыгана — просто красивая выдумка.

Вонг ткнулся носом Эмили в ладонь. Она почесала его за ушком и пробормотала, глядя в немигающие голубые глаза:

Я, киса, не суеверная. Но твой разлюбезный Тони сейчас очень рискует.

На следующий день Стэн откопал шашки, и они с Эмили засели играть. Стэн безбожно проигрывал. Впрочем, это не охладило его азарта. Эмили тоже увлеклась. В общем, они просидели над игровой доской несколько часов кряду.

Внезапно Вонг, который все это время возлежал на журнальном столике и наблюдал за игрой, ни с того ни с сего вскочил и направился в прихожую. Там он уселся у входной двери и уставился на нее, беспокойно помахивая хвостом.

Стэн вопросительно поглядел на Эмми.

— Он что, хочет на улицу?

Его гостья покачала головой.

Нет. Просто Тони сейчас придет.

Ей удалось выдержать ровный тон, хотя сердце забилось чаще.

Он знает, что Тони придет? — изумился Стэн.

Эмили рассеянно кивнула. Еще котенком Вонг всегда чувствовал, что его обожаемый

Тони уже на подходе. Была у него такая сверхъестественная способность.

Сейчас он, наверное, поднимается в лифте.

Стэн поглядел на часы.

Значит, он будет у двери через…

В ту же секунду они услышали, как в замок вставили ключ. И у Стэна отвисла челюсть. Если бы Эмили не боялась, что ее смех прозвучит неестественно, она бы расхохоталась от души.

Дверь открылась. Едва Тони успел поставить на пол чемодан, как Вонг рванулся к нему с устрашающим воплем под стать боевому кличу какого-нибудь летчика-камикадзе. Стэн испуганно вскочил на ноги, но тут же рассмеялся, сообразив, что Вонг вовсе не собирается разодрать Тони в клочья, а просто хочет с ним поздороваться.

Эмили осталась сидеть на полу — точно натянутая струна. Как зачарованная, смотрела она на Тони. Он подхватил Вонга на руки, и его лицо, обычно строгое и сосредоточенное, озарилось мягкой улыбкой.

И тут Эмили как током ударило. Она вдруг поняла, почему согласилась принять бредовое предложение человека, с которым воевала на протяжении вот уже трех лет. Почему все эти годы не обращала внимания на других мужчин. Почему ни разу никем не заинтересовалась и работала до седьмого пота, буквально изматывая себя. Почему одно только приветствие Тони, его прикосновение, голос так действовали на нее: то раздражали, то ободряли, то волновали.

Она его любит. И любила всегда, с самого начала. И вот теперь несколько месяцев — целую вечность — ей придется играть роль его невесты. А как хотелось бы, чтобы это была не роль. Чтобы все было по-настоящему. Влюбленная невеста. И любимая.

Эмили удалось сохранить видимость спокойствия. Ей помог инстинкт самосохранения, заложенный в каждом человеке, потому что одних актерских способностей уже явно недоставало.

Тони прошел в гостиную, пожал руку другу. Когда он посмотрел на Эмили, та встретила его взгляд не дрогнув. Ей хватило буквально секунды, чтобы разглядеть в темных глазах затаенную насмешку.

Привет, малыш. А поцелуй?

Эмили даже не разозлилась, хотя Тони опять применил запрещенный прием. Но сейчас ей было не до того. Только бы он не узнал, думала она в ужасе. А внутренний голос подсказывал: ты ничего от него не скроешь.

Если ты меня не поцелуешь, я сам тебя поцелую.

Тони легко поднял Эмили на ноги и держал крепко, словно боясь, что она начнет вырываться. Но Эмми стояла спокойно. Ты актриса, твердила она себе. Но стоило ей обнять его, как актриса мгновенно отступила перед женщиной, которой хочется прикоснуться к любимому.

В глазах Тони промелькнуло довольное выражение. Он провел руками по спине Эмили и буквально впился ей в губы. То был далеко не легкий приветственный поцелуй, но Тони и не пытался это скрывать. Его жаркая и требовательная ласка смела все барьеры, за которыми Эмили надеялась укрыться. Огонек чувства, теплящийся у нее в душе, вспыхнул пожаром, которому она не могла сопротивляться.

Ее губы раскрылись навстречу губам Тони. Она прильнула к нему всем телом. Его руки, казалось, жгли спину, а пряжка на ремне больно врезалась в живот, но то была приятная боль. В женщине уже нарастало желание — такое сладостное и знакомое.

И тут, словно откуда-то из другого мира, донесся звенящий от смеха голос Стэна:

— Эй, ребята, этот порнофильм только для взрослых или мне тоже можно смотреть?

Тони обернулся через плечо и обозвал приятеля одним весьма нехорошим словом, от чего тот еще больше развеселился.

Эмили воспользовалась заминкой и, выскользнув из объятий Тони, снова опустилась на пол. Причем сделала это легко и изящно, хотя, если честно, у нее просто подкосились ноги.

Она понятия не имела, как ей удается сохранять спокойствие: голос не срывается, руки не дрожат… хотя Тони сидит совсем рядом. Так близко, что она даже чувствует запах его туалетной воды.

Пока Эмили расставляла на доске шашки, Тони и Стэн о чем-то оживленно болтали. Она не вникала в смысл их разговора, а просто слушала голос Тони, который сладостной дрожью отзывался в каждой клеточке ее тела. Да, она любит его. Боже правый, почему она раньше этого не понимала? Целых три года Эмили убеждала себя, что не питает к нему ничего, кроме искренней неприязни. И ей ни разу не пришло в голову, что когда человек так упорно не хочет замечать чувств, когда он так боится заглянуть в собственную душу — это уже о чем-то говорит.

Ну что ж, теперь правда известна, и с этим придется смириться. Она любит Тони, но никогда не скажет ему об этом, потому что, если он и испытывал к ней какие-то чувства, если три года назад между ними действительно что-то было, она сама все разрушила. Собственноручно. Тони вряд ли любил ее. Но, наверное, чем-то она его зацепила, раз уж он сделал ей предложение. А она отказала, причем достаточно жестко, если не злобно. Потому что он попытался вмешаться в ее карьеру. Попытался ограничить ее свободу.

Свобода, с горечью думала Эмили. Сколько раз мама твердила ей: ты человек свободный, а свобода, помимо прочего, означает и способность самой позаботиться о себе. Но Эмили помнила, как мама плакала по ночам от горького бессилия, потому что никак не решалась бросить когда-то любимого, а теперь опостылевшего мужчину.

Эмили поспешила отмахнуться от тяжелых воспоминаний. К чему бередить старые раны? Выйдя из задумчивости, она с удивлением обнаружила, что игра уже началась. Тони с приятелем сидели за доской и лениво перебрасывались фразами.

Ничего, если мы переночуем сегодня здесь, а завтра уедем? — как раз спрашивал Тони у Стэна.

Какие могут быть разговоры?

Эмили подозрительно покосилась на своего «жениха»:

Мы выезжаем только завтра?

А куда нам торопиться? — Тони почесал Вонга за ухом, и кот, удобно устроившийся у него на коленях, заурчал от удовольствия. — Все равно приедем вовремя.

В его глазах зажегся озорной огонек.

Эмми разозлилась: он нарочно все это подстроил! Придумал тоже — остаться на ночь! В квартире у Стэна всего две спальни, и Тони, ясное дело, не собирался моститься на диване в гостиной.

Кстати, Эмми, а где Микки?

Вопрос застал Эмили врасплох. Она вновь задумалась и даже не сразу сообразила, о чем он спрашивает.

— Что? Ах, да. Хоть ты и говорил, что твоя мама не будет против, если я привезу зверушек, я все же решила, что кот и мышь — это уже чересчур. Тут в соседней квартире живет один мальчик. Он давно хотел завести четырехлапого приятеля, и я предложила взять Микки. — Она пожала плечами. — Мама ему разрешила.

Отлично. Мама, конечно, не стала бы возражать, но она, скажем так, недолюбливает мышей.

Мышь? Микки? Вы, ребята, о чем? — вытаращился Стэн.

Тони поведал ему историю про Вонга, Микки и про клетку с замком. Стэн хохотал до слез. Когда он наконец успокоился, Тони повернулся к Эмили.

Пока меня не было, Вонг, наверное, хандрил?

Эмили обуревали самые противоречивые чувства, но она все же улыбнулась. Это была невольная и потому искренняя улыбка.

Ровно три дня.

Взгляд Тони скользнул по ее губам и мгновение потеплел. Эмили сжала пальцы в кулак. Вот уж кто прирожденный актер, так это Энтони Рей! Когда он так на нее смотрит, можно поверить, что он и вправду любит ее, что она для него — все. Как это странно, тревожно… и очень приятно.

Подняв глаза, Эмили увидела, что Стэн взирает на них с улыбкой, искренне радуясь за друга, который все-таки встретил свою любовь. Ну вот, заморочили человеку голову. Он, наверное, огорчится ужасно, когда выяснится, что их помолвка была понарошку. Похоже, не он один.

Весь день Эмили благополучно справлялась с ролью любящей невесты. Беспечно болтала с Тони и Стэном и даже не слишком напряглась, когда Тони приобнял ее за талию, провожая вечером к столу.

За ужином мужчины обсуждали дела, и Эмили больше молчала. Она и раньше знала, что Тони — выдающийся бизнесмен, но сейчас его деловые качества произвели на нее особенно яркое впечатление. Он ясно и четко изложил другу свой проект и объяснил, чего именно хочет добиться от Дика Джилларда. Только теперь Эмили поняла, настолько важным было участие Джилларда: от его судоходной компании зависел успех всего предприятия. Она задумалась над услышанным, а потом ее внимание привлекли слова Стэна:

…И еще одно. Джона Стэрна очень заинтересовал твой план по созданию собственной кинокомпании. Он сказал, что если тебе нужна будет студия, то у него в Лондоне есть свободная. Вдобавок ему известна парочка первоклассных техников, которые рвутся с тобой работать. Мало того: он даже готов субсидировать твой проект. Твои фильмы берут лучшие призы, он тоже хочет в этом поучаствовать.

Ты хочешь создать собственную киностудию? — спросила Эмили у Тони.

Он повернулся, посмотрел на нее совершенно непроницаемым, даже настороженным взглядом, а потом пожал плечами:

Была такая задумка. Но я еще не решил.

А что?! — весело подхватил Стэн. — Начнете семейный бизнес. Тони станет продюсером, а ты, Эмми, будешь у него сниматься.

Эмили невольно поморщилась. Стэн, сам того не подозревая, задел ее за живое.

О нет, — простонала она в притворном ужасе. — Мне уже доводилось работать с Тони. Он со своей команды три шкуры дерет. И я представляю, что будет, когда мы поженимся.

Стэн рассмеялся, а Тони лишь молча покосился на Эмили, и от этого взгляда ей стало не по себе.

Вспомнив мудрое изречение, что без осторожности нет и доблести, Эмили решила ретироваться и поднялась из-за стола. Мужчины тоже привстали, но она сделала им знак: мол, сидите.

Вам все равно надо еще обсудить дела, а я хочу сегодня лечь пораньше.

Старательно избегая насмешливого взгляда Тони, она быстро ушла к себе.

Ее одолевали неприятные мысли. Больше всего беспокоило то, что сегодня придется спать с Тони в одной постели. Эмили тупо уставилась на широкую кровать. Целых две недели кровать казалось огромной, а теперь неожиданно стала тесной и маленькой.

А вот и еще один повод для расстройства: на стуле рядом с кроватью лежала голубая шелковая маечка, едва доходившая ей до бедер, и кружевные трусики, словно специально созданные для того, чтобы соблазнять мужчин.

Тони, как пить дать, подстроил все это заранее. Ее трейлер он непонятно зачем переправил в поместье к свой маме и вещи Эмили собирал сам, как выяснилось, укладывая в чемодан исключительно то белье, которое подходило под определение «секси».

Эмили обожала все эти воздушные, кружевные ночные сорочки, комбинации, трусики, но покупала их для себя, а вовсе не для того, чтобы обольщать кого-то.

Ну что ж, делать нечего. Вздохнув, она сбросила туфли и пошла в ванную. Может быть, после душа в голове у нее хоть немножечко прояснится. Она закрыла дверь, разделась и встала под душ, пустив воду погорячее, чтобы как следует разогреться.

После душа Эмили быстро закуталась в полотенце и только теперь сообразила, что оставила ночнушку в спальне. Злясь на себя за такую оплошность, она осторожно приоткрыла дверь и тут же вцепилась мертвой хваткой в полотенце, которое едва не свалилось: ее взгляд упал на пару начищенных мужских туфель. Эмили медленно подняла глаза. Коричневые брюки, кремовая рубашка с расстегнутым воротом. Галстука нет. Ну конечно, вспомнила Эмми, галстук был снят еще перед ужином.

И он еще улыбался, черт бы его побрал! Вполне в духе Энтони Рея — появиться в самый что ни на есть неподходящий момент!

Эмили резко вздернула подбородок, и на мгновение их взгляды встретились. Потом Тони опустил глаза и уставился на ее почти обнаженное тело с таким небрежно-оценивающим выражением, что она едва не задохнулась от ярости. Эмили почувствовала, что краснеет. Впрочем, ей давно уже было ясно, что с Тони лучшая защита — это нападение.

Что тебе здесь надо? — ехидно осведомилась она.

Полотенце опять стало сползать, но Эмили все-таки умудрилась его удержать.

В глазах Тони зажглись искорки смеха.

Да вот зашел взять чемодан и задержался на шоу.

Что?! Ах ты…

Тебе, пожалуй, стоит требовать от сценаристов, чтобы они включали «сцену с полотенцем» в каждый твой фильм, — усмехнулся Тони. — Успех гарантирован.

Эмили едва не выпустила полотенце и не вцепилась ему в глотку. Но по здравому размышлению ограничилась только убийственным взглядом с безопасного расстояния.

Меня бесит, когда отпускают подобные замечания. И ты это знаешь! Я актриса, а не стриптизерша!

Похоже, ее слова еще больше развеселили Тони. Успокоившись, он шагнул к шкафу и подхватил свой чемодан, который стоял на полу.

Просто поразительно! Ты это что-то. С одной стороны, я тебя, можно сказать, боготворю, а с другой… не могу над тобой не смеяться.

Он сказал это очень по-доброму, с искренним восхищением, но Эмили разозлилась невероятно.

Когда выйдешь, закрой, пожалуйста, дверь, — проговорила она ледяным тоном.

Получилось вполне достойно. Но, к сожалению, проклятое полотенце несколько смазало впечатление — оно опять поползло вниз, и ей пришлось его судорожно подхватить.

Посмеиваясь, Тони направился к двери.

Нам со Стэном надо еще обсудить кое-какие вопросы. Я, наверное, лягу поздно, так что ты спи. Меня не жди.

А я, собственно, и не собиралась! — бросила Эмили.

Остановившись в дверях, Тони обернулся. Его глаза снова горели желанием.

Да? Очень жаль.

И тихо прикрыл за собой дверь.

Эмили в ярости сорвала с себя полотенце и запустила им вслед «жениху».

…Она слышала, как он вошел. Эмили притворилась спящей, хотя на самом деле не спала, а просто лежала на краю кровати, повернувшись спиной к двери.

Тони тихонько пробрался в ванную, включил душ.

Глядя в окно на луну, Эмили в который уже раз перебирала в памяти все детали недавней «сцены с полотенцем». После того, как она швырнула полотенце в дверь, закрывшуюся за Тони, ярость улетучилась. Зато она вспомнила, что чувствовала себя последней дурой, стоя посреди комнаты в голом виде и скрипя зубами в бессильной злобе. И с чего это она так распалилась? Не считая того идиотского замечания, Тони вел себя безупречно. Как истинный джентльмен. Он даже не прикоснулся к ней.

Возможно, именно это ее и взбесило.

Тони выключил душ, и Эмили напряглась, стараясь дышать ровно и глубоко. Дверь ванной открылась. Тони прошел через комнату и улегся в кровать. И тут она вдруг вспомнила, что он всегда спит голым.

О нет, только не это! Теперь уж ей точно не уснуть. Попробуй-ка, когда рядом лежит обнаженный Тони! К тому же она не забыла…

Я знаю, Эмми, что ты не спишь. — Она упорно молчала. Тони вздохнул. — Чтобы не оскорблять твою скромность, спешу заметить, что я в пижаме. Ну как, теперь тебе легче?

Насмешливый тон резанул по нервам, и Эмили отодвинулась на самый краешек кровати, едва не свалившись на пол.

Если ты не против, то я бы хотела поспать, — бросила она с раздражением.

Тони ничего не ответил, а когда снова заговорил, в его голосе слышалась какая-то странная горечь:

— Так, значит, у нас ничего не будет?

Эмили насторожилась.

Чего не будет?

Он схватил ее за плечо и перевернул на спину. Эмили даже вздохнуть не успела, как Тони уже навалился на нее всем телом и крепко прижал к кровати.

Хоть Тони и сказал, что одел пижаму, на нем были только штаны. От прикосновения

его обнаженной мускулистой груди у нее перехватило дыхание.

Перестань же ты наконец! С той самой минуты, когда ты узнала, что нам сегодня спать в одной постели, ты была уверена, что мы… займемся любовью.

У Эмили осталась единственная защита.

Любовью? — в притворной ярости выдохнула она. — Любовь здесь ни при чем.

Тони вдруг весь напрягся, и Эмили с некоторым опозданием поняла, что зашла слишком далеко.

Ну что ж, я давно уже усвоил, что с женщиной спорить нельзя. Как нельзя ее и разочаровывать.

И впился губами ей в губы. Это был властный, требовательный поцелуй, больше похожий на наказание. Эмили даже немножечко испугалась. Она плотно сжала губы и принялась извиваться, пытаясь повернуть голову набок.

Но ничего не вышло. Тони крепко прижимал ее к кровати, однако совсем не причиняя боли. Наконец губы Эмили раскрылись под его настойчивым, почти яростным поцелуем. Запустив обе руки под кружевную маечку, он сжал ее груди.

Она тихо застонала. Желание смело последние барьеры, и все-таки что-то в ее душе, еще не захваченное этой жаркой волной, заметалось в отчаянном страхе. Сейчас Эмили была уязвима. Тогда, три года назад, ей удавалось сохранять независимость, но если

поддаться Тони теперь, уже не избежать привязанности к нему… той самой привязанности, когда ты просто не мыслишь себя без близкого человека, когда потребность в его любви становится смыслом всей жизни.

Пытаясь удержаться на краю этой бездны, Эмили отчаянно вскрикнула, зато руки будто сами собой обняли его плечи, а ногти впились ему в кожу. Она притянула Тони к себе, еще теснее прижавшись к нему. Но даже податливость Эмили не смягчила его ярости. Похоже, Тони разозлился еще сильнее, чем можно было предположить, но она не могла понять почему.

Мужчина принялся покрывать поцелуями ее шею, опускаясь все ниже, а когда провел рукой ей по животу, Эмили вздрогнула и застонала.

— В больнице я задал тебе вопрос. И думаю, ты тогда солгала мне, Эмми, — произнес он хриплым шепотом, уткнувшись ей в плечо. — Теперь я хочу знать правду. — Он поднял голову и заглянул ей в глаза. — У тебя были еще мужчины? После меня?

5

Что-что? — ошарашено уставилась на него Эмили.

У тебя были мужчины после меня? — хрипло повторил Тони, и лицо его исказилось от напряжения.

Не в силах лгать она покачала головой.

Нет, у меня никого не было.

Он долго смотрел на нее. Пристально, испытующе.

Почему, Эмми? — спросил наконец с неожиданной нежностью.

Она попыталась взвинтить себя, разозлиться— мол, какое он имеет право задавать ей такие вопросы?! — но даже на это сил сейчас не было. Желание куда-то пропало, остались лишь холод и боль. Мелькнула мерзкая мысль: а не мстит ли он ей за то, что три года назад получил отказ? И если сейчас сказать правду, что она его любит, это даст ему очень мощное оружие против нее. Нет. Только не это.

Я была занята, — натянуто проговорила Эмили, — много работала, мне было не до мужчин. На какие-либо отношения не оставалось ни сил, ни времени.

— Это единственная причина?

Эмили нахмурилась, пытаясь понять, что именно прозвучало сейчас в его голосе. Беспокойство? Да нет, быть такого не может. Станет волноваться из-за того, сколько у нее было мужчин. Разве что гордость заела. Или он хочет услышать, что у нее никого не было только потому, что все эти годы она страстно и нежно любила только его, Энтони? Хочет, чтобы Эмми призналась ему в любви, пролила бальзам на уязвленное самолюбие? Эмили даже притихла в испуге. А вдруг он догадался? Только из-за того, что она распалилась от его ласк, он, должно быть, возомнил…

Ей сделалось еще больней и горше.

Если хочешь знать, я не встречалась с другими мужчинами вовсе не из-за тебя.

Даже в темноте было видно, как болезненно скривились его губы. Эмили попыталась вырваться, но Тони схватил ее за руки и крепко прижал к кровати. И тут она все-таки разозлилась.

Я тебе доверяла тогда, три года назад. А ты меня предал! — вырвалось у нее.

Эмили совсем не хотела поднимать эту тему, однако слово не воробей. И сейчас уже поздно жалеть о сказанном. К тому же он ее действительно предал, когда попытался вмешаться в карьеру. Она никогда ему этого не забудет. И никогда не простит.

Вернее, это ты себе вбила в голову, что я тебя предал, — тихо вымолвил он.

Ничего я себе не вбивала в голову. Все так и было.

Эмили вдруг показалось, что Тони улыбнулся, довольный, как человек, который нежданно-негаданно нашел ответ на загадку, донимавшую его годами. Странный он все-таки. Невозможный. Язвит и сердится, а буквально через секунду радостно улыбается. И главное, совершенно неясно, чем вызвана такая разительная перемена.

И не успела она как следует об этом подумать, как Тони опять рассердился.

Господи, Эмми, ты хочешь сказать, что три года назад ушла от меня из-за какого-то идиотского фильма?

Не из-за фильма, Тони. Из-за тебя. Я тебе доверяла. Мне казалось, ты понимаешь, как серьезно я отношусь к карьере. Мне предложили хорошую роль, а ты ее отдал кому-то другому.

Черт возьми, Эмми, неужели ты даже не потрудилась задуматься, почему я порекомендовал на ту роль другую актрису?

Эмили ошарашено уставилась на него. До нее вдруг дошло, что она действительно даже не спросила у Тони, почему он так поступил. Ей тогда и в голову не пришло, что у него могли быть иные причины, не зависящие от их отношений. Неужели?..

Я… я просто подумала…

Что ты подумала? — Он ожег ее яростным взглядом. — Что я так одержим твоим телом, что готов отобрать у тебя роль, лишь бы спать с тобой каждую ночь?

Эмили почувствовала, что краснеет. Хорошо хоть в комнате темно, и Тони этого не видит.

Ты хотел, чтобы я бросила сниматься. Ты мне сам это сказал! И что я, по-твоему, должна была подумать?

Тони в ярости резко отшатнулся, отпустил Эмили и, отодвинувшись, лег на спину.

— Мне наплевать, что ты подумала. — В каждом его слове сквозил холод. — Действительно наплевать. Если ты со своим умишком способна вообразить ничего другого — это твои трудности.

— Но если была какая-то причина…

— Забудь! — с горечью процедил он. — Надо было тогда спрашивать. Сейчас это уже неважно. Ладно, давай спать. У нас завтра будет тяжелый день.

Дрожащей рукой Эмили поправила кружева у себя на груди и, отвернувшись от Тони, уставилась в окно. Неужели она ошибалась три года назад? До чего невыносимо так думать.

Впрочем, сейчас это действительно уже неважно. Как бы Тони ни относился к ней раньше, теперь он, должно быть, ее ненавидит…

Эмми!

Женщина вздрогнула и повернулась к своему спутнику, который сидел за рулем машины, мчавшей их по оживленному шоссе.

Ты вся дрожишь. — Тони нахмурился. — Может быть, поднять стекло?

Эмили и вправду было зябко, но не от холода, а от неприятных мыслей.

Да, а то я немного замерзла. Если ты не против…

Надо было сразу сказать, — процедил Тони сквозь зубы, берясь за ручку на дверце.

Эмили криво усмехнулась и уставилась в окно. Это был их первый с Тони разговор после того, как они покинули гостеприимный дом Стэна Райта. Интересно, им теперь всегда придется так «активно» общаться?

Она украдкой вздохнула и обернулась на заднее сиденье, где стояла корзина с Вонгом. Кажется, ее любимец успокоился. Во всяком случае, он прекратил орать. Вонг ненавидел, когда его сажали в корзину. Если бы Эмили ехала одна, она бы позволила коту свободно разгуливать по салону, но у Тони было на этот счет свое мнение, а препираться с ним совсем не хотелось.

Эмили неожиданно ощутила какое-то смутное беспокойство. Не сразу сообразив, в чем дело, она только потом догадалась, что просто переживает из-за того, как ее встретят мама и отчим Тони. Особенно — мама.

Какая она, интересно: замкнутая и чопорная или, наоборот, веселая и общительная? Терпимая или строгая? Властная или мягкая? Как отнесется к своей будущей невестке? Одобрит ли выбор сына?

Молодая женщина нервно расправила на коленях свой шелковый сарафан и вдруг поняла, что очень хочет понравиться маме Тони. Но почему? А ведь такое с ней происходит не в первый раз: Эмили всегда хотелось, чтобы ее любили и относились к ней с пониманием, но всякий раз, когда кто-нибудь проявлял искреннюю заботу, она замыкалась в себе, охваченная каким-то безотчетным страхом.

— Мама ждет тебя с нетерпением.

Поймав настороженный взгляд спутника и сообразив, что он пытается разрядить напряжение, Эмили с радостью ухватилась за эту возможность. Ей так надоело, что он сидит рядом как чужой. Такой холодный и неприступный.

Правда? А она… она знает… о нас? Я хочу сказать…

Я звонил ей, — произнес Тони беспечным тоном, благородно не замечая того, что Эмми запинается на каждом слове. — Они с Дэвидом очень обрадовались. — Он мельком взглянул на нее, потом снова уставился на дорогу. — Дэвид — это мой отчим.

Им известно, что я актриса?

Эмили не отрывала глаз от кольца на пальце, ужасно злясь на себя. Да что с ней такое? Она будто заранее оправдывается за свою профессию.

Ну естественно. — Тони как-то странно посмотрел на нее. — Они, кстати, видели много фильмов с твоим участием. Мама говорит, что в прошлом году премию за лучшее исполнение женской роли должны были дать тебе. За роль в мелодраме.

Эмили невольно улыбнулась.

А мой агент убеждал меня не участвовать в той картине. Вот почему я расторгла с ним контракт и стала работать с агентством Мэри Росс. Правда, потом подумала, что совершила большую ошибку, когда Мэри потащила меня на пробы в «Обретение».

Тебя беспокоило, что придется петь? — спросил Тони.

Эмили пристально на него посмотрела.

Еще бы меня это не беспокоило! Сколько актрис зарезалось на пении. Но роль Мэгги — слишком хорошая роль. Жалко было ее упускать. В общем, я стиснула зубы и попыталась запеть.

Тони пробормотал с довольной улыбкой:

Я знал, что тебя заинтересует эта роль.

Эмили как раз собиралась продолжить тему, но тут до нее дошел смысл последнего замечания. Она вспомнила, как настойчиво Мэри предлагала ей попробоваться на роль. Тогда это не показалось ей странным, но теперь…

Так это твоих рук дело? — В ее тоне звучало едва ли не обвинение.

Его взгляд оставался непроницаемым.

Разумеется, нет. Последнее слово было за режиссером.

Ясно. — Эмили сложила руки на коленях. — А я-то хотела сказать тебе «спасибо».

Ну ладно, признаюсь… Я порекомендовал режиссеру, даже можно сказать, надавил на него, чтобы роль Мэгги отдали тебе. — Тони внимательно посмотрел на Эмили. — Ты ведь не сердишься, правда?

Ни капельки, — с легкостью подтвердила она.

А не просветишь ли меня почему?

«Женщина соткана из противоречий», — процитировала Эмили. — Просто сегодня я не в том настроении, чтобы взрываться по всякому поводу. Вот и все.

По-моему, ты выходишь из образа, — спокойно заметил Тони.

По-моему, тоже, — так же спокойно ответила она. — Но это временное явление, так что не привыкай, пожалуйста, а то рискуешь разочароваться.

Тони рассмеялся, а Эмили поспешила сменить тему:

— Кстати, а как мне вести себя с Мей?

Он пожал плечами.

Надеюсь, как только она тебя увидит, то? сразу же соберет чемоданы и уедет домой.

Теперь я понимаю, почему ты не смог отшить девушку сам, — вздохнула Эмми. — Если ты думаешь, что семнадцатилетняя красотка запросто откажется от своих притязаний при виде какой-то там невесты, то забудь об этом. Она только удвоит усилия, поверь мне.

Тони слегка скривился.

И как это будет выглядеть на практике? — спросил он серьезно.

Очень забавно, — горячо заверила Эмили. — Она, например, ввалится к тебе в спальню где-нибудь ближе к утру, либо закатит истерику, либо попытается тебя соблазнить. А скорее, и то и другое сразу.

В глазах Тони мелькнул неподдельный ужас.

И это при том, что в любую минуту к нам может заявиться разгневанный папаша?

Скорее всего так и будет, — усмехнулась Эмили. — Стоит мне показаться на горизонте, как девушка пойдет на пролом и не станет терять времени. — Она закусила губу, чтобы не рассмеяться, услышав, как Тони присвистнул в испуге. — Опиши мне, какая она? Ведет себя соответственно возрасту или изо всех сил старается казаться взрослой?

Он вздохнул.

Сразу и не скажешь. То напялит футболку и джинсы — этакий милый подросток. А то накрасится так, что лица не видно, и платье наденет под женщину-вамп. Но больше всего раздражает то, что она липнет ко мне, как замазка, хотя я этого вовсе не поощряю.

И как ты в таком случае поступаешь?

Стараюсь поскорей от нее отделаться и быстренько сматываюсь.

Эмми не могла больше сдерживаться и от души рассмеялась, в то время как Тони прожег ее испепеляющим взглядом.

Ну и помощница из тебя! А что прикажешь с ней делать? Отшлепать по попке?

Только не это! — воскликнула Эмили, давясь от смеха. — Она станет твоей по гроб жизни.

Он снова скривился.

А не стоило ли мне в свое время отшлепать тебя?

У Эмили перехватило дыхание.

Разговор сейчас не обо мне, — выдавила она и уставилась в окно.

Ас тобой бы сработало, Эмми?

И не надейся, — отрезала она, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Надежда умирает последней, — вздохнул Тони и быстро продолжил, не давая ей вставить слова — Ладно, вернемся к Мей. Ты вроде бы разбираешься в психологии трудных подростков женского пола, вот и дай мне дельный совет: как отшить юную деву?

Эмили приумолкла, задумавшись. Была одна мысль, не то чтобы слишком удачная, но ничего другого просто в голову не приходило. Вот бы еще разобраться, почему эта мысль так ее привлекает. То ли потому, что так было бы лучше всего для Мей и опыт первой серьезной и безответной влюбленности прошел бы для девочки относительно безболезненно, то ли потому, что Эмили хотелось самой испытать, как это будет, когда Тони начнет притворяться, будто любит ее? Пусть это всего лишь игра, но ощущения обещают быть незабываемыми.

Эмми?

Она встрепенулась и повернулась к нему.

Я предлагаю следующее: просто не отходи от меня ни на шаг, когда она окажется рядом. И не смотри так. Мне это тоже не очень нравится, но что поделаешь? Искусство требует жертв.

Тони уставился на дорогу.

— Лучше ты ничего не могла придумать.

Эмили так и не поняла, издевается он или нет. Ей показалось, что голос ее так называемого жениха предательски дрогнул. Или она выдает желаемое за действительное? Обеими руками она вцепилась в ремешок сумки у себя на коленях: как ей хотелось ударить его сейчас. Но Тони сидел за рулем, и Эмили пришлось отказать себе в этом маленьком удовольствии.

Я бы придумала, да что-то в голову ничего не приходит, — очень спокойно проговорила она.:—А у тебя есть встречные предложения?

Нет. Мне твоя идея понравилась, — буркнул Тони таким тоном, что Эмили предпочла сменить тему:

— А Мей — единственный ребенок в семье?

Тони задумался, и в глазах у него заплясал озорной огонек, который заставил его спутницу насторожиться.

Насколько я знаю, да, — ответил он наконец. — А почему ты спрашиваешь?

Так-так, — пробормотала Эмили себе под нос, пропустив вопрос мимо ушей. — А Джиллард, наверное, вдовец. Или разведенный.

Когда это ты успела поднатореть в основах психоанализа? — Тони испуганно на нее покосился.

Во время общения с тобой.

Они свернули с шоссе на узкую дорогу в две полосы.

Мы уже подъезжаем? — Эмили снова разнервничалась.

— Не волнуйся, — успокоил ее Тони. — Ты им понравишься. — И, не дожидаясь ответа, быстро добавил: — Еще минут десять, и мы на месте.

Эмили в раздражении закусила губу. Она всегда полагала, что умеет скрывать свои чувства, а на поверку выясняется, что переживания ее видны невооруженным глазом.

Или Тони действительно читает ее мысли? Ей стало не по себе, и она решила не думать об этом, чтобы лишний раз не расстраиваться.

Далеко впереди показался небольшой табун лошадей — явно очень породистых.

— Какие красивые, — заметила Эмили и загляделась на обширное пастбище, что простиралось насколько хватало глаз, и деревянную изгородь, выкрашенную в белый цвет.

— Это коняшки Дэвида, — пояснил Тони. Эмили взглянула на него с удивлением.

Стало быть, отчим Тони владеет целым табуном лошадей. Отменных лошадей! Предупреждать надо, угрюмо подумала она, но тут же сообразила, что богатство для Тони, пожалуй, так же привычно, как пара любимых ботинок. Да, за последние десять лет он сам сколотил себе очень приличное состояние, а теперь еще выясняется, что ее женишок происходит из «древнего славного рода» со своей историей.

А она кто такая? Просто актриса, каких сотни, если не тысячи. Пусть и неплохая актриса, получше многих, но что у нее есть за душой? Только имя, которое она создавала себе сама, без чьей-либо помощи. Эмили даже понятия не имела, кем были ее предки: аристократами голубых кровей или, например, поденщиками.

Всю свою сознательную, взрослую жизнь она боролась с ощущением беззащитности и комплексом неполноценности, которые заработала в детстве. Должно быть, чтобы избавиться от них, она и стала актрисой. Профессия дала ей возможность общаться с людьми знаменитыми и облеченными властью — за столько лет пора бы уже и привыкнуть, но каждый раз, встречаясь с сильными мира сего, Эмили нервничала ужасно.

Со стороны она производила впечатление женщины уверенной в себе, спокойной и уравновешенной. Но это была только видимость. Маска. А за маской скрывалась неуклюжая и издерганная девчонка, которая панически боялась брякнуть что-то не к месту, допустить промах, сморозить глупость… Всякий раз, попадая в общество богатых и светских людей, Эмили терялась и чувствовала себя не в своей тарелке.

Что она здесь делает? Зачем она во все это ввязалась? Разве они — родные и близкие Тони, его партнеры, друзья — примут ее в свою семью, в свой круг? Эмили напряглась как натянутая струна. Она была совершенно выбита из колеи. И этот ее совет Рею. Ну и язык! Она просто не выдержит, если Тони начнет строить из себя мужчину, объятого нежной страстью.

— Прекрати, Эмми.

Тони накрыл своей большой сильной ладонью ее пальцы, судорожно сжатые в кулаки на коленях. Эмили моргнула и нервно огляделась. Погруженная в мрачные мысли, она даже не заметила, что машина остановилась перед вычурными воротами, за которыми начиналась тенистая аллея.

Тони сидел вполоборота и смотрел на молодую женщину непроницаемым взглядом, в то время как в ее глазах отражался панический ужас.

Не волнуйся, малыш. И не накручивай себя. Я уже говорил: ты им понравишься, маме и Дэвиду.

Я здесь чужая, — потерянным голосом обронила Эмили.

Он сжал ее руки.

Ты красивая, умная, смелая и талантливая. Ты сама по себе — целый мир, Эмми. Ты интересная личность. Тебе нечего стыдиться. Ты нигде не чужая, нигде. Ты способна украсить своим присутствием и дипломатический раут, и сельские танцульки, и королевскую свадьбу. Политики, профессора, солдаты, принцы и принцессы — ты со всеми найдешь общий язык. Стоит тебе улыбнуться, и весь мир у твоих ног.

По-моему, он бредит, решила Эмили, но немного успокоенная, все-таки улыбнулась. Тони сжал ее руки еще сильнее.

Вот так-то лучше. Мое семейство — не сборище чудищ, мой сладкий. Они тебя не съедят.

Ласковое слово как-то странно взбодрило Эмили. Тони впервые обратился к ней так, когда они были один на один, без зрителей. Почему, интересно? Чтобы сделать ей приятное? Поддержать? К своему собственному удивлению, Эмили крепко стиснула его руку.

Спасибо, — хрипло выдавила она. — Иногда я бываю такая трусиха, хотя и пытаюсь скрывать свои страхи.

И у тебя это здорово получается. — Он отпустил ее руки и взялся за руль.

Тони припарковался на круглой площадке перед домом, вылез из машины и пошел открывать Эмили дверцу, а она тем временем во все глаза рассматривала усадьбу. Громадный, высотой в три этажа старинный особняк казался естественным продолжением пейзажа, настолько он был здесь к месту. Ослепительно белые стены. Высокие колонны. Широкие, будто искрящиеся, окна. Не хватает только зеленого мха на стволах деревьев, подумала Эмили, и эта, казалось бы, дурацкая мысль неожиданно помогла ей вновь обрести уверенность.

Тони открыл дверцу и подал руку, чтобы помочь ей выйти из машины. Когда Эмили поставила ногу на землю, он склонился и заговорщически прошептал ей на ухо:

Кстати, оглашая список твоих достоинств, я забыл еще об одном.

Эмили в недоумении уставилась на него.

И о каком же? — полюбопытствовала она, почему-то тоже шепотом.

В его глазах заплясали озорные огоньки.

О твоем строптивом нраве. О твоей фантастической способности разделать всякого под орех.

Эмили рассмеялась.

Строптивый нрав! И ты называешь это достоинством?!

Но тебе даже это к лицу, — сказал Тони и, словно в подтверждение своих слов, с треском захлопнул дверцу машины.

Тони! — внезапно раздался радостный вопль и с широкого крыльца, прямо с третьей ступеньки, в его объятия бросилась худенькая девушка в чересчур облегающих джинсах и коротенькой маечке более чем смелого фасона. Тони едва устоял на ногах — девица буквально повисла у него на шее.

Мей? Ее темные волосы были уложены в высокую прическу — этакое нагромождение косичек и локонов а-ля Древняя Греция, — которая совершенно не шла ни к ее юному возрасту, ни к маечке с джинсами. На лице — три фунта краски. Эмили усмехнулась про себя. Мей, должно быть, считала, что с жирной подводкой для глаз она становится куда привлекательнее Клеопатры, а в результате походила на взбесившуюся панду.

Эмили даже стало немножечко ее жалко. Но тут налетевший ветерок донес тяжелый аромат духов, который едва не сбил ее с ног. Боже правый, подумала она не без ехидства, Тони, наверное, сейчас задохнется! Наблюдая за тем, как он безуспешно пытается вырваться из жарких объятий Мей, Эмили быстро прикинула весовую категорию своей предполагаемой соперницы и решила, что девочка, скорее всего, убежит в слезах еще до того, как будет дан сигнал к бою. Выходит, он ей не солгал. У мистера Энтони Рея действительно есть проблемы. И проблемы немалые. Неудивительно, что ему нужна помощь.

Отцепившись наконец от Мей, Тони сделал глубокий вдох, подозрительно похожий на хрип человека, едва не умершего от удушья, и рывком притянул к себе Эмили.

Эмми, — начал он бодрым тоном, — это Мей, дочка Дика Джилларда. Мей, это Эмми Лайт, моя невеста.

Эмили вовсе не удивилась, что Тони повел себя так неуклюже и даже грубо. Она в жизни не видела его в таком состоянии. Он был просто взбешен. Взгляд безумный. Прядь волос упала на лоб. Ну точь-в-точь непризнанный поэт, впавший в отчаяние.

Эмили выдавила, едва сдерживая смех:

Привет, Мей. Рада с тобой познакомиться.

Мей с таким видом, будто наступила на ядовитую змею, которая собирается ее укусить, поглядела на Тони, а потом вдруг ударилась в слезы и бросилась в дом.

Когда-то я называла тебя обаятельным и галантным мужчиной, — заметила Эмили, даваясь от хохота. — Беру свои слова обратно.

Тони поморщился.

Прошу прощения, действительно глупо все вышло. Они должны были приехать только завтра, и я думал, мама сама ей скажет. Ну да ладно, не так все и плохо. Я ожидал худшего.

Погоди, будет тебе и худшее, — успокоила Эмили, вытирая платком помаду у него за ухом. — А уж мне и подавно. Когда мы встретимся в следующий раз, она ринется на меня с дубиной.

Тебя послушать, так будет побоище.

Не то слово. Кровавый поединок двух дев за красавца-мужчину. Разве тебе это не льстит?

С беззаботной улыбкой Эмили сложила платок и засунула его Тони в карман.

Уставившись на нее, Тони с ужасом пробормотал:

Да я лучше повешусь.

Еще и на воротнике помада, — заметила Эмили, пропустив его слова мимо ушей. — Тебе повезло, что невеста у тебя неревнивая.

Тони открыл было рот, но не успел ничего сказать — откуда-то сбоку раздался веселый возглас:

А вы прекрасная пара. Здорово смотритесь вместе!

Эмили даже вздрогнула от неожиданности. Она повернулась в ту сторону, откуда послышался голос, и сначала увидела свой трейлер, припаркованный на краю площадки, и только потом — женщину, которая направлялась к ним быстрым шагом. В голове промелькнула безумная мысль: она не может быть мамой Тони. И все же это была именно она.

Высокая, стройная. Все движения исполнены грации, которую унаследовал и ее сын. Темно-каштановые волосы, не тронутые сединой, заплетены в косу и уложены на голове короной. Лицо — как у молоденькой девушки: кожа чистая, без единой морщинки, нежного персикового цвета. Густые длинные ресницы. Серые глаза. Изменчивые и загадочные, словно морские глубины.

Эмили знала, что Каролин Рей Харт уже хорошо за пятьдесят, но выглядела она лет на двадцать моложе.

— Мама, — обратился к ней Тони, окончательно развеяв сомнения Эмили, — почему ты не предупредила Мей о нашей помолвке?

Ага, и пропустить такое блистательное представление?! Не смеши меня, мальчик мой. — Они обнялись. Каролин чмокнула сына в щеку, потом придирчиво оглядела его: — Похоже, на этот раз помады не видно и Эмили не придется тебя оттирать.

Тони хохотнул, привлекая к себе невесту.

Мама, вот Эмми, — просто представил он.

Эмили почувствовала на себе оценивающий, но дружелюбный взгляд, и ее вдруг потянуло сделать реверанс. Бред да и только!

Какая вы красивая! — воскликнула Каролин с теплой улыбкой.

Видимо, свое обаяние Тони тоже унаследовал от матери. И прежде чем Эмили успела ответить на комплимент, Каролин уже обняла ее тепло и искренне, без малейшего намека на наигранность или фальшь.

Даже не знаю, поздравлять вас или, наоборот, выражать сочувствие. Тони, вообще-то, не такое уж и сокровище. Но как бы там ни было, добро пожаловать в нашу семью, Эмили.

Молодая женщина, которая не ожидала столь радушного приема, смущенно пробормотала:

Спасибо, миссис Харт.

Каролин. Зовите меня Каролин. Тони, придется тебе самому затащить чемоданы в дом. Джош простудился, так что я уложила его в постель.

Так прямо сама и уложила? — ехидно осведомился Тони.

А почему нет? Бедняга почти ничего не видит. Он едва смог добраться до комнаты, не говоря уж о том, чтобы найти пижаму. Эмми, а вы привезли Вонга? Мне не терпится с ним познакомиться.

У Эмили было такое ощущение, что все это происходит не наяву — в кинофильме, в какой-нибудь комедии абсурда, где-то на середине второй серии. У нее голова шла кругом. Предавшись, как говорится, в руки судьбы, она открыла заднюю дверцу машины и вытащила корзинку с Вонгом.

Вот он. Тони предупредил, что вы не против домашних животных.

Кошек я обожаю.

Уже через пару секунд Вонг сидел на руках у Каролин, громко урчал и смотрел на нее преданным взором, каким удостаивал только Тони.

— А кто такой Джош? — нерешительно спросила Эмили.

Мой дворецкий, — улыбнулась Каролин. — Я его откопала в одном баре. Он там сидел и рыдал над большой кружкой пива. Это случилось лет десять назад, и с тех пор он всегда со мной. Замечательный человек, честное слово, и большой друг котов. Ты справишься с чемоданами, Тони?

Да, мама.

Тони захлопнул крышку багажника и встретил озадаченный взгляд Эмили веселой открытой улыбкой.

Хорошо. А то я уже испугалась, что придется привлечь и Эмми. Пойдемте, моя дорогая.

Прижимая к себе Вонга, Каролин направилась в дом, и через пару минут они уже оказались в огромнейшем холле, больше похожем на зал приемов: сверкающий паркет, персидский ковер — украшение коллекции любого музея изящных искусств, антикварные кресла эпохи королевы Анны, большие столы, на которых бесценные вазы соседствовали со статуэтками из нефрита и слоновой кости.

Ваша комната — в западном крыле. — Каролин болтала без умолку, перескакивая с одной темы на другую без всякого перехода. — Если вы вдруг потеряетесь, просто встаньте на месте и кричите, пока кто-нибудь вас не найдет. Первое время, когда мы с Дэвидом только поженились, он буквально охотился за мной. Рыскал по дому, как по лесу. Я даже обещала оставлять за собой дорожку из хлебных крошек. Но какой прок? Роза, наша домоправительница, буквально помешана на порядке. Она подмела бы все прежде, чем я успела насорить. Тони, конечно, повел себя просто ужасно. Так огорошить бедняжку Мей. Но не его вина, что она так безнадежно влюбилась. Так что здесь ничего не поделаешь. Бедная девочка, как она тщится быть взрослой. Макияж — просто жуть. Она похожа на филина, вы не находите?

А мне показалось — на панду, — отозвалась Эмили.

Сзади раздался короткий смешок — это Тони, нагруженный чемоданами, карабкался вверх по лестнице.

На панду. Да, вы верно подметили. Тони, мой мальчик, Дэвид сейчас на конюшне. На прошлой неделе он купил для тебя ту кобылку. Ну, помнишь, которая тебе понравилась? Но теперь ты уже вряд ли ее получишь. Он от нее без ума. Ни за что не отдаст, хоть режь. Вы собираетесь заводить детей, моя дорогая?

Сообразив, что последний вопрос относится к ней, Эмили едва не споткнулась. Сзади снова раздался сдавленный смешок.

Целую кучу, — проговорила она не без вызова, стараясь скрыть смущение.

Но вы, я надеюсь, не станете ломать себе карьеру?

Нет, что вы.

Замечательно, — подхватила Каролин с довольным видом. — Давно мечтаю увидеть, как Тони будет справляться с бутылочками и подгузниками. У его отца это здорово получалось.

Они поднялись на второй этаж, и Каролин открыла какую-то дверь справа по коридору.

Ну вот мы и пришли. Чего ты там мнешься сзади, Тони?

Как подобает галантному кавалеру, пропускаю дам вперед, — Тони — само ехидство — протиснулся с чемоданами в комнату.

Можно, я заберу его ненадолго, моя дорогая? Покажу ему дом. И садик. Ему, как мне кажется, должен понравиться бассейн.

Эмили не сразу поняла, кого Каролин имеет в виду: Тони или Вонга. Она устало проговорила:

Конечно, миссис… э… Каролин.

Вот видите, это совсем несложно. Надо только привыкнуть. Отдыхайте, моя милая. Мы будем обедать внизу около четырех. Спускайтесь. Чего-нибудь перекусим. Пойдем, Тони, теперь тебе уже не отбрыкаться. Дэвиду не терпится обсудить с тобой эту кобылу.

Каролин развернулась и легким шагом направилась по коридору.

Эмили вошла в спальню и, как только миссис Харт удалилась на порядочное расстояние, восхищенно воскликнула:

Твоя мама — потрясающая женщина! Это что-то!

Я же тебе говорил, что она не чудовище. — Он поставил чемоданы и, заговорщически подмигнув Эмили, осторожно прикрыл за собой дверь.

Эмили опустилась на кровать, обвела взглядом роскошную комнату в голубых с золотом тонах, потом откинулась на спину и беззвучно расхохоталась.

6

Промучившись два часа в безуспешных попытках заснуть, Эмили встала с постели. Распаковала чемоданы, разложила вещи и в надежде расслабиться приняла горячий душ в ванной, отделанной миленьким голубым кафелем. Все напрасно. Спать расхотелось совершенно.

Надев черные брюки и зеленый пуловер, Эмили уселась на кровать и задумалась. Что-то в Тони изменилось. А почему она так решила? Да потому, что вместо излюбленных подколов — исключительно ехидных и язвительных замечаний в ее адрес — он вдруг начал весело и беззлобно над ней подтрунивать. За ним этого раньше не наблюдалось.

И потом, он ведь, кажется, по-настоящему растерялся при встрече с Мей. Вот уж действительно есть чему удивляться. Хотя в те мгновения Эмили сама была несколько выбита из колеи и не особенно обращала внимания на странное поведение Тони. И все же… растерянность? Чтобы Энтони Рей когда-нибудь растерялся?! Чудеса да и только.

Может быть, причина в том, что Мей— дочь влиятельного человека, которого Тони хотел видеть своим деловым партнером? Или он действительно собирался убедить Эмили в том, что ему и впрямь нужна невеста? Да нет же, с чего бы вдруг Тони стал так изощряться?

А может, все проще? Дома, в кругу семьи, ему больше незачем строить из себя крутого бизнесмена. Хотя Эмили знала его уже больше трех лет, но все это время они общались либо на публике, либо в предельно интимной обстановке и ей так и не представился случай выяснить, каков Тони рядом с самыми близкими людьми.

Впрочем, чего зря гадать?

Эмили решительно поднялась и вышла из спальни, однако уже на нижней ступеньке лестницы остановилась и в растерянности огляделась по сторонам: в холл выходили четыре двойные двери и два боковых коридора. Все двери были закрыты. В коридорах — ни души. И куда теперь идти?

Немного поколебавшись, Эмили свернула в один из коридоров и принялась заглядывать во все двери, но нигде не увидела ни души. Наконец она набрела на небольшой кабинет, стеклянные двери которого выходили в патио с бассейном. Голубая вода искрилась так заманчиво, что Эмили направилась было туда, но тут ее внимание привлекла музыка.

Не желая прерывать ее, Эмми осторожно заглянула в щелку приоткрытой двери одной из комнат. Наверное, в прошлом веке ее назвали бы музыкальным салоном, только теперь вместо арфы, роскошного рояля и других классических инструментов здесь стояли дорогая стереосистема, бесконечные полки с пластинками и кассетами, удобные кресла и низкие столики. И небольшой кабинетный рояль. Эмили замерла, засмотревшись на чеканный профиль Тони, на его длинные пальцы, легко скользившие по клавишам.

Эмили понятия не имела, что он умеет играть на фортепьяно. У нее голова пошла кругом: сколько нового узнала она о любимом мужчине за какие-то считанные часы! Как зачарованная, глядела она на руки Тони, не в силах оторвать глаз. Последняя нота замерла дрожащим эхом, а Тони уже играл другую— незамысловатую, но запоминающуюся мелодию, которая показалась Эмили знакомой. Ну конечно! Она же сама ее пела. Три месяца назад. Когда пробовалась на роль Мэгги в «Обретении». Никто не знал автора этой песни — простенькой, но красивой песни о любви, очень трогательной и волнующей, исполненной томления и горькой печали о несбывшихся надеждах.

И вот теперь Тони играл эту мелодию — не известную, кстати, широкой публике — так, будто сам ее написал. Никогда раньше Эмили не видела его таким: отрешенным, немножечко грустным и на удивление беззащитным. Такое лицо бывает у человека, который очень сильно любил или все еще любит.

У Эмили защемило сердце. Неужели газеты не лгали насчет Тони и той белобрысой фотомодели? Последние несколько месяцев то и дело возникали какие-то смутные слухи о возможной женитьбе, но потом они сами собой прекратились. Что произошло? Тони ни разу не упомянул об этом, однако сейчас, пристально изучая его лицо, Эмили вдруг поняла, что чувства, которые он вложил в эту песню, все еще живы. Он не забыл ту женщину. И по-прежнему любит ее. Эмили и не подозревала, что может так ревновать. Она тут же себя осадила: ревность? Что за бред! Но в ту же секунду едва не расплакалась от обиды и боли.

Тони закончил играть. Эмили тяжело вздохнула и выдавила:

— Чудесно! Мне понравилось.

Тони резко обернулся, и Эмили с удивлением увидела, что он слегка покраснел — почти незаметно под загаром. Не выдержав испытующего женского взгляда, он отвел глаза, потом поднялся и небрежно засунул руки в карманы джинсов.

Я думал, ты еще отдыхаешь.

Эмили вошла и тоже спрятала руки в карманы, чтобы не было заметно, как они дрожат.

Да я не слишком сильно устала.

Она вдруг поняла, что уже дважды за сегодняшний день застала Тони врасплох, только на этот раз ей почему-то совсем не хотелось смеяться. Наоборот, было больно и странно знать, что его броня, как оказалось, не такая уж и прочная, что его тоже можно задеть.

А мне не сказали на студии, что эту песню написал ты, — брякнула она первое, что пришло в голову.

В глазах Тони промелькнула какая-то странная искорка. Промелькнула и тут же исчезла. Он повернулся к бару, расположенному в дальнем углу.

Чего-нибудь выпьешь, малыш?

Я так рано не пью. — Она внимательно наблюдала за тем, как он наливает себе полный стакан виски. — И ты раньше, вроде бы, тоже не пил до обеда.

Времена меняются. — Тони сделал большой глоток, по-прежнему избегая пристального взгляда Эмили.

Не старайся увильнуть. Почему ты не хочешь признаться, что написал эту песню?

А почему ты решила, что это я ее написал?

Она дождалась, пока он все-таки посмотрит ей в глаза.

Эту песню никто не знает, — проговорила она ровным тоном. — Она нигде не исполнялась. Ты играл ее сам, не по нотам. И играл с таким… чувством.

Тони снова уставился в свой бокал и взболтнул виски, словно стараясь скрыть смущение.

А ты и не подозревала во мне таких талантов?

— Нет, — улыбнулась Эмили чуть нервно. — С каждым разом я все больше убеждаюсь, что в тебе есть много такого, о чем я и понятия не имела. — И немного поколебавшись, добавила — Это очень хорошая песня, Тони.

Он пожал плечами.

Не ищи в ней никакого скрытого смысла. Просто песня. Обычная песня.

Эмили подошла к роялю и перебрала пару клавиш. Руки уже не дрожали, и на том спасибо.

Я даже не знала, что ты играешь.

У нас у всех есть свои маленькие тайны, — заметил Тони, помолчав.

Ты это о чем? — обернулась она к нему.

Просто так, разговор поддержать, — проговорил он насмешливо.

Все, представление окончено. Тони снова стал прежним Тони: ироничным и язвительным, способным выбить из колеи любого сколь угодно уверенного в себе собеседника, даже не повышая голоса и не переставая улыбаться. Энтони Рей. Злой рок Эмили на протяжении вот уже трех лет. Заклятый недруг, с которым она самозабвенно, не давая себе ни секунды передышки, враждовала только затем, чтобы не вспоминать, как сильно его любит.

И снова — по традиции — Эмили закрылась от своего чувства щитом гнева и раздражения:

— Ничего у тебя не выйдет. И ты это знаешь, так что не трать времени зря. Мы никого не обманем этим идиотским спектаклем. А я была последней дурой, что дала себя уговорить.

Я тебя не уговаривал, Эмми, — перебил ее Тони. — Я предложил тебе сделку. Обычную сделку. — Он поставил бокал с недопитым виски на крышку рояля и подошел к ней вплотную. — А если ты боишься, то это уже не моя вина.

Боюсь?! С чего бы мне…

Тсс! — Тони взглянул через плечо Эмили на дверь. — Мама идет. Давай ей покажем…

И прежде чем Эмили успела сообразить, что происходит, он уже сгреб ее в охапку и впился ей в губы. Со стороны это, может быть, и походило на страстный поцелуй, но у Эмили возникли совсем другие ощущения. Тони будто наказывал ее за что-то. Его губы были настойчивы и тверды, как камень, а объятия напоминали стальные тиски.

Эмми раздирали противоречивые чувства: недоумение и ярость. Почему он с ней так обращается?! Что она ему сделала?! Но желание уже нарастало, такое волнующее и такое мучительное.

Способность к сопротивлению таяла с каждой секундой. Еще мгновение и… Тут Эмили перепугалась не на шутку. Забыв о роли любящей невесты, она принялась отчаянно вырываться, молотя кулаками ему по груди, но Тони держал ее крепко. А потом волна страстной истомы прошла по ее телу. Эмили уже не хотелось бороться. Наоборот. Кулаки сами собой разжались, и она притянула его еще ближе.

Поцелуй Тони стал еще настойчивее, еще требовательнее. Он словно собирался взять все, что она могла ему дать. И даже более того. Рука мужчины скользнула по ее бедру. Теперь Эмили прижималась к нему всем телом, чувствуя его возбужденную плоть.

А потом, так внезапно, что Эмили даже растерялась, он ее отпустил.

Вот видишь, малыш: мне незачем тебя принуждать.

Его лицо было бледным, а в потемневших глазах сверкали молнии.

Эмили сверлила Тони яростным взглядом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сердце бешено колотилось в груди. Она оглянулась на дверь. Там никого не было. Выходит, он ее обманул.

Чтоб тебе пусто было! Ах ты…

Свинья? — подсказал Тони, насмешливо приподнимая бровь. — Сволочь? Гад?

Эмили пыталась придумать более достойное оскорбление, но ничего лучше «мерзавца» не лезло в голову. Пришлось удовольствоваться хотя бы этим.

И к тому же грязный обманщик! — добавила она и, резко развернувшись, направилась к двери.

Тони, похоже, здорово развеселился. Во всяком случае хохотал он от души.

— Ты уверена, что не хочешь выпить?

Эмили остановилась, обернулась и одарила «жениха» убийственным взглядом, после чего не заботясь о том, могут ли ее услышать, едва не выкрикнула:

— Мне бы только найти подходящую бочку и я бы тебя в ней утопила!

Взбешенная женщина вылетала в коридор и захлопнула за собой дверь, чуть ли не нос к носу столкнувшись с улыбающейся Каролин. Покраснев до корней волос, она все-таки выдавила слабым голосом:

Здрасьте.

Вот теперь у вас вид что надо. Такая вся свеженькая и оживленная. — Каролин указала кивком на дверь. — Знаете, есть одна старая мудрая поговорка насчет семейной жизни. Что-то вроде: начинать надо так, как потом собираешься жить. Вы поступаете очень правильно, что сразу даете Тони понять: не все будет так, как хочет он. Отец его был такой же: дьявольская гордость и душа мечтателя. Укротите его гордыню, и у вас появится нежный, веселый и любящий муж. Уничтожьте мечтателя, и вы никогда себе этого не простите. Вонг плещется в бассейне, если он вам вдруг понадобится.

Высокий и жилистый, с загорелым лицом и волосами, выгоревшими на солнце, Дэвид Харт сразу же понравился Эмили. К нему располагали тихий, немного протяжный голос, мягкий взгляд, открытая улыбка и тоненькие морщинки в уголках глаз. Такие морщинки обычно бывают у человека, который часто и от души смеется. Сразу было заметно, что Дэвид Харт замечательно относится к своему приемному сыну и обожает свою жену. Глядя на Дэвида с Каролин, Эмили не могла сдержаться от умиления. Эти двое действительно любили друг друга. Не бурно и страстно, а нежно, тепло и искренне. Любо-дорого было смотреть, как они сидят рядышком на диване, напротив Эмили, и улыбаются ей.

Улыбнувшись в ответ, она заставила себя откинуться на спинку стула. На нее опирался Тони, а Эмили сейчас меньше всего хотелось находиться в непосредственной близости от него. Чтобы скрыть смущение, она отпила кофе и настороженно покосилась на Дика Джилларда, который стоял у камина. Взгляды их встретились. Женщина невольно поежилась. Какие холодные у него глаза! Дик производил на нее впечатление человека злого и недружелюбного. Себе на уме. Тони, наверное, не ошибся, считая, что Джиллард намерен женить его на своей дочке.

Мей, естественно, не пришла.

Вы уже решили, где будете жить? — спросила Каролин сына и его невесту.

Эмили едва не поперхнулась, зато Тони даже глазом не моргнул.

Пока еще нет, — произнес он беспечно. — Эмми часто бывает в разъездах, да и мне тоже приходится нередко сниматься с места.

Разве вы не собираетесь бросить работу, мисс Лайт? — с отчетливым сарказмом в голосе поинтересовался Джиллард.

Эмили почувствовала, как Тони напрягся но прежде, чем он успел открыть рот,

взглянула на Дика в упор и выдала ледяным тоном:

Разумеется нет, мистер Джиллард. Моя работа мне нравится.

В наше время замужние женщины занимались супругом, детьми и домом.

Эмили состроила любезнейшую из улыбок.

Теперь время другое, мистер Джиллард, вы не заметили?

Тони рассмеялся, разряжая напряжение:

Прогресс, Дик. С ним ничего не поделаешь. Теперь у нас равноправие полов.

Эмили очень удивилась, что Тони принял ее сторону в этом извечном споре — работать ей или нет. Она даже немножечко растерялась, но тут Дэвид обратился к Джилларду с каким-то вопросом, явно затем, чтобы отвлечь его внимание от Эмили. Она тихонько шепнула Тони:

— Прошу прощения.

Он склонился ниже.

За что?

За то, что огрызнулась на Джилларда. Я знаю, как тебе важно его расположение, и постараюсь быть с ним полюбезней.

Не так уж оно и важно, Эмми, — сказал он, помолчав.

Эмили в изумлении обернулась и невольно вздрогнула: она и не думала, что его лицо окажется так близко.

Не важно? Разве не за этим ты сюда и приехал?

Не только за этим. — Он быстро поцеловал ее в щеку. — Мама смотрит.

Эмили улыбнулась Тони и прошептала:

— Грязный обманщик.

Он улыбнулся в ответ.

Низкий и подлый к тому же.

Следовало бы заранее оговорить, чтоб у меня день шел за два.

Неужели тебе так противно? — В его глазах заплясали насмешливые огоньки. — А мне показалось, что наоборот.

Чего только не померещится…

Тони тихонечко рассмеялся. Эмили заметила, что Каролин улыбается ей, и улыбнулась в ответ. Хотя, если по правде, улыбка получилась какой-то кислой. Интересно, надолго ли ее хватит — выносить «нежно влюбленного» Энтони? И как ее вообще угораздило согласиться на этот спектакль? Вечно она попадает в истории…

К концу вечера Эмили окончательно убедилась, что прогневила судьбу и высшие силы решили ее наказать. Знать бы еще за что. Тони, само внимание и любезность, использовал любой повод, чтобы прикоснуться к ней или поцеловать. Он и раньше не особенно сдерживался в выражении своих чувств, никогда никого не стеснялся, а теперь вел себя так, будто действительно был влюблен и хотел показать это всему миру.

Эмили приходилось мириться с настойчивым ухаживанием Тони. А что делать? Каролин весь вечер поглядывала на них с материнской нежностью. К тому же стараниями Тони они ни на секунду не оставались наедине. У Эмили просто не было возможности сорвать свою злость. Издевательство какое-то. Хуже некуда.

Но оказалось, что может быть и хуже. Мей все-таки вышла к обеду. Несмотря на отсутствие боевой раскраски, Эмили сразу же поняла, что девица настроена очень решительно.

Я видела некоторые ваши фильмы, мисс Лайт, — с невинным видом промурлыкала Мей, когда все уселись за стол. — Странно, в кино вы выглядите моложе.

Эмили обворожительно улыбнулась.

Да, умелый грим творит настоящие чудеса.

Краем глаза она заметила, что Каролин пытается скрыть улыбку.

Озадаченная Мей на мгновение нахмурилась, но быстро пришла в себя и продолжила, по-прежнему строя из себя наивную лупоглазую девчушку:

Я много слышала про актеров мужчин. Говорят, они все поголовно бабники. Это правда? Недавно в газете появилась статья про актрису, которой приходилось спать с режиссерами и продюсерами, чтобы получить хорошие роли. И такое у вас действительно бывает?

Мей! — осадил ее Джиллард, впрочем, не слишком строго.

Пропустив мимо ушей папино замечание, Мей упрямо повторила:

Бывает такое?

Услышав столь болезненный вопрос, Эмили заставила себя припомнить, что перед ней — не коварная и язвительная соперница, а хорохорящийся подросток, совсем еще девочка, которая страдает от безответной любви.

Бывает. — Она отпила вина. — Но только если актриса бездарна. Да и то, если сама этого захочет. При нынешней свободе нравов режиссерам, я вас уверяю, есть с кем спать. Не так уж они обделены женским вниманием, чтобы насильно склонять актрис к близости.

Эмили продолжала мило улыбаться девушке, не обращая внимания на сдавленный смех Тони.

Тем не менее бедняжка рвалась в бой.

Так значит, это не правда — что писали в газетах про вас и того продюсера? — спросила она, невинно хлопая глазками.

Про какого продюсера? — спокойно уточнила Эмили.

Ну, про того, с кем вы ездили в Германию в прошлом году, — выдала Мей с самодовольной улыбкой.

А-а… про этого. — Эмили пожала плечами. — Да, я ездила в Германию в прошлом году. И он тоже ездил. И еще с полдюжины человек. Нас поселили в одном старом замке. Ужасное место. Холодрыга была такая, что нам приходилось спать, тесно прижавшись друг к другу, иначе мы бы закоченели. К слову сказать, женщины спали в одной комнате, мужчины — в другой. Помню, продюсерская жена была теплей остальных. Мне очень нравилось к ней прижиматься. К тому же она предусмотрительно захватила из дома грелку. И гоняла своего муженька в хвост и в гриву. Он вставал по три раза за ночь, чтобы подтапливать нам камин.

Все сидящие за столом от души рассмеялись, и только Мей надулась, как мышь на крупу. Явно разочарованная, она походила сейчас на обиженного ребенка и не нашла ничего лучше, как оборвать общее веселье язвительным замечанием:

А каждый раз приходится перекрашивать волосы для новой роли? Пару месяцев назад, в последнем вашем фильме, вы были блондинкой.

Эмили вздохнула, но все же сумела ответить с невозмутимым видом:

Нет, у меня был парик. Я брюнетка от рождения. Была, есть и буду.

Настырная девица, похоже, сдалась. Она замолчала, уткнувшись в свою тарелку, и только изредка неприязненно косилась на Эмили и бросала томные взгляды на Тони.

Эмили искренне хотелось подружиться с этой девочкой, но после обеда им так и не представилось возможности поговорить. Тони не отходил от нее ни на шаг, и впечатление создавалось такое, что кроме Эмми он вообще никого не видит.

К десяти часам вечера его неустанное внимание к обожаемой невесте обрело угрожающие размеры. Каролин и Дэвид были счастливы. Джиллард — раздражен. Мей хранила мрачное молчание. А у Эмми разболелась голова.

Сославшись на легкое недомогание, она сбежала к себе. Еще одно обращение «лапушка» или «солнышко» из уст Тони или ее собственное очередное «мой дорогой» свели бы ее с ума и она бы точно кого-нибудь укусила. Скорее всего жениха. Перспектива, конечно, заманчивая. Стоит над этим подумать.

Жених, естественно, увязался следом, всем своим видом давая понять, что беспокоится за свою «птичку». На середине лестницы Эмили резко обернулась и теперь, когда их никто не слышал, дала волю накопившемуся раздражению:

Большое спасибо, но я вполне способна лечь в постель без посторонней помощи!

Его губы слегка скривились.

Дай попробую угадать? Ты на меня, часом, не злишься?

Надо же. Угадал. — Эмили прожгла его яростным взглядом.

Я просто следовал твоему совету, — невинно заметил он.

Эмми уже собиралась сказать, что он может сделать с ее советом, но передумала.

Тогда послушайся еще одного совета: побереги себя и не ходи ночью по темным закоулкам. А то мало ли кто тебя там поджидает…

Он улыбнулся.

Ты? С большим-пребольшим ножом?

С первым, что под руку попадется, — процедила она сквозь зубы. — Если я все-таки переживу… это твое идиотское представление, то попомни мои слова, Энтони Рей: прошедшие три года покажутся тебе раем. Уж я постараюсь.

Тони прислонился к перилам и хитровато прищурился.

Что ж, я и раньше был не против хорошей драки. Да ты, лапуля, еще ни разу меня не разочаровала.

Больше всего Эмили хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

И прекрати меня так называть!

На мгновение он принял суровый вид, но потом улыбнулся:

Это я репетирую.

А тебе незачем репетировать. Ты, Тони, прирожденный актер, и представление за обедом выдал просто «на браво». Впечатление было такое, что ты готов целовать пол, по которому я хожу. Уж и не знаю, кем надо быть, чтобы не поверить в твою игру. Ты всех убедил. Так что дебют был успешным.

На какой-то миг его лицо вновь стало серьезным, но уже в следующую секунду он ехидно спросил:

Давай уточним: убедил всех, кроме тебя?

Но ведь я знаю правду.

Ты уверена?

Она озадаченно посмотрела на Тони, но не смогла прочесть в его темных глазах ничего, кроме насмешки.

Что ты хочешь сказать?

Эмили вдруг показалось, что Тони заколебался. Он как будто решался на что-то… но в конце концов только пожал плечами.

Ничего. Иди ложись, Эмми. Мы оба устали, мелем какую-то ерунду… Спокойной ночи.

Промаявшись без сна, Эмили наконец включила лампу и взглянула на часы. Час ночи. Ужас! Это как же она будет выглядеть завтра утром? Как огородное пугало, в лучшем случае. И Мей, естественно, не преминет отпустить на этот счет пару-тройку язвительных замечаний. Тихо выругавшись себе под нос, Эмили решительно отбросила одеяло и встала. Вонг, безмятежно дремавший на кресле, поднял голову и сонно моргнул. Хозяйка улыбнулась ему, открывая шкаф.

Прошу прощения, что разбудила. Но я, пожалуй, схожу скупнусь.

Она надела желтый купальник-бикини, завернулась в огромное полотенце, сунула ноги в шлепанцы и выскользнула за дверь, оставив лампу включенной. На этот раз Эмили без труда нашла нужную лестницу, а вслед за тем и кабинет со стеклянными дверями.

В патио было темно, но вода в бассейне, подсвеченная фонарями, мерцала таинственно и маняще. Жаркий воздух, казалось, застыл в неподвижности, и Эмили испуганно подняла глаза к небу. Никаких грозовых туч, слава Богу… Швырнув полотенце на один из шезлонгов, что стояли в ряд у края бассейна, женщина сбросила шлепанцы и спустилась в бассейн.

Прохладная вода приятно освежала. Эмили поплыла на середину, держа голову над водой, чтобы не намочить волосы.

Ты что, с ума сошла — плаваешь тут одна, да еще ночью?!

От неожиданности она едва не ушла под воду и ошарашено уставилась в дальний угол патио, где из темноты показалась знакомая фигура.

Господи, как ты меня напугал!

Тони нырнул и подплыл к Эмили. Теперь, на свету, она разглядела его лицо. Он был по-настоящему взбешен.

Как ты не понимаешь, что одной плавать опасно!

Только теперь она заметила, что на Тони ничего нет. Конечно, он и так смотрелся весьма недурно… скорее, даже лучше, чем одетый… Эмили с большим трудом удалось сохранить равнодушный вид.

А тебе, стало быть, не опасно? Ты что, запродал душу дьяволу, чтобы он оберегал тебя от несчастных случаев и бытовых травм?

Актриса мысленно рукоплескала себе: голос у нее даже не дрогнул.

Я плаваю лучше тебя.

Тебя послушать, ты все делаешь лучше меня, — раздраженно буркнула Эмили.

Не все, — улыбнулся он. — Я, например, не сумел бы напялить на себя такой купальник. А кроме того, смотрелся бы в нем хуже, чем ты.

Эмили даже задохнулась от возмущения.

Ты невозможный, знаешь об этом? Так и стукнула бы. Да, кстати, что ты здесь делаешь? Кажется, ночь на дворе…

В глубине души Эмми очень хотелось услышать, что он не мог заснуть, потому что думал о ней.

Да не спится что-то. Мы почти до полуночи проговорили с Джиллардом. К концу беседы я уже готов был его замочить, но по здравому размышлению решил намокнуть сам. А заодно и поостыть…

Ну вот, получила, сказала себе Эмили, а то размечталась: о ней он думает, спать не может… Но она все равно испытала какое-то извращенное удовольствие оттого, что и у Тони этот вечер оказался не самым приятным в жизни.

Он вдруг резко подался вперед, схватил Эмили в охапку и увлек под воду. Женщина вынырнула, фыркая и отплевываясь.

Сумасшедший! Смотри, что ты наделал! Я же не собиралась мочить волосы!

Тони рассмеялся.

Ты похожа сейчас на девчушку лет этак восьми-девяти. Прости, солнышко, на меня что-то нашло. Вдруг так захотелось тебя утопить. Не люблю сопротивляться своим порывам.

Эмили схватила его за волосы и толкнула под воду: на нее тоже нашло. Она тоже не любила сопротивляться своим порывам. На этот раз уже Тони отплевывался и фыркал, хотя при этом и не переставал хохотать.

Эмили попыталась отплыть подальше, но Тони схватил ее за руку и рывком притянул к себе. Ноги их переплелись, и ее неожиданно бросило в жар. Она как-то вдруг совершенно отчетливо осознала, что час уже поздний и что они совершенно одни…

Тони заглянул ей в глаза и внезапно перестал смеяться. Взгляд его сделался очень серьезным. Эмили невольно съежилась: знакомое лицо в капельках воды, в отсвете неярких подводных огней казалось каким-то чужим, нездешним. Какой он красивый! До умопомрачения. Эмили смотрела на него как завороженная не в силах отвести глаз. Как странно, подумалось ей, сколько лет они уже знают друг друга, и только сегодня она разглядела его по-настоящему…

— Эмили…

Его голос дрожал от неистовой страсти, но она вряд ли это заметила. Она ничего уже не замечала. Все плыло перед глазами… А потом он впился ей в губы, прижимая к себе так, что Эмили стало больно.

Она еще противилась его поцелую, правда, не дольше секунды, которая показалась ей вечностью. Жаркая истома захватила женщину, сметая и раздражение и страх. Ее губы раскрылись навстречу его губам. Она обняла Тони за шею, смутно сознавая, что он увлекает ее в другой конец бассейна. А когда ее ноги коснулись дна и их поцелуй сделался еще жарче, она уже вся превратилась в желание— неудержимое, исступленное.

Уже знакомая сладкая боль внизу живота превратилась в обжигающий жар огня. Эмили даже не поняла, когда Тони успел снять с нее купальник, только увидела, как два кусочка желтой материи медленно отплывают к краю бассейна. Тони оторвался наконец от ее губ и принялся покрывать поцелуями шею, а когда коснулся губами груди, Эмили просто забыла, на каком она свете.

Ты такая красивая, — хрипло прошептал Тони, приподнимая Эмили одной рукой. Его вторая рука замерла у нее на груди. Пальцы слегка дрожали. Тони в дразнящей ласке скользнул языком по набухающему соску.

Такая красивая… такая сладкая… Скажи, что ты меня хочешь.

Эти слова ворвались в алый туман возбуждения, точно луч мощнейшего прожектора, и заставили Эмили очнуться.

Отпусти меня! — Она попыталась его оттолкнуть.

К ее удивлению, Тони сразу же выполнил просьбу. Он отпустил Эмили так резко, что она едва не ушла под воду. Только теперь до нее дошло, что подсвеченная вода не скрывает ее наготы. Даже наоборот. Купальник отплыл к краю бассейна, и до него теперь не доберешься. Тони стоял перед ней совершенно спокойный, только в глазах плясали насмешливые огоньки. Черт бы его побрал! Еще мгновение назад он просто сгорал от страсти…

Тебя все еще тянет со мной воевать, мой строптивый малыш, — заметил Тони. — Видимо, состояние хроническое Придется тебя подлечить…

Злясь на него и на себя, Эмили прошипела:

Не получится!

Тони неожиданно вытянул руку и схватил Эмили за подбородок. Сильные длинные пальцы впились ей в щеки, выдавая жгучую ярость, хотя при этом на лице у него не дрогнул не единый мускул.

Получится, — спокойно и ровно отозвался он. — Потому что, если нужно, я даже в ад за тобой спущусь.

Когда Тони отпустил ее, Эмили опять едва не ушла под воду. Отплыв метра на два, она настороженно спросила:

Ты это о чем?

Он усмехнулся и направился к краю бассейна.

Поймешь когда-нибудь.

Тони поднялся по ступенькам, подхватив на ходу ее бикини. Наблюдая за тем, как он пристраивает горемычный купальник на одном из шезлонгов, а потом с невозмутимым видом берет полотенце и начинает обстоятельно вытираться, Эмили изо всех сил старалась сохранять на лице безучастное выражение. Это несправедливо, думала она с некоторой даже обидой. Ну не может голый мужчина выглядеть так потрясающе. Что-то в этом есть неприличное… А пялиться на голого мужчину — прилично? Эмили пыталась уверить себя, что смотрит сейчас на Тони скорее как беспристрастный критик на произведение искусства. Но ведь себя не обманешь…

Неожиданно застеснявшись, она попробовала скрыть смущение за миролюбивой фразой:

Кинь мне купальник, ладно? — Она очень старалась придать своему голосу беззаботность и легкость.

Тони неторопливо облачился в халат, подхватил с шезлонга купальник и, держа его двумя пальцами, обернулся к Эмили с милейшей улыбкой.

Плыви сюда и возьми.

Она боялась вылезать из бассейна. Ей пришлось бы пройти еще метра четыре до того места, где стоял Тони и лежало ее полотенце. Пройти в голом виде и под насмешливым взглядом этого мерзавца. Пройти, сохраняя достоинство и невозмутимый вид.

Тони, пожалуйста, — умоляюще протянула она, стуча зубами.

Эмили уже начала замерзать и даже представила себе, как через пару часов Тони вынесет на руках из бассейна ее закоченевшее тело… Смешно, если бы не было так грустно.

Тони, да будь же ты джентльменом… Черт тебя подери!

Я, к сожалению, не джентльмен, так что взывать ко мне напрасно. Вылезай из воды.

Эмили обреченно вздохнула и поплелась к ступенькам. В конце концов, Тони уже видел ее обнаженной, подбодряла она себя. Но от этой мысли стало только хуже, потому что пробудились такие воспоминания… Она взяла себя в руки и вышла из бассейна, не отрывая глаз от своего полотенца, чтобы не встретиться взглядом с Тони.

И тут — час от часу не легче! — Тони взял ее полотенце и принялся медленно его разворачивать. Эмили растерянно остановилась. Испуганно посмотрела в лицо Тони… У нее перехватило дыхание. В полумраке было не разглядеть его выражения, но огонь в глазах выдавал предельное напряжение. Он окинул взглядом ее обнаженное тело. Неторопливо, будто смакуя…

Один этот взгляд — а было в нем что-то глубинное, первобытное — возбудил желания, о которых она даже не подозревала. Первый раз в жизни Эмми до конца осознала, что она женщина. Красивая женщина. И Тони с ума сходил от ее красоты… И это Эмили совсем не смущало. Даже наоборот. Его восхищение отзывалось во всем ее теле каким-то странным, доселе неведомым наслаждением. Глядя в глаза Тони, она подошла к нему почти вплотную. Прохладный ночной ветерок овевал влажную кожу, но Эмили бросало в жар от сладостного хмеля, кипящего у нее в крови.

Тони набросил ей на плечи полотенце и замер словно в нерешительности. А потом притянул Эмили к себе. Теперь их разделяла лишь тонкая ткань его халата.

Вы, милая дама, и вправду решили испытать меня на прочность? — хрипло прошептал он.

Она запрокинула голову и заглянула ему в глаза.

Разве это плохо? Для спасения души. — Эмили дразнила Тони и сама удивлялась тому, что ни капельки не смущается.

Сейчас я забочусь не о душе, — признался он, хохотнув.

Конечно, Эмили играла с огнем, но ей было уже наплевать. В последний раз они были друг с другом три года назад. Она помнила, как это прекрасно — быть с Тони. И вдруг поняла, что устала. Устала с ним воевать. Устала сопротивляться. Сейчас у нее есть выбор… Пусть потом она возненавидит себя на всю жизнь. Пусть назавтра задохнется от боли, зато сегодня испытает такое счастье…

Ей вспомнилась известная сказка. Про русалочку, которая согласилась поменять рыбий хвост на пару прелестных ножек, зная, что расплатиться придется страданием. Кажется, только теперь Эмили по-настоящему осознала смысл этой грустной и даже трагической истории. Вот только чего будет стоить ей ночь в объятиях Тони? Чем она поступится? Гордостью? Уважением к себе?

У тебя в глазах звезды, — прошептал он.

Знаю.

Она улыбнулась — задумчиво и печально. Ей не давали покоя щемящие мысли о несбывшихся мечтах, напрасных надеждах и о цене, которую всегда приходится платить.

Улыбка Тони погасла. Глаза его потемнели, как небо перед грозой. А потом он склонился и поцеловал Эмили с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание.

Неожиданно ночь преисполнилась волшебством, и Эмили целиком отдалась ее зыбким и сладостным чарам. Она обняла Тони за шею и прильнула к нему всем телом, чувствуя его обжигающее желание и растворяясь в нем без остатка. Теперь поцелуй стал настойчивым, а тяга их тел друг к другу напоминала взрыв неизбывной ярости.

— Эмми, моя хорошая, — хрипло пробормотал он, оторвавшись наконец от ее губ. — Ты так мне нужна… Разреши остаться с тобой сегодня…

Ее глаза ответили ему: да. Тони судорожно вздохнул и подхватил женщину на руки.

7

Эмили легонько вздохнула. Хорошо! Удивительно хорошо! Как от него замечательно пахнет… чем-то чистым, немножечко пряным и очень мужским. Она еще попыталась определить про себя, какой смысл вкладывает в это понятие — «мужским», но тут вдруг поняла, что Тони, который нес ее на руках, внезапно остановился.

Подняв голову, Эмили обнаружила, что они стоят в коридоре на втором этаже — в самом дальнем от ее спальни конце. А прямо перед ними с озадаченным выражением на лице застыла в дверях Мей собственной персоной. В черном кружевном неглиже категории «детям до двадцати одного»… Увидев Тони с ношей на руках, она раздосадовано поморщилась.

Тебе что-нибудь нужно, Мей? — осведомился Тони нарочито спокойным тоном, и Эмили догадалась, что это его спальня.

Мей ошарашено глядела на них, заливаясь краской. Эмили стало смешно. Казалось, девушке и в голову не приходило, что Тони скорей всего будет спать не один, а со своей невестой.

Я… я потерялась… — пробормотала Мей. — Мне захотелось чего-нибудь перекусить…

Тони будто и не замечал ее соблазнительного одеяния, предназначенного для единственной и вполне очевидной цели.

Прямо по коридору и вниз по лестнице, — произнес он беспечно. — Когда спустишься, сразу направо. И дальше прямо до кухни.

С-спасибо.

На Мей, которая никак не могла справиться с потрясением, было жалко смотреть. В последний раз покосившись на Эмили, она понуро поплелась в указанном направлении.

Опустив глаза, Эмили обнаружила, что наброшенное полотенце скорей подчеркивает, чем скрывает ее наготу.

Я тебя предупреждала, — шепнула она, когда Мей скрылась из виду, свернув за угол.

Тони не отвечал. Он смотрел на нее, не отрывая глаз, в которых читалось какое-то странное сомнение. Она вдруг поняла: Тони боится, что непредвиденное столкновение с Мей изменило ее настроение или поколебало решимость.

К тебе пойдем или ко мне? — произнес он почти игриво, но Эмили все-таки уловила в его голосе нотку напряжения.

А куда ближе? — прошептала она, потому что уже не могла притворяться.

Он легонько поцеловал Эмили, внес к себе в спальню и захлопнул дверь, нетерпеливо ударив по ней ногой.

Эмили даже не успела сообразить, как они оказались в постели. Тони принялся покрывать поцелуями ее шею. А она, тихонько застонав от наслаждения, с нежностью скользнула пальцами по его спине. Он издал хриплый стон.

Да… — выдохнул Тони. — Прикасайся ко мне. Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне… Эмми.

Кожа, где он целовал ее, казалось, горела огнем.

Волна трепещущего желания смела годы тоски. Безудержная ярость и злость, разделявшие их так долго, испарились в единый миг. То, что Эмили так упорно таила в себе, прорвалось наконец наружу. Она хотела Тони— жадно, отчаянно. Хотела снова почувствовать, как это бывает: отдаться ему целиком, без остатка.

Дикие, первобытные ощущения, которые будили в ней прикосновения Тони и которых она почему-то стеснялась раньше, уже не пугали. Теперь она полностью подчинилась глубинному зову своего естества. А потом одним мощным толчком Тони вошел в нее, и у Эмили перехватило дыхание. Ее тело выгнулось ему навстречу. Тони замер на миг, словно наслаждаясь уже тем, что она позволила ему взять себя. Дрожь прошла по его телу, и через мгновение он начал двигаться в первозданном ритме, древнем, как мир.

Эмми вторила ему, прильнув к нему всем телом, будто воспевавшим славу любви. Еще секунда — и туго сжатая в ней спираль страсти распрямилась толчком наивысшего наслаждения. С приглушенным стоном Эмили уткнусь в шею мужчины, который довел ее до шины блаженства.

Время словно остановилось. А потом Тони нежно поцеловал Эмили, чуть отстранил, лег рядом и обнял, тихонько нашептывая имя. А Эмили вдруг охватил тот самый панический страх, который всегда появлялся в такие мгновения. Она гнала его от себя, прижимаясь теснее к Тони, точно ища у него поддержки. Неужели все женщины испытывают это странное чувство? Неужели так будет всегда — этот ужас и ощущение неизбывного одиночества… Так было три года назад, и все повторилось снова.

Она никогда не рассказывала об этом Тони. Как объяснить другому человеку то, чего и сам не понимаешь? Вот и сейчас она молчала, но Тони, кажется, обо всем догадался. Он ласково гладил ее по спине. Что-то нашептывал на ухо — какие-то милые пустяки. И постепенно напряжение прошло.

Как это здорово: засыпать у него на груди, прислушиваясь к тому, как сильно и уверенно бьется его сердце, подумала Эмили. Ей было уютно и мягко. Так, как и должно быть…

Когда Эмили проснулась, уже светало. Тони лежал рядом и смотрел на нее, не отрываясь. Желание, горящее в его взгляде, передалось и женщине. Она прильнула к нему, не колеблясь ни секунды.

Теперь, когда страсть была утолена, то отчаянное исступление, с которым они предавались любви ночью, сменилось изощренной нежностью. Они смаковали каждое прикосновение, каждый поцелуй. Умелые ласки Тони едва не свели Эмили с ума. И он тоже вздрагивал и стонал под ее дразнящими губами.

А потом он сгреб Эмили в охапку и, не давая даже пошевелиться, принялся полизывать ее шею, груди… Она уже извивалась в сладостной муке. Казалось, если Тони не возьмет ее прямо сейчас, Эмили просто умрет от переполнявшего ее возбуждения…

Но когда он сам, доведенный до пика желания, попытался войти в нее, Эмили игриво уклонилась, в свою очередь отказывая ему в наивысшем наслаждении. Это была опасная игра, но она вела ее как знающая и искушенная обольстительница, которой инстинкт подсказывал что делать.

Но уже очень скоро мягкая настойчивость Тони, настойчивость мужчины, который хочет обладать своей женщиной, одержала верх и Эмили перестала противиться. Она испытала небывалое, восхитительное удовлетворение, наконец подчинившись ему. И томительное ожидание развязки разрешилось ослепительным взрывом, дождем золотистых искр.

А когда все закончилось, Эмили опять охватил непонятный страх. И Тони снова ее успокоил. Свернувшись калачиком в его теплых объятиях, уже засыпая, она подумала: быть может, он знает, чего она так боится? Иногда казалось, что Тони знает о ней все.

Ее разбудил луч солнца, бьющий прямо в глаза. Зажмурившись, Эмили перевернулась на бок, и ее рука легла на прохладную простыню. Она замерла. Нет, тут что-то не так, это неправильно. Постель не должна быть пустой… И вдруг, как отрезвляющий ливень, на нее нахлынули воспоминания о событиях прошлой ночи. Она рывком села в постели, открыла глаза и, испуганно озираясь, обвела взглядом незнакомую комнату.

Тони не было. Эмили безотчетно натянула на себя одеяло, прикрывая обнаженную грудь. В ногах кровати, поверх одеяла лежал ее желтый халат. Любопытно, как он тут оказался? До Эмили даже не сразу дошло, что, наверное, Тони его и принес.

Итак, подведем итоги. Она — в спальне у Тони. Одна. Который час, интересно? А Бог его знает. Часов в комнате нет. Судя по положению солнца, сейчас еще утро. И куда делся Тони?

А если кто-то войдет и застанет ее здесь… Эмили как ошпаренная вскочила с постели и быстро надела халат. Она очень надеялась, что ей удастся пробраться к себе незамеченной, и тогда никто, кроме Тони, не узнает, какого она сваляла дурака прошлой ночью.

Эмили осторожно выглянула в коридор. Слава Богу, никого. Вздохнув с облегчением, она бросилась к себе в спальню и… едва не сбила с ног Каролин. Вот уж конфуз так конфуз: провести ночь «во грехе» с мужчиной, а выходя из его спальни, столкнуться нос к носу с его родной матерью. Бывает, наверное, хуже, но редко.

Доброе утро, Эмми, — улыбнулась Каролин.

Эмили поплотнее запахнула халат.

Доброе утро, — отозвалась она, старательно делая вид, что ничего особенного не случилось.

Я утром ходила в бассейн и нашла там вот это. — Каролин протянула Эмили желтый купальник и шлепанцы. — Это, кажется, ваше.

А-а, да… спасибо. — Эмили почувствовала, что краснеет. — Я вчера ночью решила поплавать.

Надеюсь, что с Тони, дорогая? Одной плавать опасно. Кстати, он где? Гуляет?

Тони? Да… наверное, гуляет.

Должно быть, вздумал прокатиться на своей кобылке. Что-то сегодня Мей понурая бродит. Вы случайно не знаете, что с ней такое?

Понятия не имею, — выдала Эмили, и глазом не моргнув.

А-а. Возможно, Дик все-таки поговорил с ней… хотя сомневаюсь. С тех пор, как мама Мей умерла, он ее балует до неприличия. Бедная девочка.

Виновато прижимая к груди купальник, Эмили выдавила вежливую улыбку, не представляя, как выпутаться из неприятной ситуации. Но волнения оказались напрасными: Каролин не задала ни единого лишнего вопроса. Она лишь улыбнулась, предложила спуститься к завтраку через час и с тем откланялась.

Эмили не помнила, как добралась до своей спальни. Закрыв за собой дверь, она в сердцах швырнула купальник на пол.

Черт бы тебя побрал, Энтони Рей! — процедила она сквозь зубы. — Этого я тебе не прощу. Никогда!

Однако через полчаса, приняв душ и немного остыв, Эмили все-таки решила, что Тони ни в чем не виноват. Наоборот, он дважды дал ей возможность сделать выбор самой. Сначала — у бассейна, а потом — в коридоре. Эмили могла бы сказать ему «нет» и удалиться к себе в гордом одиночестве. Но она дважды сказала «да». И пошла к нему.

И тут Эмили как током ударило. А та, блондинка… Она не вспоминала о том, что в жизни Тони есть другая женщина, с той самой минуты, как он подплыл к ней в бассейне. Да. Вчера она была с Тони, не думая о последствиях, хотя знала, что он никогда не будет принадлежать ей до конца. Никогда. Его сердце отдано той, другой…

Эмили горько улыбнулась своему отражению в зеркале. Интересная они пара. Она его любит, но боится привыкнуть к нему и потерять свою независимость. Он хочет ее, но любит другую. Так что их отношения могут строиться только на сексуальном влечении. А Эмили понимала, притом с убийственной ясностью, что у них с Тони ничего больше не будет. То, что случилось сегодня ночью, никогда не повторится. Потому что, если подобное произойдет вновь, она уже просто не сможет без него жить…

Эмили машинально открыла шкаф и достала брюки и клетчатую рубашку. Надо бы сходить в трейлер, сказала она себе, взять джинсы.

Она снова уставилась на себя в зеркало. Да, на ближайшие недели потребуется весь ее актерский талант. Придется разыгрывать из себя этакую стерву, чтобы убедить Тони в том, будто для нее вчерашняя ночь ничего не значит. То была ошибка. Человеку свойственно ошибаться… Да, непросто будет скрывать свое мучительное желание под маской ледяного равнодушия. На людях влюбленная невеста, которая души в женихе не чает, а с Тони наедине — язвительная вредина. А еще через пару месяцев она просто вернет ему кольцо, вежливо улыбнется и отправится восвояси, даже вида не подав, как ей больно и плохо и мерзко.

Итак. Приготовились. Сцена первая. «Мотор». На губах — улыбка. Глаза сияют. Ты и сама, дорогуша, не знаешь, какая ты замечательная актриса, сказала она себе не без горечи. Отражение в зеркале ответило ей насмешливой гримасой.

Уже через десять минут Эмили подошла к своему трейлеру. Дверца была заперта. Ключи остались у Тони. Но у нее были запасные в магнитном ящичке за задним номером.

Собрав вещи: джинсы и кое-что по мелочи, Эмили выглянула в окно. Тони стоял на крыльце и смотрел на ее трейлер с видом напряженным и озабоченным. Сердце у нее забилось чаще. Стараясь не обращать на это внимание, она поглубже вздохнула, изобразила на лице ослепительную улыбку, вышла из трейлера и прогулочным шагом направилась к дому. Проходя мимо Тони, она насмешливо приподняла бровь.

Боялся, что я убегу?

Он вошел следом за ней в холл и уже у самой лестницы схватил за руку.

Эмми?

Она обернулась к нему с вежливо-вопрошающим выражением на лице. Тони посмотрел ей прямо в глаза.

Вчера ночью… мы с тобой… Почему у меня такое чувство, что ничего этого не было? — спросил он, помолчав.

Чувство вполне понятное, — спокойно проговорила Эмили.

Он вздохнул и отпустил ее руку.

Ладно… что-нибудь не так?

Все так. Кстати, знаешь, с кем я столкнулась в коридоре, когда сегодня утром покинула твою спальню?

И с кем же?

С твоей мамой.

Ну и что? — Тони прищурился, пристально глядя на Эмили. — Моя мама не дурочка и не ханжа. Между прочим, она бы очень удивилась, узнав, что мы спим с тобой в разных комнатах.

Вот и славно… А теперь, если ты не против, я бы хотела подняться к себе и разложить вещи.

Эмили зашагала вверх по лестнице. Тони не тронулся с места, не окликнул ее, но она чувствовала, как он смотрит ей в спину…

Три следующих дня Эмили усердно искала, чем бы себя занять. Она плавала в бассейне, часами лежала на солнце, вела светские беседы с Каролин, познакомилась с Розой, экономкой, и Джошем, который оказался степенным господином, типичным чопорным английским дворецким, державшимся с достоинством лорда. Трудно было представить, что такой человек мог сидеть где-нибудь в кабаке и рыдать над кружкой пива.

Ссор с Тони она не искала, но он все равно на них нарывался. Как будто специально. Они снова стали врагами. Оставаясь наедине с Эмили, когда им не нужно было играть тягостную роль жениха и невесты, Тони превращался в ледяную статую. Да и на людях вел себя с Эмили холодно и отстраненно. Если бы Мей не убивалась так самозабвенно из-за «счастливой соперницы», то давно бы уже сообразила, что у влюбленной парочки далеко не все ладится.

К середине второй недели Эмили дошла до того, что стала серьезно подумывать, а не собрать ли вещички и не смыться ли потихоньку подальше отсюда. Конечно, так поступают только законченные трусихи, но и храбрец из нее не очень-то получался. Да гори оно все синим пламенем!.. Останавливало то, что Тони вполне мог ринуться в погоню… В общем, Эмили осталась…

А еще через пару дней она сидела у бассейна и рассеянно поигрывала соломинкой у себя в бокале, тупо уставившись в одну точку. Эмили едва успела изобразить радостную улыбку, заслышав шаги Каролин, как мама Тони подсела к ней и сказала:

— Не надо, Эмми. Незачем притворяться.

Улыбка Эмили тут же погасла.

Я же как-никак актриса, — выдавила она, отводя глаза.

И очень хорошая. Но женщине трудно скрыть что-либо от женщины. Особенно, если эта вторая женщина — мать. — Тень тревоги омрачила лицо Каролин. — Моя дорогая, простите, что лезу в чужие дела, но мне больно смотреть на вас с Тони. Что случилось?

Эмили беспокойно заерзала.

Мы… мы немного повздорили.

Немного повздорили? — Каролин покачала головой. — Я в жизни не видела, чтобы Тони был так расстроен. Да и вы тоже переживаете. Надо с этим кончать, Эмми. Один из вас должен сделать шаг к примирению.

То есть я? — уныло улыбнулась Эмили.

Боюсь, что да, — согласилась Каролин. — Я же вас предупреждала: гордость у него непомерная. Он так и будет ходить букой и огрызаться на всех и вся до победного. Так что волей-неволей придется либо поступиться собственным самолюбием, либо купить бронежилет, иначе вам просто не выдержать этих убийственных взглядов… — Эмили невольно рассмеялась. — Я знаю, Эмми, что вы любите моего сына. Я догадалась об этом сразу, как только увидела вас. По вашим глазам.

Эмили отвела взгляд.

Я и не думала, что это так заметно, — беспомощно пробормотала она.

Понимаете, Эмми, Тони из тех мужчин, которые любят раз в жизни, но уж если полюбят, то крепко и искренне. — Эмили невольно поморщилась. Сама того не желая, Каролин задела ее за больное. — Я очень рада, что он встретил вас.

«Но он не меня любит, нет!» — едва не выкрикнула Эмили.

— Вы так меня хорошо приняли… Я ужасно вам благодарна, — выдавила она, тяжело сглотнув.

Теперь мы одна семья, — произнесла Каролин с улыбкой. — Поговорите с ним, прошу вас. Прямо сейчас. Начните с какой-нибудь темы… самой безобидной. Расспросите про дом, который он купил. Тони, наверное, хотел сделать вам сюрприз, а я его выдала с головой, но он, надеюсь, меня простит… Лишь бы вы помирились.

Дом? — переспросила Эмили. — А я и не знала, что у него есть дом.

Да. Как раз по соседству с нашим. Он приобрел его несколько лет назад, но дом так и стоял без дела. А недели две-три назад Тони нанял рабочих. Целую армию. Они там все перестроили, и теперь пора подумать о том, какие выбрать ковры и обои, каким цветом выкрасить стены и все такое… Само собой, выбор остается за вами.

Эмили не сомневалась, что Тони вряд ли поинтересуется ее мнением относительно покраски стен и выбора обоев, но не могла же она сказать об этом Каролин!

А где он сейчас? — спросила Эмили, поднимаясь с шезлонга.

Скорее всего у конюшни. Он собирался опробовать эту новую кобылку.

Эмили кивнула и неторопливо направилась к загону. Тони действительно был там: он играючи управлялся со строптивой вороной лошадью. Тони так уверенно держался в седле, что Эмили им невольно залюбовалась. А когда он спешился и кобыла ласково ткнулась носом ему в плечо, подумала: интересно, есть ли на свете хотя бы одно существо женского пола, которое бы не покорил этот дьявол во плоти по имени Энтони Рей?

Любопытно, имеется хоть что-нибудь, чего ты не умеешь? — спросила она, а когда Тони сердито нахмурился, протянула руку в жесте дружественном и открытом. — Я пришла с миром!

Пару секунд мужчина молча смотрел на нее, а потом его губы сложились в подобие улыбки.

А я что, был таким гадким?

И даже хуже. Ходил букой и рявкал на всех и вся. Между прочим, слова твоей мамы.

Насколько я помню, кто-то очень меня разозлил. Было такое?

Эмили вздохнула.

Давай забудем о том, что было. И начнем, как говорится, сначала. — Она невольно поморщилась под его пристальным взглядом. — Твоя мама очень переживает. Я не хочу, чтоб она себя так изводила.

Так ты из-за мамы сюда явилась? — Тон его был спокоен как никогда.

А что ты ожидаешь услышать? — Эмили засунула руки в карманы джинсов и посмотрела ему прямо в глаза. — Что мне погано? Ну так вот: мне погано. Мне надоело, что ты на меня постоянно огрызаешься. Мне надоело притворяться перед твоей мамой, что мы нормальная пара, только оба упрямые, как ослы, и ни один не желает сделать первого шага к примирению после какой-то идиотской ссоры.

Они стояли друг против друга, разделенные лишь низкой изгородью загона. Неожиданно Тони протянул руку и взял Эмили за подбородок.

Знаешь, — медленно проговорил он, — я все-таки не оставляю надежды понять, чем ты живешь, чем дышишь. Какая ты на самом деле. Ты вся — сплошная загадка. Другой такой женщины я не встречал. Чего ты вообще хочешь, Эмми? Ты сама-то знаешь?

Я знаю, чего не хочу, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза.

Он чуть побледнел.

Ладно, спасибо на добром слове.

Тони отвернулся и принялся снимать седло, только напряженная поза выдавала бурлящий в нем гнев.

Эмили закусила губу. Да, она очень его обидела, но ни за что не взяла бы свои слова обратно. Стараясь скрыть смущение, она поспешила сменить тему:

Расскажи мне лучше про свой новый дом.

Дом? — удивленно переспросил Тони понимающе кивнул: — Мама…

Она подкинула эту идею в качестве нейтральной темы. А поскольку другой разговор у нас почему-то не клеится…

Тони неожиданно рассмеялся.

Ладно, солнце мое. Этот раунд твой. Но я еще не сдаюсь.

А уже через пять минут они ехали через луг на джипе.

Так будет быстрее, — пояснил Тони, отвечая на вопросительный женский взгляд.

А почему ты купил дом здесь? Ты же почти постоянно в Лондоне?

Он пожал плечами.

Места здесь красивые. И потом, из бизнеса я ухожу.

Эмили ушам своим не поверила.

Но почему? Мне казалось, ты любишь свою работу.

Тони улыбнулся загадочно и странно.

Я люблю вызов, преодоление. Люблю, когда надо чего-нибудь добиваться… И я нашел одну задачку, над решением которой, похоже, буду биться до конца дней. Если только умом раньше не тронусь.

И что же это за задачка такая?

Тони замолчал и принялся едва ли не нервно барабанить пальцами по рулю.

— Ты, Эмили, — решился он наконец. Сначала она подумала, что это шутка. Но напряженный взгляд спутника быстро убедил ее в том, что он говорит серьезно.

В каком смысле? — прошептала Эмили, растерявшись.

Я о многом успел поразмыслить за последние пару дней, — начал Тони нарочито деловым тоном, будто тоже старался скрыть смущение. — И пришел к выводу, что тебе нужен кто-то, кто станет присматривать за тобой. А мне нужен дом… настоящий дом… и жена. В общем, в ближайшие несколько месяцев я собираюсь уговорить тебя выйти за меня замуж.

— Ты что, рехнулся?

Тони хохотнул.

Когда я в последний раз делал тебе предложение, ты ответила в том же духе.

Эмили вдруг охватил панический страх. Липкий, холодный, противный. Она хочет замуж за Тони. Пусть даже он любит другую, пусть ее тень всегда будет маячить между ними… Она хочет быть с ним, но очень боится… Вот только бы знать чего?

Я вообще не собираюсь замуж, — прошептала она, тяжело сглотнув.

Тони даже бровью не повел.

Конечно. Но я сделаю так, что ты передумаешь. Мы с тобой созданы друг для друга. И ты это знаешь. Твое тело знает, пусть даже голова сопротивляется. Ну давай, скажи, что ночь, которую мы провели вместе, ничего для тебя не значит. Что все ночи, которые мы проводили вместе три года назад, ничего для тебя не значат.

Эмили молчала, вертя на пальце кольцо — проклятие рода Рей.

Нельзя строить брак на сексуальном влечении, — произнесла она наконец.

У нас много общего, кроме секса, — молвил Тони так, будто они беседовали о погоде. — Мы оба умны, интеллигентны. У нас очень похожие музыкальные и литературные вкусы. По вопросам политики мы с тобой тоже сходимся. У нас у обоих есть чувство юмора. И… бешеный темперамент…

И мы все время грыземся, — оборвала его Эмили. — Как ты себе представляешь наш брак?

— Во всяком случае, не соскучимся.

Эмили лихорадочно соображала, ища подходящую отговорку.

Но моя карьера… я не собираюсь ее бросать.

А я тебя и не прошу. — Тони криво усмехнулся. — На этот раз нет.

Тогда о каком настоящем доме может идти речь? Как ты не понимаешь? Когда жена у тебя актриса…

Эмми. — Он не дал ей договорить. — Ты можешь сидеть и придумывать отговорки до самого Судного дня, но это уже ничего не изменит. Я принял решение.

Что-то я не понимаю, ты дурачишься или серьезно? — спросила Эмили, потирая лоб.

Куда уж серьезней. Можешь не сомневаться: у меня есть перспективный план, как тебя охмурить.

Тони остановил джип, заглушил мотор и указал рукой вперед.

Пункт первый: подкуп. А если проще— взятка.

Сообразив, что они наконец добрались до нужного места, Эмили посмотрела туда, куда указывал Тони. Беленая изгородь, хозяйственные постройки, а за ними, в окружении высоких вязов — дом, выстроенный из камня и дерева. Даже с такого расстояния было видно, что он прекрасный. Самый красивый на свете дом. Эмили широко распахнула глаза.

— Но это… мой дом, — прошептала она, повернувшись к Тони.

8

Он кивнул, улыбнувшись, а Эмили по-прежнему таращилась на него, ничегошеньки не понимая.

Как-то вечером мы сидели вместе, — сказал Тони, — и вдруг тебе понадобилось съездить к своему агенту за каким-то сценарием. Ехать со мной ты отказалась, и пока тебя не было, я просмотрел твой альбом. Там оказались газетные вырезки, рецензии на фильмы, твои фотографии. И еще снимок из какого-то журнала. — Он ласково погладил Эмили по щеке. — Ты мечтала о таком доме…

Но как ты догадался? — смущенно пробормотала она.

Тони пожал плечами.

Просто догадался и все.

Эмили, весьма тронутая этой историей, тем не менее посоветовала:

Пора бы и перестать читать мои мысли. Надоело уже.

Если бы я мог читать твои мысли, — . сухо заметил он, — я не стал бы прибегать к хитроумным уловкам, чтобы повести тебя к алтарю, а просто покопался в твоих мозгах и выяснил бы, черт побери, почему ты так упорно отказываешься стать моей женой.

Эмили вышла из джипа, с силой хлопнув дверцей.

— Не хочу и все! И закончим на этом.

Тони тоже выбрался из машины и взял Эмили за руку.

Но ты будешь моей женой. И все! И закончим на этом. — Он легко подхватил ее и усадил на изгородь: — Сиди и не дрыгайся.

Я и сама могу слезть… Ой!

Она едва не задохнулась от неожиданности, когда Тони, мгновенно перемахнув через изгородь, снял строптивицу и поставил на землю с другой стороны.

Держа руку у нее на талии, он повернулся к дому.

Работы еще идут. Грязюка, наверное, страшная. Пыль, штукатурка… Но уже можно представить, как все будет выглядеть. А вон и машина дизайнера. Вот как раз с ним вы и обсудите цвет обоев и все такое прочее.

Обняв Эмили за плечи, он повел ее вперед.

Цвет обоев и прочее? — переспросила она. — Тони, я не собираюсь заниматься отделкой твоего дома.

Нашего дома. И кто, как не ты, этим займется?

Так вот, что я скажу! — Эмили попыталась остановиться, но Тони упорно тащил ее за собой. — Я ни за что не выйду за тебя замуж! Это красивый дом, славный, но… Ты меня слушаешь?

Похоже, что нет. Не обращая внимания на ее возмущенные реплики, Тони завел ее в дом. Он представил Эмили дизайнеру и начальнику ремонтной бригады, а потом попросил их обоих обождать внизу, пока они осмотрят спальни на втором этаже.

Тони показывал комнаты, как заправский торговец недвижимостью, который расписывает товар потенциальному покупателю. Эмили даже не знала, смеяться ей или сердиться. А когда они подошли к маленькой спаленке с яркими желтыми стенами, Тони прислонился спиной к дверному косяку и, оставив дурашливый тон, объявил голосом нежным и вкрадчивым:

А это детская.

Эмили испуганно на него покосилась.

Да у тебя долгосрочные планы.

Ты же сама сказала маме, что у нас будет куча детишек. — И Тони невинно захлопал глазами…

Дом они покинули часа через два. Естественно, за это время Эмили, сама не заметив, как это произошло, подобрала обои почти для всех комнат… В полном молчании она позволила Тони помочь ей перелезть через изгородь и усадить себя в джип. И только когда он завел мотор, сухо заметила:

Когда-нибудь ты мне раскроешь свой секрет.

Какой секрет? — искренне изумился Тони.

Вот и мне интересно — какой! Я вовсе не собиралась подбирать твои обои…

Наши обои.

…но тем не менее последние два часа только этим и занималась. Как тебе удается так мной вертеть, заставлять делать все, что ты хочешь?

И не знаю. Но это мне только на руку. Выходит, я все же добьюсь, что ты станешь моей женой. — Не давая ей и рта раскрыть, он добавил: — Раз уж мы занялись отделкой дома, может, сгоняем, подберем мебель?

— Ну уж нет!

Он улыбнулся.

Ладно, не буду искушать судьбу, все равно время еще есть.

Слушай, но если дом — пункт первый твоего плана, то какой пункт второй?

А-а, пустяки, — весело отмахнулся Тони. — Просто ты признаешься, что хочешь меня.

Прошу прощения, не расслышала.

Все ты расслышала. Ты еще ни разу не говорила, что хочешь меня. Но скажешь. Хотя, наверное, не сейчас.

— Ага. Хочу. Как зубную боль.

Похоже, ее язвительное замечание нисколько его не задело.

Я тебя тоже хочу. Очень-очень, — продолжал он все тем же оживленным тоном.

Но ты ясно дала понять, что пока мы с тобой будем спать в разных комнатах. Так что не стану настаивать.

Правда, не станешь? — с подозрением уточнила Эмили.

Ну… не то чтобы очень. В конце концов, у нас впереди еще столько ночей…

Я не выйду за тебя замуж…

Всю следующую неделю Эмили вынуждена была повторять свой отказ по сто раз на дню. Она уже начала отчаиваться, а потом ей пришла в голову дельная мысль обращать подобные разговоры в шутку. Но на Тони столь хитрый прием почему-то не действовал.

На людях он успешно играл роль влюбленного жениха, а наедине с Эмми, неизменно довольный и веселый, оставался глух к ее заявлениям о том, что она никогда-никогда не станет его женой. Каждое утро Тони встречал Эмили у двери ее спальни, а по вечерам провожал обратно. Он не отходил от невесты ни на шаг. Обнимал и целовал при каждом удобном случае. Мол, мама смотрит. Или полнолуние сегодня. Или второй четверг месяца…

И все это ужасно ее раздражало.

По вечерам, у себя в спальне, Эмили подолгу не могла прийти в себя. Вертелась в кровати с боку на бок, а когда все-таки засыпала, ей снились кошмары: темноглазые карапузы на руках, свадебные церемонии, а однажды священник спросил у собравшихся в церкви, не известна ли кому-то причина, по которой сей брак состояться не может, в ответ на что с задней скамьи поднялась женщина-призрак и протянула руку в обвиняющем жесте. Эмили проснулась в холодном поту, ибо в той женщине узнала себя.

А тем временем в поместье шла подготовка к детскому утреннику. Как-то Каролин попросила Эмили помочь, и та пробормотала, слегка оробев:

С удовольствием, но я совсем ничего не смыслю в детских утренниках. Да и с ребятишками управляться не очень-то умею. А что это будет за затея?

Своего рода день скорби в конце каникул. Называется «Снова в школу», — объяснила со смехом Каролин. — Для детей обслуживающего персонала. Все лето они работали, не покладая рук, но им все равно очень не хочется на уроки. А праздник немножечко их ободрит. Веселья хватит на весь день. Обычно мы готовимся целую неделю — печем пироги, изобретаем всякие вкусности, — а потом еще неделю приходим в себя. Все женщины в доме стоят на ушах.

Эмили тоже рассмеялась.

А мужчины в это время чем заняты? Прячутся по углам?

Вроде того, — улыбнулась Каролин. — Дэвид вдруг вспомнил, что лошадям надо срочно устроить медосмотр. Попробуйте угадать, на какой день он пригласил ветеринара?

И правда, с тех пор, как только началась предпраздничная суматоха, мужчины являлись только на обед и ужин, а все остальное время пропадали неизвестно где.

Поначалу Эмили удивляло, что Каролин так много на себя взваливает. Жена богатого человека, она могла бы вообще ничего не делать. Но Каролин любила людей и, искренне озабоченная проблемами работников и их семей, всегда стремилась им помочь. Эмили, придя ей на выручку, ездила на благотворительный базар, моталась в город за воздушными шариками и прочими украшениями, отвечала на письма и телефонные звонки.

Первый раз в жизни она занималась чем-то, никак не связанным со съемками кино. И, как ни странно, ей это нравилось. Она была искренне благодарна Каролин за то, что та помогла ей открыть в себе эти новые и даже отчасти неожиданные качества.

В день праздника Эмили рано спустилась в кухню, чтобы приступить к последним приготовлениям. Там-то ее и застала Каролин.

Дорогая, вам обязательно надо на это взглянуть. Пойдемте, — проговорила она с улыбкой.

Слегка озадаченная, Эмили последовала за Каролин в холл, где с очумелым видом носился Вонг, весь обвешанный разноцветными ленточками и полосками гофрированной бумаги.

О нет! — Эмили не могла удержаться от смеха. — Где он все это достал?

Каролин заглянула под стол.

Там коробка, куда сложили остатки гирлянд. Он, наверное… Что это у него? Эмми, а это случайно не?..

Ой… мышь! Надо поймать ее, пока не пришли детишки. Вонг, ах ты поганец! Я же тебе говорила: не тащи их в дом. Играй с ними на улице. Держите его, Каролин, а то он сейчас удерет!

Эмили волновалась ужасно: она совершенно не умела обращаться с детьми. Но все получилось как нельзя лучше. Актерский талант очень ей пригодился. Она на ходу выдумывала всякие смешные истории, изобретала забавные игры. Никогда раньше ей не доводилось выступать перед более благодарной публикой. Пока она разыгрывала в лицах сказку, детишки — от трех до восьми лет — сидели, затаив дыхание и широко раскрыв глаза. А когда Эмили отнесла последнего малыша, уже засыпавшего на руках, к машине его мамы, стало по-настоящему жалко, что праздник закончился. Но домашние продолжали веселиться вовсю. Никто не хотел расходиться.

Тони во время этого веселья даже успел переговорить с Диком Джиллардом о делах и, практически получив согласие, похоже, не торопился подписывать контракт.

Через несколько дней он свозил Эмили в уютный загородный ресторанчик, где они провели чудесный вечер с ужином и танцами. Тони был мил и донельзя предупредителен. А вечером, когда они возвратились домой, нежно поцеловал ее у дверей спальни и преспокойно ушел к себе.

В ту ночь Эмили долго не могла заснуть. Сначала выдумывала самые мучительные способы казни Энтони Рея, а потом долго боролась с собой, чтобы не вскочить и не броситься к нему в объятия. Ее тело хотело Тони, а сердце стремилось к любви.

Хотя какая любовь? Он любит другую, но, конечно, скрывает свои чувства и ведет себя так, будто компания Эмили его вполне устраивает. Но иногда, украдкой взглянув на него, она подмечала, что он смотрит на нее так, будто видит кого-то другого, а в его глазах застывало какое-то странное, испытующее выражение…

Время шло. Ничего не менялось. Тони и Эмили по-прежнему таили в себе чувства, в которых ни он, ни она не решались признаться открыто. А потом что-то произошло. Эмили только потом догадалась, что именно этот случай и стал поворотной точкой в их отношениях. И приблизил ее к пониманию самой себя.

Собственно, ничего страшного — просто была гроза. Летом часто бывают грозы…

Весь день Эмили испытывала какое-то странное напряжение, была взвинчена и раздражительна— безотчетно ждала чего-то страшного. Вечером она рано ушла к себе, приняла душ, высушила волосы и накрасила ногти. Потом полчаса поболтала с Вонгом, пока тот не запросился гулять. Оставшись одна, Эмили принялась нервно грызть ногти, чем испортила себе весь маникюр, взяла книгу — какой-то мистический романчик в мягкой обложке, трижды перечитала первую главу, но так и не сообразила, о чем идет речь.

Гроза разразилась ближе к полуночи. Эмили забралась в постель, укрылась с головой и попыталась унять дрожь во всем теле. Она погасила лампу и лежала, прислушиваясь к тому, как дождь барабанит в окно.

Только один человек знал о ее ужасе перед грозой и никогда не смеялся над этой слабостью, никогда не дразнил. Эмили всегда удивляло, как это Тони, который, похоже, вообще ничего не боится, относился с таким пониманием к ее дурацким страхам. И мало того: когда рядом был он, страх отступал.

И сейчас Эмили очень хотелось пойти, нет, броситься к Тони. Забраться под одеяло, уткнуться ему в плечо… Он был так нужен ей. Очень нужен! Просто для того, чтобы успокоить ее, помочь преодолеть этот кошмар… Но она не могла побежать к нему. Из-за гордости. Глупо, конечно… тем более что с каждой минутой потребность быть рядом с Тони становилась все настойчивее и сильнее.

Гром гремел снова и снова, а молнии вспарывали темноту подобно сверкающему лезвию. Эмили съежилась и застонала. О Боже! Тони так близко, а искушение так велико…

— Эмми!

Она огляделась, охваченная настоящим ужасом. Ей показалось, что это гроза тихонько зовет из ночи. Но тут сверкнула молния, и Эмили увидела Тони. Он стоял у кровати, будто омытый сияющей вспышкой, и темные глаза блеснули огоньками, как глаза дикой кошки. Он был похож на древнего языческого бога, рожденного разбушевавшейся стихией.

Снова сверкнула молния, и Эмили увидела, что Тони улыбается. Ласково и ободряюще. Грозное божество исчезло, уступив место человеку, с которым ей было всегда хорошо и спокойно.

Хочешь, я побуду с тобой? — спросил он и добавил, заметив ее нерешительность: — Просто побуду рядом, малыш. Я не буду к тебе приставать.

Она молча откинула одеяло, он лег и обнял ее.

Эмили прижалась к Тони, думая, что все равно не прогнала бы его сейчас, даже если бы он и стал приставать.

Тони ласково поглаживал ее по спине, а когда Эмили вздрагивала при каждом ударе грома, тихонько шептал слова ободрения.

В общем ты очень сильная, — говорил он, — но иногда бываешь такая робкая, неуверенная… Я видел, как ты лихо обращаешься с самодовольными примадоннами и задерганными продюсерами. Это просто потрясающе! Одна твоя улыбка — и ты вертишь ими как хочешь. А как ты отбрила тех газетчиков… Любо-дорого было смотреть. И вдруг какая-то гроза. Чего ты боишься, малыш?

Я… я не знаю, — пробормотала Эмили. — Молнии… грохот. Мне страшно.

А ты всегда боялась грозы? С самого детства?

Да… нет. — Она задумалась, хмуря лоб. — В детстве я любила грозу.

Он долго молчал, а потом спросил:

Твои родители погибли, когда ты была совсем маленькой?

Да.

Как это случилось?

Эмили так озадачил его вопрос, что она даже забыла про грозу.

Они… они разбились на машине, — проговорила она с усилием.

Пожалуйста, расскажи мне.

Эмили нервно заерзала.

А чего тут рассказывать? Они ехали на машине. Машина разбилась. Вот и все собственно.

Он легонько провел губами ей по виску и прошептал:

В тот день была гроза, да?

Эмили невольно вздрогнула. Ее как будто опять унесло в ту далекую ужасную ночь, когда погибли родители.

Да, — прошептала она, закрыв глаза.

А ты не ехала в той машине?

Нет… Я в тот день ночевала у подружки.

Опять прогремел гром, и Эмили затрясло мелкой дрожью. Она никому не рассказывала об этом, но тут ее прорвало и она уже не в силах была остановиться:

Меня разбудила гроза. Я лежала в постели и слушала, как гремит гром. А потом открылась дверь, и вошла мама моей подружки, и… и сказала мне, что случилось. Я помню. Она все говорила: ты поплачь, в этом нет ничего стыдного. Но я не могла. Не могла заплакать. Это было как страшный сон, как ночной кошмар. Я твердила себе: сейчас проснусь и все будет хорошо… Но я не проснулась.

Тони обнял ее еще крепче.

И с тех пор ты боишься грозы.

И правда. Почему она не понимала этого раньше?! Родители погибли во время грозы, и у нее, десятилетней девочки, два этих события в подсознании сплелись воедино. Так просто!

Мне и в голову не приходило…

Она умолкла на полуслове. Интересно, какие еще безотчетные страхи достались ей от «беззаботного детства»? Не отсюда ли ее болезненное стремление к независимости? А нежелание довериться кому-то другому, упорное стремление полагаться лишь на саму себя? Страх перед замужеством? У Эмили появилось такое чувство, что отыщи она ответ хотя бы на один из этих вопросов, все остальное прояснится само собой. Вот только, где его взять, ответ? Он вроде бы здесь, совсем рядом, надо лишь сосредоточиться, найти какую-нибудь зацепку… но нет…

Тони улыбнулся и легонько щелкнул ее по носу.

Ты уже не дрожишь.

— Слушай, а точно, — искренне изумилась Эмили. Переживая свое открытие — это новое знание о себе, — она и сама не заметила, как перестала дрожать. — Тебе надо открыть частную практику. Из тебя получился бы замечательный психоаналитик, — улыбнулась она.

— Видишь, каким я буду полезным мужем? Эмили собралась было ответить, но тут вся комната содрогнулась от очередного раската грома. И женщина не сразу поняла, что случилось, а когда немного пришла в себя, то оказалось, что она лежит на спине, а Тони настойчиво целует ее в губы.

Страсть накрыла, как волна, сметающая все на своем пути. Эмили обняла Тони за шею и притянула его к себе. Ее губы раскрылись навстречу его ненасытным губам. Она чувствовала, как колотится его сердце. Сияющий вихрь подхватил и увлек за собой. Теперь Тони целовал ее в шею. Она закрыла глаза и закусила губу, чтобы не закричать. А когда его руки коснулись ее грудей, она уже не смогла сдержать тихого стона. Он осторожно распустил завязки на вороте ее ночной рубашки…

У Эмили закружилась голова. У нее даже мысли не возникло сопротивляться ему. Она уже ни в чем не могла ему отказать. Как можно отказываться от такого?! Но тут ей показалось, что Тони, похоже, не собирается довести их любовное действо до логического конца.

Она принялась ласкать его, ласкать возбуждающе, умело, но Тони внезапно прижал ее руки к кровати, не давая пошевелиться. Он продолжал покрывать поцелуями ее запрокинутое лицо. А потом Эмили вдруг почувствовала, как он отодвинулся. Она резко открыла глаза: Тони вставал с постели.

Тони? — Все ее смятение отразилось в одном этом слове.

Тсс…

Он наклонился, укрыл ее одеялом и нежно поцеловал в лоб.

Ты… ты уходишь?

Я обещал, что не буду к тебе приставать, малыш. — Дыхание его было частым и неровным. — И сдержу обещание. Чтобы ты поняла: мне можно доверять. Можно.

Эмили хотела сказать, что сейчас ее никак не занимает вопрос доверия, но не нашла подходящих слов и только молча наблюдала за тем, как Тони идет к двери. Все было словно в тумане. Уже взявшись за дверную ручку, он секунду помедлил и обернулся.

Ты сама придешь ко мне, Эмми, — сказал он очень тихо.

Что? — тупо переспросила Эмили.

В следующий раз ты придешь сама. Ты признаешь, что хочешь меня, что я тебе нужен… и придешь сама.

С пронзительным воплем, больше похожим на вопль разъяренной кошки, Эмили запустила ему вслед подушкой.

Следующие три дня она только и делала, что твердила себе: лучше удавиться, чем доставить Тони удовольствие, признавшись в том, что он прав.

На третий день вечером Тони, как обычно, проводил ее до двери в спальню и чмокнул на прощание в щечку. В ту ночь Эмили почти не спала, пытаясь придумать, как бы пострашнее отомстить ему за то, что он с ней вытворяет. Но, как ни странно, все ее хитроумные построения обычно сводились к тому, как бы заполучить Тони на долгие годы — не только в постель, но и в мужья. Если бы она его ненавидела — а ей было за что его ненавидеть, — все было бы гораздо проще. Но в ней не осталось даже здоровой злости — только томление и желание, такое сильное, что оно уже почти пугало.

Эмили нервно вышагивала по комнате взад-вперед. Действительно, как все сложно. С одной стороны, ей ужасно хотелось, чтобы Тони выиграл эту игру и она стала его женой. Но с другой — какое-то упрямое существо, таящееся в глубинах сознания, упорно этому противилось. Да что с ней вообще творится?!

Тут взгляд Эмили упал на кровать. На ее одинокую «девичью» кровать. Ей вдруг стало невмоготу. К черту гордость! Какое все это имеет значение: безотчетные страхи, другая женщина в жизни Тони?.. Он ей нужен. Она хочет быть с ним. И у нее есть на это право. У всякой женщины есть право любить своего избранника. Пусть даже он не «ее» мужчина…

Эмили тихонько выругалась себе под нос и придирчиво оглядела себя в зеркале. Да, ее нежнейшего персикового цвета ночная сорочка, если можно было назвать сорочкой воздушное одеяние из тончайших кружев, так же мало подходило для ночных прогулок по дому, как и черное неглиже Мей. Впрочем, идти было не так уж и далеко.

Эмили решительно распахнула дверь и вышла в коридор. У спальни Тони она помедлила, но потом вдохнула поглубже и вошла. Он стоял у окна, омываемый лунным светом. Стоял с видом отрешенным, как будто мысленно был за тысячу миль отсюда. Но едва скрипнула дверь, мгновенно повернулся, и — Эмили могла бы поклясться — глаза его радостно засияла.

Эмми, — хрипло прошептал он.

Сердце у нее забилось чаще. Она и не представляла, что одним словом можно выразить так много: тонкий аромат дикой розы, дуновение весеннего ветерка, рокот моря вдали, волшебное обещание чего-то прекрасного и удивительного.

Она шагнула к нему. Внутренний голос подсказывал ей, что он ждет. Ждет тех слов, которые давно мечтал услышать. Он говорил, что хочет ее. Теперь очередь Эмили признаться. Вот только хватит ли смелости?

Она заглянула ему в глаза, пристальные, испытующие, и улыбнулась дразняще.

Мне что-то не спится.

Тони улыбнулся в ответ.

Почему? — спросил он едва слышно.

— Я хотела тебя, а тебя не было рядом, — прошептала она. — Тони… Я пришла сказать… Люби меня. Пожалуйста.

Он на мгновение замер, а потом сгреб Эмми в охапку и уткнулся лицом ей в шею.

— Слава Богу, — пробормотал он. — Я уже начал бояться, что никогда не дождусь от тебя этих слов… Я готов был сдаться…

Эмили тихонько рассмеялась.

Совсем отчаялся?

Не то слово — думал, просто лишусь рассудка. Ты сводила меня с ума. Медленно, но верно. — Он спустил бретельки с ее плеч: тонкая рубашка упала на пол. — Зато теперь ты моя. — Голос Тони дрогнул.

На этот раз они любили друг друга не так неистово и жадно, как в ту ночь. Здесь было все: невероятная нежность и обжигающая страсть, отчаянное желание и дразнящая игривость. Эмили казалось, будто это их последняя ночь и они хотят получить от нее все, что можно. Опять и опять приближались они к самой вершине наслаждения, но только затем, чтобы отступить и начать все по новой. А когда они все же достигли наивысшего блаженства, Эмили поняла, почему этот волшебный миг называют еще «маленькой смертью». Ей чудилось, что она умирает, что пламя, горящее в груди, сжигает ее дотла…

А потом вдруг вернулся страх, и Эмили забила дрожь. Она теснее прижалась к Тони.

Прости, — прошептала она. — Я не знаю, что со мной происходит.

Правда, не знаешь? — Тони испытующе поглядел на нее.

Эмили покачала головой, а он улыбнулся.

В тебе живет маленькая девчушка. Обычно она прячется, но иногда… иногда все-таки высовывает свой носик. А когда мы с тобой занимаемся любовью, ей кажется, что она что-то теряет, что она отдает мне какую-то частичку себя. И это ее пугает. — Озадаченная и обеспокоенная его словами, Эмили нервно заерзала и собралась было возразить, но Тони приложил палец к ее губам и продолжил: — Она боится дарить себя другому. Боится, что ей сделают больно. Она дерзкая и упрямая, хотя и большая трусиха. И она пытается перебороть в себе женщину. Она не хочет взрослеть.

Эмили задумалась, прижавшись щекой к его плечу.

Выходит, что… у меня задержка развития, — пробормотала она. — Эмоциональная инфантильность.

Тони тихонько рассмеялся.

Нет, ты сейчас просто в растерянности. Нам всего-то и нужно выяснить, чего именно так боится эта маленькая девочка.

— Нам? — переспросила Эмили, почему-то встревожившись.

Мы же с тобой поженимся.

Нет, я…

Я тебя буду держать в черном теле. И уж, конечно, позабочусь, чтобы ты постоянно ходила беременной: тогда у этой маленькой девочки просто не останется времени на страхи, — проговорил Тони шутливым тоном.

Тони! — Эмили попыталась было приподнять голову, но он крепко прижал ее к своему плечу. — В черном теле и вечно беременной? — возмутилась она.

Ага, и мы будем жить долго и счастливо.

Эмили все-таки не выдержала и засмеялась. Как это у него получается? По идее, ей следовало возмутиться, а она хохочет.

Похоже на реплику из какой-нибудь мыльной оперы, — съязвила она.

Просто я в душе романтик, — отозвался Тони с удрученным видом.

Не пойду я за тебя замуж. И не будешь ты держать меня в черном теле. И не стану я вечно ходить беременной.

Ну хорошо, «в черном теле» вычеркиваем. Остается только «беременной».

О Господи, — беспомощно пробормотала Эмили. — Ты что, глухой? Или, правда, рехнулся?

Пока что только замерз. Куда ты, бесстыдница, дела мое одеяло? Теперь придется наведываться в бассейн глубокой ночью. Если мама увидит царапины у меня на спине, то, наверное, решит, что меня убивали. И вообще, ты собираешься поднимать одеяло?

При всем желании не могу. Кто-то держит меня за шею.

Прошу прощения, я не заметил.

Закусив губу, Эмили свесилась с постели и потянулась за одеялом, воспользовавшись этим, Тони легонько шлепнул ее по мягкому месту.

Черт возьми, Тони. Еще раз так сделаешь…

Вот ты уже и изъясняешься, как примерная жена, — перебил ее Тони.

Ну что мне с тобой делать?! — простонала Эмили.

Тони привлек ее к себе и укрыл их обоих одеялом.

Выходи за меня замуж.

Сумасшедшим запрещается вступать в брак. Где-то я это читала. В каком-то журнале.

Он потерся щекой о ее макушку.

С тобой так уютно лежать рядом. Уткнулась в меня, как котенок.

Знаешь, — сонно пробормотала Эмили, — я не выйду за тебя замуж.

Выйдешь, куда ты денешься…

Эмили открыла глаза и тут же зажмурилась — слишком ярко било в окно солнце. Интересно, что ее разбудило? Тони лежал рядом, обнимая ее во сне за талию. Она зевнула и проснулась уже окончательно. В дверь кто-то тихонько стучал. Не успела Эмили собраться с мыслями и пихнуть Тони — мол, просыпайся, — как дверь открылась. Эмили в ужасе замерла.

Каролин весело рассмеялась с порога.

Не надо смотреть так испуганно. Прошу прощения, но Тони срочно зовут к телефону. Международный звонок.

Хорошо, — пролепетала Эмили, — я скажу ему.

Каролин улыбнулась и скрылась за дверью, а Эмили легонько потрясла Тони за плечо. Он что-то пробормотал во сне и еще крепче обнял ее.

Тони! Тони, пора вставать! Тебя к телефону. Международный звонок. Говорят, дело срочное.

Черт возьми, у меня вроде бы отпуск. — Он вздохнул и наконец оторвался от Эмили. — Надеюсь, дело действительно срочное, иначе я просто уволю того, что звонит. Без выходного пособия.

А если он не на тебя работает?

— Тогда найму убийцу и его пристрелят.

Тони принялся выпутываться из одеяла, что спросонья давалось не без труда.

Объясни, — начала Эмили, выдирая из-под него свою половину одеяла, — почему ты не можешь подняться с постели, как все нормальные люди? А то впечатление такое, будто здесь прошли затяжные бои.

Только у законной жены есть право задавать такие нескромные вопросы, — огрызнулся Тони.

Все, вопрос снят.

Тони нагнулся поднять с пола халат, и тут до него вдруг дошло. Он резко выпрямился и уставился на Эмили.

А откуда ты знаешь, что мне звонят?

Молодец, умный мальчик. — Эмили поправила подушки у себя под головой. — Я была уверена, что ты догадаешься об этом спросить. Рано или поздно.

Он улыбнулся.

Ладно, по утрам я всегда туго соображаю. Но теперь-то, когда я проснулся, ты мне ответишь?

— Каролин сказала. Она заходила…

Глаза у Тони вспыхнули. Он опустился на пол и от души расхохотался.

Везет тебе, я смотрю: каждый день попадаешься маме!

Что да, то да. И ничего смешного! — возмутилась Эмили, сама начиная хихикать.

Тони поднялся и завязал пояс халата.

Теперь ты просто обязана выйти за меня замуж. Ты меня бессовестно скомпрометировала!

А не наоборот?

Согласен. Я женюсь на тебе как честный человек.

Нет уж, спасибо.

Он печально покачал головой.

А что подумает мама? Что ее благовоспитанный сыночек связался с легкомысленной женщиной? Как любящий сын я не могу огорчать свою маму.

— Иди к телефону! — вздохнула Эмили.

9

Примерно через полчаса Тони заглянул к Эмили и сообщил, что ему нужно срочно лететь в Каир, решать какую-то деловую проблему. Она успела лишь кивнуть в ответ, и он тут же исчез.

В глубокой задумчивости Эмили спустилась в холл. Был только восьмой час утра. Выходит, спала она часов пять, не больше, и, возможно, поэтому чувствовала себя немного разбитой. Вдобавок как-то странно крутило живот — то ли от недосыпа, то ли оттого, что Тони вдруг понадобилось внезапно уехать.

Эмили вошла в столовую, где сидела Каролин, одетая по-домашнему в брюки и простую хлопчатобумажную блузку, и пила кофе. Эмили улыбнулась ей и тоже налила себе кофе.

Тони вам уже сказал? — спросила Каролин.

Что ему надо лететь в Каир? — Эмили кивнула и уселась за стол. — А он успеет купить билет на сегодня?

Мать Тони несколько удивленно взглянула на нее.

Его менеджер уже выслал за ним самолет.

А-а. — Эмили уставилась себе в чашку. А она и не подозревала, что у нее есть знакомые, за которыми так вот запросто высылают самолет. — А где все? Еще спят? — поинтересовалась она, чтобы скрыть смущение.

Дэвид еще час назад отправился на аукцион лошадей: собирается пополнить табун. Мей пока дрыхнет. Вы поступили мудро, что не поехали с ним.

Ну, у него там дела. Я подумала, что буду мешать. — Ей почему-то не хотелось признаваться, что Тони не звал ее с собой.

Взглянув на часы, Каролин покачала головой.

Ему лучше поторопиться. Ричард был сам не свой. Ричард — это менеджер каирского офиса компании, — пояснила она как бы между прочим.

Эмили понятия не имела о структуре управления империей Тони, поэтому ей оставалось лишь кивнуть с понимающим видом. Она нахмурилась. Может быть, Тони и был таким мрачным и дерганым последнее время из-за неприятностей в бизнесе? Она с суеверным ужасом взглянула на кольцо у себя на пальце. Десять лет дела Тони шли в гору, его компания процветала, и вот теперь начались сбои? Как раз после того, как он заявил о своем намерении жениться на женщине, которую не любит… Что это? Совпадение?

Эмили? — В голосе Каролин слышалось искреннее беспокойство. — Вы хорошо себя чувствуете? Что-то вы побледнели.

Эмили с трудом оторвала взгляд от сияющего бриллианта.

Да нет, все нормально. Я… я просто буду скучать по Тони, — сказала она первое, что пришло в голову.

Правда? Приятно слышать, — раздался сзади спокойный голос.

Вздрогнув от неожиданности, Эмили оглянулась. В дверях стоял Тони, одетый в деловой костюм, при галстуке. В руках — элегантный портфель. Этакий преуспевающий бизнесмен. Импозантный, красивый, неприступный и какой-то далекий. Непроницаемое лицо. Бесстрастный взгляд, по которому ничего нельзя прочесть.

Меня не будет дня три-четыре, — сообщил он. — Мама, проследи пожалуйста, чтобы Эмили за это время не умыкнула лошадь и не ускакала навстречу закату, ладно?

Эмили заглянула Тони в глаза и прочла там немой вопрос. Она улыбнулась, вряд ли сознавая, что делает сейчас шаг к тому, чтобы забыть о своем вечном стремлении к независимости.

Никуда я не денусь, — пробормотала она.

Тони, который до этого был само напряжение, заметно расслабился.

Вот и славно. — Он поцеловал ее в щеку. — До свидания, малыш. — И добавил на ухо, чтобы не услышала Каролин: — Попробуй все же скучать по мне. Хотя бы чуть-чуть.

Потом он поцеловал мать и ушел. У Эмили почему-то защипало глаза. Его последняя просьба ужасно ее растрогала. Может быть, он ее все-таки любит? Хоть самую малость…

Не в силах выдерживать сочувственный взгляд Каролин, молодая женщина извинилась и направилась к бассейну. Несмотря на ранний час, уже начиналась жара, но Эмили ее не замечала. Она думала о Тони. Можно ли доверять ему? Открыться в своей любви? Отдаст ли она ему свое сердце, не боясь, что когда-нибудь Тони просто вышвырнет этот дар за ненадобностью? Или ей предстоит повторить судьбу мамы: выйти замуж за человека, которого она в конце концов возненавидит, но от которого все равно не сможет уйти?

Эмили спрятала лицо в ладонях. Ей было страшно и больно. Воспоминания хлынули, точно кислотный дождь, разъедающий все барьеры, которые она так долго, без малого шестнадцать лет, возводила в своем сознании, чтобы отгородиться от неприятных мыслей.

Даже тогда, в десять лет, маленькая Эмили уже понимала, что ее родители на дух не выносят друг друга, что за внешним семейным благополучием скрываются взаимная неприязнь и затаенные обиды. И виной тому был отец. Обаятельный, видный мужчина с глазами синими, как море, и широченными плечами. Он был из тех красавцев, которых в прошлом веке называли повесами и от которых маменьки всячески предостерегали юных дочурок: мол, с таким надо держать ухо востро.

Вот только Джудит, маму Эмили, не предостерег никто. Она влюбилась в него по уши, в этого очаровательного человека на десять лет старше ее, которого каким-то ветром занесло в их маленький городок. Она даже бросила школу, чтобы выйти за него замуж. Ей было шестнадцать лет.

А через год уже в другом маленьком городке родилась Эмили. Ее первые детские воспоминания были связаны с постоянными переездами с места на место. Потому что папа то снова потерял работу, то задолжал кому-то, то крупно с кем-то подрался. Эмили помнила, как сидела сонная на заднем сиденье их старенького драндулета, а родители ссорились и кричали, называя друг друга плохими словами. Потом они прибывали в очередной маленький городок, где все было новым: дом, школа, друзья… Но ненадолго. До следующего переезда.

Эмили так и не сумела привыкнуть к постоянным стычкам родителей. Их громкие крики нередко будили ее по ночам. Она обожала, просто боготворила отца и поначалу винила во всем маму. Но все чаще и чаще от отца стало попахивать виски и дешевенькими духами, совсем не теми, которыми душилась мама. Эмили понимала, что это значит. И больше не просила отца покатать ее на плечах.

Дома она была тихим ребенком, но стоило выйти на улицу, как в нее словно бес вселялся. В школе Эмили считали сорвиголовой. Она и вела себя как мальчишка — напористо, вызывающе. Все время ходила в брючках и презирала девчонок с их куклами и отглаженными платьицами.

Когда родителей не стало, ей пришлось жить по интернатам. Упрямая, дерзкая, из тех, кого называют трудными детьми, она нигде не задерживалась надолго. Сбегала из всех приютов, училась сама о себе заботиться и не влипла в какую-нибудь крупную переделку исключительно по Божьей милости. И она никому не доверяла. Уж тогда.

А потом, через семь лет после гибели отца с матерью, Эмили встретила одного необыкновенного человека. Профессор на пенсии, он вел драмкружок в том городке, где тогда жила Эмили. Она уже не помнила, почему захотела попробоваться на роль в «Укрощении строптивой». Кажется, на спор. Но к собственному несказанному удивлению, ей дали роль Катарины.

Профессор выжимал из девушки все, не принимая никаких оправданий за халтурную игру или периодические вспышки ярости. Он много рассказывал ей об актерском искусстве, о жизни, и в тот год Эмили по-настоящему повзрослела, научившись держать под контролем свой бешеный темперамент и точно поняв, чего хочет от жизни. А хотела она быть актрисой… и хорошей актрисой.

И у Эмили все получилось. Во многом благодаря тому, что она сумела отгородиться от тягостных воспоминаний детства. С ее отвагой и тягой к независимости Эмили преодолела все трудности, раз и навсегда решив для себя никому больше не позволять причинять ей боль. Никто не заставит ее снова страдать. И с той поры она полагалась лишь на себя…

Эмили неожиданно вернулась к реальности — словно какая-то сила вытолкнула ее на поверхность из темных глубин памяти. Она уже догадывалась, что в ней уживаются два человека: умная, сильная женщина и маленькая девочка, которая упорно цеплялась за свое одиночество, именуя его независимостью. А Тони, оказывается, понимал это уже давно. И, главное, он понимал их обеих — и взрослую женщину, и испуганную девчушку…

— Эмили?

Эмили вздрогнула и обернулась. У столика перед бассейном стояла Мей. Сегодня она

выглядела совсем как подросток: волосы собраны в хвост и завязаны яркой ленточкой, никакого макияжа, модный купальник-бикини, может быть, чересчур открытый. Вид у нее был встревоженный.

Вы хорошо себя чувствуете? Вид у вас… странный. — Мей неожиданно покраснела. — Ой, простите… наверное, надо было сказать «мисс Лайт».

Эмили от души рассмеялась.

К чему такие церемонии? Называй меня просто Эмми. А то складывается впечатление, будто я тебя старше лет на двадцать. И я хорошо себя чувствую, Мей. Действительно хорошо.

Юная леди неуверенно улыбнулась.

Хотелось поплавать, но если я вам помешаю…

Да нет, нисколько. — Эмили улыбнулась в ответ.

Мей направилась было к бассейну, но на самом краю остановилась и повернулась к Эмили.

Вы… вы его, правда, любите?

— Правда, — ласково отозвалась Эмили.

Девушка быстро кивнула.

Я догадалась об этом сразу, как только увидела вас в первый раз, но почему-то надеялась… Я вела себя, как настоящая стерва, да?

Мей, — Эмили опять улыбнулась, — любить всегда непросто, а если любишь того, кто не любит тебя, так это вообще сущий ад. А то, как ты себя вела… ну что ж, мы все иногда срываемся.

Вы очень милая, — пробормотала Мей, улыбнувшись. — Мне казалось, вы не такая… но вы действительно очень хорошая.

Спасибо. Ты тоже славная.

Спасибо. — На мгновение девушка умолкла, а потом выпалила на одном дыхании — Мы с папой скоро уедем, дня через два-три, и я подумала, не могли бы вы… Ну, в общем…

Она опять замолчала.

— Что? — подбодрила ее Эмили.

Мей все же решилась:

Не могли бы вы дать мне автограф. Я его покажу ребятам, а то никто в колледже не поверит, что я с вами знакома.

Эмили не смогла удержаться от смеха.

Ну конечно, какие проблемы?

Произнеся слова благодарности, Мей нырнула в бассейн, а Эмили рассеянно потянулась через столик, чтобы включить погромче приемник, который девушка принесла с собой, и стала слушать музыку. Давно она уже не чувствовала себя такой спокойной, умиротворенной, и только один вопрос не давал покоя: хочет ли Тони ее любви? Пока что он лишь сказал, что хочет дом, жену… и детей.

Но человеку вовсе не обязательно надо влюбиться, чтобы стать отцом. Быть может, со временем любовь Эмили только будет его тяготить. Удовольствуется ли Тони тем, что, по его утверждениям, ему сейчас нужно: ее поддержкой, блистательным юмором и обворожительной сексуальностью? Или однажды, проснувшись среди ночи, он пожалеет о том, что рядом с ним лежит не та, другая?..

Эмили решила не забивать себе голову этими болезненными вопросами. Она выйдет за Тони замуж. Если ему нужна ее любовь, она готова отдать всю себя. А если ее чувства Тони не нужны… что ж, у нее останутся его фамилия, его дети и… его дружеское расположение. Этого вполне хватит. Должно хватить.

Эмили улыбнулась своим мыслям. А как же карьера? Уйдет она из кино или нет? Тони ясно дал понять, что на этот раз не будет заставлять ее бросить съемки. Вопрос в другом: хочет он этого или не хочет? Тони сказал, что собирается жить здесь, но долго ли сможет выдержать человек, жена которого постоянно мотается по стране и не бывает дома месяцами? Да и понравится ли ей самой уезжать от него так часто?

Эмми, робкая и запуганная девчушка, упорно твердила, что карьеру бросать нельзя… все в жизни случается… развод, например… Но Эмили, взрослая женщина, умная и уверенная в себе, с возмущением отбросила трусливые мысли. Нет! Больше она никогда не позволит себе принимать важные решения, исходя из боязни обжечься или не угодить другим. Вопрос надо ставить так: хочет ли она сама бросить карьеру и стать домохозяйкой или рискнет потерять любимого человека ради возможности сниматься?

Она усмехнулась, сообразив, чем сейчас занимается — медленно, но верно душит в себе желание работать. Выходит, карьера не так уж важна для нее, как это всегда казалось. Или просто Тони важнее?.. Итак, решено. Она снимется еще в одном фильме, а потом… Впрочем, ладно. Поживем — увидим.

Глядя на то, как Мей плещется в бассейне, Эмили тоже надумала искупаться. Она уже собиралась подняться к себе, чтобы надеть купальник, как вдруг по радио объявили… Эмили застыла на месте. Ее пробил мерзкий озноб… Частный самолет, вылетевший сегодня утром из Хитроу, потерпел аварию и разбился. Пока неизвестно, выжил кто-нибудь или нет.

Нет. Нет, упрямо твердила себе Эмили. Это не может быть Тони. Не может быть…

Диктор по радио объявил, что о подробностях будет сообщено позднее. Эмили закусила губу, чтобы не закричать. Она огляделась, будто в тумане, ничего не соображая. Надо бы пойти и сказать Каролин, сделать хоть что-нибудь, но у нее просто не было сил. Она представила себе Тони. Картинки сменялись, как в калейдоскопе: вот Тони смеется, вот хмурится, вот он рассержен, вот нежен и страстен… Тони в элегантном деловом костюме. Верхом на вороной кобыле. У бассейна ночью, смеющийся и обнаженный. Она и Тони в постели… Его руки на клавишах. Мелодия песни, которую он посвятил той, другой… Разговоры о детях и серьезные заявления о том, что никуда она не денется и все равно выйдет за него замуж…

А потом все заслонил собой страшный образ: дымящиеся обломки упавшего самолета, изувеченное окровавленное тело… Эмили закрыла глаза и застонала.

Эмми!

К ней подошла Каролин. Лицо бледное, застывшее от напряжения. В глазах — боль.

Я только что слышала… — Голос Эмили сорвался.

Каролин присела рядом и взяла ее за руку.

Есть шанс, что это был не его самолет, — произнесла она ровным голосом, хотя ей явно с огромным трудом удавалось сохранять видимость спокойствия. — Сегодня утром из Лондона вылетели два частных самолета, с разницей минут в пять-десять. Они в аэропорту либо не знают, какой самолет разбился, либо пока не хотят говорить. Дэвид уже едет туда… Мне удалось дозвониться ему на аукцион… Как только он все выяснит, то сразу свяжется с нами.

Это не может быть он, — прошептала Эмили. — Я… я только-только нашла его… Я не могу потерять его так сразу. Не могу.

Мей подсела к ней на шезлонг. Эмили и не заметила, как девушка вылезла из бассейна. Судя по ее встревоженному виду, Мей обо всем уже знала.

С ним все в порядке, Эмми, — убежденно проговорила она. — Я знаю! С ним все хорошо.

Пойдемте в дом, дорогая, — тихо сказала Каролин. — На вас лица нет. Я думаю, вам надо выпить. Да и мне тоже не помешает.

Эмили отвели в кабинет и усадили на диван. А когда, словно по волшебству, явился

Джош с графином и бокалами, она тупо уставилась на него.

А почему вы тогда рыдали над кружкой эля, Джош?

Он испуганно покосился на Каролин, но потом, кажется, сообразил, что молодая женщина сейчас не в себе.

У меня были неприятности, мисс Эмили. Так, пустяки.

Эмили вперила невидящий взгляд в кольцо у себя на пальце.

Нет. Никакие не пустяки, — пробормотала она. — Люди не плачут из-за пустяков. Я не плачу. Я не плакала долго. С самого детства. Нет, в кино я, конечно, плакала. По роли. Но не по-настоящему. Это была не я. А кто-то другой.

Вот, Эмми, выпейте. — Каролин вложила ей в руку бокал.

Эмили подчинилась. Крепкий напиток обжег ей горло, и она закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Как будто очнувшись, Эмили огляделась. Все — Каролин, Мей, Джош — смотрели на нее с сочувствием и тревогой. Она выдавила улыбку.

Прошу прощения. Обычно я так не раскисаю. Джош, извините меня, пожалуйста. Я вас задела своим вопросом. Но я не хотела, поверьте…

Я все понимаю, мисс Эмми. — Джош неожиданно улыбнулся. — Честно сказать, я уж и не помню, с чего тогда зарыдал. Наверное, просто не выдержал. В те дни я как раз потерял работу.

Эмили улыбнулась ему, а когда Джош ушел, обратилась к Каролин.

Неизвестность, — пробормотала она еле слышно, и улыбка ее погасла. — Вот что невыносимо. Неизвестность.

Да, — согласилась Каролин, присаживаясь рядом и гладя молодую женщину по руке.

Мей, уже сходив к себе и вернувшись в джинсах и рубашке, устроилась подле Эмили и вместе с ней молча слушала «беспечное» щебетание Каролин, старавшейся хоть как-то ослабить томительную тягость ожидания.

Когда зазвонил телефон, все три женщины вздрогнули и вскочили. Первой схватила трубку Каролин.

Да? Алло? Дэйв, что… — Тут на лице у нее отразилось несказанное облегчение. — Ты уверен? Слава Богу! Да, со мной все хорошо. А… а другой самолет? Понятно. Нет, с нами все нормально. Да. До свидания, дорогой. — Она положила трубку и повернулась к Эмили и Мей. — Это был не его самолет.

Эмили залпом допила свой виски.

Отныне и впредь он будет ездить куда бы то ни было только на своей кобыле. Возможно, это займет больше времени, зато безопасней. Поближе к земле.

Все рассмеялись. Напряжение разрядилось.

А что с другим самолетом? — нерешительно спросила Эмили.

— Пострадал только пилот, но несерьезно.

Опять зазвонил телефон. Каролина сняла трубку.

Тони! Да, мы слышали. Перепугались ужасно. Да. Я только что говорила с Дэвидом, он звонил из аэропорта. Да. Здесь. Сейчас. — Она протянула трубку Эмили. — Он хочет с вами поговорить.

Эмили с опаской встала с дивана — ей казалось, что ноги сейчас подогнутся, но все обошлось, — и приблизилась к телефону:

Тони?

Мама сказала, что вы волновались ужасно… Ты как? Нормально?

Она закрыла глаза, наслаждаясь звуком его голоса.

Да… да, я в порядке. Но мы пережили такое… Это так страшно. Мы не знали, какой самолет разбился. — Эмили закусила губу. — Возвращайся скорее… пожалуйста.

Хотелось бы верить, что ты сказала бы то же самое, если б мамы не было рядом, — хрипло прошептал Тони. — Я вернусь через пару дней. До свидания, дорогая.

До свидания.

Эмили медленно положила трубку и обернулась к Каролин и Мей:

Как только Тони вернется, сразу же потащу его к алтарю.

Она опустилась на диван и расплакалась. В первый раз за шестнадцать лет…

Следующие четыре дня Каролин энергично готовилась к грандиозной свадьбе, не обращая внимания на смех и возражения Эмили.

— Играть свадьбу будем в поместье, — решительно заявила она, — с подобающей пышностью и размахом.

Отдавшись на милость судьбы — а рядом с миссис Харт ничего другого просто не оставалось, — Эмили уже не пыталась возражать. Она была тронута тем, что Каролин хотела устроить ей свадьбу, какую не всякая мать устроит даже для родной дочери. За последние несколько дней они очень сблизились и стали хорошими подругами. Эмили попросила Каролин быть ее посажёной матерью, а Дэвида— посажёным отцом. Оба с радостью согласились.

Даже Дик Джиллард заметно оттаял и стал относиться к Эмили едва ли не по-отечески. Пару раз он заводил разговор о том, что предложение Тони кажется ему перспективным и он готов заключить с ним сделку. Эмили скромно отмалчивалась. Она знала, что планы жениха изменились, но понятия не имела, касается это Джилларда или нет. Пусть Тони сам разбирается… Ну вот, подтрунивала над собой молодая женщина, я уже изучаю науку быть женой бизнесмена.

В день приезда Тони она ходила рассеянная, не в силах сосредоточиться ни на чем. А тут как раз Каролин насела: какие выбрать цветы на свадьбу. Извинившись, Эмили выскользнула из дома и пошла прогуляться, надеясь немного унять нервную дрожь.

На дальнем углу тихонько паслись кобылы с жеребятами, и Эмили решила сходить туда. Чтобы не делать крюк, она перелезла через изгородь и зашагала напрямик, через пустой выгул. И только когда за спиной раздался стук копыт, она с опозданием сообразила, что выгул-то был не пустой…

Эмили обернулась в испуге. Прямо на нее несся гнедой конь весьма злобного вида, с ушами, прижатыми к голове.

У нее хватило ума не бежать, но она невольно отступила назад, споткнулась и упала плашмя. Ну все, подумала она, но тут же услышала резкий свист. Конь на скаку развернулся и послушно затрусил в конюшню. Эмили села, переводя дух.

Тони завел гнедого в стойло, закрыл за ним дверцу и направился к Эмили.

Тебе все-таки нужна нянька.

Увидев Тони живым и невредимым, Эмили даже не спросила, как он тут оказался. Но и о том, что ее саму едва не растоптало взбешенное животное, тоже тут же забыла. Натура взяла свое, и она лукаво произнесла:

А ты намерен занять вакантное место?

Что-то странное промелькнуло в его глазах. Он долго смотрел на нее, а потом сухо проговорил:

Прежде чем принять твое предложение, я хочу выяснить, что у тебя на уме.

Эмили подошла к нему вплотную.

Возьми меня в жены, — сказала она серьезно.

Ничего себе… — выдохнул в изумлении Тони. Он схватил ее за плечи и легонько встряхнул. Под его пристальным взглядом сердце у женщины забилось чаще. — Я тебе делаю предложение на протяжении стольких недель. Нет, черт возьми, стольких лет… Ты упорно сопротивляешься, а теперь вдруг делаешь предложение мне?! Ты, часом, не под хмельком? — спросил он с подозрением.

Не-а. — Она улыбнулась ему. — И упав, не ударилась головой.

Слава Богу! — Тони вдруг подхватил Эмили на руки и закружил. Когда он поставил ее на землю, глаза у него сияли.

А что заставило тебя передумать?

Понимаешь, я тебя едва не потеряла… — Голос у Эмили сорвался. Она помолчала и добавила, чтобы скрыть смущение: — В конце концов, если я и дальше буду упорствовать, ты от меня сбежишь. А с кем я тогда буду препираться?

Он хохотнул, не отрывая жадного взгляда от ее лица.

Теперь я знаю, как с тобой бороться. Когда ты опять заупрямишься, я просто сяду в самолет и организую какую-нибудь катастрофу средних масштабов…

Нет, ничего у тебя не выйдет, — с жаром оборвала его Эмили. — Потому что я непременно полечу с тобой. И, кстати, это вовсе не из-за аварии… Просто мне надоело все время твердить «нет». Можно разочек для разнообразия сказать и «да».

Тони легонько шлепнул ее по мягкому месту, заставив Эмили возмущенно вскрикнуть:

Не лупи невесту! А то останутся синяки… что скажет твоя мама?

Что ты это заслужила.

Нет, она так не скажет. Она готовит нам грандиозную свадьбу, и ей вряд ли понравится, если невеста в день бракосочетания появится вся сизая от побоев. Ей будет стыдно показать меня вашим аристократическим родственникам.

Грандиозную свадьбу?! О нет! — простонал Тони.

У тебя еще есть время передумать, — напомнила по-дружески Эмили.

Нет уж, дудки. — Он крепко поцеловал ее в губы, взял за руку и повел к дому. — Какое бы бедствие ни стряслось — наводнение, пожар, съезд дальних родственников, — ты выйдешь за меня замуж. Только надеюсь, что мама не пригласила тетю Мэри. Она глухая, как пень.

Эта не та, что живет в Дувре? Сегодня утром Каролин звонила кому-то в Дувр…

Только не это!

10

Прошло две недели. Подъехав к их новенькому дому, Тони выбрался из машины и спросил:

Мне вот что интересно: как так получилось, что моя мама была твоей посажёной матерью?

Я ее попросила, — рассеянно ответила Эмили, мотая головой, чтобы вытрясти из

изящно уложенных волос зернышки риса, которыми их осыпали у церкви. Она с ужасом оглядела новенький «мерседес», размалеванный сверху донизу зубной пастой и кремом для бритья. — А кто разукрасил машину?

Стэн, — поморщился Тони. — Заметила, какая у него рожа была довольная?

Нет, не заметила. Мне некогда было. И кстати, чья это машина? Что-то я ее раньше не видела.

Твоя. Свадебный подарок.

Эмили уставилась на Тони во все глаза.

Моя? Она… она красивая. Только, Тони, не стоило этого делать… Но раз уж ты мне ее подарил, то, может быть, позаботимся, чтобы ее отмыли от всей этой бяки?

Не волнуйся, малыш. Мама обещала прислать кого-нибудь за машиной, чтобы ее отвезли на мойку. Надеюсь, она предупредит, чтобы к нам не ломились.

Предупредит, — улыбнулась Эмили. — Твоя мама всегда обо всем успевает подумать. Вчера она потихоньку направила сюда повариху с целой горой всякой снеди — на случай, если мы вдруг захотим есть. Здорово, правда?

Еще бы. — Тони потерся носом у Эмили за ухом. — Я надеюсь, ты есть не хочешь?

Просто умираю от голода, — с невинным видом проговорила новобрачная.

Тони немного пригнулся, чтобы Эмили, которую он подхватил на руки, было удобнее открыть дверь, и шагнул за порог.

Они целый час бродили по дому, а потом обосновались на кухне, где сразу залезли в холодильник и принялись выбирать, чего бы такого отведать. Больше всего их привлекли холодная курица и салаты. За едой они непринужденно болтали. О том, как смотрится новая мебель, о поездке Тони в Каир, о том, как забрать вещи из их прежних квартир, словом, обо всем, кроме того, что их обоих действительно занимало.

К удивлению Эмили, Тони сам решил убраться на кухне и даже слегка обиделся, когда она выразила опасение, как бы он чего не разбил. Рассмеявшись, Эмили отправилась в спальню.

Итак, теперь она миссис Энтони Рей. И до сих пор не знает, какие чувства испытывает к ней муж. За последние две недели Эмили не раз ловила на себе какие-то странные взгляды Тони — задумчивые и настороженные. Эти взгляды ужасно ее беспокоили. Она боялась, что Тони вспоминает свою прошедшую любовь, и, что с этим поделать, понятия не имела. Как можно сражаться с призраком, с воспоминанием?

Эмили заставила себя не думать о грустном. За окном уже сгущались сумерки. Она приняла душ, надела изящную кружевную сорочку, легла и вдруг почувствовала беспокойство. Прошло больше часа, а новоиспеченный супруг так и не появился в спальне молодой жены.

Другая на ее месте уже давно бы принялась нервно грызть ногти и рвать на голове волосы, изводя себя зловещими подозрениями. Но Эмили, будучи, если так можно выразиться, нетипичной невестой, просто отправилась на поиски затерявшегося муженька. Она нашла Тони в кабинете внизу. Он стоял у окна и смотрел в ночь.

Эмили тихонько вошла в кабинет, но Тони этого не заметил — так глубоко он был погружен в размышления… или воспоминания?.. И что ей теперь делать? Просто закрыть на все глаза и дожидаться, что когда-нибудь он, может быть, ее полюбит? Нет, мысленно приказала себе Эмили, лучше уж не мучиться и решить все сразу. А это значит…

Эмили вдохнула поглубже.

Возможно, тебе станет легче, если ты расскажешь мне о ней, — произнесла она едва слышно.

Тони вздрогнул и обернулся. Выражение глубокой задумчивости сменилось на его лице недоумением. Он слегка нахмурился.

О ком рассказать?

Об этой женщине. Которую ты не в силах забыть. О которой постоянно мечтаешь. Которой посвятил свою песню… — Голос ее сорвался, но Эмили мужественно продолжала — Мне надо знать, Тони. Мне надо знать, кто она.

Тони шагнул было к ней, но внезапно остановился.

Да это же ты, Эмили! — с жаром воскликнул он.

Эмили застыла на месте как громом пораженная. Ей даже показалось, что она ослышалась, выдав желаемое за действительное. Тони… любит ее? Женщина, о которой он беспрестанно думает, это — она?

Ты… ты меня любишь? — прошептала Эмили растерянно.

Он усмехнулся.

Господи, женщина, а почему я тогда на тебе женился?

Ты хотел завести дом, детей, — выдавила Эмили.

Дом, где я жил бы с тобой! Детей, которых родила бы мне ты!

— Но ты… ты никогда не говорил о любви.

Тони уставился на нее, как на последнюю идиотку.

Потому что иначе ты сбежала бы от меня, как от огня. Хотя я до сих пор не понял… Даже сейчас я не знаю, почему ты все-таки вышла за меня замуж.

В его словах прозвучала такая отчаянная мольба, а во взгляде появилось столь пугающе настороженное выражение, что Эмили в порыве нежности и любви поняла: она сделает все, все, что в ее силах, лишь бы он никогда больше не смотрел на нее таким взглядом.

Я люблю тебя, Тони, — просто сказала она. — И всегда любила.

Ты…

Он замер, ошеломленный, не веря своим ушам. А потом у него засияли глаза, и этот свет проник в самые сокровенные уголки женской души. Она шагнула к нему, уже ничего не боясь. Теперь Эмили стала самой собой. Две половинки ее души — дерзкий, испуганный ребенок и взрослая женщина — слились наконец воедино.

Эмми, любимая… — Он подхватил жену на руки и прижал к себе так, словно боялся, что ее отнимут. — Я люблю тебя, малыш.

Он заглянул ей в глаза, склонился…

Губы Эмили раскрылись навстречу его губам. Теперь она уже ничего не боялась и отдавалась ему целиком, каждым взглядом, каждым прикосновением говоря: я твоя, я люблю тебя, ты мне нужен. Ее тело будто таяло у него в руках. Она льнула к нему все теснее, все крепче, вся превратившись в пламя, зажженное близостью его разгоряченного тела.

Тони оторвался от ее губ и хрипло прошептал:

Странно. Все сразу же догадались, как я к тебе отношусь. Все, кроме тебя.

Я думала, ты играешь! И ты так ловко вовлек меня в авантюру с фиктивной помолвкой.

Помолвка была не фиктивная.

Повтори, что ты сказал?

Тони намотал на палец прядь волос возлюбленной и уставился на нее как зачарованный.

Помолвка была не фиктивная, а очень даже настоящая. Когда ты надела на палец мое кольцо, я твердо решил, что оно там и останется. Во всяком случае, я намерен был постараться, чтобы осталось. — Он отвел глаза, пряча улыбку. — Боюсь, любовь моя, ты стала жертвой коварных козней.

— Ты хочешь сказать, что все это время?..

Ну да. Я знал, что женюсь на тебе. Причем задолго до того, как ты упала в обморок на съемках. Правда, после трех лет непрерывных сражений и битв я уже начал отчаиваться и подумывать об отступлении. Но потом, уже в больнице, ты каждый раз принималась ворочаться и кричать во сне, стоило мне выйти из палаты. Только я мог тебя успокоить. Пусть ты сама себе в этом не признавалась, но в глубине души ты доверяла мне, я был тебе нужен.

Не верится даже, что ты меня любишь так долго, — прошептала Эмми.

И даже дольше. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Как сейчас помню: очередная премьера, очередной нудный вечер. Все те же люди, все те же пустопорожние разговоры. Скучно донельзя. — Он усмехнулся. — И тут — словно вспышка молнии. Словно сцена из плохой мелодрамы: толпа расступилась, и я увидел тебя… Ты стояла неподвижно, такая спокойная, безразличная к шуму и блеску, ко всем знаменитостям, которые тебя окружали. Богиня из моих снов. Красивая и безмятежная.

Эмили слушала как завороженная. Сердце бешено колотилось в груди.

Казалось, само время остановилось. А потом толпа снова сомкнулась и скрыла тебя из виду. Как я разозлился на всех этих людей, которые нас разделили… Потом я увидел тебя опять. Стоявший рядом актер сказал что-то такое, что ужасно тебя рассердило. И ты вся вспыхнула. Как огонь. Глаза загорелись. Взгляд метал молнии. Твое лицо ожило. Ты лучезарно ему улыбнулась и что-то промолвила. Слов пять-шесть. Не больше.

Теперь Эмили тоже вспомнила. Тот актер трещал без умолку часа полтора, не меньше, небрежно пересыпая свою болтовню именами знаменитостей и бородатыми анекдотами. Под конец ей это так надоело, что Эмили высказала ему все, что она думает о нем. Причем в непарламентских выражениях.

Я еще ни разу не видел, — продолжал Тони с улыбкой, — чтобы мужик ретировался с такой поспешностью. Он буквально испарился на глазах у публики. Вот тогда я в тебя и влюбился.

Эмили смущенно улыбнулась.

Удивительно, что ты сам вскоре не испарился. Мой дурацкий характер…

Тони приложил палец к ее губам, заставляя замолчать.

Твой характер меня не пугает, малыш. И никогда не пугал. Наоборот. Он мне всегда нравился, правда. Ты такая взрывная… настоящая. Живая.

Только теперь Эмили поняла, как больно ранила Тони, отказавшись выйти за него замуж тогда, три года назад.

И когда ты сделал мне предложение… — Она крепко сжала его руку. — Ой, Тони, я такое чудовище! Представляю, что ты тогда чувствовал!

Он усмехнулся, но во взгляде промелькнули боль и горечь.

Честно говоря, — признался он, — поначалу я так взбесился, что вообще ничего не чувствовал. А потом пошел и напился… И пил три дня. Сидел, глазел на это чертово кольцо и все думал: что же я сделал не так? А еще через месяц написал эту песню. Я надеялся, что освобожусь от тебя, но ничего у меня не вышло. Каждый раз я говорил себе: «все, я забыл ее», — и держался… до следующей нашей встречи. И все начиналось снова.

Если б я знала… — прошептала Эмили.

И хорошо, что не знала, — с жаром перебил ее Тони. — Иначе я просто сошел бы с ума… Были моменты, когда мы осыпали друг друга ругательствами, а мне больше всего на свете хотелось признаться тебе в любви.

Эмили обняла Тони за шею и уткнулась лицом ему в плечо.

Какой же я была дурой!

Он рассмеялся и крепко прижал ее к себе.

Нет. Только трусишкой. Пойми я это раньше, все могло быть намного проще… Но вот про кольцо ты меня не спросила ни разу. Тебе разве не приходило в голову, что я не стал бы рисковать и дарить кольцо, овеянное такой легендой, женщине, которую не люблю?

Эмили вздохнула.

Честно говоря, я собиралась. Но ты постоянно выкидывал всякие штучки, у меня голова шла кругом — казалось, я вообще ничего уже не соображаю. А ты бы рискнул подарить кольцо женщине, которую не любишь?

Нет, — улыбнулся Тони, — но вовсе не из-за легенды. Просто я давно для себя решил: если женюсь, то только по любви. Я, собственно, и не намеревался жениться, пока не встретил тебя.

Она улыбнулась ему, но улыбка тут же погасла.

После той первой ночи ты так сурово со мной держался…

А чего ты хотела? — Тони усмехнулся. — Мы провели с тобой ночь — и, признаюсь, чудесную ночь, — а наутро ты мне заявляешь, что ошиблась и впредь этого не повторится! И как я должен был реагировать? С радостью согласиться и сделать вид, что мне все равно?

Эмили погладила его по щеке. Он мягко перехватил ее руку и поцеловал в запястье.

А когда я пришла к тебе на выгон, ты так резко тогда переменился. Почему?

Ты пришла с миром.

То есть? — Эмили удивленно распахнула глаза.

Тони хохотнул.

Когда я увидел, что ты вовсе не собираешься со мной ругаться, то решил сразу взять быка за рога.

Ага, попросту говоря, решил подкупить меня…

Вот-вот. Я очень надеялся, что ты поймешь наконец: если мужчина дарит своей женщине дом, о котором она мечтала, это уже говорит о многом. Например, о его отношении к ней…

К своей женщине? — с невинным видом переспросила Эмили.

Ну конечно. — Глаза Тони зажглись. — Мы принадлежим друг другу. Я всегда это утверждал.

Хорошо, что друг другу, — заметила Эмили. — Мне очень не нравится быть чьей-то собственностью.

Тони обнял ее еще крепче.

И все равно ты моя. Моя душа, мое сердце… Ты — это все, что мне нужно. Когда ты рядом, я как будто другой человек. Лучше, чище… Я хочу быть с тобой. Только с тобой.

Эмили едва не расплакалась.

— Я люблю тебя, Тони, — прошептала она.

Он нежно поцеловал ее.

Я тоже люблю тебя, малыш. Нет таких слов, чтобы выразить, как я тебя люблю.

У тебя и без слов получается очень неплохо, — рассмеялась Эмили, скрывая смущение.

Тони заглянул ей в глаза.

Должен тебе еще кое в чем признаться.

Что?! Опять коварные замыслы и интриги?

Нет. Во всяком случае… поскольку ничего не получилось, то, считай, что и коварного замысла не было. — Он вздохнул и вдруг на одном дыхании выпалил — Я очень надеялся, что ты забеременеешь.

Эмили уставилась на него во все глаза и от души расхохоталась.

Чтобы я уже наверняка никуда не делась?!

Тони улыбнулся.

Ну, не то чтобы я очень на это рассчитывал, просто надеялся… Мне известно, как ты взвиваешься на дыбы, когда речь заходит об угрозе твоей карьере, но все же…

Кстати, о моей карьере, — перебила его Эмили. — Я как раз собиралась поговорить с тобой на эту тему. Я намерена досняться в «Обретении», а потом… В общем, я еще не настолько стара, чтобы не попробовать себя в другом амплуа.

Да? — осторожно переспросил Тони, и Эмили показалось, что голос у него дрогнул. — И чем ты думаешь заняться?

Быть с тобой, — просто ответила Эмили. — Днем и ночью, каждую минутку. Растить детей и просыпаться в твоих объятиях.

Тони судорожно сглотнул.

Ты уверена, Эмми? Я не хочу, чтобы ты потом сожалела… — хрипло выдавил он.

Уверена. Более чем. Да, кстати, мы так и будем сидеть здесь всю ночь и вести беседы? Разве нам больше нечем заняться. Кое-чем поинтереснее?

Тони направился к двери, держа жену на руках.

Мне показалось, ты уже никогда об этом не вспомнишь…

Эмили думала, что они с Тони испытали уже все возможное наслаждение, занимаясь любовью, но в ту ночь она поняла, как ошиблась. Так хорошо ей еще не было никогда.

Даже если бы Тони и не признался в любви, после такой ночи ей уже не пришлось бы сомневаться в его чувствах. В первый раз они раскрылись друг перед другом полностью, не утаивая ничего. Это было действительно чудо.

Эмили вся трепетала под жаркими поцелуями мужа. Когда он ласкал ее грудь губами, она едва не потеряла сознание. Интересно, сумеет ли она привыкнуть когда-нибудь к такому блаженству? Мысль промелькнула и тут же исчезла, растворившись в волнах желания. Эмили забыла обо всем. Ее тело напоминало натянутую струну, жаждующую зазвучать дивной музыкой.

Сначала Тони позволял ей брать верх в этой извечной битве между мужчиной и женщиной. Уверенный в своей силе, он на время отдал Эмили право безраздельно господствовать в любовной игре.

Смутно сознавая, что верховодит лишь потому, что Тони не возражает, Эмили полностью сосредоточилась на том, как доставить ему максимальное удовольствие. Она осыпала его поцелуями, порхающими движениями пальцев поглаживала тело — грудь, живот, бедра и, возбужденная хриплыми стонами Тони, даже легонько покусывала его плечи.

Потом она подняла голову, и взгляды их встретились. В глазах Тони как будто плескался жидкий огонь, и Эмили поняла: игра закончилась. Он притянул ее к себе, и тела их слились воедино. Теперь властвовал Тони. Напряжение нарастало, как предчувствие грозы в жаркую ночь… Они одновременно достигли вершины. Казалось, мир содрогнулся и рассыпался вдребезги, точно расколотое стекло. А потом в комнате стало тихо. Удивительно тихо…

Утром, едва проснувшись, Эмили почувствовала себя неважно. Ее поташнивало, но дурнота быстро прошла. Она нахмурилась, припоминая те странные вещи, которые творились с ней последние две недели. И тут вдруг ее осенило… Она посчитала дни, загибая пальцы, и уселась на кровати, растерянно улыбаясь. Черт возьми! Уже вроде бы взрослая тетенька… давно следовало понять, что происходит!

Она поглядела на спящего Тони, мгновенно полюбовалась им, а потом осторожно вытащила из-под него подушку и хлопнула его — не сильно — по плечу. Еще до того, как он открыл глаза, Эмили, призвав на помощь весь свой актерский талант, изобразила неподдельно возмущение.

Я давно уже мечтаю отлупить тебя, — объявила она озадаченному супругу, — и вот теперь у меня появился достойный повод!

Тони приподнялся на локте и в недоумении уставился на нее.

Ты о чем? — спросил он, прикрывая ладонью зевок.

Я хочу поговорить с тобой. Очень серьезно. Признайся, ты всегда добиваешься своего, Энтони Рей? — поинтересовалась Эмили.

Всегда, — ответил он. — Правда, не всегда сразу. Но я человек терпеливый.

Так вот — ты просто наглец. Ни стыда у тебя, ни совести. — Эмили привстала и заглянула ему в глаза. — Ты же ведь все просчитал заранее.

Тони пристально посмотрел на нее.

Хватит меня интриговать и скажи прямо, в чем дело. А то взгляд у тебя какой-то… мне даже не по себе.

Эмили рассмеялась.

Правда? Вот и хорошо! А то я решила, что тебя уже ничем не проймешь.

Эмми, любовь моя, — рассудительно произнес Тони, — если ты сейчас же не признаешься, что у тебя на уме… — Он вдруг замолчал и нахмурился. — А почему ты огрела меня подушкой?

Потому что все твои хитроумные планы сработали. — Эмили провела пальцем у него по груди. — Помнишь ту сцену из «Обретения», где Мэгги поет твою песню?

Он кивнул.

Тогда ты наверняка не забыл, что Мэгги в той сцене беременна. Когда мы будем снимать этот эпизод… мне не потребуется подушка.

Тони вдруг замер, пристально глядя на жену.

Эмми?.. — выдохнул он наконец.

Не в силах больше сдерживать свою радость, она кинулась к нему на шею.

Я еще не ходила к врачу, но все равно знаю… И ни капельки не жалею, а ты?

Господи, ты еще спрашиваешь?! — хрипло прошептал он, прижимая ее к себе. — Именно этого я и хотел… чтобы ты была со мной и чтобы у нас были дети. Я люблю тебя, малыш…

Тони…

Уже потом, много позже, Эмили перевела дух и тихонечко пробормотала ему на ухо:

— Э-э… должна сообщить тебе одну вещь. У моей бабушки была сестра-близняшка, а ты, наверное, слышал, что эти гены передаются через поколения…

— Ты хочешь сказать?…

— Просто информация к размышлению. — Она прижалась теснее к мужу. — Учитывая, что судьба благосклонна к потомкам славного рода Рей, а ты пожелал иметь как минимум четверых детей, то может, нам стоит расширить детскую? На всякий случай…

Content

Смит Маргарет Мой строптивый малыш

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10