Мишель Мартинес

Особо опасен

Моему отцу посвящается

От автора

Я безмерно благодарна людям, превратившим эту книгу из мечты в реальность:

– моему мужу Джеффри, который бесконечно верил в меня и поддерживал мое начинание всеми возможными способами;

– моему восхитительному агенту и другу Мэг Рали, без нее не состоялась бы эта книга;

– моему прекрасному редактору Кэролин Марино, которая поверила в неизвестное и направляла меня с величайшим искусством и проницательностью.

Я также благодарна Каре Чезаре, Пегги Гордин, Дженнифер Сивилетто, Марте Хьюз, Рэнди Дуэнгер, Трисс Штайн, Николь Грюнштайн, Аннелиз Роби, Доналду Клири и Андреа Сирилло за их советы и помощь; Эми Мундорфф из отдела судмедэкспертизы города Нью-Йорка и врачу Линн Салливан за проверку деталей; а также моему сыну Джеку за безграничный энтузиазм по поводу этой книги и сногсшибательные варианты названия (больше всего мне понравился «Загадочный злоумышленник»).

1

В обычные времена Мелани Варгас и в голову бы не пришло вкатить коляску с дочуркой прямо на место преступления. Безусловно, как преданный работе прокурор, она считала, что преступников нужно сажать за решетку, однако свою шестимесячную малышку охраняла от малейшей опасности, как настоящая тигрица. К сожалению, в последнее время жизнь Мелани перевернулась вверх дном.

Нечто необычайное творилось прямо за их окном, и Майя, похоже, не собиралась пропустить из ряда вон выходящее событие. Сразу видно, что в жилах этой chiquitita[1] текла кровь стража порядка.

Был понедельник, десять часов вечера, и невыносимая духота квартиры сводила с ума. Майя вопила во все горло до посинения, а Мелани пыталась ее успокоить. Она уже и ходила с ней туда-сюда по комнате, и пританцовывала, и укачивала – делала все, лишь бы убаюкать. Напрасно.

И вдруг, в ту долю секунды, когда Майя замолкла, собираясь с силами для очередного вопля, Мелани услышала вой сирены. Да не одной – одновременно завывали сирены полиции, «скорой помощи» и пожарных. Работа прокурора давно научила ее различать их по звуку. Такой гвалт в обычно тихом фешенебельном районе мог подняться только по весьма необычной причине. Сегодня ночью кого-то донимали куда более серьезные проблемы, чем вопящий младенец.

Майя замолкла лишь для того, чтобы вдохнуть поглубже и завопить еще громче и пронзительнее. Мелани поспешила к окну, пытаясь на ходу укачать малышку.

– Майя, послушай-ка. Сирены, слышишь? Сирены воют.

Она развернула дочку лицом к окну и стала ее подбрасывать. Уловка ненадолго удалась: Майя затихла и уставилась мокрыми от слез глазенками в дымку за стеклом. И тут полицейские машины вновь пронеслись по Парк-авеню – сирены оглушительно завывали, однако сами машины увидеть не удалось. Мелани вытянула шею, чтобы разглядеть поверх крыш кусочек широкого бульвара, но опоздала. Машины уже проехали. Разочарованная Майя ткнула пухлым кулачком в окно и снова заревела.

– Знаю, знаю, nena.[2] Ничего нам отсюда не видно.

Мелани сжала Майю в объятиях и уткнулась лицом в черные шелковистые волосы дочки, так похожие на ее собственные. Никакие ласки не помогали, девочка вырывалась и отбивалась.

– А спать ты, похоже, не собираешься, – сказала Мелани, вглядываясь в личико дочурки. – С меня хватит. Мы идем гулять.

Она решительно развернулась и пошла по коридору в детскую. Вытащила из шкафа коляску, усадила в нее Майю и пристегнула ремешком. Натянула на крошечные ножки носочки, отороченные кружевами. Мокрые щеки Майи блестели в мягком свете ночника. Рыдания малышки быстро перешли во всхлипывания. Кажется, она обрадовалась прогулке.

Однако в вестибюле обнаружилось препятствие – швейцару очень не понравилась их затея. Как и Мелани, Гектор был пуэрториканцем, и его испанский акцент всегда напоминал ей об отце. Да и он относился к Мелани как к дочери и хлопотал над ней, словно заботливый papi,[3] убежденный, что без него она не справится.

– Куда? Куда собраться? На улица черт знает что и сирена кричать.

– Гектор, я все-таки прокурор. Сиренами меня не испугаешь.

Она почти призналась, что на самом деле сирены ей очень даже нравятся, но успела вовремя прикусить язык. Там, где воют сирены, всегда происходит что-то интересное. Сирены притягивали ее сильнее, чем пугали.

– А маленькая как? Маленькая не хотеть гулять! – запротестовал Гектор.

Майя потянулась вперед и схватила висящие перед ней игрушки. Она совсем перестала плакать.

– Маленькая хочет, да еще как! Слышали бы вы, как она вопила всего пять минут назад. Я погуляю с ней, пока она уснет.

– Один в такое время?

Мелани пожала плечами. Гектор внимательно посмотрел на нее:

– Мистер Хенсон когда возвращаться? Он еще командировка? Я давно его не видеть.

Стив Хенсон, муж Мелани, и в самом деле давно не появлялся, потому что она узнала о его похождениях и дала ему под зад. Вот только Мелани никак не могла заставить себя рассказать об этом Гектору. Или вообще хоть кому-нибудь. Рассказать кому-то означало признать реальность случившегося, а ей ужасно этого не хотелось. Последние недели были кошмарным сном, от которого она мечтала как можно скорее проснуться.

Зазвонил телефон в швейцарской.

– Гектор, возьмите трубку. И не переживайте за нас. Я вернусь через десять минут, и малышка будет крепко спать. Честное слово.

После кондиционированной прохлады вестибюля улица оглушила волной жара и завываниями сирен. Мелани непроизвольно втянула воздух – пахло чем-то едким. Август в Нью-Йорке всегда невыносим, однако сейчас туманное марево отдавало дымом. Она в нерешительности посмотрела на Майю, но девочка ничуть не забеспокоилась: наоборот, зевнула во весь рот и устроилась поудобнее. Значит, так тому и быть. Мелани повернула коляску на юг по Мэдисон-авеню и зашагала на свет мигалок.

В нескольких кварталах впереди любопытствующие сгрудились перед синими полицейскими заграждениями – похоже, зрелище в самом деле заслуживало внимания. От дыма у Мелани защипало глаза, и она остановилась на секунду, чтобы проверить, как там Майя. Ага, уже уснула: черные реснички мирно лежали на шелковистых щечках, на розовых губках играла довольная улыбка. Такой прелестный ангелочек, когда спит!.. На всякий случай Мелани опустила верх коляски и направилась прямиком к заграждениям.

Через два квартала она смогла наконец разглядеть источник суматохи. Полицейские машины перегородили боковую улочку, застроенную шикарными домами. На южной стороне квартала перед внушительным особняком из кирпича и известняка приткнулись две наспех припаркованные пожарные машины с американскими флагами. Пожарные шланги змеились через массивные резные двери парадного входа, тянулись из элегантных окон первого этажа, сминая цветы в узких ящиках на подоконниках. Пожарные в полном боевом облачении с криками метались вокруг, а из парадного входа извергались потоки воды, заливая величественные каменные ступени. Мелани прикинула, не вернуться ли домой, но на таком расстоянии малышке ничего не угрожало. Кроме того, увидев, в чьем доме случилось несчастье, вернуться Мелани уже не могла.

2

Мелани перешла через дорогу, в изумлении разглядывая горящий дом Бенсонов. Она их знала, хотя и не очень близко. Бенсонов знала вся улица: в этом маленьком мирке они были знаменитостями. Много лет назад Джед Бенсон работал в ее отделе и прославился как прокурор. Потом уволился и стал загребать кучу «зеленых» частной практикой. Очень и очень немаленькую кучу. Мелани пару раз пересекалась с Джедом и его женой Нелл, но всегда на ходу и случайно. Сама Мелани в столь высоких сферах не вращалась. Бенсоны жили в том мире, где каждый вечер надевают галстук-бабочку и бриллианты и выходят в свет, а на следующий день в газетах появляются фотографии, на которых они рядом с мэром. Да разве у таких счастливчиков могут быть серьезные неприятности?

Толпа стояла плотно, и Мелани с большим трудом удалось протащить коляску поближе к заграждениям. Подъехала машина судмедэкспертизы, и полицейские, охранявшие заграждения, уступили ей дорогу. Медэкспертов просто так не вызывают. В доме был труп.

Толпа заволновалась. К заграждению пробилась женщина и схватила за рукав молодого темноволосого полицейского, стриженного ежиком.

– Констебль! Пожалуйста, позвольте мне поговорить с пожарными! – закричала она посреди всеобщего гвалта. – Я знаю этот дом! Позвольте мне помочь!

В толпе Мелани разглядела, что кричит Софи Чо, ее подруга еще с тех времен, когда они делили комнату в студенческом общежитии. Софи работала архитектором и весь прошлый год занималась отделкой особняка Бенсонов. Потом об этом даже написали в газетах. А теперь дом ее друзей и источник доходов сгорал дотла. Софи выглядела бледной и испуганной, в глазах застыла тревога.

Мелани развернула коляску прямо в гущу толпы и протиснулась вплотную к заграждениям, где стояли Софи и полицейский. Полицейский посмотрел на Мелани, явно пытаясь вспомнить, где ее видел.

– Вы что-то хотели? – спросил он.

– Мелани Варгас из Федеральной прокуратуры, – представилась Мелани, доставая удостоверение из висевшей на ручке коляски сумочки. – Несколько месяцев назад вы проходили у меня свидетелем по делу о перехвате наркотиков.

– А, да, верно, – ответил он гораздо более приветливым тоном. – Вы ведете расследование? Вам нужно попасть в дом?

– Вы работаете под началом лейтенанта Рамиреса? – увернулась она от вопроса. Расследование? Должно быть, они подозревают поджог. Теперь ей непременно хотелось разузнать, что здесь произошло.

– Ага. Лейтенант вон там, с начальником пожарной команды.

– А нельзя ли мне с ним поговорить? – попросила Мелани.

Махнув рукой ближайшему патрульному, чтобы тот подменил его на посту, полицейский пошел искать Ромми. Перепуганная Софи, замолчавшая от удивления при виде Мелани, теперь набросилась на нее с вопросами:

– Кого-то ранило? С Бенсонами все в порядке?

Мелани крепко взяла ее за руку и попыталась, насколько возможно, успокоить. Но как тут успокоишь? В этом доме явно стряслась беда.

– Софи, я знаю не больше тебя. Сейчас подойдет лейтенант, который здесь командует. Если ты думаешь, что можешь чем-то помочь, то мы так ему и скажем.

– Да-да, пожалуйста.

Лейтенант Ромуладо Рамирес уже шел к ним сквозь расступающихся полицейских и пожарных. Как всегда изящно одетый, он был, однако, растрепан: темные волосы прилипли к потному лбу, а дорогой пиджак измазан сажей и пылью. Обойдя заграждения, лейтенант подошел к Мелани.

– Как дела, крошка? – Он обнял ее и чмокнул в обе щеки. Пот тек с него ручьем, отчего и у Мелани лицо стало мокрым. Лейтенант задержал ее в объятиях, словно искал утешения. Он, должно быть, знал Джеда Бенсона: ведь они примерно одного возраста, и Ромми много лет работал с прокурорами из ее отдела.

Ромми так нервничал, что даже не удивился, увидев Майю в коляске.

– Ничего не понимаю. Я ведь еще не успел позвонить твоей шефине. Она что, ясновидящая? Откуда она узнала, что тебя нужно сюда отправить?

Начальница Мелани, Бернадетт Дефелис, глава отдела Федеральной прокуратуры по борьбе с особо тяжкими преступлениями в Нью-Йорке, хорошо знала Ромми Рамиреса. Очень близко знала. Ромми наверняка все расскажет Бернадетт. Мелани нужно играть очень осторожно, чтобы не попасться потом на вранье.

Она постаралась тщательно выбирать слова.

– Я пришла осмотреть место происшествия. Что здесь происходит, Ромми?

Ромми встревоженно затоптался на месте.

– А Бернадетт тебе ничего не объяснила? Я понятия не имел, что ей уже известно об убийстве Джеда Бенсона. Она очень расстроится. А ты же знаешь, Бернадетт лучше не расстраивать.

Софи задохнулась от изумления, да и Мелани оцепенела от неожиданного известия. Джед Бенсон, знаменитость и баловень судьбы, убит? Она ушам своим не поверила. Чтобы такое преступление произошло в их фешенебельном районе? Не может быть! То есть бывает, конечно, но очень редко. И если такое в самом деле случилось, то это как раз одно из тех громких дел, на которых можно сделать карьеру. А заодно забыть о личных неприятностях. Мелани загорелась желанием принять участие в расследовании. Ей непременно нужно получить это дело. Сама судьба привела ее сюда в подходящий момент. Она сознавала, что ей не хватает опыта, чтобы добиться назначения на такое важное расследование в обычном порядке. Но, вовремя оказавшись на месте преступления, она получила преимущество. Судьба преподнесла подарок именно тогда, когда он ей был необходим. И свой шанс она не упустит.

Мелани собралась с духом и посмотрела Ромми в глаза:

– Я готова вести расследование. Пожар начался в результате поджога, верно?

– Да, похоже, пытались замести следы, – кивнул Ромми.

– Значит, когда дом загорелся, Бенсон был уже мертв. Как его убили?

– Трудно сказать, там дикий бардак. Мне надо поговорить с медэкспертом.

Софи ухватилась за ручку коляски, словно у нее подкосились ноги. Мелани взглянула на нее, но Софи уже пришла в себя и выпрямилась.

– Убит только Джед Бенсон? Члены семьи не пострадали? – спросила Мелани.

– Его дочь… ей отрезали пальцы. Аманда, пятнадцать лет. Может быть, выпытывали информацию, кто знает, – сказал Ромми дрогнувшим голосом и отвел глаза, словно вот-вот расплачется. Через мгновение он уже взял себя в руки и продолжил: – Домработницу избили. Обеих отвезли в больницу. Нелл Бенсон дома не было, и она до сих пор не вернулась. Мы пытаемся установить ее местонахождение.

– Есть какие-нибудь зацепки?

– Преступник сбежал. Патрули прочесывают окрестности, но пока не опросят пострадавших, у нас нет никаких примет.

– Ясно, – сказала Мелани. – Давай теперь пройдем внутрь и осмотрим место преступления.

Ромми остолбенел.

– Ты хочешь осмотреть место преступления? Сейчас? Мелани, здесь не демонстрация улик для прокуроров. Кроме того, есть ли у тебя полномочия? Убийства обычно не входят в компетенцию федеральных органов. Окружные прокуроры меня живьем сожрут, если я тебя близко подпущу.

– Интересно, а почему лейтенант из отдела по борьбе с наркотиками распоряжается на месте убийства, почему не кто-нибудь из отдела убийств Северного Манхэттена? – спокойно парировала Мелани. – Но я полагаю, ты разберешься в своей вотчине, а я – в своей. Мы здесь оказались первыми, а кто успел – тот и съел. Окружные прокуроры как-нибудь переживут. Обвинение в убийстве всегда можно довести до федерального уровня. Дай мне только добраться до справочников, и я накопаю тебе десяток прецедентов для представления судье.

Он нерешительно покачал головой:

– Не знаю, не знаю, Мелани.

Мелани должна была уговорить его во что бы то ни стало. Она решила рискнуть и сыграть на отношениях Ромми с Бернадетт.

– Понятно. Из уважения к памяти Джеда ты хочешь убедиться, что все будет сделано как надо. Но имей в виду, в нашем отделе ты свой человек. Если расследованием займемся мы, то будем очень аккуратны. Мы будем с тобой консультироваться по всем вопросам. От окружных прокуроров такой любезности не дождешься.

– Думаешь, твоя шефиня станет консультироваться? Держи карман шире, – возразил Ромми. Однако по его глазам она видела, что он просчитывает выгоды от прямого доступа к Бернадетт.

Мелани молча наблюдала за ним, чувствуя, что добилась своего.

– Я не собираюсь торчать здесь всю ночь и спорить с тобой, – наконец ответил он. – Нас работа ждет. Если окружные прокуроры еще не появились, то им же хуже. Ты примчалась первая – тебе и приз получать. Только имей в виду: внутри жуткое зрелище.

– Я не маленькая, не привыкать.

Теперь у Мелани оставалась только одна проблема: что делать с дочерью, пока она будет в доме? С Майей частенько сидела Софи. Ей так и не удалось выйти замуж, и, страдая от отсутствия собственного ребенка, она умоляла разрешить ей понянчиться. Однако сегодня ночью подруга была слишком расстроена. Тут Мелани вспомнила, что Софи хотела предложить свою помощь.

– Ромми, – сказала Мелани, – познакомься с моей подругой Софи Чо, тем самым архитектором, который перестраивал особняк Бенсонов. Она знает дом вдоль и поперек и хочет помочь.

– Архитектор?

– Да, – ответила Софи.

– У вас есть планы здания?

Софи окаменела.

– В архивах отдела архитектуры и строительства, – выдавила она. – А в чем дело?

– Они мне срочно нужны.

– У меня их нет, – энергично помотала головой Софи. – Я могла бы пройти в дом и…

– Никаких штатских в доме. Неужели вы не оставили себе копию? – Ромми недоверчиво уставился на нее. Он хотел сказать что-то еще, но тут его позвали из стоявшей неподалеку группы пожарных и махнули рукой в сторону особняка. – Уже потушили, – сказал Ромми. – Мне пора туда. Мисс, я свяжусь с вами попозже насчет этих планов. Давайте ваше имя и телефон.

Он вытащил из нагрудного кармана блокнот, и Софи продиктовала ему имя и номер телефона. Ромми записал и пошел к дому, не дожидаясь Мелани.

– Ничего не понимаю. Зачем ему планы? – спросила Софи.

– Наверное, хотят выяснить, где начался пожар.

Мелани погладила Софи по голове, внимательно глядя ей в лицо. Софи не плакала, но Мелани хорошо знала, что ее подруга умеет скрывать эмоции. Она всегда держала все в себе. Невысокая впечатлительная кореянка из богатого района отчаянно стремилась стать лучшей в своем деле. А среди архитекторов в Нью-Йорке царила жестокая конкуренция. Она многое принимала близко к сердцу, и сейчас Мелани не знала, как Софи отреагирует на все происходящее.

– С тобой все в порядке, chica?[4] – мягко спросила Мелани.

– Со мной? Со мной в порядке, а вот у Бенсонов дела плохи. Мелани, сделай же что-нибудь. Мне будет гораздо спокойнее, если этим займешься именно ты. Давай я отвезу малышку домой, а ты здесь поработаешь.

– Посидишь с Майей?

– Конечно.

– Ну если тебе в самом деле нетрудно. Я знаю, какая ты прекрасная няня. – Это была чистая правда. В том, что касалось Майи, Мелани полностью доверяла Софи.

– Вот и хорошо. Не волнуйся, работай, сколько потребуется. Если я устану, то вздремну на диване.

– Ой, Софи, ты просто прелесть! Огромное спасибо!

Мелани отдала Софи ключи и объяснила, что нужно делать. Они обнялись, Софи взяла коляску и ушла.

Мелани повернулась к стриженному ежиком полицейскому, который уже был на своем посту возле заграждений:

– Мне нужно пройти внутрь, к лейтенанту.

Очевидно, в ее голосе прозвучало гораздо больше уверенности, чем она в себе чувствовала, потому что полицейский немедленно открыл ей дорогу. Он ведь понятия не имел, что Мелани впервые в жизни идет на место убийства. Ей, конечно, приходилось видеть фотографии вскрытий, вот только фотографии есть фотографии, как бы ужасно они ни выглядели. Это совсем не то же самое что своими глазами увидеть человеческое тело, изрезанное, изуродованное и обожженное. Мелани надеялась, что ее не стошнит и она не упадет в обморок. «Уж такая работа», – сказала она себе.

Кивнув полицейскому, Мелани сделала глубокий вздох и решительно зашагала к особняку, чтобы посмотреть на то, что осталось от Джеда Бенсона.

3

При свете мигалок усталые пожарные собирали оборудование. Они свое дело сделали, теперь наступил черед полицейских. Мелани торопливо прошлепала по темным лужам к входу в подвал, куда перед ней вошел Рамирес.

В основании полукруглой парадной лестницы зиял черный провал подвального входа. Ей навстречу, выключив мощный фонарик, вышел криминалист в комбинезоне и защитной маске. Он стянул с себя маску и каску и вытер грязным рукавом обветренное лицо.

– Буч Бреннан, ты ли это?

– А, привет, Мелани. Сто лет не виделись, с того самого предварительного заседания. Ты ведешь расследование?

– Да, вместе с лейтенантом Рамиресом. Мне нужно осмотреть место преступления.

– Ты что, серьезно? Ничего себе! Не обижайся, я знаю, ты на работе и все такое. Но внутри такая картина… отнюдь не для женских нервов.

– Спасибо за заботу, Буч, только мои нервы в полном порядке.

– Ну, как знаешь. Лейтенант вместе с моими ребятами в дальней части подвала, где нашли тело. Мне нужно поговорить с пожарным начальником, а то бы я тебя проводил. Нос и рот прикрой чем-нибудь: для такого свежего трупа запашок там тот еще.

Буч ушел не оглядываясь, и Мелани шагнула через порог в темноту. В нос сразу же ударило невыносимое зловоние: смесь горелого мяса, паленых волос и крови. Запах человеческого тела, разрезанного на куски и поджаренного до хрустящей корочки. Она буквально споткнулась об этот запах, мгновенно очутившись далеко в прошлом. Запах крови напомнил ей ночь, которую она так старалась забыть.

– Papi? – позвала Мелани, настороженно вглядываясь в полоску света под дверью в кабинет отца. У нее появилось смутное ощущение, что там не все в порядке.

Ей было тринадцать. Они жили над мебельным магазином отца в Бруклине. Поздним вечером в середине января она спустилась вниз, чтобы удрать от орущей матери и спокойно заняться уроками. Отец, по обыкновению, тоже прятался от жены в своем кабинете. Но в демонстрационном зале было почему-то темно, и ей послышался странный шум. Словно кто-то стонал от боли.

Когда она взялась за дверную ручку, в кабинете раздался глухой стук.

– Papi? – снова позвала она дрожащим голосом. Молчание.

Мелани повернула ручку и открыла дверь. Отец сидел на своем обычном месте за рабочим столом. Люстра на потолке не горела. Настольная лампа заливала желтым светом только поверхность стола, оставляя лицо отца и всю комнату в полумраке. Отец выглядел как-то странно: неестественная поза, незнакомое выражение лица. И какой-то странный запах: похоже на металл и на слегка протухшее мясо одновременно.

Она сделала шаг в комнату и прищурилась, чтобы лучше видеть. Длинные черные волосы отца не могли скрыть глубокую рану, наискосок рассекавшую лоб. Темные капли крови сочились из пореза, исчезали под волосами на виске и стекали на подбородок. Не двигаясь, он смотрел на нее стеклянными от боли глазами.

– Что… – начала она.

– Corre![5] – прохрипел отец. – Беги! На улицу!

Вспыхнули лампы аварийного освещения, и Мелани очнулась от воспоминаний. Подвал уцелел, хотя и пострадал от воды и дыма. Где-то внутри переговаривались полицейские, и она пошла на звук голосов. По мере приближения зловоние усиливалось. К горлу подкатило, и Мелани натянула на нос ворот футболки.

– Освещение наладили, – сообщил догнавший ее Буч.

– Ага. – Футболка заглушила голос, и Буч не заметил дрожащих ноток.

– Держи, у меня есть запасная маска, – сказал он, доставая маску из кармана комбинезона. Мелани надела ее как раз в тот момент, когда они вошли в комнату.

Квадратное помещение без окон, очевидно, служило домашним офисом. От бумаг на внушительном деревянном столе остался только липкий пепел. Обгоревшие книги еще стояли на резных стеллажах вдоль стен. Острый запах рвоты забивал тошнотворную вонь горелого мяса.

– Тьфу, это кто из вас такая баба, что расстался с обедом?! – закричал Буч.

Трое экспертов собрались вокруг скрюченного трупа, сидевшего на стуле прямо посреди комнаты. Лицо Джеда Бенсона обгорело до костей, лишь кое-где сохранились лоскутья почерневшей кожи и клочки паленых волос. Огромная дыра во лбу превратила череп в неузнаваемое кровавое месиво. Мелани заметила раскрытый в немом крике рот и застыла на месте, преодолевая приступ тошноты. Она не могла отвести взгляд от коронок на его зубах. Выходит, очарование Джеда Бенсона не во всем далось от природы. Во что он был одет в момент убийства, определить она не смогла. Густая темная кровь покрывала обугленное тело, с которого кое-где свисали обрывки ткани.

Один из экспертов бросил на Буча предостерегающий взгляд и мотнул головой: Ромми Рамирес скорчился в углу комнаты после приступа рвоты. Мелани тоже мутило, но она держалась. Еще не хватало заработать репутацию неженки.

– А, лейтенант, – поднял брови Буч, – давно покойников не видел?

Ромми выпрямился – темная кожа позеленела, на лбу выступил пот – и молча вышел из комнаты. Все в удивлении уставились ему вслед.

– Черт побери! – воскликнул Буч. – Говорили мне, что парень сорвался в штопор. Теперь я вижу, что они имели в виду.

Мелани слышала эти сплетни. Было время, когда Ромми круто шел вверх, его назначали вести громкие дела и даже прочили на пост заместителя начальника отдела. А теперь он возглавлял обычную группу по борьбе с наркотиками – должность солидная, но все же явное понижение. Она так и не узнала, чем он проштрафился, да и не особенно доискивалась. Хотя Мелани относилась к Ромми с симпатией, в чужие дела она не лезла.

– Тоже мне полицейский, – скривился Буч, повернувшись к спутнице. – Мелани, он сбежал, так что ты за старшего. Сдается мне, ты в любом случае покрепче этого слабака. Давай я объясню, как мы обычно работаем, а ты скажешь, устраивает ли тебя такой план и что еще тебе понадобится.

Криминалисты заняты технической стороной расследования, они выполняют очень важную работу для следователей, ведущих дело, но сами нуждаются в определенных указаниях. С уходом Ромми Мелани неожиданно оказалась в роли лидера. Необходимость сосредоточиться помогла ей взять себя в руки. Набравшись смелости, Мелани подошла прямо к трупу. Настоящий прокурор, как и настоящий полицейский, видывал всякое: на такой работе крови и грязи избежать нельзя.

– Ничего себе, – сказала она, глядя на труп.

– Да уж, – согласился Буч. – Каким же надо быть подонком, чтобы сотворить такое с человеком.

– Каким бы подонком он ни был, от нас не уйдет. – Ответ Мелани прозвучал спокойно и решительно, хотя колени у нее дрожали. – Буч, познакомь меня со своей командой: пора браться за работу.

– Кастро и Джефферсон – мои ребята, а это Джоэль Крамер из судмедэкспертизы. Мы начинаем осмотр с тела и затем продвигаемся от него по комнате. Делим комнату на квадраты и аккуратненько проходим по всему полу – волоски, ниточки, капли крови и все остальное. Записываем, что в каком квадрате находится, все фотографируем. Как тебе такой план?

– Годится. Командуешь ты?

– Так точно, – ответил Буч.

– Ну, тогда именно ты будешь давать показания в суде, так что тебе и тело фотографировать. Твои ребята могут заняться осмотром комнаты и дома.

– Договорились. – Буч вытащил из стоявшей на полу сумки фотоаппараты и блокноты и раздал помощникам. Кастро и Джефферсон получили указания и отправились их выполнять.

– Что можно сказать о способе убийства на основе осмотра тела? – спросила Мелани у Крамера.

– Вообще-то немало можно сказать, – ответил Крамер. – Пожарные приехали быстро. Пламя погасили вовремя, и тело достаточно хорошо сохранилось. Я провел предварительный осмотр, давайте я вам покажу.

Крамер подошел к стулу, вытащил из кармана складную указку и развернул ее. Помахал над трупом Бенсона указкой, словно волшебной палочкой.

– Прежде всего обратите внимание на то, как скрючено тело. Это так называемая позиция борца – естественное сокращение мышц под действием огня. Следовательно, в момент пожара трупное окоченение еще не наступило. Очень важный факт, потому что зафиксировано также огнестрельное ранение головы. Поскольку трупное окоченение не наступило, мы вправе предположить, что между выстрелом в голову и горением тела прошел небольшой промежуток времени.

– А вы можете сказать, что произошло раньше: выстрел или горение? – спросила Мелани.

– Для ответа на этот вопрос необходимо произвести вскрытие. А теперь посмотрите сюда, – сказал Крамер, указывая на дыру во лбу Бенсона. – Входное отверстие огнестрельного ранения. Мы можем определить, что это входное отверстие, на основании угла скоса, наблюдаемого на костях черепа и остатках мышечной ткани. Скос направлен внутрь, то есть пуля вошла в тело. Входному отверстию соответствует выходное отверстие вот здесь… – Он обошел вокруг Бенсона и указал на дыру в задней части черепа, примерно в том месте, где голова переходит в шею. – Аналогично мы знаем, что это выходное отверстие, на основании угла скоса, который направлен наружу, следовательно, пуля вышла из тела. По относительному расположению входного и выходного отверстий мы можем сделать вывод, что стрелявший стоял над жертвой и выстрел был направлен вниз со сравнительно небольшого расстояния. Руки убитого привязаны к ручкам стула, что позволяет предположить, что убийство произошло, когда он сидел на этом самом стуле.

– Привязаны? Так вот почему он еще сидит, – сказала Мелани, рассматривая пластиковые шнуры, которые глубоко врезались в запястья Бенсона. Ей показалось, что из его кистей вырваны куски мяса. На остатках тканей она заметила нечто знакомое. Мелани задохнулась от своей догадки.

– У него на руках… это что, следы укусов?

– Да, – ответил Крамер, – но не человеческих. Кусало животное, вероятно, собака. На ногах тоже следы укусов. И вот, посмотрите, еще одна рваная рана на остатках тканей шеи. Вот здесь, видите, – сказал он, указывая на глубокую рану на обгоревшей коже трупа.

Волна тошноты захлестнула Мелани, но ярость помогла ей устоять.

– Мелани, – позвал ее Буч, – мы нашли гильзу. Девять миллиметров.

– Логично предположить, что сначала кусала собака, верно? – спросила Мелани. – Потом выстрел в голову, в упор, чтобы прикончить. А пожар устроили, чтобы замести следы.

– Похоже на то, – согласился Бреннан. Крамер кивнул.

– Ладно, теперь давайте искать мотив, – продолжила Мелани. – Зачем на него натравили собаку?

– Он весь искусан, – сказал Буч. – Как будто его пытали.

– Я тоже так подумала. Лейтенант Рамирес сказал, что дочь Бенсона изуродовали. Что с ней сделали?

– Отрезали несколько пальцев. Вот ведь мразь, – с горечью ответил Буч.

– В нее стреляли? – спросила Мелани.

– Слава Богу, нет. Она в тяжелом состоянии, но угрозы для жизни нет.

– Итак, Бенсона пытали. – Мелани стала думать вслух. – Его дочь пытали. Зачем? Кому-то на мозоль наступил? Убийца так ненавидел Бенсона, что пытал дочь у него на глазах, потом истязал его самого, перед тем как застрелить?

– Жестокость нападения вполне согласуется с такой версией, – кивнул Крамер.

– А может быть, убийца что-то искал? – продолжала Мелани. – Деньги, информацию – кто его знает? А Бенсон не хотел говорить.

– А ты бы смогла молчать, если бы с тобой такое вытворяли? – спросил Буч.

– Ну, может, в конце концов Бенсон раскололся. Когда Кастро закончит искать отпечатки, пусть посмотрит, нет ли свидетельств ограбления. Открытые сейфы, футляры с драгоценностями, обычно запертые ящики и так далее.

– Ты в самом деле думаешь, что мотивом могло быть ограбление? – удивился Буч.

– Вполне возможно. Иногда такую резню устраивают при типичном вторжении, когда преступники вламываются в дом, чтобы украсть нечто ценное. Наркотики, деньги или драгоценности. Хотя, с другой стороны, трудно себе представить, как такое могло случиться в столь фешенебельном районе.

– Прежде всего трудно себе представить, что сделавший это подонок может разгуливать в столь фешенебельном районе, – в недоумении покачал головой Буч.

– Да уж, точно. Я сама здесь живу. – Мелани обомлела от мысли, что всего в нескольких кварталах от этой бойни спит ее малышка. – Но он здесь был. А главное, он все еще где-то здесь.

4

Семь кварталов от особняка Бенсонов до квартиры Мелани показались Софи бесконечно долгими. Сгорбившись, она вцепилась в ручки коляски и едва плелась, стараясь не думать о Бенсонах. Нужно думать о малышке. Она всегда чувствовала огромную ответственность за Майю.

Чувство вины и тревога нередко накатывали на Софи, но никогда еще не захлестывали ее с головой. Она была первым поколением на новой родине, приходилось преодолевать ограничения старой культуры и одновременно приспосабливаться к новой. В жизни хватало проблем, но Софи всегда боролась с ними изо всех сил. Укладывая по утрам прическу, она не стыдилась посмотреть в глаза своему отражению в зеркале. До сих пор Софи никогда не чувствовала, что сделала что-то плохое – такое, о чем придется пожалеть.

Она помедлила возле дома Мелани. Гектор стоял под длинным зеленым навесом, ведущим к дороге, и обмахивался фуражкой, изнывая от жары. Софи показалось, что швейцар ее заметил, но отвернулся посмотреть на двух тявкающих собачонок, которых пытались растащить хозяева. Гектор нравился Софи своим добродушным смехом, толстеньким животиком и тем, что всегда предлагал познакомить ее с сыном-бухгалтером.

Поймет ли Гектор по ее лицу, что она виновата? Не отвернется ли в негодовании?

– Эй, мисс Чо! Где ты взять маленькая? – позвал Гектор, когда заметил ее с коляской.

Софи удалось выдавить скромную улыбку: несмотря ни на что, она должна вести себя почтительно.

– Мелани нужно поработать. Она попросила меня посидеть с Майей.

– Так поздно? Мама много работать. Нехорошо.

В другое время Софи вежливо поспорила бы с ним, доказывая важность работы для женщины, однако сегодня любой нормальный разговор казался наигранным. У нее не осталось сил на светские беседы. Задыхаясь от влажной духоты, Софи не знала, что сказать. По спине ползли струйки пота. Молчание затягивалось.

– Я с ключами, – вдруг выпалила Софи непривычно резким тоном.

Гектор глянул на нее с любопытством:

– Да-да. Уже поздно. Ты устать. Заходить.

Софи поднялась на лифте и подошла к двери. Ключ легко повернулся в замке. Ну еще бы, ведь она сама выбирала замок. Она втиснулась в ярко освещенную прихожую, придержав дверь плечом и с трудом затащив коляску через порог. Софи вошла в квартиру и, несмотря на все неприятности, не могла удержаться от улыбки. Мелани оставила все светильники включенными, чего помешанная на порядке Софи никогда бы не сделала. Но как же здорово, что у нее есть такая подруга, эта малышка и квартира, которую она отделала и в которой провела столько счастливых часов!

Когда Софи занялась частной практикой, отделка квартиры Мелани стала одним из ее первых заказов. Он принес ей уверенность в себе и гонорар, который помог встать на ноги. Софи оглядела прихожую, и в глазах защипало от слез. Ей вспомнилось, как весело они работали втроем, как гордились сделанным. Капелька вкуса вполне способна заменить толстый кошелек: квартира выглядела изящно, но без претензий. Жить в ней было приятно и уютно.

«Господи, – взмолилась про себя Софи, – лишь бы ничего не изменилось, лишь бы Мелани никогда не узнала, что я наделала, лишь бы двери этого дома по-прежнему оставались открытыми для меня».

Напрасные молитвы. Все уже изменилось. Не могло не измениться после того, что она сегодня видела.

Софи поперхнулась на всхлипе, грозившем перейти в рыдания. Бросила ключи на деревянный столик рядом с пачкой нераспечатанных писем на имя Стива. Взяла со столика фотографию в серебряной рамке: Мелани, Стив и Майя. Снимок сделали месяцев шесть назад. Тогда у Майи было красное сморщенное личико новорожденного младенца, а теперь она вся такая сладенькая и пухленькая. Софи подняла верх коляски и посмотрела на спящую Майю, на черные реснички и круглые щечки. Черноволосая девчушка так похожа на кореяночку, что могла бы быть родной дочкой Софи.

Отнюдь не многочисленные племянники и племянницы, а именно эта малышка пробудила в ней безумный материнский инстинкт, о котором Софи раньше только читала в журналах. И в то же время шансы завести собственного ребенка становились все более призрачными. С детства Софи приходилось совмещать несовместимое: быть в школе обычной американской девочкой, а дома – настоящей кореянкой. Встречи с мальчиками полностью исключались до тех пор, пока родители не подыщут жениха среди сыновей знакомых корейцев. Когда пришла пора думать о замужестве, Софи училась на архитектора. Те немногие молодые корейцы, которых не отпугнуло ее резюме, послушно приходили на чай и тут же уходили, увидев, что Софи не интересуют ни они сами, ни перспектива стать матерью их детей и трудиться в их лавках и косметических салонах. Теперь они обзавелись более подходящими супругами, а Софи давно вышла из возраста невесты. Что касается американских парней… она никогда не могла найти с ними общий язык. Кроме того, они не проявляли к ней такого интереса, как к некоторым ее знакомым девушкам-кореянкам. Софи тайно подозревала, что американских парней привлекает экзотика миниатюрных фигурок, тогда как округлость ее собственной фигуры грозила с возрастом перейти в чрезмерную полноту.

Майя пошевелилась во сне и срыгнула. Сердце Софи сжалось от прилива неистовой нежности. Она осторожно вкатила коляску из коридора в детскую, залитую золотистым светом ночника. Поставила коляску в центре комнаты и глубоко вдохнула. Пахло маленьким ребенком: запах пудры от пеленального столика, запашок аммония от контейнера для грязных памперсов. Белая мебель и розовые зайцы на обоях – уютная детская для самой дорогой малышки на свете.

Майя спала так сладко, что Софи решила не рисковать и оставить девочку в коляске до прихода Мелани. Она развернула пушистое розовое одеяльце, аккуратно сложенное на белом кресле-качалке, и нагнулась, чтобы укрыть Майю. И тут на Софи нахлынула волна отчаяния. Она тяжело опустилась в кресло, прижимая к груди одеяльце и стараясь заглушить рыдания, чтобы не разбудить ребенка. В глазах потемнело, и вместо Майи она видела перед собой лицо Джеда Бенсона. Как этот красавец выглядит теперь?

5

Утреннее солнце бьет в глаза. Он сидит в забегаловке напротив дома, куда вчера вошла эта китайская сучка с коляской. Сидит, смолит сигарету за сигаретой, смотрит в окно и ждет. Ждет, сколько понадобится. Он так зыркнул на официантку, доливавшую ему кофе, что та и пикнуть не смеет насчет сигарет. Просекла, что с ним лучше не связываться, а то костей не соберешь. Только глянула ему в глаза и сразу все поняла. Ох, какой кайф видеть, как до них доходит!

И эти козлы еще думают, что он тупой бык. Сила есть – ума не надо. Это у него-то сила? Да как такой мозгляк смог бы стать самым крутым киллером всей округи? Головой, вот как. Голова и подготовка. Но разве они это оценят? Они-то думают, что он выскакивает как из-под земли, пиф-паф, чирк-чирк – и все дела. Мочить надо уметь, тут мозги требуются. Сначала пощупать клиента: когда он приходит, когда уходит; кто еще тут живет; есть ли у них стволы; когда они спят, а когда ворочаются без сна в страхе, что ты придешь… Сначала надо все подготовить, а потом уже цирк начинать.

Хотя цирк – это, конечно, самое интересное. Какие у них рожи, когда они ползают перед ним на коленях. Как они скулят, когда он им кровь пускает. Он такое повидал, что никому даже не снилось. Он был Господом Богом, когда держал в руках их жизнь. Жизнь и смерть. Нет, Смерть – с большой буквы. Награда. Награда за грязную работу. Он один делает всю грязную работу. Сам все вынюхивает и все готовит. С ним только его псина, Кроме Шуток. Так что когда клиента пора мочить, он делает это сам, даже если с ним работают еще четверо-пятеро недоносков. Он один выполнил всю работу – ему и награду получать.

Дерьмо, а не кофе. Забегаловка рядом с остановкой, в дверь несет выхлопами, аж башка трещит. Правда, на утро после сделанной работы всегда ломает. Прям как похмелье. Он много дней готовился к прошлой ночи, сидел тихо как мышка, хотя изнутри его просто трясло. Пас клиента, который разгуливал себе, будто на лужайке, будто он не такой, как все. Вот козел! От остальных он отличался только тем, что слишком много о себе думал. Знать то, что он знал, и спать спокойно – каким же придурком надо быть! Многие клиенты хотя бы ждут, что ты придешь, но этот… Свой парень в автомастерской разрисовал его машину под фургон из цветочного магазина. Он торчал прямо возле дома три дня подряд, а этот придурок так и не допер. Когда черномазый сидит в цветочном фургоне прямо у тебя под носом целых три дня, то лучше клювом не щелкать. А если прощелкал, то так тебе и надо.

Киллер с грохотом поставил чашку на стол и засмеялся. Телка за соседним столом вылупилась на него, и он тут же отрезвел. Бля, расхорохорился тут, а работать кто будет? Вон тот дом на боковой улочке на другой стороне. Забегаловку он выбрал, чтобы хорошо видеть вход: вдруг опять появится эта китаеза-архитекторша.

Сидишь здесь как голый – у всех на виду. Но не ставить же фургон всего в нескольких кварталах от места вчерашней работы – слишком близко! Да нет, это все бред про то, что нельзя возвращаться на место преступления. Много эти умники с телевидения знают о жизни! Он всегда возвращался – и никаких проблем. Всегда приходил на следующий день, смотрел, чем там заняты фараоны, как они его ловят. Пройдись прямо у них под носом, они и не заметят. Но прошлой ночью его с Кроме Шуток остановили, так что сегодня лучше не нарываться.

Черт, хреново вчера получилось. Один засранец пустил все коту под хвост. Сначала заявился позже срока. Уже прокол. Потом, когда настало время делать дело, наложил в штаны. Пока то да се, завыли сирены, пришлось сматываться – вот и не успели подчистить. Все разбежались в разные стороны. Он взял Кроме Шуток, пошел к оставленному недалеко фургону, а по дороге бросил маску и перчатки в мусорку. Идет себе по улице, никого не трогает и вдруг замечает, что ботинки сплошь покрыты керосином. Да и руки тоже: эта дрянь сквозь перчатки просочилась. Сирены приближаются, и он немного сдрейфил. Ничего страшного, но все же нехорошо. Стоит им поймать его, и керосин будет уликой. Тогда он снимает ботинки и закидывает их под машину. А вот что с руками делать? Разве поссать на них. И тут появляется полицейский. А он стоит босиком и ссыт на руки, да еще эта зверюга, Кроме Шуток, рядом. Картина. Ну и что делает фараон? Выписывает ему повестку за непристойное поведение в общественном месте – и до свидания! Оборжаться можно!

А теперь пора прибраться. От каждой работы падает тень. Кто-то слишком много видел, слишком много знает или встал тебе поперек дороги. Чистая мокруха – это как генеральная уборка, нужно все до соринки вымести. Даже если ты совсем выдохся и тебе ничего не хочется. Черт бы побрал этого засранца, могли бы вчера все закончить. А теперь торчи в паршивой забегаловке, вместо того чтобы дрыхнуть дома. Но что поделать, работа должна быть сделана. Еще несколько клоунов разгуливают по своим делам и не догадываются, что он поджидает их за углом.

Киллер потушил сигарету и бросил на стол долларовую бумажку. Официантка и того не заслужила, но зачем нарываться по пустякам? Займемся лучше делом – пора поближе взглянуть на дом через дорогу.

6

Майя сидела в переносной колыбельке с любимым плюшевым мишкой в руках и внимательно смотрела, как Мелани один за другим примеряет наряды и вешает их обратно. С Мелани такое случалось, когда она безумно уставала. Она никак не могла решить, что ей надеть на работу, и в такие дни все шло наперекосяк. Хотя бы Майя не капризничала. Обычно малышке не нравилось в колыбельке, и она предпочитала поваляться на одеяле, где могла вдоволь подрыгать пухлыми ножками.

– Que chica buena,[6] как мы спокойно сидим для мамочки, – замурлыкала Мелани.

Майя улыбнулась, пуская слюнки, и черные глазенки вспыхнули, как два уголька. Она вцепилась ручонками в медведя и сумела подтащить его ухо ко рту. Мелани улыбнулась, несмотря на все неприятности.

– Ого, неплохо у тебя получается. Мишка без ушей останется. – Она присела и на мгновение уткнулась в шею дочери, вдыхая ее запах. Остаться бы здесь и забыть о муже, о работе и обо всем на свете. Позвонить в отдел, сказаться больной и провести денек под одеялом с Майей. Но увы, никак нельзя. Минуты истекают одна за другой. Достаточно того, что у нее неприятности в личной жизни – не хватало еще и на работе проблем нажить.

Мелани натянула юбку и блузку – вроде сойдет. Наспех подмазала губы и решила накрасить глаза по дороге. Она уже и так опаздывала, а ведь еще предстояло объясниться с Бернадетт по поводу дела Бенсона. Наверное, именно поэтому Мелани и нервничала.

Впрочем, не одна она такая нервная: Бернадетт боялся весь отдел. Бернадетт Дефелис была из тех начальников, которые обожают третировать подчиненных. Мелани прекрасно понимала, что Бернадетт просто глубоко несчастный человек, но окружающие-то здесь при чем? В последнее время Мелани тоже хватало неприятностей, однако она на других не отыгрывалась. А вот Бернадетт то рассыпалась в любезностях, то через секунду ругала на чем свет стоит. Тем не менее дело свое она знала и поэтому пользовалась уважением. Время от времени Мелани пыталась понять Бернадетт, найти с ней общий язык и даже подружиться. Порой это удавалось. Начальница хвалила ее или подкидывала интересное расследование, и Мелани сияла от счастья. Бернадетт становилась ее наставником, кумиром – на день или на неделю, не больше. А потом Бернадетт вдруг набрасывалась на нее без всякой причины. Малейшая ошибка означала, что Мелани бездарна. Отсутствие ошибок доказывало, что Мелани опасна и должна быть поставлена на место. В любом случае Мелани оставалась в проигрыше.

Она наконец оделась и уже хотела выскочить за дверь, когда заметила на тумбочке что-то блестящее. Ее обручальное кольцо и кольцо невесты. Проклятие, почти успокоилась – и тут на тебе!.. Не в силах удержаться, Мелани подошла к тумбочке и взяла кольца. Посмотрела, как тяжелое золото сияет на ладони. Она и забыла, что сняла их. Прошло три недели с тех пор, как она выставила мужа, но прошлой ночью Мелани впервые сняла кольца. В душе она все еще оставалась женой Стива. Да и по закону пока тоже. Стив умолял ее не подавать на развод.

Она сняла кольца вчера, часа в три ночи, когда доползла до постели после осмотра места преступления. Мелани неописуемо устала, и в голове у нее вихрем кружились картинки, но к трупу Джеда Бенсона они отношения не имели. В голове шел свой собственный фильм ужасов, и именно одна из сцен этого фильма заставила ее сорвать с руки кольца. Вечеринка в фирме Стива шесть месяцев назад, как раз перед рождением Майи. Именно тогда она впервые заподозрила что-то неладное, хотя убедилась в своей правоте только пять месяцев спустя. Беременная, с отеками на ногах, Мелани чувствовала себя неповоротливой коровой. А эта потаскушка в декольте подплыла прямо к Стиву. Как она взяла его под руку и захихикала! Мелани тут же поняла, что дело нечисто. Может, до постели еще не дошло, но что-то уже витало в воздухе. Мелани знала, однако не желала верить. Проститутка! Мелани всегда одевалась как настоящая леди, а он… он повелся на такую безвкусно одетую дрянь, да еще и с сиськами наружу. Шлюха! Случившееся никак не укладывалось в голове.

Няня, Элси Стентон, открыла дверь своим ключом и позвала Мелани из прихожей. Элси думала, что Стив в командировке: Мелани так и не решилась рассказать ей правду. Бледная полоска на месте колец выделялась на загорелой коже. Мелани проглотила слезы и натянула кольца. Не сегодня.

Мелани взяла Майю из колыбельки и прижалась к крошечному тельцу дочери. Какая же она воздушная: кругленькая и легкая одновременно, и как хорошо к ней прижаться! Мелани прильнула щекой к черноволосой головке и тут же почувствовала что-то холодное. Посмотрела на себя и, несмотря на комок в горле, невольно рассмеялась. Да уж, ребенок кого угодно моментально приведет в чувство. По блузке расплылось большое мокрое пятно.

– Ну и зачем ты меня обслюнявила? Что, мамина блузка не понравилась, да? Прямо как тетушка Линда, вечно недовольна моими нарядами. Доброе утро, Элси, – сказала Мелани, выходя в коридор. – А мы только что уделали мамину блузку.

Майя заулыбалась и потянулась к Элси.

– Я сто раз говорила, что нельзя так расфуфыриваться, когда в доме маленький ребенок, – заявила Элси и взяла Майю на руки. – Иди к тете Элси, моя хорошая. Как будто ты виновата, что у тебя зубки режутся.

– Так я и не говорю, что она виновата, – вздохнула Мелани, смиряясь с непониманием. Они с Элси явно говорили на разных языках, но тут уж ничего не поделаешь. Как обычно, Элси опоздала на двадцать минут, и, как обычно, Мелани не сказала об опоздании ни слова. Дородная пожилая женщина родом с Ямайки, Элси родила и вырастила пятерых детей. Она семнадцать лет проработала у тети Франсис и вынянчила трех двоюродных братьев Стива. Младший кузен Стива поступил в колледж как раз тогда, когда у Мелани истекал декретный отпуск, и само собой разумелось, что теперь Элси будет нянчить Майю. Не важно, что Элси все делала по-своему и пренебрежительно относилась к неопытности Мелани в вопросах воспитания детей. Главное, что она много лет проработала в семье Стива. Мелани ей доверяла и безумно боялась, что Элси уволится, как только узнает, что они разошлись. И тогда, чтобы не потерять работу, Мелани будет вынуждена нанять чужого человека. Но как же оставить Майю с незнакомкой? Ведь малышка так любит Элси! Она так охотно идет к ней на руки, так доверчиво прижимается к обширной груди… Мелани подавила всплеск ревности и повернулась к дверям.

Мелани поймала такси возле закусочной. На въезде на скоростную трассу она достала зеркальце и стала подкрашиваться, репетируя свою роль в разговоре с Бернадетт. Она оказалась на месте преступления и взяла на себя ответственность. Она знала о расследовании больше, чем кто-либо еще. Она готова взять это дело, она хочет взять это дело, и она способна с ним справиться. Звучало неплохо – если, конечно, у нее будет возможность сказать хоть слово. Если ее не уволят еще до того, как она успеет открыть рот.

Кабинет Бернадетт находился на перекрестке двух коридоров отдела особо тяжких преступлений. Табличка на двери гласила: «Бернадетт Дефелис, начальник отдела». Мелани глубоко вдохнула, расправила плечи и с напускным спокойствием вошла в приемную. Секретарь Бернадетт, Шекейя Дженкинс, раскладывала пасьянс на компьютере и отвечала на звонки, нажимая телефонные кнопки карандашом, осторожно зажатым между пальцами с длиннющими ухоженными ногтями. Она единственная сумела удержаться в секретарях у Бернадетт дольше недели и очень гордилась своим достижением. Шекейя красила волосы в ярко-красный цвет и заплетала их в многочисленные косички, а на ее плече красовалось татуированное сердце с именем «Кваме». Язычок Шекейи резал как бритва, и она без стеснения пользовалась им в перепалках с Бернадетт. Секретарша с сомнением посмотрела на Мелани:

– Желаешь получить аудиенцию с ее величеством?

– Угу. Она на телефоне?

– Где ж еще? Но ты, голубушка, сама как-нибудь, я звонить не буду. Она сегодня не в духе. Так что имей в виду.

Мелани сделала шаг к дверям кабинета и услышала вопль Бернадетт:

– Какой козел занял третью линию? Шекейя, почему третья все еще мигает?

– Пусть сама отвечает на свои вонючие звонки. Поглядим, как ей это понравится, – проворчала Шекейя со скучающим видом, возвращаясь к пасьянсу.

Бернадетт сидела спиной к двери, лицом к компьютеру и телефонам, но обернулась, услышав стук каблуков Мелани.

– А, ты-то мне и нужна, – сказала она, снимая трубку и махнув рукой в направлении кресла для посетителей.

Мелани села и прислушалась. «Заодно и разузнаю что-нибудь», – подумала она. Бернадетт умасливала начальника Управления по борьбе с наркотиками, пытаясь договориться о совместных действиях.

– Ларри, не волнуйся, мы без проблем можем пробить это через Вашингтон. Я подключу лучших ребят. Вы перехватите кучку наркотиков, а мы поймаем кучку бандитов. И все будут довольны.

О да, она умела очаровывать, хотя очарование уже слегка увяло. Нет, не на лице – внешне Бернадетт все еще была красавицей. Но ей перевалило за сорок, и она слишком усиленно боролась с возрастом. Ниспадающие до плеч волосы, когда-то каштановые, теперь были покрашены в неестественно красный цвет. Слишком много макияжа. А уж одевалась она… Есть люди, которым идет обтягивающая одежда – вот хотя бы сестра Мелани, Линда, несравненная латиноамериканская красотка. Бернадетт же такие наряды придавали вид банальной дешевки. Замуж Бернадетт так и не вышла и детей не завела. В полиции все переспать не прочь, а вот жениться – увольте. Бернадетт же никого, кроме полицейских, и знать не хотела.

Бернадетт положила трубку и посмотрела на Мелани. Начальница явно встала не с той ноги, и Мелани дрогнула.

– Откуда ты узнала, что Джед Бенсон убит? – Требовательный тон вопроса заставил Мелани забыть подготовленную речь.

– Я была там вчера.

– Это мне уже известно, дорогуша. Вот только почему-то услышала я это от лейтенанта Рамиреса, а не от тебя. Как ты там оказалась?

Мелани догадывалась, что Рамирес доложит обо всем Бернадетт, и все же разозлилась.

– Случайно. Просто совпадение, – заикаясь выдавила она под немигающим взглядом Бернадетт. – Я живу там неподалеку. Гуляла, шла мимо и увидела пожарные машины.

– Гуляла?

– Да.

– В десять-то вечера?

– Малышка никак не хотела засыпать. Я думала, что прогулка ее усыпит.

Бернадетт откинулась в кресле, вроде бы удовлетворенная объяснением, но затем подалась вперед.

– По словам лейтенанта Рамиреса, ты заявила, будто пришла туда по моему приказу!

– Ничего подобного я не говорила! На самом деле я намеренно избегала подобных утверждений. Мне показалось, что это дело заслуживает внимания, и я хотела перехватить его у окружных прокуроров. Ты же сама учила меня проявлять инициативу. Вот я и надула Ромми немножко. Сделала вид, что имею право там находиться. Если бы он узнал, что я просто проходила мимо с коляской, он бы меня и близко не подпустил.

– Значит, ты чувствовала себя вправе пренебречь субординацией? Вправе поступить так, не спросив меня?

– Я подумала, что ты одобришь мое решение.

– М-да. И поставила меня в трудное положение, милочка. Мои принципы в данной ситуации противоречат друг другу. Понимаешь, что я имею в виду?

– Нет. – Мелани ненавидела робкие нотки в своем голосе. Бернадетт всегда умудрялась превратить ее в тихую, запуганную мышку. Хотя Мелани не так-то просто было запугать.

– Принцип номер один: наказывать за нарушение субординации. Принцип номер два: награждать за проявление инициативы. Теперь ты видишь, что твои действия заставляют меня выбирать одно из двух?

– Да. – Мелани презирала себя за слабость. Но что она могла сделать? Не ответить на риторический вопрос Бернадетт означало поднять бунт.

– Я не могу позволить сотрудникам шляться по городу и вламываться на место преступления без моего разрешения. Я здесь распоряжаюсь. Я раздаю задания. Я держу связь с полицейским управлением и федеральными агентствами. Не ты и не кто-нибудь еще, а именно я. Ясно?

– Конечно, Берн, абсолютно ясно. Я вовсе не…

– С другой стороны, я пытаюсь научить вас предприимчивости, и здесь интуиция тебя не подвела. Мы должны заполучить это дело. В конце концов, Джед работал у нас. Нам и заниматься его убийством. – Голос Бернадетт слегка дрогнул, и Мелани вспомнила, что речь идет не просто о каком-то постороннем покойнике.

– Бернадетт, – попыталась вставить Мелани, – я была там вчера и знаю то, что никто…

Бернадетт подняла руку:

– Тихо, я думаю!

Потянулись томительные секунды в ожидании приговора. Наконец на губах Бернадетт расцвела хитрая улыбка.

– Вопрос на засыпку: скажи-ка мне, как ты собираешься перевести убийство на федеральный уровень?

Со вчерашнего вечера, проведенного за осмотром места преступления, у Мелани не нашлось ни секунды, чтобы заглянуть в справочники, но она не подала виду.

– Ну, есть разные варианты. Все зависит от того, как будут разворачиваться события. Можно мне позаимствовать на минутку твой свод законов?

Из шкафчика, в котором стояли толстенные тома в мягких обложках, Бернадетт вытащила «Федеральные уголовные законы и постановления». Мелани с напускным спокойствием взяла справочник, но почувствовала, что заливается краской под пристальным взглядом босса. Книга сама раскрылась на разделе «О подпавших под влияние рэкетиров и коррумпированных организациях». Должно быть, Бернадетт недавно вела дело о коррупции и поэтому оставила закладку. Мелани постаралась придать голосу беззаботную уверенность:

– Например, статья 1959, «Убийство с целью вымогательства».

– Неплохо, но придется еще доказать факт вымогательства, что не так-то просто. Давай дальше.

С притворной невозмутимостью Мелани листала страницы.

– Еще статья 1958, «Заказное убийство». Является федеральным преступлением, если при этом использовались телефонные коммуникации между различными штатами и доказан факт оплаты. Или статья за убийство, связанное с наркотиками, если мы сможем доказать связь преступника с наркобизнесом.

Бернадетт ухмыльнулась, с удовольствием наблюдая, как барахтается Мелани.

– Ну-ну, последние два уж слишком притянуты за уши. Первый выстрел ближе к цели, даже если эта статья попалась тебе на глаза всего лишь потому, что я ее отметила. Давай-ка книгу сюда, – фыркнула Бернадетт.

Внезапная теплота в голосе босса окрылила Мелани.

– Берн, главное, что у нас есть варианты. Какой-нибудь из них наверняка сработает.

– А ты не промах. Давай поговорим начистоту. Вчера ты проявила смелость и настойчивость и заработала очко в свою пользу, однако этого маловато. В обычных условиях мне бы и в голову не пришло поручить дело тебе. Не потому что ты бездарна. Ты умеешь обращаться с присяжными. Мозги у тебя на месте, и с расследованием ты справишься. Но тебе еще никогда не приходилось оказываться в центре внимания прессы. Ты всегда занималась текучкой. А самое главное – на данный момент ты не дотягиваешь до планки.

– То есть? – У Мелани сжалось сердце. Никогда не знаешь, чего ждать от Бернадетт.

– Честно говоря, я не вижу, чтобы ты горела на работе. У тебя маленький ребенок – что, может быть, очень важно для тебя, но мне-то какое дело? Я прекрасно знаю, когда мои подчиненные приходят и уходят, сколько выходных они проводят на работе и так далее. Что-то я не вижу тебя здесь так часто, как мне бы хотелось.

– Муж уехал в командировку, навалилась масса домашних дел, но это поправимо. Если надо, няня будет дольше сидеть с дочкой. Я буду работать столько, сколько потребуется, честное слово.

– Много потребуется. Очень много. Придется дневать и ночевать на работе.

– Я понимаю. Бернадетт, я справлюсь. Только дай мне шанс.

Бернадетт задумчиво посмотрела на Мелани.

– Вижу, тебе безумно хочется заполучить дело. Да и с точки зрения политики ты подходишь.

– С точки зрения политики?

– Ну да. Начальство желает назначить на это расследование Джо Вильямса. А Джо слишком близок к боссу. Ты же знаешь, черные прокуроры всегда держатся вместе. Зачем мне шпион в моем собственном отделе? С политической точки зрения я могу выдвинуть твою кандидатуру в качестве альтернативы, потому что ты два в одном.

– Два в одном?

– Ага, ну два по цене одного, знаешь? Латиноамериканского происхождения и женского пола. Молодая мама, нуждающаяся в поддержке. Мы продвигаем беременных женщин… все в таком духе.

– Я ведь не беременная.

– Ну, была беременной.

– И я только наполовину пуэрториканка. Да, я выросла в пуэрториканском районе, но моя мама – итальянка.

– Нечего об этом трепаться на каждом углу.

Прыснув от удивления, Мелани тут же замолчала, не находя слов для ответа. Ей ужасно не нравилась идея сыграть на своем происхождении, чтобы получить дело. Она способный прокурор, Бернадетт должна выбрать ее за заслуги, а не за испанскую фамилию и карие глазки. Мелани чувствовала себя неловко, когда разыгрывалась карта национальности. Сколько раз на судебном заседании ей приходило в голову, что с такой внешностью она вполне могла бы сойти за сестру или подружку подсудимого! Но общие корни вовсе не вызывали в ней симпатии к обвиняемому. Напротив, она лучше других знала, как сильно страдают от преступников жители ее родного района.

– Не понимаю, какое отношение национальность может иметь к выбору прокурора.

– Ах, вы не понимаете, мадемуазель Чистоплюй!.. Бабушке своей расскажи. В наше время национальность многое значит. С твоим опытом работы только так и можно получить это назначение. Ничего лучше не придумаешь.

Бернадетт понадобилось ответить на важный звонок, и у Мелани появилась минутка, чтобы собраться с мыслями. Она с удивлением осознала, что ее настойчивость испарилась. Подарок судьбы на поверку оказался далеко не подарком. Мало ей семейных неприятностей, так расследование убийства Бенсона явно добавит новые. Бернадетт будет следить за ней, как ястреб, а неудача поставит крест на карьере.

Бернадетт положила трубку и посмотрела на Мелани.

– Джо Вильямс – мой хороший друг, – нерешительно пробормотала Мелани. – Мне бы не хотелось перехватывать…

– Ушам своим не верю! Сначала ты заявляешься ко мне, умоляешь дать дело тебе, убеждаешь, что именно ты должна его вести, а потом вдруг на попятную? Полагаешь, Джо Вильямс хоть на минуту задумался бы, окажись он на твоем месте? Здесь тебе не детский сад, чтобы делить все поровну. Здесь каждый сам за себя.

– Но я…

– Мелани, давай-ка я объясню ситуацию. Если такой вариант тебя не устраивает, то вот тебе другой. Хватит работать от звонка до звонка. Уже три месяца как ты вернулась из декрета, и пора бы засучить рукава. А будешь ли ты вести самое громкое дело столетия или бесконечные дела об освобождении под залог – это тебе решать. Ясно?

– Предельно ясно, – ледяным тоном заявила Мелани.

– Прекрасно. Кроме кнута, есть еще и пряник. Ты будешь работать с лучшими агентами в городе.

– Агентами? Какими еще агентами? Разве дело ведет не лейтенант Рамирес? – Она вдруг поняла, что Ромми вчера ушел и не вернулся. Ссылкой на приступ тошноты тут не отделаешься. Уж не сняли ли его с расследования?

– Ромуладо слишком близко знал убитого. Вряд ли он способен беспристрастно вести расследование.

– Понятно, – ответила Мелани, хотя на самом деле ничего не поняла.

– К тому же он сейчас разводится и очень переживает.

– Ой, я даже и не знала, что он был женат.

– Ну да, был – минут пять. И теперь она требует целое состояние. А проблема в том, что Ромми и так уже отдает все до копейки первой жене и детям. Бедняга, сплошные неприятности и на работе, и дома.

– Да, не позавидуешь.

– Вот я и уговорила его отказаться от дела Бенсона. Разумеется, я собираюсь лично контролировать расследование.

– Безусловно. – Мелани с ужасом представила себе, как дотошно Бернадетт будет ко всему придираться. С каждой минутой перспективы становились все мрачнее.

– Как я уже сказала, расследование будут вести лучшие из лучших. Рендл Уокер из полицейского управления и Дэн О'Рейли из ФБР. Они работали в одной бригаде по убийствам гангстеров, пока О'Рейли не перевели в отдел терроризма. Рендл сейчас сильно сдал, а раньше славился как лучший сыщик в полиции. Он первым из черных полицейских получил высшую категорию, так что можешь себе представить, каков он был в те времена. А сейчас первую скрипку играет О'Рейли. Умен, самонадеян и к тому же красавчик. Нам очень повезло, что мы его заполучили. Его шеф дружил с Джедом Бенсоном и выделил нам О'Рейли специально для этого расследования.

– Бернадетт, а может, мне стоит еще разок все обдумать?

– Ну нет, все билеты проданы! Дело Бенсона ведешь ты. Так что хватит рассиживаться, я хочу, чтобы через неделю ты уже предъявила обвинение.

– Через неделю? Но это нереально! Кого-нибудь арестовали? Хотя бы подозреваемые есть?

– Ах да, я думала, ты знаешь, раз побывала там вчера. Ромуладо говорит, что похоже на заказное убийство: кому-то заплатили, чтобы отомстить Бенсону за одно крупное дело многолетней давности. Он тогда посадил отца-основателя крупной пуэрториканской банды за тройное убийство. Кстати, пуэрториканцы – бандиты, пуэрториканка – прокурор? Чуешь, чем дело пахнет? Дорогуша, да ты будешь желанным гостем в вечерних новостях!.. Кстати, отца-основателя зовут Делвис Диас. В общем, допустим для начала, что убили из мести за старое дело, и посмотрим, к чему это нас приведет.

– Но мы же не можем знать наверняка, что успеем поймать убийц за неделю!

– С каких пор подозреваемые непременно должны сидеть за решеткой, чтобы ты могла предъявить обвинение? Ты что, на лекции по уголовному праву для первокурсников? Представишь улики, добьешься обвинительного приговора, и пусть он полежит, пока мы схватим виновных. А теперь шагом марш в свой кабинет и займись делом. Мне бы не хотелось видеть, как Джо Вильямс купается в славе, пока ты полгода торчишь на вечерних заседаниях по делам об освобождении под залог. Все ясно?

Взгляды скрестились, как шпаги. В этой схватке Мелани проиграла, но придется вести себя так, словно победа осталась за ней.

– Ясно. Прошу прощения, если я выглядела несколько неуверенно. Больше не повторится. Спасибо за оказанное доверие, я тебя не подведу.

– То-то же. Я попросила О'Рейли зайти прямо сейчас и ознакомить тебя с подробностями. А теперь давай, вперед. – Бернадетт отвернулась к телефонам и стала набирать номер. Аудиенция закончилась.

Мелани шла по коридору с таким ощущением, словно ее переехал грузовик. Погруженная в мысли о разговоре с Бернадетт, она рассеянно вошла в свой кабинет и споткнулась на пороге. За ее столом сидел мужчина и разговаривал по телефону. Незнакомец поднял взгляд, и они посмотрели друг другу в глаза. Бернадетт, расследование – у Мелани мгновенно все выскочило из головы. Она начисто забыла, о чем вообще думала.

7

Мелани никогда не встречала мужчину, сидевшего за ее столом, но ей показалось, что знает его давным-давно. Они посмотрели друг на друга, и он залился краской, внезапно потеряв нить разговора.

– Простите, я не расслышал. Повторите, пожалуйста, – сказал он в телефонную трубку, с трудом отводя глаза от Мелани.

Должно быть, это и есть Дэн О'Рейли. Мелани вошла в кабинет и прислонилась к шкафчику для бумаг, разглядывая незнакомца. Высокий, привлекательный, густые темные волосы и мужественное лицо. Странно знакомое лицо. Может быть, он как-то заходил в отдел, а может, просто выглядел как настоящий американский парень, каких полным-полно среди агентов и полицейских. Однако на самом деле Мелани показалось, что она давно ждала встречи именно с этим человеком. Даже его голос – глубокий, спокойный, с легким нью-йоркским акцентом – звучал именно так, как нужно, как нечто давно ожидаемое, хотя она и не подозревала, что чего-то ждала. Разговаривая по телефону, он все поглядывал на нее. Наконец положил трубку.

– Мелани Варгас?

– Она самая.

– Нетрудно догадаться. Вы очень похожи на свое имя.

– Вот как? Мне однажды сказали, что мое имя похоже на псевдоним стриптизерши, – выпалила она и вспыхнула, осознав смысл собственных слов.

– Комментариев не будет, – добродушно рассмеялся он. Свойский парень, симпатичный и доброжелательный. – Меня зовут Дэн О'Рейли.

– Я уже догадалась. Бернадетт сказала вам, что я буду вести это дело?

– Она сказала, что скорее всего это будете вы. Ей требовалось уточнить детали.

– Все уже решено. Прокурором назначили меня. – Она села напротив него и протянула руку к документам, которые он разбросал на столе. – Ну посмотрим, что вы мне принесли.

– Не так быстро, – ответил О'Рейли и схватил папку, которую она взяла.

Они уставились друг на друга и молча тянули ее каждый на себя. Мелани на секунду смутилась и разжала руки.

– Что, прокурор даже не может взять ваши документы? – спросила она, задыхаясь. Собственный голос показался ей детским и глупым. «Прекрати немедленно. Не будь дурой».

– Я предпочитаю выдрессировать прокуроров с самого начала. Я занимаюсь своими документами, а вы – своими, – ответил Дэн. – Таким образом нам не придется выяснять, кто что потерял, и случайно не выдадим представителям защиты не ту бумажку. Помогает жить дружно, знаете ли.

– Ах так. Ну, если документы ваши, то кресло мое. Выметайся, приятель, – заявила Мелани, почувствовав необходимость перехватить инициативу.

– Да… – засмеялся он. – Похоже, еще под вопросом, кто кого дрессирует.

– Вот именно.

Они поменялись местами. Все еще улыбаясь, О'Рейли вытащил из папки пару распечаток на грубой желтой бумаге – выписки из уголовных дел. Мелани наблюдала, как двигаются его руки, надежные и сильные. И нет обручального кольца.

Мелани кивнула на распечатки:

– У вас что, уже есть подозреваемые? Ничего себе, быстро работаете.

– Может быть, это вовсе не те, кто нам нужен. Рамиресу пришло в голову, что Бенсона могли убить в отместку за то, что он посадил Делвиса Диаса лет десять назад.

– Ах да. Бернадетт сказала, что тот стоял во главе какой-то крупной банды.

– По крайней мере возглавлял часть банды. Про «Железные перышки» слышали?

– Еще бы, они повсюду. Пуэрториканцы, в основном торгуют героином, верно?

– Верно.

– Я, между прочим, пуэрториканка. Наполовину, – сказала Мелани, внимательно наблюдая за ним.

– В самом деле? Я так и подумал из-за имени, но говорите вы словно образцовый диктор в программе новостей.

– Я на работе. Вот и говорю нормальным, общепринятым языком. Кроме того, я здесь родилась. По-испански я даже дома почти не говорю.

– Неужели? А «дома» – это где?

– Теперь в Манхэттене, а вообще-то я из Куинса.

– А откуда именно? Я тоже из Куинса.

– Ну, на самом деле из района между Куинсом и Бруклином. Я из Бушуика. – Мелани покраснела.

– Из Бушуика? Не может быть! – Дэн явно удивился. – Тот еще район.

– Почти что из Риджвуда. – Она разозлилась. «Веду себя в точности как мамочка», – подумала Мелани. Мать ненавидела Бушуик и всегда врала, что они из Риджвуда. Бушуик и в самом деле пользовался дурной славой, и именно поэтому Мелани из кожи вон лезла, чтобы оттуда вырваться.

– Кстати, Делвис Диас собрал банду и назвал ее «Железные перышки с Траута». Они тусовались на углу Центральной и Траутмана в Бушуике, – сказал Дэн. – Так что если Рамирес прав, то искать нам придется парней из Бушуика.

– Вполне возможно. Мама не разрешала нам и близко подходить к тому перекрестку.

– И правильно делала. Перекресток Центральной и Траутмана уже лет двадцать известен как супермаркет наркотиков.

– Да уж, прекрасно знаю.

– А вы действительно из Бушуика? – Скользнув взглядом по дипломам на стене, Дэн испытующе уставился на нее. – Глядя на вас, в это трудно поверить.

– Тем не менее так оно и есть. Упаковку можно изменить, а начинка остается прежней. А вы откуда? Откуда именно в Квинсе?

– Белл-Харбор в Роквейс, – назвал он респектабельный район, где жили в основном полицейские и пожарные.

Мелани кивнула.

– Легко догадаться, верно? Не так уж далеко я продвинулся в жизни. Дайте мне накатанную колею, и я в ней останусь.

Дэн вдруг смутился и опустил глаза на документы в руке.

– Значит, так. Диас был большой шишкой. Лет восемь назад Бенсон закатал его за тройное убийство и торговлю героином.

– Он все еще сидит? – спросила Мелани.

– Еще бы. Три пожизненных срока в Отисвилле. Там и помрет.

– Стало быть, мы отследим его сообщников, оставшихся на свободе, и поймаем нашего убийцу? Не слишком ли просто получается? К тому же Диас уже отсидел восемь лет. С чего вдруг мстить именно сейчас?

– Верно подмечено. Обычно месть в долгий ящик не откладывают. Но я не утверждаю, что именно так все и произошло. Возможно, что убрали его по совершенно другой причине. Хотя версия с Диасом имеет некоторые основания.

– Например?

– У нас есть два свидетеля: дочь Бенсона и домработница-филиппинка Розарио Санградор. Девочка еще не пришла в себя, чтобы давать показания, а вот Розарио мы с Рендлом Уокером уже опросили. Она перепугана до смерти.

– Неудивительно – после того, что я видела там вчера.

– Вы были на месте преступления?

– Да.

– Вот это да, снимаю шляпу! Утром я посмотрел фотографии вскрытия – просто фильм ужасов. Для женщины у вас превосходное самообладание.

Долгое время Дэн не отрывал от нее восхищенного взгляда. Какие же у него голубые глаза! Мелани посмотрела в стол, пытаясь отвлечься. И что на нее нашло? Ну, симпатичный парень; обычно она не обращала внимания на подобные вещи.

– А где сейчас домработница? – спросила Мелани.

– Что? – Дэн все еще смотрел на нее и улыбался.

– Домработница. Где она сейчас?

– Хорошенько спрятана, чтобы никто до нее не добрался. Она нам такое порассказала… Типичное гангстерское нападение. Четверо или пятеро парней в масках. Одну маску мы нашли поблизости в мусорке, сейчас с ней работают криминалисты, проверяют на волосы и нитки. Ну так вот, в дверь позвонили, Розарио открыла – и вся компания ввалилась. Они еще притащили с собой огромного пса. Необычно, верно? Лиц Розарио не видела, но слышала, как парни разговаривали друг с другом, и запомнила некоторые клички. Я проверил по нашей базе данных, судя по кличкам, это ребята из «Перышек». Именно поэтому я и подумал, что Рамирес может быть прав насчет мести. Иначе зачем гангстерам нападать на Бенсона? В любом случае это зацепка. Давайте я покажу вам кое-что.

Он открыл папку и вытащил две фотографии из полицейского архива.

– Кстати, нас с Рендлом назначили на это расследование, потому что несколько лет назад мы занимались прослушиванием «Перышек с Траута». Замели тогда человек сорок, а мы много чего узнали о банде. Те еще подонки.

Дэн положил фотографии на стол. Мелани взяла одну из них и присмотрелась внимательнее, со смутным ощущением узнавания. Подросток лет тринадцати-четырнадцати: маленькие глазки, заостренный подбородок, хищное лицо с таким холодным и мрачным выражением, что ей стало не по себе.

– Кто это? Кого-то он мне напоминает.

– Как его зовут на самом деле мы не знаем, а кличут Хирургом.

– Но это же фотография из уголовного дела – значит, у вас есть на него данные. Как же вы не знаете имени?

– Фотографии уже лет десять. Он попался как несовершеннолетний и назвался Диасом-младшим, а потом оказалось, что соврал.

– Диас? Как главарь банды?

– Ага. Любопытное совпадение.

– Может, и не совпадение вовсе. Если он действительно родственник, то это вполне укладывается в версию о мести. Скажем, младший братец Делвиса, который кокнул Бенсона, чтобы отомстить за арест старшего, – предположила Мелани. – А почему вы думаете, что он назвал ненастоящее имя?

– Оно не подтвердилось. Как выяснилось позже, при аресте он назвал ложный социальный номер и чужой адрес.

– М-да, – пробормотала Мелани. Каждый раз, когда ей попадался подходящий подозреваемый, она проверяла приметы. Парень из Бушуика, пуэрториканец, жестокий гангстер. Кое-что совпадало, но не все. Этот слишком молодой и, судя по описанию, хлипкий. Вряд ли тот самый тип, которого она так долго ищет.

– Вы сказали, что Хирург вам кого-то напоминает? Может, он проходил по одному из дел? – спросил Дэн.

– Не знаю. Не могу вспомнить – просто ощущение. У вас есть еще что-нибудь на него?

– Ничего конкретного. Он очень осторожен. Не разговаривает о делах по телефону, не встречается с посторонними, действует только через доверенных лиц и так далее. Но мой источник рассказал о Хирурге еще тогда, когда мы занимались прослушиванием. Говорят, он очень крут. На нем двадцать трупов. Настоящий псих: любит сначала помучить жертву, отрезая по кусочку, за что его и прозвали Хирургом. Ах да, обычно он убирает всех свидетелей. Именно поэтому его никак не могут посадить.

– Тогда, может быть, это не он. В нашем случае остались свидетели. Он не убрал ни домработницу, ни дочь Бенсона, – заметила Мелани.

Дэн задумчиво примолк. Похоже, они думали об одном и том же, потому что когда агент открыл рот, Мелани уже знала, что он скажет.

– Не убрал. Пока.

– Пока, – эхом откликнулась она.

– Не волнуйтесь, они обе под охраной. Я прямо сейчас позвоню и скажу ребятам, чтобы они даже пописать не смели отлучиться.

– Хорошо. Я неплохой прокурор, но без свидетелей я мало что смогу сделать.

Пока они разговаривали, Мелани набрасывала в блокноте план дальнейших действий. А действовать надо быстро. Прежде всего выяснить, кто такой Хирург, и задержать его. Если убил он, то скорее всего он попытается убрать дочь Бенсона и домработницу. Нужно остановить его, пока он не успел до них добраться.

Дэн указал на вторую фотографию. Здоровенный парень с косматыми дредами, собранными под банданой.

– Джейсон Оливера, по кличке Бугай, один из «Перышек с Траута». Найти его будет легче, чем Хирурга, так что с него и начнем. Описание его похождений в архиве занимает целые тома. Неприятный типчик, хотя ничего серьезного не натворил – так, мелочевка: нападение, хранение оружия. Всю жизнь его сажали, но не дольше чем на шесть месяцев. У нас есть несколько адресов, еще со времен прослушивания, так что я пошурую в старых норах, может, что и выползет наружу.

– Хорошо, давайте поднимем все документы по тому прослушиванию, – сказала Мелани, делая пометку в блокноте. – Я подниму архивы по старому делу Делвиса Диаса, которое вел Бенсон. Может, и по тем адресам еще можно что-то накопать. Кстати, у вас, кажется, есть осведомитель? Он не поможет нам найти Бугая?

– Если я смогу найти его самого, то найду и Бугая. Пока что этот сукин сын не отзывается. Я занимался терроризмом и подрастерял связи по наркотикам.

– А как насчет того, чтобы послать ориентировку в другие районы?

– Уже послал. Мы отправили имеющуюся информацию о Хирурге и Бугае во все правоохранительные органы штата, а также в иммиграционную службу и на таможню. Если они на чем-то попадутся или попытаются уехать за границу, то нам сообщат. Но такую удачу можно ждать годами. Единственный испытанный способ накрыть их побыстрее – это побегать за ними на своих двоих.

– Я хотела бы немедленно опросить домработницу и жену Бенсона, – сказала Мелани. – А также дочку, как только она поправится.

– Добавьте и это в список. Да, и не забыть бы мне взять у криминалистов копии всех анализов. Мне уже звонили утром. Оказывается, они нашли отпечаток пальца на канистре с керосином в доме Бенсона. Неизвестно, чей отпечаток: ни одному из Бенсонов он не принадлежит, но и в базе данных ФБР не числится. Если его оставил преступник, то по уголовным делам он раньше не проходил.

– А проверили, не принадлежит ли отпечаток одному из наших?

– Такая проверка делается только по специальному запросу. Это равнозначно заявлению, что кто-то допустил халатность при сборе улик.

– Все равно нужно проверить. Если кто-то в самом деле дал маху, я хочу узнать об этом до суда, а не во время заседания. Сейчас не время переживать о чьем-то оскорбленном самолюбии.

– Понятно. Как скажете.

– Ну вот, пожалуй, и все на данный момент. – От писанины у Мелани свело пальцы, и она потрясла рукой.

– Для начала более чем достаточно. Можно мне списочек на минутку? Я сделаю пару ксерокопий, и мы с Рендлом поделим работу.

Мелани вырвала страницы из блокнота и передала ему. Агент встал, собираясь выйти, но она остановила его:

– Можно мне кое-что узнать о Рендле?

– Что именно?

– Расследование будет весьма напряженным. Справится ли он?

Дэн сел на место и нахмурился:

– Что за странный вопрос?

– Ну… Бернадетт сказала, что в последнее время он сильно сдал.

– Сдал? Вот змеюка. Вечно она обливает людей грязью.

– Так это что, неправда?

Дэн вздохнул и недовольно ответил:

– Честно говоря, обычно я не снисхожу до ответа на такие дурацкие вопросы. Но вы явно не имели в виду ничего плохого, и мне бы не хотелось, чтобы вы поверили лживому языку Бернадетт еще до того, как познакомитесь с Рендлом. На самом деле Рендл Уокер – лучший сыщик из всех, с кем я когда-либо работал.

– Значит, он в полном порядке? Вы готовы поручиться?

– Ну, может быть, сейчас у него слишком много проблем в личной жизни, но все равно он прекрасный следователь.

Ага, значит, что-то здесь не так. Мелани посмотрела Дэну в глаза:

– В чем дело? Он пьет? Проблемы с женой?

– Я предпочитаю не обсуждать личную жизнь напарника.

– Так намекните хотя бы.

– Ладно. Только между нами.

Она кивнула, гордая сознанием того, что он посвящает ее в свои тайны.

– Клянусь всем святым.

– Лет пять назад его сын умер от передозировки наркотиков. Единственный сын. Рендл вроде ничего, однако его жена так и не отошла от потери. У нее куча проблем: диабет, астма и тяжелая депрессия. Рендл очень сильно переживает.

– Какой кошмар!

– Да уж. Но честное слово, со своей работой Рендл прекрасно справляется.

– Хорошо. – Мелани смотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, все ли он рассказал. Дэн заерзал под немигающим взглядом.

– Ну а если он почему-либо с ней не справляется, то я ему помогаю.

– Ладно, теперь мне все ясно.

Он встал и покачал головой.

– Что такое? – спросила Мелани.

– Ничего, – ответил Дэн, расплываясь в улыбке.

– А все-таки?

– Ну просто… просто с вами лучше быть начеку. Вы, я вижу, способны вытянуть из меня все, что угодно, – хочу я того или нет.

Его пристальный взгляд льстил Мелани и в то же время беспокоил ее. Неужели она ему нравится? Она бессознательно взяла со стола фотографию Майи в рамке с надписью «Я люблю мамочку».

– Ваша? Можно посмотреть? – тихо спросил Дэн, украдкой глянув на ее обручальное кольцо. Она вспомнила, что сегодня утром едва не оставила кольца дома. Хорошо, что все же надела, – не хотелось бы произвести на него ложное впечатление.

– Ее зовут Майя, – сказала Мелани, протягивая ему фотографию.

Он улыбнулся. Никто не мог удержаться от улыбки, глядя на эти пухлые щечки.

– Какая прелесть! Сколько ей?

– Шесть месяцев.

– Я всегда хотел иметь детей. Всегда думал, что у меня их будет целая куча. Увы, в жизни редко выходит так, как нам хочется, – хмуро сказал он, возвращая фотографию.

Мелани аккуратно поставила фотографию на место. Убедившись, что Дэн ушел делать ксерокопии, она поцеловала кончик пальца и легонько провела им по лицу Майи. Ей стало грустно, и в то же время она чувствовала себя в чем-то виноватой. Мелани вдруг поняла, что винит себя в том, что ей нравится Дэн. Ее потянуло к нему, и это заставило Мелани осознать всю глубину семейного кризиса.

Дэн вернулся с ксерокопиями и отдал ей листки из блокнота. А она смотрела на него и не могла поверить, что такой парень одинок. На вид ему лет тридцать, и красавчик… Может, он просто ловелас? А разговоры про детей – всего лишь притворство? Почему-то Мелани была уверена в его искренности. Дэн с такой неподдельной печалью упомянул о детях, что она невольно ему посочувствовала и захотела узнать, почему у него нет семьи. Но она никогда его об этом не спросит. Они всего лишь работают вместе, и она не станет совать нос в личную жизнь коллеги.

8

Мелани на бешеной скорости летела сквозь тоннель Линкольна, направляясь к гостинице, где укрывали домработницу Бенсона. Дэн позвонил через пару часов после того, как они расстались, и попросил срочно приехать.

– У нас проблемы с Розарио Санградор, – озабоченно сообщил он. – Она больше не хочет оставаться здесь и ждать, когда мы поймаем преступников. Однако ей нельзя возвращаться домой, пока они на свободе. Розарио не просто отказывается давать показания, она угрожает сбежать.

– Этого нельзя допустить. Нам нужны ее показания.

– Приезжайте сюда как можно скорее и объясните Розарио, что к чему. В противном случае мне придется ее связать, что вряд ли ей понравится.

Современное здание из светлого кирпича стояло особняком, возвышаясь на ничейной территории между въездами на скоростную трассу. Когда Мелани подъехала к гостинице, над огромной стоянкой нависли черные тучи. Она захлопнула за собой дверцу служебной машины, и горячий ветер обдал ее запахом асфальта и дождя. Мелани привезла с собой наспех напечатанную повестку на имя Розарио, надеясь все же, что воспользоваться ею не придется. Всегда лучше, если свидетель дает показания по доброй воле.

Мелани уверенно постучала в дверь номера. Дэн глянул в глазок, высунулся в коридор, посмотрел по сторонам и только потом позволил ей войти.

– Надеюсь, вы никому не сказали, куда едете?

– Только Бернадетт, чтобы получить машину.

Он нахмурился.

– Вы заполнили заявку? Их отправляют в архив. Когда вернетесь, не забудьте найти бланк и замазать место назначения.

– Вы серьезно? По-моему, такие предосторожности уже смахивают на манию преследования.

Он пожал плечами и провел ее из тесной прихожей в комнатку с розовым ковром и розово-зеленой мебелью. Пахло затхлостью: смесью застарелого табачного дыма и освежителя воздуха. Миниатюрная филиппинка средних лет сидела на кровати, не отрывая невидящего взгляда от телевизора. Она обернулась, и у Мелани захватило дух от изумления. Короткая стрижка, очки в стальной оправе. Abuelita.[7] Женщина выглядела точь-в-точь как бабушка Мелани. Вот только левую половину лица домработницы покрывали синяки, поверх которых виднелись швы, наложенные на глубокий порез. Она сидела как-то напряженно, словно сжавшись от боли.

Розарио Санградор мрачно уставилась на посетительницу. В ее отсутствующе-враждебном взгляде ясно читался страх.

– Розарио, это мисс Варгас, прокурор, – сказал Дэн. – Она посадит убийц Джеда Бенсона в тюрьму.

Домработница ощетинилась, игнорируя протянутую для рукопожатия руку.

– Я нет давать показания. Нельзя. Я идти домой сейчас.

Мелани подошла к телевизору и выключила его. Перетащила кресло от столика к кровати и села напротив Розарио. Дэн принес второе кресло и уселся рядом.

– Вас зовут миссис Санградор, мадам? – вежливо и участливо спросила Мелани.

– Зовут, да. – Розарио не сводила глаз с окна, хотя при закрытых жалюзи смотреть там было не на что.

Мелани передвинула кресло так, чтобы оказаться прямо перед домработницей.

– Миссис Санградор, я вижу, что вы очень испуганы. Поверьте, я понимаю ваши чувства.

С искаженным от ярости лицом Розарио посмотрела Мелани в глаза:

– Вы нет понимать! Они убивать меня! Он сказать, я говорить вам, он прийти назад и резать меня на куски!

– Кто вам это сказал?

– Тот, кто убить мистер Джед! – Розарио закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от рыданий. – Вы наплевать меня! Я говорить – они убивать меня!

Мелани встала и принесла ей платок и стакан воды. Розарио выпила воду мелкими глотками и аккуратно вытерла глаза, стараясь не задеть швы на щеке.

– Я знаю, как вам помочь, – мягко сказала Мелани. – Мы можем увезти вас очень, очень далеко, туда, где вас не найдут.

– Вы платить мой билет? Меня нет много деньги.

– Да. Мы не только увезем вас, но и оплатим ваше проживание до суда.

Розарио покосилась на нее с подозрением:

– Что я делать для это?

– Не стану вас обманывать, миссис Санградор, – честно ответила Мелани. – Вам придется дать показания. Сначала на предварительном заседании. Потом на суде.

– Нет! Нельзя. – Розарио энергично помотала головой.

– Ну что ж, у нас демократия. Если вы хотите, чтобы мы оставили вас в покое, то так и быть, оставим. Но тогда мы не сможем оплатить вам гостиницу и круглосуточную охрану. Льготы предоставляются только тем, кто сотрудничает со следствием. Если вы откажетесь давать показания, мне будет труднее найти преступника, но по крайней мере домой я вернусь в целости и сохранности, а для вас это смертный приговор.

Розарио в шоке вытаращила глаза. Мелани сказала ей правду: не предупредить было бы нечестно. Они уставились друг на друга – Розарио лихорадочно обдумывала слова гостьи.

В наступившем молчании вдруг заверещал пейджер Дэна. Он подскочил от неожиданности, извинился и вышел в коридор.

Через несколько минут Дэн вернулся, и Розарио со вздохом согласилась:

– Хорошо. Я давать показания. Но вы обещать мне, да? Вы обещать мне. Вы обещать, они нет убивать меня?

– Обещаю! – Мелани наклонилась вперед и взяла Розарио за руки. – Вас будут круглосуточно охранять. Вы будете в полной безопасности. Честное слово.

Из гостиницы Мелани позвонила секретарю следственного жюри и записалась на ближайшее свободное заседание, четко продиктовав имя Розарио. Заседание состоится на следующий день в три часа, а прежде надо подготовить домработницу к даче показаний.

– Ну что ж, миссис Санградор, – начала Мелани, доставая ручку и блокнот, – расскажите мне, что произошло. Подробно, шаг за шагом.

– Вчера девять часов вечер звонить в дверь. Миссис Бенсон нет, мистер Бенсон в кабинете внизу, и я открывать.

– Вы хорошо рассмотрели этого человека?

– Да-да! Нет забыть никогда!

Мелани взглянула на Дэна, который вытащил папку с фотографиями из видавшей виды холщовой сумки.

– Одиночные фотографии запрещены, – предупредила Мелани, положив ладонь на его руку и не давая открыть папку. – Вы подготовили группу снимков?

– Мы здесь не в игрушки играемся. – Он посмотрел ей в глаза. Пальцы Мелани слишком остро ощущали теплоту его кожи, и она отдернула руку.

Дэн вытащил из папки лист бумаги. На цветной ксерокопии было шесть пронумерованных снимков, на каждом – безусый подросток с короткими темными волосами и тонкими чертами лица. Под фотографией Хирурга стоял номер четыре.

– Ничего наводящего нет, – одобрительно кивнула Мелани. – Продолжим.

Дэн бесстрастно зачитал стандартную формулировку, напечатанную на обратной стороне листа:

– Розарио, сейчас вы увидите шесть фотографий, среди которых может быть фотография данного человека. Прическа, растительность на лице и цвет кожи могут меняться со временем и зависят от качества фотографии. Внимательно рассмотрите каждую фотографию и скажите, узнаете ли вы кого-нибудь из этих людей. Не торопитесь, тщательно обдумайте свой ответ.

Мелани затаила дыхание, когда Дэн передал ксерокопию Розарио. Снимок Хирурга сделан очень давно. Если Розарио его не узнает, то это не исключит бандита из списка подозреваемых, но может произвести ложное впечатление на присяжных.

Розарио выхватила листок из руки Дэна, бросила один взгляд и ткнула пальцем в фото номер четыре:

– Он! Но сейчас он больше лет.

Мелани с облегчением выдохнула:

– Хорошо. А что произошло, когда вы подошли к двери?

– Я говорить в домофон. Он говорить, он привозить цветы миссис Бенсон. Я спросить, почему поздно. Потом я видеть форма и имя компания, и я открыть дверь. Пустить его. Какой дура! – Слезы набухли в глазах Розарио и медленно покатились по щекам.

Мелани невольно вспомнила детство. Abuelita плачет по дороге в аэропорт. Мелани тоже плачет. «Нет, – говорит бабушка, – не плачь, девочка моя. Ты не виновата. Это mami,[8] это она хочет, чтобы я уехала».

– Нет, нет! Миссис Санградор, не вините себя! – воскликнула Мелани. – На вашем месте любой поступил бы точно так же!

«Не вините себя», – сказала Мелани Розарио, хотя сама во всех проблемах винила только себя.

– Что произошло потом? – спросила Мелани.

– Он толкать дверь и хватать меня. Я чувствовать пушка в лицо и кричать. Он бить меня пушка. Вот здесь. – Розарио показала на зашитую щеку.

– Он сказал вам что-нибудь, когда вошел?

– Он сказать: «Ты шуметь – я тебя убить». Потом он пинать меня, и я падать. Он связать меня руки шнур. Сильно острый. Сильно больно. Потом он открыть дверь, и друзья прийти. Все друзья в черный маска, я нет видеть лицо. Бог мой, еще собака! Большой собака!

Розарио тяжело дышала и заламывала руки. Мелани успокаивающе похлопала ее по плечу и ободряюще заглянула в глаза.

– Ничего, все хорошо. Продолжайте.

– Четыре, пять человек и большой черный собака. Собака прыгать меня. Зубы вот так: щелк-щелк. – Розарио изобразила рукой щелкающие челюсти. – Они смеяться. Говорить, он уже чуять мой кровь.

– У них было оружие?

– Да. Пушка. Много большой пушка, все. Такой же пушка. – Она указала на «глок» за поясом Дэна.

– Точно такой же? – Дэн вытащил пистолет из-за пояса и показал ей.

– Да.

– Полуавтоматический, калибр девять миллиметров, – кивнула Мелани и сделала пометку в блокноте. – Соответствует найденной в кабинете Бенсона гильзе. Миссис Санградор, вы не заметили, они были в перчатках?

– Да-да, а ночь очень жарко. Я замечать. Они нет хотеть отпечатки, да?

– Да, – ответила Мелани. – А потом?

– Потом они поднять меня, и начальник спросить вопросы. Он хотеть знать, где мистер Бенсон.

– Они назвали его по имени?

– Да-да. Я думать, они его знать. Когда они говорить «Джед», а когда – «Бледнолицый».

– Как-как? «Бледнолицый»? – переспросила Мелани, делая пометку в блокноте.

– Да. И они знать дом. Начальник спросить меня: «Джед внизу, в кабинете?» Я испугаться и нет говорить. Я писать штаны. Он злиться, опять толкать меня, пинать меня, обзывать меня. – Из глаз Розарио потекли слезы, и Мелани стиснула ее плечо.

– Вы очень хорошо рассказываете. Продолжайте.

– Потом я слышать Аманда. Она кричать. Они говорить, они трахать ее. Я лежать на пол. Штаны мокрый, сильно холодно. Я так бояться, я нет думать. Только молиться. Потом я нет помнить.

Мелани помолчала немного, давая возможность Розарио прийти в себя, и наконец осторожно спросила:

– А что вы помните после этого?

– Очень тихо. Все уходить, кроме большой.

– Расскажите мне о большом. Как он выглядел?

– Очень высокий, очень жирный. Звать Бугай. Но он надеть маска. Я нет видеть лицо.

– А еще какие-нибудь имена вы слышали?

– Да. Кто первый прийти в дверь, звать Хирург. Потом я понимать почему! – Она всхлипнула и задрожала от сдерживаемых рыданий.

– Почему? – спросила Мелани.

– Потому что он резать Аманда! – Розарио дрожала всем телом.

– Это произошло в кабинете? В подвале?

– Я нет видеть. Когда я приходить туда, пальцы уже отрезать!

– А как вы пришли в подвал?

– Хирург звонить Бугай на радио. Сказать взять клорокс, потому что он хотеть фокус, как на тот колумбиец.

– Какой фокус?

Розарио затрясла головой и закрыла глаза руками.

– Хорошо, давайте по порядку. Бугай попросил у вас клорокс?

– Да. Поднимать меня. Я показать клорокс в кладовка. Потом мы идти вниз, но новый человек приходить.

– Пришел еще один человек? Вы имеете в виду еще один престу… бандит? – удивилась Мелани.

– Да. Мы слышать стук. Он стучать дверь пушка. Бугай открыть дверь и сказать: «Почему опоздать? Хирург сильно злой. Будь осторожный».

– А новый человек сказал что-нибудь?

– Он сказать: «Пошел он, козел вонючий. Я ему говорить, я решать эта проблема, а он что?»

– Он был в маске? Вы видели его лицо? – спросила Мелани.

– Он надеть маска, когда заходить. Я только видеть коричневый волос. Красивый коричневый волос. Как он. – Розарио показала на густые темные кудри Дэна. – Потом он вести нас вниз. Он знать дорога. Я помнить, он открыть кабинет дверь ногой. Он нет перчатки, как все другой.

Мелани наспех записала ее слова.

– Очень хорошо, Розарио. Такие детали нам очень помогают. Что вы увидели в кабинете?

На глазах Розарио вновь выступили слезы и покатились по щекам.

– В кабинете я видеть мистер Джед. Его привязать на стул. Бог мой, кровь на нем! Везде кровь! Вонять как рынок дома, когда резать куриц. Кровь на рот собака. Я знать, он кусать мистер Джед.

– Теперь расскажите мне, зачем им понадобился клорокс.

Слезы потекли сильнее.

– Мистер Джед закрыть глаза. Хирург ударить его лицо, раз-два-три. Разбудить его. Он говорить мистер Джед: «Ты смотреть сюда, потом ты говорить». Он взять игла из карман. Большой игла, как у врач. Он налить игла клорокс, потом хватать Аманда за рука и тыкать игла. Он прижать игла и хотеть втыкать. Потом он говорить: «Эй, мистер Джед. Ты знать, что клорокс делать в вена? Ты говорить, или я втыкать».

– «Ты говорить, или я втыкать»? Что это значит, миссис Санградор? Они выпытывали что-то у мистера Бенсона?

– Я нет знать. – Розарио опустила глаза на сложенные на коленях руки и глубоко вздохнула. – Он втыкать игла. Потом я видеть рука Аманда. Пальцы. – Она заговорила совсем тихо, словно разговаривая сама с собой: – О Боже, Аманда нет пальцы! И сильно много кровь.

– А дальше?

– Комната кружиться. Глаза темнеть.

– Вы видели, кто стрелял в мистера Бенсона?

– Я падать обморок. Голова кружиться, я закрыть глаза. Я нет видеть, но слышать. Я слышать выстрел.

– Вы услышали выстрел?

– Да-да. Выстрел.

– Никто ничего не говорил? До или после выстрела?

– Они спорить. Сильно ругаться. Потом «бах!».

– А потом?

– Я бежать коридор, бежать на улица. Много дым.

– Вы никого больше не видели? Аманду? Хирурга? Еще кого-нибудь? Вы видели, как они вышли или куда пошли?

– Нет, нет видеть. Потом я помнить, хороший полицейский меня помогать. Все. Я больше нет помнить.

Дрожащая Розарио посмотрела на Мелани и вздохнула. Мелани обняла ее и почувствовала под одеждой повязку. Женщина сморщилась от боли.

– Ой, извините. – Мелани отпустила ее.

– Меня ломать ребро.

– Бедняжка, вы такая храбрая! Вы так смело вели себя, что я вами горжусь.

– Хорошо, тогда завтра я говорить на суд. А вы там быть?

– Конечно. Именно я буду задавать вам вопросы. Как сегодня.

– Когда вы быть там, то хорошо. Сейчас я хотеть отдыхать. Выпить таблетку от боль и смотреть телик.

– Конечно. Агент О'Рейли принесет вам все, что пожелаете.

– Я любить рыба. Здесь есть рыба?

– Розарио, – сказал Дэн, – если у них здесь нет рыбы, то я пойду и лично наловлю ее для вас.

Дэн вышел проводить Мелани. В ожидании лифта он прислонился к стене, и Мелани с удивлением обнаружила, что смотрит на него снизу вверх. Дэн оказался выше, чем она ожидала. Мускулистую фигуру обтягивали джинсы и старая рубашка.

– А вы не только красавица, но еще и умница. Так ловко сумели разговорить Розарио, я прямо не ожидал.

– Внешность обманчива. – От него приятно пахло свежевымытым телом. «Что за дурацкие мысли», – подумала Мелани, отступив на шаг назад.

– Интересную историю она рассказала. Вот только это мало похоже на убийство из мести. Концы не сходятся, – заметил Дэн.

– Да уж, совсем не сходятся. Вполне возможно, что преступники знали Джеда Бенсона. Может быть, он им чем-то насолил или они чего-то от него хотели. Скажем, он представлял интересы кого-то из членов банды как частный адвокат и вляпался во что-то, не имеющее отношения к делу Делвиса Диаса. Я свяжусь с его конторой. Он работал в «Рид, Рид и Уотсон».

– Никогда о них не слышал.

– О, это очень крутая фирма. Нам еще нужно поговорить с женой Бенсона. Ее не было дома в момент нападения. Если Бенсона заказали, то для этого вполне мог быть какой-то очевидный мотив, которого мы пока не нашли.

– Кстати, – вспомнил Дэн, – жена сейчас с дочерью, в больнице Маунт-Синай. Рендл мне только что звонил: девочка пришла в себя. Нам нужно прямо сейчас поехать туда и опросить ее.

– Хорошо, я поеду, а вы оставайтесь с ней. – Мелани кивнула в сторону номера Розарио.

– Придется. Рендл пытается пробить круглосуточную охрану через полицию. У ФБР полно хлопот с террористами, они не станут выделять людей для охраны свидетеля какого-то убийства.

– Розарио в опасности, ее нельзя оставлять без охраны. К тому же я ей пообещала.

– Да, я обратил внимание, что вы раздавали обещания налево и направо, и все за мой счет. – Шутка прозвучала игриво. Дэн сделал шаг вперед и навис над Мелани.

От его близости ей стало не по себе. «Где же лифт?» Мелани снова ткнула кнопку вызова. «Да не стой ты, уставившись на него. Скажи хоть что-нибудь!»

– Она ужасно похожа на мою бабушку. Розарио, я имею в виду, – выпалила Мелани.

– А, значит, поэтому вы с ней так носитесь. Вспоминаете любимую бабушку.

– Вовсе нет, я хочу обеспечить ее безопасность, потому что она наш свидетель. А свою бабушку я почти и не знала.

– Умерла, когда вы были еще маленькой? – лениво поинтересовался Дэн, отнюдь не торопясь возвращаться в номер.

– Она жила в Пуэрто-Рико. То есть сначала здесь с нами, а потом мама отослала ее обратно в Сан-Хуан, обвинив в том, что бабушка крала отложенные на продукты деньги и проигрывала их на скачках.

– Узнаю пуэрториканцев. Все они помешаны на скачках. А вот мы, ирландцы, жить не можем без выпивки.

– Эй, придержи-ка язычок, приятель.

– Да ладно, чего там, уж и пошутить нельзя. Ну ляпнул невпопад. И не волнуйся, я присмотрю за Розарио.

Лифт наконец прибыл, и Мелани поспешно шагнула в кабину. Дэн задержал двери, не давая им закрыться.

– И это все? – спросил он так, словно собирался проболтать с ней весь день.

– Все. Отпусти дверь, пока в лифте сигнализация не сработала. Встретимся в больнице.

– Неужели нельзя на минутку расслабиться? Охранять – такая нервная работа. У меня гораздо лучше получается, если мне дают передохнуть.

Мелани невольно рассмеялась:

– Ну хватит. Шагом марш на пост, рядовой. – Она оттолкнула его руку, и двери стали закрываться. Мелани смотрела, как улыбающийся Дэн исчезает за створками лифта. Ой, неужели она с ним заигрывает? Сама с ним флиртует?

Мелани потрясла головой, пытаясь вытряхнуть из памяти улыбающееся лицо, но казалось, оно было выжжено прямо на сетчатке.

Небо над стоянкой набухло тучами, стало невыносимо душно. Скорее бы уж дождь пошел. Однако вовсе не погода вызывала в ней смутную тревогу.

У машины Мелани помедлила и оглянулась на уродливое здание. Гостиница практически пустовала; на всем пятом этаже светилось только окно комнаты Розарио. Со стоянки кто угодно мог увидеть освещенное окно и вычислить, где находится номер.

Мелани настороженно огляделась. Никого. И все же ее беспокоили непроглядная чернота теней и порывистый ветер. Она почуяла запах дыма и осмотрелась. За несколько машин от нее на земле лежал дымящийся окурок. Кто-то совсем недавно здесь прошел. Странно, когда Мелани выходила из вестибюля, навстречу никто не попадался.

Трясущимися руками она рванула дверцу и села в машину. Заперла все дверцы и ухватилась за руль. «Спокойно, ничего страшного. Подумаешь, кто-то бросил окурок. Ну и что? При чем здесь Хирург? Может, он вообще не курит. К тому же Розарио под охраной Дэна». Ему Мелани доверяла безоговорочно. И лучше б она не ошиблась. Потому что представить себе не могла, что будет делать и чувствовать, если бандиты доберутся до Розарио. Если она подведет Розарио. Нет, этого не может быть.

9

Мелани торопливо шла по унылому больничному коридору в поисках палаты, где лежала Аманда Бенсон. Слишком яркое освещение резало глаза, кондиционеры работали на полную мощность. Мелани бросило в дрожь, но не от холода, а от мысли, как сейчас выглядит изувеченная и обожженная Аманда. Мелани никак не могла прийти в себя после вчерашнего осмотра трупа Джеда Бенсона и сильно сомневалась, что сумеет выдержать еще одно подобное зрелище.

Она заметила знакомого стриженного ежиком полицейского, читающего газету возле двери, и поняла, что нашла нужную палату.

Увидев Мелани, он кивнул:

– Прокурор, верно? Проходите.

На больничной кровати в центре комнаты неподвижно лежала тоненькая бледная девочка. Она безучастно смотрела из-под полуприкрытых век. Одна рука была забинтована выше локтя, к другой тянулась капельница. Девочка тихо дышала приоткрытым ртом, и Мелани заметила блеск металлических зубных пластинок. Такая молоденькая девчушка, совсем ребенок… Комната поплыла перед глазами.

– Corre! – прохрипел отец. «Беги!» Вместо этого Мелани сделала несколько шагов вперед. Она с ужасом смотрела, как большая капля крови сползла с его подбородка и с отчетливым стуком плюхнулась на бумаги на столе. Почему у него так течет кровь?

– Papi, откуда кровь? Ты порезался?

Задавая вопрос, она уже знала ответ. Она знала, что он был там, она это чувствовала. Мужчина, большой мужчина, тяжело дыша, прятался за дверью.

– Вы кто? – Внезапный оклик привел Мелани в себя.

Позади кровати, в углу комнаты, блондинка и высокий темнокожий мужчина о чем-то напряженно спорили. Когда Мелани вошла, они оба повернулись к ней. Вопрос задала блондинка.

– Мне нужен следователь Рендл Уокер, – ответила Мелани.

– Это я, – сказал мужчина, опрятно одетый в брюки и классическую рубашку. Мелани отметила седеющую шевелюру, угрюмое лицо и усталый вид все на свете повидавшего человека.

– Мелани Варгас из Федеральной прокуратуры.

– А, напарник мне много о вас рассказывал. Давайте выйдем на минутку. Извините нас, мадам.

Рендл схватил Мелани за локоть и вытащил в коридор, не дав ей и рта раскрыть.

– Хорошо, что вы пришли, – тихо заговорил он, убедившись, что они достаточно далеко от дверей палаты. – Никак не могу с ней справиться. Просто не знаю, что делать.

– С кем? С Амандой?

– Да нет, с ее матерью. С вдовой. Она не очень-то обрадовалась моему визиту.

– Вот как. А в чем дело? Аманда выглядит лучше, чем я ожидала. Забинтованная рука и капельница, но ожогов нет.

– Ее не обожгло.

– Я заметила. У меня камень с души свалился. Я боялась, что она в худшем состоянии. Но как ей удалось выбраться? Бенсон сгорел дотла, а ведь она находилась в той же комнате.

– Мы не знаем. Ее нашли на улице в бессознательном состоянии, и мы не можем понять, как она туда попала. Вы уже опросили домработницу? Может, она знает?

– Нет, она ничего не помнит после того, как услышала выстрел. Очнулась уже на улице.

– Черт, если бы мамаша дала мне малейший шанс, я бы спросил Аманду, как она выбралась. И еще много чего разузнал бы.

– Девочка в состоянии говорить?

– Я беседовал с врачом по дороге в палату. Она пришла в себя примерно час назад – впервые с тех пор, как ее привезли вчера ночью. Аманда провела на операционном столе несколько часов: у нее отрезаны три пальца – целиком, от самой ладони. Пальцы сохранить не удалось. Я думаю, они… ну, пальцы, остались внутри и сгорели во время пожара. – Рендл произнес это, глядя в сторону.

Какая же скотина этот Хирург, так изуродовать бедную девочку! Мелани еще раз поклялась себе поймать его. Аманде не спать спокойно, пока он разгуливает на свободе. Она всю жизнь будет в страхе оглядываться. Мелани очень хорошо понимала ее состояние.

– Но врач разрешил с ней разговаривать?

– Врач сказал, что можно попробовать. Аманде это не повредит. Когда ее привезли, девочка находилась в шоке от потери крови. Кровотечение остановили, и Аманда уже приходит в себя. Правда, ее накачали успокаивающими и обезболивающими. Тем не менее она в состоянии ответить на простейшие вопросы. Если мамочка соизволит подпустить нас. Я объяснил миссис Бенсон, что врач не возражает, но она и слышать ничего не хочет.

– Давайте я попробую.

– Попробуйте. У меня все равно ничего не получается.

Они вернулись в палату, и Рендл представил их друг другу.

– Миссис Бенсон, – с искренним сочувствием заговорила Мелани и взяла ее за руки, – мне очень жаль, что мы познакомились при таких ужасных обстоятельствах. Мы уже встречались, если помните, на благотворительных мероприятиях. Вашего мужа я тоже знала. Такой замечательный человек. Мне очень жаль. Я представить себе не могу, что вам пришлось испытать со вчерашнего вечера. Вы, наверное, ужасно расстроены.

– Спасибо, милочка. Очень любезно с вашей стороны, – холодно ответила Нелл Бенсон и тут же высвободила руки. Непохоже, чтобы она припоминала их прежние встречи. – Я рада, что хоть кто-то здесь понимает всю серьезность ситуации.

Рендл бросил на Мелани красноречивый взгляд: «Теперь понятно, что я имел в виду?»

Мелани внимательнее присмотрелась к Нелл. В полногрудой блондинке, которая в былые времена вполне могла стать королевой бала, сейчас явно чувствовалась хищная красотка: одета в скромный черный костюм, но в голубых глазах – стальной блеск. А в благовоспитанном голосе сквозили нотки прокуренной хрипотцы.

– Давайте не будем беспокоить Аманду и поговорим в коридоре, – предложила Мелани. Если Нелл станет упираться, то придется ее прижать. Неизвестно, понимает ли Аманда, что происходит вокруг, однако не стоит выкручивать руки мамочке на глазах у дочери. Не хотелось бы вызвать у девочки неприязнь.

– Нам не о чем разговаривать. Я не хочу, чтобы мою дочь допрашивали, пока она находится под действием лекарств.

– Миссис Бенсон, к вашему сведению, мы не намерены допрашивать Аманду, – ответила Мелани. – Бедная девочка не подозреваемая, а жертва ужасного преступления. Подонок, который изувечил ее и убил вашего мужа, все еще на свободе. У нас есть основания полагать, что он попытается убрать всех свидетелей, включая Аманду. Мы хотели бы поговорить с девочкой только для того, чтобы лучше ее защитить.

Нелл встала между Мелани и кроватью:

– Не вздумайте попытаться меня обойти. Она несовершеннолетняя, и что для нее лучше, буду решать я. Как я могу допустить, чтобы девочку допрашивали, когда она в таком состоянии?

– Прошу вас, миссис Бенсон, позвольте нам хотя бы попробовать! Аманда может знать что-то, что приведет нас к убийце.

– Нет! Если я говорю «нет» – значит, нет! Не позволю!

– Миссис Бенсон, если ваша дочь не станет говорить с нами добровольно, то я выпишу ей повестку для дачи показаний перед присяжными. Поверьте, это не очень приятно. После всего, что пришлось пережить Аманде, мне будет очень жаль так с ней обойтись, но вы не оставляете мне выбора. Я совершенно уверена, что действую в интересах Аманды.

Нелл Бенсон внимательно посмотрела на Мелани, которая встретила ее взгляд с непреклонным видом, дав понять, что шутки закончились.

– Ну хорошо. Давайте в самом деле побеседуем в коридоре, – сдалась Нелл.

– Давайте.

Мелани и Рендл вместе шагнули к дверям.

– Я имела в виду только мисс Варгас, – запротестовала Нелл.

– Следователь Уокер вместе со мной участвует в расследовании.

– Нет-нет, я, пожалуй, присяду, передохну пару минут, – невозмутимо отозвался Рендл, усаживаясь на оранжевый пластиковый стул в углу комнаты.

– Не вздумайте разговаривать с ней без меня, – прошипела Нелл, выходя за дверь.

Мелани провела Нелл Бенсон в непритязательно обставленный холл, который заметила по пути в палату. Вдоль стены, напротив лифтов, выстроились восемь оранжевых пластиковых стульев и два громадных автомата для продажи газированных напитков и легких закусок.

– Миссис Бенсон, взять вам что-нибудь перекусить?

– Не помешало бы. Я сегодня весь день ничего не ела.

– Надо признаться, я тоже. – Мелани взглянула на часы. Ей казалось, что сейчас все еще утро, а на самом деле почти пять. Мелочи почти не осталось; к счастью, автоматы принимали однодолларовые банкноты. Мелани взяла две диетические колы и два кекса.

– К сожалению, другого нет, – извинилась она.

– Ничего страшного, – ответила Нелл. – Я обожаю такие вещи. Особенно если есть предлог.

Нелл зубами надорвала целлофановую упаковку и отломила кусочек кекса. Мелани села на стул и смотрела, как Нелл с жадностью поедает кекс, смахивая крошки с дорогого костюма. «Шанель». Легко узнать по переплетенным «С» на пуговицах. Такой костюмчик стоит целое состояние.

Мелани не понимала, как можно есть в такой момент. Сама она едва знала Джеда Бенсона, и это не ее дочь лежала изувеченная на больничной койке, но голода она не чувствовала. С другой стороны, бедной вдове и так досталось. В конце концов, какая разница? Люди по-разному реагируют на трагические события.

– Миссис Бенсон, я понимаю, почему вы не позволяете нам поговорить с Амандой. Я тоже мать. Первейший инстинкт матери – защитить собственное дитя. Однако наш разговор с Амандой не так опасен для нее, как разгуливающий на свободе убийца.

– Вы будете свой кекс?

– Нет-нет, возьмите. – Мелани передала Нелл второй кекс, открыла банку колы и сделала глоток. Ледяная жидкость заставила забиться жилку на виске. – Как я уже сказала…

– Я и в первый раз прекрасно расслышала. Мисс Варгас, буду с вами откровенна. Это очень личная информация. – Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что они одни в холле, Нелл наклонилась и понизила голос: – Мисс Варгас, моя дочь – очень болезненный ребенок. Пожалуйста, поймите меня правильно. Я не могу позволить вам допрашивать Аманду. Прежде чем вы с ней поговорите, мне нужно проконсультироваться с ее психиатром.

– А что такое?

– У Аманды множество проблем. Наркотики, булимия и все остальное. Я положила ее в клинику в Веллмеде, в Коннектикуте. Очень приятное заведение. Туда приезжают девочки из самых известных семейств. У них там почти как летний лагерь. Но Джед забрал ее оттуда! Он во всем потакал дочери, не желая признавать, что у нее в самом деле серьезные проблемы. А я теперь думаю, что если бы Джед не забрал Аманду, то сейчас моя девочка была бы цела и невредима!

Нелл заплакала, громко всхлипывая и аккуратно смахивая слезы кончиками пальцев, чтобы не размазать тушь на ресницах. Мелани вытащила из сумки платок и подала ей. У нее самой на глазах выступили слезы, когда она осознала, что переживает Нелл. Мелани знала, каково это, когда уродливое, отвратительное насилие проникает в твой дом, набрасывается на тебя исподтишка и навсегда меняет твою жизнь. Она сама прошла через этот кошмар еще ребенком, а теперь Нелл Бенсон испытывала то же самое – как жена и мать. Муж убит, дочь изувечена. О Господи, что может быть хуже? В последнее время Мелани не раз воображала для Стива страшную смерть, прекрасно зная, что это не всерьез. Если бы такое случилось на самом деле, как бы она повела себя? Как бы стала жить дальше? А подумать, что ее ненаглядной малышке могут причинить вред, порезать бесценное пухленькое тельце – нет, такое просто невозможно вообразить. Малейшая простуда Майи приводила мать в ужас.

Переполненная сочувствием, Мелани протянула руку и погладила Нелл по плечу. Та непроизвольно дернулась.

– Ничего, все в порядке, – сказала Нелл, пытаясь совладать с собой. Она прокашлялась и выпрямилась на стуле.

Обескураженная Мелани убрала руку. Да, непросто будет найти общий язык с этой женщиной. Она явно не любит, когда к ней прикасаются.

– Не торопитесь, успокойтесь, – сказала Мелани более отчужденным тоном.

– Мне уже лучше. – Нелл улыбнулась вымученной улыбкой.

Мелани почувствовала, что ее терпение иссякает. Каждая минута, потерянная на препирательства, становилась еще одной минутой, которую Хирург провел на свободе.

– Спасибо за откровенность, миссис Бенсон. Понимаю ваши опасения, но я должна поговорить с Амандой. Она свидетель, ничего не поделаешь. Я обещаю, что буду разговаривать с девочкой очень осторожно.

– Вы не понимаете. После всего, что видела моя дочь, она может попытаться совершить самоубийство. Вы хотите, чтобы это осталось на вашей совести?

– Почему же на моей? Ведь не я убила вашего мужа. Я всего лишь пытаюсь поймать преступника. – Очевидная попытка манипуляции огорчила Мелани. Ей пришлось напомнить себе, что Нелл совсем недавно потеряла мужа и сейчас вряд ли способна мыслить рационально.

– Тогда я настаиваю на том, чтобы при разговоре присутствовал психиатр Аманды.

– А сколько времени ему понадобится, чтобы приехать?

– Не знаю. Он в Веллмеде.

– Сейчас половина пятого. Я готова отложить опрос Аманды на поздний вечер, чтобы дать вам возможность пригласить психиатра.

– Я не могу обещать наверняка. Я даже не знаю, сумеет ли он приехать сегодня.

Мелани вздохнула и отхлебнула колы, чтобы выиграть время и поразмыслить. Аманда еще не совсем пришла в себя, и допрашивать ее в таком состоянии толку мало. Наверное, не стоит ссориться с Нелл – проще подождать несколько часов, пока приедет психиатр. В противном случае останется только выписать повестку в суд. И дело даже не в том, что Мелани не хотела так поступать с девочкой. Присяжные наверняка заподозрят неладное. Почему Мелани не смогла уговорить Аманду дать показания добровольно? Почему девочку пришлось заставлять? Честно говоря, Мелани и сама не понимала, почему Нелл упорствует.

– Я согласна подождать до утра, миссис Бенсон, при условии что утром разговор состоится в любом случае: независимо от того, приедет ваш врач или нет. Кстати, а где вы были вчера вечером, когда произошло убийство? – Вопрос выскочил сам по себе.

– Я была в Ист-Гемптоне, ужинала с подругами. Могу дать их имена, если вы хотите проверить.

Нелл смотрела Мелани прямо в глаза так спокойно и уверенно, что Мелани задумалась, а не подготовлен ли ответ заранее. Она решила поймать Нелл на слове.

– Да, если можно, – попросила Мелани, доставая из сумочки блокнот с малюсенькой золотой ручкой.

Нелл ничуть не смутилась и записала несколько имен старательным ученическим почерком.

– Я написала и телефоны тоже. Позвоните им, они с удовольствием ответят на ваши вопросы. Это мои близкие друзья, мы много лет вместе проводим летние каникулы в Гемптоне. А каждый понедельник вместе ужинаем.

– Что, одни, без мужей?

– Разумеется. Жены с детьми летом отдыхают, а мужчины в рабочие дни заняты делами в городе. – Снисходительный взгляд Нелл подчеркнул, что на социальной лестнице Мелани стоит на другой ступеньке.

– Ах вот как, – промолвила Мелани, забирая блокнот и разглядывая записанные в нем имена. Можно, конечно, позвонить по каждому номеру, но она точно знала, что так или иначе эта история подтвердится. У нее слишком разыгралось воображение. Нелл Бенсон наверняка не имела отношения к убийству мужа. А если имела… Ну тогда у нее достаточно мозгов, чтобы выстроить себе безупречное алиби.

Они вернулись в палату, и под пристальным взором Нелл Мелани объявила Рендлу, что опрос придется пока отложить. Рендл поднялся и свернул газету, которую читал. Мелани внимательно посмотрела на Аманду. Девочка лежала теперь с закрытыми глазами и выглядела белее снега. Она лежала так неподвижно, что, казалось, едва дышала. Ну как с ней разговаривать, когда она в таком состоянии? Мелани с отчаянием представила себе, что ожидает Аманду в будущем: кошмарные сны, ужасные воспоминания, парализующий страх, который будет преследовать ее долгие годы, куда бы она ни пошла… Мелани упрекнула себя за настойчивость в разговоре с Нелл. Уж кто-кто, а она могла бы проявить чуть больше понимания.

Оставшись наедине с Мелани в кабине лифта, Рендл спросил:

– Что-то я не пойму, почему мы отступились?

– Не кажется ли вам, что будет очень странно, если мы заставим искалеченную девочку давать показания перед присяжными? – Мелани не удалось избежать оправдательных интонаций. Она сочувствовала Бенсонам, но в то же время сомневалась, что действует в интересах следствия. – Я дала Нелл возможность сотрудничать с нами добровольно. По ее словам, у Аманды психологические проблемы. Нелл хочет, чтобы при даче показаний присутствовал психиатр. Трудно отказать в такой просьбе после всего, что пережила девочка.

– Хорошо, допустим, мы сделаем так, как хочет Нелл. Вы уверены, что присутствие психиатра сделает ее более сговорчивой?

– А вы нет? – Рендл промолчал, но ответ был написан у него на лице. – Значит, вам тоже кажется странным поведение Нелл?

– Я не слепой, вижу, когда мне пытаются морочить голову, – ответил он.

– Вы думаете, она может быть замешана в убийстве мужа?

– Замешана ли она? Обычно я не раздумывая сказал бы: «Да, очень может быть». Я не первый год в полиции. И если нахожу в канаве труп с дырой в башке, то первое, что я делаю, – это проверяю ствол супруга. В девяти случаях из десяти он еще дымится. Однако сейчас у нас есть достоверная информация из независимых источников, что в дело вовлечены серьезные игроки. Хотя жена обычно входит в число подозреваемых, я как-то не представляю себе, что Нелл Бенсон спуталась с гангстерами.

– Да, вряд ли, – согласилась Мелани.

– А с другой стороны, у меня на нее аллергия.

– У меня тоже, но, может быть, это потому, что она ведет себя как богатая и заносчивая стерва? Мне бы не хотелось, чтобы личная неприязнь повлияла на мои выводы.

Рендл недоверчиво хмыкнул. Он был из тех, кто предпочитает доверять своей интуиции.

– Да нет же. Возможно, Нелл просто пытается защитить дочь, – продолжала Мелани. – Какой-то психопат только что отрезал пальцы ее дочери, которая вынуждена была смотреть, как отца замучили до смерти. Поставьте себя на место родителя, который видит страдания своего ребенка.

– Об этом я как-то не подумал. – Голос Рендла дрогнул. – Может быть, вы правы.

Лифт остановился, и они вышли в вестибюль. Мелани показалось, что на лице Рендла остался глубокий отпечаток тех времен, когда он видел страдания ребенка.

– Рендл, а сколько вам лет? – спросила она по дороге к выходу.

– Мне? Сорок семь. Но у полицейских год идет за два, так что на самом деле мне девяносто четыре, – ответил он со смехом, но тут же посерьезнел. – А почему вы спрашиваете?

– Не знаю. У вас сейчас такое лицо… как будто вы много всякого повидали.

Он устало улыбнулся:

– Что есть, то есть. Такого повидал, что и вспоминать не хочется.

Мелани решила не спрашивать напрямую о смерти его сына от передозировки. Как-то неловко упоминать об этом. Рендл может разозлиться из-за того, что Дэн ей все рассказал.

– На такой работе это неудивительно, – заметила Мелани, когда они вышли на улицу. – Вам еще долго до пенсии?

– Нет, совсем чуть-чуть. И тогда уж вы меня здесь не увидите. Я собираюсь купить домишко где-нибудь у речки, там, где потеплее: жене нужен хороший климат. Буду каждый вечер ходить на рыбалку, а жена будет мне готовить свежую рыбку на ужин.

– Заманчивая картина. Хотя мне, пожалуй, такая жизнь показалась бы слишком тихой, слишком спокойной.

– Тихую жизнь стоит попробовать. Полезно для душевного равновесия. А то по вашим глазам видно, что у вас неспокойно на душе.

Мелани не ответила. Ее настолько поразила проницательность Рендла, что она онемела от изумления.

– Вас подвезти? – наконец нарушила молчание Мелани. – Через двадцать минут у меня встреча в компании, где работал Бенсон, но я могу подкинуть вас куда-нибудь по дороге.

– Спасибо, моя машина за углом.

– Ладно. Тогда до встречи.

– До встречи. Берегите себя.

Мелани села в машину, завела мотор и влилась в поток транспорта. Их разговор перешел на личные дела, и Рендл больше не возвращался к ее решению отложить опрос Аманды. Однако, размышляя о том, как мало удалось выудить из поездки в больницу, Мелани уже сама сомневалась в правильности своих действий.

10

Престижные юридические фирмы Нью-Йорка отнюдь не переполнены посетителями. Напротив, в них царит торжественная тишина. Юристы здесь не снимают пиджаки и не повышают голос. Они мнят себя представителями высокоинтеллектуальной и возвышенной профессии и никогда не признаются в том, что они просто жесткие и практичные дельцы.

Двери лифта открылись на тридцать втором этаже, и Мелани шагнула в приемную «Рид, Рид и Уотсон», мгновенно очутившись в знакомой атмосфере. После стажировки в качестве судебного секретаря она провела два года в тихой библиотеке точно такой же фирмы. Не разгибая спины, Мелани копалась в хитросплетениях вторичного страхования и Единого коммерческого кодекса. Время от времени юристы, для которых она готовила материалы, приглашали ее пообедать в каком-нибудь шикарном старинном ресторане. Все ее начальники обладали исключительной способностью вести сдержанную светскую беседу, не касаясь своей личной жизни и не раскрывая истинных взглядов. Мелани никогда не могла понять, как они к ней относились и был ли у нее хоть малейший шанс стать партнером фирмы, проработав необходимые восемь-десять лет. Она сбежала из этого царства ледяной бездушности, как только получила работу прокурора.

Мелани подошла к величественному столу, за которым сидела чопорная секретарь неопределенного возраста, одетая в шелковую блузку с высоким воротником. Мелани тут же поняла, что «Рид, Рид и Уотсон» ничем не отличается от ее прежнего места работы – проникнуть внутрь посторонним труднее, чем прорваться в подземный бункер. Ее наверняка пошлют своей дорогой. С безукоризненной вежливостью, разумеется.

– Я вас слушаю, мисс. У вас назначена встреча? – Акцент секретаря выдавал британское происхождение. Она презрительно взирала на Мелани поверх очков. В былые времена Мелани могла бы смутиться, но сейчас она чувствовала за собой всю мощь федерального правительства.

– Мелани Варгас из Федеральной прокуратуры Соединенных Штатов. – Она предъявила удостоверение. – У меня встреча с Доланом Ридом по поводу убийства Джеда Бенсона.

Секретарь неодобрительно хмыкнула, вероятно, сочтя слово «убийство» неприличным.

– Хорошо, я сообщу о вашем приходе. Присядьте, пожалуйста. – Она указала на элегантные диванчики и кресла кремового цвета, над которыми висел большой портрет маслом. Мелани подошла поближе, разглядывая мужчину, одетого по моде прошлого века. Римский нос и жесткий взгляд беспринципного дельца. Медная табличка на позолоченной раме сообщала, что на портрете изображен некто Джордж Долан Рид, основатель фирмы. Надо полагать, предок того Рида, к которому она пришла. Мелани повернулась к секретарю спиной, притворяясь, что изучает портрет. На самом деле она пыталась подслушать, что говорила в микрофон секретарь. Роскошные ковры поглощали звук, и расслышать удалось только имена: ее собственное и Джеда Бенсона. Молодая женщина в розовом костюме неторопливо прошла через приемную, бросив на Мелани любопытный взгляд.

– Мисс Варгас? – раздался за ее спиной голос.

Мелани резко обернулась. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти с приятным лицом и грузной фигурой, одетая в твидовый костюм и туфли на низком каблуке.

– Да?

– Мэри Хейл, – сдержанно произнесла женщина, протягивая руку. Мелани ответила на рукопожатие и невольно сморщилась: мясистая рука Мэри Хейл тисками сжала ее пальцы.

– Простите, мисс Хейл, но мне нужен Долан Рид.

– Мистер Рид – наш главный партнер. Как вы понимаете, он очень занят и попросил меня заняться этим вопросом. Уверяю вас, я в курсе всех дел, которые вел Джед Бенсон.

Она повернулась и пошла по коридору – Мелани ничего не оставалось, как пойти следом. Как Мелани и ожидала, ей давали от ворот поворот. Долан Рид и не подумает с ней встречаться. В таких фирмах иерархия ставилась превыше всего. Старшие партнеры почитались наместниками бога на земле и охранялись как величайшая драгоценность. Чтобы чего-то добиться, нужно перестать церемониться и начать выписывать повестки.

Мэри Хейл провела ее в зал заседаний, где стоял длинный полированный стол, окруженный креслами из красной кожи. На столе, строго параллельно краю, лежала тонкая бумажная папка.

– Присаживайтесь, мисс Варгас. Я попросила сделать распечатку всех дел, которыми до настоящего момента занимался Джед Бенсон. – Мэри кивнула на папку.

Скептически нахмурившись, Мелани придвинула тяжелое кресло и уселась в него. Судя по толщине папки, ее содержимое не стоило потраченного на поездку бензина. Открыв папку, Мелани убедилась в своей правоте. Внутри лежал один-единственный листок бумаги с названиями трех дел. Судя по заголовкам в верхней части страницы, компьютер распечатал также идентификационные номера клиентов и количество рабочих часов для каждого дела, но эти колонки тщательно замазали черным фломастером. Толку от распечатки не было никакого.

Серые глаза Мэри Хейл холодно смотрели на Мелани.

– Мисс Хейл, здесь какое-то недоразумение. Договариваясь о встрече, я сказала помощнику мистера Рида, что нам нужно тщательно проверить все документы мистера Бенсона.

– В таком случае это действительно недоразумение. Если бы я знала, я бы посоветовала вам не терять время зря. Работа мистера Бенсона в нашей фирме не имеет отношения к его смерти.

– А вот это будет решать Федеральная прокуратура после всестороннего расследования. Одной распечатки нам недостаточно. Мне нужно знать сущность всех дел, над которыми работал Джед Бенсон.

– Простите, но это невозможно.

– Неужели? А в чем дело?

– В конфиденциальности.

– В конфиденциальности?

– Да. «Рид, Рид и Уотсон» придерживается мнения, что все наши документы конфиденциальны.

Мелани встала. Она оказалась одного роста с Мэри Хейл, и они смотрели прямо в глаза друг другу.

– Вы вправе придерживаться любого угодного вам мнения, мисс Хейл, но закон есть закон. Нам обеим прекрасно известно, что конфиденциальность отношений между клиентом и юристом распространяется только на прямое общение между ними, а конфиденциальность рабочих документов не применима в случае уголовного расследования. Таким образом, у вас должны быть целые кипы документов, которые я имею право просмотреть. И где же они?

Щеки Мэри Хейл зарделись румянцем. Она помедлила, тщательно выбирая слова.

– В последнее время мистер Бенсон… не слишком много работал. Боюсь, смотреть там особо нечего.

– Очень странно. «Рид, Рид и Уотсон» считается одной из лучших фирм города. У вас репутация людей вежливых, но беспощадных. Если Джед Бенсон не слишком много работал, он бы у вас долго не продержался.

– Мисс Варгас, я заявляю, что у нас нет тех документов, которые вы хотите получить. Вы не верите мне на слово?

– Мисс Хейл, я занимаюсь расследованием убийства. Я не могу полагаться на ваши слова. Я подожду здесь, пока вы принесете документы, или вам придется прийти с ними на заседание суда, когда я выпишу повестку. Выбирайте сами.

Мэри Хейл негодующе хмыкнула.

– Я уже изложила политику нашей фирмы. Я не имею права делать исключения, не получив согласия других партнеров. Если вы настаиваете, я могу вынести этот вопрос на ближайшее общее заседание, которое состоится в следующий четверг. Если партнеры согласятся, вы сможете ознакомиться с документами в этой комнате. В повестке нет никакой необходимости.

– Мне нужно ознакомиться с документами сегодня. Убийца Джеда Бенсона все еще на свободе. Я не могу ждать до следующего четверга.

– Боюсь, вам все же придется подождать. Учитывая напряженный график сотрудников, мы не сумеем их собрать раньше.

Мелани поняла, что Мэри больше не отступит ни на йоту – по крайней мере сегодня. Стоит ли терять время понапрасну? Она имела полное право прислать повестку. И нечего их уговаривать.

– Передайте мистеру Риду, что я пришлю повестку, выписанную на его имя, – заявила Мелани, с постыдным удовольствием наблюдая, как лицо Мэри вытянулось. – Не стоит меня провожать. Я помню дорогу.

Мелани взяла папку, сунула ее в сумку и направилась к выходу.

В глубокой задумчивости Мелани вошла в лифт. С тех пор как она уволилась, атмосфера юридических фирм практически не изменилась. В те времена Мелани не могла раскусить этих юристов, да и сейчас ей это не под силу. Ей показалось, что Мэри Хейл намеренно скрывает что-то, хотя на самом деле кто ее знает. В таких фирмах сотрудников приучают не болтать лишнего и ничего не делать добровольно. Может быть, Мэри в принципе никому не выдает документы, пока ее не вынудят. Возможно, она даже гордится своей принципиальностью. В любом случае результат оставался прежним – единственная совершенно бесполезная бумажка.

Мелани со вздохом посмотрела на часы: столько времени потеряно даром. Она ведь заранее знала, что так и будет. Стоило ли наносить визит вежливости? Не проще ли было сразу послать повестку? Подумаешь, прославленная фирма. В следующий раз она не станет церемониться с этими знаменитостями. Постукивая каблучком от нетерпения, Мелани ждала, пока лифт спустится. На тридцать первом этаже двери открылись, и вошла молодая женщина в розовом костюме – та самая, которая с любопытством посмотрела на Мелани в приемной. Наверное, одна из сотрудниц.

Нарушая негласные правила поведения в лифте, она повернулась к Мелани и уставилась на нее. Большие зеленые глаза, длинные каштановые волосы – привлекательная, цветущая девушка чуть старше двадцати лет.

– Вы прокурор? – спросила она заговорщическим шепотом, намеренно придвинувшись ближе.

– Да. А что? – Мелани затаила дыхание: происходило нечто очень важное.

На тридцатом этаже лифт остановился, и девушка резко обернулась к дверям с абсолютно непроницаемым и невозмутимым видом, словно она ни слова не сказала. Вошел мужчина средних лет, одетый в полосатый костюм.

– Привет, Сара, – вежливо поздоровался вошедший. – Все еще по уши занята делом «Секьюрилекса»?

Через мгновение лифт остановился на двадцать девятом этаже, и они оба вышли. Девушка явно не желала разговаривать с Мелани на глазах у других. Интересно, почему? Покачав головой, Мелани вытащила бумажную папку и записала имя – «Сара». Много ли молодых женщин по имени Сара работают в «Рид, Рид и Уотсон»? Наверняка не составит труда выяснить, кто она такая. Может быть, Мелани все же не зря сюда приехала.

11

Когда она наконец добралась до центра города, машины и автобусы плотно забили улицы. Закончился рабочий день, собирался дождь, и все на свете, кроме Мелани, торопились домой. Сидя в пробке и дожидаясь своей очереди повернуть на стоянку и сдать служебную машину, Мелани изнывала от беспокойства. День пролетел незаметно, она даже не позвонила Элси, чтобы попросить ее задержаться.

Мелани слишком вымоталась, чтобы болтать о пустяках. Поэтому она попыталась проскочить в офис мимо Шекейи Дженкинс, однако маневр не удался.

– Эй, Мелани! – закричала Шекейя. – Что я тебе покажу! Мне сегодня в обед сделали!

Мелани невольно улыбнулась:

– Ну, давай показывай.

Она подставила руку, и Шекейя положила на ее ладонь растопыренные пальцы. На каждом ногте белый голубок летел над разноцветной радугой на фоне серебристо-голубого неба, украшенного алмазными звездами.

– Ух ты, какая прелесть!

– Да уж, тетка прямо художник. Содрала с меня половину зарплаты, но оно того стоит, – засмеялась Шекейя, однако тут же посерьезнела. – Слушай, ты клевая девчонка, и я дам тебе дружеский совет. Поосторожней с начальством сегодня.

– Именно сегодня?

– Она явно жаждет твоей крови.

– А в чем дело?

– Без понятия, но она только что рванула в твой кабинет с таким видом, будто ей хвост прищемили.

– О черт, только этого мне и не хватало. Спасибо, chica.

Всю дорогу до кабинета Мелани нервничала – и не напрасно. Охранник впустил ее в пуленепробиваемую дверь на этаж. Дверь открывалась прямо напротив кабинета Мелани, а перед кабинетом, скрестив руки на груди, ждала Бернадетт. Джо Вильямс и Сьюзен Чарлтон стояли возле факса, дальше по коридору. Они сочувственно и смущенно взглянули на вошедшую Мелани и отвели глаза. Похоже, весь отдел уже знал, что ей предстоит взбучка.

– Что-то случилось? – спросила Мелани с невольным оттенком раздражения в голосе. Начальство только и делало, что создавало дополнительные проблемы.

Бернадетт кивнула в сторону ее кабинета. Мелани вошла, и Бернадетт последовала за ней, грохнув дверью. Истерика обычно входила в программу представления, и тем не менее Мелани заволновалась. Что такого она могла натворить?

– Что это ты там устроила у Аманды Бенсон? – рявкнула Бернадетт, когда они оказались лицом к лицу в узком проходе между столом и шкафом для бумаг.

Напряженный день после бессонной ночи вымотал Мелани. Она прошла на свое место и тяжело опустилась на стул.

– Ну? Я тебя спрашиваю! – Бернадетт встала прямо напротив и уставилась на нее сверху вниз.

– Мы с Рендлом Уокером поехали поговорить с девочкой. А в чем дело?

– В чем дело? Вы угрожали свидетелю прямо на больничной койке, вот в чем дело! Бога ради, скажи мне, что это неправда и что ты не грозилась вытащить бедную девочку на заседание суда!

– Ее мамочка нас к ней и близко не подпускала. Ты бы сделала то же самое.

– Когда у девчонки суицидальные наклонности, а мать имеет такие связи, как Нелл Бенсон? Что я, дура? Это ты у нас Дон Кихот. А ты хоть подумала, что твое геройство может вылиться нам в дорогостоящий иск? Есть у тебя мозги или нет?

Ну вот, уже началось – именно этого Мелани и боялась, принимаясь за расследование. Она привыкла делать работу так, как считала нужным, и терпеть не могла постороннее вмешательство. Обычно Бернадетт не стала бы придираться к тактике ведения допроса – времени не хватило бы заниматься пустяками. Стоп, обычно Бернадетт и понятия не имела, кого именно допрашивала Мелани.

– Тебе Нелл Бенсон позвонила? – Мелани не сдержала любопытства. – Я только что из больницы и думала, мы договорились полюбовно.

– Напрасно ты так думала. Она позвонила лейтенанту Рамиресу и устроила скандал.

– Ты же сказала, Рамиреса сняли с расследования. Чего ради он лезет не в свое дело? – Только этого ей не хватало: Рамирес пытается вмешиваться через Бернадетт!

– Придержи язык! Ромуладо – друг семьи, и он очень расстроен твоим поведением. Твой так называемый опрос свидетеля больше походил на избиение младенцев. Полегче, подруга! Если ты поставишь меня в неловкое положение, я сниму тебя с расследования за служебное несоответствие, а от такого пятна в жизни не отмоешься. Ты этого добиваешься? Смотри, тебе прекрасно известно, я не раздаю пустых обещаний.

«О Господи, зачем я только так вляпалась, да еще именно тогда, когда дома все вверх дном», – вздохнула про себя Мелани. Работа была ее спасательным кругом, особенно в моменты личных неприятностей. Ей никак нельзя пустить под откос всю карьеру, иначе она не справится с прочими проблемами. Кровь из носу, Бернадетт нужно как-то умиротворить.

– Я прекрасно понимаю, что лейтенант Рамирес переживает за Бенсонов. Я тоже о них беспокоюсь. Этот маньяк Хирург все еще на свободе – а он прославился тем, что убирает всех свидетелей. Я согласилась подождать, пока приедет психиатр Аманды, но если я буду ждать слишком долго, то Хирург может успеть до нее добраться. Мне вовсе не улыбается, чтобы моего свидетеля убили. Если у тебя есть предложения, как мне поступить, то будь добра, поделись.

– И поделюсь, пока ты нас всех в лужу не посадила. Во-первых, успокойся. Девчонку охраняют круглосуточно, так что не надо устраивать истерику по поводу убийства свидетелей. Ничего с ней не сделается. Во-вторых, поаккуратнее с этой семейкой. Веди себя дипломатично: притворись, что делаешь им огромное одолжение, давая Аманде возможность прийти в себя, и так далее. Потом через денек-другой снова подойди к Нелл Бенсон. Если она все еще будет выступать, вот тогда только и можно пригрозить повесткой.

– Как скажешь. Главное, чтобы мы обе знали, что именно ты решила подождать пару дней. В таком расследовании пара дней может многое значить. Мне бы не хотелось отвечать за последствия.

Бернадетт приняла откровенность Мелани за наглость. Она побагровела и зашипела в ответ:

– До тебя, я вижу, никак не доходит. Мне очень не нравятся жалобы. И если я услышу еще хоть одну жалобу, то нарисую тебе такие последствия… Короче, делай, что тебе говорят!

– Хорошо. – Мелани внезапно расхотелось спорить. Она поняла, что есть споры, в которых невозможно победить, – например, споры с начальником.

Удовлетворенная Бернадетт развернулась и вышла за дверь.

Мелани сгорбилась над столом, положив голову на скрещенные руки. Ей очень хотелось плакать, но она боялась, что стоит только начать, и потом не остановишься. Закрыв глаза, она постаралась дышать ровно, чтобы успокоиться. Громкий стук в дверь прервал попытку медитации. Мелани подняла голову. В дверях стоял Морис Доусон с тележкой, загруженной коробками.

– Эй, Мелани, посылочка для тебя. Тут едва ли половина – штук двадцать коробок пришло.

– А что это?

– Понятия не имею. Прислали с Федеральной, 26.

Адрес штаб-квартиры ФБР. Должно быть, архивные документы по тому старому прослушиванию «Перышек с Траута». Ну вот и хорошо. «Работа – лучшее лекарство», – напомнила она себе.

– Спасибо, Морис. Поставь прямо на пол, где найдешь местечко.

– Если я поставлю их на пол, то за дверь ты больше не выйдешь.

– Не важно. Похоже, сегодня я вообще отсюда не выйду.

Морис засмеялся, хотя Мелани и не думала шутить.

Когда Морис доставил все коробки и вышел, Мелани посмотрела на часы. Без четверти шесть – Элси уже пора собираться домой. Даже если бы Мелани ушла с работы сию секунду, она бы все равно не успела добраться вовремя.

Мелани сняла трубку и набрала номер.

– Квартира Хенсонов, – ответила Элси.

– Элси, это я.

– Ты? А почему звонишь? Тебе уже дома пора быть!

– Я очень, очень извиняюсь, но мне придется задержаться на работе. Я никак не могу уйти. Стив только завтра приезжает из Лос-Анджелеса, так что я надеялась, что вы сможете остаться сегодня подольше.

– Нет, сегодня не могу. Заранее надо предупреждать, а то кто моих детишек ужином кормить будет?

Трое из пяти «детишек» Элси все еще жили с мамой – младшему уже стукнуло двадцать один.

– А не могли бы они сегодня… ну пиццу заказать, например? – предложила Мелани.

– Они привыкли к домашнему.

– Элси, ну пожалуйста. Я буду вам очень благодарна. И оплачу дополнительное время.

– Не сомневаюсь. Но остаться я не могу. Я к такому не привыкла. Когда миссис Хенсон надо было пойти куда-то по делам, она всегда предупреждала меня как минимум за неделю.

– Элси, я на работе. Я не виновата, что пришлось задержаться.

– Да что же это такое? Миссис Хенсон никогда так со мной не обращалась.

– Элси, мне очень жаль. Честное слово, я ничего не могу поделать. Я попробую до кого-нибудь дозвониться. Родители Стива сейчас в отъезде, но, может быть, моя мама или сестра свободны сегодня вечером. А вообще нам нужно поговорить. В ближайшие недели я буду очень занята на работе, и мне понадобится ваша помощь.

– Хм, – неопределенно хмыкнула Элси.

Охваченная беспокойством, Мелани положила трубку. До сих пор она никогда не просила Элси задержаться: выйдя из декретного отпуска, Мелани всегда уходила с работы вовремя, чтобы самой уложить дочку спать. А теперь режиму пришел конец. До рождения Майи Мелани регулярно оставалась в офисе до восьми-девяти вечера. Иногда приходилось задерживаться часов до одиннадцати или вообще работать всю ночь напролет. Бернадетт наверняка заметила, что Мелани бездельничает, и теперь придется опять засучить рукава. Мелани глубоко вздохнула, понимая, что проблемы с нянями только начинаются.

Ей безумно хотелось бросить все и поехать домой к дочке, но, увы, никак нельзя. Придется позвонить маме или сестре. В последние дни Мелани избегала их обеих, не желая признаваться, что выставила Стива. Они уже знали о его измене, и их сочувствие раздражало – уж слишком оно отдавало «нечего было выпендриваться». «Ты вся такая из себя умная и образованная, а собственную жизнь устроить не можешь». Как будто они сами могут. Мелани уже жалела, что рассказала им обо всем, но в ту ночь, когда она обнаружила измену мужа, ей оставалось или поделиться с кем-то, или совсем свихнуться.

На конкурсе «Худший способ обнаружить измену мужа» Мелани наверняка получила бы первое место. Несколько недель назад Майе исполнилось пять месяцев, и малышка впервые серьезно заболела – с температурой под сорок и рвотой. Стив уехал на переговоры в Лос-Анджелес, и Мелани осталась одна с ребенком. Она ужасно нервничала и собиралась везти Майю в больницу. Уже за полночь по времени Лос-Анджелеса Мелани позвонила мужу в гостиницу. В номере никто не взял трубку. «Наверное, еще работает», – подумала Мелани и позвонила в офис. Ответил женский голос. Мелани так и не удалось выяснить ее имя, но эта девушка четко знала, чего хотела. Она и не подумала что-то скрывать или щадить чьи-то чувства; напротив, ей не терпелось выложить правду.

– А, – сказала она, – так вы жена Стива… Стив и Саманта давным-давно ушли. Если не можете дозвониться до его номера, попробуйте набрать ее.

И тщательно продиктовала фамилию Саманты.

Похолодев от макушки до пяток, Мелани дрожащими руками снова набрала номер гостиницы и попросила соединить с Самантой Эллисон. Когда трубку взяла она, Мелани тихим и спокойным голосом спросила Стива. Эта шлюха передала ему трубку. Он сказал, что перезвонит ей через минуту из своего номера. Мелани сидела, окаменев и едва дыша, пока не зазвонил телефон.

По крайней мере у Стива хватило совести не врать и не выкручиваться. Он сказал Мелани, что Саманта для него ничего не значит – ну подумаешь, переспали пару раз – и что между ним и Самантой все кончено. Он сказал Мелани, что любит ее и Майю больше всего на свете и ненавидит себя за то, что сделал. Стив не смог объяснить, почему так поступил. Может быть, стресс виноват? На работе напряг, дома младенец, Мелани занята и капризна. Саманта бросилась ему на шею; они были так далеко от дома. Конечно, это вовсе не причина и не оправдание, он все прекрасно понимает. Стив сказал ей, что никогда не простит себе такой проступок, но если Мелани сможет его простить, то он будет образцовым мужем до конца своих дней. Он представить себе не может, что будет делать, если Мелани от него уйдет.

Мелани все никак не могла осознать случившееся. Стив вернулся на следующий день и буквально упал перед ней на колени. С сухими глазами, абсолютно ничего не чувствуя, Мелани наблюдала, как он плакал. Тогда Стив пошел и купил ей дорогой браслет с бриллиантами. Мелани с отвращением посмотрела на подарок и велела Стиву, отнести браслет обратно в магазин. Через несколько мучительных дней Мелани поняла, что ей нужно немного побыть одной, и отослала Стива пожить у родителей. Он взял кое-что из одежды и ушел. Потом его снова отправили в Лос-Анджелес.

Все это случилось почти три недели назад. С тех пор Стив только один раз приезжал в Нью-Йорк на выходные. Мелани позволила ему жить в их квартире, чтобы он мог повидаться с Майей, однако заставила спать на диване. Она с ним почти не разговаривала, а с тех пор как Стив вернулся в Лос-Анджелес, даже на звонки не отвечала. Он оставил ей как минимум пять сообщений на автоответчике, и еще семнадцать пришло по электронной почте – она подумывала удалить их, не открывая. Мелани понимала, что долго так продолжаться не может: у них ребенок и совместный займ на дом, поэтому нужно на что-то решаться. Надо было думать о будущем, но Мелани могла только тосковать о потерянном прошлом. Присутствие Стива ее раздражало, и в то же время больше всего на свете ей хотелось быть с ним вместе – словно ничего не случилось.

Хватит, сколько можно сидеть и обливаться слезами – надо дело делать. Маме звонить не стоило: она хотела, чтобы они со Стивом помирились. Иногда мамин прагматизм шокировал Мелани, и сейчас ей не улыбалось получить очередную порцию нотаций. «Мелани, перестань быть идеалисткой. Мужики, они такие и есть, мне ли этого не знать? Да ты должна быть благодарна, что Стив не бросил тебя, а, наоборот, пытается загладить вину. На твоем месте я бы взяла этот браслет – и все остальное, на что удалось бы его раскрутить, – а потом заставила бы его отчитываться за каждый шаг всю оставшуюся жизнь». Нет уж, сейчас она не в состоянии выслушивать циничные поучения. Кроме того, мама слишком занята, чтобы нянчиться с внучкой. Она теперь переживала вторую молодость: работала бухгалтером в преуспевающей дерматологической клинике, купила неплохую квартирку в Форрест-Хиллс, перекрасилась из природной брюнетки в блондинку, пристрастилась к занятиям танцами и завела как минимум двух любовников. Нет, маме лучше не звонить.

Мелани неохотно набрала номер сотового телефона сестры.

– Слушаю! – ответила запыхавшаяся Линда, перекрикивая рев автомобильных гудков.

– Лин, это я. Мне нужна твоя помощь.

– Si, claro,[9] шпильки.

– Какие шпильки? Это я, Мелани.

– А, Мел, так плохо слышно. Я подумала, это Тереза. Она идет сегодня вечером на какую-то вечеринку и попросила мои новенькие золотые босоножки на шпильках. Нет, ты себе представляешь? Я за них пятьсот баксов выложила!.. Ну а у тебя как дела?

– Так себе. На работе проблемы, Стив все еще в командировке, а няня грозит уволиться, если ей придется задержаться.

– Вот как. Надо полагать, ты хочешь, чтобы я посидела с Майей?

– А ты можешь?

– Знаешь, сестричка, придумай что-нибудь получше. Я ведь уроню ее ненароком или еще что. К тому же я встречаюсь сегодня с парнем, который может свести меня с нужными людьми в «Телемундо». Ну, насчет создания моего собственного шоу.

Линда работала на местном канале новостей, занимаясь модой и развлечениями. У нее это здорово получалось: она стала своей среди тех самых людей, о которых снимала репортажи, и завела прекрасные связи. Мелани точно знала, что нужные люди раньше полуночи из дома не выходят.

– А во сколько ты с ним встречаешься? – поинтересовалась Мелани.

– В полночь, в центре.

– До полуночи я как раз успею.

– Но мне еще надо волосы уложить!

– Возьмешь мою плойку.

– Хм, эта штучка неплохо придает объем… А маму не пробовала попросить?

– В последнее время она только и делает, что учит меня жить, – сил никаких нет ее слушать.

– Все ясно.

– К тому же ей понадобится не меньше часа, чтобы доехать. Лин, пожалуйста, сделай одолжение.

– А в привычку не войдет, chica? Ты же знаешь, с материнским инстинктом у меня проблемы.

– Ведь в первый раз прошу!

– Хорошо, но за это ты два раза съездишь с мамой за покупками вместо меня.

– Да ты же все равно никогда с ней не ездишь!

– Не согласна?

– Согласна, согласна! Только поезжай скорее ко мне, Элси ждет.

– В жизни не видела, чтобы так боялись собственную няню. Уволь ты ее к чертовой матери!

– Веди себя с ней прилично! Te amo,[10] сестренка!

– Еще бы, – засмеялась Линда и положила трубку.

Мелани позвонила в кафе напротив и заказала бутерброд с курицей и две чашки кофе. Потом присела возле коробок и стала читать ярлыки. Она весьма смутно представляла себе, что именно ищет – что-нибудь, все, что угодно, лишь бы это привело к Хирургу или Бугаю. В свое время Мелани принимала участие в нескольких прослушиваниях и знала, как обычно подшиваются документы. Однако с прослушиванием такого количества телефонов одновременно ей сталкиваться еще не приходилось. Как же в этой груде бумаг найти записи тех разговоров, к которым мог иметь отношение Хирург? Вымотанная до предела, Мелани никак не могла сообразить, с чего начать.

Звонок телефона заставил ее подскочить. Охранник на входе сообщил, что принесли заказ из кафе. В животе заурчало: последний раз Мелани ела утром. По крайней мере такая работа заставит ее похудеть. После родов Мелани сбросила двенадцать килограммов, и все же зеркало постоянно напоминало ей о лишнем весе: требовалось либо сесть на диету (на что не хватало силы воли), либо попотеть в спортзале (на что не оставалось времени).

Мелани вышла через пуленепробиваемую дверь на лестничную площадку и взяла доставленный ужин. С пластикового пакета капало – дождь наконец пошел. Она расплатилась с курьером и вернулась в кабинет. Возле факса в коридоре болтали несколько коллег. Брэд Монахан – высокий, с мужественным подбородком и безупречной прической кинозвезды – размахнулся и бросил в нее мяч. Мелани отвела удар свободной рукой, и мяч укатился под стол.

– Ловить надо было, Варгас! – добродушно крикнул он.

– Дурень, у нее руки заняты, – ответила Сьюзен Чарлтон. Эта невысокая рыжеволосая девушка спортивного сложения когда-то входила в олимпийскую команду по плаванию. Она единственная из женщин в отделе открыто признавала свою гомосексуальность. Между собой полицейские называли Сьюзен «Мисс Нестандартная Ориентация», что, впрочем, не мешало им умолять ее вести вместе расследования: Сьюзен имела репутацию беспощадного прокурора. Мелани, Сьюзен и Джо Вильямс, который тоже стоял рядом, пришли в отдел почти одновременно и вместе проходили начальную подготовку. Брэд пришел позже, но из кожи вон лез, чтобы оказаться первым, за что они нещадно над ним подтрунивали. Веселый по натуре, Брэд на подначки не обижался.

– Варгас, дела твои совсем плохи, – заявил Брэд. – Ты даже мяч поймать не можешь, как же ты с присяжными будешь управляться?

– Брэд вовсе не в мяч играет, – заметил Джо. – Он выясняет, кто у нас круче.

Улыбаясь, Мелани наклонилась и подняла мяч. Черт с ними, с делами, почему бы не расслабиться на минутку, как в старые добрые времена. Дружеский треп после работы с рождением Майи ушел в прошлое, в рабочие часы на болтовню не оставалось времени. Только после того как заканчивались вечерние заседания суда и переставали трезвонить телефоны, появлялся шанс обменяться историями из жизни и посоветоваться. Уходя с работы в половине шестого, Мелани совсем перестала общаться с коллегами: такова оказалась цена материнства – цена, совершенно недоступная их пониманию. Из всего отдела только Мелани имела ребенка. Даже среди прокуроров-мужчин семьи почти никто не завел. Работа отнимала слишком много времени и сил – здесь требовались молодые, честолюбивые и одинокие, остальные сходили с дистанции. Мелани старалась не думать о том, что работа и дочка – то, что она больше всего любила, – несовместимы друг с другом.

Мелани сделала вид, что бросает мяч в лицо Брэду. Он засмеялся и притворно прикрылся руками. Она подошла к нему и отдала мяч.

– Судя по слухам, именно ты у нас круче всех крутых, – с завистью сказал Брэд. – Всех переплюнула. На ее подозреваемом висит штук двадцать трупов!

– Да ну? – удивилась Сьюзен. – Убийца Джеда Бенсона пришил еще двадцать человек?

– Если верить осведомителям, – ответила Мелани.

– Я-то думал, я такой крутой перец со своим графом Дракулой, – сказал Брэд. – А на нем всего четыре трупа. Правда, за мачете в живот следует начислить дополнительные очки, верно?

– Да Бог с ним, с убийцей Бенсона, – отмахнулся Джо. – От кого у меня поджилки трясутся, так это от Старой Карги. Мелани, она тебя чуть не съела сегодня.

– Тише ты, – сказал Брэд, нервно оглянувшись по сторонам.

– Да ладно, я видела, как она ушла домой, – ответила Сьюзен.

– Что стряслось-то? С тобой все в порядке? – поинтересовался Джо.

– Она меня на мушке держит с этим убийством Бенсона, – пожаловалась Мелани.

– Лучше уж тебя, чем меня, – незлобиво заметил Джо, сверкнув толстыми стеклами очков. Он и впрямь неплохой парень. Ему наверняка обидно, что Мелани перехватила громкое дело, но Джо не держал на нее зла. Его отец был видным членом городского совета, и родители ожидали, что Джо тоже станет политиком, однако он оказался слеплен из другого теста. Умница, джентльмен и спокойный, Джо совершенно не годился для жесткой карьеры в политике. Его звездным часом в зале суда стал момент, когда злая нотация известного своей грубостью судьи Уорнера довела Джо до обморока. Джо и Мелани часто выручали друг друга: он делился своими познаниями юридических тонкостей, а она помогала ему разобраться в механизмах ведения следствия и выработать стратегию обвинения.

Брэд глянул на часы.

– Ну, кто со мной – промочить горло и подкрепиться? А заодно обсудить дела за стаканчиком?

– Я, – отозвалась Сьюзен. – Я как раз собиралась закругляться и к тому же умираю от голода.

– Увы, – отказался Джо, – мне сегодня к родителям.

– Мелани? – спросила Сьюзен.

– Я бы с удовольствием, но работы по горло.

– Что стряслось с нашей любимой Варгас? Она никогда не отказывалась пропустить стаканчик, – заметил Брэд.

– Ты меня с кем-то путаешь, – засмеялась Мелани. – Я трезвенница.

– Тогда самое время начать, верно?

– Оставь человека в покое, балбес несчастный, – вступилась Сьюзен, ткнув Брэда в плечо. – Поменьше бы развлекался, может, и тебе бы крупные дела перепадали. Давай, пошли уже.

– Мне тоже пора, – сказал Джо.

Пуленепробиваемая дверь захлопнулась за ними, и в отделе стало еще тише и темнее.

12

Косые потоки воды хлестали с почерневшего неба. Под барабанную дробь дождя за окном Мелани копалась в ближайшей коробке с документами. Она наудачу вытащила какую-то папку и села за стол. От мокрого пакета с едой остро пахло маринованными огурцами. Мелани развернула фольгу и впилась зубами в бутерброд с сухой, безвкусной курицей. Какая гадость! Зато как полезно для здоровья. Мелани с тоской вспомнила, что дома в холодильнике остался arroz con polio.[11] Хорошо, что до него не добраться, а то бы она слопала все до крошки в один присест и потом всю ночь мучилась угрызениями совести.

Мелани открыла последнюю страницу, чтобы посмотреть на дату. Подписано почти четыре года назад специальным агентом Федерального бюро расследований Дэниелом К. О'Рейли. Какое красивое имя – Дэниел. Интересно, что означает «К»? Какое-нибудь ирландское имя? Кевин? Киран? Спросить его, что ли? Нет, не стоит. Она точно знала, что с Дэном следует вести себя осторожнее. В жизни Мелани наступила черная полоса, а Дэн слишком привлекателен. Невероятно интересный парень. «Хватит, выбрось его из головы, – приказала себе Мелани. – Сейчас только влюбиться не хватало. Нужно как-то помириться со Стивом – хотя бы ради Майи. Что бы там ни было, а плохим отцом Стива назвать нельзя. Майя, нужно думать о Майе. О работе. Надо сосредоточиться. У такого парня, как Дэн, наверняка миллион поклонниц. Вряд ли он мной заинтересуется».

Мелани вернулась к первой странице, на которой описывались детали обвинения по делу Делвиса Диаса, основателя банды «Перышки с Траута». Наконец-то появилась возможность разобраться в хронологии событий. Восемь лет назад, когда Джед Бенсон еще работал прокурором, он посадил Диаса за три убийства. Диас получил три пожизненных срока за пытки, нанесение телесных повреждений и убийство трех подростков. Подростки состояли в банде Диаса и попались на том, что крали у него наркотики. С тех пор Диас сидел в тюрьме, а окрыленный победой Джед Бенсон, уйдя из прокуратуры, занялся частной практикой. Разбогатевший Бенсон думать не думал о каком-то Делвисе Диасе и собирался жить долго и счастливо – до вчерашнего вечера.

Пока Бенсон наслаждался жизнью, «Перышки с Траута» зализали раны, нашли нового лидера и разрослись еще больше. Они занимались широкомасштабной продажей героина, сосредоточенной вокруг перекрестка улиц Центральной и Траутмана в Бушуике. Как и положено любой приличной наркобанде, обзаведясь огнестрельным оружием, «Перышки» устраивали перестрелки и баловались грабежами. Дэн и Рендл занимались именно этим новым поколением гангстеров, посадили немало бандитов и собрали столько материалов, что коробки едва влезли в кабинет Мелани. Дело закрыли четыре года назад, когда после обысков и арестов сорок членов банды угодили за решетку. Даже если Хирург и Бугай не состояли в банде во времена Диаса, то четыре года назад они вполне могли быть среди «Перышек». Если так, то им каким-то образом удалось избежать ареста, но Мелани надеялась, что хоть в одной из коробок удастся отыскать их следы.

Она запихала упаковку от бутерброда и стаканчики из-под кофе в пластиковый пакет. Хотелось поскорее избавиться от противного запаха маринованных огурцов, и она отнесла пакет в коридор, в мусорный бак возле ксерокса. В коридоре стояла мертвая тишина, свет горел только в ее кабинете. Она вернулась к себе и присела на пол, лицом к коробкам и спиной к двери.

Может быть, нужные материалы будет легче обнаружить, если побольше узнать о банде в целом. Мелани просматривала документы, пока не наткнулась на общее описание банды. «Перышки с Траута» вели дела с размахом. Поставщики, в основном колумбийцы и доминиканцы, привозили сотни килограммов сырого героина. В пустующих квартирах по всему Бушуику работали восемь-десять фабрик одновременно. Фабрики постоянно переезжали с места на место, чтобы их не засекла полиция. Под присмотром менеджера женские бригады круглые сутки разбавляли сырой героин наполнителем и расфасовывали индивидуальные дозы в прозрачные пакетики, запечатанные наклейками.

«Перышки» продавали две известные марки героина. На этикетке одной из них поверх жуткого черно-белого черепа кроваво-красными буквами было написано «Яд». На другой поверх серебристого ствола автомата шла надпись черными буквами: «Узи». Подобно обычным покупателям, наркоманы предпочитали определенные марки, за которыми дилеры приезжали через полстраны.

Каждую партию проверяли доверенные наркоши менеджера: слишком слабая отрава не будет пользоваться спросом, а от слишком сильной клиенты перемрут как мухи. Проверенную партию посылали на продажу в торговые точки по всему Нью-Йорку. В самой известной из них, на перекрестке Центральной и Траутмана в Бушуике, толпы наркоманов раскупали индивидуальные дозы у уличных торговцев. В оптовых точках приезжие дилеры могли приобрести упаковки по сто доз, чтобы с выгодой перепродать дома. Эта гигантская торговая сеть приносила «Перышкам» прибыль свыше двухсот тысяч долларов в день 365 дней в году. «Интересно, куда девались такие деньги?» – подумала Мелани.

Дэн и Рендл сумели нанести банде ощутимый урон. Операция началась с вербовки единственного осведомителя. Парень попался с наркотиками и пистолетом. По дороге в участок Дэн и Рендл объяснили ему, что только за наркотики дают от десяти лет до пожизненного плюс еще пять за хранение оружия. Парню предложили на выбор: расколоться или сгнить за решеткой. Он раскололся, и его тут же отпустили на свободу – под залог, а также под присмотр ФБР.

На основе полученной от осведомителя информации ФБР начало прослушивание нескольких телефонов. Самым важным оказался телефон главной героиновой фабрики, расположенной в квартире некой Жасмин Круз на Эвегрин-авеню в Бушуике. Жасмин скорее всего приходилась подружкой одному из гангстеров. На ее имя сняли квартиру и зарегистрировали номер телефона, и этим участие самой Жасмин в наркоторговле исчерпывалось. А вот телефон на имя Жасмин Круз использовала вся верхушка банды днем и ночью для звонков рядовым членам. Если четыре года назад Хирург и Бугай входили в банду, то наверняка сохранились записи их разговоров по этому телефону.

Мелани решила проверить свою догадку и стала искать документы, относящиеся к прослушиванию телефона Жасмин Круз. Увидев надпись «Телефон Жасмин Круз: фотографии обыска и улики», Мелани открыла коробку. В первых папках хранились снимки, сделанные во время обыска. Снимки запечатлели одну и ту же комнату с разных точек: мрачное помещение, давно нуждавшееся в ремонте, ободранные стены и голые лампочки, свисающие с потолка. Из мебели в комнате были только складные столы, поставленные в ряд, на манер конвейера. Судя по разбросанным как попало и опрокинутым складным стульям, рабочие в панике пытались сбежать, когда федеральные агенты вломились в дверь. Некоторые фотографии крупным планом показывали принадлежности для упаковки героина: прозрачные пакетики, рулоны наклеек и бесценные «ложечки» – пластиковые кофейные ложечки с длинной ручкой, хорошо знакомые Мелани по походам в «Макдоналдс» в детстве. «Макдоналдс» давным-давно изъял их из употребления, но на черном рынке такие ложечки по-прежнему пользовались огромным спросом: они идеально подходили для того, чтобы отмерить и высыпать в пакетик ровно одну дозу наркотика. На столе в углу комнаты стояли весы, а рядом дожидались своей очереди на расфасовку штук двадцать килограммовых брикетов сырого героина.

В папке, помеченной «Фотографии, найденные при обыске в квартире Жасмин Круз», Мелани обнаружила разномастные снимки, сделанные самими бандитами и хранившиеся в квартире. Находка окрылила Мелани: наркодельцы и убийцы обожали хвастаться своими подвигами. Невозможно сосчитать, сколько раз Мелани предъявляла присяжным фотографии, собственноручно сделанные обвиняемым, – с его любимым пистолетом в руке или на фоне чемодана денег. Затаив дыхание, она просматривала снимки. Может быть, ей улыбнется удача.

На большинстве фотографий покрытые бандитскими татуировками парни в мешковатой одежде размахивали оружием или выделывали руками замысловатые опознавательные знаки банды. Хирурга среди них не оказалось, но Мелани и не надеялась его найти. Осторожный бандит никогда не стал бы светиться на фотографиях. Мелани торопливо перебирала снимки в поисках чего-нибудь интересного.

И вдруг примерно на середине стопки ей попались несколько снимков «Полароидом». Сначала кошка и курица – замученные, изуродованные, изорванные в клочья. Почему-то Мелани показалось, что эти отвратительно жестокие снимки имели отношение к делу Бенсона.

В самом низу стопки она обнаружила фотографии кролика. На первом снимке Мелани разглядела только залитые кровью клочья меха и куски мяса неизвестного происхождения. А вот на второй фотографии на полу квартиры Жасмин Круз в луже крови лежала голова кролика с оторванным ухом. Следующий снимок показывал обезображенную тушку без лапок, и в правом нижнем углу Мелани наконец увидела то, ради чего засиделась допоздна. Огромные черные лапы и покрытая кровью собачья морда с головой кролика в зубах. Наверняка та самая черная собака, которую видела Розарио Санградор. Собака, натравленная на Джеда Бенсона и перекусившая ему горло. Этот пес когда-то побывал в квартире Жасмин Круз. Именно там кто-то научил его убивать и даже заснял уроки на память. Перевернув фотографию, Мелани увидела на обороте неряшливую надпись черным фломастером – детским почерком, кривыми заглавными буквами нацарапанные слова «КРОМЕ ШУТОК». Мелани приняла это за предупреждение, и ее окатило ледяной волной страха.

Или в самом деле повеяло холодом? Мелани почувствовала легкое прикосновение сквозняка к оголенной шее. Из коридора не донеслось ни звука, не мелькнуло ни единой тени, но сквозняк выдал чье-то безмолвное присутствие – кто-то стоял в дверях и молча наблюдал за Мелани. Она бы ни с чем не спутала это чувство: парализующий страх и ощущение опасности за спиной.

Отец попытался предупредить ее:

– Corre, Melanie![12] У него пистолет!

Она хотела убежать, однако мужчина оказался быстрее. Она споткнулась и полетела лицом в пол. Вспышка, грохот выстрела.

– Папа, не-е-ет!

Кто-то стоял у нее за спиной. И вполне мог стоять так очень долго: она ведь с головой ушла в изучение снимков. Лучше всего обернуться по собственной инициативе – какой смысл притворяться, будто ничего не замечаешь, и тем самым выдавать свой страх? Мелани собралась с духом и медленно спокойно обернулась.

13

– Господи, Ромми, тебе надо колокольчик на шею повесить! – воскликнула Мелани. – Чуть до инфаркта меня не довел!.. И долго ты тут стоишь?

– Извини, крошка. Я вовсе не хотел тебя напугать, – ответил стоявший в дверях Ромми. – Я заглянул к твоей начальнице, но она уже ушла. Вот и зашел проведать тебя.

– Проведать? – удивилась Мелани. Раньше за Ромми как-то не замечалось такого интереса. Или он опять лезет не в свое дело?

– Надеюсь, не помешал, – торопливо добавил он, услышав нотки настороженности в ее голосе. – Мне бы очень хотелось знать, как идет расследование. Джед был моим другом, и я переживаю за его родных.

– Тогда почему ты отказался вести расследование?

Ромми вошел в кабинет и присел на стол, скрестив руки на широкой груди. Посмотрел на открытые коробки, на разбросанные повсюду бумаги и одобрительно кивнул:

– А я вижу, ты работаешь не разгибая спины. Молодец. Почему я отказался от расследования? Из-за твоей шефини, вот почему. Она говорит, что я лицо заинтересованное, потому что дружил с Джедом. Но это только предлог. На самом деле она боится, что я провалю громкое дело и тогда мне уже точно не быть заместителем начальника отдела. Вот только кресло заместителя мне по-любому не светит.

Ромми опустил карие глаза. Для полицейского он был слишком хорош собой – этакий голливудский красавчик с ослепительно белыми коронками, ровным искусственным загаром и мускулистой фигурой, наводящей на мысли о стероидах. А вел он себя как-то неуверенно, словно боялся не понравиться.

– Да нет же, вовсе она так не думает! – запротестовала Мелани, хотя помнила, что Бернадетт именно на это и намекала.

– Бернадетт все пытается протолкнуть меня наверх, но, как говорится, из грязи конфетку не сделаешь.

– Брось, Ромми, ты на себя наговариваешь.

– Ну, может, и так. Я работаю как могу и носа не задираю. В любом случае спасибо Бернадетт за заботу. Твоя шефиня – суровый начальник, однако под ее мундиром – доброе сердце.

Откровенные признания Ромми вызвали у Мелани чувство неловкости. Ей совсем ни к чему знать, что там у Бернадетт под мундиром. Отношения Ромми с Бернадетт строились по классической схеме взаимной эксплуатации мужчины и женщины – только они поменялись ролями. Ромми пользовался внешней привлекательностью, а Бернадетт – своим положением. У Мелани же хватало проблем с собственной личной жизнью, чтобы еще других осуждать.

– Так ты зашел узнать, как продвигается расследование? – спросила она, желая сменить тему разговора.

– Ну да. Узнать, как идут дела, может, посоветовать что-нибудь. Что это там у тебя? – сказал Ромми, протягивая руку.

– Фотографии растерзанных животных из старого дела «Перышек», – ответила Мелани, передавая ему снимки. – Теперь ты понимаешь, почему я чуть от страха не умерла, когда ты ко мне подкрался?

Ромми просмотрел снимки и пожал плечами:

– А они-то тут при чем?

– Их нашли на героиновой фабрике на Эвегрин-авеню, когда Дэн О'Рейли и Рендл Уокер проводили аресты четыре года назад. Я думаю, это та же самая собака, которую натравили на Джеда Бенсона.

– Мы человека ищем, а не собаку.

– Очень остроумно. Разве ты не понимаешь, что это ниточка?

– Слушай, Мелани, я согласен, что ключ к убийству Джеда Бенсона надо искать в прошлом – только не четыре года назад, а гораздо раньше. Делвис Диас – большая шишка, отец-основатель, король мафиози, а Джед его посадил. Делвис решил отомстить и заказал Джеда. Вот и все. Нет никакой нужды рыться в макулатуре. – Ромми махнул рукой в сторону коробок.

– Ромми, я рассматриваю все возможные варианты. Не волнуйся, я намерена серьезно проверить твою версию с Диасом.

Он виновато вздохнул:

– Конечно, я же не Шерлок Холмс. Мои версии можно в расчет не принимать.

– Ромми! Я ведь сказала, что проверю и это тоже.

– Да я по твоему лицу вижу, что ты мне не веришь. Мелани, послушай, я знаю, что говорю. Я там был – был в зале суда, когда зачитали обвинительный приговор. Я видел, с какой ненавистью Диас смотрел на Джеда. Он до смерти не простит Джеду этот приговор. Диас просто дождался удобного момента и нанес удар.

– Хорошо, я поняла.

– Это не из головы, – сказал Ромми, постучав себя по лбу. – Это интуиция. Я нутром чую.

– Хорошо-хорошо, убедил, – засмеялась Мелани.

– Ладно, я веду себя как идиот. Просто мне сейчас очень тяжело. Мы с Джедом знали друг друга много лет, я любил его как родного брата. Я хочу, чтобы его убийц поджарили на электрическом стуле. Они должны получить по заслугам.

– Ромми, я тебя прекрасно понимаю. Я вовсе не думала над тобой смеяться. Честное слово, я очень серьезно отношусь к твоей идее.

– Ну что ж, хорошо, я надеюсь на тебя. Ты еще зеленая, но упорства тебе не занимать. Я уверен, что ты раскроешь дело.

Похвала Ромми заставила Мелани залиться краской. Хоть кто-то в нее верил.

– А что бы ты сделал на моем месте? Расскажи мне подробнее, – попросила она.

– Ну, во-первых, я бы посмотрел материалы на Диаса – подними архивы и сама увидишь, какой он мерзавец. Проверь, нет ли сходства между способом убийства Джеда и тем, как Диас убил подростков. Я уверен, что сходство обнаружится. Потом поговори с Диасом лично, тот сидит в Отисвилле. Возьми с собой Рендла Уокера – он далеко не новичок, с Диасом знаком еще по тем временам и знает, как с ним справиться.

– Можно подумать, Диас признается в убийстве Бенсона.

– Вряд ли, конечно. Просто спроси Диаса, что он думает о Джеде. Ручаюсь, он тебе такого порасскажет. Может, на чем и проболтается.

– Что ж, вполне разумный план. Так я и сделаю. Честное слово, похоже, что ты больше огорчен смертью Бенсона, чем его вдова…

Мелани запнулась, осознав свой ляп. «Идиотка!» – подумала она, вспомнив, что Нелл Бенсон сегодня уже нажаловалась на нее. Нелл могла пожаловаться Ромми, а тот мог передать все Бернадетт. Мелани вздохнула: ну почему из всех возможных вариантов она выбрала дело с самым запутанным клубком взаимоотношений?

– Извини, – поспешно поправилась Мелани, – я вовсе не…

– Ничего, все нормально.

– Нет, я вовсе не имела в виду…

– Да ладно, не переживай. Я прекрасно знаю, что вы с Нелл немного повздорили сегодня. Отчасти поэтому я и зашел.

– В самом деле?

– Ну да, Нелл попросила меня извиниться. У Нелл сложный характер, и к тому же она не в себе после происшедшего. Наверное, она немного перегнула палку. Но она же хотела как лучше. Нелл попросила меня передать, что приносит извинения.

– Да ладно, – пробормотала Мелани.

– Нет, правда, извини. Нелл порой не очень дружелюбна, но это потому, что жизнь ей досталась такая тяжелая.

– Тяжелая? Это у нее-то тяжелая?

– Да, я знаю, Нелл выглядит как настоящая светская дама, однако в детстве ей пришлось хлебнуть горя. Отец пил, мать ее била, в общем, можешь себе представить. Потом она вышла замуж за Джеда и думала, что все неприятности остались позади, а тут на тебе…

Мелани насторожили хозяйские нотки в голосе Ромми, когда он говорил о Нелл. Как бы у Бернадетт не появились поводы для ревности. Для такого парня, как Ромми, Нелл могла стать воплощением мечты: красотка, да еще с деньгами. Бедная Бернадетт… Да нет, ерунда, воображение слишком разыгралось. Измена Стива заставляла Мелани подозревать всех вокруг в неверности. Хотя, с другой стороны, Ромми пользовался вполне определенной репутацией – и недаром. Ведь даже сейчас он закрутил роман с Бернадетт, не дожидаясь развода со второй женой.

– Бернадетт велела мне оставить Бенсонов в покое и дать им возможность прийти в себя, – сказала Мелани.

– Очень верное решение. Наверняка Нелл будет очень благодарна за небольшую передышку.

– Хорошо, тогда я так и сделаю.

– Аманда была трудным подростком еще до того, как все это случилось.

– Я знаю, Нелл мне рассказала.

– Кроме того, у тебя и так зацепок хватает. Послушай моего совета, займись Делвисом Диасом.

– Ладно, прямо сегодня и займусь. Схожу в архив и пороюсь в старых документах.

– Правильно. И съездить к нему не забудь. А я пока поищу парней, которые поднесут тебе Диаса на тарелочке с голубой каемочкой.

– Как это?

– Найду его же ребят, которые подтвердят, что, сидя в тюрьме, Диас поддерживал связь с бандой, и все такое.

– Ого, это было бы здорово! Я буду очень признательна за любую помощь.

Он улыбнулся и потрепал ее по плечу:

– А ты смышленая девочка. Далеко пойдешь.

– Ну уж нет. Сегодня я дальше архива не пойду.

«И впрямь у меня воображение разыгралось, – подумала Мелани, глядя в спину удаляющемуся Ромми. – Вполне приличный парень. Может быть, Ромми прав, и Диас убил Бенсона из мести». Мелани решила сдержать свое обещание: сначала разобрать сваленные в кабинете коробки из ФБР, а потом пойти покопаться в архивах. В конце концов, до полуночи еще далеко.

14

В витрине мигала ярко-голубая вывеска: «ENVIOS, LLAMADAS, BIPERES».[13] Денежные переводы через подставные фирмы, телефонные звонки, недоступные для прослушивания, и новенькие пейджеры для важных сделок – все эти услуги пользовались огромным спросом среди обитателей Корона-авеню. В девять часов вечера заведение обычно ломилось от посетителей, однако сегодня ливень разогнал всех по домам.

Дэн О'Рейли притормозил у витрины, пытаясь заглянуть внутрь сквозь пелену дождя. За прилавком стоял плотный, наголо бритый детина. Прекрасно, сегодня работал сам Пепе, хозяин магазина. Дэн достаточно доверял Пепе, чтобы устроить встречу под его крышей.

Проехав несколько кварталов, он наконец нашел неприметную стоянку и, прикрываясь от дождя газетой, помчался обратно к магазину. Зонтики Дэн не покупал из принципа, защищаться от чего-либо, а тем более от капризов погоды считая непростительной слабостью. Он был из тех, кто пробивает стену головой: отойдет на шаг, чтобы проверить результат, а потом начинает биться с еще большим упорством. Принимай жизнь такой, какая она есть, стисни зубы и делай свое дело – вот как должен вести себя настоящий мужчина. А награду получишь на том свете.

Дэн пробежал по переулку позади магазинчика и, чертыхаясь, скатился по скользким ступенькам в сырой и вонючий подвал, освещенный единственной голой лампочкой под потолком. Не обращая внимания на торопливые шорохи в темных углах, Дэн проскочил через комнату напрямик. К сожалению, возле парадной двери показываться не стоило: три поколения стражей порядка сквозили во всем – в лице, в фигуре и в движениях. Даже безоружный, Дэн выглядел так, словно у него кобура под мышкой. Обитатели этого района умели мгновенно определить, кто есть кто. Стоит Дэну показаться в дверях заведения Пепе, и к утру тот лишится магазина. Да и головы в придачу.

Дэн прокрался вверх по лестнице на первый этаж и остановился на полутемной площадке, перебирая связку ключей. Открыв дверь с третьей попытки, он попал в заднюю комнату, протянувшуюся во всю длину магазина. Комната использовалась как офис и как склад одновременно. Везде валялись открытые коробки и какие-то электронные штуковины на разных стадиях сборки. В углу приткнулся металлический стол, придавленный грудой бумаг. Дэн пробрался через захламленную комнату к магазинной двери.

Осторожно приоткрыв дверь, он увидел затылок хозяина заведения. Обнаженная красотка, вытатуированная на шее Пепе, перекатывалась по толстым складкам кожи. На экране маленького телевизора шла какая-то передача на испанском. Сидя на табурете перед витриной с пейджерами и сотовыми телефонами, Пепе смотрел телевизор и жадно поглощал нечто весьма аппетитно пахнущее. Дэн почувствовал, что ужасно проголодался, но пока приходилось терпеть. Может быть, удастся быстро покончить с делами и перекусить на обратном пути. После того как Дэн расплатился за ужин Розарио в гостинице, в кармане оставалась всего пара долларов. К счастью, в этом районе и за такие деньги можно неплохо поесть.

У прилавка никто не стоял в очереди, однако в телефонных будках вполне могли быть посетители. Чтобы убедиться в их отсутствии, пришлось бы наблюдать дольше. Дэн решил не терять времени.

– Эй, Пепе, – тихонько позвал он.

Мгновенно обернувшись, Пепе соскочил с табурета и потянулся к поясу. Еда полетела на пол.

– Твою мать, я чуть не обделался! Мог бы и пристрелить!..

– Я нечаянно.

– Нечаянно он! Валялся бы сейчас с дыркой в башке. Посмотри, что ты натворил! Я из-за тебя без ужина остался! – ворчал Пепе, собирая с пола остатки empanada.[14]

– Эй, потише, на кого наезжать вздумал? Сам виноват. Я тебе заранее отправил сообщение на пейджер. Ты почему не позвонил мне?

Дэн явно злился, и Пепе предпочел заткнуться. Дэн не такой ненормальный, как некоторые фараоны, однако ссориться с ним не стоило.

– Ладно, спокуха, ну чего ты? У меня уже несколько соседей обчистили, и я весь на нервах. Тебе хата нужна?

– Ага, на пару часиков, наверное.

– Нет проблем. Кого ждем?

– Пуэрториканца. Здоровенный такой, с дредами и в бандане.

– Понял.

Дэн закрыл дверь, подошел к столу и уселся на вращающийся стул с потертой кожаной обивкой. Джинсы и рубашка промокли насквозь, и Дэн скрючился на жестком сиденье, пытаясь согреться. Провел руками по мокрым волосам, чтобы стряхнуть воду. Промокшую газету Дэн по дороге выбросил в мусорку, так что почитать было нечего. Ну и ладно. Весь день его преследовали навязчивые мысли, и теперь он обрадовался возможности позволить им течь своим чередом.

Дэн сидел и думал о ней. О женщине, с которой познакомился сегодня утром. О ее лице, голосе и словах. О запахе – от нее пахло розами. На площадке возле лифта он едва удержался, чтобы не зарыться носом в ее волосы… Один в пустой комнате, Дэн громко рассмеялся над воспоминаниями. Вот ведь идиот, дурак набитый! Она свела его с ума в первую же секунду. Темноволосые испанские девушки всегда очень нравились ему. Они пугали его – и в то же время неудержимо притягивали. А потом он увидел ее дипломы, послушал, как она разговаривает, – и совсем потерял голову. Чертовски умная женщина.

Такого с ним еще не бывало… Женщины гонялись за ним, но после Дианы Дэн предпочитал оставаться в одиночестве. Тренировка в спортзале, прогулка с собакой, работа до изнеможения – вот его обычный распорядок дня. Время от времени он напивался, подцеплял в баре какую-нибудь девчонку и наутро обнаруживал ее в своей постели. И тогда впадал в такую депрессию, что не мог даже посмотреть ей в глаза. Если потом она пыталась позвонить, Дэн сразу ее отшивал. Ну не получалось у него по-другому. Он уже начинал думать, что так и останется холостяком, хотя в мечтах видел себя в окружении жены и детей где-нибудь в Джерси или в Рокленде.

И вдруг как гром среди ясного неба появляется она… Они знакомы всего один день, а он уже изобретает предлоги, чтобы повидаться. Вдруг она сегодня задержится на работе допоздна? Можно было бы заскочить к ней – скажем, чтобы убедиться, что документы из ФБР уже пришли. Нет, это безумие. У нее есть муж и ребенок. После развода в церковь он не ходил, однако в душе оставался католиком. «Вот и веди себя как католик, не поддавайся искушению!» Если бы это было так просто… Дело не только в красивой внешности и умной голове – здесь есть еще что-то, с чем он не в состоянии бороться. В ее глазах сквозило нечто знакомое – то самое одиночество, которое он видел в собственных глазах, глядя в зеркало. Она нуждалась в нем, и именно это не давало ему покоя.

Он сидел и думал о Мелани Варгас, даже не пытаясь сопротивляться этим мыслям, – вот ведь до чего дошло, вот до какой степени он потерял голову.

Когда Дэн наконец посмотрел на часы, он точно знал, что этот паршивец сегодня не появится. Вздохнув, Дэн вытащил из кармана мокрый обрывок бумаги и выкопал из-под папок на столе телефон. Набрал записанный на бумажке номер пейджера, потом номер телефона магазинчика, свой личный номер и цифры 911. К его огромному удивлению, через несколько минут телефон зазвонил.

Дэн снял трубку.

– Здорово, Бугай. Где тебя черти носят?

15

Все, задрали они его на фиг, пусть теперь получают. Ну что за ерунда в самом деле, вообще уже полная задница. Сидишь тут как дурак – в вонючем чулане, в занюханном клоповнике в Джерси. Он пытался держать себя в руках, но ведь достали уже. Внутри разгорался знакомый зуд. Та самая энергия, которую он пустит в ход, когда придет время. Его всегда так колбасило перед работой.

Прежде всего его оторвали от дела, чего он терпеть не мог. Он был в самом разгаре охоты на нового клиента, когда позвонил этот недоносок, назвал адрес служанки и стал ныть, что она расколется. Черт бы побрал засранца, мало ему было вчера все испортить, уперся рогом, пока полиция чуть не замела. Пора разобраться с этим козлом вонючим. Ежу понятно, служанка может расколоться, но не все сразу. Все они могут расколоться, поэтому он должен всех их убрать. Всех, только не сразу, до каждого очередь дойдет. А будешь дергаться, бросаться из стороны в сторону, тогда и напортачишь. Надо было сидеть где сидел и убрать сначала эту китайскую сучку, архитекторшу. Что-то он не припомнит, чтобы ему приходилось резать китайских сучек. Та девка, ее звали Китайка, но она родом из Колумбии, у нее только зенки были узкие, китайские. Не, китаез ему еще резать не приходилось, а вот теперь, похоже, будет сразу две за одну ночь. Гы, вот потеха, китаез развелось как грязи.

Грязь, дождь. Черт бы побрал этот дождь. От такой погоды на душе кошки скребут. Да и для работы плохо. Голливудские ужастики про убийства в грозу – это все брехня. Ни один профи в дождь работать не будет. Дождь мешает всем – и киллерам тоже. Попробуй-ка пасти клиента под ливнем. Какое-то время он просидел между мусорками на стоянке – неплохое местечко. Никого нет, посмотри наверх и сразу увидишь окно ее комнаты. Но скоро полило так, что он промок. Даже сигарету закурить невозможно! Пришлось поискать незапертую дверь и войти внутрь – намного раньше, чем он рассчитывал. Вот так дождь толкает на поспешные действия. Да потом еще под дождем тащиться обратно домой из этого поганого Джерси. В гробу он видал этот дождь!

Пришлось поторчать немного на лестнице – это плохо, слишком открытое место. Во всем клоповнике пусто, но вдруг появится уборщица какая или еще кто. Тогда он нашел чулан на одном этаже с номером китаезы, и пришлось сидеть в потемках до опупения. Он знал, что у дверей охраны не будет, но вдруг эта сучка тявкать начнет. Окна теперь не видать, как узнаешь, дрыхнет она или еще нет? Придется сидеть тут допоздна, чтоб уж наверняка врасплох застать. Здесь бы лучше тихонько сработать, без единого писка. А кто рискует – тот на нарах загорает.

Часы нужны только недоумкам. Он и без часов всегда знал время – и всегда точно. В таких делах у него мозги почище компьютера работали: он мог точно сказать не только время, но и расстояние и в какое окно залезть, чтобы попасть в нужную квартиру. И теперь он точно знал, что придется еще часик подождать, пока она уснет. С замком проблем не возникнет, там уже все сделали, а у него пока глаза к темноте привыкнут. В этот раз обойдемся без пушки. Слишком громко. Да и вообще перо по-любому лучше.

Он задрал штанину и вытащил нож из ножен на голени – всегда приятно в руках подержать. В щель под дверью падал свет из коридора, и лезвие блестело даже в темноте.

Розарио могла поклясться, что заснула под включенный телевизор, но, должно быть, она его все-таки выключила. Когда она очнулась от забытья, вызванного снотворным, экран не светился. Розарио чувствовала тяжесть во всем теле и сухость во рту. Ей приснилось, что она вернулась домой, на Филиппины. После ослепительного солнечного света и ярких красок сна в темноте мерещились вспышки голубого света.

Глаза быстро привыкли к темноте, но голову туманили лекарства. Розарио видела нависающий над ней силуэт и знала, что это очень важно, однако почему именно, сообразить не могла. Постепенно она вспомнила, почему оказалась в гостиничном номере. Весь ужас вчерашней ночи, лужи крови и удушливый дым пожара нахлынули на нее. Розарио внезапно поняла, что за силуэт нависал над ней. Она открыла рот, но в ту же секунду рука взметнулась, как атакующая кобра, и схватила Розарио за волосы. Крик так и не сорвался с ее губ – лишь утробный, булькающий звук вырвался из перерезанного горла.

16

Мелани никак не могла решить, какая часть работы прокурора нравилась ей больше: судебные заседания или расследование. Стоя перед присяжными, на глазах у всего зала, Мелани чувствовала себя кинозвездой. Однако обнаружить еще дымящийся пистолет по горячим следам – от такого тоже захватывало дух. Как здорово сказано: «дымящийся пистолет». Сразу представляешь себе лежащий в кустах пистолет – то самое орудие убийства, мимо которого прошли все остальные. А она нашла! Именно так Мелани чувствовала себя сейчас: словно у нее в руках был еще дымящийся пистолет, хотя на самом деле она держала аудиокассету.

С тех пор как прослушивание стало вестись электронными средствами, прокурорам перестали выдавать магнитофоны. Теперь все записи прослушивались прямо на компьютере. К счастью, еще с давних времен в нижнем ящике стола у Мелани завалялся кассетник. Она все собиралась вернуть его в хозяйственный отдел, но на такие мелочи никогда не находится времени. Прослушивание в деле «Перышек с Траута» велось по старинке, и если бы не забывчивость Мелани, пришлось бы ждать до утра, чтобы получить магнитофон. Находка кассеты так вскружила ей голову, что до утра Мелани бы не вытерпела.

А все благодаря фотографиям замученных животных. Из фотографий следовало, что Хирург бывал в квартире Жасмин Круз, ведь именно там он натаскивал черного пса на убийство. И Хирург наверняка не просто заглядывал на квартиру время от времени – он бывал там часто, может быть, даже жил в ней. Во всяком случае, чувствовал себя в этой квартире как дома. Учить пса убивать можно только в том месте, где ощущаешь себя хозяином. А раз Хирург много времени проводил в этой квартире, то при всей своей осторожности телефоном наверняка пользовался. Где-то в этой груде расшифрованных записей должен быть разговор Хирурга – и если понадобится, Мелани перероет каждую коробку, чтобы найти эту запись.

Все оказалось гораздо проще, чем она ожидала, именно благодаря исключительной осторожности Хирурга. Остальные гангстеры открыто пользовались телефоном, агенты скоро научились различать их по голосу и стали указывать в расшифровках имена бандитов. Мелани быстро сообразила, что ей нужно найти разговор человека без имени. В расшифровке Хирурга обозначили бы «НМ» – неизвестный мужчина. И такой звонок скорее всего имел место один-единственный раз: когда Хирург поторопился или разозлился. Стоило прийти к такому выводу, и все остальное стало делом техники.

Мелани сразу поняла, когда наткнулась на то, что искала. Агент пометил запись как не относившуюся к расследованию, поскольку речь шла не о наркотиках. Но это к их расследованию разговор не относился, а для Мелани оказался невероятно удачной находкой. Мелани читала расшифровку и одновременно слушала запись на кассете. Она могла поклясться, что это голос Хирурга – кто еще мог говорить так напористо и агрессивно?

Входящий звонок с сотового телефона.

Одноглазый Джулио. Да.

Неизвестный мужчина. Здорово.

Одноглазый Джулио. Чё хотел?

Неизвестный мужчина. Жасмин дай.

Одноглазый Джулио. Спит она.

Неизвестный мужчина. Я сказал, давай мне Жасмин! Разбуди, если надо. Оборзела сука, весь день дрыхнет!

Одноглазый Джулио. Как скажешь.

Пауза.

Жасмин. Алло, привет, зайчик, как дела?

Неизвестный мужчина. Ты ничего не хочешь мне сказать, дрянь ты этакая?

Жасмин. Нет… Ты о чем?

Неизвестный мужчина. Если ты хочешь мне что-то сказать, то лучше скажи сама, пока не сказал кто-то другой. А то сама знаешь, что я с тобой сделаю.

Жасмин. Да погоди, ты чего? Ты о чем это вообще? Я ничего не сделала.

Неизвестный мужчина. Вот именно в этом и проблема, киска, что ты ничего не сделала. Я жду, пока ты сделаешь, а ты не делаешь ничего. Вот видишь, не такая уж ты и дура, сама обо всем догадалась.

Жасмин. А…

Неизвестный мужчина. Бэ! Шлюха безмозглая, моя псина и то умнее! Ни хрена не делаешь, да еще и дрыхнешь целыми днями!

Жасмин. Ну, зайчик, вчера в клубе было слишком много народу, и я не смогла. Но сегодня я наверняка его увижу и все сделаю. Ей-богу.

Неизвестный мужчина. Ты что, вообразила, что ты единственная шалава во всем городе? Будешь хлопать ушами, Бледнолицый найдет себе другую шмару, и тогда мне к нему ход заказан. Ну и на хрен ты мне тогда нужна, а? Подумай своей хорошенькой головкой, чем это тебе грозит.

Жасмин. Не волнуйся, зайчик, он от меня просто тащится. Я его «плохая девчонка». Ей-богу, я добуду тебе все, что нужно, сегодня вечером.

Неизвестный мужчина. Еще как добудешь! А иначе проснешься и увидишь меня у своей постели – вот только приду я не за тем, чтобы тебя потрахать.

Жасмин. Все ясно, зайчик.

Неизвестный мужчина. Ты меня поняла.

Жасмин. Поняла, зайчик, я все сделаю.

Конец разговора.

«Спокойно, – сказала себе Мелани. – Вовсе не обязательно, что упомянутый в разговоре „Бледнолицый“ и Джед Бенсон – один и тот же человек». Розарио Санградор сказала, что вчера Хирург назвал Бенсона «Бледнолицый», но это еще ничего не значит. Может быть, он так называл всех законопослушных граждан в отличие от уличной шпаны. Хирург и Жасмин скорее всего говорили о ком-то другом. Предположить, что они говорили о Бенсоне – просто фантастика. Хватит и того, что удалось связать Хирурга с квартирой Жасмин. Не стоит отпугивать такую удачу, пытаясь нахватать еще и звезд с неба.

А вдруг Бледнолицый – это и есть Джед Бенсон? Вдруг четыре года назад Джед Бенсон спал с подружкой Хирурга? Может, Хирург использовал Жасмин, чтобы подобраться к Бенсону или шантажировать его? А потом что-то пошло не так, и Хирург отомстил Бенсону? Нет, вряд ли. Слишком невероятно. Слишком противоречило всему, что Мелани знала об убитом. А может быть… может быть, Мелани знала далеко не все?

Кстати, она ведь так и не навела справки о той девушке, которая заговорила с ней в лифте в «Рид, Рид и Уотсон». Конечно, по сравнению с находкой кассеты это маленькое происшествие не сулило особых перспектив, но понадобится всего пара минут, чтобы узнать ее полное имя. Мелани зашла на веб-сайт фирмы – ура, они вывесили фотографии всех сотрудников! За несколько секунд выяснилось, что девушку в розовом костюме звали Сара Элизабет ван дер Вере: 26 лет, родом из Гросс-Пойнта, недавняя выпускница юридического факультета Колумбийского университета, специалист по ценным бумагам и пенсионному закону. Мелани щелкнула по кнопочке «Печать», и листок с биографией Сары выполз из принтера. Затем она открыла электронный телефонный справочник и выяснила, что Сара живет неподалеку от фирмы «Рид, Рид и Уотсон». Записав адрес и телефон Сары на распечатке, Мелани запихала фотографии, кассету и расшифровку разговора в свою большую сумку из черной кожи.

Выключив свет, Мелани обернулась на секунду в дверях и бросила прощальный взгляд на темный кабинет. На сегодня все – она повернулась и легким шагом направилась к лифту: с такими уликами теперь ничего не стоит закрыть дело.

В кабине лифта Мелани взглянула на часы – одиннадцатый час вечера. Она в нерешительности помедлила, выбирая, какую кнопку нажать. Больше всего на свете ей хотелось поехать домой, посмотреть на спящую Майю, положить руку на мягкий животик и послушать ровное дыхание дочки. С другой стороны, Мелани оказали большое доверие, поручив это расследование, и она обещала Ромми Рамиресу проверить его версию. Мелани вздохнула и вместо вестибюля отправилась в подвал.

В подвале находился архив, где хранились законченные дела. Невольно поеживаясь и оглядываясь, Мелани шла по пустынному, выкрашенному желтой краской коридору. Свет в подвале горел круглые сутки, но, даже ярко освещенный, коридор внушал неясную тревогу. У металлической двери с табличкой «Архив» Мелани вложила свою идентификационную карточку в щель магнитного замка. Дверь в огромную комнату без окон распахнулась. Внутри горели только тусклые лампы дежурного освещения – основной выключатель придется еще поискать.

В комнате царила давящая тишина, и Мелани мгновение не решалась перешагнуть через порог. А вдруг дверь случайно захлопнется? Ведь никто не знал о ее планах. Она может просидеть здесь несколько дней, пока кто-нибудь не спустится в архив за документами. Мелани стало жутко. Придерживая тяжелую дверь ногой, она лихорадочно копалась в сумке в поисках сотового телефона. Так и есть, телефон здесь не работал. Если она попадет в ловушку, то не сможет даже позвонить.

Мелани поставила сумку в дверном проеме, чтобы дверь случайно не захлопнулась. Уф, теперь бояться нечего. Можно войти в комнату и найти основной выключатель. Яркий свет залил огромное помещение: низкий потолок и ряды металлических стеллажей, забитых коробками, наводили на мысли о могильном склепе. Мелани пошла по центральному проходу. Стук ее каблуков по цементному полу отдавался резким эхом пистолетных выстрелов. В подвале жара не чувствовалась, но вентиляция работала отвратительно: в горле першило от затхлого воздуха с запахами плесени и ветхого картона. Мелани все дальше забиралась в лабиринт полок, пока не нашла документы по делу Диаса – они оказались в противоположном углу архива, далеко от входа.

Не меньше тридцати коробок с материалами дела Диаса целиком заполняли всю нижнюю полку одного из стеллажей. Мелани вытащила несколько коробок. Ее внимание привлекли документы по убийству трех подростков, членов банды. В одной из папок Мелани обнаружила ксерокопии газетных статей, посвященных суду над Диасом. Газетчики назвали подростков «Мальчишки из Флетлендса», потому что разрубленные на куски тела нашли в старом холодильнике на свалке в районе Флетлендс.

С размытых школьных фотографий смотрели здоровые улыбающиеся подростки. Совсем еще зеленые мальчишки – двоим было по четырнадцать, а третьему – пятнадцать, и тем не менее «Перышки» доверили им охрану героинового склада. На складе недосчитались несколько килограммов героина, и Делвиса Диаса осудили за то, что он убил подростков в отместку за недостачу. Мальчикам выстрелили в затылок, тела распилили на части ножовкой и перевезли на свалку в мешках для мусора.

В следующей папке хранились заключения судебно-медицинской экспертизы. Первая жертва – Мелвин Атуна, 14 лет. Увидев фотографию, Мелани вздрогнула от ужаса: две руки и две ноги были разложены на зеленом пластиковом мешке для мусора, словно товар на прилавке мясника. Короткие толстенькие руки и ноги. Мелани взглянула на школьную фотографию – да, Мелвин был невысоким упитанным мальчиком. И к тому же не таким уж невинным. Хотя с фотографии улыбалось круглое детское лицо, руки мальчишки покрывали самодельные татуировки. Отрезанные конечности специально расположили так, чтобы сфотографировать наколки. На правом бицепсе был неуклюже нарисован черный пистолет и под ним надпись «Браток». На левом – красовалась еще более зловещая картинка: красная молния ударила в сине-зеленый кинжал, выбив из лезвия две зеленые капли. Как сообщали газеты, эта татуировка показывала принадлежность к банде «Перышки с Траута», а две зеленые капли означали, что юный Мелвин уже мог похвастаться двумя убийствами по заданию банды.

В папке лежала целая стопка фотографий, но Мелани не стала их смотреть – только не в этом жутком подвале. С нее пока и одной хватит. Она отложила снимки и перешла к заключению медэксперта. Результаты осмотра тела Мелвина еще раз заставили ее вздрогнуть от ужаса: расчлененный труп покрывали следы укусов собаки – в точности как у Джеда Бенсона. Мелани заставила себя еще раз посмотреть на фотографию. О Господи, так и есть, эти странные раны на конечностях – она видела точно такие же на трупе Бенсона. И как она их раньше не заметила? Ведь это же явные следы зубов.

Ромми предположил, что Мелани найдет сходство между убийством Бенсона и убийством подростков. Так и вышло. Но что означало это сходство? Неужели Делвис Диас приказал Хирургу убить Бенсона точно таким же способом, как убили мальчишек? Но зачем? Какой Диасу смысл бросать на себя подозрение? Или черный пес, которого Хирург натравил на Бенсона, на самом деле принадлежал Диасу? Может быть, это та самая собака, которая покусала Мелвина за восемь лет до убийства Бенсона? Нет, вряд ли. Полароидный снимок из квартиры Жасмин Круз скорее всего снят года через четыре после убийства подростков. И лапы на этом снимке больше похожи на лапы щенка, пришедшего на смену старому псу.

Лучше отложить все вопросы на потом. Хорошо, что она убрала фотографии в сумку. Теперь можно взять с собой заключения медэкспертов и ехать домой. А там уж все дочитать и обо всем подумать: пустынный подвал среди ночи не самое уютное место для размышлений об убийце-психопате.

Мелани начала собирать документы – и застыла на месте. Сквозь шелест бумаги ей показалось, что от входа донесся странный звук. Она затаила дыхание и прислушалась.

Свет вдруг погас, осталось лишь тусклое дежурное освещение. Задыхаясь от страха, Мелани взмолилась, чтобы это оказалось простой случайностью. «Por favor,[15] пусть это будет совпадение! Наверное, стои́т таймер для экономии электричества». У Мелани задрожали колени. Она хотела пойти к дверям, чтобы вновь включить свет, но тут погасло и дежурное освещение. В комнате воцарилась кромешная тьма.

Мелани стояла совершенно неподвижно, прислушиваясь изо всех сил и почти потеряв голову от страха. Дежурное освещение наверняка можно выключить только одним способом – отключив рубильник и полностью перекрыв подачу электричества в комнату. Отсюда следовало одно: кто-то здесь был. Кто-то пришел за ней.

В полной темноте раздался грохот – металлическая дверь захлопнулась. Мелани заперли в комнате? Или кто-то решил перекрыть ей путь к отступлению? В любом случае ничего хорошего ждать не приходилось.

Обезумев от ужаса, Мелани осторожно нащупывала дорогу вдоль полок. Собственное неровное, отрывистое дыхание казалось ей оглушительно громким. Он наверняка найдет ее по звуку. В панике оглядываясь по сторонам, Мелани заметила в конце прохода светящийся красным знак «Выход» и бросилась к нему, но под ноги попалась одна из оставленных на полу коробок, и Мелани невольно вскрикнула. Теперь она точно слышала шаги – он шел к ней!

Она подбежала к пожарному выходу и, не колеблясь ни секунды, навалилась всем телом на ручку двери. Заверещала сигнализация. Мелани вырвалась на ярко освещенную лестницу, всего на один пролет ниже уровня улицы, и помчалась наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Лишь бы не споткнуться на каблуках, лишь бы не упасть на скользких ступеньках прямо под ноги преследователю!.. Винтовая лестница шла кругом, и невозможно было понять, приведет она на улицу или в тупик. Сзади послышался какой-то звук. На раздумья не оставалось времени. Мелани с разбегу врезалась в дверь и выскочила под проливной дождь.

17

Убежденная, что преследователь гонится за ней по пятам, Мелани помчалась через пустынный задний двор к парадному подъезду прокуратуры. На площадке перед входом прохожих не было, только слонялся какой-то бомж в накидке из пластикового пакета. Мелани промокла насквозь, задыхалась от бега и тряслась от страха. Выбежать на улицу, остановить такси и поскорее убраться отсюда. Машины как ни в чем не бывало неслись по проспекту. Привычное зрелище успокаивало, и в Мелани проснулось любопытство. Ей удалось остановиться и посмотреть назад. За ней никто не гнался. Мелани с облегчением выдохнула. И тут вспомнила, что ее сумка осталась в дверях архива. А без денег на такси далеко не уедешь.

Мелани стояла под дождем, не зная, на что решиться. Не оставлять же сумку в подвале! Она потратила весь вечер, чтобы найти улики, кроме того, в сумке лежали ключи от дома и кошелек. Если ее преследователь найдет ключи, он может залезть в квартиру, где спит Майя. Но и возвращаться рискованно. Вдруг он еще там? Нет уж, второй раз соваться в ловушку нельзя. Кто же на нее напал? И как он сумел пробраться в здание? Прокуратура тщательно охранялась: федеральной полицией днем, а ночью – частными охранниками, бывшими полицейскими. На главном входе дежурил охранник. Еще несколько человек регулярно обходили все здание. И все-таки злоумышленник сумел как-то проникнуть внутрь.

Размышления Мелани прервал окрик сзади:

– Мелани!

Она обернулась. От прокуратуры к ней шел Дэн О'Рейли.

– Слава Богу, ты здесь! – вскрикнула Мелани.

Дэн бросился к ней:

– Что с тобой? Что случилось?

Она рассказала ему о подвале, о выключенном свете и о погоне.

– Тихо, тихо. Успокойся. Скорее всего какой-нибудь уборщик решил, что свет по ошибке оставили, и выключил. Вот и все. Давай пойдем заберем твою сумку, пока ей ноги не приделали.

– Да нет же, Дэн! Какой там уборщик! За мной кто-то гнался! Я боюсь!

– Не бойся. Смотри, что у меня есть. – Он задрал рубашку, чтобы показать ей серебристую рукоятку пистолета, торчавшего за поясом джинсов. Несмотря на расстроенные чувства, Мелани невольно задержала взгляд на его мускулистом животе. Она старалась не смотреть, но разве можно такое не заметить?

– Вижу, – ответила Мелани.

– Я с тобой, и у меня есть оружие. Ясно?

– Ясно.

Дэн опустил рубашку, мягко взял Мелани под руку и повел к зданию прокуратуры. Его присутствие успокаивало, и Мелани почувствовала себя в безопасности, хотя и сомневалась, что он поверил ее рассказу.

– А чего тебя вдруг понесло в подвал, да еще в одиночку?

– По делу, – ответила Мелани, стараясь говорить спокойно. – Должен же кто-то заниматься делом, пока ты прохлаждаешься в гостинице с Розарио… Кстати, а кто с ней остался?

– Пару часов назад появился парень из полиции, и я ушел по другим делам. А потом решил заглянуть сюда, чтобы убедиться, что материалы из ФБР уже доставили. Ты их получила?

– Да, получила, и я там такое нашла! В жизни не поверишь.

Рассказать о находке Мелани не успела – они подошли к дверям. Хмурый охранник, бывший полицейский, отказался впустить Мелани без пропуска.

– Но пропуск остался в подвале…

– Да хоть на луне, – отрезал он. – Порядок есть порядок. Без пропуска не пущу.

– Послушайте, я была в архиве, и кто-то выключил свет, а потом погнался за мной, и мне пришлось выйти через пожарный выход.

– Так это вы открыли дверь пожарного выхода? А знаете, что от этого сработала сигнализация?

– Но я же убегала от злоумышленника! Кто-то проник в здание. Произошло ЧП, вы должны провести расследование!

– Голубушка, я на посту с шести вечера, и мимо меня мышь не проскочила. Единственное ЧП сегодня – это вы. Из-за вас сработала сигнализация, и двое охранников отправились в подвал, чтобы выяснить, что стряслось. – Качая головой, он отстегнул от пояса рацию и нажал кнопку. – Алло, Пит, это Арти. Как слышно?

Рация захрипела.

– Слышу тебя, Арти. В чем дело? Прием.

– Ко мне тут пришла прокурор с чистосердечным признанием. Говорит, услышала шум и подумала, что за ней гонятся, – ехидно объяснил Арти.

Пит взвыл от смеха и заявил, что возвращается. Мелани попробовала запротестовать, но Дэн чувствительно пихнул ее в бок.

– Может, это был уборщик, – обратился Дэн к охраннику. – Сегодня там никто не убирал?

Охранник пожал плечами:

– По вечерам убирают кабинеты, в архиве уборщикам делать нечего. Может, в трубах зашумело, а она испугалась.

– Она забыла там записную книжку, так что я провожу ее в подвал, ладно? Я дам вам знать, если мы найдем… ну… злоумышленника. – Дэн чуть ли не подмигивал охраннику.

– Ладно, если только под вашу ответственность. Записывайтесь, – сказал охранник, протягивая Мелани журнал. – Ваш пропуск я проверю, когда будете выходить. И Бога ради, красавица, держитесь подальше от пожарных выходов. – Ухмыляясь, он взял газету.

Они вошли в лифт, и Мелани со злостью ткнула кнопку «Подвал».

– Вот скотина! – крикнула она, едва двери закрылись. – И ты, ты тоже перешел на его сторону! Ты что, не веришь мне?

– Да не переходил я на его сторону, я ему по ушам проехал. Терпеть не могу таких типов. Просидят двадцать лет службы где-нибудь под мостом, не отвечая на вызовы по рации, а потом выходят на пенсию и вот тут уж чем дальше, тем хуже. Да он в темноте собственную задницу не найдет, даже с фонариком. Вот я и обвел его вокруг пальца, чтобы он нас пропустил и мы увидели все своими глазами.

Лифт остановился, и двери открылись. Мелани судорожно глотнула, не решаясь выйти. Но Дэн стоял рядом, значит, все будет хорошо.

– Сюда, – сказала она и пошла по желтому коридору к металлической двери.

– И ты пришла одна, без вооруженной охраны? Да тебе надо дать медаль «За храбрость»!

– Да уж, а видел бы ты фотографии, которые я изучала, когда выключился свет! Расчлененные трупы и прочие ужасы!

Мелани нерешительно рассмеялась. В присутствии Дэна недавний кошмар казался забавной фантастической чепухой – по крайней мере ей хотелось себя в этом убедить. Когда же они подошли к дверям архива, Мелани стало не до смеха. Ее черная сумка исчезла, а дверь оказалась закрыта.

– Моей сумки нет!

– Ну… может, ее нашли охранники?

– Они бы сказали, наверное.

Дэн огляделся. В нескольких метрах дальше по коридору стояли мусорные баки, и рядом валялась сумка.

– Вон она! – махнул рукой Дэн.

Мелани подбежала и схватила сумку. Вывернула ее наизнанку, вывалила на пол содержимое и стала смотреть, все ли на месте. Дэн подошел и встал рядом.

– Стянули что-нибудь? – спросил он, когда Мелани открыла кошелек.

– Всю наличку, тридцать долларов, – ответила она. – Но кредитные карточки оставили. Черт, отделение с чековой книжкой открыто! Я всегда держу его закрытым.

– Чеки не пропали?

– Нет. Но на них указан мой домашний адрес. Как ты думаешь, может, за этим и открыли? Чтобы посмотреть, где я живу?

– Скорее всего просто само по себе открылось, когда кошелек бросили. Раз деньги пропали, то кто-то хотел стащить кошелек.

– Погоди-ка! – воскликнула Мелани, внезапно осознав, чего еще не хватало.

Она заглянула в сумку. Пусто. На всякий случай сунула руку внутрь и тщательно все ощупала. Ничего нет. Она оставляла в сумке кассету и фотографии с растерзанными животными, а теперь они исчезли. На полу их тоже не было. Их вообще нигде не было! В полном изумлении Мелани уставилась на Дэна.

– Сегодня вечером я нашла важные улики в материалах, присланных из ФБР. Они исчезли. Этого не может быть! Какой смысл вору брать улики?

– Какие улики?

– Кассету с записью разговора и фотографии из квартиры Жасмин Круз. Кто такая эта Жасмин?

– Ей принадлежал наиболее часто используемый телефон. По-моему, она работала стриптизершей в клубе на Таймс-сквер и была подружкой главаря. Жасмин ни разу не попалась на разговоре о наркотиках, и мы не тронули ее, когда проводили аресты. А что?

– Я думаю, она была подружкой Хирурга.

– С чего ты взяла?

Мелани подробно описала фотографии, на которых черного пса натаскивали на убийство, и рассказала, как они привели ее к записи разговора между Жасмин и Хирургом.

– Да, я помню тот звонок, – кивнул Дэн. – Этот парень говорит так, что волосы встают дыбом. Мы пытались установить его личность, когда проводили допросы. Я крутил запись всем, кто соглашался давать показания, и все заявляли, что голос им не знаком. Мне не раз приходило в голову, что они врут.

– Конечно. Все до смерти боялись Хирурга.

– М-да, боялись. – На лице Дэна появилось озабоченное выражение.

– Дэн, но ведь улики исчезли! И кассета, и расшифровка, и фотографии животных. Да, и еще кое-что. Распечатка с данными на одну девушку, которая работает в фирме Бенсона. Полагаю, она что-то знает. Кражу денег я еще могу понять, но зачем вору брать улики? Кому они нужны – кроме тех, кто замешан в этом деле?

– Ни фига себе, – пробормотал Дэн, пристально глядя на что-то поверх головы Мелани.

Она повернулась и проследила за его взглядом. С низкого потолка прямо на дверь архива смотрела камера наблюдения. Мелани только сейчас ее заметила. Приподнявшись на цыпочки и вытянув руку вверх, Дэн сумел дотянуться до камеры. Он снял с объектива кусок блестящей серой изоленты и показал Мелани:

– Похоже, недавно заклеили. Кто-то закрыл объектив, скорее всего пока ты сидела в архиве.

– Кому это понадобилось? – спросила Мелани, хотя прекрасно догадывалась кому.

– Кому-то, кто очень не хотел показать личико, – озабоченно ответил Дэн.

– Не уборщику же, верно? – У Мелани мурашки побежали по коже.

– Вряд ли уборщик сообразил бы заклеить камеру, даже если он не дурак полазить по чужим сумкам. Больше похоже на профи, который готовился к серьезному делу. Тебе угрожала опасность. – Дэн смотрел на Мелани так пристально, словно боялся, что она вот-вот растает в воздухе.

– Думаешь, это был Хирург? – Мелани осмелилась высказать вслух свои самые страшные опасения.

– Наверняка ничего сказать нельзя. Но не исключено.

– Кто еще это мог быть? Не Жасмин же захотелось взять кассету на память. – Мелани нервно захихикала, дрожа всем телом. – Но как Хирург смог сюда проникнуть? У него же на лице написано, что он бандит. Охранник на входе не пропустил бы его даже с закрытыми глазами. А само здание плотно закупорено: ни одного открытого окна, все наружные двери на сигнализации.

– Да, в самом деле странно, – согласился Дэн.

– И к тому же откуда ему знать, где я? Наверняка кто-то из своих настучал!

– Кто, охранник? – с сомнением поинтересовался Дэн. – Это серьезное обвинение. Вряд ли охранник пойдет на такое. Спать на посту – это одно, а спутаться с бандитами – совсем другое.

– Но тогда как? Объясни мне!

– Не знаю. Вот поймаем твоего злоумышленника, тогда и спросим у него, как он сюда попал. Может, это в самом деле был Хирург. И возможно, он все еще здесь. Мне нужно проверить остальные этажи.

– Я с тобой. Одна я здесь не останусь, – заявила Мелани.

– Конечно, не останешься. Тебе вообще не стоило идти сюда в одиночку. Мы ведем серьезное дело, и нам надо быть осторожнее. Подожди меня в машине. Я бы не хотел подставлять тебя под пули, если мне и правда удастся найти этого парня.

При других обстоятельствах она бы не согласилась ждать в машине, но сейчас Мелани была слишком потрясена. Когда она с такой настойчивостью напрашивалась на расследование убийства Бенсона, ей и в голову не приходило, что она сама окажется на мушке.

18

В кухне на своем высоком стульчике сидела Майя – рот до ушей, лицо измазано зеленой кашицей.

– Ты еще не спишь? Мамочка так по тебе соскучилась! – закричала Мелани, бросаясь к дочке и сжимая ее в объятиях.

Майя взирала с олимпийским спокойствием, словно ей принадлежал весь мир. Однако Мелани не могла забыть, что где-то на свободе разгуливает Хирург. Дэн проверил все здание прокуратуры сверху донизу, но никого не обнаружил.

– Мел, я и без тебя не могу ее накормить, а теперь еще ты влезла, – предупредила Линда. Она стояла на расстоянии вытянутой руки от Майи, чтобы не запачкаться. Словно по подсказке, Майя выплюнула струйку горохового пюре.

– Mi'ja,[16] я же тебе сказала, это «Версаче»! – Браслеты на руках Линды звякнули, когда она увернулась от ядовито-зеленой струи, едва не заляпавшей блузку. Короткая блузка выставляла на обозрение пупок, где красовался пирсинг с рубином, и большую бабочку, вытатуированную на пояснице. Шею Линды плотно охватывало ожерелье, в котором бриллианты складывались в слова «BORICUA CHICA».[17] Мелани завидовала манере Линды одеваться: сестра выглядела как сногсшибательная пуэрториканская красавица. Иногда Мелани хотелось быть такой же неотразимой компанейской девчонкой, но она не любила тусовки.

– Я ужасно рада видеть дочку, однако почему она до сих пор не спит? Уже одиннадцатый час! И почему ты кормишь ее так поздно? – спросила Мелани.

– «Я очень задержалась, сестренка. Muchas gracias,[18] что посидела с малышкой», – передразнила Линда.

Мелани уловила запашок и склонилась к дочке.

– И памперс у нее грязный! – возмутилась Мелани.

– Это вместо спасибо? Вот и делай тебе одолжения! Ты посмотри, который час! Я опаздываю на свидание с Альберто, а от тебя никакой благодарности не дождешься!

– С каким Альберто? Который Фил Педофил?

– Хм, а что, я его так обзывала?

– Да ему же под шестьдесят!

– Мне нравятся зрелые мужчины.

– С каких это пор?

– С тех самых, как он пообещал помочь с моим шоу. Подумай только, мое собственное шоу, где я буду давать советы, как стать красивой и как заводить романы с мужчинами. Я назову передачу «Muy Linda», что по-испански значит «Настоящая красавица».

– Спасибо, испанский я и сама знаю.

– Какая ты сегодня вредная, ужас.

– Извини. Ты меня выручила, и я тебе в самом деле очень благодарна, просто… на меня в последнее время столько всего навалилось…

– Иди ко мне, chica, – сказала Линда, раскрывая объятия.

Мелани подошла и положила голову на плечо сестры, уткнувшись в ее надушенные темные волосы. Линда похлопала Мелани по спине:

– Бедняжка! И кто бы мог подумать, что тебе понадобится моя помощь? Когда-то все было совсем наоборот, а?

С самого детства Линда играла роль очаровательной общительной хулиганки, а Мелани – скромной тихой умницы.

Мелани вырвалась из объятий сестры.

– Совсем нельзя обойтись без шпилек, да?

– Какие еще шпильки? Мне приятно чувствовать, что я тебе нужна. Но ты и правда выглядишь расстроенной. Что случилось?

Мелани рассказала сестре о событиях в архиве.

– О Господи! – воскликнула Линда. – Тебя могли убить!

– Еще как! Агент ФБР, с которым я работаю, тоже так полагает.

Они замолчали, обдумывая происшествие.

– Ну и кто он? – спросила Линда после паузы.

– Кто, убийца?

– Да нет, агент ФБР. Это с ним ты заработалась допоздна?

– Линда!

– Ага, покраснела! Значит, я угадала: у вас и в самом деле что-то было! Вот это интуиция!

– Ты в состоянии хоть иногда говорить серьезно?

– А я серьезно. Что может быть серьезнее, чем задержаться на работе с красавцем агентом?

– Кто сказал, что он красавец?

– А разве нет?

Мелани закатила глаза и подошла к раковине. Взяла мокрое полотенце и стала оттирать щеки Майи.

– Ну а волосы-то ты как исхитрилась заляпать?.. Придется тебя искупать. – Мелани взяла Майю на руки и отнесла на пеленальный столик в детской. Линда последовала за ней. Мелани сняла грязный памперс и уставилась на его содержимое.

– Фу, тебе непременно нужно это разглядывать? – скривилась Линда.

– Нужно. Если ребенок хорошо какает, значит, кушает тоже хорошо. Я целый день не видела дочку и только так могу убедиться, что с животиком у нее все в порядке. – Мелани вытерла попку Майи и запихнула грязный памперс в мусорный контейнер.

– Что касается грязных памперсов, то лично я предпочитаю держаться от них подальше, – хмыкнула Линда.

Мелани отнесла голенькую Майю в ванную; Линда неотступно следовала за ней, как пчела за медом. Пока Мелани готовила ванну, Линда опустила крышку на сиденье унитаза и уселась сверху.

– Ну так что там у тебя с этим парнем? Я тебе всегда все рассказываю!

– Меня чуть не убили, а у тебя на уме только парни, – покачала головой Мелани, проверяя температуру воды. Затем опустила извивающуюся Майю на пластиковое сиденье и стала плескать воду на пухленькое тельце. Малышка довольно загукала.

– Да он наверняка замухрышка, а то бы ты уже похвасталась. Настоящие красавцы к тебе никогда не клеились. Внешность у тебя ничего, да ты совсем за собой не следишь.

Мелани знала, что Линда ловит ее на крючок, но ничего не могла с собой поделать. Она всю жизнь проигрывала более привлекательной сестре и теперь не смогла удержаться.

– Он невероятный красавчик.

– Ну так хватай его!

– Ты что, спятила? У меня ребенок! Нельзя же заводить интрижки направо и налево.

– А почему бы нет? Стив ведь завел.

Мелани мгновенно замолчала. Любое напоминание об измене Стива причиняло жестокую боль.

– Ты прекрасно знаешь, что я права, – не унималась Линда. – Ты должна ему отомстить. Покажи Стиву, что он не имеет права так с тобой обращаться.

– Что за бред! Неудивительно, что у тебя мужчины дольше двух недель не задерживаются.

– А может, я и не хочу, чтобы они задерживались. Кому нужны эти браки? Мамочка с папочкой грызли друг дружку каждый божий день. Стив загулял, как только родилась Майя. Нет, каков подонок? Говорила я тебе, что так и будет. Я этого типа с первого взгляда просекла. Такой очаровашка, что пробу ставить некуда. Только ты была от него без ума – ах, вылитый папочка.

– Прекрати.

– Что, правда глаза колет? Говорила я тебе, что он изменял своим прежним подружкам, а это очень нехороший признак. Ты ведь знала о его изменах еще до свадьбы!

– То были просто подружки, он с ними не расписывался.

– Ах, не расписывался!.. Кобель он и есть кобель, горбатого могила исправит. Так нет же, он тебя так очаровал, что ты и слушать ничего не хотела.

– Линда, такие разговоры действуют мне на нервы.

– А что это ты за него заступаешься?

– Он мой муж и отец моего ребенка!

– Ну и что? Он на это наплевал, а ты за него еще и заступаешься?

Рассерженная Мелани замолчала. Она как идиотка защищает Стива после того, как он ее предал! С другой стороны, Линда уж слишком цинично об этом рассуждает. Мелани не хотелось верить, что ее браку пришел конец.

– Дело твое, конечно. Но назови мне хотя бы одну причину, чтобы оставаться с этим мерзавцем, – потребовала Линда.

– Хотя бы одну причину? Майя! Если бы не она, я бы уже подала на развод. Каково тогда будет малышке? – Мелани нежно намыливала волосы дочки.

– Значит, ты его больше не любишь? – спросила Линда.

– Я этого не говорила.

– Но ты уже не уверена, верно? Ты сомневаешься в том, что любишь собственного мужа.

– Неправда. Я его люблю.

«Если бы не любила, то не было бы так больно». Мелани глубоко вздохнула и проглотила слезы.

– Он свел меня с ума, понимаешь? Это было как в сказке. Красавец, умница, поездил по свету, из влиятельной семьи. За ним бегали самые шикарные белые дамочки, а он выбрал меня! А ведь я была никто, девчонка с улицы.

– Конечно, он выбрал тебя! И получил два в одном: экзотичную красотку в постель и умницу с гарвардским дипломом, чтобы впечатлять гостей на вечерних приемах.

– Все совсем не так.

– А как? – Линда критически смотрела на сестру.

– Ну, может, и так, – неохотно согласилась Мелани. – Но не он один виноват. Порой я начинаю думать, что сама сделала неправильный выбор. Вышла замуж за Стива не по тем причинам, по которым следовало.

– А по каким следовало? Хорош в постели, и денег куры не клюют. По-моему, вполне разумные причины.

– Хорош в постели – это да, а вот деньги здесь вовсе ни при чем.

– Ага, рассказывай! Как он тебя обхаживал, по ресторанам водил, на три дня в Париж увез – всего через месяц после того, как вы познакомились.

– Да при чем здесь деньги, Лин! Это же романтика. Дело в культуре, вот в чем. Он ведь не просто водил меня в дорогие рестораны. Стив знал, какое вино заказывать и какой вилкой пользоваться. А потом мы пошли в оперу, и он переводил мне с немецкого.

– Какая, к черту, культура, если он так подло с тобой поступил? Лучше жить с распоследним работягой, который тебя действительно любит.

– Стив меня любит! Он хочет помириться. Может быть, со временем я его прощу.

– Ну что ж, если когда он входит в комнату, у тебя по-прежнему замирает сердце, тогда все понятно.

– Да, замирает. – Мелани помедлила. – Убила бы мерзавца!

Линда засмеялась.

– Ну а что там с мистером Агентом ФБР? От него у тебя тоже сердце замирает?

Мелани замешкалась с ответом.

– Ого, ты, похоже, и впрямь к нему неровно дышишь, – заметила Линда.

– Да хватит тебе. Я же сказала, что между нами ничего не может быть. Если Стив оказался такой скотиной, то почему я непременно должна скатиться на его уровень? К тому же этот парень не из тех, кто будет путаться с замужней женщиной. Он славный и порядочный. И глаза у него грустные, словно ему когда-то сделали больно.

Линда с сомнением посмотрела на Мелани.

– И вообще, зачем я ему? Видела бы ты, какой он красавчик. А я после родов толстая, как корова, – добавила Мелани, вытаскивая Майю из ванны и заворачивая в полотенце с капюшоном. Она отнесла малышку обратно в детскую.

– Ты что, шутишь? Или тебе очки понадобились? Да ты просто неотразима! И до Майи была красавица, а теперь и вовсе расцвела. Округлилась и вся сияешь.

– На мне лишних пять кило.

– Ну и что? Такая мягкая, мужики это любят.

– Ты же сама сказала, я не слежу за собой.

– Следует одеваться немного сексапильнее – вот и все, что я имела в виду.

– Я не могу одеваться как шлюха, когда меня в любую минуту могут вызвать на заседание суда. Кроме того, одеваюсь я хорошо – в деловом стиле. Я всегда накрашена и всегда на каблуках, видишь? – Мелани показала на свои модные туфельки.

– Вижу. Наш Мистер ФБР приползет к тебе на коленях!

– Dios mio![19] Ну что ты несешь! Ничего никогда не будет, и хватит об этом!

– Почему не будет? Слушай, а может, он вообще к тебе переедет и станет тебя охранять? Ну, знаешь, как в фильме «Тот, кто меня бережет».

Мелани размахнулась и бросила в Линду мокрым полотенцем.

Когда Линда наконец ушла, малышка уже спала у Мелани на руках. Мелани отнесла Майю в детскую и бережно уложила в кроватку. Такая маленькая и такая беззащитная девочка. «Господи, не допусти, чтобы кто-нибудь тронул хоть волосок на этой головке», – взмолилась про себя Мелани.

Вернувшись в спальню, она надела старую хлопчатобумажную ночнушку и пошла в ванную чистить зубы. В жестком свете люминесцентной лампы из зеркала смотрело осунувшееся лицо: глаза ввалились и потемнели.

Мелани стояла перед огромной двуспальной кроватью, покрытой горкой подушек и пушистым пледом. Сил не осталось, но вряд ли она уснет в таком взвинченном состоянии. В квартире царила гнетущая тишина. Даже если закричать, кто услышит, кроме малышки? Мелани не желала признаваться себе, что боится лечь спать. Однако чем еще объяснить странное нежелание ложиться в уютную постель, когда устала так, что валишься с ног? Может, удастся уснуть, если включить телевизор или зажечь свет во всех комнатах?

Мелани решила обойти квартиру и проверить замки – что толку сидеть и дрожать от страха? Под ложечкой засосало, и она попыталась убедить себя, что всего лишь голодна. Кстати, там ведь еще оставался рис с курицей! Самое время перекусить. В кухне Мелани включила все лампы и решительно направилась к холодильнику. К черту диету! Она не только безумно устала, но была расстроена до предела и перепугана до чертиков. Еда успокаивает нервы – к сожалению, только знакомая с детства и высококалорийная пуэрториканская пища. Эх, ну почему пуэрториканцы не едят сырую морковку или вареную брокколи?

Мелани выудила из холодильника пластиковый контейнер, спрятанный за баночками детского питания. Поставила рис разогреваться в микроволновке и боковым зрением заметила мигающий огонек на автоответчике. Два сообщения. Ну конечно, Линда и не подумала отвечать на телефонные звонки.

Мелани нажала кнопку «Воспроизведение» и вздрогнула, услышав голос Стива:

«– Привет, это я. Весь день звонил тебе. Мелани, нам очень нужно поговорить. Пожалуйста, перестань игнорировать мои звонки. Ну пожалуйста! Я вылетаю ночным рейсом и вряд ли смогу позвонить позже. Прошу тебя, возьми трубку. Я знаю, что ты дома. Уже одиннадцатый час вечера, где еще ты можешь быть в такое время?»

«Линда права», – подумала Мелани. Стив уверен, что она от него никуда не денется: «…где еще ты можешь быть?»! Он вообразил, что она сидела весь вечер дома, как примерная женушка, а ее в это время чуть не убили! Но даже если ему рассказать, он не поверит ни единому слову! Ну что ж, пора открыть ему глаза. Может быть, в самом деле стоило отомстить. А еще лучше – выгнать его к чертовой матери. И дело с концом!

Не дослушав запись, Мелани сердито ткнула кнопку «Удалить» и тут же раскаялась. А вдруг самолет разобьется, и это был его последний звонок? И зачем только она стерла сообщение? Стив так старается помириться! Мелани вспомнила, как он заботился о ней во время беременности: растирал ноги, носил с собой распечатки УЗИ – расплывчатые изображения еще не родившейся дочки… Хотя в то время уже спал с Самантой! Сукин сын. Ну конечно, по его словам, близость у них была всего пару раз, но он соврет – недорого возьмет. Да чтоб он разбился, этот самолет! По крайней мере можно будет получить страховку и заодно навеки избавиться от мерзавца. Мелани вздрогнула, осознав, что пожелала смерти собственному мужу. О Господи, она совсем перестала понимать, как относится к Стиву. А пора бы уж определиться.

Микроволновка запищала – рис аппетитно дымился. Мелани схватила вилку и стала есть прямо из контейнера, одновременно слушая вторую запись на автоответчике.

«– Мелани, это Софи. Мне очень нужно с тобой поговорить. Очень-очень нужно. Пожалуйста, сразу позвони мне».

Похоже, у Софи Чо какое-то срочное дело. Мелани отложила вилку. Настенные часы показывали 12:10, но, может, все-таки стоило позвонить прямо сейчас? Вдруг Софи узнала что-то, относящееся к убийству Бенсона? Она просила Мелани немедленно перезвонить – невзирая на время.

Мелани набрала номер Софи – никто не отвечал. Насчитав десять гудков, Мелани положила трубку и попыталась еще раз – вдруг в первый раз ошиблась. Никакого ответа, даже автоответчик не включился. Наверное, Софи зачем-то выключила телефон. Мелани порылась в ящике стола, нашла записную книжку и набрала номер сотового телефона Софи. Мобильник тоже не отвечал, пришлось оставить сообщение:

«– Софи, привет, это Мелани. Сейчас вторник… точнее, уже среда, примерно четверть первого ночи. Я получила твое сообщение, но не смогла до тебя дозвониться. Ложусь спать, попробую позвонить утром. Если у тебя что-то очень срочное, звони в любое время, ладно? Я дома. Ну пока…»

«Плохо, что не удалось дозвониться до Софи», – подумала Мелани, выбрасывая остатки риса в мусорное ведро. Потом тщательно заперла обе двери: черный ход в кухне и входную дверь в прихожей. Погасила везде свет и вернулась в спальню. Залезла под одеяло и выключила лампу на ночном столике.

Как только свет погас, Мелани поняла, что уснуть не удастся. Она лежала с широко открытыми глазами, разглядывая потолок и обмирая от страха. Тусклый синеватый свет пробивался сквозь жалюзи на окне: в центре Нью-Йорка полную темноту могут обеспечить только специальные плотные шторы. Полумрак превращал мебель в угрожающие силуэты. Любой скрип казался шагами.

Внезапная трель телефонного звонка заставила Мелани подскочить. С бешено колотящимся сердцем она сняла трубку, чуть не уронив телефон с ночного столика.

– Ал-ло… – выдавила Мелани.

Молчание.

– Алло, алло, кто это? – Голос у нее дрожал.

В трубке послышалось чье-то дыхание, затем щелчок и полная тишина.

Вот теперь Мелани перепугалась по-настоящему. Она села и посмотрела на часы. Почти час ночи. Кому могло прийти в голову звонить в такое время? Да еще повесить трубку… На табло определителя высветилась надпись «Частный номер». Значит, это не Стив. И не Софи. Да они бы и не повесили трубку. Тогда кто? Хирург?

Не в силах пошевелиться, едва дыша, Мелани долго сидела на краю кровати, наблюдая, как сменяются цифры на часах. Она хорошо знала этот парализующий страх, не дающий заснуть по ночам. Они с матерью и сестрой много лет жили в той же квартире над магазином. А в Бушуике не стало безопаснее. Каждую ночь Мелани лежала без сна, прислушиваясь к дыханию сестры и гадая, когда вернется тот подонок, который напал на отца.

В половине второго Мелани наконец не выдержала и набрала номер пейджера Дэна. Он сразу перезвонил.

– Ты еще не спишь, – с облегчением выдохнула Мелани. Она забралась под одеяло, прижимая трубку к уху.

– Мелани, это ты?

– Да.

– Я не узнал номер. Хорошо, что все-таки решил ответить. Нам нужен какой-то код для звонков на пейджер, чтобы я знал, что это ты. – Дэн говорил низким, слегка охрипшим голосом. Интересно, он спал или поздно ночью у него всегда такой голос?

– Код? Я думала, кодами пользуются только наркодельцы, – ответила Мелани.

– Вовсе нет, код нужен всем, кто часто пользуется пейджером. Увидев твой код, я буду знать, что это ты, с какого бы номера ты ни звонила. Ты сейчас из дома?

– Да.

– Почему не спишь? Ведь ты уже свет выключила.

– Я легла, но не могу уснуть. Откуда ты знаешь, что я свет выключила?

– Ты правда лежишь сейчас в постели? Прямо сейчас, разговаривая со мной?

– Да…

– О…

– Я никак не могла уснуть. Я позвонила тебе, потому что мне страшно.

– А муж где?

– В командировке…

Вопреки всем благим намерениям в голосе Мелани послышались игривые нотки. Одна в темноте, перепуганная и расстроенная, она ничего не могла с собой поделать – разговор с Дэном ее успокаивал.

– Он оставил тебя одну? – спросил Дэн. – Очень глупо.

Сердце Мелани опять забилось быстрее – на этот раз от радостного возбуждения. Благоразумие подсказывало, что следовало бы повесить трубку. А с другой стороны, ну что такого? Они же просто разговаривают.

– Ну… да, в общем, я совсем одна. Я испугалась, что на меня нападет Хирург. Вот и решила позвонить тебе, чтобы ты сказал, что бояться нечего.

– Бояться и правда нечего.

– Почему? Меня ведь уже один раз чуть не убили!

– Потому что я сижу прямо перед твоим домом.

– Правда?

– Правда. Я привез тебя домой, да так и остался дежурить у входа. Мне совсем не хочется, чтобы с тобой сделали то же, что с Джедом Бенсоном.

– Ты действительно сидишь прямо перед моим домом?

– Так точно, госпожа прокурор. Мимо меня ни одна мышь не проскочит: ни через черный вход, ни через парадный.

– Ты все это время там торчишь? Ты с ума сошел!

Мелани была тронута заботой: Дэн охранял ее в нерабочее время, по собственной инициативе!

– А, ерунда. Сидеть в машине ночь напролет – это то, чем я зарабатываю на жизнь. К тому же после происшествия в архиве именно здесь можно ожидать нашего злоумышленника.

Мелани нервно засмеялась:

– Вот спасибо, теперь мне будут сниться ужасы.

– Зачем ужасы? Пусть лучше тебе приснится что-нибудь хорошее. Я, например… – Последние слова прозвучали напряженно, словно Дэн боялся, что зашел слишком далеко. Он и в самом деле зашел гораздо дальше, чем Мелани ожидала. Неужели она ему нравится? Вот это да! Но в таком случае не следует его поощрять.

– Ты? Мы ведь только сегодня утром познакомились, – ответила Мелани.

– Надо же, и правда всего лишь сегодня утром… Странно, мне кажется, что мы знакомы давным-давно. А тебе?

– Ну, денек выдался длинный… В некотором смысле мы и впрямь давно знакомы. – Мелани зевнула, внезапно почувствовав неимоверную усталость. – Пожалуй, мне пора спать.

– Не клади трубку. Мы можем поболтать, пока ты не уснешь.

– Вот еще, а если мне кто-то позвонит? Нет, так не пойдет, – возразила Мелани. Вдруг Стив не сможет дозвониться? Ха, так ему и надо! Хотя нет, что она скажет Стиву? Еще не хватало объясняться с ним по поводу телефона.

– Да, я вижу, болтать ты не любительница, – ответил Дэн. В голосе определенно сквозила улыбка.

– Спокойной ночи, агент О'Рейли, – невольно улыбнулась в ответ Мелани.

– Погоди, не вешай трубку. Назови свое любимое число.

– Любимое число? Ну… семь. А что?

– Счастливая семерка, значит. Мне она тоже нравится. Пусть это и будет нашим кодом. Если вдруг станет страшно, отправь мне семерку на пейджер, и я тут же примчусь тебя спасать. Договорились?

– Хорошо. А ты так и будешь сидеть там всю ночь?

– Так и буду.

– Мы же собирались с самого утра поехать в Отисвилл, чтобы допросить Делвиса Диаса!

– Ну и поедем. Я хотел заехать за тобой на работу в восемь утра, а теперь заберу тебя прямо из дома.

– Ты совсем не выспишься! И душ принять не успеешь.

– Ничего себе заявочки! Мало того что я буду всю ночь тебя охранять, так я еще должен помыться, побриться и выглядеть свежим как огурчик?

Мелани захихикала:

– Да, вот такая я привередливая. Посмотрим, сможешь ли ты дотянуть до планки.

– Тогда как только рассветет, придется мне смотаться домой и почистить перышки.

– Поезжай-ка ты и правда домой. У меня все в порядке, честное слово. После разговора с тобой мне стало гораздо лучше.

О черт, и зачем она это сказала? Ей вовсе не хотелось, чтобы Дэн уехал. Мелани чувствовала себя гораздо спокойнее, зная, что он ее охраняет. Но надо же как-то положить конец этому безобразию! Чем дольше они разговаривали, тем ближе становились.

– Мне тоже стало лучше, – ответил он. – Это так здорово. Разговаривать с тобой я имею в виду.

– Так ты поедешь домой?

– Я пока посижу здесь, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Потом поеду домой, приведу себя в порядок и заеду за тобой на работу к восьми часам. Мы с Рендлом вместе заедем, ладно?

– Ладно.

Они оба замолчали.

– Дэн… – промолвила Мелани.

– Что?

– Спасибо тебе.

– Не за что. Приятных сновидений.

Мелани положила трубку, улыбаясь до ушей. Подумав, она ужаснулась, и улыбка медленно сползла с ее лица: черт возьми, не слишком ли далеко они зашли всего за один день?

19

– Алло. Алло, кто это? – сказала Мелани.

Софи открыла рот, но так и не произнесла ни звука. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, ее рука сама нажала на кнопку, и в трубке послышались гудки отбоя. Софи не смогла вымолвить ни слова. Она хотела рассказать обо всем Мелани, однако в решающий момент потеряла дар речи.

Софи сидела на полированном деревянном полу в абсолютно пустой квартире. Всю мебель еще днем забрала компания по междугородным перевозкам: бегство казалось единственным способом решить проблему такого масштаба. Софи не видела другого выхода. Со временем правда выплывет наружу, но Софи надеялась, что ее собственная роль в происшедших событиях не настолько значительна, чтобы полиция объявила розыск. Нужно всего лишь уехать подальше и никому не говорить куда именно.

Софи даже в голову не пришло, что не только полиция может ее разыскивать.

Затеяв тщательно спланированное бегство, она все еще колебалась. Софи была не из тех, кто любит искать приключения на свою голову. Бросить все, уехать черт знает куда и начинать там сначала – такая перспектива ее отнюдь не радовала. Скорее, ужасала. Не лучше ли все-таки остаться здесь – даже если придется сесть в тюрьму? Чем тюрьма хуже добровольной ссылки?

Именно поэтому Софи подумывала признаться во всем Мелани. Ведь Мелани наверняка попросит для нее снисхождения у судьи. В конце концов, кому могло прийти в голову, что маленькая перестройка здания, пусть даже несколько необычная, повлечет за собой такие ужасные последствия? Софи и предположить не могла, что все так получится. Она действовала без всякого злого умысла, всего лишь пытаясь услужить клиенту. Да, она чистосердечно признается, что подделала официальную копию чертежей. Она поступила нехорошо и, безусловно, нарушила правила профессиональной этики. Но любой, кто знал Джеда Бенсона, подтвердит, что он прекрасно умел убеждать и уговаривать.

Софи не нашла в себе сил отказать ему в просьбе, именно поэтому все и произошло.

Она подтянула колени к подбородку и молча себя выругала. И зачем только она согласилась? Ну почему, почему не смогла ему отказать? Потому что он вскружил ей голову? На нее первый раз в жизни обратил внимание мужчина, причем красивый и влиятельный! Да нет, Софи прекрасно сознавала, что на фотомодель она не тянет и Джед попросту добавлял еще одну приманку – помимо денежного вознаграждения и обещания дать хорошие отзывы. Тогда почему же она это сделала?

В конце концов Софи решила, что все дело в воспитании. Клиенту, тем более мужчине и к тому же старше возрастом, никак нельзя отвечать отказом. И она согласилась.

А теперь уже поздно что-то менять: случилось то, что случилось. И сколько ни бейся головой об стену, ничего не поделаешь. Остается только выбрать одно из двух: убежать или во всем признаться и сесть в тюрьму.

Софи уткнулась лицом в колени. Она просидит так всю ночь, если понадобится, но к рассвету решение должно быть принято.

20

При свете дня отчаяние вчерашней ночи казалось Мелани кошмарным сном. Страх исчез, а вместе с ним испарилось и странное ощущение близости, которое возникло от разговора с Дэном.

К тому же вернулся Стив. На рассвете он разбудил Мелани стуком в дверь.

– Мелани! Открой! Дверь закрыта на цепочку!

Мелани выскочила из постели и помчалась в коридор в чем была – в ночнушке и босиком. Она подкралась к двери на цыпочках и заглянула в глазок. Мало ли, а вдруг это не Стив? После вчерашних происшествий осторожность не помешает.

За дверью стоял Стив. Впрочем, это отнюдь не означало, что его следовало впускать. От Стива тоже можно всякого ожидать.

– Мел, я слышу твое дыхание. Я знаю, что ты здесь.

Мелани приоткрыла дверь, не снимая цепочку. Стив выглядел как Роберт Редфорд[20] на пике славы: мускулистая фигура, светлые волосы и мужественное лицо – такое загорелое, словно он целыми днями скакал верхом по бескрайней прерии. Ну ладно, на самом деле загорал Стив всего лишь на теннисном корте, но какая, к черту, разница? Все равно он сводил Мелани с ума.

– Что ты здесь делаешь в такую рань? – Мелани постаралась произнести это как можно холоднее. Не следовало встречать его с распростертыми объятиями.

– Я оставлял тебе сообщение на автоответчике… Сказал, что вылетаю ночным рейсом. Я только что прилетел…

– Ну прилетел – и что теперь? Ступай к своим родителям. Здесь ты больше не живешь.

У Стива вытянулось лицо. Мелани вдруг заметила, какой у него усталый вид – какой он небритый, бледный, несмотря на загар; дорогая синяя рубашка измята после ночи в самолете.

Мелани сняла цепочку и приоткрыла дверь пошире.

– С тобой все в порядке?

– Мел, ну, пожалуйста! – Голос у него охрип и даже дрожал. – Пожалуйста, позволь мне войти! Хотя бы на минутку, повидать тебя и Майю. Я так по вас соскучился!

Мелани очень хотела вернуть прошлое. И она тоже соскучилась по Стиву.

– Ну ладно. – Она открыла дверь, хотя и подумала, что скорее всего пожалеет об этом.

Стив ворвался в прихожую и стиснул Мелани в объятиях. В первый раз за долгие недели она не оттолкнула его. Стив уткнулся лицом в ее шею, и Мелани погладила его по голове. Его длинные волосы растрепались и спутались. Узнав о Саманте, Мелани перестала напоминать Стиву, что пора подстричься. А он так страдал, что перестал следить за собой. Мелани вдруг почувствовала, как ему сейчас больно… Да нет же, это ей сейчас больно! Это он причинил ей боль! А она его еще и утешает?

– Стив…

– Нет-нет, – ответил он и приложил палец к ее губам. – Только не надо ничего говорить. Давай сделаем вид, что ничего не случилось, Мелани, я ужасно по тебе соскучился. Можно, я просто обниму тебя на минутку? Всего на одну минутку!

Он заглянул ей в глаза и стал целовать медленно и глубоко. Мелани не успела опомниться, как оказалось, что они оба тяжело дышат, а его руки ласкают ее тело, едва прикрытое ночной рубашкой – они уже занимались сексом, стоя прямо в коридоре!

Надо признать, с сексом у них всегда было все в порядке. А уж когда они занимались этим в знак примирения после ссоры… тогда они сходили с ума. Как-то во время медового месяца во Франции они ехали на поезде и ужасно поссорились. В процессе примирения они чуть не разнесли все купе: сломали складную полку и вылили бутылку красного вина на ковер. Стив всегда мог убедить ее в чем угодно с помощью секса, а также подхалимства. Однако сейчас, несмотря на то что она стонала от удовольствия; обхватив ногами его талию, Мелани не могла забыть о том, что их разделяло. Стив в самом деле неотразим. Он великолепный любовник и вызывает в ней безумную страсть. Но разве можно забыть, что он спал с другой?

– Стив, – выдохнула Мелани, впиваясь ногтями в его дорогую рубашку, – сейчас… не… время… для… секса…

– О-о-о, зайка, я без ума от тебя!

Ладно, может быть, сейчас не время для серьезных дискуссий. Сначала удовлетворим потребности, потом займемся разговорами. В конце концов, женщине секс нужен не меньше, чем мужчине!

Когда они закончили, он отнес ее в постель и обессиленно повалился рядом.

– Господи, какой я идиот! – воскликнул Стив. – Что я натворил!

Мелани приподнялась на локте и внимательно посмотрела на Стива. А если он тоже страдал? Тоже чувствовал разделившую их отчужденность? Может быть, теперь он в самом деле готов исправиться?

– Что ты имеешь в виду? – задумчиво спросила Мелани.

– Вот это. – Он чмокнул ее в губы. – Ты самая привлекательная женщина на свете. Невероятная красавица и такая распутница в постели. И чего меня потянуло налево, когда у меня дома такое сокровище?

До Мелани не сразу дошел смысл его слов. Стало быть, если она подурнеет или пополнеет, он тут же бросится искать другую?

– Стив, ты не идиот. – Мелани помедлила. – Ты просто дрянь.

Хлопнув дверью, она закрылась в ванной.

– Мелани, – через минуту позвал он. – Ну прости! Я вовсе не это имел в виду. Я не спал почти двое суток и ничего не соображаю. Я хотел сказать, что без ума от тебя и сам не понимаю, зачем сделал такую глупость. Мелани?

Она включила воду на максимум, чтобы заглушить его слова, и встала под обжигающий душ. Она была так счастлива с ним, а он все испохабил. Причем именно тогда, когда у них родилась дочка и им следовало стать еще ближе. Именно тогда, когда она в нем больше всего нуждалась. Конечно, ради ребенка многое можно простить. Но ведь Стив вел себя так, словно не понимал, в чем вообще проблема. Как простить такое? А с другой стороны, что будет, если они не сумеют помириться? Все ее мечты о счастливом браке рухнут. Мелани обещала себе, что, несмотря ни на что, никогда не разведется. Она не допустит, чтобы ее дочь росла без отца.

Когда Мелани вышла из ванной, Стив уже залез под одеяло и уснул. У нее сжалось сердце. Сколько раз она смотрела, как он спит, и улыбалась в полной уверенности, что он принадлежал только ей? А теперь она видела перед собой совершенно чужого человека.

Мелани второпях оделась. Если не уйти прямо сейчас, то она свихнется. Работа, и только работа. Лишь работа не даст ей сойти с ума. Надо проверить зацепки, которые она раскопала вчера. Стив может посидеть с Майей до прихода Элси.

Мелани уже выходила из спальни, когда ее осенило. Сегодня. Сегодня самое время. Она объявит независимость, а дальше будет видно. Ей пришлось тянуть изо всех сил, чтобы снять кольца. Она оставила их прямо на ночном столике – Стив наверняка заметит.

Утреннее солнце покрыло тротуар пятнами теней. Мелани шла по тенистой улице, поглядывая на номера на облицованных камнем фасадах. Нашла дом Сары ван дер Вере и проверила список жильцов на домофоне: Сара жила на втором этаже. Мелани не хотелось заранее объявлять о своем приходе, если можно войти без приглашения. Сквозь узорчатое стекло двери она увидела женщину в шортах и кроссовках, усаживающую ребенка в коляску. Молодая мама открыла дверь, и Мелани помогла вытащить коляску на улицу.

– Спасибо, – поблагодарила женщина, вопросительно глядя на Мелани.

– Я к Саре, – объяснила Мелани. – Второй этаж, верно?

– Ага, второй.

Ну вот, ничего не стоит проникнуть в дом. Вчерашний преследователь похитил из сумки распечатку с адресом, и Мелани очень надеялась, что ему не придет в голову нанести Саре визит. Конечно, в черном брючном костюме и с портфелем в руках Мелани имела весьма респектабельный вид, но ведь женщина впустила ее без единого вопроса! Само здание выглядело вполне ухоженным, а вот привратник бы здесь не помешал… Но чтобы жить в Манхэттене, надо чем-то поступаться.

Мелани поднялась по лестнице и позвонила в дверь квартиры Сары. Никто не ответил. Тогда она нажала на кнопку звонка еще раз и долго не отпускала.

– Кто там? – наконец раздался настороженный голос.

– Мелани Варгас из Федеральной прокуратуры. Мы встречались вчера в лифте. Я пришла, чтобы поговорить с вами об убийстве Джеда Бенсона.

Полная тишина за дверью.

– Сара, откройте, – настойчиво попросила Мелани.

– Вы перепутали адрес. Уходите.

– Ничего я не перепутала. Если вы не откроете дверь сейчас, я приду к вам на работу.

Через мгновение послышалось звяканье снимаемой цепочки. Хмурая Сара ван дер Вере открыла дверь и впустила Мелани в квартиру. Все еще в халате, с рассыпавшимися по плечам мокрыми волосами, Сара выглядела совсем молоденькой, однако держалась вполне уверенно.

Просторная, с высоким потолком, квартира состояла из одной комнаты, но занимала целый этаж. Внутренние стены снесли, свет струился сквозь высокие окна с обеих сторон здания и отражался от паркетного пола. В центре комнаты два уютных диванчика окружали прелестный старинный камин. Мраморная стойка и два высоких табурета отделяли комнату от сверкающей кухни. У дальней стены стояла двуспальная кровать со смятыми простынями – похоже, хозяйка всю ночь беспокойно проворочалась.

– Давайте побеседуем, – предложила Мелани, указав на диванчики.

– Что вы хотели? – раздраженно спросила Сара, не сдвинувшись с места.

– Вы заговорили со мной вчера в лифте. Я знаю, что у вас есть информация об убийстве Джеда Бенсона.

– Понятия не имею, о чем вы. – Щеки Сары пылали, и она тяжело дышала – разозлилась или испугалась?

– Сара, вы что, боитесь со мной разговаривать? – спросила Мелани, вглядываясь в ее лицо.

– Боюсь? Вот еще! Я не понимаю, зачем вы пришли и в чем меня обвиняете. Джед был моим начальником, но об убийстве я ничего не знаю. Да и откуда мне знать?

Сара явно лгала. К тому же имя Джеда как-то странно прозвучало из ее уст. Очень интимно. Мелани наудачу ткнула пальцем в небо:

– Сара, кто-то хотел убить Джеда Бенсона. Учитывая ваши с ним близкие отношения, следующей жертвой можете стать вы. Вы должны мне все рассказать.

– Какие такие близкие отношения? Сами не знаете, что несете! – фыркнула Сара.

– Нам многое известно, – не моргнув глазом заявила Мелани.

Сара замолчала. Ее лицо медленно искривилось, подбородок задрожал, и слезы полились градом. Мелани даже не попыталась ее успокоить: уж слишком театрально и преувеличенно она рыдала. Кроме того, учитывая обстоятельства собственной личной жизни, Мелани ничуть не жалела Сару: даже в столь юном возрасте следует знать, что нельзя заводить шашни с женатым начальником. Если Сара всего лишь скрывала интрижку с Джедом, то к расследованию это не имело отношения. Вряд ли их связь могла привести к убийству Бенсона.

Сара вдруг сорвалась с места и метнулась к двери в ванную. Послышались звуки текущей из крана воды и мелодраматических рыданий.

– Уходите! Уходите, я сказала! – воскликнула Сара и захлопнула дверь.

Мелани вздохнула и посмотрела на часы. Через полчаса ей надо быть в центре города, чтобы поехать в Отисвилл с Дэном и Рендлом. Пора действительно уходить, а из Сары так и не удалось ничего выудить. Однако Мелани решила не сдаваться: шестое чувство упорно твердило, что здесь не все чисто.

Она прошла в комнату и огляделась. На ночном столике у кровати стоял телефон с автоответчиком и определителем номера. Убедившись, что дверь в ванную закрыта, Мелани просмотрела список звонков. За последние сутки или около того все звонки были с одного и того же сотового телефона. Двенадцать звонков только за вчерашний вечер: с 21:58 до 1:40. Кому-то не терпелось пообщаться с Сарой ван дер Вере. Мелани вытащила блокнот и записала номер телефона.

– Сара, с вами все в порядке? – крикнула Мелани в закрытую дверь.

– Я сказала, уходите! – огрызнулась Сара между рыданиями.

Мелани подошла к высокой тумбочке напротив кровати и осмотрела разбросанные на ней вещи. Кошелек, украшения и большой старинный радиоприемник. Мелани наскоро проверила кошелек – ничего интересного, только деньги и кредитные карточки. А вот радиоприемник выглядел несколько странно – этакая неуклюжая и неудобная штуковина. Мелани пригляделась внимательнее. Кнопки явно ненастоящие! Она взяла приемник в руки и осмотрела со всех сторон. Ага, вот оно что!

– Сара, – закричала Мелани, стараясь не выдать возбуждение от находки, – вы собираетесь выходить из ванной?!

– Я выйду только после того, как вы уйдете!

Мелани немного разбиралась в скрытых камерах. Обычно камера передавала информацию на записывающее устройство с видеомагнитофоном. Судя по возрасту «радиоприемника», дальность передачи не выходила за пределы комнаты. Стало быть, записывающее устройство должно быть где-то рядом. В стенном шкафу рядом с тумбочкой? У Мелани захватило дух от такой находки – раздумывать было некогда! Лишь бы Сара ее не застукала! Мелани опустила ручку шкафа и осторожно открыла дверцу. С ума сойти – прямо на полу стоял видеомагнитофон! Мелани присела на корточки, вытащила видеокассету и уставилась на нее с бешено колотящимся сердцем. Никогда не знаешь, чего ждать от людей. Камера на тумбочке была направлена прямо на постель. Может быть, Сара снимала порнофильмы для собственного удовольствия, а может быть, шантажировала Джеда Бенсона видеозаписями его альковных подвигов. Непонятно, почему в результате оказался убит Бенсон, а не Сара, но в любом случае это важная находка.

Сара выключила воду в ванной. Мелани быстро закрыла дверцу шкафа, сунула кассету в сумку и пошла к выходу.

– Сара, – громко позвала Мелани, – я ухожу. Но мы еще продолжим этот разговор.

Сара молчала.

– Если вы попытаетесь уехать из города после получения повестки, то вам предъявят обвинение в неуважении к суду.

Молчание. Эта девица начинала действовать Мелани на нервы.

– Я захлопну за собой дверь. До встречи.

21

Когда Мелани наконец добралась до отдела, Дэн и Рендл уже ждали ее у входа. Рендл вылез из машины и опрокинул переднее пассажирское сиденье, пропуская Мелани назад.

– Во-первых, я там не помещусь, а во-вторых, я боюсь туда садиться, – ухмыльнулся Рендл. – Несмотря на двадцать лет службы в полиции.

Мелани уставилась на тесное заднее сиденье, заваленное одеждой, газетами и бумажными стаканчиками из-под кофе:

– Ничего себе.

– Вот и я про то же. Ходят слухи, что там даже обитает местная фауна.

– Да ладно вам, – простонал Дэн и вылез из машины. Собрал всю кучу в охапку и запихал в багажник. Выбритый до блеска, Дэн был одет в отглаженные брюки цвета хаки и чистую рубашку. Мелани пришло в голову, что он, наверное, специально отгладил брюки, чтобы угодить ей.

– Ну, теперь не страшно? – улыбнулся Дэн, глядя ей прямо в глаза. Мелани словно током ударило. – С Рендлом все понятно, он труслив, как заяц. Но с тобой, Мелани, что случилось? Я думал, ты ничего на свете не боишься. Когда за тобой гонялся маньяк-убийца, и то не испугалась.

– Просто я терпеть не могу грязь.

– А, понятно. Ты у нас привередливая.

Рендл в недоумении переводил взгляд с Мелани на Дэна и обратно.

– Хм, по-моему, я что-то пропустил в предыдущих сериях.

Мелани забралась на заднее сиденье и подумала, что пора прекратить это безобразие. Окружающие уже начинали обращать внимание – того и гляди пойдут слухи.

– Рендл, а ты был прав насчет фауны – здесь в самом деле чья-то шерсть. – Мелани отряхнула рыжеватые волоски с черных брюк.

– Шерсть Гиннесса, моей собаки, – отозвался Дэн, садясь за руль.

– Иногда мне кажется, что О'Рейли любит свою дворняжку больше, чем людей, – сказал Рендл. – Странный народ ирландцы. Вот уж мы, темнокожие, в жизни не станем целоваться с животными.

– Ну ты, извращенец! Что за намеки на мою собаку?

– При чем тут собака? Мы о тебе разговариваем.

– Я знаю, кто чего стоит. Гиннесс – чистокровный лабрадор-ретривер. Лабрадоры, может, и не самые умные собаки, зато надежные и преданные. В отличие от большинства людей. Ты любишь собак? – спросил Дэн, поймав взгляд Мелани в зеркале заднего вида.

– Конечно, люблю.

– Тогда я вас как-нибудь познакомлю.

– Ну, может быть, как-нибудь познакомишь, – холодно отозвалась Мелани.

Дэн резко отвел взгляд.

Собственная холодность кольнула Мелани не меньше, чем Дэна, но ведь она поступила так в его же интересах. С кольцом или без кольца, она все еще замужем и не готова заводить роман. С ума сойти, и как они только умудрились так далеко зайти всего за один день?

– Ты бы следил за дорогой, – заметил Рендл, когда Дэн почти задел другую машину. В салоне воцарилась неловкая тишина.

– Дэн, – решила нарушить молчание Мелани, – ты рассказал Рендлу о том, что я нашла в ваших старых архивах? Про телефонный разговор между Жасмин Круз и неизвестным мужчиной?

Дэн не ответил, словно его внимание полностью поглощало вождение.

– Да, О'Рейли мне рассказал обо всем, что случилось. Мы как раз говорили об этом по дороге в прокуратуру – еще до того, как он потерял дар речи. – Рендл бросил на Дэна насмешливо-озабоченный взгляд.

– Ты уж выбери что-нибудь одно. Только что я слишком много болтал и недостаточно следил за дорогой, – огрызнулся Дэн.

– О, слава Богу, а то я подумал, что ты онемел. Мелани, лично я сомневаюсь, что именно Хирург стащил вещественные доказательства из твоей сумки. Я знаю, как тщательно охраняется здание прокуратуры. Вряд ли он сумел бы проникнуть внутрь. Во всяком случае, в одиночку, без помощи изнутри.

– Именно так я и подумала! У него наверняка есть сообщник в прокуратуре! Необходимо это проверить, может быть, изучить журнал посетителей у охранника на входе.

– Да нет же, я отнюдь не имел в виду, что у Хирурга есть сообщник. Я только сказал, что вовсе не Хирург гонялся за тобой в подвале. Не люблю я теории заговора. Обычно самое простое объяснение оказывается истинным.

– Тогда кто заклеил объектив камеры наблюдения? – не отступалась Мелани. – Кто украл вещественные доказательства из моей сумки?

– Да какой-нибудь работяга, который не прочь стянуть, что плохо лежит.

– Ага, и он стянул кассету, расшифровку разговора, фотографии растерзанных животных и тридцать баксов в придачу? А кредитные карточки и чековую книжку оставил? По-моему, деньги он взял просто для отвода глаз. На самом деле ему понадобились именно вещественные доказательства, – заявила Мелани.

– Зачем какому-то работяге твои вещдоки? – спросил Рендл.

– Вот и я о том же. Именно поэтому я и подумала, что это Хирург или один из его сообщников.

– Да брось. Я думаю, Рамирес прав – здесь все очень просто. Бенсона убили из мести. Чтобы раскрыть дело, нам нужно продолжать двигаться в том же направлении – в Отисвилл, к Делвису Диасу. Диас – это единственное, что связывало Бенсона с «Перышками». На мой взгляд, здесь и надо копать.

Мелани посмотрела на Дэна в зеркало заднего вида.

– Ты тоже так думаешь? – сердито спросила она.

– Я согласен с тобой – стоит проверить, куда приведет нас та кассета. Я попробую найти Жасмин Круз. Возможно, она знает, где находится Хирург. Сегодня мы должны получить распечатки телефонных счетов Бенсона. Если Джед был как-то связан с Жасмин Круз, то он наверняка ей звонил.

– Ну что ж, тогда так и сделаем, – неохотно согласилась Мелани.

– Хорошо. Какие еще новости? – спросил Дэн.

– Новости действительно есть. Сегодня утром я кое-куда зашла по дороге в прокуратуру.

Мелани рассказала о видеокассете, найденной в квартире Сары.

– Обожаю работать с прокурорами, которые не удосуживаются получить ордер на обыск, – бросил Дэн Рендлу.

– О Господи! – воскликнула Мелани. – Как же я об этом не подумала? Настолько заигралась в Шерлока Холмса, что совсем позабыла об ордере!

– Не ты первая, не ты последняя! Кто из нас без греха? – засмеялся Дэн.

– По-моему, иногда не грех слегка обойти букву закона, – пожал плечами Рендл.

– Что же мне теперь делать? Отнести кассету обратно? – Мелани очень расстроилась. И как ее только угораздило? Она всегда отличалась благоразумием, а тут сделала такую глупость.

– Обратно? – спросил Дэн. – Ну да, «тук-тук, я тут у вас кассету стянула, а теперь обратно принесла». Ты нам все расследование испортишь.

– Без ордера суд не примет кассету в качестве вещественного доказательства! – не сдавалась Мелани. – И все, к чему кассета нас приведет, тоже не примут! По крайней мере в качестве улики против Сары ван дер Вере. В том случае, если Сара сядет на скамью подсудимых, конечно.

– Ну вот видишь? – сказал Дэн. – Тогда в чем проблема? Сара вполне может оказаться порнозвездой, но готов поспорить на что угодно, Бенсона убила не она. Так что я за то, чтобы посмотреть кассету.

– Поручите это мне, – ухмыльнулся Рендл. – А то жена не позволяет смотреть порнушку дома.

Рендл заранее позвонил в Отисвилл, и их уже ждали. Дородная молодая женщина-офицер встретила полицейских у входа. Ее светлые волосы были коротко подстрижены. Представиться она не соизволила, но надпись на бейдже гласила: «Леона Буркетт».

– Сдайте оружие и сотовые телефоны, – распорядилась она, надувая пузыри из жвачки.

Леона выписала им квитанции на сданные предметы, прилепила на одежду одноразовые бейджи и повела по мрачному лабиринту коридоров, где железные двери с лязгом захлопывались за спиной. Она плыла впереди, позвякивая связкой ключей. Форменные брюки сидели на ней весьма неудачно, подчеркивая обширные размеры седалища.

– Ждите здесь! – крикнула Леона, открывая металлическую дверь тесной комнатушки. – Заключенного сейчас приведут. – Она заперла дверь снаружи и ушла.

Комната вызывала приступ клаустрофобии: единственное окошко из пуленепробиваемого стекла располагалось в двери, на уровне лица. Обстановка ограничивалась тремя ветхими стульями и обшарпанным металлическим столом с красным телефоном. Включенный на полную мощность кондиционер превратил комнату в морозильник. На потолке мигала люминесцентная лампа.

– Стульев не хватает, – заметила Мелани.

– Ничего, я постою. – С изысканной вежливостью Рендл придвинул ей стул. – Я у тебя в долгу за то, что ты ехала на заднем сиденье.

– Не надейся, что я опять туда сяду, – пошутила Мелани.

Парировать Рендл не успел: в замке повернулся ключ.

Дверь открылась, и двое здоровенных охранников с болезненно бледными лицами ввели Делвиса Диаса. Закованный по рукам и ногам, Диас тем не менее держал себя с достоинством. Всем своим видом – от выпяченной челюсти и прищуренных глаз до гордой осанки – он словно говорил: «А пошли вы все». Низкого роста, плотный и мускулистый, он по-прежнему собирал длинные волосы в хвост на макушке, выбривая все вокруг, – как было модно среди гангстеров лет десять назад. Одет он был в стандартный тюремный комбинезон ярко-оранжевого цвета. Толстую шею охватывало ожерелье из пластиковых зеленых бусин – дозволенные тюремным уставом четки, которые тут же порвутся, если попробовать удавить ими сокамерника.

Один из охранников освободил Диасу руки и силой усадил на стул. Затем приковал правый наручник к металлической ручке стула.

– Что, Диас, никак тебе сегодня счастье привалило, – с грязной ухмылкой заявил охранник, смерив Мелани взглядом.

– Эй, приятель, потише, – предупредил Дэн.

Охранник пожал плечами – а тебе-то что? – но промолчал.

– Когда закончите, дайте нам знать, – сказал второй охранник, кивнув на красный телефон. Оба охранника вышли, заперев за собой дверь.

– Ну и скоты же здесь работают, – пробормотал Дэн, качая головой.

Диас злобно рассматривал нежданных гостей.

– Кто вы такие, и какого черта вам надо?

Дэн и Рендл показали полицейские значки. Мелани села за узкий столик напротив Диаса, вынула из портфеля свои документы и протянула ему через стол. Он взял их свободной рукой, бросил пренебрежительный взгляд и сунул обратно.

– Выкладывайте, а то у меня сейчас время прогулки, – раздраженно заявил Диас.

– Мы надеялись, что вы захотите облегчить свою участь, – ровным тоном произнесла Мелани и слегка наклонилась вперед, чтобы установить визуальный контакт.

– Это как? Настучать на этих козлов? – Он махнул рукой в сторону двери, подразумевая охранников. – Чего тут стучать, все и так знают, что тюремные шмары у них сосут.

– Мы пришли, чтобы поговорить с вами об убийстве вашего прокурора, Джеда Бенсона. – Мелани смотрела Диасу в глаза. Он спокойно и нагло смерил ее взглядом, покачиваясь на стуле. – А вас, похоже, не удивило это известие?

– Что посеешь, то и пожнешь, – со злостью ответил он.

Мелани переглянулась с Дэном и Рендлом. Диас явно всей душой ненавидел Бенсона. Может, версия Рамиреса о мести и в самом деле близка к истине. По крайней мере стоило внести Диаса в список подозреваемых. Мелани вытащила из портфеля ручку и бланк и положила их на стол.

– Это ваши права. Если вы не умеете читать, агент О'Рейли зачитает их вслух. Поставьте свои инициалы после каждого параграфа, чтобы подтвердить, что вам все понятно, и распишитесь в конце.

– Читать я сам умею. И мои права мне известны.

Вместо того чтобы взять ручку, Диас стал раскачиваться на стуле. Он достаточно давно имел дело с правоохранительными органами и знал, что Мелани необходимо получить его подпись на показаниях. Без подписи суд мог отказаться рассматривать любое его признание. Диас продолжал качаться, не говоря ни слова. Мелани решила на него нажать:

– Делвис, не стану вас обманывать. Вы подозреваетесь в убийстве Джеда Бенсона. Кое-кто думает, что вы его заказали.

Диас презрительно засмеялся. Мелани спокойно подождала, пока он отсмеется, и продолжила тем же тоном:

– Мы ведем расследование, и даю вам слово, непременно вычислим убийцу. Причем не только непосредственного исполнителя, но и всех, кто имел отношение к убийству, включая того, кто отдал приказ. Несмотря на занятость, мы нашли время, чтобы вас навестить и выслушать вашу версию этой истории. Не упустите свой шанс.

– Да пожалуйста! – снова засмеялся Диас. – Можете повесить на меня. Плевать я хотел на ваше обвинение: у меня и так три пожизненных срока.

– Делвис, времена изменились. Когда вас осудили за убийство мальчишек из Флетлендса, смертный приговор на федеральном уровне почти никогда не применялся. А сейчас применяется. Совсем не сложно убедить присяжных вынести этот приговор тому, кто уже получил три пожизненных срока, однако организовал новое убийство.

Делвис перестал качаться и сел прямо, встревоженно глядя на Мелани.

– Ну а теперь, когда вы осознали серьезность своего положения, что вы нам можете рассказать?

– Это не я.

– Давайте попробуем еще раз. Я вовсе не ожидаю от вас мгновенного чистосердечного признания. Сами вы не могли его убить, потому что уже восемь лет сидите в тюрьме. Мы ищем тех, кто еще на свободе и кто нажал на спусковой крючок. Вы можете облегчить свою участь, если подскажете, где их найти.

– Я же говорю, это не я. Я тут ни при чем. Нет у меня никаких сообщников на свободе, потому что я его не убивал! Да, этот сукин сын стоял мне поперек глотки, и я рад, что он свое получил. Он меня подставил и закатал в тюрьму. Но если бы я хотел его заказать, то сделал бы это давным-давно. Сейчас-то какой смысл?

Дэн и Мелани посмотрели друг на друга. Они уже обсуждали это, и Диас только что подтвердил их опасения. Мстят обычно сразу же после обвинительного приговора, когда раны еще свежие. Какой смысл мстить после многих лет в тюрьме, когда большинство преступников уже смирились с судьбой? Именно этот вопрос подрывал версию о мести в самой основе. Рендл, однако, придерживался другого мнения. Он ни на грош не верил Диасу.

– Ну да, и мальчишек ты тоже не убивал? – поддразнил Рендл, хрустя пальцами. Мелани предостерегающе посмотрела на него. Не стоило раздражать Диаса.

– Вот именно. Мальчишек я тоже не убивал. Я их знал, они у меня работали, однако замочил их не я.

– Ха! – фыркнул Рендл. – Сколько я повидал вашего брата-киллера, вы все – невинные ангелочки. Вас послушать, так давно надо тюрьмы распустить.

Диас посмотрел на Рендла волком. Рендл явно не собирался останавливаться, но Мелани подняла руку, призывая к тишине. Ей совсем не хотелось злить Диаса.

– Следователь Уокер имеет все основания сомневаться в ваших словах, Диас. Хотя жюри присяжных признало вас виновным в убийстве мальчишек из Флетлендса, мы с удовольствием выслушаем все, что вы хотите нам рассказать об этом процессе. Как я уже сказала, мы приехали сюда именно для того, чтобы поговорить.

– А может, у меня тоже есть «все основания сомневаться в ваших словах», – заявил Диас. – Я который год твержу, что посадили меня ни за что, но всем наплевать! Говорю вам, меня подставили! Если вы хотите, чтобы я об этом рассказал, тогда слушайте. А нет, так я пошел на прогулку.

Мелани показалось, что Диас говорил с неподдельной горечью и покорностью судьбе. Похоже, он искренне уверен, что его подставили.

– Ну, за всех я не поручусь, – Мелани многозначительно посмотрела на Рендла в надежде, что тот сообразит промолчать, – но лично я выслушаю все, что вы решите рассказать.

Диас испытующе посмотрел Мелани в глаза, явно прикидывая, можно ли ей доверять. Она спокойно встретила его взгляд, желая продемонстрировать, что готова беспристрастно выслушать его историю. Однако Диас молчал.

– Почему вы сказали, что вас подставили? – Мелани попробовала его подтолкнуть.

– Ну что за бред! – воскликнул Рендл.

– Рендл!

– Я думал, мы сюда делом заниматься приехали, а не выслушивать всякую ерунду!

– Он хочет заткнуть мне рот! – злобно бросил Диас. – Наверное, ему отлично известно, что меня подставили. Говорю же вам, это заговор! Вы хоть знаете, кто был главным свидетелем на моем суде? Вы ведь понятия не имеете, верно?

– Кто? – Мелани интуитивно почувствовала, что сейчас услышит что-то очень важное.

– Диас-младший, вот кто! По кличке Хирург. Обожает натравить собаку на человека, а потом порезать его на кусочки. Вы хоть слышали о нем?

– Да. – Мелани пробрала дрожь.

– Это он убил. Почитайте судебные протоколы и увидите. Это он замочил пацанов, я тут ни при чем. Он убил, а показал на меня. Настоящий убийца тот, кто посадил меня за решетку.

Известие, что Хирург выступал на суде Делвиса Диаса, шокировало Мелани. Значит, он был основным свидетелем Джеда Бенсона и сотрудничал с обвинением. Это противоречило всему, что она знала о Хирурге. А также о Бенсоне: добропорядочному прокурору не следовало полагаться на показания матерого убийцы. Мелани не могла себе представить, чтобы Бенсон сговорился с гангстером и намеренно подставил Диаса, однако что-то здесь было не так. Джед Бенсон оказался темной лошадкой – о нем стоило разузнать побольше.

– Вот что я вам скажу, мисс, – продолжал Диас. – Во-первых, кто я такой и чем занимался. Я был боссом, крутым авторитетом. Продавал отраву[21] – в основном гербалайф,[22] ну и снежком[23] приторговывал. Дела у меня шли прекрасно. Зачем мне было убивать? Спросите кого угодно. Конечно, тот, кто наступит мне на мозоль, пусть заказывает гроб; придется его завалить, а то меня самого уделают. Но я же был бизнесменом, а в бизнесе нельзя палить направо и налево. Нехорошо для дела.

– Все подонки говорят одно и то же, – прервал Рендл с преувеличенным отвращением. – Наркотики вы признаете, а от мокрухи отказываетесь. Иногда вам даже удается одурачить присяжных. Но в твоем случае уловка не сработала.

– Рендл! – резко бросила Мелани, надеясь узнать еще что-нибудь важное. – Пусть говорит, не мешай!

– Да сколько можно слушать эту чушь собачью? – Рендл покачал головой. – Ну как хотите, я молчу! Меня здесь нет.

Дэн в недоумении посмотрел на Рендла, затем перевел вопросительный взгляд на Мелани. Она опять подняла руку, призывая к тишине, и попробовала вернуться к прерванному разговору:

– Значит, вы занимались наркотиками, а не убийствами. Хорошо. Но откуда взялся заговор между хладнокровным убийцей и известным прокурором? Я готова отнестись к вашим словам серьезно, если у вас есть реальные доказательства и логичное объяснение, почему они это сделали.

– Ну а почему люди делают то, что они делают? Из жадности. Ради денег. Вот и все объяснение. Я знал, что к этому шло, но как последний фраер не решился Хирурга убрать. Я ведь взял его совсем малым. Папаши у него отродясь не бывало, а мамаша была шлюхой. Сидела на игле да так и сгинула. Он пришел ко мне десятилетним сопляком, стал звать себя Диас-младший – типа сын мой. Официального имени у него все равно не было, потому что родился он не в больнице и нигде не был записан. Я его одел, обул, накормил и вырастил. Взял в бизнес. И вот что я за свою доброту получил. – Диас взглянул на прикованную к стулу руку и в искреннем расстройстве покачал головой. – Пацан давно начал шкодить. Крал у меня товар, лупцевал людей почем зря, резал их на куски. Я знал, что нужно его убрать, – другого выхода не было. Да так и не смог. А он вот меня подставил, убрал с дороги и сам стал боссом.

– Ладно, с Хирургом все ясно. Он хотел от вас избавиться и захватить территорию. Ну а при чем тут Джед Бенсон? Вы же не хотите сказать, что он намеренно помогал Хирургу…

Рендл ахнул кулаком по железной двери. Все подскочили.

– Хватит! Сколько можно нам по ушам ездить!

Диас побледнел, глаза превратились в щелки.

– Не хотите меня слушать? Хорошо, зовите охранников! – закричал он.

– Что? Нет, пожалуйста, продолжайте! – взмолилась Мелани.

– Думаете, я не слышал о праве хранить молчание? Этому сучаре я больше ни слова не скажу! Хотите поговорить со мной, приходите без него. И не забудьте прихватить моего адвоката.

Мелани ничего не могла поделать. Если заключенный отказывался давать показания без адвоката, его нельзя заставлять. И Диас это знал. Своей неприкрытой враждебностью Рендл довел Диаса до белого каления и сорвал допрос.

В какой-то мере Мелани понимала Рендла. Если послушать заключенных, то в тюрьмах сидят невиновные люди, которым просто не повезло по жизни. Полицейский со стажем наверняка устал слушать эти россказни. Мелани и сама обычно в такое не верила. Но в расследовании оставалось слишком много неразрешенных вопросов: о Хирурге, о Джеде Бенсоне и о том, что именно их связывало. Делвис Диас вполне мог пролить свет на эти загадки. А теперь Рендл все испортил, и Мелани злилась. Она никак не ожидала такого от Рендла – настоящие сыщики так себя не ведут.

По дороге к выходу Мелани кипела от злости, однако в присутствии Леоны Буркетт сдерживала язык. Еще не хватало прямо при ней поругаться с Рендлом! Зато как только они доберутся до машины, Мелани устроит ему взбучку.

– Кстати, – заметила Леона, протягивая им сотовые телефоны и пейджеры, – в следующий раз, прежде чем сдавать ваши устройства связи, уж будьте любезны их выключить. У меня от их трезвона голова раскалывается.

Словно по подсказке, пейджер Дэна и мобильник Рендла одновременно заверещали, а сотовый Мелани отчаянно завибрировал. Прежде чем ответить, трое сыщиков посмотрели друг на друга с одной и той же мыслью: что-то стряслось.

22

Ярким солнечным днем гостиница возле скоростного шоссе потеряла свой мрачный вид, который так встревожил Мелани накануне вечером. Теперь здание выглядело стерильным, безликим заведением – здесь никому не было дела до чьей-то смерти. Мелани снова подняла глаза на окно пятого этажа. Вчера она стояла на этом самом месте и думала, что кто угодно мог легко найти Розарио – беззащитную и испуганную. И все же Мелани уехала и оставила других охранять старую женщину. И тем самым обрекла ее на смерть в равнодушных стенах гостиницы далеко от дома… Единственный способ заслужить прощение – найти убийцу и наказать его по всей строгости закона.

Рендл умчался вперед не оглядываясь, но Дэн заметил, что Мелани отстала, и обернулся. Он выглядел расстроенным и встревоженным. Позади него возле входа в гостиницу сгрудились машины полиции и «скорой помощи».

Дэн умоляюще протянул руки:

– Мелани, честное слово…

– Я виновата больше тебя.

Он подошел и положил руки на ее плечи:

– Ты не права. В этом действительно кто-то виноват, но ни моей, ни тем более твоей вины здесь нет. Мы проведем расследование и выясним, что произошло.

– Мы и так знаем, что произошло. Розарио недостаточно хорошо охраняли. Кто виноват? Мы с тобой. Мы знали, что она в опасности. Знали, что этот отморозок все еще на свободе. Мы пообещали защитить ее, а потом бросили на произвол судьбы.

– Ничего не бросили. Или, по-твоему, мы должны были сидеть с ней круглые сутки? Вести расследование из занюханной гостиницы в Джерси? Мы защитили ее, как могли, и занялись другими делами. А что еще нам оставалось делать?

– Перевести ее в другое место!

– Какое другое? Маньяк нашел бы ее где угодно. Ты же сама понимаешь.

– А как он ее нашел? Сколько гостиниц в окрестностях города? Сто? Двести? Или даже больше? Какова вероятность найти Розарио именно здесь?

– Да ладно, не говори глупости. Нет никаких оснований подозревать заговор.

Мелани попыталась стряхнуть его руки, но Дэн крепко держал ее за плечи.

– Пусти. Я хочу увидеть Розарио.

– Может, не стоит?

– Я сама знаю, что мне стоит делать, а чего не стоит. Пусти, я сказала! – Мелани вырвалась и пошла через неприветливый вестибюль к лифту. Дэн рванулся следом.

– Я лишь пытаюсь тебе помочь, – сказал он, входя вместе с Мелани в лифт.

– Если хочешь мне помочь, добейся, чтобы нам выделили помощников. Втроем мы не справимся. Мы просто не сумеем сохранить свидетелей живыми.

– Думаешь, я не пытался? В такой обстановке ФБР наплевать на какое-то убийство! Если в деле не замешаны террористы, ФБР и палец о палец не ударит.

– Когда Джед Бенсон был единственной жертвой, я еще могла понять такое отношение. Но Хирург совершил новое убийство! И останавливаться он явно не намерен.

– Честное слово, я тебя понимаю. Если бы это зависело от меня, я бы уже послал на подмогу десяток парней. Однако в Нью-Йорке сейчас много чего происходит, помимо убийства Джеда Бенсона.

– Значит, в этом месяце у ФБР другие приоритеты? Может, мне нужно написать докладную, закрутить все похлеще, чтобы хоть кто-нибудь обратил внимание на наше расследование? – Мелани переполняло отвращение к себе, к своим собственным действиям, а также к Дэну и его начальству. Она вспомнила, какой ужас был в глазах Розарио в первые минуты знакомства. И как храбро улыбалась она потом, когда Мелани обещала ей надежную защиту. Розарио поверила обещаниям. И поплатилась за свою доверчивость. Если бы большие начальники видели лицо этой женщины, они бы поняли, чем оборачивается безразличие.

– Ладно, – вздохнул Дэн. – Я попробую сделать пару звонков, хотя надежды мало. Мне неприятно это говорить, но врать тебе не стану. Если честно, то в наши времена два трупа вряд ли привлекут чье-то внимание.

В самом ли деле он постарается получить подмогу или просто не хочет спорить? Неужели только она одна серьезно относится к расследованию? Ну что же, если надо, она сама этим займется. Конечно, у нее нет полномочий привлекать дополнительных сотрудников, но могла бы вмешаться Бернадетт. У нее есть связи. Пусть позвонит в ФБР и потребует направить дополнительных агентов. Большое начальство обязано прислушаться к требованиям, после того как убили невинную женщину под охраной полиции.

Коридор пятого этажа запрудила толпа местных копов и сотрудников гостиницы. Любопытствующие тянули шеи, пытаясь заглянуть в открытый номер. Дверной проем перегораживали носилки, не пропуская зевак. Внутри Мелани увидела уже знакомого полицейского, стриженного ежиком. Он посмотрел на нее пустыми глазами и отодвинул носилки в сторону. Дэн вошел вслед за Мелани, с любопытством покосившись на полицейского. Мелани показалось странным присутствие парня из отдела Рамиреса – он-то откуда здесь взялся? Но стоило ей войти в комнату, как все вопросы вылетели из головы.

Мелани бросила единственный взгляд, и ее словно под дых ударили. Голова Розарио лежала на тумбочке рядом с телевизором и смотрела на Мелани широко открытыми от удивления глазами. Все было залито подсохшей и почерневшей кровью: потоки крови на тумбочке, брызги на стенах, пятна на розовом ковре. По кровати словно ураган пронесся: скомканная куча окровавленных простыней и подушек, окостеневшая рука высовывается из-под одеяла. Мелани тут же зажмурилась, однако и доли секунды хватило, чтобы навсегда запечатлеть в памяти зрелище кровавой бойни.

– Господи Боже! – воскликнул Дэн. Он стоял на шаг позади Мелани, но его голос донесся словно издалека.

Ноги Мелани налились свинцом и приросли к полу, а в голову полыхнуло жаром. Очнулась она, сидя в том же самом кресле, что и вчера. Опустив голову между колен, она дышала в кем-то заботливо подставленный бумажный пакет.

– Полегчало? – спросил Дэн, держа руку на ее плече.

– Кажется. Я отключилась?

– Напрочь. Хорошо, что я успел тебя поймать. Не торопись, вставай потихоньку.

Глубоко дыша, Мелани медленно подняла голову.

– В глазах искры сверкают, а так ничего. – Она выпрямилась, сосредоточив внимание на сидевшем перед ней на корточках Дэне. На комнату ей смотреть не хотелось. – Да, все нормально.

Опираясь на ручки кресла, Мелани неуверенно встала на ноги.

– Пойдем, я отведу тебя в машину.

– Какая машина? После того, что я здесь увидела, я никуда не пойду. Я поймаю этого мерзавца!.. Я хочу поговорить с криминалистами.

Дэн уже понял, что спорить с ней бесполезно, и промолчал. Рендл стоял у окна, разговаривая с каким-то полицейским. Мелани помахала рукой, и Рендл подошел к ним.

– Кто это? Он здесь главный? – спросила Мелани.

– Это парень из местного отделения полиции. Они еще ничего не трогали. Уборщица нашла Розарио и позвонила в местное отделение. Копы приехали пару часов назад. Когда узнали, что Розарио находилась здесь под нашей охраной, у них хватило ума ничего не трогать и сразу позвонить нам.

– Под охраной, говоришь? – с горечью сказала Мелани.

Рендл оставил замечание без ответа.

– Сразу после приезда местной полиции вернулся парень, который охранял Розарио. Я опросил его как раз перед вашим приходом.

– Это тот, стриженный ежиком? – Мелани оглянулась, но полицейский исчез. Должно быть, ушел, пока она была без сознания.

– Да, он самый. Очень переживает. Больше того, испуган и боится потерять работу.

– Так ему и надо, мать его. – Мелани обычно не позволяла себе выражаться, но от ругани ей полегчало.

– Не торопись с выводами, – заметил Рендл. – Мы с О'Рейли выпрашивали подкрепление, словно милостыню. Рамирес одолжил мне этого мальчишку. Вчера он охранял Аманду Бенсон, а потом они наняли частного охранника, и паренек освободился.

– Частная охрана – какая превосходная идея! – саркастически бросила Мелани.

– А ты знаешь, что из-за сокращения бюджета Рамиресу самому людей не хватает? – ответил Рендл. – Он пошел нам навстречу только ради памяти Джеда Бенсона. Вчера ночью группа Рамиреса была на выезде. Им сообщили о большой партии кокаина в заброшенном доме на трассе Бруклин – Квинс. А когда они туда приехали, то попали в перестрелку. Я не шучу – сам вчера по радио слышал. Мальчишку отозвали на помощь группе. Ему сказали, что сменщик уже выехал, и парень ушел. Оказывается, диспетчеры напутали и никого не послали. Парень провел всю ночь на выезде и вернулся сюда, чтобы сменить временного охранника. А тут полная гостиница полиции и труп в номере.

– Надо же, не повезло бедняге.

Рендл стиснул зубы.

– Нашла время искать виноватых. Не надо тыкать пальцем. Люди стараются изо всех сил, но всякое случается.

– Нашего свидетеля убили… Нет, убили просто хорошую, порядочную и испуганную женщину, и все, что ты можешь мне сказать, – это «всякое случается»? Ушам своим не верю! Рендл, ты слишком долго проработал в полиции!

– Ну-ну, хватит, не стоит переходить на личности, – вмешался Дэн. – Никому от этого лучше не станет. Как ты ни расстроена, пора заняться делом.

Рендл злобно посмотрел на Мелани:

– Вот именно. Нечего зря тратить время. Пока мы разбираемся, кто в чем виноват, наш приятель с ножиком ищет новую жертву. – Он повернулся к Дэну: – Работников гостиницы еще не опрашивали, так что с этого я и начну.

– Договорились. Я позвоню шефу и попробую выпросить помощь, – ответил Дэн.

– В смысле посты на дорогах и вертолеты? – спросил Рендл.

– Да нет, это уже бессмысленно. Судя по цвету крови, убийство произошло несколько часов назад.

– Похоже на то. Нет смысла гоняться за добычей, которая давно ушла.

– Я имел в виду, что мы должны предотвратить его следующий шаг.

Мелани молча переводила взгляд с одного на другого. Совершенно очевидно, каким будет следующий шаг Хирурга.

– Аманда Бенсон, верно?

– Верно, – ответил Дэн.

Рендл мрачно кивнул.

– Звони немедленно. Не исключено, что отсюда он направился прямиком к ней в больницу.

Рендл ушел как раз в тот момент, когда появился Буч Бреннан с командой криминалистов.

– Ни фига себе, да ваш убийца настоящий псих! – сказал Буч, бросив сумку с принадлежностями в угол комнаты и подходя к тумбочке. – Только гляньте. За последние пять лет первый раз вижу отрезанную голову. Да какая чистая работа! Резать этот парень умеет, надо отдать ему должное. Эй, Кастро, сделай-ка нам несколько снимков головы.

– Понял. Снимки головы, а что еще?

– Любые порезы на теле, по которым можно определить размер ножа. Медэксперт сравнит их с порезами на теле Бенсона, ну и с орудием убийства тоже – если нам посчастливится его обнаружить.

Криминалисты уверенно принялись за дело: выпроводили местных полицейских за дверь и выставили Дэна и Мелани в узкий коридорчик номера, чтобы не мешались под ногами. В ожидании результатов сыщики вынули сотовые телефоны и попытались вызвать подкрепление. Мелани набрала номер Бернадетт. Безуспешно: Бернадетт должна была вернуться в отдел только после обеда. Дэн оставил несколько сообщений – как он выразился, для людей, которые ему кое-чем обязаны. В конечном итоге оба ничего не добились – по крайней мере на данный момент. Вскоре вернулся Рендл.

– Ясное дело, никто ничего не видел и не слышал, – сказал он, качая головой. – Ничего, что помогло бы определить момент наступления смерти. Никаких зацепок. Единственная находка – кучка окурков в чулане дальше по коридору.

– Ну хоть что-то, – ответила Мелани. – Пусть ребята Буча возьмут их для анализа ДНК.

– Хорошо, – мрачно кивнул Рендл.

– Рендл, я хотела извиниться.

– Я тоже. Вижу, что ты очень расстроилась. Первый раз потеряла свидетеля?

– Да. И черт побери, он же будет последним!

– Потерять свидетеля хуже всего. Еще хуже только потеря напарника. Я и через это прошел. И вот что я скажу тебе, девочка. На собственном горьком опыте я уяснил одно простое правило: играй за свою команду. Есть мы, и есть они. Искать виноватых среди своих – это играть на руку противнику. Вот уж чего совсем не следует делать. – Рендл оглядел забрызганную кровью комнату.

Мелани придерживалась другого мнения, но прежде чем она успела открыть рот, к ним вышел Буч Бреннан.

– Что там у вас? – спросил Дэн.

– Не сходится. По сравнению с прошлым разом совсем другой способ совершения преступления.

– Какой другой? – спросила Мелани.

– Насколько я могу судить, действовали только ножом. Не было ни собаки, ни выстрела из пистолета, ни поджога, чтобы замести следы. Опять же насколько я могу судить.

– В каком смысле? – удивилась Мелани.

– Кое-чего на месте преступления не хватает.

У Мелани вновь закружилась голова, однако ей удалось отчетливо выговорить слова:

– Чего именно?

– Много чего. Одной руки. Обеих ног. Туловище на месте – под одеялами. Но его вскрыли и… как бы это… выпотрошили. Если хотите узнать, что именно выпотрошили, спросите у медэксперта.

– Зачем убийце это понадобилось? – спросил Дэн.

У Мелани перед глазами отчетливо встали похищенные фотографии растерзанных животных. Она судорожно вздохнула, и все обернулись к ней.

– Для собаки, – ответила она с полной уверенностью, вспомнив окровавленные лапы и морду на снимке. – Хирург взял части тела для своего пса.

– Черт, а ты права, – пробормотал Дэн. – Вот ведь псих.

– Мы обязаны его остановить. Нужно немедленно ехать к Аманде.

23

В час обеденного перерыва торговые залы «Сакса» запрудила шумная толпа. Нелл Бенсон неторопливо шла по парфюмерному отделу, временами останавливаясь, чтобы взять флакон, брызнуть духами на запястье и оглядеться. Она всматривалась изо всех сил, однако в этом безумном хаосе невозможно было что-то различить. Взгляд утыкался в бесконечные цветочные витрины и зеркальные перегородки. Звуки уносились вверх и терялись под потолком, словно под куполом собора. И все же Нелл наконец решила, что за ней никто не следит.

Неуклюжий деревянный лифт доставил ее на четвертый этаж. Здесь открытое пространство заливал яркий свет, и она окончательно убедилась в отсутствии слежки. Однако Нелл по-прежнему неспешно шла по залу, время от времени пробуя на ощупь костюм или платье и незаметно поглядывая через плечо. Осторожность не помешает. Заметив дорогую сумочку Нелл и бриллианты на пальцах, предложила помощь продавщица.

– Спасибо, не нужно, – ответила Нелл и направилась в женский туалет.

В туалете пованивало, и она поднесла к носу надушенное запястье. На сиденье возле телефона-автомата молодая мама кормила грудью ребенка. Нелл посмотрела на нее, нахмурилась и зашла в кабинку. Выйдя из кабинки, она застала мамашу на прежнем месте. Тогда она подошла к зеркалу и открыла сумочку. Неторопливо выбирая помаду, Нелл наблюдала в зеркале, как женщина застегнула блузку, усадила малыша в коляску и вышла.

Оставшись одна, Нелл подошла к телефону. Порылась в сумочке и вытащила монетку в двадцать пять центов, бросила ее в щель и сняла жирную на ощупь трубку. От общественных телефонов можно бог весть какую заразу подхватить, зато они по-прежнему принимают наличные, то есть обеспечивают анонимность. В лифте Нелл на секунду испугалась, представив, что теперь телефоны принимают только пластиковые карточки. Услышав гудок, она набрала номер.

– Алло, – ответил Ромми.

– Это я.

– А, привет. Откуда ты звонишь? Я не узнал номер.

– С телефона-автомата.

– С автомата? – Он вздохнул. – Насмотрелась фильмов про Джеймса Бонда?

– Просто соблюдаю осторожность. Мало ли что люди подумают о нашей дружбе.

– Я был другом Джеда, значит, мы с тобой тоже друзья. Ничего особенного. Кроме того, я встречаюсь с Бернадетт. И это всем прекрасно известно.

– Все-таки сейчас, когда утверждается завещание, надо считаться с приличиями.

– Так вот почему ты не отвечала на мои звонки?

– Ну что ты надулся? Я звонила тебе вчера. Насчет прокурорши, помнишь? Которая наехала на Аманду? И вот опять звоню.

– А я звонил тебе вчера три раза, чтобы спросить, как дела. Сегодня уже час дня, и ты только теперь мне перезвонила? Между прочим, я волновался.

– Да ладно, будь хорошим мальчиком, Ром. – Хрипловатый голос Нелл сочился медом. – Зачем нам ссориться? Я не могла позвонить раньше, потому что сидела в больнице с Амандой. Ты не представляешь, как тяжело смотреть на мучения бедной девочки.

Ромми на мгновение замолчал.

– Конечно. Ты ведь знаешь, я сделал все, что в моих силах…

– Да-да, понимаю. Я тебе благодарна, честное слово. Но все-таки что именно ты предпринял ради безопасности Аманды?

– Ты же наняла Билла Фленагана? О котором я тебе говорил.

– Да, наняла. Он появился сегодня утром. Мягко говоря, не произвел на меня впечатления. От него за километр несет спиртным! Точь-в-точь как от моего папеньки. Терпеть не могу опустившихся алкашей!

– Что поделать, он и правда закладывает за воротник. Хотя дело свое знает и к Аманде никого не подпустит.

– Хорошо, поверю тебе на слово.

– Обещаю, не пожалеешь.

– Но достаточно ли одного охранника? Ведь Аманда все видела! Она может дать показания. Наверняка этот подонок попробует до нее добраться.

– Она пришла в себя? Сказала что-нибудь?

– Когда я уходила, ей вроде бы стало лучше.

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы ее оставили в покое. Боюсь, что сегодня снова появится эта прокурорша.

– Да нет, вряд ли. Им не до Аманды.

– Если она все же появится, я ума не приложу, как уберечь от нее бедную девочку.

– Я же сказал, мимо Бешеного Билла комар не пролетит. – Ромми помолчал. – Успокойся. Ты слишком сильно переживаешь.

– В самом деле?

– Конечно. С Амандой все будет в порядке. Я сам приеду в больницу и буду ее охранять, если потребуется. Что касается Мелани Варгас… если ты считаешь, что Аманда еще не в состоянии разговаривать, то прокурорше придется с этим смириться.

– По-моему, она не из тех, кто поднимает лапки кверху.

– Не волнуйся, я знаю, как с ней справиться.

Нелл вздохнула.

– Пожалуй, мне лучше вернуться в больницу, чтобы держать ситуацию под контролем.

– Зачем? Там ведь Фленаган.

– Куда же мне идти? Все приготовления к похоронам я закончила еще вчера.

– А сейчас ты где?

– В «Саксе».

– Ты поехала в такую даль только ради того, чтобы позвонить с автомата? Да ты и правда не в себе!

– Не с улицы же звонить. Кроме того, в «Саксе» я всегда успокаиваюсь. Здесь такая приятная атмосфера.

– Ох, Нелл, ну что с тобой поделать? Прогулка по магазинам – лучшее лекарство от любых неприятностей! – засмеялся Ромми.

– Раз уж я здесь, то и впрямь стоит присмотреть Аманде наряд на похороны.

– Правда? Она сможет пойти?

– Посмотрим. Надеюсь, что сможет. Если я не сумею это как-то организовать, она мне в жизни не простит. Никакой психиатр не поможет.

– Ох уж эти детки…

– И не говори.

– Ладно, тогда занимайся покупками, а потом приеду я, и мы закажем ужин прямо в номер. Сейчас тебе не следует оставаться одной. Как называется твоя гостиница?

24

Дел набралось столько, что сыщикам пришлось разделиться. Рендл отправился в больницу, чтобы проверить, как чувствует себя Аманда Бенсон. Дэн поехал в Бруклин в поисках осведомителей, которые могли навести их на Хирурга. А Мелани решила вернуться в отдел, чтобы тщательно просмотреть полученные документы – вдруг появится какая-нибудь ниточка к Хирургу. На самом деле у Мелани были свои планы, и она не собиралась посвящать в них Дэна и Рендла.

Мелани очень беспокоила утечка информации. Сначала кто-то подкараулил ее в подвале и украл вещественные доказательства. Потом Хирург добрался до Розарио. Как ему это удалось? Откуда он вообще знал, где ее искать? Мелани не могла отделаться от мысли, что Хирургу помогал сообщник – не исключено, что из прокуратуры или из полиции, а то и из ФБР. Может быть, кто-то случайно сболтнул лишнее. А может быть, и не случайно. Дэн и Рендл ее засмеяли, ну и пусть. Она сама докопается до истины. Раз она напросилась на это расследование, то и доведет его до конца – куда бы ни завели следы.

Однако Мелани понимала, что в одиночку ей будет трудновато. Если выявится халатность или преступные связи в прокуратуре или в ФБР, то поднимется шум. Требовалась могущественная поддержка. В первую очередь стоило обратиться к Бернадетт.

Именно поэтому, вернувшись в отдел, Мелани сразу же помчалась к Бернадетт, не теряя времени даже на то, чтобы оставить портфель в кабинете. Шекейя сидела на своем месте, поедая биг-мак с чипсами и перелистывая зачитанный журнал.

– Бернадетт уже приехала? – выпалила запыхавшаяся Мелани. – Мне срочно нужно с ней поговорить.

Шекейя аккуратно обмакнула чипс в кетчуп и не спеша прожевала.

– Не-а. Она в Вашингтоне. У нее встреча в министерстве.

– Знаю. А разве она еще не вернулась?

– Она мне не докладывается.

– Но ведь билеты ты заказывала! Посмотри, пожалуйста.

– У тебя что, горит? Не видишь, я ем.

– Шекейя, это очень важно!

– А мой обед – это не важно?

Разгневанная Мелани скрестила руки на груди и в упор посмотрела на Шекейю.

– Глаза сломаешь. Можешь корчить какие угодно рожи – быстрее Бернадетт не нарисуется. Вот доем биг-мак и посмотрю. Давай-давай, вали отсюда. – Шекейя махнула измазанной кетчупом рукой.

Мелани громко вздохнула, однако спорить не стала. Развернулась и пошла к себе в кабинет. Она достаточно хорошо знала секретаршу – Шекейя непременно выполнит просьбу, но только тогда, когда ей заблагорассудится.

Час спустя Мелани просматривала распечатки телефонных счетов Бенсона и раздумывала о том, как бы заполучить журнал регистрации посетителей у охранника на входе. И тут в открытую дверь кабинета громко постучала Бернадетт.

– Шекейя сказала, что ты меня ищешь.

– Ой, Берн, я так рада тебя видеть! – воскликнула Мелани, загораясь надеждой. Она очень нуждалась в помощи Бернадетт, и вопреки обыкновению начальство вело себя дружелюбно.

Бернадетт вошла и села напротив Мелани в кресло для посетителей.

– Я слышала, твою свидетельницу убили. Ты как, в порядке? – озабоченно поинтересовалась Бернадетт.

– Не совсем. Мне очень нужно с тобой поговорить.

– Извини, подруга, я только что вернулась. Понимаю, тебе надо с кем-нибудь поделиться, выплеснуть эмоции.

– Да нет же, дело не в этом. Меня беспокоит расследование. За последние двадцать четыре часа произошли два ЧП. Я начинаю подозревать, что у нас завелся шпион. Я хотела с тобой посоветоваться по поводу дальнейших действий.

– Шпион? Не может быть! Твоя свидетельница наверняка сама себя выдала, сболтнув адрес какой-нибудь дуре-соседке.

– Нет, Берн, Розарио была перепугана до смерти. Она бы ни за что на свете не сказала, где находится, – даже родной маме.

– Люди глупее, чем ты думаешь. Сделай одолжение, проверь, кому она звонила из номера, и только потом приходи ко мне с такими заявлениями. Ставлю десять баксов на то, что обнаружится звонок какой-нибудь троюродной сестре в Квинсе, которая и разболтала всем на свете.

– Очень сомневаюсь. Кроме того, убийство Розарио не единственное ЧП. Вчера вечером кто-то преследовал меня в подвале, украл вещественные доказательства из моей сумки…

– Да, я слышала эту историю, – засмеялась Бернадетт. – Охранники пожаловались. Ты, конечно, герой, что набралась смелости пойти в архив среди ночи. Однако в следующий раз будь осторожнее с запасным выходом, а то нам придется доплачивать охранникам за ложные тревоги.

– Берн, ты что, думаешь, я просто услышала шум и испугалась? Там кто-то был! Пропали ценные вещественные доказательства.

– Мелани, злоумышленник забрал деньги из твоего кошелька, верно? – В голосе Бернадетт зазвучали металлические нотки.

– Да…

– Тогда не морочьте мне голову, барышня. Все дело в деньгах. Какой-нибудь уборщик поживился наличными и попутно прихватил твои вещдоки – по ошибке. Наверняка выкинул их в мусорку по дороге к торговцу наркотиками, у которого и оставил украденные денежки.

– И это все? Ты придумала объяснение, даже не попытавшись установить факты?

Бернадетт вздохнула:

– Ладно, я понимаю, что ты расстроена. Убийство свидетеля – это всегда удар. Вполне естественно, что ты преувеличиваешь значение происшедших событий и тебе мерещатся заговоры. Все нервы. Хочешь совет? Успокойся, займись своими делами и перестань забивать голову бредовыми идеями.

Мелани обескураженно смотрела на Бернадетт. Уму непостижимо, как она может запросто отмахнуться от серьезных происшествий и отказать в помощи. И тут Мелани осознала, что в данном случае от Бернадетт не приходилось ждать объективной оценки ситуации. Вчера вечером сотрудник Ромми Рамиреса отвечал за безопасность Розарио и покинул пост, чтобы принять участие в операции. Наверное, Бернадетт уже знала об этом. Может быть, она боялась, что расследование еще больше повредит карьере ее любовника? Сможет ли Бернадетт отвлечься от личных взаимоотношений и выполнить свой профессиональный долг? Ведь она без ума от Ромми. Однако покрывать столь серьезный проступок… Это чревато неприятностями для карьеры самой Бернадетт. Мелани слишком уважала босса, чтобы заподозрить сознательное укрывательство. И все же странно, что Бернадетт не проявила ни малейшего интереса к событиям.

– Не переживай, – продолжала Бернадетт, – никто не винит тебя в смерти свидетеля. Имея дело с таким безжалостным и изощренным убийцей, следует ожидать неудач.

– Неудач? Человека убили – и это всего лишь неудача?! – воскликнула Мелани. – Кто-то выдал ее местонахождение и, насколько я могу судить, намеренно оставил Розарио без охраны. Я думаю, мы должны провести расследование.

Глаза Бернадетт превратились в щелки.

– Когда ты несешь такой вздор, я никак не могу решить, по глупости это или от легкомыслия. Стало быть, ты требуешь провести расследование? А ведь в результате частенько выявляется совсем не то, чего бы нам хотелось. На твоем месте, Мелани, я бы сначала убедилась, что сама безгрешна, как ангел.

– На что ты намекаешь?

– Ты предполагаешь, что кто-то выдал местонахождение Розарио и навел убийцу? А свои собственные действия ты проанализировала? Может, ты сама и выдала? Не кто-нибудь, а именно ты?

Мелани замолчала, вспомнив, что так и не вычеркнула адрес на бланке заявки на служебную машину. А потом звонила секретарю следственного жюри. И бог весть что еще сделала за последние сутки! Не исключено, что ее собственные действия навели убийцу на след. Что, если это и в самом деле ее вина? Господи, да разве можно будет такое пережить? У нее упало сердце и вытянулось лицо.

– Ага, так я и думала, – ухмыльнулась Бернадетт. – Ну что ж, я здесь именно для того, чтобы научить салаг вроде вас шевелить мозгами, прежде чем кричать «караул».

– Я так старалась быть осторожной…

– Кто спорит? И если ты в самом деле где-то прокололась, я уверена, это вышло совершенно случайно. О чем я тебе и толкую. Не надо тыкать пальцем в других, до совершенства нам всем далеко. – Бернадетт встала и направилась к выходу. – Кстати, о совершенстве, – заметила она, указав на заваленный нераспечатанными конвертами стол Мелани. – Наведи здесь порядок, пока не затерялось что-нибудь важное.

– Хорошо.

– Ах да, Ромуладо говорит, Аманда Бенсон все еще не совсем оправилась. Так что держись от нее подальше. В конце концов, дел у тебя по горло.

Бернадетт ушла, и Мелани стала анализировать свои вчерашние действия. Не может быть, чтобы она выдала местонахождение Розарио кому-то из посторонних. А если кто-то из прокуратуры потихоньку переписал адрес и передал Хирургу, то тем самым стал сообщником преступника. Но как она могла предугадать измену? Она ведь полностью доверяет коллегам!

Только теперь Мелани осознала, что Бернадетт ловко перевела стрелки и заставила ее усомниться в себе. Просто заморочила ей голову и отказала в поддержке. Мелани не удалось добиться ни содействия в расследовании ЧП, ни назначения помощников. Она сделает все, чтобы раскрыть убийства, но разве в одиночку справишься? Нужны помощь и поддержка… А рассчитывать, похоже, придется только на себя – и Мелани очень настораживал такой оборот дела.

Трезвон сотового телефона прервал ее размышления.

– Привет, как дела? – спросил Дэн. – Я решил, что не мешает тебе позвонить.

Мелани так обрадовалась его голосу, что сама испугалась своей радости.

– Ты всегда звонишь прокурорам по сто раз на день?

– Тебе – звоню. Ты по мне соскучилась?

Ох, ни к чему хорошему такие игры не приведут. Если не держать себя в руках, то кончится тем, что она влюбится в него по уши. Мелани посмотрела на безымянный палец – если бы там было обручальное кольцо! С кольцом она по крайней мере знала, где та незримая граница, которую не следует переступать.

– Какие новости? – поинтересовалась Мелани.

– Хорошие. Я только что получил информацию на Жасмин Круз от своего паршивца осведомителя.

– Замечательно! Я просмотрела распечатки из телефонной компании, и оказалось, что Джед Бенсон постоянно звонил Жасмин Круз.

– Не может быть!

– Может. Я начинаю подозревать, что именно она связывала Хирурга с Бенсоном.

– И что тебе удалось обнаружить в распечатках?

– Многочисленные звонки с сотового телефона Джеда Бенсона на два номера, зарегистрированных на имя Жасмин. Он звонил ей как на домашний, так и на мобильный. Причем звонил несколько раз в неделю, обычно поздно вечером, и подолгу разговаривал.

– Ничего себе! Так ты говоришь, звонил с сотового, а не из дома?

– Вот именно. С домашнего не звонил никогда.

– А ты догадываешься, что это значит?

– Догадываюсь, к сожалению. Прятался от жены, мерзавец. – Мелани подумала, что ее собственные телефонные счета тоже выглядели вполне невинно – никакого намека на похождения Стива. – Сдается мне, что Бенсон развлекался в свое удовольствие. Сара ван дер Вере практически призналась, что спала с ним. И судя по распечаткам, Жасмин тоже.

– Ну ты прямо Шерлок Холмс! Похоже, тебе удалось раскрыть преступление, однако ФБР здесь делать нечего.

– Почему?

– Да потому что в таком случае эта история стара как мир. Бенсон залез в чужой огород: спал с девчонкой Хирурга. Вот и все дела. И месть за обвинительный приговор здесь ни при чем.

– Может, и так. – Дэн выдвинул простую и элегантную версию, но, на взгляд Мелани, чего-то в ней не хватало. – А как же телефонный разговор четырехлетней давности? Тот, который вы записали при прослушивании «Перышек», где Хирург и Жасмин упоминают Бледную Задницу?

– Они вовсе не обязательно имели в виду Бенсона.

– Ага, а через четыре года обнаруживается, что Бенсон звонил Жасмин? Не верю я в такие совпадения.

– В самом деле странно. – Они замолчали и задумались. – Слушай, а может, Хирург тогда позвонил Жасмин, потому что пытался шантажировать Бенсона? Скажем, сфотографировал Бенсона с Жасмин и потребовал денег, а иначе грозился отправить снимки его жене?

– Вполне возможно. Но ведь тот звонок был четыре года назад. Почему же Бенсона убили только сейчас?

– Хороший вопрос. Лично я не знаю. Хотя могу назвать тебе того, кто знает.

– Жасмин Круз?

– Точно.

– А где она?

– Не поверишь. Работает говорящей куколкой на автошоу.

Мелани засмеялась:

– Ого, да она сделала карьеру! Что ж, прекрасно, я обожаю автошоу.

– Правда? Я тоже.

– Тогда поехали.

– К сожалению, я сейчас в Бруклине, а полиция зачем-то перекрыла все мосты.

– Вот как…

– Ты поезжай без меня, а я подъеду, как только смогу.

– Пока ты появишься, я уже успею закрыть дело и посадить виновных.

– Договорились.

25

Его разбудил звон мобилы.

– Чё надо? – спросил он.

– Ты что, дрыхнешь?

Вот так. Никакой вежливости. Этот поганец будит его почем зря, когда он и так уже на пределе после запоротой работы.

– Ты какого хрена меня разбудил? Я вчера работал, сам знаешь!

– Знаю-знаю. Та еще работка.

– Ты будешь следующим, придурок. Не хрен было меня будить.

– Да ладно.

– И какого ты звонишь мне на этот номер?

– Тихо-тихо, я бы не стал звонить, если бы не знал наверняка, что это безопасно. Кроме того, у меня важный разговор. Надо немедленно заняться кое-кем из тех, кто еще остался.

– Это мое дело. Не лезь сюда, понял? Теперь очередь китайской сучки, архитекторши. Ясно?

– Да плюнь ты пока на нее. Она не имеет значения.

– Ты чё несешь? Какой-то ты мутный. Все дело именно в ней. Если мы не узнаем, чего надо, то и бабла не получим.

– Нам бы шкуру сохранить, а ты про бабло. У нас две проблемы. Во-первых, надо избавиться от куколки Барби. Пока она не заговорила.

– А вот это не моя проблема. Сам разбирайся. Завали ее, и все дела.

– Ладно, сделаем вид, что ты мне ничего не говорил. Вторая проблема – Жасмин.

– Почему Жасмин?

– Потому что слишком много знает. Если ее прижмут, расколется в две секунды. Она наше слабое место.

Он помолчал.

– Ты же знаешь, что у Жасмин от меня дочка.

– Надо же, первый раз вижу, как ты замялся, когда дело касается работы. Что-то новенькое.

– Ну ты, козел, чё зубы скалишь?

– Ладно, спокуха, я же не говорю тебе, как именно заткнуть ей рот. Я просто сказал, что это необходимо. Так что забудь архитекторшу и займись этими двумя.

– Да ты никак командовать взялся.

– Ничего я не командовал. Так, посоветовал.

– Молись всем богам, чтобы я до тебя не добрался, гнида, ты меня уже достал!

Он выключил телефон и швырнул в стену. Вот ведь ублюдок, распоряжаться вздумал, вмешиваться в его дела! Он сам со своими делами справится, без помощников. И только он решает, кого, когда и где. Он сам, и больше никто. И очень скоро он решит, что от этого засранца пора избавиться. Совсем скоро.

Он встал и глотнул «Гаторейда» из холодильника. Эта дрянь никогда не портится – может простоять целый год, и даже вкус останется тот же. Хоть на что-то можно положиться. В теле разгорался знакомый зуд, а все из-за этого поганца: разбудил, да еще и наехать вздумал. Башка гудит. Надо бы успокоить нервы. Сходить, что ли, в подвал, поглядеть, как там Кроме Шуток. Все равно нужно порядок навести, убрать объедки. Ну что за фигня, он работал, а вся награда досталась паршивой псине. Нет, так не пойдет. Пора уже кончать с этим делом.

26

Солнце сияло сквозь высокий стеклянный потолок Джевитс-центра, заливая ослепительным светом неразбериху внизу. Мелани вышла из огромного лифта, и в глазах зарябило от ярких красок – она развеселилась и едва сдержала смех. Дорогу пришлось пробивать сквозь нескончаемые потоки празднично настроенных людей: японские бизнесмены в строгих костюмах, провинциалы, стайки подростков-рэпперов со свисающими до самого пупка брелками из золота и бриллиантов. Сверкающие автомобили стояли на медленно вращавшихся платформах. Не успевал один посетитель вылезти из новенькой машины, как на его место уже влезал другой. На высоченных перегородках висели громадные экраны, которые показывали бесконечную рекламу машин. Осматриваясь, Мелани задрала голову. На высоте десяти метров шла рельсовая дорожка, по которой кружила ярко-голубая экспериментальная модель автомобиля.

Чтобы найти Жасмин Круз в такой кутерьме, придется спросить у кого-нибудь дорогу. Повсюду в толпе выделялись представительницы автомобильных компаний. Девушки самых разнообразных национальностей и цвета кожи выглядели близнецами: стройные фигурки, ярко накрашенные глаза и одинаковые бледно-голубые брючные костюмы из кожи. Жасмин, должно быть, настоящая красотка, если ей удалось получить такую работу.

Ближе всего к Мелани оказалась рыжеволосая девушка с брошюрами в руках, которая стояла возле ядовито-желтой спортивной машины. Дверцы машины открывались вверх, складываясь, словно крылья чайки.

– Извините, – обратилась к ней Мелани, – я ищу свою двоюродную сестренку, которая здесь работает. Ее зовут Жасмин Круз.

– Жасмин? Хм… Если это та Жасмин, о которой я думаю, то попробуйте стенд с брошюрами сразу за «ренджровером». Пройдите до самого конца, поверните налево возле выставки «хаммера» и идите прямо. Там увидите.

– Спасибо.

Однако следовать указаниям в столь запутанном лабиринте оказалось непросто. Видеоэкраны намеренно расположили так, чтобы в потоке людей создавались круговороты, которые исключали движение по прямой – видимость ограничивалась всего несколькими метрами. Мелани с трудом пробивала дорогу сквозь плотную толпу, медленно продвигаясь по огромному залу. Выжатая как лимон и слегка оглушенная, она наконец добралась до цели.

Две девушки, блондинка и брюнетка, со скучающим видом стояли позади высокого стенда с набором глянцевых автомобильных брошюр. Брюнетка выглядела в точности как индейская принцесса из детской книжки: прямой черный волос, смуглая кожа и такие острые скулы, что казалось, об них можно порезаться. Брови вздымались крутыми дугами, а веки были накрашены блестящими голубыми тенями в тон кожаному костюму.

Мелани решила рискнуть и подошла к стенду.

– Жасмин Круз? – спросила она брюнетку.

Девушка ответила недоуменным взглядом.

– Да… Вы приходили вчера?

Мелани вынула из сумочки удостоверение и показала девушке.

– Мне нужно с вами поговорить. Я думаю, причина вам известна, но если хотите, я ее назову. Вот только… это может быть немного неловко. – Мелани многозначительно покосилась на блондинку.

Глаза Жасмин вспыхнули.

– Я знаю законы. Я вовсе не обязана с вами разговаривать.

Блондинка наблюдала за ними с явным любопытством.

– Ну что ж, мисс Круз, вы сами напросились. В таком случае должна сообщить, что вы подозреваетесь в причастности к убийству Джеда Бенсона. На данный момент вы не обвиняемая, но я хочу задать вам несколько вопросов. В ваших же интересах на них ответить.

– Не знаю никакого Джеда Бенсона. Вы до меня доколупались, потому что я цветная. – Она пренебрежительно тряхнула головой.

– Eres boricua?[24] – с быстротой пулемета выпалила Мелани по-испански, в точности имитируя пуэрториканский акцент отца и пристально разглядывая Жасмин.

Та в удивлении распахнула глаза.

– Si.[25]

– Tambien.[26] – Мелани с определенной гордостью постучала себя по груди, словно говоря: «И я тоже, так что не пудри мне мозги, подруга».

– Вот как, – сбавила тон Жасмин.

– Имейте в виду, ваше имя постоянно встречается в списке телефонных звонков Джеда Бенсона. К тому же нам все известно о ваших отношениях с Хирургом.

– Не знаю такого, – задохнулась Жасмин. – Никакого Хирурга я, честное слово, не знаю. Уходите, или я позову охрану.

– Вы, наверное, не разглядели мое удостоверение, мисс Круз. Уверяю вас, охрана в данной ситуации будет не на вашей стороне.

Они уставились друг на друга. Жасмин определенно нервничала, но не сдавалась. Тогда вмешалась блондинка:

– Да ты иди. Не волнуйся, я тебя подменю, – сказала она, бесстрастно разглядывая свои длинные ногти, накрашенные голубым лаком под цвет костюма.

Жасмин посмотрела на Мелани еще мгновение, потом с напускным безразличием пожала плечами:

– Так и быть. Я все равно собиралась выпить кофе.

Заученной походкой манекенщицы Жасмин не оглядываясь пошла к эскалатору, который вел на полуэтаж, где можно было перекусить. Мелани последовала за ней. Они одновременно встали на первую ступеньку и двинулись вверх в полном молчании – словно оказались рядом совершенно случайно.

Мелани склонилась к Жасмин, пытаясь заглянуть в ее глаза.

– Прошу прощения за то, что мне пришлось выложить все при вашей подруге, – начала она.

Жасмин развернулась на сто восемьдесят градусов. Выпятив челюсть, она упорно рассматривала уплывающий вниз выставочный зал, полностью игнорируя Мелани.

– Жасмин, – продолжила Мелани как ни в чем не бывало, – мне не хотелось ставить вас в неловкое положение, но вы должны ответить на мои вопросы. На данный момент из всех оставшихся в живых именно вы больше всего знаете о Джеде Бенсоне и Хирурге. А это очень опасное знание. Я пытаюсь вас защитить.

– Вы напрасно беспокоитесь, – ответила Жасмин чуть менее враждебно, однако все еще не глядя на Мелани. – Ну сошлась я с Джедом, ну и что? Он мне деньги давал, подарки. За силикон мой заплатил. А больше я ничего не знаю.

– Жасмин, я вовсе не подозреваю вас в противозаконных действиях. Но вы должны рассказать мне правду. Должны помочь мне разобраться.

– Джед был замешан в таких делах, что вам и не снилось. Очень темными делишками он занимался.

– Связанными с Хирургом?

– Я вам уже сказала, что не знаю никакого Хирурга!

– Жасмин, отрицать бесполезно. Ваш телефон прослушивался. У меня есть запись вашего разговора с Хирургом. И судя по этому разговору, он довольно неприятный тип.

Они сошли с эскалатора, и Жасмин повернулась к Мелани. Жасмин пыталась сохранить вызывающий вид, хотя в ее глазах светился страх.

– Со мной он обращается лучше, чем с другими девчонками, – сказала она.

– В самом деле? Тогда чего вы боитесь?

– Да ничего я не боюсь.

– Ну ладно, хотите кофе? Давайте сядем, и я расскажу вам, как мы можем обеспечить вашу безопасность.

Вдоль одной из стен полуэтажа тянулась длинная металлическая стойка, на которой теснились крохотные закусочные. Мелани заметила вывеску кафе «Старбакс» и направилась туда. Жасмин без возражений последовала за ней, и Мелани облегченно вздохнула. В молчании они взяли кофе и дождались, пока в переполненном зале освободился столик. Только усевшись за стол, Мелани вновь упомянула Хирурга.

– Жасмин, я пытаюсь вам помочь.

Жасмин тянула через соломинку фрапуччино со льдом и упорно не поднимала глаз.

– Мы обе прекрасно знаем, что Хирург – безжалостный убийца. Вам угрожает серьезная опасность. Чем ближе мы подбираемся к нему, тем больше он нервничает. А чем больше он нервничает, тем больше вероятность, что он попытается убрать всех, кто может дать против него показания. И начнет он именно с вас.

– Я знаю, что он бывает жесток с другими, но ко мне он всегда относился хорошо. Я от него родила.

– У вас от него ребенок?

– Да, дочка. Ее зовут Дестини, ей два годика. Он дает мне на ребенка деньги, приходит навестить и приносит подарки. Поэтому я держусь за него. Я хочу, чтобы у моей дочери был отец.

– Да, конечно. – Мелани ошарашенно замолчала. Слова Жасмин задели ее за живое. Что можно простить мужчине лишь за то, что он хороший отец? Стоит ли сохранять испорченные отношения ради ребенка? В случае с Жасмин однозначно нет. Для нее это дело жизни и смерти. А для Мелани выбор не так трагичен, и ответ не столь очевиден. Хотя в глубине души она знала, что Майя не сможет быть счастлива, если родители несчастны.

– Жасмин, послушайте меня. – Мелани постаралась придать голосу убедительность. – У меня тоже есть дочка. Я прекрасно понимаю ваше желание сохранить ребенку отца. Я сама из Бушуика. Я знаю, каково там жить. Некоторые парни – ходячие бомбы с горящим запалом. Мы обе выросли на тех улицах. Сейчас он ведет себя вполне нормально, а через секунду готов взорваться. Хирург именно такой. На нем уже больше двадцати трупов.

Жасмин в немом ужасе покачала головой.

– Я знала, что он кого-то убил, но не знала, сколько человек.

– Теперь знаете – очень много. Он этим на жизнь зарабатывает. Более того, он убивает ради удовольствия. Возможно, он порой и хорошо к вам относится, но я же слышала на кассете, как он угрожал вам. Он наверняка вас бьет.

На глаза Жасмин навернулись слезы.

– Ну, бывает… Но я умею с ним управляться. Я научилась не выводить его из себя. В последнее время мне редко доставалось.

– Вы уверены, что управитесь с ним? Готовы рискнуть жизнью? А если он не с той ноги встанет? Вы что-то не так скажете или ему обед придется не по вкусу? Или малышка будет слишком громко плакать? Что тогда? Кто вырастит вашу дочь, если он вас убьет?

Жасмин вскочила, опрокинув металлический стул, и отступила на несколько шагов, глядя куда-то позади Мелани.

– Жасмин, подождите!

Мелани тоже вскочила и попыталась схватить Жасмин за руку, но смутно почувствовала за спиной чье-то приближение. На долю секунды отведя взгляд от Жасмин, она оглянулась. И в это мгновение девушка помчалась прочь. Мелани в изумлении следила, как Жасмин, не разбирая дороги, кинулась в толпу посетителей, словно убегая от смертельной опасности. Мелани замешкалась, прикидывая, стоит ли догонять Жасмин или лучше дать ей возможность успокоиться, а потом продолжить разговор.

Тут из-за спины Мелани появился мужчина, протиснулся мимо и последовал за Жасмин, торопливо удалявшейся в сторону эскалаторов. Одетый в мешковатые черные джинсы и свисающую до колен бежевую футболку, мужчина соответствовал приметам Хирурга: среднего роста, худощавый, короткие волосы каштанового цвета. Впрочем, этим приметам соответствовал чуть не каждый второй. Чтобы убедиться, Мелани требовалось увидеть его лицо.

Она метнулась следом, выкрикивая имя Жасмин. Девушка резко обернулась и в панике увидела, что ее преследователь приближается. Пока Мелани с трудом продиралась сквозь толпу, Жасмин снова побежала и с размаху налетела на толстуху в просторном черном платье.

– Ой! Ах ты, сучка! Да ты мне руку сломала! – завопила тетка, хватая Жасмин за ворот пиджака.

Пойманная Жасмин широко размахнулась и что есть силы треснула тетку по голове. Толстуха с грохотом повалилась на пол. Столпотворение вокруг нее окончательно преградило дорогу Мелани. Жасмин бросилась бежать. Мужчина обогнул любопытных, упрямо следуя за ней. Мелани отчаянно пыталась прорваться, но это было все равно что плыть против течения: все больше зевак стекалось поглазеть на упавшую женщину.

– Она без сознания! Врачи здесь есть? – закричал какой-то мужчина.

– Вызовите «скорую»! – предложили из толпы.

Не в состоянии пробиться к эскалаторам, Мелани с бешено колотящимся сердцем наблюдала, как преследователь догнал Жасмин и рванул ее за руку. Жасмин обернулась – фальшивая улыбка явно прикрывала ужас. Мелани тут же поняла, что не ошиблась. Лицо мужчины разглядеть не удалось, но теперь все стало понятно. Это мог быть только Хирург. Кого еще Жасмин попыталась бы задобрить такой жалкой улыбкой? Толпа сомкнулась, и Мелани потеряла их из виду.

Когда ей наконец удалось пробиться к эскалаторам, было уже поздно. Мелани не заметила, в какую сторону пошли Жасмин с Хирургом, и они растворились в толпе. Где же они могли быть? Жасмин пыталась убежать. Значит, она пошла бы вниз, к выходу. Мелани спускалась на эскалаторе, внимательно осматривая выставочный зал внизу. Повсюду в толпе мелькали девушки в голубых костюмах, сбивая с толку. В отчаянии Мелани вытащила из сумки сотовый телефон и набрала номер пейджера Дэна. Где он сейчас? Может, тоже в Джевитс-центре и сам ее ищет? Хоть бы он приехал! Ей срочно требовалась помощь.

Мелани сошла с эскалатора и оказалась в выставочном зале. Куда могла побежать Жасмин? Куда бы потащил девушку Хирург, если бы ее поймал? Скорее всего прямиком к ближайшему выходу. Но где здесь выход? Может, там? Мелани помчалась наугад, однако в такой толпе не разбежишься. К тому же она то цеплялась шпильками за пышный ворс ковровых дорожек, то неожиданно оказывалась на вращающихся платформах.

Выбившись из сил и ничего не соображая, Мелани почти проскочила мимо группы людей, собравшихся вокруг громадного «хаммера». Зрители вдруг стали показывать пальцами куда-то вверх. Кто-то ахнул от изумления.

– Что там делает эта девчонка? – спросил один из зевак.

– Она вышла на мостик!

Мелани посмотрела вверх. Метрах в пятнадцати над головой висел тонкий металлический мостик, соединявший полуэтаж со стеклянной кабинкой, подвешенной над выставочным залом. Скованная ужасом, Жасмин Круз застыла на полпути к кабинке, вцепившись в хлипкий поручень. Так вот куда она пошла – обезумела от страха и бросилась наверх.

Мелани врезалась в толпу, размахивая удостоверением.

– Федеральная прокуратура, пропустите, дайте пройти, – повторяла Мелани, пробивая дорогу локтями и протискиваясь прямо под мостик.

– Жасмин! – изо всех сил закричала она. – Что ты делаешь? Спускайся! Спускайся, я встречу тебя возле эскалатора.

Жасмин, похоже, не услышала и не двинулась с места. Мелани повернулась и побежала обратно к эскалатору. Затрезвонил ее сотовый телефон. На бегу она выудила его из сумки и чуть не уронила.

– Да?

– Ты мне звонила? – жизнерадостно поинтересовался Дэн.

– Где тебя носит?

– Только что въехал на стоянку. А что стряслось?

– Где-то здесь Хирург! Он загнал Жасмин на мостик, который ведет к кабинке под потолком! Я пытаюсь ее оттуда снять!

– Беги! Я уже иду.

Мелани бросила телефон обратно в сумку. Она только собралась ступить на эскалатор, как позади раздался пронзительный крик. Стремительно обернувшись, она успела увидеть летящую вниз черноволосую фигурку в голубом костюме.

Мелани забралась на медленно вращавшуюся платформу и подошла к серебристой машине, так ярко освещенной прожекторами, что от нее исходило сверхъестественное сияние. Жасмин лежала на спине, растянувшись на широком капоте и отрешенно глядя в потолок. Кожаный костюм по-прежнему обтягивал ее стройное тело, но теперь оно выглядело странно изломанным: одеревенело вытянутые руки, косолапо подвернутые ноги в сапожках на высоких каблуках. Покрытый толстым слоем пудры лоб блестел капельками пота.

– Держись, сейчас приедет врач, – негромко сказала Мелани и сжала свесившуюся с капота руку Жасмин. Длинные тонкие пальцы уже похолодели и неприятно взмокли. Мелани показалось, что пальцы легонько сжались в ответ, и она наклонилась вперед, привстав на цыпочки.

– Ты что-то хочешь сказать?

Губы Жасмин беззвучно дрогнули. Мелани наклонилась ниже, к самому лицу девушки.

– Что ты сказала?

– Дес-ти-ни, – хрипло прошептала Жасмин. Дочка. Она думала о дочке, точно так же, как сама Мелани на пороге смерти думала бы о Майе.

Двое медиков с носилками протиснулись сквозь толпу зевак.

– «Скорая»! Сюда, идите сюда! – закричала Мелани во всю мочь.

– Ее не двигали с места? – спросила чернокожая женщина-врач, залезая на платформу. Выше своего напарника, уверенная в себе, женщина явно привыкла командовать. На ее бейдже было написано «Б. Джонс». – Звонивший сказал, что на кого-то напали между этажами.

– Он имел в виду кого-то другого, – ответила Мелани. – Но сначала помогите этой девушке. Она упала с мостика наверху.

– Так пострадавших двое? О Господи! Мигуэль, вызови еще одну бригаду, пока я наложу шину, – распорядилась Джонс. – Судя по положению тела, здесь черепно-мозговая травма. Девушку нужно немедленно доставить в больницу!

Мелани проворно убралась с дороги, чтобы не мешать врачам. Лишь бы они еще могли чем-то помочь!.. Но Жасмин со всхлипом выдохнула и перестала дышать.

– Черт, она не дышит! – закричала Джонс помощнику, влезла на капот машины и начала делать искусственное дыхание, пока Жасмин невидящими глазами смотрела на льющийся с высокого потолка солнечный свет.

– Ты уверена, что это был именно он? – спросил Дэн. Они стояли и смотрели, как машина судмедэксперта выезжает из Джевитс-центра, увозя тело Жасмин.

Полуденное солнце обжигало. Раскаленная духота навалилась на Мелани, выхлопные газы не давали дышать. Дэн с помощью полицейских тщательно обыскал все здание Джевитс-центра, однако Хирург успел скрыться.

– Ну сколько раз я должна тебе повторять?! – крикнула разозленная Мелани, до предела расстроенная тем, что им не удалось ни остановить Хирурга, ни спасти Жасмин. – Лица я так и не увидела, но точно знаю, что это был он!

– Я распорядился перекрыть все выходы, как только позвонил тебе. У каждой двери стоял полицейский – уже через пять минут после нашего разговора!

– Значит, ему и пяти минут оказалось достаточно, чтобы скрыться.

– Ладно, я готов рассмотреть любую версию, но давай ты тоже попробуешь взглянуть на события со всех сторон. Есть и другие варианты. Ты прижала Жасмин к стенке. Она испугалась, вскочила и кинулась удирать, сбивая людей с ног направо и налево. Она ведь так врезала той тетке, что сломала ей челюсть! Неизвестный парень схватил Жасмин. Вовсе не Хирург, а какой-то осел, на которого она сгоряча налетела. Он разозлился и схватил ее. Жасмин перепугалась, выбежала на мостик и упала. Нечаянно упала. Сто человек видели, как это произошло. И все они утверждают, что она случайно поскользнулась.

Взбешенная Мелани потрясла головой:

– Чушь собачья!

– Почему?

– По кочану! Парень подошел ко мне сзади. Жасмин побежала именно потому, что увидела, как он подходит. Он преследовал ее – я наблюдала. Шел за ней всю дорогу до эскалаторов – по крайней мере метров тридцать протискивался сквозь толпу, прежде чем схватил Жасмин за руку. Говорю тебе, это был Хирург! Я вовсе не утверждаю, что он ее столкнул. Но он загнал Жасмин на мостик. Он заставил ее упасть.

Дэн не сводил глаз с Мелани, и на его губах медленно расползалась улыбка.

– Хорошо. Если Мелани Варгас говорит, что все произошло именно так…

– Я не нуждаюсь в твоей снисходительности. И нечего смотреть на меня как на капризного ребенка.

Он вздохнул:

– А что еще я могу сказать? Из того, что нам известно, нельзя наверняка утверждать, что это был именно Хирург. Ты ведь не увидела лицо того парня. Даже если бы мы его поймали, ты не смогла бы его опознать. И потом, может быть, тебе просто не хочется думать, что ты настолько запугала Жасмин, что она бросилась бежать и упала с мостика.

Мелани схватила Дэна за руку, впившись ногтями в предплечье:

– Шуточки шутишь? Или всерьез полагаешь, что я готова придумать любую историю, только бы не чувствовать себя виноватой? Плохо же ты меня знаешь.

– Беру свои слова обратно, – сказал Дэн и посмотрел на руку.

– Извини. – Мелани отпустила его.

– Ничего себе. В темном закоулке с тобой лучше не встречаться.

– Да, я расстроена, но я точно знаю, что именно я видела.

– Хорошо, я понял.

– Тебе что, наплевать на гибель Жасмин?

– Вовсе нет. Хотя Жасмин и спуталась с Хирургом, она была неплохой девчонкой. И хорошей матерью.

– Матерью? Ты знал, что у нее есть ребенок? – Мелани пристально посмотрела на Дэна.

Он вздрогнул.

– Ну… знал.

– Ты знал, что Хирург – отец ребенка?

– Да вроде. – Дэн пожал плечами. – Слышал что-то такое.

– Когда именно ты это слышал? И почему ты промолчал вчера, когда я рассказала тебе о кассете? Да еще и сделал вид, словно не веришь, что Жасмин была подружкой Хирурга! – Мелани отступила назад, сжимая руки в кулаки. – Что здесь происходит, черт побери?

– Ой, только не так громко, хорошо? Давай сядем в мою машину, и я тебе все объясню.

– Интересно, как именно ты собираешься такое объяснить? Ты меня обманул! Я очень надеюсь, что это не так, ведь на данный момент ты единственный, кому я доверяю.

И тут Мелани осознала, насколько ее слова близки к истине. Она испугалась этого осознания не меньше, чем всех прочих жутких событий последних дней.

Дэн сделал шаг вперед, пристально глядя на Мелани голубыми глазами. У него такой невинный вид, такое симпатичное, честное лицо настоящего американского парня. Неужели он способен врать не моргнув глазом?

– Мелани, пожалуйста, успокойся. Честное слово, я не меньше тебя хочу поймать этого гада.

– Тогда почему ты мне не сказал, что у Жасмин и Хирурга есть ребенок?

– Я не мог выдать источник информации.

– Ты не мог выдать источник информации, и поэтому ты мне наврал?

– Да не врал я! Просто сказал тебе не все, что знал.

Не говоря ни слова, Мелани недоверчиво покачала головой.

– Пойми, у меня есть свои цели и обязанности – как и у всякого агента. Но мы играем в одной команде.

– Надо же, и как я раньше не догадалась…

– А зря. Никогда не сомневайся, что мы с тобой заодно. Меня огорчает твое недоверие.

– Да неужели?

– Именно так.

Явно задетый за живое, Дэн отвел глаза. Мелани нестерпимо захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Но она удержалась. Дэн, очевидно, имел свои собственные планы, и кто знает, что у него на уме. Вдруг он с первого дня водил ее за нос? Вдруг все его восхищение и многозначительные взгляды – лишь притворство? Мелани удивилась, как больно ей стало от этой мысли. Ну что ж, так ей и надо – нечего подставляться. Ее с первого взгляда потянуло к Дэну. Она прекрасно сознавала свою уязвимость, понимала, что находится в шоке после измены Стива, и тем не менее пренебрегла осторожностью. Очень глупо. Нужно сопротивляться порывам и смотреть правде в глаза. Постоянно помнить, что Дэну нельзя доверять, нельзя с ним слишком сближаться.

Дэн посмотрел на Мелани:

– Я очень огорчен, потому что мне отнюдь не безразлично твое отношение.

«Иди ты к черту, – хотелось сказать Мелани. – Я такое повидала, что все твои фокусы вижу насквозь».

– Дэн, – произнесла она вслух, – давай-ка сосредоточимся сейчас на Жасмин, ладно?

– Ладно. – Дэн смотрел настороженно, словно ожидая очередного удара.

– У тебя есть ее адрес? Нам нужно известить родственников.

– Нам? А при чем тут мы? Это обязанность медэкспертов…

– Мы сами сообщим, – твердо заявила она.

– Сами так сами. Я знаю, где она жила. Пойдем, моя машина на стоянке.

Разумеется, Жасмин жила в Бушуике. Дэн, похоже, неплохо ориентировался в этом районе, и Мелани не стала указывать ему дорогу. Если он выберет кратчайший путь, то они проедут по улице ее детства, мимо дома, в котором она выросла. Однако рассказывать об этом Дэну Мелани не собиралась.

Мелани смотрела в окно и вдруг увидела кирпичный дом. Сто лет здесь не была, а дом выглядел по-прежнему. Пожалуй, он казался немного меньше, однако память иногда выкидывает такие шутки. На первом этаже все еще работала парикмахерская, открывшаяся на месте мебельного магазина отца. За стеклянной витриной промелькнула Инес, хозяйка. Она сидела на стуле и курила. Инес ничуть не изменилась: все такая же расплывшаяся, с большой родинкой на губе. И ни одного посетителя. Невероятно, как эти крошечные заведения могут год за годом выживать. С магазином отца было то же самое: он много лет стоял на своем привычном месте, едва сводя концы с концами. А потом исчез.

Плакаты на английском и испанском: «Распродажа. Заплати наличными – и забирай товар». В конце дня грузовик Армии спасения увез все, что еще оставалось. Дядя Фред отдал матери пачку денег.

– Где же будет работать папа, когда вернется? – в отчаянии спросила Мелани.

Мать посмотрела на нее и молча пошла домой.

– Ты в порядке? – участливо спросил Дэн.

– Более или менее.

– Мне очень жаль, что с Жасмин так получилось. Сначала Розарио, теперь она… Слишком много трупов за два дня.

– Да уж.

Мелани вовсе не хотелось объяснять свое состояние. Она смотрела, как за окном мелькали знакомые улицы, пока не показался дом Жасмин.

Все было так, как Мелани и ожидала: квартира на третьем этаже в доме без лифта, ободранные стены, в подъезде запах мочи, но, в общем, вполне сносно. Могло быть гораздо хуже. Стоя на площадке, она услышала в квартире плач ребенка. Мелани бросила на Дэна мрачный взгляд и нажала кнопку звонка.

Дверь приоткрылась, и, не снимая цепочки, в щелку выглянула женщина. Низенькая и кругленькая, с темными завитыми волосами, однако глаза у нее были точно такие, как у Жасмин.

– Вы кто? – Черноглазая малышка, всхлипывая, путалась под ногами у женщины. Мелани тут же вспомнила Майю. Женщина отпихнула ребенка от двери.

– Меня зовут Мелани Варгас. Мне нужна семья Жасмин Круз.

– Прошлая неделя уже приходить про ребенка. Опять приходить?

– Нет, мадам, я не из Управления по делам семьи.

– А вы похожи на социального работника.

– Нет, я не оттуда. Вы родственница мисс Круз? – спросила Мелани. – Боюсь, у меня для вас плохие новости.

– Я мать.

– Можно нам войти? Со мной коллега – агент О'Рейли.

Женщина сняла цепочку и отступила назад. Мелани вошла в маленькую прихожую, совершенно лишенную мебели и украшенную только гигантским плакатом с изображением Девы Марии. Прихожая вела в зал, где перед вытертым диваном стоял огромный телевизор. Шел какой-то сериал на испанском языке. Малышка дотопала до телевизора и шлепнулась одетой в памперс попой на голый пол. Затем схватила валявшуюся на полу бутылочку с яблочным соком, сунула ее в рот и перестала обращать внимание на гостей.

Мать Жасмин смотрела на Мелани широко открытыми глазами. Выражение ее лица ясно говорило, что она знает, какие новости ей принесли.

– Миссис Круз…

– Йоланда. Мой звать Йоланда.

– Йоланда, мне очень жаль… Вашу дочь убили.

– Ay, Dios mio!.. – заплакала женщина, раскачиваясь из стороны в сторону и причитая. – Dios mio, Dios mio! Mi hija preciosa![27]

Мелани тщетно гладила рыдающую женщину по спине. Она ничем не могла помочь, так зачем же ей понадобилось самой сообщать печальную новость? Чтобы увидеть отчаяние и боль материнской утраты? Ей хватало собственной боли, собственного опыта жизни на этих улицах. Ей не требовалась дополнительная мотивация, чтобы изо всех сил стараться поймать убийцу. Она прекрасно знала, чем грозит разгуливающий на свободе Хирург. Она знала это лучше, чем кто-либо еще, – и сейчас у нее не было слов.

Дэн решил вмешаться.

– Давайте я помогу вам, – мягко сказал он и повел безутешную женщину к дивану.

Мелани принесла стакан воды и рулон бумажных полотенец из крошечной кухни.

– Кто-нибудь может побыть пока с вами? – спросил Дэн.

Миссис Круз рыдала, вытирая слезы бумажным полотенцем.

– Вниз, – выдавила она сквозь рыдания, – моя соседка Кармен.

– Какой у нее телефон? – спросил Дэн, вытаскивая мобильник.

– Она нет телефон. Просто идти вниз.

Дэн кивнул и вышел. Мелани села на диван рядом с миссис Круз и обняла ее трясущиеся плечи. Женщина подняла заплаканное лицо, испачканное размазавшейся тушью.

– Где она? Я хочу видеть! Я ехать к ней!

Мелани объяснила, как проводится опознание и выдача тела. Миссис Круз снова зарыдала в голос.

– Это он? Диас-младший? Я говорить Жасмин, он убить ее один день. Она не слушать. Ay, de mi![28]

– Вы имеете в виду Хирурга? Да, это был он. – Мелани вытащила из кошелька визитную карточку и протянула ей. – Послушайте меня внимательно. Если он здесь появится или вы его увидите, сделайте вид, что ничего не знаете, хорошо? А потом непременно позвоните мне. Вот мой телефон. Обещаете?

– Да, я позвонить, – ответила миссис Круз. Взяла карточку и прочитала сквозь слезы на глазах. – Прокурор?

– Я ищу Хирурга по делу об убийстве. Я думаю, ваша дочь что-то знала, и поэтому он на нее напал. Так вы мне позвоните, если увидите его?

– Да, я позвонить. Я очень хочу поймать этот сволочь.

– Договорились. Спасибо.

Вернулся Дэн и привел с собой худую женщину средних лет, одетую в джинсовую юбку, белые спортивные носки и пластмассовые босоножки.

– Ay, Yolanda, que terrible![29] – закричала она с порога и бросилась к миссис Круз.

Обнявшись, женщины сели на диван и зарыдали. Дэн и Мелани тихонько вышли, закрыв за собой дверь.

Они сели в машину, но обсуждать только что виденную сцену им не хотелось.

– Что теперь? – спросила Мелани, стараясь не думать об убогой квартирке и ее обитателях.

– Я отослал приметы Хирурга во все федеральные агентства и отделения полиции. К тому же я перетряхиваю осведомителей в Бруклине.

– Да, это все хорошо и полезно, но слишком уж медленно продвигается дело. Пока мы возимся, Хирург запросто может снова нанести удар. Город большой, спрятаться есть где. А мы не в состоянии проверить все возможные ниточки.

– Что поделать – таковы обстоятельства. Придется с ними смириться.

– Мы постоянно говорим о том, что Аманда Бенсон будет следующей жертвой. Лично я за то, чтобы засесть у нее в палате и не двигаться с места, пока не явится убийца. Я ни за что не позволю этому подонку бродить по улицам и безнаказанно убивать людей.

27

Пытаясь предугадать действия Хирурга, сыщики пришли к выводу, что следующей жертвой станет Аманда Бенсон. Других вариантов не оставалось. Всех остальных он уже убрал. Кроме Мелани, разумеется, но об этом она старалась не думать.

Дэн высадил ее у входа в больницу и отправился парковать машину. Поднимаясь в лифте, Мелани подумала, что вчера приходила сюда примерно в это же время. С ума сойти, минули всего лишь сутки, а кажется, что столетия.

Палата Аманды находилась в середине длинного коридора. Мелани повернула за угол и увидела никем не охраняемую, настежь распахнутую дверь. Ни стриженного ежиком полицейского, ни частного охранника, ни Рендла. Последний собирался поехать сюда, чтобы проверить, как дела у Аманды. Куда же он делся? Изумленная Мелани припустила бегом, в ужасе ожидая найти еще один труп. К счастью, заглянув в палату, она увидела невредимую Аманду, мирно спящую в постели. Прикрепленный к стене палаты телевизор работал, но звук был выключен.

Дверь открыта, охраны нет, беззащитная девочка спит. От ужаса у Мелани волосы встали дыбом, и она напряженно огляделась. Неужели кто-то еще использовал Аманду как приманку для Хирурга? Или охотились за самой Мелани? Она явственно почувствовала себя в ловушке – прямо в центре мышеловки. Дрожащими руками Мелани вытащила сотовый телефон и позвонила на пейджер Дэна, набрав столько семерок, сколько поместилось. Пусть примчится как можно скорее. Ей очень не нравилось все происходящее. У постели Аманды она нашла кнопку вызова медперсонала и нажала ее несколько раз, в надежде что кто-нибудь ответит на звонок. Медсестра или санитар – кто угодно, лишь бы появление еще одного человека отпугнуло убийцу.

Звонок вызова разбудил Аманду. Веки девочки затрепетали, и она открыла глаза изумительного зеленого цвета. Затуманенные, налитые кровью, они тем не менее ярко горели на бледном измученном лице. Увидев Мелани, Аманда неуклюже зашевелилась, пытаясь сесть.

– Вы медсестра? – спросила она в недоумении.

– Нет, я прокурор. Меня зовут Мелани Варгас. Я помогаю полицейским поймать бандитов, которые напали на тебя. Как ты себя чувствуешь? – Мелани старалась говорить спокойно, чтобы не разволновать девочку еще больше.

Аманда тревожно оглядела палату:

– А где мама?

– Я только что вошла, и здесь никого не было. Давай я помогу тебе сесть. – Мелани потыкала кнопки на панели управления кроватью и подняла Аманду в сидячее положение.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила девочка. – Это все обезболивающие. Я из-за них такая… неуклюжая. – Она неопределенно махнула здоровой рукой.

– А где твой охранник?

– Охранник? Не знаю. Такой неприятный тип. Хорошо, что он ушел.

– Аманда, мне не нравится, что тебя оставили без охраны.

Девочка непонимающе посмотрела на Мелани и спросила:

– У вас не найдется сигареты?

– Сигареты? Нет.

– Это помогло бы мне прийти в себя.

– Честное слово, нету. Я не курю.

– А, понятно.

– Значит, твоя мама должна была быть здесь, но куда-то ушла? – спросила Мелани.

– Наверное. – Аманда пожала плечами. Отсутствие матери явно огорчило девочку.

– Я уверена, что она ушла только потому, что у нее какие-то очень важные дела. Она так старалась тебя защитить, когда я разговаривала с ней вчера.

Мелани снова бросила взгляд на дверь. Интересно, куда подевался Дэн и почему никто из медперсонала не отвечает на вызов?

– Мама? Старалась меня защитить? – Аманда смотрела широко открытыми глазами, полными изумления и робкого доверия. Все еще ребенок – ребенок, который попал в ужасную беду.

– Ну да. Даже не позволяла мне поговорить с тобой о… о том, что случилось. – Мелани непроизвольно покосилась на перевязанную руку Аманды.

– А, вы имеете в виду, когда она не давала вам допросить меня и все такое.

– Да.

– Это я слышала. Я была тогда ну как бы в полудреме.

– Извини, что я так резко разговаривала с твоей мамой.

Аманда вспыхнула и покачала головой.

– Не извиняйтесь, – ответила она с внезапной злобой. – Моя мать – настоящая ведьма. Терпеть ее не могу.

– Ну же, Аманда, не надо так говорить. Я понимаю, что ты расстроена, но у нее наверняка была очень важная причина, чтобы уйти.

– Да при чем тут это? Вы же ничего не знаете. Ей на меня наплевать. Сначала она сплавила меня к психам, лишь бы от меня избавиться, а теперь бросила на произвол судьбы. – Голос Аманды дрогнул. На глаза навернулись слезы и потекли по щекам.

Мелани вытащила салфетку из коробки на ночном столике и подала ей. Аманда вытерла глаза, но слезы продолжали течь ручьем. У бедной девочки совсем нервы сдали. Да и у кого бы не сдали?

– Аманда, милая, я уверена, что мама тебя очень любит, – мягко сказала Мелани.

– Нет, не любит! – выкрикнула Аманда и разрыдалась. – Я же вам сказала. Только папа меня любил, а теперь он мертв. Я его больше никогда не увижу. Вы хоть понимаете, каково это?

– Понимаю, – ответила Мелани, вслушиваясь в эхо прошлого. – Я очень хорошо тебя понимаю.

– Пуля застряла в правой лобной доле, – объяснил врач матери. – Если мы попытаемся оперировать, есть риск повредить чувствительные речевые центры.

– Он будет когда-нибудь ходить?

– Паралич левой части тела может со временем пройти. Но честно говоря, миссис Варгас, на это потребуются годы.

Мелани придвинулась поближе и погладила девочку по плечу.

– Я ненавижу свою мать! Ненавижу! – Аманда задыхалась от рыданий. – Она подстроила убийство отца!

– Аманда, ты очень расстроена, и тебя накачали лекарствами. Ты сама не знаешь, что говоришь. Твоего отца убили бандиты. Мама здесь ни при чем.

– Неправда. Как вы думаете, почему она не дает вам поговорить со мной? Она вовсе не меня защищает. Она боится, что я проболтаюсь.

– Какого хрена ты тут делаешь? А ну отойди от нее!

Мелани резко обернулась. В дверях стоял здоровенный мужик в помятом костюме. Она так внимательно слушала Аманду, что даже не заметила, что кто-то вошел. С искаженным от ярости лицом мужик надвигался на Мелани. Крошечные красные вены покрывали его нос и щеки. Запах алкоголя волнами расходился по комнате.

– Я из Федеральной прокуратуры. Я здесь по делу. А вот вы кто такой?

– Ее телохранитель, и мне совершенно по фигу, будь ты хоть королевой Англии. Без моего разрешения с девчонкой никто не разговаривает. А теперь брысь отсюда! – Он подошел вплотную и схватил Мелани за руку. Аманда сжалась в комочек.

– Уберите руки, или я арестую вас за нападение на офицера федеральной службы! – закричала Мелани, пытаясь вырваться из железной хватки. Пальцы громилы клещами сжали руку. Он тянул ее к двери.

– Ну-ну, давай попробуй. Мои друзья высоко сидят.

– Фленаган, отпусти ее сейчас же! – завопил Дэн, врываясь в комнату.

– Пошел к черту, О'Рейли. Здесь я командую.

– Я сказал, отпусти ее! – Дэн бросился на него и сильно толкнул, прижимая к стене рядом с кроватью Аманды.

Мелани отпрыгнула в сторону, потирая руку. Мужчины были примерно одного роста, однако Дэн оказался сильнее. Фленаган пытался вырваться, но Дэн опять приложил его об стену.

– Только тронь ее, и я от тебя мокрого места не оставлю, – дрожащим от ярости голосом заявил Дэн, прижимая Фленагана к стене, пока тот не перестал дергаться и не обмяк.

– Ну ладно, ладно. Ей-богу, ничего бы я ей не сделал. Я попросил ее выйти, а она стала выпендриваться. Да отпусти ты, не трону я ее!

Тяжело дыша, Дэн отпустил верзилу и, не говоря ни слова, медленно отступил назад.

Фленаган раздраженно отряхнул пиджак.

– Твое счастье, что я не выхватил ствол.

– Тебе позволено носить оружие? До чего дожили! Ну и бардак.

Фленаган мотнул головой в сторону Мелани:

– Твоя телка, что ли? Сиськи ничего, но борзая сучка.

Дэн двинулся к Фленагану, однако Мелани удержала его за руку.

– Черт с ним, – сказала она. – Не обращай внимания.

– Ты права. Стоит ли слушать, что несет этот урод? Он позорил звание полицейского, пока его не выкинули из полиции. А теперь здесь ошивается – прицепился, как клещ, никаким дустом не избавишься, хоть ты тресни.

– Зато наш малыш Денни – безгрешный ангелочек, весь в папочку, да? – Фленаган плюнул.

– Ну хватит уже! – крикнула Мелани. – Давайте попробуем начать сначала. Сделаем вид, что ничего не случилось, и займемся делом. Мистер Фленаган, если я не ошибаюсь? Меня зовут Мелани Варгас, я из Федеральной прокуратуры. Теперь, когда вы знаете, кто я, вы наверняка не станете возражать против того, чтобы я поговорила с Амандой.

– Еще как стану! Меня наняла Нелл Бенсон и велела без ее разрешения никому не позволять разговаривать с девчонкой. Именно для этого я здесь и нахожусь.

– В самом деле? Я думала, что вы здесь для того, чтобы охранять Аманду от тех, кто убил ее отца. А не для того, чтобы препятствовать федеральному расследованию.

– Повесточку предъявите, мадам. Тогда и поговорим.

Мелани смешалась. В больницу они решили поехать неожиданно, и повестку не подготовила. А без нее Фленаган ни за что не разрешит им поговорить с Амандой: как бывший полицейский, он прекрасно знал закон.

– Я надеялась, что мы сможем обойтись без лишних формальностей, – невозмутимо заявила Мелани.

– Это вы у моей начальницы спросите. Если она разрешит, то мне без разницы.

– А где начальница?

– Почем я знаю.

– Вы хотите сказать, что она оставила дочь одну с вами и даже не оставила свой номер телефона? – Мелани ни на секунду ему не поверила. Фленаган наверняка знал, как связаться с Нелл в случае необходимости.

– А мне платят не за то, чтобы я с девкой нянькался. А за то, чтобы здесь сидел. Вот я здесь и сижу. Как Нелл обращается с дочкой, не мое дело.

– Аманда, как связаться с твоей мамой? – спросила Мелани, поворачиваясь к девочке.

– Не вздумай отвечать! – побагровев, рявкнул Фленаган и повернулся к Мелани: – У тебя что, уши заложены? Я сказал, что разговаривать с девчонкой запрещено. А теперь убирайтесь отсюда, вы оба. Повестки у вас нет, и делать вам тут нечего. Уходите, говорю. Иначе я позвоню миссис Бенсон, и уж тогда вы к девчонке и на пушечный выстрел не подойдете.

– Мистер Фленаган, прошу вас, давайте как-нибудь договоримся, – предложила Мелани. – Я понимаю, вы честно стараетесь делать свою работу и следовать указаниям миссис Бенсон. Если бы мы могли связаться с вашей начальницей и поговорить…

– А миссис Бенсон не желает с вами разговаривать. Она хочет, чтобы вы оставили в покое ее дочь и выметались отсюда к чертовой матери.

– Через час я вернусь с повесткой. Посмотрим, похвалит ли вас за это миссис Бенсон.

– Попробуйте, тогда и посмотрим! – фыркнул Фленаган.

– А вот и попробую! – парировала Мелани. Теперь ей ничего не оставалось, как развернуться и гордо выйти, не дожидаясь Дэна.

– А тебе палец в рот не клади – по локоть руку откусишь! – улыбаясь заметил Дэн, догоняя ее в коридоре. – Ну ты даешь, молодец!

– Да брось, я все дело запорола. Вышла из себя, вместо того чтобы утереться и прогнуться, зато получить то, за чем мы пришли.

– Ага, и позволить этой пьяни подзаборной Биллу Фленагану нами командовать? Да ни за что!

– Ты его знаешь?

– Мой отец собственноручно снял с него погоны.

– Серьезно? Твой отец полицейский?

– Был. Сейчас на пенсии. Я из полицейской династии. Отец с дедом служили в полиции, а также дядьки со стороны матери и кое-кто из двоюродных братьев. А все остальные – «шланги».

– Какие шланги?

– Ну пожарники. Или нужно говорить «пожарные»?

– Ничего себе. Здорово, наверное, было расти в такой семье, – с долей зависти сказала Мелани. Как славно вырасти в нормальной семье из среднего класса и остаться на той же ступеньке социальной лестницы. Не то что сама Мелани, которая вскарабкалась так высоко, что теперь чувствовала себя не в своей тарелке.

– Да, неплохо. В детстве мне очень нравилось, что я мог запросто войти в любой полицейский участок в городе и там всегда нашелся бы кто-нибудь, кто купил бы мне баночку колы.

– Кстати, о коле. Прямо сейчас мне бы тоже баночка не помешала. У тебя доллара не найдется? А то у меня только двадцатка, – сказала Мелани, заметив автомат для продажи напитков.

Дэн сунул руку в карман брюк и вытащил две смятые долларовые банкноты. Разгладил их и передал Мелани:

– Держи. Мне тоже возьми, ладно?

– Это вся твоя наличность?

Он смущенно улыбнулся:

– Пока да, но в пятницу я получу зарплату.

– Сегодня еще только среда!

– Ну и что? Тебе же прямо сейчас пить хочется.

Мелани помотала головой и вернула деньги. Тогда он подошел к автомату и сунул банкноты в щель.

– Тебе обычную или диетическую? – спросил Дэн, обернувшись через плечо.

– Диетическую.

Автомат выплюнул две колы. Дэн подошел и передал Мелани ледяную банку.

– Не стоит разгуливать по городу без цента в кармане, – заметила она.

– А зачем мне деньги? У меня в кармане пушка.

Улыбаясь, Мелани вскрыла банку и сделала глоток. Она отчетливо сознавала, что Дэн за ней наблюдает.

– Милая, я не миллионер, но все мое – твое, – сказал он.

– Это что, предложение?

– Неужели еще слишком рано? – спросил Дэн, глядя ей прямо в глаза с непринужденной улыбкой.

– Наоборот, уже слишком поздно. – Мелани помахала левой рукой у него перед носом. Она совсем забыла, что сняла утром кольца. На пальце резко выделялась белая полоска незагоревшей кожи. – Ой! – непроизвольно вскрикнула Мелани.

Дэн посмотрел на ее руку и перевел взгляд на лицо. Его словно током ударило.

– Разве ты?.. – начал он.

– Кажется, я страшно торопилась сегодня утром, – выпалила Мелани.

– Вот как? – Дэн медленно кивнул, даже не пытаясь скрыть разочарование. Он стоял так близко, что Мелани чувствовала тепло его тела, но отодвигаться не собирался. У нее задрожали колени.

Мелани вздохнула и отошла к оранжевым пластиковым стульям рядом с автоматом для продажи напитков. Дэн подошел и сел рядом.

– Извини. Я слишком навязчив? – спросил он.

– Да нет, ничего, мы же только болтаем. Но давай все же поговорим о работе, хорошо?

– Давай.

Несколько мгновений они молча потягивали колу.

– Как ты думаешь, куда делся Рендл? – наконец нарушила молчание Мелани.

– Понятия не имею. Он ведь сюда поехал, верно? Попробую разыскать его через пейджер. – Дэн набрал номер на своем сотовом, но Рендл не откликался. – Иногда он не сразу перезванивает.

– Надо же, и как это я так оплошала. Дала Фленагану повод выставить нас из палаты, – покачала головой Мелани.

– Ты не виновата. Я давно знаю этого типа, та еще скотина. К тому же Нелл Бенсон, похоже, велела не подпускать нас.

– А кстати, чуть не забыла. Аманда успела мне кое-что рассказать до прихода Фленагана.

– Ну-ка, ну-ка, поделись.

– Она думает, что ее мать подстроила убийство отца.

– Зачем? Чтобы отомстить за походы налево?

– Так ведь он не один раз сходил, – ответила Мелани. Ей самой иногда хотелось придушить Стива.

– Тогда при чем здесь гангстеры? Зачем им убивать Бенсона? Сколько ты знаешь светских дамочек, способных нанять бандитов для заказного убийства?

– Да, тоже верно.

– Кстати, насчет похождений Бенсона. Ты кассету посмотрела? Ту, которую стащила у той девчонки?

– Ну не могу же я смотреть такое в одиночестве – только вместе с тобой.

– Нет уж, дорогая, поищи себе другую компанию. Это Рендл у нас любитель порнушек. Святые отцы меня хорошо выдрессировали. Стоило им поймать нас за разглядыванием девчонок на улице, как мы получали полномасштабную взбучку.

– А, так после католической школы ты вообще сексом не занимаешься?

– Почему же не занимаюсь? Нет ничего лучше секса. Но только с тем, кого по-настоящему любишь.

Дэн пристально посмотрел на нее, и Мелани отвела взгляд. Неужели он в самом деле так думает? Она разрывалась между желанием поверить и подозрением, что он вешает ей лапшу на уши.

– Врешь ты все, – сказала она наконец.

– Не вру. Я действительно так думаю.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты никогда в жизни не спал с девчонкой, которую не любил?

– Увы, ничто человеческое мне не чуждо. Но если и спал, то потом очень жалел.

– Слушай, давай мы наконец о работе поговорим. Я уже забыла, на чем мы остановились, ты все время меня отвлекаешь.

– Аманда думает, будто миссис Бенсон заказала своего муженька…

– Да, точно. Наверное, нам стоит поближе приглядеться к убитому.

– Конечно, когда нам совсем заняться будет нечем, то почему бы нет. И так ясно, что он был далеко не ангел. Но ты выдвинула идею получше. Я имею в виду засаду в палате Аманды.

– Тогда давай так и сделаем. Фленаган может выгнать нас из частной палаты, но не имеет права не пускать в общественный коридор.

– Ладно, тогда я пойду поищу укромное местечко, откуда можно незаметно наблюдать за дверью палаты.

– А я поеду в отдел и приготовлю повестку, чтобы Фленаган пустил нас к девочке.

– Так и договоримся. Вдруг наш дружок Хирург появится здесь, пока тебя нет, – вот тут-то я его и сцапаю. Закрою дело еще до твоего возвращения.

– Неплохо бы. Хотя жалко было бы пропустить такое шоу.

28

Рендл Уокер перешел улицу, направляясь к запущенному бару в середине следующего квартала. В ослепительном свете полуденного солнца закрытые решетками грязные окна придавали зданию заброшенный вид.

Рендл пересек дорогу, но, ступив на тротуар, заколебался. Он примчался сюда со всех ног. Быстрый бег не давал времени на раздумье о том, что, собственно, он делал. А подумать следовало. Еще не поздно. Еще можно пойти на попятную. Не входить в бар. Пройти мимо, словно ему надо в другое место, вернуться к машине и заняться своими делами. Сделать вид, что все в порядке, что это безобразие его не касается.

Он замедлил шаг и остановился. Смешался на мгновение, припоминая времена до того, как на него навалилась тяжесть вины. Маленькая ошибка многолетней давности – и вся жизнь наперекосяк. Теперь уже ничего не вернуть и не исправить. Время такая штука – течет только в одну сторону.

Рендл нервно огляделся. Еще не хватало, чтобы его заметил тот, к кому он сюда пришел. Может, все же передумать и не заходить в бар?

Рендл юркнул в закоулок между баром и соседним зданием. Землю покрывало битое стекло, невыносимо воняли кучи мусора, разлагавшегося под жарким солнцем. Звук шагов спугнул упитанную серую крысу, которая выскочила из-под кучи, метнулась через узкий проход и исчезла. «И какого черта я здесь делаю?» – подумал Рендл.

Чтобы прийти в себя, он вытащил мобильник и набрал номер.

– Алло, – ответила жена.

– Вот звоню проверить, как у тебя дела.

– Нормально. Не волнуйся за меня. – В ее голосе чувствовалась свинцовая тяжесть: опять она перебрала антидепрессантов.

– На улице сегодня просто чудно. Погуляла бы.

– Нет уж, передавали предупреждение про озоновую дыру. Лучше я посижу в спальне с включенным кондиционером.

– Ну, тогда сходи в гости к Делле, она ведь прямо под нами.

– У нее в квартире слишком жарко. К тому же мне надоела ее болтовня.

– Бетти, не стоит целый день одной сидеть в квартире.

– Да ладно, со мной все в порядке. Не переживай, занимайся своими делами.

– Ты хотя бы с постели встань. Приготовила бы мне что-нибудь вкусненькое на ужин.

– Какой там ужин! Ты ведь даже не знаешь, явишься ли к нему домой.

Рендл деланно рассмеялся:

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Уж это точно, – засмеялась она в ответ. Ее смех прозвучал искренне, и Рендл слегка приободрился. Но только слегка. Похоже, вместо того чтобы идти на поправку, она все глубже погружалась в депрессию.

– Ладно, я тебе потом еще позвоню. И чтоб к этому времени ты уже вылезла из постели, понятно?

– Хм, – сонно пробурчала она и повесила трубку.

Рендл ссутулился и рванул на себя дверь бара. После ослепительного солнца ему показалось, что внутри царит кромешная тьма. Кондиционер толком не работал, жаркий и влажный воздух пропитался удушливой вонью мочи и пива. Рендл смотрел в пол, не желая видеть, что находится вокруг, куда он идет и что собирается сделать. Не глядя по сторонам, он направился прямиком в заднюю часть бара, где ждал его дружок.

– Опаздываешь, – сказал тот, затягиваясь остатком сигареты и гася окурок.

– Вообще-то мне сейчас некогда по барам шляться.

– А где твой напарник?

– Нечего трепаться о пустяках. Давай лучше о деле.

Знакомый Рендла опустил руку, доставая что-то из-под стола. Рендл напрягся, непроизвольно потянувшись к пистолету на поясе. Но из-под стола появился всего лишь толстый белый конверт и с глухим стуком упал перед Рендлом.

– Это еще что за фигня? – В голосе Рендла угрожающе звякнул металл.

– А на что эта фигня, по-твоему, похожа?

– Ты меня не за того принимаешь. Я делаю это только потому, что ты меня вынудил, а вовсе не из-за денег. Я не ты. По крайней мере я так считаю.

Мужчина нахмурился и забрал конверт.

– Рендл, номер «честного фраера» давно устарел. Ты делаешь это ради денег, как и все остальные.

– Свою пенсию я заработал! Двадцать пять лет на собачьей службе!.. Я честно отпахал каждый цент.

– Ну, это как сказать. Многие усомнятся в твоей честности, если узнают то, что знаю я.

Взбешенный Рендл резко поднялся.

– Ты все эти годы держал меня на поводке из-за одной маленькой ошибки. Но я тут пораскинул мозгами, знаешь ли. Если ты выдашь меня, то выдашь и себя. Почему я должен верить, что ты на это пойдешь?

Холодным и безжизненным взглядом мужчина посмотрел Рендлу прямо в глаза:

– Поверь мне, дружок, пойду. На прошлое мне уже наплевать. Сейчас у меня гораздо более серьезные проблемы.

Он явно говорил то, что думал. Рендл посмотрел на него еще мгновение и снова сел.

– Какой я тебе, к черту, дружок, – огрызнулся Рендл, но оба знали, что он сдался.

– Ну, как скажешь.

– Я уже сказал, что мне некогда здесь ошиваться.

– Ладно, – сказал мужчина, прикурив новую сигарету. – Тогда рассказывай.

29

Бывают моменты, когда дел наваливается столько, что переделать их невозможно, да еще и голова пухнет от разных мыслей и забот. Тогда приходится надевать на глаза шоры. Выбрать самую неотложную задачу и сосредоточиться только на ней, полностью игнорируя остальное. Никаких эмоций. Иначе тревога и неразбериха захлестнут с головой, и все пойдет прахом. С этими мыслями Мелани уселась за свой стол и включила компьютер. Она приехала в отдел, чтобы напечатать повестку для Аманды Бенсон, точка. Она не станет разбирать кучу нераспечатанных писем, проверять электронную почту или слушать сообщения на автоответчике. И к Бернадетт тоже не пойдет, и даже не станет смотреть видеокассету, хотя очень любопытно знать, чем же занималась Сара ван дер Вере. На данный момент Сару следует выбросить из головы. На мысли о Розарио и Жасмин тоже нельзя отвлекаться. И ни в коем случае не думать о разваливающемся браке. Еще не хватало распустить нюни – кому от этого станет лучше? Надо сделать самое неотложное дело и выметаться отсюда поскорее.

Мелани открыла шаблон повестки и стала заполнять пустые поля. Она старалась не отвлекаться, но огонек автоответчика назойливо мигал в поле зрения. Наконец она не выдержала и протянула руку к телефонной трубке. Почему бы не сделать два дела одновременно? Можно ведь прослушать сообщения, печатая повестку.

Первое сообщение ставило ее в известность, что заказанные вещественные доказательства отправлены на ее адрес. Во втором говорилось, что придется отложить вынесение приговора по другому делу. А вот третье – третье оказалось весьма интригующим.

«– На ваш телефон поступил запрос на оплаченный вызов из исправительного учреждения. Назовите ваше имя, пожалуйста, – раздался равнодушный голос автоматического оператора. Заключенным не позволяли звонить из тюрьмы напрямую: разговор оплачивал тот, кому звонили. Мелани сотни раз слышала это сообщение – когда ей звонил кто-то из сотрудничавших со следствием заключенных. Однако на этот раз имя звонившего ее удивило. – Дел-вис Ди-ас», – старательно произнес оператор.

С чего бы вдруг Диас решил с ней связаться? Мелани не было в отделе, и она не могла дать согласие на оплату звонка, поэтому Диаса отсоединили, прежде чем он успел объяснить, в чем дело. Может быть, он решил сознаться? Вряд ли. Решил оказать содействие следствию и дать показания на Хирурга? Вполне возможно. Жаль, что нет времени съездить к нему и поговорить лицом к лицу.

Мелани закончила набирать повестку и послала ее в печать.

На автоответчике еще оставались сообщения, но не успела она их прослушать, как зазвонил телефон. Никак Диас решил перезвонить? Забыв про автоответчик, Мелани моментально сняла трубку.

– Мелани Варгас.

– Это я, – сказал Стив.

– А, привет.

– Я оставил тебе четыре сообщения. Неужели ты не видишь, как я расстроен? Не могу поверить, что ты мне до сих пор не позвонила. – Стив был явно сам не свой.

– Да я тут совсем замоталась, – нерешительно объяснила Мелани. – Честное слово, я не проверяла автоответчик.

– Ты оставила свое обручальное кольцо у меня под носом, словно ненужную безделушку, а потом даже не позвонила. Это бессердечно. Ты хоть подумала о том, как я себя теперь чувствую?

– Стив, – начала Мелани и беспомощно замолкла. Хотя она мучительно долго раздумывала, снять кольца или оставить, ей как-то не приходило в голову, насколько значительным будет выглядеть этот шаг в глазах Стива. Мелани стало ужасно стыдно, что она причинила ему такую боль. А с другой стороны, может, хоть так до него что-то дойдет? Возможно, Стив наконец поймет, что если он хочет сохранить отношения, то следует вести себя с ней по-другому?

– Ты все больше отдаляешься. – Стив буквально плакал, его голос дрожал. – Я не знаю, как до тебя достучаться. Пожалуйста, скажи, что мне сделать. Я не хочу, чтобы мы стали чужими – в этом нет ничего хорошего ни для нас, ни для Майи.

– Я тоже этого не хочу! – с внезапной горячностью воскликнула Мелани. Мысль о кругленьком личике Майи болезненно сжала сердце. Надо подумать о будущем дочери. Как бы Мелани ни злилась на Стива, как бы ей ни был противен его поступок, она сможет через это переступить. Но только если убедится в искреннем раскаянии мужа.

– Ну так что же мне делать? – спросил он. – Я готов на все. Хочешь, пойдем к семейному психологу? Я уже навел справки, мне посоветовали одного хорошего специалиста.

Зазвонил второй телефон. Если это Делвис Диас, то непременно нужно ответить. А то вдруг он передумает и не станет больше звонить.

– Стив, погоди минутку, хорошо? – Если не снять трубку сейчас, то можно пропустить звонок.

– Что? Мелани…

Не слушая, она нажала кнопку, отвечая на звонок по другой линии:

– Мелани Варгас.

– На ваш телефон поступил запрос на оплаченный вызов из исправительного учреждения. Назовите ваше имя, пожалуйста, – произнес автоматический оператор.

– Дел-вис Ди-ас.

– Примите запрос, – оживленно согласилась Мелани. Что бы там ни было, а Делвис определенно рвался с ней поговорить. – Алло, Делвис? Подождите минутку, ладно?

– Хорошо.

Мелани переключилась обратно на Стива:

– Стив, у меня срочный звонок, но мне нравится твоя идея насчет семейного психолога. Давай так и сделаем.

– Ну… ладно, давай.

– Тогда договорись о встрече, хорошо? У меня тут человек на телефоне, мне пора.

– Мелани…

– Все, пока. – Она положила трубку. Надо же, стоит оставить кольца на ночном столике – и ты уже хозяйка положения! Вдруг Стив и правда изменится?

– Делвис? Вы что-то хотели?

– Мне бы с вами поговорить.

– Я вас очень внимательно слушаю.

– Я как бы не хочу об этом по телефону, понимаете? Вокруг полно стукачей. Вы можете приехать и поговорить со мной с глазу на глаз?

Мелани вздохнула. Он что, развлекается? Это она уже проходила – с другими заключенными. Визит прокурора – особенно женщины – прекрасный способ развеять скуку долгого тюремного дня. Можно потратить много недель, пытаясь вытянуть информацию из Диаса, а в конце концов окажется, что никакой информации и в помине не было. Она наклонилась, вытащила распечатку из принтера и просмотрела повестку. Вроде сойдет.

– Нет, я не могу приехать, – ответила Мелани, нетерпеливо постукивая ногой. – Во всяком случае, мне нужно знать, зачем я еду. Если вам есть что сказать, скажите это сейчас.

– Я тут пробил кое-что про заказняк. Вот гадом буду, не вру! Типа кто мочил и почему сорвалось. Вы бы приехали, и лучше побыстрее.

– Мочил Хирург, верно?

– Не только. Был еще кое-кто.

– Ладно, кто именно?

– В жизни не поверите, но по телефону имена назвать не могу.

– Я и так знала, что Джеда Бенсона убил Хирург. Если это все, что вам известно, то я запишу визит к вам в список своих дел и приеду, как только смогу. Но имейте в виду, дел у меня много и список длинный.

Мелани вытащила пустую папку из нижнего ящика стола, вложила в нее повестку и положила папку на колени. Взяла сумочку и собралась уходить.

– Пожалуйста, мадам, – прошептал он. – Я сильно подставлюсь, если скажу еще хоть слово.

Мелани раздраженно вздохнула:

– Hablamos en espanol, entonces.[30]

– Не, не пойдет. Я ж на испанском телефоне. Да тут вся очередь из колумбийцев, доминиканцев и прочей сволочи.

Скорее всего так оно и было. Мелани достаточно хорошо знала, насколько сильны в тюрьмах землячества. Белые, черные, латиноамериканцы – каждый держался за своих, чтобы не создавать себе лишних проблем.

– Делвис, ставки вам известны. Риск, на который вы пошли, непременно учтет судья, давая вам льготы. Это все, что я могу сделать.

– Да наплевать мне на льготы! Если его не остановить, будут новые трупы.

Перед мысленным взором Мелани невольно встали ужасные картины: отрезанная голова Розарио, изломанное тело Жасмин.

– Трупы уже есть! – взорвалась Мелани. – Если вы знаете что-нибудь, что поможет остановить убийцу, то выкладывайте прямо сейчас!

– Бенсон был замешан в темных делишках.

Мелани отложила папку с повесткой и сумочку.

– В чем именно?

– А вот это я по телефону сказать не могу.

– На допросе вы заявили, что Хирург вас подставил. Бенсон об этом знал?

– Почти угадали, но на самом деле все еще хуже. Да поймите же, если я скажу об этом по телефону, меня просто пришьют. Да и вас тоже.

– Ну-ну, Делвис, не надо меня пугать.

– А я не пугаю. Я за свой базар отвечаю. Потому и позвонил, рискуя головой. Вы со мной по-хорошему – и я с вами тоже. Вокруг вас темные людишки, мисс Варгас.

– Надо же, и кто именно?

– Скажем, те, кто с вами тогда приезжал. Дэн и Рендл?

– Делвис, я…

– Черт, я пошел.

– Что?

– Я вам перезвоню.

– Нет, подождите!

Он повесил трубку.

Ну, и сколько ей теперь ждать, пока он перезвонит? Прошло уже двадцать минут, а звонка все нет. Взвинченная Мелани не могла ни работать, ни даже думать. Неужели Дэн и Рендл действительно в чем-то замешаны? Она отказывалась в это верить. Они ведь надежные парни, хоть в разведку с ними иди. А с другой стороны, она полностью доверяла Стиву – и полюбуйтесь-ка, что он выкинул. В людях легко обмануться. Необходимо выяснить, что именно знает Делвис, чтобы прийти к каким-то определенным выводам. Но заключенному невозможно позвонить по телефону. Или он сам перезвонит, или нужно тащиться к черту на кулички в Отисвилл и там разговаривать.

Путаные мысли Мелани оборвал стук в дверь.

– Мелани, ты заказывала видеомагнитофон? Ребята из технического отдела прислали, – сказал Морис Доусон, протискивая в дверь металлическую тележку с магнитофоном.

– Да, спасибо. Поставь, пожалуйста, возле книжной полки.

Мелани решила пойти на компромисс. Она посмотрит видеокассету, и если Делвис за это время не перезвонит, то поедет в больницу к Дэну. Может быть, она сумеет прочитать правду в его глазах. Немного успокоившись, Мелани вытащила из сумки кассету и вставила в магнитофон.

На экране появилось черно-белое изображение постели Сары – на этот раз аккуратно заправленной и заваленной подушками. Промелькнули и исчезли цифры: дата и время съемки. Запись сделали в обеденное время как раз в день убийства Бенсона. Любопытное совпадение. На экране никого не было, однако за кадром слышались голоса. Мелани присела перед магнитофоном и добавила звук.

«– …так устаешь на работе, – говорила Сара.

– А, ничего, пройдет. Но для этого не мешало бы немного развлечься. Ты достала экстази?»

Голос мужчины Мелани был не знаком. На Джеда Бенсона не похоже. Однако, не видя лица, трудно сказать наверняка.

«– Не так быстро, долдончик. Хочешь потрахаться, так успокой меня сначала, а то я не смогу расслабиться.

– Я же тебе сказал, что откопал кое-что на Джеда и передал своему другу в Комиссии по ценным бумагам. Он этим займется.

– А что именно ты откопал?

– Какая тебе разница? Черт побери, я же просил: под юбку белые трусики!..»

Сара появилась в поле зрения камеры и присела на кровать. Волосы собраны в хвостики, короткая плиссированная юбка, простая белая блузка, туфельки с пряжками и белые носочки – нарядилась школьницей. Она откинулась на подушки, соблазнительно расставив ноги.

«– Иди сюда и погладь меня. Как будто я такая маленькая, испорченная девчонка».

Спиной к камере на экране появился мужчина и подошел к постели. Он был одет в классическую рубашку и брюки от костюма. Мужчина сел рядом с Сарой и сунул руку ей под юбку. Он повернулся боком, и в профиль стало видно, что это не Джед Бенсон. Здоровенный, почти лысый толстяк лет шестидесяти пяти в очках с толстой оправой. От его прикосновений Сара начала извиваться, потом отстранилась и сдвинула ноги.

«– Да ладно, я же вижу, что ты хочешь, – сказал мужчина, нюхая пальцы. – С тебя просто течет.

– Может, объяснишь мне, как твой друг собирается держать в тайне то, что мы сделали с „Секьюрилексом“?

– Он уже завел дело на Джеда. Если все всплывет – будем надеяться, до этого не дойдет, – но если вдруг, то Джед окажется козлом отпущения. Устраивает тебя такой вариант?

– Пожалуй, да.

– Черт, совсем ты меня сбила. Где таблетки? Мне нужно принять одну, а то у меня не встанет».

Сара со вздохом поднялась и вышла из поля зрения камеры. Мужчина обернулся и посмотрел прямо в объектив.

Мелани нажала кнопку «Пауза» и стала внимательно изучать застывшее на экране лицо. Хм, где-то она его уже видела, но где? Может, в «Рид, Рид и Уотсон»? Ведь он скорее всего работает именно там? Мелани нажала кнопку второй раз и стала смотреть дальше.

Вернулась Сара со стаканом воды в руке. Другую руку она протянула мужчине, ладонью вверх. Он взял с нее таблетку, бросил в рот и запил глотком воды из стакана.

«– Ты тоже выпей».

Сара проглотила вторую таблетку. Они посидели несколько минут. Он стал гладить ее грудь сквозь блузку.

«– Сначала пососи».

Сара опустилась перед ним на колени и расстегнула ширинку на его брюках. Он застонал.

«Вряд ли они будут говорить о делах в ближайшее время», – подумала Мелани и нажала кнопку ускоренной перемотки. Сморщившись, она наблюдала за сексом в ускоренном темпе. О Господи, кем бы ни был этот господин, вкусы он имел извращенные. Да еще и уродлив невероятно! Теперь мисс Сара ван дер Вере предстала в совершенно ином свете. Только полная извращенка согласилась бы ублажать эту обезьяну. Мелани прокрутила кассету в надежде, что после секса они скажут еще что-нибудь важное. Добравшись до заключительной сцены, она нажала «Стоп» и запустила пленку с нормальной скоростью.

Обессилевший мужчина молча лежал на спине, словно выброшенный на берег кашалот. Сара встала и голышом пошла в ванную. Время шло. За кадром зазвонил сотовый телефон, и мужчина с трудом поднялся с постели.

Мелани прикрыла глаза, когда его волосатая туша заполнила весь экран.

«– Да? – Теперь он оказался за пределами видимости. – Ах да, Мэри… да, да… а главный консультант банка тоже примет участие? Если нет, то вы сами можете разобраться… Ладно, тогда договоритесь на четыре часа, соберемся в моем кабинете. И приготовьте последний вариант документа, чтобы мы могли его доработать… Благодарю. До свидания».

Мэри? Неужели Хейл? Наверняка она самая. Тогда кто мог разговаривать с могущественной Мэри Хейл таким тоном? Только Долан Рид, главный партнер фирмы собственной персоной! В самом начале Сара назвала его «долдончик». «Долдончик»? Уменьшительное от «Долан»? Очень может быть: у этих снобов, «истинных американцев» англо-саксонского происхождения, бывают весьма странные клички. И если хорошенько подумать, то мужчина показался Мелани знакомым, потому что как две капли воды походил на портрет в приемной фирмы – только был еще более толстым и лысым, чем основатель династии.

Мелани озарила безумная идея. Она вытащила из сумки блокнот и нашла в нем сотовый телефон, записанный с определителя номера в квартире Сары. Мелани набрала номер.

– Алло, слушаю, – ответил мужской голос, уже знакомый по видеокассете.

– Долан Рид?

– Да. Кто говорит?

– Это из телефонной компании насчет тарифа для вашего мобильного телефона, сэр.

– Черт бы вас побрал! Я на совещании. Не вздумайте мне больше звонить!

Ну надо же! Стало быть, на видеокассете Сару тискал именно Долан Рид. И похоже, что в фирме Рида шла какая-то странная возня вокруг компании под названием «Секьюрилекс». Кстати, именно эту компанию упомянули вчера в «Риде». Какой-то юрист вошел в лифт и спросил Сару, как продвигаются дела с «Секьюрилексом». Значит, это один из клиентов «Рид, Рид и Уотсон». И что-то с этим клиентом явно не в порядке: Сара ван дер Вере замешана в махинациях и боится попасться. У Долана Рида тоже рыльце в пушку, и он пытался подставить Джеда Бенсона. Сара спуталась с Доланом Ридом и тайно снимала их любовные игры на видео. К тому же спала еще и с Джедом Бенсоном. А деваха-то не промах. В общем и целом довольно зловещие обстоятельства, которые вполне могли привести к убийству Джеда Бенсона.

Итак, Джеда Бенсона убили из-за каких-то грязных махинаций в фирме «Рид, Рид и Уотсон». Блестящая идея. Гениальная. Больше всего в этой версии Мелани нравилось то, что в таком случае никто из ее окружения в убийстве не замешан. Если Джеда Бенсона заказали из-за сорвавшейся аферы, то Делвис Диас безбожно врал, обвиняя ее коллег в нечистоплотности. Ну какая могла быть связь между Дэном и Рендлом, с одной стороны, и шикарной юридической фирмой «Рид, Рид и Уотсон» – с другой? Смешно, ей-богу.

Мелани отключила видеомагнитофон и заперла кассету в ящике стола. Пора возвращаться в больницу, чтобы поговорить с Дэном. Похоже, ей удалось обнаружить новые улики, проливающие свет на возможный мотив и заказчиков убийства. Тем не менее успокаиваться рано: Хирург все еще разгуливает на свободе.

Только Мелани взяла сумку и собралась уходить, как в кабинет ворвалась Бернадетт:

– Мелани Варгас! У меня, должно быть, затмение в мозгах приключилось, когда я назначила тебя на это расследование! – рявкнула шефиня, подходя к столу. – Я же тебе велела оставить Бенсонов в покое. Ромуладо сообщил, что охраннику Аманды пришлось применить силу, чтобы выставить тебя из ее палаты. Ты думала, я об этом не узнаю?

– Берн…

– Мелани, твои действия портят мою репутацию, и мне это не нравится. Я ожидаю, что ты как минимум будешь подчиняться прямым приказам. А если ты…

– Бернадетт, да подожди, успокойся. Билл Фленаган рассказал далеко не все.

Бернадетт запнулась и застыла с отвисшей челюстью.

– Билл Фленаган? А он-то здесь при чем?

– Он охраняет Аманду. И он неверно информировал лейтенанта Рамиреса о том, что произошло.

– Ромуладо не сказал, что это был Билл Фленаган.

– Вот именно.

– Черт. – Бернадетт уселась в кресло для посетителей. – М-да. Ну, тогда совсем другое дело. Почему же Ромми сразу не сказал об этом? Терпеть не могу, когда мне дают неполную информацию.

– Ты знаешь Фленагана?

– Бешеного Билла? Еще бы. Его знают все, кто проработал в прокуратуре столько лет, сколько проработала я. Он приобрел широкую известность. Точнее, скандальную известность. Однажды в разгаре процесса над наркоторговцем мне пришлось снять обвинение, потому что Билл украл из сейфа кокаин. За отсутствием наркотика мы не могли вынести обвинительный приговор, и подсудимого отпустили. Единственный случай, когда я проиграла процесс.

– И Фленагана уволили из полиции? – спросила Мелани.

– Да нет, уволили его за что-то другое. В моем случае не удалось доказать, что украл именно он, хотя все и так это знали.

– По-моему, он алкаш.

– Кто бы сомневался! Не просыхает ни днем, ни ночью. Как ты думаешь, где Нелл Бенсон сумела отыскать этого пьянчужку?

– Понятия не имею.

– Надеюсь, не Ромуладо его порекомендовал. Вечно он жалеет забулдыг, когда они оказываются на мели. Купил бы ему горячий обед или еще что, но не в охранники же его нанимать! Кстати, ты, случайно, не в курсе, оружие у Фленагана есть?

– Точно знаю, что есть. Он чуть не застрелил Дэна.

– О Господи! Только этого не хватало! Фленаган застрелил бы агента ФБР, а потом обнаружилось бы, что именно Ромуладо устроил его на работу. Хоть бы не он порекомендовал Бешеного Билла… – Бернадетт на мгновение закрыла лицо руками и потерла пальцами глаза.

«Такой женщине, как Бернадетт, наверняка нелегко жить с разгильдяем, – подумала Мелани. – Они слишком разные. Неотразимая привлекательность смуглого красавца Ромми явно лишила Бернадетт рассудка. Вот что делает с людьми любовь».

Бернадетт посмотрела на Мелани.

– Ты же не думаешь, что это Ромуладо все устроил? – снова спросила она.

– Берн, ну откуда мне знать? Поговори с Нелл Бенсон. Может, она хоть тебя послушает. Охрану Аманды нельзя доверять такому типу.

– Ты права.

– Я поехала в больницу только из-за происшествия с Хирургом. Я хотела предупредить Аманду, убедиться, что она в безопасности. Когда я пришла, дверь ее палаты была распахнута настежь. Фленагана и след простыл. Я минут десять ждала, пока он появился. Все это время на беззащитную девочку запросто могли напасть.

– Да, я слышала о том, что случилось на автошоу. Скажи, О'Рейли тоже считает, что именно Хирург преследовал Жасмин Круз? – скептически поинтересовалась Бернадетт.

– Когда это случилось, Дэна там и близко не было. Только я видела, что произошло, и я абсолютно уверена, что это был Хирург. Вот поэтому я и переживаю за Аманду. Сначала Розарио Санградор, потом Жасмин Круз. Этот подонок устроил охоту на свидетелей.

Бернадетт недоверчиво хмыкнула:

– Ты преувеличиваешь. Смерть одного свидетеля трудно назвать охотой. В том, что касается Розарио, я с тобой согласна. Она видела все, что произошло, и собиралась дать показания. Но Жасмин родила Хирургу ребенка. Скорее всего они просто поругались. Даже если на автошоу ты видела именно Хирурга, он ведь ее не толкал. Жасмин сама прыгнула.

– И вовсе не прыгнула, а упала. Он загнал ее туда, и она упала. У нее маленький ребенок. Сама она ни за что на свете не сиганула бы вниз. – Мелани с негодованием вступилась за Жасмин.

– Откуда ты знаешь? В любом случае какого черта тебя вообще понесло на автошоу? Не только время потеряла, но еще и вляпалась по уши со смертью этой девицы. Ты бы лучше сосредоточилась на расследовании, на поиске Хирурга. Перестань отвлекаться на ерунду.

Мелани проглотила негодование. Не стоит портить отношения с Бернадетт.

– Ладно, как скажешь. Но разве ты не согласна, что Аманда в опасности? Она все видела. Может, ты все же поговоришь с Нелл Бенсон?

– Не знаю, не знаю. Ромуладо умолял меня оставить пока Бенсонов в покое.

– Берн, ты, конечно, извини, но какого черта он вообще вмешивается? Сначала нанял Фленагана в охранники, потом наехал на меня за попытку поговорить с Амандой. Теперь, когда девочка в состоянии дать показания, ее необходимо допросить. Я уверена, что ты со мной согласна. Ты сама прекрасно знаешь, как нужно вести расследование.

На лице Бернадетт отражались самые разные эмоции. Мелани жалела свою начальницу. Вот бы прямо спросить Бернадетт, вмешивается ли Ромми в расследование и как именно и почему она ему это позволяет. Однако отношения Мелани с Бернадетт не были настолько доверительными, чтобы задавать подобные вопросы.

Бернадетт резко поднялась.

– Давай договоримся так: я поговорю с Ромуладо о положении Аманды. Он может достучаться до Нелл. Возможно, мы чего-нибудь добьемся. А ты тем временем займись делом. Аманда – отнюдь не единственное, о чем тебе нужно беспокоиться. Ты на свой стол посмотри! Я же велела тебе разобрать бумаги!

– Да, но…

– Никаких «но»! Если я говорю «разобрать» – значит, разбери! Кто знает, вдруг среди этих конвертов валяется бумажка с адресом Хирурга, а ты тут сидишь и ушами хлопаешь. – Бернадетт посмотрела на часы: – Уже почти пять. Даю тебе полчаса. Потом ты идешь со мной на банкет: одна большая шишка выходит на пенсию, нам надо отметиться. Кстати, как тебе мой костюм? Не слишком официально?

Бернадетт была одета в вишнево-красный костюм: пиджак с коротким рукавом, золотые пуговицы и юбка в обтяжку.

– Да нет, не слишком…

– Вообще-то вечером я предпочитаю декольте. Лично я считаю, что товар нужно показывать лицом. Но утром мне ехать на совещание в Вашингтон.

– Очень соблазнительный костюмчик, – сказала Мелани, про себя подумав: «Нескромный, зато в высшей степени соблазнительный».

– Правда? Ну и ладно. – Бернадетт оглядела себя и расправила юбку.

– Как же я пойду на банкет, когда у меня столько работы?

– Ромуладо тоже придет. Может быть, нам удастся разобраться с Амандой Бенсон. В общем, через полчаса чтоб как штык, – приказала Бернадетт и вышла за дверь, прежде чем Мелани успела запротестовать.

30

Он набрал номер и, барабаня пальцами, слушал гудки вызова.

– Федеральная тюрьма Отисвилл. С кем вас соединить?

– Номер 6239 дайте, пожалуйста.

– Минутку.

В ожидании соединения он закурил сигарету.

– Архив, говорит Грассо.

– Сэл, братишка, как там твой «харлей»?

– А, это ты. Чё хотел?

– Ты достал мне то, что я просил?

– Номер у тебя тот же?

– Ага.

– Через десять минут перезвоню с другого телефона.

Телефон зазвонил через час.

– Алло.

– Это я, – сказал Грассо.

– И это называется «перезвоню через десять минут»?

– Слушай, между прочим, я делаю тебе одолжение!

– Так ведь не за бесплатно.

– Да за такие деньги мне на фиг не надо рисковать работой, ясно? Короче, ты берешь или не берешь?

– Смотря что. Есть что-нибудь интересное? Мне вовсе ни к чему битый час слушать, как Диас с какой-нибудь телкой телефонным сексом занимается!

– Ха, ты бы сначала попробовал, вдруг понравится? Знал бы ты, что мне тут приходится выслушивать. Девки стонут и такое говорят… Никакого порнофильма не надо. Самый настоящий секс по телефону, да еще и бесплатно.

– Все вы там извращенцы.

– Ну ладно, так как тебе диск отправить? Электронкой я посылать не стану – могут проследить.

– Ты мне скажи сначала, что на диске.

– Тебе понравится. Диас звонил прокурорше, как там ее…

– Мелани Варгас?

– Ага, она самая. Сказал, что пробил кое-что про заказняк, и просил срочно приехать. А как тебе это: «Вокруг вас темные людишки, – говорит, – так что берегитесь»?

– Неужели прямо так и заявил?

– Ну да.

Он замолчал и задумался.

– Алло, – сказал Грассо.

– Да здесь я, здесь. А ты не знаешь, она к нему еще не приезжала?

– Я не успел проверить журнал посетителей.

– Так проверь сейчас же. Я должен точно знать, от этого многое зависит.

– Ладно, только надо бы накинуть.

– Не волнуйся. Внакладе не останешься. Слушай, у меня есть еще одно предложение. Риска в нем чуть больше, зато оплата гораздо выше.

– Насколько выше?

– Намного. Вплоть до пятизначного числа в зависимости от услуги.

– Ни фига себе! Очень интересное предложение. Я тебя внимательно слушаю.

– Ну так вот. Какие у меня есть варианты, если я хочу, чтобы этот Диас исчез?

31

Возвышаясь над столом, как гигантская статуя какого-нибудь диктатора, Долан Рид стоял спиной к огромному окну, из которого лился солнечный свет. В ярком сиянии солнца лицо мистера Рида имело багрово-красный оттенок. Только многолетний опыт помог Мэри Хейл удержаться от того, чтобы не забиться в угол. У нее даже хватило духу подойти к столу.

– Это что еще за чушь? – рявкнул Долан Рид, бросая через стол лист бумаги.

Нарочито медленно и спокойно она протянула руку и взяла листок. Села в кресло перед столом и не спеша надела очки для чтения. Она давно обнаружила, что лучше всего не показывать Риду свой страх.

– Насколько я могу судить, это повестка из Федеральной прокуратуры США на передачу всех имеющихся у нас документов, относящихся к «Секьюрилексу», – невозмутимо ответила она.

– Сам вижу, дура бестолковая! Я же велел тебе отвязаться от этой Мелани Варгас!

– Кстати, повестка пришла по факсу. То есть недействительна, если только мы сами не согласимся принять ее в таком виде.

– И что ты предлагаешь? Позвонить прокурорше и сказать, что мы не принимаем повестку? Полный идиотизм!

– Таким образом мы выиграем пару дней, чтобы подготовить ответ, пока они будут возиться с доставкой, – заметила Мэри.

– Ты имеешь в виду пару дней на то, чтобы уничтожить документы!

На безмятежном лице Мэри не отразилось никаких эмоций. Придется подумать, что предпринять, если он в самом деле прикажет ей уничтожить документы, на выдачу которых пришла повестка. В последнее время отношения между ними стали раздражать Мэри. Надоело делать за Рида грязную работу, так зачем же подставлять себя незаконными действиями? Мысленно она уже просчитывала возможные варианты. Устроить переворот вполне в ее силах. Впрочем, не стоит торопиться. Посмотрим, как будут обстоять дела, когда придет время.

Долан Рид достаточно хорошо знал Мэри, чтобы за внешним безразличием почувствовать сопротивление.

– Бога ради, не надо читать мне проповеди.

– В любом случае разумно хотя бы сделать вид, что мы готовы подчиниться их требованиям.

Одновременно с пищанием селектора распахнулась дверь.

– Мисс ван дер Вере, – в замешательстве объявила секретарь Рида по селектору, когда Сара уже ворвалась в кабинет.

– Нет, вы только взгляните! – завопила Сара, размахивая листком бумаги.

– А наша Мелани Варгас времени зря не теряет, – сухо улыбнулась Мэри, выхватывая листок из руки Сары и просматривая текст. – Тут что-то новенькое. Повестка на дачу показаний перед следственным жюри по поводу неких уголовно наказуемых действий. Что-то я подзабыла номера статей Уголовного кодекса. Махинации с ценными бумагами я узнаю, а вот это что?

Мэри встала, неторопливо прошла к книжной полке и вытащила толстый том в красном переплете. Ей доставляло удовольствие ощущать на себе напряженные взгляды. Она медленно перелистывала страницы, еще больше нагнетая обстановку.

– Ну конечно! Статья 18 кодекса Соединенных Штатов, раздел 1951. Вмешательство в коммерческие дела угрозами или насилием. Статья за вымогательство. И как я могла забыть?

Она захлопнула книгу, поставила ее обратно на полку и хладнокровно вернулась на свое место. Откинувшись на спинку кресла, Мэри держала повестку в вытянутой руке, чтобы лучше видеть.

– Сару просят дать показания по фактам вымогательства. А ниже, в разделе, описывающем требуемые документы, предлагают принести все имеющиеся аудио- и видеоматериалы, использованные или предназначенные к использованию для вымогательства денег или прочих услуг у Долана Рида, партнеров фирмы «Рид, Рид и Уотсон», а также у ее сотрудников, агентов и клиентов.

Мэри перестала читать и вопросительно посмотрела на Сару.

– Сара, ты понимаешь, чего они вообще от тебя хотят?

Долан Рид в полном изумлении уставился на Сару и тяжело опустился в свое громадное кожаное кресло.

– Мэри, потрудись, пожалуйста, оставить нас наедине, – очень тихо сказал Рид, однако Мэри моментально распознала надвигавшуюся бурю.

32

По дороге на банкет Мелани позвонила домой из такси и предупредила Элси, что снова задержится. Ей очень этого не хотелось. Она ужасно соскучилась по Майе, и, кроме того, Элси начала поговаривать об увольнении. Но в данном случае Мелани ничего не могла поделать. Она должна во что бы то ни стало поехать с Бернадетт в ресторан. Мелани обнаружила нечто сногсшибательное, и ей требовалось поговорить с боссом наедине, чтобы сообщить убийственную новость.

Мелани вжалась в потертое кожаное сиденье такси и предоставила Бернадетт вести беседу – сама она не решалась открыть рот. Бернадетт ужасно не понравится то, что Мелани собиралась рассказать. Разбирая письма на столе, она обнаружила весьма неприятную информацию о Ромми Рамиресе. И подумать только, ведь именно Бернадетт настояла на том, чтобы Мелани разобрала бумаги на столе – в противном случае эти сведения еще долго оставались бы погребенными под кучей документов.

Согласно анализу отпечатков пальцев, полученному из лаборатории, Ромми дотронулся до важного вещественного доказательства и, возможно, исказил результаты осмотра места преступления. Он как-то умудрился оставить отпечатки пальцев на канистре с керосином, которую использовали для поджога кабинета Джеда Бенсона. За столь непростительный промах можно и с работы вылететь. Даже при поддержке Бернадетт Ромми будет очень нелегко удержаться на плаву. За такую ошибку следствия суд вполне мог отказаться рассматривать собранные обвинением улики. Мелани с ужасом думала о том, как сообщить новость Бернадетт. Но все равно рассказать придется – нельзя же скрыть столь важное известие? Мелани обнаружила и кое-что еще – доказательство коррумпированности Джеда Бенсона. Может, стоит начать именно с этого, чтобы не так сильно разволновать Бернадетт.

Таксист высадил их на Пятой авеню, возле моста на Пятьдесят девятой улице. Мелани так и не собралась с духом, чтобы завести разговор. Ее стали мучить сомнения. Может, стоит перепроверить результаты анализа. Позвонить Бучу Бреннану и шаг за шагом восстановить, что происходило при осмотре места преступления, чтобы выяснить, как произошла ошибка. Прежде чем выдвигать столь серьезное обвинение против дружка Бернадетт, нужно иметь полную уверенность в достоверности информации. Мелани и представить себе не могла, что произойдет, если она выложит все Бернадетт, а потом вдруг окажется, что произошла ошибка.

Глядя на приземистый силуэт моста в ярком свете вечернего солнца, Мелани удивлялась собственной способности попадать впросак. Из всех возможных расследований ей понадобилось напроситься именно на это. Конечно, можно сказать, что ей просто не везет, однако такое невезение начинает попахивать идиотизмом. Ну зачем ей понадобилось гнаться за громким делом с безумно запутанными взаимоотношениями заинтересованных сторон, да еще в момент кризиса в личной жизни? Разве не глупо? Muy estupido,[31] но что теперь поделать? Теперь у нее есть серьезные причины довести расследование до конца. Целых три серьезные причины, и зовут их Розарио, Жасмин и Аманда.

Мелани и Бернадетт вошли в ресторан. В темноте зала в глазах Мелани плавали красные круги от солнца. Она плелась за Бернадетт сквозь густую толпу, то и дело останавливаясь, чтобы Бернадетт могла перекинуться парой слов с присутствующими шишками. Бернадетт представляла Мелани всем своим собеседникам, перекрикивая гул разговоров и рев ирландской музыки. Они подошли к бару. Пока Бернадетт разговаривала, Мелани навалилась на липкую поверхность стойки, разглядывая толпу в тусклом свете ламп. Полицейские самым злостным образом нарушали законы против курения: под низким потолком ресторана дым стоял коромыслом. Не считая еще пары прокуроров, Мелани и Бернадетт оказались единственными женщинами в зале. К ним то и дело подходили мужчины среднего возраста, предлагая выпить. В основном начальники отделов полиции и федеральных агентств, они все как один носили кричащие галстуки и зализанные назад прически. Вряд ли в ближайшее время ей удастся поговорить с Бернадетт наедине. Мелани постаралась не слишком этому радоваться.

Бернадетт с головой ушла в работу по завязыванию связей. Совсем скоро она пила третий бокал виски, раздавая обещания направо и налево, устанавливая деловые контакты, строя глазки и добиваясь уступок. У нее здорово получалось. Едва пригубив дешевого белого вина, Мелани наблюдала за представлением. Интересно, как будет выглядеть лицо Бернадетт, когда она услышит неприятные новости?

Пока пришло время идти за стол в соседнем банкетном зале, Бернадетт уже напилась в стельку. Они так задержались в баре, что сели в самом конце длинного и узкого банкетного зала далеко от почетных мест. За их столиком было пусто, только напротив сидели двое опоздавших. Один – высокий и тощий, второй – толстячок с бычьей шеей; они приветствовали Бернадетт по имени, а потом затеяли оживленную дискуссию о бейсболе.

– Черт, оказались где-то на задворках. Надо было забить местечко, – пожаловалась Бернадетт заплетающимся языком; ее голова безвольно мотнулась набок, словно пропитанный водой цветок после грозы.

Стоило ли заговаривать с Бернадетт, когда она в таком состоянии? Вряд ли она сможет взглянуть на вещи объективно, скорее, набросится за принесенные плохие новости. Лучше, наверное, найти предлог и сбежать, чтобы получить возможность как следует подготовиться, прежде чем выкладывать сногсшибательные известия. Да предлога и искать не надо, хватает настоящих причин: Дэн все еще ждет ее в больнице; Элси злится на задержку; Стив оставил сообщение, что договорился о встрече с семейным психологом сегодня вечером. Мелани обрадовалась, что он так быстро все организовал, но у нее даже не нашлось времени, чтобы ему перезвонить.

– Послушай-ка, Бернадетт… – неуверенно начала Мелани.

Бернадетт не услышала: она подзывала официанта, чтобы заказать еще виски. Где-то вдалеке, на местах для почетных гостей, постучали по бокалу. Мужчина могучего телосложения с пепельно-седыми волосами вышел вперед начальственной походкой и поправил микрофон. Раздался разрывающий уши визг. Мужчина поморщился и начал говорить. Мелани повысила голос, стараясь перекричать гудение оратора и взрывы смеха в аудитории:

– Бернадетт, послушай, я подумала…

Начальница с улыбкой обернулась. Она выглядела естественной и расслабленной, и Мелани вдруг поняла, что никогда раньше не видела ее счастливой. Она внезапно осознала, что происходит на самом деле. На данном этапе своей жизни Бернадетт была очень уязвима. Она целиком зависела от Ромми и закрывала глаза на все его недостатки. С точки зрения Бернадетт, только Рамирес отделял ее от тягостного одиночества среднего возраста. Черт, у Мелани не хватало духа разбить эту иллюзию. Тем более встать и уйти, оставив пьяную Бернадетт сидеть одну за столом. Мелани решила остаться – по крайней мере до прихода Ромми.

– Я подумала, что нам нужно поговорить о деле Бенсона, – произнесла Мелани.

– Хорошая идея. Ну так что у тебя новенького? – Бернадетт покопалась в сумке и вытащила сигарету. – Когда наконец дадут чего-нибудь пожрать? У меня уже голова кружится.

– Ты не поверишь, что я откопала на Джеда Бенсона, – сказала Мелани. Лучше начать с более невинной новости, а там видно будет. Если Бернадетт спокойно отнесется к этому, то, возможно, удастся рассказать и про отпечатки пальцев.

– В отношении Джеда Бенсона я поверю чему угодно.

– В самом деле?

– Я его знала. Святым он однозначно не был.

Мелани все думала о распечатках банковских счетов Бенсона, погребенных в куче бумаг на ее столе и обнаруженных как раз перед уходом. У честного человека не может быть такого банковского счета. Однако в тоне шефини ей послышались похотливые нотки – похоже, Бернадетт имела в виду что-то другое.

– Ты хочешь сказать, что он был бабник? – догадалась Мелани.

Официант принес заказ Бернадетт, и она одним махом выпила.

– Еще какой! Он и меня соблазнил, знаешь ли.

– Ничего себе. Я и понятия не имела, – ответила Мелани. Надо же, стоит напоить Бернадетт, и услышишь много неожиданных откровений.

– Ну, дело давнее. Хотя и дорого мне обошлось. Нельзя сказать, что я этого не хотела. Но я была наивна, а он моей наивностью воспользовался. Сейчас бы я мигом состряпала на него непробиваемое обвинение в сексуальном домогательстве.

– А что он сделал?

– Я тогда проработала всего несколько месяцев, а Джед был большим начальником и к тому же знаменитым прокурором и неотразимым красавцем. Я влюбилась в него без памяти, просто по уши втюрилась. Я смотрела в расписании, когда он должен выступать в суде, а потом шаталась вокруг зала заседаний. В то время, милая моя, я была настоящая красавица. Джед обратил на меня внимание.

Появился официант с тарелками жирной курятины с пармезаном, политой жидким розовым соусом.

– Фу, ты только посмотри на эту гадость, такую дрянь есть невозможно! – Бернадетт потушила сигарету и покопалась в сумке, ища новую. Попыталась прикурить и уронила зажигалку на пол.

Мелани наклонилась и подала зажигалку.

– Вот уж не знала, что ты так много куришь.

– Только когда пью. Все собираюсь бросить, но никак не могу. Ромуладо тоже курит, а мы много времени проводим вместе. – Она тяжело откинулась на спинку стула, уставившись в пространство. – В общем, как-то вечером я заработалась допоздна. Джед позвонил и велел зайти в его кабинет. Вот так. И даже не сказал зачем. Я подумала, что он хочет назначить меня на какое-нибудь крупное расследование. Когда я пришла в приемную, там никого не было, и я вошла к нему. Он сидел за столом и разговаривал по телефону с газетчиком. Я села, и он глазел на меня, пока заканчивал разговор. По тому, как он разглядывал меня сверху донизу, я сразу поняла, зачем он меня вызвал. Ты знаешь, как это называется?

– Как? – спросила Мелани.

Бернадетт хрипло засмеялась:

– Это называется «вызвать девочку». Девочка по вызову прямо в офис. Но я попалась на удочку – заглотила наживку вместе с крючком. Его глаза были невообразимо зеленого цвета, как молодая травка весной. Ну, он встал, запер дверь. Не сказал ни слова, даже не поздоровался. Никогда не забуду ощущение липнущей к телу кожаной обивки этого проклятого дивана.

Бернадетт оперлась подбородком на руку и вздохнула. Ее карие глаза затуманились от алкоголя.

– А потом что?

– Он вызывал меня время от времени. Мы занимались сексом. Я все надеялась, что это выльется во что-то большее. Мечтала, что он разведется и женится на мне. Ну и дура же я была по молодости! – Бернадетт цинично рассмеялась, но в ее глазах застыла боль.

– Думаешь, Нелл Бенсон знала о похождениях Джеда? – спросила Мелани.

– Только полная идиотка могла об этом не знать. Но она или безумно хотела остаться с ним, или очень любила его денежки… Так что ты там накопала на Бенсона? Давай рассказывай. Неужели Нелл кокнула муженька, чтобы получить страховку? – поинтересовалась Бернадетт.

– Ушам своим не верю. Ты все время твердила, что единственный возможный вариант – убийство из мести.

– А я от своих слов не отказываюсь. Ромуладо с самого начала считал, что Джеда убили из мести, и я тоже так думаю. Джед посадил основателя банды «Перышек»; именно «Перышки» убили Джеда. Что отсюда следует? Ежу понятно, что именно это и следует. С другой стороны, Нелл Бенсон – та еще ведьма, от нее всего можно ожидать.

В голосе Бернадетт прорвалась внезапная злоба, и Мелани с удивлением вспомнила о своих подозрениях в отношении Ромми и Нелл. Неужели Бернадетт тоже что-то подозревает? Ну, тут уж, как говорится, око за око. В конце концов, Бернадетт первая переспала с Бенсоном. Иногда жизнь – невероятно запутанная штука.

– Итак, что там у тебя? Давай выкладывай, – потребовала Бернадетт. – Какой-нибудь сексуальный скандальчик? Откровенные фотографии и попытка шантажа?

– У меня две интересные новости. Во-первых, Джед спал с Жасмин Круз, что непосредственно связывает его с Хирургом. Дэн О'Рейли предположил, что все могло быть очень просто: Бенсон развлекался с девчонкой Хирурга, тот узнал и в отместку убил Бенсона.

Бернадетт засмеялась:

– А что, мне нравится такая версия. Все очень логично.

– Меня гораздо больше тревожит другая подружка Джеда. – Мелани рассказала о Саре ван дер Вере и махинациях в фирме «Рид, Рид и Уотсон». – Я решила разобраться в этом поподробнее. Незаконная деловая сделка объясняет кое-какие странности банковского счета Бенсона.

– Какие такие странности? – заинтересовалась Бернадетт.

– А вот ты сама прикинь. Ты когда-нибудь задумывалась о том, откуда у Бенсона столько денег? Как раз перед уходом я просматривала данные по недвижимости, принадлежавшей Бенсону. Ты хоть догадываешься, во что ему все это обошлось?

– Давай посчитаем. Сгоревший особняк в Манхэттене…

– Куплен за шесть миллионов. Еще два миллиона ушли на отделку и ремонт. Большой дом в Ист-Гемптоне и конная ферма в Миллбруке, по три лимона каждое поместье, плюс квартирка в Гстааде, не знаю за сколько. Ах да, еще домик в Мустике. Ну, и откуда у него такая куча денег?

– Заработал частной практикой? – скептически предположила Бернадетт.

– Черта с два! Ни один адвокат столько не зарабатывает.

Бернадетт выпрямилась, с видимым усилием стараясь сосредоточить взгляд. Мелани определенно удалось привлечь ее внимание.

– Тогда не знаю. И откуда же?

– Я проверила банковские счета Бенсона. Они носят явные следы махинаций.

– Махинаций? – переспросила Бернадетт, нахмурившись.

– Ну да, махинаций с отмыванием денег. Многочисленные наличные вклады, причем сумма вклада чуть меньше десяти тысяч долларов, то есть не превышает установленный законом предел, за которым банк уже обязан уведомить соответствующие инстанции.

– Благодарю, я знаю, что такое отмывание денег, – ядовито ответила Бернадетт. – О какой сумме идет речь?

– О миллионах долларов. Скажем, восемь миллионов только за прошлый год.

– Боже мой! – Бернадетт внезапно позеленела.

– Что с тобой? Ты в порядке?

– Мелани, мне бы очень хотелось верить, что дело всего лишь в незаконных сделках. Но насколько я знаю из своего опыта, такие деньги можно получить только из одного источника.

Мелани на мгновение задумалась и поняла, что Бернадетт права.

– Наркотики, – сказала она. – Ты имеешь в виду наркотики?

– А! – воскликнула Бернадетт, глядя куда-то поверх плеча Мелани. – Ромуладо! А я все ждала, когда ты наконец появишься.

33

Второй раз за последние два дня Мелани обернулась и обнаружила, что за ее спиной стоит Ромми Рамирес. Если он и услышал их разговор, то никак не показал. Ромми улыбнулся, словно его мысли бродили где-то далеко.

– А, Берн, я вижу, ты уже опрокинула пару рюмок. Пора тебя догонять. – Он подтащил свободный стул и сел рядом с Бернадетт, махнув рукой официанту.

– Ты почему не отвечаешь ни на сотовый, ни на пейджер? – недовольно осведомилась Бернадетт. – Звоню тебе, звоню, а ты не отвечаешь. Где ты был?

– На работе. Разбирался с конфискованным вчера кокаином.

– Понятно, – кивнула она и тут же снова посмотрела на Ромми: – А что у тебя на шее?

На шее у Ромми красовалось большое красное пятно, походившее на классический засос, хорошо знакомый всем старшеклассникам. Ромми невозмутимо улыбался, но в его взгляде промелькнула нервозность. Мелани уставилась в тарелку, смущенная поведением начальницы. В трезвом виде Бернадетт никогда бы не опустилась до публичных проявлений ревности.

– Да так, порезался, когда брился, – после небольшой паузы ответил Ромми, поглаживая пятно.

– Ты что, шею бреешь? По-твоему, я похожа на идиотку? – В голосе Бернадетт зазвенели истерические нотки. Сидевшие за их столом мужчины обернулись.

Ромми неловко рассмеялся:

– Да ладно, Берн, успокойся. Ну что за нелепые подозрения?

– Нелепые? Я не могу до тебя дозвониться. Ты мне не звонишь. А когда я проверяю, где ты находишься, то ты вовсе не там, где полагается быть.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Мелани, вставая из-за стола.

Ромми перегнулся за спинкой стула Бернадетт и схватил ее за руку.

– Мелани, не уходи. Что ты там рассказывала Бернадетт про махинации в банковских счетах Джеда Бенсона? Мне тоже интересно.

Значит, он все же подслушал их разговор. Нахмурившись, Мелани уселась на место.

– Ромми, боюсь, что я не могу тебе рассказать. Это конфиденциальная информация. Я не имею права оглашать ее лицам, не имеющим непосредственного отношения к расследованию.

Официант поставил перед Ромми двойной «Джек Дэниелс». С утомленным видом Рамирес взял бокал и глотнул виски.

– Ты всегда так фанатично следуешь букве закона?

– В том, что касается конфиденциальной информации для следственного жюри, всегда, – с невольным удивлением рассмеялась Мелани. – Мне вовсе не улыбается схлопотать обвинение в пренебрежении к суду.

– Послушай, крошка, мы все здесь делаем общее дело, но лично я чувствую ответственность за репутацию Джеда. Он был моим другом. Я друг его жены. Очевидно, тебе не терпится сделать карьеру на этом расследовании. Нет ничего плохого в честолюбии, но ты, похоже, слишком увлеклась и неверно истолковала полученные данные. А Джеда больше нет с нами, и он не может выступить в свою защиту. Твои действия угрожают серьезно подмочить его репутацию. Поэтому я хочу посмотреть вещественные доказательства – в интересах Бенсона. Где бумаги, у тебя в кабинете?

– Все я верно истолковала! – Мелани вспыхнула от негодования. Как он смеет ставить под сомнение ее выводы, да еще в присутствии босса?! Достаточно того, что Бернадетт думает, будто Мелани мерещатся заговоры на пустом месте. Кроме того, в отношении банковских счетов Бенсона ошибки быть не могло. Факты говорили сами за себя – он сделал сотни вкладов наличными. Всегда от 9000 до 9999 долларов, то есть чуть меньше предельной суммы, о которой необходимо оповещать. Таким образом через счета Бенсона прошли миллионы долларов. Какие еще нужны доказательства, что он занимался отмыванием денег? Ромми сам не знает, что говорит. Хотя после результата анализа отпечатков пальцев удивляться, пожалуй, нечему. Мозгов у Ромми явно не хватает – угораздило же его вляпаться при осмотре места преступления.

Однако Мелани переживала напрасно. Поглощенная своими проблемами, Бернадетт не обратила внимания на реплику Ромми. С тоскливым видом она смотрела на его шею.

– Ты с кем-то был, верно? – спросила она.

– Ну хватит уже. Ты пьяна и начинаешь буянить. На нас оглядываются.

– Ты даже не пытаешься отрицать. Кто она? Ромуладо, скажи мне. Могу я по крайней мере это узнать?

Сидевший напротив тощий полицейский толкнул локтем толстого соседа и что-то прошептал. Тот расхохотался. Это стало последней каплей. Мелани больше не могла видеть унижение своей начальницы. Она прекрасно понимала, что чувствует Бернадетт. Тошнотворный момент, когда всплывает вся правда. Неотступные мысли о том, чем он занимался с другой женщиной. Полное недоумение: почему он так поступил? чего ему не хватало? Она сама недавно испытала то же самое, и ей было слишком больно наблюдать за Бернадетт.

– Мне и правда пора, – сказала Мелани, вставая с места.

– Верно. Нам всем пора, – кивнул Ромми. – Мелани, помоги мне отвезти Бернадетт домой, а потом мы посмотрим на банковские счета, которые тебя так заинтересовали. Должен же кто-то позаботиться о репутации Джеда. Пойдем, моя машина на улице. – Он с шумом отодвинул стул и поднялся.

– Ромми, я же сказала, что не имею права показывать тебе документы. Кроме того, у меня нет времени на возвращение в отдел. Мне нужно еще кое-что сделать, а потом срочно ехать домой, чтобы отпустить няню.

– Мелани, друзья так не поступают. Ты же видишь, Бернадетт совсем никакая. Помоги мне хотя бы доставить ее домой. А насчет документов – там видно будет.

– Ты уж с ней сам как-нибудь разберись, Ромми. Честное слово, мне незачем лезть в личную жизнь Бернадетт, – ответила Мелани.

Бернадетт, которая до сих пор мрачно сидела, опираясь подбородком на руку, вдруг подала голос.

– Пожалуйста, Мелани, – сказала она таким просительным тоном, какого Мелани никогда раньше от нее не слышала. – Я не хочу оставаться с ним наедине.

Лицо начальницы осунулось. Мелани отлично знала, что сейчас чувствует Бернадетт, и не смогла отказать, несмотря на огромное желание уйти.

– Ладно, – неохотно согласилась она. – Если тебе от этого полегчает.

– Спасибо, ты настоящий друг.

Раз уж согласилась, то теперь оставалось только тащиться за Ромми и Бернадетт к выходу, мысленно ругая себя за такую глупость. На улице царила влажная духота.

– Я оставил машину вон там, в тоннеле, – сказал Ромми, махнув рукой в сторону проезда под мостом на Пятьдесят девятой улице. С обеих сторон проезда находились места для парковки.

Пока они сидели в ресторане, на город опустилась ночь. Наверху через мост с грохотом проносились потоки машин, но внизу, в тускло освещенном единственным фонарем проезде, никого не было. Сгрудившись на узком тротуаре, они шли к машине Ромми, и шаги эхом отдавались от сырых стен похожего на склеп тоннеля.

Мелани бросила взгляд на Ромми и подумала о результатах анализа отпечатков пальцев. Прочитав отчет криминалистов, она мысленно представила себе, как именно он мог оставить отпечатки на канистре с керосином, и решила, что произошла глупая ошибка. Оказавшись на месте преступления, Ромми так расстроился из-за убийства старого друга, что забыл все на свете. Бродил по комнате и трогал вещи, к которым не следовало прикасаться. Нарушил правила осмотра места преступления. Весьма логичное объяснение – она вспомнила, как Ромми корчился в углу кабинета в приступе рвоты. Непростительный промах, за который вполне могут влепить выговор или даже уволить. Ошибка, вызванная эмоциональным шоком. Верно?

То ли на нее подействовала мрачная сырость тоннеля, то ли ощущение, что Ромми слишком упорно требует показать ему банковские счета Бенсона, но Мелани впервые задумалась: а мог ли полицейский с многолетним опытом работы совершить столь глупую ошибку? И стоило ей об этом подумать, как хлынул водопад новых вопросов. Почему лейтенант из отдела по борьбе с наркотиками вдруг приехал по вызову на место убийства? Знал ли Ромми, что Джед Бенсон отмывал деньги? Не оказался ли там Ромми, чтобы замести следы? Сокрытие улик – уголовно наказуемое преступление, но он так близко знаком с Бенсонами, что мог пойти на это, чтобы не придавать огласке щекотливые подробности. Или хуже того, может быть, он тоже участвовал в отмывании денег и уничтожил следы соучастия во время осмотра?

Да нет, ерунда, надо успокоиться и прийти в себя. У нее просто разыгралось воображение. Ромми Рамирес – честный парень. Не гений, конечно, но уж точно не бандит.

Они подошли к машине. Ромми одной рукой стал вытаскивать ключи из кармана, а другой взял Мелани за руку и потащил к дверце водителя.

– Берн, садись с другой стороны. Мелани сядет на заднее сиденье, – распорядился Ромми. Качаясь, Бернадетт подошла к дверце пассажира.

Как бы Мелани ни пыталась себя успокоить, когда Ромми опрокинул сиденье и жестом велел ей залезать в машину, она почувствовала, что попала в ловушку. «Вот еще глупости», – подумала Мелани. Она ведь не арестант. Вполне может уйти, если захочет. И все же с каждым мгновением становилось труднее найти предлог для ухода. Мелани показалось, что она задыхается.

– Ромми, – выдавила Мелани, – давай я посажу Бернадетт в такси. Честное слово, у меня сейчас нет времени. Хирург все еще на свободе, да и няне давно пора домой. У меня дел по горло. – Ее слова прозвучали громче, чем она рассчитывала, и тоннель отозвался гулким эхом.

– Ты обещала помочь.

Мелани отчаянно огляделась. Сквозь стекло она увидела тяжело привалившуюся к дверце машины Бернадетт – с таким видом, словно вот-вот лишится чувств. До входа в тоннель было метров десять. У Мелани зашумело в ушах, она сделала шаг к выходу, потом опять посмотрела на Ромми.

Он успокаивающе улыбнулся:

– Ну же, будь хорошей девочкой и помоги мне. Давай залезай.

«Ведь это же Ромми, – твердила она себе, собираясь сесть в машину. – Все в порядке, бояться нечего». Он приятель ее босса, вполне приличный парень, хоть и бестолковый. Ничего угрожающего в нем нет. Наверное, заработалась до умопомрачения, и инстинкт самосохранения настолько обострился, что дошел до паранойи… Мелани всеми фибрами ощущала, что ее влекут в западню.

34

«Интересно, что он будет делать, если я встану и убегу?» – подумала Сара. В конце концов, в офисе полно народу. Она не в тюрьме. Можно позвонить той прокурорше и предложить дать показания. Долдончика тут же посадят за решетку. В данной ситуации это, пожалуй наилучший выход. Ведь она прекрасно знала, что он может ее убить… О, какая соблазнительная мысль!

– Я жду, – сказал Долан угрожающе тихим голосом.

Она слегка задрожала от вожделения.

– А помнишь, как мы занимались этим на твоем столе, пока представители «Хадсон и Фишер» стояли прямо за дверью кабинета?

Сара вовсе не пыталась его отвлечь – просто сказала то, что пришло ей в голову. В данном случае вывернуться никак не удастся, и она это отлично понимала.

Он обошел стол и встал перед ней. Наклонился, злобно схватил ее за подбородок и развернул к себе лицом.

– Куда ты дела кассеты, сучка?

– Какие кассеты?

Он поднял руку, собираясь ударить ее по лицу, потом передумал. Сара улыбнулась, осознав, что выиграла первый раунд. Ничего он ей не сделает. По крайней мере не в офисе, где вокруг полно людей. Она вполне может его подразнить.

– Что, Долдончик, не хочется, чтобы твои постельные подвиги показали в вечернем выпуске новостей? Чего стоит хотя бы тот, где я луплю твою отвисшую старую задницу палкой, а ты умоляешь о пощаде! Джед обожал смотреть такие штучки.

Кровожадное выражение его лица заставило Сару подумать, что она переборщила. Загнанно дыша, она встала и попятилась к двери. Если он попытается ее остановить, она закричит.

Однако он не попытался. Не сводя с нее глаз, Долан не двигался с места. Сара добралась до двери и остановилась, взявшись за ручку.

– Это ведь ты его убил, да? – спросила она больше из любопытства, чем от отчаяния. – Джед пригрозил тебе кассетами, и ты его заказал?

Он согнулся, схватившись за спинку кресла, в котором она только что сидела.

– Зачем, Сара? – Его лицо постарело и мгновенно осунулось. – Зачем ты это сделала?

– Да ладно, как будто ты такой белый и пушистый, а я одна во всем виновата! Ты прекрасно знал, что я собой представляю. Именно поэтому и поручил мне «Секьюрилекс». Ты знал, что я не стану трепаться и найду новые способы подделать документы. Ты же обожаешь мою порочность!

– Ты предала меня. – У него на лбу заблестели капельки пота.

– Не надо принимать все так близко к сердцу, – невозмутимо парировала она. – Расслабься, козлик. Мы всего лишь играем. Я думала, ты любишь играть.

Его лицо странно побагровело, и он неуклюже опустился в кресло. «Интересно, это его инфаркт хватил? – подумала Сара. – А что, не самый худший выход из положения. Вот только не хотелось бы оказаться свидетелем, а то еще „скорую помощь“ вызывать придется».

– Ладно, Долдончик, мне не до тебя, – сказала она, открывая дверь. – Я пошла. Не звони мне, я сама тебе позвоню.

35

– Мелани! Подожди!

Дэн окликнул ее у входа в тоннель. Gracias a Dios![32] Какая удача!

– Я думал, ты вернешься в больницу, а ты на вечеринках развлекаешься? – улыбнулся Дэн, подойдя ближе. – Эх, от тебя всего можно ожидать.

– Бернадетт меня сюда силком затащила. Я ей говорила, что у нас работы невпроворот.

– Точно. Поэтому я и приехал. Я тут разузнал кое-что, нам нужно немедленно этим заняться.

– Да, конечно. Извини, Ромми, – сказала Мелани. – Я бы с удовольствием помогла тебе доставить Бернадетт домой, но у меня неотложные дела. Сам понимаешь.

– Безусловно. Спасибо за помощь, – не моргнув глазом ответил Ромми. Наверное, ей все же померещилось – если Рамирес злился, что она не села в машину, то ему очень хорошо удалось скрыть свое раздражение.

Мелани обошла машину и подошла к Бернадетт, которая с закрытыми глазами и мертвенно-бледным лицом стояла, привалившись к дверце.

– Берн, – мягко сказала Мелани, тронув ее за плечо, – мне нужно идти. Хочешь, я посажу тебя в такси?

Бернадетт открыла глаза.

– Нет, не надо. Все нормально. Просто перепила немного. Ромми отвезет меня домой.

Ромми подошел и открыл дверцу, избегая смотреть Мелани в глаза – очевидно, стыдится сцены, которую Бернадетт устроила в ресторане. Бернадетт села в машину, глядя прямо перед собой с таким видом, будто вот-вот не выдержит и разрыдается. У Мелани сердце разрывалось от сострадания, но что поделаешь? Бывают ситуации, в которых ничем не поможешь.

– Берн, позвони, если тебе что-то понадобится. В любое время, – сказала Мелани.

Дэн и Мелани пошли к выходу из тоннеля. Они слышали, как за спиной открылась и захлопнулась дверца машины. Мотор фыркнул и ожил. В свете вспыхнувших фар фигуры Мелани и Дэна отбрасывали на тротуар длинные тени. Ромми и Бернадетт медленно проехали мимо и исчезли в ночной темноте.

– Что вы там делали? Странно как-то все это выглядело. У меня сложилось впечатление, что ты безумно хотела оттуда убраться.

– Еще как хотела. Спасибо, что выручил. – Она улыбнулась, и Дэн зарделся от удовольствия.

– Рад стараться. Так что там между вами произошло? Мне показалось, что Рамирес чуть ли не силой пытался увезти тебя.

– Именно так я себя и чувствовала. Вот послушай и скажи, что ты об этом думаешь: Бернадетт напилась, затем узнала, что Ромми ей изменяет; они начали выяснять отношения, и тут Рамирес настоял, чтобы я поехала с ними.

– Зачем?

– Наверное, хотел заставить меня показать ему распечатки банковских счетов Бенсона, которые я затребовала.

– А что в распечатках? Там в самом деле есть, на что посмотреть?

– Еще бы! Миллионы отмытых баксов.

– Ни хрена себе!

– А то!

Дэн присвистнул:

– Вот это да! Миллионы, говоришь? Наверняка за наркотики, как ты полагаешь?

– Бернадетт тоже так сказала, и я с ней вполне согласна. Но это еще не все.

Дэн очень внимательно ее слушал. Мелани открыла рот, чтобы рассказать ему об отпечатках пальцев на канистре, и тут же прикусила язык. Как-то он слишком пристально смотрит… О Господи, у нее сегодня точно приступ паранойи! Однако в отличие от Ромми есть некоторые основания не доверять Дэну. Она чуть не забыла, что несколько часов назад Делвис Диас предупредил, что люди, сопровождавшие ее на допросе, замешаны в темных делах. Имени Дэна он не назвал, но лучше быть настороже – хотя бы до тех пор, пока не удастся вытянуть из Диаса всю историю. Конечно, она вовсе не обязана принимать слова Диаса за чистую монету, даже если он упомянет Дэна. Ведь у гангстера могут быть причины наврать с три короба, в то время как Дэн с самого начала показался ей человеком кристальной честности.

– Так что там еще? – спросил Дэн. – Ты хотела что-то добавить?

– Ну… сбилась с мысли. – Не сказать, чтобы она и впрямь не доверяла Дэну, однако на всякий случай разумнее промолчать. – А ты что об этом думаешь? Странно, правда?

– Странно, что он хотел увидеть распечатки? Да нет, почему же? Похоже, они произведут настоящий переполох. Кроме того, Рамирес только тем и занимается, что сует свой нос куда не следует. И вообще, сдается мне, он просто идиот. Ты только посмотри, как он ведет себя с Бернадетт. Рубит сук, на котором сидит.

– В каком смысле? – поинтересовалась Мелани.

– В прямом. Если бы не она… У Рамиреса вечно все через задницу, его столько раз хотели выгнать, что я давно счет потерял.

– Да, я слышала.

– Его бы сто лет назад выставили, но как можно, пуэрториканец! А у нас политкорректность превыше всего. Чем Ромми и пользуется без зазрения совести.

– Ну-ну, полегче! Думай, что говоришь! – отозвалась Мелани. – Soy puertorriquena tambien,[33] или ты забыл?

– Дорогая, я вовсе не имел в виду тебя. Ты вообще самая умная из всех, кого я знаю. Именно поэтому такие придурки, как он, меня раздражают, ведь из-за них о таких, как ты, тоже плохо думают. – Дэн посмотрел на нее и рассмеялся. – Видела бы ты себя сейчас. У тебя на лице написано: «С каким идиотом я связалась!» Что поделать, политкорректностью я никогда не отличался, так что в приличное общество меня не пустят. Хотя, честное слово, я не расист.

Мелани тоже засмеялась. На него невозможно сердиться.

– Да уж, господин агент ФБР, расистские замашки у вас есть, но они только придают вам привлекательности.

– Вот такие мы, ирландские стражи порядка.

– Кстати, о стражах. Если ты здесь, то кто остался с Амандой в больнице?

– Рендл наконец появился.

– И где же его носило весь день? – поинтересовалась Мелани.

– Не знаю, не спрашивал. Наверное, разбирался с личными проблемами.

– А, понятно. Так что, поедем обратно в больницу? – Она посмотрела на часы – как же она соскучилась по Майе, да и Элси сидит там как на иголках. – Вообще-то уже поздновато.

– Да нет, не надо. Рендл обещал позвонить, если случится что-нибудь экстренное. Слушай, – Дэн на мгновение остановился, – а может, пойдем выпьем чего-нибудь?

– Выпьем? У нас времени нет на такие развлечения.

– Должен же я узнать поподробнее об этих банковских счетах, верно? Да и перекусить бы мне не помешало.

– Ты с ума сошел.

– Да ладно, мы недолго. Или у тебя есть предложения получше? – уговаривал Дэн.

Всего минуту назад Мелани убеждала себя, что не следует безоговорочно ему доверять, но ее неумолимо тянуло к Дэну. Его голубые сияющие глаза пристально смотрели на нее, а голос – одновременно нежный и хрипловатый – словно ласкал. И все-таки она должна отказаться, должна заставить себя сказать «нет». Ни в коем случае нельзя сидеть с ним наедине в баре. Очень, очень глупая затея – с какой стороны ни посмотри.

– Я не могу. Если мы не едем обратно в больницу, то мне пора домой.

– Так давай заедем куда-нибудь по дороге, а потом я тебя отвезу. Всего на полчасика, не больше, честное слово. Я угощаю. Соглашайся.

Он ждал ответа затаив дыхание. Когда в последний раз кто-нибудь так отчаянно добивался ее общества? И добивался ли кто-нибудь вообще? Например, ее собственный муж? Мелани напомнила себе, почему ей следовало сказать Дэну «нет». Причин набиралось более чем достаточно.

– Хорошо, – выдохнула Мелани. О Господи, она еще пожалеет, что согласилась. – Только быстро.

Дэн расцвел.

– Как скажешь. Моя машина вон там.

Дэн решил поехать в паб на Второй авеню. Сидя в машине, Мелани всю дорогу нервничала и мучилась угрызениями совести за то, что согласилась поехать. Но раз уж согласилась, то нельзя же теперь попросить его отвезти ее домой. К тому же он бы очень расстроился. «Всего одна рюмочка, – сказала себе Мелани. – Что в этом плохого?»

Пока они искали парковку, Мелани с удивлением обнаружила, что впервые в этом районе, хотя и живет от него в пяти минутах ходьбы. В Нью-Йорке случаются такие забавные вещи. Пройдешь несколько кварталов в любом направлении, а кажется, будто попал на другой континент. С обеих сторон улицы еще с начала прошлого века стояли невысокие многоквартирные дома с ажурными пожарными лестницами. Между домами высились безликие многоэтажки из белого кирпича, построенные лет тридцать-сорок назад, после того как снесли эстакадную железную дорогу. Куда ни глянь, везде бары. Из более фешенебельных заведений выходили толпы банковских служащих – все моложе тридцати, мужчины в элегантных деловых костюмах, умело накрашенные женщины в юбках и на каблуках. Посреди этой оживленной суеты холостых мужчин и незамужних женщин несколько ирландских пабов, похожих как близнецы, упорно отказывались идти ко дну. Заброшенные и облупившиеся, с трилистниками на ободранных навесах и неоновой рекламой «Гиннесса» в грязных окнах, они приютились рядом с процветающими соседями. Дэн припарковал машину перед одним из таких пабов.

Внутри было пусто – только двое обветренных мужчин (судя по виду, портовые грузчики) метали дротики в мишень. Они взглянули на вошедших и равнодушно вернулись к игре. Запашок дезинфицирующего средства из туалетов смешивался с дрожжевым духом выдохшегося пива. Мелани села на табурет перед высоким деревянным столом, а Дэн направился к стойке. Она наблюдала за тем, как он шел: с грацией и уверенностью атлета. В нише притаился старый автоматический проигрыватель, и Дэн задержался возле него. Достал из кармана монетку и бросил в автомат. Фрэнк Синатра запел «I've Got You Under My Skin». Мелани слушала песню, наблюдая за тем, как Дэн возвращается с двумя кружками пенистого темно-коричневого «Гиннесса» и двумя пирожками с мясом.

– Давай я заплачу, – сказала она, протягивая руку к сумке.

– Ни в коем случае. Я же сказал, что угощаю. Кроме того, расплачивается всегда мужчина.

– Я знаю, что до пятницы ты на мели.

– Все равно не надо, – покраснел он. – Бармен – мой знакомый. Поэтому я и выбрал этот паб.

Мелани увидела, что он засмущался, и выругала себя за упоминание о деньгах. Она еще сама помнит те времена, когда в кармане бывало пусто.

– Ну ладно, тогда спасибо, – сказала Мелани, поднимая кружку. – Смотри-ка, а это что? На пене отпечаток трилистника.

– А это, барышня, настоящий «Гиннесс». Именно так его подают в Ирландии.

Мелани пригубила пиво.

– Такое густое. Если я выпью всю кружку, мне и ужин не понадобится.

– Надо же, впервые встречаюсь с девушкой, которая никогда раньше не пробовала «Гиннесс». Впрочем, чему тут удивляться. Мне всегда казалось, что ты из тех, кто предпочитает икру и шампанское.

– Точно. Каждый день. На завтрак, обед и ужин. – Мелани рассмеялась. Пиво ударило в голову – на голодный-то желудок да еще после выпитого на банкете вина. Нужно быть осторожнее. Ведь она решила не доверять Дэну, верно? Мелани заставила себя сосредоточиться на работе. – В общем, после того как я увидела его банковские счета, я думаю, что Джеда Бенсона убили за темные делишки.

– Ты прямо самонаводящаяся торпеда, тебе не кажется? – улыбнулся он.

– Почему?

– Мы только-только присели. Можем мы пять минут поболтать о чем-нибудь другом?

– О чем, например?

– Ну, не знаю. Например, о том, что ты делаешь в свободное время, или какие предметы ты больше всего любила в школе, или когда ты первый раз поцеловалась.

– Мы же не на свидании.

– Да ладно. Почему бы нам не поболтать? Чего тебе это будет стоить?

«Возможно, это будет стоить гораздо больше, чем мы оба предполагаем», – подумала Мелани, глядя ему в глаза. Его присутствие и стремление быть к ней ближе опьяняли. В данный момент она так уязвима, а Дэн так пленителен. Неизвестно, куда это может их завести, но внутренний голос велел ей остановиться.

– Какая тебе разница, когда я первый раз поцеловалась? – спросила Мелани. Она хотела заставить его заткнуться, однако разговоры о поцелуях невольно на нее подействовали. Мелани не удержалась и бросила взгляд на его губы. Прелестные губы, сильные и чувственные.

– Хотел узнать о тебе побольше, вот и все, – ответил Дэн. Потом взял Мелани за левую руку и легонько провел пальцем по оставленной кольцами полоске: – Например, что стряслось вот с этим?

Мелани отдернула руку и схватила кружку, пытаясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце.

– Забыла утром надеть кольца. И что? – ответила она, опустив взгляд в кружку.

– Неужели? Повтори это, глядя мне в глаза.

Мелани подняла взгляд. Дэн смотрел на нее так испытующе, что у нее язык не повернулся соврать.

– Тебя это не касается, – нерешительно ответила она, ставя кружку на стол и забыв отхлебнуть.

– Мелани, я твой друг. По крайней мере хотел бы им быть. Сдается мне, что друг тебе не помешает.

Мелани молча вздохнула.

– Честное слово, я знаю, что ты чувствуешь, – продолжал он. – Я и сам не люблю болтать о личном. Мне тоже пришлось через кое-что пройти, и я никогда никому об этом не рассказывал. Но потом становится одиноко. Я не собираюсь выспрашивать, просто…

Он замолчал. В его глазах светилось искреннее участие – и что-то еще. Что-то похожее на боль. Мелани безумно захотелось ему довериться, рассказать обо всем. Не только о семейных проблемах, вообще обо всем, что она пережила начиная с раннего детства. Однако подобная исповедь – непозволительная роскошь. Они со Стивом собираются наладить отношения. Ей следует позаботиться о Майе.

Дэн наблюдал за сменой чувств на ее лице.

– Просто… мне бы не хотелось, чтобы ты без всякой нужды чувствовала себя одинокой. С тобой что-то творится. Расскажи. Полегчает.

Мелани казалось, что она пытается плыть против течения. Ей хотелось сдаться и позволить волнам унести ее. Помощь Дэна отнюдь не помешала бы.

– Мы с мужем… расстались и живем отдельно. Временно. Я имею в виду, мы еще можем снова сойтись.

– Почему? Что случилось? – поинтересовался Дэн.

– Ну… обычная история. Раньше виновата была секретарша, верно? Как их там сейчас называют, административный помощник?

– Он тебе изменил? – ошеломленно спросил Дэн.

Мелани пожала плечами, словно ответ был очевиден, однако изумление Дэна пришлось ей по душе.

– Идиот безмозглый! Да он вообще тебя не стоит! Я так и скажу ему прямо в лицо. Черт побери, да я из него котлету сделаю, если хочешь.

– Да нет, не надо. Хотя за предложение спасибо, – засмеялась она, качая головой.

Он наклонился к ней через стол и снова взял за руку. Их пальцы переплелись. Рассудок велел ей отдернуть руку, но рука не повиновалась.

– Послушай, – сказал Дэн, склоняясь еще ближе, – можно, я тебе кое-что скажу?

– Скажи, – выдохнула Мелани, боясь услышать его слова. События развивались слишком стремительно.

И вдруг мгновенную паузу разорвал трезвон сотового телефона в ее сумке.

– Не отвечай, – попросил Дэн, однако Мелани отдернула руку и потянулась за сумкой. Пока она вытаскивала телефон, тот затих. Мелани взглянула на высветившийся номер – звонил Стив.

– Черт, я совсем забыла! Я же договорилась встретиться с мужем. Погоди-ка, – сказала Мелани, проверяя автоответчик на мобильнике. Стив звонил из такси по дороге к психотерапевту, чтобы дать ей адрес. – Мне пора идти.

– Почему? – расстроился Дэн. – Подожди. Еще рано.

– Я же сказала, что мы расстались только временно. Мы пытаемся наладить отношения и идем сегодня на консультацию к психотерапевту.

– Хорошо, – стоически кивнул Дэн. – Понимаю. Давай я тебя отвезу.

– Не надо, – твердо отказалась она.

– Почему? Тебе куда ехать?

– На западную сторону, но дело не в этом. Не могу же я появиться у психотерапевта в сопровождении другого мужчины.

– Пока Хирург все еще на свободе, я ни за что не отпущу тебя одну.

– И все-таки лучше не надо.

– Надо. Я настаиваю. Я высажу тебя за углом, если тебе так хочется.

– Дэн, ну пожалуйста.

– Пойдем, чего зря терять время на бессмысленные препирательства.

Мелани так и не поняла, почему она оказалась в машине Дэна: то ли потому, что он настоял, то ли потому, что ей не хотелось отказываться.

– Куда едем? – спросил он.

– Уэст-Энд и Восемьдесят пятая улица. Психотерапевт принимает клиентов на дому.

– О Господи, небось какой-нибудь бывший хиппи. С длинными седыми космами и в балахоне.

Мелани захихикала:

– Она женщина. Вполне возможно, я ее еще не видела. Сегодня первый раз.

– Никогда не верил в этот бред про семейную психотерапию. Или вы сами как-нибудь между собой разберетесь, или все кончено.

– Вот как? А тебе откуда знать про семейные отношения?

– Да уж знаю, поверь мне. И весьма неприглядные вещи. Хотя, с другой стороны, может, я просто не на той женился. Может, ты тоже не за того вышла. – В свете фар встречной машины на лице Дэна стала видна мрачная решимость.

– Я не знала, что ты был женат, – заметила Мелани.

– Ну, такие вещи не выкладывают при первой же встрече.

– Так что у вас случилось?

Он молча смотрел на дорогу. Тишина сгущалась.

– Извини, – сказала Мелани. – Теперь я лезу в твои дела.

– Да нет, ничего. Я хотел тебе рассказать, но… Я же говорил, что не люблю трепаться о личном. Я до сих пор никому об этом не рассказывал.

– Никому не рассказывал о своем разводе? Совсем-совсем никому? – удивилась Мелани.

– Ни одной живой душе.

– А как давно вы разошлись?

– Четыре… нет, уже почти пять лет назад.

– Ничего себе, долго же ты молчал.

Он отвел взгляд от дороги и посмотрел на Мелани.

– Я в самом деле не болтаю лишнего. Я не кричу о своих делах на каждом перекрестке. Однако тебе я хочу рассказать, чтобы ты лучше меня узнала.

– Понимаю, – ответила Мелани, встречая его взгляд и чувствуя, как что-то переворачивается в сердце.

– В общем-то и рассказывать нечего. Я знал свою жену – то есть бывшую жену – с самого детства. Все думали, что мы сойдемся. Она была самой симпатичной девчонкой в округе, ну а я… – Дэн покраснел. – Можно сказать, что я был хорошим спортсменом. Короче говоря, мы поженились – совсем молодыми. Слишком рано.

– Рано? Почему же? Многие женятся совсем молодыми, и ничего, живут потом.

– Елки-палки, теперь я вижу, как тебе удается вытянуть столько информации из свидетелей. Тебе бы в гестапо работать.

– Извини. Не буду больше тебя подталкивать.

– Мне нелегко об этом говорить, – повторил он.

– Прости. – Мелани накрыла ладонью его лежавшую на руле руку. Она всего лишь собиралась ободряюще похлопать его, но Дэн крепко сжал ее ладонь, словно ему нужна была поддержка.

– В общем, все очень просто. Диана тоже выросла в семье полицейских и знала, на что идет. Но она привыкла быть принцессой. Все носили ее на руках, потому что она была красавица. Такая же красивая, как ты, только не такая умная. Она оказалась пустышкой.

– Ты очень зло это сказал. Она от тебя ушла? – спросила Мелани, втайне весьма польщенная комплиментом: он назвал ее красавицей!

– Да. Надоело быть замужем за полицейским. Диана решила, что способна найти кого получше. Я тогда еще только начинал работать в ФБР. Придешь на работу, получишь задание и потом только дня через три сможешь позвонить домой с другого конца света. Я ничего не мог поделать, разве что уволиться. Уйти со службы я бы ни за что не согласился – мне нравилась моя работа. Может, все бы утряслось, если б у нее были свои дела и интересы. Однако работать Диана не хотела. Детей завести тоже не получилось, что стало большим разочарованием. – Дэн снова замолчал.

– И тогда она ушла?

– Ушла. – Он смотрел на машины за окном. – Однажды я вернулся домой из командировки – двое суток без отдыха и сна, – принял душ и завалился спать. И только на следующее утро понял, что Диана забрала свои вещи. Даже записки не оставила. Документы на развод пришли по почте.

– А теперь она где?

– Вышла замуж за парня, с которым я когда-то играл в одной команде. Сдается мне, она с ним путалась, еще когда мы вместе жили, но наверняка я не знаю. У него строительная компания. Диана помогает в конторе, ездит на классной тачке. Наверное, получила то, что хотела.

Они добрались до места назначения. Дэн подъехал к тротуару, немного не доезжая до дома, где жила психотерапевт.

– Вопрос можно? – спросил он, когда Мелани взялась за ручку двери.

– Какой?

– Мы с тобой… Ты просто хочешь отомстить мужу за то, что он сделал?

В этих словах прозвучала такая искренность, что Мелани показалось, будто она держит в руках его обнаженное сердце. Ей захотелось поддержать и утешить Дэна.

– Не думаю, – ответила она. Однако в ее тоне проскользнула тень неуверенности, и Дэн это заметил.

– Тебе никто не говорил, что ты слишком честная? – печально улыбнулся он.

Дэн потянулся к ней и, задержав пальцы на щеке, заправил за ухо выбившуюся прядку волос. Затем с тоскливым взглядом провел кончиками пальцев по губам. Она почувствовала, как задрожала его рука. Загипнотизированная, Мелани не в силах была его остановить. Казалось, понадобилась целая вечность, чтобы он склонился к ней через разделявший сиденья промежуток. Когда их губы встретились, поцелуй был неизбежен, как предначертание свыше. Однако они лишь едва коснулись друг друга – сладко и нежно. И всего на мгновение.

Он выпрямился.

– Тебе пора. Я позвоню утром, ладно?

– Хорошо, – ответила она.

Мелани вышла из машины на подгибающихся ногах. Оглянулась и, прежде чем захлопнуть дверцу, задержала взгляд на Дэне.

Он посигналил, проезжая мимо. А Мелани сосредоточенно смотрела на ярко освещенную дорожку под зеленым навесом, идущим от кромки тротуара к двери подъезда. В свете фонаря стоял Стив, смотревший на нее немигающим взглядом, полным боли и недоумения. Он все видел.

36

«Ха! Ну теперь ты знаешь, каково это!» – подумала Мелани, однако вслух ничего не сказала. Она вовсе не собиралась ему мстить. В глазах Стива она увидела такое же тошное недоумение, которое сама почувствовала в тот ужасный момент, когда выплыла наружу правда. В тот момент, когда она поймала его с поличным. От измены тошнит – независимо от того, на какой ты стороне.

– Стив, извини, – сказала Мелани. Отчасти она сказала это вполне искренне. Мысленно она все еще была в машине, наслаждаясь поцелуем Дэна О'Рейли. И мечтая о большем. О Господи, ну и каша у нее в голове!

Не говоря ни слова, Стив повернулся спиной и вошел в подъезд.

– Подожди! – Мелани бросилась за ним.

Он сделал вид, что не заметил, и ей пришлось сунуть руку между створками лифта. Оказавшись с ней в лифте, Стив смотрел на Мелани так, словно они едва знакомы. Хоть он и злился, выглядел все равно потрясающе. Высокий, стройный, загорелый, он держался с непринужденной грацией, которую Мелани в нем обожала. Ему бы фотомоделью работать, у него так здорово получается элегантно выглядеть. Иногда Мелани допускала мысль, что ее отношения со Стивом основаны лишь на физическом влечении. Неудивительно, что под давлением обстоятельств их брак начал разваливаться. Хм, может, выйти замуж за Дэна и оставить Стива в качестве любовника?

Стив несколько раз пытался открыть рот, но так и не нашел слов.

– Я знаю, что ты подумал… – Мелани замолчала. Что тут скажешь? Подумал он именно то, что было на самом деле.

Они вышли из кабины в длинный коридор, оклеенный выцветшими бежевыми обоями. Квартира психотерапевта находилась прямо напротив лифта. Стив позвонил в дверь.

Пока они ждали, он повернулся к Мелани с ошарашенным видом:

– Значит, ты решила мне отомстить? Именно это я сейчас и видел, верно? Твою месть?

Дверь распахнулась в узкую прихожую, украшенную темно-красным восточным ковром и наполненную запахом благовоний. Их приветствовала миниатюрная женщина с рыжими кудрями и в модных очках. Хозяйка оказалась примерно одного возраста с гостями.

– Привет, я Дебора Минц. А вы, должно быть, Стив и Мелани. – Они не ответили. Женщина вопросительно улыбнулась: – Ну что же вы? Проходите.

Для такой маленькой женщины голос у нее был необычно глубокий и приятный. К своему удивлению, Мелани сразу прониклась к ней симпатией.

Из прихожей психотерапевт провела их в кабинет, обставленный коричневым велюровым диваном и двумя кожаными креслами бежевого цвета. У дальней стены стоял стол, заваленный книгами и бумагами. Дебора закрыла дверь и села в одно из кресел.

– Присаживайтесь.

Мелани села на диван. Стив предпочел свободное кресло и уселся, опустив голову на руки. Когда он поднял лицо, в его покрасневших глазах стояли слезы. Если Мелани думала, что месть будет сладкой, то она горько ошиблась. Причинить боль оказалось гораздо мучительнее, чем испытать ее самой.

– Вам повезло, что вы так удачно позвонили, Стив, – начала Дебора. – Я принимаю вечером только раз в неделю, и как раз сегодня меня попросили отменить встречу. Может быть, один из вас начнет и расскажет, что привело вас ко мне?

– Я изменил Мелани и пришел сюда, чтобы взять на себя ответственность за свой проступок, – твердо произнес Стив, глядя на жену. – Мелани всячески демонстрирует обиду и разочарование, и я хочу, чтобы она знала, что я все понял и обещаю исправиться. Ради нас и нашей дочери.

– Ну что ж, неплохо для начала. Мелани, а вы что скажете? – спросила Дебора.

Теперь они оба смотрели на Мелани. Стив произнес именно те слова, которые она так долго хотела услышать. Почему же нет ожидаемой радости и облегчения? Почему она не вскакивает и не бросается к нему на шею? Неужели в глубине сердца она уже решила с ним развестись?

– Не все так просто, – вдруг вырвалось у нее.

– Почему? О чем ты? – удивился Стив. Он взглянул на Дебору, ожидая объяснений, но она лишь кивнула Мелани, чтобы та продолжала.

– Стив сказал, что я демонстрирую свою обиду. По-моему, он считает, будто на самом деле я добиваюсь его внимания или хочу отомстить.

– Значит, это было не просто так? – остолбенел Стив.

– Что именно? – поинтересовалась Дебора.

– Ну для начала она целовалась на улице с каким-то парнем, – заявил Стив. – Выходит, ты сделала это намеренно?

– Когда, только что? – изумилась Дебора.

– Да, я сделала это намеренно. – У Мелани перехватило дыхание. Сердце бешено колотилось. Ей еще никогда не приходилось быть в чем-то виноватой. Очень неприятное ощущение. Однако она должна была сказать правду, которая заключалась в том, что ей определенно нравился Дэн. А вот что она чувствует по отношению к Стиву, Мелани уже и сама не знала.

– Кто он? – требовательно спросил Стив.

– Агент ФБР, с которым я работаю. Мы вместе ведем расследование. Познакомились пару дней назад.

– И ты с ним уже целуешься? Какая расторопная! Может, еще и трахаешься?

– Выбирай выражения. Ты, видно, перепутал меня со своей потаскушкой Самантой!

– Стоп! Тайм-аут, – сказала Дебора, складывая руки в букву «Т», словно рефери. – Давайте соблюдать приличия и вести осмысленный диалог. Мелани, продолжайте, пожалуйста. Я думаю, Стиву следует выслушать все, что вы хотите сказать.

– Если Стив действительно хочет сохранить отношения, то я готова попробовать. Но мы не должны заметать проблемы под ковер. Я хочу, чтобы Стив знал: я ничего не делала напоказ. Я попросила его пожить отдельно, сняла кольца и поцеловалась с другим лишь потому, что я не уверена, хочу ли сохранить наш брак.

Ну вот, высказала. Все, что накипело.

Мертвая тишина.

– Это не означает, что я твердо намерена подать на развод, – продолжала Мелани. Ее голос громко звенел в тишине. – Может быть, мы…

Стив встал.

– Я ухожу.

– Что? Куда? – спросила Мелани. В груди все оборвалось. Что бы она ни говорила, она вовсе не собиралась разрывать отношения сию минуту. Ей требовалось время на раздумья.

– Я не могу принимать решения прямо сейчас, в присутствии постороннего человека. Я совсем запутался. Извините, Дебора. Я сам настоял на том, чтобы встретиться сегодня, но я… я не готов. Мне нужно прийти в себя. – Он двинулся к выходу.

– Подожди! – окликнула его Мелани. – Она нам поможет. Давай попытаемся. Мы должны…

– Я не могу сейчас, понимаешь? Ты застала меня врасплох с этим парнем. Мне нужно время, чтобы подумать. – Он решительно вышел из комнаты.

– Я должна пойти с ним, – бросила Мелани Деборе и вскочила. – Пришлите, пожалуйста, счет по почте.

– Да, конечно. Мелани, если вы решите прийти еще раз, одна или вдвоем, то я к вашим услугам. Договорились?

– Спасибо.

Она бросилась вслед за Стивом и догнала его возле лифта – он стоял, прислонившись к стене и закрыв лицо руками. Она легонько прикоснулась к его спине, на мгновение почувствовав под рубашкой хорошо развитые мускулы. Прикосновение напомнило о том, как утром они занимались сексом прямо в коридоре. И что за чушь в голову лезет – нашла о чем думать в такой момент! Брак не сводится только к сексу.

Стив с раздражением стряхнул ее руку и вломился в лифт, как только открылись створки. Мелани последовала за ним. На улице он поймал такси.

– Можно мне с тобой? – неуверенно спросила Мелани. Ужасно. Куда лучше быть пострадавшей стороной.

Стив открыл было рот для ответа, потом стиснул зубы и презрительно присвистнул, признавая свое поражение. Через мгновение он открыл ей дверцу такси.

Демонстративно недовольная Элси встретила их на пороге:

– Вы хоть знаете, который час?

Стив вытащил из кошелька деньги.

– Спасибо, что задержались, Элси. Мы очень благодарны за помощь. Вот вам сверхурочные и на такси.

– Вы, похоже, считаете, что можно отделаться деньгами. День за днем мне приходится сидеть допоздна. Думаете, мне больше делать нечего? Меня дома ждут!

Стив потрепал ее по руке:

– Извините, нам действительно очень жаль, что так получилось. Мы сейчас ужасно заняты. Если не возражаете, обсудим это утром, хорошо? – Он аккуратно подвел ее к дверям и выставил из квартиры. – Огромное спасибо, Элси. Всего хорошего.

Заперев за ней дверь, Стив прошел в гостиную и тяжело опустился на диван. Мелани подошла и села с другого конца дивана, подальше от Стива. В такси они не произнесли ни слова. Мелани посмотрела на некогда девственно чистую темно-серую обивку дивана, теперь покрытую грязными пятнами: Майя уже успела заляпать. Вспомнилось то время, когда диван только что купили, когда они в счастливом неведении въехали в квартиру, начиная совместную жизнь. Они были так уверены в безоблачном будущем, не имея ни малейшего представления о возможных проблемах!.. Словно подслушав ее мысли, в детской заплакала Майя.

– Ты сама к ней зайдешь, или мне пойти? – устало спросил Стив, не двигаясь с места.

Мелани встала, однако плач прекратился.

– Не ходи. Она замолчала, – сказал Стив, но Мелани все равно пошла в комнату Майи. Приходя домой, она всегда заходила проведать малышку. Кроме того, при виде личика дочурки на душе становилось легче и в голове прояснялось.

Детскую заливал золотистый свет ночника. Затаив дыхание, чтобы не шуметь, Мелани благоговейно подошла к кроватке. Майя лежала на спине, закинув ручонки за голову. Веки подрагивали. Мелани смотрела на малышку и вдруг вспомнила, как одиноко ей было на выпускном, когда вокруг толпились большие счастливые семьи, а ее отец так и не приехал. К тому времени стало уже ясно, что он не вернется. Врачи объявили, что он выздоровел, но каждый раз, когда приходило назначенное время отлета в Нью-Йорк, отец находил причину для задержки. В конце концов Мелани потребовала у матери объяснений.

– Твой отец хочет остаться в Сан-Хуане, – устало ответила мать.

– Он же поправился! Теперь он может вернуться домой! Врачи разрешили…

– Ты хотела знать, в чем дело, тогда слушай. Он не вернется. Мы подали на развод.

– Маленькая моя, что с тобой будет, если я не сумею исправить положение? – прошептала Мелани.

Сзади послышался шум, и она обернулась. В дверях стоял Стив – свет из коридора отливал золотом на его волосах. «Он такой неотразимый, – подумала Мелани, – зарабатывает кучу денег и безумно любит дочку». Может быть, мать все же права? На месте Мелани многие женщины согласились бы помириться и считали бы, что им повезло. Почему же она не может? Наверное, недостаточно старается. Если она в чем-то себе поклялась, так это в том, что детство Майи будет более счастливым, чем ее собственное.

Стив подошел и встал рядом.

– Настоящая красавица, – заметил он, глядя на спящую в кроватке дочку. – Вся в тебя.

Он взял Мелани за руку и потянул к двери.

– Стив…

– Тсс. – Он приложил палец к ее губам, вытащил Мелани в коридор, затем отвел в спальню и развернул лицом к себе. Нежно поцеловал в губы и начал расстегивать блузку. – Мелани, я все обдумал по дороге, и я готов забыть происшествие с этим агентом ФБР. Я все понял. Ты хотела показать мне, что на тебя заглядываются другие мужчины. Неужели ты думаешь, я этого не знаю? Ты чертовски соблазнительна, – добавил он и потерся носом о ее ухо.

– Ты с ума сошел. Нам нужно поговорить, а не сексом заниматься.

Она нахмурилась, но не стала сопротивляться. Именно так он всегда решал проблемы в их взаимоотношениях, однако теперь толку от этого не было. Или все же был? От его прикосновений у нее все еще дрожали колени. Мелани хотела запротестовать, сказать, что целовалась с Дэном не только ради мести. Но Стив не давал ей опомниться, стягивая блузку и целуя в шею, а потом в губы. Она ответила на его поцелуи. Что-что, а целоваться Стив умеет, ничего не скажешь. Как он раздвигает губы языком, с ума сойти можно! И как точно он выбрал момент, чтобы медленно скользнуть ладонями по бедрам и крепко прижать ее к себе. Мелани почувствовала, как внутри разгорается желание.

– О, да ты распутница, – прошептал он ей на ушко.

– Это ты распутник, а не я, – с придыханием выговорила Мелани между глубокими поцелуями. – А помнишь, как мы познакомились, когда катались на лыжах? Ты еще решал, кого затащить в постель первой: меня или эту стерву Келли. Я сразу поняла, что ты бабник, но ты был такой неотразимый, что я не послушалась голоса разума.

Стив отстранился и посмотрел на нее – его карие глаза застилала страсть.

– Келли? Вот еще! С ней со скуки помрешь, такая вся из себя правильная. Я всегда хотел только тебя. Ты самая привлекательная женщина на свете. Потому я и женился на тебе.

– Стив, семейная жизнь не сводится к кувырканию в постели.

– Разве? – Он заставил ее опуститься на кровать и взобрался сверху, коленом раздвинув ее ноги. – Когда в постели так здорово, что еще требуется? Лично мне ничего.

«А мне требуется», – подумала Мелани, однако сказать ничего не смогла: Стив закрыл ей рот поцелуями.

– О! – застонала она.

– А, говорил же я тебе!

Надо перестать заниматься любовью с мужем. Это не только сбивает с толку, но и заставляет чувствовать себя продажной девкой. «Откуда такое странное чувство?» – подумала Мелани, глядя на Стива, после того как он скатился с нее. Ведь он ее муж перед богом и законом. Отец ее ребенка. Она делает именно то, что полагается, – пытается восстановить отношения.

Стив захрапел.

– Эй! – Мелани ткнула его в бок. – Проснись!

– А?

– Проснись, говорю. Нам нужно поговорить. А потом ты уйдешь. Уйдешь отсюда, понятно?

– Вот еще. Я слишком выдохся. Ты меня укатала.

– Стив, мы должны пожить отдельно. Это вовсе не шутка.

Он сел.

– Зачем? Из-за этого накачанного недоумка в гробе на колесах? Я его прекрасно разглядел. У него же на лбу написано «бабник». Опять ты за свое. Я все понял и готов тебя простить. Конечно, если ты перестанешь с ним встречаться.

– Ты считаешь, что мне нужен только секс, потому что тебе самому больше ничего не надо. Дэн оказался очень интересным человеком. Он заботлив и умеет слушать…

– Да? С каких пор тебя интересуют подобные вещи? – раздраженно осведомился Стив.

– Какие вещи?

– Слушай, я вовсе не собираюсь тебя критиковать или обижать. Но ты никогда не была склонна к разговорам по душам. Чего и следовало ожидать, учитывая твое детство.

– Что ты имеешь в виду?

– Мел, если ты не поняла, что я имею в виду, тебе стоит хорошенько посмотреть на себя в зеркало. Сама подумай. Ты все время на работе. Близких друзей у тебя нет. Нам хорошо вместе, мы слеплены из одного теста. Да и потом у нас не те отношения, чтобы сидеть и разговаривать о сокровенных чувствах. Можно подумать, твой Шварценеггер будет вести такие беседы! Не морочь мне голову!

Мелани встала, натянула халат и подошла к окну. Она молчала, обеспокоенная словами Стива гораздо больше, чем осмеливалась себе признаться.

– Ты же знаешь, бандита, который стрелял в моего отца, так и не поймали, – нерешительно начала она. – Прошло шестнадцать лет, а он все еще разгуливает на свободе. Поэтому я так много работаю. Чтобы другим не пришлось пережить тот же ужас, что и мне.

– Я же говорю, у тебя есть свои причины. Я вовсе не жалуюсь и ни в чем тебя не виню. Ты сводишь меня с ума – именно такая, какая ты есть. Ты красавица, умница и распутница в постели. Ты прекрасная мать. И не в твоем характере разводить психотерапевтические беседы.

– Если все действительно так, не значит ли это, что мы должны поработать над нашими отношениями? И поработать над самими собой? – Мелани отвернулась от окна и посмотрела на Стива.

– Вовсе нет! С нашими отношениями все в порядке. Давай не будем зря заморачиваться самокопанием, ладно? Лучше всего забыть то, что случилось. Я изменил тебе с Самантой, а потом ты спуталась с мистером Аполлоном. Вот и поквитались. Забудем. Что тебе еще нужно?

«Больше того, что ты мне предложил, – подумала Мелани. – Мне нужно больше».

Стив вздохнул и потер глаза. У него заурчало в животе.

– Я сегодня так и не поужинал. Может, закажем что-нибудь из китайского ресторанчика?

Мелани подошла, подняла с пола брюки и подала Стиву.

– Кафешка на Мэдисон открыта до одиннадцати. Если поторопишься, то еще успеешь перекусить.

– Ты серьезно?

– Стив, если тебя устраивают те отношения, что ты описал, с такой женщиной, за которую ты меня принимаешь, то эта жизнь не по мне.

Он вздохнул и посмотрел на брюки, которые держал в руке.

– Ладно, если ты настаиваешь, мы вернемся к психотерапевту. Лишь бы тебе стало легче.

– Не говори так только для того, чтобы я позволила тебе остаться на ночь. Ты должен быть искренним. Я на самом деле думаю, что нам следует немного пожить отдельно, чтобы решить, действительно ли мы хотим сохранить брак.

Стив молча посмотрел на нее, потом встал и натянул брюки.

– Ладно, – сказал он, – я дам тебе возможность еще немного покапризничать. Похоже, происшествие с Самантой расстроило тебя куда больше, чем я ожидал. Однако имей в виду, всему есть предел. Мне надоело ночевать у родителей. И если ты еще раз встретишься с этим парнем, я за себя не ручаюсь.

Она проводила Стива в прихожую, чтобы запереть за ним дверь. И по привычке поцеловала на прощание. От поцелуя ей стало грустно. От старых привычек трудно избавиться.

После ухода мужа Мелани почувствовала нестерпимый голод. Наверное, от стресса. Или после секса. Хорошо, что Стив ушел, а то бы они наверняка опять оказались в постели. Уж лучше что-нибудь съесть. Наполнить желудок и выбросить из головы личные проблемы, чтобы можно было наконец подумать.

Мелани порылась в шкафчиках в поисках заветной пачки. Маленькая квадратная коробочка с сине-золотой этикеткой, ничуть не изменившейся еще с тех времен, когда Мелани была ребенком. Она с детства обожала заварной крем из готовой смеси. Да, она ассимилированная пуэрториканка, и ее mami не умела готовить настоящий домашний заварной крем. И что с того? Какая есть, такая есть.

Мелани пришла к этому выводу, помешивая густую желтоватую жидкость в кастрюльке и с наслаждением вдыхая аппетитный карамельный запах. Пора бы уж знать себе цену. В глубине души она оставалась девчонкой из Бушуика. Девчонкой, чье детство прошло на асфальтовых улицах, полных грязи и насилия. Девчонкой, чей отец так и не вернулся домой после одной ужасной ночи. До сегодняшнего дня она была благодарна Стиву за все, что он ей дал, и не просила ничего больше.

Мелани вылила сладкую растопленную жидкость в маленькие чашки и сунула их в морозилку, чтобы побыстрее застыли. Слопала две с половиной чашки, прежде чем ее начало тошнить, а остаток десерта выбросила в мусорное ведро. Que estupido![34] И чем она только думала? Мелани физически ощущала, как поглощенные калории откладываются на бедрах. Завтра придется весь день голодать, чтобы сжечь съеденный сегодня излишек.

Мелани вернулась в спальню, потушила свет и легла поверх одеяла; следила, как по комнате движутся синие тени, и размышляла о словах Стива. Она не хотела быть такой, какой ее описал Стив. Она хотела избавиться от груза прошлого, чтобы стать лучше и смелее и занять в мире то место, которое принадлежало ей по праву.

Оставалось только сообразить, как именно это сделать.

37

Захлопнув крышку сотового телефона, Билл Фленаган расплылся в довольной улыбке. Он не надеялся получить большой барыш с последней работенки. Но вишь, телефонный звонок как гром среди ясного неба – и нате вам, пожалуйста, двадцать пять кусков. Этот жмот предложил сначала всего пятнадцать, пришлось поторговаться. Ха, выдумали, Бешеный Билл не знает, почем нынче стоит кого-то замочить? Вы думали, с простачком связались? Не на того напали! И ведь как вовремя! В казино Атлантик-Сити он просадил целое состояние, и Фрэнки Брикс скоро припрется за должком. Надо подзаработать, иначе отделают так, что придется потом на костылях ходить.

Вот только следует все хорошенько обмозговать. Он и так уже в ее палате. Девчонка спит. Можно прямо сейчас вернуться и применить испытанный способ: подушку на морду, а потом связать какой-нибудь веревкой или разорванной простыней. Но ему велели сделать так, чтобы сошло за самоубийство. Двадцать пять кусков за пару минут работы – ништяк! И к тому же какой кайф! Как эта борзая сучка в ужасе проснется, станет брыкаться, ерзать под ним, пока он будет прижимать подушку все крепче, а потом затихнет. Ух ты!

От одной только мысли у него встал – первый раз за черт знает сколько времени. Но если и впрямь сделать именно так, то сначала нужно приготовить железобетонное алиби, чтобы не попасться с поличным.

В этом-то и проблема. Самое простое в данном случае оказывалось в то же время самым сложным. Он имеет полное право находиться в комнате. Стало быть, именно с него и спросят. Если не поверят в самоубийство, то сразу поймут, что ее убили. Насколько он знал, девчонка не настолько тяжело больна, чтобы отдать концы. И тогда они решат, что он замешан в убийстве. Кто-то другой еще мог бы отовраться, сказав, что вышел пописать, но у него такой номер не пройдет. Он у этих козлов давно на примете. Нужно непробиваемое алиби, чтобы оно как-то подтвердилось. Нужно, чтобы его где-то заметили. Может быть, в столовой? Убить девчонку, связать, пойти в столовую и затеять драку? Тогда его точно заметят. К тому же дракой можно будет объяснить любые отметины, если эта сучка станет сопротивляться. А потом вернуться и сделать вид, что обнаружил тело. Неплохой вариант.

Фленаган прошел в палату и уселся на стул в углу, наблюдая за спящей девчонкой и раздумывая, как поступить. Уже около десяти вечера. Из коридора в полутемную комнату лился яркий свет. По отделению все еще шастает много народу. Лучше среди ночи, чтобы никто не слышал звуков борьбы. Провернуть дело надо сегодня – именно так они договорились. Поэтому времени на то, чтобы достать какое-нибудь лекарство для сердечного приступа или другую гадость, нет. У него есть нож и пистолет, но для самоубийства они не годятся. Остается сделать вид, будто она задохнулась. Или, скажем, ее задушили. А неплохая идея насчет задушить. Как он нажмет на эту тонкую белую шейку, и она сомнется под его пальцами… Ни фига себе, опять у него встает.

Аманда пошевелилась во сне, вздохнула и неуклюже двинула забинтованной рукой. Фленаган подошел и встал рядом, наблюдая. Убедившись, что девчонка крепко спит, он осторожно стянул одеяло до пояса, разглядывая ее тело под тонкой больничной рубашкой. Уж больно тощая. Такие крохотные сиськи, не мешало бы добавить силикона, а то и смотреть не на что. То ли дело прокурорша – вот сиськи у бабы! Ему всегда хотелось оттрахать девку, когда та уже скапустилась, но ведь это ж не девка, а просто мешок с костями какой-то. К тому же нельзя забывать про анализ ДНК. Ну, волосы он еще сможет объяснить тем, что охранял ее, а вот сперму не объяснишь. Лучше бы не пить, а то вдруг не удержится. Самообладанием он никогда не отличался.

Фленаган сел на стул в углу, вытащил флягу и опрокинул в горло все до последней капли, чувствуя, как по телу разливается тепло. Придется подождать не один час, пока настанет время действовать. Надо поберечь силы. Пора бы немного вздремнуть.

Фленаган вздрогнул и очнулся от тяжелого забытья. Ему послышался странный хлопок. Или приснилось? За окном светало. В башке словно молотком стучали. Он нажал кнопку, чтобы посмотреть время на дисплее электронных часов. Большую часть ночи он проспал. Черт, надо пошевеливаться, а то не успеет сделать дело. Такой шанс нельзя упускать, бабки нужны позарез.

Дверь в коридор оказалась закрыта. Странно, он не помнил, когда закрыл ее. Наверное, медсестра заходила. Билл с трудом поднялся, расправил одежду и отхаркнулся, чтобы прочистить горло. Разве можно спать на этом проклятом стуле! Все тело ломит. И что это за запах? Похоже на кровь. Черт бы побрал больницы, в них такая тоска берет. Что-то он ничего не соображает. Выпить бы, чтоб в башке прояснилось.

Фленаган взялся трясущимися руками за флягу. Пусто! Во бля! И когда успел высосать? Как теперь работать, не промочив горло? Пожалуй, придется сходить за пузырем, а то трясет, мочи нет.

Билл подошел к постели, вспоминая, что так и не решил, каким способом придушить девчонку. С минуту Фленаган тупо смотрел на нее, не понимая, что произошло. Аманда глядела в потолок широко открытыми глазами. Прямо в центре лба красовалась аккуратная черная дырка, а по подушке медленно растекалось темное пятно.

Теперь Фленаган дрожал всем телом, пытаясь сообразить, что случилось – неужели он застрелил ее, а потом вырубился? И тут он услышал шум за спиной. Обернулся и увидел латиноамериканца с вытянутым лицом и крохотными глазками. Парень стоял и смотрел на него – мелкий такой пацан, хотя вид борзый. Вот ведь гнида, перехватил двадцать пять штук!.. Билл представил, как он голыми руками изобьет малого до смерти.

– Ну ты, козел, – прохрипел он, надвигаясь на парня, – какого хрена ты здесь делаешь? Это моя шабашка.

Пацан улыбнулся и поднял висевшую вдоль тела руку. В руке оказался девятимиллиметровый пистолет с длиннющим глушителем. Дуло смотрело прямо в лицо Фленагану. «Классная игрушка», – подумал Билл, слушая громкий хлопок выстрела.

Он вошел в лифт. Вот и все. В такой час в больнице совсем тихо. Хорошо ранним утром! На улице свежо, мусор еще не воняет, нагревшись на солнце. Никого нет. Да если бы и был кто-то, что с того? Пока найдут тела, его уже и след простынет.

В последнее время дух перевести некогда. Убивает прямо на глазах у свидетелей, и все равно никто не может его поймать. Невероятная полоса везения! Ну, раз пошла такая пруха, то не стоит терять времени. Сегодня пора заняться китайской сучкой архитекторшей. Может, тогда наконец удастся получить бабки за эту вонючую работенку!

38

Сквозь сонное забытье Мелани услышала звонок телефона. Борясь с усталостью, она попыталась вынырнуть на поверхность. Когда она наконец протянула руку к телефону, сработал автоответчик.

– Алло.

– Алло, это Элси.

Глаза жгло. Мелани посмотрела на часы рядом с телефоном. Скоро семь. Вот-вот зазвенит будильник. Без Стива постель казалась пустой. Мелани почти не спала всю ночь: слишком много мыслей крутилось в голове. Учитывая, сколько времени потребуется Элси, чтобы добраться – а она еще не вышла из дома! – было очевидно, что няня опоздает. А значит, и Мелани тоже.

– Элси, что случилось? – У Мелани екнуло сердце. Ей столько нужно успеть сделать!

– Разве я не говорила, что сегодня у меня день рождения?

– Нет… Я не знала, что у вас день рождения. Хорошо, что предупредили. Я куплю торт по дороге с работы, и мы отпразднуем.

– Вообще-то дети хотят отвести меня в ресторан. В последнее время я столько работала, что мне не помешает выходной. Боюсь, я не смогу прийти сегодня, – заявила Элси.

– Простите, как вы сказали? – переспросила Мелани, отчаянно надеясь, что ослышалась.

– Я говорю, что не смогу сегодня прийти.

– Элси, если вы хотите взять выходной в день своего рождения, мы можем это обсудить, но надо же предупреждать заранее. Я сейчас по горло занята расследованием убийства. – Мелани запаниковала.

– Извини, сегодня никак не могу. Увидимся завтра. – Элси повесила трубку.

Мелани заглянула к Майе – малышка все еще крепко спала. Por favor, поспи еще немножко! Мелани требовалось сосредоточиться, чтобы найти выход из положения. Она приготовила кофе и уселась за кухонный стол, потирая глаза. Она настолько вымоталась, что неожиданное осложнение казалось непреодолимым. «Ну, думай же, думай! Кому можно позвонить? Конечно же, Стиву! В конце концов, он ведь отец!»

Мелани застала Стива у его родителей и объяснила ситуацию.

– Нет, ты представляешь, как она меня подставила? Даже не предупредила заранее.

– Элси, вероятно, хочет дать тебе понять, что ей не нравится, как ты с ней обращаешься, – ответил Стив.

– Да знаю. Я не дура и поняла, в чем дело. Мне действительно нужно поговорить с ней по душам насчет дополнительного времени. Но ведь это же ее работа! Если мне приходится работать сверхурочно, на следующее утро я все равно прихожу вовремя, невзирая на усталость.

– Да ладно тебе. В последнее время Элси много работала, а ведь она уже не девочка.

– Хорошо, я понимаю. Но ты меня выручишь? Посидишь с Майей хотя бы до обеда, пока мама придет с работы?

– Ну уж нет. И знаешь почему? Почувствуй, что такое на самом деле жить без мужа. Быть матерью-одиночкой совсем не просто.

– Стив, сейчас не время сводить счеты.

– А я ничего не свожу. Ты сломя голову рвешься пожить отдельно. Может быть, этот случай заставит тебя как следует подумать, и ты начнешь ценить меня немного больше. Потому что я хочу быть с тобой. С тобой и Майей.

– Стив…

– Подумай как следует, – повторил он и повесил трубку.

Да уж, теперь она подумает, какой он на самом деле мерзавец. Как будто отказ помочь склонит ее к примирению. Черта с два! Она положила трубку и несколько раз постучала головой об стол. Толку от этого не было, но хотя бы эмоции выплеснула.

Телефон громко зазвонил прямо в ухо, заставив ее подскочить.

– Алло, – с надеждой сказала Мелани. А вдруг Элси передумала?

– Привет, – послышался голос Дэна. – Выспалась?

– А, привет. – Мелани на секунду расстроилась, что это не няня. В жизни все настолько перевернулось вверх дном, что Дэн казался еще одним осложнением. Стоит поговорить с ним, расставить все по местам, хотя это как-то неловко, даже неприлично. В конце концов, что такого случилось вчера вечером? Один-единственный поцелуйчик. Совершенно восхитительный поцелуйчик!.. Мелани не удержалась от улыбки. Дэн сам восхитительный! – Как дела? – поинтересовалась она более приподнятым тоном.

– Не очень, – признался он. – У меня плохие новости.

– Вот как? – Мелани просчитала возможные варианты. Что-нибудь с Бернадетт? – Что случилось?

– Хирург добрался до Аманды. Вчера ночью ее убили. Выстрел в голову. Фленаган тоже мертв.

Мелани замутило и вывернуло наизнанку – она едва успела добежать до раковины. В глазах все расплывалось из-за слез.

– Мелани? Мелани?

В трубке квакало, и Мелани с удивлением обнаружила, что все еще держит ее в руке. Вспомнились слова Делвиса Диаса, предупреждавшего, что люди, с которыми она пришла на допрос, не заслуживают доверия. Не только Рендл, но и Дэн тоже. Дэн, который вчера настоял на том, чтобы поехать в паб, вместо того чтобы отправиться в больницу охранять Аманду. Тот самый Дэн, про симпатию к которому она рассказала мужу. Человек, которому она позволяет разрушать и без того надломленный брак. Господи, ну какая же она все-таки дура!

– А где был Рендл? Почему не следил за дверью палаты? – По щекам Мелани катились слезы, но ей удалось говорить ровно и уверенно.

Дэн помолчал, прежде чем ответить.

– Не знаю. Я не могу его найти, он не отвечает на звонки.

– А ты где?

– В больнице, собираюсь уезжать. Все произошло ночью. Криминалисты уже осмотрели палату и отвезли тела в морг. Если хочешь, заеду за тобой. Пока Хирург все еще…

Мелани бросила трубку, не дослушав.

– Черт побери, Мелани Варгас, ты невероятная дура! – сказала она вслух.

Мама могла приехать только после обеда. Мелани согласилась, потом вскочила и стала мерить шагами комнату, пытаясь придумать что-нибудь еще. Она схватила телефонный справочник и, лихорадочно листая страницы, нашла услуги нянь по вызову. Нет, невозможно. Немыслимо. Она просто не может оставить Майю с какой-то незнакомой тетей. Сестры не было в городе. Софи! Софи Чо. Она ведь оставила Софи сообщение еще позавчера, но та до сих пор не перезвонила.

Мелани торопливо набрала номер и слушала гудки, в нетерпении притопывая. Однако ответил безразличный механический голос автоответчика: «К сожалению, набранный вами номер отключен. Дополнительной информацией не располагаем».

Это еще что за фокусы? Мелани снова набрала номер и услышала то же самое сообщение. Что за чертовщина! На фоне недавних событий исчезновение Чо выглядело подозрительным, и Мелани заволновалась. Что могло случиться с Софи? Почему ее телефон отключен? Она порылась в ящике в поисках записной книжки и нашла сотовый телефон Софи. Набрала номер. «Ради Бога, Софи, возьми трубку!»

– Алло.

– Софи, это Мелани. Я ужасно рада тебя слышать.

– Мелани?

– Да?

– Слушай, я тебе звонила…

– Знаю. Я оставила тебе сообщение, а ты не перезвонила. У тебя все в порядке? Ты что, отключила домашний телефон?

– Ну… отключила.

– Зачем?

– Я взяла отпуск.

– Отпуск?

– Да. Я уезжаю к двоюродной сестре в Ванкувер.

– Надолго?

– Не знаю, скорее всего надолго. Вообще-то я собираюсь туда перебраться.

– Ничего себе. – У Мелани упало сердце. И вовсе не потому, что ей понадобилась няня. До сих пор она как-то не осознавала, насколько важна для нее дружба с Софи. Ведь, не считая сестры, Софи была ее единственным близким другом.

– Софи, я в шоке. То есть я имею в виду с чего бы вдруг? Никогда раньше я от тебя ничего подобного не слышала. Я буду безумно по тебе скучать.

– Я тоже буду по тебе скучать. Признаться, я надеялась, что смогу зайти сегодня утром и попрощаться с тобой и малышкой. Если не помешаю, конечно.

– Нет-нет, ничуть не помешаешь. Мне все равно сидеть дома, пока не придет мама, потому что моя няня решила взять отгул. Ужасно не вовремя: на работе запарка с делом Бенсона.

– Ах да. Как продвигается расследование? – напряженно выдавила Софи после паузы.

– Хуже некуда. Впрочем, не буду забивать тебе голову жуткими подробностями. В конце концов, я сама во всем виновата. Так когда тебя ждать?

– Ничего, если я зайду прямо сейчас? Я отправила всю мебель в камеру хранения еще вчера и теперь от нечего делать сижу в кафешке.

– Конечно, приходи! Господи, почему ты мне раньше не позвонила? Могла бы переночевать у меня на диване.

– Да ладно, ничего страшного. А когда придет твоя мама?

– После обеда.

– Слушай, если хочешь, я могу посидеть с Майей до прихода мамы, а ты сходишь на работу. У меня самолет только вечером.

39

Будка дежурного на служебной автостоянке была наглухо заперта. Мелани прижалась носом к стеклу, вглядываясь внутрь, словно кто-то мог прятаться в темноте тесной комнатушки. Табличка на двери извещала, что стоянка открывается в девять, а сейчас было всего лишь четверть девятого. Мелани стояла, чувствуя, как изящная приталенная блузка пропитывается потом, и пыталась придумать способ найти машину. В данных обстоятельствах она не могла себе позволить тупо ждать целых сорок пять минут.

На стоянку въехал выцветший четырехдверный седан и остановился возле будки. Яркое солнце отражалось в окнах, и Мелани не могла разглядеть лицо водителя. Дверь открылась, и вышел Джо Вильямс, ее коллега по работе.

– Джо! – Мелани искренне обрадовалась его появлению.

– Ты чего здесь так рано? Судебное заседание на Лонг-Айленде, что ли? – поинтересовался он, щурясь от солнца за толстыми стеклами очков.

– Ну… не совсем.

Он посмотрел на нее внимательнее:

– С тобой все в порядке? Ты как-то странно выглядишь.

– Честно говоря, дело швах. Дурдом какой-то! Вчера ночью убили еще одного свидетеля. Дочку Бенсона. Мы никак не можем поймать Хирурга, я уже не знаю, за что хвататься. Мне срочно нужно съездить в Отисвилл, чтобы поговорить с заключенным, а в ближайшие сорок пять минут машины не будет. Разве что ты отдашь мне свою – ты ведь ее на стоянку возвращаешь? – с надеждой спросила Мелани.

– Возвращаю. Старушка Стелла что-то не в форме – издает какой-то странный скрежет.

– Сойдет, на безрыбье и рак рыба. Давай ключи. – Мелани протянула руку.

– Ты уверена? Я не особо разбираюсь в машинах, но, по-моему, с ней что-то не то.

– Джо, у меня нет времени.

– Ладно. – Пожав плечами, он отдал ей ключи. – Если хочешь, заполню за тебя бумажки, когда придет дежурный.

– Было бы здорово! Ты настоящий друг!

– Ерунда, с удовольствием помогу, чем смогу. Глядя, как ты мучаешься с этим расследованием, я даже чувствую себя виноватым за то, что оно досталось тебе, а не мне.

– Да ладно, мы оба знаем, что я сама напросилась. Сделала карьеру, называется! – Мелани открыла дверцу и села за руль, бросив сумочку на пассажирское сиденье.

– Кстати, к вопросу о карьере, – начал Джо, но потом махнул рукой: – Не важно, ты же торопишься.

– Что ты хотел сказать?

– Мне предложили перейти в «Фогель, Бингхем и Макгвайр». Может быть, я уволюсь.

У Мелани вытянулось лицо. Все друзья уходят. А ведь их не так уж много и было. Стив верно заметил, что друзей у нее маловато.

– Джо, не уходи! Как же я без тебя останусь?

– Приятно слышать, что тебе не безразличен мой уход. Я тоже буду скучать. Однако мы все равно почти не видимся.

– Будем видеться чаще, когда станем немного свободнее.

– Ага, то есть после дождичка в четверг. Знаешь, Мелани, мне нужна работа, которая заставляет шевелить мозгами. А то, что бы я ни говорил, Старая Карга все время назначает меня на тупые захваты наркотиков!

– Как только у меня найдется минутка, я непременно уговорю тебя остаться!

Он улыбнулся:

– Спасибо за заботу. – Джо отступил назад, и Мелани захлопнула дверцу. – Удачи!

У Мелани свело ногу от напряжения, с такой силой приходилось вжимать педаль в пол.

– Черт побери, Стелла! – закричала она, стукнув кулаком по рулю. Проклятая машина теряла скорость.

Нужно успеть добраться к Делвису прежде, чем сдохнет двигатель. Она должна узнать правду. Дело даже не в том, чтобы поймать Хирурга. Если окружающие не заслуживают доверия, необходимо выяснить все подробности. Потому что уже невозможно игнорировать совпадения. Пропавшие улики. Оставленные без охраны двери. Розарио. Жасмин. А теперь Аманда. У убийцы явно есть сообщник, наводчик. Она обязана выяснить, кто он. Она обязана остановить вакханалию. И кроме того, она должна узнать правду о Дэне О'Рейли – по личным причинам.

Въезжая в оплетенные колючей проволокой ворота тюрьмы, Мелани вздохнула с облегчением. Совсем скоро все прояснится. Она выключила двигатель, поморщившись от ужасного скрежета, схватила сумку и, стуча каблуками, побежала к входу.

Леона Буркетт, уже знакомая крашеная блондинка с широким задом, встретила посетительницу возле металлоискателя. Дрожа от холода в кондиционированной комнате, Мелани предъявила удостоверение. Она уже обдумывала, о чем спросить Делвиса. Невероятно, насколько работа помогает успокоиться и собраться с мыслями. Она вновь почувствовала уверенность в себе.

– Вы что, явились просто так, без предварительного согласования? – недовольно бросила Леона.

– Прошу прощения, – извинилась Мелани. – Расследование продвигается так быстро, что мне срочно понадобилось поговорить с Диасом.

– Присядьте, я проверю данные на компьютере. Не знаю, можно ли устроить встречу сегодня.

– Пожалуйста. Это очень важно.

Леона раздраженно мотнула головой, указав на небольшую комнату ожидания возле входа, и отошла.

Когда она вернулась через пятнадцать минут, Мелани уже начала поглядывать на часы и волноваться.

– Похоже, вы зря приехали, – заявила Леона. – Именно поэтому мы всегда советуем звонить и договариваться заранее.

– Почему? В чем дело?

– Потому что заключенного перевели в Ливенуорс. Отправлен самолетом в пять утра.

– В Ливенуорс? В Канзас?

– Так точно, мэм. Этот заносчивый мерзавец наконец получил по заслугам. Кого-то он конкретно достал, что его послали в Ливенуорс. Уж там-то знают, как обращаться с отморозками. Вряд ли Диас когда-нибудь сюда вернется. Но если вдруг случится чудо, то приедет он, прямо скажем, шелковым. – Леона ухмыльнулась.

– Да как же это? Не может быть! Я ведь с ним еще вчера разговаривала. Он ничего не сказал о том, что его переводят.

– А он и понятия не имел. Его разбудили, велели взять шмотки и сунули в самолет.

Мелани вдруг осенило.

– Когда именно пришло распоряжение о переводе?

Леона пролистала бумажки, которые держала в руках:

– Сейчас посмотрим… Вот распоряжение о переводе. «Диас, Делвис, номер А6452-053, перевод, самолетом, ЛВ». ЛВ – это Ливенуорс. Введено в компьютер вчера вечером в 18:07, то есть около шести часов.

Делвис звонил Мелани днем, где-то между четырьмя и пятью часами. Сомнений не осталось. Диаса перевели по одной-единственной причине: чтобы он ничего не смог ей рассказать.

– А кто распорядился его перевести? – поинтересовалась Мелани.

Леона показала на колонку в распечатке:

– Вот здесь, видите? «У» значит «на усмотрение». То есть по усмотрению Управления тюрьмами, а не по предписанию. Стало быть, кто-то в Управлении приказал.

– А нельзя ли выяснить, кто именно? Узнать, почему его перевели?

– Да я вам и так скажу почему. Потому что этот сукин сын уже всем поперек горла. Я вам добрый десяток людей могу назвать, кому бы очень хотелось от него избавиться. Ну а кто именно отправил распоряжение, это компьютер не регистрирует.

– А как получить Делвиса обратно?

Леона состроила кислую мину и отобрала распечатку.

– Обратно? Да ведь он только что уехал!

– Но мне очень нужно с ним поговорить.

– Если хотите с ним поговорить, заполните заявку на заключенного. Хотя скажу откровенно: никто здесь не обрадуется, снова увидев его рожу.

– Ладно, а как заполнить заявку?

– Возьмете бланк, подпишете у федерального судьи. Отдадите судебным исполнителям за тридцать дней до назначенного допроса.

– Но мне нужно поговорить с ним прямо сейчас!

Леона пожала плечами:

– В таком случае вам не повезло. Извините, если вы не возражаете, то я пойду. У меня сегодня еще куча работы.

– Конечно. Спасибо, Леона.

– Да не за что, милочка.

Мелани прошла по плавящемуся асфальту парковки к своей машине. «Судя по тому, как начался день, теперь еще и машина не заведется», – подумала Мелани еще до того, как заметила маслянистую красновато-коричневую лужу под капотом.

Мелани открыла дверцу, и наружу хлынул обжигающий, едко пахнущий воздух. Ну конечно же, ей и в голову не пришло оставить машину в тенечке. Она все-таки влезла внутрь, невольно поморщившись, когда юбка задралась и голая кожа прикоснулась к раскаленному сиденью. Оставив дверцу открытой, чтобы было чем дышать, Мелани отыскала в сумочке ключ и попыталась завести мотор.

Двигатель странно заурчал, но когда она попробовала нажать на газ, ничего не вышло. Стелла не желала двигаться с места.

– Ну же, давай, малышка.

Урчание перешло в скрежет, потом в визг. Как Мелани ни нажимала на педаль, машина не шелохнулась.

Мелани уронила голову на руль. Слез не осталось – да и что толку плакать? К тому же она безумно устала.

– Что, не заводится? – вдруг раздался голос неподалеку.

Рядом стоял Дэн О'Рейли. Солнце играло на его густых темных кудрях, а симпатичное лицо освещала улыбка.

40

– Как удачно я подъехал, – заметил Дэн. – У тебя передача полетела. Садись лучше в мою машину.

Мелани смотрела на Дэна, стоявшего перед ней на залитой солнцем стоянке. Он внушал такое доверие, словно у него над головой сиял ангельский нимб. Однако внешний вид может быть обманчив. Если она хочет добраться до истины, то нужно поехать с ним. Нужно подыграть, держа при этом ушки на макушке. Если она сейчас откажется, то Дэн может подумать, что она что-то заподозрила. Пусть лучше считает, что она ему полностью доверяет – ей это только на руку. Страха Мелани не испытывала. Она в жизни не поверит, что Дэн способен причинить ей вред.

Мелани притворно улыбнулась в ответ и вылезла из машины.

– Моя машина вон там, – махнул он рукой. – Я включу тебе кондиционер и попробую отыскать автомастерскую. Если, конечно, здесь водятся автомастерские.

Он открыл перед ней дверцу своей машины, потом сел за руль. Мелани заняла переднее сиденье. Похоже, Дэн выключил кондиционер всего несколько минут назад: в салоне веяло прохладой. Пахло кофе и еще чем-то знакомым. Мелани с удивлением осознала, что это запах его свежевымытого тела. Она глубоко вдохнула, но тут же спохватилась. Нельзя позволять себе какие-либо чувства по отношению к Дэну: ни доверия, ни физического влечения – абсолютно никаких чувств!

Мелани протянула руку и потрогала стоявший в держателе стаканчик с кофе. Еще горячий.

– Это тебе, – сказал Дэн. – Купил в кафешке по дороге. Подумал, что с утра доза кофеина не помешает.

– Ты знал, что встретишь меня здесь? Значит, ты не случайно сюда приехал?

– Конечно, не случайно. Сегодня утром ты бросила трубку, когда я с тобой разговаривал. Я заволновался и выяснил, где ты находишься.

– Как же ты сумел меня найти?

– Работа такая. Если не забыла, я профессиональный сыщик.

«Так я тебе и поверила», – подумала Мелани.

Он включил кондиционер. Поток воздуха взметнул волосы прямо ей в лицо, и они прилипли к губной помаде. Мелани смахнула прилипшую прядку.

– Теперь прохладно?

– Очень даже.

– Вот видишь, что бы ты без меня делала?

– А почему ты мне не позвонил, вместо того чтобы тащиться полтора часа в Отисвилл? – настороженно поинтересовалась Мелани.

– Ты была так расстроена… Я подумал, что ты не возьмешь трубку.

– Ты решил, что я не отвечу на звонок, и поэтому провел два часа за рулем? Бред какой-то.

У Дэна зазвонил мобильник.

– Вообще-то я иду по следу. Может, как раз… Да, – сказал он, отвечая на звонок. И взглянул на Мелани, давая понять, что разговор важный. Прижимая телефон плечом к уху, он запустил таймер на своих электронных часах. – Да, черт возьми, я был там вчера вечером… Если ты не хочешь, чтобы я разыскивал тебя с собаками, то будь любезен отвечать на мои звонки… Когда? Ты мне уже три дня по ушам ездишь. Сколько еще я должен ждать?.. Ты знаешь условия игры. Хочешь получить защиту, дай мне что-нибудь взамен… Я же сказал: наведешь меня на Хирурга, и я об этом позабочусь… Займусь, когда придет время… Сегодня днем или никогда. Это мое последнее слово… Где?.. Хорошо, в четыре часа. Если ты не появишься, пеняй на себя. Я тебя защищать не стану. Как ни прискорбно, иногда при аресте получают серьезные телесные повреждения… Ясно, пока.

– Кто это? – спросила Мелани, когда Дэн отключил телефон.

– Осведомитель. Он может поднести нам Хирурга на блюдечке с голубой каемочкой, если захочет. Но только и делает, что морочит мне голову. Не приходит, не соглашается на встречу. Поэтому я пытаюсь выследить его через телефонную компанию. – Дэн лихорадочно набрал номер. – Дайте, пожалуйста, отдел контроля… Винни Мареску можно?.. Винни, это Дэн О'Рейли. Ну как, получилось? Здорово! Погоди секунду.

Он перегнулся через Мелани и порылся в бардачке. Тело Дэна оказалось так близко, что Мелани закрыла глаза и задержала дыхание, стараясь внушить себе, что ничего не чувствует. Все понятно, просто физическое влечение. Гормоны-феромоны. Она пыталась убедить себя, что мозг может подавить примитивные инстинкты.

Вытащив ручку и блокнот, Дэн выпрямился на сиденье. Мелани выдохнула. Открыла глаза и увидела, что он пишет в блокноте.

– Миллбрук, Нью-Йорк. Первый раз слышу… Хм, странно. Ладно, в любом случае спасибо, с меня пиво. Пока, дружище. – Дэн закончил разговор и повернулся к Мелани: – Что еще за дурацкий Миллбрук?

– Миллбрук? Шикарный такой городишко к югу отсюда. Лошади, антиквариат и так далее. У Джеда Бенсона там загородный дом. А что?

– Так вот оно что. Иначе на кой черт торговцу наркотиками из Бушуика переться в Миллбрук? Похоже, мой осведомитель находится в доме Бенсона. Ищет там что-то. Ты, случайно, не знаешь адрес?

– Адрес дома Бенсона? Случайно знаю. Я как раз вчера просматривала документы и запомнила его. А зачем тебе?

– Нужно сейчас же туда поехать. Если удастся сцапать этого парня, то он приведет нас прямиком к Хирургу.

Следуя дорожным указателям, Дэн выехал на скоростную трассу. Вытащил из бардачка дорожный атлас, развернул его на коленях и время от времени туда поглядывал.

– А как зовут твоего осведомителя? Я его знаю? – поинтересовалась Мелани, изучая профиль Дэна.

Дэн улыбнулся:

– Ну и длинный же у тебя носик. Сегодня ты просто завалила меня вопросами. А мне нельзя тебя кое о чем спросить – для разнообразия?

– О чем именно? – насторожилась Мелани.

– Да так, любопытно, почему первое, что ты сделала, узнав об убийстве Аманды, – это сломя голову помчалась к Делвису? Что такого важного он тебе рассказал?

– Ничего не рассказал. Я с ним не разговаривала.

– Не разговаривала? Почему?

– Потому что сегодня утром его перевели в Ливенуорс.

Дэн отвел взгляд от дороги и в искреннем изумлении уставился на Мелани. Она взяла этот взгляд на заметку. В чем бы ни был замешан Дэн, о переводе Делвиса он явно услышал впервые.

– Ты удивлен?

– Не то слово. Диас с самого первого дня сидел в Отисвилле. Очень странно, что его ни с того ни с сего перевели в другую тюрьму. Как ты думаешь, почему?

– Леона сказала, что в документах на перевод причина не указана, – уклонилась от ответа Мелани.

Дэн вопросительно посмотрел на нее:

– А с твоим визитом сюда его перевод никак не может быть связан?

– С чего ты взял?

– Слушай, не пора ли перестать играть в прятки? Или ты мне не доверяешь? – Дэн с расстроенным видом уставился на нее. Машина слегка вильнула.

– Пожалуйста, следи за дорогой! Я пока не тороплюсь на тот свет, – заявила Мелани.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Разумеется, я тебе доверяю.

– По твоим действиям не скажешь.

Дэн сердито надулся. Дальше ехали в молчании. Через некоторое время он включил указатель поворота и свернул со скоростной трассы на Миллбрук. Вскоре они оказались на дороге, которая вилась среди красных амбаров и зеленых пастбищ с белоснежными овечками и породистыми лошадьми. Взглянув в раскрытый на коленях атлас, Дэн слегка изменил маршрут. Они еще долго ехали, и с каждой минутой пейзаж становился все более впечатляющим. С обеих сторон тянулись загородные дома-фермы, построенные аж в девятнадцатом веке, а теперь тщательно отреставрированные, со свежеокрашенными ставнями и ухоженными палисадниками. Яркие цветы на клумбах пытались затмить первые проблески осенних красок в листве могучих старых деревьев.

Дэн смотрел на дорогу и молчал.

– Ты что, из-за Рендла расстроилась, да? – наконец спросил он. – Я за него поручился, а он не справился. Так ведь? Если в этом все дело, то так и скажи.

– Конечно же, я расстроилась, – ответила Мелани, ухватившись за предложенное им объяснение. – Я знаю, что он твой друг, но с работой Рендл не справляется, причем до такой степени, что уже невозможно смотреть на это сквозь пальцы. Мало того, что он провалил допрос Диаса; гораздо хуже то, что он должен был охранять Аманду, а ее убили.

– Да знаю, знаю. Ты права, – с искренней болью ответил Дэн, качая головой.

Мелани изо всех сил всматривалась в лицо Дэна, словно пыталась увидеть, что творится в его душе. Инстинкты твердили, что он безупречно честен, однако факты заставляли предположить обратное. В конце концов, насколько хорошо она знает этого парня?

– Тебе так и не удалось дозвониться ему сегодня? – спросила Мелани.

– Нет, не удалось, и меня это очень тревожит. Я не могу ему дозвониться ни домой, ни на пейджер… Смотри, кажется, мы приехали.

Дэн съехал на посыпанную гравием дорожку, полого поднимавшуюся в сторону от основной дороги. Вышел из машины и открыл железные ворота, подвешенные на огромных стойках из кирпича и известняка.

– Ух ты! Ничего себе! – восхитилась Мелани.

Однако ближе к дому участок Бенсонов выглядел гораздо менее ухоженным, чем соседние усадьбы. Небольшой сарайчик стоял с выбитыми окнами; распахнутая ветром дверь слегка покосилась. Огороженные пастбища по обеим сторонам подъездной дороги сильно заросли – вряд ли на них выпасали лошадей.

– Выглядит заброшенным, – заметил Дэн.

– Похоже на то, – согласилась Мелани, слегка дрожа от потока холодного воздуха из кондиционера.

На вершине холма дугообразная дорожка вела к изящной кирпичной усадьбе времен восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Решетчатые окна с белыми ставнями располагались на равных расстояниях друг от друга – трехэтажное здание поражало безупречной симметрией. Дом сверкал под ярким солнцем, и только окна чернели пустыми провалами. Справа от дома стоял обитый дранкой гараж из четырех секций; дверь одной из них почему-то была открыта настежь.

– Ты думаешь, твой осведомитель все еще здесь? – спросила Мелани с невольной тревогой в голосе.

– Хорошо бы. Иначе мне ни за что на свете до него не добраться. Хотя похоже, что никого здесь нет. Но давай все же посмотрим.

– У нас нет ордера.

– Ну и черт с ним. Дверь гаража открыта. Если боишься, оставайся в машине.

– Я не боюсь, – соврала Мелани. Она боялась до такой степени, что у нее взмокли ладони и бешено заколотилось сердце. Мелани никак не могла решить, пойти ли с Дэном в гараж (предполагая, что быть с ним вместе безопаснее, чем оставаться одной) или сидеть в машине (на тот случай, если он заманивает ее в ловушку).

Дэн вылез из машины и нарочито неторопливо зашагал к открытой двери гаража, держа руку на поясе, поближе к пистолету. Мелани открыла дверцу и осторожно вылезла, не спеша подходить к гаражу. К западу виднелись голубые тени горного хребта Кэтскилл. Приятный летний ветерок приносил аромат дикого аниса и запашок навоза. Далеко внизу, в долине, слышалось басовитое мычание стада коров, которому отвечало пронзительное щебетание воробьев и соек на окрестных деревьях.

Мелани с завистью посмотрела на зеленую травку под деревьями – здесь так здорово! После всех трагических происшествий последних дней вдруг навалилась неимоверная усталость. На секунду Мелани захотела пожить совсем другой жизнью. Только они с Дэном, никаких убийств и расследований. Словно они любовники или даже супруги и приехали сюда на пикник в выходные. Словно они познакомились еще до того, как она вышла замуж за Стива…

Мелани встряхнулась и пришла в себя. Если бы она не вышла за Стива, тогда бы и Майя не родилась. Не говоря уже о том, что Дэн вполне может быть замешан в целой серии жестоких убийств.

– Эй, любительница природы, – позвал Дэн из темноты гаража. – Здесь стоит новехонький «хаммер». Охренительно здоровенный зверь. Ты же любишь машины. Глянь-ка.

Мелани понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полутьме. Она щелкнула выключателем возле двери, и над головой вспыхнули люминесцентные лампы. Гараж содержался в полном порядке, пол недавно покрасили блестящей серой краской. Вдоль дальней стены выстроились пять огромных мусорных баков черного цвета. Баки пустовали, но из-под открытых крышек все равно пованивало кислятиной. Рядом с баками стоял большой холодильник.

– А холодильник проверил, трупов нет? – пошутила Мелани.

– Именно туда я и заглянул в первую очередь. Там лежит какая-то тухлятина, по-моему, оленина. Ты лучше на тачку посмотри.

Дэн стоял перед единственной машиной в гараже – громадным черным «хаммером» с хромированными трубками бампера, прожекторами на крыше и плоскими стеклами в армейском стиле. Такой массивный и надежный, джип напоминал банковский сейф на колесах, вот только все дверцы были распахнуты настежь.

– Ничего себе! – ахнула Мелани.

– Да уж.

– Ты думаешь, это Бенсона?

– Чей же еще? Ты только посмотри – неприступная крепость какая-то. Честное слово, на таких только наркобароны ездят.

– Или чокнутые рэпперы.

– Одного поля ягоды! – хмыкнул Дэн.

Он сел на переднее пассажирское сиденье, порылся в бардачке и вытащил кучу бумажек.

– Так и есть. Зарегистрирован на имя Бенсона. Куплен два месяца назад.

Мелани заметила странный красноватый отблеск в левом нижнем углу заднего окна. Она обошла джип, чтобы посмотреть поближе, и провела пальцем по блестящей красной наклейке. Через стекло на Мелани смотрел мультяшный кукушонок из «Луни Тьюнс»,[35] приклеенный изнутри салона.

– Эй, Дэн, – позвала она. – А ты оказался прав, это машина наркодельца. Здесь наклейка с Роуд Раннером.[36] Где-то в этом джипе есть тайник.

Дэн спрыгнул с сиденья и примчался к Мелани. Он тоже непроизвольно провел пальцем по стеклу. Оба сыщика имели достаточный опыт борьбы с наркомафией и знали, что означает такая наклейка.

– Ни фига себе! Тайник в машине Джеда Бенсона!

Вот уже десяток лет Роуд Раннер славился на весь Нью-Йорк как лучший мастер по установке тайников. Его так и не смогли поймать. Для наркобаронов тайники были излюбленным способом перевозки контрабанды. Всем, кто хотел перевозить наркотики, требовался хороший тайник. И лучше всех тайники умел запрятывать Роуд Раннер. Ходили слухи, что в прошлом он работал инженером-конструктором в Колумбии, что и сказалось на его искусстве. Он наловчился ставить тайники в самые неожиданные места, причем не оставляя на обшивке и ковровом покрытии салона никаких следов. Открывались тайники гидравлически, невообразимо сложно закодированными электронными сигналами, посылаемыми с помощью обычных функций автомобиля. Можно было разобрать машину по винтику, до самого остова, и все равно не найти тайник, если не знаешь точный код для его открытия. С такими хитро запрятанными тайниками бандиты могли позволить себе покуражиться, в открытую налепив на заднее стекло фирменную наклейку с кукушкой – перед корешами похвастаться и подразнить стражей порядка. «А у меня есть тайник, – заявляла наклейка, – но вы, козлы, все равно его нипочем не найдете».

– Глазам своим не верю, – покачала головой Мелани.

– Насколько я знаю, Роуд Раннер заряжал десять штук за простейший тайник. А оборудовать такую тачку стоило штук пятнадцать-двадцать как минимум.

– Отмывать деньги – это одно. Но зачем Бенсону тайник? Разве что за тем, чтобы…

– Чтобы перевозить наркоту?

Они посмотрели друг на друга.

– Вот именно, – сказала Мелани. – Чтобы перевозить наркоту. У нашего потерпевшего рыльце в пушку.

– Да, теперь я склонен тебе верить. – Дэн обошел машину и залез на водительское сиденье. Мелани подошла и встала рядом.

– Ты знаешь, как его открыть?

– Все тайники уникальны. Роуд Раннер использует такие сложные комбинации кодов, что их практически невозможно вычислить без помощи эксперта или осведомителя. – Ключ зажигания торчал в замке. Дэн повернул его, и мотор ожил, басовито заурчав. – Я бы попробовал поиграться, вдруг повезет. Но боюсь, у нас нет времени.

– Ты имеешь в виду, мы должны найти твоего осведомителя?

– Я имею в виду, что не хотел бы, чтобы мой осведомитель нашел нас первым. Судя по всему, он сидел на этом самом месте прямо перед нашим приходом и точно так же пытался открыть тайник.

Дэн не был ясновидящим, зато обладал хорошей интуицией, отточенной многими годами оперативной работы. Как раз в ту секунду, когда их взгляды встретились и до Мелани дошел смысл его слов, она услышала глухое рычание. В десяти шагах от машины в дверях гаража стоял громадный черный пес, весь в металлических цепях и ошейниках, как заправский байкер. Из пасти текла слюна, и он явно приготовился к прыжку. Мелани оцепенела и приросла к земле, не в силах оторвать взгляд от затейливой вязи шрамов на шкуре бойцовской собаки. «Он не настоящий», – подумала она, словно в замедленной съемке наблюдая, как пес вытянулся в прыжке.

– Собака Хирурга! В машину! – завопил Дэн, хватая Мелани поперек талии и затаскивая в машину, одновременно нажимая на газ. Она растянулась поперек его коленей, потом подобралась и на четвереньках скользнула на пассажирское сиденье. Машина рванулась вперед. Дэн захлопнул дверцу. Мелани потянулась, чтобы закрыть свою дверцу, и на долю секунды зависла над пустотой, едва не потеряв равновесие. Она успела захлопнуть дверцу и сесть на место как раз в то мгновение, когда пес исчез под передними колесами. Джип вырвался на солнечный свет, и под колесами захрустел гравий подъездной дорожки. Дэн и Мелани инстинктивно обернулись. Невредимый пес выскочил из гаража и погнался за машиной.

– Закрой задние дверцы! – закричал Дэн.

Мелани протиснулась между передними сиденьями и свалилась на мягкую душистую кожу заднего сиденья. Едва она успела захлопнуть дверцу, как пес с оглушительным стуком ударился о нее снаружи, отскочил и бешено залаял. Мелани потянулась и захлопнула последнюю дверцу. Дэн и Мелани в изумлении смотрели, как собака продолжала безумно биться о металл – выталкиваясь мощными лапами, пес подпрыгивал до самого стекла.

– Пригнись! – рявкнул Дэн, вытаскивая пистолет. – Я пристрелю эту шавку!

– Не надо!

– Пригнись, говорю!

Дэн протянул руку и столкнул Мелани вниз. Она сжалась на полу, а он перегнулся через сиденье, прицелился и выстрелил сквозь закрытое окно. Пес взвизгнул; посыпались мелкие осколки стекла.

– Черт, только слегка задел! – Дэн выстрелил еще три раза подряд.

Мелани подняла голову и неуверенно вскарабкалась обратно на заднее сиденье, сметая на пол зеленоватые осколки. Дэн вышел из машины и склонился над собакой.

– Убил? – спросила Мелани, глядя сквозь пустой проем окна.

– Убил.

Она осторожно вылезла из «хаммера» и подошла к Дэну. Посмотрела на густую лужу, медленно натекающую из-под тела собаки на белый гравий, потом перевела взгляд на Дэна.

– Мелани, – сказал он мягко, увидев выражение ее лица, – я бы в жизни не убил животное. Но этот пес бешеный – Хирург его испортил.

Кивнув, она нервно оглянулась через плечо на дом.

– Погоди-ка. А откуда ты знаешь, что это собака Хирурга? И почему твой осведомитель находится здесь с его собакой?

– Я никогда не говорил тебе, что ты задаешь очень толковые вопросы?

Стоя над трупом собаки, Дэн внимательно посмотрел на заброшенным дом. Вытащил из пистолета обойму, быстро проверил ее и тут же вставил обратно.

Прежде чем Мелани успела сказать хоть слово, боковое окно «хаммера» взорвалось осколками стекла, а чуть позже донесся громкий хлопок, который отдался эхом где-то в вышине. Внезапно Мелани очутилась на земле – задыхаясь, с ободранными руками и коленями, а сверху на нее всем телом навалился Дэн.

– Черт! В нас стреляют! – Левой рукой прижимая голову Мелани к земле, он несколько раз выстрелил в сторону дома. Одно из окон на втором этаже разлетелось вдребезги. Наступила тишина, только листья шелестели под порывом ветра.

– Он все еще здесь? – прошептала Мелани. – Ты в него попал?

– Если бы. – Дэн говорил, прижимаясь лицом к ее волосам, и его теплое дыхание щекотало ухо. – Он в доме. Единственный способ до него добраться – пойти за ним внутрь.

– Тогда пошли, – хрипло прошептала Мелани.

– Не могу же я потащить тебя в перестрелку. Мы не на учебном полигоне, здесь пули настоящие.

– Ладно, тогда ты сам иди, а я побегу в гараж.

– Он немедленно тебя убьет. Сверху ему все прекрасно видно.

Словно в подтверждение слов Дэна раздались новые выстрелы, и пули рикошетом запрыгали по гравию, выбивая фонтанчики пыли.

– О Господи! – вскрикнула Мелани, вжимаясь в колючий гравий и лишь сейчас в полной мере осознав нависшую над ними опасность.

– Вот идиот, и зачем я притащил тебя сюда!

– Что нам теперь делать?

– Машина находится между нами и домом, – пробормотал Дэн. – Через минуту я начну стрелять. Это даст кое-какое прикрытие. Прижимайся к земле. Я побегу к водительскому сиденью, а ты запрыгивай назад и ложись на пол, поняла?

– Но тогда мы не сможем его поймать.

– Я отвезу тебя в безопасное место, ты выйдешь, а я вернусь и сцапаю этого парня.

– Хорошо. – Мелани не собиралась спорить. Она хотела остаться в живых, чтобы сегодня вечером самой уложить дочку в кроватку.

– Так, начинаем. Готова? Раз, два, три…

По тому, как его тело вжалось в ее, Мелани почувствовала отдачу пистолета, когда Дэн выстрелил. Сами выстрелы она не слышала: в ушах звенело. Мелани бежала, пригибаясь как можно ниже, и головой вперед нырнула на пол перед задним сиденьем. Приземлилась прямо на осколки оконного стекла – к счастью, они оказались не острыми, и она не порезалась. Мелани догадалась, что Дэн добрался до водительского сиденья, когда машина рванула вперед. И тут же поняла, что мимо уцелевших окон свищут чужие пули. Одна из них звякнула и зарылась в обшивке машины. Дэн прибавил газ, и джип рванул вперед по подъездной дорожке. Мелани осторожно приподняла голову, чтобы посмотреть в окно. Они съехали с гравия и летели вниз, не разбирая дороги, прямо по газонам и клумбам, едва не врезавшись в заборчик. Когда они выскочили на основную дорогу, Мелани схватилась за спинку переднего сиденья и перелезла к Дэну. Его желтая рубашка с одной стороны оказалась измазана кровью.

– Господи, Дэн, тебя ранили?!

Он с удивлением посмотрел на себя и почти слетел с дороги, но в последний момент спохватился и выровнял машину.

– Я ничего не чувствую.

– Не отвлекайся!

Мелани развернулась на сиденье боком и обеими руками потянула его рубашку. Рубашка задралась, обнажая живот, слегка измазанный кровью, однако гладкий и невредимый. Мелани провела рукой по его животу, и Дэн резко втянул воздух.

– Похоже, кровь собачья. Тебя не задело.

Через несколько минут машина въехала на стоянку возле обшарпанной придорожной кафешки.

– Приехали, – сказал Дэн, указав на кафе. – Я слышал, здесь неплохие комплексные обеды. Закажи и на меня.

Он перегнулся через Мелани и распахнул ее дверцу. Их тела разделяла всего пара сантиметров пространства, которое вибрировало, словно магнитное поле. Интересно, увидятся ли они еще? Мелани на мгновение забыла свои подозрения и вышла из машины на ватных ногах. Оказавшись на твердой земле, она почувствовала, что у нее дрожат колени.

– Пожалуйста, будь осторожен.

– Приятно знать, что кто-то обо мне беспокоится. – Дэн обворожительно улыбнулся и подмигнул ей, потом захлопнул дверцу и сдал назад.

Мелани стояла и смотрела на недавно новехонький, а теперь потрепанный «хаммер», пока он не скрылся из виду.

41

Долан Рид не раз подумывал о самоубийстве. Он был из тех чрезмерно самолюбивых типов, кто не в состоянии смириться с поражением. И если благодаря своей беспринципности он редко проигрывал в бизнесе, то в личной жизни случались и неудачи. Отказ во взаимности вызывал у него приступы жалости к себе, которые, в свою очередь, наводили на мысли о том, чтобы надышаться выхлопных газов или затянуть на шее удавку. Когда жизнь давала ему пощечину, то Долан Рид не глотал оскорбление, а готов был послать к черту саму жизнь. Особенно если он мог обставить свой уход так, чтобы навредить той, которая его отвергла. Навредить Саре. Именно эта идея занимала его сейчас больше всего, когда он сидел за своим столом и размышлял о смерти. Не только своей, но и Сары.

Сара заслужила смертный приговор. Какая-то она ненормальная, у нее вместо сердца – черная дыра и никакой совести. Даже он это видел. То, что она сделала с ним, лишь один из маленьких успехов в ее долгой и успешной карьере: Сара сломала не одну жизнь. Не он первый пострадал из-за нее, но он станет последним. Не так уж трудно это организовать. В загородном доме у него хранилось ружье, которое как раз сгодится для такого случая. Тому, кто собирается убить себя, гораздо проще прихватить с собой кого-то еще. Не нужно ломать голову над досадными мелочами вроде алиби и бегства.

Ну что ж, так и сделаем. Два оглушительных выстрела в офисе посреди рабочего дня. Неплохой получится скандальчик – шума будет много. Вот если бы еще заполучить копии видеофильмов, снятых Сарой! Запустил бы их без звука на большом экране прямо напротив двери – и это стало бы первым, что увидят люди, когда ворвутся в кабинет. О, женушка будет рада до смерти! Вот ведь сучка! Она со стыда сгорит перед своими светскими знакомыми. Эти кассеты расстроят ее куда больше, чем его смерть. И чем больше Рид думал об этом, тем более незаменимыми для его планов становились видеофильмы – как бесподобная посмертная записка в картинках. Без такого завершающего штриха все пойдет коту под хвост. И не только из-за жены, но и потому, что он хотел показать всем, какая Сара на самом деле двуличная и низкая шлюха.

Ему не удалось придумать, как получить кассеты Сары, и он стал прикидывать иные варианты мести. Ужасно жаль отказываться от физического удовольствия прострелить Сару насквозь – так, чтобы вырвать сердце из огромной дыры в груди. А с другой стороны, не слишком ли это топорный способ, лишенный всякой изысканности? Неужели он, с его-то мозгами, не способен придумать что-нибудь более умное и изощренное? Что-нибудь долгое и мучительное.

И тут он вспомнил. Ну конечно! Лучше не придумаешь! Он захихикал про себя. У него тоже есть кое-какие кассеты, которые вполне можно пустить в дело. Не только Сара умеет пользоваться электронными средствами наблюдения. У него в кабинете стояла такая система, которой позавидовал бы сам Ричард Никсон.

Рид вытащил из кармана пиджака маленький золотой ключик и на коленках залез под рабочий стол. Приподнял кусок коврового покрытия, под которым оказалась маленькая дверца. Отперев замок, просунул руку вглубь, вытащил плотный конверт и снова закрыл тайник. Через секунду он уже сидел за столом, выбрав нужную кассету и запустив ее на магнитофоне, спрятанном в тумбочке.

Пришлось немного прокрутить вперед, чтобы добраться до того места, которое он искал.

«– …в жизни не делал ничего подобного!» – раздался его собственный голос. Черт, ну почему он всегда говорит в нос, словно у него насморк?

Воспоминание об этом разговоре заставило подскочить давление. Как же он ненавидел Джеда Бенсона. Ненавидел до мозга костей и безумно обрадовался, узнав о его смерти. В тот раз Долан сидел в этом же самом кожаном кресле. Джед сидел напротив – довольный собой, в безупречно сшитом костюме от Бриони за пять тысяч долларов. Долан вспомнил, что у него руки чесались взять лом и превратить смазливую рожу Бенсона в кровавое месиво.

«– К сожалению, Долан, тебе придется подумать о защите своих интересов, – прозвучал голос Джеда на пленке.

– Двадцать процентов за красивые глазки? Это уже вообще ни в какие ворота. Пошел ты в задницу! Убирайся из моего кабинета!

– Не за красивые глазки, а за молчание. Оно дорогого стоит, но тебе отдаю за полцены, – невозмутимо заявил Джед своим фальшивым баритончиком. Ну до чего же самовлюбленный мерзавец! – То, что я знаю об этом деле, плюс мои связи в прокуратуре, и тебе светит долгий тюремный срок, Долан.

– Не бери меня на пушку. Ты понятия не имеешь, что произошло с „Секьюрилексом“.

– Ты уверен? Да я лучше тебя знаю, как именно подтасовали отчетность. Может, рассказать?»

Задыхаясь от ярости, Рид ткнул кнопку «Стоп». К его полному замешательству, Джед во всех деталях описал махинации с бумагами. Теперь-то ясно, что его предала Сара, выложила Джеду все до мельчайших подробностей. Однако на тот момент он был в полной растерянности и не мог понять, откуда Джед узнал правду. Сару он ни на секунду не заподозрил. Вот уж в чем ей не откажешь – эта девка гениальный двойной агент. Куда там Мате Хари. И если ему удастся сделать по-своему, то и кончит она точно так же, как знаменитая шпионка. Она умрет, но только после долгого и мучительного тюремного заключения. Он подставит ее как убийцу Джеда Бенсона. С такой кассетой это вполне можно устроить.

Рид прокрутил пленку вперед и снова включил воспроизведение.

«– Разумеется, твои предположения ставят Сару ван дер Вере в очень рискованное положение, – запротестовал Долан. – Ты это понимаешь? Она же станет невинной жертвой.

– Невинной, как же! Жаль, конечно, если Сару посадят, очаровательная девушка. Однако я всегда говорю: „Не обводи закон вокруг пальца, если боишься, что тебя возьмут за горло“».

Тогда Рид не знал, что Джед спал с Сарой. В свете этого факта разговор становился еще более примечательным. Джеду было совершенно наплевать на Сару. Столько гадостей наделал, и хоть бы где совесть зашевелилась.

«– Ах так, ну, тогда ты, похоже, сам не веришь в то, что проповедуешь, – съязвил Долан.

– При чем здесь я? Лично я к „Секьюрилексу“ никакого отношения не имею».

Рид вспомнил, как забилась жилка на виске, когда он заставил себя смолчать. Заставил себя удержаться и не вылил на Джеда его грязную подноготную – прямо в самодовольную харю. А знал он немало. Джед уже давно стоял ему поперек горла, и Рид решил проследить за Бенсоном. Разузнал об отмывании денег, а об остальном догадался. Но на тот момент говорить ничего не стал. Не стоит выкладывать все карты на стол.

«– Так, значит, ты позволишь Саре оказаться виноватой? Даже если ее арестуют?

– Издержки производства, – хладнокровно пожал плечами Бенсон.

– Ну что ж, я ей так и передам».

Конечно же, он ничего не сказал тогда Саре. Хотя мог бы сказать. И тогда все сходится: отрывок разговора на кассете, несколько поддельных сообщений по электронной почте, посмертная записка с чистосердечным признанием. И вот вам, пожалуйста, у Сары был мотив. Джед угрожал вывести ее на чистую воду и испортить карьеру. Сара пришла к шефу за советом. Вопреки здравому смыслу он помог ей организовать убийство. Вот эту часть состряпать будет труднее всего. Он слишком мало знал о контактах с уголовниками. Тем не менее он пользовался услугами одного опытного частного детектива, который по долгу службы наверняка имел связи в криминальных кругах.

Рид мрачно кивнул самому себе, удовлетворенный выработанным планом. Он потратит сегодняшний день на то, чтобы приготовить посылочку той прокурорше. Отправит ее вечерней почтой, а потом поедет в загородный дом и пустит себе пулю в лоб. И все время будет хихикать при мысли, что Сару арестуют. Жаль только, что он сам этого не увидит. Но вполне может вообразить. В конце концов, он прекрасно знает, как Сара выглядит в наручниках.

42

Стояло позднее лето, но деревья все еще одевала пышная листва. Софи Чо шла с коляской по тенистой аллейке. В одиннадцать часов утра солнце палило прямо над головой, и даже в тени Центрального парка жара стояла за тридцать. Пахло озоном и расплавленным асфальтом. На аллее не было ни души, не считая профессионального выгуливателя собак с сонной стайкой пуделей и терьеров. Интересно, куда в такое душное утро ведут своих детишек опытные мамаши? Наверняка в какое-нибудь секретное место встречи – в музей с кондиционерами или в кафе.

Софи направлялась к скульптуре, которую давно приметила и которой часто восхищалась. По чудному изображению героев «Алисы в Стране чудес» обычно карабкались и ползали карапузы. Софи порой воображала, будто стоит там и кричит похожему на нее малышу: «Осторожно! Не упади!» Однако сегодня она с каждым шагом все больше выбивалась из сил, да и Майя начинала капризничать. Софи поняла, что промахнулась с выбором. К скульптуре лучше всего идти в ясную прохладную погоду. Она сделала ошибку, потащившись туда в жару, – далеко не единственная ошибка в ее жизни за последнее время.

В неподвижном воздухе не колыхался ни один листок. Софи склонилась над коляской и подула Майе в лицо – девочка ответила довольным хихиканьем. Ну как можно убежать в Ванкувер и оставить эту чудесную малышку? У Мелани такая напряженная работа, да и брак вот-вот окончательно развалится. С течением времени тетушка Софи будет значить для Майи все больше и больше. Софи представила себе, как будет покупать ей одежду, водить в кафе и слушать детскую болтовню. Отказаться от таких мечтаний – все равно что отрезать кусок собственного тела. И все-таки в данной ситуации Софи не видела другого выхода.

Наверное, если бы она призналась во всем Мелани в самую первую ночь, когда убили Джеда Бенсона и подожгли его дом, тогда бы она не выглядела так, словно ей есть что скрывать. А впрочем, какая разница, когда признаться? Либо то, что она сделала, является преступлением, либо не является. Она не разбиралась в юридических тонкостях. И спросить она могла лишь Мелани. Однако задать такой вопрос означает выдать секрет. Мелани наверняка никогда больше не позволит ей нянчить Майю… С другой стороны, сбежав в Ванкувер, она добровольно откажется от малышки. Мысли крутились по замкнутому кругу, не находя выхода.

Софи дошла до скульптуры и села на скамейку. Вытащила Майю из коляски и усадила к себе на колени. Как она и думала, других детишек сегодня не было. Солнце пекло безжалостно. Софи достала бутылочку с разбавленным яблочным соком: одна часть сока на две части воды, в точности как сказала Мелани – Софи очень тщательно отмерила жидкости. Она дала бутылочку Майе, и малышка с удовольствием стала сосать любимое лакомство, не обращая внимания на жару.

– Ты моя лапочка. А посмотри-ка сюда, Майя. Смотри, какие чудные создания. Тетя Софи расскажет тебе про них сказку. Жила-была маленькая девочка по имени Алиса…

Появился молодой человек и нарушил их одиночество – подошел и сел на скамейку напротив. Софи улыбнулась ему, гордая, что нянчится с малышкой. Интересно, у него есть дети? Ведь он с явным интересом слушает ее историю – хотя вид у него весьма подозрительный: маленькое, злое лицо и множество татуировок.

43

«Рановато они здесь обедают», – мрачно подумала Мелани, садясь на высокий красный стул возле стойки. Еще не было и половины двенадцатого, а в придорожном кафе все столики уже заняты. Посетители представляли собой странную смесь фермеров и городских стиляг, одетых по последней моде. Кафе пропахло жареным беконом. Усталая официантка с голубоватыми волосами швырнула меню на стол. После того как ее чуть не убили в перестрелке, Мелани кусок в горло не лез, но вряд ли официантка любезно разрешит посидеть в кафе, ничего не заказывая. Сумочка осталась на полу возле заднего сиденья «хаммера». Если Дэн не вернется, то Мелани застряла здесь без денег и документов.

Она заказала яичный салат с тостом и чай со льдом. В ожидании заказа Мелани крутилась на стуле, словно нетерпеливый ребенок. Она никак не могла избавиться от мысли, что Дэна убили, и сходила с ума от переживаний. Всего за несколько дней она повидала столько трагедий: Джед Бенсон, потом Розарио, Жасмин и вот теперь Аманда. Несмотря на все, Мелани держала себя в руках, сосредоточившись только на том, чтобы поймать Хирурга и упрятать его за решетку до скончания веков. Теперь же, думая о том, что Дэн лежит на земле, раненный и истекающий кровью, Мелани потеряла самообладание. Даже если он в самом деле каким-то боком замешан в серии ужасных убийств. Даже если он ей наврал. Даже если между ними никогда ничего больше не будет.

Мелани снова посмотрела на часы. Сколько еще ей прождать, прежде чем попросить разрешения позвонить из кафе в полицию? Дэн уехал всего десять минут назад. В конце концов, он ведь агент ФБР. Логически рассуждая, если ему понадобится помощь, он додумается позвонить в контору. А вдруг не додумается? Мелани достаточно хорошо его изучила: Дэн не из тех, кто по малейшему поводу обращается за помощью. ФБР поощряло самостоятельность своих агентов, позволяя им идти на большой риск. «К тому же, – мрачно подумала Мелани, – вероятно, Дэн не станет звонить в полицию, потому что сам бандит».

Принесенный бутерброд выглядел достаточно аппетитно, и Мелани заставила себя его съесть. Даже если от еды тошнит, она все равно придает силы. Мелани механически двигала челюстями, не чувствуя вкуса. В ушах еще визжали пули, а перед глазами стоял распластанный в прыжке злобный пес. Дэн сказал, что это собака Хирурга. Откуда он мог знать? Осведомитель сообщил? Да был ли осведомитель на самом деле? Дэн прикрыл ее от пуль собственным телом. Значит, он на ее стороне. Или все было подстроено? Чтобы убедить, что они играют в одной команде, тогда как на самом деле все наоборот?

Эта кафешка вернула Мелани в детство, а может быть, во всем виноваты расшалившиеся нервы. Мелани шумно выхлебала через соломинку остатки чая, поморщившись от кислого вкуса лимона на дне. Развернулась на стуле спиной к стойке и сидела, болтая ногами и глядя в окно. К своему полному изумлению, она увидела подъезжающую к стоянке служебную машину Дэна. Он вернулся один – и всего лишь через двадцать минут.

Дэн вошел в кафе, держа в руках ее сумочку. Никогда в жизни Мелани так не радовалась! Однако через секунду на нее снова накатили сомнения.

– Твой телефон только что звонил, но я не стал отвечать, – сказал Дэн, протягивая ей сумочку.

– Что случилось? Где твой осведомитель?

Дэн уселся на соседний стул.

– Я его упустил. Зато нашел кое-что другое.

– Что значит «упустил»? – резко бросила Мелани.

Дэн избегал смотреть ей в глаза.

– Когда я приехал обратно, он уже смылся. Что поделать, осечка вышла.

Мелани настороженно всматривалась в его лицо. Полная невозмутимость по поводу исчезновения осведомителя казалась наигранной. Мелани была уверена: Дэн что-то скрывает.

– Что будете заказывать? – спросила синеволосая официантка, протягивая Дэну меню.

– Спасибо, ничего, – отмахнулся он и повернулся к Мелани: – Слушай, твоя машина на стоянке в Отисвилле, и там с ней ничего не сделается, потом разберемся. Сейчас нам нужно вернуться в город и найти Хирурга.

– Я – за. Поехали.

Когда они выехали на скоростную трассу, Мелани вытащила телефон и проверила сообщения. Пропущенный звонок оказался от Софи Чо.

«Привет, Мелани, это Софи. Я в парке с Майей, и у нас небольшая проблема. Ты не можешь позвонить мне на сотовый? Ах да, сейчас около одиннадцати и сегодня четверг».

Софи говорила тихим напряженным голосом, и Мелани заволновалась. Черт, Софи не оставила свой номер, а у Мелани его с собой не оказалось. И почему она не из тех, кто записывает в сотовый все телефонные номера, когда-либо попавшие под руку? И что там у них за проблема? Может, Майя приболела? Так ведь всего несколько часов назад она себя прекрасно чувствовала. Или Софи не может открыть дверь квартиры? У мамы Мелани есть ключи, и она должна прийти через час. Хотя Мелани была уверена, что ничего серьезного не случилось, сообщение ее встревожило. Не имея возможности связаться с Софи, оставалось только ждать, когда она сама перезвонит.

Мелани повернулась, чтобы положить сумку на заднее сиденье. Теперь там лежал большой зеленый мешок для мусора. По дороге из Отисвилла в Миллбрук никакого мешка на сиденье не было.

– А что в мешке?

– Ах да, – небрежно бросил Дэн, словно только сейчас об этом вспомнил, – я открыл тайник.

– Что?!

– Ну, тайник Роуда Раннера. В машине Бенсона. Мне удалось его открыть.

– Погоди-ка. Ты отсутствовал не больше двадцати минут. И за это время умудрился обыскать всю усадьбу Бенсонов, обнаружить, что осведомитель сбежал, да еще и тайник открыть?

– Не гони лошадей, принцесса. Сейчас все расскажу.

Если верить Дэну, его возвращение в поместье Бенсона обошлось без происшествий. Он подъехал к дому и обнаружил, что труп собаки исчез, а вокруг царит полная тишина. С пистолетом наготове он осторожно прокрался вокруг задней части дома, пока не нашел на веранде стеклянную дверь, которую кто-то уже открыл. Тогда он быстренько прошелся по всем комнатам в поисках осведомителя. Не нашел, хотя и обнаружил веские доказательства визита посторонних – в доме все перевернули вверх дном. Все ящики вытащены, шкафы и тумбочки открыты, а их содержимое в беспорядке разбросано по полу. Мебель перевернута, картины сорваны со стен – вероятно, в поисках тайника. Диван и матрасы вспороты, набивка вылезла наружу.

– Тот, кто вломился в дом, что-то искал. Скорее всего именно то, что я нашел в тайнике, – сказал Дэн.

– Ничего не понимаю. А как ты ухитрился открыть тайник?

– Просто повезло. Я вообще везучий.

Осмотр дома сверху донизу занял не больше десяти минут. Убедившись, что осведомитель исчез, Дэн решил попробовать открыть тайник – уж очень не хотелось уходить с пустыми руками. Он сел за руль и стал нажимать на кнопки в поисках волшебного сочетания, отпирающего замок.

– Когда я проходил курс по тайникам, нам объяснили, какие функции машины могут быть использованы в качестве сигналов. К примеру, включение стеклоочистителей, сигналы поворота и так далее. Нам сказали, что Роуд Раннер любит сочетания из шести сигналов, так что я сидел и пробовал все возможные сочетания, которые только приходили мне в голову.

– Но ведь их бесчисленное множество! Как же тебе удалось найти нужное?

– Подфартило. Я понял, что нашел нужное сочетание, когда услышал звук открывающегося гидравлического замка. Звук послышался из-под заднего сиденья, так что я залез туда и стал шарить по полу. Нащупал такое маленькое отверстие, сантиметров двадцать в диаметре. На глаз нипочем не заметишь, ковер его прикрывал идеально. Но я сумел захватить пальцами крышку и снять ее. Тайник шел вглубь на добрых полметра. Внутри обнаружилась целая куча интересных вещей. Три пистолета – два «тек 9» и один «глок», – все со спиленными серийными номерами. Металлические наручники, сумка с наличными – тысяч пятнадцать, наверное. Да, и еще чертежи какие-то. Ну знаешь, такие, архитектурные. Понятия не имею, зачем их-то понадобилось прятать в тайник.

– Ты мне правду рассказал? – в полном изумлении спросила Мелани, недоверчиво глядя на Дэна.

– А зачем мне врать?

– Да как ты мог успеть столько сделать всего лишь за двадцать минут?

– Вот такой я быстрый.

Никому другому Мелани бы не поверила. Но Дэну склонна была поверить – почти.

Ей захотелось посмотреть, что он нашел в тайнике. Она порылась в зеленом мешке и вытащила длинный блестящий тубус из красного картона. Поддела ногтями пластмассовую крышку и заглянула внутрь. Там лежали свернутые листы сероватой кальки. Мелани осторожно развернула их и увидела листов двадцать толстой рыхлой бумаги, от которой пахло краской и тушью. Тонкие синие линии складывались в чертежи особняка. В левом нижнем углу стоял адрес городского дома Бенсона и подпись «Софи Чо, архитектор».

– Хм, по-моему, это чертежи для перестройки особняка Бенсона. Архитектор, который занимался перестройкой, – моя хорошая подруга. Я могу попросить ее посмотреть и убедиться, что это именно те самые чертежи. Однако странно, что они здесь оказались. Зачем Бенсону хранить их в тайнике?

– Вот именно. Я уже голову себе сломал, пытаясь найти ответ.

Мелани положила чертежи в свою сумку, но они не влезали целиком и торчали наружу. Вспомнив о Софи, она заволновалась. Снова вытащила телефон и позвонила домой. Если мама пришла, то сможет посмотреть номер сотового телефона Софи в записной книжке. Трубку никто не брал.

– Так, – сказала Мелани, поворачиваясь к Дэну, – следующий вопрос: а с какой стати твой осведомитель сидел в загородном доме Бенсона, пытаясь открыть тайник в его машине?

– Да я вот тоже об этом думаю. Зачем тащиться черт знает куда ради пары стволов и пачки наличных? Этого добра и в Бушуике навалом. Он наверняка искал что-то еще.

– И кто он вообще такой, этот твой осведомитель?

Прежде чем Дэн успел ответить, у Мелани зазвонил сотовый.

– Спасительный звонок свыше, – пошутил Дэн.

– Алло. – Мелани тут же взяла трубку. Вдруг звонит Софи?

– Мелани? Это Буч Бреннан.

– Буч! Ты еще в больнице? Я поверить не могу, что с Амандой случилось такое.

– Да нет, из больницы мы давно уехали. Тела нашли рано утром, не больше чем через час или два после убийства. На этот раз очень чисто сработано: по одному выстрелу на каждого, прямо в лоб.

– А пули нашли?

– Нашли и даже получили предварительные результаты баллистической экспертизы. С вероятностью девяносто девять процентов выстрелы были сделаны из того же самого пистолета, которым убили Джеда Бенсона. Окончательные результаты будут готовы через пару дней. Похоже, убийца тот же самый.

– Чего и следовало ожидать, – ответила Мелани, потом прикрыла рукой микрофон и повернулась к Дэну: – Буч Бреннан говорит, что Аманду и Билла Фленагана убили из того же самого пистолета, что и Бенсона. Скорее всего Хирург.

– Эй, Мелани, послушай-ка, – окликнул ее Буч.

Мелани приложила телефон обратно к уху:

– Да?

– Вообще-то я позвонил насчет того сообщения, которое оставил тебе вчера вечером. Ну, про те отпечатки на канистре с керосином, помнишь? Те самые, которые принадлежат Ромми Рамиресу?

– Да, помню. А что с ними такое?

– Ты одна?

– Нет. – Мелани сделала усилие, чтобы сохранить на лице безмятежное выражение и не посмотреть в сторону Дэна. Она прижала телефон к уху, чтобы Дэн не мог услышать слова Буча.

– С О'Рейли? – спросил Буч.

– Да.

– Не могу сказать ничего плохого об агенте О'Рейли, но на твоем месте я бы держал язык за зубами. Пока сама не выяснишь, в чем тут дело.

– Разумеется.

– Я в жизни не показывал пальцем на другого полицейского…

– Понятно, – ответила Мелани.

Дэн напряженно вслушивался в ее слова, но вряд ли слышал, о чем говорил Буч.

– В общем, тут такое дело. Рамирес не мог оставить свои отпечатки законным образом, – сообщил Буч. – Это произошло не при осмотре места преступления. Мои ребята приехали туда первыми, когда полиция еще не появилась. Нам позвонили из пожарной части. Рамирес пришел позже. Честно говоря, я понятия не имею, кто его вызвал. В любом случае лично я его не вызывал.

– Так. И что из этого следует?

– А то и следует, что мы работали на месте преступления, когда появился Рамирес. К тому моменту мы уже упаковали канистру с керосином как вещественное доказательство. Если на ней действительно его отпечатки, то пусть Ромми попробует объяснить, как это вышло. Лично я думаю, что они были там еще до того.

– До чего?

– Ну до того, до преступления. Если верить анализу отпечатков пальцев, то Рамирес находился там во время убийства Бенсона.

– Что он тебе сказал? – поинтересовался Дэн, когда Мелани убрала телефон.

Мелани вдруг отчетливо почувствовала мельчайшие мышцы лица. Она отчаянно попыталась состроить безразличную физиономию и скрыть потрясение, вызванное известием.

– Да так, ерунда, баллистический отчет.

Дэн впился в нее взглядом. Мелани снова поразилась удивительной ясности его взгляда. Дэн смотрел на нее невинными глазами. Он требовал правды, и только правды, и Мелани почувствовала себя предательницей. «Ну и что, у него от природы такой располагающий к доверию вид. И нечего ловиться на эту удочку».

– Я же вижу, что ты врешь. Ты скрываешь от меня что-то, имеющее отношение к расследованию?

– Ничего я не скрываю, – запротестовала Мелани, но ее голос прозвучал тихо и неуверенно.

Дэн размахнулся и ударил ладонью по рулю. Мелани подскочила.

– Это что еще за выходки? – раздраженно бросила она. Если Дэн собирается вести себя угрожающе, то она с чистой совестью скроет от него правду. Однако Дэн посмотрел на нее с выражением глубокой обиды.

– Я не могу в это поверить! Ты только что соврала мне и даже глазом не моргнула. Я думал, мы друг другу доверяем. Думал, мы оба играем в одной команде.

– Знаешь что, приятель, – вспыхнула Мелани, – команда – это когда играют вместе. Кто отказался назвать имя своего осведомителя? У кого обнаружились собственные планы и приоритеты? Вот когда выложишь все начистоту, тогда у тебя и появится право обижаться. А на сегодня у тебя такого права нет!

Дэн перевел взгляд обратно на дорогу и покачал головой, присвистнув сквозь зубы.

– Ну? – спросила Мелани.

– А знаешь, ты гораздо жестче, чем кажешься.

– Я рада, что ты в этом убедился.

44

Обратный путь прошел в напряженном молчании. Дэн высадил ее возле прокуратуры, заявив, что едет искать Рендла и позвонит, как только найдет. Не говоря ни слова, Мелани вышла из машины и хлопнула дверцей. Дэн уехал, не оглянувшись.

Оказавшись в кабине лифта, Мелани почувствовала неимоверную усталость и всепоглощающую депрессию. Она вела расследование убийства, а все, кто должен был ей помогать, попали в список подозреваемых. Даже Дэну доверять нельзя. Она изо всех сил старалась поймать Хирурга, однако не рассчитывала на то, что придется действовать в одиночку.

Из застекленной будочки ее окликнул охранник:

– Эй, Мелани! К тебе посетительница.

Он указал на небольшую приемную, где устроилась в кресле Мэри Хейл – в окружении штук двадцати коробок с документами.

При виде Мелани Мэри поднялась с места.

– Я привезла то, что вы затребовали повесткой.

– Да-да, вижу, – в изумлении пробормотала Мелани. – Но ведь в повестке сказано, что мистер Рид должен лично привезти документы на заседание следственного жюри, назначенное на завтра. Сейчас у меня нет времени возиться с бумагами.

– Мистер Рид не собирается никуда ехать. Он увидел ваш факс и велел мне уничтожить документы.

– Вы отдаете себе отчет в своих словах? – удивилась Мелани. – Уничтожение документов, запрошенных следствием, уголовно наказуемо. Зачем ему это? Или ему есть что скрывать?

– Мисс Варгас, я всегда думаю о том, что говорю, – холодно ответила Мэри.

– Вы хотите сказать, что сделка с «Секьюрилексом» – афера?

– Да еще какая!

– И мистер Рид знал об этом?

– Не только знал, но и лично участвовал, – почти злорадно заявила Мэри. – Когда «Секьюрилекс» впервые выпустил акции, мистер Рид занимался их распределением. Он требовал взятки у инвесторов, желающих купить большие пакеты акций по специальной цене «для своих». Разумеется, всем платежам очень тщательно придавали законный вид.

– А мистер Рид знает, что вы здесь?

– Нет, и когда узнает, то сделает все возможное, чтобы помешать мне. Так что давайте перейдем к делу. В коробках – архивы за много лет. Чтобы их просмотреть, понадобится время.

Мелани взглянула на часы, потом на коробки. Даже если сделка с «Секьюрилексом» имела отношение к убийству Джеда Бенсона, копание в архивах столетней давности никак не поможет найти Хирурга и упечь его за решетку. С другой стороны, если удастся накопать достаточно улик, чтобы арестовать Долана Рида, то, возможно, это позволит добраться до Хирурга. Рид расколется и выложит все как на духу. Такие канцелярские крысы, как он, долго в камере не выдерживают. Есть маленький шанс, что именно Рид заказал убийство Бенсона, а значит, может привести их к Хирургу.

И тут Мелани осенило. Прекрасный способ поймать двух зайцев сразу: и дело сделать, и другу услужить.

– Мисс Хейл, будьте добры, подождите минутку, я сейчас вернусь, – оживилась Мелани.

– Да, конечно.

Сунув идентификационную карточку в щель магнитного замка, Мелани открыла дверь, добежала до кабинета Джо Вильямса и, задыхаясь, остановилась на пороге. Джо в удивлении поднял на нее глаза – с палочками наготове, его рука застыла в воздухе над белой картонной коробкой.

– Джо! Извини, что отвлекаю от обеда, но у тебя не найдется пары минут? Вообще-то гораздо больше, чем пара.

– Конечно. А что случилось? У тебя все в порядке?

– Все распрекрасно! И знаешь, у меня есть для тебя потрясающее дело.

Усадив Мэри и Джо в конференц-зале, Мелани помчалась к себе в кабинет, чтобы обдумать план дальнейших действий. И только тут заметила, что дверь в кабинет наглухо закрыта. Очень странно – уходя вчера вечером на банкет, Мелани как обычно оставила ее открытой настежь. Одолеваемая дурными предчувствиями, она потянула за ручку. Ей показалось, что мебель в кабинете стоит немножко по-другому, словно ее передвигали и поставили не совсем туда, где она была раньше. Уборщики? Приступ паранойи?

Мелани подошла к столу и с первого взгляда поняла, что кто-то рылся в аккуратно сложенных стопках документов. Кто-то залез в ее кабинет и просматривал документы. Она лихорадочно проверила бумаги. Банковские счета Бенсона исчезли! Мелани тут же вспомнила, как странно вел себя Ромми Рамирес накануне вечером. Как упорно настаивал на том, чтобы посмотреть на эти счета, несмотря на довольно резкий отказ. Хватило бы у него наглости проникнуть в ее кабинет и украсть бумаги? Кто еще, кроме Ромми, знал о банковских счетах? Как минимум Бернадетт и Дэн. В данной ситуации они оба входили в список подозреваемых, однако именно Рамирес заинтересовался счетами больше всего. Прямо-таки необыкновенно горячо заинтересовался.

Внезапная мысль заставила ее еще раз просмотреть документы. Так и есть, отчет криминалистов о принадлежности отпечатков пальцев на канистре с керосином Рамиресу тоже исчез. Теперь Мелани была уверена, что в ее кабинет заходил Ромми. Слишком много совпадений. Начиная с того, как он напугал ее своим появлением в дверях кабинета перед происшествием в архиве. Обычно полицейские не имели права шляться по прокуратуре. Однако Ромми многое позволялось – с разрешения Бернадетт.

Ослепленная яростью, Мелани вышла в коридор и, не успев опомниться, оказалась в приемной Бернадетт.

Две дочки Шекейи, четырех и шести лет, играли в камешки на полу, пока их мама печатала. Дети так увлеклись игрой, что едва удостоили Мелани взглядом – все в мать! Погруженная в неприязненное молчание, Шекейя продолжала печатать, даже не потрудившись объяснить присутствие дочек.

– Бернадетт у себя?

– А ты как думаешь? Середина рабочего дня, однако, – холодно бросила Шекейя, не отрывая взгляда от клавиатуры.

– Какая-то она непривычно тихая.

– Ага, тихая, – как кобра перед нападением.

Мелани не стала ломать голову над загадочным комментарием и без объявления вошла в кабинет. Бернадетт подняла на нее глаза от бумаги, которую читала. Полуденное солнце сияло из окна прямо в глаза, ослепляя и не давая разглядеть лицо начальницы. Мелани знала, что Бернадетт сидела спиной к окну именно с этой целью – чтобы ошеломить посетителя и получить над ним преимущество.

Когда глаза привыкли, Мелани с изумлением увидела, что на лице Бернадетт не осталось и следа вчерашней пьянки и последующей ссоры. Она выглядела лучше, чем когда-либо в последнее время. Глаза прояснились, кожа порозовела, осанка прямая и энергичная. Бернадетт выглядела так, словно прошла через ужасное испытание с минимальными потерями и наконец выяснила, что собой представляет и чего хочет.

– Сядь, – приказала Бернадетт. – Хорошо, что ты сама явилась, не пришлось даже тебя вызывать. Я хочу поговорить о том, как ты расследуешь дело Бенсона. Или, точнее, о том, как ты провалила расследование.

– Что?! – в полном шоке вскрикнула Мелани. Спотыкаясь, она села в кресло для посетителей. Сердце бешено заколотилось.

– Я полагаю, ты слышала о последних жертвах Хирурга? Аманде Бенсон и ее охраннике?

– Да, – настороженно призналась Мелани.

– Я как раз проверяла вот эту служебную записку. Прочитай-ка.

Бернадетт подвинула Мелани через стол листок бумаги. Увидев ее пальцы, Мелани ужаснулась. Красный лак ободран, ногти обгрызены до крови – словно портрет Дориана Грея, руки Бернадетт выдавали то нервное напряжение, которое скрывало ее лицо.

Мелани взяла бумагу: подписана Бернадетт, адресована прокурору США, датирована сегодняшним днем. Служебная записка объявляла, что Мелани переводится на административную работу. Расследование убийства Бенсона отныне возьмет на себя сама Бернадетт.

– Это Ромми Рамирес тебя подговорил? Ты совершаешь ошибку.

– Ошибку? Я тебе скажу, когда я совершила ошибку. Когда назначила тебя на это расследование, вот когда я совершила ошибку! Ромми Рамирес твердил мне об этом с самого начала, и теперь я наконец убедилась в его правоте.

– А ты знаешь, почему он хочет снять меня с расследования? Потому что я слишком близко подошла к истине!

– Слишком близко? Да ты вообще забрела не в ту степь! Я дала тебе шанс. Но всему есть предел. Пока ты тут вся из себя такая умная кричишь о заговоре, убийца одного за другим отстреливает твоих свидетелей, как в тире. Ты хоть понимаешь, что означает убийство Аманды? Да в любую минуту ее мамочка вломится к начальству и потребует нашей с тобой отставки. Удивительно, что она до сих пор этого не сделала.

– Бернадетт, а ты сама хоть понимаешь, что означает убийство Аманды? Испуганная, ни о чем не догадывающаяся девочка пятнадцати лет от роду погибла. Она уже никогда не станет взрослой. А ты переживаешь о том, что подумает начальство.

– Да, переживаю! – зарычала Бернадетт. – И тебе тоже есть о чем переживать. Гора трупов растет с такой скоростью, что мы выглядим полными разгильдяями!

– О нет, все гораздо хуже! – воскликнула Мелани.

– Ты о чем?

– Тут уже не разгильдяйство, а коррупция, и твой возлюбленный непосредственно в ней замешан. Ромми выдал Хирургу местонахождение всех свидетелей. Бернадетт, открой глаза! Его отпечатки нашли на канистре с керосином, оставленной на месте убийства Джеда Бенсона. Я бы показала тебе результаты дактилоскопической экспертизы в качестве доказательства, но вчера ночью отчет криминалистов украли из моего кабинета – вместе с распечатками банковских счетов Бенсона, которыми так заинтересовался Ромми на банкете. Забавное совпадение, верно? Ромми приходил сюда вчера вечером после банкета?

У Бернадетт отвисла челюсть и побелело лицо.

– Ведь приходил, верно? Он может свободно шляться по отделу после окончания рабочего дня, да, Бернадетт? Готова поспорить, что именно так он обнаружил, где мы прятали Розарио Санградор. А кто его сюда впустил? Не ты ли, случайно? Тебе не кажется, что начальству будет очень интересно узнать об этом?

– Я понятия не имею, что ты несешь, – негромко, но с яростью ответила Бернадетт.

– Тогда я объясню подробнее. Дактилоскописты сравнили отпечатки пальцев на канистре с керосином с отпечатками пальцев всех сотрудников правоохранительных органов, находившихся на месте преступления. Оказалось, что отпечатки принадлежат Ромми…

– Ну и что? – заикаясь ответила Бернадетт. – Он допустил ошибку. Неправильно обращался с уликами. Нехорошо, конечно, однако…

– Я разговаривала с Бучем Бреннаном, – прервала Мелани. – Канистру изъяли с места преступления еще до того, как там появился Рамирес. Значит, никакой ошибки быть не могло.

– Ну пусть не ошибка. Тогда есть какое-то другое объяснение! – убежденно заявила Бернадетт, качая головой. – Ты сейчас только что подтвердила мои слова о безумных теориях заговора. Делать дикие предположения, что полицейский с пятнадцатилетним стажем работы замешан в убийстве, вместо того чтобы приложить дополнительные усилия и выяснить, что произошло на самом деле… это… я даже не знаю… да просто смешно!

– Бернадетт, я верю тем уликам, которые вижу. Наверное, потому, что у меня нет личного интереса их игнорировать.

Они уставились друг на друга. Мелани на секунду показалось, что она увидела проблеск сомнения, искру неуверенности, промелькнувшие на лице Бернадетт. Однако начальница не дала искре разгореться. Она терпеть не могла сомнения.

Не сводя глаз с Мелани, Бернадетт нажала кнопку вызова. В кабинет вошла Шекейя.

– Я проверила служебную записку. Все в порядке, можешь отправлять! – крикнула Бернадетт.

Не глядя на Мелани, Шекейя взяла листок. Она наверняка сама же его и напечатала как раз перед появлением Мелани. Неудивительно, что Шекейя вела себя так недружелюбно – она просто прикрывала смущение. Знала, что Бернадетт вот-вот обрушит беспощадный удар, однако предупредить Мелани не могла – скорее всего Бернадетт запретила.

– Ну вот и все, – пренебрежительно заявила Бернадетт. – Ты снята с расследования. Теперь я сама им займусь. Я всегда говорила: если хочешь сделать все как следует, бери дело в свои руки. Да, кстати, я тут приготовила тебе списочек заданий. Для начала посидишь недельку на заседаниях суда по освобождению под залог… Хватит лодырничать!

Бернадетт сунула Мелани листок бумаги. Мелани взяла его, не глядя.

– Раньше или позже ты убедишься, что я права, – сказала она, вставая с места и нависая над сидящей за столом начальницей. – Будем надеяться, что для этого не понадобится еще чья-то смерть.

Мелани развернулась и решительным шагом вышла из кабинета. Очутившись в коридоре, она порвала дурацкий список административных обязанностей на мелкие кусочки и выбросила в ближайшую мусорку. Ни за что на свете они не заставят ее отступить. Она в жизни себе не простит, если Хирург и его сообщники останутся на свободе лишнюю секунду.

45

Только оказавшись на улице, Мелани задумалась о том, куда идти. Нью-Йорк – огромный город. Хирург мог быть где угодно.

Согласно фундаментальным принципам проведения расследования, начинать надо было с последнего известного местонахождения злоумышленника – то есть с больницы Маунт-Синай, где Хирург объявился прошлой ночью. Учитывая царившую неразбериху, вполне вероятно, что никто так и не удосужился опросить сотрудников больницы. Мелани поймала такси. Она сама займется опросом. И если ей удастся обнаружить Хирурга, то она уж как-нибудь сообразит, как с ним совладать. Нет смысла волноваться об этом заранее.

Устроившись на сиденье, Мелани перевела дух и заметила красный картонный тубус, торчавший из ее сумки. Архитектурные чертежи, сделанные Софи. Мелани вспомнила, что Софи так и не перезвонила. Что там у них приключилось в парке? Часы показывали почти три часа дня. Софи давно должна была передать Майю маме. Мелани быстро набрала номер домашнего телефона.

– Алло, – ответила мама.

– Мам, привет! Это я. У вас все в порядке?

– Вообще-то не все. Я жду уже больше часа, а твоя подруга так и не появилась. Так какого черта я отпрашивалась с работы? Чтобы в одиночестве сидеть в твоей квартире? Мелани, ты ведь знаешь, я тоже занята.

Мелани похолодела от ужаса. Софи гуляла гораздо дольше, чем следовало. Неужели что-то произошло?

В трубке послышалось настойчивое пощелкивание.

– Погоди, – сказала мама, – кто-то еще пытается пробиться.

– Нет, стой…

Однако мама уже переключилась на другой звонок. За окном такси мелькали городские кварталы, но для Мелани весь мир замер на месте и секунды тянулись невыносимо долго. Она не сможет вздохнуть свободно, пока не убедится, что с дочкой все в порядке.

– Мелани? – наконец раздался в трубке голос мамы.

– Да! Кто звонил?

– Не рычи. Твоя подружка звонит. Как там ее зовут? Люси?

– Софи!

– А, ну да. Софи говорит, что ей нужно с тобой поговорить.

– Так почему ты ей не сказала, чтобы она перезвонила на мой мобильник?

– Не ори на меня, пожалуйста. Как она может тебе позвонить, если ты разговариваешь со мной?

– Хорошо. Софи не говорила, что у нее за проблемы?

– Господи, откуда мне знать, мы с ней едва словом перемолвились!

– Ладно-ладно. – Мелани глубоко вдохнула и сказала себе, что орать на маму в данный момент явно не стоит. – Мама, пожалуйста, попроси Софи позвонить мне на мобильник прямо сейчас. Ты знаешь мой номер?

– Давай еще раз запишу.

Мелани продиктовала номер, повесила трубку и ждала целую вечность, пока зазвонит телефон.

Наконец телефон ожил.

– Софи? – почти закричала Мелани.

– Мелани?

– У меня не было с собой твоего телефона, и я не могла тебе перезвонить. Как у вас дела?

– Да так, ничего. Слава Богу, я наконец до тебя дозвонилась!

– А что случилось?

– Какой-то парень меня преследует.

– Ты имеешь в виду грабитель? Ты где? Полиции рядом нет? С Майей все в порядке?

– Нет, он не похож на грабителя. Мы сидели в парке, и он за нами наблюдал. В конце концов это стало действовать мне на нервы. К счастью, подошли другие люди, и я смогла выйти на улицу. Но мы уже давно бродим туда-сюда, и куда бы мы ни пошли, он всюду следует за нами.

– Так с Майей все в порядке?

– Да, все нормально, правда, пора бы поменять ей памперс. Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда она сидит в грязном памперсе. Но я не хочу возвращаться к тебе, чтобы не привести этого парня следом. По-моему, он что-то задумал.

– Что значит «что-то задумал»? Сейчас ты его видишь? Как он выглядит?

– Нет, сейчас не вижу, однако я уверена, что он здесь. Я зашла в супермаркет, а он скорее всего ждет на улице. Тощий, не очень высокий. Короткая стрижка, острые черты лица. И на плече большая татуировка – нож, с которого капает кровь.

– О Господи! Да это же татуировка «Перышек с Траута»! Хирург!..

– Кто?

– Убийца Джеда Бенсона.

Софи замолчала.

– Софи? Алло, Софи?

– Именно этого я и боялась, – прошептала Софи.

– Чего ты боялась? На кой черт убийце Джеда Бенсона следить за тобой? Если бы он следил за мной, тогда понятно, но ты-то тут при чем? Или ты знаешь об убийстве что-то, о чем мне не рассказала?

– Да, знаю, хотя по телефону сказать не могу. Это имеет отношение к дому Бенсона.

– К дому Бенсона? А в чем дело?

– Мелани, это очень серьезно. Я совершила большую ошибку. Именно поэтому я собралась уехать в Ванкувер. Мне нужно встретиться с тобой где-нибудь и все объяснить.

– Софи, что ты натворила?

– Во-первых, планы дома в архивах отдела строительства фальшивые. Это только часть того, что я натворила.

– Фальшивые? Ничего не понимаю.

– Я знала, что мне не следовало идти на подлог, но этот заказ был очень важен для моей карьеры, и Джед убедил меня, что все будет в порядке. Не следовало мне его слушать. Мелани, он был плохой человек.

– Да я-то знаю, а вот что ты о нем знаешь?

– Ой! – вскрикнула Софи. – Кажется, я его вижу! Он уже здесь, он зашел в супермаркет! Что мне делать?

– Спокойно, все в порядке. Где именно ты находишься?

– В супермаркете «Фуд кинг», в нескольких кварталах от твоего дома.

– Отвези Майю домой. Между супермаркетом и моим домом на улицах довольно оживленно, так что вы будете в безопасности. Если повезет, то даже полицейский попадется.

– Тогда этот парень узнает, где ты живешь.

– Наплевать, скорее всего он уже и так знает. Я хочу, чтобы Майя была в безопасном месте. Отдай ее моей маме и жди в вестибюле. Я немедленно приеду, приведу с собой полицию, и мы его арестуем, поняла?

– Ты уверена?

– Да! Ты же не можешь бродить по улицам бесконечно. И он не отстанет от тебя просто так.

– Ладно, тогда я так и сделаю.

– Постарайся вести себя естественно, чтобы он не догадался, что ты заметила слежку. И позвони мне сейчас же, если что-то случится. Или еще лучше – звони сразу в полицию!

Мелани попросила водителя такси высадить ее на углу, наискосок от дома. Она подумала, не обратиться ли в местное отделение полиции за помощью. Или позвонить Дэну? Мелани никак не могла решить, что лучше: звонок в полицию мог закончиться появлением Рамиреса. С другой стороны, если позвонить Дэну… тогда приедет Дэн. Мелани ужасно не хотелось себя в этом убеждать, но появление любого из них могло оказаться более опасным, чем попытка справиться в одиночку.

Она выскочила из такси, намеренно не глядя по сторонам. Если Хирург поблизости, то она его наверняка узнает, ведь видела фотографию. А вот он вряд ли ее знает: откуда? И пусть пока остается в неведении. Многолетний опыт выписывания ордеров на арест научил Мелани, что настороженное оглядывание по сторонам с таким видом, словно вы боитесь слежки, привлекает внимание. А она меньше всего хотела привлечь к себе внимание Хирурга.

Несмотря на уговор, Софи в вестибюле не было. Сумели ли они добраться домой? Мелани постаралась ни о чем не думать, чтобы не сойти с ума от тревоги. В лифте она вела себя как обычно, даже поболтала со старушкой, живущей этажом выше. Однако, добравшись до квартиры, Мелани с трудом открыла замок: так сильно дрожали ее руки. Она промчалась по коридору в детскую, где мама только что подняла Майю с пеленального столика, поменяв девочке памперс. Мелани выхватила дочку и прижала к себе, целуя шелковистые черные волосенки.

– Радость моя! Мамочка так по тебе соскучилась!

– Мама! – впервые в жизни сказала Майя.

– Ты слышала? Она сказала «мама»! – вскричала Мелани со слезами на глазах.

– Мелани, не болтай ерунды. В таком возрасте дети еще не умеют говорить, – нетерпеливо бросила мать, скрестив на груди загорелые руки и надув ярко накрашенные губы. – Ты мне лучше скажи, зачем заставила меня все бросить и приехать, если сама пришла домой так рано? Я всегда готова помочь, но не кажется ли тебе, что ты переходишь границы?

– Извини, мы тебе совсем на шею сели, – ответила Мелани, еще крепче прижимая к себе Майю.

– Ничего подобного я не говорила, и ты это прекрасно знаешь. Я-то всегда готова помочь в отличие от твоего отца, который до сих пор не потрудился приехать хотя бы для того, чтобы повидать внучку. А вот благодарности я от тебя что-то не вижу.

– Мам, ну давай не будем, а? Где Софи?

– Твоя подружка? Очень приятная девочка. Очень вежливая, не то что некоторые, – бросила мать, укоризненно глядя на Мелани.

– Так куда она делась? В туалет пошла?

– Да нет, просто ушла.

– Как ушла? Когда? Она сказала что-нибудь?

– Вообще-то да. Попросила передать, чтобы ты не волновалась, она уведет его отсюда и будет ждать тебя возле пруда в парке. Я подумала, что все это звучит очень странно. Кого она собралась уводить, ты не знаешь?

Прежде чем мама успела договорить, Мелани уже заскочила на кухню, схватила записную книжку с номером сотового телефона Софи и вылетела за дверь.

46

Дэн О'Рейли поднимался по крутым ступенькам парадного входа одного из домов в Бруклине. Давненько он сюда не наведывался – с самых похорон сына Рендла. Улочка выглядела по-прежнему прелестно, однако здания заметно обветшали. Краска на стенах дома облупилась. На улице валялся мусор, стены были обезображены граффити. Возле винного магазинчика на углу толпилась кучка оболтусов подросткового возраста – похоже, торговали наркотиками. Подростки настороженно покосились на Дэна, и он кивнул в ответ. «Нет, ребята, сегодня я пришел не по вашу душу». Когда-то, несколько лет назад, этот район сиял чистотой и довольством. Даже здесь, на Форт-Грин. Прошли те времена. Черт бы побрал экономический кризис, нормальной жизни пришел конец.

Рендл жил на третьем этаже. Дэн нашел нужную кнопку на домофоне и нажал, бросив взгляд на небо. Похоже, собирается дождь. Да, в воздухе определенно пахнет дождем.

– Кто там? – после секундной паузы устало спросил охрипший женский голос.

– Бетти? – Дэн склонился поближе к микрофону.

– Да?

– Это Дэн О'Рейли. Мне нужно поговорить с Рендлом. Он дома?

В ответ зажужжал звонок, и Дэн толкнул тяжелую деревянную дверь.

Он всегда интересовался архитектурой и сейчас на мгновение остановился, чтобы полюбоваться некогда величественным вестибюлем. Пахло вареной капустой и еще какими-то овощами. Паркетный пол почернел от грязи и местами прогнил. Резная лестница красного дерева осталась без перил, покрывавший ее ковер совсем истерся. Ужасно жаль, что за домом не следили как следует. Может, предложить свою помощь в выходные: снять старый лак и заново отполировать дерево? В свое время Дэн набил руку на строительных работах, и у него неплохо получалось. К тому же заняться все равно особо нечем. С другой стороны, кто знает, будут ли они с Рендлом после сегодняшнего дня вообще разговаривать?

Дэн услышал, как где-то сверху открылась дверь, и одним махом преодолел три лестничных пролета. Когда он добрался до третьего этажа, на пороге уже ждала Бетти Уокер. Увидев ее исхудавшее лицо, Дэн остолбенел: за несколько лет она очень постарела. Когда-то Бетти была привлекательной женщиной, со вкусом одевалась, укладывала волосы. Теперь она выглядела так, словно никогда не вылезала из старого халата.

– Как дела, Бетти?

– Слава Богу, ты пришел, – прошептала она. – Я не знаю, что случилось, и ничего не могу поделать. Может, хоть ты сумеешь привести его в чувство.

– А что стряслось?

– Понятия не имею. Он всю ночь пил, а теперь несет какой-то бред. Чуть ли не с жизнью покончить собирается.

– Где он?

– В маленькой спальне, в бывшей комнате Дарнелла. Прямо по коридору.

Она распахнула дверь и пропустила Дэна в квартиру. Комнаты в ней шли одна за другой, как вагоны в поезде. Входная дверь вела прямо в кухню, где стояли металлические шкафчики и стол с покрытием из термостойкого пластика – писк моды в середине двадцатого века. Надо бы Рендлу подсказать, что сейчас за это старье можно получить неплохие деньги. Дэн прошел через маленький зал, где стояли два кресла и большой телевизор, и оказался перед спальнями. В самой дальней послышался шум – похоже, кто-то ломал мебель.

Толкнув слегка приоткрытую дверь, Дэн вошел в комнату. Рендл только что вытащил ящик из комода и перевернул его вверх дном, высыпав содержимое на узкую двуспальную кровать у стены. На стене висел огромный плакат с Тупаком Шакиром, который закрывал лицо руками, унизанными кольцами. Рендл лихорадочно копался в белье и прочих вещах, не замечая присутствия Дэна.

Дэн застыл на месте. Он притащился сюда через весь город, а теперь не знал, что сказать.

Рендл, похоже, нашел то, что искал, – пакет документов в плотном конверте. Он уселся на кровать, чтобы просмотреть бумаги, и тут заметил Дэна.

– Что за черт…

Рендл подскочил, и только тогда Дэн понял, что напарник пьян. Пьяным он видел Рендла только однажды – в этом же самом доме, на похоронах сына. Рендл был равнодушен к спиртному. Дэн всегда посмеивался над ним, говоря, что напарник – единственный полицейский во всем городе, отказывающийся пропустить с ним стаканчик в пятницу вечером. При виде растрепанного, невменяемого Рендла у Дэна сжалось сердце.

– Ну-ну, тише, успокойся, – сказал он, поднимая руки и делая шаг вперед.

– А тебе какого хрена здесь надо?

– Меня впустила твоя жена. Она переживает.

– Да неужели? Ну что ж, пусть – не все же мне за нее переживать, – с горечью заявил Рендл.

– Ты что, с Бетти поссорился? – в растерянности спросил Дэн.

– Не твое собачье дело.

– Так в чем проблема? Что у тебя в конверте? – поинтересовался Дэн, делая еще один шаг вперед.

Рендл спрятал конверт за спину, словно боялся, что напарник отберет его.

– Не твое собачье дело, я сказал!

– Да ладно, чего ты дергаешься? Мы столько лет работаем вместе. Я понял, что у тебя какие-то проблемы, потому и приехал. Я хочу тебе помочь. Что бы там ни стряслось, какая бы помощь тебе ни понадобилась, я готов помочь.

– Готов помочь? Тогда катись отсюда к чертовой матери и оставь меня в покое! – заорал Рендл, обдав Дэна перегаром.

– Раньше или позже тебе придется кому-нибудь рассказать. Со мной ты по крайней мере можешь быть уверен, что в первую очередь я позабочусь о тебе.

– Ах вот как? Черта с два ты обо мне позаботишься! Я тебя знаю как облупленного. – Язык Рендла слегка заплетался.

– На что ты намекаешь?

Рендл отступил на шаг, неразборчиво бормоча себе под нос.

– Что ты сказал? Говори громче! – потребовал Дэн.

– Ты и твоя проклятая мораль! – выругался Рендл.

– Какая мораль?

– Я тоже когда-то верил в эту чушь. – Глаза Рендла остекленели, словно он разговаривал сам с собой. – Что толку от таких глупостей? Ни черта ты не знаешь о моей теперешней жизни.

– Ну так расскажи. Объясни мне, в чем дело. Может быть, я сообразительнее, чем ты думаешь.

Рендл ткнул в Дэна конвертом с бумагами:

– Знаешь, что это такое? Моя страховка. Хочу ее почитать, выяснить, застрахован ли я на случай самоубийства. И если застрахован, то я пущу себе пулю в лоб, чтобы Бетти получила деньги.

– Все страховки исключают выплаты в случае самоубийства, – сказал Дэн.

– Даже у полицейских?

– У полицейских в первую очередь. В страховых компаниях тоже не дураки сидят. За самоубийства они бы платили по каждой второй страховке.

Рендл молча посмотрел на Дэна, потом фыркнул от смеха. Тяжело опустился на кровать и захохотал так, что из глаз полились слезы.

– Страховки полицейских исключают самоубийство!.. Мать моя женщина, неплохо придумано! – заливался Рендл, держась за бока. Через мгновение он уже затих, распрямил плечи и посмотрел на друга, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Я знаю, что ты ушел из больницы по какой-то важной причине, – серьезно сказал Дэн. – Объясни мне, в чем дело, и мы обратимся куда следует. Сделаем так, чтобы это не отразилось на твоей пенсии. Ты ведь поэтому переживаешь?

– Ерунда, на данный момент такие мелочи меня не волнуют.

Дэн внимательно посмотрел Рендлу в лицо:

– И все-таки что стряслось? Почему ты ушел из больницы?

– Меня послали по делу.

– Тебя намеренно сняли с поста?

– Знал ли я, что меня хотят убрать с дороги? Нет. Но может быть, я просто не стал об этом задумываться.

– Кто тебя послал?

– Рамирес.

– О Господи! Он тебя держит на крючке? – в изумлении спросил Дэн.

Лицо Рендла сморщилось.

– Долгая история, дружище. Долгая история с незапамятных времен.

Дэн взял пластиковый стул, стоявший у письменного стола, подтащил к себе и уселся на нем задом наперед.

– Тогда начинай рассказывать, – заявил он, глядя на Рендла. – Когда я разберусь, мы подумаем, как справиться с проблемой.

Докуривая сигарету, Сара ван дер Вере прохаживалась возле входа в прокуратуру. Ну что за невезение, вот-вот польет дождь, а она как назло одета в свой любимый костюм! Да еще какая-то чувырла секретарша тоже решила покурить во время обеда. Эта тетка явно не слышала, что прически с начесом вышли из моды лет тридцать назад. Чувырла улыбнулась Саре. Ответив снисходительной улыбкой, Сара повернулась спиной. Черт бы побрал законы против курения – торчи теперь здесь со всякой швалью! Если ей понадобилась доза никотина, перед тем как войти внутрь, неужели она не может покурить в одиночестве? Даже приговоренным к смерти позволяют без помех выкурить последнюю сигарету перед казнью.

Сара бросила окурок на землю и затоптала его, однако все еще медлила, не решаясь войти. Стояла и смотрела на поток машин, чтобы потянуть время. Мимо проезжали такси и грузовики, оставляя в напитанном влагой воздухе черные шлейфы выхлопных газов. Все эти людишки, занятые бессмысленной суетой своих мелочных жизней… Даже оказавшись в незавидном положении, Сара смотрела на них свысока. Пусть ее арестуют, она все равно останется выше всех. Арестуют! Да, это будет грустно. И все же она не видела другого способа подставить Долдончика: если она хочет сдать его ради собственной безопасности, то придется и самой сдаться.

Однако к чему спешить, лучше еще разок все обдумать. Не упустила ли она чего? Может, все-таки есть какой-то другой выход? Время терпит, она вовсе не обязана явиться к определенному часу. Еще неизвестно, на месте ли эта Мелани Варгас.

Если бы только она не боялась, что Долан ее убьет. Сара испугалась за свою жизнь, когда узнала об убийстве Джеда. Именно поэтому она и подошла к прокурорше в лифте. Вот только, когда Мелани Варгас пришла к ней домой, Сара сдрейфила. Ее внезапно осенило, что, давая показания против Долана, придется признать собственное участие в афере с «Секьюрилексом». Тогда она устроила целый спектакль, чтобы выставить прокуроршу за дверь. Ревмя ревела и слезами захлебывалась – ха, стала бы она на самом деле так из-за мужика убиваться! Да ни в жизнь! Однако уловка сработала, и прокурорша оставила ее в покое. Но Сара передумала, увидев, как Долан вчера разозлился.

Черт знает что такое! Если бы она не оказалась вынуждена нанести упреждающий удар, то могла бы спокойно провести вторую половину дня. Сидела бы у себя за столом, прихлебывая ледяной капуччино и потихоньку копаясь в бумагах. Или сбежала бы с работы и прошвырнулась по магазинчикам женского белья. Денек пролетел бы приятно и незаметно. А вместо этого она пошла признаваться в крупных махинациях. Увлекательно, ничего не скажешь, однако до чего же грустно! Впрочем, не исключено, что потом ее покажут по телевизору. Вот это было бы здорово! Пожалуй, стоит подумать о наряде, прическе и макияже. Найти адвоката со связями в средствах массовой информации, кого-нибудь хорошо известного и к тому же симпатичного. Может, какое-нибудь издательство попросит написать книжку.

Однако сначала надо на всякий случай предположить, что она зря испугалась. В конце концов, с чего она взяла, что Долдончик попытается ее убить? Она подумала так только потому, что решила, будто он заказал Джеда. Нет никаких причин полагать, что он способен на убийство. Лично с ней он никогда не вел себя агрессивно. Ну, разве что когда они устраивали садомазоразвлечения, так ведь это было по взаимному согласию. И даже тогда Долан не отличался особой жестокостью – она видела и похуже. Честно говоря, Сара предпочитала более жестокие игры. Именно поэтому дело кончилось тем, что это она его била – он даже шлепнуть ее толком не мог. Вчера Долан здорово разозлился и, похоже, хотел ей врезать. И все-таки не врезал, чему она совсем не удивилась. Расстроилась – да, но не удивилась. Даже когда он разозлен до предела, и то у него рука не поднимается. Бедный Долдончик, она и правда очень плохо с ним обращалась. Что поделать, иногда он такой надоедливый.

А почему она, собственно, решила, что именно Долдончик заказал Джеда? На чем основано ее убеждение? Надо признать, нет ни малейшего основания так думать. Все сводилось к тому, что Джеда убили, а кому еще это могло понадобиться? У Долана были и мотив, и деньги, плюс Джед у него в печенках сидел. Однако разве это доказательство? Зная Джеда, можно не сомневаться, что масса других людей мечтали убрать его с дороги. Джед восхитительно погряз в коррупции – пожалуй, он единственный из всех знакомых увяз в пороках глубже ее самой. Как жаль, что его убили. Да, ей неизвестно, кто еще мог желать ему смерти, но это не означало, что таких людей нет. Может быть, Долдончик здесь вовсе ни при чем.

Нельзя ли выяснить это, не подведя себя под арест? Спросить, что ли, у самого Долдончика, не он ли убил Джеда? Не исключено, что он во всем признается. Если он и правда убил, то не преминет похвастаться. Вполне в его духе. Впрочем, Долан может хвастануть, даже если убил не он. Хотя нет, Долан – юрист до мозга костей. Он не любит без причины подставляться, тут они схожи. Вряд ли он запросто признается в убийстве, которого не совершал.

Сара открыла сумочку – от Луи Виттона, с розовыми цветами и золотым замочком, подарок Долана. Она обожала розовый цвет. Если подумать, Долдончик дарил ей неплохие вещицы. Пожалуй, стоит дать ему еще один шанс. Она вытащила сотовый телефон.

– Долан. Мобильник, – сказала она, отчетливо выговаривая слова, чтобы сработала программа распознавания голоса. Подождав три гудка, она уже хотела отключиться, когда он ответил.

– Сара, – произнес Долан. По тону она догадалась, что он очень расстроен. Но сейчас его переживания ей до лампочки.

– Итак, Долдончик.

– Что?

– У меня к тебе вопрос.

– Какой? – Он словно подавился слезами.

– Это ты заказал Джеда Бенсона?

В трубке послышались всхлипывание и фырканье – кажется, Долдончик разрыдался. Черт бы его побрал, неужели нельзя прямо ответить на один маленький вопрос? Может быть, рыдания означали признание вины, а может быть, он просто жалкий дурак. Она уже и так устала торчать возле прокуратуры, а теперь придется вытягивать из него ответ.

– Ну же, Долдончик. Перестань, слышишь?

– Я собираюсь покончить с жизнью, – выдавил он. – Я еду за город. Прямо сейчас. И когда приеду, то застрелюсь из охотничьего ружья.

– Да как тебе на ум взбрела такая глупость? – в искреннем изумлении спросила Сара. Ей бы никогда не пришло в голову покончить жизнь самоубийством.

– Потому что я ненавижу тебя, – пролепетал он. – Ненавижу! Ненавижу и хочу тебе навредить.

Она звонко рассмеялась.

Он мгновенно перестал плакать.

– Что тут смешного?

– Дурачок. Это же полный идиотизм. С чего ты взял, что твоя смерть мне повредит? Наоборот, она решит множество моих проблем.

– Ах ты, неблагодарная шлюха! Я тебе такую свинью подложил, мало не покажется!

Он произнес последние слова с таким убеждением, что Сара занервничала.

– И что же ты сделал?

– Может быть, именно я заказал Джеда Бенсона… причем по твоему настоянию.

– Что за вздор ты несешь?

– Мелани Варгас вот-вот получит по почте любопытную посылочку. Там подробно описано, как ты заставила меня заказать Джеда, чтобы он не вскрыл наши махинации с «Секьюрилексом». Наши с тобой махинации. И у меня есть доказательства. Очень убедительные доказательства.

– Долдончик, не смеши меня. Я не имела никакого отношения к убийству Джеда.

– Я тоже. Однако когда прокурорша прочитает мое послание, то придет к совершенно противоположному выводу. Мягкой посадки, Сара! Встретимся в аду.

47

Мелани совсем потеряла форму. Она набрала лишние пять килограммов – и теперь ощущала тяжесть каждого из них. Она бежала к пруду – задыхаясь, спотыкаясь на высоких каблуках и преодолевая мучительную резь в боку. В этот удушливо жаркий час мощеная дорожка почти пустовала. Во влажном воздухе стоял резкий запах дождя. Все тело ныло от боли, однако Мелани не останавливалась: она должна найти Софи до начала ливня.

Хирург не станет медлить. Он убьет Софи так же легко, как придавит таракана каблуком. Мелани не могла этого допустить. Во что бы Джед Бенсон ни впутал Софи, она порядочный человек, а Хирург – мерзкая тварь. Мысль о том, что он может поднять руку на ее подругу, привела Мелани в ярость. Она почувствовала, что готова на все, и представила, как нападает на Хирурга, раздирая его ногтями и впиваясь зубами. Она и сама уже озверела.

Добравшись до площадки, на которой находился пруд, Мелани перешла на шаг. По спине текли струйки пота, и платье прилипало к коже. Над головой мрачно клубились черные тучи. В сгущающемся мраке Мелани внимательно осмотрела сверкающие зеленые скамейки вокруг пруда. Духота и собирающийся ливень разогнали почти всех посетителей. Несколько человек сидели, обмахиваясь и безнадежно ожидая прохладный ветерок. Софи среди них не оказалось. Неужели Хирург перехватил ее на пустой аллее? Может быть, она лежит где-нибудь в кустах, раненная или даже мертвая, а Мелани прошла мимо? Центральный парк занимает огромную площадь. Не помешали бы помощники, вот только кому доверять…

Не увидев Софи, Мелани снова припустила бегом. Небо угрожающе потемнело. Первые крупные капли дождя упали на ее руку и лоб. В считанные секунды полило как из ведра. Все разбежались в разные стороны. Мелани взлетела по пологим каменным ступенькам к маленькому кирпичному павильону-магазинчику. Под его зеленым навесом уже укрывались несколько прохожих. Дождь лупил по медному навесу, как по барабану.

Если Софи нет у пруда, то где же она? Мелани торопливо набрала номер ее сотового. На звонок мгновенно ответили.

– Эй, Бугай, чего тебе? – прозвучал низкий и угрожающий мужской голос. Мелани тут же узнала голос с кассеты.

– Хирург, – сказала она.

– Это кто? – спросил Хирург.

– Где Софи? Что ты с ней сделал?

Телефон замолчал.

Если раньше она еще сомневалась, то теперь убедилась в своих подозрениях. У Хирурга был телефон Софи: следовательно, и она сама в его руках. Мелани напряженно соображала, куда он мог ее увести. Ответ заманчиво мелькал где-то на краю сознания. Какое отношение могла иметь архитектор Софи Чо к убийству Джеда Бенсона? Наверняка что-то связанное с городским домом Бенсона и теми планами, которые Софи передала в Управление строительства. По телефону Софи сказала, что в архиве лежат фальшивки. Подложные документы? Подложные! Ну конечно! Мелани заметила, что выговорила это вслух, когда стоявшая рядом с ней женщина вздрогнула и покосилась на нее. «Нет, – хотела сказать Мелани, – я не сумасшедшая, я просто полная идиотка!»

Мелани вытащила из сумки красный картонный тубус, который таскала с собой с самого утра. Зачем Джеду Бенсону понадобилось прятать чертежи своего дома в тайнике Роуда Раннера? Почему осведомитель Дэна потащился за ними аж в Миллбрук? Потому что они имеют огромную ценность, вот почему. Все это время она носила с собой оригиналы. На них должно быть нечто, какой-то секрет, который скрывают фальшивки, лежащие в архиве Управления строительства. Учитывая то, что Мелани знала про Джеда Бенсона, секрет связан либо с аферой «Секьюрилекса», либо с наркотиками. Судя по всему, Бенсона убили по одной из двух причин. И скорее всего дело в наркотиках. При чем тут наркотики? Наркотики, наркотики, наркотики… Черт побери, ну конечно! Мелани подумала о наклейке Роуда Раннера на «хаммере» Бенсона, о тайнике в машине. Теперь все ясно. Она держала в руках настоящие планы дома, а вместе с ними и ключ к разгадке.

Под проливным дождем, спотыкаясь и поскальзываясь, Мелани помчалась к дому Джеда Бенсона. Подвернув лодыжку, она выругалась вслух. Прохожие проворно убирались с дороги, принимая ее за сумасшедшую. Платье промокло насквозь, волосы растрепались, но она не останавливалась. Хирург наверняка потащил Софи в дом Бенсона, чтобы найти то, что не показано на чертежах. И как только он получит свое, то тут же убьет Софи. Каждая секунда приближала момент убийства.

Прилив адреналина заставил Мелани позабыть о собственной безопасности. Вдруг она вспомнила забавную мордашку Майи. Ради дочки она должна позаботиться о себе и принять меры предосторожности. Самое время позвать кого-нибудь на помощь, вот только кого? Черт бы побрал Дэна, который лишился ее доверия. А ведь больше довериться некому. Рендл, Бернадетт, Ромми Рамирес. Все они скорее навредят, чем помогут.

Не успев опомниться, Мелани подбежала к особняку Бенсонов. Задыхаясь, она остановилась и посмотрела на забитые окна, придававшие дому жуткий, заброшенный вид. Дождь стихал, однако в небе все еще клубились черные грозовые тучи. Мелани отдышалась и пробралась к подвальному входу, спрятанному за величественными каменными ступенями парадного крыльца, а потому не заметному с улицы. На резной деревянной двери трепетали на ветру остатки желтой ленты, используемой полицией для ограждений. Мелани потянула тяжелую медную ручку. Заперто. Ну что ж, ей все равно нужна передышка, время, чтобы успокоиться и составить план отступления.

Единственный способ хоть кого-нибудь известить о своем местонахождении – позвонить Стиву в офис. Несмотря на семейные неурядицы, она ему не безразлична. От этой мысли Мелани пронзила острая тоска по прошлому. Однако на звонок ответила секретарь и сказала, что Стив на совещании. Мелани оставила короткое сообщение с указаниями, где она находится, и повесила трубку. Что ж, теперь он по крайней мере будет знать, где искать ее труп.

Засунув тубус с чертежами в ближайший цветочный горшок, Мелани присела возле двери, чтобы осмотреть замок. Вдруг удастся открыть его с помощью кредитной карточки – как в кино. Она попробует открыть дверь и даже заглянет в подвал, но совать нос внутрь пока не станет. Мелани копалась в сумочке в поисках кошелька, когда услышала за дверью шум.

Дверь распахнулась, и, прежде чем Мелани успела встать на ноги, наружу выскочили двое в черных лыжных масках: один невысокий и худой, другой здоровенный и толстый. Толстяк набросился на Мелани. Вскрикнув от неожиданности, она упала на спину и ударилась головой об неровный асфальт.

– Ну ты, сучка, ты чё тут делаешь? – фамильярно спросил маленький, склонившись так близко, что она почувствовала на лице его теплое вонючее дыхание.

Он прижал к ее щеке серебристый полуавтоматический пистолет. Мелани ощутила холодное прикосновение металла к коже.

– Глянь-ка, Бугай, да это же прокурорша. Мелани Варгас. В гости зашла, ну надо же. Мелани, ты мне ничего не хочешь сказать?

Она испугалась, когда бандит назвал ее по имени. Конечно, она его узнала, несмотря на маску. Не только по старой фотографии, но и на основе всего, что слышала. Рост, телосложение, поведение. От него веяло жуткой энергией убийцы; тело подергивалось от избытка адреналина. Этот парень и есть Хирург. А вот он откуда ее знает? Разве что следил за ней…

– Ты не на прогулку сюда пришла, сучка, так что не парь мне мозги, – тихо произнес Хирург, сильнее вдавливая дуло пистолета.

Чертежи, за которыми он охотился, лежали всего в полуметре – в цветочном горшке, прикрытые темными листьями. Однако Мелани не собиралась выдавать столь ценную информацию. Только в обмен на жизнь – Софи и свою собственную.

Хирург кивнул, и Бугай поднял ее, грубо скрутив руки за спиной. Он вздернул ее на ноги так внезапно, что у Мелани потемнело в глазах.

– Где моя подруга? – требовательно спросила она, когда зрение прояснилось.

– Нет, ты слышал? Эта стерва думает, что она здесь командует. Она поймет свою ошибку еще до рассвета, когда подохнет. – Слова Хирурга прозвучали совершенно равнодушно. Для него убийство было работой.

– Если ты отпустишь мою подругу, то я выдам тебе кое-какую информацию.

Голос Мелани прозвучал абсолютно спокойно. Она не боялась. Происходящее казалось сном. Точнее, кошмаром. Кошмаром, который она уже видела не один раз. Мужчина за дверью – выстрел – отец с выпученными глазами лежит в луже крови и хрипло дышит.

– Какую еще информацию? – поинтересовался Хирург.

– Сначала докажи, что с моей подругой все в порядке, – уперлась Мелани.

– С какой подругой? С китаезой, что ли? С архитекторшей?

– Да.

– Так она твоя подруга? Мир тесен, а? Она в доме, отдыхает. Заходи, побеседуем. – Он засмеялся хриплым горловым смехом, похожим на рычание.

Хирург вошел в подвал, и Бугай впихнул Мелани следом. Внутри горел свет, прихожая выглядела точно так же, как в ночь убийства, когда Мелани осматривала место преступления. А вот запах изменился: вместо вони горелого мяса невыносимо несло подвальной сыростью и дымом. Вонища стояла не продохнуть, и все же не настолько тошнотворная, как запах обгоревшего трупа. Хирург направился по коридору в кабинет Джеда Бенсона, Бугай потащил Мелани вслед за ним.

Войдя в кабинет, Мелани увидела ноги, торчащие из-под почерневших остатков письменного стола Бенсона. Она задохнулась от ужаса. Ноги были обуты в любимые черные «найки» Софи. Мелани рванулась, пытаясь подойти поближе, но Бугай остановил ее, грубо схватив за руку.

– Ну ты, коза, куда собралась?

– Софи! Что вы с ней сделали? – воскликнула Мелани, вытягивая шею в напрасной попытке разглядеть подругу.

– Ничего мы с ней не сделали. Дали ей кое-что, чтоб не выступала, – ответил Хирург. Его крохотные глазки плотоядно блеснули.

Мелани сообразила, что раз Софи до сих пор лежит без сознания, то ничего не успела им рассказать. Хорошо. Как только они получат свое, у них не останется никаких причин сохранять Софи жизнь. Да и ей тоже.

Хирург силой усадил Мелани на обгоревший кожаный стул. Торчавшие из прожженного сиденья пружины больно впивались в тело. Никак тот самый стул, на котором замучили до смерти Джеда Бенсона. Эта мысль ее не столько испугала, сколько разозлила.

Подошел Хирург. От его пропитанной потом маски разило кислятиной.

– Слушай сюда. Или ты сама расскажешь мне все, что я хочу знать, или отправишься следом за Джедом.

– Следом за Джедом, – хихикнул Бугай. – Как ты складно завернул!

– Клевая телка. Жалко будет порезать такое смазливое личико и испортить красоту, – сказал Хирург, проведя пистолетом по ее щеке и отбросив волосы в сторону.

Угроза сексуального насилия в его жесте вызвала тошноту и разъярила Мелани. Она умышленно подогревала свою злость, понимая, что ярость помогает сохранить самообладание.

– Если хочешь со мной разговаривать, Хирург, то держи руки при себе, – скомандовала она ледяным тоном, словно они находились в ее кабинете. Она сотни раз допрашивала таких отморозков. «Сделай вид, что и сейчас происходит то же самое. Здесь командую я».

Мелани не удивилась, когда трюк удался. Как ты себя поставишь, так с тобой и обращаются. Хирург хохотнул, опустил пистолет и отступил на несколько шагов.

– А сучка-то борзая, ничего не скажешь, – бросил он Бугаю. – Ну, раз уж она нас все равно знает, то чего зря мучиться. Можно и личико показать.

Хирург стянул маску. Бугай последовал его примеру. Мелани безумно разозлилась – теперь на себя. Назвав его по имени, она подписала себе смертный приговор. Теперь Хирург ни за что не оставит ее в живых, ведь она может его опознать. Единственный выход – растянуть процесс как можно дольше, цедить информацию по каплям и пытаться найти лазейку. Нет никакой надежды, что кто-то придет на помощь. Придется положиться на свою собственную смекалку.

– Что именно ты хочешь знать? – спросила она, стараясь говорить твердо.

– Нечего со мной в кошки-мышки играть. Где товар? – потребовал Хирург. – Мы знаем, что он здесь. Ты покажешь где.

– «Мы знаем, что он здесь. Ты покажешь где», – продекламировал Бугай, заливаясь смехом. Хирург глянул на сообщника, и тот мгновенно замолк.

Значит, она верно догадалась. В стенах особняка Джеда Бенсона встроен хитрый тайник, набитый наркотиками. Тайник показан на чертежах, которые она спрятала в цветочном горшке. «Ах, Софи, что же ты наделала?» Но Софи лежала на полу без сознания и не могла ей ответить.

С самого начала это преступление было классическим вторжением в дом. Злоумышленники искали наркотики. Джед Бенсон отказался отдать товар и получил пулю в лоб – типичный случай. Та же история многократно повторялась на улицах Бушуика – Мелани просто не узнала ее в фешенебельном районе.

И тут в ее кармане заверещал мобильник. Наверняка звонил обеспокоенный Стив. Телефон разрывался тревожной трелью. Хирург наклонился и сунул руку в ее карман – Мелани передернуло, когда его пальцы коснулись ее бедра. Он вытащил телефон, выключил и швырнул на пол. Прокатившись по полу, мобильник замер возле стола. Мелани с тоской проводила его взглядом, отчаянно надеясь, что Стив догадается позвонить в полицию.

– Ничего, оставят сообщение, – саркастически ухмыльнулся Хирург. – Теперь поговорим о товаре…

«Разговор нужно затянуть. Вдруг кто-нибудь придет на помощь», – сказала себе Мелани.

– О каком товаре?

– Не строй из себя дуру. Это действует мне на нервы. Тебе лучше не знать, на что я способен, когда меня выведут из себя. Усекла? – тихо произнес он угрожающим тоном. Глаза у него были как у ночной твари: крохотные, светящиеся, совершенно безжизненные, слишком маленькие даже для такого узкого лица.

– Я расскажу все, что знаю. Не надо меня бить. Я хотела убедиться, что мы говорим об одном и том же, вот и все.

– Ну и о каком же товаре я могу говорить, по-твоему? О трусах и лифчиках? – заорал Хирург. Бугай покатился со смеху.

– Ты хочешь сказать, что здесь спрятаны наркотики? Зачем Джеду Бенсону прятать в доме наркотики?

Все произошло так быстро, что Мелани и ахнуть не успела. Хирург молниеносно врезал ей рукояткой пистолета по виску. Череп обожгло болью. Перед глазами вспыхнуло прошлое.

– Папа! Нет! Не-е-е-т!

– Заткни пасть, сучка! – Удар по голове и полная темнота.

Однако через мгновение она пришла в себя, снова очутившись в кабинете Джеда Бенсона, с обостренными до предела чувствами. Коснулась рукой места, от которого растекалась боль. На пальцах осталась кровь.

От такого удара другой впал бы в панику; Мелани он, наоборот, помог прийти в себя. Напомнил, что она должна бороться, или победа останется за этими подонками. В прошлый раз они победили. После ограбления жизнь навсегда изменилась. Отец больше не вернулся домой. После многих лет реабилитации в Сан-Хуане он ушел из семьи и женился на медсестре, которая за ним ухаживала. За последние десять лет Мелани видела его всего дважды. Черт побери, она не позволит зверью торжествовать новую победу. В ее душе разожглась ярость, а в самом центре ярости застыло ледяное спокойствие.

– Думаешь, я тебя пожалею? В другой раз получишь пулю!

– Ладно, – ответила она. – Я поняла. Буду играть по правилам.

«Пока не найду способ разделаться с тобой, мерзавец».

– Так где наркота? И не надо прикидываться, что не знаешь. Я уверен, что ты пришла сюда именно за этим.

– Сейчас расскажу. Ты в курсе, что сегодня утром мы ездили в загородный дом Бенсона в Миллбруке? – Мелани тяжело дышала. В ушах все еще звенело от удара, но она чувствовала себя как никогда готовой к бою.

– Бугай, это правда?

– Говорил я тебе, кто-то еще был с этим копом, который убил Кроме Шуток, – ответил Бугай.

– Она? Так какого черта ты их не пристрелил на месте? Сволочи убили мою собаку! – Хирург схватил Мелани за горло. – Сука, ты убила мою собаку! Настоящего бойцовского пса! Ты хоть знаешь, как его звали? Его звали Кроме Шуток, потому что шутить с ним не стоило. Мы с ним вместе прошли через все. Ты мне за это заплатишь!

Хирург отпустил ее, отступил на шаг и поднял пистолет. Мелани не могла позволить ему выстрелить и одержать победу. Дело не только в том, что ей дорога жизнь, но и в том, что Хирург должен быть за решеткой. Любой ценой.

– Стой! – закричала она. – Мы нашли тайник. Тайник в машине. У меня есть чертежи дома Бенсона.

– Точно, Хирург, сначала достань товар, а потом можешь ее шлепнуть, – вставил Бугай.

– Верно. – Хирург опустил пистолет. Мелани с облегчением вздохнула. – Что-то я увлекся. Сначала вытянем из нее по максимуму. Надо собраться с мыслями. Не все сразу. Спасибо, браток.

– Да ладно, – хмыкнул Бугай.

– Так, значит, вы нашли чертежи. Ну и где они? Потому что от этой китаезы толку нет, – сказал Хирург, кивнув на Софи, которая лежала неподвижно, как мертвая. – Слышь, Бугай, как бы она не кинулась с той дряни, которую ты ей ширанул.

Мелани лихорадочно соображала. Ей померещился проблеск надежды.

– Дэн О'Рейли, агент ФБР, забрал чертежи и положил их в сейф для вещественных доказательств в моем кабинете, – невозмутимо соврала она. – Мы хотели показать их специалисту по тайникам, чтобы он помог нам разобраться.

– Тогда какого хрена ты заявилась сюда? – спросил Хирург.

– Чтобы быть здесь первой. Чтобы самой найти тайник.

Хирург кивнул. Он ей поверил.

– Тогда пусть позвонит О'Рейли и скажет ему принести чертежи сюда, – вставил Бугай.

Вот! Именно на это она и рассчитывала. Пусть хоть кто-нибудь придет – лучше всего Дэн. Она надеялась, что он по крайней мере не даст ее убить.

Однако Хирург оказался слишком проницательным.

– Ты чё, сдурел? Закрой хлебало и не пори чушь. Нас тут же сцапают. Будем действовать через своих. На, возьми мой ствол и присмотри за ней, пока я кой-куда позвоню.

Хирург отдал Бугаю пистолет и вышел в коридор, на ходу вытаскивая из кармана мобильник. Мелани слышала, как он несколько раз набирал номер и сбрасывал – звонил кому-то на пейджер. Мелани попыталась сосредоточиться, но никак не могла отвлечься от слов Хирурга. Если они позвонят Дэну, то их сцапают. Стало быть, Дэн с ними не заодно? Он на них не работает? Господи, хоть бы это было так!

В коридоре зазвонил телефон, и Хирург ответил. Он говорил тихо, однако его голос отчетливо слышался сквозь открытую дверь:

– Эй, браток, что-то ты слишком долго не отвечаешь на мои звонки… А мне начхать. Еще докажи, что ты со мной. Нужно, чтобы ты кое-что сделал… Да, сейчас!.. Плевать я хотел, что ты занят. Это важнее… Ну-ну, ты же не хочешь, чтобы я что-нибудь не то подумал?.. Я не твоя шмара, и не пытайся меня поиметь… Делай, что говорю, или я тебе мозги вышибу… Так-то лучше… Короче, слушай сюда. Чертежи лежат в сейфе в кабинете прокурорши. Пойдешь туда и возьмешь их.

Хирург сказал, что будет действовать через своих, однако он явно говорил с кем-то из окружения Мелани, с кем-то, кто мог войти в ее кабинет и открыть сейф. Ромми Рамирес – кто еще, кроме него?

Пока Хирург разговаривал, Бугай стоял, привалившись к массивному деревянному столу. Толстое, расплывшееся лицо, придающее некоторым благожелательный вид, у Бугая было тупым. Скрестив руки на груди, он молча следил за Мелани через прицел.

– С кем это Хирург разговаривает, с Ромми Рамиресом? – спросила она.

– Заткнись, дура. Вопросы здесь задаем мы, – отрезал Бугай.

– Ну, кто бы он ни был… Возможно, я лучше смогу объяснить, где искать чертежи.

– Еще раз откроешь пасть, и я ее заклею.

Мелани настороженно наблюдала за ним, и тут ее осенило. В голове словно молния сверкнула, и она наконец сложила дважды два. Именно Бугай стрелял в нее сегодня утром в загородном доме Бенсона. Бугай – осведомитель Дэна! Однако не успела Мелани ухватиться за обнадеживающую мысль, как ее обуяла тревога. Если Дэн и Бугай заодно, то во что это выльется лично для нее?

Через несколько минут Хирург вернулся в комнату.

– Вот теперь дело сдвинулось. Если чертежи взаправду там, где она сказала, то их скоро привезут. А если нет, то ей недолго осталось.

– Класс! – восхитился Бугай. – А теперь что?

– Подождем. Держи ее на мушке.

Отодвинув ногой мусор, Хирург расчистил на полу место, вытащил из кармана мешковатых штанов маленький «Геймбой» и уселся возле двери, привалившись спиной к стене. Игрушка издавала жизнерадостное попискивание, весьма неуместное в мрачном подвале. Бугай наблюдал за Хирургом.

– Я сказал, за ней следи! Чего ты на меня вылупился? – рявкнул Хирург.

– Да ничего. Так просто.

– Тогда не глазей. Ты меня отвлекаешь.

– Жрать охота, – пожаловался Бугай.

– Тебе всегда жрать охота. То-то разъел ряху.

– Да я с голоду подыхаю. Пожевать бы чего-нибудь. Давай я схожу и куплю перекусить, пока не началось представление. Я тут заметил одно местечко, когда мы ехали.

Хирург раздраженно поднял глаза от игрушки.

– Помнишь последнее дельце в Бушуике? Когда ты не смог влезть в окно, потому что разжирел, как боров? Козел Артуро удрал, и мы с него ничего не поимели.

– Ну, помню.

– Так я решил, что тебе пора сесть на диету. Хватит жрать.

Мелани напряженно прислушивалась к разговору. Она облегченно вздохнула, когда Хирург не позволил Бугаю уйти. Мелани отчаянно надеялась, что Бугай работал на Дэна и, когда станет жарко, он ее выручит. Несмотря на напускное спокойствие, Мелани боялась оставаться наедине с Хирургом. Может быть, ее можно обвинить в легкомыслии, но дурой она никогда не была. Хирург не задумываясь прикончит ее просто ради удовольствия. Кто знает, что ему в голову взбредет?

Бугай вздохнул и снова присел на стол. Хирург вернулся к своей игрушке. Так они и сидели в полном молчании – только видеоигра попискивала да бурчало в животе у Бугая. Воняло горелым. Уверенность Мелани рассыпалась в прах. Она осознала, что находится совсем близко от дома и ее ненаглядная малышка в нескольких кварталах отсюда. Мелани вспомнила, как в понедельник вечером вышла из дома с коляской, почувствовала запах дыма и решила разузнать, в чем дело. Глупое тщеславие заставило ее погнаться за расследованием убийства Бенсона и теперь будет стоить ей жизни. А заодно искалечит жизнь Майи. Малышка останется без матери, Стиву придется растить ее одному, и винить некого, кроме собственной глупости. Мелани знала, каково расти в семье только с одним родителем, всегда ощущая отсутствие второго. Теперь же она сама навлекла это несчастье на свою дочь – хоть и клялась себе ни в коем случае не допустить повторения прошлого. Мелани стало невмоготу, и она затряслась от сдерживаемых рыданий. «Ни за что! – сказала она себе. – Ни за что я не позволю этому подонку увидеть мои слезы!» Однако, думая о невосполнимой пустоте, которую оставит ее смерть в жизни дочери, Мелани не могла удержаться.

– Во бля! Да заткнись же ты! – завопил Хирург. И тут у Бугая громко заурчало в животе. – И ты заткнись, обжора! Ее вяканье и твое бурчание сводят меня с ума!

– Жрать охота, – спокойно повторил Бугай.

– Ну так пойди нажрись. А то я из-за вас совсем не соображаю.

– Тебе принести чего-нибудь? – спросил Бугай.

– Спятил? Какая жратва, я на работе!

Бугай пожал плечами:

– Как хочешь. Я мигом, – сказал он, возвращая Хирургу пистолет.

Через мгновение дверь за ним захлопнулась, и Мелани осталась наедине с Хирургом.

48

Мелани казалось, что Хирург играл с «Геймбоем» целую вечность. В конце концов игрушка запищала особенно громко и замолкла. Игра закончилась.

– Хм, – произнес вслух Хирург. – Конец игры. Чем же мне теперь заняться?

Мелани давно перестала плакать. Она смотрела на Хирурга, чувствуя, как обострилось восприятие. Он медленно поднялся со своего места у стены и спрятал игрушку в карман. Засунул пистолет за пояс мешковатых штанов. Сделал несколько шагов по направлению к стулу, на котором сидела Мелани. Вытащил из кармана прочную изоленту. Мелани знала, для чего она нужна, поэтому испугалась и невольно задрожала. Хирург кровожадно ухмыльнулся.

Склонился и прошептал ей на ухо:

– А вот это мне нравится больше всего.

Схватив ее за руки, он примотал кисти друг к другу.

– Сдается мне, что теперь я знаю, где находятся чертежи. За ними уже пошли, так что ты мне больше не нужна. Я могу делать с тобой все, что мне вздумается. Верно?

Мелани открыла рот для ответа, но из горла вырвался только хриплый стон.

– Что, язык откусила? – Он приподнял штанину и вытащил из ножен на голени большой нож. Блеск изогнутого лезвия двадцатисантиметровой длины завораживал. Хирург взвесил нож в руке. – Ты убила Кроме Шуток. Но мое перышко все еще при мне. Убивать я предпочитаю ножом. Дело вкуса.

Он протянул руку и схватил ее сзади за волосы, рывком откинув назад голову. Мелани резко выдохнула. Холодная сталь скользнула по коже под подбородком. Кожу слегка обожгло.

– Ага, еще не затупился, – сказал Хирург, показывая ей нож. На кончике лезвия осталась крохотная капля крови.

Мелани затрясло от ужаса. Хирург засмеялся.

– Ты что делаешь, идиот безмозглый? – с искаженным от ярости лицом заорал Рамирес, появляясь в дверях и бросаясь к Хирургу.

Тот обернулся на окрик и взмахнул ножом, направив его прямо на Ромми.

– Псих ненормальный, психушка по тебе плачет! – вскрикнул запыхавшийся Ромми, отпрыгивая назад. – Убить ее захотел? Вечно тебя тянет пришить кого-нибудь за просто так, а я потом должен дерьмо разгребать! Не нашел я там никаких чертежей. Если ты ее убьешь, опять мы останемся с носом.

– Она меня видела и может опознать. Не отпускать же ее теперь!

– Придурок, сначала надо получить товар! – Ромми брызгал слюной, его лицо исказила гримаса бешенства – он разительно отличался от привычного Мелани свойского парня.

Рамирес сунул руку под элегантный темный пиджак. Предчувствуя выстрелы, Мелани спрыгнула со стула и откатилась в сторону, укрывшись за письменным столом Бенсона. Мужчины были настолько заняты друг другом, что даже не попытались ей помешать. Она едва не вскрикнула при виде распростертого тела Софи: Мелани почти забыла, что подруга лежит под столом. Приглядевшись, Мелани заметила, что Софи еще дышит. Слава Богу, жива! Теперь надо выяснить, что творится в комнате, – распластавшись на животе, Мелани потихоньку выглянула из-за стола.

Ромми и Хирург преграждали ей путь к двери. Они кружили друг возле друга, словно боксеры на ринге. Угрожая ножом, Хирург не давал Ромми вытащить пистолет. Рамирес превосходил Хирурга в размерах и должен был бы легко с ним справиться, но вооруженный ножом Хирург имел молниеносную реакцию. Он танцевал вокруг Ромми на носочках, держа нож перед собой. На глазах у Мелани Ромми попытался схватить Хирурга за кисть. Тот повернул лезвие ровно настолько, чтобы глубоко поранить вытянутую руку Рамиреса.

– А! – вскрикнул он, прижав к груди окровавленную правую руку и отступив назад.

– Что, получил, придурок? – поддразнил Хирург.

Он надвигался на Рамиреса, готовясь нанести удар, и Ромми снова сунул руку под пиджак – на этот раз левую. Едва он успел вытащить пистолет, как Хирург прыгнул и взмахнул ножом. Ромми уклонился, однако недостаточно быстро, и лезвие задело его левую руку. Хирург не мог остановить начатое движение – он пролетел мимо, и нож воткнулся в стену у двери. Лезвие застряло в осыпающейся штукатурке. Пока Хирург вытаскивал застрявший нож, Ромми раскачивался из стороны в сторону, вопя от боли. Пистолет вылетел из его левой руки, скользнул по полу и остановился возле стула, на котором только что сидела Мелани, – всего в паре метров от ее лица. Она посмотрела на блестящий ствол. Элегантный девятимиллиметровый «глок». Недавно она стреляла точно из такого же пистолета в тире – по любезному приглашению Агентства по борьбе с наркотиками.

Мелани возблагодарила судьбу за то, что Хирург связал ей руки спереди, а не сзади. Мрачное прошлое научило Мелани тому, что в критические моменты нужно действовать. Этот урок она очень хорошо усвоила. Либо ты действуешь, либо становишься жертвой. Она изо всех сил рванулась вперед, схватила пистолет и перекатилась в сидячее положение. Держа пистолет связанными руками, она направила его на мужчин.

– Брось нож! – крикнула Мелани.

Хирург мгновенно обернулся и увидел в ее руках пистолет. Его дальнейшие действия застали Мелани врасплох. Он улыбнулся – такой снисходительной улыбкой, словно вид женщины с оружием в руках позабавил его. Улыбка на секунду сбила ее с толку, однако через мгновение Мелани вспылила.

– Бросай, говорю, или у тебя в башке будет дыра! – снова потребовала она.

Ей в голову ударил адреналин. Хватая ртом воздух, она встала на колени и метнулась к Хирургу. Пошатываясь, остановилась в паре метров от бандита и направила пистолет прямо ему в лицо. Мелани неплохо стреляла, да и выстрел придется почти в упор. Если хватит духу спустить курок, то она не промахнется. Вот только хватит ли духу? Сможет ли она убить человека – даже такого подонка, как Хирург?

Ромми, который до этого стоял, глядя, как кровь капает из ран, теперь в полном изумлении переводил взгляд с Мелани на Хирурга и не двигался с места.

Медленно и спокойно, не сводя глаз с Мелани, Хирург задрал штанину, словно собираясь убрать нож в ножны. Он что, думает этим отделаться?

– Нет, я сказала, брось нож! На пол!

В немом ужасе Мелани следила, как он сунул нож в ножны и хладнокровно потянулся к пистолету за поясом. Словно в замедленной съемке, пистолет описал плавную дугу и нацелился ей в лицо. Она закрыла глаза и спустила курок. Вечность спустя она почувствовала отдачу. Секунды растянулись в часы, и Мелани все видела перед собой личико дочки. Потом нахлынула волна горя. Раздался оглушительный выстрел, и кровавые брызги заляпали Мелани с головы до ног.

49

«Забавная штука смерть, – подумала Мелани. – Я и правда ничего не почувствовала. Только белого сияния что-то не видно».

Она открыла глаза. Хирург безжизненной грудой лежал на полу – с дыркой в черепе.

– Молодец, – сказал Ромми. – Тут уж кто кого: или мы его, или он нас. Сукин сын наверняка бы нас шлепнул.

Скривившись от отвращения, Ромми пнул труп Хирурга, перевернув его лицом вниз. Мелани дрожала всем телом, не в силах поверить в происходящее. Посмотрела на зажатый в связанных руках пистолет, потом перевела взгляд на Хирурга. Она только что убила человека.

Увидев ее состояние, Ромми не преминул им воспользоваться – наклонился, подобрал пистолет Хирурга левой рукой и направил дуло на Мелани.

– Ну ладно, поиграли и хватит. Брось пистолет.

Ромми выглядел как больной бездомный пес. Весь его вид говорил: «Не подходи!» Пот заливал Рамиресу лоб и стекал на глаза. Он вытер лицо порезанной правой рукой, оставив кровавый след. Таким Мелани его еще никогда не видела. Она понятия не имела, как далеко Ромми скатился вниз по кривой дорожке коррупции. Кто знает, на что он способен. Он вполне может ее убить. Мелани не имела права рисковать, выпустив пистолет из рук.

– Нет, – заявила она, поднимая пистолет и целясь Ромми в грудь. – Ты бросай.

Мелани понравилось мелькнувшее в его глазах удивление. Однако длилось оно недолго.

– Погоди-ка, это ведь мой пистолет, верно? Ты его с пола подняла?

– Да.

Он засмеялся:

– Так в нем патроны кончились!

Мелани внимательно вгляделась в лицо Ромми, трясущимися руками стараясь удержать его на мушке. Непохоже, что он врет.

– Ерунда. Не вешай мне лапшу на уши, – ответила Мелани, стараясь говорить уверенно, хотя колени у нее дрожали.

– Я ездил сегодня утром на стрельбище, мне пора было пересдавать квалификационный экзамен, – объяснил Ромми. – Опустошил почти всю обойму, только один патрон и оставался. Тот самый, который ты столь любезно всадила в башку нашего приятеля.

Боже правый, неужели не врет?

– Ты бы никогда не оставил пистолет разряженным, – с несокрушимой уверенностью заявила Мелани, словно ее слова были магическим заклинанием, способным изменить реальность. – Ты бы вставил новую обойму.

Хотя, зная разгильдяйство Ромми, удивляться не приходилось.

– Знаешь, детка, иногда полезно быть лентяем.

Ромми надвигался на нее, злобно усмехаясь. Он направил пистолет прямо ей в лицо.

– Что ты делаешь? – закричала Мелани. – Назад!

– Ну неужели ты думаешь, что я убью тебя? Это я-то? Твой старый друг Ромми? Ты мне льстишь.

В панике судорожно хватая ртом воздух, Мелани собралась с духом, прицелилась в ногу Рамиреса и нажала на курок. Что-то было не так. Не чувствовалось натяжения. Курок отжался назад с безвредным глухим щелчком. Ромми подошел вплотную и вырвал из рук Мелани пистолет. Сунул себе за пояс, потом схватил ее за горло окровавленной рукой и прижал к столу Бенсона.

– После всего, что я для тебя сделал, ты еще и убить меня пыталась? Вот так друг. Я это припомню, когда придет время решать, что с тобой делать. То есть сразу после того, как ты скажешь, где чертежи.

– Отпусти! – выдавила Мелани, задыхаясь. – Отпусти, тогда расскажу!

Он выпустил ее и отступил. Мелани с хрипом втянула воздух. Только страх придавал ей силы сопротивляться. Нужен какой-то план действий. Надо выиграть время и позвонить в полицию. Но как? Чертежи находились прямо за входной дверью. Сегодня Ромми уже искал чертежи там, где их и в помине не было. Вряд ли он второй раз попадется на ту же удочку.

Словно в подтверждение Ромми упер дуло пистолета в висок Мелани:

– Прямо сейчас – или через пять секунд я тебе мозги вышибу.

– Снаружи, в цветочном горшке, – выпалила Мелани. Черт побери! Она только что использовала свой последний козырь. А что еще ей оставалось? Ромми, как и его дружок Хирург, умом не блещет и вполне способен сначала убить ее, а потом заняться поисками чертежей. Теперь придется найти другой способ сохранить себе жизнь. – Они были у меня, клянусь. Я забрала их из тайника в «хаммере» Джеда Бенсона.

Уловка сработала. Ромми явно знал о тайнике.

– Как? – зарычал он. – Как ты умудрилась их достать, если никто другой так и не смог открыть этот дурацкий тайник?

– Дэн открыл.

– О'Рейли. – Ромми кивнул. – И ты засунула их в цветочный горшок? А, понятно. Ты хочешь выбраться наружу. Еще одна из твоих штучек, да? Я выведу тебя на улицу, чтобы достать чертежи, а ты закатишь скандал. Начнешь кричать, и кто-нибудь позовет полицию. Ты меня за полного придурка принимаешь?

Он с силой прижал дуло к ее виску, и Мелани поморщилась от боли. Вдруг она увидела искорку надежды. Ромми вооружен, однако его можно перехитрить. Она должна его перехитрить. Другого выхода нет.

Даже с пистолетом у виска она сумела безразлично пожать плечами:

– Не веришь, пойди сам посмотри, а меня здесь оставь.

Ромми недоверчиво покосился на нее, однако Мелани хорошо сыграла свою роль. Он расслабился и отступил на шаг назад, все еще держа ее на мушке, хотя и с видимым усилием. Ромми явно страдал от боли.

– Если ты мне наврала, то держись.

– Я сказала правду.

– Между прочим, выход наверх закрыт. Выйти можно только мимо меня, – предупредил он.

– Ромми, я никуда не уйду.

– Я скоро вернусь, и если ты хоть глазом моргнешь, тебе конец.

– Все ясно.

Он попятился, держа ее на мушке, затем повернулся и выбежал.

Когда его шаги затихли в коридоре, Мелани бросилась к столу и опустилась на колени. Сердце выскакивало из груди. Она достала из-под стола закинутый туда Хирургом телефон – казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Жизнь и в самом деле закончилась – для Хирурга. Мелани бросила взгляд на коченеющий труп, неподвижно лежащий на полу, словно жуткая куча мусора. Вокруг него натекла блестящая лужа темной крови. Нельзя думать о том, что произошло, о том, что все еще происходит. Не сейчас, а то она совсем расклеится. Сначала нужно выбраться отсюда, чтобы выжить, чтобы снова увидеть дочку. Драгоценную малышку. Добраться домой, к Майе, а потом уже обо всем подумать. Потом будет сколько угодно времени, чтобы прийти в себя. Целая жизнь.

Сжимая телефон связанными руками, Мелани включила его. Лихорадочно набрала номер пейджера Дэна, не в состоянии избавиться от мысли, что накликает еще одну беду на свою голову. Но даже если Дэн и правда злодей, неужели он не спасет ей жизнь? Не может быть, чтобы их отношения – взгляды, слова, поцелуй – были только притворством. В любом случае другого выхода нет. Мелани набрала номер дома Бенсона, а потом тот самый код, который они с Дэном придумали. «Счастливая семерка», – сказал он тогда. Будем надеяться, она действительно принесет удачу. Мелани выключила телефон, бросила его обратно под стол и торопливо вернулась на прежнее место – туда, где ее оставил Рамирес.

Ромми вернулся с красным тубусом. Поспешил к столу, открыл крышку и разложил чертежи на обожженной столешнице.

Мелани сделала шаг вперед, и он молниеносно обернулся, подняв пистолет.

– Не подходи! Я получил то, что хотел, и теперь не задумываясь всажу в тебя пулю!

По его взгляду она поняла, что Ромми не шутит. Мелани сделала шаг назад.

– Мне просто интересно, где находится тайник.

– Любопытная ты, Мелани, – произнес Рамирес, тяжело дыша и обливаясь потом. Затем он махнул пистолетом, показывая место рядом со столом: – Встань сюда, чтобы я тебя видел.

Мелани повиновалась, настороженно наблюдая за ним.

– Это тебе не игрушки, ясно? Где-то здесь спрятаны двести килограммов колумбийского героина. Причем не какой-то там разбавленной дряни. Настоящего, чистого героина! Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Двадцать миллионов по оптовым ценам!

Мелани вытаращила глаза. Она и не предполагала, что в деле замешаны такие огромные деньги.

– Вот именно. И не смотри на меня круглыми глазами. Что я, по-твоему, из-за грошей стал бы рисковать головой? – Мелани промолчала. – Ну? Как ты думаешь?

– Нет. Конечно, не из-за грошей. – Его нужно как-то утихомирить. Протянуть время. Заставить говорить, пока не подоспеет подмога.

– При всем, что тебе было известно, ты так и не догадалась? – Он недоверчиво уставился на нее.

– Я знала, что убийство Джеда Бенсона связано с наркотиками и коррупцией. Я догадалась, что оно имеет отношение к Делвису Диасу и тому старому делу об убийстве мальчишек из Флетлендса. Однако я не подозревала, что ты тоже замешан. Мне и в голову не приходило… – «Пока не сообщили, что ты оставил отпечатки пальцев на месте преступления, подонок», – добавила она про себя.

– Да, я был осторожен, верно? – На его лице расползлась хвастливая улыбка. Похоже, будет не так уж трудно осуществить задуманное.

– Ты отлично замел следы. И как только ты ухитрился?

– Что ж, теперь я могу себе позволить поделиться с тобой, как полагаешь? – ответил Рамирес, выразительно взмахнув пистолетом. – Как говорится, будешь много знать – скоро помрешь. Короче, дело было так: Джед и Хирург снюхались много лет назад. Посадили Диаса за убийство тех пацанов, которых порезал Хирург, а сами стали навариваться. Иногда мне тоже кое-что перепадало – хватало на хлеб с маслом и на приличные алименты, но все равно гораздо меньше того, что я стоил. Хирург верховодил, Джед отмывал денежки, а я держал полицию на расстоянии. Неплохо придумано, а? Так бы все и катилось по накатанной колее, если бы Бенсон не начал тянуть одеяло на себя. В этой комнате припрятана огромная партия наркотиков, которой он не пожелал поделиться. Джед думал, что Хирург не узнает. Но не учел, что узнаю я. Видишь ли, Джед принимал мою верность как должное. Да и не он один.

Так вот оно что. Все эти годы Ромми не принимали всерьез, и он смертельно обиделся.

– Джед относился к тебе наплевательски? – подсказала ответ Мелани.

– Вот именно. За что и поплатился. – Рамирес злобно ухмыльнулся.

– Кажется, во время убийства в комнате находилось четверо или пятеро бандитов. Надо полагать, ты тоже был там?

Он помотал головой:

– Мелани, не лезь сюда. Не будь дурой.

«Чтоб ты сдох, мерзавец, – подумала она. – Я точно знаю, что у тебя рыльце в пушку. Твои пальчики остались на канистре. Ты попался. Если только мне удастся отсюда выбраться».

– Как скажешь, – ответила она вслух. – Тогда кто убил Джеда?

– Какие-то быки из шайки Хирурга. «Перышки».

– Кто-нибудь из своих? Из органов? – поинтересовалась она.

– Рендл Уокер, что ли?

– А Рендл имел отношение к убийству Джеда? – спросила Мелани. Стало быть, это правда. По крайней мере он не назвал имя Дэна. Пока не назвал. Неужели она зря пыталась позвать Дэна на помощь?

Ромми насмешливо фыркнул:

– К убийству? Какое там! С него толку как с козла молока. Мне приходилось выжимать из него информацию чуть ли не с пистолетом у виска.

– Тогда почему ты его упомянул?

– Подумал, что ты именно его имела в виду, когда заговорила про органы. Рендл мне только так, по мелочи помогал. В основном сообщал, чем вы заняты. Держал в курсе дела.

Господи Боже мой, никому нельзя доверять! Ни на кого нельзя положиться. Ей ведь понравился Рендл, очень понравился.

– Но почему? Почему он это сделал? – спросила Мелани.

– А что еще ему оставалось делать? Я держал его на крючке – дело давнее, однако влетел он по-крупному. Давным-давно мы вместе участвовали в секретной операции. Пропали деньги, выданные на покупку наркотиков. Причем немаленькая сумма – двадцать штук. Я положил их себе в карман без ведома Рендла. Деньги получал он, и подпись стояла его – так что Рендлу и отвечать. Я убедил его, что единственный выход – подать ложный рапорт. Мы оба заявили, что бандюга обчистил нас под дулом пистолета. Поклялись на Библии и все такое. Ну и как только Рендл соврал под присягой, я схватил его за яйца. Вот и все.

– Неужели он подставил моих свидетелей? Выдал тебе Розарио Санградор? Или Аманду Бенсон? Это через него ты до них добрался? – От одной мысли Мелани стало тошно.

– Нет, так далеко он не зашел, да мне и не нужна была его помощь. Я и без него мог войти в твой кабинет, верно? С Бернадетт. Приходил на свидание чуть раньше и бродил по отделу. Приглядывался. Иногда такое можно увидеть ненароком… В прокуратуре я чувствовал себя как дома.

– Так это ты их убил?

– Ты ведь не думаешь, что я такой дурак, чтобы самому руки марать? Еще чего. Мое дело сказать Хирургу, куда идти, и избавиться от охранника на входе. Рендла вот отослал с поручением. Хирург делал все остальное. Так что у меня руки чистые.

Ромми подставлял невинных людей под удар Хирурга, словно овечек на съедение волку. В голове не укладывается, что полицейский мог вести себя так подло!

– Но ведь это ты украл из моего кабинета банковские счета и отчет дактилоскопической экспертизы, – заявила Мелани.

– Да разве ж я виноват? Я сначала вежливо попросил, а ты не дала.

– А тогда в подвале, когда из моей сумочки украли кассету, это тоже ты сделал? Верно?

– Угу.

– Бернадетт ни о чем и не догадывалась, правда?

– Не-а. Ни сном ни духом. Она бы на такое ни за что не согласилась.

– Значит, ты ее использовал.

Ромми пожал плечами:

– Ну, использовал. Вообще-то шефиня твоя ничего. Хотя и не в моем вкусе.

А Бернадетт с ума по нему сходит! Hombres desgraciados![37] Какие же все-таки свиньи эти мужики! И кстати, не пора ли задать вопрос, который вселяет в нее неописуемый ужас? Даже если ответ разобьет все надежды, она должна знать правду – хотя бы для того, чтобы прикинуть шансы на спасение.

– А как насчет Дэна О'Рейли?

Ромми уставился на нее в полном изумлении:

– О'Рейли? Он-то здесь при чем? Дэн весь такой правильный, что хоть сейчас в рай!

Услышав эти слова, Мелани обрадовалась даже больше, чем когда открыла глаза и поняла, что осталась жива, а мертвый Хирург лежит на полу. Дэн ни в чем не замешан!

Однако радость ее длилась недолго. На лицо Ромми набежала тень. Его терпение иссякло.

– Черт бы тебя побрал, столько времени заставила меня потратить на пустой треп! – внезапно заорал он, наливаясь кровью. – Заткнись и стой, где стоишь, или я обойдусь без заложника. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать.

Он опустил взгляд на чертежи. Спустя несколько минут Ромми подошел к книжным стеллажам позади стола Бенсона, споткнувшись по дороге о вытянутые ноги Софи. Нажал на маленький, встроенный в стеллаж выключатель. Часть полок легко скользнула внутрь – сказывалось мастерство Софи. За стеллажом открылся узкий проход в потайную комнатку.

– А, сезам открылся! Да как просто! Только этот недоумок Хирург мог не найти такое. Я зайду внутрь, а ты чтоб ни с места, ясно? – Ромми махнул пистолетом и исчез в проходе.

Через несколько секунд он уже вышел, шатаясь, словно пьяный.

– Товар! – закричал он, бросаясь к Мелани и отчаянно вглядываясь в ее лицо. – Товар исчез! Сначала пропали деньги со счета в банке, а теперь и товар!

Ромми вытащил мобильник и лихорадочно набрал номер дрожащими руками, покрытыми засыхающей кровью.

– Отключен! – заорал он, с размаху швырнув телефон через всю комнату. – Твою мать, эта сучка отключила телефон! Забрала товар, забрала бабки – все забрала! Предательница!

– Кто, Бернадетт? – спросила озадаченная Мелани.

– Какая, к черту, Бернадетт! Нелл! – Ромми тяжело привалился к столу и закрыл лицо руками. – Вот ведь сучка! После всего, что я для нее сделал. После того, как Джед с ней обращался. Такая шикарная баба, а он перетрахал всех шлюх в городе. Она сказала, что любит меня и хочет убить мужа, чтобы мы были вместе. Давай, говорит, стянем одну партию товара, и нам на всю жизнь хватит. Виллу на Кайманах купим, прямо на пляже. Делов-то – натравить Хирурга на Джеда. Я все для нее сделал, а она меня кинула!

– Так, значит, ты соврал, сказав, что Джед тянул одеяло на себя. Ты покрывал Нелл, потому и подставил Бенсона.

– Так ему и надо, подонку. Он обращался со мной как с мальчиком на побегушках. Господи, да как же это? Ну, Нелл, змеюка подколодная!

Ромми злобно пнул стол несколько раз подряд.

– Женщина, которая позволяет убить собственную дочь…

– Да ничего подобного, она не знала об убийстве Аманды. Я пытался избежать ее смерти, чтобы Нелл не расстроилась. – Ромми резко втянул воздух сквозь зубы. – Черт, ну конечно же! Вот в чем дело! Теперь ясно. Она, наверное, узнала про Аманду и разозлилась на меня. Вот и сбежала. Я должен ее найти.

– А по-моему, дело в другом, – заявила Мелани.

– С чего ты взяла?

– Никто не мог найти Нелл, чтобы сообщить о смерти Аманды. Поэтому по дороге в город я позвонила в гостиницу. Мне сказали, что она съехала. Консьерж заказал ей билет в Швейцарию. Еще вчера. До убийства Аманды.

У Ромми вытянулось лицо.

– В Швейцарию. Оттуда преступников не выдают, – добавила Мелани.

Ромми недоверчиво покачал головой, глядя на Мелани с таким видом, словно ожидал от нее объяснений ужасного предательства Нелл. В его глазах сверкала искра сумасшествия, и Мелани решила, что пора бежать, не теряя времени. Она двинулась к двери.

– Куда это ты направилась? – заорал Ромми, снова подняв пистолет.

50

В следующую секунду в комнату ворвался Дэн с тремя агентами с оружием на изготовку. Дэн всем телом обрушился на Ромми. Тот упал на пол, но успел спустить курок; полыхнуло, громыхнуло, и с потолка посыпалась штукатурка.

Дэн навалился сверху, сумел вырвать пистолет из раненой руки Ромми и отбросить в сторону. Они перекатились через труп Хирурга, неистово молотя друг друга кулаками; наконец Дэн очутился наверху и врезал Рамиресу изо всех сил рукояткой пистолета, затем схватил его за руки, жестко вывернул их за спину и надел наручники. Побежденный Ромми выдохнул и словно сдулся, уменьшился в размерах, будто даже его тело признало поражение.

Двое агентов поставили Рамиреса на ноги и потащили к выходу, держа с двух сторон. Ошарашенный, с пустым взглядом, Ромми едва передвигал ноги. Мелани почти пожалела его. Третий агент, все еще с пистолетом в руке, пошел осмотреть потайную комнату.

Дэн присел и проверил пульс у Хирурга. Потом выпрямился и посмотрел на Мелани. Ее лицо и платье покрывали пятна крови.

– Я застрелила Хирурга, – призналась она, задрожав с головы до ног.

– Так это ты его убила? – Дэн смотрел на нее со смесью беспокойства и восхищения.

– Да. – По щекам покатились слезы.

Дэн подошел и вытер их кончиками пальцев.

– Прежде всего, – начал он, поворачивая ее руки, чтобы осмотреть изоленту, – ты должна понять, что оказала человечеству огромную услугу. Этот мерзавец безжалостно убивал людей. Он никогда бы не остановился. Неизвестно, скольким людям ты спасла жизнь.

– Да, – ответила Мелани, продолжая трястись как в лихорадке.

– Ты только подумай, сколько еще убийств он бы совершил! И если бы ты не остановила его сегодня, то стала бы следующей жертвой. Ты понимаешь?

– Да.

Он поддел изоленту ногтем и потянул. Лента отодралась от запястий с громким треском. Мелани потрясла руками, чувствуя, как кровь приливает к пальцам, по которым уже бегали мурашки.

– А во-вторых, – продолжил Дэн, – ты должна гордиться собой. Ты сумела остаться в живых. Лично я очень горжусь тобой. Большинство известных мне полицейских и агентов не выдержали бы двойного давления Хирурга и психопата Рамиреса. А ты выдержала. Ты их одолела. Знаешь, кто ты после этого?

– Кто? – спросила Мелани дрожащим голосом, глядя на Дэна широко открытыми глазами.

Он отбросил волосы с ее лица.

– Герой. Настоящий герой. Всегда об этом помни. Если когда-нибудь ты снова окажешься в трудном положении, то вспомни сегодняшний день и скажи себе: «Я справилась с Хирургом. Он убил двадцать человек, а я с ним справилась. Я герой». Вот что ты должна будешь сказать себе, ясно?

– Ясно. Я знаю, что ты прав, но…

– Никаких «но». Конечно, ты не рассчитывала оказаться под дулом пистолета. На твоем месте должен был быть я. Однако тебе пришлось выбирать между жизнью и смертью. Ничего другого не оставалось. Ты слышишь? – Дэн взял ее за подбородок и внимательно заглянул в глаза.

– Да. Хорошо. Мне стало легче, – ответила Мелани, глубоко вздохнув.

Дэн отпустил ее и подошел к Софи, по-прежнему лежавшей без сознания позади стола.

– Она жива? – спросила Мелани, бросаясь к подруге и опускаясь на колени рядом с Дэном. – Это та самая архитектор, о которой я тебе говорила.

– Без сознания, но пульс сильный. Что с ней сделали?

– Похоже, вкатили дозу наркотика, чтобы притащить сюда. Не знаю, что именно они ей дали, но боюсь передозировки.

– Не волнуйся. От передозировки умирают сразу. Изо рта идет пена, и человек перестает дышать. Она в порядке. Проснется с головной болью, вот и все.

Из потайной комнаты вышел агент.

– Пусто, – доложил он. – Однако тайничок ничего себе.

– Пусто? – переспросил Дэн, вскакивая. – Мой осведомитель сказал, что Бенсон припрятал там двести килограммов героина!

– Судя по всему, их забрала Нелл Бенсон, – объяснила Мелани.

– Что?

– Долгая история.

Дэн засмеялся:

– Ну и денек у тебя выдался! Мне не терпится услышать подробности. – Он повернулся к агенту: – Вызови «скорую» для женщины на полу и позвони медэкспертам, пусть заберут этот мешок дерьма.

– Понял. Будет сделано, – ответил агент.

Мелани встала.

– А где Рендл? – осторожно спросила она – не ясно, что именно известно Дэну.

– Я отвез его в службу безопасности и оставил там.

– А, – понимающе кивнула Мелани.

– Ты знала? – резко спросил Дэн.

– Подозревала. Ну а после сегодняшнего узнала наверняка. Ромми подтвердил. Мне очень жаль. Для тебя это тяжелый удар, – ответила она, заметив боль в глазах Дэна.

– Никому нельзя верить.

– Именно так я и подумала. В глубине души Рендл – порядочный человек. Я хочу, чтобы для него все закончилось благополучно. Что с ним будет дальше, ты не знаешь?

Дэн пожал плечами.

– Я замолвил за него словечко. Не мог поступить иначе: мы через многое прошли вместе. Но теперь мне наплевать. После всего, что Рендл натворил, он для меня умер, – с горечью в голосе произнес Дэн.

– Да ладно. Я понимаю, ты чувствуешь себя преданным, но, по-моему, Рендлу некуда было деваться. Рамирес крепко держал его на крючке.

– Не надо искать ему оправдания, – с отвращением покачал головой Дэн. – Он переживал за свою работу и пенсию. Все сводится к деньгам. Именно на этом погорают продажные полицейские с незапамятных времен. Отец всегда говорил мне еще с тех пор, как я был мальчишкой, что в работе полицейского искушения встречаются по сто раз на день. Если ты хоть раз в жизни позволишь коготку увязнуть, ты пропал.

– Я надеюсь, что, когда все немного уляжется, ты хорошенько подумаешь и дашь Рендлу еще один шанс. Хотя надо признаться, я очень рада слышать твои слова. Честно говоря, я и в тебе сомневалась.

– Во мне?

– Ты знал то, что тебе не следовало знать. С ходу открыл тайник Роуда Раннера. Я посчитала это странным.

– Ну да, конечно. Чтобы такой тупица, как я, с ходу открыл тайник? Быть того не может!

– Я серьезно.

– И я серьезно.

– Что ты хочешь сказать? Разве не ты его открыл?

– Тайник открыл Бугай. Он вычислил код.

– Значит, ты мне наврал.

– Можно и так сказать – хотя ложь была совершенно невинная. Бугай работал на меня. Ну тот осведомитель, о котором ты спрашивала… В свое время хорошо работал, а потом оказался замешан в убийстве. Не отвечал на мои звонки. Подозрительно, верно? Если бы ты узнала, что я до него добрался, то заставила бы меня тут же посадить его за решетку, согласна?

– Согласна, – кивнула Мелани.

– Вот видишь. И была бы права. Особенно после того, как он в нас стрелял. Однако я понимал, что Бугай может вывести меня на Хирурга. Поэтому я вернулся в загородный дом Бенсона, оставил машину на дороге и накрыл его. Он сидел в доме Бенсона, болтал по мобильнику и лопал чипсы. В две секунды я его скрутил и заковал в наручники. Заставил открыть тайник – как доказательство честных намерений. А потом отпустил. Я знал, что тебе это не понравится, поэтому и промолчал. Но ведь он все сделал как надо. Вызвал подмогу и спас тебе жизнь.

– Он? Спас мне жизнь? Да ведь я сама сбросила сообщение на твой пейджер! – воскликнула Мелани.

– Я получил твое сообщение. Оно лишь подтвердило информацию, которую предоставил Бугай. Бугай позвонил мне, когда я сидел с Рендлом в службе безопасности. Мне пришлось примчаться сюда, вызвать подкрепление и подготовить захват. Поверь, ты очень обязана Бугаю.

– Да уж, и все под предлогом пойти пожрать.

Дэн смущенно засмеялся:

– Ну, вообще-то он успел перекусить до того, как позвонил. Так мы его и взяли – прямо с контейнером из китайского ресторанчика. Надеюсь, ему надолго хватит. Бугай сейчас сидит в полицейской машине в наручниках. За помощь следствию ему немного скостят срок.

– Может, мне стоит пойти пожать ему руку?

– Ну, так далеко заходить я бы не стал, – засмеялся Дэн.

Тут как раз приехала «скорая» за Софи.

Мелани вышла из подвала в вечерние сумерки и глубоко вдохнула. После дождя воздух был упоительно свежим и чистым, словно родниковая вода. Перед особняком стояли полицейские машины и кареты «скорой помощи», мигалки отражались в блестящем черном асфальте. До дома всего несколько кварталов, однако сначала нужно кое-что закончить здесь.

Зная, что должна дать подробные показания, Мелани направилась к кучке полицейских, разговаривавших возле машин. В одной из машин она заметила закованного в наручники Ромми, в другой – Бугая. Когда Мелани подошла, офицеры расступились, и из группы вперед выступила Бернадетт – в обтягивающих джинсах, спортивном пиджаке и сапожках на высоком каблуке. С распростертыми объятиями она поспешила навстречу.

– Мелани! Слава Богу! – воскликнула Бернадетт, обнимая подчиненную. – Я так за тебя переживала! Разумеется, только после того, как перестала злиться. Я ведь сняла тебя с расследования убийства Бенсона, так что даже не знаю, какого черта ты тут делала.

– А ты-то как здесь очутилась? – спросила Мелани, высвободившись из объятий начальницы.

– Твой муж позвонил. Он с ума сходит от беспокойства. Порывался сам поехать тебя искать, но я не дала ему адрес. Не хватало еще, чтоб штатские путались под ногами! Мелани, похоже, Стив тебя безумно любит. Он был в истерике.

Мелани холодно смотрела на босса. Бернадетт тоже отчасти виновата в том, что расследование едва не закончилось полной катастрофой. Ее легкомыслие позволило Ромми добраться до свидетелей. А упорное недоверие, даже после рассказа Мелани об отпечатках Рамиреса, позволило бандитам продолжать свое черное дело. Если бы Бернадетт раньше прислушалась к словам Мелани, невинных жертв могло бы быть меньше. Да и самой Мелани не пришлось бы пережить такой кошмар.

Бернадетт заметила каменное лицо Мелани и притихла.

– Не знаю, что у тебя в мыслях, подруга, но ты должна мне верить. Я ничего не знала.

Мелани уставилась на нее со злостью:

– Я верю, что ты ничего не знала. А должна была бы знать. После всего, что мне пришлось сегодня пережить, не надейся выйти сухой из воды.

– Да, я уже слышала. Никак не могу поверить, что ты застрелила Хирурга! Ну ты даешь! С этим парнем шутки плохи. Если бы ты его арестовала и дело дошло до суда, ты ведь все равно потребовала бы смертного приговора, верно? Результат тот же самый, только не пришлось годами возиться с апелляциями.

– Бернадетт, мне не до смеха.

– Ладно-ладно. Я вижу, что ты злишься. Что ты хочешь от меня услышать? Признание твоей правоты? – спросила Бернадетт.

– Да! Для начала.

Бернадетт раздраженно мотнула головой:

– Хорошо. Ты оказалась права, и я выношу тебе благодарность за блестящее проведение расследования. Но ты ведь понимаешь, что до сегодняшнего вечера твои теории выглядели полным безумием. В конце концов, я не могла не доверять Ромуладо. И дело даже не в наших личных отношениях, а в его пятнадцатилетнем стаже.

– Да брось, я назвала тебе все симптомы. Я даже рассказала об отчете дактилоскопической экспертизы, а ты мне не поверила.

– Теперь я признаю, что наделала ошибок. Наверное, мне следовало больше к тебе прислушиваться. Ромуладо обвинил тебя в карьеризме. Это походило на правду. Я ошибалась. Довольна?

Мелани могла бы порадоваться своей победе, если бы не почувствовала горечь, которую Бернадетт прятала за бравадой. Для шефини предательство Рамиреса обернулось личной трагедией такого масштаба, что Мелани не хотелось об этом думать. Кроме того, она и сама хороша: поверила Стиву и разочаровалась в нем. И наоборот, не доверяла Дэну, хотя и следовало. Так что она сама в мужчинах сплошь и рядом ошибается – ей ли читать Бернадетт морали.

– Спасибо, что признала свою неправоту, Берн, – обмякла Мелани. – Теперь я понимаю, почему ты доверяла Ромми больше, чем мне. Когда близкий человек врет прямо в глаза, тут кто угодно поверит.

– Мелани, люди могут обвести тебя вокруг пальца. Это один из горьких уроков, которые преподала мне жизнь. Ты никогда не знаешь другого человека настолько хорошо, как думаешь. – Бернадетт с тоской посмотрела в сторону полицейской машины, в которой сидел Рамирес.

– Мне жаль тебя, Берн.

Бернадетт выпрямилась:

– Незачем меня жалеть. Со мной все в порядке. Первым делом я позвоню и узнаю, можно ли записать тебя на посттравматическую психотерапию в полицейском управлении. И я хочу, чтобы завтра ты взяла выходной.

– Какой, к черту, выходной! Дел по горло. Во-первых, нужно подать прошение об освобождении Диаса, раз теперь мы знаем, что мальчишек из Флетлендса убил Хирург. И я должна еще проверить, как обстоят дела с «Секьюрилексом».

– Ах да, хорошо, что напомнила. С каких это пор ты стала начальником? Кто тебе позволил раздавать задания? – заявила Бернадетт.

Мелани засмеялась:

– Ты имеешь в виду Джо Вильямса?

– Вот именно. Я только что подписала ордер на арест какого-то Долана Рида – причем ордер подготовил Джо, а не ты.

– Ничего себе, темпы! Ну Джо дает!

– Как выяснилось, сегодня днем с повинной пришла еще одна свидетельница – она работает в фирме Рида…

– Сара ван дер Вере?

– Она самая. Рассказала какую-то жуткую историю о шантаже и самоубийстве. Пару часов назад полиция штата Коннектикут повязала Рида в его загородном поместье – пьяного в стельку и грозящего пустить себе пулю в лоб.

– Ого, какое скандальное дельце! Скандальное, и к тому же куча возни с бумажками. Джо вполне заслужил такое расследование.

– Да разве я возражаю? В этот раз так и быть, пусть он тебе поможет. Но в следующий – получишь выговор за нарушение субординации, поняла? – Улыбка на лице Бернадетт не вязалась с резкими словами.

– Так точно.

– Хорошо. – Улыбка начальницы стала грустной, а потом совсем погасла. – Слушай, мне надо разобраться с Ромуладо. Ему, конечно, придется признать себя виновным, но я помогу ему найти приличного адвоката. В общем, я пошла.

Бернадетт глубоко вздохнула и направилась к полицейским машинам. Мелани смотрела ей вслед со смесью легкого разочарования и – куда деваться? – безусловного уважения. Бернадетт ничем не проймешь.

Мелани разглядывала запруженную людьми улицу с ощущением неясного беспокойства. Когда она увидела Дэна, разговаривавшего с офицером полиции, у нее гора с плеч свалилась – сама того не сознавая, она высматривала именно его.

Дэн, должно быть, почувствовал взгляд Мелани и тут же посмотрел в ее сторону. Затем похлопал собеседника по плечу и извинился. Все время, пока Дэн шел ей навстречу, они не отрывали взгляда друг от друга, и у Мелани сердце выскакивало из груди.

– А ну-ка, – сказал он, приблизившись, – иди сюда.

Дэн взял ее за руку и отвел в тень возле входа в подвал, подальше от толпы и любопытных взглядов. Мелани не сопротивлялась. Нисколько. Веки сами собой опустились, а губы разомкнулись, когда Дэн сжал ее в объятиях. Его грудь была твердой и неподатливой, как железо. Губы Дэна впились в ее губы сладко и требовательно. Когда через минуту он отпустил ее, у Мелани дух захватило.

– Я не стану тебе врать, – угрюмо заявил он. – Я схожу по тебе с ума. Я не знаю, что делать.

– Ты говоришь так, словно это напасть какая-то.

– Конечно, напасть. Ведь ты замужем.

– Да, верно, – вздохнула Мелани. Дэн не позволял себе забыть об обстоятельствах. И она тоже должна помнить.

– Что же нам делать? – спросил он, кладя руки ей на плечи и глядя в глаза. Да что за наваждение, чем он так ее привлекает? Грубоватой лаской в голосе, чистотой взгляда, высоким ростом? От его прикосновений бросает в дрожь. Мелани попыталась убедить себя, что это всего лишь результат стресса. Однако попытка не удалась.

– Я знаю, что я должна сделать. Я должна сказать тебе, что сейчас мы не можем встречаться. Сначала мне надо разобраться с мужем.

– Он ведь ужасно с тобой обращается, – запротестовал Дэн. – Я понял это по твоим глазам с первого взгляда. И тут же подумал: «Здесь что-то не так. Я нужен ей».

– Все не так просто, – нерешительно призналась Мелани. – Дело не только во мне. Я должна подумать о дочке. Дети очень тяжело переносят развод. Поверь мне, я знаю это не понаслышке.

– Правда? Раньше ты ничего подобного не говорила.

– Так получилось. Мои родители развелись. Отец живет в Пуэрто-Рико. У него новая жена, новая семья. Мы не встречаемся.

– Ничего себе история.

– Ну, вообще-то история стара как мир. Развод оказал на меня огромное влияние. Именно поэтому я не могу так запросто разрушить свой собственный брак.

– Понимаю и уважаю твою точку зрения. Ты очень серьезно относишься к браку. Но ведь когда в семье лада нет, детям тоже несладко. И кроме того, а как же… ну… мы с тобой… Разве… разве ты не…

Она подняла руку и прижала кончики пальцев к его губам, требуя молчания.

– А это, Дэн О'Рейли, нечто сногсшибательное. Ничего подобного со мной в жизни еще не бывало.

Он отнял ее ладонь от своих губ и поцеловал. В его взгляде светился еле сдерживаемый восторг.

– Тогда нет проблем. Я подожду. Я умею ждать.

– Даже если я не знаю, сколько времени потребуется? Или какое решение в конце концов приму? Я хочу быть с тобой абсолютно честной.

– Неужели ты меня плохо знаешь? Меня нельзя испугать, и я никогда не сдаюсь. Делай то, что должна делать. Мне торопиться некуда.

Она растерянно покачала головой:

– Я сомневаюсь, что нам стоит встречаться, пока я разбираюсь с мужем.

– Мы можем встречаться так часто или так редко, как ты пожелаешь. Хочешь, я подкину тебе увлекательное дельце? Терроризм, например? В последнее время на Атлантик-авеню черт знает что творится. Будем работать вместе, ну посидим иногда – пообедаем или пропустим стаканчик.

– Пожалуй. – Мелани колебалась. – Мне бы не хотелось ставить тебя в затруднительное положение.

– Ерунда. Моему самообладанию можно только позавидовать. Холодный душ – и я в полном порядке. Если мы будем работать вместе, то я вполне способен держать руки при себе.

– Ты-то, может, и способен, а вот я в себе не уверена, – заявила Мелани. В конце концов, разве она уже не думала об этом? Разве уже не фантазировала? Разве они уже не были amantes?[38] Мелани знала себя, более того, знала, как сильно хочет Дэна.

– Да ладно, нельзя же запретить нам вместе работать, – сказал Дэн. – Ты только подумай, сколько хорошего мы могли бы сделать. Честные граждане рассчитывают на нас – мы обязаны обеспечить безопасность на улицах. Только представь, как здорово будет вдвоем сажать бандитов.

Мелани засмеялась:

– Разве можно ответить «нет» на такое предложение?

– Никак нельзя.

– Хорошо, но послушай, что я тебе скажу. В обозримом будущем мы просто партнеры по работе, самые крутые сыщики, и ничего больше. Понял? А насчет всего остального – там видно будет.

– Так точно. Я согласен. – Дэн не сводил с нее влюбленных глаз. Мелани видела, как ему хотелось прикоснуться к ней, и все же он сдерживался. – Ладно, я обожаю трудности. Поэтому не надейся, что все уже кончилось. Все только начинается. И мы еще поговорим – первым делом завтра с утра.

Он повернулся и ушел – улыбаясь и не оглядываясь.

Один из врачей, приехавших за Софи, посветил Мелани фонариком в глаза и сказал, что ей незачем ехать в больницу. Она дала показания следователю и отправилась домой.

На Мэдисон-авеню царила суматоха. В пропитанной дождем темноте ярко светились богатые витрины и проходили изысканно одетые люди. В голове все еще пульсировала боль. Однако вдыхая ночной воздух, Мелани ощутила, как сознание проясняется и ее охватывает предвкушение светлого будущего. Это расследование необъяснимым образом помогло ей разобраться в себе. Теперь она готова двинуться дальше, шагнуть на новую ступеньку. Она будет усердно работать, заботиться о дочке – и как-нибудь разберется, что готовит завтрашний день для ее разбитого сердца. А Дэн ведь прав. Она действительно герой. Какое же это восхитительное чувство!

Примечания

1

Девочка (исп.). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Девчурка (исп.).

3

Папа (исп.).

4

Девочка (исп.).

5

Беги! (исп.)

6

Какая хорошая девочка (исп.).

7

Бабушка (исп.).

8

Мама (исп.).

9

Да, понятно (исп.).

10

Люблю тебя (исп.).

11

Рис с курицей (исп.).

12

Беги, Мелани! (исп.)

13

Денежные переводы, телефонные звонки, пейджеры (исп.).

14

Пирог с мясом (исп.).

15

Пожалуйста (исп.).

16

Моя девочка, дочка (исп.).

17

Пуэрториканская девчонка (исп.).

18

Большое спасибо (исп.).

19

Боже мой! (исп.)

20

Знаменитый американский актер и кинорежиссер.

21

Наркотики (сленг).

22

Героин (сленг).

23

Кокаин (сленг).

24

Ты пуэрториканка? (исп.)

25

Да (исп.)

26

Я тоже (исп.).

27

О Боже мой!.. Боже мой, Боже мой! Моя дорогая доченька! (исп.)

28

О горе мне! (исп.)

29

О, Йоланда, какой ужас! (исп.)

30

Тогда говорите по-испански (исп.).

31

Очень глупо (исп.).

32

Слава Богу! (исп.)

33

Я тоже пуэрториканка (исп.).

34

Какая глупость! (исп.)

35

Популярная серия мультфильмов студии «Уорнер бразерс».

36

Один из персонажей «Луни Тьюнс», прототипом которого послужила большая калифорнийская кукушка-подорожник, обитающая на юго-западе США и отличающаяся умением быстро бегать. В мультфильмах койот безуспешно гоняется за кукушкой, пародируя приключения Тома и Джерри.

37

Мерзавцы! (исп.)

38

Любовники (исп.).

Content

Мишель Мартинес
Особо опасен

От автора

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

Примечания