Белякова Евгения

Гринер и Тео. Роза для короля

Пролог

Гринер, хвала Богам и доброму мельнику, подсказавшему расположение охотничьего домика в лесу, сегодня ночевал под крышей. И даже поел днем — тут уж благодарить следовало милую дочку мельника, которая, улыбаясь, покормила его. Он подозревал, что такое расположение случилось из-за заколдованного пояса старушки из Кривых Сосен, потому что объяснить его своим обаянием ему не позволяла совесть. Выглядел он не ахти как привлекательно. Прошло всего семь дней, но Гринер, стараясь держаться подальше от крупных селений и широких трактов, всего дважды рискнул остановиться на ночь не в лесу: и оба раза это не слишком ему понравилось. Впрочем, сам был виноват. Решил уйти, но еды взял чуть, денег немного, будто опасаясь обвинений в краже. Словом, опять, как и до начала ученичества у Тео, оказался на дороге, весьма смутно представляя, куда идет. И чувствовал себя куда глупее, чем, скажем, в той истории с черепом. Тогда он, по крайней мере, искренне верил в то, что идет спасать мир. А теперь? Но признать, что ошибся, поспешил — не мог.

Зато он был почти уверен, что не учудит какую-нибудь глупость, о которой после будет горько сожалеть. Вспомнив, как бросился к принцессе тогда, на свадьбе, он досадливо поморщился. Знать бы, что сможет и дальше быть учеником мага, не претендуя ни на что, не боясь собственного честолюбия… А так, если уйти как можно дальше, забыть про возможности… стать опять простым слугой в трактире, например.

Новость о своем происхождении он воспринял двояко. Ну, если бы как ему сказали, что та часть горизонта, откуда обычно восходит солнце, называется не востоком, а, скажем, югом. Название поменялось, но солнце продолжило вставать каждое утро из того же самого места. Слова Тео, когда она говорила ему, что его жизнь вовсе не перечеркнута из-за того, что он узнал, нашли отклик в его душе. С другой стороны, не покидало ощущение какой-то несправедливости. И грыз его иногда червячок сомнения… голос его был поразительно похож на скрипучий голос черепа. «Ты король…» — звучало в голове, — «король по праву рождения… а это значит, что она должна принадлежать тебе…». Гринер, как мог, глушил в себе эти мысли, но они упорно возвращались.

Гринер чуть ли не с вожделением сел на тонкий, набитый слежавшейся соломой матрас. Искушение улечься спать прямо сейчас, в середине дня, было велико, но следовало еще заготовить дров, найти посуду и натаскать воды… Поэтому он вздохнул, выбрался из лямок заплечного мешка и вышел из домика.

«Красиво», — подумалось ему. И впрямь, охотничий домик располагался в очень живописном месте — залитая солнцем лужайка на возвышенности, вид на долину, кучерявую от лесов. А выше хмуро, но с затаенной доброжелательностью высились Ворчуны — горы, знаменитые своими лугами и множеством потаенных троп, где, по слухам, скрывались толпы разбойников.

«Насчет разбойников что скажу», — посетовал мельник, — «не знаю, есть они или нет, ни одного не видел, но из-за слухов к нам мало кто ездит… а кто приезжает, выглядит так, словно сейчас в штаны наложит… торговать далеко приходится ездить».

«А-а-а, плохая репутация», — понимающе закивал Гринер. Мельник покосился на странного юнца в дорогой, но изношенной одежде, хмыкнул и предпочел побыстрее отделаться от него, передав на руки дочери. А та расстаралась на славу — приготовила кадку с водой, чтобы незнакомец смог помыться, накормила от пуза и с собой дала…

Гринер приметил тонкий ручеек, еще когда поднимался сюда по извилистой тропке. Подхватил ведро, валяющееся у двери и, насвистывая, пошел вниз.

Сказать по правде, когда Гринер сбежал от магички, о будущем особо не думал. Но теперь он мог похвастаться «замечательным» планом, состоящим из трех пунктов. Первое: уйти как можно дальше от Тео. Второе: найти работу. Ну, и третье — постараться забыть о прошлой жизни, такой веселой, интересной, увлекательной, неожиданной, полной…полной…

«Хватит», — сказал он себе и с досадой стукнул ведром о камни на дне — ручей был слишком мелким, чтобы погрузить в него ведро полностью. Просиди он тут хоть полдня, больше чем донышко покрыть, не наберется. Посмотрев по сторонам (хотя кто тут мог прогуливаться, кроме диких зверей?) он взмахнул рукой и загнал в ведро воду. Осторожничать с магией ему пришло в голову после того, как он попытался подзаработать денег в одной деревушке, дня три назад. Ничего особенного, просто фокусы, или то, что выглядело как фокусы. Но, стоило ему заикнуться об этом, веселые лесорубы, угощавшие его пивом и вяленой олениной, враз помрачнели, отодвинулись, а у хозяина трактира сделалось такое лицо, словно он всерьез раздумывал, а не выкинуть ли странного гостя за дверь. Тогда-то Гринер и решил, что будет молчать насчет своих умений. Всем, кто встречался ему после того случая, он говорил, что рос и прислуживал в замке (правда), а потом в него влюбилась дочка барона и пришлось дать деру (естественно, выдумка). Когда спрашивали, куда он направляется, пожимал плечами и отвечал, что идет к дяде, который живет в Даккере, работает в порту и обещал пристроить племянника, буде тот объявится в их краях. Даккер был единственным городом южного графства Хотстоун, о котором Гринеру было хоть что-то известно. Самое главное, он отвечал первому пункту плана.

Топора в домике юноша не нашел, а из дома с собой захватить как-то не догадался. Поэтому пришлось собирать хворост, а это заняло чуть больше времени, чем он рассчитывал вначале. Когда он наконец-то упал, уставший и голодный, в кровать, уже было темно. Сначала он хотел сварить суп, но единственное, на что его хватило — пожевать хлеба и сыра, из узелка, что дала ему мельникова дочка. Он свернул плащ, положил его под голову, но сон не шел, несмотря на трудный и долгий день.

— Спать пора… — пробурчал он себе под нос, перевернулся на другой бок и попытался заснуть, прокручивая мысленно главы из энциклопедии монстров.

Когда он дошел мысленно до «Шарапота вислоусого», ему послышалось, что где-то недалеко хрустнула ветка. Вроде ничего особенного, зверей в округе много, но почему-то ему стало не по себе… Все ветки в округе он собрал, и просто свалил хворост у двери, снаружи. А звук был громкий, будто раздался над самым ухом. Так что, либо какой-то зверь наступил на ветку в лесу, а обманчивая лесная тишина донесла его до домика, либо… Гринер напрягся. Было еще кое-что, заставившее его тревожно распахнуть глаза. Со времени ухода ему казалось, что за ним следят. В «колпаке» черепа он был уверен — если уж Тео не заявилась за ним, ругаясь на чем свет стоит, значит — работал. Да и ощущение слежки было не магическое… Находясь в деревнях, он списывал этот буравящий затылок взгляд на недоверие и подозрительность местных к незнакомцу, а в дикой местности — на усталость, выматывающую ходьбу и недостаток сна. Но теперь мигом вспомнил неприятное ощущение, и весь подобрался, готовый, в случае чего, метнуть в дверь что-нибудь магическое.

Звук повторился, на этот раз, совершенно точно — под окном. Ставни были закрыты изнутри. «Разбойники?», — подумал Гринер, но почему-то в это слабо верилось.

Шаги (а это были определенно они) вернулись к двери. Тихо зазвенел меч, вытаскиваемый из ножен. Гринер затаил дыхание, — а некто просунул лезвие в щель между дверью и косяком, подцепил деревянную щеколду и откинул ее. Так, по крайней мере, решил Гринер, потому что никаким другим способом сделать этого было нельзя. Обычным способом.

В проеме, слабо светящемся лунным светом, появилась фигура. Гринер, уже несколько минут держащий руку вытянутой в сторону двери, приготовился швырнуть в незваного гостя огнем, едва он проявит хоть минимум враждебности, но фигура не двигалась.

Гринер облизнул губы, чтобы произнести традиционную фразу при встрече с незнакомцем — «Назови себя и, коли ты друг, будь моим гостем», но тут раздался голос, обладатель которого спокойно стоял в проходе, не подозревая, что его могут сжечь в мгновение ока.

— Привет, парень. Вот я тебя и нашел.

Глава 1

Двумя днями ранее.

Тео страдальчески поморщилась, когда Сенешаль лорд Бауфур объявил третий по счету перерыв в заседании. А все потому, что бароны, не в силах договориться, кричали друг на друга. Предметом спора была война. Нет, они были единодушны в том, что она должна быть — ссора вспыхнула, когда речь зашла о том, кто первым соберет людей и двинет их к границе с Лионом, а также о размере налога на армию. Естественно, все хотели получить как можно больше денег при меньшей ответственности. Графы стояли твердо — выдвигаться следует прежде всего тем, чьи владения лежат вблизи границы.

— Хорошо говорить тому, кто сидит в глуши, как граф Майоль! — взрыкивал барон Верендарт. — Его войску, если конечно, так можно назвать кучку оборванных бездельников, понадобятся месяцы, чтобы добраться до Лиона!

— Наверное, вы сможете выставить более моих двухсот лучников и пятисот пеших, почтеннейший барон, — ядовито ввернул Майоль. — Ваш род ведь куда славнее моего…

— Лучники! Пешие! Обычные крестьяне, которым дали луки и топоры! Моя конница…

— От нее будет очень много толку в горах, и правда, — Майоль уже откровенно веселился, и это бесило Верендарта еще больше.

Тео взгрустнулось. Если уж графы, основная опора короля, всерьез обсуждают военные действия… Хотя, их винить не за что — Дориан буквально час назад величественно подписал документ, в коем черным по белому было написано: «Начать военные действия против Лиона». Сейчас он со скучающим лицом сидел во главе стола, глядя в окно. Это нервировало его противников даже больше, чем насмешливость Майоля или угрюмое молчание графа Недвига. Или легкомысленная улыбка баронессы Дурстхен. Тео тоже подписала бумаги, как они с Дорианом и договаривались — а Боклэр, Верендарт и Келмворт облегченно вздохнули. Никому не хотелось связываться с баронессой, и не только из-за ее острого языка. Они вообще считали, что женщине не место на Совете, и уж тем более, когда на носу — война.

Правда, единогласия не вышло. Совершенно неожиданно, — и для баронов, и для короля с его тайной советчицей, — заартачился старый Уилсонсон, который все же добрался до столицы. Сначала он вообще не понимал, о чем идет речь, а когда толпящиеся за спинкой его кресла сыновья (которых он настрогал ни много ни мало восемь штук) наперебой объяснили ему, в чем дело, обозвал короля и всех присутствующих дураками. «Дальше Кордоша не продвинетешь!» — прошамкал он, скрестив узловатые руки на груди. Все, как один, посмотрели на Мервульфа, ведь это он владел Кордосом, являющимся идеальным проходом на земли соседа, в остальном отгороженном от Вердленда Седыми отрогами. Правда, чисто теоретически, можно было повести армию в обход гор, но… тамошние леса славились непроходимостью, севернее находились болота. Хорошо, когда не хочешь, чтобы соседние страны на тебя напали, но плохо, когда сам хочешь напасть на них.

Уилсонсона общими усилиями (в которых не принимали участия только король и Тео) уговорили подписаться. После чего устроили второй перерыв. Перекусили, выпили, утомленные упрямством «сумасшедшего пня», как в сердцах назвал старика Верендарт, и снова стали обсуждать, как, когда и зачем.

И вот, третий перерыв. Сенешаль постучал посохом об пол, призывая к спокойствию, но его то ли не услышали, то ли не приняли в расчет. Настучавшись вдоволь, он, с искаженным лицом, со всей силы ударил деревянным молоточком в гонг.

— Перерыв! Час! — объявил он.

Король вышел первым, так и не сказав ни слова, лишь кивнув, принимая поклоны знати. Дворяне сначала недовольно загудели, но потом сообразили, что за это время можно размять ноги и — самое главное! — пообщаться с единомышленниками наедине; быстро раскланялись и покинули зал Совета.

Тео подобрала юбки, выбравшись из-за стола, но выходить вслед за баронами не спешила. Во-первых, подойти ей все равно не дадут, а во-вторых, она знала все, о чем они будут говорить. Вместо этого она прошлась по залу и остановилась напротив портрета бабушки Дориана, королевы Эвелин. Подмигнула брошке на груди пышной дамы в пышном же платье. За портретом находилась тесная комнатушка, в которую вел тайный ход из кабинета короля. Сейчас там находился Том Ферфакс — стоял, разглядывая происходящее в отверстие, слушал и мотал на ус. Капитан Некс хотел сам подслушивать, но, померявшись габаритами с Томом, уныло признал, что в комнатке не поместится.

В зал тем временем вошли слуги, чтобы убрать объедки со стола, грязную посуду, и поставить свечи — если и дальше пойдет так же, Совет затянется до глубокой ночи.

Вслед за слугами вернулся и граф Тьерри. Он подошел к Тео, отвесил галантный поклон и произнес:

— Забыл перчатку. Мое почтение, миледи.

— Правда же, в это время года розы очаровательны?

— Абсолютно верное замечание, миледи.

И, забрав богато украшенную перчатку со стола, он ушел. Но главное было сделано — Тео указала место, где сможет переговорить с ним наедине.

В розарии прогуливались какие-то дамы, но, едва завидев баронессу, поспешили удалиться. Тео присела на краешек скамейки и проверила магическим зрением, не шляется ли неподалеку кто-нибудь еще. Удостоверившись, что она одна, понюхала большую красную розу и принялась ждать.

Тьерри явился не один — пришли также Майоль и Недвиг.

— Мне показалось, или король все же переменил свое мнение в пользу войны? — спросил Тьерри. Перед Советом он успел поговорить с Тео и объяснить, почему подписал петицию баронов. Какое-то темное дело, шантаж — признавшись, что смалодушничал, граф выразил горячее желание загладить вину, поддержав короля во всем. И теперь был в недоумении, ведь он ожидал, что Дориан, как всегда, воспротивится решению баронов.

Графы окружили Тео, словно легкомысленные ухажеры, добивающиеся благосклонности красавицы. Хотя красавицей баронессу назвать было сложно — Тео специально подобрала для нее личину хоть и милой, но совсем не выдающейся дамы средних лет. Так что единственное, что волновало графов — информация. Они привыкли, что баронесса иногда передает им неофициальное мнение короля. С точки зрения знатности положение их было шатким — любой барон, даже самый захудалый, мог ткнуть им в нос родословную, насчитывающую несколько десятков почетных предков, тогда как каждый из них был дворянином в четвертом, максимум в пятом поколении. Да и в Совете их было вдвое меньше, чем баронов. Конечно, функцию противовеса они выполняли — как и рассчитывал пра-пра-прадед нынешнего короля, наградивший свежеиспеченными титулами своих ближайших сподвижников, вкупе с правом заселять окружающие Вердленд ничейные земли. И вдобавок к политической силе на Совете, графы представляли собой и силу военную: группа баронств, опасным кольцом охватывающая королевские земли в центре Вердленда, сама оказалась в кольце из графств. В случае гражданской войны бароны очутились бы «между молотом и наковальней». Учитывая все это, скрытая информация была для них весьма важна.

— Король не меняет свое мнение, словно капризная дама — перчатки, — бросила Тео. — Но… положение сложное, как вы и сами уже догадались.

— Король… — насупленный Недвиг кашлянул, — король подписал указ…

Более склонный к пессимизму Тьерри тревожно взглянул на Тео.

— Да, он ведь подписал…

— Ну и что? — парировала она. — Все сразу же обсудили свои действия, договорились, и во всеобщем единодушии уехали собирать людей?

— Я, кажется, понимаю, что хочет сказать баронесса, — Майоль успокаивающе положил руку на плечо Тьерри, который уже был готов повысить тон. — Несмотря на то, что документ подписан всеми единогласно, тем не менее, договориться мы никак не можем… что удивительно, больше всех тянут с решением бароны, которые-то и были инициаторами.

«Этот — самый умный из трех», — подумала Тео. Хорошо… и опасно. А что, если он себе на уме?

— К тому же, король не мог не подписать указ — ведь Лион первый прислал объявление войны, — продолжил Майоль.

— С этим объявлением не все гладко, — пробурчала Тео, продолжая нюхать розу. — Еще неделю назад Его Величеству Шарону и в голову такое не приходило. Три месяца назад — да, погонял войска у границы, но потом… Словом, я очень-очень-очень удивилась, когда стало известно о том, что Лион готовится напасть.

Графы жадно слушали.

— А самое ужасное знаете что? — спросила Тео.

Мужчины покачали головами. Хотя Майоль, Тео была почти уверена, саркастически усмехнулся, что давало повод думать, будто он на самом деле знает, о чем пойдет речь, просто дает возможность даме высказаться. Тео еще раз мысленно отвесила ему поклон.

— Никто не хочет начинать войну первым — застрять на перевале, попасть под удар войск Лиона… Бароны хотят, чтобы королевские войска были в Кордосе первыми, а сам король выступил впереди войска… и, возможно, даже рассчитывают, что короля…

Дальше она говорить не стала — итак было понятно.

— Возможно ли… — медленно начал Майоль, — что барон Боклэр… на время забыл о своей неприязни к троюродному брату, королю Шарону?

Что означало: «А не Боклэр ли договорился с Шароном о войне»? Тео рассматривала и этот вариант, но пока Дерек, которого она отправила с утра за информацией в Лион, не привезет хотя бы что-то, говорить о измене пока рано. Поэтому она не ответила на вопрос графа, только улыбнулась и сказала:

— Перерыв скоро закончится, а мне, господа, хотелось бы еще погулять.

Они поняли ее правильно и, рассыпавшись в любезностях, удалились.

На самом же деле Тео было необходимо поговорить с Дереком.

Но ближайший шар для связи — в кабинете короля, а до него добираться минут двадцать — по коридорам и лестницам… Придется напрямую — а после этого будет болеть голова. Но что такое личные неудобства, когда от неопределенности положения хочется что-нибудь сломать? Тео расслабилась, погрузилась в транс… И вот, на самом краешке сознания она нащупала что-то — ниточку, связывающую ее с Черным магом. Она пошла по ней, все глубже погружаясь в состояние, близкое ко сну.

«Дерек… есть хоть что-нибудь?»

Ответ был слишком размыт, словно они старались докричаться друг до друга в бурю, или под водой. Но, безусловно, положительным. Он нашел… это что-то.

Тео очнулась, потерла лоб, ожидая вспышки боли, но связь прошла более гладко, чем она думала — вот и славно. Она поспешила обратно в Залу, потому что было у нее подозрение, что она провела в забытьи на скамейке куда дольше положенного. И интуиция ее не обманула, даже больше того. Слуги уже убирали ставшие ненужными подсвечники, а на входе она столкнулась с группой графов, покидающими Залу с вытянутыми лицами. Магичка зашла внутрь, горя негодованием — все решили без нее. Но, увидев короля и переминающегося рядом с ноги на ногу Тьерри, поняла, что наступила та часть их плана, в которой для баронов создавалась видимость закулисной интриги, какого-то таинственного «задания» для графа, и остановилась. Сами бароны задержались у выхода, — они явно заметили, что Его Величество что-то тихо объясняет Тьерри, а тот кивает с верноподданническим выражением на лице.

— Совет окончен, уважаемая баронесса. — Заметил Боклэр, усмехаясь, — Вы, видимо, увлеклись прогулкой по саду и успели только к концу… что ж, я могу рассказать вам, к какому решению пришел Совет.

— Будьте так любезны.

— Хотя… что это я, — оскалился барон, — вы вряд ли поймете в полной мере особенности тактики, избранной Советом. Для Вас лучше будет вернуться к себе, в Дурстхен. Зачем забивать эту прелестную голову всякими мужскими делами?

— Я примерно так и подумала, — заулыбалась Тео, словно не замечая его грубости, — вы наверняка приняли наилучшее решение. Господа… — она присела в реверансе и, уверившись напоследок, что все взгляды снова прикованы к королю, вышла.

Направившись сначала в то крыло замка, где располагались ее покои, она сделала полукруг и вернулась почти к самому залу Совета, только свернула раньше, поднялась на этаж выше — и оказалась у кабинета Дориана. Остановилась на секунду в раздумье — постучать или нет? Но, фыркнув, вошла без стука.

Картину она застала безрадостную. За столом сидел Дориан, подперев подбородок, напротив него — Капитан Некс и Том Ферфакс. Когда магичка вошла, на нее устремились полные надежды взгляды присутствующих.

— Я знаю, что надо делать! — нарочито радостно объявила Тео, усаживаясь в последнее свободное кресло напротив королевского стола. Только Дориан не сменил меланхоличного выражения лица, все же они были давно знакомы; а вот капитан с помощником легковерно подались вперед.

— Что?

— Казнить всех баронов, вот что. — Буркнула Тео, и добавила: — И нечего было на меня так смотреть, как будто у меня решение за пазухой. Вот прибудет Дерек с новостями из Лиона, и вместе подумаем. А пока ждем…

— Пока ждем, — улыбнулся, извиняясь, Томас, — я мог бы доложить Его Величеству, какие выводы сделал, присутствуя, хоть и тайно, на Совете…

Открылась дверь — «Не только я врываюсь без стука», — отметила Тео, — и в кабинет вошла королева Шезара. Капитан и Томас почтительно поднялись со своих мест, король моргнул.

— А, Дориан, я так и думала… — улыбнулась Шезара мужу. — У тебя тут военный совет. Значит, я должна на нем присутствовать.

— Ваше Величество! — поперхнулся Некс, бросая выразительные взгляды на короля. Сказать что-нибудь вроде «бабам тут не место» он не мог — опасался реакции Тео. В курс того, кем она является на самом деле, его вводили постепенно — от таинственным образом исчезающих писем, положенных в специальную шкатулку, до открытой демонстрации малой толики возможностей. Узнав, что она маг, он стал куда как осторожнее относиться к сказанному в ее адрес.

— Я воспитывалась во дворце султана Араханда, если Вам это о чем-то говорит, капитан, — напомнила Шезара, хотя в таком напоминании не было нужды, достаточно было посмотреть на нее. Глаза сверкают, губы поджаты, осанка королевская. — Что такое интриги — я знаю с детства.

Дориан кивнул Томасу, и тот уступил королеве свое кресло, сам встал за спиной у капитана.

— Я что… я просто… — смутился тот, почесал бороду и смирился.

— Вернемся к докладу Тома? — предложила Тео.

— Ах, да… — Томас, снова дождавшись кивка короля, продолжил. — Насколько я понял, мы имеем четыре группы, в разной степени готовые начать войну — и участвовать в ней. То есть, бароны и графы, и среди тех, и среди этих есть как сторонники, так и… сомневающиеся. — Он прикрыл глаза, вспоминая, лицо его расслабилось. — Верендарт, Боклэр, Келмворт — костяк, с ними Мервульф, Падуа и Смерриль, а вот Гордойс, Ольдверг, баронесса Дурстхен, — тут он открыл глаза и чуть поклонился Тео, — Уилсонсон и Морринт не так уж уверены в необходимости войны.

— Какая вообще война, зима на носу, — проворчал Некс.

— Вы назвали одиннадцать имен, а я знаю, что баронов в Совете двенадцать… — Шезара посмотрела на короля.

— Эм-м, двенадцатый… был… барон Толли, он… умер. — Пояснил Дориан, к его чести, ни разу не взглянувший на Тео во время своего объяснения. — Наследника не оставил, поэтому его земли перешли короне.

— О… — только и сказала Шезара, но стало ясно, что она отметила для себя еще одну причину, по которой бароны точили зуб на королевскую власть.

— Таким образом, — подхватила Тео, — мы имеем три группы среди баронов: назовем их «уверенные», «следующие за уверенными» и «сомневающиеся». Ну, а графы — все против войны.

Чувствуя себя неловко из-за того, что он перечит советнице короля, Том, тем не менее, возразил:

— Не совсем… Среди графов есть те, кого убедили слова баронов, но еще более — то, что король подписал объявление войны.

— У короля не было выбора, — вмешалась Тео, — а до сведения графов мы уж как-нибудь доведем, чего на самом деле хочет Его Величество…

Раздался хлопок, и посреди комнаты замерцало синее пятно. Тео запоздало вскочила — Дерек являлся напрямую, а ведь они не предполагали, что в кабинете будет присутствовать королева, — но было поздно. Из портала шагнул Черный маг. Некс с Томом переглянулись, магичка обернулась к Шезаре… И чуть было не фыркнула — королева отнеслась к явлению со спокойствием, которому мог бы позавидовать и ее папа, которого Тео знала лично. А ведь Рашид Семьдесят Второй, обнаружив как-то убийц у себя в спальне, завел с ними вежливый разговор, чем отвлек их и дождался подмоги. Шезара только чуть шире открыла глаза, и, видимо, внесла еще один пункт в другой свой список — возможности, которые ее муж может использовать для блага королевства. «Кровь решает многое», — подумала Тео и повернулась к Дереку.

Тот, кстати, выглядел так, будто продирался сюда через парк, розовые кусты и пыльные ходы на четвереньках, а не прыгнул через портал. Однако в глазах его светился неизбывный оптимизм, что успокаивало. Дерек поклонился королевской чете и со вздохом, полным довольства, уселся на кресло, освобожденное Нексом. Тот стал поодаль, хмурясь — магические штучки он не любил, хоть и познакомился с ними вплотную лишь недавно.

— Новости есть! — объявил Дерек. — Если их Величества позволят, я бы промочил горло.

Томас налил ему вина. Маг выпил его залпом, как воду, утер подбородок рукавом и еле заметно подмигнул Тео.

— Я прямиком из Лиона. Сначала прогулялся по дворцу…

Тео просто слушала, мотала на ус и наблюдала за реакцией присутствующих. Нексу явно не терпелось услышать все и сразу, но он молчал, стараясь не выдавать чувств; Король разве что сменил руку, на которую опирался, и бровь приподнял, Шезара рассматривала Дерека, словно пыталась проникнуть в его суть, руководствуясь только лишь внешним видом и манерой говорить. Том Ферфакс казался расслабленнее всех — он, поскольку уже стемнело, ходил по кабинету и зажигал свечи, но Тео знала, что его внешнее спокойствие означает работу мысли.

— Никакой видимой подготовки к войне я не увидел — что странно, поскольку все вроде как о ней уже знают. О причинах ее ходит множество слухов, и вот самые популярные: королю Шарону приснился его покойный отец и потребовал, чтобы тот завоевал Вердленд. Также существует версия, что примерно то же самое королю нашептала его любовница, мадам Керуаль. Ну, и последняя — что Вердленд первый напал на Лион. Поскольку последний слух показался мне самым правдоподобным, я…

Короля, наконец, оставило меланхолическое выражение лица — столь вопиющая несправедливость вынудила его повысить голос, он оживился:

— Как это напал? Я ни на кого не нападал, это ложь!

— Если Ваше Величество позволит мне договорить… — красноречиво сделав паузу, Дерек дождался царственного кивка и продолжил: — Все сходились на том, что напали с юга. И я отправился на юг, к Мокрому лесу. Чем ближе я находился, тем больше информации получал от местных жителей. Сначала я узнал, что нападение было, потом — что напали на одну из трех деревень, находящихся у границы с Вердлендом… ну, на самом то деле, у границы леса, поскольку он является ничьей землей, на него ни одно из королевств не заявило свои права… так вот, — я побывал во всех трех поселениях. Одного из них — Валье, — действительно уже не существует. Только остовы домов, кости и пепел.

— Ох, — прошептала Шезара.

— Это война, моя дорогая, — поспешил успокоить ее король, но замолчал, осознав, насколько далеки от правды его слова — как таковой войны не было, а все происходящее попахивало бредом. Но, как оказалось, Шезара охала совсем по другому поводу.

— Вы проделали такой путь… за сколько дней? — спросила она у Дерека. Тот, покосившись на Тео, честно ответил:

— За одиннадцать часов, Ваше Величество.

Шезара кивнула. Пол суток от столицы Лиона, располагающейся на севере королевства, до южной его границы — было ясно, что маг путешествовал не на своих двоих и даже не на коне. Дориан покосился на супругу, только сейчас заметив, что она не выказывает удивления. «Надо будет объяснить ему, что в Араханде маги — явление если не повседневное, то вполне известное», — подумала Тео и стала слушать дальше.

Дерек подлил себе вина, осушил еще кубок, и продолжил:

— Жители деревни Жалье, что неподалеку от Валье, рассказали мне, как было дело. Большой отряд людей, хорошо вооруженных и одетых в красное с золотом, напал на деревню. Ее подпалили со всех сторон и всех, кто пытался убежать, убили. Потом уехали. Местный охотник показал мне место, где находился их лагерь в последний раз — судя по стоянке, этот отряд насчитывает около трехсот человек.

— Это много, — мрачно сказал Некс.

— Много, — не стал спорить маг, — но это не самое главное. Каюсь, я чуть было не допустил ошибку — представился вербовщиком в армию Лиона, которую собирает Шарон для похода на Вердленд. Тут на меня стали косо смотреть…

— Почему? — впервые за время его рассказа заговорила Тео.

— А жители вовсе не хотят идти на Вердленд. Они послали всех молодых и крепких парней в этот отряд.

Повисла напряженная пауза.

— Почему? — повторила свой вопрос магичка. — Они уничтожили целое поселение, убили их соседей.

— Ага. Сейчас будет главный сюрприз. По их словам, эта армия не собирается идти на Вердленд. Э-э-э, не так. Сначала они захватят Лион, а потом уже — Вердленд. Уничтожение деревни они восприняли как демонстрацию силы — те не захотели присоединиться к силам красно-золотых.

— Бред! — Некс даже закашлялся от избытка чувств.

— А во главе этой армии стоит некто, — Дерек чуть потянул паузу, наслаждаясь неверием на лицах слушателей, — называющий себя Лионелем, сыном Тристэна.

— Бред!

— Невозможно!

— Он же умер!

— Шарон знает?

— Кто такой Лионель?

Предпоследний вопрос задала Тео, последний — королева. Поскольку на вопрос магички можно было ответить коротко, Дерек, поглядев на подругу, ограничился отрицательным покачиванием головы — а вот ответ для Шезары требовал большего.

— Передохни, Дер, — едва только маг вдохнул поглубже, Тео остановила его взмахом руки. — Я объясню. У нынешнего короля Шарона пятнадцать лет тому назад был брат, Тристэн. Старший, но незаконный.

— Законность его рождения обсуждалась, но никто не объявлял его бастардом, — поправил ее Дориан.

— Пусть так. Но Шарон то был убежден в этом. И тут умирает их отец, король Ноэль. И назначает старшего сына преемником. Спустя несколько дней после похорон и за пару часов до коронации Шарон с верными людьми проникает в королевский замок и убивает брата. Говорили, что Тристэн успел отослать жену и маленького сына, но говорили также и то, что Шарон изрубил их на глазах у брата. Говорили, конечно, шепотом — за такие речи новоиспеченный король Шарон приказывал лишить болтуна языка.

— Но ты-то знаешь, что с ними стало на самом деле? — спросил король у Тео.

— Понятия не имею. Но теперь мне ясно, кто заварил эту кашу… Или, по крайней мере, из какой она крупы. Лионель, значит…

— А он настоящий? Или нет? — спросила Шезара.

— Теперь без разницы, моя дорогая… — король подал знак Томасу, чтобы тот налил вина и ему. — Кто сейчас сможет что-либо доказать… да и, как мы узнали, он собирает — собрал! — армию, пусть сейчас небольшую, но если народ поверит ему, то трон Шарона покачнется. А уж если этому Лионелю удастся столкнуть нас с Лионом лбами…

Тео поморщилась и посмотрела на Дерека. Взгляд ее означал — ну, и где хорошие новости? Он пожал плечами и подмигнул. Тео нахмурилась. Он подмигнул снова.

— Говори уже, — буркнула она.

— Также жители Жалье рассказали мне любопытную вещь. — Он дождался, пока внимание снова будет приковано к нему. — Лионелю, сказали они, благоволят сами Боги. У Лионеля, сказали они, есть дар от них. Волшебное копье, разящее небесными молниями каждого, кто выступит против сына законного короля Лиона.

Тут уж, не сдержавшись, охнула только Тео. Но остальных можно было понять — они слыхом не слыхивали ни о каких волшебных копьях до нынешнего дня. А Тео слышала.

— Думаю, я навещу эту… армию. — Тео поднялась, сделав вид, что не заметила вопросительного взгляда короля. — Дереку надо бы отдохнуть, а всем остальным…

— Заняться насущными проблемами. Я жду вас здесь завтра, капитан Некс, и вас, Ферфакс, тоже. — Дориан не стал настаивать на мгновенном раскрытии секрета волшебных копий и внезапно объявившихся наследников, понимал: знай Тео что-то (что можно было бы ему сказать), молчать не стала бы. Дерек с этим поспорил бы, но мысли короля он не читал.

Первыми откланялись капитан с Томом. Дерек, бросив Тео мысленное «Я домой. Отсыпаться», вышел следом.

— Я немного задержусь, милая, почитаю кое-что… ты иди. Я поднимусь через час. — Услышала Тео, выходя из кабинета. Прикрыв дверь, она отошла на пару шагов и, сняв туфлю, принялась трясти ногой. Учитывая, что королева все не выходила, а Тео все прыгала, смотрелось это странно. Наконец Тео надоело, она одела туфлю и стала просто ждать.

Минут через пять терпение магички было вознаграждено. Шезара, надо сказать, весьма удивилась тому, что баронесса торчит в коридоре. Тео, завидев ее взгляд, невозмутимо сказала:

— Камушек в туфлю попал.

«Объяснение не хуже других», подумала магичка.

— Здесь?

— Враги повсюду, — туманно пояснила Тео и, взяв королеву под руку, повела в сторону королевской опочивальни. Та от удивления и возмущения даже не сопротивлялась.

— Ваше Величество очень мудро поступили, придя на это собрание.

— Почему вы считаете, что мне нужно Ваше одобрение? — сухо спросила Шезара.

— Также, — не обращая внимания, продолжала Тео. — Я хотела бы обратить Ваше внимание, что Вы являетесь чужой здесь, и чтобы завоевать сердца жителей Вердленда, Вам придется вести образ жизни, несколько…э-м-м… отличный от того, который ведут жены султана в Араханде.

— Баронесса, Вы забываетесь…

— Просто общайтесь больше с народом. К каждому свой подход, естественно… Придворным, бардам, слугам — улыбка и красота. Купцам — им лучше рассказать о прибылях, которые они получат от торговли с Югом, а простым людям достаточно будет Вашего участия в ежегодных праздниках, ну, и раздача хлеба…

— Я знаю, что делать с простыми людьми, — Шезара сверкнула глазами. Выглядело бы впечатляюще, если бы при этом она не семенила, переставляя ноги насколько возможно быстро — Тео буквально тащила ее за собой. — Надо раздать им золота и…

— А у Вас есть золото? — поинтересовалась Тео, оглядываясь. Похоже, убийца отстал, или понял, что при свидетелях нападать на королеву глупо. Магичка заметила его, провожая Шезару, когда он, как он полагал, искусно прятался в тени дальше по коридору. Хотя кому могло понадобиться нападать на королеву? Вполне возможно, его настоящей целью был король. Даже наверняка — Тео накинула на себя его личину еще когда только выходила из кабинета, и результат ее не удивил — человек с кинжалом последовал за приманкой послушно, как привязанный. Услышать, о чем они говорят — он не мог. «Пеленой молчания» Тео окуталась одновременно с «Маской». Полезно быть магом.

Королева, удрученная тем, что золота у нее, естественно, не было, искала слова порезче, чтобы унять обнаглевшую придворную даму. Не найдя, таковых, она сникла и тихо ответила:

— Нет… пока нет. Мое приданное прибудет сюда только через… О! Я знаю! Я пошлю за ним этого волшебного слугу моего мужа и он доставит мне его уже в…

— Ваше Величество, — укоризненно посмотрела на нее Тео. — Дерек — не слуга Вашему мужу, да он вообще никому не слуга. Он, можно сказать, оказал большую любезность тем, что отправился в Лион за информацией.

«Слава всем богам, почти добрались», — подумала Тео, наблюдая, как Шезара обдумывает сказанное. Конечно, этот разговор, призванный приобщить королеву к обычаям северного королевства, должен был проходить в другой обстановке, да и времени занять чуть больше, но сейчас Тео не терпелось засунуть девушку в спальню и заняться убийцей. Шутка ли — в королевском замке, под носом у стражи! Правда, Дориан сам отпустил солдат, стоявших в коридоре, ведущем к его кабинету — не хотел, чтобы они видели всех входящих и выходящих, но все же…

— О… не слуга, но союзник. — Сделала вывод Шезара. — Это тоже неплохо.

— Неплохо, еще как. — Согласилась магичка. Остановившись, она кивнула охраняющим дверь королевской спальни солдатам. Те отдали честь. Королева этого не заметила, потому что Тео, быстрым движением распахнув створку двери, втолкнула ее внутрь.

Оглядев комнату, она удовлетворенно кивнула самой себе — заклинания, которые она разместила тут несколько лет назад, работали, значит, в спальне безопасно. Магичка присела в реверансе перед слегка ошарашенной происходящим королевой, и, оставив ту поразмыслить над сказанным, выскочила в коридор. Правда, там уже пришлось принять величественный вид — на ней все еще была личина короля, которую не видела только Шезара.

— Кхм, пойду-ка прогуляюсь на Башню. — Старательно копируя интонации короля, сообщила Тео стене напротив дверей. Не хватало еще отчитываться перед охранниками — но дать им знать, где шатается Его Величество, не мешало бы. Тео развернулась и направилась обратно по коридору, туда, откуда они минуту назад пришли с королевой. Сегодня по казармам наверняка будет гулять слух о том, что Шезара отправила мужа восвояси. Впрочем, нет, не будет — Дориан ведь вернется и все у них будет хорошо.

Пока Тео размышляла о том, что будут обсуждать охранники у дверей королевской опочивальни, она прошла уже довольно большой отрезок коридора — скоро он повернет и упрется в лестничный пролет, — как заметила нечто странное. На нее до сих пор никто не бросился. Остановившись, якобы для того, чтобы почесать нос, она из полуопущенных век внимательно оглядела коридор. Никого.

Скверно.

Либо убийцу спугнула стража у дверей и он ушел — так и не увидев, что добыча возвращается в его сети, — и теперь его никак не найдешь, либо… Он услышал про Башню и решил подкараулить короля там. Но дорога назад только одна, и проходит она мимо кабинета Дориана. Ругнувшись для экономии времени заковыристым словцом, означающим всех демонов сразу, магичка рванула вперед.

— Я, похоже, до конца жизни так и буду бегать по замку, провожая нашу молодую чету туда-сюда, — пробурчала она себе под нос, прыгая вниз через четыре ступеньки сразу. Добежав до двери кабинета и не успев вовремя притормозить, она ухватилась за ручку в форме головы льва, и только благодаря ей снизила скорость. Распахнула дверь, ввалилась внутрь… Короля не было.

Совсем скверно.

Если король вышел из кабинета, но она его не встретила, значит, он пошел не в спальню. Или первым его встретил убийца, и за те две минуты, что у него были до появления мчащейся со свистом по коридору Тео, заколол Дориана, спрятал труп да и сам успел раствориться в воздухе, не говоря уж о том, что амулет, который магичка выдала своему подопечному, об опасности даже не пикнул. Хотя «пикнул» — неверное определение: коснись убийца своим кинжалом хотя бы края одежды Его Величества, у Тео в голове уже звонили бы сотни колоколов.

Значит, правильно первое ее предположение.

Куда короли ходят поразмыслить о насущных проблемах? Нет, не так — куда именно этот конкретный король ходит поразмыслить? Правильно, на Башню. Об этом знала не только Тео, но и замковые слуги, стражники и некоторые придворные. Мог знать и убийца, и наверняка он пришел к такому же выводу, тем более что до Башни тут совсем недалеко, по коридору налево, а там — наверх. Все это Тео обдумывала, мчась к пресловутой Башне.

Названия у нее не было. Вообще-то в королевском замке почти все его комнаты, коридоры, башенки, переходы и оранжереи как-то назывались. Красная комната. Коридор Дряхлой Тетушки, по которому гуляло соответствующее названию привидение. Ажурная башня. Комната Смеха — по слухам, там пра-пра-прадеду нынешнего короля пытались подуснуть кубок с каким-то очень сложным ядом, но вино по ошибке выпил его слуга, и хохотал, умирая — таков был побочный эффект отравы. А Башня была просто башней, правда, с большой буквы. Поговаривали, ее возвели маги, собственно весь королевский замок был выстроен вокруг нее. И в лестнице, ведущей на ее вершину, было ровно девяносто две ступени.

Считать их Тео не стала, решив, что займется этим как-нибудь потом, на досуге. Проскакивая по нескольку за раз, она молилась всем богам, даже Близнецам, чтобы в ушах не раздался тревожный звук, возвещающий опасность. Она, идиотка, может, сама подставила короля под удар… Ближе к третьему этажу она снизила скорость, потому что, хоть и жгло ее желание оказаться наверху как можно скорее, она опасалась, что спугнет убийцу.

Преодолев последние ступеньки, она толкнула деревянную дверцу, и вышла на верхушку Башни. И облегченно перевела дух.

Дориан стоял у парапета, смотрел на звезды и выглядел совершенно здоровым, разве что уставшим. Он повернулся на скрип дверцы, и глаза его удивленно расширились, а челюсть отвисла.

«Личина», — подумала Тео, и в этот момент в спину ей вонзился кинжал.

— А-а-а! — сказала магичка, коря себя за то, что не заметила убийцу, видимо, притаившегося на лестнице, ведущей сюда, наверх.

— А-а-а! — сказал король, которого зрелище его самого, протыкаемого кинжалом, наверное, поразило в самое сердце.

— О-о-о! — выбиваясь из общего ряда, вскричал убийца, потому что Тео, чуть изогнувшись, схватила его за самую уязвимую часть мужского организма. Дернув то, что было у нее в руке, Тео попыталась заехать ему локтем в солнечное сплетение, но запуталась в юбках (ведь на самом-то деле, королевские штаны, как и его лицо, были иллюзией) и упала, увлекая убийцу за собой. Он охнул — ухватил кинжал и дернул рукой. Тео почувствовала боль под лопаткой и услышала чмокающий звук. По спине тут же заструилось что-то теплое.

Покатавшись на каменных плитах вдосталь и выпутав ноги из трех нижних и одной верхней юбки, Тео уселась верхом на мужчине, лицо которого скрывала черная повязка, и хорошенько двинула ему в челюсть.

Мужчина, дернув на себя магичку, с триумфом прохрипел ей в ухо:

— Кинжал отравлен!

И перерезал себе горло.

Когда в лицо Тео брызнула горячая кровь, она отшатнулась, отплевываясь, и поспешно слезла с убийцы. Не слишком-то приятно сидеть верхом на конвульсивно дергающемся умирающем мужике. «Может, кого-то это и заводит…» — подумала Тео. Впрочем, дергался он недолго.

— Охренеть. — Высказалась Тео. Сделала она это по двум причинам — чтобы выразить окружающему миру все, что думает о сегодняшнем вечере, а еще для того, чтобы король ее узнал.

— Т-т-тео? — робко поинтересовался Дориан у точной копии самого себя, только забрызганной кровью.

— Я самая, — подтвердила Тео, вытирая глаз рукавом.

— Даже боюсь спрашивать тебя, что ты здесь делаешь, — признался король, подходя ближе. — Это убийца?

— Труп убийцы, если точнее.

— А убить он хотел… меня?

— Нет, только твоего двойника.

Дориан виновато покосился на Тео, которая, чтобы не смущать друга, личину все-таки сняла. Ну, и, в случае, если стражники прибегут на шум (что, конечно, вряд ли, разве что кто из них обладает слухом летучей мыши), не удивлялись. В смысле — не удивлялись больше положенного. Все-таки сцена «Два короля у трупа с кинжалом в горле» на порядок более впечатляюща, чем «Король и его верноподданная, своим телом прикрывшая Его величество», хотя вторая сцена могла бы быть осложнена дополнением: «А что это король и верноподданная делали в это время на Башне наедине?».

— Ты злишься на меня? — спросил Дориан, присаживаясь на корточки рядом с магичкой.

— Только на себя.

Дориан помолчал, рассматривая труп.

— Он сказал, что кинжал отравлен?

— Угу.

— Но ты… надеюсь, ты…

— Не умру. Я как раз сейчас вывожу яд из крови. Подожди минутку.

Король внимательно оглядел Тео, расслабленно смотрящую в одну точку, вздохнул и потянулся к повязке убийцы. Стащив ее, он вгляделся в лицо мужчины, несколько минут назад засадившего в спину почти что ему самому кинжал. Абсолютно незнакомое лицо.

— Я его не знаю.

— Ну, если бы ты знал всех убийц Тэнниела, я б удивилась. Дори…

— Ты в порядке?

— Если не считать дырки в спине, которая заживет уже завтра — да. Дори… — Ей надо будет уехать, а служить эдакой экстравагантной подушечкой для отравленных кинжалов, кроме нее, некому. Дерек не согласится — не любит вида крови. Тео вздохнула. — Утрой охрану.

— О… обязательно. Шезара! — внезапно вспомнил король, но Тео успокаивающе придержала его за плечо.

— С ней все в порядке. И вот еще что. Я сейчас уйду («Слава Богам!»), а ты, пожалуйста, запри дверь на Башню и завтра с утра пришли сюда Тома. Пусть заберет труп и попробует узнать, кто это. Но чтобы никто, кроме него, и, естественно, Некса, в расследовании не участвовал. Хотя… Нет, Нексу пусть ничего не говорит, а сделает все сам и доложит непосредственно тебе.

— Ты… подозреваешь Капитана? — удивился Дориан.

— Никого я не подозреваю. Но об этом трупе итак уже известно слишком многим, а должно было быть известно только ему и мне. В смысле — теперь уже только мне.

— Я — нежелательный свидетель? — хмыкнул король.

— Именно. Если бы ты сразу пошел под бочок к красавице жене…

— В следующий раз так и сделаю, — согласился король, поднимаясь.

— И утрой охрану.

* * *

Тео добралась до домика на Широкой улице пешком, чтобы успеть подумать, потому что знала — придет и завалится спать. Думалось в основном о Гринере.

Всю неделю она пыталась найти ученика — сначала по карте, а потом и лично, Дверями. Побывала в трактире у Ветелки, у старушки в Кривых Соснах, искала даже в замке где он вырос, и все напрасно. Дошло до того, что Тео стала подумывать о том, чтобы обратиться за помощью к Белым — у них находить кого бы то ни было получалось лучше. Но… признаваться, что сама не справилась, не хотелось. Решила — ждет еще пару дней, а потом уже идет к Белым с повинной головой.

Приняв ванну и переодевшись, она легла на пыльную (слуг они в доме не держали, итак уже про этот дом ходили всякие слухи) кровать и приказала телу проснуться через три часа отдохнувшим и бодрым. Идти на ночь глядя на поиски компромата на баронов представлялось ей неразумным. Вариантов источника этой информации у нее было всего три, два из них наверняка спали, а третий, наоборот, нет. Но она уже получила сегодня полосу стали в спину, и перспектива обзавестись еще одной дырой в теле ей не улыбалась — а именно это и произойдет, если она ночью пойдет в Гнилой квартал, где промышляли воры и грабители. Так что… сладкий, оздоравливающий сон показался ей наилучшим выходом.

Глава 2

В Тэнниеле постоянно проживало около ста двадцати тысяч жителей. Многие из них периодически испытывали потребность в общении — в том числе и письменном. И тут к ним на помощь приходило «Лучшее агентство по доставке писем и посылок», в простонародье называемое просто «Доставкой». На службе у ее владельца, мастера Горна Дерри, состояли две дюжины вестовых, сложноопределимое количество мальчишек-посыльных, также имелась своя конюшня и голубятня. «Наш девиз — «Быстрее всех!», — хвастал мастер Дерри, и почти не преувеличивал. Они доставляли практически все — от письма до щенка, перевязанного ленточкой. А еще хозяин «Доставки» продавал слухи. Умный человек сможет сделать соответствующие выводы и из того факта, что неким N была отправлена фамильная брошь некоему X, который слыл коллекционером. Не гнушался Дерри и вскрывать корреспонденцию, если подозревал, что найдет в письме что-либо горяченькое.

К нему Тео, переодевшись в привычный мужской костюм, и направилась в первую очередь.

В скромно обставленной, и на удивление чистой приемной ее встретил помощник мастера Дерри, и проводил к стойке, за которой заполняли бумаги. Молодой человек выглядел так, словно вставал на два часа раньше, чем нужно, и специально умасливал лицо, добиваясь максимального блеска, завивал волосы и чистил одежду, сдувая пылинки. Он, и это было видно сразу, гордился своей работой.

— Вы хотите отправить письмо, или… что-то более весомое?

— Я хочу видеть Дерри.

— С ленточкой или… мастера Дерри?

Тео с грустью посмотрела на нос молодого человека. На солнце он бы просто слепил бликами.

— Мастера Дерри. Можно без ленточки.

И, хоть вид ее не подразумевал большие деньги, видимо, что-то в голосе заставило помощника встрепенуться. Ее провели в кабинет мастера Дерри, своим аскетизмом напоминающий тюремную камеру. Хозяин писал что-то, сидя за большим столом, звякая металлическим кончиком пера о чернильницу. Увидев, что у него посетители, улыбнулся широко и гостеприимно. Тео дождалась, пока помощник уйдет, представилась представителем Гильдии Купцов и рубанула с плеча.

Уже через десять минут она знала — тут ловить нечего. Никаких грязных или странных фактов из жизни баронов. Напугав Дерри карательными мерами в случае, если тот проболтается, она покинула «Доставку» через задний двор, где толклось с десяток мальцов. Они в лицах изображали дракона, который, по слухам, летал недавно над городом. Поймав одного за ухо, сунула ему медяк и велела отправиться в Офицерские гвардейские казармы, и передать Томасу Ферфаксу, чтобы был на месте вечером, перед закатом.

В это время…

Тэнниел, Храм Близнецов, Внутренние Палаты

Мастера, построившие внутренний дворик в Палатах, постарались на славу. Зимой тут было тихо и безветренно, снег мягко облеплял колонны и статуи, рассыпчатой крупой лежал на вечнозеленых кустах, придавая дворику умиротворенный вид. Весной здесь цвели всевозможные цветы, летом сверкали фонтаны, искря на воздухе водяной пылью, и зрели на ветках налитые плоды. Но, несмотря на эту красоту, служки храма и монахи избегали заходить в этот прекрасный сад в самом сердце главного храма. Неровен час, услышишь случайно что-нибудь запретное, и пошлют тебя в отдаленное селение, просвещать дуболомов-пастухов или воняющих морем рыбаков, кто есть истинные хозяева и создатели этого мира. И это в самом лучшем случае. Про пыточные подвалы Храма ходили такие слухи, что братья, даже если необходимо было срочно попасть в противоположное крыло здания, не срезали дорогу через сад, а бежали, спотыкаясь, по длинным коридорам.

В этот внутренний двор приходили отдохнуть телом и душой Старшие Братья, верховные иерархи. Что привлекало их — красота этого места, или уединенность — неизвестно. Вряд ли первое, потому что, как было известно всем монахам, Старшие настолько преуспели в искусстве убиения в себе всех эмоций, что их не трогало ничто, ни прекрасное, ни ужасное. Второе — тоже маловероятно, поскольку, выбери Иерархи для своих бесед самое людное место храма — прачечную, уже на следующий день она напоминала бы пустыню.

Осенние дожди не испортили красоту сада, они лишь придали ей печальный оттенок. Фонтаны отключили с месяц назад, но любоваться было чем — ветер то и дело срывал с молодых кленов алую листву. Накрапывал мелкий дождик, и на мраморной скамье около центрального фонтана вскипали пузыри. Двое мужчин, судя по одеяниям, монахи, прогуливались в саду. Старший остановился у скамьи.

— Мне все же хотелось бы иметь больше информации, — сухо сказал тот, что помладше. Лица под капюшоном видно не было, только упрямый подбородок.

— Все мы задаем вопросы, но не все получаем ответы. — Слова старшего были туманны, и, видимо, вызвали у младшего раздражение, потому что он переступил с ноги на ногу.

— Я не задаю пустых вопросов. Насколько я знаю, ситуация с этим появившимся из ниоткуда войском достаточно серьезна…

— Брат Кано, — прервал его старший, — Вам дано не менее важное задание — следить за магичкой и ее сворой. А то, что Вам не предназначено…

Кано откинул капюшон с лица.

— Вы разве имеете право указывать, что мне можно знать, а что нет?

— Имею, брат Кано, имею… сами Близнецы дали мне его. А Вам я еще раз скажу — если Вы не понимаете простых слов, скажу в стиле песенки, — «не суй свой нос куда не надо». Мы, Старшие, знаем все, что нужно нам, а Вы…

Ни один мускул не дрогнул на лице Кано.

— Значит, следить и доносить?

— Следить внимательно и доносить вовремя. Вы правильно меня поняли. Вы прекрасно это делаете. — Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что голос старшего смягчился, но Кано это не обмануло. Старший продолжил: — Мы не уверены пока, что можем использовать информацию о баронессе Дурстхен, но мы не спешим. Терпение — одна из наших добродетелей. То, что Вы нам рассказали, несомненно, когда-нибудь послужит интересам Храма.

Кано сморгнул капли дождя с ресниц и слегка поклонился.

— Мне пора.

— Да пребудет с Вами благословение Близнецов.

В Тэнниеле, как уже было сказано, постоянно проживало около ста двадцати тысяч жителей. Многие из них имели ценности, которые другая часть жителей была бы не прочь позаимствовать различными способами, не исключающими запугивание, воровство и нанесение телесных повреждений. Эта самая часть обитала в Гнилом квартале — несмотря на свое название, в действительности он не являлся частью столицы, а был, скорее, пригородом. Несколько заброшенных улиц и пара пустырей отделяли его от города. Обычно любой разумный человек избегал соваться сюда, — если в любом другом квартале он рисковал в худшем случае, кошельком (если, конечно, не отказывался его отдать добровольно, тогда можно было смело заказывать место на кладбище), то здесь, на окраине, можно было пропасть не только без вести, но и без следа. Гнилой квартал — обиталище бедноты, воров, грабителей и мошенников, Тео знала, как свои пять пальцев — ей не раз приходилось прибегать к помощи короля преступного мира. Тем более что они были давними знакомыми.

Кривой Тод часто менял «берлоги» — завершить его земное существование хотели многие, и не только блюстители порядка. Ему стукнуло недавно почти семь десятков лет, и пятьдесят пять из них он был тесно связан с грабежом.

Тео заявилась в «Пегги» к полудню, оглядела пустой зал и свистнула, привлекая внимание Цыка. Тот клевал носом у стойки, но, заслышав свист, тут же проснулся.

— Ц» ео! Сколько зим, сколько лец!

— Мы виделись совсем недавно, Цык. Горло бы промочить…

— Ну, ц» ак говорят, когда рады всц» рече, знаешь ведь, — обиженно шмыгнув, Цык открыл краник на бочке со своим лучшим пивом, и в подставленную кружку полилась пена. Он подмигнул магичке и поделился новостью:

— Слыхал, в баронcц» ве Ц» алли мертвяки ходили — жуц» ь! Жрали людей сырыми, пока жрецы Древа не успокоили…

— А в городе что было? — спросила Тео, не желая потакать слухам о бароне Талли и его зомби.

— Городская сц» ража поймала Маленького Пера. А Пер возьми и убеги. Да еще и шлем прихвац» ил со сц» ража, просц» о взял и сдернул.

— Ему, наверное, было больно? — рассеянно поинтересовалась Тео. Первое правило вежливости — если хочешь что-то узнать, дай сначала собеседнику высказаться, и все пройдет как по маслу.

— Кому? Перу?

— Стражу.

— Да не, им даже нравиц» ся.

— Страже? — Тео отхлебнула теплого пива и поморщилась. — Хватит заливать, Цык. Я вообще-то ищу Тода.

— Ц» ак он же… сидиц»…

— Знаю, сидит денежки считает. Вопрос — где именно он сидит?

Цык посмотрел по сторонам. Он не заметил в кабаке, кроме них двоих, ни одной живой души, и все равно понизил голос:

— У Мэри он. Прядильщицы. Сказал, никому не говориц» ь, но вы с ним вроде как друзья.

Тео положила на стойку золотой. Цык несколько секунд оторопело смотрел на него, а потом сдвинул брови, и в голосе у него прорезались угрожающие нотки.

— Я Цо» да не продаю, а по дружбе и уважению к ц» ебе сказал. — Он набычился. — Убери.

— А я не за сведения о Тоде плачу, я не какая-нибудь гвардейская крыса, — ухмыльнулась Тео, постепенно подхватывая здешнюю манеру говорить. — Это тебе от меня, если увидишь кое-кого и дашь мне знать.

Маловероятно, что ее бестолковый ученик забредет в самое сердце воровского квартала столицы, но Цык расскажет о нем остальным, и, значит, появись Гринер в городе, Цыку о нем скажут. Тео описала ученика во всех подробностях, упомянув, что он может таскаться за бардом по имени Талли. Такое тоже могло быть. Самого барда она тоже предупредит, но мало ли что. Лучше расставить сети заранее.

Добавив пару медяков за пиво и пожелав Цыку удачи, она направилась к Мэри-Прядильщице, местной гадалке. Тод на старости лет стал суеверен, так что ничего удивительного, что он обосновался у нее.

Гнилой квартал в светлое время суток затихал — утомленные ночным разбоем, воры и грабители отсыпались, и только редкие нищие разгуливали по улочкам. Гильдия нищих заботилась о своих членах — хоть они и изображали умирающих от голода и болячек перед богачами и приезжими, пугая их до полусмерти, когда выпрыгивали из-за угла с воплями «Подайте!», на деле жили неплохо. Вот и сейчас, как заметила Тео, один из них шел, насвистывая, неся свои костыли на плече. Магичка спросила у него дорогу к Мэри, и уже через полчаса, вдоволь потоптавшись по отбросам, стучала в дверь гадалки.

Ждать пришлось долго. Наконец-то в двери открылось окошко, показалась сморщенная мордочка старухи. Та подслеповато щурилась на солнце.

— Чаво?

— Я к Мэри. Плачу двойную.

Говорить, что она к Тоду, было бы неразумно, ее бы в лучшем случае послали к демонам, захлопнув дверь перед носом. Старуха пошамкала и твердо назвала цену. Тео вопросительно подняла бровь — либо Мэри была великой предсказательницей, либо старуха обнаглела. Но кивнула. Окошко закрылось.

— Она спит, — донеслось из-за двери одновременно со звуком отпираемого засова. — Но я разбужу.

Уговаривать Мэри пропустить ее к Тоду не пришлось — она слышала о Тео, и, едва та представилась, просто посмотрела на магичку с прищуром, и махнула рукой, призывая следовать за собой. Она была молода — не старше двадцати пяти, но с таким проницательным взглядом, что Тео заподозрила, что женщина и вправду кое-что знает о магии, и к тому же всерьез забеспокоилась о надежности заклинания, скрывающего от «видящих» ее магическую сущность. Такие самородки, хоть и редко, но все же встречались — например, бабка-колдунья из Кривых Сосен, или вот эта гадалка. Само заклинание особого интереса вызвать не могло — выглядело как простой амулет, которые встречались частенько. Так что Тео запомнила этот взгляд на будущее и пообещала себе прояснить, насколько хорошо Мэри знает свое дело.

В комнате, куда Мэри привела магичку, было жарко. Вовсю полыхал камин, и, тем не менее, старик, что сидел на кровати, был укутан в меха так, что виднелся только кончик носа и хитрые синие глаза.

— Давно не виделись, Тео, — поприветствовал он магичку. И, в отличие от Цыка, он не повторял вежливую формулу, а говорил чистую правду: последний раз они общались лет пять назад.

— Здравствуй, Тод. — Тео присела в кресло, отодвинув в сторону ворох платьев. Тод, как всегда, заваливал свою комнату всяким барахлом, которое в большинстве своем являлось частью добычи. — У меня мало времени, поэтому я начну с главного, опуская то, что я очень рада тебя видеть и ты по прежнему выглядишь молодцом.

На этой фразе Тод криво усмехнулся и слабо махнул рукой, мол, продолжай.

— Меня интересует любая информация о баронах, которую можно использовать в… не слишком благовидных целях.

— Детка, ты опять вернулась на скользкий путь шантажа? Поздравляю.

— Тод, шутки в сторону. Ты что-нибудь слышал?

Старик пожевал губу.

— Что-нибудь мрачное, грязное и очень секретное? — протянул он. — Даже не знаю… Разве вот что. Барон Боклэр заплатил Шушеру немалую сумму золотом. Причем за что — Шушер не говорит, а он мне рассказал даже о том, как, будучи в тюрьме Навеи…

— Кто такой Шушер? — подняла ладонь Тео.

— Он в Навее, столице баронства, руководит нашей братией. Мой ставленник… я, знаешь ли, тоже в каком-то смысле король, и у меня есть свои «бароны».

— Надеюсь, у тебя с ними гораздо меньше проблем, чем у Дориана со своими, — буркнула Тео, не сдержавшись.

— Да уж, — засмеялся старик. Потом закашлялся в платок, утер рот и подмигнул магичке. — Но я могу приказать убить каждого из них, а твой король не может, насколько я знаю. Может, и ему…

— Когда настанет это счастливое время, мы с тобой напьемся, — пообещала Тео. — И вот еще что. Последняя на сегодня просьба. К ночи получишь мешок, там будет голова. Если это окажется… знакомая тебе голова, я в накладе не останусь.

Она попрощалась с Тодом и направилась обратно к центру города — к безопасным улицам и приличной еде. В животе урчало — после вчерашнего перекуса на Совете она ничего не ела.

«И здесь ничего», — мрачно подумала Тео, поворачивая к «Гузке». Идти за помощью к Кано не хотелось. Поэтому магичка решила — сядет в заведении мадам Келеен, и призовет на помощь магию «повезло», или, как говорил ее учитель, Ольсен, «заплетет нити вероятности так, чтобы ответ пришел сам».

Надо сказать, с выбором места, где можно посидеть, подумать и вкусно поесть, одновременно закручивая вероятность, она не прогадала. И раньше «Гузка» выгодно отличалась кухней и приятной обстановкой, а уж теперь, когда Келеен заполучила лучшего кондитера столицы… впрочем, были и свои недостатки — свободных мест почти не случалось.

Однако в этот раз ей повезло, — она расценила это как начинающую действовать магию, — и в уголке нашелся свободный столик. Заказав кучу вкусностей и разбавленного вина, Тео расслабилась и стала ждать.

Одновременно с поглощением сладких шедевров она слушала, о чем говорят за соседними столиками. Сплетники столицы пока не прознали о том, что король подписал объявление войны, но о том, что бароны настаивают на этом, уже слышали. Отношение простых горожан к войне было отрицательным, но магичка сомневалась, что сможет заявиться на Совет и победно провозгласить, что войны не будет, потому что завсегдатаи «Гузки» ее не одобряют. Тео пожалела о том, что заклинание «допросил и он забыл» требует слишком много энергии, как и всякое, относящееся к воздействию на разум, да и оставляет следы — иначе она бы просто поговорила с приближенными баронов, и знала бы все, что нужно, не рыская по городу в поисках информации о темных делишках своих оппонентов.

Тео расслабилась, прикрыла глаза, убаюкиваемая гулом разговоров… И даже начала засыпать, но тут раздался веселый голос:

— Тей! я ее ищу, а она тут…

Магичка открыла глаза — за столик уселся Талли, хищным взглядом окидывая многообразие сладостей.

— А я тут…?

— Спишь. Я съем вот это?

Тео широким жестом показала, что он может брать все, что пожелает.

— Я с ног сбился, тебя искал. Поговаривают, будет война?

— Если ты таким прозрачным способом пытаешься выудить из меня сведения, Талли — не выйдет. Лучше расскажи, как ты сам.

— Все никак подмастерья не могу найти, — бард на секунду взгрустнул, но потом завидел новое пирожное и расплылся в улыбке. — Тот твой парнишка… Может, одолжишь мне его еще на пару часиков?

— Нет.

— Хм… ну и ладно. Слышала новость?

— Нет.

— Тей… ты же знаешь, я — бард. Я не люблю коротких предложений, и не люблю хандры. Если б я каждый раз, когда у меня что-то не ладится, начинал общаться в твоей сегодняшней манере, меня бы выгнали из братства… И не говори, что у меня не бывает настоящих проблем. Вот, вчера, например, меня позвали выступать на свадьбе двух знатных отпрысков, а я не смогу пойти, потому что у меня нет помощника.

— Сочувствую твоему горю, Талли. Если бы я могла взмахнуть рукой и предоставить тебе своего ученика, я бы так и сделала. Но… я не могу — и тебе остается только топить свою горечь в… — Тео оглядела стол и ткнула пальцем в хрустящее пирожное. — … в абрикосовом креме. А, поскольку он сегодня восхитительно сладкий, горечь умрет в муках.

— Фу. Ты непоправима. Ну, раз ты такая бука сегодня, я знаю, чем тебя развеселить. На кафедре поэзии и музыки сегодня выступают барды, годовщина со дня смерти Баллистера. Пойдем, развеешься.

На последней фразе барда Тео обнаружила, что пирожных на столе не осталось. Тот невинно промокнул губы платочком. Она вздохнула — похоже, магия привела к ней Талли, тот тащит ее в Университет, а, значит, встречи с монахом ордена Близнецов не избежать. Все еще лелея хрупкую надежду, она спросила:

— А Риомболь будет там?

— Еще бы, — ухмыльнулся ее друг. — Я потому и зову тебя, знаю, как ты его не любишь. А, судя по моему опыту, лучшее средство согнать с тебя хандру — это дать возможность уничтожить кого-нибудь в словесном поединке. Ну, пошли.

Магичка подчинилась обстоятельствам, понимая, что даже откажись она — неизбежно, выйдя за дверь, через пару шагов наткнется на Рика.

— Так что за новость? — спросила Тео, шагая рядом с бардом по широкому проспекту, украшенному корзинами с цветами. Горожане тоже отмечали годовщину смерти великого поэта. Большинство из них не читало его стихи, но — так было принято. И модно к тому же.

— А-а-а… — Талли наклонился к ней и зашептал: — Я про свадьбу. Наследник баронства Келмворт женится на дочке графа Огги. Говорят, что молодые люди любят друг друга без памяти… И мне, поскольку я бард, и вообще — певец любви, полагается в это верить, но… Я сомневаюсь. Скорее всего, опять политика, будь она неладна.

— Почему ты так не любишь политику?

— Она делает простые вещи сложными, Тей. И не знает слова «совесть». Ну, мне к тому же по статусу положено, я ведь человек искусства. А ты знаешь, что я вполне мог бы сейчас сидеть в Городском совете и взимать налоги за, скажем, постройки выше пяти этажей или пользование водопроводом?

— Впервые слышу. Ты скрывал от меня свое темное прошлое, признайся?

Надо сказать, общение с веселым и открытым всему миру бардом потихоньку оказывало на Тео свое действие. Нет, она не забыла вмиг о своих проблемах, просто стала относиться к ним… проще. Как говаривал тот же Талли: «Если можешь изменить что-то, делай это, а не можешь — не переживай».

— О, папочка прочил мне блестящую карьеру в магистрате. Она мне иногда снится…

— Кто? — не поняла Тео.

— Да карьера эта. Как начинаю забывать, что я поэт и музыкант, как начинают ручонки тянуться к деньгам, а мысли — к бесталанным стишкам на заказ — так и снится. Будто я сижу за столом и цифры складываю. Бр-р-р.

Барда передернуло.

— Лучше давай о тебе. Что тебя гнетет?

— Уже не гнетет, — улыбнулась магичка.

— Ну, тогда гнело. Гне… тьфу. Ты меня до припадка доведешь. Ну так?

— Я тебе опишу только пару эпизодов из моей жизни. Вчера я сидела в компании полных придурков, пытаясь понять, как работают их заскорузлые мозги. Потом мне в спину всадили кинжал. Сегодня я ходила в Гнилой квартал, а вечером мне еще раз придется туда сходить — на этот раз с отпиленной головой в мешке. Весело?

— Обхохочешься. — Подтвердил Талли, косясь на подругу. — Я вижу, для поднятия настроения тебе маловато будет пошутить над Риком. Придется по меньшей мере его зарезать и закопать, а потом еще и сплясать на его могиле.

Тео расхохоталась.

— Талли, ты слишком преувеличиваешь мою к нему нелюбовь.

Студенческий квартал, окружающий Университет Сореля, оглушал шумом, запахами и многоцветьем торговых рядов. Тут можно было найти практически все — и даже то, чего нельзя. Например, пару лет назад Тео купила на рынке у какого-то старьевщика подлинник рукописи мага Эльвада, и, буквально через десять минут, у его соседа — артефакт двухсотлетней давности. Талли, однако, не дал ей засмотреться на лавки со старьем, потащил за собой, напевая что-то о том, что они опаздывают. На менял, зазывал и носильщиков он фыркал, правда, зачем-то нырнул в ничем не примечательную лавку, пробормотав «я на минуточку»; Тео для развлечения поторговалась с продавцом посуды, но покупать ничего не стала. Талли вернулся и впрямь быстро, загадочно улыбаясь.

— Слабительный порошок. Предвосхищая твой вопрос — нет, это не для конкурентов, а для наших старичков, чтобы не мешали нам веселиться после официальной части. А теперь — поспешим.

Архитектор, разрабатывающий планировку университетского городка, был, вероятно, сторонником хаотической теории вселенной. Человек, попавший сюда впервые, мог бы и заблудиться. Здания факультетов были разбросаны вперемешку с служебными помещениями, многие дорожки заканчивались тупиками, а фонтанов было слишком много, даже если предположить, что все учащиеся и профессура — члены секты, практикующей уличное омовение. Впечатление городок производил неизгладимо величественное и сумбурное, но уж никак не бедное. Тут и там были разбиты цветники, дорожки посыпаны гравием, росли фруктовые деревья — словом, главы Университета постарались, чтобы единственное в стране высшее учебное заведение поражало своим красотой и богатством. Откуда появились средства на постройку Университета (и поддержание этого великолепия) — никто толком не знал, хотя слухи ходили самые противоречивые.

По дорожкам гуляли студенты, и по их внешнему виду можно было легко определить, с какого они факультета. Аккуратные медики шагали, не глядя вперед, уткнувшись носами в трактаты; инженеры махали руками, объясняя товарищам принцип действия своего нового изобретения, а поэты и музыканты, в основном, лежали на скамейках, в тенечке — отдыхали после возлияний прошедшего дня. Учащиеся остальных факультетов смотрели на них с привычной завистью — только тем, кто станет бардами и поэтами, разрешалось пить во время учебы, чтобы привыкнуть заранее к возлияниям на пирах, что устраивает знать.

Тео подмигнула статуе Сореля, основателя Университета. Его увековечили в мраморе и установили посреди центральной площади, от которой в разные стороны разбегались дорожки. В жизни профессор был куда менее величествен и куда более ироничен, чем его изобразили в камне.

Здание факультета Искусств можно было опознать по изображению арфы на фронтоне здания. На ступенях у входа расположилась компания подвыпивших молодых людей. Завидев Талли, они приветственно закричали, а один заколотил в пару барабанчиков, висевших на шее.

— Маэстро!

Талли дружелюбно улыбнулся, помахал им рукой, но задерживаться не стал.

Они зашли внутрь. Там творилось настоящее безумие. Откуда-то сверху, словно перекрикивая друг друга, донеслись звуки труб. В нос ударил запах свечей, что жгли ночь напролет, цветов и разлитого вина. Мрачные служанки, подготавливающие факультет к отмечанию годовщины, терли тряпками пол, ругаясь на чем свет стоит — но жизнерадостные студенты только хихикали. Завидев Таллирена, они, все как один, старались протиснуться к нему, не обращая внимания на то, что опрокидывают ведра с грязной водой и задевают метлы. Тео мысленно поблагодарила Талли за то, что он отмахивался ото всех, желающих пообщаться с ним, не то они и до завтра не добрались бы до зала для выступлений, останавливаясь поговорить с каждым. Итак бард оставлял за собой мешанину из возбужденно галдящей молодежи и готовых проклясть все на свете служанок.

— Я не была на «годовщине» лет пять, и за это время все успели сойти с ума? Где скорбные лица? — возмутилась Тео, но неискренне, она и сама считала, что постные и чинные чтения стихов Баллистера надо бы заменить чем-нибудь посвежее.

— Нет, просто руководство факультета решило приурочить к годовщине смерти конкурс бардов и учредило новый титул — «Певец преданий»… Или «Венец песнопений»? Не помню, они, по-моему, так и не решили еще, что выбрать. Словом, вот уже второй год чествование поэта проходит в… оживленной обстановке.

— А ты участвуешь в конкурсе?

— Конечно, участвую! Кстати… я могу показаться тебе занудой, но, все же жаль, что ты мне Гринера не можешь…

— Э, Талли, я как раз хотела тебя попросить.

— О чем?

Мимо по коридору пронеслась ватага смеющихся юнцов, они размахивали лентами и то и дело зажигали «Изумительные хлопушки Багарта», которые, вообще то подлежали немедленной конфискации стражами порядка, потому что их признали опасными для барабанных перепонок окружающих.

— Бах! Бах! — оглушительно взорвалось прямо над головой у Тео. Она поморщилась.

— Я как раз хотела тебя попросить…

— Бах!

— Чтобы ты, если увидишь его, тут же сообщил мне, ладно?

— Что? — искренне удивился бард. — Неужели он пропал?

— Не то чтобы пропал… — скривилась Тео, незаметным движением руки потушив уже готовую разорваться над ухом хлопушку. Раздался разочарованный возглас одного из студентов: «Наверное, отсырела», и веселая компания достала из карманов еще не меньше десятка таких же. Но магичка с бардом уже поднимались по лестнице, оставив позади неуемных мальчишек.

— Расскажи мне, что случилось, — попросил Талли.

— Как-нибудь потом, — обещала Тео. — Мы пришли?

Бард торжественно махнул рукой в сторону позолоченных дверей.

— Зал песен!

Внутри собрались барды постарше, но и среди них не было ни одного, кому исполнилось бы больше тридцати. «Старые развалины» подойдут позже, когда молодежь утихомирится и можно будет, потрясая бородами, рассказать о великой силе искусства. Талли, сочувственно потрепав Тео по плечу, стал протискиваться сквозь толпу к деревянному помосту, установленному посреди большой залы. Он был украшен по бокам лентами и цветами, а в углу стоял стол и несколько стульев — видимо, для членов жюри. Однако сейчас на стульях расселись музыканты, а на столе отплясывали двое юношей, уставив руки в бока и стуча каблуками сапог. Казалось, они соревнуются, только Тео не поняла, в чем. В том, кто проломит ногой стол?

Талли поманил ее за собой, но она лишь ухмыльнулась и осталась стоять в проходе, прислонившись плечом к косяку.

Танцоры тем временем все убыстряли и убыстряли темп, и Тео поняла, что проиграет тот, кто собьется первым. Ритм задавал мальчишка, лупящий по большому барабану палочкой. Магичка пригляделась и узнала танец — «Медовый танец пчел», который исполняли на Летнем празднике, в Равноденствие. Только вот в оригинале он был гораздо медленнее. Она догадалась, что юноши начали танцевать его как обычно, потом, видимо, посадили одного из учеников стучать в барабан. Для разнообразия Тео стала болеть за темненького, потому что на втором, блондине, был нелепых расцветок камзол; да и устал он больше. И, как выяснилось, не прогадала — светленький замедлил ритм и спрыгнул со стола; победитель, тряхнув черными кудрями, сделал еще несколько торжествующих па.

— Арэль! — завопили барды. Видимо, на танцоров делались ставки, потому что некоторое время зрители были заняты тем, что передавали из рук в руки монетки. Черноволосый танцор спустился со стола, чтобы выпить воды, и туда тут же забрался тот, ради кого Тео и потащилась сюда, хотя с большим удовольствием спала бы сейчас дома.

— Арэль, дружище, ты танцевал, как бог… — Крикнул Рикардо, ухмыляясь, — и, хотя ты увел у меня из-под носа ту пташку, я это забуду, потому что сегодня я выиграл благодаря тебе немало деньжат.

Одет он был так роскошно, словно на него трудилось полчище «Арэлей», танцующих дни и ночи без продыху, а выигрыши бард клал себе в карман. Богато расшитый, надо сказать, карман.

Рик коротко поклонился, пригладил свои рыжие кудри… и наткнулся взглядом на Тео. Она уже было собралась, изобразив на лице многозначительность, показать глазами на окно, намекая на встречу в садике внизу, за факультетом, как он улыбнулся и объявил:

— А сейчас, коли мои драгоценнейшие друзья и собутыльники не будут против, я исполню свою новую балладу!

«Издевается, гад», — подумалось Тео, — «сейчас начнет петь что-нибудь длинное, ожидая, что у меня закончится терпение и я буду его просить…»

Барды одобрительно захлопали. Рыжий объявил название песни, и Тео подумала, что уж лучше бы он спел что-нибудь длинное.

— Эта баллада посвящается одной леди… — Рик прикрыл глаза и лицо его приняло мечтательное выражение.

Толпа вокруг понимающе загудела:

— У-у-у-у-у!

— Которая запала мне в душу, и мое истерзанное сердце, не смея надеяться на взаимность, слезами любви исторгло из себя слова этой баллады!

Тео прикусила губу. Рыжий, похоже, исполнил свою давнюю угрозу.

Рик, приняв лютню из рук стоящего внизу барда, провел рукой по струнам, и те издали мелодичный звук. И начал петь. Голос его, звучный, высокий, лился по воздуху, а пальцы порхали по струнам.

О дева, чьи очи темней янтаря!

Скажи мне, прекрасная леди — скажи

Как можешь ты, и не ошибся ли я

Полбочки вина можешь выпить, и — жить?

О дева, чей стан вызывает мой стон!

Ответь мне, прекрасная леди, ответь!

Как можешь ты сделать вот эту ладонь

Такою, что бьет меня будто медведь?

О дева, чьи волосы как шоколад!

Открой мне, прекрасная леди, открой!

С чего тот, кто время проводит с тобой

С утра в синяках, поцарапан, помят?

Тео скрестила руки на груди и впилась взглядом в барда — но тот петь не перестал, только сверкнул в ее сторону глазами.

О дева, чей голос тягуч, словно мед!

С чего же, прекрасная леди, с чего

Средь кружева тонкого фраз твоего

Слов, леди достойных, мой слух не найдет?

О дева, чьи плечи нежнее шелков

Зачем же, я снова вопросом томим,

На талии вашей не робкий муслин,

А пояс мужицких из кожи штанов?

О дева, на вас бы смотреть и смотреть!

Прекрасная леди, попал я впросак!

Как можно назвать ту, что курит табак?

И спит в сапогах? Умоляю, ответь!

Барды, озадаченные не соответствующей канону песней, в начале еще хлопающие в ладоши, к концу только переглядывались. Рыжий, завершив балладу витиеватым музыкальным пассажем, поклонился в полном молчании и спрыгнул со стола, направившись к магичке.

Тео захотелось расхохотаться, но она только хихикнула, и, развернувшись, вышла в коридор.

Шла она быстро, не оборачиваясь, — знала, что Рик идет за ней, и была уверена, что улыбка у него до ушей. Она спустилась по узкой лестнице к черному ходу, а бард шел сзади расхлябанной походкой, и насвистывал что-то игривое.

Выйдя к палисаднику за факультетом, она развернулась к Рику, вопросительно подняв бровь.

— Ну? — спросила она. — И как это понимать?

— Я же обещал тебе балладу посвятить, алмаз моего сердца, — сладким голосом сообщил бард, поглаживая лютню. — По-моему, это мое лучшее произведение.

— Ты вряд ли выиграешь с ней конкурс, — хмыкнула Тео.

— А я и не стремлюсь. Надо иногда и проиграть — для разнообразия. Совершенством во всех отношениях быть скучно, знаешь ли.

Тео огляделась — неподалеку стайка мальчишек пыталась запустить змея, исписанного неприличными словами. Услышать их они не могли, — слишком были заняты.

— Пожалуй, — задумчиво протянул Рик, — я исполню ее через неделю, на празднике Урожая, перед королем и придворными…

— Если он будет, этот праздник, — пробормотала Тео.

Рик внимательно следил за выражением лица Тео, надеясь уловить на нем хоть малейший признак раздражения или гнева. Но был разочарован — магичка была спокойна, как скала. Наверное, она поняла, что он чувствует, потому что подошла и похлопала по плечу.

— Не расстраивайся. Можешь считать, что я очень разозлилась. Видимо, тебе просто не везет — у меня сейчас куча забот, и мне не до песен.

— Жаль… — бард поморщил нос, — не люблю, когда столь тонкая ирония пропадает втуне… Присядем? — за неимением вблизи скамеек он показал на статую арфиста, валяющуюся в траве лицом вниз.

— Присядем. И, если тебе будет легче, то… притворимся, что я ее не слышала, и ты споешь ее мне снова, недели, скажем, через три.

Рик уступил даме более удобную для сидения спину музыканта, а сам пристроился на его голове. Но, поскольку та была увенчана копной мраморных кучеряшек, что сидения не облегчало, сдался и переместился на мокрую траву у ног Тео.

— Простудишься… — предупредила Тео и предвкушающе добавила: — Охрипнешь…

Бард легкомысленно махнул рукой.

— Чему или кому обязан я счастью лицезреть Вас, сударыня?

— Войне, чему же еще.

Рик заиграл походный марш времен короля Беореля. Запев первые строки («Мы идем через холмы и дальше»), он пожал плечами, мол, мне это ни о чем не говорит. Со стороны могло показаться, что они — просто влюбленная парочка, а для усиления эффекта Рик время от времени кидал на Тео пылающий взор. Та с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться — бард откровенно дурачился, таращил глаза и испускал вздохи, что в сочетании со словами военной песни выглядело забавно. Дойдя до второго куплета (Тео все-таки прыснула, не удержавшись, пару раз) он резко оборвал песню, прижал ладонью струны и сказал:

— Ладно, хватит веселья, поговорим серьезно.

— А мне только начало нравиться общаться с тобой, — усмехнулась Тео, но кивнула. — Давай… Ты ведь знаешь о том, что…

— Король подписал пакт?

Тео оценивающе посмотрела на Рика. Надо же, когда-то она считала его просто мотыльком, шалопаем и выпивохой, обычным заносчивым бардом. А он — один из лучших шпионов могущественного Ордена Близнецов, распространяющего свое влияние все дальше и дальше. Да еще и Иерарх этого самого ордена к тому же.

— У тебя хорошие осведомители, Рик.

— Ха! Ты мне скажи то, чего я не знаю.

— Хорошо. Войны не будет, — ответила Тео.

Рик посмотрел на магичку. Надо же, а он когда то думал, будто Тео — просто шпионка короля, вынюхивающая чужие секреты. А она оказалась магом, одним из немногих уцелевших после бойни двести лет назад, и вот сейчас эта женщина с легкостью бросается такими заявлениями… Он не знал, можно ли ей верить, действительно ли она решает, быть или не быть войне. Осторожничая, он предпочел смолчать в ответ на ее слова, ожидая, что она продолжит говорить и даст ему больше информации. Но Тео просто молча смотрела на него, и бард не утерпел:

— Откуда тебе это известно?

Магичка достала трубку, не торопясь, набила ее табаком из кисета на поясе. И пожаловалась:

— Я не курила два дня.

Посмотрев по сторонам, она проверила, не смотрит ли на них кто — и, убедившись, что ватага мальчишек со змеем уже на другой стороне садика, прикрыла ложе трубки рукой, зажигая на кончике указательного пальца огонек.

Увидев, как она использует магию средь бела дня, почти что у всех на виду, Рик испытал смешанные чувства. Раздражение — оттого, что она так уверена в себе, так высокомерна — и почти детское восхищение. Он впервые видел волшебство в действии. Бард мотнул головой, стараясь отогнать непрошенные мысли — «Вот бы и мне так уметь…»

— Я повторю свой вопрос, если ты не расслышала…

— Я прекрасно тебя поняла, погоди… — раскурив трубку, Тео с довольным лицом выпустила струю ароматного дыма. — Вот, так-то лучше. Ты спрашиваешь, откуда мне это известно? Да потому что ты поможешь мне ее предотвратить.

— Я сражен наповал твоей искренностью… и наглостью, — признался Рик. Говорил он чистую правду — не ожидал, что Тео будет говорить напрямик, без околичностей. — С чего ты взяла, что я тебе помогу?

— Ну не станешь же ты утверждать, что вашему Ордену выгодно поддерживать войну?

Рик хорошенько подумал, прежде чем ответить. С одной стороны, ему не слишком-то хотелось открывать ей отношение Братьев к сложившейся ситуации, но, с другой — может, ему удастся вызнать у нее что-нибудь важное, а сделать это можно было, только предложив ей что-то взамен. Просто так выдавать свои секреты она не станет, а вот обменяться информацией было бы неплохо. Тем более что он был уверен — ничего существенного он ей не откроет. Тонкое искусство сказать многое, не сказав по сути ничего, он знал в совершенстве.

— Нам выгодно поддерживать баронов… — после долгой паузы ответил Рик. — Которые сейчас поддерживают идею войны.

— То есть сама война вам не нужна? — уточнила Тео.

— Можно и так сказать…

Тео улыбнулась и улеглась на статую, заложив руки за голову. Рассматривая небо в белых кучевых облаках, степенно плывущих на запад, она сказала:

— Мне нужна информация о баронах Верендарте, Боклэре, Келмворте, Мервульфе, Падуа и Смерриле.

Рик задумчиво заиграл мелодию популярной песни о любви. Тряхнул головой.

— Это очень много.

— Ладно, тогда только о первой тройке.

— Ты не поняла… Этой займет много времени.

— Так ты согласен мне помочь?

Хотя Тео не захохотала, не вскочила с радостным возгласом, она вообще не пошевелилась — Рик почувствовал в ее голосе едва сдерживаемое возбуждение и очень удивился. Неужели это для нее так важно? Интересно, чем она расплатится за эту услугу…

— Мне нужно знать, какого рода информация тебе нужна.

— Чтобы не отнимать у тебя драгоценное время, скажу прямо — что-то, чем можно припугнуть.

— Шантаж — это большой грех, — состроив кислую рожу, занудным тоном произнес Рик. Тео искоса на него глянула.

— Интересно, брат Кано, вы эту фразу каждое утро себе перед зеркалом повторяете? По-видимому, нет, потому что не помогает.

— Нет нужды бросаться именами, я и так в курсе, что ты знаешь мою тайну. Я тоже про тебя кое-что знаю, и не будем больше об этом, потому что…

Тео резко села, зло уставившись на Рика.

— Не будем больше лекции читать, Рыжий. Скажи прямо, поможешь? Нет?

На мгновение в глазах барда мелькнула ярость, но тут же сменилась обычным его дурашливым выражением, лукавым, с прищуром.

— Все зависит от цены, которую ты заплатишь. И, как ты понимаешь, котятами и пирожными я не беру, только полезной информацией. «Баш на баш», как говорят в Гнилом квартале. — Он почесал затылок. — Хотя ты это выражение наверняка слышала… сегодня утром, хотя бы.

Тео уже корила себя за то, что сорвалась. Надо было продолжать разговор в том же духе — открыто, слегка подтрунивая друг над другом, с улыбкой… Но она сильно разозлилась, в первую очередь, на себя. Потому что в какой-то момент… она совершила ошибку — забыла, что перед ней враг, которому нельзя доверять; враг, который при малейшем удобном случае заложит ее с потрохами. Поддалась обаянию барда и стала говорить с ним, как с… нет, не другом, но союзником. А такая ошибка значила, что магичка ступила на очень зыбкую почву. Испугавшись, что она слишком открылась, Тео предпочла резко оборвать разговор, рискуя тем, что бард после такого просто уйдет. Но он не ушел. «Жадность», — подумала Тео, — «Им движет жадность и желание выслужиться, да, именно так».

— Если ты хочешь дать мне понять, что твои люди следят за мной, я и так это знаю. — Холодно ответила магичка.

— Совсем нет. Это я назвал цену… скажем, за барона Верендарта. Что ты делала в Гнилом квартале? Зачем туда пошла?

Тео снова улеглась на статую, прикусила чубук.

— Я говорила кое с кем. Попросила опознать убийцу, что вчера ночью напал на меня.

Рик чувствовал, что она что-то не договаривает, но настаивать не стал. Спросил только:

— Опознали?

— Сегодня вечером я отнесу им голову этого профана, — она повернула голову и, вынув трубку изо рта, улыбнулась Рику. — Он мертв, как ты уже понял.

— Понял, понял, ты страшна в гневе и убийц к тебе посылать я не буду — зачем переводить ценных людей…

— Твоя очередь. Верендарт.

— Хм… — Рик задумался. — Знаешь, так вот сразу я не могу припомнить… — Тео в упор на него посмотрела, и он улыбнулся. — Да ладно, я же не держу в памяти все грязное бельишко господ баронов… Мне надо кое с кем поболтать, порыться в записях… Встретимся сегодня вечером в… да хотя бы в «Пегги».

— До того, как я отнесу голову, или после? — невозмутимо поинтересовалась Тео.

— Лучше до. Может, ее узнаю я.

Очаровательно улыбнувшись Тео, уставившейся на него в немом удивлении, Рик поднялся с травы и поклонился:

— А сейчас у меня есть только одно желание — высушить зад и вернуться в зал, чтобы спеть что-нибудь более приличествующее конкурсу.

— А как же «быть совершенным скучно»? — спросила магичка, вставая с импровизированного мраморного ложа.

Рик, уже отойдя, повернулся и ответил:

— Как бы это ни было скучно, я, к сожалению, не могу перестать быть совершенным… Удачи тебе, «о, дева», и до вечера.

Бард думал, что последнее слово осталось за ним, но Тео все-таки сумела закончить эту беседу так, что он только восхищенно покачал головой.

«Послала мне воздушный поцелуй, вот зараза», — рассмеялся про себя он.

Чутье подсказывало Тео, что ей нужно поскорее побеседовать с Томом. Талли, конечно, обидится, что она не осталась послушать его выступление, но что поделаешь… На пути ко дворцу Тео завернула в «Гузку» набрала еды в мешочек с надписью «Лучшие яства от мадам Келеен!» и направила стопы в казармы.

Том жил и работал на втором этаже офицерского крыла здания, предпочитая находиться ближе к начальству — не из угодничества, а потому что искренне считал, что без него оплот законности и порядка если не рухнет, то ощутимо покосится. И, надо сказать, он имел все основания так думать. «Такую голову поискать», — признался Тео капитан Некс, познакомившись с Томом поближе. Они сдружились, несмотря на разность характеров, и Некс намекал даже, что Том увлекся его племянницей. Они познакомились на семейном обеде в доме у капитана. Тео сомневалась, что Томас способен влюбиться во что-то, кроме работы, но от всей души желала юноше счастья. Войдя в его кабинет, она решила сразу выяснить, как обстоят дела на личном фронте у помощника капитана королевских гвардейцев.

— Том! — приветственно помахав рукой, магичка водрузила мешок со снедью на стол, заваленный бумагами. — Как дела у красавицы Эли?

— Кого? — удивился Том, откладывая перо.

— Эли… — повторила Тео, судорожно роясь в памяти — уж не перепутала ли она имя?

— Не знаю никакую Эли, — твердо ответил юноша, потом ткнул пальцем в мешок. — Это что?

— Еда, Томас, еда… помнишь еще, что это такое, или объяснить? Обед. Или… — она с сомнением оглядела его, подметив круги под глазами и общую худобу. — Или это будет завтрак?

— Ужин, — проворчал Том. — Вчерашний.

— Ты дуралей. — Тео, как заботливая мамаша, принялась выкладывать пакетики с едой на стол, безжалостно сметая бумаги на пол. — Будешь плохо есть, придет демон Раарх и утащит тебя под землю.

— Кто придет?

— Арахандский демон. Заведует врунами, лентяями и теми, кто слишком много работает.

— Нет, чтобы ругаться нашими, местными демонами… — Том послушно подвинул к себе пакет, проводив слетающие со стола важные письма тоскливым взглядом. — Ты не патриотка. О… жареные грудки в соусе.

— Наши демоны скучные — уже пару тысячелетий сидят на Луне, заброшенные туда героем Вильей, и умы не будоражат. А южные до сих пор, говорят, являются, иногда даже в городах. — Пояснила Тео, усаживаясь на подоконник.

— А тебе разве не интересно про труп убийцы узнать?

— Ты сначала поешь, а то сам на труп похож.

— Нет, скажи, интересно? — не отставал Том, умудряясь говорить и жевать одновременно.

— Интересно.

— Тогда сама ищи отчет в тех бумагах, что смахнула. — Он скорчил рожицу и развернул еще один пакетик, с пирожками.

Если Том рассчитывал, что у магички проснется совесть и она пообещает никогда-никогда даже пальцем не притрагиваться к его вещам, он сильно ошибся. Тео посмотрела на кучу документов на полу, что-то пробормотала… потом нагнулась и, подцепив лист бумаги, вытащила его, победно пропев:

— Та-дам!

Том достал из мешка бутылку с яблочным соком.

— А остальное мне собирать…

— Пусть помощники соберут, — рассеянно отозвалась Тео, уткнувшись в отчет. Прочла она его довольно быстро, что было неудивительно, поскольку было в нем всего три строчки:

«Неизвестный мужчина, 30–35 лет. Происхождение — обедневший дворянин или среднего класса. Приметы — никаких. Одежда обычная, недавно купленная. Умер в результате потери крови (перерезано горло). Орудие убийства — кинжал, отличительных особенностей нет, цена средняя. Личных вещей и денег у трупа не обнаружено».

— Всего-то? — возмутилась Тео.

— Я сам удивился. Король рассказал мне, как было дело, и я в смятении.

— Уж я думаю…

— Случай крайне нетипичный — убийца проник в замок, не оставив никаких следов, проник незамеченным… кстати, охрана замка утроена, как ты и просила, я подбирал их лично. — После сытного «ужина» румянец вернулся на щеки Тома, а вместе с ним и словоохотливость. Тео, однако, не имела ничего против его объяснений. — И, что меня удивило больше всего — Его Величество говорил о яде, а Хоррас не нашел ничего ни на ране, ни на лезвии. А вообще-то… — увидев, что Тео собирается что-то сказать, он поднял руку, показывая, что прерывать его не надо, — я бы сначала выслушал твое описание событий. То, что мне поведал Его Величество, попахивает… бредом.

— От моего рассказа тебе легче не станет, Том. Ладно.

Тео поведала о событиях вчерашней ночи, стараясь не упустить ничего, даже на первый взгляд маловажного. Том слушал молча, сосредоточенно пережевывая пирог с ежевикой. Когда магичка закончила рассказ и достала трубку с кисетом, он отпил сока и спросил, склонив голову набок:

— Тебе ничего странным не кажется?

— Например?

— Он не достиг своей цели.

— То есть, ты хочешь сказать, то, что он не убил короля — странно? А то, что он мне спину продырявил?

Тео фыркнула, затянулась… а потом, нахмурившись, застыла, постукивая чубуком трубки по зубам. Том просто ждал.

— Ты прав. Он не профессионал. Ха… а я, оказывается, не ошиблась, обозвав его для красного словца профаном.

— Профан — слишком мягкое определение для него, — довольно улыбнулся Том, то ли оттого, что Тео одного с ним мнения, то ли просто вкусно и сытно перекусив. — Судя по тому, что ты рассказала, ему либо катастрофически не повезло, либо он идиот.

— А что с ядом?

— Я же сказал, ничего.

— Хорошо… — Тео еще раз бегло пробежала глазами отчет. — Почему ты думаешь, что он дворянин или из среднего сословия?

— Тяжелый труд низших сословий оставляет свои следы на теле. Он жил в достатке, но не работал или работал, скажем, торговцем, или…

— Я поняла. Одежда?

— Новая — это все, что я могу сказать. Такую можно купить в семи-восьми лавках в столице и уж даже не знаю, в скольких — во всем Вердленде.

— И никто из твоих людей его не узнал?

Том покачал головой.

— В таком случае, — Тео выбила пепел за окно и хищно улыбнулась. — Мне нужна его голова.

Глава 3

Солнце подкатило алый бок к горизонту. Умолкли птицы. Разошлись и торговцы на четырех рынках Тэнниела. На главной улице зажгли цветные фонарики, и молодежь высыпала погулять. В порту грузчики, получив плату за день, отправились по кабакам. Стало так тихо, что было слышно, как Тегерра плещет волной, пытаясь слизнуть рыбьи потроха с Верхней набережной, где днем сидели торговки. Чаек и голубей сменили летучие мыши, и жители города закрыли ставни вторых этажей. Вышла в обход ночная стража.

А Гнилой квартал, потягиваясь, проснулся.

Если утром Тео вполне спокойно прошлась по нему туда-сюда, то сейчас, после заката, прогулка представляла собой определенную проблему. Сначала к ней подошли двое парней, и спросили дорогу к Магистрату. Им Тео просто продемонстрировала меч, вынув его из ножен до половины, и они тут же испарились. Но затем из переулка вышли пятеро, и пришлось снять ножны со спины, достать меч и треснуть нескольких из них клинком плашмя. Банда ретировалась. Но, стоило ей пройти еще пару десятков шагов, как из тьмы вылезли трое, и по их расслабленной, текучей походке магичка поняла: либо ее путь к «Пегги» будет усыпан трупами, либо нужно срочно придумать альтернативный способ расчистить себе дорогу.

— Парни, я тут по делу.

— Ну и что? — спросил тот, что огибал ее справа.

— А то, что я расстроюсь.

— Ну и что? — повторил вопрос уже другой, слева от нее. А тот, что стоял перед ней, сплюнул и сказал:

— Отдавай барахло.

Тео вздохнула. Поставила на землю мешок с надписью «Лучшие яства от мадам Келеен!» и распустила завязки. Засунула руку в мешок, и вытащила отпиленную исполнительным Хоррасом голову.

— Мать всех демонов! — троица отскочила подальше. Главарь спросил: — Это что, голова?

— Голова. Вам вряд ли понравится — она несвежая. Но, если очень хочется, могу предложить целых три, причем они будут свежеотрубленные. — Тео ослабила ремни ножен и сдвинула их к боку.

— Не надо, мы уходим, — примирительно подняв руки, грабители попятились.

Но Тео, цокнув языком, сказала:

— Нет, никуда вы не уходите. — Спрятала голову обратно, затянула шнурок. — Вы, идиоты, идете впереди меня и предупреждаете следующих идиотов, чтобы не совались.

И так вот, в сопровождении трех грабителей, Тео добралась до заведения Цыка. Радости от такого эскорта она не испытывала — лишняя известность в таких местах только вредит, — оставалось надеяться, что в темноте ее не особо хорошо разглядели. Доведя магичку до дверей «Пегги», главарь неумело расшаркался и пригласил «заходить в гости».

— Загляну, — пообещала Тео и зашла в таверну.

Она обвела взглядом зал — Рика не было видно. Ладно, можно подождать — к Тоду идти раньше полуночи все равно смысла не было. Помахав Цыку, она растолкала каких-то матросов и, продравшись к стойке, бухнула на нее свой мешок.

— Цык, это какой-то кошмар, такое ощущение, что весь квартал сегодня вылез, чтобы путаться у меня под ногами.

— Ц» ак ведь Соревнование, — прогудел Цык, ставя перед ней кружку с пивом, на этот раз, как ни странно, вполне приличным.

— Какое? — спросила Тео, и лягнула кривозубого детину, наваливающегося на нее справа.

— Кц» о принесец» больше добычи в эц» у ночь, ц» оц» получиц» награду и звание мастера ножа. Ц» ы чц» о, забыла? Сегодня ночь Ножа. Ц» радиция.

— О, древо… — простонала Тео. — Все сговорились именно сегодня всякие конкурсы проводить?

— А где еще? — Цык с любопытством навис над ней, попутно схватил за шиворот кривозубого и оттащил его по стойке подальше от магички.

На место пьяного вусмерть громилы, что падал на нее, тут же уселся какой-то щуплый человечек с редкой бороденкой, ухватил поданную Цыком кружку и буквально опустил туда лицо.

— В городе. — Ответила Тео.

— А кто?

— Барды.

Цык мечтательно — что при его внешности медведя-убийцы выглядело странно, — подвел глаза к небу. Сложил руки на груди, выставил большие пальцы наружу и пошевелил ими, в упор глядя на Тео. Она оглянулась, потом осмотрела себя. Вроде все на месте, одета она как обычно, ничего не забыла — рубаха, куртка, штаны, сапоги. Пощупала лицо, не выросло ли там чего экзотичного, и только затем до нее дошло, что Цык так стесняется.

— Цык, ты хочешь меня о чем-то попросить?

— Я никогда не видел насц» оящих бардов. Ну, если не счиц» ать ц» ого, коц» орого прибило к берегу позапрошлой весной… Ц» олько менесц» реля видел, издали, но он и не пел даже…

— А штобы не… — щуплый, даже не пытаясь стряхнуть пену с лица, ввязался в разговор, многозначительно подняв палец. — Менестрель — это ого-го!

Тео улыбнулась Цыку:

— Так в чем же дело? Тебя сводить на выступление бардов?

— Не… — хозяин трактира смутился еще больше. — Ну куда мне ц» уда. Я ж не их круга. Воц» если б ц» ы одного из них по голове — ц» юк! и сюда, я б послушал… а поц» ом домой бы оц» правил, чесц» но, ц» уц» его никц» о и пальцем не ц» ронул бы.

— А потом бы его прибило к берегу, как того… — захихикал щуплый.

— Цык, отсади-ка этого… говоруна, — попросила Тео, неприязненно глядя на соседа. Но тот скорчил жалобную рожу и замахал руками:

— Не надо, не надо! Я буду молчать! — и в подтверждение своих слов снова спрятался в кружке.

Магичка перегнулась через стойку и похлопала Цыка по твердокаменному плечу.

— Я подумаю над твоим предложением, дружище. А сейчас, будь добр… — она подала ему мешок. — Развяжи, только не вынимай, и глянь — знакомый профиль?

Цык взял мешок, согнулся, засунул его под стойку и, судя по шевелению мускулов на спине, развязал его. Потом поднялся.

— Нец». Жаль, не знаю. Может, Сц» арик знаец».

— Ему я тоже покажу. Ничего, не страшно. — Тео взяла мешок и, прихватив свою кружку, показала Цыку в дальний угол, где как раз освободился столик. Сидящие за ним просто упали, явно перебрав, и помощник Цыка сейчас оттаскивал их к двери. — Я сяду там, ко мне должен прийти человек… покажешь. И, пожалуй, еще одно пиво туда, хорошее оно у тебя сегодня.

— Ну ц» ак… — расплылся в довольной улыбке Цык, — взяли хорошую парц» ию.

Это означало, что ребята Тода, работающие в порту, увели несколько бочек с пивом. Обычное дело. Тео направилась вглубь заведения, работая локтями, чтобы пробиться к нужному столику. Уселась, чуть задернула засаленную занавеску, и призадумалась; впрочем, мысли ее текли свободно… и притекли, естественно, к Гринеру, которого она — который раз за день! — мысленно приложила всеми известными ей ругательствами. Спрашивать Цыка об ученике не было нужды, если б он что узнал, уже сказал бы. Что он забудет о ее просьбе, Тео не боялась — в этом городе памятью Цык уступал только лишь Тому Ферфаксу. Тео припомнила разговор с Томом. Когда они шли к Хоррасу, чтобы отпилить голову у неудавшегося убийцы, Том ненавязчиво, очень деликатно поинтересовался, чем вызвана ее просьба скрыть дело о нападении на короля от капитана. Тео так и не смогла внятно ответить на этот вопрос, потому что сама не знала, отчего ей вдруг понадобилось разводить тайны среди самых преданных королю людей. Однако интуиция подсказывала, что именно этот случай нужно сохранить в секрете от Некса. Том спорить не стал, хотя просьба магички шла вразрез с его убеждениями и положениями о субординации. Но, во-первых, Тео знала его довольно долго, чтобы доверять, а, во-вторых, секретность дела подтвердил сам король, и совесть Тома особой опасности не подвергалась.

Занавеска, закрывающая часть зала от Тео, а ее саму — от излишне любопытных глаз, дернулась, и из-за нее показалось жалкое лицо щупленького мужика.

— Мадам… — начал он, но Тео его оборвала:

— Я не мадам. «Мадамами» кличут вдов, имеющих свое дело.

— А разве вы не мадам Келеен? — мужичок указал на мешок, на котором красовалась надпись и стилизованное изображение куриной гузки.

— Нет.

— Дочка? — с надеждой спросил незваный гость. Тео чуть привстала, чтобы махнуть Цыку. Тот мигом утихомирит нахала. Но тут нахал повел себя вообще по-свински — уселся напротив Тео, улыбаясь, будто встретил давнюю любовь.

— Дайте золотой, — попросил он, — на зубы.

Тео глубоко вдохнула, чтобы послать его куда подальше, как вдруг он запел тоненьким, надтреснутым голоском:

О дева, на вас бы смотреть и смотреть!

Прекрасная леди, попал я впросак!

И замолчал, лукаво улыбаясь.

Тео, не веря своим глазам, незамедлительно проверила собеседника магическим зрением… и расплылась в восхищенной улыбке.

— Рикардо…

— Я придумал еще один куплет, — похвастался бард, вытирая пену с лица. — Любовь к тебе вдохновляет меня творить, не ведая сна, дражайшая моя. Спеть?

— Пожалуй, не надо, — усмехнулась Тео.

Цык принес вторую кружку и вопросительно посмотрел на магичку, потом на «мужичка». Тео покачала головой.

— Все нормально.

Когда Цык, пожав плечами, ушел, Тео принялась разглядывать Рика. Если бы тот не запел, она бы нипочем не заподозрила его… и, следовательно, не стала бы проверять магическим способом. Это его умение перевоплощаться и восхищало и тревожило — что ж ей теперь, проверять всех и каждого?

— Я узнал все, что тебе было нужно, а попутно — еще и то, что нужно мне, так что, учитывая, что я узнал много интересного благодаря тебе, цена за информацию существенно снизилась, — сообщил бард, прихлебывая пиво.

— Это отчего мы вдруг такие добрые? — запретив себе восторгаться им хотя бы следующие три дня, Тео постаралась придать голосу больше подозрительности.

— А я, когда влюблен, такой покладистый, — продолжил ерничать бард. — Из меня можно веревки вить.

— Рассказывай.

— По баронам — не густо. Обычные дела — утаивают налоги от королевской казны, торгуют втихаря лучшим товаром, крестьяне от них бегут… О! Келмворт и Огги решили поженить детей.

— Это даже Талли знает. Продолжай.

Рик скривился, будто проглотил прогорклое сало.

— Я тут стараюсь, ночами не сплю… — Тео вдруг показалось, что он действительно обижен. Странно… — За последние полгода барон Боклэр четырежды ездил в гости к Мервульфу.

«Ага, значит, самый ярый наш недоброжелатель ездил к ущелью Кордос. И вполне может быть, передавал там послания для короля Лиона. Интересно…»

— … а Уилсонсон опять переписал завещание, на этот раз, указав третьего сына.

Тео фыркнула:

— А ведь ты мне голову морочишь, Рик. Хитрят с налогами? Да это практически традиция! Этим я их не то что прижать не смогу, они просто рассмеются мне в лицо. Мне кажется, самое главное ты от меня скрываешь. Что такого ты узнал «для себя»?

Рикардо почесал приклеенную бородку и прищурился.

— Это зависит от того, знаешь ли ты о… событиях на юге Лиона.

— Положим, знаю.

— Не хочу я ничего класть. Да или нет. Желательно, с доказательствами.

Тео досадливо пнула мешок с головой, сиротливо лежащий под столом.

— Знаю. Большой военный отряд.

Рик довольно вытянулся на стуле, заведя руки за голову.

— А Боклэр месяц или около того назад отправил в том направлении аж трех капитанов своей личной гвардии. Конечно, вполне может быть, что они уехали поудить рыбу в бурных речках на отрогах Ворчунов… — наблюдая за тем, как светлеет лицо собеседницы, он лукаво улыбнулся. — А теперь скажи ты мне — что за армия там?

— Не вердлендская, это и кроту понятно, — пробурчала она. — Да и «армия» — это пока что слишком сильно сказано.

— Пока?

— Больше ни слова. Сама не знаю.

Бард понял, что разговор не клеится, и переменил тему:

— Что в мешке?

— А ты погляди. Может, покажется тебе знакомым…

Рик вытащил мешок из-под стола, развязал шнурок на горловине. Заглянул.

— Не-а. Первый раз вижу. Он критиковал твое чувство юмора?

Тео подготовилась к этому моменту — использовала сложное для себя заклинание видения правды. В совершенстве им владели лишь Белые, но и Серый маг мог его сотворить, при желании и избытке личной энергии.

Рикардо не врал.

Хотя это еще не значило, что убийца не имеет отношения к Ордену. Другое дело, что они не стали бы посылать такого простофилю… Сплошные загадки.

Магичка отобрала мешок у барда, который совершенно не вовремя стал восхищаться чистотой и аккуратностью среза шеи, и кивнула на дверь.

— Уходи первым. У меня еще дела.

Рик снова нацепил на себя роль пьянчужки — мутные глаза, приоткрытый рот; поклонился, чуть не упав, и шатаясь, проследовал к выходу. Тео еще некоторое время посидела, цедя пиво, потом встала, расплатилась с Цыком, хоть тот и отказывался, как всегда, и вышла в ночь.

И тут же шустро вернулась, захлопнула за собой дверь, и прислонилась к ней спиной.

Цык, который провожал ее взглядом отеческой нежности, не успел отвернуться к начинающейся в углу драке, поэтому не пропустил столь странного поведения женщины. Поняв, что произошло что-то из ряда вон, он, не мешкая, вытащил большую сучковатую дубину из-под стойки и направился к магичке.

— Чц» о случилось?

— Цык, — укоризненно сказала Тео. — Ты мне не говорил, что я выиграла конкурс красоты Гнилого квартала.

— Чц» о?

— Там толпа поклонников, и все жаждут меня проводить.

Предоставив драке развиваться по всемирным законам развития драк, а именно — шириться, производя все больше и больше шума, магичка и Цык вышли на крыльцо таверны.

— Ну вот, что я говорила…

Снаружи стояла толпа человек в двадцать. Тео с ностальгией вспомнила старые добрые времена, случившиеся час назад, когда вокруг топталось всего три обитателя квартала, предлагая помощь и защиту.

— Чц» о за проблемы? — взревел Цык, который, как уже было сказано, испытывал самые трепетные чувства к Тео, вызволившей его как-то из одного щекотливого дельца. Сейчас он готов был драться хоть с четырьмя десятками врагов. Хотя, учитывая длину его дубины, махнуть ею пришлось бы всего ничего — раза три.

— Никаких проблем, Цык, — вперед вышел уже знакомый Тео главарь маленькой шайки, пытающейся «взять ее на нож» этим вечером. — Ждем… чтобы проводить.

— Не надо… — прошипела Тео, уже жалея, что затеяла то представление с вытаскиванием головы из мешка. Лучше бы шарахнула оглушающим заклинанием и ушла по крышам.

— Я сам ее провожу, — подозрительно глянув из-под густых бровей на соискателей внимания дамы, сказал Цык. — Ц» ебе куда? — спросил он уже у Тео.

— К Старику, куда ж еще, — тихонько ответила магичка.

Бормоча что-то вполголоса, толпа стала рассасываться. Цыка боялись не зря — в свое время он носил прозвище «Бешеный» и полностью ему соответствовал. Каждый из растворяющихся сейчас в проулках не раз бывал им выброшен из таверны — и по сломанным внутрь доскам противоположного, заброшенного дома можно было судить, с какой обстоятельностью и силой было проделано это действие. Дождавшись, когда последний «поклонник» исчезнет из поля зрения, Цык подхватил магичку под руку и потащил за собой вверх по улице — к логову Тода, по пути распекая, как нашалившую дочурку.

На этот раз с Мэри магичка не встретилась — к Тоду ее проводила уже знакомая по утреннему визиту старуха. Король Воров все так же кутался в шубу, однако в комнате был не один.

Худого, лысого человека с незапоминающимся лицом Тео сразу определила, как опасного. И на всякий случай, пусть и коря себя за нездоровую подозрительность, проверила магическим зрением. «Не Рик», — успокоено подумала она.

— А вот и дочурка моей подруги, — задребезжал Тод, выставляя из шубы корявый палец, чтобы указать им на Тео. — А это Огги.

— Здрасте, — не очень вежливо отозвалась Тео, усаживаясь в свободное кресло. Правда, лысый повел себя еще недружелюбнее — промолчал. — Тод, башку я принесла сама, как видишь. Посмотри.

Она вынула из мешка голову убийцы и положила на стол, лицом к старику. Тот вгляделся.

— Похож на моего троюродного племянника по линии второй жены. Но тот давно помер. — Тод покачал головой. — Нет, не узнаю.

— А я узнаю. — Подал голос лысый.

Тео повернулась к этому непонятному Огги и вгляделась в него пристальнее. На первый взгляд — ничего особенного. Но посадка, движения, а самое главное — взгляд — выдавали его как человека, не понаслышке знакомого с убийствами. Да и кто еще мог вот так запросто сидеть у Тода в гостях и выпивать, как почетный гость? Перед ним даже салфетки настелили.

— И кто это? — спросила Тео, но, увидев равнодушный взгляд лысого, поняла, что придется его заинтересовать в ответе. — Десять золотых.

— Двадцать, — лениво отозвался тот, и, даже не потрудившись дождаться согласия, будто был уверен в нем, ответил: — Как зовут, не знаю, только видел я его дня три назад. Подсел ко мне в «Пегги». Спросил Огги «Колено». Для дела.

Тео непонимающе посмотрела на Тода, а тот, дернув себя за ухо, легонько чиркнул ногтем по шее. Это значило, что присутствующий здесь Огги был не просто вором или щипачом, а наемным убийцей.

— И?

— Хотел заказать мне какого-то придворного хмыря. Его нужно было укокошить в замке, но этот, — лысый кивнул на вывалившую язык голову, — сказал, что охрана будет удалена и меня внутрь пустят «доверенные люди».

— Он описал… «заказ»?

— А как же. Высокий, темноволосый, лицо длинное, добродушное, одежду даже указал.

Тео прищурилась. Магия «повезло» продолжала действовать.

— Еще кто с заказчиком был?

— Были двое. Подробно не разглядел.

— А почему ты отказался?

— Мало предложили. — Огги отпил из кубка и поковырялся в зубах. — Да и не люблю я, чтоб как крыса в ловушке — там на какой-то башне надо было грохнуть, а потом спускаться. В лапы стражникам, ага, знаем мы эти подставы, чтоб от исполнителя избавиться. Потому и отказал. А он, значит, пошел сам.

— Пошел, — подтвердила довольная магичка. — И ему там голову откусили, так что правильно сделал, что отказался.

Она выложила на стол двадцать монет, почти все, что было у нее в кошельке, и еще три отложила в сторону.

— А эти тебе, Тод.

Старик спрашивать «за что» не стал. В конце концов, это у него дома Тео нашла ответ, а такое ценилось, какой бы случайной встреча не казалась. Воры были суеверны. Кривой Тод сгреб со стола монеты, спрятав их где-то под шубой, и спросил:

— В Соревновании не хочешь поучаствовать?

— Нет. Скучно.

— Потому что выиграешь? — хихикнул старик, косясь на лысого. Тот, проявив наконец заинтересованность, взглянул на Тео не из-под полуопущенных век.

— Угу, — буркнула она. — Да и времени нет.

— А я б с тобой потягался, — сказал Огги, облизав губы. — Что скажешь?

— Как-нибудь потом. Этой старой выдре, — Тео кивнула на Тода, который мелко трясся под горой меха, — развлечений не хватает, вот он и брякнул… а у меня дела.

— А если Вызов? — не унимался лысый.

Тод уже хихикал открыто.

— А я не по вашей части. У меня никакого Кодекса нет, хоть обвызывайся. Сказала — занята.

Тео холодно посмотрела на Огги. Поддаваться на уговоры она не собиралась, тем более что это как раз таки принизило бы ее в его глазах. Взять ее «на слабо» у лысого не получится — больше уважать будет.

Через несколько секунд наемный убийца отвел глаза.

— Ох, и занятые девки пошли… — сказал он добродушно, хотя в его исполнении это смотрелось жутковато, учитывая четыре кинжала только под рукой. Тео обратила на них внимание, еще когда зашла. Два за пазухой, один в сапоге и один в рукаве. Но спорить Огги не стал, улыбнулся тонкими губами. Тод разочарованно махнул рукой.

— Ну, раз спешишь, не задерживаем.

Тео подскочила, смела голову обратно в мешок и, тепло улыбнувшись, вдруг радостно объявила:

— До свиданьица, дедушка Тод!

И полезла целовать старика в щеки. Приблизив губы к его уху, прошептала:

— Найди мне этих заказчиков.

И, помахав ручкой убийце, вышла.

Поскольку дел в столице, вроде бы, не оставалось, Тео решила остаток этой ночи доспать в своей кровати. Мысленно поблагодарив мага Айоля, в незапамятные времена придумавшего, как создавать устойчивые порталы, она из домика на Широкой перенеслась в свое имение в северной части Шепчущего леса. Прозвали его так на основании пугающих слухов о том, что с ним что-то неладно. Причем это «что-то» творилось там задолго до того, как в этих краях поселилась магичка (а произошло это лет пятьдесят назад), но ее никакие духи и мороки не беспокоили, она их — тоже, так что все было спокойно. Ну а что местные опасаются шляться по чаще — так это даже и хорошо.

Тео, наскоро перекусив бутербродом, поднялась в спальню. На кровати, раскинув руки и ноги в стороны, мирно почивал Дерек. Магичка стянула сапоги и примостилась с краю, натянув на себя часть шерстяного одеяла. Но беспокойные мысли не оставляли ее, поэтому она вертелась так и эдак, пока не разбудила друга.

— Чткое? — пробурчал спросонья Дерек.

— Я сегодня столько всего сделала, — поделилась наболевшим Тео, — и хоть бы кто меня похвалил.

— Ну, молодец, — отозвался Дерек, подвигаясь вбок, чтобы Тео легла удобнее.

— Мало.

— Ты лучше всех, самая умная, красивая, быстрая, сильная…

— Мало.

— Славим, славим великую Тео, — хрюкнув от смеха, запел маг, — несравненную Тео…

— Пожалуй, хватит.

Магичка поерзала, потянула руку Дерека себе под голову.

— А если серьезно, Тей, что случилось то?

Тео рассказала вкратце о событиях последних двух дней, которые черный маг то ли проспал, то ли прогулял. Дерек слушал, не перебивая, только в конце хмыкнул:

— Так, значит, в Тэнниеле появилось «Общество нелюбителей короля»? А можно вступить?

— Во-первых, мы любим короля.

— Да я к нему как-то ровно отношусь…

— Любим. И не спорь. Во-вторых, члены этого общества кончают плохо.

— Это да. Я вставать буду — тебе чаю сделать?

Тео тут же завернулась в одеяло целиком.

— Нет. Спасибо. Я лучше посплю.

Дерек погладил ее по кудряшкам, покачал головой и, прихватив книгу, спустился на кухню — пить травяной чай и читать трактат «О бытие небытия».

Утром следующего дня Тео и Дерек сидели на кухне и пили чай. Доспехи трагически завывали и погромыхивали где-то на втором этаже, но спуститься так и не решились.

— Скажи, Дерек, — спросила Тео, подув на горячее. — Ты успел сообщить Белым, что Гринер обрел их цвет?

— Конечно. — Маг перевернул последнюю страницу книги, закрыл ее и положил на стол, всем своим видом выражая готовность к разговору. — Обычная процедура.

— Меня удивляет то, что они молчат, не требуя выдать им ученика как можно скорее.

— А меня нет, — пожал плечами Дерек и принялся нарезать ветчину крупными кусками.

В воздухе неподалеку от камина появилась синяя точка, разрослась, и из портала вышли двое.

— Деодред! — Обрадовалась Тео. — Рисса! Обожаю, когда вы заходите без приглашения!

Отношения между парами магов были не всегда полны дружелюбия. Родни был частым гостем у Тео с Дереком, хотя его пару, Эфоля, Дерек переносил с трудом. В свою очередь, с Деодредом Тео была скорее дружна, а вот Рису недолюбливала за въедливость в разговорах и некую апатичность. Рисса, хоть и была Серой, в делах королевства участвовала мало, предпочитая отсиживаться в деревушке на южном побережье, руководя разве что собственным мужем, старостой этой самой деревни. В свете последних событий Тео не отказалась бы от помощи Серого мага, но знала, что просьбы ее останутся без ответа. Еще она подозревала, что у Риссы такой несносный характер оттого, что она редко общается с напарником.

— Мы на самом деле не к тебе, — сообщил Деодред. — Но перекусить не откажемся.

Рисса чмокнула в щеку Дерека, и уселась за стол, хитро улыбаясь.

— Мы к проколу в этом лесу, твой дом неподалеку… а Белые просили передать, что очень, очень ждут тебя у себя, — пышнотелая магичка, и теперь не изменившая своему крестьянскому наряду, казалось, испытывала удовольствие от того, что Тео ждет серьезная головомойка.

— Спасибо, что передали. — Отозвалась Тео и выразительно глянула на Дерека, мол, стоит только упомянуть о том, что Белые что-то не делают, как они тут же это сделают. — Деодред, угощайся. Что за прокол?

— Понятия не имею. Вроде не большой, а там посмотрим… На обратном пути я загляну, ты обещала вернуть мне второй том «Сказаний».

— Обещала — верну.

— А где же твой ученик, Тео? — не унималась Рисса, обшаривая взглядом кухню.

— По грибы пошел. — Буркнула Тео.

— Такой милый мальчик.

Деодред, обладающий мягким характером и не любящий склок, особенно женских, умоляюще посмотрел на Тео. Та пожала плечами, но не стала развивать тему.

Черный маг доел бутерброд, которым с ним поделился Дерек, вытер руки о штаны и поднялся.

— Ну, мы пойдем, пожалуй.

— Помощь нужна? — спросила Тео.

— Справимся. Отсюда пешком около часа, там парочку и обратно… ждите часа через четыре. Про книгу не забудь.

— А почему послали вас, если этот прокол будет неподалеку от меня?

— Ты у нас занятая. — Проворковала Рисса, вставая и оглаживая платье на груди. — К тому же, тебе надо готовиться ко встрече с Белыми. Морально.

Поймав взгляд Деодреда, Тео снова промолчала.

— Вот черт, — прошипела магичка, когда пара магов ушла. — Белые наверняка будут спрашивать про Гринера. Может, попробуем наудачу еще раз его поискать?

— Можно… — согласился Дерек, проводя рукой над столом. Когда на нем появилась карта Вердленда, маги склонили над нею головы, концентрируясь на мыслях о непослушном ученике.

Так уж повелось с давних пор, что Белые маги предсказывали появление проколов, а Серые и Черные отправлялись туда лично, чтобы запечатать их, и уничтожить то, что успело оттуда вылезть. И если Черные были главной ударной силой, то на долю Серых выпадала задача куда более трудная — определить тип «вылезшего», его структуру и слабые места, чтобы Черные знали, куда бить и чем. Именно из-за этой разницы Тео не торопилась обучать Гринера чему-то конкретному, так, по мелочи; да и просто жизни. Стань он Серым или Черным, его можно было оставить у себя, но штучкам Белых могли научить только Белые. И, похоже, Тео предстояло найти ученика только затем, чтобы потом отдать.

А найти его было просто необходимо. Обретение цвета и под присмотром учителя было делом непростым и требовало постоянного наблюдения, а уж в одиночку ученику справиться с изменениями в организме очень сложно.

Через час Тео с Дереком разочарованно развеяли карту.

— Он, кажется, пытался мне сказать, что дело не в камушке на черепе, да я не послушал, — повинился Дерек. — Эта костяшка научила Гринера, на его голову. Как думаешь, он выживет?

— Понятия не имею, — проворчала Тео. — Как вспомню свой период изменения, так вздрогну. Надеюсь, он догадался забиться в какую-нибудь дыру и не вылезать оттуда недельки три… А вообще…

Но тут ее прервали.

Сначала в голове возник крик. Тео застонала, зажимая руками уши, хотя это помочь не могло, ведь вопль звучал внутри. Дерек коснулся ее предплечья.

— Деодред, — прошептала она, когда крик затих. — Что-то случилось.

Дерек кивнул и бросился за оружием, а Тео с минуту стояла, опершись о стол, и пыталась вновь связаться с толстяком-магом. Ничего. Тогда она попробовала мысленно найти Риссу. И только после минуты невероятного напряжения она пробилась в мысли магички, которые путались и мешали сосредоточиться. Это было похоже на то, как будто пытаешься удержать в руках мокрую, скользкую рыбину, которая бьется всем телом и пытается вырваться.

«Что случилось?» — возопила Тео мысленно.

«Деодред. Упал. Может, оно его убило»

«Мы идем!» — пообещала Тео.

«Я его вижу!»

Магичка поняла, что Рисса увидела вовсе не Деодреда.

«Убирайся оттуда!»

«Это вне классификации. Я определю…»

Тео попыталась убедить Риссу сбежать оттуда, чтобы дождаться помощи. Но та ответила:

«Он близко. Подохнуть я намерена с пользой. Запоминай!»

На Тео обрушились эмоции и образы — Рисса полностью слила свое восприятие с восприятием магички. Теперь Тео видела ее глазами, слышала ее ушами и… готовилась получить всю информацию о неведомой твари напрямую. Перед глазами покачивался осенний лес — Рисса бежала. Тео сжала в руке хрустальный кулон, висящий на шее, надеясь, что это поможет ей, заставит Риссу свернуть, но та словно не слышала ее. Остановившись у большого валуна, она обернулась. Внешне все было спокойно — перед глазами мирно плясали пятнистые тени листвы, сквозь стволы деревьев просвечивало солнце, золотя траву и одинокие пока желтые листья на ней, но… Обе магички чувствовали приближение чего-то опасного. Рисса коснулась рукой камня, облегчая наведение портала, и развернулась лицом к приближающейся угрозе.

Тео хотела бы хотя бы на секунду вырваться из пут мыслей и эмоций Риссы, но та не пускала ее — возможно, неосознанно. Но, скорее всего, специально. Тео (а, может, сама Рисса?) уловила краем глаза движение в чаще леса.

«Позволь нам прийти!» — предприняла она последнюю попытку, но Рисса ответила:

«Не вслепую, нет. Деодред умер в считанные секунды. Позови остальных. И запоминай». Темная тень, очертания которой постоянно менялись, бросилась в сторону Риссы, и та, попытавшись отбросить ее в сторону магией, все же большую часть сил потратила на то, чтобы проникнуть в самое нутро твари, понять, что она собой представляет и как ее можно убить…

Тень была быстра. Уже через пару секунд Тео ощутила боль. А потом — только темноту.

Она выдохнула. Почувствовала боль в руке, опустила взгляд и поняла, что вцепилась в край стола так, что костяшки пальцев побелели. Другой рукой она по прежнему сжимала кулон — и, не тратя времени даром, устремила мысль к другой паре магов.

Первым отозвался Родни. Вопросов задавать он не стал. Тео услышала только «Идем» и позволила себе расслабиться на минуту. В бой надо идти уже совсем скоро, а у нее ноги подкашиваются от пережитой смерти, хоть и чужой.

Магичка присела на краешек стула.

В дверях появился Дерек с двумя мечами под мышкой и парой плащей, вопросительно взглянул на Тео. Та сказала без эмоций:

— Не классифицированный. Оба мертвы. По крайней мере Рисса — точно.

Дерек поджал губы, что могло выражать как неудовольствие, так и решимость, а Тео только сейчас поняла, что увиденное и прочувствованное ею длилось всего несколько секунд.

— Она успела, — тихо сказала Тео, протягивая руку за перевязью с мечом. — Успела перед смертью передать мне все, что знала о твари. Пожертвовала собой, чтобы мы не попались в ту же ловушку, что и они.

— Когда отправимся? — только и спросил Дерек.

— Как только здесь будут Родни с Эфолем.

Вторая пара магов прибыла совсем скоро. Оба мрачны, как грозовые тучи. Тео повторила свои слова о Риссе. Родни пробормотал:

— Вот не подумал бы, что она способна на такое.

Остальные кивнули.

— Пора, — сказал немногословный Эфоль.

Тео, пользуясь магическим следом, оставленным Риссой, передала Дереку координаты, и тот открыл портал.

— Очень осторожно, — напомнила магичка, пропуская Черных вперед.

Лес вокруг был именно таким, какой запомнился Тео из видения Риссы. За одним исключением — сама магичка лежала у камня без движения, и тело ее, похоже, было сломано в нескольких местах, а шея неестественно вывернута.

Тео с Дереком вынули мечи из ножен, Эфоль наложил стрелу на тетиву, а Родни склонился над Риссой.

— Ты права. Мертва.

— Я сейчас охрененно хотела бы оказаться неправой, Род.

— Ты его видишь?

Тео «прощупала» окружающее пространство. Если не знать о случившейся тут всего несколько минут назад трагедии, можно было подумать, что краше и умиротвореннее места не найти. Было тепло, земля пахла влажной травой и листьями, на верхушках деревьев весело перекликались птицы, словно ничего не произошло.

— Она бежала оттуда, — сказала Тео, указав на небольшую прогалину в гуще кустов. — Наверное, где-то там и Деодред.

Маги стали спускаться по склону, внимательно смотря по сторонам. Черные окружили Тео, прикрывая ее. Случись что, они — единственная преграда между Серой и опасностью, и погибнут тоже первыми. Но задержат нападающих на сколько возможно.

— Рисса сказала, что Деодред погиб быстро. Значит, если оно, чем бы ни было, появится — не бейте сразу. Удержите его на месте, насколько сможете, чтобы я могла определить слабые места.

— Нас двое Черных, неужели… — начал Род, но Тео прервала его:

— Деодред был очень силен. И, однако, ему это не помогло. Сделаете, как я сказала.

— Разве Рисса не сообщила тебе…

— Не все. Мне не дает покоя какая-то мелочь, которую она почти увидела в… последнюю секунду. Так что…

Она замолчала и прислушалась. Птицы замолкли.

Впереди виднелся небольшой ручей, промывший в земле крутые берега. Весной, вероятно, он разливался, и весьма сильно — поперек русла лежали вырванные с корнем деревья. Ручей брал свое начало на возвышенности в лесу, бежал мимо дома Тео к речушке под названием Совиная, а она впадала в Ветлу, несущую свои воды к Западному морю. Тео вспомнила про это, потому что Рисса почувствовала какую-то связь темной твари с водой. Она то ли выпрыгнула на них прямо из воды, то ли… Если вода была естественной средой обитания монстра, да при его скорости — вполне возможно, совсем скоро он будет у переправы через Ветлу.

Тео была погружена в поиск твари, поэтому первым заметил тело Род.

— Это Деодред! — крикнул он, направляясь к краю высокого берега.

Магичке хотелось броситься туда же, но она осталась на месте, как и Эфоль — проверять пространство вокруг, пока Черные осматривали тело.

— Жив! — обрадованный возглас Дерека заставил магичку облегченно вздохнуть, словно ослабил какой-то узел внутри Тео.

— Обожжен, но жив, — подтвердил Родни. — Надо доставить его к Белым как можно скорее.

— Отправляйся ты, — сказала Тео. — И возвращайся сразу же. Мы подождем.

— Но…

— Чем дольше будешь спорить, Род…

Маг скривился, снял плащ и завернув в него Деодреда, с кряхтением поднял тело на руки.

— И как ты ее терпишь, — улыбнувшись Дереку, он открыл портал и шагнул в него.

Тео могла понять внезапное хорошее настроение Родни. Маги гибли очень редко, в основном в случаях, когда только-только «оперившиеся» попадали на прокол с сильной тварью. Но Рисса с Деодредом были одни из лучших, и известие о их смерти оказалось тяжелой ношей… И вот теперь, хотя бы один из них оказался жив, и была надежда, что он выкарабкается. Тео и сама почувствовала прилив оптимизма. Однако это не отвлекло ее от просматривания окрестностей магическим взором.

— По «закону подлости» именно сейчас может напасть эта тварь. Меня удивило то, что Деодред пострадал от огня.

— Что в этом удивительного? — спросил Дерек.

— Эта гадость связана с водой. С ее стороны весьма странно и нелогично использовать огонь для нападения.

— Может, вернемся к Риссе? — предложил Дерек. — Перекинем ее к нам домой… хотя бы так.

— Нет. Род вернется сюда, отходить нельзя.

Маги ждали. Вокруг не происходило ничего из того, что можно было бы назвать необычным. Шумели деревья под порывами ветра, журчал ручей. Спустя десять минут в воздухе замерцал портал — появился Род.

— Боялся найти здесь только ваши трупы, — жизнерадостно пошутил он.

— Не дождешься. — Хором откликнулись Тео с Дереком. Эфоль, как всегда, промолчал.

— Что будем делать?

— Пройдемся немного вниз по течению, — предложила Тео. — Если ничего не найдем, отправимся ко мне и будем ждать сообщений об убитых жителях деревень вдоль Ветлы.

Маги пошли по лесу, держась неподалеку от ручья.

— У Тео с Родом похожее чувство юмора, — подал голос Эфоль, — им надо было бы быть парой.

— Нет, — сказал Дерек, двигаясь впереди, — ты не понимаешь. Я выгодно ее оттеняю.

— Тихо! — воскликнула Тео, останавливаясь. — Я что-то чувствую.

Черные насторожились. Тео посмотрела на Эфоля, и тот кивнул.

— Похоже, оно.

— Где?

— Впереди. Ярдов триста.

Маги продолжили двигаться по направлению к засевшей где-то твари. Через минуту Тео сказала:

— Приготовились. Похоже, оно нас почуяло, и теперь несется к нам. Помните про то, что надо держать, а не бить?

Ответить Черные не успели. Впереди затрещало что-то в пролеске. Когда тварь бросилась на Риссу, вспомнила Тео, она сделала это бесшумно. Какой смысл ей ломать ветви сейчас? Заподозрив ловушку, она развернула Рода лицом назад, ткнув пальцем вглубь леса и передала короткую мысль — «С любой стороны». И постаралась, насколько это возможно было, раскрыться для восприятия — почувствовать, откуда тварь будет нападать.

Она беспокоилась не зря.

Стоило ей отпустить плечо Черного мага и повернуться лицом к источнику шума, как острое чувство опасности перехватило горло; Род приглушенно охнул. Резко развернувшись, Тео чуть не упала на спину от неожиданности — прямо над ними висело в воздухе что-то, напоминающее шестилапую ящерицу, черную, как смола. Род успел в последнюю секунду подхватить ее в полете — еще немного, и она обрушилась на головы магам, вне сомнения, свернув шеи по меньшей мере, двоим из них. Судя по размерам, это было бы похоже на рушащегося сверху быка. В Тео еще никто не кидал ни быками, ни коровами, но она хорошо представляла себе, насколько неприятными могли бы быть последствия.

Тварь царапала лапами воздух, молча, не издавая ни звука. Дерек присоединился к Роду в ее удержании, но это привело лишь к тому, что она отдалилась на пару ярдов, не более.

— Уберите ее подальше, — прошипел Эфоль.

— Не могу, — ответил Дерек и в голосе его Тео услышала удивление. Да она и сама не понимала, что происходит. Если бы дело было только в массе… Дерек, да и Род — каждый по отдельности мог бы, чуть поднапрягшись, поднять в воздух средних размеров дом, и держать его на весу в течение нескольких минут.

— Никаких следов использования огня, — сказал Эфоль, прищурившись. — Проверим, есть ли у нее мозг.

Он наложил стрелу на тетиву и спокойно прицелился, ожидая, пока вертевшая головой тварь застынет хоть на мгновение. Тео же прищурившись, рассматривала ее, пытаясь понять структуру этой гадости.

«Тен-н-нь», пропела тетива и стрела вонзилась точно в глаз черной ящерицы. Она забилась, но не в конвульсиях, как хотелось бы магам, а в ярости. Род крикнул:

— Сейчас вырвется! Я ударю!

Когтистые лапы мелькали всего в нескольких дюймах от его лица. На лбу у него выступил пот, да и Дерек, судя по его тяжелому дыханию, держался из последних сил.

— Утекают, — прошептал он и в этот момент Тео вдруг поняла.

Сложив вместе то, что получила от Риссы в последние мгновения ее жизни и то, что успела заметить сейчас, она крикнула:

— Нет! Не трогайте ее! Качайте из нее энергию!

— Что?

Эфоль, вздрогнув, вгляделся в черное тело извивающейся твари. Теперь, зная, что нужно искать, увидел и он.

— Как вы обычно собираете энергию вокруг себя, только из нее, — быстро повторила Тео. — Ударите — и магия отразится.

Но объяснения были уже лишними. Черные маги выкачивали энергию из порождения темноты и полного ничто, да и Тео с Эфолем, хоть и не обладали такой мощью, как черные, старались ослабить «ящерицу». Та дергалась, крутилась в воздухе, и наконец-то подала голос. Охотилась она молча, но умирала, издавая странные, клокочущие звуки, резавшие слух.

И еще тварь уменьшалась прямо на глазах.

А сила, которую Тео тянула из нее, казалась… испорченной, протухшей, словно покрытой плесенью. «Надо будет сразу же от нее избавиться», — решила магичка.

Достигнув размера небольшой собачки, тварь испустила визг и обмякла.

— Сдохла? — поинтересовался Дерек. Судя по всему, они с Родом чем дальше, тем легче удерживали существо.

Тео проверила.

— Да.

— А прокол?

— Насколько я успела понять… пока была связана с Риссой, прокол они запечатали. Но проверить надо.

Черные маги опустили тельце твари за землю. Дерек опасливо потыкал в него мечом.

— Ее надо к Белым, — сказал Родни, вытирая испарину. Заодно я могу отнести туда и Риссу.

— Действуй, — решила Тео. — Мы с Дереком осмотрим тут все.

Эфоль прицепил лук к колчану, морщась, как от зубной боли. Но спорить не стал. Спросил только:

— Есть у тебя что добавить к моему докладу?

Он чуть приоткрылся перед Тео, чтобы она увидела, что именно он увидел и понял. Добавить было нечего, кроме того, что она прибудет к Белым позже, как они и требовали; но говорить об этом было излишне. Когда Белые зовут, отказать можно лишь по причине вроде той, что сыграла свою роль сейчас.

Один из Серых умер. Тео передернуло от этой мысли. И чуть не умер Черный, а это вообще редкость… Хотя, довольно странно то, что они сами выжили — впервые маги столкнулись с тварью, которой магия была нипочем, даже наоборот — она питалась ею, а слишком большой удар, судя по ранам Деодреда, могла просто отразить в нападавшего.

Тео скрестила руки на груди.

— Мы прошерстим эту часть леса, идите. Но…

— Если что понадобится, вы позовете, — закончил фразу за нее Родни. Он с сомнением смотрел на труп твари. Стало понятно, что дотрагиваться до него ему не хочется.

— Возьми мой плащ, — сказала Тео. — Если пойдет дождь, я не растаю.

Тео с Дереком потратили несколько часов, проверяя, не осталось ли незакрытых проколов поблизости. И все это время молчали, думая каждый о своем. Только под конец, когда стало понятно, что они ничего не найдут, Дерек предложил:

— Может, сначала выспишься, отдохнешь… прежде чем к Белым идти.

— А какая разница. Если захотят, по пояс в землю вгонят, в независимости от того, бодрая я или усталая.

Маги сбросили темную, чуждую энергию твари в один из больших валунов неподалеку от ручья. «Надеюсь, от этого он не станет притягивать несчастья», — без малейшего проблеска улыбки на лице сказала Тео. Вернулись домой они хмурые и вялые.

На столе, пользуясь отсутствием хозяев и наличием оставленной ими еды, устроилась большая зеленая мышь. Возникшему в воздухе порталу она не удивилась, продолжая увлеченно жевать кусок хлеба.

Тео, сняв перевязь с мечом, села на стул и откинулась на спинку, да так, что та жалобно скрипнула. Дерек, получив от Подвальника бутылку, достал две кружки, больше подходящие для пива, откупорил вино и разлил на двоих.

Магичка окунула палец в вино и оставила на столе рядом с мышью большую каплю.

— Выпей с нами за Риссу, мышка.

Маги чокнулись. Выпили. Тео закурила трубку, и они некоторое время сидели молча, задумчиво наблюдая, как в воздухе клубится дым. Докурив и выбив трубку в камин на угли, Тео вздохнула:

— Ну, я пошла.

Дерек тепло посмотрел на напарницу.

— Удачи.

Глава 4

Ворчуны, пологие, старые горы, были прозваны так за постоянный гул камнепадов на голых каменных вершинах. В лучах солнца нижние склоны казались облитыми медом — это цвела горчица. На скалах выше преобладали голубые и сиреневые оттенки — вереск и бессмертник. Густыми лесами у подножья Ворчуны похвастаться не могли — зато обширных травяных лугов было хоть отбавляй, и люди, селившиеся тут, занимались овцеводством. От нагретых солнцем трав поднимался густой, дурманящий аромат; вдохнув его, Тео захотела тут же улечься на землю. Так приятно было бы заплестись вьюнком и больше ни о чем не думать, только впитывать солнце, радоваться жизни и пить дожди. Но надо было подняться выше, к каменному гребню.

Откуда-то доносился звон колокольчика и лай собаки — видно, пастух собирал отару. Магичка хотела уж было пойти в ту сторону, спросить дорогу к старой овчарне, но увидела впереди строение, прижавшееся боком к скалам, и передумала. Вместо этого она прибавила шагу.

Парило так, что куртку пришлось снять, перекинуть через руку; но когда Тео вошла в тень от вершины, название которой не помнила, оделась обратно. Коварные горы. То жарко, то холодно… К овчарне вела дорожка, присыпанная мелко дробленым камнем, который так и норовил выскользнуть из-под подошвы. Тео постучалась в покосившуюся дверь, хотя с тем же успехом могла войти в любую щель между досками, из которых были сколочены стены, настолько они были широкие.

— Входите, — внутри что-то грохнуло, и, судя по всему, разбилось.

Пригнув голову, чтобы не задеть низкую притолоку, магичка сунула нос в пахнущее овцами помещение и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Посреди маленькой комнаты горел очаг; над огнем булькала вода в котелке, а рядом сидел парнишка, бедно одетый, в овчинном тулупе, накинутом на плечи.

— Тебя не ждали так… нескоро, — покачал он головой и высыпал в воду корешки из мешочка на поясе. — Так что придется поскучать. Они скоро будут.

Магичка только кивнула и присела на табурет, разглядывая помещение. Еще одна дверь вела, видимо, в собственно овчарню, здесь же, судя по лежакам на полу у стен, отдыхали пастухи.

— Почему тут? — спросила Тео у мальчишки.

Тот пожал плечами и полез в мешок. Достал что-то, завернутое в мокрую тряпку, и вывалил содержимое в котелок. Тео успела заметить много хвостов и плавников. И пару вытаращенных глаз.

— Уха?

— Угу. — Ответил паренек.

«Ладно, если он такой молчаливый…» — подумала Тео, но мальчика тут же, словно опровергая ее суждение, стрельнул хитро глазом и сказал:

— Я тут давеча борозду увидел в земле. Длинная. Спросил себя — что бы это могло такой след оставить?

Тео сделала заинтересованное лицо, из вежливости.

— А потом понял — это ж твой ученик так драпал, что землю взрыхлил.

Тео сморгнула, достала трубку и кисет из-за пазухи.

— А… — ответила она после недолгого размышления. — Ты, получается, новый Белый.

— Новый. Появись твой, был бы уже старым, а твой был бы новым вместо меня. И, наверное, он варил бы уху. Он умеет варить уху?

Тео затянулась и ответила вопросом на вопрос:

— Как там Деодред?

— Выживет, — снова пожал плечами парень. Проверив его магическим зрением, Тео убедилась, что возраста он ровно такого, на сколько выглядит. Гляди-ка, такой молодой, а ухватки уже типично Белые.

— Так что насчет ухи? — не отставал маг. — Умеет?

— Понятия не имею. Скорее всего, нет.

— Значит, сидели бы голодные.

— Наверняка.

Тео молча курила, пока дверь со скрипом не отворилась, и не появились трое Белых. Тогда она погасила трубку и, спрятав ее, поднялась с табурета.

Вошедшие, в отличие от паренька, возраста были почтенного, что подтверждали седые бороды и морщины на лице. Один из них поднял руку. Но приветствием и не пахло.

— Погоди вскакивать, рано еще. Не все пришли.

— Вы решили собрать всех Белых? В честь чего? — спросила Тео, послушно усаживаясь.

— В честь тебя, разумеется. Это что, уха?

Маги расселись на лежаках. Тот, который обратился к Тео, подошел к очагу и втянул носом воздух.

— Пахнет вкусно.

— Мальти, — обратилась к нему Тео. — Ухи на всех не хватит, может, обойдемся так?

— Не мельтеши. Имей терпение.

Магичка скривилась, но достала снова трубку и начала медленно укладывать табак в ложе. Заставить ее ждать — это, конечно, то еще наказание. Ну да ничего.

Минут через десять к ним присоединились еще двое — старик, на сей раз безбородый, и пожилая женщина в скромном платье, с узелком в руках. Звали ее Вирена. Присев на оставшийся табурет, она достала из узелка вязание и принялась шевелить спицами, то и дело сбиваясь со счета петель и забавно хмуря лоб.

Белые жили среди людей. Они не прятались специально, более того, даже любили общество, предпочитая, правда, селиться в деревнях. Когда их долгожительство начинало казаться уже не благословением Богов, а чем-то из ряда вон, инсценировали свою смерть и перебирались в другое селение, помолодев и сменив имя. Только двое из Белых, насколько знала Тео, вели образ жизни, хоть чуточку похожий на тот, который предполагал их род действий — Мая слыла ведуньей без возраста, обитала на болоте, помогала путникам, попавшим в трясину. А Дирен был известен жителям баронства Падуа как мудрый, вечный старец, уже ставший легендой. Остальные же с виду были людьми вполне обычными — кузнецы, мельники, пастухи, хотя это в прошлом, сейчас они — почтенные главы семейств. У многих дети, и куча внуков.

Тео пересчитала присутствующих. Еще четверо должны подойти. И среди них — один из Белых, с кем у нее было какое-то подобие дружбы. С Белыми отношения строились очень просто — они руководят. Потому что знают неизмеримо больше. А если учесть их специфическое чувство юмора (куда уж самой Тео, хотя Гринер бы в это все равно не поверил), и то, что они были старше всех магов, завязывать близкие отношения казалось… не кощунственным, но просто нелепым. Если маги не были людьми, то Белые не были ими в самой большой степени.

Вот наконец и остальная четверка. Единственный из Белых, кто поздоровался с Тео, был как раз он, Уэйн. Он вообще во многом отличался от остальных. Начать с того, что, хоть и прожил на этом свете дольше всех, внешность носил самую юную — на вид около двадцати. И был… живее, что ли. Способным на неожиданные поступки.

— Ну что же… — поднялся с лежака Мальти. Он прошел к хлипким полкам, висящим на стене, достал деревянные миски и ложки. По количеству присутствующих — исключая Тео. Та в отместку закурила еще одну трубку, но кто-то из Белых шевельнул рукой, и весь дым унес внезапно появившийся сквозняк, хотя огонь в очаге даже не дрогнул.

Мальти раздал посуду и кивнул парню, варившему уху. Тот, подхватив тряпицу, обернул ею котелок, чтоб не обжечься, и разлил наваристую жидкость. Все радостно принялись стучать ложками. Кроме Тео.

Мая, та самая, и болот, окончила трапезу первой и спросила у паренька, хлопотавшего теперь уже над котелком с чаем.

— Пак, ты с теми корешками варил, что я советовала?

— Да, — радостно отозвался он и собрался было что-то спросить, но Мая уже отвернулась, выяснив все, что хотела. Пак начал было обиженно надувать губы, но вспомнил о статусе и занялся заваркой.

— А мне больше понравился прошлый раз, когда вы собирались в лесу у древних каменных столбов, — подала голос Тео. При этом на парня она не смотрела, хотя слова адресовала именно ему. Он то себе, наверное, все так и представлял — благообразные старцы у волшебного круга, чтение заклинаний или что там… О том что он, как и ее ученик, обрел цвет недавно и поспешно, она поняла еще тогда, когда вошла сюда. Его энергетические слои были неустойчивы, да и оттенки говорили о том же… — А еще лучше было, — мстительным тоном добавила Тео, — в большом зале с колоннами.

Услышав вздох со стороны очага, она удовлетворенно прикусила чубук и уставилась на Мальти, который, похоже, был сегодня определен в распорядители. Тот слегка покачал головой, глядя на Тео. Одобрительно двинул бровью, отмечая то, что она сразу разобралась с недовольством мальчика недостаточной пышностью обстановки. И по его виду Тео поняла, что Пака ждет разговор. Не завидовала она ему. Впрочем, себе она завидовала еще меньше.

— Пакра, пойди, погуляй, — Уэйн улыбнулся пареньку, чтобы тот не слишком расстраивался.

— Но чай… — начал тот.

— Я пригляжу.

«Пакра? Где они откопали этого юнца? Имечко, как будто губошлепый великан чихнул» — подумала Тео. Уэйн, усевшись неподалеку от нее, добавил в чай что-то прямо из кармана.

Когда паренек вышел, Мальти вздохнул и тяжело глянул на Тео.

— Ну? — спросил он.

— Смотря что вы хотите услышать, — пробурчала Тео. — У меня столько всего… случилось.

— У всех случилось, — возразила старушка, до этого мирно вязавшая что-то бесформенное. Поев, она снова взялась за спицы, и сейчас одна из них указывала на Тео. — Не у тебя одной. Рисса и Деодред.

— Я думала, Эфоль все рассказал.

— Да, он рассказал. — Подтвердил Мальти. — Мы о другом.

— Да о чем другом-то? — взмолилась магичка.

— Армия Лионеля на юге Лиона.

Вот тут Тео выдохнула и взяла себя в руки. Всегда приятно докладывать о том, о чем почти ничего не знаешь. По крайней мере, получается коротко.

— Про саму армию беспокоиться нет нужды, — пояснила Тео. — Проблема в том, что армия верит, что у их предводителя Копье Молний.

Белые переглянулись.

— Но это, скорее всего, неправда, — добавила Тео, снова набивая трубку. Если ее еще и без чая оставят, она озвереет. — Потому что оно…

— Копье у него. — Подтвердил Уэйн. — Мы в этом уверены, потому что в пещере, где оно хранилось, его нет.

— Но… — Тео в волнении вскочила. — Пещера же была запечатана? Была, конечно… Вы решили вскрыть пророчество раньше, потому что понадобилось копье? Вы же Белые…

— Да, в пророчества и глобальные события не лезем, — иронично улыбнулся Мальти. — Это не мы.

— Тогда кто?

Тео снова уселась на табурет.

— Я чего-то не понимаю. Если это не вы, и никто из Серых — вы ведь не давали никому такого задания, нет? — тогда кто? Не сам Лионель, он бы не смог, легенда о копье не для него предназначалась, это вообще слишком сильный артефакт, чтобы давать его в руки простому наследнику трона, борющемуся за свои права…

Маги молча смотрели на то, как Тео, уперев локоть в колено, а подбородок в кулак, хмуря брови, беседует сама с собой. Видимо, ждали, что чрезвычайно внушительная поза наконец-то, на нее подействует, и она придет к нужному выводу.

— Значит, если не Лионель… ему кто-то помогает. Вот кто… один из наших? Маг? Почти что невероятно, чтобы кто-то втихую начал что-то мутить, и не предупредил остальных Серых, — продолжала магичка, морща лоб. — Или все же…

Заметив, что остальные переглядываются и смотрят на нее выжидающе, а Уэйн так и вовсе ухмыляется, Тео вскинула голову:

— Так вы знаете, кто это? И молчите?

— Знаем, — ответил Мальти.

— И… кто?

— Твой ученик.

Тео поперхнулась табачным дымом.

— Что? Гринер? Да он же пока просто дитя неразумно…

— Нет, не Гринер, — вздохнул Уэйн. — Другой твой ученик. Предыдущий.

— Преды… — начала Тео. Хлопнула себя по коленке. — Это вообще ни в какие ворота. То есть… он же мертв. Я сама… — обводя глазами присутствующих и видя на их лицах лишь спокойствие и сочувствие, она говорила все медленнее, и все менее уверенно. — Сама уничтожила его. В бою… Да что вы так на меня смотрите? — не выдержала она.

— Мы хотели бы попросить тебя показать нам, как это было, — подал голос Мальти.

— Вы подозреваете меня в том, что я лгала насчет его смерти? — спросила Тео, а потом сама же себя поправила: — Хотя вам солгать все равно невозможно, так что… Почему бы нет? Может, вы увидите что-то, что я проглядела.

Она пожала плечами с деланным безразличием, хотя было видно, что происходящее задело ее… или какие-то очень старые, давно забытые воспоминания в душе. Уэйн взял ее за руку.

— Расслабься и вспоминай… как будто оказалась там.

— Я знаю, как показывать память, — огрызнулась Тео, но потом глубоко вдохнула и попыталась расслабиться, как сказал Уэйн. Первые несколько минут получалось плохо, но потом…

Тео открыла глаза и обнаружила, что стоит в высоком естественном коридоре в скале. Впереди располагалась большая пещера. Белых она не видела, но ощущала их присутствие. Подсвечивая себе путь огоньком в руке, она двинулась к концу коридора, бормоча:

— Вот тут мы с ним встретились…

В голове раздался голос:

— Не надо комментариев, говори только то, что говорила тогда, делай то…

— Я поняла.

Магичка, зацепившись ногой за камень, чуть ли не выпала из коридора, врезавшись в сталагмит.

— В тот раз ты тоже споткнулась на ровном месте?

— А вот теперь вы заткнитесь.

Пещера поражала в первую очередь, своей величиной. Она походила на храм, который природа возвела сама себе — с колоннами, светом, падающим из расщелины в потолке и отражающимся в бесчисленных кристаллах на стенах, известковой «лепниной» и ручьями, в которых блестели крупинки слюды, как диковинные зеркала. «Одновременно величественное, умиротворяющее и подавляющее место», — подумала Тео. — «Белым надо бы проводить свои встречи здесь». На это замечание они никак не отреагировали, наверное, потому, что магичка именно так и подумала в то самое посещение, которое вспоминала, а, значит, наконец-то выполнила, что от нее требовалось.

Тео вышла на середину пещеры, обошла небольшое озерцо. И громко сказала:

— Я подумала, что ты рано или поздно заявишься сюда за кристаллами.

Эхо разнесло ее голос по пещере, вернулось обратно и затихло. Она ждала ответа, начиная уже сомневаться, что пришла туда, куда нужно. Но терпение ее было вознаграждено.

— А я подумал, что ты рано или поздно заявишься сюда за мной, — раздалось из неосвещенной части пещеры со стороны коридора, из которого она только что вышла. Перекрыл единственный выход. Теперь остается только…

— Ты мне без надобности, — пожала плечами Тео, — а вот ответы на кое-какие вопросы я хотела бы получить. И выйди на свет, пожалуйста.

— Ну на-адо же, — с ленцой протянул молодой светловолосый мужчина, не спеша направляясь к противоположному берегу озерца. Остановившись, он криво улыбнулся. Красивое, открытое лицо, вызывающее симпатию у всех людей, независимо от пола и возраста, немного портило презрительное выражение. Он продолжил: — Однако, несмотря на то, что я тебе, якобы, безразличен, ты примчалась сюда, чтобы меня… что? Остановить? Уговорить одуматься?

— Ты позволил себе вмешаться в судьбы королевств, не предупредив никого. Более того, твои действия необратимы и губительны. Сделанного уже не поправить, но ты можешь хотя бы остановиться…

— Значит, я угадал. — Мужчина принялся ходить вдоль кромки воды, заложив руки за спину, демонстрируя расслабленность. Хотя Тео была уверена, что он собран и готов действовать. Тени на его белом плаще завораживающе сменялись пятнами света, когда он перемещался. — А ты начала говорить, как Белые.

— Похоже, да? — притворно обрадовалась Тео. — Всю ночь тренировалась. Не хотелось бы, чтобы напрасно, поэтому — давай-ка ты извинишься за все и отправишься со мной.

— Нет, — отрезал он, останавливаясь. — Неужели ты не поняла — то, что я сделал, это не ребячество, не ошибка и не глупость…

— Насчет последнего я бы поспорила… — тихо сказала Тео. Но ученик все равно услышал.

— Все, что я делаю — не просто так. И сворачивать с пути я не намерен. И, если надо, готов тебя убить.

— Как патетично, — скривилась Тео. — Ты вынуждаешь меня вмешаться напрямую.

— Попытаешься скрутить меня? — засмеялся мужчина.

— А что тут пытаться… — начала отвечать Тео, и внезапно напала.

Или думала, что внезапно.

Пещера вздрогнула, и со стен посыпалась крошка. Мужчина в белом плаще отшатнулся назад, и его золотистые волосы затрепетали, будто в лицо ему подул сильный ветер. Но остался на ногах, развел широко руки и крикнул:

— Тебе со мной не тягаться! Я сильнее те…

«Болтать надо меньше», — подумала Тео и ударила волной силы еще раз. И снова он устоял. Но, словно прочтя ее мысли, злобно ощерился, потеряв бОльшую долю обаяния, и в усилил ответный поток энергии.

«Почему я не могу его свалить?» — с трудом удерживая направленные на нее бешеные завихрения силы, думала Тео. По всему выходило так, что откуда-то он раздобыл источник дополнительной энергии… или очень тщательно приготовился. Биться с противником на его территории было не самой лучшей идеей, но выбора уже не было.

Когда сражаются два Серых мага, основной упор идет не на чистую Силу, но Тео рискнула, рассчитывая, что сможет свалить ученика первым же ударом. Но тот оказался и впрямь сильнее. По энергетической структуре он был ближе к Черным, и изначально имел больше чистой Силы в распоряжении, но что он умел ею пользоваться, стало для Тео сюрпризом.

Почти смертельным, надо сказать. Он мог бы не отвечать ударом на удар, сэкономить силы и… Следует дать себе зарок не быть слишком самонадеянной. Однако теперь, когда противники использовали большую часть энергии, набранной извне, в дело вступил опыт. И тут у Тео было куда больше шансов.

Не убирая щита, ведь ученик продолжал попытки его расколоть грубой силой, Тео сплела тонкую «сеть», и накинула ее на стены пещеры, чтобы никакой сталактит не упал «неожиданно» ей на голову. Проверила магическим зрением камень под ногами ученика — и с сожалением отметила, что он крепкий и трещин нет. А что насчет потолка?

— Ты можешь обрушить его мне на голову, но тогда засыплет обоих, — злорадно крикнул мужчина.

«Вот демоны дери… он заметил».

Воздух дрожал, нагреваясь. Вода в озерце уже начала закипать, и, хотя внешне двое магов просто стояли, глядя друг на друга, на деле вокруг них клубились энергии, как множество нитей, каждая из которых пыталась найти слабое место в обороне противника. Они свивались вместе, переплетались и исчезали, на их месте тут же возникали другие. Бой мог затянуться — и тогда вопрос будет только в том, у кого окажется больше энергии и выдержки.

— Я… не… буду тебя… убивать, — мужчина тяжело дышал, на лбу выступили капли пота. Еще немного, и магическое напряжение сил в пещере заставит плавиться камни. — Я… просто обездвижу тебя, чтобы ты видела, как я…

Тео заметила брешь в обороне ученика, но воспользоваться ею не спешила. Если ошибется, другого шанса не будет. Магичка постаралась отвлечь его.

— Да я лучше умру, чем буду… смотреть на твои жалкие потуги стать… кем ты там хотел стать? Властителем мира?

Ученик зарычал и Тео буквально ощутила, как трещит ее защита. Сейчас или никогда.

— Тогда умри! — Крикнул он.

За его спиной огромный валун, раскаленный докрасна, сдвинулся с места… И стремительно понесся к магу. Одновременно с этим Тео ударила изо всех сил — в ту часть защитного кокона, что прикрывала его сзади. Камень, приближаясь, плавился, разбрасывая в стороны брызги — и через секунду тело мага погрузилось в него целиком.

Тео остановила валун. Он взрыхлил камень пола, как плуг — землю, и теперь, остывая, оседал вниз. И к лучшему… Магичка уперлась руками в колени и устало опустила голову.

— Да, это был удар в спину. Но стояли мы лицом к лицу, — прошептала она.

Тео оглядела пещеру. Красивее она в жизни ничего не видела. В трепещущем воздухе кристаллы с легким треском рассыпАлись на кусочки, и сверкая, словно рубины, падали на каменный пол вишневого цвета, а пар, в который превратилась вода из озерца, рассеивал свет, льющийся сверху, отчего пещера казалась погруженной в волшебную, золотисто-розовую дымку. Если бы не защита, грозившая «лопнуть» в любую минуту, магичка бы уже изжарилась. Собрав остаток сил, она двинулась к выходу как можно быстрее. Достигнув прохладного коридора, она, с облегчением отпустив струны энергии, упала на колени…

… и тут же ее за плечи подхватил Уэйн. Бережно усадил на табурет, провел рукой вдоль тела, перед лицом. Мая тоже подошла, и протянула грязноватый платок, чтобы Тео вытерла пот со лба.

Белые молчали, пока Тео сидела, нахохлясь, и отхлебывала чай маленькими глотками. Что бы туда не добавил Уэйн, оно помогло ей прийти в себя.

— Вот… — сказала она чуть погодя. — Вы видели его смерть.

— Это почти невозможно… — прошептал Мальти. — Но как-то… он сумел защитить себя от плавящегося камня. Сохранить огонек жизни. И несколько лет провел в камне. Собирая Силу по крупицам.

— Откуда вы знаете? — глухо спросила Тео.

— Когда копье украли, мы ощутили всплеск Сил. Я отправился туда, думая, что это непрошенный гость случайно забрел в заброшенный склеп, но нашел там только разбитый саркофаг, имя, начертанное на нем кровью и отголоски энергии… в которой признал отпечаток твоего ученика.

— Возможно ли, что кто-то… — начала Тео, но Уэйн не дал ей закончить, твердо сказав:

— Нет. Подделать отпечаток невозможно. Это он. В пещере кристаллов сейчас лежат лишь осколки того валуна.

— А что за имя было в склепе? — спросила Тео, уже зная ответ.

— Кендрик.

— Значит… — она отдала кружку Уэйну и встала. — Лионель получил настоящее Копье. А… мой бывший ученик ему помогает, из каких-то своих побуждений. Я собиралась отправиться к армии как можно скорее — это я и сделаю. Надеюсь, вы для этого меня позвали? Чтобы направить туда?

Белые переглянулись. Нельзя было понять, довольны они ее желанием действовать тут же, или нет. Уэйн потер подбородок и, бросив взгляд на Мальти, ответил:

— Для этого, в основном. Но еще нас очень беспокоит пропажа твоего нынешнего ученика. Нам передали, что мальчик — Белый.

— Он не пропал, а сбежал, — поправила его Тео, скрестив руки на груди. — И найти своими силами я его не могу. Уэйн, прошу тебя это сделать. Белые лучше умеют искать, возможно, я сглупила, что сразу не обратилась к вам.

Уэйн кивнул, то ли подтверждая факт ее глупости, то ли соглашаясь исполнить просьбу. Тео поклонилась всем сразу.

— Я отбуду на юг Лиона и буду держать вас в курсе.

— Сейчас многое поставлено на карту, — добавил молчавший до сих пор Дирен. — И от того, насколько своевременно ты будешь сообщать нам информацию, зависит многое. Не подведи.

Тео кивнула и вышла. Проходя мимо Пака, сидящего дальше по тропинке, ведущей от овчарни, через луг к Двери, она помахала рукой пареньку и ускорила шаг. На обратном пути, казалось, она не замечала ни запахи трав, ни разноцветье или величественный вид гор, пылающих в закатных лучах. Дойдя до края молодого леса, она прислонилась спиной к стволу и закрыла глаза. Тело сотрясла мелкая дрожь. Резко вдохнув через нос, магичка задержала дыхание, а потом медленно выдохнула. Разжала кулаки, рассеянно лизнула царапины на ладони.

Тео рисковала не просто репутацией или даже доверием Белых. За обман, раскройся он, ее полностью отстранили бы от всех дел, заперли в надежном месте и выжимали ее сущность до последней капли, пытаясь понять, зачем она солгала, и главное — как. Потому что до сих пор, насколько ей было известно, Белые обнаруживали ложь так легко, словно она клубами цветного дыма летала вокруг, неважно, обычного человека или мага.

А она смогла. Причем не как-нибудь, а раскрыв им собственное воспоминание. То, что они догадались о ее обмане, но смолчали, было еще более невероятно, чем сам обман. Значит — не поняли. Поверили.

А ведь на самом деле тогда, пятнадцать лет назад, все было по-другому.

Тео шла по узкому коридору, освещая себе путь огоньком в руке. Подойдя к пещере, она погасила его — света хватало, а силу надо было экономить. Она споткнулась о камень, чуть было не рухнула, но схватилась рукой за сталагмит. Ругнулась, но тихо. Высокие своды пещеры улавливали малейший шум, даже ее шаги, хотя она и старалась двигаться тихо, звучали подобно грому. Неожиданно к нему тут не подберешься. Но он все равно знал, что она явится за ним.

— Кен… я чувствую, что ты здесь. — Тео ступала осторожно, внимательно глядя по сторонам. Она и впрямь чувствовала присутствие ученика, а еще его страх. Ненависть. И решимость. Последнее могло восхитить, если бы не было решимостью убить ее.

— Я и не прятался.

Он стоял на коленях у озерца, с мокрым лицом. В грязной, рваной одежде и загнанным взглядом — она преследовала его, не давая передохнуть, несколько дней. Бок он перевязал какой-то тряпицей, но это не помогло — кровь пропитала ее, и капала в воду, превращаясь сначала в розовую взвесь, а потом и вовсе растворяясь.

Он зачерпнул ладонью воду и плеснул себе в лицо. Поднялся, неловко прижимая левую руку к телу.

Тео вздохнула. Увиденное вызвало не жалость, но грусть. Она остановилась напротив него, на другом берегу, не подходя ближе.

— Ты и не смог бы. Рано или поздно, но я нашла бы тебя.

— Для чего? Вразумить нерадивого ученика? Помахать перед носом пальцем, отшлепать, чтобы понял, что неправ. Одеть ошейник с бубенчиком и отвести к отаре. Ведь так говорят Белые — что мы, Серые, пастухи…

Тео выслушала этот поток язвительности спокойно. И ровным голосом ответила:

— Чтобы понять — зачем. Погибли люди, разрушено все то, что… даже не я строила — а многие до меня. А ты ведь мог сказать мне, попробовать объяснить.

— Мы уже говорили на эту тему, много раз. — В голосе ученика слышалась горечь, но Тео заставила себя воспринимать только слова. Не тон. — И про предназначение служить, и про жертвы на пути. Ты тоже управляешь, манипулируешь, советуешь и направляешь судьбы людей в нужное тебе русло. Если ты мне объяснишь существенную разницу между мной и тобой, тогда, может, я и изменю свое мнение.

— Для тебя жертвы — это способ. Для меня — необратимые последствия, которых не всегда удается избежать. Ты рвешься к власти ради самой власти — я использую ее для того, чтобы мир оставался цельным. Ты пытаешься подтвердить свою значимость, а мне нет нужды что-то доказывать, даже самой себе. Достаточно, или еще?

— Это я слышал. — Рот его исказился от боли… или в презрительной гримасе.

— «Ученик, отрекшийся от учителя, называет свои заблуждения свободой», помнишь?

Кендрик заговорил с жаром, так пылко, как только мог:

— Может, свобода стоит заблуждений? Свобода отойти от того, во что заставляют верить, взглянуть со стороны, послушать своего сердца! И если мы пастухи, то почему последняя из овец стоит нашей жизни, нашей крови? Мы вправе не только оберегать их от опасностей, таящихся в темном лесу, но и объяснить им, кто мы. Получить с них шкуры, молоко и мясо!

Он, несомненно, верил в то, о чем говорил. Но обаяние, которым наградила его природа, не могло скрыть сузившиеся от ярости глаза, а красноречие то ли не действовало на Тео, то ли…

— Нет, Кен, не вправе. Не зря маги ушли тогда… люди не способны терпеть рядом с собой могущественных чужаков. Они всегда будут подозревать, что те хотят извести их под корень. Поэтому и сжигали ведьм и колдунов по всей стране, из страха и зависти.

— Но у страха не было причин! А если бы маги тогда проявили силу, окоротили людей, и заняли положенное им место…

— Нет. Ты не понимаешь… Сила предназначила нам защищать, беречь и ничто не может быть важнее…

Кен в ярости ударил кулаком по бедру, тут же пожалев об этом — от боли он скривился. И, потеряв, видимо, терпение, оборвал Тео на полуслове:

— Меня этот пустой треп не убедил тогда, и сейчас тоже не впечатляет… Я думаю, что ты точно такая же, как и я. Только умеешь складно врать про свои благородные побуждения. Ты говоришь про тех, кто умер во имя моих целей, но теперь я и сам — жертва, и стою у тебя на пути. Что ты сделаешь? Во имя этой своей гармонии, милосердия и крепких основ мира — отпустишь разве?

— Все зависит от твоего ответа. Если отпущу — ты остановишься?

— Нет. Ни за что.

Тео увидела, что он начал заплетать энергию вокруг себя, создавая защищающий кокон, собирать энергию для нападения; но потратила несколько драгоценных секунд, чтобы сказать:

— Тогда… прости.

У Кендрика были хорошие учителя. Воздух мгновенно раскалился, вода в озерце превратилась в пар, скрывая учителя и ученика, но зрение в битве магов ни к чему. По крайней мере, обычное. Кусочки слюды на дне бывшего уже озера, потрескивая, затанцевали на горячем камне. Тео пыталась нащупать брешь, хоть маленькую щелку в защите Кена, хоть одну лазейку… Но тот, выиграв время в самом начале, сумел этим воспользоваться, создав почти идеальную защиту. Чего нельзя было сказать о Тео.

«Я просто не имею права умирать», — подумала она. — «Иначе его не остановить…»

Пожалуй, не будь Кен измотан и взволнован, исход боя предугадать было бы сложно. Но он решил покончить с наставницей быстро и жестоко. За ее спиной огромный валун, раскаленный докрасна, сдвинулся с места… И стремительно понесся к магичке, но в последнюю секунду она, почуяв опасность, увернулась, и камень пронесся мимо. Он завис между магами. Кен пытался направить его на Тео, та не пускала. С минуту продолжалась эта молчаливая борьба, а с потолка уже начали рушиться осколки, сначала мелкие, но потом все крупнее.

— Остановись, Кен, прошу! Мы еще можем… — крикнула Тео, но ученик взревел в ответ:

— Ты никогда не сможешь понять!

И бросил все силы на то, чтобы разорвать окружавшую наставницу сеть, сплетенную из магической энергии.

И в его защите появилась трещина. Маленькая, почти незаметная, но Тео хватило.

Она не закрыла глаза, не отвернулась. И видела, как расплавленный камень, сохраняющий округлые очертания только лишь силой воли двух магов, объял ее ученика со всех сторон.

Тео опустила валун. Он погрузился в озеро, теперь уже слюдяное. Остывая, он сполз чуть вперед и застыл.

Магичка оглядела пещеру. Прекраснее, наверное, сложно было что-либо найти. В трепещущем воздухе кристаллы с легким треском рассыпАлись на кусочки, и сверкая, словно рубины, падали на каменный пол вишневого цвета, а пар, в который превратилась вода из озерца, рассеивал свет, льющийся сверху, отчего пещера казалась погруженной в волшебную, золотисто-розовую дымку. Но мысли Тео занимала не красота этого места. Она посмотрела на камень, который возвышался теперь в центре пещеры. И сказала тихо:

— Я… возможно… — слова было найти трудно, несмотря на то, что тот, к кому они были обращены, уже был мертв. — Я буду молить Богов, чтобы оказалось, что ты неправ. Потому что… если все же разницы нет…

Она не договорила. И поспешила покинуть пещеру, пока защита еще держалась.

Тео добралась до Двери быстро. Та перенесла ее на северный край Шепчущего леса, а оттуда она уже сама открыла портал до дома. Дерека не было, по дому одиноко бродили доспехи и жаловались на жизнь зеленым мышам. Тео спустилась на кухню, постояла, задумчиво глядя в окно…

Так было устроено, что Белые чувствовали появление Проколов, где бы те не находились. Возможно, когда-то давно все маги собрались и решили, что Белых надо поставить во главе. А, может, это произошло само собой. До того дня, который ей сегодня пришлось вспомнить дважды, Тео не задумывалась, правильно ли это. Но ученик, которого ее послали убить, заронил в ней зерно сомнения. Она восстановила в памяти разговор с Белыми, тогда, пятнадцать лет назад, — они, конечно, имели в виду «просто поговорить», так ведь? Но со всей жесткостью, и если будет необходимо, то… Как они сумели убедить ее поднять руку на собственного ученика? Неужели тогда она верила им настолько беспредельно?

Ведь если подумать, всех учеников к магам приводит Сила. И она не может ошибиться. Люди — да, могут, даже маги могут, даже Белые… но не она. Значит, Кен был нужен. Должен был сделать нечто важное…

У Белых не было лидеров. Все равны перед Силой, говорили они. Но с Диреном и Мальти считались, они чаще говорили за всех и принимали решения. Именно они убедили Тео, что Кена необходимо остановить. Нет, Тео не перекладывала на них вину. В конце концов, смертельный удар нанесла она… а теперь открылось, что Кен жив. Магичка испытывала одновременно разные чувства — злость, облегчение, опасение, что в этот раз все будет неизмеримо хуже, бессилие…

…но главным среди них было сильное желание напиться.

Причем, не просто слегка захмелеть, как обычно делали маги, а именно надраться. Снять защиту от ядов и опьянения, и принять на грудь столько, чтобы в глазах двоилось… Недолго думая, она откинула крышку подвала и крикнула в темноту:

— Сыра и две бутылки вина! — И добавила: — Сегодня больше пяти мне не давай, слышишь? Даже если буду угрожать полдома разнести… — И, уже сама себе, — Я свою норму знаю.

Через час, в прекрасном настроении, она сидела с ногами на столе и пела песни. Закусывала сыром и кислой капустой, бочонок с которой выпросила у Подвальника. Еще через час, отчаявшись получить от него вина сверх указанного, Тео, разозлившись, выкинула в подвал пустые бутылки, и села с остатками хмельного напитка обратно на стол, засыпанный капустой.

— Я, между прочим, имею право. У меня душевная травма. — Возмущенно сказала она камину. Тот молчал, видимо, из сочувствия. — Раз в пятнадцать лет можно и надраться. А надраться с пяти бутылок — просто невозможно! И вот некоторые, между прочим, — ткнула она пальцем вниз, — не понимают…

В коридоре раздались шаги, Тео радостно и предвкушающе оскалилась:

— Ага, вот и Дерек! Уж он тебе покажет! Я ему пожалуюсь, что ты мне выпить как следует не даешь, узнаешь тогда…

Но в кухню вошел вовсе не Черный маг.

— Гринер? — Тео качнулась вперед и чуть не выронила бутылку. — Какого демона ты тут делаешь?!

Юноша попятился к двери и промямлил:

— А доспех сказал, что никого дома нет…

— А ты верь больше, — Тео икнула. — И все же — что ты тут делаешь?

— Я… я еду пришел взять. Немного. И письмо — вот…

Гринер достал из-под куртки мятый листок.

— Письмо? Мне? — Умилилась Тео. — Что-то вроде «Здравствуй, Тео, у меня все хорошо, а у тебя как. Целую, Гринер»?

— Нет…

Магичка оглядела ученика критическим взглядом. Исхудал, одежда обтрепалась, вид хоть и уставший, но не сломленный. То есть — действительно пришел перекусить и весточку оставить, а не с повинной домой прибежал, поголодав чуток…

— Ну, — сказала Тео, махнув рукой в сторону единственного стоящего стула. — Садись. Раз уж я тут, расскажи, что хотел, так.

— Расскажу, и могу уйти? Вы не будете меня удерживать?

Магичка только фыркнула в ответ и показала на подвальный люк:

— Да как хочешь… только попроси у Подвальника еще пару бутылок, он мне не дает… Ну и себе еды, сколько унесешь.

Когда Гринер забил свой мешок доверху, Тео откупорила еще бутылку и величественно повела вбок рукой, мол, говори. Отпивать, правда, не стала, только вид сделала и тут же вино отставила. Колдовать на пьяную голову было опасно, но защиту она уже вернула, и надеялась, что к тому времени, как Ученик закончит свой рассказ, она протрезвеет настолько, чтобы отрезать ему все пути отхода. А то с него станется опять сбежать, не выслушав аргументы за и против.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Ну… — Гринер сел, обнял мешок с провиантом покрепче, поставив его на колени, будто он мог защитить его от гнева наставницы. — Я когда ушел, подумал, что… в общем, неважно. Главное, что вчера в домике… мне туда мельник подсказал пойти…

— Так, погоди. — Тео замахала на него руками. — Если ты в таком же стиле изъяснялся и в письме, я точно не стала бы его читать. Успокойся, соберись и попытайся рассказать так, будто… э-э-э… ты на празднике чтецов древних поэм. Ну?

Гринер наморщил лоб. Помолчал с минуту, а потом кивнул.

— Я остановился на ночь в домике лесника. Весь день готовил дрова, таскал воду, да и вообще в эти дни часто уставал — так что под вечер буквально свалился. Но заснуть не мог. А потом услышал, как кто-то ходит вокруг домика. Мне почему-то стало страшновато, и я замер. Даже приготовился огнем спалить, если этот «кто-то» с недобрыми намерениями пришел. Он открыл дверь снаружи, хотя она была на щеколде, и, войдя, сказал: «Вот я тебя и нашел»…

— Привет, парень. Вот я тебя и нашел.

Гринер молчал, опасаясь, что голос выдаст его страх. Но незнакомец стоял мирно, с мечом на него не кидался — видимо, ждал, пока Гринер подаст признаки жизни. Юноша, решившись, прокашлялся и ответил:

— Заходите. Только учтите, я вооружен.

— Я знаю. — Просто сказал незнакомец и вежливо поинтересовался: — Не в темноте же нам говорить… позволишь, я зажгу свет?

— По… позволю.

Мужчина отошел от входа, направляясь к грубо сколоченному табурету у стола, и одновременно с этим в углах домика зажглись огоньки, освещая все внутри так ярко, словно люстра в сто свечей. Потом, правда, чуть поутихли. А Гринер окончательно уверился в том, что его визитер — маг.

Тот уселся, откинул капюшон плаща и осмотрелся. Впрочем, Гринер подозревал, что на самом деле он дал возможность рассмотреть себя, потому что любоваться в хижине было нечем. Разве что сидящим на постели, взъерошенным Гринером, но незнакомец как раз на него и избегал смотреть.

— Ну что же, — наконец сказал маг, — местечко неплохое, хотя, думаю, ты тут надолго не рассчитывал поселиться.

Он открыто улыбнулся, спокойно и располагающе. «Внушающее доверие лицо», — подумал Гринер, — «Но пока не будет понятно, что ему от меня надо, я с места не сдвинусь». Юноша в последнее время вообще стал проверять всех и вся на своем пути. Было ли это подозрительностью, перенятой у черепа, или осторожностью, полученной от уроков Тео, Гринер и сам не знал. А посетитель, наконец, взглянул на Гринера, который успел убрать с лица выражение крайней недоверчивости. И даже сумел улыбнуться в ответ, — достаточно гостеприимно, как он надеялся.

— Вы сказали, когда вошли, — уточнил Гринер, — что «нашли меня». То есть, не случайно сюда забрели… Вас кто-то послал?

— Вовсе нет. — Незнакомец, казалось, догадывался о том, что Гринер не хочет возвращаться туда, откуда сбежал. — Я сам по себе. Да… наверное, невежливо, что я знаю твое имя, а ты мое — нет…

— А Вы знаете? — удивился юноша, решив все-таки слезть с постели (невежливо как-то принимать гостей в таком виде) и натянуть сапоги.

— Ты — Гринер, верно? Ну, а мое имя — Кен.

— Очень приятно. Ну а если вы и искали меня, то зачем?

— Молодец, сразу к делу, — засмеялся мужчина. — И можешь говорить мне «ты», я не обидчивый. Не намного тебя старше, и титула у меня нет. А насчет «зачем»… — Он посерьезнел. — Понимаешь, мне нужна твоя помощь. В одном очень серьезном деле, от которого зависят судьбы многих, многих людей…

Гринер согласно кивал в конце каждой фразы, и думал, что был уже один такой, потащивший его с собой спасать мир. И чем это закончилось? Нет уж, его теперь на мякине не проведешь.

Надо отдать должное Гринеру — мыслил он вполне здраво, решив не полагаться пока на туманные призывы и смутные обещания. А вот скрывать свои чувства он умел плохо, потому что мужчина, назвавшийся Кеном, замолчал и в упор посмотрел на юношу, как бы соображая что-то на ходу.

— Ты мне не веришь? — мягко поинтересовался он.

— Почему же, верю. — Гринер поерзал на кровати. — Только понять не могу, при чем тут я. Какой из меня спаситель…

— Вечный вопрос: «Почему я?». Да… Я тоже когда-то отринул авторитеты… В этом мы с тобой похожи — стремлением к свободе. Ты ведь задумывался о том, что будешь делать, когда уйдешь от учителя? Назад тебе дороги нет, а я смогу помочь. Можешь считать, что я предлагаю тебе работу. Но не в качестве ученика, который «подай-принеси», а полноправное партнерство. Скажу больше — со мной тебе откроются перспективы, куда более обширные. Я наблюдал за тобой. Ты сильный. Умный. И многого можешь добиться.

— Например? — сощурился юноша.

— А что тебя привлекает? Власть? Что скажешь насчет близкого соратника правителя этих земель? И это так, навскидку. Просто для примера.

«Сказать ему или нет, что я как бы… сам правитель?» — подумал Гринер, но просто покачал головой.

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Деньги? Женщины?

«Хлеба бы буханку предложил, кусок сыра и мяса прожаренного», — досадливо подумал Гринер.

Маг пристально смотрел на юношу, выискивая на его лице намек на заинтересованность. Глубоко вздохнул.

— Когда тебя недооценивают, это обидно, правда? — Дождавшись кивка Гринера, продолжил. — Я прекрасно помню, как проходит обучение. Информации мало, требуют многого, и в итоге ты все равно оказываешься дураком. Да еще и виноватым.

Гринер вспомнил, что говорил череп насчет нежелания Тео открывать ему секреты магии, и осторожно кивнул еще раз.

— А ты не так то прост, как кажется, — прищурившись, предположил маг. — И ушел не потому, что магия тебе не нравится. Как раз наоборот… Я могу многому тебя научить. Не принижая твоего достоинства, не скрывая ничего, из того, что знаю.

— Не уверен, что можно перейти от… Одного учителя к другому вот так, просто.

— А я тебя и не тороплю.

Маг поднялся.

— Если передумаешь… я навещу тебя через неделю. Семи дней должно хватить, чтобы поразмыслить и решить, что ты хочешь от жизни. Безвестного прозябания с мечтами о том, что ты мог бы совершить, или великих тайн и открытий, свободы делать то, что хочешь ты, а не навязывают другие, объясняя это Судьбой и Долгом. До встречи.

Маг накинул капюшон и пошел к выходу. Огоньки в углах домика погасли, как только он скрылся за дверью.

Гринер не сразу решил навестить Тео и оставить ей письмо с описанием ночного гостя. Но потом, поразмыслив, решил, что если действовать осторожно, все пройдет как нельзя лучше. Почему-то ему показалось, что этот маг опасен, а, поскольку, что бы Гринер ему, Тео или самому себе не говорил про то, что «ему все равно», в глубине души он очень обеспокоился вопросами: зачем вдруг кому-то понадобилось переманивать простого недоучку на свою сторону и как долго за ним следили…

— Я просто подумал, — добавил Гринер после паузы, — что надо Вас предупредить.

— Правильно подумал, — одобряюще кивнула Тео и сделала еще один «глоток» из бутыли. — Очень вовремя, надо сказать. Еще днем я тебе бы не поверила. То есть, поверила, но не так, как сейчас… то есть…

— А теперь Вы путано говорите, — обвиняюще сказал Гринер.

— Если б ты выпил, сколько я, ты б вообще… — буркнула Тео. Она немного покривила душой, поскольку пьяна уже не была. И как раз сейчас готовилась проверить Гринера на предмет магической «метки», которую вполне мог прицепить к нему тот загадочный (но не для нее) маг. А заодно и свою навесить, чтобы, если ученику все же удастся ускользнуть, найти его быстро и без хлопот. Настроила магическое зрение и… уставилась на Гринера в упор.

— Что? — забеспокоился тот.

— Э-э-э… думаю, не выпить ли мне еще, — на ходу стала сочинять магичка, стараясь не выдать, что подозревает себя в полном и окончательном сумасшествии. — Что скажешь насчет наливки? Вишневой…

— Зря Вы так… Нет, конечно, не мое дело, но… — Гринер поднялся. — Это, собственно, все, что я хотел сказать. Ах, да. Когда этот Кен снова явится, я не собираюсь никуда с ним отправляться. Хватит с меня.

— Да погоди ты. — Тео пощупала карманы и извлекла трубку с кисетом. — Еще хотела у тебя спросить… демоны дери. Сейчас.

За дверью в коридор послышались шаги. На этот раз в кухню вошел Дерек, и, увидев Гринера, застыл. Послал Тео мысленный вопрос: «Хватать?», на что она едва заметно отрицательно покачала головой.

— Дер! — радостно заорала она, все еще изображая «наставницу во хмелю». — Ты посмотри! Кто пришел… А? Ученик мой любимый пришел. Правда, здорово?

Гринер, прекрасно понимая, что с появлением Черного мага шансы удрать резко сократились, невесело улыбнулся и развел руками. Вот, мол, я, делайте, что хотите.

— Вижу. — Сказал Дерек. — Здравствуй, Гринер. Все нормально?

— Спасибо, что спросили, — ответил юноша, косясь на Тео. — Хоть кому-то интересно… Да, в общем — все в порядке.

— Нет, Дер, ты глянь, кто пришел! — повторила Тео, вскакивая на стол. — Это же Гринер!

— Я вижу, — принюхавшись, маг посмотрел на две бутылки, стоящие в опасной близости от сапога Тео. Недовольно поморщился.

— Нет, ты посмотри, кто к нам пришел! — уже сквозь зубы повторила магичка.

Дерек скосил глаза на хоть и потрепанного жизнью, но свободолюбивого ученика. И охнул.

Гринер нервно заозирался. Да что с ними такое? Стоит оставить учителей одних, начинают пьянствовать беспробудно и в безумие впадать. Поразмыслив, он пришел к выводу, что на Тео надеяться нельзя, и задал напрашивающийся вопрос Дереку:

— Что со мной не так?

— Ну, как тебе сказать… — маг замялся, посматривая на напарницу. — Дело в том, что ты, как бы… в общем, ты не Белый.

— Не Белый? — Гринер перестал понимать вообще все. — А какой?

— Черный, — ответила Тео, подняла бутылку со стола и протянула ученику: — Давайте выпьем за это?

Глава 5

Гринер принял бутылку из рук наставницы и, поставив ее подальше от Тео, покосился на Дерека.

— Может, ее надо… ну…

— Да трезвая она, — отмахнулся Черный маг и присел на краешек стола. — Придуривается.

— С самого начала?

— Нет, — ответила Тео, — когда ты вошел, я была пьяна, как сапожник.

Гринер облегченно выдохнул, что не укрылось от взгляда магички. «Объяснение только одно», — подумала она. — «Мальчику до смерти надоели обман и тайны».

— Сапожников давайте обсудим как-нибудь в другой раз, — попросил Дерек. — Сейчас я бы хотел понять, как так случилось, что ученик наш поменял Цвет.

— Да все просто. — Тео ухмыльнулась и спрыгнула со стола. Критически его осмотрев, она подняла двумя пальцами длинные куски кислой капусты. — Ты ошибся тогда, в ущелье.

Пока Дерек собирался с мыслями, чтобы опровергнуть столь вопиющую ложь, Тео взмахом руки убрала все лишнее со стола и пола. Кроме раскиданных по кухне стульев, ничто не указывало на то, что здесь происходило что-то неблагопристойное.

— Я не мог ошибиться. А ты вообще-то…

— Т-ш-ш-ш. Потом обсудим твой прискорбный непрофессионализм. — Тео подняла палец вверх. — Сейчас я хочу кое о чем попросить своего ученика. Гринер?

Юноша оторвался от раздумий и посмотрел на наставницу.

— Гринни… Я тебя очень, очень прошу… я сейчас позову Уэйна, это Белый. Он отведет тебя к остальным, там тебя занесут в список, зададут пару вопросов… И отпустят обратно. Так вот. Можешь рассказать обо всем, кроме того, что произошло вчера ночью.

— Я не понимаю, что происходит, — Дерек скрестил руки на груди. — Но Белым соврать нельзя, если ты не забыла.

Тео подвела глаза к небу и цокнула языком.

— Если Уэйн заметит, что ты что-то умалчиваешь, скажи, что пока не хочешь об этом говорить. Что потом обязательно расскажешь, но не сейчас, хорошо? Я его знаю, настаивать он не станет… И еще…

Тео подошла к мрачно смотрящему на нее исподлобья Гринеру, коротко обняла его. Он не сопротивлялся, но и не обнял в ответ — просто стоял с опущенными вдоль тела руками. Потом, держа за плечи и глядя ему в глаза, Тео раздельно сказала:

— Верь мне. Ты получишь объяснение. Когда вернешься от Белых. Обещаю.

— Хорошо. — Сдался Гринер.

— Вот и чудно. Дер, вызови Уэйна.

Черный маг, с видом «я-когда-нибудь-с-ней-свихнусь» нащупал под рубашкой кристалл на шнурке и на секунду прикрыл глаза. Посмотрел на Тео.

— Он идет.

В течение пяти минут маги и ученик сидели молча на столе, думая каждый о своем. «Глядя на нас, можно решить, что кого-то хоронят», — подумалось Тео и тут же вспомнилось, — «Рисса… Наверное, Белые увезли ее на юг, к мужу. Придумали более-менее правдоподобную версию случившегося… или оставили неподалеку от деревни, жители сами домыслят, какой зверь ее убил… Зачем им лишний раз демонстрировать свое существование…».

От этих мыслей стало тошно. Умом она понимала, что так будет правильнее, но… опять захотелось напиться.

Воздух перед камином поплыл, будто нагреваясь, хотя на самом деле это открывался портал. Замерцал синими искрами. Гринер знал — синий цвет — признак того, что портал не природный, естественные Двери выглядели, как движение теплого воздуха. Эта мысль прыгнула ему в голову, хотя необходимости в ней сейчас не было. Он как-то спросил у Тео, почему у нее порталы получаются разные, и она объяснила, что природные обычным зрением почти не заметить, постоянные, но сотворенные магами мерцают синим, ну а «пробитые» сразу, по необходимости — выглядят как синие прямоугольники либо овалы.

Гринер впервые видел Белого мага и был удивлен, что тот выглядит так обыденно и молодо. Стало даже немного обидно. Ну хоть кто-то из магов носит длинную седую бороду и широкий балахон, расшитый звездами? Или все предпочитают ходить в юных личинах? Хотя, если отбросить предубеждение об обязательной дряхлости мудрых (и наоборот), Белый Гринеру понравился.

Уэйн, появившись, сразу заметил Гринера и улыбнулся:

— Это тот, кто я думаю?

Тео оживилась и ободряюще хлопнула по спине ученика. Если б Гринер плохо ее знал, то подумал бы, что она хочет как можно быстрее сбыть его с рук.

— Он вернулся сам! — Еще и по голове потрепала. Гринер вынес эту неожиданную любвеобильность стоически… хоть и с мукой во взгляде. — И ты только глянь на него! Жутко смешно!

Белый маг нахмурился, вгляделся в юношу и брови его поползли вверх.

— Скажи, молодой человек… Как тебя зовут?

— Гринер. — Честно ответил Гринер. Это, видимо, удовлетворило мага, потому что он повернулся к Тео. Однако она угадала, какой будет следующий вопрос, и ткнула пальцем в Дерека:

— Вот он напортачил, я ни при чем, — и показала напарнику язык. — Я бы и спросонья не ошиблась, а он… Дер, тебе должно быть стыдно.

— Мне не стыдно, мне… Я не знаю, как так вышло, что я ошибся. Может, из-за того, что рядом был дракон… то есть — Тео. И его магическое поле каким-то образом исказило… — отчаявшись объяснить то, в чем сам толком не разобрался, Дерек развел руками. — Словом, он Черный. Как закончите с ним, я заберу. Думаю, других кандидатур на место его учителя нет? А то я бы с удовольствием отказался.

Уэйн брови уже вернул на место, но задумчиво прикусил губу. Когда Дерек упомянул свое желание отвертеться от наставничества, Уэйн, как показалось Гринеру, даже возмутился.

— Вот еще. Три раза отказался, в этот раз не выйдет.

Он еще раз посмотрел с сомнением на Гринера, и у того от взгляда Белого мурашки по спине побежали.

— Верну через пару часов. Хорошо, что я не успел отправиться на его поиски.

— А что со мной там будут делать? — Гринер посчитал свой вопрос уместным в данной ситуации. Уэйн, видимо, тоже, потому что не рассердился, а ответил:

— Запишу твое имя в большую книгу, а также твой возраст и Цвет. Потом познакомлю с Гвеном, он лучший врачеватель среди нас. Он поможет твоему телу справиться с изменениями…

— Какими изменениями? — удивился Гринер. А, оказывается, эти Белые не такие уж гордецы и зануды, как говорила его наставница… вернее, бывшая наставница, поскольку теперь, кажется, он перейдет в ученики к Дереку. Если решит остаться, конечно, а это вряд ли.

— Твое тело реагирует на магию, укрепляя себя и продлевая срок своего существования, — Уэйн, объясняя, открыл портал и показал на него Гринеру. — Многие яды, болезни и старение не будут способны повлиять на тебя…

Не прерывая рассказа, он вошел за Гринером в портал, даже не обернувшись на магов. Тео, дождавшись, пока маленькая синяя точка схлопнется окончательно, громко выдохнула:

— Ф-у-у-у-ух.

И покосилась на Дерека. Тот потянул себя за нижнюю губу. Приподнял руку, открыв рот, но передумал. Потом снова собрался что-то сказать, но смолчал. Словом, весьма красноречиво с помощью жестов показал, что очень хочет оторвать кому-нибудь голову, хотя бы изустно, но никак не может начать. Тео, не в силах вынести его мучения, разрешающе махнула рукой:

— Можешь не сдерживаться и крыть, как хочется.

— Какого… трахнутого демона… моя дорогая, сумасшедшая, безответственная напарница, тут происходит?

Тео демонстративно поковыряла пальцем стол.

— История долгая, — предупредила она.

— Ничего. Переживу.

— И начну я издалека…

— Обожаю жанр мемуаров.

— Хорошо… я пока приготовлю кофе, не против?

Тео присела у камина, разжигая дрова. Поначалу голос ее звучал глухо, и Дереку приходилось напрягать слух. Можно было, конечно, передать все события сегодняшнего дня мысленно, за несколько секунд — но Черный понимал, что его подруге необходимо выговориться. Обсудить, что произошло, возможно, узнать что-то новое о себе.

— Помнишь, что со мной было пятнадцать лет назад, когда мы только стали напарниками?

Дерек пересел в кресло, подняв его с пола. «Набедокурила тут», — подумал он. «Прошлый раз, когда она набрала охапку бутылок и убрала защиту от опьянения, был как раз тогда. Пятнадцать лет… Кто бы мог подумать, мы вместе уже давненько».

— Помню, что ты как опущенная в воду ходила. Родни сказал, что у тебя проблемы с самооценкой.

— Мы с ним никогда особо близки не были, даже в паре, так что он крупно промахнулся со своим предположением. И, кстати, ушел к Эфолю потому, что не знал, что со мной делать. Расспросить, предложить помощь или просто поддержать молча ему в голову не пришло. Род и по сию пору не отличается душевной теплотой и умением выслушать друга, и тогда тоже… но я не о том. У меня был ученик, Кендрик…

Тео рассказала Дереку о том, как Белые, напуганные перспективой появления вышедшего из-под контроля сильного мага, уговорили ее остановить ученика — любой ценой. Строго говоря, учеником он уже не был. Получил незадолго до этого звание подмастерья, хоть считал, что вполне способен самостоятельно, без учителя, направлять события в нужное русло.

— В своей самонадеянности он допустил смещение законного короля, убийство его семьи…

— Погоди, — остановил Дерек подругу. — Ты о ком сейчас?

— О Шароне. Да, не удивляйся, Шарон не сам додумался до этой «блестящей» идеи — свергнуть законного монарха и, во избежание его возвращения, покончить с ним раз и навсегда. Это Кендрик подсказал. Он же и помог совершить переворот. Тебе с корицей или кардамоном?

— Корицу… Я не знал.

— Я подозреваю, что и покушение на Беореля организовал тоже Кен. То, после которого король отдал мне на воспитание сына. Оно провалилось, по счастью. Но через пять лет Беореля все-таки убили.

— Тоже твой… Кендрик?

— Нет… к тому времени он уже был…

Тео поставила на стол две кружки ароматного кофе.

— Может, выйдем на веранду? Там легче дышится.

— Пошли.

Ночь выдалась теплая. На небе помигивали крохотные звезды. Тео, усевшись на перилах, достала трубку.

— Да, это в твоем стиле — предложить подышать свежим воздухом и закурить.

Тео улыбнулась, оценив попытку ее развеселить. Говорить не хотелось. Но, раз уж решила быть честной… Она рассказала, что произошло в пещере на острове Кристаллов, куда маги наведывались иногда за хрустальными друзами, которые помогали связываться друг с другом. Старалась говорить ровно, без эмоций — но Дерек все равно почувствовал, что воспоминания нелегко ей даются. Он накрыл ее руку своей и легонько сжал. Она благодарно улыбнулась.

— Сегодня днем, когда я пошла к Белым, они сообщили мне, что Кен жив. И даже каким-то образом сумел выбраться из камня.

— У меня ощущение, что я в пугающем сне. Когда он… освободился?

— Несколько лет назад. Точнее не скажу.

— И ты не заметила? Ты же была в пещерах недавно!

— Я… не заходила в тот зал. Проход был завален. Да и не хотела…

— Понимаю. И что Белые?

— А вот сейчас, Дер, — Тео отпила из кружки. Кофе получился такой, как надо. — Я скажу тебе то, от чего ты «проснешься».

Рассказ магички о том, как она изменила свои воспоминания для Белых, Дерек слушал молча. Но лицо его красноречиво говорило о том, что он изумлен.

— Солгала? Белым? Но… как?

— Сама не знаю, как. Пришлось импровизировать. Я вспоминала все так, как было, до того момента, когда споткнулась у входа в пещеру. А потом постаралась ярко представить себе несуществующий разговор. Сочиняла на ходу. Ты слышал настоящую версию и должен понимать, почему мне больше всего на свете не хотелось, чтобы они ее узнали. Вот, как-то так. — Она уставилась в темноту.

— А… то есть. Подожди, я сформулирую. Хотя нет, рано, в голове еще ничего не улеглось. Давай про Гринера. Что там произошло ночью, что ты не велела ему рассказывать?

— К нему приходил Кен. Да, собственной персоной, я сама удивилась. Прощупывал, проверял, будет ли Гринер ему помогать. В чем — трудно предположить. Хотя в чем Кен почти точно участвует, так это в этом деле с армией на юге Лиона. Это он достал для Лионеля Копье… ну, да я упоминала. Гринер ему не поверил. Молодец, конечно, но его подозрительность может и нам выйти боком… а, в конечном счете, и ему.

— Я бы подумал, что ты врешь… или фантазируешь. — Дерек почесал бороду. — Но это все звучит настолько неправдоподобно, что не может быть неправдой. Хотя что я понимаю, вон, даже Цвет не определил, как надо…

— Ты не ошибся.

Тео постаралась спрятаться за кружкой с кофе, но у нее это плохо получилось. В основном из-за того, что ей ужас как хотелось посмотреть на озадаченное лицо друга, и она, не удержавшись, снова улыбнулась.

— А помедленнее, для полных идиотов, можно?

— Гринер действительно сменил Цвет. Я смотрела на него еще раз, уже когда приняла привычный облик — Белый был, как пена морская.

— Тогда зачем ты… а, понятно. Ты не хотела, чтобы Уэйн узнал.

— Именно. — Тео кивнула. — Если бы Уэйн понял, что Гринер был Белым, а стал Черным, он бы забрал его с собой не на час или два. Его бы на кусочки разобрали… И не вернули бы никогда, а мне почему-то кажется, что он еще пригодится в будущем.

— А мне почему-то кажется, что ты кривишь душой, — заметил Дерек. — И что ты прикрываешься полезностью Гринера, хотя на самом деле ты к нему просто привязалась.

— Может и так. — Не стала спорить магичка. — Но и нельзя отрицать, что одно только внимание к нему Кена уже делает его важной фигурой.

— Эти ваши серые игры, — недовольно пробурчал Дерек. — Все беды от них.

— Не надо делать обобщений, — укорила его Тео. — А то обижусь. Все зависит от людей, что играют в эти игры.

— Ну, немного побрюзжать я могу… после всего, что ты на меня свалила. Хотя одному я рад — что, оказывается, с Цветом Гринера не ошибся. Значит, все же не полный идиот. Да, вот что еще меня беспокоит. Хотя нет, слово не то, скорее — интересует. Ты и впрямь расскажешь Гринеру про смену Цвета и прочее?

— Я? Нет. Ты расскажешь.

— Я знал, что тут какой-то подвох, — простонал Дерек. — А ты где в это время будешь?

— Буду играть в «свои серые игры», как ты выразился. Мне надо как можно скорее поехать к той армии, и перед этим еще успеть кое-что сделать в столице. Так что… я отправлюсь туда прямо сейчас. Вот только докурю.

— Может, все же отдохнешь сначала? Поспишь, искупаешься, а утром…

— Поспать я могу и в домике на Широкой.

Магичка отдала свою кружку Дереку, спрыгнула с перил и потянулась.

— Тей… — Дерек помедлил, подбирая слова. — Мне почему-то кажется, что ты просто… боишься встречи с Гринером. В свете того, что тебе сегодня пришлось вспомнить, я тебя понимаю, но нельзя же…

— Ты Черный, Гринер Черный, так что вполне логично будет, если ты расскажешь ему, что происходит.

Дерек отметил, что Тео уже дважды резко его прервала, и начала говорить короткими фразами. Сделав выводы, он сменил тему:

— А почему это ты решила его просветить? — Допустив в голосе некоторую ироничность, он засомневался, правильно ли сделал. — Может, он обойдется маленьким кусочком информации, как всегда?

Задавая такой вопрос, Дерек, конечно, лукавил. А еще он был уверен, что ей не так уж безразлично, как она пытается показать. Взять хотя бы тот факт, что Тео продолжала распоряжаться насчет ученика, хотя вроде как заявила, что больше не имеет к нему отношения. Сложив все это, нетрудно было понять, что она обеспокоена судьбой Гринера, он много для нее значит… Но почему-то Тео предпочитает, чтобы доверительный разговор с ним провел Дерек. Почему? Маг почти понял, в чем дело…

— Эй, ты меня не слушаешь.

— Прости, что ты сказала?

— Сказала, что у парня сейчас острая нехватка доверия. Он ко всем вокруг подходит с меркой: «много рассказывают», «что-то скрывают», «держат за дурака»… С этим нужно что-то делать. И самый лучший способ — напихать в него столько информации, чтобы он понял — не всегда приятно знать много. И даже не всегда полезно. Ну и ко всему прочему, смена Цвета и история с Кеном напрямую его касаются. Так что…

— Понял. Значит, мне не избежать этого наказания.

— В учениках нет ничего страшного, Дер, — улыбнулась Тео.

— Да что ты? После того, что ты мне рассказала…

— Гринер не такой, ты же знаешь. Кен был… есть — исключение. Я надеюсь. И вообще, мне пора. Поддерживай со мной связь, сообщай о Гринере, ладно?

— Хорошо…

Дерек, задумавшийся о перспективе обучать кого-то, выглядел обескураженным. Тео задержалась на пороге:

— Можно начать с того, как забирать энергию из окружающего пространства. А потом показать, как взаимодействовать со стихиями.

Дерек благодарно, хоть и рассеянно кивнул. Тео со смешком покачала головой и ушла в дом.

И как это он обещал самому себе пару часов назад? «Быстро написать письмо, взять продуктов и вернуться, так, чтобы никто не заметил»? Ну, реализация планов — точно не его конек. Гринер уже жалел, что не дал деру сразу же, как увидел наставницу с расфокусированным взглядом и бутылкой в руке. Надо было притвориться, что он — что-то вроде зеленых чертей, которые являются пьяным, набрать еды в мешок и сбежать.

Зато теперь хоть узнает, что из себя представляют Белые. Судя по тому, как охотно тот, кого Тео назвала Уэйном, рассказывал о магах, цвете и прочем, надежда эта была вовсе не призрачной. Может быть, они даже сделают так, чтобы головные боли, преследующие его почти что с самого его побега от Тео, прекратились.

Белый, кстати, продолжал говорить и после того, как они переместились в какое-то помещение. Единственное, что пока Гринер мог о нем сказать — темное и большое. И пол каменный.

— Таким образом, — Уэйн хитро посмотрел на юношу. — Твое тело изменится настолько, что человеком ты себя уже считать не сможешь. Но изменения эти болезненны и должны проходить под присмотром, иначе могут быть… последствия.

— Какие последствия?

— Тебе не кажется, что тут света маловато?

Маг прищелкнул пальцами, и Гринер, ойкнув, закрыл глаза.

Привыкнув к свету, он оглядел дом Белого. Каменные стены, крепкие дубовые балки. Комната, посередине которой они стояли, хоть и была большой, но свободного пространства почти не было — как и в кабинете у Тео, здесь было засилье книжных шкафов, комодов и столов, загруженных всякой всячиной. Ничего особенного, на первый взгляд, но этот бардак производил домашнее, уютное впечатление. Гринер, знай он такие слова, назвал бы ощущение от комнаты «гармоничным хаосом».

Из помещения вели две двери. Судя по основательности постройки, не на улицу — как минимум еще три-пять комнат, решил Гринер, не считая кухни и чего-нибудь еще. Хотя… с магами никогда нельзя быть уверенным.

— И что мне теперь делать? — спросил юноша.

— Для начала — сесть. Хочешь чаю?

— Ага.

Гринер присел на краешек стула, чинно положил на колени мешок и принялся вежливо рассматривать склянки и книги на соседнем столе. Словом, вел себя как человек, впервые пришедший к кому-то в гости. Да так оно и было, к тому же существовала опасность разбить что-нибудь стеклянное, а Гринер по опыту знал, что эффект может быть очень неожиданным. И почти наверняка — неприятным.

— Тогда я схожу, подвешу чайник и достану нам что-нибудь похрустеть, — предупредил Уэйн и вышел в левую дверь. Гринер из чистого любопытства отклонился на стуле — посмотреть, и понял, что оказался прав: за проемом находилась кухня, меньше, правда, чем у Тео.

Гринер подумал — а не вытащить ли немного еды из мешка, вроде как угостить, но потом передумал. Завязал потуже тесемки на горловине и принялся размышлять, сразу Белый начнет его «окучивать», или же сначала постарается расположить к себе. Юноша хотел бы быть готовым к каждому варианту, но вынужден был признать, что врожденное обаяние Уэйна, мягкость, с которой он общался и уютный дом существенно подорвали решимость противиться уговорам. Гринер дал себе обещание — не подаваться, оценивать ситуацию трезво и ничего не обещать.

Белый вернулся быстро, неся угощение и дымящиеся чашки на подносе. Радушно улыбнулся и скосил глаза на чай, мол, сейчас мы с тобой, наконец-то, спокойно поговорим. Хотя, может, Гринер неправильно истолковал его взгляд — в конце концов, они и до этого общались ровно и дружелюбно. Вообще от мага исходило такое странное ощущение… «Будто наконец вернулся домой», — подумал юноша, и еще раз дал себе слово не поддаваться излишне этому обаянию, потому что Кендрик вон, тоже был обаятельным, однако от него мурашки по спине бегали.

— Жаль, что ты не Белый, — сказал Уэйн, сдвигая в сторону свитки и баночки, чтобы поставить поднос на стол. — Мы бы устроили тебе церемонию принятия, в красивом мраморном зале… Кстати.

Уэйн посмотрел на Гринера, взгляд его потяжелел, и юноша подумал, что сейчас его начнут потрошить, медленно и со вкусом. А печенье — так, бдительность усыпить.

— Мне не дает покоя один вопрос, — медленно протянул Белый, проницательно глядя Гринеру в глаза, которые тот не отводил, боясь, что это послужит признаком вранья. — Почему ты сбежал?

— Ну я… э-э-э…

— Я сомневаюсь, что причина была в том, что ты испугался.

— Я не испугался!

— Ну, я же и говорю — сомневаюсь. Но если нет — тогда почему?

Гринер задумался. Уэйн ему нравился, а Тео просила не говорить о том, почему Гринер вернулся, но не о том, почему ушел.

— Я просто подумал, — начал Гринер, раздумывая на ходу, как бы попонятнее объяснить. — Что это все… ну, слишком для меня.

«Знает ли Уэйн о том, кто я по рождению? Не выдам ли я какой тайны, рассказав об этом? Надо говорить как можно более расплывчато».

— Мне нравилось быть учеником, но это тяжело. Я совсем не подхожу для этого. Понимаете, я был простым мальчишкой, а тут…

— Король по праву рождения? Маг?

Гринер с облегчением выдохнул. Он знает.

— Да! Я не готов. Может, буду когда-нибудь, но не сейчас.

— Знаешь… — Белый так и не притронулся к чаю, сидел напротив Гринера в кресле, сложив руки на колене. — Одна из самых больших ошибок, которые человек может совершить — это отказать самому себе в своей же судьбе. Поставить себе предел — и не пытаться достигнуть того, на что способен. Другим словом…

— Испугаться? — прошептал Гринер.

— Я этого не говорил. Ты сказал… но — да.

На Гринера нахлынуло полузабытое воспоминание. Точно такое же чувство он испытывал, общаясь с замковым жрецом Древа, когда тот корил его за какие-то шалости. Ощущение, будто ты обязан быть лучше, чем есть на самом деле. Будто мир ждет от тебя только правильных поступков. И не сказать, что это было так уж приятно — знать, что ты никчемный человек, неудачник, причем, только потому, что ты остаешься самим собой. Кто придумал такие правила, что все должны быть совершенны?

— Я не трус, — только и сказал Гринер, мрачно сверля чашку взглядом.

Уэйн тихо вздохнул.

— Пей свой чай, остынет. Его надо употреблять обязательно горячим, такой сорт. Оставим пока в стороне вопрос о том, почему ты ушел от наставницы… Мне хотелось бы знать, почему ты вернулся. Это, пожалуй, важнее будет.

«Вот оно», — подумал Гринер. — «Сейчас начнет выпытывать». И, в полном соответствии с наказом Тео, промямлил:

— Я сейчас не хотел бы… говорить об этом. Еще не до конца разобрался в себе.

— Хорошо, — не стал настаивать Белый. — Как тебе чай? Я добавляю в него некоторые травы, что растут тут, в предгорьях, получается приятно и полезно. Лучше всего собирать их весной, когда они еще полны жизненных сил, но ни в коем случае не срывать много, иначе растение может обидеться… что ты так смотришь, оно тоже — живое существо…

Гринер расслабился. То ли напиток, который он все-таки пригубил, подействовал, то ли плавная речь Уэйна — юноша стал клевать носом. Чтобы не разбить чашку, выскальзывающую из рук, он отставил ее в сторону — и тут с удивлением, правда, весьма вялым, заметил, что в комнату вошел еще один человек и уселся на стуле в углу. Или он находился там с самого начала, а Гринер его просто до этой поры не замечал? Во всяком случае, Уэйн на визитера не обращал ни малейшего внимания, продолжая описывать горные склоны, травы и настойки. Гринеру же этот мужчина с гривой седых волос, высоким лбом и добрыми глазами показался знакомым. Когда юноша уже хотел спросить Уэйна, видит ли он кого-нибудь в углу, чтобы тем самым развеять свои сомнения, знакомый незнакомец приставил палец к губам.

А потом Гринер заснул. И видел сон. Или, скорее, видение, яркое, похожее на реальность; но вместе с тем неуловимо сказочное, потустороннее и такое умиротворяющее, что ничуть не испугался, оказавшись внезапно вместо комнаты в доме Белого в лесу, на цветущем, залитом солнцем лугу. Деревья вокруг, как живые, дышали золотистым светом. Повинуясь непонятному, но непреодолимому желанию, юноша двинулся сквозь лес, туда, куда звало его что-то очень важное. Он вышел на небольшой холм — и увидел перед собой реку, темно-синюю, с белыми барашками — бурная ее вода пенилась у камней, торчащих то тут, то там.

Гринер понял, что ему надо на тот берег. Но боязнь утонуть заставила его сначала замедлить радостный шаг, а потом и вовсе остановиться; улыбка предвкушения чего-то чудесного пропала с его лица.

— Когда-нибудь ты наберешься смелости и попадешь на ту сторону, — услышал Гринер голос рядом с собой, и, обернувшись, увидел того самого седовласого мужчину, что сидел у Белого мага. Только тут он, если это было вообще возможно, выглядел еще мудрее и добрее. От него исходила некая притягательная, и вместе с тем пугающая сила.

— А когда? — спросил Гринер… и проснулся.

— Что когда? — спросил Уэйн, легонько хлопая Гринера по щекам. Тот понял, что лежит на чем-то твердом, высоко над полом.

— Не спрашивай, лишнее. — Раздался второй голос, в котором юноша с изумлением узнал того самого… из сна-видения. Так, значит, он настоящий…

— Это Гвен. Он уже закончил изменять тебя, а, следовательно… тебе пора возвращаться. Вот твои вещи.

Если в начале знакомства Уэйн показался Гринеру дружелюбным, то сейчас, определенно, он изменил манеру общения — она стала куда суше, и говорил он так, будто не мог дождаться, когда же избавится от хлопот с неоперившимся учеником. А, может, просто устал — выглядел он точно подавленно.

Второй маг, как понял Гринер — главный целитель, спорить с коллегой не стал. Помог слезть со стола, на котором Гринер лежал. Поправил на нем куртку.

— Иди, мальчик. Запомни только вот что, это касается твоего самочувствия в ближайшие несколько дней…

Дерек, дождавшись, пока синий портал, в котором скрылась Тео, уменьшится до размера светлячка и исчезнет, потянулся и помотал головой. Либо все это ему снится, либо он слишком устал, чтобы воспринимать окружающее остро, с приличествующим ситуации вниманием. Пожалуй, ему не помешала бы горячая ванна…

А она ему, видят Боги, просто необходима — пока Тео виртуозно врала Белым, Дерек успел вместе с Родни и Эфолем закрыть еще один прокол. И заодно уничтожить с десяток неприятных тварей. Неприятными они были, потому что омерзительно пахли и пытались откусить магам выступающие части тела; Дерек порядком изгваздался, пытаясь увернуться от быстрых тварюшек, пролетающих над головой с чмоканьем, от которого становилось не по себе. Вообще странно, что Проколы стали случаться так часто… надо бы не забыть спросить у Белых, почему: вроде бы до «пика» лет десять, не меньше. Обычно порождения Ничто появлялись из Проколов раз в месяц, иногда дважды. У них был свой цикл — раз в двадцать лет магам приходилось несладко, потому что ткань реальности, как объясняли Белые, становилась особенно тонка; но предыдущий «наплыв» был около десяти лет назад, и такие частые Проколы были точно из ряда вон. Но, раз Белые не бьют тревогу, значит, это случайность… Значит, можно расслабиться и позволить себе поплескаться вдоволь, вместо того, чтобы куда-то бежать, ставить всех на уши…

Дерек зажег масляную лампу, прихватил в кладовке пару полотенец и направился в купальню. Тео прожила в Араханде в общей сложности лет восемь, и лучшее, что она переняла от южан — это страсть к частому омовению. Посему, вернувшись как-то, она затеяла перестройку дома — в результате чего, с помощью Дерека, естественно, под фундамент были подведены горячие источники и после маги часто спускались под землю, понежиться в теплой водичке. Гринер бывал там редко: оно и понятно, в Вердленде только жители самых старых городов, построенных магами, знали, что такое водопровод и отопление. А в замках люди мылись, только когда блохи заедят. Или если работа грязная — и то, с наступлением холодов предпочитали не рисковать — в сырых, плохо отапливаемых комнатах легко было подхватить воспаление легких.

Дерек, открыв дверцу в конце коридора, ведшего из кухни к лестнице на второй этаж, стал спускаться, держа лампу повыше. Там, под землей, в небольшой пещерке, она будет не нужна, но на крутых ступеньках в темноте можно было упасть и что-нибудь сломать. Нет, маги, конечно, не падают, но привыкать всюду подстраховывать себя магией не хотелось. Опасная это привычка…

Пока спускался, Дерек вспомнил, как он впервые познакомился с Тео… Как раз лет пятнадцать назад, и, как сегодня выяснилось — почти сразу же после истории с Кендриком. Тогда он этого не знал, только удивился мрачности и подавленности новой напарницы.

Со своим предыдущим Серым Дерек не ладил. Да и глядя на Тео, тоже сомневался в том, что у них получится стать настоящей командой, парой магов… Ведь для того, чтобы работать вместе, недостаточно просто общаться, убивать монстров или любить один и тот же сорт пирожных. Должна присутствовать некая связь — возможно, не видная невооруженным взглядом, скрытая, но сильная. Как у братьев. Или у любящих супругов, что прожили вместе тридцать лет.

А в первый же вечер их знакомства Тео напилась. Вообще-то, сейчас, после стольких лет это казалось смешным — но тогда Дерек, кляня все на свете, подставлял тазик, придерживал волосы и терпел поток ругательств на трех языках. Причем один из них он слышал в первый раз.

Утром он спросил, что такое «Шррраггахдфсса» и с чем его едят, и получил ответ:

— Это на драконьем.

Пещера, а точнее, каменный зал, стены которого были сглажены магией, озарилась светом. Это сработали волшебные светильники под потолком, реагирующие на присутствие человека. Посередине зала, над небольшим бассейном, висел парок. Дерек потушил лампу, разделся и с наслаждением плюхнулся в горячую воду. Отмокнуть чуток, и можно будет намазаться специальной голубой глиной, которая прекрасно отмывала как грязь с тела, так и волосы.

Времени полно — Уэйн продержит у себя Гринера не менее двух часов. Дерек, раз уж выдался вечер воспоминаний, покопался в памяти — а как происходила его инициация у Белых? Ему морочили голову вопросами, объясняли основы магии, те, о которых он еще не знал, спрашивали о планах на будущее — а потом под шумок усыпили и изменили тело. Более внутри, чем снаружи, так что многочисленные дамы, с коими Дерек имел удовольствие проводить время, не выпрыгивали из окон в ужасе: внешне он выглядел как простой человек. А вот попадись он тому же Хоррасу для вскрытия (если представить себе такой почти невозможный поворот событий), тот от возбуждения, наверное, с ума бы сошел.

Интересно, о чем Уэйн говорит с Гринером… Дерек бы и попробовал подслушать с помощью магии, но знал — тут же получит «по ушам» от Белого, да еще и вызовет ненужный интерес к ученику, а там Уэйну останется только надавить на парня, и тот выложит всю правду. Хотя нет никакой гарантии, что он уже этого не сделал. Белые, все как один, отличаются потрясающим обаянием, которое по силе уступает только их въедливости. И если ученик оказался не так стоек, как думают Дерек с Тео, то минут через десять сюда заявятся все Белые… с кучей вопросов. Может, поэтому Тео так быстро сбежала из дома?

Хотя нет. Это было бы предательством, а она в принципе на такое не способна. Значит, причина в другом.

Гринер.

Почему Тео избегает встречи и объяснения с Гринером? «Ну-ка, Дерек», сказал сам себе Черный маг, «пошевели мозгами, не только Серые ведь это умеют. Сложи вместе все, что знаешь…» Похоже, новости о Кендрике основательно подорвали ее веру в себя, как в учителя. Нахлынули воспоминания… нет сомнений, она винит себя в том, что не уследила, не остановила вовремя — и теперь старается отдалиться от Гринера. Чтобы не допустить с ним той же ошибки. Причем какой точно — сама не знает, иначе все же попыталась бы. А она сбежала от проблемы. Правда, по своему обыкновению — к проблеме большей.

Дерек знал, что ей сейчас очень трудно, и хотел бы быть рядом — поддержать, поговорить, но… У него теперь есть ученик. И определенные обязательства.

Закончив купание, Дерек насухо вытерся, оделся и поднялся в кухню. Камин почти потух, поэтому маг разогрел воздух, чтобы не простудиться, подбросил дров в огонь и сел ждать Гринера.

Гринер так до конца и не понял, что произошло. Вот только что он беседовал с Уэйном и Гвеном, еще одним Белым магом; и уже стоит, чуть покачиваясь, посреди знакомой кухни в доме Тео. Голова кружилась, зрение фокусировались с трудом — но в остальном он чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Все тело, казалось, бурлило соками, как наливающееся жизнью молодое растение, хотелось прыгать, петь, танцевать и зажигать звезды. Правда Уэйн, перед тем как хлопнуть его по плечу и подтолкнуть к порталу, предупредил, что это ощущение вскоре пропадет, сменившись усталостью: телу нужно привыкнуть к изменениям. Так что лучше сразу лечь в кровать и перетерпеть приступ деятельности, чем потом до нее, кровати, ползти. Гринер так и собрался поступить, но увидел Дерека, сидящего за столом с книгой, и подумал, что хотя бы из вежливости нужно сказать пару слов, прежде чем рысью нестись к себе наверх.

— Вот и я. — Сказал юноша. Слов получилось три, но не беда.

— Вижу.

Дерек отложил раскрытую книгу страницами вниз, и Гринер машинально отметил про себя, что его Тео за такое отругала бы.

— Как себя чувствуешь? — спросил Черный, оглядывая Гринера с головы до ног, явно магически.

— Бодро. Но собираюсь лечь спать, потому что Уэйн сказал…

— Да, я знаю, сам через такое проходил. Уэйн прав. Ну что же, тогда, я думаю, обучение мы начнем с завтрашнего утра.

Гринер чуть было не взвыл. Все пытаются указывать, что ему делать!

Приподнятое состояние после «переделки» тела влияло не только на физические и магические возможности, но также и на настроение. И на способность им управлять. Крохотное, привычное возмущение вдруг раздулось до настоящей эмоциональной бури. На волне энергии, чувствуя, что захоти он — сможет разрушить город или построить дворец, юноша не стал вежливо отнекиваться. Он возмущенно упер руки в бока и, не замечая, что голос его звенит истеричными нотками, громко и, как ему казалось, твердо, ответил:

— С чего вы все вообще взяли, что я продолжу учиться? И не собираюсь! Я ухожу завтра же, и не пытайся меня удержать! С утра уйду, рано!

— Понятно, — ухмыльнулся маг, сплел пальцы рук и хрустнул костяшками, будто разминая кисти. — Ты сядь.

— Что? Я не бу…

— Сядь. Я собирался сказать тебе завтра, но раз ты так решительно настроен и готов убежать с рассветом, а я, с другой стороны, не намерен караулить тебя под дверью — ты узнаешь все сейчас.

— Что — все? — спросил Гринер, присаживаясь. Ему стало немного стыдно за свой крик, и он решил хотя бы выслушать Дерека. Но потом все равно уйти. «Это же мое, правильное решение…» — подумал он. — «Оно идет из глубины души, а значит — верное».

— Все — значит все, — тем временем Дерек заложил руки за голову и откинулся на стуле, являя собой картину под названием «Расслабленный маг». — Ты, помнится, сетовал на то, что от тебя все скрывают. Так вот, сейчас ты узнаешь все-все-все, до последней мелочи — о событиях последних нескольких дней и том, что им предшествовало. Не уверен, что тебе станет сильно легче от этого, но… мы обещали тебе правду. Вот она.

И маг рассказал Гринеру о войне, Кендрике, Тео, Белых; о событиях вчерашних и пятнадцатилетней давности, опуская лишь мелкие детали, ненужные подробности — и еще он умолчал разве что о своих догадках по поводу того, почему все это рассказывает ученику не Тео. Говорил он долго, и Гринер уже успел подрастерять львиную долю своего подъема и наглости, а если совсем честно, то он сейчас с большим удовольствием заснул бы без задних ног. Но слушал, потому что открывались ему вещи странные, в чем-то даже пугающие… и несущие с собой такой груз ответственности, что, когда Дерек закончил, Гринер еще некоторое время не мог сказать ни слова.

— Ну вот, теперь ты все знаешь — подытожил маг. — Не уверен, что тебе удастся теперь заснуть, ну да это твои проблемы. Что хотел, то и получил. И, может, это научит тебя не желать слишком многого. Впрочем, возможно, я несправедлив к тебе и ты только рад, что секретов больше нет, не знаю. Иди спать, а утром решишь, хочешь ты теперь уходить или нет.

— Да. Я, пожалуй, пойду лягу, — неуверенно проговорил Гринер и попытался встать. Но ноги стали подкашиваться. Дерек вскочил и подхватил ученика.

— Я отнесу, не дергайся. — Он взял его на руки. — И отпусти ты наконец этот дурацкий мешок, никуда он от тебя не убежит. Вцепился, понимаешь, будто там не жратва, а спасение вселенной…

Дерек с иронией заметил про себя, что, приняв мальчика в качестве ученика, стал говорить почти как Тео…

А Гринер заснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

Сны его были неспокойные.

Утром, и вовсе не на рассвете, как предполагал Гринер, а ближе к полудню, он спустился на кухню и застал там читающего Дерека. Гринера до сих пор удивляло, что оба его наставника то и дело хватаются за книгу. В обычных домах книги были редкостью, а в замках, хоть те и могли похвастаться библиотеками, тем не менее, почти никто не читал. Тяжелые тома в позолоченных переплетах служили чаще признаком богатства и значимости. До того, как попасть к Тео, Гринер держал в руках разве что сборник сказок, потрепанный и с выцветшими картинками — его подарил ему старьевщик, остановившийся на одну ночь в замке, в награду за помощь. По этому сборнику Гринер учился читать, и он же сформировал его представление о мире, как о месте, полном удивительных вещей, таких как добро и справедливость. И пробудил в нем жажду приключений… В общем, такого книголюбства, как у магов, Гринер до сих пор ни за кем не замечал. Они, казалось, использовали каждую свободную минуту, чтобы пошелестеть страницами.

Что читает Тео в часы досуга Гринер, благодаря знакомству с «Необычайными любовными приключениями Агнесс», уже знал. Он покосился на книгу, что держал в руках Дерек.

«Трехмесячная осада замка Бландшпиль». Интересно. В свете надвигающейся войны… или одно с другим не связано?

— Ну ты и спишь… я уже успел потренироваться с мечом, нарубить дров и воды принести, — сказал маг, не поднимая головы от книги. — Как, подумал?

— Не успел, — признался Гринер. — Сейчас поем и…

— А, ну, давай…

Юноша и правда не раздумывал еще над своим положением и последующими действиями. Сказать, что полученные вчера сведения ввергли его в состояние полного ошеломления — ничего не сказать. Но он так устал, что уснул, а с утра бурчащий живот занимал все его мысли.

После двух бутербродов с ветчиной и одного с вареньем Гринер был уже куда как более расположен ворочать мозгами. Чем и занялся. Дерек, казалось, забыл о его существовании, с головой уйдя в осадные перипетии. Так даже лучше.

Пытаясь на основании всего, что узнал, сделать выводы и принять решение, Гринер столкнулся с проблемой. Вернее, с двумя.

Во-первых, проснулась совесть. Она, в общем-то, и не засыпала, царапая его своими коготками все то время, пока он разгуливал в гордом одиночестве по лесам. Но если раньше совесть лишь бессильно вопрошала, как он мог бросить свою наставницу, которая «и стол, и кров и вообще», и выглядела при этом неубедительно, то сейчас она получила на руки столько козырей, что могла себе позволить победно молчать, выразительно похмыкивая.

Во-вторых, Кендрик с его предложением «заглянуть через недельку и получить ответ» никуда не делся. Зная теперь, кто он такой, этот странный ночной визитер, Гринер совсем не был уверен, что хочет его видеть. Скорее, даже наоборот.

Судя по всему, выходило, что придется остаться. И, хотя еще вчера он был почти уверен в том, что уйдет, сейчас Гринер испытывал странное чувство недоверия к себе. Как понять, когда твой внутренний голос говорит правду, подсказывая единственно верный путь, а когда испытывает тебя на прочность, предлагая сбежать от проблемы? Хорошо говорить «Слушай свою интуицию», а если она сегодня говорит одно, а завтра другое?

В итоге, помучавшись, Гринер вернулся к старому испытанному методу — решил положиться на собственную порядочность и разум. А шестое чувство, или внутренний голос, или как его там, пускай остается запасным вариантом.

— Кхм, — кашлянул Гринер, привлекая внимание Дерека. Тот поднял голову. — Я решил остаться. И учиться.

— Тогда твой первый урок…

— Что?

Дерек глубоко вздохнул.

— Твой первый урок у меня. Хм, а это забавно. Начнем, пожалуй, со стихий, а именно — с Воздуха. — Дерек потянулся, разминая затекшие от долгого сидения в одной позе плечи и отложил книгу. — Воздух… Воздух… Даже не знаю, с чего начать. Он, определенно, невидим глазу. Но состоит из мельчайших частиц, из них все состоит, в общем то. Но еще в воздухе находятся пыль, влага… И когда маг устраивает, скажем, иллюзию чего-то в воздухе, он просто концентрирует эту влагу определенным образом и… Слушай, а давай теоретическую часть с оптикой, отражениями, радугой и прочей скучной ерундой ты почитаешь сам, а?

Гринер, сидя с куском хлеба в руке и старательно наморщенным лбом в попытке усвоить всю эту информацию, очнулся и радостно закивал.

— Я тебе просто покажу. Только смотри магически.

Перед Дереком засияла семицветная радуга. Затем она замерцала и превратилась в сияющий цветок — с крупными алыми лепестками и ярко-зеленым стеблем.

— Видел, что я сделал?

— Видел. — Гринер прищурился. — Но если вы спросите меня, как именно вы это сделали, я не смогу объяснить.

— А повторить сможешь?

Юноша вытер руки о штаны.

— Попробую.

Первая в его жизни иллюзия вышла коряво — вместо прекрасной девы взору предстало нечто весьма отдаленно напоминающее человека, без носа, но с тремя глазами.

— Ты выбрал слишком трудную иллюзию для начала, сделай что-нибудь простое. Зеленый шар, к примеру… А потом…

Гринер попробовал, и у него даже получилось.

Дерек с затаенной гордостью посмотрел на ученика. А это оказалось не так страшно, как он думал — учить. Всего лишь вспомнить, что ему говорил Морган… ну, и от себя добавить.

— Потом я научу тебя работать с огнем, землей и водой. И собирать энергию. И…

«Кажется, он вошел во вкус», — подумал Гринер.

К вечеру голова у Гринера гудела, как улей — и от количества знаний, которые Дерек с помощью стопки толстенных фолиантов умудрился к нему впихнуть, и от… да, собственно и одного этого хватало, чтобы начать бросаться на книги, пытаясь их покусать. Черный маг, судя по всему, заметил настрой Гринера и, опасаясь за библиотеку, с таким тщанием собираемую им и Тео на протяжении нескольких десятилетий, дал ученику передышку. Которая заключалась в том, что Гринер мог просто посидеть, ничего не делая и попивая кофе, сваренный для него Дереком.

Но полностью отстраниться от усвоенного у юноши все равно не получилось — как он ни старался. Минут десять он смотрел в окно, на сад, в который заползала темнота, а перед глазами то и дело мелькали рисунки из книг, строчки, буквы… Чтобы отвлечься, Гринер попробовал завести с Дереком разговор, причем достаточно откровенный, предполагающий доверие — раз уж новый наставник заявил, что теперь ничего скрывать не будет… вот он и проверит.

— А этот Кендрик… он опасен? — спросил Гринер.

Дерек, вопреки ожиданиям Гринера, не фыркнул, как обычно делала Тео, и не посмотрел жалостливо, как обычно делал сам, а сказал:

— Да.

Этот короткий ответ заставил Гринера призадуматься.

— А что мне делать, если он вернется, как обещал?

— Что нам делать, хотел ты сказать. Во-первых, сюда он не сунется. А во-вторых, скорее всего, он и не собирается появляться.

— Как так?

— Ну сам посуди. — Дерек поднялся со стула и принялся зажигать свечи в канделябрах, стоящих у стола. — Он знает, что ты учился магии. И то, что ушел… Наверняка в курсе, от кого. — Маг умолчал о том, что, возможно, Кендрик усмотрел в Гринере то, что заметила вчера Тео, а именно — смену Цвета, и захотел использовать это в своих интересах. Умолчал не потому, что решил скрыть это от Гринера; пусть парень сам догадается, если сможет. Честность честностью, а готовые ответы подносить ему на блюдечке никто не обещал. — Смысл ему являться за тобой, учитывая, что ты — так называемая «темная лошадка»?

Гринер метафоры не понял, потому что никогда не видел ежегодных скачек, что проводились в столице, но общий смысл уловил.

— Так, значит, он не придет? Зачем же он пришел в первый раз?

— А ты подумай.

— Ну… возможно, он хотел понять, сможет ли привлечь меня на свою сторону… но тем самым он как бы открылся, ведь я почти наверняка бы побежал… пошел рассказать обо всем своему наставнику, кем бы он ни был. А если он знал, у кого я учился… Выходит, он хотел дать знать Тео, что вернулся?

— Почти наверняка.

Гринер подумал, что до таких сложных подковерных интриг ему еще расти и расти… но, имея таких учителей, как Тео и Дерек, у него есть шанс. Вот только нужно ли это?

Глава 6

После разговора с Дереком Тео поднялась к себе — пополнить запасы наличности. Кошелек стал слишком тощим, а ей предстоял долгий и непредсказуемый путь.

Тео не знала, да и особо не интересовалась, как другие маги зарабатывают себе на жизнь. Сама она, когда средства заканчивались, отправлялась в горы — к залежам драгоценных камней, золота или серебра. Основная часть вырученных денег уходила на поддержание баронства Дурстхен — к тому времени, как магичка «получила его в наследство», замок пришел в упадок, а те несколько деревень вокруг, откуда еще не сбежали крестьяне, находились на самом краю нищеты. Тео вложила все золото, что у нее было, и еще несколько месяцев бегала по горам, ковыряя месторождения, чтобы возродить баронство. У нее получилось, и сейчас оно в основном находилось на самообеспечении, но время от времени нужно было помочь то тут, то там. Еще часть денег она отправляла в Араханд — там у нее был большой дом, который тоже нужно было содержать. Ей же хватало сотни золотых в месяц, учитывая дом в лесу и привычку вкусно и дорого поесть. Но сейчас, перед тем, как отправиться на юг Лиона, Тео решила обезопасить себя хотя бы с денежной стороны, раз уж она отправляется в полную неизвестность.

Распотрошив свой заветный сундучок, она набила два кошеля тяжелыми золотыми монетами. Около полутора сотен — должно хватить… Забрав из шкафа запасную одежду, она шагнула в портал, ведущий на Широкую.

Вопросы, вопросы… их слишком много. Как Кендрик сумел освободиться — да что там, как ему удалось просто выжить? Когда именно он сбежал из плена камня? Какое отношение он имеет к армии на юге Лиона, и имеет ли? Зачем он приходил к Гринеру, и самое главное — как сумел его обнаружить, хотя Тео с Дереком даже близко не подошли к этому?

Самое неприятное было то, что почти все вопросы относились к невероятным, необъяснимым или неизвестным умениям врага. В том, что Кендрик — враг, Тео не сомневалась. Будь это не так, первым делом он пришел бы к магам… да и глаза его она забыть не могла — в тот самый, последний момент, когда ее ученик понял, что через секунду умрет. В них была ненависть.

Дом на Широкой улице был пуст, никто не таился по углам, но Тео чувствовала себя не в своей тарелке. «Чтобы успокоиться, надо разобраться в том, что я уже знаю, — подумала она. — И обдумать свои действия».

Ясно как день, что Кендрик жаждет мести. И цель его — Тео. Магичка попыталась представить, как поступила бы на месте своего бывшего ученика, но довольно быстро поняла, что, даже задействовав все свои способности Серого мага, не сможет вжиться в «шкуру» человека, проведшего Боги знают сколько лет в камне, кипя злобой и ненавистью. Тогда она, присев в кресло, одиноко стоящее посреди пыльной гостиной, прикрыла глаза и постаралась вспомнить того Кендрика, которого знала… У его ярости должны быть корни. У мести — причины. А, значит, он не будет действовать хаотично.

Допустим, его цель — отомстить своей бывшей наставнице. Являться лично и пытаться убить ее в поединке он не станет: слишком непредсказуем результат. В прошлый раз она победила. Значит, удар будет совершен не напрямую, через то, что наиболее ей дорого. Будь на месте Кендрика кто-то другой, он разрезал бы Гринера на кусочки в том домике, а потом подбросил бы его останки Тео с язвительной запиской. И нанес бы, кстати, самый сильный, безжалостный удар. Но Кендрик… у него было одно большое заблуждение (и Тео подозревала, что оно сыграло не последнюю роль в его отчуждении и обиде): он искренне верил, что наставнице плевать на учеников. Что она всецело захвачена своей деятельностью в королевстве. Сейчас, заставив память напрячься, она вспомнила, что Кендрик иногда говорил о Вердленде с ревностью… а, значит, все свои силы приложит к тому, чтобы развалить то, что она так долго и с таким усердием строила.

«Ну, по крайней мере», — подумала Тео, — «уничтожить целое королевство будет сложнее, чем распотрошить неопытного парня».

Эта версия выглядела логичной, и от нее Тео решила отталкиваться в будущем, если не появятся противоречащие ей факты.

Приведя в порядок мысли, она покинула дом на Широкой, и направилась в Гнилой квартал. Следовало предупредить Цыка, что ученик нашелся… и узнать у Тода, что там с наемным убийцей.

Цык только кивнул, узнав, что высматривать беглого паренька больше не надо. Да другого и не ожидалось. А вот Тод, когда Тео заявилась к нему с решительным выражением лица, проявил эмоций куда больше. Тео удивилась — он даже выглядел смущенным, что раньше за ним не водилось.

Тод, пока Тео его не видела, уже успел переехать в новое «логово». Все его укромные местечки, где он прятался то ли от завистников-врагов, то ли от облавы, можно было охарактеризовать именно этим словом: «логово». Всегда узкий вход, несколько запасных для побега, впечатляющий своим богатством и одновременно ветхостью бардак внутри. «Нора старой росомахи…», — подумала Тео, протискиваясь по коридорчику, заставленному старой мебелью.

— Лапочка, никаких новостей для тебя нет… Разве что сказочки про большого дракона, но то, как я себе думаю, сочинили бароны, чтобы втюхать таки королю какую-то заморскую девицу, — просипел старик, когда Тео, устроившись в кресле с драной обивкой, выжидающе уставилась на него. — Так что ничего интересного про убийцу, помимо того, что ты уже знаешь… Похоже, действовал один единственный идиот, и за свою глупость он уже поплатился — головой. Может кто и остался, но они затаились.

— Я уезжаю из столицы, — сообщила Тео, немного подумав. — Ты все же продолжай искать, вдруг что-то выплывет. А о том, что узнаешь, сообщай Томасу Ферфаксу.

— Ты с ума сошла? — искренне удивился Тод. — Он же законник, да еще из стражи. Меня заживо съедят, даже если просто заподозрят, что я с ним дело имею!

Тео побарабанила пальцами по столу. Тод был прав. Подставлять старого союзника ей не хотелось, да и не согласился бы он, сколько бы ни был ей обязан.

— А общение с бардом не ляжет грязным пятном на твоей репутации?

Тод хитро прищурился:

— Нет.

— Тогда передавай сведения барду Таллирену. Знаешь?

— Слышал. Найду.

Такие короткие фразы Тео понравились. Значит, Тод и впрямь не видит для себя опасности в связях с представителем музыкальной богемы. И, значит, все сделает.

— Я с ним договорюсь, чтобы он их приносил Томасу. Очень осторожно, тут ты можешь не беспокоиться.

— Бард и осторожность — слова несовместимые, — проворчал Тод, но спорить не стал.

— Зато ты и осторожность просто одно целое, — улыбнулась Тео, желая подмаслить старика. — У меня к тебе просьба еще будет. Серьезная.

— Ну давай свою просьбу…

— Мне нужно от тебя письмо к Шушеру. Или кольцо, что-нибудь в этом роде — словом, знак, что ты меня прислал и доверяешь, как… самому себе.

Такая просьба, и Тео это отлично знала, была хорошей проверкой для Тода, вернее, его лояльности. Просто так подобными знаками не разбрасываются.

— А зачем? — подозрительно спросил старик.

— Сама еще толком не знаю, — ответила Тео, — только этот Боклэр у меня в печенках сидит, а Шушер в его городе орудует. И золотом барон ему неизвестно за что платит…

На самом-то деле у Тео были подозрения, но озвучивать их этому хитрому пройдохе она не собиралась.

— Если ты пообещаешь мне, что не будешь глупить и от моего имени всякое… не такое делать… — Тод полез под драный полушубок и извлек из-за пазухи остро наточенный нож. Взял со стола монетку.

— Нет, не буду, обещаю. Скажу ему, что я наемница, которую ты послал, а знак — на самый крайний случай. Если он не поверит, что я на слухи приехала.

— Какие слухи? — прищурился глава воров, доцарапывая на монетке какую-то закорючку.

— Неважно, — подмигнула ему Тео. — Просто я «слышала», что у него есть работенка и попросила тебя дать мне рекомендацию. Это я объясняю на случай, если кто-нибудь из людей Шушера или он сам решат проверить…

— Да понял я, — раздражительно прервал ее старик, вертя в узловатых пальцах фернинг, но не собираясь пока его отдавать. — От Навеи, между прочим, где то неделя верхом.

— Вот ты сейчас на что-то намекаешь, намекаешь… — Устало вздохнула Тео, — а попроще можешь? У меня были тяжелые дни.

— Простота тебя погубит, — проворчал Тод, и мелко затрясся в смехе под грудой накидок.

На секунду у Тео возникло впечатление, что старик держит подле себя какую-то живую тварь, для защиты — уж очень странно выпячивались на нем шкуры и одеяла. Или у нее от переутомления что-то с глазами произошло, или… Тод вполне способен на такой сюрприз. Пара хорьков, специально натренированных — тоже мощное оружие, особенно когда противник о нем не знает.

— Ну-у-у… — протянула магичка, действительно чувствуя, как усталость давит на плечи. Тод, видимо, решил не испытывать ее терпение:

— Тебе для твоего дела понадобится больше, чем неделя? Потому что ты вполне могла бы провернуть все до того, как люди от Шушера приедут ко мне задавать вопросы. Так было бы гораздо проще, а гримироваться ты можешь лучше всех, кого я знаю… Приехала, сделала что хотела, сказала, что от меня, безо всяких знаков… а когда — и если — они приедут, я скажу что первый раз про тебя слышу. Как тебе?

— Или ты сейчас пытаешься вытянуть у меня цель моей поездки, или почему-то очень не хочешь выдавать мне свое «благословение» для Шушера.

— Я ему не доверяю.

— Вот как? И почему? — будь Тео чуть бодрее, она бы выпрямилась в кресле, почуяв подвох. Но она только прикрыла рукой глаза, наблюдая за Тодом между пальцами.

— Сложно сказать… — Тод пожевал губу. — Он зачем-то потянул в Навею нескольких очень хороших убийц и наемников. С месяц назад. И когда ты упомянула… Это как-то связано?

— С моим выбором «легенды»? Пожалуй, да.

— Ах вот как… ты, значит, в курсе, что он там что-то крутит против меня, людей собирает, а мне ни словечка? — надулся старик.

— Ты тут ни при чем, — отрезала Тео. — Как бы тебе не хотелось, ты не являешься центром мироздания. Дело в другом. Он… — магичка осеклась, раздумывая, стоит ли говорить Кривому Тоду о том, в чем еще сама не уверена. — Думаю, он передал этих людей барону Боклэру. А уж куда тот их направил… точно не к тебе под бок.

— Хорошо. — Тод принял решение: кинул Тео монетку. — Не в первый раз я доверяюсь твоим туманным объяснениям, и, к сожалению, не в последний.

Тео посмотрела на фернинг. На нем криво была нацарапана женская туфля.

— Спасибо, — улыбнулась она Тоду.

— Надеюсь не видеть тебя еще очень долго, — невежливо выплюнул слова прощания тот и закашлялся.

— И тебе удачи, Тод.

Пройдя до половины коридорчика, что уводил к выходу, Тео остановилась и тронула ручку двери боковой комнаты. Та была не заперта — и, хоть с трудом, но открылась. Оглядевшись, магичка поняла, почему: вся комнатушка была завалена старой мебелью. Дверь уперлась в какой-то комод и дальше открываться не желала, так что пришлось протискиваться в узкую щель. Окно в наличии имелось, а именно это и нужно было магичке. Она, стараясь не дышать пылью, которую потревожила, пробралась к окну и приоткрыла створки. То, что надо.

Она вылезла на крышу и, пригибаясь, отбежала к другому ее краю, откуда перепрыгнула на крышу соседнего дома. Почему ей вдруг пришло в голову уходить именно таким путем, она не знала, но интуиции доверяла. И, пробираясь по ночному Гнилому кварталу, она вертела в уме их разговор с Тодом. Вспомнив об упомянутом «умении гримироваться», магичка усмехнулась. Естественно, это была магия, а не краска и грим. У Тео имелось две личины, которыми она пользовалась в столице — невзрачная, хоть и не без приятности, внешность баронессы Дурстхен и бандитски-залихватская «физиономия» близкой подруги Тода. Во всех остальных случаях она предпочитала умение Серых быть незаметными. Невидимкой она не становилась, нет, просто на нее не обращали внимания. А если она заводила с кем-нибудь разговоры, то собеседник позже мог вспомнить разве что пол говорящего, да и то, с большим сомнением.

Выбравшись в безопасный район, она направилась к Талли. Сейчас она торопилась покинуть столицу, и ей было неважно, что барда придется будить или даже отрывать от девицы.

К слову сказать, так и произошло.

Талли снимал комнату в квартале, примыкающем к Университету Сореля. второй этаж, довольно скромные апартаменты для популярного барда — но они находились неподалеку от Ассамблеи и Университета, стоили недорого и хозяйка закрывала глаза на частые пьянки, гуляния и бренчание на лютне посреди ночи. У Тео даже была теория, согласно которой барды, даже востребованные, зарабатывают не так уж много, и при том тратят значительные суммы на свою внешность — одеваются у лучших портных, носят дорогие украшения и осыпают любовниц золотом. Ничего не попишешь — имидж обязывает. Вот и экономят на жилье и еде.

Чтобы не объяснять хозяйке, за каким демоном она заявилась глубокой ночью к барду, Тео решила проникнуть к другу так же, как ушла от Тода — через окно. Правда, это осложнялось тем, что здание, в котором жил бард, не имело таких выступов. Оно относилось к более поздним постройкам, в то время мода на барельефы и завитушки уже прошла… Конечно, Тео могла сразу запрыгнуть в окно предполагаемой комнаты Талли, но точно, какое из них его, она не помнила. Хорошо бы она выглядела, влетая в комнату какого-нибудь художника, разбив ставни и дорогостоящее стекло с вопросом «Талли, ты спишь?». Тео усмехнулась и присела на корточки на краю крыши противоположного дома. Обострила слух, чуть изменив форму внутреннего уха…

За тем окном храпят… там тишина… опять никого… а вот прямо напротив кто-то сладострастно сопит, и женский голос стонет как раз то имя, которое нужно.

Магичка дождалась, пока любовники закончат свое занятие и одним прыжком преодолела несколько метров до крыши напротив. Уцепилась за черепицу, попутно порадовавшись, что она новая и не выскальзывает из пальцев. Постучала носком сапога в ставню. Внутри зашуршало.

— Кто там?

— Дух Баллистера, — съязвила Тео. — Сейчас начну завывать, если не впустишь.

Окно открылось и Тео наконец-то смогла опереться ногами о подоконник. Замотавшийся в простыню Талли выглядел удивленным, но не слишком.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ага. Один мой друг начисто утратил чувство гостеприимства и заставляет свою подругу висеть на краю крыши только потому, что у него в постели…

— Ох, заходи, конечно.

Бард посторонился, бросив взгляд на кровать. Лежащая там девушка то ли уже заснула, то ли не была особенно любопытной. Тео запрыгнула внутрь комнаты.

— Поклонница? — шепотом спросила она, кивая в сторону девушки.

— Коллега. Так что случилось?

— Гринера я нашла, так что можешь больше не бегать обеспокоенно дни и ночи напролет по городу.

Бард смутился.

— Хотя ты, наверное, и не бегал. Но правильно. Тут другое дело. — Магичка еще понизила голос. — К тебе может прийти человек. Из Гнилого квартала. Не удивляйся, просто возьми то, что он передаст, или запомни наизусть, если мой друг не решится доверить сведения бумаге. И в тот же день постарайся передать все Томасу Ферфаксу, ты его знаешь, я как-то вас знакомила. Справишься?

— Легко. А ты уезжаешь?

— Да, и надолго. Удачи.. — Тео помедлила у окна. — Если твоя пассия спросит, кто я и зачем приходила, можешь сказать, что я шпионю на тебя и принесла ноты новой песни твоего соперника.

— Не учи меня врать, подруга, — усмехнулся Талли. — Фантазия у меня все равно богаче, придумаю что получше твоего объяснения.

Тео крепко сжала его плечо:

— Еще раз удачи тебе… и мне.

Она забралась на крышу. Внизу тихо хлопнули ставни — Талли закрыл окно. «Ну, раз уж эта ночь выдалась такой «крышескачущей», продолжим в том же духе», — подумала Тео. — «Теперь к Тому и прочь из города».

Проникнуть к Ферфаксу через окно оказалось куда сложнее — учитывая то, что на ставнях у него стояла сложная ловушка, могущая оставить неудачливого грабителя либо же шпиона без пальцев. Но Тео достаточно хорошо знала своего друга — сначала она, спустившись, набрала с тротуара пяток камушков, и все они улетели в окно Тома с определенной очередностью. Три, потом один и еще один. И, только дождавшись, когда окно откроется, Тео прыгнула.

Привыкший к такому ее появлению Том предусмотрительно отошел в сторону. На столе его горела лампа, да и сам он был полностью одет, из чего Тео сделала вывод, что заботы королевства преследуют его даже дома.

Разговор вышел короткий — Тому нечего было ей сообщить по поводу загадочного убийцы, а ей пришлось рассказать только о Талли и том, что он может прийти с информацией. Том был не в восторге, что она покидает Тэнниел в такое время, но, как всегда, выразил это лишь поднятием бровей.

— Свяжешься с Дереком, — успокоила его Тео. — К тому же я отправляюсь на юг Лиона, пока не спрашивай, ничего точно сказать не могу… но надеюсь, узнаю много нового.

Тео подозревала, что последняя фраза окажется пророческой. Как бы даже не слишком.

Присоединиться к армии можно было разными способами. Но самые легкие из них — в качестве маркитантки, или, например, женщины из разоренной ими деревни, находящейся в достаточном отчаянии, чтобы прибиться к армии, имели один большой минус. Тео нужно будет находиться как можно ближе к командному составу, а кто же пустит войсковую девку близко к палатке начальства? Доставать сведения через постель ей не хотелось, да и глупо было бы. Это с высокородными изящными любовницами холеные сэры во дворцах делятся секретами своей службы в минуты страсти. А воины в такие моменты могут сказать разве что «тряси быстрее задницей, шлюха». Так что вариант только один — наемник. Но и с этим могли возникнуть сложности.

Можно было бы обвешаться орденами, выбежать из леса, стуча себя кулаком в грудь и заявить, что пришла помогать правому делу, но… Скорее всего ее нашпигуют арбалетными болтами, а потом уже станут выяснять, шпион она или сумасшедшая. И, поскольку спрашивать будет уже поздно, а вскрытие на эти вопросы не ответит, прикопают где-нибудь там же, в лесочке.

Потому-то она и попросила Тода дать ей какой-нибудь знак. Если ей повезет, Шушер и впрямь окажется увязнувшим в этой истории по уши, а если ее интуиция так же хороша, как и раньше, то он действительно отправил (через барона) нескольких опытных воинов и убийц к этой армии. Скорее всего, либо в качестве телохранителей Лионеля, либо как учителей для лопухов крестьян, из которых, в сущности, и состоит армия наследника лионского трона. Оба варианта ее устраивали.

Тео отправилась в «Доставку» почтенного Дерри, где купила быстрого, выносливого коня каурой масти. Правда, для этого пришлось долго стучаться в дверь, время-то было ранним даже для вестовых мастера Дерри. Да и то, на стук вышел лишь заспанный мальчишка, который пытался объяснить, что не имеет права продавать лошадей без хозяина. Магичка накинула сверху серебряный и сделка состоялась. Также она приобрела упряжь и мешок с отрубями.

Небо едва успело окраситься в бледно-розовый цвет, как Тео покинула столицу, направляясь к ближайшей Двери. Жаль, в Навее она была слишком давно. Если пробивать портал по памяти, велик риск впечататься в стену дома или оказаться под землей; мало ли что там настроили за семь лет? Так что придется делать крюк — сначала в сторону, абсолютно противоположную цели ее путешествия, в земли барона Ольдверга, потом на север, в гости к барону Гордойсу, и уж затем в Навею. Дорога займет два с половиной дня… что, конечно, куда лучше первоначальных десяти.

— А вот, скажем, дом ты можешь поднять? — спросил Гринер.

— Смотря какой.

Дерек бил рекорды терпения и уже был готов выписывать себе по этому поводу похвальные грамоты, как делают в канцелярии Его Величества. С ленточками и золотым шнуром. Но он дал себе обещание учить Гринера всему, что знает, не прибегая к убийству либо… самоубийству. И как Тео с этим справлялась?

Умом он понимал, что Гринер задает вполне нормальные вопросы для ученика. Память подсказывала, что он и сам был таким же. Значит, все дело в отсутствии привычки, а раз так, главное — дождаться, пока она возникнет.

«Недели две — и я смогу невозмутимо отвечать на любые, даже самые дурацкие вопросы», — убеждал он себя. И был готов приколотить себя к стулу, чтоб не сбежать до окончания этих самых двух недель.

— Ну… Наш, например. — После недолгого раздумья уточнил Гринер.

— Смогу.

— А гору?

— Только если она размером с этот дом, — буркнул Дерек.

— Ага, — Гринер задумался.

— А зачем ты спрашиваешь?

— Хочу знать, что сам смогу, а что нет. Интересно просто…

— Неправильный подход. — Дерек вытер рукавом лоб. Они с Гринером занимались обучением, чистя конюшню, чтоб не терять времени, да и пора было уже прибраться. Вечером они собирались пойти в деревню и забрать своих коней. — Сейчас ты ничего не можешь — ну, почти; так же как не знаешь, что сможешь в будущем, пока оно не наступит. Я имею в виду — не стоит сразу определять для себя границы. Может, ты станешь первым Черным, которому удастся поднять гору.

Гринеру эта идея явно понравилась, поэтому Дерек поспешил осадить фантазии ученика:

— Но мы, Черные, не занимаемся показательным поднятием гор.

— А чем занимаемся?

— Уничтожаем тварей, появляющихся из Проколов, закрываем сами Проколы. Помогаем Серым. Тео же рассказывала тебе?

— О Проколах? Да.

Гринер снял рубашку, промокшую насквозь от пота. Этот осенний денек выдался очень жарким, словно солнце забыло о близящейся зиме.

— Только вот я не понимаю. Разве ни разу никто не ускользнул?

— Почему же… Бывало такое, раньше — очень часто. Когда магов было меньше и они не всегда знали, где образуется разрыв между мирами. Многие из монстров, ночных тварей и магических злобных сущностей, что сейчас прячутся по темным уголкам повсюду — в городах и лесах, на болотах, в реках, — появились не просто так, а именно из Проколов.

— Как вьялла?

— Да. Но Прокола тогда не было. В городах они почему-то случаются реже. Она пробралась в наш мир давно, просто заснула на какое-то время, а тогда проснулась. Бывает, и сейчас мы не всех отыскиваем. Иногда они слишком мелкие, чтобы Белые их засекли, а иногда мы не успеваем к самому открытию и нам остается лишь надеяться, что оттуда не вылезло что-нибудь совсем уж ужасное и кровожадное.

— А вы не знаете, что вылезет?

Дерек на минуту отставил лопату, чтобы хлебнуть воды из фляги, подвешенной рядом, на вбитом в столб гвозде. Гринер с завистью посмотрел на него — старший маг, похоже, совсем не потел.

— Нет, не знаем. Никто не знает, даже Белые. Это может быть что-то известное — для этого ты учишь «Монстрятник», а может быть что-то совсем новое, и для этого-то… ну, не только для этого, конечно, нам нужны Серые. Они помогают определить слабые места твари, и, убив либо поймав ее, мы относим ее к Белым. Они записывают про нее все, что известно, и вносят в «Монстрятник». Записи, кстати, появляются одновременно во всех экземплярах. Тех, что у команд магов.

— И это все, что делают Белые? Подсказывают, где проколы и описывают потом тварей?

— Это уже немало, но нет. — Маг снова взялся за работу. — Белые хранят знания. Они лучшие лекари. Они изменяют тело мага, когда он обретает Цвет. Без их помощи мы жили бы столько же, сколько обычные люди… И погибали бы при столкновениях с тварями из Проколов в девяти случаях из десяти. Ты думаешь, маги сильнее, выносливее, быстрее других лишь для того, чтобы было чем похвалиться перед девушками в деревне?

— Нет, конечно, — покраснел Гринер. Не потому, что такая мысль пришла ему в голову… ну, почти такая. А потому что он понял, что Дерек заметил, как он заулыбался при словах «сильнее». Юноше стало стыдно.

Дерек внимательно посмотрел на Гринера. Паренек еще очень неуверен в себе. Это почти так же плохо, как если бы он думал, что является воплощенным совершенством. Почти, потому что из второго варианта получился такой, как Кендрик. Уж лучше первый…

— Мы такие, чтобы как можно лучше защищать людей, живущих в этих краях. Не будь мое тело изменено, я бы погиб при первом же столкновении с тварью из Прокола.

— А какое оно было? — с любопытством, скрывающим его радость от изменения темы, спросил Гринер.

— Расскажу как-нибудь… Еще о чем-то хочешь спросить?

— Конечно! Проколы появляются везде? И в море, и в Лионе? Или только у нас?

Дерек мысленно извинился перед учеником. Вопросы он задавал отнюдь не тупые, а самые что ни на есть важные.

— В Лионе тоже. Там работают три пары магов. В море… тоже есть кому присмотреть, да и не часто они там возникают. А в Араханде…

— О, да, про Араханд забыл…

— Ничего. Так вот в Араханде они не появляются вообще. Уже много сотен лет.

Гринер даже вилы, которыми раскидывал солому по стойлу, уронил и, выпрямившись, уставился на Дерека.

— Да, да. Арахандские маги давным-давно нашли какой-то способ. Теперешние, к сожалению, не помнят, какой именно — и Проколов там не было уже… чуть больше тысячи лет. Следующий вопрос?

— Э-э-э… Я понял, что Черные — это ударная сила, Белые ищут и лечат, а Серые распознают тварей, так? — Гринер взялся за вилы. Хорошо, что он одел перчатки, а то отвыкшие от грубой работы руки покрылись бы волдырями.

— С Серыми все не так просто, — ухмыльнулся Дерек. — Не знаю, их такими сотворил Создатель или они сами придумали это развлечение — но они очень… как бы сказать… склонны к тому, чтобы… вершить судьбы.

— Угу, — помрачнел Гринер, ощутив внезапную злость. Он стал резкими движениями разбрасывать солому, да так, что большую ее часть умудрился насыпать себе на голову. — Например, красть королевских младенцев и подбрасывать их чужим людям.

Дерек сделал вид, что не заметил реакции ученика, и продолжил объяснение спокойным тоном:

— Причем не всегда они вмешиваются напрямую. У них есть особая магия — они чувствуют линии судеб и идут по ним… Иногда они действуют вполне конкретно — слово тут, поездка туда, убеждение, советы, расспросы. Иногда — даже не зная, к чему именно приведет их поступок, они просто чувствуют, что так надо — роняют на мостовую монетку или же красят проходящую мимо девицу в рыжий цвет. И только потом выясняют, а могут, кстати, так никогда и не узнать, что оброненную ими монетку подобрал нищий… смог накормить семью, и не опустился до грабежа. Не убил в темном переулке того, кто сыграет потом значительную роль в будущем. Или некий купец встретил рыжую девицу, влюбился и женился на ней. И у них родился сын, вырос и принес много добра людям. Разве ты никогда не замечал за Тео странных, нелогичных поступков?

Гринер задумался.

Один раз Тео спустила по реке лодки рыбаков, отвязав их от шестов на пляже. Другой раз, когда они ездили за покупками в Дагорею, столицу графства, на территории которого жила Тео, она зачем-то рассыпала на улице леденцы. И в той же Дагорее, тем же днем, только чуть позже, столкнула с моста в воду абсолютно постороннего человека. Свесившись с моста, она извинилась перед жертвой, посетовав на свою неловкость, но Гринер видел, что она проделала это нарочно. А тот случай, когда она нахлобучила на голову стражнику ведро помоев, предварительно украв его в замызганной таверне? А он-то считал эти поступки частью ее эксцентричной натуры…

«Какое счастье, что я не Серый», — с облегчением подумал юноша.

Дерек дожидался, пока ученик выйдет из задумчивости, прислонясь к столбу.

— Еще вопросы? — улыбаясь, спросил маг.

— Да, в общем, все, — махнул рукой Гринер.

— Тогда залезь наверх и побросай оттуда вниз соломы побольше — про запас.

Ученик послушно поднялся по деревянной лестнице на сеновал. Дерек, сложив лопату в последнюю тачку с грязной соломой и навозом; развернул ее и покатил к выходу из конюшни. Уже поворачивая за угол, добавил:

— Закончишь — будет твое первое практическое занятие. Выйти из конюшни.

Гринер, все еще обдумывая странности жизни Серых, рассеянно кивнул.

Надо же… интересно, как это у них бывает? Они просто чувствуют что-то вроде зуда? Или им шепчет на ухо неведомый голос — кинь монетку, кинь!

С работой он закончил быстро, благо основную ее часть уже сделал. Сено приятно пахло — юношу так и тянуло улечься в него, зарыться с головой и поспать… Но, раз Дерек обещал ему задание, разлеживаться он не имеет права. Нет, маг не станет его ругать, просто пожмет плечами, и неизвестно еще, когда устроит следующее испытание… Гринер оставил вилы наверху и спустился по скрипящей лестнице. Если…

Не дойдя до своей рубашки, перекинутой через дверцу стойла, Гринер почувствовал, как что-то тянет его за ногу. Рывок — он резко вдохнул, — и вот он уже висит кверху ногами.

От неожиданности Гринер запаниковал. Правда, быстро справился с этим чувством, но ясности ситуации это не прибавило.

— Что за… — он посмотрел вниз… то есть вверх, где сейчас была его нога. Он определенно висел в воздухе, будто кто-то привязал его к стропилу невидимой веревкой. — Я идиот… — простонал юноша. — Дерек сказал не «выйди из конюшни», а «выйти из конюшни». Это и есть задание!

Он расслабился и осмотрелся магическим зрением. Так и есть. Тусклая красноватая веревка охватывала его икру, а другим концом обвивала балку. И узлов на ней было…

— Спокойно… — в критические минуты Гринер начинал разговаривать сам с собой… ну, и когда не было никого поблизости, могущего принять его за сумасшедшего. — Я просто ее развяжу…

В стойле неподалеку раздался шорох.

— Хорошо бы это была крыса, — сказал Гринер своему сапогу, пытаясь магически зацепить кончик «веревки».

Шорох усилился. Юноша вскинул голову и увидел, что солома, та самая, которая еще десять минут вела себя вполне мирно — когда он раскидывал ее по полу, — собирается в кучу, одновременно скручиваясь в жгуты.

— Ну да, ну да, как я мог подумать, что Дерек предложит мне всего лишь повисеть вниз головой часок…

Веревка все никак не хотела развязываться, и Гринер понял, почему. Узел был не простой, а с закавыкой — по сути, она врастала в саму себя. Значит, пытаться справиться с ней обычным способом, как с любой простой веревкой, не стоит. Юноша покосился на стойло. «Монстрятник» бы тут не помог, потому что ни на одной его странице Гринер не встречал таких созданий. Оба крупные, похожие на собак, но свитые из соломы — как куклы на Майский день.

«Если вокруг них надо будет всего лишь потанцевать с ленточками, я справлюсь», — внутренне усмехаясь, подумал Гринер. Раздалось рычание — вполне себе натуральное.

— Соломенные псы, прекрасно… — зашипел Гринер. — Ну-ка…

Он вспомнил уроки Дерека — как вызывать огонь и направлять его. Что же, хороший способ проверить его память… он сконцентрировался и запустил в ближайшего пса струю пламени. Тот вспыхнул мгновенно, не успев даже рыкнуть. Второй сгорел так же быстро, и Гринер вернулся к веревке.

Спустя пять минут пыхтения он справился… и даже не забыл подхватить себя в воздухе, чтобы не сломать шею при падении. Встал на ноги, пригладил волосы и взглядом победителя оглядел конюшню. Потянулся было за рубашкой…

— Э-э-э… не так все просто.

Он снова прибег к магическому зрению. И со свистом втянул воздух.

Вся конюшня была словно оплетена красными мерцающими нитями. Гринер подозревал, что Дерек специально не стал их скрывать, чтобы не угробить ученика в первый же день практики. Или даже подсветил их для наглядности. Однако, проблемы это не решало — кругом светились ловушки, не меньше десятка. Каждая нить, знал Гринер, задень он ее, активирует какое-либо заклинание. А они были всюду — на полу, прямо перед ним, на потолке… Словом, опутывали всю дорогу к выходу. Да он же просидит тут весь день, распутывая их!

Должно быть простое решение… Дерек явно не хотел, чтобы ученик проторчал в конюшне до ночи. Разве что решил в тиши залезть в ванну и почитать, отдыхая от вопросов…

С полчаса Гринер изучал хитросплетения нитей. И в конце, обреченно вздохнув, решил, что в пару заклинаний придется все-таки вляпаться — и то, если пойдет по стеночке, высоко задирая ноги. Юноша вспомнил пару самых заковыристых выражений Тео и с наслаждением произнес их вслух. Стало легче.

Он двинулся вперед, аккуратно, стараясь ступать так, чтобы не задеть нити. На миг замер перед первой ловушкой. И когда только Дерек успел их расставить? Гринер сделал шаг вперед.

Сначала ничего не происходило. А потом Гринер ощутил, как ноги стремительно погружаются в какую-то жижу. Оказалось, что хорошо утрамбованная земля под ногами вдруг превратилась в зыбучий песок. Гринер дернулся в сторону — поздно. Уже по колено… Он провел рукой над землей, и песок застыл. Беда была в том, что его ноги по прежнему были там же, в песке. И двигать он ими, судя по всему, не мог.

— Да что ж это такое! — Гринер стукнул бы от злости лбом в доски стены, но там была еще одна ловушка. Как нарочно. Как будто Дерек знал… — Стоп. Ничего он не знал. Я сам сюда вляпался.

Из этой неприятной ситуации Гринер выбрался — подтягивая себя вверх воздушной петлей, похожей на ту, в которую он попался в самом начале, и разжижая постепенно песок. Пролетев немного, он опустился на пол — дальше лететь было нельзя, сплошные нити заклинаний, — и дал себе минуту на отдых.

Следующую ловушку он прошел, использовав все четыре стихии. Когда он вышел на яркий солнечный свет, заставивший его зажмуриться, юноша был похож на чучело. Которое валяли по земле, окунали в грязь, воду, солому, снова грязь — словом, видок был не ахти. Волоча ноги, ученик мага поплелся в дом.

Дерек хрустел сушками над «Артефактами большими и малыми», когда Гринер вошел в кухню. Учеником можно было бы пугать девиц… и особо впечатлительных оборотней. Чтобы не запачкать полы, парень снял ботинки и поставил их у двери. Затем плюхнулся на стул напротив Дерека.

— Я приберу. Когда помоюсь. — Сообщил Гринер. — Я прошел.

— О, да. — Дерек с трудом сдерживал смех. Удержаться и не заржать в голос ему стоило больших усилий. — Ну… сейчас я закрою книгу, и ты мне расскажешь, как ты делал и что.

Гринер рассказал что.

Дерек приподнял одну бровь.

Гринер рассказал как.

Дерек приподнял другую.

— Что не так? — не выдержал движений лица наставника Гринер.

— Ну, я вижу два способа, которыми ты мог выбраться оттуда с меньшими потерями.

— И какие же?

Дерек почесал за ухом.

— Ты назад смотрел? — спросил он. Увидев, как Гринер округлил глаза, сам же и ответил. — Понял, не смотрел. Сзади тебя ловушек не было. Мог бы вернуться на сеновал, оторвать дощечку от задней стенки и спрыгнуть вниз.

— А второй? — убитым голосом спросил Гринер.

— Если бы внимательнее посмотрел, то заметил бы, что я оставил концы заклинаний висеть… ты мог ты просто втянуть в себя энергию ловушек и пройти безо всяких приключений. Да не расстраивайся ты так… — Дерек, перегнувшись через стол, похлопал ученика по плечу. — Задание было не в том, чтобы ты применил стихии — то, что ты это умеешь, я и так знаю, не зря же тебя гонял… а в том, чтобы ты умел видеть ситуацию в целом. Понимаешь?

— Угу. И я не справился.

— Это говорит лишь о том, что раньше ты с таким не сталкивался. Теперь — столкнулся и сделаешь, надеюсь, выводы. Так?

— Так. Не всегда нужно идти напролом. Почти всегда есть куда более простой путь.

— Молодец. Ладно, пошли вниз, к бассейну… отмоем тебя и — в деревню, за лошадьми.

Когда они возвращались верхом, третьего коня ведя в поводу, Гринер хмыкнул — достаточно громко, чтобы Дерек заметил.

— Да?

— А там сзади, ну, у задней стенки конюшни — правда не было ловушек?

— В этот раз — не было.

— То есть как? — переспросил Гринер.

Дерек, который менее часа назад выдержал нападение четырех деревенских красавиц (и это после утомительной уборки навоза и грязи), тем не менее, выглядел бодрым и веселым. Настолько, что Гринер ему даже позавидовал. Дерек покосился на ученика, чуть улыбаясь.

— Сам ответь…

Юноша задумался. Он уже привык к тому, что просто так маги ничего не делают — и уж тем более в обучении.

— Ну… думаю, существуют и такие ситуации, когда мне может показаться, что есть более простой путь, а на самом деле он будет даже опаснее.

— Так, — кивнул Дерек.

— Но как тогда узнать? Что правильно?

— Ну ты вопросы задаешь… — засмеялся Дерек. — Попробовать, конечно! Ты ведь не можешь видеть будущее, как Белые… хм. Теперь не можешь, — добавил он и слегка тронул каблуками бока коня. Тот пошел резвее.

Гринер тоже поторопил своего серого в яблоках конька, которого прозвал «Булкой» в честь самого любимого его лакомства. Пару минут он ехал молча, переваривая слова наставника, а потом, поравнявшись с Дереком, заметил тихо, словно бы в никуда:

— Спасибо… Вы учите лучше, чем Тео.

Дерек как-то странно посмотрел на него, но смолчал.

Они подъехали к дому, верхняя часть которого сияла охрой в закатном свете, а нижняя уже пряталась в тени. Виноград на стенах, частью желтый, частью красный, еще не осыпался. Дерек отправил ученика в дом, растопить камин, а сам направился в конюшню, ведя в поводу лошадей. Налил им воды, накрыл попонами, но корма сыпать не стал — в деревне их раскормили, стараясь угодить «колдунье». Бурча под нос ругательства по поводу того, что лошадей хоть иногда выводить надо, чтобы не застоялись, он закрыл двери в конюшню, но запирать не стал. Он остановился перед черным ходом, ведущим на кухню. Хотя можно ли было называть его черным, когда через парадный ходили раз в году? Дверь вела из маленького садика прямо на кухню, через веранду. Маг, повернувшись к дому спиной, осмотрел краешек леса, словно объятый огнем. Рука его потянулась к кристаллу на шее — но отдернулась. Не время сейчас. Незачем отвлекать ее… Потом.

Дерек вошел на кухню. Гринер, подняв голову, посмотрел на него отчего то испуганно.

— Ужинать будешь? — спросил маг.

— Еще бы, — ответил юноша, похлопав себя по животу.

Дерек взялся разогревать пшеничную кашу с кусочками мяса, которую приготовил утром. Оба, маг и его ученик, молчали. В камине уютно потрескивали дрова. Так же, ни говоря ни слова, Дерек с Гринером поели, юноша вымыл глубокие глиняные тарелки и пошел к двери, видимо, собираясь лечь спать. Но остановился.

— Дерек…

— Да?

— Я… зря так сказал про Тео. Я тут подумал… вспомнил вреднометр. Я ведь выбрал самый простой путь — прятаться от ее плохого настроения, но в итоге получилось еще хуже. Та же самая ситуация… просто я тогда не понял. — Гринер улыбнулся. — Она — хороший учитель.

Юноша удивился реакции Дерека на эти, казалось бы, простые слова. Маг поднял голову от книги и широко улыбнулся. На лице его явственно читалась гордость.

— Спокойной ночи, Гринер.

— Спокойной.

Тео прибыла в Навею утром тридцать первого октября.

Столица баронства уступала Тэнниелу величиной и древностью, но искупала это богатством и насыщенностью жизни. Обширные пшеничные поля, овцеводство и два торговых тракта — один с юга, из графства Хотстоун, другой — с запада. По южному тракту путешествовали редко, все же торговля с Арахандом еще только начинала зарождаться; но тех редких купцов, что отваживались ездить через Шепчущий лес, ждало богатство. Коробочка размером с ладонь, полная специй, стоила в королевских землях, как табун отменных лошадей. За локоть шелка давали золотой. Само графство Хотстоун могло торговать только рыбой и жемчугом — ну а этого добра хватало и в западном Недвиге, чтобы везти так далеко, еще и подвергаясь нападениям разбойников, которых на Южном тракте было в избытке. Но более всего путешественники опасались неведомых тварей и лесных злобных духов, что населяли Шепчущий лес.

С запада шли другие товары — скот, вина, масло и стекло. В Навее все это продавалось — и уже перекупщики везли товары в королевские земли. Почему так сложилось, почему купцы продавали все, не доезжая до Тэнниела всего две недели (пустяк по сравнению с уже проделанным путем) знали только боги и… наверное, Тео.

Шушер, судя по тому, что сказал ей Тод, жил на широкую ногу — не прятался по трущобам, а купил себе дом чуть ли не в центре Навеи, выдавая себя за купца. Впрочем, Тео не удивилась бы, узнав, что и легальный бизнес у него имеется, и еще приносит доход — живя в Навее, грех было не поторговать чем-нибудь.

Тео проехалась по одной из главных улиц города — Портняжьей. Лавки уже начали открывать. Подмастерья, зевая, выставляли на улицу столы с товаром, открывали опускные ставни, подпирая их шестами. Зазывать посмотреть ткани даже не пытались — если едет человек торговый, сам спросит.

«Разбаловались…», — подумала Тео, — «Тут даже на благородных смотрят свысока, если у них кошель худой…».

В Навее правили деньги и деловая хватка.

Дом Шушера обнаружился в конце Портняжьей, если ехать от северных ворот, а, значит, и впрямь почти в центре города. Приземистый, с решетками на окнах (дома без окон на первом этаже строили только в Тэнниеле и Эбенессе). Магичка спешилась и, поразмыслив чуток, постучала в деревянную дверь носком тяжелого сапога. Ждать пришлось долго.

Скрипнула дверца маленького окошка на уровне лица и из темноты дома на Тео уставились два больших слезящихся глаза. Судя по виду, она оторвала их от сладкого сна.

— Чё надо? — невежливо спросили из-за двери.

— Шушера, — коротко отозвалась Тео.

— Чё? Это дом купца Бронстока…

Тео пощупала челюсть, закатив глаза. Потом сделала губами несколько вращательных движений. Потом высунула язык. Это заставило стоящего внутри дома заткнуться. На время.

— Эй… что это ты делаешь?

— Проверяю, все ли у меня в порядке со ртом. Я вроде изъясняюсь достаточно четко… и не жую при этом. Может, с твоими ушами что не так?

— Ну все, сейчас я протащу тебя по улице… — пообещали из-за двери и послышался звук открываемого засова.

Тео отошла на пару шагов назад, чтобы ее не стукнуло дверью по носу. А могло бы — появившийся в проеме мужик с такой силой толкнул ее, что ручкой она наверняка проделала в стене дома вмятину.

— Очень глупо со стороны Шушера ставить на дверях не посвященного человека… — пробормотала Тео и добавила уже громче: — К тому же идиота.

Будь на ее месте кто-нибудь другой, он бы испугался. Детина, что вышел на мостовую, ростом и телосложением напоминал северного великана из сказки. Разве что, в отличие от народа Оллама, на лице его не было не то что признака интеллекта, там не было даже намека на мысли сложнее «Убить и съесть» или «Стукнуть и прикопать». Типичный вышибала. Он снял с пояса дубинку и показательно взмахнул ею в воздухе пару раз, а в конце шлепнул ею о ладонь. На языке преступного мира это означало: «Сейчас твои мозги растекутся по земле».

Впрочем, на языке любого человеческого существа это означало то же самое.

Тео могла бы показать ему пару универсальных жестов, понятных людям всюду от Седых отрогов до Южного моря. Или продемонстрировать свой меч, — но тот был приторочен к седлу коня, что меланхолично стоял неподалеку. Поэтому она подняла руки ладонями от себя и миролюбиво повторила:

— Шу-шер… Шу-шер…

«Неужели Тод ошибся с адресом?» — промелькнуло у нее в голове, когда она уворачивалась от дубинки. Здоровяк на переговоры не пошел, предпочитая старый добрый метод размозжения голов.

Тео «протанцевала» до своего коня, стараясь, чтобы дубинка свистела подальше от жизненно важных частей тела. Каурый, хоть мерином не был, отнесся к мельтешению вокруг совершенно спокойно, что позволило магичке добраться до меча. А, добравшись, она повернулась и усмехнулась в лицо здоровяку.

Теперь она могла бы, не напрягаясь, вырезать на конце его палки птичку, или, скажем, рыбку, но ограничилась простым похлопыванием мечом плашмя по ягодицам громилы. А когда он в ярости развернулся, поднырнула под дубинку и стукнула его яблоком меча по затылку.

— Первый этап пройден, — сказала себе Тео, глядя как оседает туша охранника. — Вот будет весело, если дом все-таки не тот…

Но Тод не попутал.

На вопли Тео, которая, зайдя внутрь дома, стала голосить и бренчать колокольчиком, мирно лежащим до этого на буфете, прибежал второй охранник, ростом поменьше и мозгами побольше. Он то и проводил магичку внутрь дома, только услышав имена Шушера и Тода. На слова Тео что, мол, там на улице стоит ее конь, которого следует разместить со всеми удобствами и валяется здоровяк с шишкой на голове, которого следует привести в чувство, охранник только рукой махнул:

— Сделаем. А с этим ничего не будет.

— Вот и хорошо, — ответила Тео. — А «этот» что, не знает имени своего хозяина?

— Да он ночью охраняет. Слабоват на голову, да, но силен. Ну и вообще, наши люди другим ходом ходят.

Они прошли пару комнат непонятного назначения, причем Тео на всякий случай старалась наступать туда же, куда и ее проводник. Затем поднялись по лестнице, миновали коридор, спустились по другой лестнице и оказались в большом зале, откуда было три двери — две в помещения дома, и одна, застекленная — во внутренний садик.

— А ежели приедут ваши издалека, которые не знают про другой ход?

— Ну все же обошлось, правда? — хитро взглянув на Тео, ответил охранник. — Вот. Ждите здесь.

И вышел в одну из внутренних дверей. Тео не осталось ничего другого, кроме как рассматривать зал и сад. А тут было на что посмотреть… Судя по всему, решила Тео, Шушер не бедствует и дела торговые вести умеет. По крайней мере, пол выложен дорогим мрамором. И гобелены на стенах мастерски сотканы. Никаких тебе расплывчатых пятен с узелками вместо лиц — каждую черточку видно. И стекло в двери, которая, между прочим, от пола до потолка, и весьма широкая. И…

Тео прекратила подсчитывать в уме стоимость отделки, подумав, что Шушер вполне мог убить или разорить предыдущего владельца дома, и подделать документы на владение. И это тоже, хоть и по-другому, говорило о его умении вести дела. Магичка поправила пояс, проверила, удобно ли висят на нем ножны и принялась рассматривать обстановку с другой точки зрения — нет ли щелей, где можно спрятать арбалет, и не выступает ли одна из плит пола чуть выше остальных. Оглядев все еще раз при помощи магического зрения, она решила, что раз никаких ловушек в зале не присутствует, Шушер наверняка выйдет с охраной.

И она не ошиблась.

Двери, за которыми виднелся еще один зал (не те, за которыми полчаса назад скрылся охранник) открылись и вошли двое. У одного рука лежала на рукояти меча, другой целился из арбалета Тео в живот. Она мило им улыбнулась, прекрасно понимая, что дернись она неожиданно — ее пристрелят. Ну, то есть попытаются. А она совсем не мечтала о том, чтобы на ее надгробном камне (который, по договоренности, Дерек, буде он переживет ее, обязан был омочить слезами) была выбита надпись: «Убита по-дурацки во время посещения преступного элемента среднего звена в грязном торговом городе». Только что-нибудь благородное, про спасение мира… На худой конец — «Умерла от экстаза в объятиях пяти красоток».

Пока Тео предавалась фантазиям на тему собственной гипотетической смерти, в зале появился еще один человек. Если совсем честно, Тео сначала решила, уловив движение краем глаза, что вошло сразу трое, но потом поняла свою ошибку.

Хотя из Шушера можно было бы сделать трех… или даже четырех человек, если они будут худосочными.

Он был чудовищно толст, однако двигался со странной для его комплекции грацией, а глаза его… о, давненько Тео не видела таких опасных глаз.

— Приветствую, — улыбнулся Шушер, и щеки его колыхнулись. При этом он слегка шевельнул двумя пальцами, на что Тео ответила тем же. Преступный мир пользовался тайным языком, чтобы распознавать своих и чужих, либо передавать во время сделок информацию, сказать вслух которую было бы глупо или опасно.

— Вы, как понимаю, ко мне от…

— Тода. — Тео полезла за пазуху, стараясь не делать резких движений, ведь арбалет не опустился ни на дюйм. А ей очень не хотелось бы, чтобы у стрелка сдали нервы, и ей пришлось бы демонстрировать полет, или, скажем, ловлю болта в воздухе. Притвориться, что он просто промазал, она в такой ситуации не смогла бы — он стоял шагах в семи, не больше.

Магичка достала фернинг и кинула его Шушеру. Тот ловко поймал монетку и внимательно ее изучил.

«Ну, Тод, если ты меня со знаком наколол, я тебе устрою… ночь Пургена…»

Пургеном прозвали королевского префекта, железной рукой наводящего порядок в столице лет тридцать назад. Как-то он решил вычистить Гнилой квартал от «преступных и низких элементов», и только вмешательство Тео спасло Тода и его подручных, о чем сам Тод вынужденно помнил по сей день.

Но все обошлось: Шушер улыбнулся, прищелкнул пальцами — молодчик с арбалетом расслабился, опустил оружие, — и поманил Тео за собой.

— Пойдем… побеседуем.

Они прошли в маленькую комнату, обставленную не без изящества — постарался ли прежний хозяин дома, или это Шушер обнаружил такой вкус, Тео так и не поняла, — и глава преступности Навеи уселся в огромное, под стать ему, кресло, сложив пухлые руки на животе.

— Ну… о чем речь?

— Слышала я, — начала Тео, стараясь ухмыляться как можно более злобно, — что тут неподалеку работенка появилась для тех, кто разбирается в воинском деле… а мне позарез надо убраться из крупных городов, но при этом и деньжат подзаработать…

— Ага… — сказал Шушер.

Глава 7

Добраться до той деревни, о которой говорил Дерек, оказалось не так-то просто. Тео никогда там не бывала, а, значит, открыть собственную Дверь не могла. Пришлось опять делать крюк через владения Келмворта. Но эта неудача с лихвой окупалась тем, как гладко все прошло у Шушера.

Правда, подробнее расспрашивать его о том, насколько в этой истории с армией увяз барон, Тео не решилась. Обычному, пусть и опытному наемнику ни к чему такие сведения — ему бы знать, кто, сколько и когда заплатит, да степень риска. Единственное, что она выяснила точно — что Боклэр таки отправил несколько своих людей на Юг Лиона. Знала, потому что шла именно к ним в подчинение — Шушер особо указал, что неких господ Марна и Фишера слушать беспрекословно, и еженедельную оплату получать тоже у них. Расспросив об умениях «наемницы», толстый бандит пожевал губу и отметил, что именно такие люди нужны «кое-где».

— А что делать-то? — спросила Тео.

— Землепашцев меч держать учить, — скривился Шушер, и, дождавшись, когда Тео скроит изумленное лицо, добавил: — И я не шучу. Но платят хорошо. И еще, как я понял, охранять одну персону. Главного, наверное. Только вот по времени не уверен — туда месяц добираться, если не больше, нужен ли еще кто-то им…

— Ничего, — подмигнула Тео. — То самое, что мне надо. Тихо, не пыльно.

— Только потому, что Тод прислал, — предупредил Шушер, макая перо в чернильницу. Он начеркал записку, запечатал ее сургучом и протянул Тео. — Если приедешь, а там уже никого, или обратно пошлют — на меня не пеняй.

— Само собой.

Магичка спрятала записку под рубаху. И напоследок пристально посмотрела в глаза главарю бандитов Навеи — чтобы чем дальше, тем больше у него стерлось из памяти, когда именно он отправлял очередного наемника в Лион. Вряд ли господа Марн и Фишер станут посылать вестового с расспросами, но если вдруг барон поинтересуется, Шушер скажет, что поехала одна, то ли неделю, то ли две назад… а то и три. На такое малое воздействие в стиле Белых ее хватило.

Дверь на земли барона Келмворта находилась всего в нескольких часах езды от Навеи — по хорошей, наезженной дороге. И оттуда в горы — тоже. Зато потом пришлось помучиться.

Следующая Дверь вела на склон горы. В лицо Тео ударил снег, завыл ветер.

«И почему эти горы называются Мокрыми?» — риторически спросила она себя, натягивая на подбородок шарф. Конь, который ранее проявлял завидное самообладание, при такой резкой смене погоды удивленно всхрапнул и попятился. Магичка потрепала его по шее, приговаривая, какой он хороший мальчик.

С трудом Тео удалось уговорить коня двигаться вперед. Снег, летящий прямо в глаза, заставлял жмуриться. Она и так плохо помнила, где находится следующий проход, а найти его в бурю представлялось и вовсе невозможным. Всего через несколько шагов пришлось спешиться и вести коня в поводу. Магичка высматривала пещеру, расщелину, да просто большой камень, за которым можно было бы укрыться от пронизывающего до костей, леденящего ветра. Но, как назло, магия везения отказалась срабатывать.

«Может, оно и к лучшему», — подумала Тео. — «Неизвестно, сколько пришлось бы ждать прекращения бури, может, она окончилась бы только через неделю… придется искать Дверь».

Идти приходилось по колено в снегу, но, по счастью, не рискуя свалиться в пропасть — этот склон был покатым, никаких тебе опасных и коварных ущелий по обе стороны тропинки, или нависающих над головой снежных наносов, готовых вот-вот сорваться и расплющить в лепешку. Но Тео все равно внимательно смотрела под ноги магическим зрением — под слоем снега вполне могли быть ямы. Но обошлось — они с конем никуда не провалились, только замерзли оба, пока добрались до очередной Двери. С глубоким вздохом облегчения Тео открыла ее и пошла в голубое сияние, таща за собой упирающегося коня. Тот, видимо, решил, что дальше будет еще хуже — и был приятно удивлен, когда оказался в осеннем лесу, безветренном и теплом.

Тео критически осмотрела себя и коня. Дрожащие от холода, облепленные снегом… Ну ничего, до деревни еще день пути, успеют обсохнуть. И даже выспаться — ехать в ночь по незнакомому лесу было немногим умнее, чем сидеть в горах, ожидая, пока буря утихнет. Вообще-то, она уже знала, в каком направлении располагается лагерь, но для поддержки легенды стоило заехать в близлежащее поселение и спросить у благоговеющих жителей с грозным видом, где тут армия истинного короля Лионеля.

Но встреча с местными произошла иначе, нежели себе ее представляла Тео.

Когда она за час до полудня следующего дня выехала по заросшей травой дороге к небольшому селению, встретили ее не фанфары, или даже трещотки с бубнами, а угрюмое молчание пустых улиц. Их и было то всего две, но определенное настроение — пустоты, заброшенности и неприветливости, — они все равно создавали.

Вообще-то деревенька была вполне чистая, опрятная и, судя по сложенным под навесом в конце главной дороги бревнам, промышляла лесом. Но между домов не бегали дети, женщины не переговаривались, вешая мужнины портки, старики не судачили на лавочках, как оно бывает в обычных селениях. Тео не заметила ни храма Древа, ни, если уж на то пошло, часовни Близнецов. Деревня будто вымерла. Если бы не чистота и отсутствие трупов на улицах, магичка бы подумала, что здесь недавно прошлась армия врага или болезнь.

Оставалось только выехать к традиционному колодцу посереди небольшой площади и дернуть за веревку колокола, подвешенного там же на шесте.

На трезвон, поднятый магичкой, все же вышли — двое мужиков, сжимающих в крепких, жилистых руках по мотыге. Взгляды их теплотой не отличались.

— Откуда едете? — спросил тот, что постарше, с проседью в бороде.

— И куда… — добавил второй.

Тео решила ответить честно, пусть даже в нее кинут чем-нибудь увесистым… вроде мотыги.

— Ищу лагерь. Мне сказали, где-то в этих местах спросить.

— Повезло вам, — протянул младший, с опаской оглядывая явно не пахотную лошадку под незнакомкой и меч на боку. — Два дня назад были тут от них, забрали наших парней.

Старший сплюнул.

— И что же вы, отдали? — не смогла удержаться от вопроса Тео.

— А что делать. Они сами пошли. Правое дело, законный король. — Медленно, не сводя с нее взгляда, ответил старший.

Несмотря на сказанные слова, воодушевления на лицах селян не было. Они явно осторожничали, вполне справедливо подозревая, что приехавшая направляется к лагерю не просто так, и за выказанное недовольство (или же наоборот, излишний энтузиазм) может вернуться во главе небольшого отряда. С факелами и оружием. Тео прикинула, насколько велика неприязнь местных — рискнут ли они закопать ее в огороде, вымещая злобу на вояк, что увели из деревни большинство молодых парней? И на всякий случай положила ладонь на рукоять меча, подумав, что, оказывается, население местное не так уж и радостно приняло возвращение законного наследника.

Селяне отступили на шаг. Тео коротко поблагодарила их кивком головы и направила коня в сторону, указанную селянами.

Похоже, выдался «день не-гостеприимства» — на подъезде к лагерю, который, к счастью, никуда не делся, магичку остановил патруль. Она ехала не таясь, по тропинке, и не очень удивилась, когда из кустов раздался повелительный окрик, призывающий остановиться. Но имена Марна и Фишера сделали свое дело — ее пропустили.

Тео видела немало военных лагерей на своем веку. Этот располагался посреди большой поляны; крайние палатки, как и полагается, в пятидесяти шагах от леса, чтобы не стать жертвами внезапного нападения, повозки вокруг, часовые на местах, чисто и никаких признаков шатающихся без дела людей. Похоже, присланные бароном люди хорошо знали свое дело — они сумели организовать отнюдь не воинственных крестьян, привить им что-то вроде дисциплины. Охранники посмотрели на нее не без интереса, но и вскакивать и орать о нападении не стали. Занятно…

Тео направилась к палатке, над которой развевалось знамя — золотой бык на алом, — и, спешившись, передала поводья подскочившему пареньку, судя по повязке на плече, кому-то вроде адъютанта. Хотя пока о наличии и распространении военных должностей в этой уже не маленькой армии (магичка насчитала около трех десятков палаток) размышлять было рано. Даст Древо — ей все расскажут, когда будут вводить в курс дела.

Солдат, несущий стражу у палатки, прошел внутрь, а вернувшись, кивнул Тео — «можно входить». Ее охватило волнение — от предстоящего разговора зависело многое.

Командирская палатка вмещала в себя многое — большой стол был завален бумагами, у стенок стояли сундуки, а ширма слева наверняка отгораживала спальное место. Здесь обычно жил Лионель, но сейчас (Тео расспросила патруль) он был в отъезде, и намеревался вернуться только через неделю. Для того, чтобы узнать все, или почти все, об армии, этого времени должно было хватить… Тео надеялась на это.

За столом сидел грузный мужчина лет сорока, может, и располневший за годы безделья, но навыков хорошего бойца не потерявший. Это стало понятно, как только он встал с табурета. И плавно двинулся к магичке, протягивая руку. Глаза его оценивающе прошлись по ее фигуре, задержавшись на лице. Рукопожатие его было крепким.

— Пополнение? — ухмыльнулся он, и не было понятно, рад он новоприбывшей или нет.

— От господина Бронстока, — утвердительно кивнула Тео. И протянула письмо от Шушера.

— А… — лицо мужчины поскучнело. Наверняка он, услышав о приезжем, ожидал кого-то полезного. Во взгляде его нетрудно было прочитать презрение к людям преступного дна. — Как зовут?

— Марга.

— И что ты умеешь?

— Сражаться. И учить других.

— Наемница? — оживился мужчина. И вдруг широко улыбнулся, еще раз протягивая руку. — Я Марн. Нейджел Марн. Где работала?

— В Инкаре, в охране Шестого купца Гильдии, затем у него же — начальником охраны, тренировала себе замену. Затем у… — Тео называла имена с легкостью, лишь иногда чуть запинаясь, будто бы вспоминала. Она хорошо продумала свою легенду: история наемницы, из-за пары неудач скатившейся до сомнительных дел. Естественно, не лучшая жизнь заставила ее обратиться к Шушеру. И да, вполне ожидаемый штрих — она все время должна доказывать, что женщина в военном деле может понимать не меньше мужчины. Марн тем временем поглядывал в письмо.

— В военных действиях участвовала? — вот он и подошел к этой теме.

Тео усмехнулась:

— Сколько, по-вашему, мне лет? Разве что считать за войну подавление мятежа крестьян в баронстве Падуа. — Она позволила себе улыбнуться, легонько, будто бы с сожалением. — Во время последней войны с Лионом мне было пять. Не подходящий возраст, чтобы махать мечом.

— А с чего вдруг вообще… такой выбор? — Марн присел за стол и приглашающее повел рукой. Тео осталась стоять. Напряглась, сжала челюсти.

— Мой отец был стражником. Братьев у меня не было, только сестры.

— Понятно. — Военачальник потер щеку. Спрятал письмо в карман. — Ну что же, сейчас пойдем на плац, где парни тренируются. А там решим, чем тебе заниматься. И, да… Придется тебе подучить военные ранги, как к кому обращаться, и тому подобное. Здесь с дисциплиной строго.

— Я заметила, — уважительно признала Тео, склоняя голову. — Как мне Вас называть?

— Капитан Марн или просто капитан.

Он встал и повесил на пояс ножны с коротким мечом.

— Пойдем.

Они прошлись по лагерю, и Марн показал, где хранятся припасы, где находятся кухня, стойла и намекнул, что от ее исполнительности будет зависеть, кем ее назначат и, соответственно, условия проживания. Сказал, что поначалу служить ей младшим инструктором, а потом видно будет. Тео, внимательно его выслушав, решила, что эта должность ей вполне подойдет — она предполагала отдельную палатку, хоть и небольшую, и стакан вина в день. На вопросы о том, какие цели у «Предводителя», когда армия выдвинется в путь и что, собственно, будет делать, Марн не ответил. Сказал только: «Твое дело научить крестьян оружие в руках держать и обороняться», и посоветовал заботы о целях и задачах оставить командованию. Тео спорить не стала.

На плацу вовсю кипела деятельность. Двое наемников обучали селян — Тео тут же заметила распространенную ошибку: парням дали в руки боевое оружие, и, судя по тому, как они им размахивали, получили они его совсем недавно. Все это навевало определенные мысли, но Тео решила пока оставить их при себе.

— Это Дронк и Гилмор, — представил наемников капитан, кивнув в их сторону.

— А господин Фишер?

— Капитан Фишер. Он сейчас на вербовке, вернется через пару дней. Эй! Дронк!

Тео выпрямила спину и вид приняла независимо-расслабленный.

Один из наемников, отвлекшись от увлекательного, но утомительного процесса выдачи подзатыльников деревенскому увальню с пикой, подошел вразвалку. Низкорослый, кривоногий, с побитой жизнью физиономией, он легко представлялся в узких улочках Навеи с ножом… «Верно, еще один, присланный Шушером», — подумала Тео, — «Да и легкое недовольство Марна это подтверждает».

— Вот, знакомьтесь, Марга, наемница. Будет тут инструктором, как и ты. Это Дронк.

— Мы вроде справляемся и безо… всяких там, — довольно неприятно усмехнулся мужчина. Марн кашлянул, и тот поспешил сгладить грубость: — Но, с другой стороны, больше инструкторов — лучше армия.

— Вот именно. — Капитан Марн повернулся к Тео. — Сразу приступишь или сначала отдохнешь с дороги?

— От чего мне отдыхать? — вполне резонно заметила магичка. — Я итак несколько недель в седле задницу отсиживала.

— Вот и славно. — Капитан еще раз оглядел плац. — Как закончишь, зайдешь ко мне, мой помощник покажет твою палатку и выдаст все необходимое.

Он ушел, а Тео осталась стоять напротив слишком уж сально улыбающегося Дронка. С одной стороны, портить отношения с «коллегами» ей не хотелось, но и давать себя в обиду она тоже не собиралась. Хоть и не на своем опыте, но она знала, как несладко приходится женщине в армии, тем более если та не повариха или маркитантка, а посягает на исконно мужское занятие — войну.

— Откуда приехала? — спросил Дронк.

— Из Навеи.

— А. Понятно. — Неожиданно для Тео он решил сменить тактику и вполне уважительно предложил посмотреть на имеющееся в наличии оружие для тренировок. Наверняка заподозрил что-то: например, что так внезапно свалившаяся на голову наемница заслана к ним специально, чтобы проверить, как они исполняют свои обязанности. Тео решила — что бы он себе там ни думал, она в любом случае доложит Марну о нарушениях, которых насчитала уже три. А сколько их наберется до вечера — и подумать страшно. Странное дело, подумалось ей, эти господа наемники словно бы специально учат селян так, чтобы при первом же столкновении с врагом от них, селян, места мокрого не осталось. Пока что эта «армия», состоящая из неумелых пахарей и лесорубов, судя по увиденному, могла напугать разве что таких же крестьян, как они. Даже городская стража Турена с ними справится без особых усилий.

К закату Тео насмотрелась на угрюмых, избитых своими же партнерами по тренировке селян и пришла к выводу, что ее или наградят десятком медалей сразу за инициативу, или же выгонят за то, что лезет не в свое дело. Но, придя в командирскую палатку, открыто высказала Марну все, что думала.

— Совершенно не учитываются ни телосложение, ни умения солдат при выборе оружия для них. Им сразу дают боевое оружие — они больше калечат друг друга, чем учатся. В пары их ставят всегда одни и те же — нет возможности отработать, скажем, бой пешего с мечом против копьеносца или конного. Да и вообще, начинать нужно с деревянного оружия и манекенов.

Марн слушал ее с каменным лицом.

— Не хочу показаться занудой или того хуже, доносчиком, но старшины Дронк и Гилмор не вполне… э-э-э… справляются с задачей.

— До сих пор мне приходилось работать с тем, что есть, — медленно ответил капитан, будто раздумывая, не слишком ли откровенен с подчиненной. — Но, думаю, я рад, что у нас появился человек, понимающий толк в подготовке бойцов.

Тео хотела было расспросить его подробнее о «Предводителе» и его планах, но капитан, отговорившись занятостью, отослал ее со своим помощником — устраиваться.

Палатка, что ей выделили, была на удивление чистой, даже почти новой. Вообще это ополчение было обеспечено всем необходимым, и даже сверх того — и все будто только месяц назад куплено у торговцев в той же Навее. Правда, приобретение такого количества оружия незамеченным не прошло бы, значит, доставали другим путем.

Тео распределила содержимое своего тощего мешка в прикроватном сундучке, порадовалась, что ее палатка стоит почти на краю поляны, что позволит ей отлучаться (буде возникнет такая потребность, ведь забот по закрытию Проколов никто не отменял) незаметно. Умылась и, едва успев стащить сапоги, провалилась в сон — за день она вымоталась, как… как инструктор по бою в ополчении.

Следующие три дня Тео уставала не меньше.

Старшина Гилмор оказался неожиданно приятным молодым человеком, в отличие от Дронка. Его даже можно было бы назвать красавчиком — если б не легкая хромота и ранние залысины. Но у него была обаятельная улыбка и, что самое главное — мозги, и последнее весьма раздражало недалекого Дронка. Понаблюдав за этой парой, Тео пришла к выводу, что Гилмор и сам бы мог навести порядок в этой странной армии — все-таки, три поколения стражников в роду, как выяснилось, — но парень страдал от излишней неуверенности в себе. В войне главное — опыт, и, соответственно, возраст, считал он, и посему не давал себе никаких шансов. Тео же, с одной стороны, плевать хотела на это утверждение, и высказывалась независимо от того, есть кто рядом старше ее, по званию либо по возрасту, чем заслуживала восхищенные взгляды молодого человека; с другой стороны, во многом он был прав, уж насчет возраста точно, только говорить об этом она ему не собиралась. Что за случай в его карьере заставил Гилмора бросить семью и, судя по его скудным рассказам о себе, теплое место городского стражника в Эбенессе — оставалось тайной. Но бежать ему пришлось быстро и, главное — далеко.

Капитан Марн за это время появлялся на плацу раз или два в день, хмуро кивал, но явно был удовлетворен. Или не явно — понять было сложно. По крайней мере, выговоров и эпитета «выскочка» по отношению к Тео не звучало. Но и похвал тоже. Скорее — молчаливое одобрение. Дронк пытался было подколоть ее, что, мол, благосклонность капитана она получила сначала через постель, а остальное — лишь следствие ее мастерства в ней, но магичка игнорировала его со скучающим лицом, и он скоро отстал.

Пытаясь выяснить, что творится в этих лесах, Тео постаралась сблизиться с солдатами. Прекрасно понимая, что, по крайней мере сначала, такое поведение будет воспринято офицерами как слабость, а бывшими крестьянами — как неуместное панибратство. Но на сбор информации была всего неделя, а допытываться у того же Дронка или Гилмора — вызывать ненужные подозрения.

Во второй вечер Тео, прихватив с собой миску с кашей, в которой лежали недурственные куски мяса, подсела к костру, вокруг которого расположились солдаты. Они удивились, но подвинулись освобождая ей место.

— Что-то не так, старшина? — спросил Бенк, бывший до рекрутизации мельником. Он неплохо показал себя днем. Да вообще все себя неплохо показали, стоило Тео отобрать у них боевое оружие и вручить тренировочные мечи и пики. По их посветлевшим лицам и медленно зарождающемуся интересу она поняла, что действует правильно не только с точки зрения военного мастерства, но и в более важном смысле. Они поверили в себя.

— Все нормально, боец. — Успокоила его магичка. — Просто хочу обсудить кое-какие сегодняшние успехи. Вы молодцы.

Самые молодые заулыбались, но те, кто постарше, недоверчиво хмыкнули. Хотя и им было приятно, только они стеснялись это показывать.

— Джон меня чуть не продырявил своей пикой, — гордый за товарища не менее, чем за себя, сказал Нед. Подмигнул товарищу и потер бок, куда пришелся удар.

— Да, еще чуть-чуть, и ты б как на вертеле оказался, — засмеялись остальные. Ледок исчез.

Тео, бодро двигая челюстями, заявила:

— Думаю, к тому времени, как надо будет выступать, вы будете вполне готовы к тому, чтобы надрать врагам задницы. Кстати, как я понимаю, мы снимаемся с места после того, как вернется Предводитель?

По оброненным капитаном Марном намекам и разговорам Дронка она поняла, что планы если не точно такие, то приближаются к ним. Интересно было выяснить, что знают простые солдаты и, что важнее — что держит их здесь. Страх за семьи, которым не поздоровится, если они дезертируют? Или искренняя вера в правое дело?

И кстати, она заметила, что Лионеля здесь по имени стараются не называть, предпочитая безликое «Предводитель».

— Да вроде, — сказал Бенк. — Точно пока не известно. Но что-то изменится, когда он приедет, это точно.

— А какой он? — спросила Тео.

— Предводитель?

На лицах крестьян возникло сложное выражение, смесь чувств, в котором преобладало восхищение и даже… некоторая влюбленность, что изрядно удивило Тео. Создавалось впечатление, что вся армия держится вместе только на преклонении перед ее лидером, действующем даже в его отсутствие.

— Он молод, — подал голос Бенк, вздрогнув, словно очнулся от мечтаний, — но храбр и тверд.

— Настоящий король, — добавил Джон и остальные закивали головами, поддакивая.

— И у него есть копье Богов, — добавил кто-то, чье лицо было в тени. Скорее всего, Шон, стеснительный паренек, у него в деревне в двух днях пути осталась девушка.

— Богов? — переспросила Тео, внутренне напрягаясь, как гончая, взявшая след.

— Да, сами Боги осенили его своей дланью. И благословили вернуть себе законный трон.

Тео задумчиво заскребла деревянной ложкой по дну миски. В Лионе верили в триаду: Нарию, богиню процветания, роста, плодородия, но также ночи и колдовства, Утера, бога железа, гор, рек, грома и молний, и Хелста, врачевателя, покровителя лесов и животных. Получить дар сразу от трех — это было… «беспрецедентно», как выразился бы Ферфакс.

Солдаты тем временем перечислили всевозможные доблести и добродетели Лионеля, но ни словом не обмолвились о его планах. Нет, то что он собирает ополчение, чтобы вернуть себе корону, знали все, и ни малейшего сомнения не наблюдалось в их глазах. Но подробности — когда, куда и каким путем он намеревается двинуть свои войска, не знал никто. Но все были уверены, что, когда Предводитель появится, стоит ему только указать цель — и они пойдут безоглядно. О Копье они также не могли ничего сказать, кроме того что оно существует и совершенно точно имеет божественное происхождение. Тео все больше уверялась в том, что Лионелю достался настоящий артефакт. Вот только как? Его спрятал маг Сельф около ста лет назад, незадолго до своей смерти. И запечатал, как полагается, до лучших времен. Так что либо кто-то из магов втихую вскрыл тайник Сельфа, либо Лионель — настоящий избранник, которому Копье отдалось само. Второй вариант, хоть и был маловероятен, все же имел место быть — маги старались держать крупные артефакты под контролем, чтобы использовать их в своей «игре в легенды», но не смели брать на себя обязанности Судьбы, не настолько были самонадеянны. Всегда оставляли возможность для истинного, а не подстроенного ими предназначения.

Тео еще порасспросила солдат о семьях, кто чем занимался до тех пор, пока к ним не приехал капитан Фишер (к слову сказать, солдаты выказывали немалое уважение, говоря о нем), пока костер, жарко полыхавший, не превратился в груду мерцающих углей. А затем, пожелав всем спокойной ночи, пошла к себе в палатку.

Еще два дня прошли за теми же заботами — чистка и кормежка лошадей, тренировки, уборка лагеря, проверка патрулей (хотя зачем их расставляли? наверное, чтобы выработалась привычка), снова тренировки. Ничего более существенного, чем во второй вечер, Тео не узнала, хотя солдаты считали ее уже за свою и охотно общались. Дронк молчал, как она подозревала, потому что знал примерно столько же, сколько его подчиненные, Гилмор — потому что по натуре своей не был болтуном… Магичка собралась в ближайшие дни подобраться к Марну с расспросами.

Третий день ее пребывания в лагере выдался сложный — Нед все-таки умудрился подставить голову под пику Джона. От серьезного, угрожающего жизни ранения его спасло только то, что она была без острия, но и так крови хватало. А лекаря в ополчении, как оказалось, не было — пришлось тащить парня через весь лагерь к коновалу, Пину. Тот поохал над Недом, точно так же, как над вверенными его заботам лошадьми, но зашил рану быстро и чисто. Залепил поверх пережеванной травой, в которой Тео определила «королевскую травку» (и успокоилась, поскольку в сложившихся обстоятельствах трудно было бы найти что-либо более заживляющее и полезное) и, ворча, отправил их восвояси. Джон, на которого Тео пришлось прикрикнуть, чтобы он не тащился за другом, стеная и мучаясь угрызениями совести, остался без пары на тренировке, и Тео взяла на себя эту тяжелую обязанность — Гилмор тренировал мечников, а Дронк наотрез отказался. И Тео этому не удивилась — здоровяк Джон от природы был одарен длинными руками, а, взяв в них пику, становился довольно опасен, особенно учитывая, что наставления Тео он схватывал на лету. Магичке пришлось демонстрировать почти нечеловеческую ловкость, уворачиваясь от его ударов. Пару все-таки пришлось пропустить, показывая, как пикинер может достать мечника, даже очень ловкого; результатом стали два здоровущих синяка, но главный урок солдаты усвоили: нельзя подпускать мечника близко. И научились избегать ситуаций, когда мечник, подныривая под пику, старается войти в ближний бой.

Выложившись как следует, Тео посчитала, что лучшей наградой за труд послужит ванна, или же ее подобие и повела свой отряд к ближайшему ручью, купаться. Благо, погода располагала — все эти дни осень, казалось, считала себя ранней, несмотря на то, что по календарю было начало ноября; хоть они находились и на юге Лиона, следовало бы уже запасаться теплыми одеялами. Но упускать возможность искупаться, пусть и в холодной воде ручья, критикуя вместо этого природу, Тео не стала. Велев своим парням захватить полотно для растирания после водных процедур, пошла первой, и в ручей прыгала вместе с парнями, ничуть не смутив их подштанниками и тонкой нижней рубахой, тут же облепившей тело. То ли они уже относились к ней как к такому же солдату, как они сами, только рангом повыше, то ли нравы здесь в деревнях были проще, чем в больших городах и водные забавы с девушками были тут обычным делом. Как бы то ни было, Тео только порадовалась тому, что купание не было испорчено покраснением лиц присутствующих мужчин.

Они вдоволь наплескались, самых прытких притопили всей ватагой и, вопя, вылезли на берег, обтираться. Вода бодрила, солнышко припекало… Даже замкнутый Бенк и тихоня Шон весело смеялись во все горло.

Затем вернулись к тренировкам, и так до самого ужина, пока натруженные мышцы не стали дрожать. Тео наложила себе миску с горкой, пользуясь положением старшины, — на этот раз давали горох опять же с мясом, Тео горох не любила, но сейчас была готова съесть его хоть бочку, — и направилась от костра к костру, перекидываясь шутками с солдатами. Эти душевные, открытые люди нравились магичке, и, если бы не нависшая над ней необходимость любыми способами вытягивать из них информацию, она бы искренне наслаждалась лагерной жизнью, такой простой и понятной… Свежий воздух, много физической нагрузки, и никаких забот… Но приходилось помнить о деле. Не странно ли учить воинской науке солдат возможного противника? Но так они хотя бы смогут защитить себя, не погибнут в первые же минуты сражения, буде им придется столкнуться с армией Шарона. Да, их жизнь означала чью-то смерть… но война штука вообще несправедливая.

Она чуть задержалась у отряда Гилмора — похвалила одного из мечников. Гилмор, похоже, осмелев от ее инициативы, стал применять многие из ее способов обучения, и это приносило свои плоды. Лучники Дронка, набранные теперь из опытных охотников, взяли с Тео обещание, что она зайдет завтра посмотреть, как они будут стрелять на сто шагов. Раньше состав отряда был смешанным, но ей удалось вытащить оттуда пахарей и лесорубов, взамен отдав знающих стрелков. «Если дождя не будет», — ответила Тео, и мужики засмеялись — уже который день на небе ни облачка, сухо и тепло. Только вот ночами холодает. Магичка двинулась дальше, держа в одной руке ополовиненную миску, а в другой — кружку с разбавленным вином, и тут услышала музыку.

«Странствующий менестрель? И как это его сюда занесло?», — удивилась она. — «Или вернулся Фишер с партией новобранцев и, по пути встретив бродягу музыканта, взял его с собой повеселить солдат?». Заинтригованная, она пошла по направлению к звукам лютни.

Костер у палатки Дронка горел ярче обычного, и вокруг сидело куда больше народу, чем полагается — всем хотелось песен, и новые слушатели стягивались со всего лагеря, заслышав перебор струн. Певца не было видно — заслоняла толпа, и Тео пришлось поработать локтями, чтобы выбраться к внутреннему кругу у костра.

Чуть сморщившись от жара, пыхнувшего в лицо, она разглядела музыканта… и уронила кружку с вином прямо в огонь, от чего тот вспыхнул с удвоенной силой. Отвлекшись от вступления к песне, менестрель поднял голову.

«Рик!» — молнией пронеслось в голове у Тео. — «Как он тут… два месяца пути! Еще неделю назад мы говорили в Тэнниеле! Как? Дверями? Но это… Значит, Дверь, других вариантов нет. Но кто? Надо узнать, и быстрее!»

Пары секунд Тео хватило, чтобы принять решение — Рыжего барда надо схватить и не отставать до тех пор, пока не скажет, как сюда попал. А, чтобы такое внимание не выглядело подозрительным, можно сделать только одно…

Видимо, Рику в голову пришла примерно та же мысль, потому что действовали бард и магичка так, словно сговорились о подобной ситуации заранее.

— Любимый! — воскликнула Тео, роняя вслед кружке миску и раскрывая объятия.

— Звезда моя! — заорал бард томно.

Как у него получилось томно заорать, Тео решила спросить чуть позже.

Рик за малым не сиганул прямо через костер, но вовремя опомнился и, обогнув его, рухнул на грудь Тео, крепко обнимая магичку. Она постаралась сделать романтическое лицо и прижала к себе барда так, что он чуть слышно ойкнул ей в ухо:

— Больно же…

— Терпи, любовь моя.

Ошарашенные этим представлением, солдаты стояли, открыв рты. Пожалуй, больше всех вытаращил глаза Дронк, хотя Тео было плохо видно из-за пышной копны рыжих волос барда, загораживающих обзор.

— Что ты здесь делаешь? — притворно грозно спросила она, отстраняя от себя Рика. — Я же сказала, что между нами все кончено!

«Зрители» понимающе заковали головами и стали смотреть, во что выльется этот разговор — в синяк под глазом или смачный поцелуй примирившихся влюбленных. Учитывая, что Рик ей был нужен для того, чтобы как следует его потрясти, выбивая ответы на некоторые очень щекотливые вопросы, Тео подозревала, что, скорее всего, это будет поцелуй.

— Я не мог забыть тебя, милая! — воскликнул Рик, «любовно» всматриваясь в лицо Тео, освещенное всполохами костра. — Я знаю, говорили, что мы не пара, но мне все равно!

Он изображал влюбленность на удивление похоже, как отметила Тео. Не переигрывая, не фальшивя — а то, что изъяснялся высокопарно, так все барды и менестрели так говорят. Бросив быстрый взгляд на окруживших их солдат, Тео поняла, что они поверили в эту странную, но душещипательную историю любви. В конце концов, почему бы музыканту не полюбить наемницу? Противоположности притягиваются. Убедившись, что спектакль удался, она «вдруг» заметила, что на них все смотрят. Старательно покраснев, она поджала губы.

— Музыка будет в другой раз, а сейчас… разойтись каждый к своему костру! — Скомандовала она и увидела понимающие ухмылки на лицах своих подчиненных.

«Естественно, бой-баба командир хочет утащить парня в палатку, знамо дело, любовь» — читалось на их лицах.

— Он сыграет вам завтра, — добавила Тео.

— Так точно! — раздался в ответ нестройный хор голосов.

Рик, подхватив лютню и свой дорожный мешок, уже стоял рядом, обхватив магичку за талию и сияя, как начищенный сапог. Тео тоже обняла его, для верности поддев пальцем пояс сзади, чтоб не сбежал, и поволокла к своей палатке. По пути Рик, прижавшись к ней сильнее, повернул голову (они были примерно одного роста) и прошептал:

— Тебя хоть как звать-то? Тут, я имею в виду.

— Марга, — буркнула Тео в ответ. — А тебя?

— Рональд.

— Очень приятно. — В голос Тео попыталась вложить как можно больше сарказма. Но получилось плохо — потому что бард откровенно ухмылялся, даже когда она его довольно грубо затолкнула в палатку. Плотно запахнув полог входа, она повернулась к Рику:

— И будет еще более приятно, если ты…

— Обычно женщины начинают кричать минут через двадцать, но, учитывая то, что мы вроде как давно не виделись и пылаем страстью, могу дать тебе минут пять.

— Что? — запнулась Тео.

— Ну, по мнению находящихся снаружи, мы тут займемся любовью, как только войдем, и мне не хотелось бы нарушать нашу легенду.

Тео ощутила противоречивые желания: стукнуть его, чтобы перестал острить, и расхохотаться.

— Пять говоришь? — переспросила она, сощурив глаза. — А тебе пяти минут хватит, чтобы объяснить, как ты сюда попал?

— Верхом, — не сморгнув глазом, соврал бард. Опустил на землю мешок и лютню, и принялся греть руки у жаровни — кто-то из ее ребят, отметила Тео, позаботился: расставил жаровни вкруг постели, и даже развесил сушиться рубашку с подштанниками, что она бросила днем, едва переодевшись после купания. Кто бы это мог быть? Шон?

«Не о том думаешь», — одернула себя магичка и оценивающе посмотрела на барда.

— Я знаю, что ты врешь. И ты знаешь, что я знаю.

— Угу, — не стал спорить Рыжий. — И что дальше?

Тео зажгла лампу, подтащила табурет и, поставив светильник на него, так, чтобы видеть лицо Рика, но самой оставаться в тени, присела на сундук. Бард осматривал палатку, будто это было страсть как интересно. Но это не комната в замке, вход-выход только один, что он ищет взглядом? Тео улыбнулась:

— Одна Дверь, как я понимаю, в Храме Близнецов в Тэнниеле, так?

— Может быть, — подмигнул Рик, и уселся напротив нее на кровати, скрестив ноги. Сама расслабленность и несерьезность, однако Тео это обмануть не могло. Неужели храмовые братья участвуют в этой авантюре с возвратом трона? А он, получается, связной?

Бард тем временем, ознакомившись с обстановкой, потянулся, как кот. Словно бы в предвкушении. И предложил:

— Может, обменяемся тем, что знаем? По одному ответу за раз.

— Хорошо. Спрашивай, — быстро согласилась Тео. Рыжий скривился — он то рассчитывал, что отвечать будет сначала он. В таких делах вопросом можно выдать больше, чем ответом, особенно если есть возможность его, ответ, обдумать. Но, видимо, не решившись спорить, все же спросил, — правда, после некоторого размышления:

— И какой резон магам устраивать замену короля Лиона?

Тео чуть не поперхнулась. Так он, выходит, думает, что это она тут… связной?

— Да ровно никакого. Я тут меньше недели — смотрю, что к чему. Не люблю полагаться на слухи, решила проверить, — честно ответила Тео. И внимательно присмотрелась к реакции барда. Он явно был удивлен.

— Я думал, что это ваших рук дело… Теперь твоя очередь.

— Скажешь, и не ваших? — в лоб спросила Тео. Откровенность за откровенность, вряд ли он солжет, ему ведь невдомек, какие возможности у магов — может, она его насквозь видит.

Рик поерзал на месте:

— Нет. Я тут… самостоятельно. Тоже не люблю полагаться на слухи.

— Вот как… — задумчиво пробормотала Тео и внезапно закричала пронзительно: — А-а-а!

— Ты чего? — переполошился бард.

— Пять минут прошли, — невозмутимо пояснила магичка и крикнула еще громче, с довольной миной изображая страстный выкрик: — О-о-о-о!

Рик покачал головой, как бы не одобряя ее ребячливость, и с усмешкой заметил:

— Сам я, если позволишь, от воплей воздержусь. Я мужчина, мне не пристало. — И добавил: — Можешь крикнуть еще что-нибудь вроде «Да, мой жеребец!».

— Обойдешься, — отрезала Тео и завершила обещанные крики страсти долгим, протяжным воем на выдохе. Получилось так чувственно и проникновенно, что она даже сама удивилась, и по спине мурашки побежали. А у Рика, как она с удовольствием отметила, чуть покраснели кончики ушей. Но, как оказалось, не от смущения, как хотелось бы думать магичке, а от смеха — он схватил одеяло с постели и закрыл себе рот, трясясь в приступе хохота. Теперь настал черед Тео качать головой, глядя, как он хрюкает, уткнувшись лицом в пропахшее дымом одеяло.

— Значит, мы тут по схожим причинам, — подвела итог Тео. — Если ты сказал правду, конечно.

На самом-то деле она и сама склонялась к такому выводу. Не могло такого быть, чтобы тогда, на встрече в «Пегги», у него были лишь кое-какие слухи и подозрения, а потом, в течение нескольких дней, его тут же посвятили во все, да еще и гонцом отправили. Насколько Тео помнила, у храмовников Близнецов так дела не делались. Если тебе чего-то не положено знать — ты и не узнаешь. Она даже слишком хорошо это уяснила — доводилось допрашивать некоторых из близнецовских жрецов, не самого низкого положения, кстати. В присутствии Уэйна, естественно — и потом он же стер им воспоминания о встрече. Собственно, то, что хотела, она тогда узнала — подтвердила свои догадки насчет Рикардо-Кано.

Или он имеет совершенно невообразимые привилегии в Ордене, что практически нереально, или говорит правду и прибытие сюда — его собственная инициатива, возможно, грозящая немалой выволочкой в будущем. Надеялся раздобыть такие сведения, чтобы они своей важностью и ценностью покрыли его самовольный уход? Возможно. Однако, факт того, что он оказался здесь так быстро, никуда не делся. И требовал пристального изучения.

— Мой черед спрашивать. — Напомнил бард. — Конечно, мы договаривались об одной паре вопросов, но они, как бы выразиться… пролетели мимо цели. Что ты тут делала эти… меньше недели?

Если бы кто-либо из учеников Рикардо Риомболя — кои у него все же имелись, хоть он и уделял им в лучшем случае несколько дней в месяц, — позволил себе так заикаться, медлить и подбирать слова, он бы высмеял его, а потом и вовсе посоветовал бросить почтенную профессию барда. Но самого себя не выгонишь, да и ситуация была… мягко говоря, нестандартна. Рик постоянно ловил себя на желании рассказать магичке куда больше, чем следует, а еще лучше — выложить все, что ему известно об этой армии и тех связях ее предводителей с Орденом, о которых он догадывался, и вместе попытаться решить эту головоломку. А в том, что дело нечисто — он был абсолютно уверен.

Он постарался взять себя в руки. Маги тут, скорее всего, ни при чем — одна конкретная магичка уж точно. Рик неплохо разбирался в людях и их эмоциях — единственное, что сейчас успокаивало его самомнение, так это то, что Тео, похоже, так же растеряна, как и он.

— Новобранцев обучала все это время, — проворчала Тео в ответ. Встала с сундука, откинула крышку и принялась рыться в содержимом, пытаясь отыскать флягу с вином. Не тем, что тут выдавали, а куда крепче и старше, тем, что привезла с собой и припрятала.

— Ага! А говорила, что отношения не имеешь! О женщины, имя вам — коварство! — изрек бард с довольной миной, скрывая за острословием свою неуверенность. — Мне, смею надеяться, тоже нальешь?

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть, — Тео достала флягу, поболтала в воздухе, проверяя, не добрался ли кто посторонний до ее заначки. Слава Богам, нет. Выставила на табурет два кожаных стаканчика все из того же сундука. Там вообще-то валялось много вещей, и не все из них предназначены были для походной военной жизни, например, ступка, измазанная чем-то черным, несколько крюков непонятного происхождения, набор игральных костей. Кто бы ни был хозяин этого сундучка до того, как он попал к Тео, у него явно водились тайны или же странные увлечения. Но стаканчики вот, глядишь, пригодились.

Бард, убедившись, что магичка жадничать не собирается, потер руки и довольно крякнул.

— Сам понимаешь, что лучшего прикрытия не придумать — наемник, обучающий ополчение.

— Притвориться крестьянкой, увязаться за армией в качестве…

— Ох, не смеши.

Бард и магичка выпили первую порцию вина залпом. Тео тут же налила еще.

— А теперь ты мне скажи, дружок…

— Нет, погоди, ты что, уже ответила? Я имею в виду — только обучала этих лопухов и все?

— Ну да.

Насладившись произведенным эффектом — а именно, выражением досады и разочарования на лице Рика, Тео отпила вина, теперь уже медленно, смакуя. Вечер даже начал ей нравиться — тепло, удобно, выпивка есть, собеседник интересный… «Ох какой интересный, что аж мурашки, уже второй раз за час, не к добру», — отметила про себя Тео и спросила:

— Когда сюда добирался, где проходил?

Бард чуть сжал пальцы, забыв, что стаканчики не металлические и даже не глиняные, и часть напитка вылилась на руку. Хмуро глянул на магичку. И все молчал и молчал, подыскивая способ ответить на вопрос, но сказать как можно меньше. Тео не торопила его. Сидела, цедила вино. Снаружи, судя по звуку шагов, прошли несколько солдат, разговора не было слышно; приглушенный смех и фырканье говорили о том, что они просто весело бредут, заплетая ноги, к своим палаткам. Но Тео на всякий случай проверила магически — не вертится ли кто вокруг, подслушивая. Было чисто.

Бард наконец решился.

— Из Тэнниела в Турен, оттуда еще в какой-то город южнее, не знаю, как называется — и потом уже сюда. Не слишком близко, день я потратил на то, чтоб доехать уже верхом. — Он кисло улыбнулся. — Ну что, еще один раунд честности?

— А почему бы нет. Спрашивай.

— Кто руководит этим ополчением? Кто главный?

— Лионель. Ну, или тот, кто называет себя Лионелем, сыном Тристэна, я его пока не имела чести лицезреть, — ответила Тео.

— Да ладно. Я хочу знать, кто на самом деле тут главный.

— Говорю же — Лионель. Завтра солдат спросишь, если не веришь, они подтвердят.

Тео отвечала честно. Насчет того, что за «законным королем» стоит ее бывший ученик, она и сама не была уверена, и раскрывать свои сомнения Рику не собиралась. Да и объяснять пришлось бы долго — ученик, а что за ученик, а откуда и почему…

— Теперь я. — Тео улыбнулась барду и тот приглашающе повел рукой. Глаза у него блестели, но магичка не обманывалась — если он и захмелел, то лишь самую малость. Уж как барды пьют, она знала — чтобы усыпить в нем осторожность, и десятка фляг не хватит. — Давно у вас в библиотеке стоит магическая дверь с защитой от посторонних?

— Что? — Рик не ожидал такого вопроса.

— Повторить?

— Нет, я понял… просто… а, ладно. Сейчас постараюсь вспомнить. — Он прикрыл глаза. — Лет пять.

— А Дверями в пространстве пользуешься давно?

Рик погрозил пальцем, мол, два вопроса подряд нечестно — но ответил:

— Четвертый раз. С… прошлого года.

— Ага. — Тео призадумалась. В принципе, могло быть и так. Выводы делать только на основе этих двух ответов было рано, но они не противоречили тому, что знала она. Теоретически Кендрик мог связаться с верхушкой Ордена, мог и защиту поставить, и Двери установить… Интересно, в обмен на что… альтруизмом он никогда не страдал, а уж после пребывания в камне…

— Я хочу спать, — заявила магичка, вытряхивая капли вина со дна стаканчика на язык.

— За мной еще один вопрос, — пробурчал Рик.

— И я даже знаю, как он звучит.

— Как?

— «Где я буду спать?»

Бард покосился на одноместную низенькую кровать, на которой так по-хозяйски расположился.

— И каков ответ?

— На полу.

— Ты смеешься? Он ледяной! И сыро на нем. Жалости в тебе нет ни на…

— Ладно, — смилостивилась Тео. — Только не вздумай толкаться ночью, или храпеть, или по малой нужде ходить каждый час — кстати, вон горшок в углу палатки, — а если надумаешь вдруг претворить в жизнь нашу легенду о влюбленных, так не то что на полу очутишься… как бы не в лесу. — Она состроила грозную физиономию, и та, кажется, впечатлила барда. По крайней мере, он закивал часто, и ладонь к груди приложил.

— Никто не покусится на твою… э-э-э, красоту, обещаю. Одеяло у меня свое есть, а подушки не надо — на локте посплю.

Не ожидая дополнительного приглашения, бард стал устраиваться на ночлег.

— Вот и ладненько, — ответила магичка.

Скажи кто ей неделю назад, что она будет бок о бок сладко спать с этим прохвостом… Хотя еще неизвестно, сладко ли, вдруг он и впрямь храпит. Если б так и оказалось, она вряд ли стала бы его прогонять на пол — насчет его сырости Рик был абсолютно прав, и про холод верно заметил, а про то, что пол был еще и твердый, а внизу дуло, умолчал из скромности, не иначе.

«Тьфу на него», — устало подумала Тео, — «Пусть спит… Ножом не ткнет — и то хлеб».

Она задула масляную лампу, скинула сапоги, куртку. И легла на кровать боком, чтобы и барду места хватало. Накрылась одеялом и буркнула:

— Спокойной ночи.

Рик не ответил — то ли не придумал сразу остроумного ответа, то ли уже заснул.

Примерно в это же время за тысячи миль от того места, где засыпала Тео, Гринер тоже добрался до кровати и устало ткнулся головой в подушку. Сегодня обучение приятно разнообразила уборка дома — вместе с Дереком они мыли окна, скребли пол жесткими щетками и смахивали паутину. Эти хлопоты напомнили юноше жизнь в замке — но было и отличие. Даже с тряпкой, метлой или ведром воды в руках Дерек продолжал проверять знания ученика, а тому куда было деваться… Гринер чистил камин и рассказывал об оптических иллюзиях. Ему на голову сыпалась пыль с потолка — а он отвечал на вопрос «Чем отличается твердое состояние жидкости от жидкого состояния твердого материала, например, металла?». И все в таком духе.

Это было весело, но устал он смертельно — закончив осеннюю уборку чисткой конюшни, Гринер даже в бассейн под домом не пошел, хоть и полюбилось ему нежиться в теплой воде в последнее время, особенно после того, как Дерек рассказал, какие болезни можно подхватить, если долго не мыться. Гринер сомневался, что после изменения его тела у Белых его подкосит какая-нибудь хворь от грязи, но предпочел не рисковать. А потом ему даже понравилось. Но сегодня он слишком устал, поэтому просто подогрел магически воду в бочке и вывернул себе на голову, скинув изгвазданную одежду на землю. И, волоча ноги, побрел на второй этаж, спать, даже не пожелав Дереку спокойной ночи — маг куда-то делся и сил искать его не было. Между сном и вежливостью Гринер выбрал первое, и совесть его нисколько не мучила.

Однако, как часто это бывает, едва голова его коснулась подушки, сон тут же улетучился. Юноша поворочался в постели — стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникали странные фигуры: то слишком большие, то неправдоподобно маленькие. Наконец он забылся сном…

В этом сне все было очень ярко и реалистично. Он оказался в странной многоугольной комнате, с окнами на каждой стене. Какие-то из них были закрыты ставнями, за другими, открытыми, висел туман. Посреди комнаты, освещенной непонятно чем — ни светильника, ни даже магических шаров, как в купальне, Гринер не заметил, — стояло старое кресло, обитое потрескавшейся кое-где темно-красной кожей. Он подошел к одному из окон — и заметил, что по приближении туман рассеивается и становится видно, что находится там, снаружи. А там… тот самый лес, в котором он побывал в своем видении у Белых. Но от него не веяло спокойствием и теплом — он был похож… просто на картину, безжизненную, хоть сочную и глубокую. Он собрался вылезти в окно туда, пойти в лес, как услышал голос позади:

— Не советую.

Гринер оглянулся. В кресле, нога на ногу, расслабленно сидел маг, что приходил к нему в лесной домик у Ворчунов. Кендрик.

На нем был светло-серый балахон поверх обычных штанов и куртки, что делало его похожим на жреца Древа, только те носили белые и зеленые цвета. Он спокойно улыбнулся и повторил:

— Не советую. Все равно не получится, сейчас ты отсюда можешь только смотреть. Присаживайся.

Гринер заметил, что в комнате появилось еще одно кресло, точное подобие первого, стоящее к нему лицом. Он сел, скрестил руки на груди. «Пусть этот… говорит», — подумал Гринер. Тот, словно услышав его мысли, усмехнулся.

— Я же обещал, что свяжусь с тобой через какое-то время.

Гринер молча кивнул.

— Интересно тебе, что это за место?

Юноша кивнул снова. Страха почему-то не было.

— О, это особенное место. Иногда в этих окнах можно увидеть свое прошлое… и будущее.

— А за теми, что закрыты?

— Неужели ты думаешь, что они закрыты просто так?

Гринер отрицательно покачал головой. Обучение у Тео и Дерека не прошло даром — он знал, в магии никогда не бывает ничего просто так. А что его сон магический, любому дураку было б ясно.

— Посмотри направо. Узнаешь?

В окне справа от Гринера рассеялся туман и он увидел… замок, где вырос. Судя по пышным зеленым кронам деревьев, стояло лето. Воздух в окне подернулся рябью, как это бывает, когда снаружи помещения холодно, а внутри тепло, и картинку сменил туман. Не дожидаясь приглашения, Гринер посмотрел налево. В окне с противоположной стороны, словно повинуясь желанию Гринера, стало проясняться: он увидел пустыню.

И, хотя никогда не бывал южнее все тех же Ворчунов, сразу понял, что это пустыня. И находится она в Араханде. Холмы из желтовато-белого песка дрогнули и за ними показался город, сверкающий на солнце, как груда драгоценных камней. И снова картинка исчезла, стоило Гринеру по-настоящему начать вглядываться в нее.

— Не так быстро, — засмеялся маг. — И не все сразу. Позволь поинтересоваться — как у тебя дела?

— И все? — вырвалось у Гринера. Он сел удобнее, опершись на подлокотники, вспомнив, что говорил Дерек о скрещенных на груди руках. Ему не хотелось выглядеть перед Кендриком защищающимся, а, значит, слабым.

— Для начала. Беседу принято так начинать, разве не знал?

— Нормально. — Гринер знал со всей определенностью, что происходящее — сон, и, тем не менее, ощущал кожу кресла под своими ладонями, а перед этим из окна, выходящего на пустыню, на него пахнуло жаром… — Я надеялся, что больше Вас не увижу. — Добавил он.

— Понимаю. Но я, видишь ли, не нарушаю своих обещаний. Как твоя наставница отнеслась к твоему возвращению?

— Нормально.

— А к известию обо мне? Ты же наверняка ей рассказал о ночном госте.

— Сказала, чтобы я с Вами не общался.

Маг громко рассмеялся, запрокинув голову. Гринер покосился на окна — но они или не захотели ему ничего показывать, или не могли без приказа более опытного мага. В том, что тут ситуацией управляет Кендрик, Гринер не сомневался. Он лишь надеялся, что, если захочет, тут же проснется.

— Ну-ну, — отсмеявшись, маг утер слезы. Похоже, настоящие. — И ничего не объяснила? Плохо же тебя обучает твоя наставница…

— А она мне больше не наставница, — огрызнулся Гринер.

— Вот как? — голос Кендрика стал вкрадчивым, оставаясь в то же время дружелюбным. — Так ты теперь без учителя?

А Гринер чуть не стукнул себя за оплошность. Сидел бы лучше, молчал, изображая идиота. И как теперь выкручиваться? Сказать, что обучается у Дерека — придется рассказать о том, что он поменял Цвет. Или… неужели Кендрик знает об этом? Поэтому и решил навестить простого подмастерья? «Да отвечай же быстрее», — поторопил себя Гринер, — Чем дольше молчишь, тем больше будет у него подозрений…». Юноша опустил голову, опасаясь встречаться взглядом с магом, и выдавил:

— Ну… вроде как… то есть…

«Пусть думает, что я получил выволочку и меня… решили оставить пока в учениках».

— Узнаю старую добрую Тео, — хмыкнул Кендрик. — Отгораживать от знаний, вместо того чтобы делиться ими, да еще и за малый проступок наказывать низким положением…

«Получилось», — подумал Гринер и рискнул поднять голову. Маг смотрел на него сочувственно.

— Да, она… никогда не отвечает на мои вопросы, говорит что я сам должен догадаться. И относится ко мне, будто я деревенский дурачок… — жаловаться на бывшую наставницу оказалось до странного легко. — А я стараюсь, как могу, но как я могу знать что-то, если она не говорит?

— А хочешь… — Кендрик наклонился к нему. — Хочешь я буду учить тебя?

— Это как? Разве так можно?

— Я ведь тоже Серый, — маг снова откинулся на спинку. — Значит, можно.

Внутренне Гринер возликовал, но не подал виду.

— Нет, я имею в виду… как? Мне снова надо сбежать?

— Зачем же «сбежать»… — медленно протянул маг, улыбаясь. Голубые глаза его на миг приобрели хищное выражение. — Я буду учить тебя здесь, во сне. Удобно, правда? Никто не узнает, а ты со временем сможешь удивить ее своими умениями. И она не станет больше относиться к тебе, как к простачку.

Гринеру показалось, что в окне слева что-то мелькнуло, но он сдержался, не стал поворачиваться. Спросил:

— Каждую ночь?

— Нет. У меня есть… да и трудно будет тебе. Скажем, несколько раз в неделю. Основы ведь ты уже знаешь… — Гринер кивнул, а маг продолжил: — Только не говори никому, ладно? Пусть это будет сюрприз. Ну, и еще, буду с тобой честен, мне не хотелось бы раскрывать свое умение являться тебе во сне, понимаешь? Это уже моя тайна, сохрани ее, пожалуйста.

— А когда начнем? Сейчас?

Несмотря на то, что он, если начистоту, побаивался этого мага, Гринер все же ощутил укол любопытства. Дерек ведь учит его как Черного, но и кое-какие умения Серых ему понадобятся, он сам так говорил, только откладывал обучение до тех пор, пока не вернется Тео. А когда она еще приедет… Ну и, наконец — он уже согласился на предложение Кендрика, изображая из себя брошенного всеми ученика, странно было бы было передумать. Придется играть эту роль до конца.

— Нет, не сейчас. В следующий раз. А пока… хочу сделать тебе подарок. Выбери одно из окон — открытых.

Гринер встал и направился к тому окну, что находилось между «лесом» и «пустыней». Оно чем-то влекло его, смутно, но с силой, противиться которой не хотелось.

— Вот это. — Сказал он.

— Хорошо. Сейчас туман рассеется, и ты увидишь кое-что. И даже сможешь туда войти.

Гринер не смотрел на мага, только слышал его голос позади… все его внимание было приковано к проему окна. Там, постепенно проявляясь в тающих прядях тумана, возникала… улица города. Юноше показалось, что он узнал ее. Да, это столица… и там ночь — улица, узкая и не слишком чистая, освещена лишь тусклым светом луны, да лучиками, пробивающимися из прикрытых ставен домов по обе стороны.

«Интересно, это прошлое или будущее?» — подумал Гринер и шагнул вперед.

Он оказался внутри картинки — и тут же ощутил запах, услышал чьи-то пьяные крики неподалеку. Сон перенес его в другое место — но был по-прежнему очень ярок…

Сбоку послышались шаги. Заметив краем глаза какое-то движение, Гринер резко повернулся.

Невысокая фигура в плаще приблизилась вплотную к юноше, маленькие руки оплели его талию. «Женщина», — догадался Гринер, почуяв слабый запах духов.

— Любимый, я так беспокоилась, вдруг с тобой что-нибудь случится… — зашептала та, что прижималась к груди юноши, и он в необъяснимом порыве обнял ее в ответ.

— Все хорошо, — сказал он, хоть и понятия не имел, что происходит, и действительно ли все хорошо.

— У меня чуть сердце не выскочило из груди… — дрожа, женщина приникла к нему всем телом. — Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу, любовь моя.

Она подняла голову, и капюшон упал, открывая взору ее лицо.

— Шезара? — воскликнул Гринер и проснулся.

Он был весь в поту, а над ним склонился Дерек со свечой в руке.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил маг. — Ты метался, будто видел самый страшный кошмар в жизни, а проснуться не мог.

— Я… — Гринер все никак не мог прийти в себя и окончательно понять, где находится. Сон был слишком живой… и… она была там.

Дерек посмотрел на ученика внимательнее и вдруг чуть дернулся, словно увидел что-то неожиданное. Но Гринер не заметил этого — он тер лоб, пытаясь успокоить сумбур в мыслях.

— Парень, что случилось? — требовательно, с тревогой в голосе спросил Дерек.

— Ничего… — Гринер поднял на учителя глаза и твердо повторил: — Ничего, просто дурной сон, Вы правы.

— Сделать тебе отвар?

— Нет. Все нормально… Засну и так.

Гринер перевернул подушку — та сторона, на которой он спал, была мокрая от пота и измята, будто он еще и жевал ее. Улегся и, когда его разгоряченная щека коснулась прохладного льна, прикрыл глаза.

Дерек неодобрительно сощурился, но молча вышел, прикрыв за собой дверь.

Глава 8

«Надо будет добавить вторую кровать», — подумала Тео утром, сразу как проснулась. Бард спал тихо, не пинался, но провести ночь на боку — не такое уж удовольствие, особенно если кровать можно расширить. Хотя «кровать» — громко сказано: всего лишь кругляши бревен, подпертые клиньями, доски и матрас; так спали в ополчении все, включая и немногочисленных офицеров.

Рик, словно почувствовав, что магичка открыла глаза, поприветствовал ее бодро:

— С добрым утром, милая!

— Угу. — Ответила Тео. — Умываться у бочки снаружи. Завтрак через час. Если ночью вставал — выноси горшок сам.

— Спал, как младенец, — возразил бард. — Что делать будем?

— Да то же самое, зачем приехали. Смотреть, слушать, думать.

— А вечером расскажем друг другу, что узнали?

— А это как получится.

Тео потерла лицо, встала с кровати и спрятала флягу обратно в сундук — с вечера не озаботилась, она так и провалялась всю ночь рядом со стаканчиками, являя собой доказательство «разгула».

Бард, умывшись и причесавшись, стал послушно шататься по лагерю, развлекая солдат шутками и неприличными куплетами. Те подмигивали ему, ухмыляясь и перешептываясь, а он играл свою роль дальше — раздувался от гордости, изображая мужчину, которому перепало ночью, да еще как, судя по ширине его улыбки.

Капитан Марн ничего не сказал Тео по поводу любовных шашней с приблудившимся бардом. С ним самим успел поговорить еще вчера — выяснил, что музыкант путешествовал налегке, направляясь в Ордно, городок сильно к югу, намереваясь искать там свою возлюбленную, а, может, и подзаработать: Ордно был торговым городом-портом, а, значит, вполне мог прокормить человека искусства. Магичку это устраивало. Все подозрения, что могли возникнуть у Марна, должны были б сначала оформиться и вызреть, а к тому времени она будет уже далеко от лагеря — как она надеялась.

Солдаты взяли с барда обещание сыграть им вечером, тот отказываться не стал. За тренировкой понаблюдал со скучающим лицом и отошел, выказывая равнодушие к военному делу. Но Тео была уверена: все, что хотел, он увидел, и только после этого ушел.

Она раздавала указания и замечания, следя за тем, чтобы ополченцы не нанесли друг другу особо тяжелых повреждений, но мысли ее были заняты Риком. Неужто он сказал правду вчера — о том, что прибыл в эту глушь лишь из любопытства? Сразу проверить его правдивость, используя методы Белых, она не могла, требовалась подготовка; но уж следующим вечером, обещала она себе, обязательно спросит еще раз. И посмотрит… «А что станешь делать, если и впрямь не соврал?», — спросила она себя. Делиться с бардом информацией? Даже если сейчас он кристально честен, это не значит, что он перестал быть противником, шпионом. Ордена, с которым Тео долго уже вела борьбу за контроль над королевством.

В одном она была уверена — Рик не уедет, пока не увидит Предводителя.

Во время обеда они сели вместе, поодаль от солдат. Кто-то из молодчиков Гилмора съездил в деревню за свежим хлебом. Тео невзначай спросила, легко ли отдают селяне провизию — вчера утром офицеры пили молоко, и мясо в блюдах было свежее, а не сушеное. Парень, исполняющий обязанности повара, недоумевая: «А как же может быть иначе?» рассказал, что за все продукты платят капитаны Марн или Фишер. Серебром, железом хорошего качества, тканями. Тео кивнула, взяла двойную порцию хлеба, пару мисок, ложки и пошла к барду.

— У здешних главарей, похоже, где-то припрятан золотой гусь, — не удержалась она от комментария, хотя еще утром решила, что обсуждать свои выводы с бардом будет только после проверки его искренности.

— М-м-м? — переспросил Рик, уже набивший теплым еще мякишем рот. Откусил за раз столько, будто расхаживание по лагерю и исполнение похабных песенок отнимало уйму сил.

Тео пояснила.

— А… — Рик отправил вслед за хлебом ложку каши и задумчиво глянул на магичку. — Я тоже это заметил. Доспехи, хоть и простые, но новые, упряжь, палатки, оружие… да все. Кто-то сильно потратился, чтобы всадить королю Шарону большущую шпильку в задницу.

«Надо будет спросить у Дерека, не стали ли в последние несколько месяцев в столице Лиона слишком часто появляться жрецы Близнецов», — напомнила себе Тео. У нее, кстати, к другу накопились кое-какие вопросы: утром она попыталась связаться с ним, но, услышав в ответ короткое «Я занят», отложила разговор на потом.

— А он то об этом знает? — пробормотала она.

— Без малейшего понятия, — ответил бард. — Я в Турене проездом был. А хочешь интересную штуку услышать, так, в качестве жеста дружбы?

— То есть задаром? — уточнила Тео. — Конечно хочу.

— Флаг Предводителя видела? — Бард покосился на штандарт, гордо реющий над палаткой Лионеля. Дождавшись кивка Тео, продолжил: — Цвета ничего не напоминают?

Тео проследила за взглядом барда. Золотой бык на алом. Бык — геральдическое животное королевской семьи Лиона… Только вот Лионель его изменил — в течение многих десятилетий черный бык Лиона стоял на зеленом поле, опустив голову, а у него — еще и рыл копытом землю. Готов к нападению… Но что имеет в виду Рик?

— Ну пораскинь мозгами, — зашептал бард. — Если увидеть его издалека…

— То легко можно попутать со знаменем Вердленда, — закончила Тео. — Лионель чуть изменил позу быка, а цвета велел изобразить свои, семейные, даром что у его предков на гербе было руно… Но куда он дел темно-синий фон?

— А если подумать? — Рик явно насмехался, за что получил от Тео удар сапогом под столом. Не сильно, но ощутимо.

— Я не знаток геральдики Лиона. Я и в вердлендской-то путаюсь иногда. — Магичка нахмурилась. — Говори уж…

— Оставив два цвета, он как бы подчеркивает, что добивается законного наследия. Вот захватит Турен, тогда и знамя поменяет, уверен.

Как и что нарисует Лионель после взятия Турена, если таковое случится, Тео мало волновало. В том, что сказал бард, куда важнее было другое — схожесть знамен Вердленда и Лионеля.

— Значит, грядущая война — результат глупого недоразумения, — она пожала плечами, стараясь не выдать, как взволновала ее эта новость. И как она сама до этого не додумалась?

— Ты говоришь так, будто это пустяк. — Обиделся бард и, забрав миску с остатками каши, поднялся. — Пойду погуляю, раз уж ты не ценишь мои наблюдения.

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы магичка уж точно не увидела его лица, он усмехнулся уголком рта. Прекрасный денек! Что может быть лучше, чем дать немного пищи для размышлений ищущему истину?

А Тео, провожая взглядом Рика, закурила и подумала: «А ты, птичка певчая, не так-то прост. И откуда прознал о причине начала войны, когда ее и на Совете то не обсуждали, не говоря уж об официальном документе, который привез барон Ольдверг?»

К концу обеда поднялся ветер. Лучники, готовые уже выступить к тому краю поляны, где были выставлены щиты для стрельб, разочарованно разбрелись кто куда; через час тучами затянуло все небо, пошел дождь и уже всем стало понятно, что пострелять не удастся. Тео, проверив, как идут дела у ее ребят, отрабатывающих удары на манекенах — бревнах и мешках с песком, — пошла к конюшне. Сама взялась чистить своего коня, хоть конюх и протестовал. Этот мужичок средних лет и в деревне, до того как его забрали в ополчение, занимался лошадьми, и воспринял ее желание побыть наедине с бессловесным существом и подумать как прямое недовольство его работой. Пришлось магичке его уверить, что лошади ее успокаивают. Да так и было — стоило заняться простой физической работой, потрепать животное по холке и ощутить, как оно дружелюбно тычется мягкими губами в руку, выпрашивая вкусненькое, как тревоги отступили на задний план. А они были — как без них. И, для разнообразия, мысли Тео были не о барде. Ее грызло что-то неопределенное — беспочвенная тревога, возникнув из ничего, не давала покоя. Но в руки не давалась — Тео так и не поняла, почему ей неуютно. Но, повозившись с конем, почувствовала, что ей стало легче.

Когда она, закончив, умывалась у одной из бочек, расставленных по всему лагерю, со стороны дороги на деревню послышался шум. Приближался отряд из тридцати пеших и двух конных. Один из всадников выделялся не только ярким камзолом с красно-золотыми нашивками, но и посадкой в седле.

Тео пошла подъезжающим навстречу. Поймав за плечо пробегающего мимо солдата, она спросила, кто приехал.

— Капитан Фишер, — ответил тот и умчался. Вообще, как заметила магичка, с прибытием новой группы и второго капитана в лагере наметилось оживление. Буквально только что все ползали, как сонные мухи — из-за дождя, навевающего грусть и медлительность. Сейчас же все приободрились.

Тео, решив, что ей лучше было б находиться на плацу, тренируя солдат, когда капитан Фишер захочет поинтересоваться, что произошло за его отсутствие, пошла к своим ребятам. Надо отдать им должное, никто никого не убил, пока она была у навесов с лошадьми.

Она не ошиблась — Фишер, заглянув в командирскую палатку минут на десять, вышел оттуда с Марном и тут же направился к тренирующимся отрядам. Подошел сперва к Гилмору — и Тео смогла понаблюдать, как он оценивает новшества.

Если про Марна можно было сказать «старый рубака», то Фишер выглядел куда как более высокородно. И даже еще более сдержанно, чем Марн, хотя, казалось, куда уж… Он ничем не показал недовольства или, наоборот, одобрения. Кивнув, он двинулся к отряду Тео.

Парни приосанились, подтянулись и, видно было — старались вовсю.

Когда Фишер подошел ближе, Тео смогла рассмотреть капитана. И удивилась, поняв, что знает его. Они встречались как-то в столице: он сопровождал барона Боклэра. Нет, она не боялась, что он, в свою очередь узнает ее — тогда она была в личине баронессы Дурстхен, а к ополчению она отправилась в облике «наемницы».

«Интересно», — отметила она, — «Вот и прямое доказательство того, что Боклэр завязан в этой афере…»

— Старшина Марга Дейн, — представил ее Марн. — Капитан Фишер…

Тео приложила кулак к груди — нейтральный военный жест приветствия: никакого раболепия перед благородным. А Фишер, правда, в их прошлую встречу он назвался другим именем, был владельцем пары деревень, и, следовательно, имел право именовать себя «шевалье». Но не место и не время было сейчас тыкать в нос пусть и самым мелким, но титулом. Фишер оглядел отряд. Парни выстроились сравнительно прямой линией, глядя перед собой; только изредка смаргивали мелкие капли дождя.

— Марн рассказал мне, что Вы, старшина, ввели тут некие новшества. Полезные. — Громко, чтобы услышали все, начал свою речь Фишер. — Это похвально. Я наблюдал за вашими людьми — их мастерство владения оружием существенно повысилось. Предводитель будет рад.

Тео изобразила готовность и дальше служить так же образцово.

— Зайдите в командирскую палатку, когда я закончу осмотр.

И Фишер пошел дальше, к отряду Дронка и лучникам.

Тео подмигнула Шону, который принял слишком серьезный вид и, оглядев размокшую от дождя землю, скомандовала:

— Р-разбиться на пары! Пока совсем не развезло, будете тренироваться. Как уйду — Шон, Берн, Майк, — проверить канавы вокруг палаток, чтобы внутрь не затекало. Бенк, Джон, назначаю вас старшими. Пошлите кого-нибудь сменить патрульных, проверьте, не намокнут ли дрова. Бенк, выбери из новоприбывших тех, кто пополнит наш отряд, объясни, что к чему, проследи, чтобы их удобно разместили. Если остальные старшины не будут согласны с разбивкой, отложи на потом, вернусь, поговорю с ними. Нед, сходи смени повязку. И до вечера свободны.

Получасом позже, в командирской палатке, Тео подверглась детальным расспросам Фишера. Кто, откуда — она повторила то, что уже рассказала Марну, — и что за бард таскается за ней. Хоть второй капитан и был предельно дотошен, однако же, судя по всему, ответами остался доволен.

Выйдя наружу, Тео заметила, что дождь усилился. Теперь не мелкая морось в воздухе висела — с неба падали крупные, тяжелые капли. Если это — начало осенних дождей, то лагерь скоро по уши будет в грязи. Недаром этот лес, на картах именуемый Хельским, в народе называли Мокрым — набухшие водой тучи, что шли с юго-востока, скапливались обычно у гор, не в силах их преодолеть, и выливались тут до последней капли. О чем думает предводитель? Лагерь надо снимать и уходить на север, к равнине.

Бард, пока шел осмотр лагеря, словно под землю провалился. Выйдя после командирского допроса, Тео прошлась по лагерю, и, не заметив нигде приметной риковой шевелюры, пошла к себе. Перед тем, как зайти в палатку, сполоснула сапоги в ближайшей луже — не хотелось наносить внутрь комья грязи, что уже успели налипнуть к подошвам.

Но и внутри Рика тоже не было. Тео зажгла светильник, все жаровни — с приходом дождя существенно похолодало, — и повесила куртку сушиться. Делать было абсолютно нечего, и она решила попробовать связаться с Дереком. Тот опять ответил коротко: «Ночью», и закрылся от ее мыслей.

«Да что там у них происходит», — досадливо подумала магичка и услышала снаружи чавканье грязи.

— Марга? — послышался голос Гилмора. — Можно зайти?

— Входи.

Старшина, как оказалось, пришел успокоить ее относительно Фишера. Усевшись на табурет, долго собирался с мыслями, потом сказал:

— Капитан, может, и строг иногда сверх меры, но он доверенное лицо Предводителя… Если отругал за что…

— Да нет, он был даже доволен. А что говорили долго — так он расспрашивал о военном опыте, о том, кто прислал, это нормально. И даже больше — он обязан был так сделать. А… — Тео помедлила. С Гилмором следовало быть осторожной — не вследствие его проницательности, а потому, что он мог уйти в себя просто от смущения. С другой стороны, его могла смутить даже мелочь, так что особой разницы не было. — Предводитель… У него есть какие-то планы? Неужели просто мокнуть здесь, в лесу?

— Нет, конечно. — Старшина придвинулся к теплой жаровне. — Мы собрали всех, кого можно, из близлежащих деревень, теперь, наверное, двинемся к Дентону. Не к самому городу, конечно, а по направлению. И там уже… В Дентоне есть военный отряд, небольшой правда. — Гилмор, что было для него несвойственно, разговорился. То ли тепло подействовало, то ли у Тео получилось доверительно улыбаться. — Возможно, это будет первый наш бой.

— Боишься за своих парней? — спросила магичка.

— Теперь куда меньше, — Гилмор тепло посмотрел на нее. — Благодаря тебе. Я, собственно, зашел сказать именно об этом. Как-то раньше времени не было, то одно, то другое…

Внезапно полог откинулся и в палатку заглянул бард. Мгновенно оценив ситуацию, он хотел было скрыться снаружи, но Гилмор заметил его.

— А, менестрель. Я… — старшина замялся, смущаясь, будто находился не в палатке военного лагеря с таким же инструктором по бою, как он, а в спальне у девицы. Причем без штанов.

Рик тут же сменил выражение лица и зашел внутрь.

— Возревную, — убитым голосом оповестил присутствующих он.

— Я уже ухожу, — заторопился Гилмор и, коротко поклонившись Тео и ее «возлюбленному», вышел, неловко задев головой полог.

— Прости, — пожал плечами бард, и устремился к жаровне — погреть руки. — Я хотел дать тебе время вытащить из него побольше, но он меня заметил.

— Ты как раз вовремя, — возразила Тео, сняла сапоги и забралась на кровать с ногами. Солдаты (и когда только успели?) расширили ее, и магичка уже предвкушала нормальный сон. — Он начал бормотать благодарности, а оттуда недалеко было и до признаний, так что полезность дальнейшего разговора с ним была под вопросом.

Говорила она куда циничнее, чем чувствовала на самом деле. Гилмор ей нравился — своей прямотой и настоящим, неподдельным благородством. Ему куда больше, чем Фишеру, подошло бы зваться шевалье.

— Узнала что интересное? — спросил бард.

— Только то, что людей набрано достаточно, чтобы двигаться на север. Приедет Лионель — и снимемся. А ты где болтался?

— Как где? Подслушивал, что ты там Фишеру плела. Надо же мне быть в курсе того, кто моя любимая и где мы познакомились. А ты, кстати, — ухмыльнулся бард, — могла бы и раньше меня просветить. В конце концов, это и в твоих интересах — чтобы наши версии совпадали.

— Прости, забыла.

— Прощу, если поцелуешь.

Тео поморщилась:

— Уж наедине мог бы и прекращать эту игру.

— А кто сказал, что я играю? — возмутился Рик. — Я давно в тебя влюблен, вон, даже оду сочинил…

Тео, оценив и его широкую ухмылку, и руки, упертые в бока, склонила голову набок. И сменила тему:

— Твой вечерний концерт, похоже, отменяется?

— Если лить будет так же, — погрустнел бард, — то конечно, да. А я как раз хотел исполнить посвященную тебе песню… Ну да ладно. Займемся делом.

Он подвинул к жаровне табурет и уселся, потирая руки.

— Мне многое в этой армии кажется странным. Начиная с того, что ее полностью обеспечили. А еще я поспрашивал: похоже, до твоего приезда тут мало кого волновало воинское умение местных. Как будто совершенно неважно, с вилами они в бой пойдут или вообще голыми. Хотя оружие — добротное, и доспехи есть. Напоминает спектакль, не правда ли?

Тео угрюмо кивнула.

— И что, никаких предположений? — настаивал бард.

— Одно другого хуже, — отрезала магичка.

— Я думал, ты поделишься со мной в ответ.

— А мы договаривались докладывать друг другу?

Бард поерзал на табурете. Веселость слетела с него, и на миг Тео показалось, что за маской рыжего балагура промелькнул… Кано? Но вот Рик снова скривился, преувеличенно обижаясь:

— Так нечестно…

— Привыкай. — Тео села в постели, натягивая сапоги. — И уж кому-кому, а тебе ждать честности от других просто смешно. — Она накинула куртку. Та все еще была мокрой, но Тео не заметила. — Пойду, проверю лагерь. Ты пока можешь поспать.

Выйдя в непогоду, она поежилась. Не слишком ли поспешила с прогулкой? Стенки палатки выгибались под порывами ветра, дождь еще не стоял стеной, но уже ощутимо хлестал в лицо. Тео с удивлением поняла, что разозлилась — не на барда, на себя. За то, что, чувствуя какой-то подвох в происходящем, все никак не могла догадаться, в чем дело. Нет, бард не сказал ей ничего, что она не знала бы сама. А кое о чем магичка догадалась и сверх того, но вот что означали эти факты… картинка никак не складывалась.

Она получила у сержанта, заведующего обмундированием, плащ с капюшоном. На плаще была грубо вышит разъяренный бык — как и на повязке, что ей выдали в первый день, чтобы она носила ее поверх куртки на плече. Проверила, как Бенк с Джоном выполнили ее поручения. Лагерь будто вымер — и понятно, почему: только сумасшедший станет гулять под таким ливнем… или тот, кому мысли покоя не дают. Промочив ноги, магичка решила, что уж теперь-то ей и вовсе терять нечего и отправилась посмотреть, как там патрули. В обоих были «ее» парни, и она ничуть не удивилась, обнаружив, что те засели под густыми деревьями, где лило чуть меньше. Правда, и поругать их было не за что — примерно раз в двадцать минут они отсылали одного из своих пройтись по периметру, так что правила блюлись. Она покурила трубку с первым патрулем и отправилась дальше. У второго дела обстояли примерно так же. Шатаясь по мокрому лесу, она пропустила время ужина, но так устала, что, вернувшись, решила пойти сразу к себе в палатку.

Там ее ждал бард. Он вскочил с табурета, когда она, разбрызгивая капли, вошла внутрь.

— Вот и ты. Я сходил, взял две порции еды и твою поставил на жаровню, так что она теплая.

Рик взял одно из одеял и, расправив его на вытянутых руках, встал перед Тео.

— Переоденься в сухое и завернись. Ты продрогла. Если хочешь, я отвернусь.

— И с чего ты такой добрый? — огрызнулась Тео, скидывая плащ.

— Да уж, — отозвался бард, чуть приподняв бровь. — Ты пришла мокрая, грязная и голодная, но ведь я бесчувственный шпион — и наверняка, проявляя заботу, хочу что-то вызнать… Я уж тут извелся весь, разговор наш проанализировал — и недоумеваю, чем же мог тебя так разозлить?

— Прости, — стуча зубами, Тео призналась: — Я не на тебя зла, просто давит что-то.

— Что?

— Если б я знала, я б не говорила «что-то». — Тео, раздевшись, завернулась в колючее одеяло и, присев на кровать, вытянула ноги к теплу углей в жаровне. Бард подал ей ужин, собрал мокрую одежду и стал раскладывать на столике, табурете и сундуке. Тео провожала его взглядом. — Чувствую, что-то случится. Важное.

— Плохое?

— Нет, просто важное.

— А почему злишься? — Рик присел рядом и жестом предложил ей второе одеяло. Она покачала головой.

— Потому что не понимаю, о чем мое предчувствие. Ладно… не важно.

— Я обычно стараюсь доверять своей интуиции.

— Знаешь, что? — Тео прикусила губу. Глупо было делиться с противником информацией, но ее влекла к откровенности та самая сила, что заставляла иногда совершать странные, кажущиеся глупыми и непоследовательными поступки. — Есть еще загадка. Если Предводитель хотел ввести в заблуждение Шарона, выставив флаги, похожие на вердлендские, и тем самым оттянуть его войска к Кордосу — а такое предположение возникло у меня первым, — а потом занять столицу почти без боя… Не сходится.

— Почему?

— Не знаю, насколько ты сведущ в военной стратегии, но только сумасшедший поведет армию в горы в конце осени. Там сейчас, насколько я помню Кордос, дикие ураганы и снежные бури, да еще и камнепады. А если нападать все же нужно, то лучше дождаться лета — и зачем при этом посылать ноту о войне за полгода? Чтобы враг подготовился?

— Или чтобы посеять разлад внутри сил противника, — подхватил Рик, — но этот план уж слишком неопределенный, надо признать.

— Зато действенный, — буркнула Тео. — Он уже действует — если таков он был, конечно. Напряженность между королем и баронами все нарастает, и не нужно быть шпионом или магом, чтобы это заметить.

Последнюю фразу она сказала беззлобно, и бард только невесело усмехнулся. Затем, подсев ближе, спросил:

— А что за странности со здешней подготовкой?

Тео помедлила, отставила пустую миску. Прислушалась к себе — но нет, ощущение необходимости этого разговора не исчезло.

— У меня есть одна идея… но, чтобы ее проверить, нужно дождаться Предводителя. А посему — нам остается только хорошенько выспаться. — Магичка натянула смену белья, не скидывая одеяло — не из соображений скромности, а из-за холода. — Возможно, он приедет уже завтра.

— А, может, через неделю, — проворчал бард, но без споров разулся и перебрался на свою половину кровати. Натянул одеяло. — И все это время ты будешь тут торчать и терять драгоценные дни, обучая деревенских лопухов?

— Придется. Отлучиться надолго я не смогу, заметят. А бросить все — значит пойдут под хвост кобыле те дни, которые я уже тут провела… Спокойной ночи.

— И тебе.

Бард почти сразу захрапел, тонко, с присвистом. А Тео некоторое время лежала, глядя в темноту. Затем решила связаться с Дереком и твердо пообещала себе — на этот раз он отговорками не отделается. И только успела мысленно потянуться к другу, как тот откликнулся — быстро, будто ждал ее.

«Тео»

«Что там у вас?»

«Я хотел связаться с тобой еще вчера вечером, но подумал, что надо сначала все проверить»

«Что проверить?»

От тревожности его мысленного голоса у Тео засосало под ложечкой.

«Гринер… он стал Белым»

— Что?! — от неожиданности Тео произнесла это вслух, да еще и подскочила в кровати. Рядом заворочался бард, бормоча о том, что спокойно поспать не дают всякие жестокие люди. Тео шикнула на него, и мысленно снова устремилась к Дереку, для ясности связи зажав в кулаке хрустальный кулон на шее.

«Что?!»

«И даже интереснее. Вчера ночью он был Серым. Днем — Черный, а сегодня ночью стал Белым»

«Но… как?»

«Похоже, это цикл. Я и сам толком не понимаю, но он меняется каждые двенадцать часов. Я расспросил его — поначалу, судя из его рассказа, он переносил эти изменения тяжело — болела голова, накатывала слабость… Сейчас он почти не замечает изменений в самочувствии. Я… Тей, демоны дери, я весь день провел, пялясь на него, и ощущал себя идиотом ровно до того момента, как увидел его трансформацию. Это похоже на… его энергетические слои сдвигаются, медленно. Полностью он изменяется минут за десять»

«О-о-о-о…» — мысленно простонала Тео. Покосилась в сторону барда — тот, приподнявшись на локте, вглядывался в ее лицо. Его рыжие кудри отливали алым в свете жаровни. Тео поняла, что у нее сейчас на лице написано слишком много, и постаралась взять себя в руки.

«Дер… у меня сейчас мысли путаются… посчитай, какого Цвета он был…» — она ощущала себя странно, говоря такое. Никогда и нигде не встречалось даже туманных упоминаний о таком в истории магов. — «Когда встретил Кендрика»

«Сейчас… Белый. Но Кендрик мог посмотреть на него и раньше, когда выслеживал. А мог и вообще не проверять. Точно узнать нельзя»

«Какая последовательность?»

«Белый, Серый, Черный… и опять, по кругу… так я думаю. Я же наблюдал за ним всего сутки»

«Дер… это куда серьезнее…» — Тео потерла виски. Да, Рик точно заинтересуется, почему она скачет по постели, как дикая коза. Сдержаться не получалось, слишком уж все было… — «Дер, это куда серьезнее, чем одноразовая смена, ты понимаешь? Если Белые узнают…»

«Тей, я вообще-то предпочел бы — ты прости уж, — отдать им Гринера. Ты права — это слишком серьезно. Мало ли, какие последствия у этих изменений, может, ему грозит что-то… они помогут, в случае сбоя или резкого ухудшения. Не про нас такая ответственность»

«Я слишком хорошо чувствую твою искреннюю озабоченность его здоровьем, чтобы подозревать в тебе трусость, Дер, но прошу — ни слова им. У меня предчувствие…»

«Опять?» — в мыслях Дерека Тео уловила дружеский сарказм, и ей стало чуточку легче. — «Ты меня замучаешь своими интуитивными заскоками. Ты представляешь, что с нами сделают, если узнают? Хотя что это я, ничего не сделают, мы нужны, чтобы закрывать Проколы; но на многие десятилетия мы потеряем доверие, уважение… Это позор»

«С каких пор ты беспокоишься об их уважении? Дер, я не могу привести факты, или разумные доводы — но нутром чую, нельзя им говорить. И прошу тебя лично, как друга»

Дерек надолго замолчал. Тео использовала эту паузу, чтобы начать дышать. Рик вопросительно поднял брови с обеспокоенным видом, но Тео пробормотала:

— Дурной сон.

И легла обратно, пытаясь заставить себя успокоиться.

«Дер?»

«Если парень через неделю упадет с пеной у рта и примется трястись в конвульсиях — ты первая, в кого я ткну пальцем» — отозвался Дерек и Тео почувствовала за его язвительностью усталость, а еще глубже — спокойную уверенность. И облегченно выдохнула. Маг принял решение — и не сомневался более, а, значит, не передумает ни завтра, ни через год. Не побежит к Белым, и будет охранять этот секрет, пока…

«Я постараюсь вернуться как можно скорее», — ответила Тео, — «А пока… вы с Гринером должны уйти из поместья. Возьмите самое необходимое и направляйтесь…»

«Простой поиск нас выдаст», — возразил Дерек, но умолк… И, уловив не мысль Тео, а лишь намек на нее, рассмеялся. — «Ну конечно, уникальный щит Гринера от наблюдений… Я так и не спросил у него, как он это делал. Ты наверняка хочешь сказать, что сейчас самое время?»

«Именно. А направитесь вы… Гринер говорил, что, когда сбежал, «прыгнул» один раз, далеко, а потом прикрылся и дальше путешествовал пешком. Знаешь, где мой замок в баронстве Дурстхен?»

«Там нас будут искать в третью очередь — после твоего дома и столицы»

«Погоди… так знаешь или нет?»

«Припоминаю»

«Если, не доезжая до него день пути, свернуть на запад по дороге в Алай, это селение, небольшое… а, знаешь, направляйтесь в Алай, я там вас нагоню»

«Самая дальняя Дверь ведет отсюда… к верховьям Ветелки. А оттуда до Дурстхена ехать и ехать»

«Тогда так. Если я освобожусь раньше, то место встречи — Органт. Там вы будете через три дня. А если застряну тут, тогда уж в Алай подъеду, это, получается, через неделю с хвостиком»

«Что ты задумала? И что там у тебя вообще происходит?»

«Все не настолько живенько и интересно как у тебя, Дер», — Тео внутренне усмехнулась, но Дерек почувствовал ее смешок и мысленно «шлепнул» ее. — «Но я просто обязана кое-что узнать. А если мои подозрения подтвердятся, то наша дорога будет лежать к ущелью Кон-Глайс»

«Ущелье Псов Гласа? Ты с ума сошла? Там же…»

«Дерек, ясность моего разума обсудим потом. Вам пора собираться»

«Хорошо»

Дерек мысленно обнял ее и… пропал.

Стальной человек. Верный, преданный — но не слепо, нет. Просто у него хватало меланхоличности воспринимать ее выходки как данность окружающего мира, вроде урагана или землетрясения. У Тео потеплело в груди от чувств, и, чтобы не расклеиться, она глубоко вздохнула и потерла глаза.

— Занятное было представление, нечего сказать, — раздался голос барда у нее над ухом.

— Говорю же, дурной сон, — прошипела Тео в ответ. Не особо надеясь, что бард оставит ее в покое.

Рик, приподнявшись на локте, склонился над ней, усмехаясь:

— Первый раз вижу, чтобы после кошмара подскакивали с воплем «Что?», потом падали обратно на подушку, чуть не проломив головой доски под ней, а потом лежали, сжимая амулет, шевелили губами, хмурились и корчили рожи.

Тео обреченно вздохнула и села в кровати спиной к назойливому барду. Достала трубку, закурила. Не поворачиваясь к Рику, ответила:

— А у меня приступы бывают… время от времени. И, поверь, конкретно этот не имел отношения ни к тебе, ни к лионелевой армии. Спи лучше. Я покурю, подумаю.

— Ложиться собираешься?

— Чуть позже.

Бард устроился поудобнее, судя по звукам, поворочался немного и делано возмущенным тоном спросил:

— Брыкаться больше не будешь?

— Нет.

Тео сидела, грея ноги на теплой решетке нижней жаровни около получаса. Но умных мыслей не появлялось — только тревожные. Единственное, в чем она твердо была уверена — в том, что правильно поступила, уговорив Дерека забрать Гринера и уйти, спрятаться. В конце концов, убедившись в бесполезности сидения и смотрения в одну точку, она легла спать. В народе говорили «Утро мудрее вечера», и не было никаких оснований этой пословице не верить.

Но на этот раз ей не представилось возможности ощутить на себе ее правдивость. Потому что, только она сомкнула глаза и стала дремать, как в голове раздался голос:

«Серый маг Теома Эльдерс, Совет просит тебя прибыть в течение часа к Камням»

Тео узнала передающего мага. Виммельд, молодой Черный.

«Вим, что случилось?» — спросила она.

«Совет велел собрать всех. А по какому поводу — не знаю», — ответил маг и пропал.

Магичка села в кровати, расчесала пальцами волосы. Потянулась мысленно к Дереку, но он не ответил.

«Ну вот ты и попалась», — сказала она самой себе, — «Думай теперь, как выкручиваться… Дерек может попытаться прикрыть — скажет, что проверял, не желая беспокоить Белых — и это будет отчасти правда, так что они могут и поверить. А вот если им вздумается тебя расспросить, используя свои способности, вряд ли удастся отвертеться, как в тот раз. А Дерек молчит… Или они с Гринером уже прикрылись куполом от слежения, и к ним сейчас никому не пробиться, или он у Камней, а там не принято использовать мысленную связь. Сразу заметят».

Тео ткнула барда в плечо:

— Рик… Рик!

Тот лишь чуть всхрапнул. Тео, грязно ругаясь на барда, который то просыпается от слабого шума, то спит, как убитый, принялась трясти его, ухватив уже за оба плеча.

— Вставай! Проснись! Умер, что ли?

— А? — Рик, наконец, очнулся и мутным взглядом обвел вокруг. — Горим?

— Мне надо отойти, — сообщила Тео.

— Ну а я тебе чем в этом могу помочь?

— Мне надо отойти далеко… и надолго. Нужно, чтобы ты прикрыл мое отсутствие.

— Сумасшедшая женщина, — проворчал бард. — В такую-то погоду… Да кому может в голову прийти обходить палатки по такому ливню, ночью, и проверять там наличие тебя, несравненной?

Похоже, спросонья бард позабыл о том, чтобы притворяться влюбленным — голос его звучал раздраженно. Тео улыбнулась, хоть жаровни погасли и увидеть выражения ее лица он не мог. И прошептала:

— Рик… Мне надо отойти от лагеря как можно дальше… и не будет меня около часа, если не больше… Может, до утра, когда побудка.

Бард хмыкнул.

— На всякий случай я тебя хочу предупредить — выдумывай что хочешь, только чтобы это не выглядело подозрительным. Скажи, что я патрули пошла проверить.

— Как раз такая исполнительность и выглядит подозрительно, — проворчал бард. — Я лучше скажу, что тебя в ночь суккуб позвал, я хотел тебя удержать, но ты пригрозила сломать мне нос…

Магичка искренне понадеялась, что он шутит, и начала одеваться. Рик тут же натянул на себя ее одеяло и пояснил, состроив рожицу:

— Согрею его для тебя…

Тео накинула плащ, потом, вспомнив про вышивку, передумала. Не успевшая высохнуть куртка неприятно холодила тело, и магичка подумала, что сегодняшний день наверняка зовется «Днем неприятностей Тео», и именно так и записан где-то там, на Звездных Скрижалях.

— Если я не вернусь до полудня… — она замолчала, подыскивая слова. — А, впрочем, делай что хочешь.

— Я всегда делаю, что хочу, — самоуверенно заявил бард, укладываясь поудобнее.

В который раз Тео вышла под дождь, и, оставшись в одиночестве, отвела душу длинным и заковыристым ругательством — но тихо, чтобы Рик не услышал; с него станется потом припомнить это как еще одно доказательство отсутствия у нее воспитания, присущего леди… И написать еще один куплет для песни. Хотя один такой у него уже есть, вроде. И почему ее вдруг так озаботило, что подумает о ней бард? Да потому, что ни о чем другом и думать не хочется, призналась себе Тео, пробираясь к краю лагеря. Скользя сапогами по грязи, она огляделась — не носит ли кого в такую непогоду, мало ли, бард прав, конечно, что только безумец сунется под такой ветер и ливень, но в жизни часто случается маловероятное и даже совсем невозможное. Глаза в такой кромешной тьме были бесполезны, и она осматривалась магически. Не заметив никого, двинулась дальше, полагаясь только на магию и интуицию. Когда магичка вошла в лес, с одной стороны, стало легче — тут росла трава и земля не норовила поглотить сапоги в своей мокрой, черной утробе. С другой стороны, на пути возникли корни деревьев — скользкие и твердые. Тео пару раз ушибла ноги о них, но, по счастью, не упала и ничего себе не сломала. А было бы смешно… Утром все в беспокойстве, Рик поражает воображение слушателей рассказами о суккубах (и где он только о них вычитал, это же редкость почище драконов?), и тут ее находят — грязную и матерящуюся…

Хватит о барде и увечьях, надо подумать, что говорить Белым, прикрикнула на себя Тео. Их жалким видом не разжалобишь… кстати, надо будет почистить одежду и высушить перед тем, как подходить к Камням: во-первых, будет слишком много вопросов, если она явится грязная с головы до ног; во-вторых, этого требуют правила вежливости. И, хоть Совет — не жесткая иерархическая верхушка, а всего лишь те маги, кто согласился выполнять роль центра в их магическом сообществе, причудливо соединяющем в себе индивидуализм и альтруизм, а Камни — не официальная резиденция, но всего лишь круг старых гранитных глыб в Шепчущем лесу — некоторые традиции вокруг них сложились.

И одна из них, а именно запрет на мысленные беседы, сейчас ох как мешала Тео. Даже если предположить, что Дерек сокрыт под магическим куполом и скачет по направлению к Органту, можно было бы связаться с Ольсеном, ее учителем — уж он не стал бы отделываться общими фразами, рассказал бы, в чем дело.

«Думай о деле!»

Тео, продвигаясь вперед, послушалась саму себя — стала размышлять.

Обсуждение чего бы то ни было не начнется вне круга Камней. Это еще одна традиция, но играющая в ее пользу… Самое важное — найти там Дерека до Совета. А уж потом постараться сделать так, чтобы у Белых и мысли не возникло ее проверять. У Дерека куда больше козырей на руках, и он сумеет повернуть дело так, чтобы ее фраза «Хватай Гринера и беги» не прозвучала вслух.

Начать разговор о Гринере первой? Возможно. Если ее не опередят. А кто может завести разговор о юном ученике? Уэйн — он с ним общался, участвовал в его инициации и изменении, и он, можно сказать, вынужден был наблюдать за тем, как Белый ученик «уплыл» из рук, оказавшись Черным. Только то, что Уэйн даже предположить не мог смены Цвета у Гринера, спасло Тео от проверки «на правдивость». Но интерес-то к ученику остался…

Если Совет посвящен укрывательству необычайных способностей юноши от него, Совета, то, скорее всего — именно Уэйн и рассказал о смене Цвета. Заявившись, например, к Дереку в гости — через пять минут после ее разговора с напарником. Другим там делать нечего. Или… или был Прокол и Дерека позвали в группу, кто-нибудь из Серых или Черных из другой пары возник у них на кухне и наткнулся на Гринера? Маловероятно…

Это уже было из области домыслов и особой роли не играло — как именно Совет узнал о Гринере, догадаться вряд ли получится. Сейчас важно — узнал ли он о нем вообще.

И, придумать, как «злонамеренное сокрытие фактов» превратить в «желание проверить все окончательно перед докладом».

Отойдя от лагеря на порядочное расстояние (хотя Тео подозревала, что ей это только кажется, времени на дорогу она потратила много, но скорость-то была улиточья), магичка сконцентрировалась, одновременно сохраняя образ места, где стояла — для возвращения. Затем вспомнила ту опушку, около которой находятся Камни.

В воздухе замерцала синяя искра. Тео еще раз проверила, нет ли кого поблизости из разряда нежелательных свидетелей, и шагнула в открывшийся портал.

Теплый ветер, пахнущий поздними цветами и прелой листвой, подул в лицо. На небе не было ни облачка, сияли звезды — дожди, идущие с востока, выливались сейчас за Мокрыми горами.

Тео очистила одежду и себя заодно, ощутив щекотку; подсушила влажные волосы. Получилось наверняка демоны знают что, но внешний вид ее сейчас мало волновал. Впереди сияли мягким желтым светом магические шары. К ним она и направилась, внимательно осматриваясь — искала Дерека.

Громадные камни, что сейчас напомнили ей тот кровавый круг Лиогарда, у которого всего несколько недель назад она превращалась в дракона, чтобы добраться до Гринера и черепа, стояли здесь, как принято говорить, «испокон веков». Но от них, в отличие от тех, что сейчас покоились под землей, веяло спокойной силой, а не мрачным колдовством. Само место это внушало уважение, трепет, но и чувство защищенности.

Во внешнем круге стояло несколько магов. Тео нацепила на лицо сонную улыбку, однако сердце в груди прыгало.

Дерек был здесь, беседовал с группой магов.

Магичка нарочно наступила на сучок — тот сухо хрустнул под ногой, и Дерек обернулся. Тео чуть приподняла подбородок. Он широко, успокаивающе улыбнулся и еле заметно покачал головой.

Тео почувствовала, будто с души свалился огромный камень. Совет не знает… но все еще существовала опасность того, что тот же Уэйн подойдет с расспросами о Гринере — и Тео быстро глянула по сторонам. Хоть Белого не было видно, расслабляться не стоило.

— Доброй ночи, — Дерек шагнул к ней и обнял. Коротко, приветственно — но ей сразу стало легче.

— Дер… — магичка чмокнула его в подставленную щеку. — Эфоль, Тьерри, Жером, — поздоровалась она с остальными. — А в чем, собственно, дело?

Она постаралась, чтобы вопрос прозвучал без особых эмоций — естественный интерес человека, которого выдернули из постели. Обычно о таких собраниях объявляли за несколько дней, так что ее легкое удивление было вполне оправдано.

— Не знаем, — улыбнулся магичке Тьерри. — Но нам все скоро скажут, не так ли?

— Белые? — хохотнул Жером, Черный маг чуть постарше ее. — Они так скажут, что мы еще неделю голову ломать будем, что они имели в виду.

Дерек стоял рядом с Тео, обняв ее за плечи. Улыбнувшись шутке Жерома, он, похлопав себя по карманам, извлек из одного трубку, а из другого — кисет. Протянул их Тео.

— Вот, — маг довольно сощурился. — Ты свою наверняка забыла. Возьми.

— Я сейчас… не хочу курить, спасибо… — начала Тео, но Дерек все так же стоял, не двигаясь, и улыбался. — Ладно… надеюсь, это поможет мне проснуться.

— Оставь трубку у себя, — сказал Дерек, прижав магичку к себе крепче. — Я же знаю, ты их теряешь все время. Да и табак хороший. Как у тебя дела?

На самом-то деле, Тео никогда не отличалась частой потерей имущества, и в особенности — своей любимой трубки, оставшейся в лагере Лионеля. Но приняла подарок, поняв, что Дереку это зачем-то нужно.

— Ничего нового, — ответила она. — Вот разве что барда встретила.

Она утвердительно кивнула, когда бровь Дерека чуть приподнялась, выдавая его удивление.

Закуривая, она осматривала внутренний круг. Там стояли Белые — магичка поняла, что они почти в полном составе. Тео увидела среди Белых Ольсена, своего учителя. Серый маг был непривычно мрачен. Они встретились взглядами, и на секунду Тео показалось, что Ольсен не очень-то хочет видеть ее здесь. Но ощущение быстро пропало, и она решила, что ей показалось.

Уэйн был там же. Он о чем-то говорил с Маей, а потом отошел от группы, осматривая поляну. На всякий случай Тео нашла взглядом Дарни — Черного мага, которого Уэйн терпеть не мог. Если Белый захочет с ней пообщаться, можно будто невзначай заранее затеять разговор с Дарни и тогда уж не волноваться о щекотливых темах — в присутствии неприятного ему мага Уэйн терял часть своей сдержанности и каждое второе слово могло стать причиной споров на повышенных тонах.

Дерек спрашивал Эфоля о какой-то книге, посвященной охоте, Жером шутил, как всегда — Тео не вслушивалась, ее внимание было обращено на Уэйна. Но прямо на Белого она не смотрела — почувствует. Заметив, что он вертит головой, осматривая магов, собравшихся на поляне, она решительно высвободилась из под руки Дерека и зашагала к Дарни.

Маг, одетый небрежно, но богато (среди людей он жил как купец, кажется, припомнила Тео, в Эбенессе) стоял в гордом одиночестве, усмехаясь в усы, словно считал Совет сборищем неразумных детишек. По возрасту он приближался к старейшим из них, но склочный характер не позволял ему занять место лидера — впрочем, он к нему и не стремился. Однако, у Тео с ним были хорошие отношения: Дерни нравились выскочки, острые на язык. Подойдя, Тео отсалютовала трубкой.

— Если ты хочешь меня спросить, зачем нас позвали сюда, не трать силы зря, — неприязненно косясь на Белых, маг встретил ее крепким рукопожатием. — Ты будешь восьмая, кто спросил, и я отвечу тебе то же, что и остальным — не знаю.

— Да я уж и не надеюсь, что причина прояснится до собственно Совета, — ответила Тео. Она заметила, что Уэйн направляется к ним в компании Гвена. — Судя по тому, что Серые и Черные не в курсе, речь пойдет о том, что известно только Белым.

Белые, подойдя, сдержанно поздоровались. Тео кивнула обоим и приготовилась уже выдать какую-нибудь внешне невинную фразу, которая отвлечет Уэйна, но тут в разговор, только еще собиравшийся начаться, вмешался Дерек.

— О, Уэйн, приветствую. И Гвен… Кстати, Гвен, ты наверняка, как маг, проводящий изменение Гринера, хочешь узнать, как он себя чувствует.

Гвен, замешкавшись на секунду, неуверенно кивнул.

«Правильно, Дер», — подумала Тео, — «Сразу очертил границы любопытства — лекарь вправе интересоваться состоянием больного, но больше никто…»

— Замечательно чувствует, — продолжил Дерек. — Перенес все настолько легко, что я диву даюсь. Так что спасибо, что проделал все правильно. Думаю, будь мой ученик здесь, он бы тоже отблагодарил тебя.

«И напомнил, что ученик его, а у нас не принято лезть в дела наставников и их взаимоотношения с подопечными…»

— Я вот тут спрашивала Дерни, что за причина собрания, но он, похоже, ничего не знает. А ты, Уэйн? Раскроешь тайну?

— Пара минут роли не сыграют, — поспешил отговориться Уэйн, уже высматривающий пути отхода. — О, я вижу Горна… извините.

— Сбежал, — шепнул Дерни на ухо магичке. — Трусость или тактическое отступление?

Тео рассмеялась. Удача на ее стороне. Взглядом она поблагодарила Дерека, а потом, заметив, что Ольсен отошел от Белых, стоящих в центре круга, решила, что побеседовать с ним было б не лишним.

Учитель был непривычно серьезен и встретил бывшую ученицу без намека на улыбку. Если кто и знал о том, что все-таки случилось, так это он.

— Я слышал, ты собиралась в Лион, — не дав ей и рта раскрыть, вместо приветствия сказал Ольсен.

— Я уже там. Но пока…

— Понятно. А я тут расспрашивал Мальти насчет его находки, вернее, отсутствия таковой.

Тео приняла правила игры безропотно — когда ее наставник начинал разговаривать, перескакивая с пятого на десятое, за этим всегда что-то крылось.

— А ты помнишь, сколько Мальти лет? У меня из головы выскочило… ну да ладно. Главное, что я хотел тебе сказать… Вот он рассказывал мне, как обнаружил пропажу некоего артефакта. Скудно, скудно… всего-то и следов, что имя, написанное на саркофаге.

Тео слушала, кивала, а сама мотала на ус. Значит, Белый соврал… ну, или приукрасил — не важно. Они так строго следят за истиной в речах других магов — но кто будет проверять их самих?

— Хотя, может, он просто несколько подсократил свой рассказ, памятуя о том, что в скором времени будут обсуждаться какие-то более важные вопросы, — Ольсен впервые улыбнулся, коротко. — Но ты же знаешь мой характер — я люблю все знать точно.

— Я поняла, — коротко ответила Тео. Она и сама подозревала, что в истории с Копьем не так все гладко. Желание увидеть Лионеля с его чудесным оружием только окрепло.

Ночная тишина нарушалась только разговорами магов, разбившихся на группы. Кое-кто из них был раздражен, но большинство просто терпеливо ждали, когда же Белые позовут их на Совет.

Наконец Мальти кивнул Дирену и тот сказал:

— Прошу всех магов подойти.

Его тихий голос был слышен всем и каждому. Маги прекратили разговоры и, зайдя во внутренний круг, расселись на небольших камнях, наполовину утопленных в земле. Их установили довольно давно; до этого маги сидели прямо на земле, насколько знала Тео. Здесь, внутри кольца из древних глыб, казалось, исчезли все звуки, кроме тихого шелеста листвы, доносящейся будто издалека. Тео заметила Деодреда — он выглядел осунувшимся, но идущим на поправку, и это порадовало ее. Сев по левую руку от Дерека, она заново набила трубку и приготовилась слушать.

Глава 9

— Вы уже заметили, что в последнее время Проколы стали появляться чаще, чем обычно. Шесть раз за последний месяц. — Начал Белый маг.

Тео не удержалась — покосилась на Дерека. Тот, словно ждал ее безмолвного вопроса, показал глазами на Эфоля и Родни. Амулета для мысленной связи не требовалось, чтобы понять — в ее отсутствие, пока она носилась по делам королевства, Дерек с другой парой закрывал проколы. Возмутиться она не успела — нужно было слушать Мальти.

— Однако это не все. Следующий пик, как вы все знаете, должен был случиться лет через девять. Но мы выяснили, что это не так.

Маги встревожено переглянулись еще на фразе «должен был». Мальти явно завладел их вниманием целиком.

— Я буду краток. Пик случится раньше, и мы с ним не справимся.

Белый поднял руку, чтобы пресечь вопросы, и устало повторил:

— Не справимся. Слишком много, слишком часто. По нашему прогнозу — не менее пяти раз в день, возможно, больше. При такой загрузке никто из вас… из нас не выдержит. Давайте смотреть на ситуацию здраво.

— Но… вы точно знаете?

Это Жером.

— Мы всегда предсказывали Проколы точно, не так ли? Мы, Белые, все вместе можем подтвердить то, что я сказал.

Тео посмотрела на Ольсена. Он сидел расслабленно, касаясь пальцами бороды. Будто почувствовав ее взгляд, спросил:

— Насколько раньше случится пик?

— По нашим расчетам… через пятнадцать месяцев.

Повисло ошеломленное молчание. Тео показалось, что она может потрогать изумление товарищей — оно было почти материальным, окружая каждого мага, как кокон. Неужели Белые узнали только сейчас? Они не стали бы скрывать такую информацию, а, значит, и впрямь не подозревали до последнего момента.

— И… что делать? — спросил Деодред хрипло. Он стойко переносил сочувственные взгляды перед Советом, но сейчас на него посмотрели с благодарностью: за то, что он сумел прервать молчание.

— Можно обратиться к драконам, — подала голос Тео. Нестерпимо хотелось вскочить и, по старой привычке, походить взад-вперед, сбрасывая напряжение. Но следовало держать себя в руках.

— Нет, — ответил Мальти. — Они не согласятся. Они вообще крайне неохотно общаются с людьми… даже не с людьми — с нами, про тех они и думать не хотят.

— Но в тот раз… — Тео посмотрела на Уэйна. Именно он вытаскивал ее с того света, когда она на пару с молодым драконом ринулась закрывать Прокол.

— Тот раз был особенным. Прокол был один, хоть и большой, и он находился на их территории. Они не могли справиться и позвали нас.

— Но мы же можем потребо… попросить их отплатить нам тем же — помочь? — уточнил Жером.

— Один раз? Да. А остальные? К тому же, по нашим подсчетам, даже если драконы согласятся — что практически невозможно, — мы не справимся и в этом случае.

— Маги Араханда нашли когда-то способ… — пробормотала Тео себе под нос. Она не рассчитывала, что кто-то услышит ее, мысль и впрямь была чуждой, но Вирена, сидевшая рядом с Дереком, сухо отрезала:

— Этот способ утерян. Нам придется справляться самим.

— Можно назначить дежурства. Две пары работают, две отсыпаются… Еще одна на подхвате… — Жером взволнованно посмотрел на Белых — Мальти и Дирена. Потом взгляд его упал на Деодреда — он явно вспомнил про Риссу, хотел что-то сказать, но только махнул рукой. Деодред же, скривившись, сказал тихо:

— Учеников можно натаскать быстрее.

Черный прекрасно понимал, что не до конца обученный подмастерье подвержен опасности гораздо больше, чем маг; он сам недавно выкарабкался из лап смерти, и, видимо, подумал, что кто-то должен произнести эту фразу. Но мало кто решился бы — и он взял на себя это тяжелое предложение.

— Вы не понимаете. — Глаза Мальти на миг потемнели — от гнева? Раздражения? Страха? — Нас слишком мало. Вы, надеюсь, не разучились считать. Двадцать восемь магов… Даже если все ученики внезапно станут полноправными магами, и все драконы прилетят на помощь, мы все равно не справимся.

— Тогда… как? — задал Тьерри волновавший всех вопрос.

— Мы посовещались. — Сообщил Мальти. — Наилучший… единственный вариант — старая легенда о «Возвращении магов».

По меньшей мере половина магов выдохнула отрывисто, остальные недоуменно поморщились. Не все разбирались в тех специально подготовленных легендах, с помощью которых маги устраивали любые чрезвычайные события. Черные подобным не интересовались, да и не все Серые тоже… Хотя о такой практике знали, естественно, все.

— Времени в обрез. Мы уже запустили некие события — скоро пойдут слухи. Нужно подогнать несколько легенд под наши нужды — Уэйн и Мая занимаются этим. По нашим подсчетам…

Тео была почти готова возненавидеть эту фразу.

— В конце зимы мы сможем создать в столице Школу Магии и начать набор учащихся. Первая волна Проколов будет слабее — мы справимся своими силами, некоторые даже смогут почти все свое время отдавать обучению молодых юношей и девушек. К учащению Проколов у нас уже будет несколько групп подмастерьев. Потом — посмотрим. Сейчас главное — просчитать все вплоть до каждого дня — этим займемся мы, Белые. Серые помогут нам в «оживлении» и распространении подходящих легенд. Черные… вам будет поручено подтягивать подмастерьев и учеников, в общих вопросах. Это — единственный возможный план, и мы уже, как я сказал, начали кое-что делать для его выполнения. Но традиция требует, чтобы мы все проголосовали. Начнем, от меня налево. — Мальти вздохнул, чуть приподняв левую руку. — За.

— За. — Кивнула Урсула, Черная.

— За. — Спокойно сказал Уэйн.

Вирена, с лицом неподвижным, словно высеченным из скалы, тоже кивнула:

— За.

Дерек ответил без колебаний:

— Да. Я за.

— Против, — сказала Тео и присутствующие тут же уставились на нее.

— Почему? — Дерек положил руку ей на плечо, тихонько сжал.

— Те, кто выскажется против, смогут объяснить и после голосования, — торопливо сказал Мальти, впервые за этот вечер выдав свое волнение.

— Думаю, если вы могли объяснить свою точку зрения, — вмешался Деодред, — то и ее противникам тоже нужно дать слово.

— Я… — начала Тео и запнулась. Ни на кого не глядя, она выбила трубку о каблук. — Я не буду объяснять.

Момент перетащить кого-нибудь на свою сторону, если такое желание у Тео и возникло, был упущен. Ее слова выглядели капризом. Маги в критических ситуациях слушали разум… почти все.

— За. — Твердо сказал Жиль, сидевший слева от Тео.

— За.

Все маги, кроме Тео, проголосовали за вариант Белых. Ольсен тоже, говорил он чуть рассеянно, словно обсуждался вопрос, включать ли в ежегодные встречи магов обмазывание глиной и пляски вокруг костра. Деодред посмотрел на Тео, перед тем как ответить, но, видимо, не увидев того, что искал в ее взгляде, тоже сказал «За».

— Голосование окончено, — подвел итог Мальти, когда Дирен, находящийся по правую руку от него, кивнул. — Сейчас я попрошу Серых отправиться с нами — мы распределим задания. Черные — завтра в это же время встретимся у меня дома.

Он помедлил. Заставлять так внезапно заартачившуюся Серую помогать в деле, против которого она голосовала, было бы странно и неуместно. Но вопрос был серьезным — на кону будущее магов и всего мира. Он вопросительно посмотрел на Тео, и ей показалось, что она уловила в его взгляде что-то, похожее на просьбу. Пополам с неприязнью. «Измени голос», — говорили его глаза. — «Не иди поперек всех, не будь дурой…»

Тео поджала губы и он отвернулся.

Магов так и подмывало подойти к Тео и расспросить ее о странном поведении, но Совет еще не распускали. Мальти что-то шепнул Дирену, махнул рукой:

— Совет окончен. Серые, подойдите.

Тео встала и быстрым шагом направилась к внешнему кругу камней, набивая трубку. Сразу за ней пошел Дерек, приблизился, подхватил под локоть.

— Ты что? — прошептал он ей на ухо. — Даже не объяснила.

— Сейчас на меня набросятся с тем же вопросом остальные Черные… — задумчиво проговорила Тео, затягиваясь ароматным, терпким дымом.

— Не хочешь повторять несколько раз?

— Вообще не хочу говорить.

— Никому? — Дерек сузил глаза. Тео ни разу не видела его в ярости, но подозревала, что у нее есть все шансы приобрести этот опыт. — Даже мне?

— Никому, — подтвердила Тео и, наклонившись к нему ближе, ведь Черные, свободные пока от заданий, спешили к ним. — Только тебе. Но не здесь.

— А где?

Тео коснулась рукой груди Черного мага, он накрыл ее своей. Заискрился портал. Магичка оглянулась — к ним подходил Деодред, с лицом недоуменным, как у ребенка, которого обманули. С ним более всех она не хотела сейчас обсуждать свое решение — именно потому, что он так этого жаждал. Они с Дереком шагнули в портал.

«Никто из них не рискнет при всех идти за нами следом», — подумала Тео.

— Боги, что тут творится? — зашипел Дерек, пытаясь удержать равновесие. Он ухватился за Тео, она вслед за ним споткнулась, нога поехала по жидкой грязи и они упали.

Дождь по-прежнему колотил в листву так, словно мечтал добраться до земли и превратить ее в озеро грязи. Тьма стояла кромешная.

— Тей, если я сейчас тебя убью, меня все поймут, — простонал Дерек не слишком членораздельно. Земля набилась ему в рот. — Мало того что… тьфу! Сваляла дурака, так еще и затащила меня в это… это…

— Я бы сказала, что валяю дурака сейчас, и он еще пытается отбрыкиваться, но ты, к сожалению, вел себя безупречно, так что обвинить тебя не в чем, — ответила Тео, становясь на четвереньки. В самую последнюю секунду, перед тем как шагнуть в портал, она вспомнила, куда он ведет, и торопливо засунула трубку в карман. И сейчас ее очень беспокоило, не прожгут ли угольки дырку в ее драгоценном теле. Она нащупала трубку, на пару секунд вынула ее, подставляя потокам воды, льющимся сверху. Дерек терпеливо ждал, пока она закончит копошиться и поможет ему встать. Вместе они, цепляясь друг за друга, поднялись на ноги — и у обоих мелькнула мысль, что, с точки зрения равновесия, оставаться лежать на земле было бы разумнее.

— Какой слепень тебя укусил? — спросил Дерек.

— Сложно объяснить, — вздохнула магичка.

— Конечно, сложно… а ты попробуй.

Тео шагнула к ближайшему дереву и, облокотившись спиной о ствол, постаралась найти устойчивое положение. Дерек для тех же целей крепко ее обнял. Расставил ноги, нащупал корни, торчащие из-под земли, и уперся в них каблуками.

— Понимаешь… — сказала Тео и замолчала. Ее губы находились почти вплотную к уху мага и она чувствовала себя ребенком, доверяющим другу важную тайну. Хотя на самом деле не вполне понимала, с чего начать. Трудно объяснить то, что сам ощущаешь весьма смутно. — Я подумала… решение было… нет, не так.

Вправе ли она требовать от Дерека, чтобы он принял ее сторону? Это в самом легком варианте игра на две стороны, в худшем — его поступок назовут предательством. Дерек согласился с решением Белых, и если его преданность подруге окажется сильнее веры в Белых, он, не колеблясь, будет прикрывать ее, помогать… Забыв про себя. А ему нужно заботиться о Гринере, учить его…

— Ну, что ты мнешься? Я продрог. — Резко сказал Дерек, но она догадалась, что он просто растерян. И не понимал, что она сейчас размышляет о том, затаскивать ли его в ту круговерть событий, какую вызовет ее решение на Совете.

— Хорошо.

Тео решилась. Честно признавшись себе, что просто боится начинать сложную игру без поддержки. «Трусиха», — сказала она себе. — «Прячешься за спину друга. Распоследняя трусиха».

— Я не верю в «Возвращение магов». Что угодно, только не это. Надо искать… пытаться. Есть варианты — а Белые отмели их сразу, я даже не уверена, что они говорили с драконами.

— Почему не веришь? Это выглядит здраво.

— Только выглядит. Дер… — Тео прижалась к его щеке своей. — Кендрик… Когда я его встретила…

— Он тут при чем? — недоуменно спросил маг.

— Не перебивай. Мне сложно. Когда я его встретила, я очень хотела ученика. — Тео говорила тихо, но, несмотря на то, что дождь шумел вовсю, была уверена, что Дерек ее слышит. — Ты знаешь — с прежними мне не везло… Это, наверное, было похоже на помешательство, какое бывает у женщин, когда они хотят ребенка. Не знаю, ребенка мне не хотелось, а вот ученика… Я только об этом и думала. И знала, что торопить события бессмысленно — Сила все решит сама. И я убедила себя, что… Словом, я взяла его самостоятельно.

— Что? — Дерек отстранился, но разглядеть в темноте лицо магички не мог. Словно помогая ему, сверкнула молния, и Черный маг поразился тому, сколько боли увидел в глазах Тео. Он снова ее обнял. — Я не понимаю… разве такое возможно?

— Было не совсем ясно… Знаки. Их можно было истолковать по-разному. И я убедила себя, что все верно — он назначенный мне ученик. Только много позже… когда он стал вести себя странно, пытался управлять людьми в своих интересах — пробовал, сможет ли он влиять на них. Один раз он забавлялся тем, что… впрочем, не о нем речь сейчас — вернее, не о его моральных качествах. Я вспомнила, как нашла его. И призналась самой себе, что тогда просто придумала себе эти знаки. Их не было.

— То есть… — Дерек начал понимать, к чему клонит Тео, но осекся, ожидая, что она подтвердит его мысли.

— Учеников должна приводить Сила. Это постулат, на котором основывается наше обучение. А Кендрика я взяла самовольно. И что из него получилось?

Тео замолчала. Дерек прижал ее крепче.

— Может… — начал маг. — Может, это совпадение?

— Я чувствую, что нет. Есть прямая связь между тем, что я взяла его в ученики без указания Силы и тем, что не смогла его удержать от дурного пути. Ты представляешь себе, что будет, если через год из Школы Магии выйдет целая армия таких вот кендриков?

— Ты преувеличиваешь. — Сказал Дерек. Однако, склонен был ей поверить. У него не было учеников. Но попытки найти их были. Люди с магическими способностями встречались не так уж редко — и вовсе не все из них становились магами. Много лет назад, встретив милую девушку, дочь мелкого дворянина, которая взглядом гнула подковы, он попробовал заговорить с ее отцом… Естественно, про магов не было сказано ни слова — Дерек просил ее руки, чтобы был повод держать ее при себе. С парнем было бы проще, определил в слуги, и все, но девушку шататься с взрослым мужиком не отпустил бы ни один отец. Шевалье… как же его звали? Дерек не помнил. Маг как раз начал вращаться при дворе Шарона, деньги у него имелись, словом, партией он был выгодной. Отец дал согласие. Дерек пошел сообщить девушке радостную новость — она уже была в него влюблена, — и натолкнулся на… стену. Чувство неправильности происходящего заставило его замедлить шаг. А, подойдя к ней, он ощутил некое отторжение.

Не говоря ни слова, поклонился девушке, сидевшей в саду за пяльцами, и ушел.

Так что он понимал, о чем говорила Тео.

Верить не хотелось, но внутри что-то шептало — есть в ее словах если не Истина с большой буквы, то нечто очень похожее на то, с чем он сталкивался и сам.

— Или нет, — пробормотал он, — не преувеличиваешь… Я не знаю. Нужно подумать. Но почему ты не сказала этого там, на Совете? — И, не дождавшись ответа, выдохнул, — О… Кендрик. Понимаю.

— Угу, — буркнула Тео ему в грудь.

— А зачем ты вообще проголосовала против? Могла бы согласиться, а потом попробовать переубедить… или втихую как-нибудь выкрутиться.

— Во-первых, я не хочу вести двойную игру…

«А Дерека об этом попросишь», — презирая саму себя, подумала магичка.

— Во-вторых, мне пришлось бы бросить все дела с Вердлендом, Лионом, войной, учеником… этого я тоже не могу. Не сейчас. Это слишком важно… Ну и в-третьих… — Тео попробовала улыбнуться. — После того, что я вытворила, кто сейчас будет расспрашивать меня про какого-то Гринера?

Дерек хмыкнул, и у магички на душе потеплело. Да, даже умному и въедливому Уэйну не придет такое в голову. Черный подул ей в ухо, цокнул языком, как бы говоря: «Вот хитрюга», потом спросил:

— Что будешь делать?

— Я еще не видела ни Лионеля, ни Копья. — Сказала Тео. — Я не могу сейчас уйти. А вам с Гринером надо наоборот, побыстрее исчезнуть.

— Мы как раз собирались, когда мне сообщили о Совете. Гринер наверняка уже сидит на дорожных сумках и кусает ногти в нетерпении.

— Как он отнесся к идее попутешествовать?

— Замечательно. Ему, я заметил, в доме как-то неуютно. Кошмары снятся. Планы не изменились? Замок Органт?

— Да. — Тео заметила, что дождь чуть поутих. Отстранилась от Дерека, чуть помедлив. — Тебе пора.

Дерек хотел было сказать, что узнал у Гринера в общих чертах, как прикрываться от слежения «куполом», но понял, что, сообщив об этом, неминуемо затронет и другую тему. Он понимал, что уходя от своих обязанностей, навязанных Советом, вызовет подозрения. Понимал, что Тео хочет попросить его о помощи, означавшей почти прямой отказ участвовать в общем плане магов — вопреки тому, как он проголосовал. Ему не хотелось заставлять Тео произносить просьбу вслух — слишком хорошо он знал это выражение ее лица (опять молния, блеснув, высветила ее губы, упрямо сжатые, и глаза…) и потому он твердо сказал:

— Да, мне пора. Удачи. Свяжемся позже.

Махнул рукой в сторону, балансируя, и отошел в сторону, открывая портал.

Тео долго смотрела в точку, где только что исчез ее друг.

— Удачи, — шепнула она и направилась обратно к лагерю.

«Удачно, что дождь все еще идет», — подумалось ей. — «Не будет вопросов, откуда я вернулась сухая и в чистой одежде…»

Магичка чувствовала усталость, пронизывающую все тело, словно некую тяжесть, заставляющую медленнее передвигать ноги и мешающую думать. Надо выспаться, а завтра… «Посмотрим».

Она без труда добралась до своей палатки — никому не пришло в голову прогуливаться по лагерю в начале второго часа после полуночи. Аккуратно застегнула за собой полог и по памяти (жаровни потухли) двинулась к кровати, надеясь, что бард спит мертвым сном — а то не оберешься вопросов. Можно было бы использовать ночное зрение, но до цели назначения — мягкой постели, — было-то всего несколько шагов. По пути магичка зацепила что-то ногой и чуть не выругалась. Вытянув вперед руки, она нащупала вожделенную кровать… барда на ней не было.

«Вот зараза, небось решил воспользоваться моим отсутствием, чтобы провернуть какие-то свои делишки… Интересно, какие? Связаться со Старшими?»

Тео, подумав, что, пока Рика нет, можно позволить себе покопаться в его мешке, проигнорировала вялость и настойчивое желание рухнуть в сон: засиял у пальца огонек, им она разожгла жаровни. Вряд ли она найдет что-то действительно стоящее, бард не так глуп, чтобы возить с собой секретные бумаги или, скажем, яды — но хоть что-то же должно обнаружиться! Пора бы закончиться полосе неудач.

Тео присела на корточки рядом с дорожным мешком Рика. Самым обыкновенным, с кожаными лямками, расширенными у середины, чтобы не натирали плечи. Внутренний кожаный же клапан был застегнут на пряжку, которую она проверила на предмет магии (чем демоны не шутят) и средств распознания «взлома», вроде тонкой ниточки или капли воска. Ничего подобного не обнаружив, она заглянула в мешок.

Набор для письма, пачка чистых листков, заботливо упрятанных в тубус, какие-то обычные дорожные мелочи, книга стихов, запасные струны. Смена подштанников, шерстяные носки… Тео вынимала вещи, запоминая их расположение, чтобы сложить их обратно в таком же порядке. Ничего, вызывающего интерес — менестрель как менестрель, и ни одной магической вещи.

Несколько разочаровавшись, она привела мешок в первоначальный вид и распрямилась, хрустнув суставами. Теперь точно — спать…

И заметила, что оба табурета валяются на полу, как и одеяла. Закрытая бутыль у кровати, взбитая солома на полу. Развернувшись, она внимательно оглядела палатку. И поняла, что зацепила при входе — куртку барда, скомканную так, будто ее с него содрали и бросили где попало, перед тем, как увести неизвестно куда. И вообще, теперь она не могла отрицать явного бардака в палатке.

— Вот так штука… — прошептала магичка. Подобрала куртку, осмотрела. Следов крови не было. — Мне должно быть стыдно, если его заломали из-за меня… — пробормотала она.

Пальцы нащупали что-то, зашитое в подкладке куртки. Судя по ощущениям — отмычки, и еще нечто острое, завернутое в ткань, чтобы не прорезать подкладку. Неужели к ним в палатку заявился… ну, скажем, Фишер — и, не найдя в ней Тео, поволок допрашивать барда с пристрастием? И он сидит где-то, связанный и избитый?

Если так, куртка Рику ой как не помешает.

«Что за глупости в голову лезут», — подумала Тео, злясь на себя. — «После плохих вестей от Белых перед глазами что хочешь нарисуется, не только запытанный бард. И вообще, мы с ним договорились о том, что говорить, если спросят…»

Но ощущение надвигающейся беды не отступало. Что, если ее раскрыли и Рика утащили как единственного, кто близко ее знал? Сможет ли он складно соврать? А…

Тут ее размышления прервались — снаружи послышались шаги. Тео одним движением руки погасила жаровни и плавно шагнула вбок, так, чтобы оказаться у вошедшего за спиной, когда он окажется внутри.

Некто закопошился, просунув руку в прореху полога, повозился с завязками и вошел. Тео с запозданием подумала про ночное зрение, досадливо отметив, что от усталости перестала соображать и воспользовалась им только тогда, когда обхватила незнакомца сзади за шею.

Тот охнул, а Тео, выругавшись, отпустила его.

— Рик!

— Я чуть не обоссался, бешеная… — бард выдохнул. — Чего кидаешься?

— Какого демона тут произошло?

— Да ничего! — Он повернулся к ней лицом, и магичка увидела, что он щурится, пытаясь разглядеть ее во тьме. Она зажгла жаровни снова, да еще и добавила огню силы со злости. Пусть этот рыжий нахал полюбуется на это «ничего».

— Тут бардак такой, словно ты сопротивлялся при аресте.

— Ну я дурак что ли, зажигать свет, а потом выходить наружу — чтобы в проеме светило? Споткнулся, зацепился…

Тео торопливо обратилась к видению правды. Надолго не хватит, так что она сразу перешла к делу — потрясла курткой перед носом у невинно хлопающего глазами шпиона. «Он еще имеет наглость делать удивленно-оскорбленное лицо!».

— А это что? Сам об себя споткнулся и куртка слетела?

— А, вот она где! А я ее искал… задубел весь, пока там под дождем подслушивал.

Мысли Тео тут же приняли иное направление, тем более что она видела — бард не врет.

— Подслушивал что?

— Так Лионель приехал. Минут тридцать назад, я даже подумал — а не его встречать ты вышла? Чем-нибудь смертоносным… Да ладно, шучу, — заулыбался он, увидев изменившееся лицо магички. — Я не думаю, что ты приехала сюда, чтобы убить его. Но совпадение забавное…

Тео сунула ему в руки куртку и прищурилась.

— Лионель вез с собой что-нибудь… такое длинное? Копье? Оно может быть замотано чем-нибудь…

— Особо не разглядел, что-то в ящичке у седла было, локтя два длиной. Вряд ли копье…

— А что подслушал?

Бард попробовал было переместиться к одеялам, но Тео остановила его, схватив на предплечье. Рубашка прилипла к его телу, с потемневших рыжих кудрей, превратившихся в сосульки, стекала вода — но жалости это особой не вызывало. Или Тео просто не давала себе отвлечься. Погреться он сможет и после.

— Разговор Лионеля с капитанами. — Рик вытер мокрое лицо о плечо, вывернув шею, но суше оно от этого не стало. — Слушай, или отпусти меня к огню, или выдумывай их разговор себе сама, я и слова не скажу.

Тео разжала пальцы и тихо выругалась. Пропустила прибытие Лионеля… но не могла же она игнорировать призыв Совета…

— С Предводителем был еще кто-то? Кроме охраны, разумеется.

— Еще двое. И никакой охраны. Или они сами ею и были.

Бард со стоном стянул рубашку и чуть ли не обниматься полез к жаровне на треноге. Кожа его покрылась пупырышками, губы посинели. Тео, то ли сжалившись, то ли желая побыстрее выудить из него информацию (она и сама не поняла, почему), высушила его магически. Рик охнул, когда волна горячего сухого воздуха прошлась по телу, добираясь до костей, унимая дрожь.

— Благодарствую… — он покосился на магичку, она сделала вид, что ни при чем. — Я все же завернусь в одеяло, сквозит все-таки. Может, полог завяжешь поплотнее?

Тео сделала, как он просил, подняла с пола табурет, уселась, скрестив руки.

«Я сама сейчас выгляжу, как дознаватель… хлыста в руках не хватает», — подумалось ей и она постаралась придать лицу менее зверское выражение. Бард оценил ее старания и подбадривая, мол, продолжай в том же духе — улыбнулся.

— Так вот… Они подъехали, и навстречу им вышли Марн, Фишер и этот… на «Д»…

— Дронк?

— Ага. Ну и еще несколько солдат вылезли, а на шум уже я. Всем, кроме капитанов и Дронка приказали спрятать рожи в палатки и не рыпаться до утра — меня они не заметили, — и пошли в командирскую палатку. А я нащупал сапоги и наружу, прокрался поближе. Но слышал только часть разговора, потом Дронк вышел и стал шляться вокруг. Я подумал — объяснить, что я делаю, скрючившись у стенки палатки Предводителя, толком не сумею, и вернулся.

— А о чем они говорили?

Бард посмотрел на нее долгим взглядом, который она интерпретировала как сомнение — доверять ей содержание услышанного или отговориться мелочами? Внутренней силы, которая в основном и использовалась для «видения правды», оставалось маловато — она наиболее из двух зависела от спокойствия, состояния нервов и душевного равновесия. А с ними-то у Тео как раз были проблемы.

Рик попробовал пригладить рукой волосы — высушенные в один миг, они распушились так, что он, наверное, стал похож на одуванчик. С интересом глянул на магичку: та, сидя напротив, хмурилась. Потом, спохватываясь, усилием воли заставляла себя улыбнуться, и снова, не удержавшись, кусала губы, ожидая его ответа. Что же, в такого рода власти были приятные стороны. Помучить еще или рассказать? Хотя… она его согрела — факт. Бард с наслаждением пошевелил пальцами ног — там, сидя у палатки Лионеля, ему казалось, что замерзшие ноги потеряли чувствительность навсегда, а то и вовсе отвалились. Ладно… пора рассказывать, а то он и сам понял хорошо если половину из услышанного — может, Тео выдаст что-нибудь важное, хотя бы и просто реакцией. Вон как веко дергается. Ну и жаль ее… такое впечатление, что эти два часа она провела в яме со змеями.

Тео отметила нарочитую паузу барда, но удержалась от комментариев. Давить на него — только начинать ненужный и неуместный сейчас спор. Бард вздохнул и вдруг не своим голосом произнес:

— Льет как из ведра весь день. Добрались без приключений, Ваше Высочество?

Тео узнала характерный бас Марна. Похоже бард, со своим идеальным слухом, отточенной памятью и, как оказалось, умением воспроизводить голоса, решил не просто пересказать ей содержание разговора, но передать его дословно.

— Все в порядке. Затопите больше жаровен и прикажите принести поужинать — мы в седле с утра.

Лионель, судя по голосу, безмерно устал. Но чувствовалось также, что в нем словно натянута напряженная струна, не дающая расслабиться ни на минуту.

— Стол накрыт — я как раз собирался поесть. Присаживайтесь, сам я позже перекушу. Доклад перенесем на завтра, когда вы отдохнете?

— Зачем? Уши у меня свободны. Говорите. Сначала вы, Марн.

— Беспорядков нет, вчера прибыли еще ополченцы, тех, что есть, тренируем. Бронсток прислал еще наемника, дело пошло быстрее. Она умеет обучать, успехи налицо.

— Она?

— Была телохранителем, из семьи военного. Дело знает.

— Хорошо. Сколько людей сейчас?

— Сто шестьдесят четыре солдата, девять сержантов, три старшины, я, капитан Фишер, еще три человека в сопровождении — конюх, повар и интендант. Итого сто восемьдесят один человек.

Тео нетерпеливо поерзала, но прерывать барда не решилась. Да и в обыденных разговорах о фураже и оружии могла проскочить ценная информация… Интересно, как Рик так быстро меняет голос? Говорит почти без пауз.

— Завтра выдвинемся, — голосом Лионеля поведал бард, глазами показав, что следует обратить на это внимание. — В сторону Дентона, пересечем равнину вдоль реки Олба. Верхом сколько сможет поехать?

— Лошадей хватит и для всех офицеров, и для фургонов. Туда же положим раненого.

— Уже есть раненый? Как?

— Получил по голове на тренировке. Ничего опасного, но я бы его на лошадь пока не сажал, уж пешком тем более. Сотрясение. Через пару дней оклемается.

— Хорошо. Капитан Фишер?

— Вербовка проходила хорошо, слухи уже пошли — крестьяне о нас слышали, про Валье — тоже, так что никто не препятствовал. Но Вам нужно… Я попросил бы Вас показаться им завтра, воодушевить, произнести речь…

— Хорошо. Завтра я посмотрю на солдат и… произнесу. Вам, господа, наверное, хочется знать, что мы будем делать, дойдя до Дентона? — Тут Рик сделал паузу и добавил уже своим голосом: — Тут они помолчали, видимо, кивали, или переглядывались.

— И?

Бард облизнул губы и, словно собираясь с духом, плотнее завернулся в одеяло. Продолжил голосом Лионеля:

— Мы займем город. Стража нам не помеха. Потерь не будет вовсе.

— Даже если нам откроют ворота, без потерь не обойдемся, — в голосе Марна, а бард изображал даже тон капитана, слышалось сомнение. — Зачем нам небольшой провинциальный город?

— Затем, капитан, что он стоит на Олбе, и по реке удобно подвозить фураж, оружие… И там мы пополним ряды вашей армии.

Тео вздрогнула, когда услышала этот голос. И чуть не выругалась, сжав кулаки. Быстро взглянула на барда — заметил ли? По его лицу понять было сложно — чуть отстраненный взгляд, расслабленные плечи. Похоже, он был в некоем подобии транса, вспоминая разговор во всех деталях.

Теоретически Тео предполагала, что Кендрик самолично будет наставлять молодого принца, если уж он — вдохновитель этой военной авантюры. Значит, он… безо всяких сомнений. Еще и сопровождает Лионеля к его армии. Ночь сюрпризов, воистину. Неужели этот готовящийся вскоре переворот настолько для него важен, что он решил лично следить за развитием событий? На него не похоже. Обычно он оставался в тени, используя других.

— Значит, Дентон. — Категорическим голосом Фишера произнес бард. Тео послышалось недовольство. Интересно, кем — Марном, задающим слишком много вопросов? — Есть какие-либо указания?

— До завтра? — спросил принц. — Нет. Утром после смотра собираемся и двигаемся. Вы свободны.

— А что делать с менестрелем? Возьмем с собой или оставим?

— Менестрелем? — голос Лионеля удивленно-усталый.

— Приехал пару дней назад, оказалось, следовал за своей бабой, этой новой наемницей.

— Капитан Фишер, этот вопрос может подождать до завтра. — Отрезал Лионель. Пауза. Словно он встретился с кем-то взглядом. С кем-то очень недовольным. В тоне принца прорезались капризные нотки. — Я сказал, до завтра. У меня нет настроения слушать песенки сейчас. Все свободны. Гарон, проверьте, как там мой конь, кажется, он прихрамывал. Господин Эльм, вы заночуете здесь?

— Нет. Воспользуюсь гостеприимством капитана Фишера, если он не против, — ответил «господин Эльм», он же Кендрик. — Вам надо выспаться в тишине, а у меня к нему еще кое-какие вопросы остались.

Рик прикрыл глаза, провел по лбу ладонью. Тео к этому времени умудрилась не только разжать кулаки, но и принять более менее расслабленную позу.

— Потом все, кроме… Эльма, вышли, и Дронк стал рыскать вокруг, словно ливень ему не помеха. И я смылся. — Он устало покрутил головой, разминая шею. — Все.

Тео выудила из кармана трубку, осмотрела ее — та все еще была мокрой. Сплюнув, спрятала в свой мешок, достала свою, старую. И медленно принялась набивать ее, стараясь не встречаться глазами с Риком. Ни к чему ему знать, насколько она устала, а если он, с присущей ему проницательностью, прочтет в ее глазах желание дать себе табуреткой по лбу, плакала ее репутация сильной и расчетливой волшебницы.

События наскакивали одно на другое, словно торопясь случиться всем скопом до утра. И это при том, что никаких предчувствий, кроме ощущения беды, Тео не испытывала. Ни указания, что делать, ни желания учудить какую-нибудь странность — а такая полезная магия, как «Везение» и вовсе пропала куда-то… Не то чтобы магичка привыкла опираться только на чутье или указания Силы, но ситуация-то из ряда вон — а где, спрашивается, присущая ей, Серой, магия?

— Мне надо подумать, — объявила она барду. Тот просто кивнул и продолжил сидеть, пялясь на нее, как на коробочку с сюрпризом на пружинке.

Тео думала долго — около десяти минут. Потом призналась самой себе, что мысли ее, вязкие и тяжелые, все равно крутятся вокруг одного решения, и другое в голову не приходит… Вздохнув, она посмотрела на Рика. Сказала коротко:

— Я собираюсь уехать как можно скорее.

Еще не хватало, чтобы завтра на смотре Кендрик встретил ее лицом к лицу. Что может произойти в этом случае — Тео даже не хотела представлять. Скорее всего, он навяжет бой (ну не сбежит же!) — а она сейчас не в лучшей форме, да и жаль ей было ребят своего отряда, успела уже привязаться. Не говоря уж о Лионеле, который, как ни крути — наследник трона, а, значит фигура важная и рисковать ею нельзя.

Когда два мага начинают бой на смерть, окружающим опасно находиться рядом.

— То есть? — переспросил Рик. Пожалуй, он был даже удивлен. И, не дав Тео ответить, возмущенно воскликнул: — Я с тобой!

— Это еще почему? Скажешь, что…

— Внезапно разлюбил свою несравненную наемницу? Проглядел, когда она ушла от меня, не попрощавшись? Любому ясно, что это бред. Уходить, так вдвоем.

— Кто тебя вообще за язык с этой «любовью» тянул?

— Позлить тебя хотел. — Огрызнулся бард. — И разузнать что-нибудь.

Тео уже готова была забыть о том, что нужно вести себя прилично хотя бы в целях конспирации, и врезать барду по уху, но тут он внезапно широко улыбнулся. Она не выдержала и засмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы не шуметь.

— Сама-то… — прыснул бард. — «Любимый!» Эх… тоже позлить хотела?

— Нет. Второе… — Тео обнаружила, что, отсмеявшись, она почувствовала себя легче. «Нервы, нервы…» — Разузнать.

— И как? Получилось? — Рик внезапно посерьезнел.

Тео глубоко вздохнула.

— Маловато. А у тебя?

— Тоже. Но по-другому у нас почему-то не получается. — Бард провел рукой по волосам, будто ему непривычно было ощущать себя таким… сухим? Голым? Открытым? Тео, глядя на него, подумала, что у каждого из них есть двойное, тройное дно — и каждый видит в своем противнике эту многослойность, а какие они на самом деле, внутри — не покажут другому никогда. Интересно, что было бы, встреть она Рика раньше? И не служи он шпионом в Ордене, который своими сетями опутал весь Вердленд?

— Словом, — продолжил рыжий бард как ни в чем не бывало, — я уйду с тобой. Только вот… пошлют за нами погоню, тут и думать нечего. А до того… места, откуда я сюда приехал, прилично топать. Разве что мы лошадей украдем.

— Прилично — это сколько? — уточнила Тео. Она тоже решила делать вид, что этой кратковременной и неожиданной истерики не было.

— М-м-м… Восемь часов верхом. Не по такой погоде, естественно — тогда было сухо.

«Вот это да… А до «моей» Двери больше суток…»

«Пробивать» собственный портал неподалеку от лагеря ей не хотелось. Если б Кендрик не приехал с Лионелем, и вопроса бы не возникло — напрямую домой, пусть потом она свалится от измождения. А барду скрутить фигу — пусть сам выпутывается. Но демонстрировать бывшему ученику, что она тут торчала несколько дней и более менее в курсе, что за армия и куда она движется, Тео не хотела: а Кендрику понадобится всего лишь сделать проверку местности, чтобы почуять свежий портал. Дать себе труд пройтись к нему ножками — и считать информацию: кто его сотворил, когда и куда им прошел. Нет уж… похоже, она от барда тоже зависит. Уйти нужно максимально тихо и быстро. А лучше так, чтобы их пропажа вообще не выглядела бегством — если они просто уйдут, у Предводителя тут же возникнет вопрос: «Куда подевалась наемница? Откуда она вообще? Как выглядит? Ага-а-а…»

Что за демоны принесли сюда Кендрика? Он спутал все планы…

Снаружи прогремел гром; дождь, до этого тихо шуршащий о ткань палатки, стал барабанить в нее с новой силой. Тео раздраженно скривилась. Опять… Но тут у нее появилась идея.

— Готов еще раз вымокнуть? — спросила она у барда, с интересом наблюдавшего за ее раздумьями.

— Будто у меня есть выбор… — проворчал тот. — Что надо делать?

Идея была бредовой, идиотской, безумной, глупой, сумасшедшей, самоубийственной, провальной и скоропалительной. Такое количество эпитетов придумал Рик, не посрамив свое звание барда — и Тео могла его понять. Правда, он знал только часть плана — если б она рассказала его целиком, он бы сразу удавился, чтобы не мучиться. Но ей надоело ждать указаний от судьбы, и, вовремя вспомнив что она, в общем-то, всегда славилась среди магов своей бесшабашностью — решила выкинуть что-нибудь эдакое. К тому же, как только она приняла решение послушать свою магическую интуицию, та тут же, как по заказу, к ней вернулась.

Рика она отослала в лес. Когда он заикнулся о лошадях, ответила, что тогда пропадет весь эффект внезапности — несложно связать пропажу двух человек и двух же лошадей. К тому же, по такой слякоти ехать верхом было бы уж точно идиотизмом, проще пойти через лес, напрямую: и, срезав путь, выиграть то же время, которое у них отнял дождь. Ну, или почти то же.

Тео аккуратно подобралась к палатке Гилмора. Она стояла так, как надо — примерно на равном расстоянии и от ее палатки, и от командирской. Ни разу не споткнувшись о натянутые веревки или колышки, что магичка сочла удачным признаком, она присела на корточки и принялась ждать. Гроза подходила все ближе, молнии сверкали чаще, выбеливая лагерь мгновенными вспышками, от чего он приобретал вид таинственный и жутковатый.

Когда промежуток между молнией и раскатом сократился до нескольких секунд, Тео направила в небо тонкий, едва различимый даже для нее самой поток магии. Хотя сил вложила много — именно для того, чтобы сделать его незаметным.

Громадная молния, вспыхнув так ярко, что даже зажмурившись, Тео не спаслась от мгновений слепоты и ветвистого «отпечатка» в глазах, ударила с оглушительным шумом прямо в ее палатку.

Следом за первой в землю вонзились еще молнии… и еще… набожный человек решил бы, что это Боги в гневе раздирают небо в клочки, лишь бы достать крошечного человека, спрятавшегося среди других.

На грохот из палаток выбежали все. Крича что-то, размахивая руками. Одни задирали головы к небу, другие в ужасе жались к земле, прикрываясь руками. Из командирской палатки вышел один человек и медленно направился в сторону творящегося беспорядка; из палатки Фишера показались двое. Напуганы они не были, но желали узнать, что происходит.

Теперь счет шел на секунды.

Тео ринулась к палатке Лионеля, благо входом она была повернута чуть в сторону. Скользнула внутрь… Стол с остатками трапезы, ширма, отгораживающая «покои» Предводителя. Там же еще одна, поменьше — за ней находилась разобранная постель. Где же пресловутый «ящичек»? Вот… не на виду, но и не спрятан… Мало кому в голову пришло бы рыться в личных вещах командира. Тео, не тратя время на взламывание тонкой магической защиты, просто сожгла ее, прикоснувшись рукой — ощутив «отдачу», до крови закусила губу… В воздухе запахло озоном, снаружи громыхнуло еще раз, да так, что заложило уши.

Откинув крышку, Тео уставилась на пустой ящик, дно которого было выложено дорогим алым бархатом.

— Ну же… давай… — прошептала она, проводя рукой вдоль ящика. Внутри что-то замерцало, искры с треском пробежали за ее рукой. И на бархате появилось короткое копье — словно игрушечное, в два локтя длиной. По нему бежали миниатюрные молнии, близнецы тех, что лупили по земле сейчас там, снаружи. Копье было украшено по всей длине выпуклыми узорами, цвета оно было матово-серебряного, а у основания листовидного острия мерцал алый камень.

— Оно… Вот же зараза…

Магичка протянула руку, чтобы взять копье, но оно, словно издеваясь, растаяло. Потом с сухим треском и искрами, появилось вновь.

Шаги у входа в палатку заставили Тео похолодеть.

Она прикрыла почерневшую крышку ящика, метнулась за вторую ширму. Если это вернулся Лионель, ей удастся проскользнуть мимо. Она присела за кроватью и затаила дыхание.

— … его контролировать, и много раз! — послышался голос Кендрика.

«Вот же…»

— Я его и пальцем не трогал, я вообще спал! — Лионель раздраженно втянул воздух. — И ты обещал, что оно не будет…

— Учись держать его, даже когда спишь. Особенно когда спишь — я не затем вручил его тебе, чтобы оно уничтожало твоих же людей. Сгорел ящик… не удивительно. Положи на него руку и отгони грозу подальше.

Тео, не шелохнувшись, ждала, пока Лионель что-то сделает с копьем. И хотелось ей только одного — чтобы полоса везения продолжалась и она смогла бы незамеченной выбраться из палатки. Но Кендрик все не уходил — судя по его коротким советам Лионелю, у принца совладать с артефактом получалось плохо. За стенками палатки громыхало меньше, в землю молнии уже не били, но Кендрик не отставал — Лионель, видимо, устал и держал силу копья, сколько мог. Не сидеть же ему всю ночь с рукой на ящике… Кендрик сменил тон на мягкий, успокаивающий — кажется, помогло.

— Теперь все? — услышала Тео голос Лионеля. Такой, словно он месяц без перерыва работал в каменоломнях.

— Все… Ты молодец. Это было трудно, признаю, и ты справился. Пойми, если ты не заставишь его подчиняться, то о захвате столицы и думать нечего. Ладно… опробуем его на Дентоне. Хотя собирался уехать сегодня же, останусь. И помогу. Вот так… закрепи. И ложись спать.

— Но люди…

— Завтра, все завтра. Я распоряжусь, чтобы Фишер и Марн навели порядок, а тебе надо отдохнуть.

— Я уже не засну.

— Тогда я позову их, отдашь распоряжения сам. Не желательно, чтобы они считали меня кем-то большим, чем твой незначительный спутник…

Тео чуть не взвыла с досады. Чем дольше она тут торчит, практически под носом у Кендрика, тем больше вероятность того, что ее заметят. Выйти, элегантно поклонившись, со словами: «Здравствуйте, молодые люди, я, пожалуй, вас оставлю»? Смешно… Она скосила глаза вбок и вниз. К сожалению, палатку поставили на совесть, попытаться вылезти, приподняв стенку — она зашатается, и ее все равно заметят.

«Сама себя заперла», — с тоской подумала магичка. — «Вполне в моем духе…»

Но тут снаружи послышался шум — ржание лошадей, крики: «Ловите, ловите!». Судя по не сдержавшему ругательства Лионелю и звукам шагов, Предводитель с Кендриком вышли из палатки. Тео, не медля, но стараясь двигаться как можно тише, подобралась к выходу… Похоже, никого рядом нет. Она рискнула отвернуть полог — дорога к бегству была открыта.

Выбраться из лагеря, по сравнению с тем, что ей уже пришлось проделать, оказалось легче легкого. Правда, в один момент она вынуждена была плашмя лечь в лужу — мимо промчался испуганно ржущий конь, а за ним кто-то из ополченцев, как ей показалось — Бенк. Спустя некоторое время она уже шла, поскальзываясь, по лесу, к месту встречи с бардом.

Впору было обкусывать локти… но кто же знал, что Кендрик и так собирался покинуть лагерь, еще до рассвета? К тому же ей удалось посмотреть на Копье Молний, самое настоящее — во всей красе. Факт его подлинности многое менял.

Добравшись до места, Тео огляделась. Трудность состояла в том, что бард должен был ждать ее в лесу, а там каждый куст похож на другой: это не город, где можно назначить встречу «у фонтана Пяти Рыб». Перекрученное дерево, напоминающее букву «у», служило слабым ориентиром — в темноте, под дождем… Магичка надеялась лишь на то, что бард выполнил все ее указания — около сотни шагов на северо-восток, затем вдоль небольшого овражка и у больших корней — наверх до поляны. В начале побега ему должны были помочь молнии, бьющие в землю, потом пришлось полагаться на удачу. Неужели он заплутал?

Невдалеке хрустнула ветка. Тео не решилась использовать магию, поэтому спряталась за куст, пригнулась и вперилась взглядом в темноту. Некто старался двигаться тихо — он вышел на полянку, согнувшись в три погибели. Редкие всполохи в небе позволили разглядеть, что на плече у него два мешка.

— Рик.

— Тео… — он распрямился.

— Почему так долго? Заблудился?

— Не совсем.

Он подошел, протянул ее мешок.

— Задержался, чтобы полюбоваться… не каждый день такое увидишь. Что это было? Магия?

— Немного. Зря ты там торчал, могли заметить. За тобой никто не шел?

— Обижаешь… к тому же, они были слишком заняты ловлей лошадей. Я заметил, что некоторые из них почти отвязались, и сломал дрын, к которому они были примотаны, забыл, как называется…

Тео поняла, кому она обязана тем, что сумела выбраться из палатки Лионеля. Но кидаться с благодарностями на шею не собиралась, во всяком случае пока — надо было двигаться. Чем быстрее они окажутся как можно дальше от лагеря, тем лучше. Никто не может предсказать, почует Кендрик вмешательство извне в события этой ночи или поверит в то, что его подопечный просто не удержал силу артефакта. Тео вообще сказочно повезло, что все совпало именно так: неожиданный выброс силы копья, гроза, ее маленькое колдовство… хотя именно на это она и рассчитывала. Если бы Лионель владел копьем по праву, он бы не возил его с собой в ящике. И не приходилось бы ему его «контролировать» — копье служило бы истинному хозяину с радостью.

— Пошли, — она потянула барда за собой, взяв под локоть. — Перевалим через холм, потом часть пути придется пройти по дороге, чтобы не пропустить поворота до твоего… места.

Рик послушно пошел рядом, то ли держась за нее, то ли наоборот, поддерживая, чтобы она не упала. Дальше они двигались молча, все свое внимание уделяя тому, чтобы не поскользнуться. И Тео, и бард понимали, что отрезок дороги надо пройти как можно раньше, засветло — основной путь лежал дальше, в лесу. Благодаря информации, которой весьма скудно поделился бард, Тео представляла себе место портала Ордена: какая-то приметная горка, и у ее подножия развалины. Чем объяснялся такой выбор, спрашивать у барда она не стала — мало ли, может, Ордену нравится окружать себя таинственным ореолом. С другой стороны — найти легче.

Они успели убраться дороги, ведущей в сторону северной равнины, как и предполагали, но едва-едва: солнце уже вставало, тьма разошлась и стало понятно, что тучи ушли, унося с собой дожди.

Будь воля Тео, они вообще на дорогу не вышли бы. Она пролегала между двумя возвышенностями, и ливнем нанесло сверху листья, ветки, грязь… Удобно оставлять преследователям — если они все-таки будут, — следы, ясно показывающие, куда магичка с бардом направились. Но Рик отказался идти напрямую — сказал, что помнит поворот к развалинам, но только от дороги. Если это была хитрость, чтобы затащить Тео в грязь, такую глубокую, что она норовила затечь в сапоги, то она не удалась: Тео шла не по самой дороге, а вдоль нее. Бард держался неподалеку, и, судя по его осторожности, тоже избегал ступать на мокрую землю. Он, как и Тео, двигался скачками, но на дорогу поглядывал, чтобы не пропустить приметного камня.

Наконец они свернули в лес. Солнце, словно стремясь наверстать упущенное, светило мягко, но сильно; парило так, что Тео сняла куртку. Пели птицы, и бард, видимо, переняв их хорошее настроение, тоже принялся насвистывать какую-то песенку.

Магичка не знала, что и думать. Шестое чувство говорило ей, что Рик зачем-то нужен. Но осторожность, пришедшая с опытом интриг и подковерной борьбы с Орденом последний десяток лет, заставляли ее рассматривать каждый поступок, каждый жест барда, как несущий какой-то смысл. Почему он увязался за ней? Неужели не смог бы придумать, что сказать о ее пропаже Лионелю и Фишеру? Что-то было не так, но Тео слишком устала, чтобы думать сейчас — совет, «прыжки» туда-сюда, молния… Она не уверена была даже в том, что сможет «пробить» портал домой.

Они все шли и шли. Рик попытался было завести разговор о красотах природы, но Тео отвечала односложно, и он оставил намерение то ли сдружиться, то ли развеселить ее. Часа через три небо снова потемнело, но погода смилостивилась над ними — тучи нависали над головой, но дождь идти пока не собирался. Тео поблагодарила Древо, а заодно и местного бога Утера — ведь они шли под гору, и, если бы снова начался ливень, пришлось бы останавливаться.

Они сделали небольшой привал, перекусили куском хлеба, который запасливый бард припрятал еще с обеда, выпили по глотку вина и продолжили путь. Стемнело, учитывая затянутое тучами небо, рано. По словам Рика, идти осталось совсем немного.

— Помню эту лощину, — сообщил он, пыхтя. Взобравшись на толстый ствол перегородившего путь дерева, он вцепился в ветку — мокрая кора была довольно скользкой. — Нам по ней вперед до упора, потом подъем. Потом… часа два ходу, и мы на месте. Слушай, а какого-нибудь факела ты не взяла случаем?

— Нет. — Тео воспользовалась остановкой, чтобы закурить и оглядеться. Бард был похож на заморыша — грязный, лохматый. Да и сама она наверняка не лучше выглядит. К холоду, пробирающему до костей, она уже привыкла…

Лютню бард завернул в запасную одежду, потом в одеяло и только потом положил в мешок — и всю дорогу трясся над ней, тщательно следя, чтобы внутрь мешка не попала влага. Сейчас он соскользнул с дерева и в который раз полез проверять, не намокло ли его сокровище.

— И я не взял, — сокрушенно вздохнул Рик, щупая лютню. — А, может, ты магически сможешь осветить нам дорогу?

Тео прикинула — они отошли уже довольно далеко, и простой проверкой ее не засечь, хоть иллюзорную весну устраивай, развешивая на деревьях мерцающие цветы и фонарики. А то, что Рик узнает об этой ее способности… пусть узнает. Ломать ноги она не намерена.

— Смогу, — коротко ответила она. — Пошли.

Она ждала до последнего, ловя взглядом алое закатное солнце в прорехах облаков на западе. Когда бард, выругавшись, споткнулся в третий раз, она пожалела инструмент, который мог пострадать, упади Рик неловко — и зажгла над ладонью светящийся голубым светом шарик. Тусклым светом, но этого хватало, чтобы видеть, куда ставишь ноги.

Однако бард был впечатлен.

— Ух ты! — сказал он, подобравшись поближе. — А если я в него палец засуну, обожгусь?

— Нет, — Тео не выдержала и улыбнулась. Лицо у Рика было как у ребенка. Бард с опаской провел ладонью вдоль шарика.

— Холодный… ярче можешь?

— Могу, но пока это без надобности. — Тео двинулась вперед, поудобнее сдвинув лямки мешка. — И так дойдем… если, конечно, ты сказал правду и тво… твое место перемещения недалеко.

— Честное слово… — Рик пошел следом. — А почему ты второй раз уже запинаешься, когда говоришь про это место?

— От тебя ничего не скроется, — проворчала Тео. Может, ей вообще лучше молчать рядом с этим прохвостом, запоминающим каждую фразу? — Просто мы называем эти места по-своему. Дверьми. Или порталами.

— Портал ведь арахандское слово, да?

— Тьфу ты, — только и сказала Тео, напоминая себе, что Рик все же противник, умный и опасный, а не ученик какой-нибудь. Теперь иди и думай, какие выводы он сделал на основе всего пары слов.

Они шли, Тео корила себя за излишнюю доверчивость и жалела, что после Совета уже так просто не попросишь Уэйна почистить память назойливому шпиону. Внезапно Рик, пыхтевший сзади, фыркнул:

— Это побочные явления твоей магии?

— Что? — Тео остановилась и оглянулась.

— Вон, — показал рукой назад бард. — Наши следы светятся.

С минуту Тео стояла, нахмурясь, а потом грязно выругалась.

— Вперед, быстрее. Если сможешь — бегом!

— Да что такое-то? — повысил голос бард, ускоряя шаг.

— Я знаю только одно существо, от которого следы светятся. И поверь, встречаться ты с ним не захочешь. Одно только меня волнует. — Она говорила отрывисто, берегла дыхание для бега. — Оно само на нас случайно вышло или его направили?

— А кто бы мог? Неужели Лионель? Ты не говорила, что он маг.

— Он и не маг.

За ту минуту, что она смотрела назад, она убедилась — бард не фантазировал, их следы и впрямь приглушенно сияли — зеленым, гнилушечным светом. Пока едва, но как только свет станет сильнее, можно будет останавливаться и готовиться к обороне.

Они прошли почти всю лощину. Тео обернулась и приглушенно застонала. Следы сияли ярко, и она приняла решение:

— Собери хворост для костра, разложи… тут довольно ровная поверхность. Ничего, что мокрые, неважно. — Магичка скинула мешок на землю и принялась собирать ветки вокруг, швыряя их на землю неподалеку от барда. — Костер нам понадобится, возможно, сидеть придется долго.

Рик, не тратя время на препирания, последовал ее примеру.

— А что за дрянь за нами идет?

— Охотник. — Тео произнесла это, как имя. И явно с большой буквы. — Старый, очень старый дух. Вообще-то я слышала, что он бродит куда севернее и восточнее, но мог зайти и сюда. Так что, может, это и случайность. Хотелось бы, чтобы было так.

Если Кендрик способен приказывать таким сильным духам, плохи их дела. Тео не была уверена, что сможет сейчас противостоять Охотнику. Она не спала двое суток, почти не ела и магической энергии оставалось разве что на подсвечивание дороги. Или на защитный круг — который она и намеревалась нарисовать вокруг костра. Но — ирония судьбы — не на портал. Еще утром она могла бы рискнуть создать его, хотя бы до той Двери, с помощью которой попала в Мокрый лес, но тогда она опасалась, что ее действия заметит Кендрик.

— Мы не успеем добраться до… Двери, да? — догадался бард. — И что, будем просто сидеть и ждать, когда эта… этот Охотник придет?

— Нет, не успеем. Но если у меня получится защитить пространство у костра…

— То утром он исчезнет?

— Ха.

Бард никак не показал, что испуган. А, может, не видя прямой угрозы, действительно не испугался. Или вовсе решил, что Тео его пытается надурить — вон как подозрительно поглядывает.

— Слушай, Рик. Я не шучу. Дух этот очень опасный. Очень… даже не знаю, с чем сравнить.

Тео закончила с хворостом — стараниями ее и барда выросла довольно большая куча мокрых веток, от которой она отмерила пять шагов. Подобрала с земли одну из веток, оброненных Риком, ободрала с нее кору, чтобы получился гибкий прут. И пошла по кругу, ведя концом прута по земле. За ней вспыхивал и гас, мерцая, алый след. Рик уселся возле кучи веток, прижав к груди мешок с лютней.

Ступив внутрь круга, Тео сомкнула его и отбросила прут.

— Теперь будем ждать. Давай отделим немного веток, мы ведь не хотим спалить сразу все, верно?

На то, как она магически воспламеняет мокрую древесину, Рик смотрел с интересом.

— Давай обсудим самый неприятный вариант, — предложил он. — Что будет, если этот Охотник доберется до нас?

— Убьет. — Тео достала одеяло, сложила его вдвое и, постелив, уселась. Закурила… Бард терпеливо ждал продолжения. — Его недаром так зовут. Он Охотник… и он охотится. Идет по следу. Никогда не останавливается…

Рик перевел взгляд на светящиеся зеленым следы. Его чуть передернуло, и он придвинулся к костру.

— Его нельзя подкупить, разжалобить, обмануть. Раз выйдя на след, он не теряет его. Никогда. Сведения о нем до нас донес человек, сумевший на время уйти от Охотника. Он отправился по реке, на судне, и думал, что большое расстояние спасет ему жизнь. — Тео закусила чубук и обе руки протянула к огню. — Но Охотник настиг его.

— Б-р-р-р, — высказался бард. — А что ты говорила насчет того, что его могли послать? Кто?

— Очень нехороший человек, — объяснила Тео и исподлобья глянула на Рика, давая понять, что расспросы на эту тему останутся без ответа.

Причины появления Охотника так далеко от его исконного места обитания Тео видела две. Первая, самая нежелательная — его науськал Кендрик. Это значило, что он сильнее, чем думала Тео и что он в курсе ее пребывания в лагере. Вторая — что духа привлек артефакт, достаточно сильный, чтобы Охотник почуял его за многие мили. Вот только почему он последовал за ними… Нет, как ни неприятно признавать, первый вариант выглядит логичнее.

— Будем ждать? — спросил, ежась, бард.

— Да.

Рик не мог бы сказать, сколько времени прошло до того момента, как их следы вспыхнули и погасли. Может, час, может, больше. Он обрадовано вскинулся, но Тео остановила его взмахом руки:

— Он не ушел. Это значит, что мы в прямой видимости — ему нет нужды высвечивать след.

Он внимательно посмотрел на магичку. «Краше в гроб кладут», — вспомнил он старую поговорку. Она, казалось, выгорела изнутри, и, хоть лицо было спокойным, он буквально чувствовал ее усталость… и еще какое-то… отсутствие надежды. Но в его интересах было верить в то, что Тео справится — иначе впору было б и самому начать поскуливать от страха. Он отвернулся от магички, не желая отвлекать ее прямым взглядом, который она, похоже, чувствовала, но предпочитала игнорировать.

Рик попытался увидеть во тьме хоть что-нибудь, но ярко горящий костер лишил его такой возможности. Огонь освещал землю шагах в семи, дальше были видны очертания кустов, и все. Непроглядная темнота.

Тео сидела, скрестив ноги, спокойно сложив руки на коленях и пыталась восполнить энергию если не сном, то хотя бы расслабленностью. Вспоминала, что читала об Охотнике. Информации было мало — записанная со слов перепуганного человека, она скорее могла заставить дрожать коленки, чем помочь чем-то существенным. По описанию, противопоставить Охотнику было нечего… но Тео на своем опыте знала, что непобедимых врагов не бывает. У каждого есть слабина — невидимая на первый взгляд трещинка в броне. Другое дело, что она не была уверена в защитном круге — видимый только ее глазу, он дергался из стороны в сторону, словно пламя свечи под сквозняком. На сколько его хватит? Успеет ли она выспаться и восстановить силы? Позвать на помощь она попыталась — еще когда увидела замеченные Риком зеленые отсветы на их следе. Но к Дереку пробиться не смогла, видимо, он уже успел накрыться «куполом». И, что самое паршивое, никто из других магов не отвечал тоже.

Она попробовала связаться со всеми — сначала с Родни и Эфолем, потом с Урсулой, потом с Уэйном — хотя чем мог бы помочь Белый в такой ситуации, не знала. Даже Деодред не отвечал. Затем, хотя просить помощи учителя было против ее правил, постаралась пообщаться с Ольсеном — но тот даже не отгородился, его словно не было вообще — точно так же, как не чувствовала она Дерека с Гринером.

После нескольких минут бесплодных попыток она поняла, что, похоже, ее выходка на Совете стоила ей помощи друзей-магов. Белые ли запретили общение с ней, или остальные сами решили не связываться с отщепенцем — она не знала.

В любом случае, этот факт, скорее всего, будет стоить ей жизни.

Ей — и Рику. Она посмотрела на барда сквозь полуприкрытые веки. Сидит, пялится в темноту. Что напуган, не показывает. На лице — засохшая корка из грязи, как маска — и на ней горят отблесками костра глаза.

— Эй… — Позвала она. Бард вскинул голову. — Все будет хорошо.

— Ты и сама не веришь, — буркнул он.

— Дело не в вере. Просто если сдаться и начать рисовать в воображении худшее, сил может не хватить даже на самую малость, которая имеет шанс оказаться решающей.

— Она еще лекции читает, — фыркнул бард.

Призрак приблизился совершенно бесшумно — в конце концов, он был бесплотен, у него не было ног, которыми можно наступить на сучок. Он просто вышел из темноты и остановился перед костром.

Рик до этого видел призрака всего раз в жизни. Гостил у барона, имя которого сейчас не смог бы вспомнить и под страхом смерти — и пару раз замечал в коридоре светлое пятно, ночью, когда выбирался на свидание с дочкой барона. Тогда он почему-то сразу понял, что перед ним не игра воображения, а призрак. Вот и сейчас тоже. Хотя на сей раз обмануться было бы сложно — Охотник предстал перед ними, так сказать, во всей красе.

Росту он был высокого, одет просто и практично. На голове — остроконечная шапочка с пером, за спиной лук, колчан, на бедре — большой нож. Высокие, удобные сапоги. Длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, короткая бородка… и абсолютно пустые глаза.

И еще он сиял зеленым светом.

По обе стороны от него к костру вышли две собаки. Гончие, судя по форме. Они были не такие яркие, как он, будто подернутые дымком, но глаза их светились, как гнилушки.

— Здравствуйте, — больше из истеричной веселости, чем из вежливости, сказал бард.

Призрак опустил голову, приветствуя его в ответ, и Рик почувствовал, как это бывает — когда сердце уходит в пятки. Но затем в нем проснулась надежда — если этот тип понимает, о чем он ему говорит, может, удастся убедить его уйти по-хорошему?

Покосившись на Тео, которая сидела молча и просто разглядывала Охотника, Рик спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Вы пришли за двумя или кем-то одним?

Охотник наклонил голову набок и внимательно осмотрел обоих, словно бы размышляя. Его псы подошли ближе, он положил руки им на головы и принялся поглаживать их, медленно, то ли успокаивая, то ли обещая вскорости вкусный ужин из плоти двух перепуганных человечков. «Интересно, едят ли призраки людей?» — спросил себя бард, поняв, что ответа на предыдущий вопрос от призрака он не дождется.

— Может, мы можем как-то договориться? — снова попытался наладить отношения Рик.

Призрак не шелохнулся. Зато заговорила Тео:

— Я же сказала, с ним нельзя договориться. Он не человек. Ему не нужны деньги, власть, женщины, еда, сон… ничего не нужно. Кроме добычи.

— А обменяться с ним… то есть, предложить кого-нибудь вместо нас?

— Попробуй, — пожала плечами Тео и снова принялась сверлить взглядом тьму, так, словно рядом не ошивался жуткий и древний дух. Рик надеялся, что защита, обещанная Тео, все же работает.

— Э-э-э… любезный. То есть — Охотник. А можем ли мы предложить Вам кого-либо на замену? Мы… — Рик хотел сказать «невкусные», но не решился. Вдруг призрак на этом слове облизнется? Бард не был уверен, что после этого ему удастся сдержать вопль ужаса — а позориться перед Тео не хотелось, как бы абсурдно это желание не выглядело. Живое воображение нарисовало перед ним картину трапезничающего духа, обгладывающего его, Рика, голову, и беднягу барда чуть не вывернуло. Он проклял свою неуемную фантазию и продолжил: — Мы… э-э-э… ведь ничем Вас не прогневили? Вы вообще живете… то есть охотитесь… совсем в другом месте.

Охотник плавным движением присел напротив костра, почти полностью копируя позу Тео. Когда он начал двигаться, бард отполз назад. Он понимал, что фут другой роли не играют, но все же. Призрак, похоже, не реагировал на его лепет, и Рик убедился, что Тео говорила правду. Этого… ничем не запугаешь, и уговоры тут бессильны.

— Я не знаю, чем его еще можно пронять, — прошептал Рик магичке.

Та шевельнулась, покосилась на барда и коротко ответила:

— Тогда — молчи.

Тео думала о том, что есть все-таки непреложные истины в жизни. И одна из них — что выбор делать приходится всегда. Конкретно сейчас она размышляла — хватит ли ее защиты на целую ночь или она растает раньше, чем выйдет солнце? Последнее было важно не потому, что призрак, как думал Рик, исчезнет утром. Просто ей нужна была целая ночь сна, чтобы восстановить свои силы. Или хотя бы половинка ночи — она сможет если не победить призрака, то хотя бы удрать. Магичка понимала, что, чем дольше она раздумывает, тем слабее становится защита, но решиться никак не могла. Сражаться спросонья — а ей было ясно, что Охотник кинется ни них, как только почувствует брешь, — не самый лучший вариант. Ударить сейчас? Хватит ли сил?

Время шло, и она стала склоняться к тому, чтобы поспать, хотя бы чуть-чуть.

— Эй, — позвала она Рика, который сидел, нахохлясь и обнимая мешок. — Я посплю, посторожи. Если заметишь, что он — она ткнула пальцем в Охотника, — двинулся, разбуди.

— Ты с ума сошла? — дернулся Рик. — Спать? Сейчас?

— Да. Сейчас. Мне надо восстановить силы, и тогда я попробую его уничтожить… или хотя бы прогнать.

— Т-с-с! — зашипел на нее бард. — Тише, он же услышит!

— Он услышит, даже если ты мне в ухо залезешь, чтобы поговорить. У него ведь нет ушей, и слушает он всем своим существом. Так что…

— Послушай, — бард, хоть и поверил в слова Тео о том, что при духе можно хоть шепотом, хоть в полный голос орать, придвинулся к магичке ближе. Охотник проводил его взглядом. — Может, мы разбежимся в разные стороны? Он не сможет решить, за кем гнаться, и…

— Готов рискнуть? Вдруг он все же идет за кем-то одним?

Тео покосилась на призрака. Самое смешное, что предложение Рика имело некий смысл… Охотник шел за обоими, она была в этом уверена — следы то светились не только у нее. Насколько она помнила описание таких вот древних духов, с интеллектом у них были проблемы. Возможно, если заставить его выбирать между целями, он на несколько секунд утратит сосредоточенность, откроется та самая брешь… И если она успеет ударить…

— Так что и не думай рыпаться. Мы будем сидеть спокойно до утра, а там я что-нибудь придумаю, — сказала Тео, потягивая себя за мочку уха.

В этот момент она надеялась, что образование Рика включало в себя не только музыку, стихосложение, танцы и шпионаж. Надеялась, что он знает воровской язык жестов, на котором помять мочку означало действовать ровно противоположным образом тому, что говорится.

Рик потер шею — подтверждая, что понял. Тео едва заметно улыбнулась ему, он прикрыл глаза…. и бросился за защитный круг.

«Куда, балбес?!» чуть не закричала Тео, но поняла, что времени на ругательства у нее просто нет.

Она не думала, что бард начнет действовать тут же. Рассчитывала на некую отсрочку, чтобы рассмотреть призрака, определить его слабые стороны — до сих пор ей этого не удалось, — и только затем ударить, но теперь… Не медля, не раздумывая, она ринулась в противоположную барду сторону, перекатилась, привстала на одно колено — и, закусив губу, вгляделась в призрака…

А тот и впрямь словно замедлился. Переводя взгляд с барда на Тео, он не спеша поднялся на ноги… собаки его тоже стояли, не шелохнувшись — приказа от хозяина не было… Или они были его частью, как рука или нога — как бы то ни было, призрак сомневался…

Тео показалось, что она сама себя выворачивает наизнанку, выцарапывая крохи магической силы с самого нутра, из глубин души — чтобы бросить в призрака, взломав… взломав… да, в этом самом месте, где в его структуре наблюдался изъян, с годами становящийся шире.

От того момента, когда бард ринулся в сторону от костра, прошло не более двух секунд. Еще одна понадобилась Тео, чтобы встать, одновременно выкачивая силу из защитного круга — ей сейчас нужна была каждая кроха. Еще две — чтобы понять, куда ударить…

Ей не хватило всего одной.

Призрак оказался быстрее. Молниеносным движением он, превратившись в зеленый сгусток тумана, метнулся к Рику и ударил барда в грудь. И тут же рассыпался на сотни изумрудных искорок, оседая на землю, пожухлую траву, мятые опавшие листья…

Тео огромным усилием воли заставила себя не провалиться в обморок; как во сне, в котором двигаешься, словно увяз в сиропе, она поползла к барду на четвереньках. Рик лежал на спине, широко открыв глаза, и не шевелился.

Магичка ощупала лицо барда, наклонилась над ним. Он дышал — сердце ее радостно бухнуло в груди, — но очень слабо и редко. Там, где его лицо не покрывала грязь, была видна мертвенно-белая кожа.

Собрав последние силы, Тео подтащила Рика к костру и сама рухнула рядом, заснув мгновенно и глубоко.

Глава 10

Если бы кто-нибудь спросил у Гринера, чем запомнились ему эти последние октябрьские деньки, он бы ответил: «Беспокойством».

Он все никак не мог решиться рассказать Дереку о своем сне, в котором присутствовал Кендрик. С одной стороны, явление требовало оценки кого-то старше и опытнее, но юноша был почти уверен — поведай он правду, маги найдут способ оградить его от этих ночных встреч, а ему очень хотелось спросить Кендрика — то, что он увидел, когда шагнул в окно, это фантазия или видение будущего? Да и не казался бывший ученик Тео таким уж злодеем. Нет, доверяться ему полностью Гринер не собирался, но и страха не испытывал. И, что уж там изображать благородство — он решил, что полезно будет разузнать о Серой магии все, что получится — а если таинственный Кендрик попытается, в свою очередь, воспользоваться им, Гринером — быстренько сказать обо всем Дереку.

Тот, кстати, начал что-то подозревать. По крайней мере, Гринер на протяжении всего дня ловил на себе внимательный взгляд мага. Попробовал проверить свою догадку — и она подтвердилась: Гринер специально ходил по дому, заглядывал в пыльные кладовки, разыскал пару комнат, о которых, он был уверен, не знала даже Тео — Дерек всюду следовал за ним. Только юноша взгромоздится на шаткую лестницу и зароется по пояс во всевозможную рухлядь, якобы в поисках нужной для магического опыта баночки, а маг тут как тут. Покашливает внизу и спрашивает, не нужна ли помощь. Гринер специально вытащил из груды книг в библиотеке «Составление магических укрепляющих зелий», чтобы иметь возможность скрыться от бдительного ока Дерека — но ничего не вышло.

Тогда Гринер решил, что уж по крайней мере он выучит рецепты пары полезных напитков, и засел на кухне, собрав вокруг себя гору из сухих трав и настоек. Черный маг не отходил ни на шаг.

К вечеру Гринер, потеряв «пару ведер пота», как любил говорить кузнец в замке, где он вырос, и приобретя с десяток мелких ожогов в разных местах, изрядно занервничал. Наставник, неотрывно глядящий на него, и при этом молчащий — такого испытания совесть юноши не выдержала.

— Послушай, Гринер… — начал Дерек, как раз в тот момент, когда ученик был готов рассказать весь свой сон в подробностях. — Даже не знаю, как… Ты сильно удивился, когда узнал, что ты — Черный, а не Белый?

Гринер проглотил оправдания на полуслове и неуверенно покачал головой.

— Вроде, не очень.

— Значит, ты спокойно отнесешься к тому, что сейчас ты снова Черный, а вчера ночью был Серым?

— Ну… — Гринер отложил колбу с фиолетовой жидкостью. — Это плохо?

— Так я и думал, — проворчал Дерек. — Тебе слишком мало рассказывали о Цветах и об их незыблемости, но это даже к лучшему — в обморок не падаешь.

— А должен?

— Лучше не надо. Словом… Сам ты ничего необычного не чувствуешь?

— Нет…

Гринер ответил честно. Новость не вызвала у него каких-то особенных эмоций — ну опять Цвет сменил, и что? Вот если бы у него уши, как у осла, выросли… Но все же спросил:

— А это опасно?

— А я не знаю, — поморщился Дерек. — Никогда раньше такого не было. Я все чаще думаю о том, что надо бы рассказать обо всем Белым. Ты точно никаких изменений не заметил? Чего угодно? Усталости, болей, видений, случайных выбросов силы…

— Когда я ушел и… путешествовал, то очень уставал. А иногда, наоборот, сил было много, все время хотелось что-то делать, не мог заснуть. Но потом это прошло. А на что это со стороны похоже? Можно мне посмотреть свой Цвет самому?

Дерек потер лоб. Казалось, он и сам не был ни в чем уверен.

— Сам — не сможешь, так что придется поверить мне на слово. Но ты действительно меняешься. До полудня был Серым, сейчас Черный. Я заметил это вчера, когда зашел в твою комнату ночью.

«Так вот почему он смотрел на меня так ошарашенно», — понял Гринер. — «И ходил за мной весь день не потому, что заподозрил в странных снах…»

— Выглядел ты тогда паршиво, — Дерек глянул на ученика с ненавязчивым любопытством.

— Дурной сон, — не стал противоречить своим вчерашним словам Гринер. — А… Тео знает про меня?

— Пока нет. Скажу ей, когда понаблюдаю за тобой в полночь. Все-таки она — твоя первая наставница, и должна узнать раньше… — Дерек встретился взглядом со скептически глядящим на него Гринером и со смехом признал: — Ну и она мне голову открутит, если не скажу ей прежде остальных.

— Так уж и открутит, — проворчал Гринер. — А что вы так Белых не любите? Они вполне ничего… добрые.

— Не то чтобы не любим… будешь чай? А чего покрепче? Ладно… — Дерек направился к кухонному шкафчику, по пути подбирая слова. Гринер тоже не сидел сложа руки: взял большой закопченный чайник и пошел к бочке с водой. Таким образом, разговор на время прервался — кухня большая, с одного конца на другой пришлось бы орать — и Дерек получил возможность обдумать то, что собирался сказать. Объяснить отношения с Белыми будет сложно, но, раз уж они с Тео решили от Гринера ничего не скрывать — куда легче, чем если б пришлось лавировать в разговоре, избегая неприятных или скользких тем. Маг признал, что полная правдивость бывает иногда полезна. Избавляет от путаницы.

Высыпав содержимое двух расшитых мешочков в миску, Дерек дождался, когда ученик подвесит чайник над углями и продолжил:

— У магов ведь в зависимости от Цвета свои обязанности. Серые с Черными работают в паре — первые высматривают брешь в защите противника, то есть монстра, а Черные сражаются. Мы как-то ближе друг другу, что ли… А Белые в стороне. Руководят и направляют. Вот и появилось отчуждение. Ну и их способность видеть правду… тоже не добавляет им популярности.

— Разве это плохо? Правда? — спросил Гринер и тут же устыдился — слишком уж его слова звучали наивно и по-детски. Но Дерек не скривился презрительно, а серьезно посмотрев на ученика, ответил:

— В правде ничего плохого нет. Но не хотелось бы тебе, чтобы она была твоим осознанным выбором, а не вынужденным, потому что о лжи узнают? Ну и правда бывает разная, не всегда нужно ее вытаскивать наружу. — Он вздохнул. — Я не говорю, что желал бы обманывать всех и вся, а нехорошие Белые мне этого не позволяют. Тут в другом дело…

— Они ставят себя выше других?

Дерек задумался. Отделываться стандартными фразами не хотелось. И, как оказалось, свое мнение по поводу Белых у него так четко и не сложилось. «Похоже, в отношении к ним я шел на поводу у Тео», — признался он самому себе. — «И все равно чувствую сомнения… Привычка? Или шестое чувство?»

— Не ставят. По крайней мере, не показывают этого — просто так сложилось. Ты не думай, что все пары магов не доверяют Белым. Это мы с… Это Тео позволяет себе отзываться о них без уважения. Хотя нет. Не то слово. Вернее сказать — не признает за ними непререкаемый авторитет. Остальные маги вполне лояльны. Я тоже, — предвосхитив вопрос Гринера, пояснил Дерек. — Вода закипела?

— Да.

— Высыпь туда чай. И… о чем мы говорили перед тем, как свернуть на Белых?

— Что вы скажете Тео раньше, чем им.

— Да. Они никуда от нас не денутся. — Дереку внезапно оказалось сложно поверить самому себе. Что-то лицемерное проскальзывало в словах, будто угорь в тине. Пообещав себе обдумать этот вопрос, когда останется один, маг потянул носом воздух. Запах чая бодрил и навевал весенние ассоциации. «То, что нужно», — подумал Дерек. — Дождемся полуночи — мне кажется, именно тогда ты меняешься, я понаблюдаю за тобой и свяжусь с Тео.

— А до двенадцати что делать? — Гринер оглядел заваленный травами стол и несколько склянок с отварами. — Целых четыре часа…

— Расскажи мне о своей жизни в замке, — предложил маг, доставая глиняные кружки, облитые потеками глазури.

За разговорами время пролетело незаметно. Гринер вспомнил парочку забавных историй, они посмеялись и когда идеально чувствующий время маг наконец кивнул: «Пора», настроение было приподнятое. Поэтому Гринера не страшила проверка, он даже не волновался. Вылил себе остатки чая и уселся на стул с церемонной физиономией. Дерек улыбнулся и сел напротив с расфокусированным взглядом.

— А если ничего не произойдет? — спросил юноша.

— Отведешь меня к Белым, скажешь, что у учителя галлюцинации, — отшутился Дерек.

— А Вы не могли бы… — Гринер запнулся. — Ну, рассказывать мне, что вы видите? Во время изменения.

— Если тебе интересно — почему бы нет. Сейчас ты — типичный Черный.

— Как Вы?

Дерек отвлекся от разглядывания ученика и уставился куда-то в район своего пупка.

— А было бы интересно, если бы просто никто не пробовал раньше… — пробормотал он и переспросил: — Что как я? Я ведь не знаю, какой я. Как раз сейчас проверил — самого себя магическим зрением увидеть нельзя. Размыто как-то.

— А в зеркале? — воодушевился Гринер, вскакивая.

— Погоди, потом найдем зеркало и посмотрим, обещаю. А сейчас… Ну вот ты, каким меня видишь?

Гринер сел на место и, расслабившись, оглядел наставника.

— Вы светитесь. Бледно-желтым. А в центре у Вас будто… яйцо. Слоеное. «Скорлупа» белая, яркая. И желток яркий, а вот между ними красноватое.

— У тебя точно так же.

Они сидели на стульях друг напротив друга, сложив руки на коленях. Гринер чувствовал бы себя глупо, если б не было так интересно.

— А череп мне рассказывал, что похоже на луковицу…

— На самом деле так оно и есть… послушай, ты что, ни разу магическим зрением не разглядывал мага? Вот хотя бы меня с Тео…

— Нет.

— Совсем нет любопытства у парня, — проворчал Дерек. — Ты приглядись внимательнее. Там много слоев, так что больше действительно похоже на лук, а не на яйцо.

— Да-а-а… — восхищенно протянул Гринер. — Вижу. Они такие тонкие, что я сначала их не заметил.

— Это потому что я Черный. Сами слои у меня тонкие, а вот пространство между ними, заполненное внешней энергией — как ты сказал, «красноватое», — большое. О… вот сейчас что-нибудь чувствуешь?

— Не-а.

— А я вижу, как твои слои разрастаются… словно поглощают красное, становясь белым. С сожалением вынужден констатировать, что очень уж крутого мага из тебя не выйдет.

— Почему?

— Я слышу разочарование в твоем голосе? — с дружеской ехидцей спросил Дерек. — Потому что, похоже, внешняя сила становится внутренней. То есть тебе нельзя будет ее полноценно тратить перед изменением, придется все время тщательно следить за временем. К моменту превращения ты должен быть полон, иначе нечему будет превращаться. Это и с моей точки зрения морока, а уж неорганизованному молодому человеку вроде тебя вообще покажется мукой… А они растут. Точно ничего не ощущаешь?

— Немного покалывает в пальцах. И уши закладывает. Но совсем чуть-чуть, если бы я к себе не прислушивался, так не заметил бы.

Еще минут десять они сидели молча, пока наконец Дерек не хлопнул по коленкам.

— Все. Остановилось. Поздравляю, ты Белый. Завтра после полудня, полагаю, станешь Серым. Ну-ка…

Дерек вскочил и, приподняв Гринера за локоть, потащил его к камину.

— Жахни огнем. В полную силу.

Юноша с сомнением посмотрел на мага. Утром он по просьбе Дерека поджег поленницу. Тогда он еще не знал, чем вызвана столь странная просьба, и списал ее на особые приемы обучения. Поэтому и днем не обратил внимания, как обрадовался маг, когда он выпустил в воздух огромный шар огня. Теперь, понимая, что именно хочет проверить Дерек, с сомнением глянул на наставника:

— Точно в полную?

— Давай. Я, если что, перехвачу.

Гринер пожал плечами и «жахнул». Вместо впечатляющей огненной струи, которая получилась утром и большущего, размером с корову, ярко-алого и шипящего шара, которым, по словам Дерека, можно было бы вскипятить средних размеров озерцо, Гринер выдал средненькую струйку. Блеклую и такую тонкую, что она закончилась раньше, чем достигла поленьев, подложенных Дереком заранее.

— М-да, — сказал маг. — В таком состоянии тебе не за тварями придется бегать, а от них. Но, с другой стороны, маг-универсал — это здорово. Сам находишь Проколы, сам определяешь тип твари и ее слабое место, сам расправляешься с ней…

— Ага, — кивнул Гринер, — только, определив ее тип, придется попросить ее подождать двенадцать часов, пока у меня Цвет на Черный поменяется…

Дерек засмеялся.

— Это верно. Ну… поговорю с Тео. Не уходи пока спать, хорошо?

Гринер, который как раз хотел подняться к себе, чтобы… да, что скрывать — пообщаться с Кендриком, кивнул и уселся обратно на стул. Дерек прикрыл глаза и застыл, облокотившись о стену.

Маг не сразу связался с Тео. Сначала он долго подбирал… не слова, а, так скажем, настрой, с которым будет посылать свои мысли на далекое расстояние. И в итоге понял, что волнуется куда больше, чем следовало бы. И в тот самый момент, когда он уже собирался потянуться мысленно к Тео, она сама позвала его:

«Дер…»

Черный рассказал про Гринера. И не особо удивился, когда Тео попросила его пока не говорить ничего Белым. Но не смог сдержать изумления, когда она посоветовала вообще уехать из дома, да еще и отправиться демоны знают куда. Кон-Глайс… забытое богами место, а, по мнению некоторых, и проклятое. Дерек сильно надеялся, что, встретившись с Тео в Органте, сможет переубедить ее. И — кто знает? — отдать Гринера Белым.

Что ни говори, Дереку очень не хотелось бы внезапно оказаться посреди усыпанной снегом пустоши у Алая, держа на руках бьющегося в припадке Гринера с пеной у рта. Или вовсе мертвого.

Гринер с тревогой отметил, что его наставник недоволен. Вернее… нет, пожалуй, скорее ему не по себе. Когда Дерек открыл глаза, юноша вопросительно посмотрел на него.

— Нам предстоит путешествие, Гринер. Тео посоветовала уехать на время и… у нее еще что-то на уме. Догадываюсь, но пока промолчу. Постарайся собраться быстрее.

Гринер послушался. Наученный быстрыми решениями Тео, он собрался меньше, чем за полчаса, но все равно, когда спустился в кухню, чтобы добавить в туго набитый мешок (хотя его пришлось бы основательно утрамбовать) еды, обнаружил, что Дерек уже там. Маг протянул ему перевязь с одноручным мечом.

— Пусть висит у тебя на поясе. Меньше лезть будут. Мы, конечно, тренировались слишком мало, чтобы сделать из тебя сносного бойца, но ты по крайней мере умеешь его держать, и одно это может отпугнуть некоторых нахалов. Ничего не забыл?

Гринер помотал головой.

— Покажи мне, как ты делаешь этот свой… купол.

Гринер показал. Дерек ходил кругами, разглядывая ученика, потом попросил убрать купол и создать еще раз, только медленнее.

— Я не Серый, но, похоже, понял, как ты это делаешь. И вижу еще кое-что — это поможет Тео найти нас.

— Так сквозь купол можно увидеть? Все-таки можно? — спросил Гринер. Он испытывал одновременно и досаду, и облегчение.

— Можно. Если у того, кто ищет, есть предмет того, кто прячется.

Гринер подумал о Кендрике, но мысли его прервал Дерек, заявивший:

— Ты молодец. Сразу ухватил такое сложное заклинание, а ведь когда череп тебя учил, ты еще не обрел Цвет… Это я тебя хвалю, если ты не понял, а то вид у тебя почему-то виноватый… Убери купол сейчас, сделаешь опять, когда мы пройдем в Дверь, ведущую на территорию барона Ольдверга, это ближайшая к Органту. Переночуем, думаю, в Ше… Шо… неважно, я помню, где эта деревушка, пересечем границу владений Морринта, а там уже день езды и….

Дерек вдруг замолчал. Уставился в одну точку… и резко сказал: — Меня вызывают на Совет. Уж не знаю, что там случилось… И на сколько он затянется — тоже, так что пойди поспи.

Взгляд его потеплел:

— Видно, судьба хочет, чтобы мы задержались и ушли утром.

Маг повел рукой, сотворяя портал, шагнул в него и исчез в синей воронке. Гринер опустил на пол мешок, положил меч на стол… Пожал плечами. В конце концов, так даже лучше — провести бессонную ночь в седле ему не особо хотелось. Юноша зевнул и поплелся к себе в комнату. Интересно, зачем вызвали Дерека? Неужели из-за него, Гринера? Вряд ли… Строить догадки желания не было.

Голова Гринера коснулась подушки и он только успел подумать, что хорошо бы сегодня просто поспать, безо всяких встреч, как заснул.

Он оказался в той же комнате с окнами. В них клубился туман; посредине комнаты стояло кресло. Гринер подошел к тому окну, в котором ему было видение Шезары и задумчиво коснулся рамы.

— Я уж было собрался уходить, подумал, что ты и дальше будешь бодрствовать… — раздался голос.

Гринер обернулся и увидел Кендрика. Тот стоял у кресла, хотя несколько секунд назад его там не было.

— Я… практиковался. Травы… — коротко объяснил юноша, отворачиваясь от окна. — Я хотел спросить.

— Это твое право.

— То, что я здесь видел… правда?

Кендрик казался чуть более утомленным, чем при их прошлой встрече. И одет по-другому. Маг сел в кресло и подпер рукой подбородок.

— Не знаю, — ответил он после паузы. — Я не видел того, что видел ты. Для меня ты просто шагнул в туман. Это может быть чем-то из прошлого, или настоящего, или будущего, или одним из вариантов… это странное место.

— Так оно не ваше? Вы просто используете его? — предположил Гринер.

— Да. Но в какой-то степени оно мое. И твое. Думаешь, сегодня я поставил сюда одно кресло лишь для того, чтобы показать свою значимость? — маг улыбнулся. — Ты сам можешь сотворить себе м-м-м… стул. Или трон…

Гринер искоса глянул на мага — но тот¸ казалось, ни на что не намекал, просто шутил. Юноша посмотрел на выложенный мрамором пол. Вообразил себе низкий стул на кривых ножках, с подушкой, вышитой цветами. Он видел такой в Ассамблее. И стул тут же появился. Гринер аккуратно присел на него, ожидая, что тот растает в любую секунду, но ощутил, что сидит крепко. Отпустил подлокотники красного дерева, в которые неосознанно вцепился и посмотрел на Кендрика.

— Вот видишь, — улыбнулся тот. — А что за зелье ты готовил?

— Двойная Фиолетовая против опьянения. Честно говоря, первое, что в книге на глаза попалось.

— Я не силен в травах… — признался Кендрик, разводя руки. Но нечто в его улыбке говорило: он ничуть не жалеет об этом пробеле в своем образовании и уверен, что знает куда более полезные вещи. — А как продвигается твое ученичество?

— Понемногу… — Гринеру показалось, что такой ответ слишком формален, поэтому он добавил: — Стихии, в основном.

И тут же чуть не лягнул себя за неосторожность. Ведь Дерек обучал его как Черного, а Кендрик считает его Серым… Вдруг Серых вообще стихиям не учат?

Но маг только кивнул.

— Интересная часть. Но я всегда немного завидовал — ты понимаешь, немного, не по злому, — Кендрик улыбнулся шире. — Черным, которые могут больше… И нашел интересный способ, как увеличить свою силу. Сравняться с Черным не получится, но ты сможешь больше, чем обычный Серый. Научить?

Гринер закивал, дав себе обещание говорить как можно меньше, раз уж язык так стремится его выдать.

Маг расположился удобнее в кресле, развалился, закинув ногу на подлокотник. И, чуть помахивая пальцами в воздухе, стал рассказывать. Правда, фривольность его позы не слишком сочеталась с серьезностью лица. А, он, начав обучение, мигом избавился от улыбочки. Гринер отметил, как изменилось лицо Кендрика, когда тот перестал сиять белыми зубами налево и направо. Стало жестче и… словно бы готовым исказиться в гримасе боли. «Он как будто долго страдал когда-то», — подумал Гринер, — «И улыбкой прикрывает боль».

— Ты внимательно слушаешь? — мягко спросил маг, но недовольство все же скользнуло в голосе, как угорь в мутной воде.

— Что? А, простите. Не могли бы Вы повторить сначала… — Гринер почувствовал, как краснеют уши, хоть это и был сон. От стыда — но не за то, что пропустил начало объяснения, а потому что опять дал повод для подозрений. Почему-то ему казалось, что Кендрику не понравилось бы, узнай он, что юноша, ученик, узнал что-то о его внутреннем мире… сущности, если угодно.

— Обычно маги имеют запас энергии, который расходуют, а затем восполняют. И, таким образом, каждый из них имеет определенное количество этой энергии, да еще и, израсходовав ее, какое-то время остаются вообще, как бы выразиться… пустыми. Не очень удобно, верно?

Гринер кивнул.

— Я придумал способ… мне долго пришлось его отшлифовывать, но он работает. Представь — когда ты расходуешь энергию, ты одновременно ее и набираешь. Я имею в виду внешнюю, конечно, внутренняя накапливается сама, со временем. Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю, — Гринер с сомнением покачал головой. — Но это ведь разные состояния. Наружу и внутрь…

— В том-то и дело! Это проблема тренировки! — Кендрик заметно оживился. У Гринера мелькнула мысль, что тот, наверное, получает массу удовольствия, обучая кого-то. Наверное, ему было одиноко одному, без ученика. — Когда будешь широким потоком использовать энергию, попробуй оставить маленький канал для получения. Сначала может показаться, что ничего не получается, — предупредил маг, покачивая ногой в воздухе, — но ты не оставляй попыток. Я теперь могу восполнять где-то десятую часть своей энергии, когда трачу основной запас…

«Интересно, он правду говорит о запасе? Или сильно преуменьшает, чтобы я не знал его истинных возможностей?», — подумал Гринер.

— Здесь магия — привычная магия, — не действует, так что тренироваться тебе придется в реальном мире. Есть вопросы?

— Есть, — сказал Гринер и замялся. — Но не про это… дополнительное закачивание энергии, я про другое хотел спросить… — Я про стихию Воздуха… Недавно я пытался воздух уплотниться и пролезть в маленькое отверстие — надо было вскрыть замок. Не потому что мне придется этим зарабатывать, — Гринер хохотнул, вспомнив Дерека, который шутил насчет его карьеры взломщика, — а потому что это хорошая тренировка, сделать такой «воздушный ключ». Так вот, чем больше я уплотнял, тем более непослушным становился воздух. Он как бы… рвался из рук, что ли…

— А-а-а-а, — протянул Кендрик. — Ты наверняка взял с самого начала слишком много воздуха, так? Руками можешь объем показать?

Гринер развел руки на ширину плеч и взмахнул ими.

— Вот-вот! — Обрадовался маг. — Воздух тоже состоит из мельчайших частиц, а ты уплотнил их до скрипа. Для средних размеров замка подойдет… — он сжал кулак. — Вот столько. Не больше, понимаешь? И, наоборот, чтобы скатить огромный валун — тут уж надо забрать воздуха с пространства размером с телегу.

— А вот еще…

Гринер задавал вопросы, а Кендрик отвечал. Юноша спрашивал не только то, что постеснялся или забыл спросить у Дерека — в конце концов тот, в отличие от Тео, очень охотно объяснял, не подводя глаза к потолку, — но и то, о чем уже допытывался у Черного мага. Ему было интересно, так же объясняет Кендрик, как и Дерек, или по-другому. Через десяток вопросов понял — в чем-то Кендрик буквально повторял наставления Черного, но кое-где добавлял что-то от себя, какие-то подробности, которые Гринеру и в голову не пришли бы, хотя, казалось, лежали на поверхности. Юноша понял, что совпадающие ответы — результат обучения Кендрика у Тео. А вот то, в чем он сам находил новые возможности применения, улучшения и дополнения… Тут Кендрик проявлял изобретательность и пытливость.

И от Гринера не укрылось, что это те аспекты магии, которые относятся к боевой.

Он как раз заканчивал рассказывать, как хотел заставить воду в правой части котелка кипеть, а левую — замерзнуть, как почувствовал, что его будто схватили за пупок и тянут. Он замолчал и прислушался к ощущениям. Кендрик склонил голову набок:

— Что, парень, чувство, будто тебя пытаются наизнанку вывернуть?

— Вроде того, — поморщился Гринер.

— Это тебя будят. Отсюда сложнее… проснуться. Так что не сопротивляйся, позволь утащить себя. Жаль, конечно, что приходится прерывать наше общение, но ничего не попишешь. До следующего раза…

Гринер, по совету Кендрика отдавшись ощущению веревки в животе, за которую кто-то дергает, успел увидеть, что маг подмигнул ему и улыбнулся в ответ.

А через секунду понял, что проснулся и лежит в своей кровати, а над ним стоит Дерек и держит его за плечо. В другой руке у него была лампа и Гринер заметил, что волосы наставника мокрые, а на щеке пятно грязи.

— Не нравятся мне эти твои кошмары, — сказал Дерек. — Ты опять метался.

Гринер пообещал себе, что в следующий раз найдет для спанья уединенное место или будет закрывать дверь на щеколду, если им предстоит путешествовать в обжитых местах и потряс головой.

— Да все нормально. Я не помню ничего.

— Будем надеяться, эти твои сны — не побочный результат изменений в Цвете, — проворчал Дерек. — Не хотелось бы… Умойся и спускайся. Я расскажу тебе, о чем был Совет и… будем решать, что делать.

Дерек показался Гринеру взволнованным. Даже больше — никогда еще не видел юноша, чтобы Черный не находил себе места. Обычно любые проблемы Дерек встречал меланхоличной улыбкой, иногда позволял себе чуть удивляться, редко в глазах проскальзывала озабоченность… Не то чтобы у него не было эмоций — просто он почти никогда не терял над ними контроль. И вот это случилось впервые. И надо сказать, напугало Гринера.

— Было решено все силы бросить на то, чтобы подготовить возвращение магов. — Подвел итог своему рассказу Дерек, барабаня пальцами по столу. — Получилось, что Тео — единственная, кто высказался против. Я проголосовал «за», но потом мы поговорили… и я уже не так уверен. И намерен помогать ей, а не Совету, а, значит, поступаю куда хуже — ведь я уже дал согласие… Словом, Гринер, — маг невесело улыбнулся, — твои учителя — отщепенцы.

«Ага, все трое», — чуть не ляпнул Гринер, но вовремя спохватился и пожал плечами.

— Решение за тобой, — Дерек сказал это нарочито небрежным тоном.

— А что тут решать… Я с вами.

— Хорошо. В принципе, ученик обязан следовать за учителем, и этим ты сможешь, если что, оправдаться перед Советом, если уж они начнут расспрашивать…

— Да не хочу я ни перед кем оправдываться. — Гринер возмущенно фыркнул. — Это мое решение и я буду отвечать за него, если понадобится. Что я, безмозглый… безмозглый…

— Я понял, — засмеялся Дерек. — Похвально. Я недооценил тебя, и прошу прощения. Значит… уходим, как и собирались до этого. Только сначала я хочу попросить тебя поставить этот твой купол…

— А… Сейчас…

В этот момент в камине что-то зашебуршало и на угли, уже, к счастью, почти совсем потухшие, свалился некто в балахоне. Он сдавленно выругался и быстро выскочил на пол, одергивая подол балахона. Гринер узнал Ольсена. Маг повернулся к ним и махнул руками.

— Опять Дверь сбилась, — посетовал он. Задрав голову, он стал разглядывать что-то в воздухе.

Гринер бросил косой взгляд на Дерека — тот еле заметно показал глазами на дверь.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Гринер, и отошел в конец кухни. Взял ведро и вышел в коридор. Он ожидал, что вслед ему донесется: «Я, собственно по твоему поводу, куда уходишь?» мага, но тот его не окликнул. Юноша с облегчением выдохнул и, отставив ведро в угол (вода на самом деле и не нужна была, раз они собирались уезжать) и направился в конюшню, готовить лошадей. Если он правильно понял, седлать нужно всех троих, потому что в Органте к ним присоединится Тео.

Дерек пожал руку Ольсену, естественно, после того как тот поправил портал. Затем виновато пожал плечами:

— Это из-за защиты. Она как-то сбивает портал, и время от времени он смещается в камин.

— Да уж вижу. — Старый маг прищурился. — Чтобы исправить Дверь полностью, придется переделывать всю защиту. А Тео у нас ой как не любит лишних телодвижений, да?

Он заговорщически подмигнул, и у Дерека, с одной стороны, отлегло от души — Ольсен пришел не насчет Гринера, — а, с другой, стало несколько неуютно. Потому что речь явно пойдет о том самом «Против», что сказала Тео на Совете.

— Возможно, у нее есть на то причины, — сказал Дерек, вкладывая в слова и второй смысл, касающийся голосования.

— Конечно есть. И я пришел добавить еще одну. Хотя, насколько я ее знаю, ей всегда хватало ее интуиции. «Я так чувствую» — и хоть тресни. Угостишь чаем?

Дерек, догадавшись, что Ольсен не только понял его намек, но и ответил в том же смысле, принялся за чай. Ольсен выкладывать, с чем конкретно пришел, не спешил; дождался, пока перед ним не поставили большую кружку с ароматным чаем на травах и только тогда многозначительно хмыкнул. Дерек сел рядом с лицом, показывающим, что он готов внимать.

Однако Ольсен подождал еще минуту, прежде чем начал говорить:

— Я сказал ей, что собираюсь поговорить с Мальти по поводу пропажи Копья. Я, конечно, не Белый… — в его голосе Дереку почувствовалась легкая издевка и он задался вопросом — а не у Ольсена ли Тео переняла это недоверие к Белым и снисходительное к ним отношение? — И проверить его правдивость не мог… Магией не мог, но есть другие способы. Обычные, человеческие. И они, надо сказать, иногда дают блестящие результаты. Так вот…

Ольсен отхлебнул чаю и, прикрыв глаза, коротко замычал, показывая, что вкус выше всяких похвал. Дерек терпеливо ждал.

— Первая его версия была такова — они, проводя обычное свое исследование территории на предмет Проколов, почуяли возмущение в Силе. Проверили место — им оказалась пещера, в которой лежало Копье, дожидаясь своего героя. Дирен настаивал, чтобы артефакт проверили. Мальти не был убежден в том, что это необходимо. А потом вдруг резко изменил мнение. Это, я, кстати, узнал не от него самого, а от Дирена. Почему Мальти передумал — Дирен не знает. Однако понесся к пещере, как стрела. И нашел там… и ничего там не нашел. Просто Копье исчезло.

Он связался с Диреном, и именно так все ему и описал: «Копья нет, никаких следов», затем вызвал на подмогу Белых. Когда те явились, чтобы проверить все еще и еще, они тут же наткнулись на надпись на саркофаге, в котором лежало Копье. Там было написано: «Кендрик». Как думаешь, мог Мальти, пускай даже и взволнованный донельзя, пропустить такое?

Дерек поджал губы и покачал головой.

— Вот и я думаю, что нет. Конечно, она могла появиться не сразу. Можно и такое устроить — скажем, кто-то из Белых задел некую энергетическую струну, и надпись проявилась, но… Мальти, рассказывая мне об этом случае, сказал, что она была там с самого начала.

— Думаете, он сам ее написал?

— Похоже на то. Я поблагодарил его за рассказ и отправился сюда, и у меня один вопрос: «Зачем?»

— Я даже не представляю… Белые не лгут, это всем известно, но, с другой стороны, от кого это известно? От самих Белых. Версий у меня много, даже слишком. Маловато информации, чтобы делать выводы.

— Я тоже так думаю, но свое дело я сделал. Передай Тео. Когда она там со своей армией разберется… Я попробую покопаться в книгах, почитаю насчет Копья и его создателя, и еще раз поговорю с Диреном. И теми магами, которых вызвал Мальти. Думаю, завтра вечером я свяжусь с тобой…

— А когда вечером? — спросил Дерек.

— Кхм… — Ольсен внимательно посмотрел на младшего мага. — А тебе точное время зачем?

Дерек три раза подумал, прежде чем ответить. В конце концов, Тео доверяла Ольсену полностью и уж никак Дерек не мог представить себе, что маг побежит докладывать Белым… Он решился:

— Дело в том, что я буду… вне досягаемости. Мне нужно точно знать, когда, чтобы выйти к этому времени из-под прикрывающего заклинания. Мы с учеником… уезжаем.

Дерек решил, что такой вариант — сказать суть, но не посвящать в мелочи, — будет самым безопасным. Ольсен задумался, пригладил усы, чтобы они не намокли и сделал большой глоток чая.

— Хорошо. — Серый маг отставил кружку. — За три часа до полуночи. Подойдет?

— Конечно. — Дерек облегченно улыбнулся. Ольсен действительно «классный старикан», как называла его Тео. Вполне возможно, им еще не раз и не два придется прибегать к его помощи за спиной у Совета. Дерек в нем уже не сомневался — как сказал Ольсен, вовсе не обязательно обладать магией Белых, чтобы видеть искренность.

Серый встал, приподнял руку, чтобы открыть портал… но задержался, чтобы сказать:

— Славный у тебя ученик. Добрый мальчик. Талантливый. Даже очень.

Открыл портал и шагнул в него, оставив Дерека сидеть с недоуменным видом.

«Вот и думай теперь, имел в виду этот старый лис… только то, что сказал, или то, что он заметил еще одну перемену Цвета у Гринера».

Гринер трясся на лошади. Именно «трясся», а не «скакал» или даже «ехал». Наездник из него был аховый, и если владение оружием Дерек включал в общее обучение, то умение ездить верхом то ли не считал нужным, то ли не представлял себе, насколько у Гринера с этим плохо. Скорее второе, учитывая, какие он бросал взгляды на ученика, пока они ехали.

— Не приходилось раньше так подолгу в седле сидеть? — спросил маг.

— Угу, — подтвердил Гринер, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от боли в ногах и ягодицах.

— Выпрями спину. Откинься чуть назад. И сжимай бедрами круп, чуть приподнимаясь на ногах, когда лошадь идет рысью. Конечно, вечером все равно будет все болеть…

Гринера это утешило. В смысле, что будет просто болеть, хотя он мог бы поклясться, что, судя по ощущениям, все ниже пояса просто и незатейливо отвалится.

Они двигались к Органту — сначала прошли через дверь, потом Гринер сразу накинул купол, и теперь добираться приходилось безо всякой магии. Они скакали до рассвета, потом сделали привал и немного поспали. И снова в седло до вечера. На закате Дерек попросил Гринера остановиться, предложил размять ноги, а сам куда-то ушел. Вернулся хмурый и молчаливый.

Они собирались переночевать в деревеньке под названием Шемелллепетиква — Гринер понял, почему Дерек не запомнил его. Сам юноша и выговорить то его не смог с первой попытки. Дерек объяснил, что так она зовется на местном наречии — земли барона Морринта и север владений Ольдверга населяли народы, пришедшие с гор. Переводилось название как «Место, где умерла девушка с медовыми косами», но коренные вердлендцы звали деревню просто Шмелевка. На что обитатели деревни ужасно обижались, и маг с учеником имели возможность убедиться в этом на собственном опыте. Стоило Дереку произнести «А от Шмелевки к горам одна дорога или несколько?» как их выгнали из местной таверны и им пришлось искать ночлег, стуча в двери домов, один за другим. На четвертом доме Гринер сумел выговорить: «Мы проездом через Шемеллепетикву, пустите переночевать» — и тут же был вознагражден беззубой улыбкой старушки, хозяйки дома. Спали они в сенях, но и это было совсем неплохо, в основном потому что снаружи припустил настоящий осенний дождь, выхолаживающий до костей.

— А почему горцы пришли сюда? Ну, в Вердленд? Их выгнали? — спросил Гринер наставника, когда они зарылись в сено. Рядом тихо фыркали лошади. Дерек оказался прав — у Гринера болело абсолютно все.

— Хм… ты же не думаешь, что они прямо все вместе собрались и пришли? Это понемногу происходило, не сразу. Никто их не выгонял. Хотя, как посмотреть. Можно сказать, что им пришлось уйти — жизнь в горах Скага трудна. Там, в отличие от Седых или Мокрых, ни овец толком не попасешь, ни тем более вырастить что-то не удастся. И шахт там тоже нет. К тому же, насколько мне известно, еще лет сто назад зимы там были не такие жестокие, как сейчас. Так что можно сказать, их выгнали горы.

— Они прогневали их?

— Вот уж этого не знаю.

— А там кто-нибудь остался?

— Остался, конечно. Люди неохотно покидают родные места. Но самые высокогорные поселения оставлены.

Гринер задумался. Страшновато было представить, как постепенно природа становится все злее, и зима наступает льдом и снегом на деревни. Он поерзал и пробормотал:

— Они не похожи на вердлендцев. Я думал, что люди везде…

— Одинаковые? Вовсе нет. Взять хотя бы светловолосых горцев. У них есть свой язык, свои обычаи и своя гордость, каковую мы имели возможность увидеть не далее как пару часов назад. А на юге свои обычаи и язык.

— В Даккере? — назвал Гринер единственный город на юге, который знал.

— Да, там. Официально теми землями владеет граф Хотстоун, но на деле он не столько владеет ими, сколько… совладеет. На пару с Советом Купцов Даккера. Королевского посланника вообще поначалу не хотели туда пускать, деду нынешнего графа удалось их убедить, только посулив выгоду… Единственное, пожалуй, что они ценят. Вообще-то предки этих купцов были пиратами арахандского происхождения… слушай, вы с Тео географию не изучали, что ли?

— Почему… она давала мне читать, но в основном про центр страны. Я хорошо помню карты королевских земель, и прилегающих баронских.

— Даже в умную голову всего не засунешь, — проворчал Дерек и спросил: — Тебе рассказать про… про что?

Гринер задумался. Конечно, полезнее будет узнать про те земли, на которых они путешествовали сейчас, но, услышав слово «пираты», он уже не мог думать ни о чем другом. Пираты — значило корабли, а корабли — море. Моря Гринер никогда не видел, только читал немного о нем, и представлял себе что-то сказочно-прекрасное и невообразимо интересное, полное тайн. И, мучаясь угрызениями совести, ответил:

— Про Даккер… И купцов. — И, словно это могло оправдать его интерес, добавил: — Я, когда сбежал, хотел пойти в Даккер.

— Ага… — Дерек собрался с мыслями. — Когда-то давно там, где сейчас графство Хотстоун, были только мелкие селения, разбросанные по берегу. Еще на северо-западе, если ехать от Даккера в сторону земель Мейрхолда, жили степняки. Впрочем, они и сейчас там живут. И понятия не имеют, что в каком-то Вердленде, во дворце на картах их земли «принадлежат» Мейрхолду. Вообще предок Дориана… — Дерек запнулся, но быстро продолжил, — весьма хитро придумал с этими графствами. Официально они заглотили все свободные земли за пределами баронств. В действительности эти графства представляют собой пару-тройку городов, несколько деревень… а остальное осталось таким же, как было… Так про Даккер.

Сто пятьдесят лет назад никакого Даккера не было, как я говорил — только бедные поселения рыбаков и ныряльщиков за жемчугом. Потом у побережья разбился корабль некоего Зарифа из Араханда. Он был пиратом — то есть грабил другие арахандские корабли. В то время южане не доплывали до северных земель (то есть, до нас), но буря отнесла корабль Зарифа очень далеко от дома. Почти вся команда умерла от жажды, остальные готовы были прыгнуть в море сами, чтобы утонуть, что было бы куда безболезненнее. Но они увидели землю. Людей на корабле было слишком мало, чтобы управлять им как следует, да и прибрежных вод они не знали. Корабль сел на рифы. Ты еще не спишь?

— Нет, нет, — горячо отозвался Гринер, который, закрыв глаза, представлял все то, что рассказывал Дерек. И не беда, что арахандского корабля никогда не видел, да и моря тоже — воображение его рисовало картины одна внушительней другой.

— Зариф и его люди нашли воду, собрали свои вещи, которые вынесло на песок после крушения, и двинулись вдоль берега. Они набрели на маленькую деревушку ловцов жемчуга. Ты знаешь, как его добывают?

Гринер представил себе маленькие шарики, матово блестящие, соединил их мысленно со словом «ловцов», и мысленно пририсовал жемчужинам ножки… Почувствовал себя идиотом и ответил:

— Нет.

— Ну да, откуда… М-м-м… О! Помнишь раковины на сундуке с черепом? Вот такие же, только больше, растут на дне моря. Если их открыть, в некоторых из них находят жемчуг. Кхм. — Дерек был явно доволен, что ему удалось объяснить Гринеру про ловцов. — Так вот, Зариф обнаружил, что местные люди не подозревают о том, какое богатство вытаскивают из моря. В Араханде — да и у нас сейчас тоже, — морской жемчуг очень высоко ценился. А рыбаки вышивали им сумки, в которых приносили домой рыбу. Особо крупные и красивые жемчужины они меняли в тех селениях, что находились дальше от моря, на ткани, инструменты… Зариф, не долго думая, объявил себя властителем этой деревни. Местные побоялись спорить с толпой вооруженных пиратов. Да и все равно им было, думаю, кто там кем себя объявил, а потом и жизнь у них стала лучше. Зариф таким образом «захватил» несколько селений, и в течение десяти лет в его сундуках накопилось столько жемчуга, что он мог бы купить дома… ну, не знаю. Тысячу слонов.

— Слонов? — У Гринера помимо воли слипались глаза, но он изо всех сил старался держать их открытыми.

— Такие огромные серые животные с большими ушами и длинным носом. Но домой еще надо было попасть… И Зариф думал об этом с самого начала. Его люди собрали обломки корабля, достали подходящее дерево и все эти десять лет восстанавливали корабль. В Араханд Зариф вернулся сказочно богатым…

— И все? Он купил тысячу слонов?

— Не знаю… но это не все. Он, естественно, не стал открывать другим мореходам, откуда у него столько жемчуга. Но он уже привык жить там, в своем маленьком королевстве, да и возраст уже был не такой, чтобы плавать туда-сюда… Он взял с собой семью, нескольких смышленых родственников и перебрался в Даккер — это он так назвал деревушку, самую первую, что захватил, и она к тому времени уже стала городом, — перебрался насовсем. И уже его дети стали плавать между Арахандом и южным побережьем Вердленда. Они возили не только жемчуг — еще соль, меха, невиданных для арахандцев животных, всякую всячину… В общем, когда первый граф Хотстоун приехал на побережье, он увидел там не разрозненные поселения бедноты, а небольшое королевство, богатое, процветающее… и управлял им Совет Купцов Даккера, в основном — потомки Зарифа. На его счастье, граф и сам был не промах, сразу же смекнул, как строить с ними политику. Предложил совместно управлять этими землями, рассказал, какие товары может привозить из центра Вердленда, через лес Шепотун. Совету было все равно, кем числят графа у него на родине, слово «прибыль» для них было важнее. Вот так и вышло, что на бумаге хозяин тех земель Хотстоун, а на деле он лишь один из членов Совета Купцов. Многие жители побережья смешали кровь с арахандцами, у них смуглая кожа, черные волосы… Э-э-э… Гринер?

Дерек зажег на пальце слабый огонек и подсветил вокруг. Юноша спал, свернувшись калачиком. Маг потушил огонек, улыбнулся и, перед тем, как заснуть самому, подумал, что Гринеру наверняка сейчас снятся слоны и пираты.

Но он ошибался.

Гринеру снилась восьмиугольная комната с окнами на каждой стене, красное кресло и Кендрик.

Глава 11

Вокруг шумела листва. Шелест начинался издалека и с порывом ветра, поглаживающим верхушки деревьев, прокатывался мимо, как огромная волна. Лес был полон звуков.

«Хочется пить», — подумала Тео, повернула голову, чтобы ее не ослепило солнцем, которое, судя по теплу на коже, светило ей в лицо, и открыла глаза. Первое, что она увидела, было тело Рика. Он по-прежнему лежал неподвижно. Магичка попыталась припомнить, в этой ли позе она оставила его ночью, когда сама провалилась в обморок, но память отказалась делиться подобными сведениями. Так что он мог бы прийти в себя раньше, связаться с… с кем-нибудь, и лечь обратно, притворившись, что все еще без сознания.

Тео придвинулась ближе к барду и, взяв его за плечо, повернула к себе лицом. Будь она поклонницей самобичевания, повод для того, чтобы укорить себя за излишнюю подозрительность был представлен во всей красе. Даже маг, с куда более совершенным контролем над телом, не смог бы изобразить состояние на грани смерти, а Рик магом не был. Белая кожа, испарина, осунувшееся лицо и — Тео оттянула ему веко, — остекленевшие глаза. Дыхание очень слабое и редкое.

«Он вполне мог бы умереть, пока я тут валялась», — подумала Тео. Она попыталась «прощупать» барда энергетически, и с досадой констатировала, что исцеление никогда не было ее сильной стороной, и сейчас ничего не изменилось. К тому же магии в ней было очень мало. Как раз на один прыжок до дома… Магичка задумалась — раз Рик без сознания, нет необходимости скрывать свою способность перемещаться в любую точку из любого места. Обратиться к Белым? А к кому? Уэйну? После Совета Тео уже не была так уверена, что ее просьбы будут восприняты благосклонно, тем более что как раз Уэйн был в курсе, кем является на самом деле веселый бард.

Решено — домой.

Тео собрала сумки, разбросанные вокруг костра. «Двигаюсь, будто мне сто лет», — подумала она, — «а мне всего только восемьдесят с хвостиком…». Магичка подтащила сумки ближе к Рику. Еще раз осмотрела поляну. Взгляд ее наткнулся на чехол, торчащий из-под тела барда. Она развязала шнурок и заглянула внутрь.

— Ты расстроишься, очень. Если выживешь, — Тео вытащила из чехла обломок грифа лютни. Видимо, падая, бард спиной угодил прямо на инструмент, и тот не выдержал, разломался на кусочки. — Ладно, отправляемся.

Вывалившись из портала в собственной кухне, Тео позволила себе выругаться. Все шло не так, как хотелось. Казалось бы, должна была бы привыкнуть за долгую жизнь, но нет… Пообещав себе, что займется собственным здоровьем, как только вытащит Рика из лап смерти, Тео поднялась к себе в комнату и долго, не прекращая ругаться под нос, рылась в склянках с лекарствами. Набрав их полные руки, спустилась вниз и вылила все в рот барду.

— Хуже не будет, — успокоила она то ли все еще бесчувственного барда, то ли себя. Затем, вздохнув, положила руку ему на грудь и прислушалась к ощущениям. Что бы там ни происходило в его организме, видимых улучшений не было. Наоборот, Тео ощутила, как под ладонью мышцы барда каменеют. Казалось, некое внутреннее напряжение заставляет его тело медленно выгибаться, запрокидывая голову.

— Вот демоны…

Тео схватила барда подмышки и потащила по коридору, потом в подвал, к бассейну с водой. Там она сорвала с него одежду — ее и впрямь пришлось именно отрывать от тела вместе с кусками засохшей грязи. Магичка положила Рика на тот край бассейна, где был пологий вход в воду, и убедилась, что он не захлебнется. Затем, одним глазом приглядывая за бардом — вдруг начнутся судороги и он сползет в воду, — разделась сама и принялась ожесточенно смывать с себя грязь. К стоку бассейна поплыли темные струи.

Горячая вода, подогретая магией, как и надеялась Тео, заставила мускулы барда расслабиться. Она отмыла и его, вытащила из воды и, сбегав за чистой одеждой для себя, прихватила дерековы штаны.

— Ну, это уже верх заботы, «возлюбленный мой», — ворчливо сказала она, укладывая барда на кушетке, стоящей в кухне. — Хорошо, что ты в беспамятстве, не то возомнил бы о себе невесть что.

Она укутала его старой медвежьей шкурой, сняв ее со стены. Сил подниматься к себе уже не было, поэтому магичка прилегла рядом с бардом и заснула. У нее мелькнула мысль, что, возможно, проснется она уже рядом с трупом, но развить ее она не успела: сон обволакивал мягко, но настойчиво. «Теперь только ждать», — успела подумать Тео.

Проснувшись, она отметила, что руки уже не дрожат, пол под ногами не качается, а в голове перестало шуметь. Зато ее настиг зверский голод. Не откладывая на потом, она достала большую сковородку, попросила у Подвальника яйца и ветчину, и стала готовить то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Судя по ощущениям, проспала она часа четыре, а, значит, это был все тот же день. Проверив самочувствие барда, она отметила, что дыхание его выровнялось, бледность сошла и, похоже, он просто глубоко спал. Это подняло ее настроение и, стоя у камина, она, наблюдая за скворчащей яичницей, даже напевала под нос.

— Ни слуха, ни голоса, — услышала она бардовский вердикт.

Сдержав радостный вопль по поводу возвращения Рика из мертвых, Тео, не оборачиваясь, в тон ему ответила:

— Я знаю, но это не помешало мне в свое время побыть менестрелем.

— Менестрелессой… Менестрелькой… — предложил Рик. Голос у него был слаб, но не дрожал.

— Менестрихой. — Уверенно сказала Тео, закрывая дискуссию. — Яичницу будешь?

— Конечно.

Магичка уселась завтракать на стул рядом с кушеткой, выдала барду тарелку с едой и двузубую вилку.

— О, приборы. Как в аристократических кругах… — поддел ее Рик.

— О, шуточки. Значит, опасность и впрямь миновала. Хочу тебя огорчить…

— Именно хочешь? — бард шумно втянул в себя воздух, взяв в рот слишком горячий кусок.

— Должна же я отплатить тебе за то беспокойство, что ты мне доставил. Лютне твоей конец. Ты на нее упал.

Бард замер с вилкой у рта. Затем, взяв себя в руки, продолжил есть.

— Ты вообще помнишь, что случилось? — спросила Тео.

— Помню, как на меня несется что-то зеленое. И все… очнулся, увидел тебя у камина.

— Ты чуть не умер.

Тео внимательно наблюдала за бардом. Тот, казалось, расстроился из-за гибели инструмента, но не особо, устраивать плач по загубленной кормилице не стал. Но что-то в его взгляде не давало Тео покоя. Некая умиротворенность, слабо вяжущаяся с его положением.

— Ну не умер же. Кстати, очень вкусно. Еще есть?

Тео кивнула, и, отставив свою тарелку на стол, пошла за добавкой для Рика. Он, видимо, выжидал, пока она повернется спиной, потому что заговорил лишь тогда, когда магичка наклонилась над сковородкой, отставленной от огня.

— Я не просто так напросился уйти вместе с тобой.

— Вот как? — Тео, не жадничая, выложила барду остаток яичницы. — А почему?

— Потому что я знаю этого… обладателя голоса. Из-за которого ты решила срочно сбежать.

Тео, чуть не поперхнувшись, повернулась к барду. Он смотрел в окно. Магичка принесла ему тарелку и присела обратно на стул.

— Когда, позволь спросить, ты понял, что я именно из-за него сбежала?

— Почти сразу. Я видел, как ты отреагировала на его голос.

Тео хлопнула себя по коленке.

— Впору дать зарок водить тебя за собой с завязанными глазами и заткнутыми ушами.

— И тогда какой от меня будет прок? — хмыкнул бард.

— Ты сказал, что знаешь его. Подробности будут?

Тео уселась удобнее, скрестив руки на груди. «Похоже, если я не отставлю в сторону на время свою способность удивляться, шок от новостей может меня убить», — кисло подумала Тео.

— Я не знаю его в лицо — оно всегда было скрыто капюшоном. Но не раз видел, как он говорит со Старшими, слышал его голос… Однажды он со мной говорил.

— А как давно… — начала Тео, но бард наконец-то оторвал взгляд от окна и посмотрел на нее:

— Не перебивай. Впервые я о нем услышал лет пять назад. Тогда, конечно, не понял — говорили о некоем… советнике Старших. Консультанте. С его помощью Орден рассчитывал усилить влияние в Лионе. Хотя усилить — слишком самонадеянно, у нас там почти не было храмов. Лионцы верят в Нарию, Утера и других очень давно и, похоже, крепко. В Вердленде было проще — поклонение Древу не повсеместно, да и не требует фанатичной преданности. Скорее сосуществование с высшей силой, как с природой, благодарность ей — но не религия.

Тео внимательно слушала, хотя хотелось потрясти барда за плечи. Чем вызвана эта его откровенность? Она чувствовала себя, как во сне, вне реальности — вот перед ней сидит один из Иерархов Ордена, лучший их шпион и слово за словом выдает ценнейшую информацию… Или он попросту лжет? Проверить она не могла — белая магия накапливалась медленно, а для схватки с Охотником Тео выгребла себя всю, до самого донышка. Но… непохоже было, что бард лжет. Слишком уж то, что он говорил, хорошо ложилось на знания и догадки самой Тео.

— Но я отвлекся, — продолжил бард. — О Лионе… С помощью этого таинственного советника мы смогли закрепиться в Турене. Двери, как ты их называешь… Порталы. Сколько времени заняли бы миссии просвещения обычным ходом? Добраться до гор, перевалить через Кордос, найти в столице покровителей… С этим милым человеком, о котором речь, все произошло быстро. Четыре года. У тебя попить есть что-нибудь?

Тео вздрогнула, выйдя из задумчивости.

— Вино? Сидр?

— Вина с водой, напополам. Если не трудно.

— Мне же было не трудно таскать тебя туда-сюда, — возможно, излишне резко ответила Тео. — Сейчас налью. Продолжай, я слушаю.

— Он устроил перемещение в столицу и несколько городов поменьше. Сколько точно, не знаю, сам я был в трех, считая Турен. Несколько заданий — разузнать о том или ином дворянине, чиновнике… когда обычные методы не срабатывали. Сейчас Орден, благодаря этому… имени его я не знаю, буду называть Капюшоном, не против?

Тео подала ему кубок и кивнула. Бард сделал глоток и устало откинулся на подушки. Тео открыла было рот, чтобы предложить ему сначала отдохнуть хорошенько, но остановила себя. «Информация важнее. Может, это побочный эффект от исцеляющих зелий? Тогда нельзя упускать момент его говорливости».

— Орден сейчас очень силен в Лионе. Во всяком случае, в самых крупных городах — точно. А ты знаешь, что это значит. Власть, деньги, решающий голос. Но самое важное — нам удалось получить влияние на короля. — Предвосхитив вопрос Тео, он пожал плечами. — Я не знаю, начал ли он войну сам или же по подсказке Старших. Года два назад… меня хотели назначить одним из представителей Ордена в Турене. Самый ближний круг, большая ответственность. Но тут появился Капюшон. И рассказал Старшим о магах.

— Да? — Тео плохо удавалось скрыть волнение и она решила — демоны с ним, увидит Рик, что она напряжена или нет. — И что он рассказал?

— Немного. Что вы — есть. Что не ушли из нашего мира за Край. Что большинство из вас сидит тихо в захолустье и мажет овечьим дерьмом болячки пастухов. Но есть несколько магов, которые активно участвуют в политике. И мне дали задание — следить за парой таких…

— Я и Дерек, — процедила Тео. — Занятные вещи говоришь… что дальше?

— Да, вы двое. Пока мне не рассказали правду, я считал тебя королевской шпионкой. С интересом следил за твоими подвигами на ниве добычи информации, вроде как собрат по ремеслу… когда мне сказали, я сначала не поверил. Потом, понаблюдав, сложил два и два…

Тео было очень интересно, какие именно два складывал бард, но эти подробности могли подождать. Она решила не прерывать его.

— Так вот, там, у палатки Лионеля, когда я услышал голос Капюшона, я запаниковал. Он знал меня в лицо. А я… — Тео с удивлением отметила, что бард мнется. — В общем, я самовольно отправился посмотреть на ополчение.

— Неужели, — протянула магичка.

— Я шпион. — Рик взглянул на Тео, чуть усмехаясь. — Любопытство — неотъемлемая моя черта. Я краем уха услышал, что там творится что-то, попросил, чтобы меня туда направили… мне отказали.

— Так ты еще и прямого приказа ослушался?

— Да. Но я рассчитывал обернуться за пару дней, максимум за три. И уж совсем не думал, что встречу там тебя и в конечном итоге окажусь здесь. — Он огляделся. — Кстати, здесь очень мило. Твой дом?

— Да. Кухня, как видишь.

— Мне нравится. Такой… уют беспорядка. Обаяние хаоса…

— Не отвлекайся, — Тео покосилась на разбросанные всюду книги, посуду и вещи. Похоже, Дерек с Гринером уходили в спешке… Дерек… Она попробовала с ним связаться — и опять ничего.

Бард, видимо, понял ее молчание по своему — похлопав по руке, примирительно сказал:

— Я не иронизирую, мне и правда тут нравится.

— Я верю, — вздохнула Тео, оставив попытки мысленно докричаться до Дерека. — Мне непонятно, почему ты испугался, что Ке… Капюшон тебя узнает, но не подумал о том, что твои перемещения через Двери могли засечь. Ведь те, кто их открывал, даже если они тебя не знают лично, все равно могли доложить о том, что некий… член Ордена в такое-то и такое-то время воспользовался порталами.

— Открывал? — Бард прищурился, глядя на магичку. — Каким путем мы попали сюда?

— Что? — не поняла Тео.

— Перемещения членов нашего Ордена происходит без чьего-либо участия. Каменный пьедестал, возвышение, выемки, кристаллы… — следя за реакцией Тео, он улыбался все шире. — Ты не могла проглядеть эти кристаллы. Ты сама перенесла нас сюда, так ведь? А в развалинах даже не была.

— Погоди. — Тео потерла виски. Вот и конец ее опасению выдать барду способность магов перемещаться через Двери из любого места. — Кристаллы?

— Капюшон устроил… не знаю, как объяснить…

— Просто опиши то, что ты делаешь, когда хочешь переместиться.

— Захожу в зал. Становлюсь на пьедестал. Он из камня, как и пюпитр рядом. В нем выемки с подписями. И отдельно лежит кристалл. В зависимости от того, куда его положить…

— Пф-ф-ф-ф, — выдохнула Тео.

— Что?

— Ничего. — Она встала, отошла к окну. И, честно говоря, ожидала, что бард возмутится, скажет что-то вроде «Я тебе столько всего рассказал, а ты не можешь объяснить мне такой малости?». Но он молчал.

А самой магичке стало очень не по себе. Создавать наполненные магией предметы, чтобы даже человек, не смыслящий в магии ничего, смог бы ими воспользоваться? Такие вещи, как пояс Гринера были деревенским баловством, на уровне заговора зубов. И предполагали подспудное действие, вроде легкого морока, не требующего от обладателя предмета осознанных действий. Не то чтобы маги никогда не исследовали метод зачарования предметов, но структура ученичества, закрытая и ориентированная на передачу умений от одного мага к другому, не располагала к созданию зачарованных предметов. Исключением были артефакты. И когда-то давно, вспомнила Тео рассказы Ольсена, маги накладывали определенные свойства на посохи. Но мода на это быстро пошла. А Кендрик, получается, не только возродил этот метод, но еще и усовершенствовал его.

«Вот стервец…», — подумала Тео, — «мой бывший ученик, оказывается, уже много лет жив, успел внедриться в Орден Близнецов и использует весьма занятные магические знания… А я все это время беспечно шлялась по стране и выдумывала себе приключения, пока меня носом не ткнули в неприятности… вот дура…»

Тео, не удержавшись, зарычала.

— Что? — опять спросил бард.

— Злюсь на себя.

— Бывает, — философски заметил бард. — Тебе поможет, если об стену головой побьешься?

— Нет. У меня низкая чувствительность к боли… и выживаемость выше обычного.

— О… ну тогда я даже не знаю, чем помочь.

— Надо покурить, — решила Тео. Подняла свою сумку с пола — магичка бросила ее, когда вывалилась из портала, — и достала две трубки. С полминуты смотрела на них, потом рассмеялась. — Нет, ну каков, а…Не мог понятнее намекнуть…

Рик прикрыл глаза, не пытаясь выяснить, отчего Тео вдруг так развеселилась. А она сжала трубку, которую ей отдал Дерек, в руке, и мысленно потянулась к другу. Предмет, зачарованный человеком, который сейчас находился под «куполом»… могло сработать.

«Хм… ничего… странно. Значит, просто покурю».

Тео отставила пустые тарелки и, присев на край стола, задымила, стараясь пускать дым в сторону окна. Она думала, что Рик уснул, но он открыл глаза и спросил:

— А где моя лютня? Вернее, то, что от нее осталось…

Тео подала ему с пола мешок. Бард достал обломки, покрутил их в руках и положил обратно.

— Ты права. Вдребезги… А ты можешь…?

— Нет, — с сожалением ответила магичка. — Будет совсем не то. Ты наверное, знаешь, что музыкальный инструмент подобного рода — очень тонкая работа. Тут даже малейшее смещение при склеивании может все испортить. Была б я мастером, делающим лютни… — И, глядя на вытянувшееся лицо Рика, продолжила: — Но у меня есть другой вариант. Погоди.

Оставив трубку пускать тонкую струйку дыма на столе, она вышла. Спустя несколько минут вернулась — торжественно неся в руках чехол.

— Это, конечно, не именная от Академии, но очень хороша. Ее сделал мастер Токен.

Рик достал лютню из чехла и аккуратно пристроил на животе, поглаживая по лакированному боку, как кошку.

— Ты права… — он тронул пальцами струны; расстроенная лютня отозвалась дребезжанием, но он, похоже, не заметил. — Очень хороша.

— Дарю.

Бард не стал изображать сценку «ну, уламывайте меня», а просто кивнул и, крутя колки, сказал:

— Так ты не шутила, когда сказала, что была менестрелем?

— Нет, не шутила.

— Спасибо.

— Не за что. — Тео снова зажгла потухшую трубку и сказала. — Я так и не узнала ответ на самый важный вопрос.

— Какой?

— Почему ты все это мне рассказал?

Повисла пауза. Тео ощущала, что она, как вязкий кисель, разливается вокруг — и становится все гуще. Но терпеливо ждала, постукивая чубуком трубки по зубам. На самом деле, даже если бард ничего не ответит, это о многом ей скажет. То, что он молчал, подбирая слова, и смотрел при этом в стену, было весьма красноречиво.

Рик обернулся к магичке, криво усмехнувшись.

— Совесть заела. А-а-а… Видно, что вру, да?

Тео кивнула.

— Ты не поверишь. А если я скажу, что влюбился? И жажду помогать тебе во всем? Тоже неубедительно?

Тео все так же молча покачала головой.

— Тогда предложи свой вариант. Мои кончились.

— Думаю… — медленно начала Тео. — Думаю, тебе зачем-то надо быть рядом. И ты даже готов рассказать местами измененную правду. Ровно настолько, чтобы я поверила — но даже то, что ты открыл, может служить каким-то своим целям. Не знаю…

Магичка проверила свои запасы энергии. В принципе, вскоре она могла бы проверить Рика магией Белых. Но толку? Ну, узнает она, что он врет. В чем именно — магия не скажет, и истины тоже не откроет. В голову к барду залезть не получится… А предположить то, что он не совсем искренен, она и так может…

Тео ощутила, что с ней пытается связаться Дерек. От радости и облегчения закружилась голова, но Тео взяла себя в руки и, состроив суровое лицо, сказала Рику:

— Пойду, проверю кое-что.

Тот устало взмахнул рукой — мол, иди. Он, казалось, совсем не был удивлен ее недоверчивостью, словно ждал чего-то подобного.

Тео вышла из кухни, прислонилась к стене, закрыла глаза и позволила себе расслабиться. И даже больше — судя по мысленному «Ох» Дерека, его накрыло эмоциями подруги, да так, что он несколько секунд приходил в себя.

«Ты куда пропала? Почему не связывалась?»

«Долго объяснять. Уже все хорошо… Ох, Дер… а вы как?»

«Мы нормально. Трубка у тебя? Почему через нее не говорила?»

«Ты что-то напутал. С ней не получается»

«Я так и знал. Не Серый я, видимо, проглядел… Я думал, через купол можно пробиться, если у того, кто связывается, есть предмет от того, кто внутри…»

«Встретимся — посмотрю на этот купол. Дер… Тут так все сложно… Мне пришла в голову идея — ты, я знаю, примешься меня отговаривать, но, поверь, я решила твердо…»

«О, Боги…»

Тео вернулась в кухню всего через минуту после того, как ушла. Наверное, Рик заметил перемену в ее настроении, да она и не особо ее скрывала. Улыбается довольно, глаза блестят. Магичка села на край стола — но не поникнув, как раньше, а залихватски, словно оседлала норовистого жеребца. Закурила и посмотрела на барда прищурившись.

— У меня появилась идея, — сообщила она. — Ты сейчас еще поспишь, утром проснешься бодрым и полным сил. И мы с тобой отправимся прямиком в логово этого Капюшона.

— Что? — Рик даже оторвал голову от подушки.

— Я знаю место, где он… ну, если его там нет прямо сейчас, значит, был совсем недавно. Или там его подручные. Я… была с Капюшоном знакома, когда-то давно. Настало время выступить в открытую — или почти в открытую. И ты пойдешь со мной.

— Собираешься столкнуть нас лбами? Проверить, не лгу ли? То есть, если при встрече он приветственно раскинет руки и скажет: «Друг мой Рик!», ты утвердишься в своих подозрениях и отпилишь мне голову? — в голосе барда явно слышалась издевка. Но ее хорошего настроения она испортить не могла.

— Вроде того. А теперь — выпей из этой бутылочки, будь паинькой.

Когда бард, морщась, выпил целительное содержимое, Тео кивнула самой себе и поднялась наверх, в свою секретную комнату. Разворошила груды книг, и под рубашкой (то ли своей, то ли дерековой) нашла хрустальный шар. Протерла, хотя пыли почти не было. И уставилась в его льдистую глубину.

Дориан ответил не сразу, пришлось подождать — но когда ответил, был очень взволнован. Тео постаралась успокоить его, сказала, что у нее все в порядке — и доложила о результатах поездки. Естественно, опуская подробности, касающиеся Рика, Кендрика и Охотника.

Король рассказал, что подготовка к военным действиям идет полным ходом. Под столицей расположились отряды баронов — те ждут, пока подойдут графы и их люди. Неделя, может две — и войско двинется в сторону Кордоса. Тео рассказала о знамени Лионеля, о возможной путанице и замолчала. Она сомневалась — говорить о влиянии Ордена на Шаррона или нет? Если это правда, то новость слишком важна, чтобы о ней молчать. Если Рик солгал… Она все же предупредила Дориана, употребив два раза слово «возможно» и три — «вероятно». Он заикнулся о том, что магичка ему сейчас нужна, как никогда — Тео пришлось объяснить о своем сожалении, невозможности и прочем… «Я очень бы хотела», — сказала она, — «Но… позже. Я прибуду позже».

О Копье она сказала лишь то, что у Лионеля есть оружие, способное создать перевес в предстоящей битве. Дориан расстроился, но не очень. В конце концов, он был королем, причем хорошим — и предпочитал думать над решением проблемы, а не бояться ее.

Закончив разговор с королем, Тео развернулась, чтобы уйти, но передумала. Сначала она завернула шар в так удачно подвернувшуюся рубашку, и, зажав его под мышкой, пошла к себе — собирать вещи. А шар… тяжелый, да, но Тео чувствовала — своей уникальной Серой магией, — что он понадобится.

Утром следующего дня магичка и бард были готовы к походу. Тео снабдила Рика одеждой — пришлось позаимствовать у Дерека, кое-где подвязать, прихватить поясом — бард уступал магу в ширине плеч, и вообще был сложен куда изящнее. Два мешка — все самое необходимое, лютня в чехле, запас еды на неделю. Тео оглядела кухню — пожалуй, бардака в ней даже прибавилось. Но не время заниматься уборкой, да и для кого? Гостей она не ждала. Единственное, на что она решила потратить время, так это на проверку магической защиты вокруг дома. Отгонит непрошенных посетителей, и, если понадобится, закроет вход для любого, даже мага. Тео совсем не хотелось, чтобы в ее отсутствие здесь рылся Кендрик или его люди. Вряд ли он забыл местонахождение дома, в котором провел несколько лет, обучаясь магии. Правда, она и раньше отсутствовала подолгу, и вроде бы никто посторонний к ней не ломился… Но интуиция ее еще не подводила… Защиту она усилила.

— Пора. — Сообщила магичка, поправляя лямки мешка. Бард лишь пожал плечами. — Ты что, совсем не боишься?

— Чего? — спросил Рик. — На чистую воду ты меня не выведешь, хотя бы потому, что я ничего не скрываю — хоть ты в это и не веришь. А встреча с Капюшоном…

— Да, да, с Капюшоном, — развеселилась Тео. — Ты так резво сбежал от него в Лионе, а теперь я тебя тащу на встречу с ним…

— У меня есть немного достоинства, — не обращая внимания на усмешку магички, ответил Рик. — Я им пользуюсь нечасто, но сейчас мне почему-то кажется, самое время о нем вспомнить. Упираться и кричать не собираюсь.

— Тогда идем.

Тео сконцентрировалась, и в воздухе повис синий портал. Придерживая барда под локоть, чтобы он не потерялся во время перехода, она шагнула вперед, ведя его за собой.

«Сама не знаю, что на меня нашло», — подумала она, пока перед глазами мелькали цветные пятна. Переход, как всегда, вызвал у нее легкое головокружение — но это быстро закончилось. Один их шаг покрыл многие мили — пара секунд, и вот они стоят на опушке леса, словно сошедшего с гобелена лучших мастеров древности.

Яркие краски струились по кронам деревьев, перетекая из алого в золотой, из темно-зеленого в багровый. Чистое, синее небо, как свод древнего храма нависало над этим великолепием; казалось, оно впитало в себя свет нескольких солнц и теперь разбрызгивает его щедро по листве, свежей после росы траве и бликами роняет в ручей, звенящий неподалеку. Тео почувствовала, будто родилась заново — все ее тревоги на миг отступили, и она просто стояла, радуясь собственному бытию.

— Красиво…

Раздался рядом голос барда, и наваждение схлынуло. Тео вспомнила про Рика, а, значит и о том, что собирается сделать. Но, несмотря на заботы, вновь навалившиеся на нее, что-то от этого чувства благоговения осталась внутри, согревая ее. «Не забыть», — сказала она себе, — «не забыть о том, что все лишь движение мельчайших частиц мира, он неизменен и вместе с тем постоянно меняется… я почти забыла, чему меня учили…»

— Да, красиво. Но нам надо идти. — Сказала она барду и двинулась вперед, сначала медленно, поглядывая на небо, потом все быстрее.

Они перешли небольшой ручей по камням, со всех сторон облепленных пеной — ручей был очень быстрый, — и зашагали по густому подлеску. Тропинок не было, и, пока им не попалась звериная тропа, они петляли, огибая то разросшиеся кусты боярышника, то поваленные стволы деревьев. Тео думала о том, что им предстоит сделать — о чем думал бард, она не знала. Хотя, судя по его мечтательному лицу, просто наслаждался красотой природы…

«А он изменился», — подумала магичка, в третий раз оглянувшись проверить, следует ли за ней Рик. Он чуть задержался у большого вяза, провел ладонью по коре и пошел дальше. — «Не могу уловить, в чем… стал спокойнее? Выдержаннее? Может, просто устал — неизвестно, как повлиял на самом деле удар Охотника…»

Но вместе с тем, не отказывая себе в удовольствии (впрочем, весьма сомнительном) погадать, как именно изменился бард, Тео понимала, что его истинного лица она не видела; да, наверное, никто не видел, а, значит, она может лишь предполагать. Хотя, может, именно сейчас она наблюдает его настоящего.

Шли они долго. Бард на усталость не жаловался, но Тео, заметив, что он чуть побледнел, объявила привал. И, хоть он не спрашивал, сказала Рику:

— Перевалим за эту горку и увидим замок.

— Нам туда? — как-то слишком уж легкомысленно поинтересовался бард.

— Именно. Сначала посмотрим издали, есть ли там кто. А потом пойдем внутрь.

Она достала из мешка хлеб и колбасу. Соорудив первый бутерброд, протянула его спутнику. Рик, роняя крошки на кожаную куртку, принялся уписывать его за обе щеки, и в этот момент был похож на мальчишку, удравшего из дома в отцовской одежде, навстречу приключениям. На секунду Тео даже захотелось потрепать его по рыжей шевелюре и сказать, что все будет хорошо.

— А что мы там должны сделать? — спросил Рик. — Ну, помимо того, чтобы столкнуть меня лбом с главным злодеем.

— Присмотреться. Вполне возможно, он сюда не наведывался с того времени, как… очень давно. Может, там вообще пусто и заброшено. Но если нам повезет… мы найдем следы его пребывания — книги, лабораторию. Или его людей. Тогда наша задача — выкрасть одного из них и хорошенько расспросить.

— Расспросить? — Рик задумался. — Не знаю, как у вас, магов, но в Ордене методы «расспрашивания» предполагают нанесение весьма болезненных ран тому, из кого нужно вытащить информацию.

— Увидишь. — Тео решила не посвящать Рика в умение магов видеть истину.

Часам к шести вечера они увидели замок. Он не то чтобы возвышался впереди — скорее, стелился, согнувшись, как спящий хищник. Без излишеств — ни тонких изящных шпилей, ни легкомысленных башенок, балкончиков и прочего: суровое строение для войны. Тем страннее было то, что стоял он в гордом одиночестве — обычно замки облепляли со всех сторон селения: люди предпочитали жить поближе к крепким стенам, защищавшим их во время набегов. А этот замок, по всему было видно, был возведен на краю леса в те самые времена, когда бароны промышляли разбоем, и налет на земли соседа не считался чем-то из ряда вон.

Эту странность заметил и Рик, и, поинтересовавшись у Тео, что она об этом думает, получил ответ:

— Тут было селение. Даже два. И ров был, и дороги… лет двести назад. Потом деревню сожгли, дотла.

— Почему? Кто?

— Сами жители, перед тем, как уйти. В замке жил маг. Вернее, барон. А двести лет назад, если помнишь…

— О… а он правда был… магом?

— Насколько я знаю, нет. Просто начитанный человек с пытливым умом. Он раздобыл несколько арахандских книг по алхимии, делал опыты. Устраивал для своих крестьян и мастеровых фейерверки. Лечил их. Но в то время как раз появился некий Орден…

Бард хмыкнул.

— И соседский барон так кстати возжелал эти земли… Напугал крестьян, настроил их против собственного сюзерена. Они хотели сжечь его на костре — не знаю, получилось ли. Но факт — они ушли, сожгли свое селение и посыпали землю солью.

— Тогда почему тот барон… не захватил замок, когда с соперником… расправились?

— Потому что это место проклято. Оно полно привидений, так верят местные. Вторая деревня, кстати, сохранилась. Они платят налоги барону Морринту. А замок… так и стоит, постепенно разрушаясь.

— Привидений… — задумчиво повторил бард. — После встречи с… — его передернуло, — Охотником я уже не так легкомысленно отношусь к этому слову. Они и впрямь там есть?

Они сидели на пригорке, скрытые кустами, и глядели на замок издали.

— Не знаю. Ни одного не видела. Но дыма без огня не бывает. Впрочем, такого, как Охотник, мы тут вряд ли встретим. Тем более, что он не привидение, а Дух, разница есть.

— Надеюсь, — тихонько сказал бард.

Он присмотрелся к замку, пытаясь понять по внешним признакам наличие там людей. Но увидел только заросшие молодыми деревцами бойницы, и в просвете обвалившейся стены — пустой двор в обломках камней.

— Как мы подберемся ко входу? — спросил он. — Вокруг пустошь, мы будем как на ладони.

— Я прикрою нас магией. Идем.

— Сначала… — Рик повесил чехол с лютней на крепкий сук дерева неподалеку, где-то на уровне глаз. — Не хочу еще раз упасть и раздавить. Если все пройдет хорошо, вернусь за ней, если плохо… она мне, думаю, уже не понадобится.

Магичка и бард двинулись вперед. Тео то и дело торопила спутника жестами, и он старался не отставать. Часть пути — по едва различимой дороге, — они пробежали, и когда добрались до стены, бард тяжело дышал. Он привалился к ней спиной и прижал руку к животу.

— Мутит? — покосилась Тео.

— Немного. Справлюсь.

— В любом случае уже поздно поворачивать…

— Говорю же, справлюсь.

Тео заглянула внутрь, сквозь пролом, и быстро спряталась обратно.

— Посмотри.

Бард проделал то же самое. Раньше, на пригорке, он мог гадать, живет ли кто в замке — теперь он знал наверняка. Посреди внутреннего двора валялось ведро, вокруг которого медленно подсыхала лужа, а на веревке, натянутой от ворота колодца к штырю в стене, висели подштанники. «Вот так и прокалываются на мелочах», — подумал бард. — «Ну что стоило этим таинственным обитателям повесить белье сушиться на внутреннем дворе?». Он спросил шепотом:

— Что, знакомые портки?

Тео шикнула на него, но от улыбки удержаться не смогла. Поманила пальцем к себе и, приблизив губы к самому уху, зашептала:

— Видел черный вход? Слева от… портков?

Рик кивнул.

— Побежим туда. Я прикрою нас от любопытных глаз, если они тут и имеются, хотя похоже, те, кто тут обосновался, слишком уверены, что никто не сунется к замку из-за призраков, и особо не заботятся об охране. Но потом, когда войдем внутрь, мы должны быть тише воды, ниже травы. Полагаться только на себя, магия — на самый крайний случай. Ты, как шпион, думаю, красться и прятаться в тенях умеешь.

Рик оставил шпильку без внимания и опять кивнул.

Тео сжала его локоть и, пригибаясь, побежала ко входу. Рик подозревал, что, раз уж магия укрывала их, туда можно было подойти не спеша, да еще и станцевать по дороге, но настаивать на своем предположении не стал бы. Кто их знает, этих магов…

Они нырнули в темноту и прохладу узкого коридора. Вернее, даже холод — обычная осенняя прохлада осталась там, снаружи — здесь же воздух леденил. У Рика тут же начали мерзнуть пальцы и он сунул руки под мышки, но потом подумал, что красться в такой позе несколько неудобно, и руки опустил. Тео напряженно всматривалась в темноту. Света, падающего из дверного проема, хватало ровно настолько, чтобы увидеть солому, устилающую пол небольшого помещения за коридором, часть деревянной оградки и ступеньки наверх. Видимо, в лучшие годы тут держали кур, по крайней мере большинство старых замков были устроены именно так. Дальше, за ступенями, должна была быть кухня. Магичка взяла барда за руку и повела вперед. Он похоже, еще не совсем оправился, поняла она, сжимая в ладони его холодные пальцы; но продолжала идти, медленно, вслушиваясь после каждого второго шага. Так вот, настороже, они добрались до двери. Как оказалось, она действительно вела в кухню. Рик, оглядевшись, смог в полной мере осознать разрушение, которому подвергся замок. Пол устилал мусор, стены блестели влагой, а кое-где на них зеленел лишайник. Потолок просел и, казалось, в любой момент может свалиться на головы непрошенным гостям. Следов пребывания здесь кого-нибудь кроме ветра, мелких зверьков и непогоды не было, из чего бард сделал вывод, что, кто бы не жил в замке сейчас, пищу готовят они в другом месте.

Они пошли дальше. Самым трудным было избежать скрипа дверей, чьи петли не смазывались двести лет — а их им пришлось пройти четыре. Никаких звуков, кроме собственных шагов, приглушенных мусором, они не слышали. Замок словно умер, и теперь они бродили внутри его прогнившего остова.

Тео, казалось, знала, куда идти. Она уверенно поворачивала в коридоры, лишь раз задержавшись у лестницы, решая, спускаться или подниматься. Пошли вниз… В кромешную темноту — и, хотя бард понимал, что глупо зажигать факелы, даже если они их тут и найдут, ему было не по себе. Он касался пальцами стены, чтобы не потерять направление в полной тьме, и осторожно двигался вперед, прощупывая носком сапога каждый последующий шаг. Чуть впереди него шла Тео. Он не видел, но знал — ощущал ее, как некое беззвучное движение, тепло. И именно поэтому, когда она резко остановилась, ему удалось не врезаться ей в спину.

— Что?… — вырвалось у него.

— Плохо дело. — Услышал Рик. — Магия не действует.

— Чт… как? Это нормально?

— Нет. Вернее, неестественно, но что-то подобное я ожидала. Плохо, что именно так, но поворачивать мы не будем.

Тео говорила так тихо, что барду пришлось подойти к ней вплотную, чуть ли не прижаться. Он чувствовал, как от ее дыхания шевелятся волоски на шее.

— Будем ползти, как слепые мыши? — спросил он.

— Дальше свет должен быть. Не сидят же… эти сподвижники нашего общего друга в темноте. С какой-то стороны, даже хорошо, что тут темно, мы сможем подобраться к ним незамеченными.

Рик не стал читать лекцию о том, что еще больше шансов у них споткнуться и загреметь с лестницы — а звук ломающихся костей наверняка сведет на нет все шансы «подобраться». Он просто сглотнул. И сжал предплечье магички.

— Я чувствую… что-то близко. Мы почти пришли. — Успокаивающе прошептала она. — Если будет бой… отходи назад.

Бард подсчитал случаи за последние сорок минут, когда он и хотел бы высказаться, но смолчал, и решил, что лимит исчерпан:

— Лучше я постараюсь зайти сзади к тому, с кем ты будешь драться, и вдарю ему камнем по черепу.

Он услышал смешок и ему стало немного легче. В конце концов — ну что с того, что они пробирались по подземным переходам замка с привидениями? В полной темноте и с ожиданием нападения сзади и спереди… «Происходящее может стать неплохим сюжетом для баллады», — сказал себе бард, прекрасно осознавая, что это не так. Но делать было нечего — он пошел вслед за магичкой.

Спустя минуту а, может, две, впереди замелькали пятна света. Оранжевого, тусклого, — бард решил, что это от факела. Он замер, но Тео шла вперед, будто бы не чувствовала никакой опасности. Пошел и он, прикидывая на глаз по дрожанию пятен — свет движется или стоит на месте? Если первое, факел в чьих-то руках, и пора готовиться делать ноги, потому что бой, как сказала Тео, почти неизбежен. Но он склонялся ко второму варианту — а значит, факелы были укреплены на стенах, и метался свет из-за сквозняка, который, кстати, уже продул спину барду. Да так, что он пожалел, что не захватил с собой медвежью шкуру из дома магички.

Тео стояла у поворота, прижавшись спиной к стене. Дождавшись, когда бард окажется рядом, осторожно заглянула за угол. Обернувшись назад, покачала головой и показала два пальца, потом ткнула в стены.

«Никого, и два факела», — понял бард.

Они вошли в освещенную часть коридора даже более осторожно, чем шли в кромешной тьме. Впереди виднелся еще один поворот, и там света было еще больше. Тео потянула завязки перевязи на плече, спуская ножны на бедро, взялась за рукоять меча. Бард напомнил себе, что у него есть кинжал в сапоге на случай нечестной драки и быстрые ноги — на случай честной; и ощутил, что нервы буквально вибрируют. Как струна лютни, неловко задетой — не чистый звук, хрупкий и звонкий, но раздражающее дребезжание, сводящее скулы.

Тео обернулась, поднося руку к губам — наверное, хотела показать, что теперь нужно идти еще более осторожно, но барду почему то почудилось, что она сейчас зевнет, прикрыв рот ладонью. Он удивился собственной несерьезности и вдруг услышал за спиной глухой звук: «Бум-м-м-м!», а потом непонятный шелест. Пол затрясся. Тео широко раскрыла глаза, передумала показывать знаками что бы то ни было и резко развернулась, готовясь к нападению. И тут, в нескольких шагах перед ней вертикально упала каменная плита, выбивая пыль и крошево из каменного пола. Издала она при этом такой звук, что бард тут же понял, что за «бум» послышался сзади.

Их поймали в ловушку.

От резкого порыва воздуха, поднявшегося от отрезавшей путь вперед плиты, погас один факел. Второй, помотав пламенем из стороны в сторону, продолжал светить. Но это, как подумал бард, было слабым утешением.

— Демонское дерьмо… — выругалась Тео, вынимая меч из ножен. Бард, странно спокойный для сложившейся ситуации, чуть было не заметил, что поддеть и приподнять плиту мечом невозможно, но услышал еще один звук. И он не понравился ему больше двух предыдущих, вместе взятых. Он услышал журчание.

Рик и Тео одновременно задрали головы — и увидели, что из открывшихся дыр в потолке (а, может, те с самого начала там были, просто они этого не заметили) течет вода. «Даже, я сказал бы, она не течет, а бьет струей», — подумал бард.

— Что теперь? — спросил он у Тео.

Та кусала губы, сверля взглядом воду, будто могла остановить ее силой мысли. Даже, вполне возможно, и могла, подумалось барду, — но не здесь и не сейчас.

— Магии нет. Совсем нет. — Ровным голосом произнесла Тео. — Значит, остаются мозги.

— Заткнуть дыру мозгами не получится, — схохмил бард и внезапно понял, что и его кажущееся спокойствие, и желание сострить — это все признаки надвигающейся паники. Он не был уверен, что достойно встретит воду, затекающую в глотку. Магический бой — да. Грязную поножовщину — да. Даже призраков он бы вытерпел. Но такая глупая смерть…

Тео тем временем опустила мешок на пол — под ногами уже хлюпала вода, — и стала сосредоточенно в нем рыться.

— Ищешь пробку? — опять не удержался бард. — Одной будет мало. Отверстий… — он запрокинул голову. — Восемь. Или девять. Нет… двенадцать.

Тео издала звук — нечто среднее между рычанием и стоном, — и с ненавистью посмотрела на барда. Тот заткнулся и, следуя примеру спутницы, тоже стал искать в своем мешке что-нибудь, что могло бы послужить затычкой.

На поиски они потратили около пяти минут. За это время вода дошла до пояса. Что означало — десять, может, пятнадцать минут жизни. Даже большой оптимизм, внезапно проснувшийся в барде, не позволил ему думать, будто дыры можно заткнуть тряпками — напор воды выбьет их. Да и втулки из дерева тоже долго не продержались бы.

И в тот момент, когда бард подумал, что расстояние между отверстиями позволяет затыкать дыры пальцами, но еще вопрос, хватит ли у них пальцев на руках или придется использовать еще и на ногах, погас до сих пор чудом державшийся факел.

И он ощутил тот самый, долгожданный приступ паники.

Горло перехватило, дышать стало трудно. Огромным усилием воли бард взял себя в руки, сказав себе: «Погоди задыхаться от страха, тебе предстоит совсем скоро захлебнуться». Черный юмор помог справиться с ужасом, заволакивающим сознание. Если бы юмором можно было затыкать дыры, из которых бьет вода, бард с магичкой были бы спасены.

— Рик, — услышал бард голос Тео. — Дай руку.

Он потянулся в ту сторону, где, как запомнил, находилась Тео и поймал мокрые, холодные пальцы. Потянул к себе и перехватил магичку за предплечье. Вода дошла до подбородка и бард ощутил, что плывет — ноги оторвались от пола.

— Слушай… — Тео говорила хрипло и тяжело. — Я пыталась. Пыталась поднять их. Прости. Ты не сможешь, конечно, не потому что не благороден, просто такая глупость непростительна, а это я тебя сюда затащила, и не повернула назад, когда можно было…

— Ты о чем? — стуча зубами, спросил бард.

— Мы умрем. Через несколько минут. Мне жаль. Прости.

«Нет. Не может быть. Только не так!» — захотелось заорать Рику в темноту, а потом захотелось врезать Тео в глаз, да пребольно, чтобы она прекратила нести чушь. Но он понимал — это слышалось в ее голосе, — что больше корить ее, чем она сама, вообще невозможно. И ярость схлынула. Он покрепче вцепился в Тео, боясь, как бы ее мокрая кожаная куртка не выскользнула из пальцев.

— Ну, не всем же умирать с мечом в руках на поле брани, героически отбивая принцессу у великана, — сказал он, сплевывая ледяную воду. — Если вдуматься, куча людей помирает вот так вот идиотски. Почему мы должны быть исключением?

— Рик… — с удивлением бард услышал в смешке Тео слезы. Наверное, раскаяния. Не страха же? Сам он страха не ощущал. Страх есть детище надежды. Неизбежность же сделала его спокойным. Вот только… сапоги, набрав воду, тянули вниз и бард, хоть и понимал, что это отсрочка на секунды, все же сбросил их.

— Рик…

Они висели в воде, обнявшись крепко, как лучшие друзья. В темноте слышался только плеск воды, и, похоже, напор только усилился.

— Да?

— Лучше, если ты… Когда накроет с головой, расслабься и вдохни глубоко.

— Что?

— Я говорю… Утонуть — это очень неприятно. Больно. Легкие раздирает, и… Лучше сразу. Трудно себя заставить, но надо сделать этот вдох. И потом — как будто уснешь. Ты слышишь меня? Понимаешь?

— Понимаю. Хорошо.

Бард чуть приподнял голову. Примерно сейчас он должен стукнуться макушкой о потолок.

— Хорошо, что я лютню оставил в лесу. А то бы промокла.

Тео снова то ли хмыкнула, то ли всхлипнула.

— Рик…

— М-м-м?

— Очень странно умирать с тобой в одной компании.

— О, я тебя понимаю.

— Нет… не совсем. Просто… Я ведь считала тебя врагом, а теперь вот… ты вдруг вызвался мне помогать. И сразу после этого… Судьба, наверное, смеется. И мне… было бы… нет, подыхать вообще горько, но горше мне было бы, если бы я знала, что ты меня обманул.

— Я не обманул.

— Объясни.

Бард прикинул, сколько времени у них осталось. Судя по прижатой к камню голове, совсем немного. И постарался объяснить очень коротко, хотя те события, что привели его сюда, помнил до мельчайших деталей и, если б выжил, написал бы целый трактат…

Рикардо Риомболь никогда не был фанатиком. И истово верующим в Близнецов тоже. Если уж совсем честно, до тех пор, пока его, испуганного маленького музыканта, подающего большие надежды, не привели в Храм Ордена, он вообще не задумывался о богах. Жрецы Древа в школе объясняли, что поклоняются силам природы, а само Древо — лишь ее олицетворение. Хотя некоторые говорили, что Древо в самом деле существует — оно растет на той стороне земли, и у корней его бьет Источник Мудрости.

В Храме Близнецов Рика познакомили с иной мудростью, — сначала ткнув лицом в пол перед фреской с изображением божественных Братьев, а потом оставив без обеда за невинный вопрос: «Создал ли Близнецов Создатель?».

Стал ли он после этого верить? Нет. Бояться — да.

Но потом страх прошел. Орден Близнецов, в отличие от Ордена Древа, не мог похвастаться таким количеством святых старцев, творящих чудеса, исцеляющих источников и мирных сподвижников. С самого начала Орден был нацелен на власть мирскую. И это не шло вразрез с религией — ведь Братья, как утверждали жрецы Близнецов, покровительствовали миру вещественному, и требовали от своих последователей не кротости, смирения и благодетели, а ума, хватки и хитрости. «Наши Боги», — вещали с возвышений в Храме Старшие, — «Хотят от вас, юных, чтобы вы всего добивались сами. Не делают за вас работу, посылая чудеса, а воспитывают в вас умение самостоятельно справляться с проблемами этого мира».

Рикардо Риомболь стал Кано, и где-то по пути к этому превращению растерял свой страх перед богами. И… да, веру. Трудно было верить, глядя на то, что творилось в Храме по ночам. Иногда и днем — когда в подвалы волокли «гнилоустых богохульников», чтобы там запытать до смерти. Когда из-под полы передавались кошели, звенящие, туго набитые — чтобы Старшие решили вопрос в пользу просителя.

Он не осуждал жрецов, потому что вырос среди них. За маской отстраненного, равнодушного Кано он мог позволить себе лишь брезгливость к мздоимству и склонности вырывать людям глаза за неосторожно сказанное слово. И он мог позволить себе не верить в богов, потому что они, похоже, не верили в людей.

Когда Охотник, превратившись в зеленое, дрожащее по краям пятно, размытое в воздухе, ринулся к нему, Рик ощутил смертельный холод. Почувствовал что падает назад, сжался в ожидании удара — но его не последовало. Он погрузился в темноту, холодную, пустую — она и была, и ее одновременно не было. Он подумал, что умирает. Мысль эта длилась бесконечно, и когда огонек его сознания почти потух, Рик увидел свет.

Он ощутил, что лежит на чем-то мягком, лица его касаются легкие… пальцы? травинки? Бард открыл глаза.

Он действительно лежал на траве. Над ним растянулось небо — голубое, с перламутровыми облаками. И ветви деревьев — вишни или яблони, как он решил, в основном потому, что вниз, несмотря на то, что деревья стояли, одетые листвой, сыпались нежно-розовые лепестки. Это они, скользнув по лицу мягко, бархатно, пробудили его.

Бард сел и осмотрелся. Во всю ширь взгляда простирался сад. Было тихо — ни пения птиц, ни даже шума листвы под порывами ветра. Абсолютная тишина…

И в тот момент, когда Рик решил подняться на ноги и пойти по этому сказочному саду, нисколько не сомневаясь, что находится в загробном мире — он увидел движение сбоку. Повернул голову и увидел неясную тень, которая приближалась… Вернее, не тень. А будто бы… отражение в неспокойной воде. Рябь постепенно исчезала, и отражение становилось все понятнее. Это был кто-то, похожий на человека.

А вот за плечом у него была тень.

Рикардо сразу понял, что перед ним — бог. Ему не понадобилось для этого ни огненного явления, ни громов и молний — он просто знал это, так ясно, словно сам воздух, которым он дышал, был напоен этим знанием.

«Если это бог… То кто тогда тень?», — подумал Рик.

— Мой брат. — Ответил бог.

И Рикардо понял, что перед ним Близнецы.

— Да, — сказал тот бог, что был отражением. Внешность его Рик бы не смог описать и после десяти лет каторжного труда, несмотря на то, что был бардом, который умело, как утверждали некоторые, сплетал из слов вязь образов. Бог не был похож на фрески. И на собственные скульптуры тоже. В руках не держал ни лука, ни стрел — и Рик не смог понять, какой из Братьев перед ним.

— Вы называете меня Вигель, — ответил на мысль Рика бог. — А брата моего — Тель. Хотя, может, я путаю… Но не важно. Или тебе необходимо как-то меня называть?

Рик с трудом выдавил из себя:

— Все нормально. В смысле — не необходимо.

— Вот и хорошо. Ты сейчас думаешь, чем таким заслужил — или в чем провинился, — что предстал перед богами. И не уверен, жив или мертв.

Рик спорить не стал, тем более что бог был абсолютно прав. Кивнул.

— Вины твоей нет. Впрочем, и особых заслуг тоже. Просто ты оказался в нужное время в нужном месте. И ты определенно жив.

— Тогда… зачем?

— Хороший вопрос. От человека, который в нас даже не верил, вполне закономерен, думаю. Мы хотим тебя кое о чем попросить.

«Приказать», — подумал Рик, и прикусил бы язык… но мысль не прикусишь.

— Можно и так сказать, — засмеялся бог. Словно сотни неземных колокольчиков рассыпались по бесконечной долине цветущих вишен. — Слушай внимательно.

Бог придвинулся еще на шаг и стал ярче. Тень за его спиной тоже изменилась, но наоборот, стала глубже и чернее.

— На тебя мы возлагаем важную миссию. Ты будешь путешествовать вместе с магичкой. И во всем ей помогать. Расскажешь все, что попросит — или не попросит, но ты поймешь, что ей нужно. Будешь защищать ее. Сопровождать… Помогать… Поймешь…

Рику показалось, что каждое слово Бога-Отражения повторяет Бог-Тень. Во рту стало сухо. Он не понимал и половины того, что происходит, но изо всех сил пытался запомнить все, о чем говорят Боги.

Надо ли говорить, что теперь он в них верил?…

— Когда меня ударил Охотник, я оказался… в долине, мне явились Близнецы и приказали сопровождать тебя всюду и помогать всем, чем смогу. Даже пожертвовать жизнью, если надо будет.

Рик постарался объяснить очень коротко. У него получилось. Правда, звучало, как бред сумасшедшего. И бард не удивился, когда Тео дернулась чуть в сторону, едва не выскользнув из его рук, и потрясенно переспросила:

— Что?!

— Я… — бард хлебнул воды и снова задрал подбородок. — Близнецы… велели. Не веришь и ладно, все равно подыхать, а твое предсмертное желание я выполнил.

— Я… — Тео, судя по голосу, едва справлялась с изумлением. — Рик, я…

— Ну что?

— Я тебе верю.

Тут уже настала очередь Рика удивляться. Настолько сильно, что он даже на миг забыл, что его ждет свидание со смертью — а потом и с Близнецами, которые, он не сомневался, накажут его за то, что так позорно провалил миссию.

— Веришь? — тупо повторил он.

— Верю. — Вздохнула Тео. — Держись.

И вцепилась в барда мертвой хваткой.

В ту же секунду Рик почувствовал, как его дернуло в сторону. Вода поднялась выше, заливая нос, рот, глаза — он закашлялся, и его потянуло куда-то назад. Но Тео крепко держала его одной рукой под мышку; другой, видимо, ухватилась за что-то. «Наверное, штырь, держатель для факела», — подумал бард. — «Хотя нет, держатель ниже».

И тут он понял, что вода убывает, причем так стремительно, что, если б Тео не держала его, он бы, погрузившись с головой, унесся по коридору, несомненно стукнувшись пару раз о стену и сломав что-нибудь важное.

Вода спадала с ревом. Барду казалось, что руки сейчас оторвутся, так он вцепился в куртку магички… Вода дошла до колен… спустилась ниже…

— Отпускай. Да отпускай же.

Рик послушно разжал пальцы и плюхнулся в воду. Его все еще тянуло назад по коридору, но уже не так сильно — он устоял. Шатаясь, он оперся рукой о стену и помотал головой, вытряхивая воду из ушей. Рик услышал, как Тео стукнула подошвами сапог о пол, и опять подумал — а за что она держалась?

— Это было… это было… — начал Рик, но осекся. — Слышишь? Шаги…

— Слышу. — Ровным голосом ответила Тео.

— Капюшон?

— Нет.

Шаги приближались, хлюпая неспешно и размеренно. И с ними приближался источник света — тот, кто шел осмотреть их тела, естественно, захватил с собой факел. Рик нагнулся было, чтобы вынуть кинжал из сапога, но вспомнил, что скинул обувь, когда поплыл; однако, у него был еще один, узкий, острый — в потайном кармане куртки. Рик дернул подкладку — мокрая ткань поддалась легко, и вынул оружие. Света прибавилось — он оглянулся на Тео и увидел, что она смотрит на него с сомнением.

«Она думает, что оружие бесполезно», — понял Рик. Но он знал: если тот, кто приближается, смертен, ему достаточно будет, чтобы магичка отвлекла врага на пару секунд: ровно столько, чтобы добраться до его горла и перерезать. В Храме шпионов обучали не только собирать информацию, но и убивать. Причем делать это на высшем уровне.

Некто замер у поворота. А потом — хлюп, хлюп, появился из-за угла.

— Привет, Дерек. — Спокойно сказала магичка. — А вот и мы.

— Вижу. — Ответил маг, окидывая мокрую, дрожащую парочку взглядом. Остановил его на кинжале Рика и снова взглянул на Тео. — А вот и я.

Рик нервно и радостно хохотнул и выронил кинжал. Тот звякнул о плиты пола.

— Дерек, — проникновенно сказал бард. — Так не бывает. Ты появился как в сказке, вот уж не думал, что в жизни… — он покачал головой, заулыбался, но, увидев, что Дерек в ответ хмурится, почувствовал, как засосало под ложечкой.

Тео подошла к Рику, положила руку ему на плечо.

— Пойдем.

— Куда?

— Подберем вещи, обсохнем и поговорим.

— Я не понимаю… — Рик остался стоять, не поддавшись мягко тянущей его к Дереку магичке.

— Я… объясню. — Тео избегала смотреть ему в глаза. — И попрошу прощения, обещаю. Хотя вряд ли ты сможешь его дать. Учитывая, что я его уже просила совсем за другое.

Дерек поднял факел повыше и сказал:

— Как я понимаю, удачно? Ты знаешь?

— Знаю. — Ответила Тео, не смотря на Рика. — Он сказал. И я поверила, хотя это было трудно. Но это правда.

И в этот момент Рик все понял.

Глава 12

— Нет, ну я идиот… — сказал Рик, отхлебнув из кружки горячего чая. Напиток ошпарил язык, но бард этому был даже рад. — Эти висящие на самом виду портки…

Он сидел в глубоком кресле, закутавшись в пару одеял поверх сухих нижних штанов, любезно выданных Дереком. Его одежда — и та, что была на нем, и та, что он нес с собой в мешке, сушилась у огромного камина в парадной зале замка, где они все расположились. Напротив, так же завернувшись в одеяла, в кресле грелась Тео. Рядом с ней сидел Дерек, и отсветы от огня камина золотили левую часть его лица. Он жмурился, как кот, явно наслаждаясь теплом, но при этом умудрялся выглядеть недовольным. Парнишка, смутно знакомый Рику, мешал деревянной ложечкой какие-то травы в котелке над огнем. При встрече он представился Гринером, почему-то заулыбался, потом смутившись, покраснел, и смылся готовить «укрепляющее и согревающее питье». Хотя нет, поправил себя бард, он сначала долго мялся около Тео, как девица на выданье, а потом бросился ее обнимать, опять покраснев до ушей. Забавная компания подобралась.

— Штаны повесил Гринер, — пояснил Дерек. — Я ему сказал, чтобы он «наметил чье-то присутствие». Ну, он как понял, так и наметил.

— И это не самое веселое, — отозвался бард, хихикнув. — Вообще вся эта идея, если вдуматься, отдавала безумием. Соваться в логово врага… неподготовленными. Не зная, что там… да и зачем? И потом…

— Рик. — Тео подняла руку, прерывая поток слов. — Послушай. Я должна объяснить.

— Да что тут объяснять. — Несмотря на пару одеял и горячий чай, Рик почувствовал озноб, пробежавший по позвоночнику. — Я бы тоже не стал доверять, если б кто-то пришел и стал выдавать свои секреты. И тоже постарался бы выяснить правду. Хотя, должен признать, способ у тебя просто… невероятный. Блестяще. Преклоняюсь перед твоим…

— Рик.

Бард замолчал. Он мало в чем был уверен сейчас, за исключением одного — в его голосе горечи не слышится. Просто не должно слышаться. Ведь он — Кано. Лучший шпион Ордена, отточивший свое умение скрывать себя и свои чувства за безразличием и холодностью.

— Я соврала тебе. Магия никуда от меня не делась, и в… нужный момент я убрала одну из плит. И позвала Дерека. И еще я тебе кое-чего не говорила. У нас, у магов… есть способность. Ею нельзя пользоваться слишком часто, и зависит она от многого, но… Мы можем понять, правду говорит человек или нет. И я… Я могла сто раз спросить у тебя причины, из-за которых ты вдруг ринулся мне помогать. И сто раз услышать ложь. А мне нужна была правда. Которую ты сказал только на пороге смерти.

Тео впервые после того, как они оказались по колено в воде, посмотрела ему в глаза:

— Прости… но и пойми тоже.

Рик перестал улыбаться. В конце концов, он невероятно устал, кружку с трудом держит, а еще и улыбку растягивать, от которой никому не горячо, ни холодно… Кивнул.

— Я понимаю. Если бы я знал, что у тебя есть такая магия… то, наверное, сказал бы сам. Но я был убежден, что поверить в такое невозможно в принципе, и молчал. Раз уж так сложилось… — Он пожал плечами. — И… да, прощаю. Это было необходимо.

— А вот еще одна порция, — Гринер подошел с черпачком и пополнил кружку барда дымящейся жидкостью. — От нее хорошо спят.

Тео, не отрываясь, смотрела на барда… потом, видимо, что-то решив для себя, кивнула и обратилась к Дереку:

— Кстати, насчет спанья. Есть нормальные комнаты?

— Я бы не рисковал, — ответил маг. — Там, где перекрытия деревянные, все прогнило, да и сами кровати разваливаются. Лучше тут — мы с Гринером протопили зал порядочно. Расстелить одеяла… и можно спать.

— Хорошо. — Магичка одним махом выпила кружку. — Тогда по койкам. А завтра обсудим дальнейшие действия.

— Сначала я схожу за лютней, — подал голос бард.

Гринер, который, отставив черпачок, сидел у камина, скрестив ноги, ответил:

— Я ее принес. Тео… В общем, Дерек мне передал, я ее нашел и принес.

— Спасибо.

Рик встал из кресла и, шлепая босыми ногами по полу (он и впрямь был теплым) подошел к стопке одеял, лежащей неподалеку. Расстелил пару на чистых плитах. Подумал, что, похоже, Дерек с парнем еще и вымыли тут все до блеска, и почти упал на одеяла. Положил голову на локоть и заснул почти мгновенно.

А вот Тео заснуть не могла долго. Она ворочалась, ложилась так и эдак, но сон не шел. Тогда она налила себе остывшего чая, подогрела его магией и, натянув высохшие сапоги (они немного жали), отошла к окну. Только показавшаяся из-за горизонта луна светила ярко, выбеливая размазанные по черному небу редкие облака.

К магичке подошел Дерек.

— Голова кругом, — призналась та. — Знаю, что он правду сказал, но поверить трудно. Боги… да еще Близнецы — и помогать. Мне.

— Это не морок? Он-то сам, может, и уверен в том, что видел…

— Нет. Я бы почувствовала, что он верит, что говорит правду, но само видение не истинно. Но я смотрела глубоко, Дер. Это действительно были они и сказали ровно то, что он передал. Завтра попрошу рассказать его подробнее. А ты подошел конкретное что-то сказать?

— Ужасно выглядишь.

— Ну, спасибо. — Отозвалась Тео.

— Я про то, что ты себя изводишь. Кусаешь и кусаешь. Грызешь, до дыр.

— Да ладно.

— Он же сказал, что понимает. И прощает. Да и не было это ни предательством, ни подлостью. Обман… вынужденный.

— Я понимаю — Тео вздохнула. — Просто… ты же меня знаешь, у меня совесть наглая и зубастая. Пусть уж покуражится одну ночь, зато потом я буду спать сном младенца.

— Раньше тебя такие вещи не смущали. — Дерек присел на подоконник лицом к подруге. — Дело в нем?

— Ты о чем?

— Ты к нему по-особому относишься. Потому и мучаешься.

Тео фыркнула.

— Бред, Дер, и ты это знаешь. Я немного выбита из колеи, это да. И устала, как тысяча демонов. А еще Охотник…

Дерек покосился на магичку, и Тео почудилась хитринка в его глазах. Или это был лунный отсвет?

— Как знаешь. Расскажешь завтра об Охотнике? Или, может, сейчас, раз уж не спится?

— На самом деле глаза слипаются. — Честно призналась Тео, которая и впрямь после разговора с Дереком почувствовала, что ее неудержимо клонит в сон. — Завтра.

— Спокойной ночи, страшное голо-сапого-ногое чудовище о двух одеялах. На завтрак что желаешь?

— Была б я чудовищем, так пожелала б пару девственниц. Нет, я в принципе, тоже от них не отказалась бы, но не сейчас. Так что… Еды. Чудовище желает просто еды.

Тео чмокнула Дерека в щеку и ушла к расстеленным у камина одеялам. А маг еще немного посидел у окна, любуясь на луну, а после тоже ушел спать.

Утром, за бутербродами и чаем состоялся совет. Маги и бард расселись вокруг «стола» — расставили на полу тарелки, найденные Гринером в кухне замка (они были серебряные и не особо пострадали от времени), нарезали хлеба, сыра, ветчины и яблок. Дерек сварил крепкий, душистый чай. Солнце только-только поднялось и еще не заглядывало в высокие окна зала. Сегодня замок Органт уже не казался таким опасным — просто дряхлым.

— Обсудить надо многое, — объявила Тео. — Для начала я расскажу о том, что произошло в лагере Лионеля и далее.

Она в подробностях описала само ополчение, и те несколько дней, что жила там. История побега — Рик с интересом слушал ту часть, во время которой он, как известно, бродил вокруг лагеря под дождем, — далась ей нелегко, в основном потому, что она часто прерывалась, косилась на барда, но потом снова продолжала рассказ. Дерек догадывался, что ей непривычно говорить открыто при недавнем противнике… Но с советами не лез. Магичка поведала и об Охотнике, да так красочно, что даже видавший виды Черный маг поежился. Затем наступила очередь Рика.

Бард постарался вспомнить свое видение в малейших подробностях. Дословно передал слова Близнецов. Тео пожевала губу, но смолчала; а вот Гринер не удержался:

— А почему боги приказали тебе нам помогать?

Рик не стал поправлять, что «не вам, а Тео», вместо этого улыбнулся и ответил:

— В замыслы богов проникнуть невозможно. А я даже предположить не могу — ведь я не знаю ваших планов. Может, вы собираетесь сделать что-то очень важное для мира, и они послали меня.

— Мы многое собираемся сделать, — включилась в обсуждение Тео, — но об этом чуть позже. Сначала, чтобы не забыть, я хочу проверить кое-что. Гринер, — она повернулась к ученику. — Вижу, купол ты держишь.

— Он сам держится. Даже когда я сплю. — Ответил юноша.

— М-м-м… Двести ярдов. Да, я так и думала — Двери открывать, находясь внутри, нельзя. И попасть внутрь тоже. Удобно… И уже вижу, в чем ошибся Дерек, — добавила Тео, глянув на мага. Тот пожал плечами. — Не тот, кто снаружи, должен иметь предмет того, кто внутри, а наоборот. Гринни… ты можешь на секунду убрать купол, а потом медленно восстановить его, чтобы я посмотрела в… эм-м-м… процессе?

Рик ожидал пассов руками, закатывания глаз — но ничего из этого не произошло. Парень, ученик магов, просто расслабился, а потом выпрямился.

— У меня ничего чужого нет, — сказала Тео, глядя на Гринера. — Дерек?

— Тоже.

— Гринни… на тебе пояс магический.

Юноша открыл рот, потом закрыл его. Поперхнулся.

— Вы думаете, что Кендрик притворялся старушкой из Сосен?!

— Не стала бы отрицать этот вариант с пеной у рта, но он мог и передать через нее. Сними пожалуйста. — Увидев, что Гринер скорчил недовольную физиономию, рассмеялась. — Да, я знаю, он обеспечивает успех у женщин, но, поверь, ты и сам по себе привлекателен для молодых девушек… и к тому же, там, куда мы отправляемся, тебе он будет без надобности. Вряд ли ты захочешь знакомиться близко с теми женщинами.

— А куда мы отправляемся? — полюбопытствовал Гринер, снимая пояс и откладывая в сторону.

— К ущелью Кон Глайс. И это напрямую связано с тем, что я видела в лагере Лионеля. Копье… — Тео почесала переносицу, подбирая слова. — Оно настоящее, сомнений нет. И оно способно убивать. Но что самое паскудное… Рик. Ты ведь заметил, как готовят новобранцев в лагере?

— Никак не готовят, — подал голос бард.

— Именно. Армия нужна Лионелю по двум причинам. В самом начале хоть какое-то, хоть плохонькое, но войско ему понадобится. К тому же, претендента на престол должен поддерживать народ. И собранные люди будут доказательством законности и справедливости его притязаний. Но на самом деле эти бедняги — мишени для стрел. Всю работу сделает Копье.

Она помолчала. Судя по выражению ее лица, новость, которую она собиралась сказать, была не из разряда приятных. И, судя по всему, Дерек был в курсе — сидел, мрачнее тучи, прихлебывая утренний чай.

— Сначала Копье убивает одного человека. Становится сильнее — и может поразить уже двух. С каждым убийством мощь его растет. Когда Лионель подойдет к столице, армия ему будет не нужна — Копье уничтожит одним махом две трети города, если они не откроют ворота.

— А… — Гринер был не силен в цифрах, но понимал, что такое «десятки тысяч». — Оно имеет предел? Копье?

— По счастью, да. — Тео припомнила записи в книге об артефактах и процитировала: — «Трижды по десять и на тысячу, и должна быть гроза, чтобы подпитывать силу Копья. Более же невозможно без смерти от истощения носителя артефакта, либо же сила Копья пойдет на убыль». Но, думаю, даже с «убылью» Лионель, при желании, сможет еще повоевать. И разбить армию Вердленда, если в голову придет драться за Кордос.

— Но… — Рик был ошеломлен. — Зачем было создавать такое… жуткое, смертоносное оружие?

— Маг, что сделал это, жил очень давно. Не уверена, что им двигала ненависть к человечеству, скорее всего, он просто не представлял себе, что кому-то понадобится убивать столько людей. Копье было на случай нападения захватчиков на страну. Для устрашения, по большей части. Просто… Серому Сельфу в голову не пришло ограничивать Копье парой сотен жертв. Он вложил… некое свойство, и чисто теоретически поставил предел — тридцать тысяч. И то, думаю, из соображений более магической энергии, чем гуманности. Он просто не мог вообразить, что кому-то понадобится исчерпать Копье полностью.

— Мне вообще чужда эта затея с Артефактами, — добавил Дерек. — Но их сделали очень давно и редко пользуются ими. Помнится, был маг, что лет семьдесят назад на Совете предлагал вскрыть все тайники и уничтожить артефакты. Жаль, его не послушали.

— Но у нас есть Кон Глайс, — вставила Тео.

— А что там? — спросил Гринер.

— Другой артефакт. Который может усмирить Копье, а то и вовсе уничтожить. Он называется «Ледяная роза».

— И как ты собираешься пробраться мимо Снежного Воина? — спросил Дерек. Тео уже было начала отвечать, но тут вмешался Рик:

— Ледяная роза, снежный воин… И почему мне кажется, что мы отправимся на север?

— Именно, — ответила Тео. — Кон Глайс — местное название, тебе, наверное, известно как «Ущелье Псов Гласа». А что до твоего вопроса, Дер — как-нибудь выкрутимся. Главное — достать Розу.

— Но как же Совет? И опасность Проколов? — встревожился Гринер.

Тео опять покосилась на барда. Но тот особой заинтересованности новыми понятиями не выказывал. Хотя она была уверена, на ус мотал. Не мог иначе.

— Я думаю, уж они-то без меня справятся. Учитывая, сколько их там занимается проблемой Проколов, они переживут отсутствие двух… прости, Гринер, трех магов.

— А вот насчет этого… — Дерек долил себе чая. — Совет, похоже, вообще решил тебя игнорировать. И нас заодно. Мы в опале.

— От кого ты узнал?

— От Ольсена.

Дерек рассказал о встречах с Ольсеном — и первой, еще дома, и второй — позапрошлым вечером. Во второй беседе Ольсен по поводу Мальти ничего важного не добавил, а вот в том, что Совет вынес решение не считать более Серую магичку Тео и Черного мага Дерека своими, рассказал.

— Так вы — ренегаты, — ухмыльнулся Рик.

— Эй! — Гринер возмущенно дернулся, и Рик примиряюще поднял руки.

— Просто слово, парень. Обозначает тех, кто предает интересы своего… клана или сообщества. Если уж на то пошло, я тоже ренегат. И еще какой.

— А что ты думаешь насчет ситуации с Белым магом, «не заметившим» надписи? — спросил Дерек. Недовольный взгляд Тео он будто бы не заметил.

— Хм… — бард поерзал. — Переложив ситуацию на знакомые мне реалии, я сказал бы, что он написал сам. Чтобы прикрыть свои источники информации.

— А попроще можно? — проворчала Тео.

— Ну, поскольку мы знаем, что копье действительно взял Кендрик… можно предположить, что, забрав его, он сообщил об этом вашему… Мальти. Поэтому тот, сначала не веря в пропажу, вдруг понесся в пещеру. И, чтобы и остальные узнали о личности похитителя, быстренько нарисовал имя. Видимо, не мог сказать о том, что у него есть какая-то возможность связываться с Кендриком. Или у того с ним.

— Слишком уж скоропалительный вывод, — Тео почесала кончик носа.

— Пока что единственно возможный. — Бард пожал плечами. — Я сопоставляю информацию, как меня учили, отсекая маловероятное и лишнее.

Тео задумалась.

Гринер по привычке хотел было спросить «Что нам теперь делать?», но с удивлением обнаружил, что не это его волнует. Наверное, вот так взрослеют, подумал он, принимая неизбежное… И спросил совсем о другом:

— Так теперь мы… ренегаты. Что это значит именно для нас?

Ответил Дерек:

— Как уже успела почувствовать на себе Тео… причем в самый неподходящий момент — нас будут игнорировать при попытке связаться с кем-либо из магов. Участвовать в… ни в чем мы тоже не будем. Помощи никакой, но и следить за каждым нашим шагом тоже никто не станет… до той поры, пока мы не сделаем что-нибудь, действительно обращающее на себя внимание.

— Пускай они продолжают думать, что я занимаюсь армией Лионеля.

— А они так думают? — спросил Рик.

— Да. Когда я только отправлялась туда, я разговоре с… ну, ты его все равно не знаешь, Мальти, я упомянула про это.

— Не могу представить, что маги занимаются какими-то другими делами, когда в соседнем королевстве назревает переворот, — буркнул Рик. — Мне вас описывали как личностей, всюду сующих свой нос.

— Поверь, у них сейчас есть заботы покрупнее. Меня вот что волнует… как Кендрик сумел взять Копье?

— А что, просто так прийти и взять нельзя? — спросил Гринер.

— Нет конечно. За кого ты нас принимаешь? Копье может извлечь либо тот, кто его спрятал, либо тот, кому оно предназначено. Это еще одно доказательство, что Лионель — настоящий наследник трона Лиона. Кендрик, видимо, сумел «убедить» артефакт, что стране грозит опасность… Хотя как — ума не приложу.

— А как мы собираемся взять эту Розу или как ее? — Рик скептически посмотрел на магичку. — Стоять на коленях, умолять или что?

— У нас есть средство. — Коротко ответила магичка, искоса взглянув на Гринера.

Бард этого взгляда не заметил, а вот сам ученик — вполне. И сразу понял, что Тео имеет в виду. Королевская кровь в его жилах… Может получиться.

— Заканчиваем завтрак и по коням, — подытожила Тео. — Времени мало, Дверьми пользоваться не будем, так что… остальное обсудим по пути.

— Э-э-э… — поднял руку Гринер. — У нас три лошади.

— Ничего, я легкий, — ухмыльнулся бард. — Если что, купим по дороге какую-нибудь доходягу для меня.

— Я так и думала, что ты таскаешься за мной, чтобы тратить мои деньги. — С преувеличенно серьезным видом заметила Тео и подмигнула. Бард, не сдержавшись, прыснул.

А Гринер подумал, что, похоже, они оба решили забыть о том коридоре. Будто ничего не было.

Поселений встречалось все меньше, дороги становились похожи скорее на воспоминание о том, что тут когда-то кто-то ездил. Барда посадили за Гринером — конь у него был спокойный, крепкий, и вез двух худощавых седоков, не чувствуя пока никаких неудобств. Гринер, с одной стороны, был рад такому соседству — бард веселил его, причем именно в те моменты, когда Гринеру хотелось веселиться, и молчал, когда на юношу находили думы; словно чувствовал, когда лучше оставить парня в покое. С другой стороны, Гринеру ужас как надо было поговорить с Тео… А при Рике он этого делать не хотел.

Пару раз Дерек подъезжал к Тео; магичка ехала впереди, опустив голову. Они о чем-то шептались — Гринер мучился неизвестностью, полагая, что они обсуждают его сны. Двойственное чувство возникало у него, когда он глядел на магов: он боялся осуждения или даже отвращения… и хотел сам, первый, признаться в том, что скрывает. Это бы показало его умным, сдержанным… Лучше ведь быть таким, да, чем неуверенным в себе и скрытным? Но в глубине души Гринер понимал, что он именно такой, иначе — что мешало ему открыться раньше? Именно неуверенность.

Кто он? Зачем он здесь? Он ничего не решает и следует слепо за наставниками. Может, если б его ученичество пришлось на более спокойный период, он бы не чувствовал себя в центре урагана, беспомощным и потерявшимся. Да, у него есть секрет — и что? У Тео полно их, он был уверен. Он общается с врагом? Гринер подумывал о том, что Кендрику приписывают злодейств гораздо больше, чем он совершал на самом деле. Судя по описанию Тео, ее бывший ученик — просто злобный, вездесущий гений, делающий пакости только из любви к оным. А сам Гринер видел обычного мага — с теми же заносчивостью (всегда скрытой), самолюбованием, любопытством… И не так уж умен был Кендрик, в смысле — не демонически умен. Гринеру удалось провести его. Кендрик до сих пор не подозревал о том, кто такой Гринер и что умеет.

Хотя… Юноша не признался бы себе в этом прямо, однако чувствовал иногда желание… удивить Кендрика. Сказать ему о своей «тройственности», и увидеть восхищение на его лице.

Словом, Гринер не был уверен, хочет ли рассказать Тео о своих снах. Но поговорить все равно было надо.

Хотя бы о том, что беспокоило его во вторую очередь после Кендрика.

Бард поерзал за спиной Гринера и тот чуть повернул голову назад:

— Остановиться?

— Да, надо подружиться с кустом, — скривился Рик и спрыгнул с коня. — Что за чаем ты меня напоил? Весь день желудок крутит… к концу путешествия останется от меня неясная тень с искаженным мукой лицом…

Гринер свистнул, давая понять ехавшим впереди магам об остановке.

Ну, насчет кустов бард преувеличил. Гринер заметил только один, причем далеко… они ехали по равнине, плоской, как блин, поросшей сухой травой — лишь кое-где виднелись впадины, где белыми пятнами лежал снег. Ночью стало примораживать, да и днем было уже не так тепло, как на юге. Всего раз Тео сама подъехала к ученику — показала Гринеру видневшиеся впереди горы. Пока они напоминали темную полосу на горизонте.

И еще вокруг было много озер. Маленьких, больших, средних — они сверкали на солнце, как… «Как озера на солнце», — не совсем поэтично подумал Гринер. Будь у него чуть меньше тяжелых мыслей, он обязательно обратил бы внимание на красоты вокруг, но большую часть времени парень ехал, уставясь в холку своего коня… или же хохоча над шутками барда, стараясь изо всех сил казаться прежним, легкомысленным и веселым Гринером.

Он направил коня к Тео. При Дереке он спросит, Дерек — не бард.

— Как твоя задница, Гринер? — с сочувствием спросила Тео. Юноша заподозрил насмешку, но лицо ее выражало искреннее участие.

— Дерек Вам рассказал… Лучше, чем раньше. Я хочу спросить.

— Ну…

— Э-э-э… Долго ли до ближайшей деревни? На земле уже холодновато спать.

Они всего раз переночевали в постелях — в Алае, маленькой деревушке. Остальные две ночи провели под открытым небом.

Естественно, он спросил совсем не то, что собирался.

— К вечеру будет. Еще что-то?

— Я… насколько вы доверяете барду?

Тео с Дереком переглянулись. Гринер подумал, что, возможно, они обсуждали вовсе не своего непутевого ученика, а столь внезапно свалившегося на голову попутчика и союзника.

— Он здесь… — магичка пожала плечами. — Да, доверяю. Так сложилось.

— Тео у нас фаталистка, — вставил Дерек.

— Да. — Подтвердила Тео. — Фаталистка до первого случая что-нибудь изменить. А пока пусть все идет как идет. А у тебя есть сомнения?

У Гринера была куча сомнений, но лишь малая часть их касалась Рика.

— Просто… Не важно. Если вы ему доверяете, то и я буду.

Он отъехал обратно к обочине. Бард уже ждал его. Подмигнул и спросил шепотом:

— Удачно?

Вот что пугало Гринера. То, что Рик, казалось, мог читать его мысли. Этого и маги не могли… но этот шпион-бард как-то умудрялся. Иначе откуда он узнавал, когда надо пошутить, а когда трястись сзади молча? И вот опять он понял, что Гринер хочет поговорить с Тео наедине.

— Ага, — ответил юноша, подавая барду руку. Тот поправил чехол с лютней на спине и забрался в седло.

«Насколько люди, делающие вместе что-то важное, могут доверять друг другу?», — подумал Гринер.

Дорога постепенно начинала забирать вверх, и магичка объяснила, что они въезжают на плато. Они пересекали его лишь по самому краю, и, хоть и старались ехать быстрее, провели на нем четыре часа. Гринер решил, что никогда-никогда не забудет ощущение, когда ветер свистит в собственных костях. Так, по крайней мере, ему казалось — постоянный, сильный ветер продувал насквозь, сколько бы одежды они на себя не нацепили. Но к началу вечера, когда они подъехали к краю плато, все страдания были вознаграждены. Перед путниками открылся потрясающий вид: даже Гринер отвлекся от запутанных мыслей, услышав восторженные восклицания барда. Ему подумалось, что это плато словно бы отрезало унылую и холодную равнину, которую они пересекли, от сказочной страны сверкающих шапками снега гор впереди, елей-великанов, темно-зеленым бархатом покрывающих склоны и долины, полной сияния ручьев. Гринер не раз видел и снег, и пенящиеся во льду ручьи, и горы… но все вместе, именно здесь — было необъяснимо куда более красиво, чем просто зимний пейзаж.

Тео показала налево, туда, где плато понижалось и встречалось с невысокими горами. Там текла река, собравшая в себя все ручьи этой волшебной долины.

— Обычно проезжают там. Вдоль реки наверняка остались дороги.

— А тут? — спросил бард, высовываясь из-за плеча Дерека. Конь Гринера стал уставать и Рик пересел, когда они почти подъехали к краю плато.

— Тут… — Тео спешилась и подошла к краю обрыва. Трудно было определять на глазок, но Гринер сказал бы, что до земли несколько миль. — Слишком высоко.

— Но у нас вырастут крылья, — серьезным тоном предположил бард.

— Почти, — ответила магичка и обратилась к ученику: — Гринер, справишься со своим конем?

— А? Что? Думаю, да.

— Только накинь ему на глаза что-нибудь сначала.

— Ты это несерьезно, — присвистнул бард.

— Тебе тоже на голову плащ накинуть?

Бард покачал головой и послушно слез на землю. Потянулся, помассировал бедра. Маги тем временем позаботились, чтобы животные не видели того, что должно было произойти.

— Так мы сэкономили почти пол дня. — Пояснил Дерек, хотя итак было понятно. И, хотя Гринер боялся, что не справится — он поднимал вещи и потяжелее коня, но опускать живое существо с такой высоты… — он ни за какие коврижки не согласился бы ночевать тут, на промозглом, неумолкающем ветру.

«Хороший выбор, ничего не скажешь — отморозить пальцы или расшибиться в лепешку».

Кони стояли спокойно. Тео взяла своего под уздцы и пошла вперед. Гринер невольно задержал дыхание, когда она ступила в пустоту… но не упала. Сделала несколько шагов вперед, будто под ногами у нее была невидимая опора и проверила, полностью ли перешел конь. А затем стала медленно опускаться. Гринер зачарованно следил, как за краем обрыва скрылся круп коня. Дерек кашлянул, и юноша пошел следом.

Оказалось все не так страшно, как предполагал Гринер. Где-то посередине пути его конь всхрапнул, но этим и ограничился — все время, пока спускался, юноша приговаривал коню на ухо «Хороший мальчик, да, хороший», и тот терпел странные ощущения. Когда его ноги коснулись земли, Гринер вытер пот со лба. «Зато согрелся», — подумал он.

Дерек спускался последним. Рик стоял рядом, вцепившись в поводья мертвой хваткой — и, кажется, зажмурив глаза.

— Все, — сказал Дерек, стаскивая плащ с глаз коня.

До заката оставалось несколько часов и ставшая неожиданно очень словоохотливой Тео принялась объяснять попутчикам, как себя можно вести с горцами, а как нельзя.

— То, как живущие южнее реагируют на коверкание названия их деревни — это еще цветочки, — заявила она, ухмыляясь. Гринер коротко хохотнул. — Эта, кстати, называется Кар-Кеаг. Мы — приезжие, а, значит, почти что гости. Я поясню. Почти — пока нас не пригласят в Общий Дом и не предложат выпить меда. После будет легче. Вообще горцы очень гостеприимны, готовы поделиться всем, что имеют, но есть правило трех «нет».

— Всего трех? — съязвил Гринер.

— Их женщины — нет. Их оружие — нет. Их Боги — нет. Насчет последнего… Мы можем верить в кого угодно, они знают, что жители равнин поклоняются Древу и… Близнецам. — Тео повернулась в седле и пристально посмотрела на Рика. — Но малейшая попытка заставить их переменить веру…

— Да что я, похож на идиота, — пробурчал бард.

— Вот и хорошо. В остальном, если заметите недовольство — говорите мне. У меня там есть… связи.

Тут Дерек громко фыркнул. Гринер заинтересованно глянул на наставника и тот, приложив руку ко рту и притворяясь, что шепчет, довольно громко объяснил:

— У нее там шестеро кровных братьев, которых она победила то ли в драке, то ли в пьянке…

— Всего понемногу, — Тео рубанула рукой воздух, закрывая тему. — И скрестите пальцы, или молитесь Богам, или не знаю что — чтобы мы ни одного из них не встретили. Потому что тогда мы тут застрянем на неделю.

Снега вокруг лежало куда больше, чем на равнинах. Но дорога была расчищена и постепенно расширялась. По обе стороны от нее рос густой лес. На обочине стали попадаться каменные изваяния в половину человеческого роста — старые, полустертые, так что Гринеру стоило некоторого труда понять, кого конкретно они изображают. Пару он различил: мужчину со скрещенными руками, между которых трепетала птица и старца с одной рукой. Впрочем, может, она просто откололась.

Впереди показалось селение и Гринер даже чуть приподнялся в седле, чтобы лучше видеть. Кар-Кеаг опоясывал высокий частокол, но вышек было всего две, из чего юноша, заглянувший таки из любознательности в книгу о военных укреплениях, которую читал Дерек, сделал вывод, что защищаются тут скорее от диких зверей, чем от нападений разбойников. Ворота были широкие, створки разрисованы переплетающимися змеями и птицами, а навес над ними был увенчан красными языками огня, вырезанными из дерева настолько искусно, что Гринер уж было подумал, что они поспели как раз к пожару. Впечатление усиливалось оттого, что на ворота падал свет закатного солнца.

Стоящий на вышке воин окликнул путников на своем языке. Тео что-то ответила, воин махнул рукой и почти сразу ворота открылись, пропуская их внутрь.

Гринера поразило то, что внутри было очень чисто, и дома были просто огромные. Не высокие — в два этажа, — но очень большие, распластавшиеся по земле. Дверные косяки, ставни окон и коньки крыш были выкрашены все в тот же ярко-алый цвет.

— В таких домах живет по нескольку семей, — объяснила Тео, будто догадавшись, о чем думал Гринер. Она спешилась и приняла странную позу — чуть выставила правую ногу вперед, будто шла против сильного ветра.

Через минуту Гринер, понял, почему. Воин, что приветствовал их с вышки, спустился вниз и с разбегу бросился обнимать Тео, по-медвежьи, сжимая в своих лапищах. Если б она не упиралась ногой, то упала бы от силы толчка, когда воин в меховых одеждах врезался в нее.

— Тео! — заорал он басом. — Сестрица кровная!

«Раз неделя», — подумал Гринер.

Воин придержал за плечи слегка покосившуюся от такого напора магичку, поправил усы и, пару раз приложившись к ее щекам, взревел:

— Что ж на Красный Хвост то не приехала? Мы с Матисом ждали с тремя бочонками! Ну ничего, в этот раз наверстаем, он здесь, и Рогар завтра вернется!

«Два неделя, три неделя».

— Ты знаешь, — пискнула Тео в очередных объятиях кровного брата, — нет для меня отрады больше, чем вкусить с вами меда, но… у меня гейс.

Гринер округлил глаза. Обменялся удивленным взглядом с бардом. Дерек, который до этого стоял и смотрел на творящееся безобразие с видом папаши, озирающего балующихся чад, легонько постучал Гринера по плечу и прошептал: «Гейс это обет».

— Гейс это священно. — Воин снова пригладил усы, заплетенные в косички, очень смешные с точки зрения Гринера, и оглядел остальных. — Назови имена твоих спутников, сестра. Хотя одного я знаю, — он поклонился Дереку. — Привет тебе, Дерек.

— Приветствую, Ольвар.

— Это мой ученик, Гринер, — кивнула Тео в сторону юноши. Тот как мог церемонно поклонился. — И…

Она запнулась, но увидев, что Рик показательно поправляет висящую за плечами лютню, продолжила:

— Рикардо Риомболь, сказитель и менестрель.

Когда все раскланялись, Ольвар кивнул на вышку.

— Я буду на посту до заката, а после пойду в Общий Дом. Ты будешь там?

— Где еще может быть гость, принося уважение ярлу этих краев? Конечно, мы будем там.

Дальше они двинулись пешком, ведя коней в поводу. Поднялся небольшой ветер, но по сравнению с тем, что дул на плато — почти неразличимый. Он мел поземкой по улицам лениво и медлительно, словно провожал их до площади в центре селения, где и утих.

Общий Дом был просто гигантом даже по сравнению с остальными. «Потолки там наверное, такие, что даже если выстрелить из лука, стрела упадет обратно», — подумал Гринер. Дом был сложен из бревен, обхвата в три, не меньше. Деревянные столбы, поддерживающие навес над входом, были украшены резьбой. К двери вели широкие ступени и на площадке перед позолоченными дверьми было вкопано несколько камней, гладких, будто отполированных.

Неподалеку была коновязь и Гринер с Риком вслед за магами молча привязали коней. «Наверное, о них позаботятся», — решил Гринер. Затем Тео поднялась ко входу и села на один из камней, указав остальным себе за спину. Дождавшись, пока они замрут, она запела.

Гринер вздрогнул, но заставил себя воздержаться от вопросов. Происходящее не походило ни на что из того, что он знал, и ему было ужасно любопытно. Он ощущал это любопытство как горение в груди, и губы пересохли. Он облизал их, подумав, что происходящее очень торжественно.

Тео пела на незнакомом языке что-то очень мелодичное. Сначала более ничего не происходило. Затем послышался скрип двери, и из Общего Дома вышел мужчина лет пятидесяти на вид. Высокий, статный, в меховом плаще ослепительно белого цвета. Борода и волосы у него были такими рыжими, что даже шевелюра барда, казалось, потускнела в сравнении.

Он тоже запел. Гринеру показалось, что мужчина, вышедший их встречать, задавал в песне какие-то вопросы, а Тео отвечала. Это продолжалось не слишком долго; наконец мужчина произнес:

— Ты принесла уважение в этот дом?

— Принесла, ярл Хрогарт.

Ярл кивнул. Тео встала и он обнял ее — не как Ольвар, а легко, завершая обряд.

— Раздели с нами трапезу, ты и твои спутники.

Они прошли внутрь. Гринер тут же запрокинул голову и убедился, что насчет высоты потолков ошибся лишь самую малость. Потом стал оглядывать сам Дом, стараясь не слишком вертеть головой — вдруг это воспримут как неуважение?

Большую часть этого огромного здания занимал Зал. Два ряда деревянных колонн, вымытый до блеска пол, разукрашенные стены. На скамьи, расставленные вдоль стен, были накинуты шкуры. Впереди на возвышении стояло простое сиденье, тоже укрытое мехом. Скромный трон, подумалось Гринеру. А дальше виднелись двери, ведущие, видимо, к покоям и лестницам наверх. Второй этаж тут был, определенно, но уже не такой высокий.

Гринер сначала не заметил, что неподалеку от трона стоит пара воинов и женщина в длинном темно-зеленом платье. Ярл махнул рукой — и она заспешила к тем самым дверям — только тогда юноша, заметив движение, обратил внимание на то, что они не одни. Воины отошли к стене и перенесли стоящий там стол, поставили его перед троном. Подтащили скамьи и снова заняли свои места.

Ярл молчал, Тео тоже. До тех пор, пока женщина (служанка? жена ярла?) не вернулась, держа в руках поднос, на котором стояли пять кубков. Гринер дождался, пока женщина подойдет к нему, взял кубок вслед за наставниками и не без любопытства глянул на женщину… нет, скорее, девушку. И вряд ли она простая служанка, решил юноша, разве что тут слуги носят золотые украшения и расшитые платья. Может, она дочь правителя? Она понравилась ему сразу, в основном потому, что тоже глядела на него с любопытством. А то он уж начал подозревать, что все тут ходят чинно, разговаривают плавно и выспренно. Но ее взгляд был живым и лукавым.

Он отпил медового напитка, который был одновременно сладким и горьким, и поставил кубок обратно на поднос, опять же повторяя все движения за Тео и Дереком. И, как они, перед тем, как сделать глоток, назвал свое имя. Ярл кивнул. Он тоже отпивал меда, когда приветствовал каждого из них.

Магичка заметно расслабилась. Наверное, это и было то самое «принятие в гости», о котором она говорила. Ярл пригласил их присесть.

Они сели за стол, на одну скамью — сначала Тео, потом бард, за ним Гринер и Дерек.

— Сейчас Ирга подаст угощение. Вы проголодались с дороги?

— Очень, — улыбнулась Тео. — Я видела Ольвара. Он чуть не раздавил меня. Наверное, съедает барана за один присест?

Ярл довольно улыбнулся. Но потом по лицу его пробежала легкая тень.

— Ольвар съедал бы и двух баранов за раз, если б стада наши были так же многочисленны, как раньше. Зимы все суровее.

Хрогарт сказал это просто, не жалуясь, а сообщая факт. Тео склонила голову набок.

— Всегда есть темные годы и светлые. Правитель же в любое время остается сильным.

— Ты надолго к нам?

Тео вздохнула:

— Не в этот раз. На мне лежит гейс и я обязана выполнить его, не задерживаясь.

— Нужна ли тебе помощь?

— Если мне понадобится сильная рука, верный меч и храброе сердце, я буду искать их именно здесь, — ответила Тео. — Но пока исполнение гейса только на мне и моих спутниках.

— Хорошо. Но сегодняшним вечером ты будешь с нами?

— Конечно.

Тео и ярл улыбнулись друг другу.

Гринер заметил, что Рик, сидевший рядом с ним, с облегчением выдохнул и подумал: «Я тоже рад, что хотя бы эту ночь мы проведем в тепле… и сытно поужинаем».

Девушка по имени Ирга вернулась, и с ней несколько женщин. Они выставили угощение, от вида которого у Гринера потекли слюнки. И не у него одного — бард протянул руку к лепешке, однако глянул на сурового Дерека и передумал. Вместо этого он наклонился к Гринеру и прошептал:

— А ты заметил, что этот ярл пил каждый раз, когда мы представлялись? Думаю, это специально. Очень удобно — гость делает один глоток, хозяин — пять. А если к нему приедет сотня человек?

Гринер не сразу понял, что бард шутит, но под конец ему стоило большого труда сдержаться и не захихикать. Воины поставили трон во главе стола и Хрогарт присоединился к гостям. Ирга уселась на табуретку по его левую руку, и Гринер уверился в том, что она или дочь правителя, или племянница. Ярл возвестил начало трапезы и юноша, не теряя времени даром, накинулся на еду.

Наверное, новость о гостях разлетелась быстро, потому что вскоре зал наполнился людьми. Они приходили и приходили — женщины, мужчины, старики и старухи, девушки и парни. Брали столы, прислоненные к стенам, ставили на свободное место, рассаживались по скамьям. Женщины приносили с собой еду. Вскоре внутри оказалось, наверное, все селение. В зале стоял гул множества голосов. Гринер начал догадываться, почему этот Дом называется Общим — и почему он такой огромный. Не было лишь детей — самым младшим из пришедших было лет четырнадцать. Многие из мальчишек носили оружие и — значение длины волос ему объяснила Тео, перегнувшись через барда, — короткие косы до плеча, говорившие о том, что они уже приняты в воины. Усы у них еще не росли, но вид был свирепый. Особенно когда они смотрели на Гринера.

«Три «нет», — напомнил себе Гринер. — «Интересно, а местным девушкам можно танцевать с гостями?»

Была не была, спросить-то можно… Он откинулся назад и за спиной барда подергал Тео за рукав.

— Чего? — спросила она, улыбаясь во всю ширь. Настроение у нее видимо улучшилось. Еще бы, столько яств…

— А танцы будут?

— Будут, и песни, и музыка. А что?

— Парень наверняка присмотрел уже себе какую-нибудь ясноглазую красавицу и хочет с ней потанцевать, — влез в разговор бард. — А потом ее отец или братья захотят отрезать парню… что-нибудь важное.

— Я говорила про… сеновалы. Тисканья в углу. Похабные шуточки, — Тео, сдвинув брови, посмотрела на Рика, — А танцевать никто не запрещает. Наоборот, это знак уважения, если гости показывают свое восхищение красотой местных девушек…

— Так что же ты нам голову то морочила, — бард плотоядно ухмыльнулся. — У меня столько восхищения, что им можно…

— Меньше Рика, больше Кано, — еле слышно прошипела магичка. Бард стрельнул глазами в сторону Гринера, но тот состроил непонимающую физиономию. Он и впрямь не слишком вдумывался, что Тео имела в виду. Главное он узнал — что танцевать разрешается.

Он вернулся к своей миске, вымазал лепешкой остатки чего-то мясного и очень вкусного и отпил немного меда. Не того, который им подавали при церемонии знакомства. Этот был не такой хмельной и куда слаще.

— А кого ты пригласишь? — спросил бард, который, несмотря на свою худобу, умял уже вдвое больше Гринера и Тео вместе взятых.

— Иргу… наверное. Если Тео скажет, что это не будет слишком.

Бард присвистнул.

— Высоко метишь. А танцевать то умеешь?

— Да. — Гринер не без удовольствия наблюдал, как глаза барда чуть расширились. — Тео научила. Давно, еще когда я…

«Весной. Когда я только начал у нее учиться. Неужели это было всего несколько месяцев назад? Кажется, будто прошло много лет…»

— Осталось лишь надеяться, что движения в танце у них похожи на наши, — добавил Гринер после паузы. Рик подмигнул ему.

Тут со стороны входа раздался шум. В залу вошли несколько воинов и одного Гринер сразу узнал — светловолосый Ольвар. И если он был высок и широкоплеч, то стоящий рядом казался по сравнению с ним ребенком. Чернявой головой он едва доставал Ольвару до плеча. Но топор, висевший у него на поясе, был не меньше, чем у собрата. «Наверное, это Матис», — подумал Гринер — так и оказалось.

Воины подошли к главному столу, поклонились ярлу а потом стащили Тео со скамьи и стали поочередно обнимать. «Наверное, запрет на тисканья не распространяется за кровных сестер», — шепнул бард Гринеру и тот улыбнулся. Похоже на то.

— Братцы, братцы… — выдохнула Тео, вырываясь из лап увешанных оружием мужчин. — Полегче, а то из меня полезет угощение…

— Зато меда поместится больше, — с очень печальным лицом пошутил Матис. — Давай, брат, сдавим ее еще разок. Или лучше взять ее за ноги и потрясти?

— Потрясти… — Ольвар захохотал. — Ой, не могу, потрясти…

Матис пожал плечами и отошел к дальнему концу скамьи. Видимо, он попросил двоих мужчин пересесть, и они, взяв свои миски и перекинувшись какой-то шуткой, отошли. Все сидящие на скамье подвинулись так, чтобы новоприбывшие могли сесть рядом с Тео. Она стойко улыбалась.

— Меда! — взревел Ольвар. — Мы с сестрой будем пить!

Некоторые из сидящих за соседним столом поднялись, отошли в сторону и вернулись с инструментами. Бард заинтересованно рассматривал странное приспособление вроде меха с дудочками, торчащими из него. Еще двое музыкантов держали в руках что-то, напоминающее лютни, только держали как-то странно — широкой частью вниз, а в другой руке у каждого были палочки. Рик явно с нетерпением ждал, какую музыку они начнут играть. Рядом Ольвар наливал Тео в кружку пенящийся мед. Гринер не решился отвлекать магичку в такой важный момент и повернулся к Дереку.

— А Иргу можно пригласить?

— Почему нет, — пожал плечами маг. — Думаешь, справедливо было б ей отказывать в удовольствии от танцев только потому что она дочь ярла? Иди, конечно.

Зазвучала музыка. Странная, непривычная, но красивая. Мех с дудочками издавал протяжные стоны, однако, весьма мелодичные. Гринер вылез из-за стола и подошел к Ирге. Смущения он не испытывал, разве что знал — если она откажется, он будет чувствовать себя дураком.

Но она согласилась.

Присутствующие захлопали в ладоши, видя, что один из гостей пригласил дочь ярла. Хрогарт улыбнулся Гринеру и ободряюще качнул головой.

Они станцевали медленный танец, потом быстрый. Особой разницы между местными движениями и теми, которым его научила Тео, Гринер не заметил — если различия и были, он быстро приноравливался. Ирга то застенчиво опускала глаза, когда их руки касались друг друга в фигурах танца, то искренне улыбалась. Она была очень… простая, что ли, естественная — в отличие от тех деревенских девушек, с которыми Гринер успел завязать знакомство. Те неумело кокетничали, а потом неожиданно обижались без причины, потом смеялись…

После второго танца Ирга слегка поклонилась ему, и сказала:

— Спасибо, Гринер. Мы еще потанцуем позже, если захочешь, но пока я пойду к отцу.

— Конечно. — Юноша расплылся в улыбке до ушей. — То есть… и тебе спасибо.

Он вернулся к столу и ковыряющий кинжалом в зубах бард развязно ухмыльнулся:

— Похоже, наш парень влюбился.

«Какая бы муха Вас ни укусила, мне все равно, можете шутить сколько влезет», — хотел было ответить ему Гринер, но бард не дал ему и рта раскрыть:

— В новинку тебе, парень?

«А, демон с ним», — подумал Гринер, усаживаясь на свое место.

— Нет. Не в новинку.

— А я думал, ты девственник… — протянул бард.

Гринер внезапно разозлился. И, хоть понимал, что ввязываться в разговор с Риком, который, похоже, слишком много выпил, глупо; а тем более глупо объяснять ему что-то насчет своих отношений с девушками, все же ответил:

— Нет, не девственник.

— Деревенские простушки? Толстушки-стряпушки? — бард подмигнул, а Гринер задался вопросом — сильно ли обидятся хозяева, если он даст Рику в глаз?

— И когда только время нашел, — продолжал бард дурашливым голосом… — хотя я в твои годы…

Договорить бард не успел. Тео крепко прихватила его за шиворот, хотя со стороны могло показаться, что она по-дружески его обнимает. Гринер не заметил, как так вышло: еще секунду назад она, повернувшись к ним спиной, увлеченно кричала что-то вдохновляющее Ольвару, который пил на спор из большого бочонка, не отрываясь; и вот уже прижимает к себе барда и шепчет ему на ухо.

Что именно, Гринер не расслышал, но Рик, кажется, побледнел. Коротко ответил вполголоса. Тео отпустила воротник его куртки, и, хотя она засмеялась, Гринера выражение ее глаз немного напугало.

Рик повертел головой, разминая шею. Нагнулся, достал чехол с лютней, который в начале трапезы положил под скамью. Вынул инструмент и пробежал пальцами по струнам. Присутствующие, кроме магов, радостно загудели.

— Это друг Тео, сказитель и менестрель Рикардо, — объявил Ольвар, оторвавшись от бочонка. Тот был пуст — похоже, воин выиграл пари. — Рикардо, просим, исполни что-нибудь для нас!

Все захлопали, опять же, исключая магов. Бард, совладав с цветом лица, стал на скамью и чуть повертел колки на лютне.

— Магду! Магду! — раздались выкрики.

— Про двух петухов!

— Деву с медовыми волосами!

— Это новая песня, — объявил Рик, и присутствующие затихли. — С вашего позволения, я начну с нее, а потом исполню те, что вы назвали.

Он провел рукой по струнам, и те отозвались легкомысленным перебором. Мелодия песни была простая, но запоминающаяся. А слова… Гринер слушал, не отрываясь.

За старым трактиром, пропахнувшим сыром жил необычный кот.

Он был черно-белым, но так странно сделан, что демон его поймет.

Весь правый бок — белый, что ты с ним не делай.

Весь левый бок — чёрный, как уголек копченый.

И днем незаметно бродил он по свету, и слева всех обходил

И справа во мраке скользил, а собаки — поди-ка его найди.

Днем белое плохо видно — да, господа, обидно.

А ночью найди тьму-ка — да, господа, мука.

Он думал — какой я? Не знал он покоя, и черен хотел быть, и бел.

Он пробовал сажу, и даже однажды залез специально в мел.

В начале песни Тео сидела с вежливой улыбкой. Но чем дальше, тем больше на ее лице проявлялось странное выражение. Гринер заметил его, а также то, что она неотрывно смотрит на барда. У него и самого отчего-то мурашки по коже побежали. Изо всех сил он старался, чтобы никто не заметил, насколько его взволновала эта песня… и Тео, судя по всему, тоже.

Весь белый бок — в саже, ходить неудобно даже.

Покрыт черный бок мукою — черт знает, что с ним такое.

Но невмоготу так долго коту бездействовать и страдать.

Есть две стороны, и обе видны — так что же им, пропадать?

У прачки теперь белый котик, в сметанке его ротик.

У пекарши кот — черный, кормлёный рыбой печеной.

За старым трактиром, пропахнувшим сыром уже никого не сыскать.

Хотя иногда кот приходит сюда… просто чтобы поспать.

Бард лихо поклонился и все, кто сидел в зале, восторженно захлопали. Они были рады услышать что-то новое.

Но Гринеру стало от этой песни не по себе.

Дерек наклонился к нему и задумчиво шепнул:

— Мне кажется, для него это не просто слова…

«Для меня тоже», — подумал Гринер. — «Может, Рик и имел в виду себя, но… я ведь тоже кот. Кот, который никак не может понять, какого он цвета, а потом решает быть и тем и другим… находит двух хозяев… двух учителей…»

Юноша резко встал — и выпитое ударило ему в голову. Бард уже запевал популярную «Магду», которую знали и на юге, и на севере. Дерек задумчиво глядел на Тео. Магичка сдувала пену с кружки Матиса, смеясь.

— Я, пожалуй, пойду… — Гринер чуть качнулся и Дерек подставил ему локоть, чтоб удержаться.

— Перебрал немного?

— Да.

Одна из девушек, прислуживающих за столом, проводила Гринера в комнату на втором этаже. Он упал на низенькую кровать, даже не запомнив, как они сюда шли. Его слегка мутило.

«Никаких снов. Никаких уроков. Я хочу спать… просто спать. Ничего не решать, ни о чем не думать…»

Последнее, что он запомнил — кто-то, видимо, все та же девушка, стянул с него сапоги и укрыл меховым одеялом.

Глава 13

Позже ночью Гринер проснулся… но не совсем. Он словно плавал в полусне, слушая голоса Дерека и Тео. И, хотя глаза были закрыты, откуда-то знал, что они сидят у маленького окошка, между ними масляная лампа, мазками желтого света выделяющая лица, руки; а на улице холодно и звезды по всему небу.

— Что с Риком такое? — спросил Дерек.

— Местный мед и дурная голова.

— Тей… перед кем притворяешься?

Тео тяжело вздохнула, так что огонек лампы качнулся.

— Мы с Ольваром и Матисом обсуждали поход к Кон Глайс. Они хотели отправиться с нами, но я отказалась. Попросила их рассказать, что они знают о Снежном воине, где он появляется, какую территорию охраняет. Рик влез в раз… спросил о чем-то. Я сказала «Не твое дело». Ну а потом его понесло. И когда он стал задевать Гринера, меня тоже. Я сказала ему… — голос ее стал тише. — …что он с нами случайно и права не имеет даже на дружеские подначки, не говоря уж о том откровенном ерничестве, что он устроил.

— Очень мудро и тактично. — Дерек редко язвил, по крайней мере, при Гринере.

— Дер, думаешь, я не знаю? Я просто… чувствую себя не в своей тарелке. Не могу привыкнуть, что он на нашей стороне.

— И поэтому сказала так, чтобы поглубже ранить?

— Он цеплялся к Гринеру.

— Насколько я мог судить, парень и без тебя неплохо справлялся.

— Я не доверяю ему полностью…

— Нет, тут дело в другом. Насколько я тебя знаю… а знаю я тебя хорошо и давно — ты обычно не даешь себе распуститься до такой степени. Способна принять многое, учитывать почти все и держишь себя в руках. Даже подозревая… особенно подозревая. Так в чем же дело?

— Если это не недоверие, как ты говоришь, тогда что?

Дерек помолчал. Потом осторожно начал:

— Тебе не кажется, что между вами что-то происходит? Он ведь тоже… не совсем сдержанно себя ведет.

— О Боги, надеюсь, ты не намекаешь, что он в меня влюблен.

— Как раз про него я это точно знаю. А насчет тебя уже начал сомневаться.

— Что? Дер…

— Когда в последний раз ты была влюблена, Тей?

Гринеру, с одной стороны, очень интересно было узнать ответ на вопрос. Но тот полусон, в котором он находился, сглаживал все эмоции, и интерес его был… отвлеченным.

— Ты ж знаешь, мужчины не в моем вкусе… — поморщилась Тео.

— Да ну?

— Рашид не в счет. Он исключение, подтверждающее правило. И это было тридцать лет назад.

— Хорошо, оставим султана. А я?

— Ты… вообще друг… — Голос Тео потеплел. — У нас особая связь, и ты это знаешь. Наверное, даже ближе, чем у супругов, проживших вместе всю жизнь. И постель исключительно для обмена энергиями, хотя, доведись мне выбирать, я все равно выбрала бы тебя, потому что…

— Уходишь от ответа, Тей. Когда ты последний раз любила?

Магичка задумалась. Покрутила в пальцах трубку, достала кисет. «Интересно, она медлит с ответом, потому что вспоминает или подозревает, к чему идет разговор?» — отрешенно подумал Гринер.

— Давно… — наконец-то ответила Тео, прикуривая. — Ты хочешь сказать, что сейчас, в преддверии всех этих событий, самое время впасть в романтику?

— Время, не время… Любовь не выбирает, когда приходить. И тебе, как Серому магу, должно быть стыдно за то, что ты не видишь очевидные вещи.

— Мне, как Серому магу… ладно, посмотрев со стороны, я могу согласиться, что он, похоже, влюблен. Но я — точно нет.

Теперь вздохнул Дерек.

— Так или иначе, тебе надо извиниться перед ним.

— Давай, завтра…

— Сейчас.

Тео поднялась неохотно и пробурчала:

— Да он где- то шляется. Или уже спит… опять же, неизвестно где.

— Воистину неодолимые препятствия стоят на твоем пути, — пропел Дерек, — но я верю, ты их все преодолеешь! — торжественно закончил он.

— Да ну тебя…

Тео вышла. Дерек, похоже, улегся спать на соседней лежанке. Гринер погрузился в глубокий сон, почти сразу забыв о разговоре, который услышал. Осталось лишь ощущение, что все скоро наладится.

Тео вышла из Общего Дома. Чутье подсказывало ей, что внутри Рика нет. Она внимательно осмотрела двор… куда мог бы податься обиженный хмельной бард? Магичка отошла от входа на десяток шагов и развернулась, подняв голову.

Интуиция — великая вещь, в очередной раз поняла Тео, заметив скорбную фигуру на крыше Дома. Вот только если он хлопнется сейчас оттуда, а по закону подлости это вполне может случиться, просить прощения у изломанного тела — не совсем то, что ей хотелось. Она понадеялась на то, что барда хранят его покровители, Близнецы, но все же протянула наверх магическую петлю, готовясь подхватить его, если бард начнет сползать. И той же магией подняла себя наверх, предварительно удостоверившись, что ее никто не видит. Горцы не любили колдовство.

Рик сидел, опершись спиной о конек крыши, свесив ноги по обе ее стороны, лицом к задней части Дома. Перед собой он положил лютню и придерживал ее одной рукой, в другой сжимал кубок, судя по его наклону, уже пустой. «Как он сюда залез?» — удивилась Тео. Она мягко опустилась, и осторожно села напротив барда.

— Доброй тебе ночи. Не боишься упасть?

Рик не ответил. Он смотрел на лютню.

— Я решила попросить у тебя…

Рик поднял голову и посмотрел мимо нее.

— …прощения. Да, второй раз уже. Но… Пойми, мне сложно так вот сразу принять и довериться. Это естественно, на самом деле — такие трудности. И я не могу обещать, что дальше все будет гладко, но… я постараюсь.

Он перевел глаза на нее со странным выражением лица, облизнул покусанные морозом губы. Потом чуть дернул струну, но замерзшая лютня издала лишь слабый хрипловатый звук.

Тео поежилась. Было холодно, а тут, еще и ветер дул, не замирая.

— Скажи-ка, Рик. — Тео обхватила себя за плечи. — А если бы Близнецы приказали тебе не помогать мне, а убить, ты бы сделал это?

Бард посмотрел на нее печально и покачал головой «Нет». Неискренности в этом жесте не было.

Они молчали. Голос может лгать, тело — нет. Тео незаметно изучала лицо Рика, который отвернулся, и стал смотреть на горы. Он обижен? Или простил? Может, затаил зло? Но она ничего не могла понять. Казалось, он просто любуется красотой ночного пейзажа. Может быть, уже забыл о том, что Тео сидит рядом?

«И это похоже на любовь?», — засомневалась Тео. — «Хотя… на его месте я бы тоже замкнулась, не зная, чего ожидать от разговора. А если уж начистоту, разговоры тут ничего не решают. Если Дерек прав и Рик испытывает… какие-то чувства. А, демон, не «какие-то», а любовь… он все равно не сможет заставить это чувство исчезнуть. А я не могу заставить себя его полюбить, даже ради общего дела, как бы цинично это не звучало».

— Мы движемся по очень опасному пути. — Ветер тут же уносил пар от ее дыхания.

Рик снова кивнул.

— Мои извинения приняты?

— Мы оба наговорили глупостей друг другу этим вечером.

Он не ответил прямо. Голос его был хриплым. «Как бы не подхватил простуду, сидя тут», — промелькнуло в голове у Тео. Она кивнула, ничего больше не сказав. Друзья обычно прощают друг другу подобное, даже не заговаривая вслух о прощении. Раз ей пришлось озвучить свое сожаление о случившемся — они не друзья. Пока.

Тео запрокинула голову и сказала:

— На севере звезды кажутся очень далекими. — И, после паузы, стараясь закрепить достигнутое перемирие. — Пошли спать.

Утро для Гринера началось с обещания самому себе не пить слишком много ближайшее время. Или вообще не пить. Тео пересматривала их мешки, выкладывая старые запасы и наполняя их новыми.

— Этим горохом, если выстрелить из рогатки, можно доспех пробить, — она покачала головой. — Скажем спасибо ярлу, он обеспечил нас чем-то, что не сломает зубы. Доброе утро, Гринни.

— Доброе утро. Вы давно встали? И вообще, который час?

— Около десяти. Утра, как видишь. Как спалось?

Гринер по тону понял, что подвоха в вопросе нет. Но все равно чуть дернулся.

— Ничего не помню. И голова болит.

— Тогда тебе, наверное, стоит спуститься, найти Иргу и попросить заварить травы, которые приведут тебя в порядок. Она хороший лекарь, как и ее мать. А нам скоро выезжать, лучше если ты не будешь со стонами падать на каждом шагу.

— Хорошо. — Гринеру не хотелось вылезать из под теплого одеяла на холод, но он все же встал, натянул сапоги. — А разве у меня, как у мага, не должно быть защиты от опьянения и… последствий?

— Если б не эта защита, — ответила Тео, не отрываясь от мешка, куда пыталась уместить кучу свертков, — ты бы, наверное, умер. Здешний мед — зверская вещь. Сколько кубков ты выпил?

— Четыре… кажется.

Гринер, подошедший уже к двери, вернулся и вытащил из своей сумки запасную шерстяную рубаху с длинными рукавами, одел поверх той, что уже была на нем.

— Четыре… — повторила Тео. — В следующий раз следи за тем, что и сколько пьют окружающие и постарайся не выделяться, хорошо? Ольвар вчера выпил лишь один.

— А бочонок?

— Это было пиво. — Тео лукаво улыбнулась. — Наверное, «мед» для тебя звучит слишком невинно, да? Если б это был «Огненный напиток, разрывающий медведя пополам», ты бы более осторожно себя с ним вел?

Гринер усмехнулся и задумался, а не напялить ли поверх этой рубахи последнюю, третью. Или вовсе завернуться в меховое одеяло, которое наверняка хранило еще тепло его тела. Тео заметила его взгляд и добавила:

— Нам дадут теплую одежду чуть позже, не волнуйся. А пока — закаляйся.

— Угу. — Гринер развернулся к двери, и тут она распахнулась. Вошел Рик. Он коротко посмотрел на Гринера и чуть виновато улыбнулся. Юноша подмигнул барду, показывая, что уже все забыл. Бард с довольным видом скрестил руки на груди и обратился к Тео:

— Я присмотрел себе милого коня, и здоровый блондин, у которого усы длиннее, чем моя рука, согласился на обмен. Шерстяной такой, лохматый, как собака, но смирный. Это я про коня. Он взял мои серебряные пуговицы с парадной рубашки. Это я про блондина. Если б раньше мне, столичному барду, гордости Ассамблеи, сказали, что я буду отрывать пуговицы с мясом от своей одежды, чтобы прокатиться на меховом чудище с копытами…

— Здорово, — ответила Тео, взяла мешок за края и потрясла.

— Далеко ехать? — спросил Гринер.

— Не очень… а потом, если избавимся от охраняющего проход к крепости Воина, коней оставим, в саму крепость их не потащим. Так что овса для них тоже возьмем.

Гринер пожал плечами и решив, что дольше ему тут торчать незачем, вышел. Бард же присел на лежанку, подобрав ноги.

— Как говоришь, называется то ущелье?

— Кон Глайс. А что?

— Почему-то название это мне знакомо… вспомню — скажу.

Тео наконец утрамбовала запасы в свой мешок и принялась за сумку барда.

Они выдвинулись около полудня. Ольвар с Матисом опять тискали Тео, сурово ворчали, что без них шансов пробраться мимо Снежного воина никаких и под конец, услышав от Тео твердое «Нет», одновременно грустно шмыгнули носами. Магам и барду действительно выдали зимнюю одежду — длинные меховые шубы, шапки, шерстяные подштанники и носки. Гринер чувствовал себя во всех этих одежках неповоротливым, с трудом залез в седло, но ради тепла был готов терпеть и не такие неудобства. Двигались они медленно — чем выше поднимались, тем больше было снега. Впереди высились три вершины — Айда, Керрег и Одар. Между двумя последними и находилось ущелье, куда они направлялись.

Головная боль прошла, и вообще Гринер чувствовал себя замечательно. Ирга и впрямь была умелой травницей. Она дала ему с собой пучок сухих цветков, ничего не сказав, улыбнулась и ушла; и теперь Гринер гадал, было ли это признанием в симпатии и цветы следует хранить у сердца, или же девушка решила, что Гринер склонен к выпивке и обеспечила его лекарством от похмелья на будущее.

— Эти вершины раньше были великанами, — сказала Тео, указывая на горы. — Айда любила двух братьев, Керрега и Одара. Но выбрать в мужья могла только одного. Керрег, видя, как страдает брат, произнес клятву, в которой отказывался от Айды на веки вечные. Но в день свадьбы Айды и Одара к ним явился Хельг, верховный бог, и предсказал, что их ребенок станет причиной смерти Керрега. Вот они и стоят… уже многие тысячелетия — Айда, рядом любимый ею Керрег, который дал обет не прикасаться к ней, и Одар, который поставил между собой и своей любимой брата, чтобы не рисковать его жизнью.

— Мне кажется, у тех, кто живет в горах, склонность к меланхолии… и трагедиям, — заметил бард. — А ты что скажешь, Гринер?

— Глупо давать клятвы впопыхах, — отозвался юноша.

— Замечательный вывод! — засмеялся бард.

К концу дня они подобрались к горам почти вплотную. Лес заканчивался, дальше начинался крутой подъем, но он был хотя бы ровным. А вот за ним придется взбираться по узким тропкам, потому что дорогу, идущую по ущелью, засыпало камнями, сообщила Тео.

— Вон там появляется Воин, когда кто-то пытается пройти дальше, — она показала на вершину холма, за которой возвышались крутые скалы и виднелся вход в ущелье. — По почти отвесным скалам подняться невозможно… хотя некоторые пытались. Охотники за сокровищами. По слухам, в крепости куча золота.

— И что? — спросил Гринер.

— Всадник появляется в воздухе и угрожает сбросить наглеца вниз, если он двинется дальше. Он — призрак.

Рик скорчил недовольную физиономию.

— Вроде Охотника? — спросил он.

— Вроде. — Тео окинула взглядом горы. — Только Охотник убивает всех, на чей след встанет, а Воин просто не пускает к крепости. То есть, пока мы тут, нам ничего не грозит.

— Я, пожалуй, тут и останусь, — сказал Рик. — Посмотрю издалека. У меня до сих пор мороз по коже, как вспомню…

— Как хочешь. Гринер, ты с нами? — спросила Тео.

— Конечно.

Они направили коней вперед к ущелью. Рик сощурился — отражающийся от снега свет солнца для глаз был довольно болезнен. «Пока оно не сядет, я рискую ослепнуть», — подумал он. — Надеюсь, они справятся быстро».

Он наблюдал, как три всадника поднялись на холм, потом остановились. Спешились и прошли еще немного вперед. И вдруг из ниоткуда перед ними появилась фигура, сияющая, абсолютно белая — огромный всадник. Самый высокий из магов, Дерек, протянув руку, наверное, смог бы уцепиться за стремя призрачного коня… если оно было осязаемо, конечно. Рик затаил дыхание, готовясь… к чему? Убегать? Драться? Он не знал.

Когда прямо перед ними в воздухе замерцал снег, поднимаясь с земли и складываясь в гигантскую фигуру, Гринер на секунду зажмурился. А когда открыл глаза, снежинки уже сложились в фигуру всадника. Лицо его было холодно-спокойное, глаза смотрели куда-то вдаль. От него веяло стужей, будто ледяная буря была заключена внутри и вот-вот могла вырваться. Гринер взглянул на призрака магически — и увидел, что различий между формой, видимой смертным, и внутренней его сущностью почти нет.

— Вы не пройдете дальше, — голос всадника был гулким, словно из колодца.

Тео сделала полшага вперед.

— Мы не собираемся ни причинять вред, ни красть чужое, ни осквернять память Скага, о Эйнар. Мы друзья горцев и ярл Хрогарт подтвердит это, если спросить. Мы лишь хотим…

— Вы не пройдете дальше, — повторил призрак.

— Хотим взять из крепости то, что давным-давно было оставлено там на хранение одним из нас… — упрямо продолжала Тео. — И теперь пришло время это забрать.

Снежный воин словно бы не слышал магичку. И его конь, и он сам были совершенно неподвижны. Если бы Гринер не видел, как всадник возник из снега, он бы подумал, что кто-то просто слепил огромную снежную статую здесь, на холме.

— Вы не пройдете дальше.

Тео попятилась и шепнула Дереку:

— Поговори с ним ты, я пока погляжу, есть ли в нем изъяны.

Черный маг кивнул и обратился к всаднику. Гринер уловил только начало его фразы и успел понять, что маг рассказывает более подробно, как в крепость попала Роза, но тут его отвлекла Тео, приобняв за плечи.

— Ты смотришь на его суть? — зашептала она. — Видишь что-нибудь интересное?

— Вижу, только толку нет, — признался юноша. — Еще с месяц назад я бы подумал, что со снегом справится огонь, но теперь мне так не кажется.

— Ты прав. Стихии тут вообще мало что могут сделать… разозлить его, разве что. Это ведь не снег на самом деле. Но я говорю о структуре… есть зацепки?

Гринер глянул еще раз.

— Похоже, что он — полное совершенство. Я, конечно, пока только уче… подмастерье, может Вы что-то углядели…

— Ничего. Тут мы равны. Никаких, демон его дери, слабостей. Будем надеяться, его удастся уболтать.

— А если нет? — спросил Гринер, дрожа. Холод, который шел от всадника, отнюдь не уменьшался, забираясь даже под меха.

— Тогда отойдем и обдумаем.

Дерек как раз закончил свою речь, которая не произвела на призрака ни малейшего впечатления. Он снова повторил:

— Вы не пройдете дальше.

Дерек развел руками и вопросительно взглянул на Тео. Та покачала головой.

— Отходим, — решил маг. Они сели верхом и медленно поехали к Рику, ожидающему их в сотне ярдов от всадника. Гринер обернулся и успел заметить, что призрак рассыпался снежинками, которые тут же унес ветер, стоило им удалиться на несколько шагов. Судя по всему, Тео права и ему начхать, чем они заняты, пока не пытаются проникнуть в ущелье.

— Переночуем здесь и подумаем, — объявила Тео барду. — Пока мы даже не смогли втянуть его в разговор.

— А спать мы будем, зарывшись в снег? — спросил Рик, поежившись.

— Нет, — Тео спешилась у крайней ели, такой огромной, будто она росла тут с начала времен. — Сейчас увидишь.

Она подошла к ели, нижние ветви которой, густые, усыпанные снегом, буквально стелились по земле. Аккуратно раздвинула их и полезла внутрь. Через минуту раздался ее голос:

— Подходит.

Дерек остался привязывать лошадей, а бард с Гринером последовали за магичкой.

Ветви ели образовывали естественный шатер. Внутри было, как ни удивительно, вполне сухо и куда теплее, чем снаружи — ведь сюда не проникал колючий ветер. Тео осмотрела «крышу» и осторожно раздвинула несколько еловых лап, создав таким образом импровизированный дымоход.

— Осталось только собрать веток для костра, и расстелить одеяла, — весело сказала она. — Что, Рик, достоин этот ночлег столичной знаменитости?

— Если к утру мои ноги не обглодают волки, я буду просто счастлив и полностью удовлетворен, — в тон ей ответил бард. — Сухие ветки, как я понимаю, можно найти только под соседними соснами?

— Я видел неподалеку мертвое дерево. — Послышался голос Дерека снаружи. — Возьму топор и пройдусь туда.

— А я нарежу еловых веток для постелей, — вызвался Гринер.

Через два часа они грелись у костра, дым от которого послушно уходил в отверстие между ветками. Ветер усилился, но тут, под защитой гигантской ели, они могли об этом не беспокоиться. Лошадей завели к растущему рядом дереву, также под прикрытие ветвей.

— Я узнала об этом способе ночевки от горцев… да, по-моему, от того же Ольвара. — Сказала Тео, высыпая в котелок крупу. Кинула туда же несколько кусков копченого мяса и прикрыла крышкой. Сучья в костре тихонько потрескивали.

Гринер протянул руки к огню. Он все еще не мог избавиться от холода, поселившегося даже в костях, судя по ощущениям. Он чуть ли не с ногами в костер залез, но знакомство со снежным призраком даром не прошло — его все еще знобило.

Тео достала трубку.

— Давайте обсудим, что делать дальше. Когда мы возьмем розу.

— Почему, кстати, именно «роза»? — спросил Рик. — Они же тут не растут.

— Это название в ходу у магов. Согласно местной легенде, предок владельца крепости, ярл Скага, получил в дар от горных великанов «Ледяной Цветок». А история его потомка напрямую связана со Снежным Воином. Я расскажу ее, потому что, если честно, не знаю, с какой стороны к этому воину подступиться. Может, у кого-нибудь из вас случится озарение.

— Люблю красивые истории… — промурлыкал бард.

— А эта еще и печальна. Ярл Скага — последний из этого рода, — две сотни лет назад скакал, спасаясь от врагов, к своей крепости. Отряд его был малочислен, враги нагоняли и им всем грозила неминуемая смерть. И тогда один из его воинов, молодой и храбрый Эйнар, сказал: «Я останусь тут, и задержу врагов. Скачите дальше и помните о моем подвиге». И он один удерживал сотню воинов на этом подъеме.

— Легенды, как всегда, сильно преувеличивают, — с видом профессора Академии заметил Рик. — Они бы его шлемами закидали.

— Я там не была, не знаю. Но итогом этой битвы стало то, что ярл Скага добрался до своей крепости, где мог обороняться сколько угодно долго, отряд преследователей полег почти полностью — как говорится в сказании, снег окрасился кровью от ущелья и до края леса, — а Эйнар умер. Но своего сюзерена защитил, и тот воззвал к Хельгу. Верховный бог наградил Эйнара бессмертием и теперь он охраняет ущелье.

— А ярл? — поинтересовался Гринер. — Почему крепость заброшена? Он что, не смог выехать оттуда, боясь призрака, и помер с голоду?

Тео хмыкнула. Затянулась терпким дымом.

— Разумный вопрос. Никто не знает. Хотя, если б все было так, я бы подумала, что у Хельга отменное и очень злое чувство юмора. Оказаться запертым в крепости, окруженной со всех сторон скалами, и не иметь возможности выбраться, потому что единственный выход охраняет тот, кто спас тебе жизнь… Но нет. Никаких больше сведений о ярле. Разве то, что второе название этих гор — Скага. И это все.

— Меня каждый раз передергивает от этих имен, — внезапно сказал бард.

— Слишком грубы для твоего нежного слуха? — спросила Тео.

— Нет, тут не то… даже не знаю. Они кажутся удивительно знакомыми. Более того — я слышал их в песне. Но забыл ее.

Тео внимательно посмотрела на Рика. И, помедлив, сказала:

— Поскольку у нас нет других идей… могу помочь тебе вспомнить.

Бард дернул плечом.

— Попытайся. Сам я только тошноту испытываю от усилий. И голова начинает болеть.

Тео протянула ему трубку.

— Кури.

Бард выглядел здорово удивленным, но смолчал. Обхватил губами чубук, затянулся и чуть не закашлялся. Гринер тоже впервые видел такой способ… помощи. Но Дерек был абсолютно спокойным и вроде не собирался валить Тео на землю с криками: «Она сошла с ума!» так что Гринер сел поудобнее и принялся только наблюдать, надеясь только, что магичка закончит свой странный ритуал до того, как каша в котелке остынет.

Сначала Гринер просто смотрел, как курит бард. Ничего особенного с ним вроде не происходило — он морщился, как всякий человек, не привыкший к крепкому табаку. Либо Тео все время, что Гринер ее знает, курит что-то не вполне обычное, либо… он просто не туда смотрит. Юноша перевел взгляд на Тео — она сидела напротив барда, глаза в глаза, и, кажется, не мигала… «Как и Рик», — понял Гринер. А еще она дышала как-то странно… Слишком медленно и глубоко. Гринеру понадобилась минута, чтобы понять — она дышит в унисон с бардом. И оба они постепенно замедлялись. Вдох… пауза, за время которой грудь самого Гринера успела подняться и опуститься три раза… выдох.

Он посмотрел на Дерека. Тот шепнул:

— Она вводит его в транс и в нужное время подтолкнет. Тут важна размеренность… — Он вынул трубку из пальцев барда. — Так что курить ему было нужно только в самом начале. Чтобы сконцентрироваться.

— И надолго это? — сипло спросил Гринер.

— Зависит от того, глубоко ли это воспоминание. А каша, кажется, готова. Бери, пока горячая, они позже поедят.

Гринер достал миски и ложки.

Юноша как раз доедал вторую порцию — он не жадничал, но съел даже больше, чем хотел, просто каша была горячая, а он замерз, — когда Рик судорожно вздохнул и сказал:

— Точно… старик-горец на рынке!

Гринер чуть не выронил ложку от неожиданности. Рик по-прежнему сидел прямо, уставившись на Тео. Она спросила, не сводя взгляда с барда:

— Ты вспомнил все?

— Да. — Ответил тот.

— Теперь выходи.

Они оба стали дышать чаще. Минуту спустя бард заморгал и расслабился.

— Это было очень давно… — пробормотал он. — И я слышал ее всего один раз, но вспомнил каждое слово. — Он криво усмехнулся. — Тебе бы нашлось много работы среди наших забывчивых бардов.

— Я подумаю об этом, — серьезно ответила Тео. — А теперь, пока не забыл ее снова, пой.

Рик достал лютню из мешка, провел ладонью по дереву, проверяя, согрелось ли оно. И запел, прикрыв глаза:

На севере, где снег и лед сокрыли горы Скага

Трубят рога, спешит отряд, и с ними — господин.

«Вас заклинаю, чьи сердца наполнены отвагой —

Ваш сюзерен в беде, врага сдержите у равнин!»

И выступил вперед Эйнар, и вынул меч из ножен

«Мой лорд, спешите в замок свой, и поднимайте мост

Кровь предков горяча во мне, я буду, сколь возможно

Проход в ущелье защищать при свете дальних звезд»

Стук копыт растаял в сумеречной дали

Яркий лунный отблеск на полоске стали

Ветер свистит, смерть поймала свой шанс

Эйнар охраняет ущелье Кон-Глайс

А кровь в ночи — черна, как смоль, как молнии — удары

Наполнил звон ущелья пасть, несется время прочь.

И конь под седоком хрипит, дыханье рвется паром

Эйнар не замечает ран, и клич разносит ночь.

Но не под силу одному сдержать врагов надолго,

Эйнара грудь клинок пронзил, все ближе звездный свет

«Мой лорд, я сделал все, что мог». Рассыпались в осколки

Луна, и небо — всадник ярла выполнил завет.

Стук копыт растаял в сумеречной дали

Всадник одинокий не помеха стали

Падает снег, не раскрыть больше глаз

Эйнар охраняет ущелье Кон-Глайс

Туман и тьма, сиянье звезд — неверен отблеск снежный.

И снег, засыпав поле боя — перестал, устав.

Над телом воина рыдает призрак девы нежной

И правду страшную рекут холодные уста.

«Меня твой сюзерен убил, ограбив караван мой.

Напал, бесчестием покрыв себя и свой отряд

Грабитель он, Эйнар, и смерть твоя была напрасной

Смотри, кого убил ты — вот отец мой, вот мой брат»

Девы плач растаял в сумеречной дали,

И следы кровавые на снегу пропали.

Светит луна, лед блестит, как алмаз.

Эйнар охраняет ущелье Кон-Глайс.

И днем и ночью по Кон-Глайс безмолвный всадник едет

И конь его, и плоть его прохладнее, чем снег.

Он весь прозрачен, словно лед, лишь очи пламенеют,

И по ущелью не пройдет ни зверь, ни человек.

Давно убит им сюзерен, но нет ему покоя

И нет тепла в его груди, и нет в душе тепла.

Разрушен замок, нет тропы, но что ему такое

Года и смерть — одна печаль теперь его сестра.

Стук копыт растаял в сумеречной дали,

Кто пройти пытался — здесь же и остались

Слезы текут из невидящих глаз,

Эйнар охраняет ущелье Кон-Глайс.

— Так это не дар от богов, — задумчиво произнес Гринер, — а проклятие.

— И теперь мы знаем, что случилось с ярлом. Эйнар убил его. Если, конечно, песня не врет.

Рик отложил лютню, потом передумал, обнял ее и стал наигрывать что-то тихо. Спросил:

— Помогло?

Тео обрадовано кивнула.

— Еще бы! Снять проклятие хоть и трудно, но возможно. А вот избавить его от дара Хельга мы бы не смогли и уговорить пропустить нас тоже. Гринер, ну-ка, скажи, что в этом случае можно сделать?

Юноша вспомнил книги о проклятиях, что он читал дома. Наморщил лоб.

— Ну… он, получается, убил невинных, так? И дева его прокляла? Или он сам?

Тео повертела головой, ощупала себя — Дерек молча протянул ей трубку. Она достала кисет и хмыкнула.

— Сам или она, в любом случае ему необходимо прощение.

Рик дернул струну, и она издала дребезжащий, потусторонний звук. Низким голосом он спросил:

— А маги умеют вызывать духи умерших?

— Это запрещено, — успел вставить Гринер, прежде чем Тео начала отвечать.

— И к тому же она умерла очень давно.

— Тогда как же мы…

— А это придумаем завтра.

— Вот же упрямый сын собачий, — Рик скривился. — Как будто у нас и без сумасшедших духов сложностей нет.

— Нам невероятно повезло, что он существует, — возразила Тео. — Кендрик наверняка пытался добраться до Розы, но потерпел неудачу. Если бы у него было два артефакта — шансов на победу было бы очень мало.

Тео докурила, отползла от костра — достаточно, чтобы на нее не капало с «потолка», но так, чтобы не замерзнуть, завернулась в одеяло. Ее примеру со вздохом последовал и Дерек. Уснул бард. Гринер еще какое-то время сидел у затухающего костра. Он думал о том, догадается ли Тео, что он не в порядке, если увидит его утром мечущимся в поту… а потом решил, что куда больше она удивится, если он вообще спать не будет.

Погрузившись в сон, он оказался в той же комнате, что и раньше. Кресло Кендрика пустовало. Гринер не мог отказаться от соблазна — он подошел к одному из окон. Тому, в котором были видны горы — те самые, около которых они сейчас находились. «А что если Кендрик увидит, и поймет… хотя в прошлый раз в окнах, помнится, были пустыня, мой замок и несуществующее место из видения», — подумал Гринер, но все же отошел от окна, чтобы не привлекать к нему излишнего внимания. Сел в кресло, которое представил себе, и принялся ждать.

Кендрик возник не сразу. Раньше Гринер или заставал его уже во сне, или пропускал момент его появления, но теперь явственно увидел, что фигура мага сначала просвечивала — за ней было видно кресло. «Наверное, так выглядит засыпание. Интересно, прошлую ночь и еще раньше мне снились обычные сны. А Кендрик меня сейчас не ждал. Значит, я сам могу проникать в это место? Получается, что сегодня я хотел сюда попасть?».

— Доброй ночи, Гринер, — поприветствовал юношу маг, устраиваясь в кресле. — О чем поговорим сегодня?

Гринера подмывало спросить, как им справиться с призраком воина, но подумал, что тем самым может выдать их местоположение, и пожал плечами.

— Потравим байки? — Кендрик улыбнулся. — Я могу рассказать что-нибудь из своего магического опыта.

«Только не пытайся меня убедить, что выберешь историю наугад. Маги ничего не делают без умысла», — внутренне усмехнулся Гринер, но кивнул.

— Однажды… Тео взяла меня закрывать Прокол. Тебя брала?

Гринер помотал головой.

— Я так и думал. Ну, собственно… мы не успели к началу Прокола и твари из него уже выбрались. Они каждый раз разные, ты знаешь? Ну, в основном. А произошло это рядом с рекой. Они приняли форму… хищных рыбо-жаб. Мерзкие такие существа, здоровущие — и их было много, к тому же большинство из них уже успело уплыть вниз по течению. Как их ловить? Десятки, если не сотни. Мы были, честно говоря, в затруднении. И Родни пытался их то ли заморозить, то ли усыпить в воде. Но тварей было слишком много.

Гринер заинтересованно подался вперед. Как он сам бы поступил? Решение, он уверен, лежало на блюдечке.

— Я как следует рассмотрел их и заметил, что они не только ненасытны, но еще и расположены спариваться между собой. Через месяц они, наверное, съели бы весь Вердленд. — Кендрик изобразил растопыренными пальцами пожирающую что-то пасть. — Но…

— Вы поменяли… — прошептал Гринер.

— Верно. — Маг слегка улыбнулся, глядя на юношу чуть прищурившись. — Я предложил поменять им стремление размножаться и питаться между собой. В итоге…

— Они съели всех своих, а потом умерли от голода! — закончил Гринер.

— А ты думаешь прямо как я тогда. Мы очень похожи.

Юноша хотел было возразить, но остановился.

«Но я не бросал наставницу…», — подумал он и тут же сам себе ответил: «Как же… сбежал, как только испугался ответственности». «Но я не считаю, что маги должны править людьми!», — «Но и обратного тоже не думаю. У меня вообще нет пока мнения об этом».

Кендрик, заметив, что ученик обдумывает сказанное, удовлетворенно улыбнулся. Беззлобно, просто отмечая, что Гринер сопоставляет их судьбы… характеры.

— Читал об иллюзиях? — спросил Кендрик, не давая юноше слишком уж увлечься самокопанием.

— Большая красная книга и у автора длинное вычурное имя?

— Да. — Маг засмеялся, видимо, вспомнив свое ученичество. — Много помнишь?

— Не очень, — признался Гринер, на время отодвинув размышления о том, насколько он подобен Кендрику. — Тео объясняла, что это разные вещи. Я имею в виду — иллюзия и влияние. Первое — когда человек действительно видит что-то, это лишь преломленный воздух, но так искусно, что опознать подделку почти невозможно. Но стоит ему дотронуться — и он нащупает то, что за иллюзией. То есть я могу сделать так, что буду выглядеть… креслом, скажем, но любой, проведя над ним рукой, наткнется на мою голову.

Кендрик кивнул — «Продолжай».

— А вот влияние — это когда на человека… ну, влияют. И, даже ощупывая меня, он будет верить, что перед ним кресло. И попытается в меня сесть. — Юноша хихикнул. — Для иллюзий нужно больше черной энергии, а для внушения — и белой и серой.

— Серой? — Маг поднял брови и Гринер испугался, а не сболтнул ли он чего лишнего. Попытался вспомнить, говорил ли об этом Дерек, или Тео… И с ужасом понял, что нет.

И Кендрик тоже не говорил.

— Ну-ка, о серой энергии поподробней, — маг сделал приглашающий жест.

Гринер сдался.

— Я… тут подумал, посмотрел. На самом деле ведь их три, а не две, как в книгах? — Не дождавшись реакции Кендрика — тот сидел с каменным лицом, — Гринер бросился «головой в омут», как говаривали в народе. Он лишь надеялся, что последствия будут не такие, как в пословице. — Кое-что Серые делают не черной, и не белой. Например… ну, я так думаю… когда чувствуют судьбоносные решения, или знают, как надо поступить в данный момент. Плетут сети.

В глазах Кендрика он увидел… удовлетворение? Гордость?

— И ее почти не видно. Это яйцо, про которое мне объясняли — оно такое яркое, что серых нитей и не заметишь.

— Хочешь узнать об этом больше? — спросил маг.

Гринер кивнул. Он не думал о том, что повысил свою ценность для Кендрика, возможного врага, или о том, что о своих догадках куда логичнее было бы рассказать Тео или Дереку, а не странному и, безусловно опасному магу — и даже не о том, что его тело, там, под сенью еловых ветвей, наверняка мечется по походной постели. Он думал: «Я могу узнать больше. Я хочу узнать больше».

К утру снегопад прекратился, и Гринер, проснувшись первым, выбрался из-под защиты еловых ветвей, вдохнул свежий, царапающий горло воздух… и застыл, любуясь красотой бесконечных снежных покровов. Он чуть постоял так, просто смотря на горы и долину перед ними, потом отошел от лагеря в сторонку, «излить вчерашнее», как говорилось. Когда вернулся, увидел, что и Тео уже не спит. Она стояла снаружи и курила трубку. Магичка и ученик пожелали друг другу доброго утра.

— Хочешь размяться? — спросила Тео. — Мы давненько с тобой не занимались практикой.

Гринер, подумав, кивнул.

— А купол от этого не исчезнет?

Магичка задумалась.

— Наверное, такое возможно. Давай так — я подержу его, пока ты будешь занят.

— Может, вообще его убрать на время?

— Гринер, неужели ты думаешь, Кендрик не пытается нас найти? Уж после событий в лагере так точно. До этого он не использовал поисковую магию, потому что маг, на которого она направлена, всегда чувствует это… Но после Лиона — я сделала бы так же. Но теперь мы надежно прикрыты.

Тео не упомянула, что надежность эта весьма сомнительна — ведь Кендрик как-то обнаружил Гринера, когда ученик ушел… И, хотя она считала, что в тот раз Кену просто повезло, и он наткнулся на Гринера до того, как тот спрятался от взоров магов. По крайней мере, знай ее бывший ученик, где они находятся, он бы не сидел сложа руки…

Рик проснулся и увидел, что Дерек собирает вещи. Потер лицо резкими движениями.

— Уходим?

— Чуть погодя. — Маг взял котелок. — Тео устроила Гринеру тренировку. Это на час, не больше, как раз чай заварится.

Черный вышел из природного шатра и отошел в сторону, чтобы набрать снега в котелок. Рик выглянул наружу. Тео с Гринером стояли неподалеку, воздух вокруг них мерцал и искрился.

Дерек вернулся, и бард посторонился, пропуская его внутрь.

— И часто они так? — спросил он.

— Не очень в последнее время. Сам понимаешь…

Бард уселся на груду сосновых веток, прикрытых одеялом. Дерек развел огонь и подвесил над ним котелок.

— Дерек… просвети меня. Я кое-что, конечно, слышу краем уха, но эти разрозненные кусочки мало помогут, случись что. Расскажи о магах. И об этом таинственном Кендрике…

Дерек не стал удивленно поднимать брови, или демонстрировать сомнение… Просто начал говорить, вкратце обрисовывая ситуацию с внезапно воскресшим Кендриком и магами вообще. Рик перебил его лишь раз:

— Я понять не могу, почему Белые так недолюбливают Тео, а она — их?

— Это сложилось не сразу. Когда маги ушли, они решили оставить одного из Серых — наблюдать, и вмешиваться, только если того потребуют крайние обстоятельства. Вызвалась Тео… Естественно, каждое ее действие вызывало горячие обсуждения — вправе или нет она показываться людям, решать их проблемы… Большинство думало, что «оставленный маг» — это некий компромисс между сторонниками Ухода и теми, кто изначально был против. А когда этот «компромисс» начинал, по их мнению, слишком активно вмешиваться…

— Он должен был сидеть на месте и делать вид, что следит за событиями?

— В идеале, который виделся большинству. Тео тогда много шишек огребла, действуя на свой страх и риск. Последним таким действием, от которого во все стороны круги по воде пошли, выражаясь образно, была помощь королю Беорелю в деле с наследником.

— Понятно. Давай дальше.

Дерек сообщил барду немного, но надеялся, что общий расклад сил и мнений в Совете магов, основную информацию о Проколах и тварях, ситуацию с Кендриком и причины того, почему Тео стала изгоем среди своих, он Рику объяснил. Маг умолчал о тайне рождения Гринера, планах магов на Возвращение и делении на Цвета по типам энергии. По его рассказу выходило, что Белые, Серые и Черные — условные названия для разных групп магов, преследующих различные цели. «Существенной разницы лично для Рика в этом все равно нет», — подумал Дерек.

Оставив барда переваривать услышанное, он выглянул наружу.

— Заканчивайте, чай почти готов! — крикнул он Тео и Гринеру.

— Кто победил? — спросил бард, наклоняясь над котелком, чтобы вдохнуть аромат чая с травами.

— Дружба. — Хмыкнул Дерек.

Час спустя они возвращались по лесу к Кар-Кеагу. Молчали, обдумывая каждый свое. Гринер перебирал свои ошибки в тренировочном магическом бою с Тео, мысленно делая поправки на будущее; Тео пыталась просчитать действия Лионеля и Кендрика. Рик обдумывал разговор с Дереком, а тот… впрочем, Дерек, пожалуй, был единственным, кто не погружался в собственные думы, а просто ехал, наслаждаясь красотой и тишиной вокруг.

Добравшись до жаркого очага в Общем Доме, Рик с наслаждением скинул с себя огромную шубу и подошел к огню настолько близко, чтобы только не опалить брови. Он буквально всем телом впитывал тепло, прикрыв глаза… но внимательно слушал, о чем Тео говорит с Хрогартом.

— Твоя история заставила мое сердце биться быстрее. — Высокому слогу ярла мог бы позавидовать любой бард… но не Рик, который где-то в долгих, выматывающих путешествиях потерял чувство стиля, и стал изъясняться, как сапожник. — Снежный воин был предан… Как ты собираешься пройти мимо него и чем я могу помочь?

В устах ярла, несмотря на то, что Тео минут десять убила, объясняя ему, что кидаться в «славный бой» с непобедимым призраком глупо, слова «пройти мимо» звучали, как уступка сумасшедшей бабе. Тео, словно не заметив неодобрительно сведенных бровей пожилого воина и правителя, ответила:

— Мне необходимо знать, остались ли в здешних местах потомки той девушки.

— Но даже имени ее мы не знаем, песня не донесла до наших лет…

— Об этом я и толкую. — Тео многозначительно посмотрела на Хрогарта.

— Ты хочешь, чтобы я обратился к Старухам? Их помощь…

— Я знаю, дорогого стоит, и нет уверенности, что они ответят точно… но иного выхода у меня все равно нет.

«Или прорываться с боем», — подумала Тео. — «Этот вариант ярлу больше по душе, но он не устраивает меня… по крайней мере, пока я не испробую все остальные способы».

Хрогарт тяжело вздохнул и отошел. А Рик, наоборот, отлип от камина и направился к Тео.

— Что за бабки?

— Провидицы. Если они не помогут, то…

— Я так и знал, — сокрушенно простонал бард.

— Что?

— Это как в сказках. Герою говорят — пойди принеси мне три волоска с головы великана. А чтоб найти его, надо обратиться к ведьме. А ведьма поможет, если ей принести золотое яблоко. А чтобы достать яблоко, надо помочь духу достать алмазный гребень. А хранится он у иноземного короля, который посылает за…

— Я поняла, о чем ты, — хихикнула Тео. — Будем надеяться, моим обещанием помочь по первой просьбе или чем-нибудь столь же простым Старухи и ограничатся. Не сетуй раньше времени. — И добавила: — У тебя ощущение, что мы в сказке?

— Страшной, — пробурчал бард. — И очень длинной. Ну, где эти милые старушки, на которых нужно произвести впечатление?

Зашедших с улицы Дерека и Гринера магичка быстро ввела в курс дела и все расселись на низкие кривоногие табуретки, ожидая ярла с провидицами. Пухлощекая девушка из тех, кто прислуживал на давешней трапезе, принесла горячего ягодного вина с медом. Гринер надеялся увидеть Иргу, но ее не было.

Торжественность момента потонула в бездеятельном ожидании. И когда со скрипом отворились двери и в залу вошел Хрогарт, маги только головы вскинули, а Рик потянулся и сел ровнее.

Ярл шел первым, а за ним семенили три фигуры, с головы до ног укутанные в меха. Их шубы были расшиты цветными нитками, с них свисали ленты и какие-то веревочки, беличьи хвосты и монетки. У последней на груди виднелся подвешенный за рукоять нож. По знаку Хрогарта подвинули скамью, он помог старухам присесть, но без излишней суетливости; сам сел рядом, сложив крупные руки на коленях.

Первая справа старуха развязала завязки капюшона и высунула из складок нос. Шумно втянула воздух.

— Я — видунья. Я вижу незримое. — Сказала она и открыла лицо полностью.

Гринер с удивлением заметил, что женщина слепа.

— Я — ведунья. Я ведаю неизведанное. — Сообщила вторая.

— А я — вещунья, я говорю людям то, что увидели и узнали мои сестры.

Третья старуха тоже откинула капюшон и уставилась на деревянный кубок с напитком, который держал Гринер. Юноша вежливо предложил ей свое питье, та брезговать остатками не стала — одним глотком осушила кубок и вернула Гринеру.

— Что вы хотите узнать?

Тео рассказала провидицам о Воине, старой песне и своих предположениях — что потомок девушки, проклявшей Воина, мог бы освободить его.

— Да, кровь — великое дело, — согласилась Видунья. — Мы можем поискать для тебя потомка. Взамен… — она пошамкала беззубым ртом. — Отдашь нам немного своей крови.

Тео кивнула.

— До или после?

— Мы не требуем отплатить за то, чего нет. Сначала мы найдем потомка. Если потерпим неудачу — и ты будешь свободна от долга. — Ответила Вещунья.

Три старухи одновременно поднялись, стали в круг, взявшись за руки.

— Начнем, — сказала Вещунья.

Они стояли так долго. Бард ожидал поначалу каких-то плясок, песнопений или на худой конец, вспышек, как утром во время тренировки Тео с учеником, но ничего такого не увидел. Что бы ни делали старухи, это не имело никаких видимых последствий… Или он просто не умел смотреть.

Гринер, который смотреть умел, тоже ничего особенного не заметил. Разве что ему показалось, что энергетические «коконы» провидиц начали как бы… вздрагивать, а потом слились в один. Он сморгнул, и все вернулось на свои места. Но юноша был уверен — ему не почудилось. Скорее всего, поняв, что он «подглядывает», старухи каким-то образом закрыли от него свои действия. Он надеялся, что не нарушил никаких правил, смотря на них магическим зрением. По крайней мере, молния с небес на него не обрушилась.

Прошел час, другой… Поскольку ярл не подавал знака, что можно встать, и Тео тоже сидела без движения, Гринер послушно ждал. И, что его удивило — непоседливый Рик тоже. Но вот что-то начало происходить… причем на обычном уровне, не магическом.

Старуха, назвавшая себя Видуньей, повернула голову вбок и стала шептать что-то стоящей справа от нее Ведунье. Та покивала и, не прекращая слушать сестру, зашептала в свою очередь, в ухо Вещунье. Так продолжалось некоторое время, потом старухи одновременно замолчали и разомкнули круг.

Вещунья повернулась к ожидающим ответа магам.

— Та старая песня все поведала, как было. Людская память за годы все меняет и приукрашивает, иногда забывая истину… Моя сестра, Видунья, увидела. Но образы мимолетны и не языком смертных их объяснять. Моя сестра Ведунья смогла понять их, проникнуть в суть видения и слабых отголосков. Она сказала мне, а уж я смогу ответить вам словами, что будут вам понятны. Мы нашли потомка. В ее жилах течет достаточно крови Девы. — Она посмотрела на ярла. — Вели привести Тину.

Хрогарт поднялся и направился к выходу, а Вещунья обратилась к Тео:

— Теперь твой черед.

Магичка встала, закатала рукав, взяла протянутый Дереком нож…

— Не этой крови. Другой.

Рик внезапно даже для самого себя ужасно покраснел. Тео и Вещунья обменялись долгими взглядами, затем Серая пожала плечами и ответила:

— Хорошо. Но не здесь.

— Конечно, нет, — усмехнулась старуха. — Мы будем ждать тебя в лесу, если идти на восток от главных ворот.

Тео накинула шубу, взяла кинжал и буркнув: «Я на кухню», ушла. Старухи тоже оставили мужчин, не попрощавшись.

— Кхм. Предлагаю еще выпить. Тут где-то была премилая девушка с вином… — стараясь, чтобы голос звучал ровно, сказал бард.

Гринер, заметив, что Рик смущен, хотел было спросить, отчего тот покраснел, но понял сам, и у него у самого уши запылали. Бард подумал, что у Тео потребовали женскую кровь… Рик не знал, да и откуда ему было, что много лет назад трансформация Тео пошла не так, как надо, и оставила ее бесплодной, навсегда лишив ежемесячного кроветворения… А Гринер знал, Тео как-то упоминала об этом, когда речь зашла о семьях магов. И потому юноше в голову первым делом пришло не это. Он был уверен, что его предположение верно, к тому же, Тео сначала направилась на кухню…

«Им нужна кровь дракона?» — спросил он Дерека.

«Да», — подтвердил маг.

— Я позову ту девушку, — Гринер вскочил. — Может, и перекусить заодно попросить у нее? Это не будет невежливо?

— Нормально, — одобрил Дерек.

Для гостей накрыли стол и к самому началу трапезы вернулся ярл. Две женщины средних лет привели под руки старушку, рядом с которой провидицы казались всего лишь слегка перевалившими за «возраст опыта».

— Это она — потомок? — ошарашено спросил Рик, забыв о приличиях.

— Это Тина, — ярл присел рядом с Гринером. — Она именно та, на кого указали Старухи.

На лице барда явственно читалось: «Хоть бы она не померла прежде, чем мы довезем ее до нужного места…». Дерек, куда более невозмутимый, встал, вежливо поклонился старушке и спросил, не слишком трудным ли для нее будет путешествие верхом, даже если он посадит ее впереди себя? Старушка сипло захихикала и махнула тоненькой рукой, мол, не беспокойся, сынок.

Рик решил отложить все удивления на потом, и не прогадал. Когда вернулась посмурневшая Тео и предложила выезжать немедленно, все оделись и вышли во двор; Дерек, вскочив в седло, кивнул Гринеру, чтобы тот подсадил дряхлую женщину… Старушка довольно резво вскарабкалась в седло позади мага, обхватила его за пояс и довольно охнула:

— Ну вот, в кои-то веки в обнимку с молодчиком поеду!

Рик торопливо прикрыл рот. Гринер подумал, что, если маги все же стареют, лет через пятьсот Тео будет выглядеть и вести себя примерно так же… Ярл усмехнулся в усы, похлопал коня Дерека по крупу, наказав беречь «почтенную Тину, прабабушку многих славных воинов», и пожелал всем удачи в пути и свершениях.

Маги и бард снова направились в сторону ущелья, только теперь уже в сопровождении старой Тины, которая подшучивала над недоверчиво посматривающим на нее Риком. Похвалила его за песни, вспомнила по пути еще парочку местных и напела, только когда он обещался запомнить на слух с первого раза.

К середине дня они, двигаясь бодрой рысью, достигли холма, за которым вставали горы и виднелось рассекающее их надвое ущелье Кон-Глайс. Тео все же удалось встрять в песенный обмен опытом между Риком и старушкой и объяснить ей, зачем, собственно, они направились сюда и что от нее требуется. Тина к истории Снежного воина отнеслась с сочувствием.

— Бедняга… — она покачала головой. — Столько зим стоять тут, ни тепла, ни друзей, ни любови настоящей… Отпустить его, говорите, надо? Спусти-ка меня, милок…

Она прошла чуть вперед, и ничуть не испугалась, когда прямо перед ней из снежинок, взметаемых из ниоткуда взявшимся ветром, стала складываться огромная фигура на коне. Подождала, пока Всадник возникнет целиком и повернет к ней холодное, белое лицо.

— Поклон тебе, Воин снежный, — сказала Тина, кланяясь хоть и не низко, чего ей не позволял возраст, но с душой. — Узнаешь ли ты во мне далекую дочь дочери той, что поставила тебя здесь сторожить вход в ущелье?

Тео затаила дыхание.

— Узнаю, — сказал Воин.

— Знаю я о беде, постигшей тебя, и о крови безвинной, что пролил ты по неведению. Я освобождаю тебя от клятвы твоей, от вины и от долга.

Старушка добавила фразу на местном наречии. С минуту Воин молча сидел на своем ледяном коне, недвижимый, словно прислушивался к чему-то, недоступному обычному человеческому уху. Потом глубоко и облегченно вздохнул.

— Конец моей страже, — сказал он. — Благодарю тебя, Тина, дочь Эльды, дочери Хельги, дочери Тины, дочери Майры.

Раздался мелодичный хрустальный звон и Всадник в один миг осыпался осколками к ногам старушки.

— Ура, — прошептал Рик.

Гринер огляделся.

— И все? — спросил он у Тео. Та взглядом посовещалась с Дереком, кивнула.

— Все. Мы можем ехать.

Они с Черным еще в пути договорились, что, если ничего не выйдет, попытаются прорваться, предварительно отослав старушку и барда. Тео была рада тому, что силу применять не пришлось, тем более что в исходе она уверена не была.

— Спасибо, айя Тина, — Тео обратилась к старушке с уважительной приставкой, означавшей «Мудрая». Та засмеялась:

— Ой, ну какая же я мудрая… Не лучше других. Но сыновей и внуков вырастила хороших, а правнука моего ты знаешь, ты ему сестра.

Тео улыбнулась.

— Ольвар? Ярл не говорил.

— А и не должен был. Я говорю. Ты ему жизнь спасла, Ольвару, и даже если б понадобилось костьми тут лечь, чтобы духа древнего отпустить, я б легла.

— А я никогда такого бы от Вас не потребовала, — ответила Тео. — Всему своя цена, и глуп тот, кто ставит цель превыше любых средств.

— За это и любят тебя у нас, — лукаво прищурилась старушка. — Удачи в пути, айя Тео.

Магичка сняла с луки седла своего коня мешок, перекинула его на спину, перевесила ножны с мечом на пояс.

— Лошадей отправим в селение, — сказала она.

Старушка согласно кивнула.

— Не беспокойтесь, я пригляжу, доведу в сохранности.

— Пешком? — возмутился бард. — Там снега по пояс!

— Поначалу да, потом в ущелье камень. Потому и отправляю лошадей обратно, там они себе все ноги переломают.

Рик вскинул руки, словно бы спрашивая у неба, за что ему такая напасть, но с коня слез. Забрал свои вещи. Гринер был уже готов, он спешился когда Тео только еще сказала про лошадей. Дерек протянул веревку через кольца на уздечках, чтобы Тине было удобнее вести лошадей за собой в поводу.

Маги и бард двинулись к ущелью, увязая в глубоком снегу. Но Тео не ошиблась — чем ближе ко входу в ущелье они подходили, тем легче было идти.

Глава 14

Стены ущелья, серые, обкусанные ветром, выгибались вбок и вверх, как бока диковинного животного. Будто они шли внутри скелета гигантского змея. Возможно, такое ощущение создавала скальная порода — слоистая, она напоминала ребра. А, может, тонкий свист ветра навевал ассоциации с чем-то опасным и ползучим.

— Ну вот, — сказала Тео, пробираясь между упавших камней осторожно, чтобы не отбить ноги об острые кромки. — Какие уж тут лошади…

— И будет у меня бахрома на штанах, — сокрушенно отозвался Рик, пропуская шпильку мимо ушей.

Они шли медленно. По прикидкам магички, добраться до небольшой долины, в которую упиралось ущелье и где находился замок, они должны были часа через два. Главное было — успеть до захода солнца, поскольку искать замок и Розу в нем в темноте ей не хотелось.

Снега на камнях почти не было — и к лучшему, потому что тогда легко было бы, понадеявшись на обманчивую мягкость сугробов, угодить ногой меж валунов. Но тут и там виднелись замерзшие лужи, белесые, словно лишайники. Гринер остановился на секунду поправить лямки мешка, которые сползали с толстой, объемной шубы… и пригляделся к ближайшей корочке льда. Ему показалось, что она двигается.

Причем, в его сторону.

— Э-э-э… Тео? — позвал он. И, словно догадавшись о его намерении, ледяная корка дрогнула и резвой дорожкой двинулась к нему, вырастая на ходу. Добравшись до подошв сапог, она хрустнула и стала забираться выше.

— Что? — магичка обернулась и, сначала не заметив затруднительную ситуацию, в которую попал Гринер, недовольно нахмурилась. Но потом увидела, что ученик, не может сдвинуться с места и машет руками, пытаясь удержать. — Что случилось?

— Ледяная дорожка! — объявил Гринер, указывая себе под ноги. — Я примерз.

— «Книга монстров», том два, страница триста пять! — крикнула Тео, скидывая мешок. — Ну-ка, Гринни!

— М-м-м… морозильщики?

— В точку! Средство?

Бард, не раздумывая ни над названиями для новой напасти, ни над средствами их остановить, залез на большой валун и сидел там, поджав ноги. Дерек разминал пальцы, не снимая мешка.

— Огонь? — предположил Гринер.

— Вперед… — Тео кинула под ноги ученику маленький шарик огня. Тот зажмурился, а открыв глаза, обнаружил, что ноги уже не примерзают к камню. — Главное, не падай, Гринни, а то заморозят целиком.

Магичка развернулась, осматривая скалы вокруг. Заметив движение слева, махнула туда рукой, и в ту сторону полетел ярко-красный сгусток энергии. За большим камнем противно зашипело и оттуда вывалилось серое, под цвет окружающих их гор, существо на длинных ногах. Оно шаталось и выглядело нездоровым.

Гринер последовал примеру наставницы, высматривая тварей. Уловил краем глаза одну из них справа от себя, пустил струю огня.

— Десять шагов от тебя, Тео, на шестнадцать часов! — крикнул Рик, который, похоже, получал удовольствие от роли наводчика. Тео отскочила в сторону и жахнула по показавшемуся монстру.

К камню, на котором сидел бард, поползли, змеясь, морозные «дорожки». То ли твари определили его как самого слабого, то ли им не понравилась острота его зрения. Гринер попятился, увеличивая угол обзора с таким расчетом, чтобы не подпустить к Рику монстров.

Они убили около шести тварей, прежде чем те отступили. Хотя наверху, в нагромождении камней, их еще оставалось предостаточно — Гринер слышал обиженное клацанье и шипение.

— Как-то их тут много, — подозрительно заозиралась Тео. — Поспешим-ка дальше, пока они не пришли в себя.

Подхватив мешок, она быстрым шагом двинулась вперед, внимательно глядя по сторонам. Гринер помог Рику спуститься с камня, который от намерзших полос стал скользким, и пошел за магами. Теперь они уже почти бежали.

Впереди виднелся замок, уже совсем близко. Ледяных дорожек больше не появлялось, и Тео надеялась, что «морозильщики» от них отстали, сообразив, что добыча не по зубам. Или жвалам, или что у них там.

Когда-то широкая дорога, ведущая к замку, была засыпана камнями, от моста, перекинутого через ров, остались только каменные массивные колонны, когда-то поддерживающие его. Прыгать с одной на другую было бы сложновато: определив расстояние на глазок, Тео нахмурилась. Пользоваться магией не хотелось, мало ли что ждет впереди. Они с Дереком итак уже потратились изрядно.

Подойдя к краю рва, Тео заглянула в него, надеясь, что камнепады заполнили ров валунами и по ним можно перебраться на ту сторону. Но увиденное ее разочаровало.

— Перелетим? — задыхаясь, спросил бард. Вид у него был такой, будто за право съесть его поочередно дрались восемнадцать людоедов. Причем использовали его в качестве дубинки.

— Вот еще… — Тео снова взглянула на опоры моста. — Как думаешь, Дер, можно сделать большую петлю и накинуть веревку так, чтобы пройти по ней до колонны?

— Сделать можно. — Лаконично ответил маг. — Я пройду. И ты пройдешь. А вот…

— Я зацеплюсь ногами, руками и поползу, — мрачно сообщил Гринер.

— Высоты боишься? — спросил, усмехаясь Рик.

— Высоты с острыми камнями внизу, — парировал Гринер. — А сам?

— Вы, главное, веревку натяните. — Бард присел на ближайший камень и принялся проверять сверток с лютней.

Пока Гринер с Риком переговаривались, маги уже достали из мешков пару мотков веревки и связали в одну. На конце ее сделали затягивающуюся петлю. Дерек размахнулся, швырнул веревку… но петля пролетела мимо опоры.

— Старый, и впрямь, — кивнул бард на возвышающиеся перед ними полуразвалившиеся стены. Замок словно врос в гору, и Гринер был уверен, что часть помещений находится в скалах. Наверное, тут были пещеры, вокруг которых построили крепость. Через дыры в стенах юноша видел внутренний двор, провалившиеся крыши каких-то подсобных помещений. Основное здание строилось на совесть, его крыша, сложенная из сланцевой черепицы, сохранилась почти вся. По правому склону, похоже, не раз были оползни и ту часть замка словно слизал каменный великан. Левый склон горы был более пологим, там даже что-то росло — кривые маленькие деревья, редкие кусты… но в целом эта небольшая долина, упирающаяся в древний замок, даже летом наверняка не радовала глаз разнообразием цвета. Серый камень, черный камень, белый снег. Никакой растительности…

Тео все-таки воспользовалась магией — совсем чуть-чуть, чтобы направить петлю. Привязала другой ее конец к большому валуну на этой стороне рва и скомандовала:

— Вперед. Дерек, ты первый.

— Уж тут лошади бы точно не прошли, признаю… — Рик закинул за спину упрятанную в три одеяла лютню. Он прикрепил к нижней части свертка шнур и обвязал его вокруг пояса, чтобы лютня не свешивалась набок. Гринер, наблюдая за приготовлениями барда, проверил, не елозит ли на спине мешок и подтянул лямки.

Черный маг уже стоял на опоре, ожидая остальных. Следующим пошел Рик. Он ловко вскочил на натянутую веревку и быстрыми, мелкими шажками перебежал к Дереку, ни разу не взглянув вниз. «Как канатоходец на ярмарке», — завистливо подумал Гринер и понял, что настал его черед. Стыдясь собственной неловкости, он стал на четвереньки, ухватился за веревку, которая неприятно колола руки, как услышал голос Тео:

— Нет времени.

Наставница ухватила его за плечо, поставила на ноги и пошла по веревке, таща за собой. Гринер хотел было завопить, но почувствовал, что с обеих сторон его поддерживает магия. Даже при всем желании он не смог бы завалиться набок. Он заткнулся и принялся быстрее перебирать ногами.

Все столпились на опоре, где места едва хватало. Дерек на расстоянии отвязал веревку от камня и накинул ее на следующую колонну, видимо, согласившись с Тео, что время дороже. В любом случае, прикинул Гринер, они потратили куда меньше магии, чем если б переносили всех по воздуху.

Когда они перебрались на вторую опору, снизу послышался шум рассыпающихся камней.

— Что за… — начала Тео, но осеклась.

Гринер глянул вниз и увидел, что груды камней, которых, к сожалению, было недостаточно, чтобы по ним перейти на ту сторону, но вполне хватило бы, чтобы превратить в месиво хрупкие человеческие тела, буде кто-нибудь из них не удержится, зашевелились. Из-под них выбиралось что-то большое… и, Гринер знал — явно злобное.

— Быстрее, Дерек…

Маг старался, как мог, но существо, проснувшись, выползало из завала все быстрее, словно учуяло пищу. Гринер разглядел корявые руки, похожие на корни, вытянутую морду и гребень. И зубы. Много зубов.

— Похож на помесь медведя и крысы, — совершенно спокойно заметил бард, — только сучковатое оно какое-то…

— Гринер, не стой, сделай что-нибудь, — Тео покрепче вцепилась в Рика — места было мало, приходилось стоять, чуть ли не обнявшись. — Твой выход, подмастерье. Вернее, станешь им, если справишься.

Юноша мысленно застонал, проклиная привычку магов из всего делать тренировку и уставился на тварь.

«Большая… Даже огромная. Если станет на ноги — до нас дотянется. Сделать непроницаемый купол вокруг нас? Тогда мы не сможем перейти… Может, сделать купол вокруг нее?»

Гринер вспомнил череп и его объяснения… в тот раз его защиту с трудом смог пробить дракон, вернее, драконица — а уж она была поболе этого чудовища. Решено — юноша протянул вперед руку, чтобы лучше чувствовать магические потоки, и направил их в сторону твари, уже почти выбравшейся из-под камней.

Вокруг деревянного крысомедведя перламутрово замерцал воздух, уплотняясь, становясь все менее прозрачным.

— Здорово, — воскликнула Тео. Она уже перебралась на следующую, предпоследнюю опору. — Ну мы пошли, а ты стой тут и держи купол. Ведь такой был у тебя план, ученик?

Теперь Гринер застонал уже вслух. Невероятным усилием воли он затолкал вслух с десяток ругательств, но одно все же оставил, и даже озвучил:

— Демоны Вас дери, Тео. Со всем уважением…

«Думай, думай…» — Гринер старался не обращать внимания на смешок Дерека, на свист восхищенного его смелостью барда…

«Всегда есть способ…». Юноша вспомнил ночной разговор с Кендриком. Всмотрелся в тварь — магическому зрению купол не был помехой, ведь Гринер сам его создал, — и в голову ему пришла замечательная мысль.

На реализацию идеи ему понадобилось несколько секунд. Он опустил руку и резво шагнул на веревку, приготовившись поддержать себя, если Тео все еще находится в состоянии «язвительный учитель испытывает ученика». Но, почувствовав чужую магию, обнявшую его со всех сторон, расслабился и пошел вперед. Кажется, Тео не забыла его подстраховать. Или это был Дерек?

— Молодец. — Коротко сказал маг, отвязывая веревку со второй опоры.

— Хм… — Тео вглядывалась в мерцающий серым и белым купол, скрывающий чудовище внутри. — Поскольку эту штуку сотворил ты, мне трудно понять, что там происходит… поделишься или унесешь тайну с собой в могилу?

— У этой твари куча магических дырок. — Бард, услышав это, хихикнул, и Гринер пожал плечами. — По-другому объяснить не могу. Я привязал купол к ней, теперь он берет силы из нее. То есть он будет держаться, пока она жива.

— Занятно, — протянула Тео и перебежала вслед за Дереком на следующую опору. Оказавшись на ней, торжественно провозгласила: — Сим объявляю тебя Подмастерьем!

— И что это значит?

— Можешь поймать хромого кролика и назвать его Альфредом, — фыркнула Тео. — Почему ты думаешь, что новое звание даст тебе какие-то привилегии? — Увидев вытянувшуюся физиономию Гринера, она добавила: — А чего ты ждал?

— Ну, например, что смогу называть магов на «ты», бывать на Совете…

— Ты всегда мог называть нас на «ты», — Тео направилась на другую сторону рва, балансируя на веревке явно без помощи магии. Дождавшись, когда ученик окажется рядом, продолжила: — Подмастерьем не назначают. Просто приходит время, когда ученик им становится. Хотя… если для тебя это важно, говори мне и Дереку «ты». А вот присутствие на Совете, сам понимаешь…

Она развела руками. Гринер кивнул и подумал, что, наверное, до сих пор воспринимал — и все еще воспринимает, — ученичество у мага чем-то сродни положению оруженосца, или помощника пекаря, или работе юнги. Судя по рассказам, услышанным им еще в замке, где он вырос, у нормальных мастеров все было распределено. Три года — и ты подмастерье. Пять лет — старший помощник…

Дерек тем временем уже развязал веревки и, уложив их в два мотка, спрятал по одному в свой мешок и к Тео.

Маги оглядели разбитые ворота, за которыми виднелся двор.

— А что, только меня интересует, почему на нас, стоило зайти в ущелье, полезла всякая гадость? — подал голос бард.

Тео переглянулась с Дереком.

— Я чувствую множество Проколов, едва заросших тонкой пленкой реальности. Они как гнойники, готовые прорваться. — Рика от слов магички передернуло. — Судя по всему, сюда никогда не посылали магов, и монстры скапливались, а за сто с лишним лет… Всадник их не выпускал.

— Ваши Белые, если я правильно их называю, похоже, не любят лишний раз задницу от кресла оторвать, — сплюнул бард. — Тьфу, я уже заговорил, как трущобный воришка. Вот что с утонченным человеком походная жизнь делает…

— Пошли, утонченный. — Тео бросила грустный взгляд на Дерека. Бард был абсолютно прав.

А еще магичка знала, что на обратном пути им все же придется почистить тут все, уничтожив всех тварей до единой, и закрыть все проколы. Белые виноваты, или не Белые, а окрестные жители тут ни при чем. Всадника нет по вине трех конкретных магов, и именно этим конкретным магам достанется в скором времени тяжелая работенка.

Гринер, уходя, бросил взгляд на видимо уменьшившуюся сферу на дне рва. Похоже, его задумка работает… и тварь питает собственную темницу. Он ощутил гордость, с его точки зрения — вполне оправданную, и шли бы все язвительные магички куда подальше.

Путники пересекли двор, приближаясь к широким дубовым дверям, что выдержали испытание временем, в отличие от моста.

— Откуда начнем? — спросила Тео у Дерека, впрочем, не особо ожидая вменяемого ответа. Она знала ровно столько же, сколько и он.

— Все равно. Давай отсюда… Думаю, если мы окажемся поблизости от артефакта, то почувствуем его.

— Господа маги, — Рик разглядывал правый склон горы. — А такие черные тараканчики, что к нам ползут — они тоже твари из Проколов или это местное население?

— Опять… — простонала Тео, оборачиваясь. Действительно, в их сторону по оползню неторопливо двигались какие-то насекомые. Пока расстояние между ними было приличное, и определить размер тварюшек было сложно. «Не меньше локтя уж точно», — подумала Тео.

Дерек с Риком ухватились за створки резной двери и потянули. Гринер магией отшвыривал в сторону камни, валяющиеся перед дверью, чтобы они не мешали. Тео хотела было сделать ему замечание, чтобы не тратил зря энергию, но передумала.

Наконец створки разошлись настолько, что можно было пролезть внутрь. Впереди виднелся коридор, пронизанный белесыми лучами света, падающими из пробоин в стенах.

— По-моему, жучки стали ползти быстрее, — заметил бард.

Все одновременно, не сговариваясь, решили, что и им следует ускориться… протиснувшись внутрь, они потеряли еще какое-то время, чтобы закрыть за собой дверь и двинулись по коридору вперед. Сначала старшие маги, за ними бард, замыкал Гринер.

Они вбежали в зал. Тео вскинула руку, Дерек тут же притормозил, схватив за шиворот Рика и Гринера.

— Стоим… стоим… — напряженным голосом сказала магичка, вертя головой. — Думаем… Никуда сломя голову не бросаемся.

Черный терпеливо ждал решения Тео, все еще продолжая держать Гринера и барда, хотя последний извивался, возмущенно шипя.

Гринер воспользовался паузой, чтобы осмотреться. Огромный зал с высоким потолком, в давние времена, несомненно, был украшением этого замка.

Рик прекратил попытки вывернуться из хватки мага и Дерек тут же отпустил его, правда, продолжал держать руку на его плече.

— И где ваша Роза? — спросил бард.

Тео прикрыла глаза.

— Где-то рядом — пока все, что я знаю. Обыщем замок. Гринер, ты с Дереком. Рик со мной. Монетку бросать или…?

— Мы пойдем вниз, в подвалы, — Черный поправил лямки мешка.

— Тогда мы наверх.

Тео и Рик двинулись к дверному проему, за которым виднелась лестница. Бард на ходу достал кинжал из-за пазухи, хоть и не верил, что сможет драться наравне с Тео. Хотя… она ослабила перевязь меча, значит, обычное оружие все же может сыграть роль.

Передвигаться по замку приходилось с большой осторожностью — если Органт был старым, то этот, несомненно, древним. Рик старался держаться поближе к магичке.

Они проверили комнаты на втором этаже, обнаружили винтовую (к счастью, каменную) лестницу на третий. Поднимаясь, Тео буркнула себе под нос что-то.

— Ты что-то сказала?

— Говорю, странно. Я чувствую присутствие артефакта, но где он точно, сложно понять. Может так случиться, что мы задержимся тут на день. Или два.

— И все время будем отбиваться от тварей? — по голосу барда легко было понять: он не в восторге.

— Ничего не поделаешь.

Они вышли в коридор. Третий этаж был меньше, чем второй; похоже, тут располагались покои владельцев замка. Стены были украшены барельефами, изображающими охоту и битвы, уже полустершимися. Дерево ставен частью сгнило, частью растрескалось, не выдержав морозных зим. На камнях пола лежал снег, занесенный ветром через проемы окон.

— Надеюсь, призраков тут нет, — сказал бард, заглядывая в ближайшую комнату. Тео пошла дальше по коридору, к следующей двери. Рик осмотрел небольшую спальню, судя по покосившейся мебели, женскую. — Такое ощущение, что все, кто здесь жил, скончались разом, или исчезли…

На кровати лежало почти полностью истлевшее платье, у окна на тумбе стоял серебряный тазик с горкой каменной крошки на дне. На изящном комоде, смотревшемся странно посреди этого грубого, словно вытесанного из скалы замка, лежала шкатулка с драгоценностями. Из интереса Рик подошел поближе и, вытащив несколько украшений, подошел ближе к узкому окну, чтобы разглядеть их под дневным светом.

— Эй, Тео… Сюда, похоже, охотники за сокровищами не добрались. Я не ювелир, но алмазы определить могу. Эта штучка тянет на… кучу денег. Тео?

Из соседней комнаты глухо послышалось:

— Возьми себе, если хочешь, но потом не жалуйся на призрак хозяйки, являющийся по ночам. — Рик поспешно уложил брошь и серьгу обратно в шкатулку. — Если там ничего интересного, не теряй зря время, осматривай следующую комнату.

Бард вышел из спальни и заглянул в комнату, где, по его предположениям, находилась Тео. Он застал магичку ползающей по полу.

— Что ты делаешь?

— Ищу тайник. Маги артефакты на виду не оставляют. Дорога к ним должна быть трудна и опасна. — Тео подняла голову. — Следующая комната — дальше по коридору.

Рик пожал плечами, засунул кинжал за отворот сапога и вышел.

Тео уже проверила комнату магически и теперь осматривала ее на предмет обычных замаскированных ходов и дверей. Убедившись, что ничего интересного в ней нет, она встала, отряхнулась… и услышала неясный звук неподалеку.

— Рик?

Бард не отвечал. Тео, не мешкая, выбежала из комнаты… но у дверей следующей заставила себя остановиться и не бросаться бездумно… возможно, в ловушку. Не заходя внутрь, она вытащила меч и клинком толкнула створку двери.

— Рик? Отзовись, если можешь. И храни тебя Древо, если это дурацкая шутка…

Овальная комната была пуста. По своему расположению она отличалась от остальных — те располагались над помещениями второго этажа, а эта была вырублена в скале. Окон не было. Из мебели — только сундук в углу и несколько стоек для оружия. Самого оружия не было — то ли его украли (тогда почему не тронули драгоценности в первой комнате?), то ли сами живущие тут успели разобрать, перед тем как… что же здесь произошло? Но разобраться в истории проклятого замка можно потом, сейчас надо искать барда… Тео осмотрела комнату магически и чуть было не пропустила едва заметно светившуюся плиту на полу. Она медленно двинулась вперед, зашла в комнату… на всякий случай огляделась, напрасно надеясь, что бард просто решил ее попугать, спрятавшись сбоку от проема. Подойдя к странной плите, Тео опустилась рядом на одно колено; держа в правой руке меч, левую, одетую в магию, как в перчатку, она поднесла к плите… Ничего. Глубоко вдохнув, магичка опустила руку в плиту. Рука исчезла, вернее, казалось — она погрузилась в камень.

«Иллюзия… но не магическая. Да и какой идиот станет делать дыру в полу прямо посреди комнаты?»

Тео протянула магический щуп глубже… похоже, отверстие глубокое. Мог бард провалиться в него? Плита и, соответственно, дыра большая. Ухнул, пискнуть не успел. На всякий случай защитив магическим покровом голову, магичка наклонилась, заглядывая в дыру. Как она и предполагала, там темно. Глубокий, темный каменный колодец.

— Рик! — крикнула она. Звук ее голоса скатился вниз, отразился от стен… Она прислушалась.

Несколько секунд спустя откуда-то снизу послышался словно бы стон. Тео резко откинулась, встала на ноги… и, прижав меч параллельно телу, шагнула вперед.

Обычно ощущение полета доставляло ей удовольствие. Но то когда она летала в образе дракона, или поддерживая себя магией. А падать со свистом в узкую, как дымоход, каменную трубу… нет, определенно, ей это не нравилось.

Почувствовав, что приближается к какой-то поверхности, магичка замедлила свое падение, поддержав тело мягкими объятиями воздуха, уплотнив его вокруг себя. Воздух изменился — стал более влажным… И вонючим.

— Рик! — снова позвала Тео.

— Осторожно… Смотри под ноги!

Проверив первым делом место, где оказалась — небольшая пещера, других ходов нет, признаков иных существ нет, — Тео зажгла в руке магический огонек. Пол и правда представлял собой груды мха, перегнившего, заросшего новым мхом и поверх — еще какой-то плесенью. Бард сидел в стороне от места своего падения, догадавшись отодвинуться, чтобы не заполучить на голову свалившуюся сверху магичку.

— Цел? — Тео, утопая во мхе, подошла к Рику. Всего четыре шага — но двигаться приходилось, высоко поднимая ноги, чтобы не упасть лицом в дурно пахнущую массу.

— Цел… то есть нет, ногу подвернул. Тут что-то ползает! — Голос его дрожал.

Тео подошла к барду. Тот попытался встать, вцепился в Тео, заваливая ее набок.

— Вытащи меня отсюда! Быстрее!

Тео опустилась на колени рядом с бардом и отвесила ему пощечину. Тот несколько секунд ошарашено смотрел на магичку, потом поднес пальцы к щеке… Шмыгнул носом.

— Спасибо.

— Не за что. Покажи ногу.

Бард скривился. В свете белого магического огонька, отбрасывающего причудливые тени, его лицо казалось гротескной маской.

— Незачем. Уже все равно.

— Рик, сейчас не…

— Чудовищу все равно, какую ногу есть — целую или слегка опухшую.

Тео еще раз проверила пещеру. Никакого движения, никакой жизни… никого, кроме них двоих.

— Будь паинькой, покажи ногу…

— Оно рядом! Я слышу, как оно дышит…

Тео прислушалась. На секунду ей показалось… впрочем…

— Тут никого нет. — Магичка подняла левую руку выше и усилила ток магии к огоньку. Он вспыхнул ярко, осветив пещеру, в которой было, самое большое, шагов пятнадцать в поперечнике. — Видишь? Пусто.

— Оно зарылось в мох! — Взвизгнул Рик. — Оно хитрое…

Тео отвесила себе мысленную оплеуху за то, что догадалась проверить все вокруг, но не под ногами. Вскочила, повела мечом из стороны в сторону.

— Рик. Вставай и держись позади меня.

Бард неловко встал, попытался всучить ей какой-то сверток и одновременно подпрыгнуть, отталкиваясь от нее.

— Это зачем?

— Подержи лютню… Стой крепко, я по тебе наверх полезу! — Он тяжело дышал, и, казалось, вовсе не шутил.

— Рик, прекрати!

Сложно одновременно бояться и злиться, но у Тео получилось. Бард отпрянул, но потом снова ухватился за нее, словно утопающий. Тео затаила дыхание…

Какое-то неясное воспоминание мелькнуло на самом краю ее памяти… что-то о монстре, из книги, который селится в пещерах, прячется под водой… или мхом? Краем глаза она уловила что-то неясное справа, шагнула в сторону, разворачиваясь к опасности лицом, одновременно стараясь прикрыть собой барда. Тот вцепился ей в плечо, прерывисто дыша.

— Ты же убьешь его? Да? Убей его…

— Помолчи.

В наступившей тишине что-то явственно чавкнуло. Тео вздрогнула, ощутив в груди тяжелый, холодный ком.

Бард застонал:

— Если это очередная твоя проверка, умоляю, просто спроси меня, обещаю ответить честно… Только не стой, как…

— Да помолчи же ты!

Что-то явно было не так. Только что… Тео изо всех сил старалась собраться, заставить голову работать ясно и четко, но волнами накатывающий страх мешал сосредоточиться. Что-то было не так…

Внезапно магичка поняла. Она не должна бояться. Да и Рик, если уж на то пошло, к панике не склонен. Мгновение — и перед глазами словно сверкнуло, в памяти всплыла картинка. Резко развернувшись, Тео со всего маху ударила барда в челюсть и тут же подхватила, не давая упасть. Не в силах сдержаться, она тоненько взвыла, чтобы выпустить страх наружу, и потащила Рика под отверстие. Крепко прижала к себе, и, плюнув на экономию энергии, обернула обоих воздухом и рванула вверх.

Мокрые, грязные, они выскочили из иллюзорной плиты и зависли над полом. Затем Тео перенесла себя и барда прочь из комнаты, опустила на камни и навалилась на дверь. Только закрыв ее, она позволила себе сползти у стены, тяжело дыша. Путаясь в горловине рубахи, вытащила за шнурок кристалл, сжала его в ладони.

«Дерек… смотрите под ноги, тут дайрони. Возможно, не один. Мы с Риком провалились в его логово, самой твари там не было, но он мог перебраться в другое место».

«Целы?» — коротко осведомился маг.

«Трясемся от ужаса, как всегда и бывает с этими гадами, но минут через тридцать оклемаемся. И Рик ногу подвернул».

«Справишься?»

«Да».

Еле различимая магия в сочетании с миазмами гниющего мха, который рос на слюне дайрони, давали практически необоримый эффект. Вдохнувший зловонный воздух уже через минуту ощущал страх. Через две — панику. Через три — начинал видеть несуществующее. А в этот момент к нему подкрадывалась тварь, сама по себе, в общем, не опасная — два локтя в длину, ни крепкого панциря, ни острых зубов… Только ядовитое жало. Им повезло — дайрони либо поджидала неосторожных в другом своем логове, коих обычно устраивала до трех за раз, либо сдохла, дожидаясь добычи. Если был верен последний вариант, это произошло совсем недавно — отравленный воздух не рассосался, мох продолжал расти и гнить.

Бард застонал и пошевелился. Приподнял голову и тут же охнул, схватившись за челюсть.

— Ты зачем меня ударила?

— В первый раз, чтобы прекратить истерику. Во второй — чтобы ты не сопротивлялся, пока я вытаскивала тебя наружу, подальше от зачарованного места. Еще несколько минут там — и мы бы сошли с ума от страха. Или приняли бы друг друга за монстров и попытались убить. Сказать, у кого было больше шансов?

Рик потрогал щеку кончиками пальцев, оставляя мокрые, буро-зеленые следы.

— Я знаю множество грязных приемов, — поморщился он. — Так что еще неизвестно, кто кого… Спасибо. Еще раз.

Тео улыбнулась.

— Пошли искать дальше.

— Что?! — Бард попробовал вскочить, но выругавшись, сел обратно на пол. — В таком виде? Когда нас только что чуть не сожрали? С вывихнутой ногой?

— Ногу я тебе вылечу… — Тео подсела к барду ближе.

— А…

— И не мечтай. Я итак уже потратила слишком много энергии. Походишь с синяком, не страшно. — Она пристально посмотрела на Рика. — Ты как вообще? Нормально?

— Происходящее не дотягивает до «Это для меня слишком» лишь самую чуточку.

К барду вернулись его словоохотливость и язвительность, а, значит, он действительно в порядке. Магичка кивнула, поднялась с пола и протянула ему руку. Они направились в соседнее крыло замка.

Гринер заметил, что Дерек вскинулся, остановившись.

— Проверяй пол, может быть иллюзия над дырой. Дайрони.

— Я думал, они в пещерах живут, — сказал Гринер, вспомнив «Книгу монстров».

— Тут почти что гора. К тому же им все равно, какую поверхность имитировать — их естественная магия делает это за них.

Дерек продолжил спуск, подсвечивая себе огоньком в руке. Они нашли низкую дверцу под лестницей, заваленную сундуками и бочонками из-под вина только благодаря Гринеру, который сунулся туда проверить «на всякий случай». Дерек пожал плечами, сказав: «Ну вот, Серая магия в действии» и твердо высказался насчет того, чтобы идти первым. Гринер не возражал.

Они осторожно продвигались вперед, готовые к любой неожиданности. Дерек не только проверял все вокруг магическим зрением, но и внимательно прислушивался. Гринер как раз стал раздумывать, а не лучше ли было бы с воплем сбежать вниз, просто выжигая все на пути — для разнообразия, как вдруг Дерек метнул в нижний пролет лестницы огненный шар.

— Что там? — вскинулся Гринер.

— Уже ничего. — Запахло паленой шерстью. — Переступишь и пойдем дальше.

Понять, какой именно тварью из какого тома «Книги монстров» была обугленная туша под ногами, Гринер не смог. Больше сюрпризов не было. Они достигли самой нижней ступени лестницы, за которой располагалась небольшая площадка и каменная дверь. На стенах, успел заметить юноша, были вырезаны диковинные цветы. То ли с человеческими лицами, то ли просто с глазами.

— Похоже, это здесь, — сказал Дерек и прикрыл на секунду глаза. — Они скоро будут.

Спустя несколько минут подошли Тео с Риком. Магичка выглядела возбужденной — сверкая взглядом, она сразу заявила, что пойдет внутрь с Гринером, а Дерек и бард останутся снаружи «на всякий случай». Гринер подумал, что, скорее всего, Тео не хочет раскрывать при барде секрет его, Гринера, происхождения. Он был согласен с ее решением: в конце концов, это была его тайна.

Дверь открыл Дерек, опять же с помощью магии. Своими силами они бы не справились, а искать потайной рычаг, если он и существовал, не было времени.

Гринер и Тео зашли внутрь.

Юноша не очень удивился, когда понял, что они находятся в большой пещере. Свет огонька в руке Тео причудливо разбивался на множество сверкающих лучиков, отражаясь от кристаллов, облепивших стены. Более того, они, кажется, впитывали свет и возвращали его сторицей: пока маги шли вперед, обходя сталагмиты, становилось все светлее. Но гасить волшебный свет на ладони Тео не торопилась.

Пещера оказалась больше, чем показалось Гринеру вначале. Они продвигались вперед; проход то сужался так, что приходилось протискиваться меж стен, то расширялся. Наконец они оказались в большой пещере. Кристаллы словно передавали друг другу весть о пришедших: пещера уже светилась холодным, белым светом. Впереди, на другом ее конце, он был ярче, будто специально привлекал внимание.

— Тебе туда, — улыбнулась Тео. — Я буду рядом.

Гринер постарался убедить себя, что ничего необычного в данной ситуации нет… Но все равно, когда пошел вперед, к свету — сердце его стало биться чаще. Он не смог бы сказать, чего в этот миг было в нем больше — гордости, упоения моментом или торжественности. Ему даже показалось, что кристаллы поют… тонко, и как будто далеко… Подходя ближе к постаменту, который оказался внушительной толщины сталагмитом, он уверился окончательно: кристаллы издавали еле слышный звон, наполняющий душу радостью. Юноша забыл о Тео, идущей сзади, о том, зачем и как он сюда попал — он видел только Ее, слышал только ее Песню.

На самой верхушке естественного постамента, на уровне глаз, почти нестерпимо сиял белый цветок. Он действительно напоминал розу, но был в сотни раз… красивее и совершеннее. Гринеру в этот момент показалось, что все розы, что он видел до этого — лишь жалкое подобие этой. Затаив дыхание, он протянул руку и коснулся ножки цветка.

Обхватил ее пальцами.

Ничего не происходило. Гринер потянул сильнее, и как громом его ударила мысль — а что, если он сломает цветок? Испугавшись, он отдернул руку.

Пение стало стихать.

— Это что еще за сюрпризы, — послышался голос Тео откуда-то сзади, и Гринер вернулся в реальность.

Роза светилась все меньше. Тео подошла, встала совсем близко к Гринеру и шепнула:

— Попробуй еще.

Гринер попробовал — снова взялся за цветок, но на этот раз он откуда-то совершенно точно знал, что ничего не выйдет.

Роза осталась на месте. Теперь она светилась мягко, не неистово-ликующе, а скорее успокаивающе.

— Извините… — пробормотал Гринер, стараясь не выдать голосом своего разочарования. — Не получается.

Тео нахмурилась и постучала пальцем по губам. Уставилась на Розу, словно ожидая, что артефакт усовестится и отвалится сам.

— Ничего не понимаю… — Магичка огляделась, затем снова воззрилась на Розу. — Так, в руки королю, это видно… но какому? А что, если…

И она зашептала что-то под нос, советуясь сама с собой или с Дереком — Гринер не знал. Он устало вздохнул и отошел в сторонку, хотя больше всего сейчас ему хотелось потрясти Тео как следует, чтобы она объяснила…

«Я не сын короля? Или с Розой что-то напутали?», — метались мысли у него в голове. — «Может, неточно описали условия в книге?».

Тео, увлекшись, не заметила, что проговаривает вслух свой разговор с Дереком. Гринер оставил на время собственные сомнения, чтобы послушать наставницу. Оказалось, она ошарашена не меньше его.

— Ты точно сказал, что…? Да… Сейчас посмотрю… Нет, если еще раз попробовать… Не знаю. Сейчас… Гринер!

— Что? — отозвался юноша, радуясь, что можно сделать хоть что-то, а не сидеть, тупо пялясь в стену.

— Рассмотри хорошенько Розу и все вокруг. Ищи условия. Если забыл, напоминаю — условия назначает заклинающий маг, и они могут быть довольно сложными, а если пришедшие за артефактом им не соответствуют хоть в малости…

— Помню, — с энтузиазмом откликнулся Гринер. — Уже проверяю!

Вообще-то со стороны Тео было странно предполагать, что он должен знать про условия вскрытия артефактов, подумалось Гринеру. Помнится, когда он нашел книгу про артефакты, Тео удивилась, зачем ему нужно читать про то, с чем он не столкнется ближайшие несколько десятков лет точно, но высказалась в том духе что, мол, раз уж он взял в руки книгу… Гринер все равно ее прочитал. Уж что Тео точно не делала — она не ограничивала его в выборе тем для обучения. Задавала прочесть что-нибудь помимо, да, и частенько. Но не вырывала у него рукописи или тома с криками «Тебе рано!». В этом ему с наставницей повезло. Другое дело, что большинство книг он откладывал сам, не сумев разобраться в написанном.

Но про условия вскрытия он помнил. Тонкая работа, и очень сложная. Маг, закладывающий артефакт на будущее, должен был учесть многое — кто может прийти за артефактом, кому он дастся в руки, а кому нет, как могут попытаться обмануть магию… был случай, когда артефакт достался не предназначенному ему человеку абсолютно случайно, потому что маг не продумал все условия. Но это было давно.

Розу явно окружили целой сетью условий.

Гринер взглянул на пещеру и цветок магическим зрением. И перед его глазами замерцали сотни тоненьких разноцветных нитей, тянущихся от Розы к стенам пещеры.

— Да мы и за неделю не распутаем это сплетение… — пожаловался Гринер, исследовательский пыл которого несколько поугас.

— Сразу отсекай сиреневые, коричневые и синие, поскольку мы живые, не некроманты и живем в Вердленде. — Сказала Тео, прищурившись глядя на цветок. — И желтые… ты ведь не собираешься с помощью Розы захватить соседнее королевство?

— Нет…

Тео куда быстрее него разбиралась, какие нити каким условиям соответствуют. Эх, если бы Дерек тоже был Серым…

Спустя час Тео победно воскликнула:

— Есть!

Гринер, у которого уже в глазах рябило от всецветья, облегченно выдохнул и обернулся к обрадованной магичке. Впрочем, радовалась она недолго — почти сразу же нахмурилась:

— Только теперь непонятно… В общем, ты подходишь лишь частично. Видишь розовую нить?

— Угу.

— Артефакт дастся в руки королю… не по крови. Вот в чем загвоздка. Сельф предусмотрел ситуацию, в которой Розу может попытаться взять бастард, хм… Словом, она достанется королю. Тому, который сидит на троне. Который всем сердцем желает сохранить свое королевство… и станет использовать ее лишь для защиты.

— Значит… — начал Гринер и замолчал.

— Значит, взять ее может только Дориан.

— И что теперь? — помедлив, спросил юноша.

Тео задумалась. Вытащила из-за пазухи трубку, потом махнула рукой и спрятала ее.

— Думаю… тащить сюда Дори — затея бессмысленная по многим причинам. Это неделя пути, если не больше, на такое долгое время он столицу сейчас покинуть не сможет.

— А если Дерек проведет его через портал? — спросил Гринер.

— Это, конечно, существенно сэкономит время, но… понимаешь, Гринни, львиная доля…

— Чья?

— О, демоны, такая большая кошка с гривой, водится на юге. Словом, при получении артефакта важен не только сам факт его получения. Но и то, как именно это произойдет. Вытащить из забытья Меррилена я не могу… значит, «вручить» артефакт королю могут… Боги. Ну, или на худой конец, жрецы. Люди должны увидеть, что король осенен божественной силой, ему благоволят высшие существа… а не то, что он неизвестно откуда заполучил колдовскую вещицу, возможно, опасную. И кроме того, видишь серо-зеленую нить? Роза откроет себя королю при свидетелях. — Тео тяжело вздохнула. — Ох уж этот Сельф, мучайся теперь из-за его склонности к пышным торжествам…

— И что теперь? — повторил Гринер свой вопрос.

— Возможно, нам удастся не короля перенести к Розе, а Розу к королю. Если срезать камень, на котором она находится, и спрятать во что-нибудь…

— А это не опасно?

— Мне кажется, нет. Нити мы не попортим, их вообще невозможно ни уничтожить, ни изменить…

— Но если достать ее так просто, почему до сих пор никто…

— Во-первых, про нее надо знать. И найти сюда дорогу.

— И пройти мимо Всадника, — добавил Гринер.

— Э, нет. Всадник появился позже, забыл?

— О… точно.

— Во-вторых, — Тео присела на корточки у основания сталагмита и присмотрелась к камню. — В чьих-то чужих руках Роза будет всего лишь причудливым хрустальным цветком, не более. На тебя она среагировала, потому что некоторым условиям ты все же отвечаешь…

Гринер засопел. Не то чтобы он хотел заполучить артефакт в свои руки… хотя да, в определенный момент он желал этого больше всего на свете — когда Роза пела ему о совершенстве мира. Но сейчас она затихла, свет померк… и все равно он чувствовал обиду. Пусть на время, пусть только до победы над Лионелем — но он так хотел стать спасителем королевства, сделать что-то значительное, сыграть важную роль… Гринер постарался убедить себя, что чувство избранности, которое он испытывал, подходя к Розе, всего лишь плод магии. Представление, устроенное Серым Сельфом, чтобы избранник артефакта чувствовал душевный подъем… Но все равно, внутри было мутно и тяжело.

— Я срежу постамент на два локтя выше основания, — прервала его размышления Тео. — Ты следи за нитями. Если все пойдет как надо, они должны отлепиться от стены и свернуться в клубочки вокруг Розы.

Гринер не стал спрашивать, что случится, если «как надо» не пойдет. Догадывался: ответом будет что-то вроде «Тогда мы умрем», и это окончательно испортит ему настроение.

— Хорошо.

Видимо, Тео связалась с Дереком, потому что тот пришел с одним из гобеленов, который валялся у спрятанной под лестницей дверцы на первом этаже. Бард шел следом, внимательно оглядывая пещеру.

— Ну вот и все, — сказала Тео. — Пока завернем в это… — Она сделала знак Дереку и тот расстелил гобелен на полу. — А когда завтра прибудем в Кер-Кеаг, подберем что-нибудь более… подходящее.

— Завтра? — удивился бард. — Я думал, мы успеем до заката выбраться из этой долины…

— Тут еще осталось кое-что…

— Что?

— Я думаю, — ответил за Тео Гринер, — завтра мы будем закрывать Проколы окончательно.

— И уничтожим всех монстров, — кивнула Тео. — Иначе рано или поздно они доберутся до людских поселений.

Черный маг взвалил на плечо кусок сталагмита с Розой, завернутый в гобелен. Бард открыл рот что-то сказать, но передумал.

Возвращаясь, Гринер думал о том, что ни в эту ночь, ни в следующую, он не хочет попадать в многоугольную комнату своего сна. И о том, что завтра в полдень он станет Белым, а, значит, не сможет помочь магам как следует. Чувствуя, что сегодняшний день его полностью вымотал, он плелся за Риком. И где-то в глубине души даже желал, чтобы из темноты, в которую постепенно погружалась кристальная пещера, выпрыгнуло чудовище, которое он сумел бы уложить одним взмахом руки… Но никто на них не напал, и ночь в древнем замке прошла спокойно.

С утра, оставив барда в главной зале с трофеем, маги отправились закрывать Проколы. Рик сначала выразил желание понаблюдать за процессом, но когда узнал, что придется лазить по скалам, отбиваться от монстров и быстро бегать, унося пятки от многочисленных зубов, отказался от участия, даже в качестве зрителя. До полудня маги вычищали соседний с замком склон от жуков, виденных ранее. Этих тварей оказалось слишком много. Затем, перебравшись по осыпи на другую сторону рва (Гринер вознес хвалу Древу, что вчера им не пришла мысль добираться таким способом до замка, они застряли бы там до вечера), маги продолжили свой рейд. Гринер использовал почти всю энергию, какая у него была, выжал себя почти досуха, даже способ Кендрика не сильно помог — лишь чуть дольше юноша смог оказывать помощь магам. К середине дня он уже просто плелся за Дереком, указывая тому на замеченные вокруг странности или признаки близких Проколов. Затем Тео отправила его в замок, сказав, что скоро он и магическое зрение применять не сможет, а обед приготовить кому-то надо — и вряд ли этим займется бард.

Однако она ошиблась. Когда Гринер вернулся в главную залу, оказалось, что Рик развел костер, достал откуда-то воду и как раз собирался сыпать в нее крупу. Гринер слабо улыбнулся, проверил воду — чистая ли, и не повлияли ли на нее твари, — и рухнул на пол, еле успев положить на него одеяло.

Проснулся он четырьмя часами позже. Кто-то положил ему под голову мешок и укрыл его. Маги и бард сидели у костра, сложенного из обломков мебели, и тихо о чем-то беседовали.

«Никакого Кендрика», — обрадовано, но лениво, не спеша возвращаться в явь, подумал Гринер. — «Поспать еще?».

— … к утру, но в Кар-Кеаге не задержимся, — тихонько сказала Тео. Выглядела она уставшей и злой. — Поблагодарим еще раз за помощь, возьмем лошадей и в путь. Дней через пять-шесть будем у столицы…

«Посплю еще», — подумал Гринер и снова заснул.

Глава 15

Трактир «Белый олень» стоял на пересечении трех торговых путей. Хозяин его и в мирное время не жаловался на недостаток проезжих, а уж теперь, когда у столицы был объявлен сбор войск и все, кто имел отношению к их снабжению, потянулись по направлению к Тэнниелу, радостно складывал прибыль по кубышечкам.

Дерек договорился о комнате и ужине. Они заказали яичницу, кашу со шкварками, ячменное пиво и пироги с мясом. Хозяин сказал, что его служанки итак с ног сбиваются, обслуживая набитую до отказа общую залу и предупредил, что, ежели господа желают откушать у себя в комнате, придется еду самим забирать. Гринер вызвался подождать, пока ужин разложат по тарелкам; маги и бард поднялись наверх.

— Неужели война уже на носу, — пробормотал бард, с облегчением стаскивая сапоги.

— Ты же слышал, в зале только и разговоров, что о фураже, оружии и провианте. Если началось снабжение, война уже дело решенное.

— И то, что мы везем с собой, ее не предотвратит?

— Еще ни один правитель, потратившись на приготовления, не отменял военных действий.

— Это у тебя шутки такие?

Бард нашел тазик для умывания и шайку, которая, как он с тоской понял, была пуста. Поморщился, глядя на грязные руки.

Тео развалилась на одной из кроватей с трубкой и задымила.

— В каждой шутке есть доля правды.

Вошел Гринер. Как оказалось, старых навыков он не растерял — нес одновременно шесть тарелок и кувшин с пивом. Оглядел комнату и ловко сгрузил все на кривоногий столик в углу.

— Хозяин сказал, что дополнительных кроватей нет, — сообщил юноша. — Так что…

— Тео займет одну кровать, а ты, Гринер, другую, — тут же решил Дерек.

— Это почему? Я понимаю, Тео женщина, но я имею такое же право, как и…

— Да ради всех Богов, потяните соломинки, что ли, — повысила голос Тео и поднявшись, отняла шайку у барда. Провела над ней рукой и вернула уже с водой. Тот радостно всхлипнул. Он уже позабыл, что такое мыло. Вот вернется в столицу…

Короткую соломинку вытянул Гринер. Он подозревал, что Дерек магически сжульничал, но спорить не стал, молча бросил свой мешок на кровать.

Они умылись, помыли руки и сдвинули кровати так, чтобы поставить между ними столик с едой. Лишних табуреток не было. Да вообще никаких не было.

— Ну, друзья. Давайте что ли план составим, — яростно работая челюстями, предложила магичка.

— А я думал, ты действуешь только на импровизации, — поддел ее Рик.

— Эсегда, — с набитым ртом вступился за наставницу Гринер.

— Не всегда. — Перевела Тео и продолжила. — Уже завтра будем в Тэнниеле, так что хотя бы примерно представлять себе, что делать, мы должны уже сейчас. Для начала нам надо будет пробраться в дом на Широкой и спрятать там наш трофей. Гринер… ты побродишь по улицам, послушаешь, что люди говорят о войне. Найдешь Талли. Его расспросишь… подробнее. Дерек…

Тео отпила пива и задумчиво уставилась в собственную кружку. Оно явно было теплым, и она намекающе посмотрела на Гринера. Тот приложил руку к кувшину.

— Я навещу Некса и Тома, — предложил Черный маг. — А к королю ты пойдешь?

— Пожалуй, наоборот, сначала проведай Дориана, я присоединюсь и потом сходим к Нексу. Но сначала я навещу кое-кого в Ордене Древа. Нам же надо представить появление артефакта не абы как, а торжественно. Поговорю с Клопстофером. — Тео покосилась на барда, но тот был занят кашей и на провокацию не поддался.

— А Рик? — спросил Гринер. — Я думал, он поговорит с Талли.

— С Риком решим потом.

Гринер пожал плечами и продолжил уплетать яичницу. Еда была простой, но вкусной, несмотря на то, что на кухне явно не хватало рук. Кстати, о руках…

— Нам повезло, что была комната, — предположил юноша, — или тут постаралась магия?

— Два золотых тут постарались, — отозвался Дерек. — И это не считая ужина.

— Да это грабеж! — поперхнулся Гринер.

— Просто хозяин пользуется ситуацией. Ты поел? — Дерек отставил свою тарелку и допил пиво. — Пойдем вниз.

И добавил мысленно:

«Им надо поговорить»

Гринер вымазал остатки желтка куском хлеба, по-быстрому хлебнул пива и послушно пошел вслед за Дереком.

В общей зале стоял шум, все столы были заняты, но еще один золотой решил проблему: щедрым постояльцам хозяин самолично вынес из подсобки два старых табурета и выкатив пустую бочку, поставил ее на пол. Она чуть шаталась, но в качестве стола послужить могла. Им выставили еще один кувшин пива и две кружки.

— А о чем они будут говорить? Если не секрет… — полюбопытствовал Гринер.

— Не завидую Рику… — невпопад ответил Дерек и коротко побарабанил пальцами по днищу бочки. — Ты когда-нибудь делал эти… серые штучки? Действия без видимой причины?

— Не знаю, — честно ответил Гринер. — Может, делал, но не заметил.

— Хорошо бы ты умел отличать обычные свои действия от… плетения. Да, Тео называет это «плетением». Ты сегодня Серый. Хочешь попробовать?

Гринер пожал плечами. «Почему бы нет?».

— Тогда вот задание. Три человека… Тот мрачный парень, — Дерек указал глазами на сидевшего неподалеку молодого мужчину. Он и впрямь был не особо весел. — Служанка и тип у стойки, вихрастый такой.

— И?

— Мрачный пускай выйдет из трактира, не заплатив. Хотя… мы же не хотим неприятностей? Пусть просто выйдет, только очень быстро. Служанка пусть поцелует хозяина… а Вихрастый пусть… поставит выпивку вон тому, что в темном углу в одиночестве.

— И как я должен все это устроить? — Гринер чуть пивом не поперхнулся.

— Ты Серый, справишься. Это умение из разряда тех, чему не научить. Вроде интуиции. Я не тороплю.

Гринер понятия не имел, с чего начать. И верил, что Дерек тоже, иначе получалось бы, что он вытащил его из комнаты в залу только чтоб изощренно поиздеваться. Юноша постарался расслабиться… обрисовал в голове задачи… даже обратился к магическому зрению… ничего.

— А точно нет никаких… указаний? — спросил он Дерека минут пять спустя.

— Ну, Тео говорила как-то о «необходимости». И «крючочках». Что это значит, не спрашивай, сам не знаю.

Необходимость? Гринер подумал, что, возможно, недостаточно просто увидеть что-то… может, подействует, если почувствовать, что ему действительно нужно, чтобы все эти люди поступили определенным образом? И крючочки… Гринер подумал о рыбалке и вспомнил, как давно, еще в замке, один мальчишка позвал его на реку. Весь день они просидели на солнце, поймали лишь пару мальков, а вечером получили нагоняй от старшей служанки — но он был счастлив. Гринер вспомнил то чувство… когда он забрасывал крючок с червяком в воду…

И тут внезапно он ощутил нечто новое. Он будто увидел всех этих людей одновременно, и все трое будто были надеты на крючки. А веревочки от них шли прямиком к нему. И в какой-то момент он увидел их жизнь очень ясно, со всеми их радостями и горестями.

Мрачный парень поссорился со своей девушкой. Он хотел идти на войну, в ополчение, потому что его семье дали бы за это денег, а у него была старая мать и две сестры. Девушка не хотела его отпускать, умоляла подумать об их будущей семье, будущих детях… даже хотела продать приданое (несколько коров и отрезы ткани, и что-то еще), чтобы помочь его родным. Он был слишком горд, чтобы принять это. Они поссорились.

Служанка — одна из дочерей хозяина — злилась на отца потому, что он заставил ее работать, объясняя это наплывом клиентов, хотя она на ногах с утра и очень хочет домой к мужу. Она понимала, что пара рук тут, в трактире, сейчас вовсе не лишняя, но все равно злилась.

Вихрастый мужик когда-то работал гребцом на барже, возившей товары по Тегерре. И у него из семьи никого не осталось. Сейчас он пропивал деньги, вырученные за перевозку зерна.

Гринер понял, что нужно делать. Подробности жизней этих людей почти сразу исчезли из его памяти, выскользнули — они были не более чем шлейфом за поступками самого Гринера. Он чувствовал, что ему и не нужно всего этого помнить — да от такого голова лопнет! — главное он знал. Понимал, что именно нужно сделать. Видел цепочку событий наперед.

Гринер провел рукой по шее, потом по груди. Не глядя на Дерека, встал. Маг успел заметить, что у ученика на отвороте куртки появился маленький букетик. Иллюзия, конечно — но перевязанные красной ленточкой синие полевые цветы были как настоящие. Скрестив руки, Дерек внимательно наблюдал за Гринером.

Тот подхватил наполовину еще полный кувшин и стал медленно пробираться к стойке. По пути он чуть толкнул бедром стол, за которым сидел Мрачный. В сторону Гринера полетели крики «Эй, смотри, куда идешь», но парень, что был его целью, молчал. Гринер наклонился к нему, явно извиняясь. Дерек обострил слух… Да, извиняясь. Мрачный парень уставился на букетик. Гринер пошел дальше, а парень, попялившись в пространство несколько секунд, вдруг подскочил, обогнул нарочито нетвердо державшегося на ногах Гринера, и пошел к выходу.

— Раз, — тихо, себе под нос произнес Дерек.

По пути к стойке ученик едва не столкнулся со служанкой, той, на которую указал Дерек. Она пролила немного пива на пол и схватилась за плечо Гринера, чтобы не упасть. Тот поддержал девушку — Дерек усмехнулся, — пониже спины. И развязно улыбнулся. Хозяин, заметив это, негромко подозвал дочь. Сказал ей что-то (они стояли слишком далеко, чтобы Дерек даже с помощью магии услышал) с выражением грубоватой нежности и одновременно осуждения на лице. Она отставила кувшин, взвизгнула и чмокнула хозяина в щеку. Затем убежала на кухню.

— Два, — сказал Дерек тихонько и покачал головой. Он не думал, что Гринер так сходу справится даже с одним заданием, и предложил попробовать, лишь чтобы парню не было скучно, пока они тут сидят, давая возможность Тео поговорить с бардом.

Гринер получил добавку к пиву и обратно пошел уже другим путем. Проходя мимо мужчины в углу, он зацепился сапогом за его ногу и чуть не упал.

— Поднимай весла, когда вниз идешь! — гаркнул на него мужчина, но беззлобно.

Юноша извинился и вернулся к Дереку.

Маг приподнял одну бровь, кивнув на Вихрастого.

— Смотри, — улыбнулся Гринер.

Тот разглядывал мужчину в углу. Потом взял свою кружку и подошел к нему. Дерек напряг слух:

— Ты на веслах сидел, я правильно расслышал? — хрипло спросил Вихрастый.

— А то. Шесть лет по Тегерре и два по Ветелке отмахал.

— А у кого работал? — Вихрастый широко улыбнулся.

— У Вальдо.

— У этого жирного скупердяя? У Брюха?

Собеседник Вихрастого усмехнулся:

— Ну, мы звали его «Пузо», видимо, он чутка похудел с твоих времен. Да ты садись, угощу тебя. Хозяин!

Дальше уже можно было не слушать и Дерек, повернувшись к Гринеру, восхищенно присвистнул. Юноша скромно махнул рукой, как бы говоря: «Плевое дело». Но он явно гордился собой.

— Можешь мне рассказать, что ты сделал и как? — Прошептал Дерек, наклонившись ближе к ученику.

— Ну, я… — начал Гринер и осекся. — Служанка была… Или нет? Ее отец не злой на самом деле. Он увидел, что она устала, а еще он считает что она вертихвостка, зря конечно, у нее муж и она его любит, а тот парень…

Гринер потер лоб. Помолчал минуту, явно собираясь с мыслями, но чем больше он пытался…

— Я не помню. Дерек, честно. Я знаю, что сделал, но вот почему… все ушло. У меня получилось?

— Ну, тот мужик угощает Вихрастого, а не наоборот; но в целом у тебя получилось. Я удивлен, если честно. Не то чтобы я не верил в тебя, но… признаюсь, для первого раза это было сложно. А ты справился.

— Это так бывает? У Тео?

— Насколько я знаю, примерно так. Только сейчас я дал тебе задание, а обычно Серые чувствуют потребность делать такие вещи… неожиданно.

Гринер закусил губу, кивнул…

— А теперь мы можем просто попить пива?

Оба расхохотались.

Тео дождалась, пока дверь за Дереком и учеником закроется и задумчиво посмотрела на барда.

— Может трубку опять закуришь, кажется, она тебе помогает… — предложил Рик. — Когда надо начать тяжелый разговор.

— И то верно, — согласилась Тео. Закурила.

Бард терпеливо ждал, пока она найдет нужные слова.

— Тебе нельзя в Тэнниел. Это опасно.

— Я думал, мы вместе сочиним, как объяснить мое отсутствие. Тебе ведь не помешают сведения из самого сердца нашего Ордена?

— Сочиним?

— Ну да. Например, что вы меня держали в плену… а я сбежал. Надо будет подкинуть Старшим какую-нибудь информацию к размышлению, липовую, естественно… — Бард говорил, но с каждым словом голос его становился все тише.

— Ты и сам себе не веришь. Неужели Старшие так глупы? И что там у вас полагается за нарушение приказа?

— Телесные наказания. — Пожал плечами Рик. Увидев приподнятые брови магички, пояснил: — Пытки. Средней тяжести.

— Ты псих.

Они помолчали. Тео скривилась:

— Да и Кендрик в Орден может нагрянуть, попадешься ему на глаза — и он сможет применить к тебе ту же… способность видеть правду. И тогда тяжесть пыток утроится, уверяю.

— Но я не хочу торчать… да где угодно! И прятаться не хочу. — Рик вскочил и принялся мерить шагами комнату. — Я… возможно, это выглядит хвастовством, но мои способности нельзя так просто пускать по ветру. Я могу пригодиться! И ты ведь знаешь… — он опять уселся напротив магички. — Я мог бы быть полезным.

— Да-а… — протянула Тео. — Дай подумать.

Минуту спустя она встряхнулась, отхлебнула пива.

— Рик… ты ведь исключительно хорошо изменяешь внешность, так?

— Сущая правда. Без ложной скромности говорю.

Тео прищурилась и хитро глянула на барда. Она бы подумала, что он слишком самоуверен, но видела его в деле — тогда, в «Пегги», не выдай он себя нарочно, она бы без магии нипочем его не распознала. А раз так, то человек, ни разу не встречавшийся лицом к лицу с братом Кано тем более его не узнает. А что… в этом даже есть ирония.

— Как ты смотришь на то, чтобы стать послушником Ордена Древа?

Рик удивленно на нее посмотрел. Задумался. Затем широко улыбнулся, так что стал похож на шаловливого мальчишку, только что увидевшего возможность сделать очаровательную пакость.

— Я сумею замаскироваться так, что меня никто не узнает…

— Да, я собиралась завтра в любом случае поговорить с Клопстофером. Твоему Ордену… — Она постучала чубуком трубки по зубам, — прости, бывшему Ордену, и даже Кендрику не придет в голову искать у Садовников. Жрецы Древа Кену не интересны.

— Они слишком мягкие и простые для участия в политических играх, — кивнул бард. Теперь он больше походил на Кано. — Кроме разве что, Клопика. Умный старикан со взглядом, как у василиска.

Рик засмеялся и обвиняюще наставил палец на Тео:

— Ты специально решила приставить меня именно к нему?

— Конечно. Пообщаешься с бывшим противником. А кроме того, он — единственный, кому я могу доверять, среди жрецов Древа, я имею в виду. Ничего. Ты справишься. Значит, завтра я представлю Клопстоферу нового послушника, э?

— Ну… почему послушника. Я могу стать сразу младшим жрецом, перепрыгнув пару ступеней посвящения. — Рик усмехнулся.

— А ты, я смотрю, где б не оказался, стараешься забраться повыше?

— Уж такой я… вернее, часть меня.

— Черная половина кота?

Рик перестал улыбаться, но Тео не заметила в его взгляде злости или обиды. Только легкую печаль:

— Вроде того.

— Хорошо. А ты уверен, что сможешь вести себя, как положено младшему жрецу? Обряды, устав, догматы…

— Конечно. Я знаю почти все об Ордене Древа.

— Откуда?

— Шутишь? Мы в Ордене Близнецов всегда изучаем своих врагов. Ты так же поступаешь. Все умные люди так делают. Это не лесть, ты, уверен, многое о нас знаешь.

— Не так много, как мне хотелось бы.

Бард кивнул, надел сапоги и собрал тарелки.

— Вряд ли у слуг будет время к нам заглянуть, а спать с остатками еды как-то не хочется. Я отнесу вниз.

Когда он уже дошел до двери, Тео вдруг подскочила.

— Подожди. — Она подошла к Рику. — Я видела у тебя на шее цепочку и кулон.

Бард кивнул.

— Ты никогда его не снимаешь?

— Нет. Хотя сейчас мне кажется не таким уж необходимым носить кулон жреца Близнецов. Я имею в виду… я им служу по-своему, даже слишком необычно, я бы сказал, но этот символ носят те из жрецов, кто…

— Неважно. Мне нужно что-то, что всегда при тебе.

— Мое чувство юмора не подойдет?

Тео усмехнулась.

— К сожалению, нет. Позволишь, я сниму на полчаса? Верну, обещаю.

— Это зачем? — полюбопытствовал бард, но склонил голову. Тео придвинулась, раскрыла застежку и сняла цепочку.

— Наложу заклинание. Если попадешься… или произойдет какая-то другая, непредвиденная неприятность, сможешь меня вызвать, где бы я не была. Я постараюсь прийти… и помочь.

Она сжала цепочку в кулаке и мотнула головой:

— Ну вот, иди. Можешь спеть им что-нибудь. — Тут Тео осеклась. Рикардо Риомболя слишком хорошо знали в столице и окрестностях, а значит, возможность вновь выступить перед публикой у него еще долго не появится.

«Белая половина кота», — подумала она, — «Каково ему будет?»

Тео, испугавшись, что своей бестактностью сильно задела барда, неловко погладила его по плечу.

— Мне жаль, что от музыки тебе пока придется отказаться.

Рик чуть склонил голову, внимательно посмотрел на Тео. И медленно, подбирая слова, сказал:

— Знаешь, что… мне не хотелось бы ждать следующего удобного случая, вроде совместного утопления, или той сводящей с ума пещерки, так что скажу тебе сейчас. Я, как бард, многое знаю о любви в теории, сложил множество песен о ней и гораздо больше спел. Но сам полюбил впервые. Странное чувство, не всегда приносящее радость, но так уж вышло, что я полюбил тебя.

Рик наклонился вперед, к Тео, и легонько коснулся губами ее губ. Она не отстранилась, но и на поцелуй не ответила, смотря на него серьезным, тяжелым взглядом. Бард, не выказывая ни смущения, ни разочарования, поправил стопку посуды в руке, весело улыбнулся и толкнув плечом дверь, вышел.

Тео втянула щеку, постояла с минуту, не двигаясь с места… Затем подкинула цепочку и поймала ее в ладонь.

— Займусь делом… — буркнула она себе под нос. — Слишком много думать вредно.

Через полчаса работа была сделана. Магичка проверила все еще раз, покрутила в руке золотую стрелку и на всякий случай прошлась пальцами по ней и цепочке, от чего украшение потускнело и больше напоминало медное. Так было меньше шансов, что его украдут.

«Дерек», — позвала она мысленно мага. — «Поднимайтесь, что ли, завтра рано вставать»

«Сейчас, допоем»

«Вы поете?»

«Рик спустился, мы уже хотели пойти наверх, но он предложил спеть…»

«Спеть? Он рехнулся? Его же узнают… Что он поет?»

«Не волнуйся», — в мысленном голосе Дерека магичке послышалась добродушная усмешка, — «Он хрипло горланит с двумя бывшими гребцами «Вниз по матушке Тегерре»

Тео хихикнула.

«Ладно, я ложусь, передай Рику, что для него кое-что лежит в его мешке, завернутое в рубаху. И не задерживайтесь, я серьезно про ранний подъем»

Весело хмыкнув еще раз, Тео скинула сапоги и, задув все свечи, кроме одной, легла спать.

Утром следующего дня маги и Рик спустились вниз позавтракать. Дерек пошутил, что понятие Тео о «раннем подъеме» явно расходится с представлениями торговцев — большинство из них уже уехало. Но это дало магам и барду возможность спокойно поесть перед выездом. За завтраком они обсуждали погоду, старые песни, вспоминали вкусные яства, которые им довелось попробовать; в последнем особо преуспела Тео, которая не только по Вердленду поездила, но и жила в Араханде какое-то время. Словом, ничего важного не обсуждали, словно сговорившись.

Для серьезных разговоров пришло время, когда они тронулись в путь. До столицы оставалось четыре, может, пять часов пути.

Сначала к Тео подъехал Дерек и рассказал об успехах Гринера предыдущим вечером. Тео обрадовалась и обернувшись в седле, показала едущему сзади ученику большой палец. Тот догадался, о чем речь и преувеличенно гордо постучал себя по груди, задорно улыбаясь.

— Он сильно повзрослел за эти несколько месяцев, — вполголоса произнесла Тео, поворачиваясь к Дереку.

— Как бы не слишком сильно. И быстро… — проворчал маг. — Но на удивление легко справился со всеми переменами и схватывает на лету. Ты б поднатаскала его в вашей серой магии, когда будет время.

— Когда будет — конечно, — согласилась Тео.

Грязь на дорогах сковало ледком, и ехать было удобно. Слева и справа тянулись бескрайние поля — голые, с торчащими из черной земли редкими соломинками. Светило солнце, и настроение поднималось само собой.

Когда Дерек слегка отстал, чтобы поравняться с учеником, к магичке подъехал Рик.

— И как эта штука теперь действует? — он показал подбородком себе на грудь.

— Прикусываешь так, чтобы погнуть, и говоришь мое имя. И очень-очень-очень сильно желаешь меня увидеть.

Бард присвистнул:

— Надо будет как-нибудь попробовать… — он преувеличенно томно закатил глаза, — взять бутылочку вина, зажечь свечи, забраться в постель и… прикусить.

— Лучше не шути так, — засмеялась Тео, — а то приму всерьез и переделаю заклинание так, чтобы на тебя разъяренный медведь свалился, а не я.

Они засмеялись вместе, припомнив строки бардовской «Оды Тео».

После вчерашнего признания Рика Тео ожидала, что ее будет смущать его общество… или, хуже того, станет неприятным. Но, к ее удивлению, ей не только было легко разговаривать с ним, смеяться с ним — но и его довольно откровенные шутки не вызывали раздражения или неловкости. Они казались ей чем-то обычным… и привычным. Словно вернулся старый Рик, не упускающий случая ее подколоть.

«Кстати, насчет старого Рика…» — подумала Тео и, прикусив губу, чтобы не засмеяться снова, спросила:

— А ты разве не собираешься изменить внешность?

Рик сел вполоборота к ней, упер руку в бок и фыркнул:

— Женщина, посмотри на меня внимательно… Нет, я понимаю, что свет моего обаяния застилает тебе глаза, и что ты привыкла уже видеть меня таким… Но вспомни Рикардо месячной давности. Я разве его чем-нибудь напоминаю?

Тео моргнула пару раз и уставилась на барда. Тот собрал волосы в хвост и спрятал их под повязкой. Лицо его вытянулось, он похудел. Губы обветрились и потрескались, кожа, вместо того чтобы быть (как диктовала мода в этом сезоне) аристократично бледной, загорела. Под ногтями въелась грязь, на скуле красовался синяк, и одет Рик был скорее как горец. От той одежды, в которой он заявился в лагерь к Лионелю, осталась разве что нижняя рубашка.

— Да, свет твоего… — Тео не удержалась и хихикнула, — немытого обаяния и впрямь заставил меня обмануться. — И, посерьезнев, добавила: — Остается надеяться, что и остальных он обманет не хуже.

— Насчет немытости… — Рик скривил губы. — Мы направляемся в ваш с Дереком городской дом, так? Там есть ванна? Или хотя бы лоханка с горячей водой?

— Будет. Большая медная ванна и сколько твоей душе угодно кипятка.

— Это хорошо, — обрадовался бард.

Тео и сама не прочь была понежиться в мыльной пене, с маслами и притираниями. Походная жизнь тем хороша, что по возвращении позволяет испытать ни с чем не сравнимое наслаждение от смывания с себя пластов грязи.

— Только чур я первая моюсь, — заявила она полушутливо.

— Не буду спорить, — ответил бард ей в тон, — Я сначала кину вещи в угол, возьму пару монет и отправлюсь на рынок, прикупить кое-чего для преображения. И моя замечательная маскировка мне там понадобится.

Они въехали в город через северо-западные ворота, как и предполагали, около полудня. А через двадцать минут были уже у дома на Широкой.

В доме давно никто не жил. Даже издалека он выглядел заброшенным — сухие палки, видимо, бывшие розовые кусты, торчали в палисаднике перед входом, из стены дома росло тоненькое деревце. Если бы этот дом находился в маленьком городке, внезапно приехавшие таинственные владельцы вызвали бы кучу пересудов, но это была столица; свет в комнатах, дым из трубы и звуки воды, после долгого перерыва льющейся по трубам с завыванием, достойным привидений высшего разряда, не могли привлечь внимание соседей достаточно, чтобы те задались правильными вопросами. За это Тео столицу любила — тут нечасто обращали внимание на то, что происходит вокруг. Тем более, что близилась война, и у людей было много проблем и без старого дома, который внезапно стал жилым.

Пыли в комнатах накопилось достаточно, но усталые путешественники были рады кроватям и простыням, пусть и лежалым. Бард вызвался, раз уж все равно будет на рынке, прикупить продуктов на вечер; Гринер умылся, натянул куртку вместо меховой шубы и отправился в город. Перед тем как уходить пошутил, что ему в таком виде куда естественнее будет собирать информацию в Гнилом квартале, а в Ассамблею его не пустят. Тео предложила подождать и вымыться, и уж потом отправляться, но он махнул рукой и сказал, что разберется.

Магичка лежала в ванне, поставленной посреди ее комнаты, прикрыв глаза. Когда вошел Дерек, она наслаждалась ароматами высыпанных в воду трав и масел. Черный явно, не дожидаясь очереди, искупался магически, и не тратил время на поиски душистого мыла в ящиках комода, удовольствие от ванны… У Тео был повод ему завидовать. Будь у нее столько энергии… Хотя в медленном отмокании была своя прелесть.

— Я спрятал бочонок и прикрыл его как мог. Думаю, выковырять его из моей защиты можно будет, только разнеся дом на кусочки. Тебе разве не пора уже идти?

— Нет в тебе ни капли сочувствия.

— У меня его море. Только я его берегу до тех времен, когда тебе станет совсем хреново. А пока ты всего лишь устала да запуталась.

Маг подтащил стул к ванне, присел. Протянул руку и поболтал пальцами в воде.

— Почти остыла. Подогреть?

— Будь так добр. — Тео блаженно выгнулась, когда вода вокруг нее забурлила и приятно согрела тело. Приоткрыла глаза, и, глядя на напарника из-под опущенных ресниц, спросила: — Что ты обо всем этом думаешь?

— Уточни.

— События, наскакивая друг на друга, катятся демоны знают куда, под откос, и у меня ощущение, что я не поспеваю за ними. Раньше я всегда была… первой. Теперь мой бывший ученик опережает меня. Мне приходится из кожи вон лезть, чтобы не отстать. Я… просто не знаю, что делать. Понимаю, что мне сейчас необходимо сделать что-то… рывок вперед. Я где-то… что-то… упустила. И все пошло наперекосяк.

— А не слишком ли много «я» в твоем монологе?

— Что? — Тео широко раскрыла глаза.

— «Я» упустила. «Я» должна. «Я» была. — Дерек мазнул Тео по носу мокрым пальцем. — Мир не зациклен на тебе. Прекрати считать себя причиной всех бед и избавителем от них же. Вы, Серые, вечно засовываете себя внутрь проблемы. В какой-то степени это помогает ее понять, но за деревьями вы перестаете видеть лес. Кендрик таков, каков он есть. И ты тоже. Ты можешь не справиться с тем, что грядет… и это нормально.

— Сложить руки и ждать? Это ты предлагаешь?

— Нет. — Дерек поднялся со стула. — Вылезти из ванны и валить в Храм Древа.

Тео внимательно посмотрела на мага. Он спокойно выдержал ее взгляд, заправил прядь волос за ухо и улыбнулся. Было что-то… очень осторожное в его улыбке, словно он лишь надеялся на то, что сможет достучаться до подруги, но не уверен в этом. И обеспокоенность. Тео резко встала, выплескивая воду, подхватила полотенце и выбралась из ванны. Дерек, не дожидаясь ее просьбы, обсушил ее магией.

— Я знаю, зачем к Серым приставляют Черных, — сказала Тео, отбрасывая полотенце. — Чтобы вы стучали нас время от времени по башке, заставляя прекращать отождествлять себя с проблемой.

— Не знаю, как насчет всех магов, но я с тобой именно поэтому. Помимо других моих функций.

— Это каких же? — спросила Тео. Она натянула подштанники и взяла рубаху, которую перед купанием сложила на второй стул. Дерек взял ее за руку, притянул к себе и крепко поцеловал. И, не выпуская ее плечи, аккуратно покачал из стороны в сторону.

— Любить тебя, заботиться, охранять.

Тео пригладила его волосы.

— Ну вот, ты только что ругался, что я взваливаю на себя слишком много, а сам берешь ответственность за меня.

— Я и вполовину не так хорош в самоедстве, как ты. Сделай паузу в этом, чтобы я догнал тебя, тогда и поговорим. — Он чмокнул ее в нос. — Считай это благословением на подвиги. Иди…

Разомкнув объятия, он легонько шлепнул ее по заднице.

— Это тоже вроде благословения? — хихикнула магичка.

— Нет, это за то, что я вынужден прибирать за тобой грязную воду.

Он стоял у кровати, глядя на то, как Тео одевается и пристегивает ножны. Перед тем, как уходить, она обернулась.

— Спасибо, Дер.

— Не за что.

На некоторых улицах царило болезненное оживление, другие же были пусты. Можно было бы предположить, что близится большая ярмарка, если бы не толпы солдат. Чаще всего встречались воины с сине-зелеными и черно-голубыми повязками — цвета баронов Морринта и Боклэра. Часть лавок прикрыли, заколотив двери; другие же заведения, наоборот, гостеприимно зазывали солдат отведать вкусной еды, хорошего вина и красивых женщин. Проходя по улицам, Тео прислушивалась к разговорам… После семи вечера теперь трудно было увидеть одиноких прохожих, а женщины и днем ходили только с сопровождением. Не то чтобы солдаты позволяли себе вольности, но рисковать никому не хотелось.

Тео отправилась по Прямой улице к главному Храму Древа, и путь ее лежал мимо Храма Близнецов. Она обратила внимание, что на ступеньках его толпится народ — наверняка в ожидании успокаивающих проповедей. Магичка остановилась. Жрецы Близнецов, что вышли к людям, усыпляли их страхи, но как-то странно. Они говорили, что Лионель не жесток и его армия не навредит славному городу Тэнниелу. И одновременно старались заронить зерна сомнения, недоверия к королю Дориану, который так жаждет славы на поле боя, что подвергает город опасности, который повышает налоги и забирает сыновей в ополчение. «Интересно, кто в этой толпе знает о том, что это Лион объявил нам войну?», — подумала Тео. — «Наверняка, никто. А если кто и слышал, так под влиянием таких речей забыл».

Магичка недовольно покачала головой и отошла от толпы. Дойдя до Храма Древа, она не особо удивилась, увидев, что тут верующих у входа гораздо меньше. В такие смутные времена люди ждут простых и конкретных ответов, а Садовники способны были лишь воззвать к их человеколюбию. Когда закапываешь горшки с деньгами на заднем дворе, отправляешь сына, брата, мужа на войну или вешаешь дополнительные засовы на дверь, — тут не до любви к людям.

«Странно, что Садовники не пересмотрели свой подход к речам с алтаря, учитывая возможные и реальные страхи горожан. Куда глядит этот старый лис Клопстофер?»

Внутрь Храма Тео пустили сразу, только попросили оставить в прихожей оружие. А вот чтобы найти Клопстофера, ей пришлось расспросить пятерых. Наконец служка сказал ей, что жрец в библиотеке.

«Самое время в архивах копаться», — подумала Тео не без удивления. Она прошла по длинной анфиладе служебных комнат храма, потом поднялась по каменной лестнице на второй этаж основного здания, где проделала примерно такой же путь обратно. Почему при возведении здания нельзя было сделать еще одну лестницу в начале коридора, она могла только предположить. Наверняка какие-то религиозные правила постройки, что-то насчет оси мира, направлений света и прочего… Библиотека Храма Древа считалась самой большой после университетской (несмотря на то, что последнюю стали собирать лишь тридцать лет назад), но обе, Тео знала, ни в какое сравнение не шли с тайной библиотекой Стрелков. Хотя стоило учесть то, что Садовники не интересовались такими сторонами жизни как управление государством, философия, строительство, войны и экономика, и соответственно, трудов на эти темы у них было мало. Зато у них хранилось достаточно книг и рукописей о строении человеческого тела, врачевании и растениях. А за некоторые трактаты по алхимии даже маги могли бы подраться.

Тео шла между стеллажами, огибая стоящие на случай пожара (погибель для библиотеки!) тут и там бочки с водой. Клопстофер сидел в кресле у пятого ряда, и Тео с удивлением заметила вокруг него сундуки с книгами. Некоторые полки были почти пусты, другие лишились половины содержимого.

— Топить нечем, а зима на носу? — весело спросила Тео. — Решили избавиться от старья, брат Клопстофер?

Седобородый старец укоризненно зыркнул на нее из-за края пергамента, который читал, потом свернул его в трубку.

— А вот и моя злоязыкая девочка… — Клопстофер встал и обнял магичку, несмотря на то что она замахала на него руками, мол, не утруждай себя.

— Мы с тобой почти ровесники, Лиам. — Тео тоже обняла старика, не без удовольствия. — Так что, раз уж мы наедине, забудь про «девочку». А если серьезно, что тут у вас? Перепись?

Она помогла Клопстоферу опуститься в кресло. Тот покачал головой:

— Нет. Я уезжаю.

— Уезжаешь? Куда? — Тео присела на краешек сундука.

— В монастырь Белых Камней.

— Первый раз о таком слышу. Ты в опале?

— Он еще не достроен, хотя помещение для библиотеки уже готово. И нет, я не в опале. Где ты была последний месяц?

— Далековато от свежих новостей, Лиам. Расскажи по порядку.

— Тогда пройдем ко мне в комнату. Я тут с утра, суставы разболелись от перекладывания книг и лазания по лестницам… Да и горячего чая с травами я бы выпил.

Клопстофер молчал, пока они шли по коридорам к его жилищу, а Тео не настаивала на скором рассказе.

Они вошли в комнату и жрец запер за собой дверь, хотя на памяти Тео никогда этого раньше не делал. А она знала его очень давно.

— Чай с мятой, зверобоем или чабрецом?

— С чабрецом и медом, если есть.

Клопстофер достал чайник, поворошил угли в очаге, подкинул дров.

— Давай я, — предложила Тео. — Известный тебе Дерек кипятится каждый раз, когда наш ученик подогревает воду с помощью магии, но его тут нет, а горяченького хочется.

Жрец набрал в чайничек воды и протянул ей. Тео приложила к медному боку ладонь.

— Ну вот… рассказывай.

— О войне тебе известно? — спросил жрец.

— В общих чертах.

Клопстофер покрошил чабрец в заварочный чайник, ломая стебли длинными пальцами, добавил чайных листьев, залил кипятком.

— Тебя не видели после конца октября…

О надвигающейся войне от Клопстофера Тео ничего нового для себя не узнала, да и прервала его почти в самом начале. Это она сможет узнать и у Некса. А вот события, происходящие в самом Тэнниеле, волновали ее больше.

— Последние две недели люди боятся и ждут неприятностей. У города, а точнее, на восточном берегу Тегерры уже собрали свои силы графы Недвиг, Тьерри и бароны Ольдверг, Морринт, Гордойс и Боклэр. Майоль должен подойти со своими отрядами со дня на день — так я слышал. — Жрец вздохнул. — Стрелки предпочитают не успокаивать людей, а наживаться на их страхах. Вовсю продают амулеты со стрелой, знаки Близнецов, которые на дверь вешаются… Некрасиво, как ты считаешь?

По опыту общения с Клопстофером Тео знала, что старый жрец «приберегает» самое неприятное на потом. Получив от него кружку с горячим ароматным чаем, она осуждающе покачала головой, полагая, что этого достаточно для демонстрации ее позиции в данном вопросе. Лиам продолжил:

— Они, я имею в виду Стрелков, открыли еще несколько храмов. А мы закрываем свои. У нас раскол, Тео. Многие из нас считают, что стоит оставить города Близнецам.

— И в какой партии ты? — Спросила Тео и тут же сама ответила: — О, ты ведь уезжаешь… понятно.

— Я слышу удивление в твоем голосе?

— Трудно было, зная тебя, предположить, что ты будешь среди тех кто сбежит…

Жрец, поддернув балахон, откинулся на спинку стула.

— Мы никогда не любили города. Древо процветает на просторах, покровительствует земледелию и охоте, а не ремеслу и строительству. К тому же, Стрелки агрессивно борются за горожан, а мы никогда не заставляли никого верить… Словом, куда больше пользы мы принесем в лоне природы, оберегая простых людей, их простые жизни и уклад… А города с их алчностью, слепотой и безнравственностью уже разъедают нас. Если мы не уйдем сейчас, то… будет хуже.

— В монастыри? — Тео отхлебнула чаю и почувствовала, как он перекатывается в пустом желудке. Но, пока не пробьет пятый час пополудни, еды она тут не получит, только не в Храме. Клопстофер, однако, услышав урчание в животе магички, вздохнул и, покопавшись в ящике стола, поставил перед ней тарелку вполне свежих печений.

Тео решила, что конец света близок — Старший жрец Ордена, долженствующий «питаться аскезой», как шутили послушники, не только перекусывает в неположенное время, но и ныкает печенюшки в стол! Однако от угощения не отказалась.

— Ох ты, — только и сказала она.

— Монастыри… — Клопстофер пожевал усы. — До этого года монастырей было только два. Надеюсь, лет через десять их число возрастет до семи. А пока это лишь бараки из бревен да небольшие храмы при них… На каменные постройки у нас нет денег.

Внезапно Тео пришла в голову замечательная мысль.

— Могу подсказать… слышал про Органт? Заброшенный замок?

— Нет.

— Я покажу на карте. Местные верят, что замок проклят и там бродят привидения. Могу уверить, что это не так, а если в нем поселятся братья Древа, это очистит замок в глазах живущих рядом людей. Там всего-то надо переделать кое-что, поправить стену, сменить перекрытия, полы и окна.

— Благодарю, — обрадовался Клопстофер.

— Не за что, — махнула рукой Тео. — Ты сказал, что не все решили уйти из городов. Что остальные?

— Некоторые считают… — жрец утянул печенье с тарелки и принялся его грызть, роняя крошки в бороду. Выглядел он при этом немного растерянно, — … что нельзя Древу уходить из городов полностью. И приплели к этому новооткрытое пророчество, хотя я считаю, что оно ни при чем.

— Стой… какое пророчество?

— Три недели назад брат Винес нашел в библиотеке свиток… Ранее мы никак не могли его сопоставить с событиями в королевстве, да и его интерпретация кажется мне несколько натянутой…

— Лиам, — Тео облизала губы. — Что конкретно говорится в пророчестве? Текст помнишь?

— А как же. Мы с тобой хоть и ровесники, но память у меня отличная. — И Клопстофер процитировал: — «За летом, когда Баран съест Волка, грядут большие беды». Ну, тут Винес объясняет это так — мол, созвездие Овна сместилось за сто лет так, что встает в «час волка». Далее пропущено, затем: «Не будет иной надежды, кроме как на Вернувшихся. А те придут вместе с солнцем и комета осветит их путь». Коротко, но очень туманно, как и во всех пророчествах Ядины.

«Белые начали действовать», — подумала Тео.

— Три недели назад? Точно тогда, не позже?

— Могу поклясться Древом.

— Нет необходимости… — задумчиво протянула Тео.

«И пророчество нашлось до того, как вопрос об их использовании вообще встал на совете магов… Занятно».

— Причем Винес твердит, что поначалу не понял истинного смысла этих слов, — добавил жрец. — Но потом ему приснился сон, в котором открылось правильное толкование.

«Ну да, Белые ошиблись с претендентом на роль глашатая Возвращения, он оказался слишком туп; и им пришлось носом жреца тыкать в пророчество, являясь ночью с красочными иллюзиями в его спальню…».

— А «Вернувшиеся» это…? — приняв заинтригованный вид, уточнила Тео.

— Маги, конечно. — Жрец выжидающе глядел на Тео.

Она изобразила удивление:

— Ну надо же…

— Тео… мы знаем друг друга вот уже… сколько лет?

— Около сорока… или пятидесяти? — Тео слабо улыбнулась и, не выдержав, отвела взгляд. — Ладно, ладно… я знаю об этом.

— Так это правда… — ошеломленно выдохнул Клопстофер.

— А ты что, не верил?

— Брат Винес ранее выказывал… слишком сильную любовь к власти и всегда жаждал внимания, — поджал губы жрец.

— А, понятно. Ты думал, что он таким образом цену себе набивает во время раскола… — увидев, что у Клопстофера глаза постепенно загораются пламенем любознательности, Тео вскинула руки: — Я подробностей не знаю, честно. Но это правда — маги собираются вернуться. И про «беды», к сожалению, тоже правда. Это повлияет на твое решение об уходе?

Жрец задумался. Долил себе чаю. Пока он размышлял, Тео успела съесть еще парочку печений и нарисовать на куске бумаги местоположение Органта.

— Нет… пожалуй, нет. Это даже укрепит меня в том, что Древу тут не место. Раз маги возвращаются, они смогут взять на себя заботы о городах и людях в них, и они способны противостоять Стрелкам…

— Лиам. Не ради того, чтобы отговорить тебя от выбранного пути, но ради нашей дружбы, скажу: магам будет хватать других проблем… И со Стрелками они связываться не будут, разве что те сами на рожон полезут.

— Что же, — Клопстофер выпрямился и с достоинством посмотрел на Тео. — Значит, так тому и быть. А почему ты говоришь «они», а не «мы»?

Тео чуть не дала сама себе затрещину. Не вовремя она расслабилась… Перед ней опытный жрец, а не желторотый Гринер… хотя, учитывая успехи последнего, и он оговорку бы заметил.

— У нас… тоже в некотором роде раскол, — призналась магичка.

— И на чьей ты стороне?

— На своей… — мрачно ответила Тео.

Клопстофер поднялся, подошел и положил руки ей на плечи:

— Знай, я тоже на твоей стороне. В эти страшные и трудные времена рушатся все союзы и теряют смысл все связи, кроме дружбы, проверенной временем.

Тео, расчувствовавшись, прижалась щекой к холодным пальцам старика.

— Спасибо, Лиам… Ты меня знаешь, я всегда, всем сердцем стремилась лишь к тому, чтобы…

— Не нужно слов, девочка моя…

В этот раз она его не поправила. Клопстофер провел рукой по глазам, сделав вид, что трет их потому что устал, но Тео заметила слезы. Она и сама готова была расплакаться. Откровенно говоря, она не ожидала от себя такой реакции, но… видимо, ей настолько было важно знать, что ее поддерживают, что она не одна…

— Кхм. Ладно. — Жрец сел за стол и перешел к деловой части беседы, хотя говорил по-прежнему теплым тоном: — Чем я могу тебе помочь?

Тео постаралась собраться. И ей это удалось.

— Были слухи о Копье Молний?

— Были. И один другого невероятнее, так что я… неужели и это правда?

— Да. Я привезла кое-что… другой артефакт. Он поможет сломить это Копье, но владеть им должен король… правитель. Этот волшебный предмет находился далеко на севере, и у нас не было времени организовывать поход короля за ним, во всем блеске и великолепии…

— Тебе нужно, чтобы Его Величество получил этот предмет при свидетелях… лучше — при большом стечении народа и желательно, при участии служителей Древа?

Тео улыбнулась.

— Ты просто поразительно точно ухватил суть, Лиам. И да, пока не забыла, еще кое-что, не об артефакте… я пришлю к тебе человека с письмом, если сможешь, перед отъездом приставь его к… да хотя бы к этому Винесу. Это хороший человек. И умный. Даже слишком…

— Я постараюсь. Не знаю, примет ли Винес от меня такой «подарок» — не то чтобы мы с ним были на ножах, но я не выказывал энтузиазма по поводу его идей. Если не выйдет, рекомендую его Алану, это второй жрец Малой Ветви. Насчет артефакта… я думаю, подойдет завтрашняя церемония.

«Так вот почему такое оживление в городе», — подумала Тео. — «Праздник Зимы завтра. Я запуталась в числах… неужели уже середина ноября?»

— Я подумаю, как все это устроить, зайди вечером и мы все обсудим. Конечно, как Старший Жрец, я осуждаю обман, но не тогда, когда он служит благим целям. — Клопстофер хитро улыбнулся.

Тео поднялась.

— Я не уверена, что этот артефакт пригодится. Лучше б не пригодился… Как бы это подло не звучало по отношению к жителям столицы Лиона, будем надеяться, что Копье израсходует свою силу, когда Лионель будет брать штурмом Турен.

— Как… Ты не знаешь?

— Не знаю что?

— Я услышал это от надежного источника… собственно, от твоего источника, Ферфакса… Лионель не штурмовал Турен. Город сдался ему без боя, едва он подошел.

Глава 16

— Что? — Дерек от удивления аж вскочил. — Лионель не осаждал Турен?

Дориан покачал головой. Выглядел он устало, и словно постарел лет на десять.

Дерек открыл Дверь из дома на Широкой прямиком в потайную комнатку за покоями короля, и провел там некоторое время, ожидая, пока уйдет служанка. Потом выбрался наружу, отряхнулся от пыли и присел на кровать в темном углу — на случай, если в спальню зайдет королева. Тогда он сможет прикрыться иллюзией. Торчать еще несколько часов в маленьком закутке, полном пыли и паутины, ему не хотелось.

Долго ждать ему не пришлось — в смежной комнате скрипнула дверь, послышались шаги: тяжелые, явно мужские. Дерек проверил магически, убедился, что это король и он один; встал с кровати.

Дориан, когда зашел в комнату и увидел в углу темную фигуру, схватился за меч. И Дереку это очень не понравилось… Он поспешно отступил в сторону и, пока король не отрубил ему какую-нибудь часть тела, представился.

Дориан в самом начале встречи выглядел обрадованным, но потом помрачнел и слова выцеживал «в час по чайной ложке». Дерек, чтобы не терять времени даром, подвел разговор к самому важному — Копью. Сам не зная того, он почти дословно повторил фразу Тео о надежде на то, что привезенный артефакт им не понадобится и услышал в ответ, что Лионель заполучил Турен без единой капли крови.

— Но откуда ты… — маг потер щеку. — Каким… а Шаррон? Расскажи по порядку.

— Четыре дня назад, — начал король, — прискакал комендант Ругедо с двумя солдатами. Они были единственными, кто уцелел, когда Лионель с помощью Копья разрушил крепость. Дерек… — Дориан чуть ли не с вызовом посмотрел на мага. — Что это за оружие, которое может стирать с лица земли огромные башни? Вы знали о нем? Я помню, когда после совета мы сидели в кабинете и Тео так странно вскинулась…

— Мы не знали, настоящее ли оно. И у кого в руках. Поверь, если б можно было уничтожить его, мы бы так и сделали. Но рассказывай дальше, обещаю, я отвечу на твои вопросы позже. А, может, и сама Тео ответит, она собиралась прийти.

Король стиснул зубы.

— Хорошо. В Ругедо погибли все. И армия Лионеля направляется к Тэнниелу. У коменданта были свои люди в Турене, буквально за день до нападения один из них вернулся из столицы с донесением — когда Лионель и его войско подошли к столице, Эльвар, сын Шаррона, открыл им ворота города.

— Известно, почему?

— Он слышал свидетельства очевидцев, людей, которые чудом выжили, когда Лионель атаковал их родные города и поселения. Последнее самозванец сжег неподалеку от столицы, в прямой видимости. Эльвар предпочел не рисковать городом и его жителями. — Дориан печально пожал плечами. — Не могу сказать, что осуждаю его.

— А что старый Шаррон?

— По одним сведениям, заточен в темницу собственным сыном, после того, как начал призывать напасть на Лионеля, несмотря ни на что… по другим — убит.

«Значит, сила Копья не исчезла, даже не сильно уменьшилась», — подумал Дерек. — «Крепость Ругедо не в счет, людей там мало, со столицей не сравнить».

— Дерек, я не уверен… Все во мне восстает, но Тэнниел… Люди.

Маг подумал, что сейчас Дориан более всего похож на короля, истинного правителя — несмотря на происхождение, он был куда благороднее и добрее, чем многие высокорожденные. Некоторые из графов предпочли бы погибнуть в свете славы, не беспокоясь, что, если они умрут, защищать город будет некому. Бароны сдались бы, не раздумывая. Дориан с силой сжал столбик кровати и спросил:

— Может, его удастся обмануть? Отойти от столицы, или заманить куда-нибудь…

— Бой под стенами Тэнниела точно допускать нельзя.

— Но его можно победить?

— Можно. Мы привезли тебе Розу.

Маг рассказал Дориану об артефакте, который поможет уничтожить Копье. Умолчав о том, что Розу создал маг. По его рассказу выходило, что Создатель позаботился о защите невинных людей, буде Копье попадет не в те руки, и им с Тео было видение — и задание, — доставить Розу к королю Вердленда. Увидев на лице короля улыбку, он был уверен, первую за последние недели, Дерек обрадовался.

— Так это же… замечательно, Дерек! — воскликнул король. — Ты просто… вытащил меня из пучины отчаяния, прости за столь высокопарный слог! Я уж было подумал, что вы с Тео забыли… нет, это с моей стороны было не только глупо но и несправедливо по отношению к вам. Хочешь пообедать? Вина?

— Если ты собирался обедать, то присоединюсь, но специально ради меня не стоит…

— Собирался, — улыбаясь, ответил Дориан. — От всех этих новостей кусок в горло не лез, но сейчас… Я распоряжусь.

Через десять минут слуга принес поднос с едой в соседнюю комнату; Дориан отослал его, сказав, что обслуживать его не надо. Вернулся в спальню с подносом.

— Теперь, когда ты сказал, что есть надежда, у меня проснулся зверский аппетит. Хотя, только тебя увидев, подумал — ну вот, еще одна неприятность…

— Поэтому схватился за меч? — Дерек наколол фаршированный ягодами куриный желудок на нож, потому что единственной вилкой вооружился Дориан.

— Хм… Я думал, ты уже с Нексом поговорил. На меня еще раз покушались.

Дерек замер, не донеся пищу до рта.

— Да, наемный убийца, здесь, в замке… опять. Том волосы на себе рвал. Убийцу поймали, но он успел выпить яд. Некс с Томом так и не узнали, кто заказчик. Полностью заменили стражников во всем замке. — Дориан отпил вина и вздохнул. — Поэтому я отправил Шезару к отцу. Здесь опасно… я имею в виду и замок и город.

Дерек в очередной раз пожалел, что не умеет раздваиваться.

В дверь покоев постучали. Король подошел к открытой двери спальни и крикнул:

— Кто?

— Некс и Ферфакс, Ваше Величество.

— Заходите.

Король вернулся, сел в кресло и продолжил трапезу. В спальню зашли капитан с помощником. И почти сразу же в окно влетел камушек, со звоном ударился о поднос и отскочил на пол. Том встал сбоку от окна, осторожно выглянул… помахал рукой. Спустя секунду в подоконник вцепились руки Тео. Ферфакс помог ей забраться внутрь.

— Дориан, — Тео подошла и обняла вставшего ей навстречу короля. — Мы спешили, как могли. О, еда…

Дерек закатил глаза.

Импровизированный и, безусловно, тайный совет продолжался несколько часов. Некс поначалу выглядел потерянно — речь шла о военных действиях, а он в них понимал гораздо меньше, чем в своем деле, а именно поддержании порядка в городе. Но вскоре, отбросив уныние, с жаром принялся участвовать в полемике. Ферфакс всего то вставил пару слов, впрочем, каждое из них оказалось дельным. Все присутствующие сходились в том, что армию Лионеля лучше встретить в чистом поле, даже несмотря на надвигающиеся холода и бури. Рисковать городом никто не хотел. Тео сообщила, что получение королем артефакта скорее всего произойдет на следующий день, в Храме Древа, на так кстати отмечающемся празднике начала Зимы.

— Чем символичнее, тем лучше. — Пояснила она. — Праздник Зимы, Роза ледяная. Это именно то, что нужно.

— То, чего от нас хочет Создатель… — немного неуверенно уточнил Том. Он, при всей силе своего ума, несокрушимой логике и привязанности к фактам, тем не менее, был религиозным человеком. На лице его читалось сомнение.

— А что не так? — решила взять быка за рога Тео.

— Копье, судя по слухам, подарено Лионелю богами Лиона. Эта битва… есть ли в ней нечто большее?

— Большее, чем что? — Тео сделала вид, что не поняла помощника капитана. — Ты сомневаешься, следуем ли мы в точности воле богов?

— «Боги» — это Близнецы, — поморщился Том. — Я говорю о Создателе.

— Может, Копье и было вручено принцу лично богом молний Утером, не знаю, я не присутствовала. Но совершенно точно, оно предназначалось для возвращения трона. А он что делает? Нападает на другую страну, на своего соседа. Вердленд, между прочим, Лиону не враг. Так что он первым нарушил высшую волю.

Магичка заметила, что не только Ферфакс облегченно выдохнул. Некс распрямил плечи, а король улыбнулся. «Хорошо, что мы решили этот вопрос», — подумала она.

— Если Его Величество позволит, я хотела бы уточнить кое-что о Ее Величестве. — В присутствии Капитана с помощником Тео предпочитала (хоть они и подозревали, что с королем она на куда более короткой ноге, чем кажется), обращаться к Дориану по всей форме. — Надолго она уехала?

— Два месяца в дороге, месяц там. Итого три, — отрапортовал Некс после разрешающего кивка короля.

— Охрана достаточная?

— Вы издеваетесь… Это королева. С ней полк отборных солдат.

Тео повернулась к Дориану:

— Надеюсь, Вы попросили у тестя отряд воинов, Ваше Величество?

— Нет. Незачем.

Тео задумчиво посмотрела на короля:

— Вы благородный и гордый человек, Ваше Величество.

«Конечно, если бы Дориан был расчетливым сукиным сыном, я любила бы его меньше… но королевству пользы было бы больше», — подумалось ей. — «Элитные бойцы ашхази очень бы пригодились и для охраны Шезары, и самого Дориана… Они бы убийц не прозевали. Хотя что это я, тут неизвестно еще, чем война окончится».

— Мне еще в пару мест и в Храм Древа, узнать подробности завтрашней церемонии. — Тео встала и откланялась. — Ваше Величество, Том, капитан… Дерек?

— Я побуду еще некоторое время с Его Величеством, — отозвался маг, мысленно сообщая, что проверит защиту покоев короля, а также поставит ловушки для следующих покушающихся, если они будут.

Тео села на подоконник и уже готовилась спрыгнуть, но обернулась:

— Ваше Величество, когда было второе покушение?

Она почти была уверена, что знает, но предпочла проверить.

— Неделю назад.

Они как раз находились под куполом. Значит, сигнал тревоги при опасности для королевской жизни он тоже не пропускает… Благослови Древо Тома, Некса и их бессонные ночи в заботе о короле.

Как назло, прямо под окном стояли два стражника и о чем-то беседовали. Сначала пробужденная новостями об убийцах подозрительность Тео заставила ее обострить слух. Но стражники лишь докладывали друг другу о том, что «Все спокойно» и, кажется, собирались обсудить персону Некса. Тео не то чтобы торопилась, но, заметив, что Ферфакс собирается уйти, решительно спрыгнула в комнату, обратно.

— Я выйду из покоев с тобой, Том.

Не лениво переговаривающиеся внизу стражники послужили причиной ее решения — она могла бы заставить их не заметить ее, даже если б рухнула на землю прямо перед ними, что собиралась проделать с теми охранниками, что стояли у выхода из королевской опочивальни, а именно — навести иллюзию своего отсутствия. И даже не легкое облачко сомнений на лице Тома. Она почувствовала, что того требует серая магия в ней.

Ферфакс галантно пропустил ее вперед. Тео еще раз кивнула Дориану и вышла вслед за Томом. Тот разумно не стал начинать разговор, пока они не удалились от королевских покоев.

— Я так понимаю, ты хотела мне что-то сказать…

— Это я жду от тебя начала разговора, Том. Что тебя гложет?

— Этот волшебный… предмет. Ты точно уверена, что с ним все в порядке?

— Том… разве я могу желать Дориану зла? Мне кажется, тебя коробит использование Храма Древа в наших целях. Так вот, жрецы не против, они целиком поддерживают мою идею. Он считает… я говорю о конкретном жреце, да — что божественные дары приходят разными путями, в том числе и приносятся загадочными женщинами странной профессии. И в этом он прав. Меня нельзя назвать верующей в полном смысле слова — я не стою с зеленой веткой на молебнах, не бью поклоны на плитах… даже не жертвую золото на новую крышу храма. Но я, как и любой человек, являюсь проводником некой Силы. Только ты и Клопстофер называете ее «Древо» или «Создатель», а я — просто «Сила».

Том, как показалось Тео, успокоился. Улыбнулся лукаво:

— Ты выдала мне имя своего друга-жреца.

— Том, не притворяйся. Вы с ним давно друг друга снабжаете информацией, — смягчая слова, Тео улыбнулась в ответ. — Хорошо, что ты поддерживаешь с ним связь. Хоть он и покидает столицу, я не верю, что он полностью прекратит общение с оставшимися братьями и… другими людьми. Все-таки, тридцать пять лет в жреческой верхушке так просто не забудешь.

Они дошли до Первой Парадной комнаты, украшенной алыми гобеленами и старинными доспехами. Том, попрощавшись, повернул направо, к главному входу, Тео же предпочла покинуть королевский замок через кухню и задний двор.

По пути Тео отметила, что в замке тихо и нет обычной суеты — сказывалась близкая война. Ей встретилась лишь пара слуг да поваренок. Из них только мальчишка обратил внимание на женщину в мужском костюме, но и он тут же отвел глаза, вспомнив о чем-то важном и, несомненно, находящемся в совершенно другом крыле здания.

Гринер не сразу пошел к Ассамблее. Побродил по городу, удивился, насколько тот не похож на самого себя, каким он его помнил по первому посещению. Или юноша сам изменился за это время? На Гринера не обращали внимания, ходит себе парень в грязной одежде, ну и пусть; даже патруль проводил его скучающими взглядами, хотя перед этим остановил двух мужчин с мешками. Те клялись, что несут домой картошку. Гринер не стал дожидаться развязки и медленно побрел к Ассамблее.

Пришлось попотеть, чтобы найти Талли. Причем в прямом смысле — Гринер обежал несколько залов для выступлений, пребывающих в запустении, залов для лекций, музыкальных комнат… Уже одно то, что на входе в парк, окружающий здание Ассамблеи, никого не было, говорило о многом. Побегав по заброшенным холлам и лестницам, Гринер направился к кварталу, где жили барды — срезал путь через парк, не заметив под снегом цветы, растоптал несколько и очень расстроился; перелез через ограду, помогая себе магией совсем чуть-чуть и пошел по Швейной, вспоминая, где именно находится таверна, о которой Талли когда-то давно… ох, всего полгода назад… ему рассказал. Название смутно вырисовывалось в памяти — то ли «Золотой поросенок», то ли «Павлин»… Хотя нет, последнее заведение Гринер бы точно запомнил — оно было единственным, где подавали сладости с востока, даже название было экзотичнее некуда: мало кто знал, как именно выглядит этот загадочный павлин. По крайней мере, на вывеске таверны изобразили птицу, и то хорошо. Гринер вспомнил, что Тео долго смеялась, увидев рисунок неизвестного художника, но, когда Гринер предложил зайти и рассказать хозяину, что павлин выглядит совсем иначе, отказалась. Так и осталась на вывеске красная птица с длинным изогнутым клювом и еще более длинными ногами. Поначалу, как объяснил Гринеру Талли, таверна особым успехом не пользовалась, особенно на фоне таких столичных гениев крема и вафель, как мадам Келеен, но когда король женился на арахандской принцессе, «Павлин» стал популярен.

Третья по счету таверна оказалась той, что надо. Гринер скептически хмыкнул, покосившись на название: «Танцующий медведь». Почему ему запомнился поросенок, так и осталось тайной, хотя он не исключал, что просто его пустой желудок сыграл злую шутку.

Зайдя внутрь, Гринер втянул носом восхитительные запахи, доносящиеся из кухни. Было дымно, шумно и где-то в углу лязгали струны. Посчитав дни, Гринер вспомнил, что сегодня он Серый, а значит, достаточно будет закрыть глаза и идти, повторяя в уме имя Талли. Наверное.

Сделав всего пару шагов, зажмурившийся Гринер уткнулся во что-то мягкое и тут же ощутил боль в ухе.

— Куда прешь, рвань?

Юноша открыл глаза и уставился на высокого толстого щеголя. Правда, лоск его несколько портило то, что одежда его, отделанная шелком, была заляпана жиром.

— Я к Та… — только и успел сказать Гринер, и тут же многострадальное ухо оказалось зажато пальцами толстяка.

— Хозяин! — взревел высокий неряха. — Почему пускаешь на порог всяких оборванцев?

— На себя посмотрите, — буркнул Гринер, выворачиваясь и устремляясь в дальний угол. Не потому что увидел там знакомых, просто там стояло множество табуретов и столов, не представляющих сложности в преодолении для Гринера, но могущих стать весьма серьезной преградой для подвыпившего толстяка. По пути он умудрялся вертеть головой, выискивая в толпе Таллирена.

— Не обижай мальца! — встал на его защиту худой бард с длинным носом. На камзоле у него была вышита арфа. Гринер направился к нему и проникновенно заголосил:

— Я Талли ищу! Я его подмастерье!

Группа бардов, менестрелей и просто цветасто одетых людей оживленно принялась вспоминать, где в последний раз они видели столичную знаменитость. Мнения разделились, но большинство высказалось за то, что он лежит где-то в канаве с перерезанной глоткой, за те псевдо-патриотические стишки, что давеча написал. Гринер махнул уже на них рукой, когда один из парней, скромно сидевших в уголке с одной кружкой пива на пятерых, сказал, что видел Талли совсем недавно. Бард, судя по рассказу, порядочно выпил и отправился отсыпаться в свое жилище, стеная, что хозяйка комнаты дерет с него втридорога за проживание. Гринер выспроси адрес, прошмыгнул мимо толстяка, который тупо озирался, и выбежал на улицу.

Решив для себя, что во время войны люди искусства представляют собой весьма жалкое зрелище, Гринер отправился на указанную улицу.

Хозяйка Талли досталась и впрямь въедливая и жадная — услышав, что Гринер друг поэта, она потребовала его заплатить за постояльца, который, по ее словам «вот уже неделю потчует ее сказочками про горы золота, которые король ему обещал», а сам только девок водит и бутылки за порог выставляет. Гринер отделался от нее, только объяснив, что он пришел заказать барду новую песню, которую его хозяева щедро оплатят, и, следовательно, в интересах хозяйки его пропустить; та с сомнением посмотрела на его замызганную одежду и обветренное лицо, но предпочла не рисковать пусть даже и призрачными, но деньгами. Гринер поднялся на третий этаж дома и постучал в раскрашенную синим и желтым дверь.

— Уйдите! — послышалось изнутри. — Голова раскалывается!

— Это Гринер! Вы меня помните?

За шорохами раздался стук, проклятия и звон разбитого стекла. Дверь приоткрылась и показалась взлохмаченная голова Талли.

— Гринер? Что сразу не сказал? Заходи.

Пройдя в комнату, юноша по приглашению барда расположился на шатающемся стуле, сняв с него пару женских нижних юбок. Бард откупорил бутылку, предложил Гринеру, и, когда тот отказался, налил себе.

— За новостями пришел или сам принес? — спросил Талли.

— Первое, — Гринер расстегнул куртку. Несмотря на неуплату, хозяйка, похоже, дровами для печи барда обеспечила… или? Гринер присмотрелся — в печи догорали остатки кресла.

— В таком случае сразу скажу — ты пришел в неудачное время. Война… слышал?

Талли был в ночной рубахе и одном теплом носке. Кавардак в комнате грозил превзойти все разумные пределы.

— Как не слышать. — Гринер покачал головой. — На всем пути от Старых Вех до столицы только о ней и говорят.

— Так вы с севера ехали? И что там делали, если не секрет?

— О… много чего, — смутился Гринер. Бард же устало и хитро на него посмотрел.

— Натурально ты ученик Тео, клянусь Древом. Уклончив и скрытен. Ну да ладно. Не хочешь говорить — не надо. Зато я могу порассказать много… С чего начать?

— С начала. — Твердо ответил Гринер. — Я пропустил почти все.

Бард рассказал: известие о том, что Лион объявил Вердленду войну, поначалу вызвало только смешки и удивление, а также неверие. С чего бы Лиону нападать на такого сильного соседа? Нет, конечно, Кордос — это святое, битва за него освящена традицией, но захват целой страны? Вердленд слишком большой кус, да и постоять за себя может, ну а даже выиграй Лион — что он делать будет с завоеванными территориями?

Но король повелел собирать войска. Жители Тэнниела и не представляли себе, насколько близко война, пока на том берегу Тегерры не стали лагерем барон Морринт и граф Тьерри. Позже прибыли остальные дворяне — все, кто имел право держать вооруженные отряды у себя на службе, по уговору с сюзереном обязанные привести их по первому зову. Рядом с Тэнниелом словно вырос второй город.

— И вот тогда горожане забеспокоились, — продолжил Талли. — Кто стал скупать соль и масло, кто пустился во все тяжкие, кто в храмы пошел… Ассамблею закрыли, временно, конечно. Мол, не время сейчас для пирушек, война на носу. Но всем бардам предложили явиться в королевский замок, чтобы представить перед королем свои песни на тему победы. И там этот прыщ, Ойлорс. Знаешь его? Второй Советник по общественным делам. Гнутый нос…?

— Нет. — Гринер поразился тому, что, кажется, по мнению Талли, он должен был бы знать каждого в замке. С другой стороны, бард был слегка пьян.

— Это отродье собаки и крысы устроил все так, что мы чуть не передрались с коллегами по цеху. Не поверишь, кое-кто разбил лютню о мою голову. — Бард ткнул пальцем в темечко. — Никаких заказов, людям не до песен, даже свадьбы стали справлять меньше и уж всяко без музыки, Ассамблея с ее еженедельными выплатами закрыта, и тут нам говорят, что только трое останутся при дворе, если их песни понравятся его Величеству.

Талли печально шмыгнул носом. Потом поспешно заулыбался, пытливо разглядывая Гринера:

— Ты не подумай, золото тлен, конечно, по сравнению с настоящим искусством… — Он снова погрустнел. — В этом-то и грязь всей ситуации. Мы забыли про достоинство и стали торговаться, как на рынке. Я написал пару вариантов песен о победе, даже не стараясь сделать их серьезными, даже, признаюсь, в весьма издевательском ключе они были…

— И?

— Их признали одними из лучших. Тогда-то мне и досталось по голове.

— Тогда почему Вы здесь? — недоуменно завертел головой Гринер.

— А я отказался. Еще не хватало получать сливки от короля за откровенно пошлые и язвительные стихи, в то время как остальные меня ненавидят за «подлизывание» к Орлойсу.

Гринер почувствовал себя неловко и попытался переменить тему:

— Ну а с войсками-то что?

— А что… — бард поставил голую ногу на упавшую бутылку и принялся катать ее по полу. — Стоят. Ждут. И непонятно пока, то ли будут там поджидать лионское войско, отдав на разграбление восточные баронства, но защитив при этом столицу, то ли соберутся и двинутся навстречу врагу. Слово-то какое, «враг». Непривычное.

— Я не уверен, что мне можно об этом рассказывать… — медленно начал Гринер, — но завтра в храме Древа король будет на церемонии… и я уверяю Вас, она будет необычной. Вы бы пошли туда, посмотрели, написали песню.

— Правда? — оживился Талли. — А что такого в ней будет необычного?

— Не могу сказать. Но Вам точно стоит туда прийти. Многие люди захотят потом узнать, что там произошло, а кто им лучше расскажет об этом? И вообще, Вы зря нос повесили.

Стараясь двигаться незаметно, Гринер полез в карман. Там лежал мешочек с золотом, который дала ему Тео. Денег хватило бы, чтоб жить в неге и роскоши целый месяц. Чувствуя, что у него горят уши, и отнюдь не потому, что их дергал пьяный толстяк в таверне, Гринер положил мешочек на стол. Задерживаться здесь более не имело смысла, и юноша встал, раскланиваясь, но ему не повезло. Мешочек зацепился тесемками за палец и упал на пол, предательски звеня. Бард все понял сразу.

— Вообще-то, не стоило… — тихо сказал он.

— Я же просто… ну а зачем тогда нужны друзья? — вскинул голову Гринер.

— И правда… Отталкивать друга, желающего помочь, столь же некрасиво, как не обращать внимания на его беды. — Талли задумчиво втянул щеку. — Ладно, сойдемся на том, что когда-нибудь я долг верну, деньгами или словом. Ты есть хочешь?

— Очень, — признался юноша, обрадовавшись, что бард не стал капризничать и устраивать сцен в стиле «Я нищий, но гордый». — Одевайтесь, пойдем в «Медведя», пахнет там вкусно, я когда Вас искал, туда… Хотя лучше не надо, там один толстяк меня за ухо тягал.

Талли, заметно повеселев, многозначительно поиграл бровями и, разворошив постель, достал короткий меч с перевязью.

— Пусть только попробует, — продемонстрировав оружие, бард стал одеваться. — Я его на кусочки покромсаю… послушай, а он такой высоченный, круглый и с грязными кружевами вокруг шеи? — Гринер кивнул и Талли воинственно гикнул. — У меня к этому разбивателю лютен свои счеты. Отомстим сразу за нас двоих. Только сначала поедим. Согласен?

— Да, — закивал Гринер. Ради вкусной еды он был готов и подраться после приема пищи. Тем более что нутром чуял — или применяя серую магию, — что все закончится более чем благополучно.

Выбравшись в город, Тео направилась к дому на Широкой, «магической резиденции», как шутливо называл его Дерек. Она рассчитывала застать там Рика, и не разочаровалась.

Более того, Рик в очередной раз прыгнул выше головы, а она уж думала, что разучилась удивляться.

Поднявшись на второй этаж, она постучала в комнату, которую выделили барду и услышав короткое «Зайди», открыла дверь и застыла на пороге.

Первая мысль была: «Какого демона Рик привел в дом постороннего?»

Но Тео могла гордиться собой. Уже в следующую секунду она проверяла незнакомца с помощью магии. И, удостоверившись, абсолютно искренне, очень громко захлопала в ладоши.

— Рик, ты бесподобен!

Бард раскланялся. Впрочем, почему бард? Перед Тео стоял среднего роста, полненький мужчина с залысинами. Волосы Рика теперь стали темно-каштановыми, лицо казалось куда более тяжелым и обрюзгшим, вообще он выглядел куда старше. Тео подошла ближе и принялась ходить кругами, рассматривая преобразившегося Рика. Тот не возражал, наоборот, ухмылялся и поворачивался к свету.

— Очень маленькие изменения, — выдохнула Тео, — но какие… меняющие все!

— Линия волос, бровей, форма носа и челюсти. Больше морщин, — принялся объяснять бард. — Другой цвет кожи — спасибо горам и солнцу, — и волос, тут краска постаралась. Осталось поработать над походкой, голосом, жестами и мимикой, но я почти закончил. Хочешь посмотреть?

— Конечно. — Тео уселась в кресло.

Рик глубоко вздохнул и закрыл глаза. Потом открыл их и хрипловато, растягивая слова на южный манер, произнес:

— Доброго дня, леди. Я Вальдо, фамилия моя Пешес. — Он, чуть ссутулившись, прошелся по комнате. — Отец мой был из купцов, и старшему брату дело передал, когда помер. Всем сердцем я желаю служить Древу и жрецам его, помогая добрым людям.

— Восхитительно…

— Ты так считаешь? — Рик на мгновение стал самим собой, но тут же вновь преобразился. — Конечно, ежели близнецовским жрецам придет в голову поставить своей целью меня искать с усердием, то найдут. Телосложение можно скрыть одеждой, но рост не изменишь, цвет глаз тоже, а о моей способности изменять внешность они знают из первых рук. Будем надеяться, рыскать среди послушников Древа они не догадаются.

— Послушников?

— Незачем привлекать внимание, так я подумал, да. Скромность службы никоим образом не повлияет на мою работу, разве что поначалу, но время, думаю я, у меня есть. Что скажешь?

— Скажу, узнать тебя смогут только Близнецы, на то они и Боги. Но они вроде не горят желанием тебя отправить в застенки. Всех остальных обведешь вокруг пальца, друг мой Вальдо.

— Хорошо, что послушники, вступая в Орден, оставляют прошлую жизнь и все вещи снаружи, а не то пришлось бы еще бумаги выправлять, и сумку собирать с предметами, полагающимися сыну купца. Мы прямо сейчас пойдем?

— Минуток десять передохну, в голове сумбур. — Тео вытянула ноги и чуть сползла в кресле. Покрутила шеей. — Ощущение, будто меня дракон пинал.

— Могу размять плечи, — предложил Рик и, не дожидаясь ответа, зашел сзади и прихватил сильными пальцами шею магички. Та еле сдержалась, чтобы не застонать — сидение за картами с королем и компанией в течение нескольких часов оставило свой след, а массаж был очень… приятен. — Я спросить хотел.

— Угу…

— Мне Дерек рассказал, почему ваши Белые маги на тебя взъелись. Неужели настолько они боялись вмешательства?

Магичка расслабилась, чувствуя, как одеревеневшие мышцы шеи и плеч наливаются теплом.

— Понимаешь, вся идея Ухода строилась на том, что помогать людям мы будем незаметно. Только с этим условием те Белые, кто был за полное невмешательство, согласились. А мой… предшественник, он же мой учитель, был очень скрытен.

— Это Ольсен? Дерек упоминал… Это он — тот маг, единственный, который с вами сейчас общается и помогает?

— Да. Но тайно. — Тео заставила себя отвлечься от приятных ощущений и развернулась к барду. — Как много ты слышал?

— Не больше того, что вы при мне обсуждали. Сядь прямо.

— О-о-о, надо будет следить за языком в твоем обществе.

— Почему же ты не продолжила славную традицию, а принялась творить добро налево и направо?

— Люди разные. — Тео прикрыла глаза и продолжила после паузы. — Маги, соответственно, тоже. К тому же в его время таких событий не было, ну и… Спасибо, достаточно. Пожалуй, пора идти. Готов, Вальдо?

— Полон добродетельного пыла. Да, кстати, о пылких… Тут записку принесли от Гринера. Пишет, что они с Талли пошли в какую-то таверну и пьют.

Тео склонила голову набок, задумавшись. Ничего плохого в том, что ученик развлекается где-то в городе, она не видела: даже хорошо, что парню выпало немного веселья после перенесенных трудностей. Если б ему не нравилось проводить время с бардом, он бы нашел способ отвязаться от него… Махнув рукой, она вышла и вернулась в комнату, неся под мышкой бочонок.

— Идем.

Рик заметил, что магичка собирается представить его жрецу, одновременно отдав артефакт. Это многое значило. Она показывала таким способом, что доверяет ему. И что Клопстофер тоже может положиться на новоприбывшего послушника.

Бард мог бы поблагодарить Тео, но смолчал. Все было понятно без слов — он взглянул на нее тепло, перед тем как выйти из комнаты, прихватив потертый мешок, где лежали только смена белья и рукописная книга о Создателе, купленная им несколькими часами ранее в маленькой лавке у рынка.

С наступлением вечера похолодало, но Тео благоразумно захватила с собой плащи. Бард заботливо ее укутал, выпускать из рук бочонок ей почему-то не хотелось.

Они двинулись к храму по пустым улицам. Тео незаметно наблюдала за бардом, поражаясь, насколько он не похож на самого себя. Изменилось все — походка, жесты, голос…

Где-то в переулке раздались звуки флейты, кто-то играл «Снег на ветру». Бард и магичка переглянулись и улыбнулись. Жизнь продолжалась.

Тео остановилась у небольшого, но, судя по свежей росписи на стенах, зажиточного дома. Потянуло корицей и медом из открытого окна — там готовились к празднику. Давным-давно, когда она только начала действовать как маг среди людей, скрытно, иногда на нее накатывало желание зайти в такой дом, сесть за стол — и в кругу семьи встретить зиму. Украсить сосновыми ветками окна, получить и вручить кучу подарков… Но она всегда проходила мимо, торопясь разрешить проблемы королевства, или справиться с очередной тварь из прокола. И теперь она остановилась — но не из-за одиночества, а из-за воспоминания о нем. За долгие годы она научилась ценить то, что есть и не желать большего.

Рик терпеливо ожидал магичку, стоя рядом с понимающей улыбкой на лице. На секунду ей захотелось объяснить ему, что она вовсе не грустит, но Тео сдержалась. Не хватало еще, чтобы она оправдывалась перед ним…

Даже черный вход в храм был украшен сосновыми ветвями, ступени были выкрашены в зеленый и красный цвета. Магичка и бард зашли внутрь. Молодой человек в сером балахоне попросил их пройти за ним, сказав, что их уже ждут. Бард вел себя, как и полагается верующему в храме — но провинциальному верующему. Посматривал по сторонам, потом, осекшись, смотрел долу… и снова с нескрываемым восхищением начинал рассматривать фрески и барельефы.

— Погоди, ты еще сад не видел, — шепнула ему на ухо Тео.

Он сверкнул на нее глазами, полными неофитского восторга.

Они подошли к келье Клопстофера и Тео попросила послушника, который провожал их, подождать за дверью. Постучала.

— Да, да…

Магичка с бардом вошли. Клопстофер писал что-то за столом, над огнем грелся чай, распространяя манящий аромат.

— Вот, это Вальдо Пешес, светлейший. Тот человек, о котором я говорила.

— Что ж… — жрец отложил перо. — Вы пришли, чтобы служить Древу?

— Да, светлейший. — Рик был само смирение.

— Хорошо. — Клопстофер взялся за колокольчик. — Вы из…?

— Навеи, светлейший.

— Там есть несколько наших Храмов, в каком обучались вы?

Тео подалась вперед, намереваясь вмешаться — она не ожидала, что Лиам устроит допрос ее доверенному лицу. Может, следовало объяснить ему, кто такой Рик и почему она его тут прячет? Но бард, как ни в чем не бывало, ответил:

— В Храме Седьмых ворот, светлейший. Первый жрец там Огрин Берн, добрейший человек, и мудр не по годам, так о нем все говорят.

«Интересно… а Рик-то хорошо подготовился. Он обо всех храмах во всех городах столько знает, или специально выбрал тот, что ему хорошо знаком?»

— И что заставило Вас покинуть родной город?

— Проблемы с семьей.

Жрец зазвонил в колокольчик. Расспросов больше, как поняла Тео, не будет. И то верно — Древо любило всех своих чад, даже скрытных. А если и начнет кто-нибудь любопытный вопросы Рику задавать, тот справится.

Зашел давешний послушник. Клопстофер попросил его разместить гостя и приготовить для него одежды послушника. Посвящение жрец решил провести на следующий день рано утром. Ни «Вальдо», ни Тео ничего против не имели. Тео — по вполне понятным причинам: она понимала, Лиам уезжает, чем скорее он введет нового послушника в Орден, тем лучше.

Оставшись с Клопстофером наедине, она наконец вынула из-под плаща бочонок и поставила его на стул. Повертела затекшей рукой.

— Вот она. Внутри.

— А можно…?

— Посмотреть? Конечно. Уж тебе-то, Лиам…

Тео осторожно вынула плотно прилегающую крышку, положила ее на пол и вынула из бочонка осколок сталагмита. Словно вырастая из него, верхушку камня венчала хрустальная роза. Прозрачная, совершенной формы, прекрасная… но ничего в ней сейчас не напоминало ту величественную Розу, что сияла белым пламенем в пещере.

«Потому что вокруг ни одного человека, кто подходил бы под условия».

— Она… очень красива. — Старый жрец подошел и провел рукой по воздуху рядом с цветком, не решаясь коснуться. — Она принесет победу королю?

— Определенно. Я спрячу ее пока… А мы с тобой обсудим, как именно обставить ее явление народу.

Обычно Праздник Зимы в столице отмечали весело, с размахом. Народ высыпал на улицы, куда жители окрестных домов выставляли столы, скамьи, и любой мог посидеть и выпить кружечку горячего чая с ягодами. Там же, неподалеку, на углях пекли грибы и мясо, жарили пирожки, каштаны. Одевались все ярко, нарядно и пели песни, провожающие осень и встречающие зиму. И потом все вместе шли в храмы Древа, где возносили хвалу Создателю. Затем, когда можно уже было веселиться напропалую, торговцы выносили бочонки с вином и горожане сами, на кострах готовили горячее вино со специями. Начинались танцы.

В это хмурое ноябрьское утро не было видно ни веселых лоточников, ни румяных женщин с лентами на поясе, ни групп студентов, празднующих в своей излюбленной манере «много шума, много вина». Было тихо, лишь изредка раздавался из какого-нибудь окна звон посуды и слышны были запахи горячих пряников и жареного мяса. Люди все же отмечали праздник, но тихо, дома…

К храму горожане все же пришли. И их было не так уж и мало, учитывая надвигающуюся войну. Видимо, перед лицом опасности и лишений люди желали обратиться с высшим силам более, чем когда-либо.

Тео обошла толпу и проникла в храм с черного хода. Ее ждал послушник. Он проводил посетительницу к Клопстоферу, не задавая вопросов. Проходя через сад, Тео огляделась. Ей почему-то очень захотелось увидеть Рика. Вряд ли у него были проблемы с началом новой жизни в Ордене, об этом она не беспокоилась. Просто хотела увидеть. И магическое чутье ее не обмануло.

Поговорить им не удалось — бард стоял в группе молодых послушников, и пожилой жрец что-то объяснял им, показывая на фреску с изображением весенней посадки деревьев. Они успели обменяться взглядами, Тео — поддерживающим и воодушевляющим, Рик — успокаивающим и мягким, с лукавинкой, которая, впрочем тут же исчезла, уступив место смиренной сосредоточенности.

«Хорошо, что у него все хорошо», — подумала Тео.

Клопстофера в келье не было — но это говорило только о том, что все идет по плану. Старый жрец всю ночь и все утро постился, читал молитвы и украшал залу храма. Тео огляделась, проверяя, не видит ли кто ее, а затем скользнула внутрь.

Там она переоделась в оставленное для нее Клопстофером одеяние послушника, накинула капюшон и, наведя на лицо простенькую иллюзию, вышла в коридор. Стараясь двигаться степенно, как и подобает служителю Древа, она прошествовала в главную залу, куда уже стекались тоненькими ручейками остальные жрецы и послушники.

Люди, собравшиеся в храме, ждали полудня. Ровно в двенадцать часов лучи зимнего солнца должны были проникнуть внутрь храма через окно, забранное цветным витражом, и осветить алтарь, на котором уже лежали подношения — ветви, фрукты и сыр. Старшие жрецы стояли около алтаря, опустив головы — то ли читали молитвы, то ли тихо обсуждали предстоящий праздник.

Король, его свита и дворяне прибыли за полчаса до полудня. Тео оглядела разноцветную толпу — каждый высокорожденный одел свои родовые цвета — и поразилась тому, что на празднование первого дня зимы явились почти все благородные дворяне. Что действительно было из ряда вон. Магичка насчитала восемь баронов, пять графов, всех трех маркизов и около десятка шевалье. То ли близкая война собрала их вместе и сплотила, добавив набожности, то ли король заставил их… Но, что бы не послужило причиной, они собрались и пришли.

Дориан шествовал впереди, одетый в приличествующую случаю одежду; видимо, Дерек снабдил его соответствующими указаниями, потому что цвета король подобрал идеально. Белый камзол, алые вставки, белые же штаны и плащ, подбитый песцом. Оружие он оставил при входе, как и все дворяне, но по бокам его шли проверенные лично Томом королевские стражники, Тео специально обговорила это вчера на совещании. Не хватало еще, чтобы очередной убийца устроил покушение прямо в храме, благо наряд короля подходил как для получения дара Создателя, так и для растекающейся по белоснежному атласу потоков крови.

Затесавшись в толпу послушников, Тео стала проталкиваться вперед, поближе к алтарю, то и дело смиренно прося прощения у тех, кому наступала на ногу или в чей бок пихала локтем. В конце концов, ее присутствие около артефакта, что был запрятан в каменном постаменте, освященном Создателем, было не просто желательно — необходимо.

Для вящей славы короля и страны она собиралась устроить внушительное и зрелищное представление.

Витраж над алтарем словно бы нагрелся, начал наливаться светом… Разговоры стихли, группа жрецов развернулась к прихожанам. Улленпиг, самый старый из них, налил родниковой воды из серебряного кувшина в простую деревянную чашу, приподнял ее к свету, посвящая Создателю. Отпил сам, затем сошел с возвышения и протянул чашу Дориану. Тот принял ее, встав на одно колено, сделал небольшой глоток и вернул, склонив голову. Затем поднялся.

— Чада Создателя! — разнесся по храму звучный голос Улленпиг. — Сегодня первый день зимы. День, когда Древо засыпает, сбрасывая листья, и готовится одеть снежный наряд. И вся земля вместе с ним ожидает прихода зимы.

Жрецы стали в полукруг, согласно сану — каждый на своей ступени. Сбросили зеленые плащи, оставшись в длинных белых одеяниях. Где-то позади послышался шорох — это послушники зажигали благовония и свечи. Они старались двигаться бесшумно, но в наступившей абсолютной тишине даже легкие шаги их были заметны. Но все взгляды были прикованы к Старейшему… и к королю. Тео отметила — спину Дориана буквально буровили взглядами Боклэр и Верендарт. Ничего нового она при этом для себя не открыла, но пожелала каждому из них на выходе из храма споткнуться и сломать себе шею. Затем, спохватившись, возвела очи и мысленно попросила прощения у Создателя.

— Давным-давно, на заре времен, — продолжал тем временем Улленпиг, — Создатель наш после трудов творения посадил Древо, и вложил в него часть себя, оставив охранять и беречь наш мир, а сам удалился за Предел. Он пребывает далеко от нас, но Древо, посаженное им, видит все, что происходит в мире… И сейчас, во времена тяжелые и смутные, когда чадам Создателя предстоит пройти через испытания, призванные укрепить их…

Улленпиг медленно, но верно подводил церемонию к кульминации. Солнце уже почти полностью осветило алтарь. Красные, зеленые, желтые и синие блики на нем медленно ползли, ложась пятнами на винограде и яблоках, отчего они казались раскрашенными веселым и жизнерадостным художником… с легкой сумасшедшинкой. Тео отвлеклась от мыслей о чувстве прекрасного строителей храма и прислушалась к Старейшему.

— … трудности. И Древо хранит своих детей, питая в нас доброту, милосердие, храбрость, твердость духа… Его сила с нами.

Он снова протянул чашу королю. Теперь, по традиции, Дориан должен был вылить остаток воды на алтарь. Дориан торжественно приблизился к подношениям, держа сосуд на вытянутых руках… наклонил чашу.

«Пора»

Струя воды засверкала в солнечных лучах, и, коснувшись алтаря, замерла. Дориан отступил на шаг, отняв край чаши от застывшей струи, которая мгновенно замерзла. Алтарь стал покрываться изморосью. С легким треском лед, появлявшийся из ниоткуда, стал покрывать его, пряча под собой фрукты и ветви сосны. Цветные блики отразились на лицах присутствующих, полных благоговения. Лед продолжал появляться — он рос и ширился, подобно быстро растущему дереву… нет, просто стеблю. Стебель этот двигался, как живой, выпуская ледяные листья, один за другим. И вот на конце его возник бутон. Средоточие его ярко сияло, так сильно, что те, кто стоял ближе всех, невольно прикрыли глаза рукой. Лишь король смотрел на явление божественного дара не отворачиваясь, широко открытыми глазами — словно пребывая духом не здесь, а где-то далеко… Он знал, что произойдет в храме, был готов к впечатляющему зрелищу… но Тео увидела слезы на его щеках.

Сам Создатель вмешался в происходящее, или же Дориан реагировал на направленную на него силу артефакта, что звал его и приветствовал — Тео не знала. Но ощутила теплую волну силы и вдохновения, понимая в этот миг, что сделала все правильно.

Бутон цветка открылся, и мерцающая пыль полетела по воздуху. Король протянул ладонь и Роза упала в нее с легким звоном, рождающим в душе чистое, прозрачное чувство совершенства всего сущего.

Роза обрела своего Короля.

А магичка еле слышно выдохнула, отпуская нити энергии, что плела вокруг алтаря.

— Дар Создателя! — воскликнул Улленпиг. Тео не знала, рассказал Клопстофер Старейшему их задумку, либо тот сам поверил в божественность явления. Но выглядел он при этом счастливым. Толпа загудела, послышались радостные выкрики, славили короля и Древо.

Даже пятилетний ребенок, глядя на свиту короля, сразу понял бы, что «вон те дяди с кислыми улыбками совсем не радуются почему-то». Боклэр и Верендарт. Тео даже не удивилась.

Пора было выходить из толпы и идти переодеваться, потому что магичка свое дело сделала, но Тео не хотелось покидать храм сейчас. Она давно не видела стольких воодушевленных людей сразу, и причастность к тому, что сейчас они радуются, хлопают друг друга по плечам, сдержанно улыбаются со слезами на глазах, доставляла ей удовольствие. Вспышку Розы, она была уверена, видели и снаружи — свет был достаточно силен, чтобы проникнуть сквозь высокие окна храма. Толпа на улице сейчас тоже волнуется, люди переспрашивают друг у друга, что происходит… Те, кто стоял внутри, несомненно поделятся увиденным и новость облетит столицу очень быстро, подарив людям надежду.

И это было ничуть не менее важно, чем сама Роза.

Улыбнувшись, Тео протиснулась меж двух послушников и выскользнула из храма через боковую дверь, ведущую к жилищам жрецов. Впереди — совет, на котором Дориан собирается приказать выступать уже завтра, и ей надо знать, как отреагируют на это дворяне, приведшие свои войска под Тэнниел. Присутствовать на совете Тео собиралась тайно — сидя в секретной комнатке с глазком. Она почти не сомневалась, что теперь, когда король обрел Розу, ослушаться его или перечить никто не посмеет, но послушать, как именно каждый из дворян будет себя вести, было необходимо.

Магичке пришлось поторопиться — переодеться, выйти незамеченной их храмовых зданий, добраться до королевского замка и пройти по потайным ходам. Она надеялась, что король со свитой будет передвигаться медленнее, хотя бы потому, что наверняка люди, собравшиеся вокруг храма, будут задавать вопросы, рассматривать Розу и даже, возможно, проводят Его Величество до замка.

Едва Тео успела расположиться за стеной и прильнуть к крохотному глазку, в зал вошел король.

Может, артефакт придавал ему энергии, а, может, осознание того, что теперь и у Вердленда есть мощь, способная противостоять непобедимому Копью, — Дориан шагал стремительно, каждое движение его было наполнено сдержанной силой. Он опустился в кресло с золоченым оленем на спинке и кивнул остальным дворянам, которые мялись у стульев. Сенешаля не было — ведь совет военный.

— Садитесь. — И, не дав им опомниться, король продолжил: — Вы все сегодня были свидетелями Чуда.

Тео заметила, хоть и пришлось для этого неудобно вывернуть шею, разглядывая короля через глазок, что Роза висит у него на груди, судя по всему, закрепленная на цепи. Роза светилась, слабо, но ровно.

— Древо, а, значит, сам Создатель осенило нас своим благословением. Время побед пришло. Явление этого чуда указывает на то, что медлить сейчас нельзя. Мы должны выступить завтра же, поведя войска навстречу Лионелю.

Король сделал паузу, дав возможность желающим высказаться. Тео удовлетворенно усмехнулась. Бароны теперь будут говорить только тогда, когда король даст им слово.

— Но столица останется беззащитной, — поднялся со своего места грузный Келмворт. И добавил: — Ваше Величество…

— Лионель и его войско не дойдут до столицы, — пообещал Дориан. — Мы встретим их на землях барона Уилсонсона.

Старый барон, сидевший по правую руку от короля, медленно поднялся. Сыновья его, стоящие за стулом, воинственно схватились за рукояти мечей.

— Ваше Величештво, нешомненно, знает, что делает. И, выбирая из двух вариантов — оштаться здесь, шоздав из войшк кольцо вокруг города, или двигатьшя врагу навштречу, мы все равно не шможем ничем помочь моим людям, но…

— Я могу поручиться, что Лионель не будет отвлекаться на разорение деревень и замков, — прервал барона Дориан. Он говорил уверенно — именно в этом его убеждала его вчера Тео и ей удалось настоять на своем. Король тоже поначалу порывался отправить Уилсонсона в его земли, защищать людей, сбегающих под защиту замков, оставляющих свои жилища. — Он идет к столице, не сворачивая. И мы встретим его на равнине Эльды, у озер. Если выедем завтра — а именно так мы и поступим. Еще вопросы?

Обсуждение проходило вяло, в основном бароны просто соглашались с королем, не в силах противостоять его напору. Мервульф заикнулся о том, чтобы король помог восстановить Рудего, но Дориан решительно провел по воздуху рукой, отсекая несущественное, и заявил, что примет решение позже, после победы. В том, что войну выиграет Вердленд, он не сомневался. Тео раньше не имела возможности наблюдать за артефактом такой силы, как Роза, но знала в теории, что она способна воодушевлять не только носителя и владельца. В чем и убедилась спустя всего час с начала Совета — графы сияли, Уилсонсоны-младшие выпячивали грудь, бароны тоже повеселели. Даже поначалу злобно и скептично настроенные Боклэр, Верендарт и Келмворт согласно кивали в ответ на слова короля. Когда в обсуждении затронули вопрос — брать или не брать с собой музыкантов, чтобы поднимать боевой дух войск, даже туповатый Смерриль понял, что они уже просто пережевывают несущественные мелочи, а завтрашнее выступление — вопрос решенный. Король объявил Совет закрытым, твердо высказавшись за отказ от лишних ртов, как то: музыкантов, поэтов, женщин, слуг, личных поваров и так далее. Война зимой — не шутка, а им предстоит двигаться очень быстро, чтобы перехватить войско Лионеля именно на равнинах, потому что ближе к столице множество лесов, сражаться в которых практически невозможно. Дворяне покладисто согласились и, раскланявшись, удалились.

Тео, услышав все, что хотела, отряхнулась от паутины и закрыла глазок.

Глава 17

Вердлендское войско неторопливо двигалось на восток от столицы. Четыре тысячи человек, среди них около тысячи ополчения, семьсот рыцарей, остальные — пикинеры, всадники и мечники. Лучников было мало, но на них тактика предстоящего боя рассчитана и не была. Вместе с королем отправились все бароны, а из графов лишь Мейрхолд и Хотстоун остались в своих владениях — слишком долго им было добираться до места битвы.

Бароны поначалу роптали — они оставили свои земли практически без защиты, но король был тверд в своем решении и убежден, что Лионель не станет отвлекаться от намеченной цели, а именно — столицы. Позже разведчики подтвердили слова короля и баронам ничего не оставалось, как поутихнуть. Дориан также утверждал, что Лионель, даже если и захочет этого, не сможет обойти армию Вердленда с фланга, чтобы ударить по незащищенному Тэнниелу.

Он знал, о чем говорит.

Гринер, которого приставили к королю в качестве младшего оруженосца — чтобы был под присмотром и поближе к центру событий, — замечал, что старшие маги исчезают куда-то каждый вечер, но никогда одновременно. Один из них всегда находился неподалеку от короля. Насколько понял юноша, Тео с Дереком осуществляли основную разведку: если в начале пути всаднику требовалось около недели, чтобы выведать направление движения армии Лиона и вернуться, магам хватало пары часов. Также они сообщили: большую часть лионской армии составляют войска Эльвара Второго, что подтверждало сообщения о том, что Турен был сдан без боя и сын Шаррона оказал Лионелю всемерную поддержку.

Вернувшись из разведки, маги, Дориан и Гринер уединялись в королевском шатре и обсуждали собранные сведения. Тео и Дерек проникали внутрь скрытно: согласно придуманным заранее личинам, оба мага числились в отрядах разведчиков и патрульных, набранных в основном из охотников и следопытов. Гринера приглашал сам король; вопросов это не вызывало, потому что, опять же, по легенде, придуманной магами, Гринера звали «Джонатан», и он был дальним и косвенным родственником барона Толли, таинственно скончавшегося летом этого года и не оставившего наследников. Гринер, чисто вымытый и богато одетый, явился к королю перед самым отъездом, всем видом показывая горячее желание умереть за своего короля, если понадобится. Его Величество был тронут пылом юноши и назначил его своим оруженосцем. Выяснив, что молодой дворянин умеет писать и читать, он частенько вызывал его к себе для работы над документами и письмами.

Всю эту замысловатую историю Тео придумывала буквально на ходу, услышав в день отъезда от Гринера, что он ни под каким видом не согласен отсиживаться в Тэнниеле, пока маги и король будут биться за Вердленд. Тео пыталась переубедить ученика, указав, что вот Рик («разумный человек, в отличие от некоторых!») остался в столице и вполне может быть полезен там, но Гринер настоял на своем.

Впрочем, с Риком тоже пришлось долго и утомительно спорить, прежде чем он согласился остаться. Тео пришлось битый час убеждать его, что поле битвы — не место для шпиона, и уж тем более, барда. Рик напирал, прикрываясь приказом Близнецов. Гринер не знал, какими именно доводами Тео уломала барда, но, когда она вернулась из храма Древа, буквально кипя от злости, спрашивать у нее смысла не было, а потом он решил, что как-нибудь обойдется без этой информации.

Вообще путешествовать вместе с армией было интересно. Гринер познакомился со многими солдатами, не обращая внимания, что его ровесники из числа дворян презрительно морщат носы и называют его «якшающимся со швалью». Для юноши было куда важнее общение с простыми и опытными воинами, тем более что некоторые из них взялись натаскивать его в бое на мечах. А постоянные попойки «благородной» молодежи и охоты, на которые они отправлялись каждый раз, когда армия становилась лагерем, его не привлекали.

Гринер совершенствовал владение мечом, научился вполне сносно держаться в седле и частенько (если его не звал к себе король) сидел у костра с простыми солдатами, слушая их байки и истории из жизни.

По расчетам магов, армии должны были встретиться на равнинах Эльды — через две недели после того, как вердлендская армия выступила из Тэнниела. Именно там — чуть раньше, и войскам придется вступить в бой в лесах. Потому король приказал двигаться как можно быстрее. Конечно, наступившая зима, обозы с фуражом и запасами существенно замедляли скорость армии, но, с другой стороны, когда приказ отдает правитель, на груди которого сияет божественный дар… каждый воин старается исполнить его в точности, даже если это означает короткие привалы, ранние подъемы и изматывающие марши.

«Отдохнем, когда достигнем равнин», — сказала Тео Гринеру, когда об этом зашла речь. — «Лучше прийти раньше и потратить день на то, чтобы восстановить силы».

«А может так получиться, что придется сразу вступить в бой?» — спросил Гринер.

Тео ответила, что возможно всякое, и надо готовиться к худшему, но надеяться на лучшее.

Проводя почти каждый вечер с Дорианом, Гринер, хоть и старался поначалу отгородиться от какого бы то ни было общения, вскоре подружился с королем. Насколько это было возможно, конечно. Все же он был «оруженосцем» для окружающих, для самого Дориана — учеником Тео, милым и смышленым парнем, и только три человека во всей армии знали, что, сложись все иначе, это Гринер сейчас сидел бы в шатре с Розой на груди. Тео, кстати, сначала беспокоилась, как бы артефакт не выдал себя, но тот светился в присутствии Гринера так же, как и без него. Если разница и была, человеческим взглядом заметить ее было трудно.

Дориан рассказывал Гринеру о других странах, созвездиях, учил его определять время и направление по звездам, объяснял основы тактики, показал, как считать «сложные цифры», как юноша их называл. Но в основном молодой оруженосец действительно выполнял полагающиеся ему по рангу обязанности: подливал королю горячий чай, помогал чертить карты, записывать донесения. Оружием, доспехами и обувью Дориана занимался другой парень, постарше — с ним подружиться у Гринера не получилось, и оба они решили вести себя так, будто другого оруженосца не существует. Вообще-то, Гринера можно было назвать скорее пажом, или даже секретарем; но Дориан сам приказал избавить армию от лишних людей, иначе они достигли бы равнин хорошо если к весне. Должность «оруженосец» была уступкой.

Молодые шевалье поговаривали, что король после окончания войны отдаст «Джонатану» земли Толли, будто бы корона не в состоянии следить за делами в баронстве. Одни считали Гринера подлизой, другие жалели, что не им достанется такой крупный куш. Гринер частенько, заметив завистливые либо презрительные взгляды, мысленно хихикал, представляя, как вытянутся лица дворян, расскажи он им, какое именно отношение он имеет к барону Толли.

Он прямо видел, как выпучатся у них глаза, если он скажет что-нибудь вроде: «Знаете, барон Толли был совершенным засранцем — поднял несколько кладбищ мертвяков, и мы с наставницей их всех убили, а потом и самого барона-некроманта победили, и его призрака-жену…». Но он прекрасно знал, что никогда не скажет такого, даже если его будут принижать еще больше.

Тео внимательно следила за слухами, вертящимися вокруг Гринера. Она испытала облегчение, поняв, что характер у парня уравновешенный и тот не станет бросать свои тайны в лицо обидчикам, хоть наизнанку те вывернись. Понаблюдав немного за учеником и убедившись, что тот прекрасно знает себе цену и не ставит ее в зависимость от чужого мнения, Тео поздравила с этим себя, Дерека и даже выпила в честь этого факта, естественно, ничего не сказав Гринеру.

У нее хватало и других забот.

Пару раз она наблюдала за вражеской армией с высоты птичьего полета и знала, что Лионель со своим войском неуклонно движется прямиком им навстречу, будто его кто-то тянет на невидимой веревке. Ближе подлетать она не решалась, и в человеческом облике подходить — тоже. Кендрик слишком хорошо ее знает и присутствие своей бывшей наставницы способен почувствовать издалека. Когда она «вступила» в ополчение Лионеля в начале осени, была другая ситуация — и у нее было меньше информации, и Кендрик не знал еще, что она следит за ним. Теперь же, она была уверена, бывший ученик начеку и не пропустит ее появления вблизи армии. Она пыталась уговорить Дерека подобраться ближе, но тот отказался, сказав, что не видит такой необходимости. Все, что нужно знать — направление движения лионской армии и примерную численность.

И все же Тео частенько раздумывала, что можно, наверное, взять коня… переместиться на максимально близкое расстояние, затем пройти пешком и поглядеть… Зачем — она и сама не знала.

Вечером девятого дня с момента выступления армии Тео направилась к шатру короля, по пути завернув к костру, у которого сидел Гринер, слушая рассказы вояк. Самые старшие из них помнили сражение двадцатилетней давности, когда Вердленд завладел Кордосом, отбив его у Лиона, и в то же время предыдущий барон Мервульф с отцом нынешнего барона Верендарта, под видом лионцев напали на королевские войска, которые, потрепанные битвой, возвращались от ущелья. Юноша слушал с жадностью — в рассказах речь шла о его отце, короле Беореле. Магичка поймала взгляд Гринера, легонько кивнула. Тот сморгнул, показывая, что скоро присоединится к ней.

Тео подобралась к королевскому шатру со стороны задней стенки и создала Дверь, перенесшую ее на несколько ярдов правее. Очутившись внутри шатра, огляделась.

Король сидел у походного стола, подперев руками голову. На хлопок и появившуюся из воздуха магичку он отреагировал спокойно, лишь слегка подняв брови.

— А Дерек? — спросил он.

— Сейчас будет. Я с новостями, но подождем остальных.

Тео говорила тихо — неподалеку от входа в шатер всегда стояли гвардейцы.

— У тебя есть вино? Хочу подогреть и добавить трав. Собрала под снегом недалеко от лагеря, они еще в силе.

Король мотнул головой в сторону ящика у изголовья кровати.

Раздался еще один еле слышный хлопок и в шатре появился Дерек. Молча поклонился Дориану и по знаку Тео расставил на столе четыре кубка, подвинув карты, разбросанные в беспорядке. Король поморщился и сгреб их в свою сторону.

— Иногда я думаю, уж не общаетесь ли вы мысленно даже когда находитесь в паре шагов друг от друга, — сказал он.

— Бывает, — Дерек пожал плечами.

Тео достала из-за пазухи комок стеблей и листочков, высыпала поровну в кубки. Разлила вино, подогрела его. Неподалеку послышались голоса. Пара фраз, полог откинулся и в шатер вошел Гринер. Маги, едва заслышав разговор ученика со стражей, отступили вглубь шатра, чтобы их не было заметно снаружи, а когда он задернул полог и завязал его, снова подошли к столу.

— Все в сборе, — понизив голос, сказала Тео. — Гринер, сделаешь тишину?

— Уже, — улыбнулся ученик.

— Хорошо. Теперь можно не сипеть, точно простуженный бард. — Она замешкалась, наморщила нос и продолжила. — Как я сказала, есть новости. И не особо хорошие… Армия Лиона двигается быстрее. Это означает…

— … что мы будем вынуждены биться с ними в лесу, а этого нельзя допустить, — монотонно закончил за нее Дориан и откинулся на спинку стула. — Ты это уже говорила сотню раз, только так и не объяснила — почему? Нет, я понимаю… Погоди, — он вскинул руку, останавливая набравшую в грудь воздуха магичку, — я понимаю, что тактика будет иная, но мы у себя дома, лучше знаем местность, и успеем хорошенько их потрепать, прежде чем… ну что такое?

Тео так и осталась сидеть с надутыми щеками, явно ожидая, когда король закончит свою речь. Тому ничего не оставалось, кроме как рассмеяться и фыркнуть:

— Говори уже.

— Пх-х-х-х. — облегченно выдохнула магичка. — Дома или нет, какая разница, если у Лионеля есть Копье, которое сметет большую часть нашей армии, прежде чем они начнут играть в прятки.

— Но ты сказала, что Роза…

— Да, сказала, Роза, но для этого ты должен подобраться к Лионелю как можно ближе. А в лесу — пойди найди его. Весь смысл битвы на равнине в том, чтобы рвануть вперед и пробиться к Копью, пока оно не уничтожит нас. Это мы, кстати, еще не обговаривали.

— Хорошо… — кивнул король, — и что ты предлагаешь? Помимо того что разработать план лобовой атаки?

— Замедлить продвижение вражеской армии. Тут нужно крепко подумать, как сделать так, чтобы комар носа не подточил… все должно выглядеть естественно.

Маги и король задумались.

— Может, буря? — робко предложил Гринер.

— Не пойдет, — быстро сказала Тео. — Будет заметно, что она магическая.

— Кому будет заметно? — спросил Дориан.

— У Лионеля есть свой маг, я говорила, — ответила Тео, обменявшись быстрыми взглядами с Дереком. — А нам надо, чтобы…

— Буря, — уже более уверенно сказал Гринер. Дождавшись, пока взгляды присутствующих обратятся к нему, он продолжил, отхлебнув из кубка. — Я читал, что если создать ее далеко и высоко в небе и подтолкнуть в определенную сторону… то она продолжится сама, безо всякой магии.

— Но будет более непредсказуемой, — возразил Дерек. Однако, было заметно, что идея ему нравится. — А если она пойдет в нашу сторону?

— Можем рискнуть, — протянула Тео. — Ничего лучше этого у нас нет. Ладно, — она хлопнула по колену. — Подумаем потом еще раз, давайте сейчас обсудим, как построить войска таким образом, чтобы прорваться к Лионелю и вместе с тем не влететь в центр вражеской армии без защиты, отрезав путь назад…

— Ты просто образчик оптимизма, — пробурчал Дерек, а король добавил, слегка нахмурившись:

— Каждый раз когда я думаю, что увидел предел вашей магии, вы вытаскиваете что-то новенькое… Вы что, можете все?

— Ага, — гордо подтвердил Гринер.

— Нет, — одновременно с ним ответила Тео. Они обменялись с учеником взглядами, и тот пожал плечами. — Не так уж и много, просто мы умеем применить то, что можем. Ну, давайте придумаем, как будем действовать в самом бою — представим, что с бурей у нас все получилось…

На следующий день Гринер терпеливо ждал, когда Тео позовет его для сотворения снежной бури. Вечером гулял у ее палатки, громко кашлял и сопел — изнутри не доносилось ни звука. Разочарованный и уверенный в том, что старшие маги справились, как всегда, без него, он ушел спать.

Следующий день тоже прошел как всегда — ранний подъем, завтрак на скорую руку, и верхом по извилистой дороге, прорезающей лес — вперед, вперед… Юноша уже почти забыл о планах магов, когда во время дневного привала мимо него прошла Тео и поманила за собой кивком головы. Боясь даже надеяться, что его зовут для чего-то важного, он откусил каши и последовал за наставницей. Причем именно откусил: на таком холоде и без того слипающаяся каша превращалась в подобие зернистого хлеба.

Двигаясь параллельно магичке и стараясь не терять ее из вида, он вышел из лагеря, усиленно делая вид, что собрался прогуляться в лесок по нужде. Хотя не был уверен в своей маскировке. Ну и ладно, подумалось ему, все равно все уже заметили, что он общается с разведчиком… если кому-то вообще было до этого дело.

Отойдя на приличное расстояние Тео остановилась, поджидая ученика.

— Ну что ты там копаешься, — недовольно прошипела она, переступая с ноги на ногу и потирая ладони друг о друга. Холода настали нешуточные. — Прыг в Дверь, быстро!

Гринер послушался и, когда в воздухе замерцали синие искры, шагнул в портал.

Место, в котором они очутились, ничем не отличалось от того, которое они покинули: все тот же заснеженный лес: черные стволы деревьев, крупные кусты, горбатящиеся под снежными шапками, как диковинные звери. Тео, подпрыгивая на месте, принялась стаскивать куртку. Через минуту Гринер поспешил отвернуться, увидев, что наставница не просто решила похвастать вышивкой на рубахе, а разоблачается полностью.

Его обдало теплым ветром и гулкий голос произнес:

— Можешь обернуться, скромник.

Гринер догадался, что Тео стала превращаться, еще тогда, когда почувствовал характерный запах нагретого камня — именно таким было дыхание дракона. Он повернулся к ней и замер.

— Э-э-э… А зачем?

— Что зачем? Ты хотел поучаствовать в создании бури или нет?

— Я думал, вы уже… а что вы тогда делали эти два дня?

— Отъедалась, — послышался голос Дерека и Черный маг появился из-за дерева. Подкрался он настолько незаметно, что Гринер вздрогнул. — Залезай, я за тобой. И держись крепче.

В свой первый раз Гринер не мог в полной мере насладиться полетом на драконе — он был зол, устал и почти сразу же уснул. Но теперь… У него дух захватило, когда земля стремительно рухнула куда-то вниз и горло обожгло ледяным воздухом. От дракона шел жар, но его хватало лишь для того, чтобы не отморозить себе задницу; а вот легкие юноши перехватило. Он старался дышать носом, но первые несколько минут его все равно бил озноб.

— Скоро привыкнешь! — прокричал Дерек, усевшийся сзади, через одно острие гребня от Гринера. — Будем нагонять бурю сверху, так надежнее!

Драконица быстро набрала высоту и не удержавшись, сделала круг над лагерем вердлендцев. Видимо, посчитала, что риска нет, — любой, посмотревший на небо в этот момент, решил бы, что над ними пролетает крупный орел. И довольно низко… Хотя на самом деле это был длиннющий дракон, и довольно высоко.

— Йи-и-и-ха-а-а! — Гринер тоже решил дать себе волю. Ветер трепал волосы, нос превратился в ледышку, но он чувствовал, что почти счастлив. — А на разведку она тоже так летает?! — Спросил он у Дерека.

— Шутишь! — заорал в ответ маг. — Тогда бы у нас запасов почти не осталось! Она перед и после превращения столько жрет!

Откуда-то спереди донесся укоризненный рык.

Расстояние, которое армия должна была преодолеть за несколько дней, маги на драконе пролетели за час. Гринер, хоть мозги и грозили отмерзнуть, все же смог подумать пару мыслей, пока летел. Первой было: «Жаль, что только Тео может так превращаться… Здорово было б, если б мы перенесли наших воинов ближе к неприятелю… а то и вовсе сражались бы, паря в небе…». А второй: «Интересно, если я упаду, когда пальцы совсем перестанут чувствовать, она успеет меня подхватить?».

Здесь наверху, ветер дул прямо таки с ураганной силой. Драконица раскрыла крылья в полную ширь и зависла в воздухе, лишь слегка покачиваясь.

— Давай, — прогудела она.

Дерек похлопал Гринера по плечу и наклонился вперед, стараясь перекричать свист ветра:

— Нагревай воздух, слоями, как пирог! А потом…

Гринер и маги вернулись в лагерь поздно вечером. Никто не бегал по округе с факелами, выкрикивая их имена и заламывая руки; не ждал с укоризной у входа в палатку… Гринер даже обиделся немного на тех вояк, что учили его бою, но потом подумал, что они наверняка решили, что он занят с королем.

«А эти расфуфыренные парни подумали, что я опять с простыми людьми. Удобно-то как…», — подумал Гринер, вваливаясь в палатку «разведчиков».

— Вам надо выпить чего-нибудь горячего. — Заявила Тео, глядя как обессилено падают на кровать мужчины. Она единственная не стучала зубами от холода, что было неудивительно. — Предложила бы вам раздеться и залезть голышом под одеяло, чтобы согреть друг друга, но боюсь, Гринера кондрашка хватит… Питье сейчас сделаю.

Честно говоря, ее ученик был готов к чему угодно, лишь бы кусок льда, в который превратилось его тело, подал бы хоть какие-то признаки жизни.

Через часок-другой Дерек и Гринер оттаяли и даже нашли в себе силы поздравить себя с удачным магическим действом. Буря удалась на славу и пошла именно туда, куда надо. Тео даже высказала опасение, что они перестарались и буря засыплет вражеское войско с головой, впрочем, сразу признала, что ничуть не расстроится, случись такое.

— Останется только откопать Лионеля и расколошматить его на кусочки, — ощерилась она. — И Кендрика заодно.

Гринер в тепле разомлел и никак не отреагировал на данное заявление. Веки его тяжелели с каждой секундой. Последнее, что он услышал — как Дерек спрашивал у Тео что-то про Ольсена… Затем он заснул.

Многоугольная комната его сна претерпела какие-то изменения, но он никак не мог уловить, какие именно. Вертелся так и эдак, разглядывал окна, в которых клубился туман, но… ничего. Решив не забивать себе голову лишними проблемами, он уселся в кресло и принялся ждать.

Кендрик появился не сразу, и выглядел уставшим.

— Привет тебе, мой сонный ученик, — поздоровался он. — И, говоря «сонный», я имею в виду не то, что ты плохо спишь. Наоборот, хорошо.

Гринер улыбнулся.

— О чем будет сегодняшний урок?

— О, гляжу, ты бодр и радостен… и полон желания напитаться знанием, как губка… — Кендрик задумчиво провел рукой по подбородку. — А о чем ты хотел бы узнать?

— Расскажите мне… о превращениях, — попросил Гринер.

— Интересная тема, — признал маг. — Но и сложная тоже. Уверен?

Юноша кивнул.

— В таком случае… Знаешь ли ты, что за всю историю магов лишь двое из них действительно могли превращаться?

— А как же… — Гринер напряг память. — Дольф и его волки, и был еще маг-дельфин, и маги-медведи…

— Иллюзии. — Провел по воздуху рукой Кендрик, отметая слова ученика. — И жалкие попытки, выдаваемые за результаты… Лучше я расскажу не об неудачниках, а о тех, кто смог перевоплотиться полностью… Первый маг, сделавший это, жил очень давно… Оннар Молчаливый — слыхал? Или читал?

Гринер помотал головой.

— Мог превратиться в медведя. Причем потратил на эти умения почти всю свою жизнь. Неэффективно. Но он был первым и доказал, что это в принципе возможно… ведь, чтобы превратиться… надо действительно стать зверем, нужно годы изучать его. Строение, повадки, внутреннюю суть… А потом научиться перекраивать свое тело по его подобию. Второй маг… тут веселее. — Кендрик оживился. — Его звали Сельф, он был Серым. Слышал?

— Ага. — Гринер некоторое время мучился выбором — что хуже, выдать свое знание или показаться дураком? Но потом решил, что подозрений его ответ не вызовет.

— Славно. Сельф был уникальным магом. Он умел превращаться в пуму, орла и волка, и при этом был еще мастером артефактов, заметь. Ну и еще многое мог… Поговаривали, что он оставил записи после себя, но никто их так и не нашел. Так что его умение ушло вместе с ним. А жаль… Я вот за передачу знаний, а ты?

Юноша закивал. Еще бы…

— А…

— Преобразование себя, своего тела… да и духа… — Кендрик не замечал Гринера, целиком погрузившись в собственные мысли. — Это очень высокое мастерство, ученик. О чем еще хотел спросить?

Гринер не совсем понял, к чему был этот монолог, если толком ему ничего не объяснили, но решил не привередничать. Задумался, выбирая, что еще ему интересно, — и можно! — спросить у Кендрика. Тот мимоходом спросил:

— А почему ты не станешь королем?

— Долго объяснять придется, все уже привыкли, да и Тео… — начал Гринер и осекся. Да, такое исправить прикушенным языком или придурочной улыбкой было нельзя.

— Ну, ну, продолжай, — подбодрил его Кендрик. — Раз уж начал.

— А Вы… знаете?

— Я многое знаю. Но не все. Например, не знаю, почему ты все же не станешь королем, хотя по всем признакам должен был бы им стать, — намекнул маг.

«Снявши голову, по волосам не плачут», — вспомнил Гринер народную пословицу.

— Я уже сказал… все так как есть, и изменить ничего нельзя.

— Так ли уж нельзя? — Кендрик выглядел спокойным. — Я не имею в виду свержение Дориана, но если с ним что-нибудь, упаси Боги, случится…

— Это проверка? — понял Гринер. — Если так, то вы зря стараетесь.

— Да, пожалуй, проверка, — протянул маг задумчиво. — Но в ней существенно не то, как «сложилось», а то, хочешь ли этого ты.

— Иногда — да. — Признался Гринер. — Вернее, раньше хотел, когда… Не столь уж важно, чей я сын, важно — кто я сам по себе. Вот.

Кендрик кивнул, будто понял даже больше, чем хотел сказать Гринер.

— Ладно, ученик. Тебе пора обратно. На сегодня, пожалуй, все — у меня много дел.

«Ага, буря», — подумал Гринер и немного устыдился. Заулыбался:

— Вы идите, а я тут еще посмотрю…

Когда Кендрик исчез, Гринер заглянул во все окна, что были открыты, в надежде, что увидит ближайшее будущее. Это было бы очень кстати… Но, к несчастью, в первом окне шумел зеленый лес, во втором опять была пустыня, а третье пугало чернотой и холодом, идущим оттуда. Юноша досадливо хмыкнул и пожелал проснуться, чтобы затем снова заснуть, но уже без магических комнат.

Два дня спустя войско стало лагерем на краю леса. Разбили палатки, зажгли костры… Патрули отправились в глубину леса. Утром сонный Гринер (предыдущей ночью ему снились кошмары, один другого страшнее), пожертвовав временем завтрака, отправился искать Тео. Он не сразу заметил, что молодые шевалье носятся туда-сюда с раскрасневшимися лицами. Он поймал одного из них за рукав куртки и спросил:

— А куда это все?

Парень посмотрел на него свысока:

— Скоро наступление.

Отпустив явно тяготящегося такой непритязательной компанией сверстника, Гринер опешил — что, уже? А как же… барабаны, знамена, рога, в конце концов… Не зная, куда бежать, он сначала потоптался на месте, потом быстрым шагом направился к знакомым воинам. Затем сообразил, что лучше будет, если он пойдет к королю, и, желательно — вооружится.

Пока он метался, его заметила Тео. Подбежала, легонько ткнула в плечо:

— Оруженосец Его Величества, где тебя демоны носят? В шатре обсуждают предстоящий бой.

Она хмурилась в нетерпении. Гринер послушно побежал к королевскому шатру, ворвавшись туда, заработал пару мрачных взглядов, потому что умудрился, входя, опрокинуть чей-то щит, прислоненный к стулу. Разговоры на время прекратились. Юноша занял положенное место за спиной короля и принял позу каменного истукана.

— Я говорил о том, что Ваше Величество поступает неразумно… пока нас не прервали.

Гринер знал этого бородача, видел не раз на военных советах. Келмворт. Пожалуй, только у него хватало злости или же панибратства, чтобы опускаться до упоминания такой мелкой сошки, как оруженосец, пусть даже косвенно. Остальные сделали вид, что щит опрокинул ветер.

— Вам не кажется, барон, что слово «неразумно» вряд ли применимо к королевской особе, — сухо заметил Дориан.

Барон тут же извинился.

— Повторяю, — продолжил король, — я во главе своей конницы возглавлю наступление в центр вражеского войска. Если кому-то так уж необходимо знать причину… Все вы слышали о Копье. Если я не остановлю его, на этих равнинах поляжет большая часть нашей армии, если не вся. Это последнее слово.

— Ваше… — начал Келмворт, но неприятный мужчина с редкой бородой одернул его. Этого барона со внешностью чахоточного ростовщика Гринер тоже знал. Боклэр.

— Как Вам будет угодно, Ваше Величество.

Дориан царственно кивнул. Гринер позавидовал его самообладанию — так легко и даже величественно объявлять что отправляешься практически на смерть…

— Вы, барон Боклэр, и граф Майоль с вашими отрядами будете находиться вот здесь. — Дориан ткнул кончиком кинжала в карту, расстеленную на столе. — И пойдете в наступление тогда — и только тогда, подчеркиваю! — когда Роза сломит Копье. Мне необходимо, чтобы вы находились в резерве и в нужный момент отсекли мой отряд от нападающих лионцев.

— Кого вы назначите главой этих отрядов? — ласково, словно говорил с ребенком, проворковал Боклэр.

— Вас. — Ответил король.

Барона этот ответ, как показалось Гринеру, удивил. Но он быстро поджал губы и верноподданнически вытянулся.

— Далее… — продолжил Дориан.

Гринер вышел из королевского шатра с гудящей головой. Там чадили жаровни, к тому же, несмотря на уроки тактики, юноша понял едва ли половину из того, что обсуждалось. Хотя ощущение того, что все идет неправильно, у него присутствовало.

Он заметил, что Тео, уже одетая в кирасу поверх кольчуги, подошла к графу Майолю на минутку, что-то ему тихо сказала, после чего отправилась к коновязи. Гринер навострился было за королем, который вышел из шатра последним, облаченный в доспех, но услышал в голове:

«За мной»

Подойдя к тому краю лагеря, где стояли на привязи кони, он поначалу растерялся. Тео нигде не было видно. Но потом он догадался обойти коновязь с другой стороны. Магичка, завидев его, широким шагом подошла и сжала плечо.

— Мне надо быть рядом с Дори. А ты отправляйся к тому месту, где будет сбор отрядов Боклэра и Майоля, на карте видел, запомнил?

Гринер кивнул.

— Молодец. Но не показывайся им на глаза, накинь мой белый плащ, у меня в палатке. Просто наблюдай, спрячься где-нибудь. Усек?

Юноша снова кивнул. Усекать он умел и, что греха таить — даже любил, особенно в последнее время, когда научился делать это в совершенстве. Имея наставницей Тео, и не к такому привыкнешь…

Магичка отвязала коня и повела его в сторону группы рыцарей — личного отряда короля. А Гринер отправился за плащом.

Тео держалась неподалеку от короля, как и полагается оруженосцу. Она замотала шарфом шею, натянув его на нос и скрыв лицо, и одела легкий шлем. Отряд конных рыцарей, количеством около семидесяти, выехал на холм, с которого открывался чудный вид на лежащие впереди равнины… и на вражескую армию. Противник уже выстроил войска. По обе стороны от вражеской армии лежали озера — почти идеально круглые; Терна и Орна, припомнила Тео, и питали их две реки, берущие начало в северной части Мокрых Гор.

А вердлендцы только подтягивали людей. Тео оглянулась — позади их отряда располагалась пехота, которой командовали Келмворт и Мервульф. Барон Верендарт со своими всадниками и Тьерри с пикинерами стояли на правом фланге, левый занимали граф Недвиг и Уилсонсон. Огги, Гордойс и Морринт со своими людьми составляли вторую часть основных войск, Смерриль и Падуа оставались защищать лагерь, и они же являлись вторым резервом.

Лорд Бауфур, Сенешаль, подъехал к Его Величеству.

— Все готово, мой король. Прикажете наступать?

Дориан покосился на «оруженосца». Тео еле заметно покачала головой, делая вид, что просто отворачивает лицо от ветра, и плотнее замотала шарф.

— Дождемся, пока они сдвинутся с места, — решил король. — Мне бы не хотелось, чтобы наш отряд прижали к озеру слева. Зима суровая и лед толстый, но тяжеловооруженных рыцарей может и не выдержать. А прямо перед нами чистое поле.

Сенешаль кивнул и отъехал, чтобы дать приказ вестовым донести приказ короля до флангов.

— Вижу, Лионель поставил воинов Эльвара отдельно от остальных, хотя разумнее было бы смешать их с малоопытным ополчением. Думаю, это означает, что им он готов пожертвовать, а вот главный удар будет нанесен туренцами, — тихо сказал Дориан.

Тео кивнула. Она пыталась определить, где именно находится Лионель, но не могла — его словно прикрывал щит невидимости…

«Ничего», — подумала она, — «Когда он отдаст приказ Копью атаковать, его можно будет увидеть невооруженным глазом…».

Она еще раз оглянулась и увидела во втором ряду рыцарей Дерека, нацепившего ради такого случая кирасу, меч и лицо простого вояки. Он тоже будет находиться рядом с королем, чтобы, в случае чего, прикрыть его от удара Копья.

Вердлендцы ждали. Противник тоже не спешил. Прошло около часа, прежде чем передние отряды лионцев двинулись с места.

— Развернуть знамена! Трубите наступление! — скомандовал Дориан и пришпорил коня.

Отряд короля понесся по направлению к врагу, все увеличивая скорость, не обращая внимания на то, что они слишком сильно отрываются от своих — но вовсе не потому, что лионцы стали наступать. Тео заметила, как сверкнуло на левом фланге противника голубым, — и этот блеск ни с чем нельзя было спутать.

Лионель и Копье.

Она шепнула Дориану: «Вперед», и он тут же отдал приказ.

Армии двинулись навстречу друг другу.

Тео скакала сразу за королем, пригнув голову, чтобы снег, летящий с копыт его коня, не попал в лицо. Лошади рвались вперед, пар вырывался из их ноздрей, стук копыт был приглушен. Отряд чуть сдвинулся левее, следуя за королем — а тот направлялся прямо к тому месту, где, уже не скрываясь, сияло Копье. Роза тоже светилась — и с каждой минутой все сильнее. Тео слышала бряцание доспехов скакавших рядом рыцарей, чувствовала их воодушевление… Только бы прорваться… Лионель наверняка предвидел нечто подобное, а если не он, то Кендрик. И сейчас последует…

Вспышка была столь яркой, что Тео невольно прикрыла глаза. Но она была готова к удару — и Дерек тоже. Молнии, прорезавшие воздух, сверкнули и, ударив прямо перед ними, погасли.

«Рано», — подумала магичка, — «Он нервничает…».

Они скакали, не обращая внимания ни на что. Рыцари, предупрежденные королем, накинули на глаза лошадям плащи.

— Ближе! — крикнула Тео.

Расстояние до противника неуклонно сокращалось. Последовало еще несколько вспышек, и ни одна из них не достигла цели, растворяясь каждый раз ярдов за десять до наступающего отряда. Когда до врагов оставалось совсем немного, Тео выхватила меч из ножен и высоко подняла его над головой — лишь на секунду позднее короля.

Дальше все смешалось. Она рубила налево и направо, прикрывая Дориана справа. Первые ряды лионцев они просто смяли, бешеный темп скачки замедлился, но они продвигались вперед, неуклонно, безжалостно.

А Роза сияла все ярче.

Окружающий мир сузился до небольшого клочка впереди и сбоку — мельтешение, чьи-то лица; взмах, удар, еще один, еще и еще… Тео не переставала искать Лионеля — и глазами, и магическим зрением. Впереди, на возвышении, затрепетали знамена: самозваный лионский принц находился неподалеку.

— Давай! — Тео крикнула, даже понимая, что Дориан ее не услышит; но он и сам прекрасно знал, что ему делать. Роза чувствовала присутствие артефакта, противоположного ей по сути своей и тянула его вперед.

Теперь главное было — прикрывать спину короля.

Противники пока то ли растерялись под напором отряда рыцарей, то ли были ошарашены их самоуверенностью… либо же сами рассчитывали, что Копье сделало их непобедимыми — в любом случае, они медлили с ответным ударом, лишь отбиваясь.

Конь Дориана захрипел и рванулся вперед, ощутив уколы шпор на боках. Тео успела увидеть Лионеля — он сидел верхом, в полном доспехе, лицо его скрывало опущенное забрало. А в руке было Копье, на острие которого извивались миниатюрные молнии. Он поднял оружие…

Сверкнуло синим, теперь настолько нестерпимо, что на несколько секунд Тео будто ослепла. Раздался грохот, от которого заложило уши и сильнейший порыв ветра заставил всадников остановиться, а тех, кто был ближе всего к артефактам и вовсе упасть.

Проморгавшись, Тео увидела, что впереди, как раз там, где находился Лионель, снег был сметен с земли, и она обнажилась до пожухлой травы. Тут и там лежали воины — некоторые неподвижно, другие же трясли головами. Лионеля не было видно, Кендрика — тоже, лишь конь принца лежал на земле недвижимо, и шкура его дымилась. Дориан же каким-то образом удержался в седле — конь его стоял, опустив голову, а сам король смотрел на землю, где лежали две половинки Копья.

— Назад! — скомандовала Тео, но Дориан молчал, и его рыцари замешкались, ожидая приказа от короля, но не от его оруженосца. Тео направила коня к королю; подъехав, дернула его за локоть. Он посмотрел на нее широко открытыми глазами, медленно повернув голову — будто не совсем понимал, где находится.

— Ваше Величество! Назад!

Дориан неуверенно кивнул.

Эта минутная задержка позволила противнику прийти в себя. Посмотрев назад, Тео увидела, как смыкаются ряды воинов, отрезая путь к вердлендскому войску. Раздались крики, команды… Тео до боли сжала рукоять меча…

— А скажите, Вы будете применять магию там, на равнине, когда будет битва?

— Нет, Гринни.

— Даже, если…

— Ни при каких условиях. Нельзя допустить, чтобы столько людей увидело, что на нашей стороне магия. Дар Богов — да. И еще… победа должна достаться воинам, королю, она должна быть добыта доблестью и мечом… Цена ее упадет, если вмешается магия.

Дориан пришел в себя и повторил приказ отступать. Но было поздно — проход, что они прорубили себе в живой стене, уже закрылся, на место павших стали другие воины. Королевские рыцари окружили Дориана, намереваясь сражаться до конца. Тео, поскольку была ближе всех к королю, оказалась в сравнительной безопасности, но Дерек находился на переднем краю отряда. На несколько секунд повисла тишина… Был слышен шум основной битвы — там столкнулись вердлендцы и лионцы, но слишком далеко, чтобы кто-то мог прийти на помощь королю: его отряд оказался практически в самом центре вражеской армии.

«Древо, защити нас», — подумала Тео.

Отвечая Гринеру на его вопрос о применении магии, Тео покривила душой. Если все пойдет совсем плохо…

Лионцы кинулись на них.

Гринер спрятался в лесу неподалеку от отрядов Боклэра и Майоля, ровно настолько, чтобы его не заметили, но он видел их и без помех мог наблюдать, как приказала ему Тео.

Пятьдесят всадников и отряд пехоты расположились на возвышенности, поросшей густым лесом, так что заметить их со стороны равнин было трудно. К тому же они старались не подходить к краю леса — туда выехали лишь граф, барон и несколько командиров.

Гринер подумал, что никто не осудит его, если он будет следить и за резервом, и за основной битвой… Он стал, прислонившись к дереву, вполоборота к объединенным отрядам Майоля и Боклэра и, обратившись к магическому зрению, вгляделся в равнину впереди…

Граф Майоль встревожено подался вперед в седле.

— Они врезались во вражеское войско, как таран… И, похоже, продвигаются вперед.

— Вижу, — коротко ответил Боклэр, на самом деле смотревший не на сражение, а на свои руки, скрещенные на луке седла.

— А вспышка! Вы видели вспышку?

— Видел.

— Древо охрани, первый удар этого проклятого Копья… на секунду я подумал, что король погибнет. О Боги! Только что эти молнии уничтожили не менее полусотни наших воинов, когда те подошли!

Граф посмотрел на Боклэра, который, похоже, не выказывал ни нетерпения, ни ужаса, ни даже любопытства. Слегка поник и отвернулся, задумавшись. Он смотрел на то, как королевский отряд прорубался к предводителю вражеского войска, а в голове вертелись странные и неприятные мысли.

— Они почти добрались. — Не выдержав молчания, граф заговорил прерывисто, и голос его выдавал волнение. — Надо готовиться…

— Его Величество ясно указало, что выступать надо только в том случае, если он с помощью Розы… — барон сделал паузу, — … победит Копье.

— Это произойдет с минуты на минуту, Боклэр, — возразил граф.

— Все под ветвями Древа, — ровно ответил барон, не двигаясь с места.

Далеко перед ними, в самом сердце огромного войска лионцев, засиял словно бы белый цветок, состоящий из света.

Майоль развернул коня, готовясь отъехать назад. Барон поймал его коня за уздцы и спокойно проговорил:

— Еще не время.

— Но Роза… Вы видели…

— Мы не знаем, была ли это Роза или еще один удар Копья. К тому же… возможно, это вражеское орудие поразило Его Величество Дориана…

— В таком случае мы должны завершить то, что начал он, даже если придется пожертвовать нашими жизнями! — Граф Майоль гневно рванул поводья, но барон держал их крепко.

— Мы остаемся, — железным тоном заявил Боклэр. Его помощники обнажили мечи, люди графа — тоже.

— Я отдаю приказ о наступлении!

— За неподчинение мне Вам отрубят голову, граф.

«Почему они медлят?»

Гринер видел, что отряд короля медленно, но верно теснят к озеру. И еще он видел, как падают мертвыми верные Дориану рыцари, их становится все меньше. Рано или поздно последний из них погибнет, и тогда… там Тео. И Дерек, и король… Юноша пригляделся к опушке, на которой находились Боклэр с Майолем. Они, похоже, спорили.

Решение пришло к Гринеру сразу, будто подсказанное некой силой. Была это Серая магия, или наитие, или указание от самого Создателя, он не знал.

Когда со стороны отряда послышались удивленный выкрики, Боклэр и Майоль, буравящие друг друга взглядами, повернулись назад. Увидев, что все смотрят куда-то в глубину леса, они посмотрели туда же и у них вырвался вздох изумления.

Из-за деревьев вышла ослепительно белая фигура. Высокий человек, чьего лица не было видно за сиянием, окружающим его. Он поднял руку и простер ее в сторону битвы.

Майоль опомнился первым и, вырвав поводья из ослабевшей руки барона, выкрикнул:

— Это знак! К оружию! Защитим короля!

Воины вздрогнули и, осенив себя знаком Древа, построились для атаки. Дух, или кто бы он ни был, растворился в воздухе, но этого почти никто не заметил — отряды уже выдвигались к краю леса. Граф Майоль отдал приказ и его слова передали всем резервным войскам: пять сотен человек лавиной понеслись вниз, к тому месту, где из последних сил дрались за жизнь и своего короля вердлендцы, окруженные со всех сторон.

Гринер отступил за дерево и снял с себя невидимость. На это маленькое, но такое важное представление он потратил прилично сил: он все еще был Белым, до полудня, а, следовательно, до того момента, когда он станет Черным, оставалось чуть меньше часа.

Если бы он просто окружил себя светом, он бы не дрожал сейчас так сильно… но Гринер, до конца того не осознав, воздействовал на несколько сотен человек, заставив их отбросить сомнения и ощутить прилив энергии, придал им сил и решимости. Юноша прислонился к дереву лбом, тяжело дыша. Теперь… Вернуться в лагерь? Следить тут больше не за кем. Или последовать за всадниками? Но он прекрасно понимал, чего стоит в настоящем бою. Уроки с опытными воинами даром не прошли, но в горячке сражения его просто сомнут, тем более что управляться с мечом, сидя верхом, он не умел, а пешим туда соваться — настоящее самоубийство. Гринер отбежал к своему коню, которого привязал в лощине неподалеку и направился к лагерю. Теперь судьба сражения в руках воинов, а он зайдет в палатку к лекарям и предложит свою помощь — растирать порошки, делать отвары и смешивать мази он умел куда лучше, чем воевать.

А Тео, он уверен, покривила душой, когда говорила о применении магии. С ней королю никакая опасность не угрожает.

Отряд рыцарей, окруживший своего короля, продвигался в сторону, где вражеских воинов было меньше. Тео понимала, что их теснят к озеру, но поделать ничего не могла.

Все они спешились — в этом положении лошади лишь задерживали их. Тео рыцари, что находились впереди, прорубались сквозь ряды противника, те, что сзади, отражали атаку напирающих лионцев. Тео нашла взглядом Дерека — он сражался, будто загнанный в ловушку зверь, его кираса была покрыта вражеской кровью. Магичка повернулась к королю:

— Когда выберемся из окружения, командуй двигаться по льду к центру озера.

— Но мы рискуем…

— А так мы просто поляжем здесь!

Она чувствовала вибрации Розы. Артефакт, используя силу духа короля, поддерживал его людей. Они бились яростно, и каждый делал чуть больше своих возможностей… но они все равно умирали.

Когда показался просвет в рядах лионцев, отряд короля ринулся в него, направляясь к озеру. Туда вела широкая тропинка, которая спускалась к каменистому берегу, а далее виднелась только ровная поверхность льда, кое-где заметенная снегом.

Выбежав на лед, Тео приостановилась, поджидая остальных. Двигаться приходилось осторожно — ноги скользили, бежать в полную силу на такой поверхности было опасно. Отряд, повинуясь приказу короля, направился к середине озера. Тео чуть задержалась, чтобы оглянуться.

Преследователи отстали, но ненамного. Их догонят, вечно убегать не получится, да Дориан и не согласится. Справа виднелся лес, в котором должен был находиться резерв под командованием Боклэра.

Подбежал Дерек. Остановился, переводя дыхание, и проследил за взглядом Тео.

— Они придут, — сказал он, но тон его уверенным не был.

— Я отправила туда Гринера, — выдохнула Тео. Холодный воздух обжигал горло. Увидев, что Черный удивленно поднял бровь, пояснила: — Просто быть рядом. Серое предчувствие. Надеюсь…

— За нами, если ты забыла, погоня, — Дерек взял ее за плечо. Воины Лионеля действительно приближались. — Не знаю, зачем ты завела нас сюда, надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

— Нет, — призналась Тео, развернувшись и двинулась к королевскому отряду, остановившемуся точно в центре Терны.

Подойдя к королю, она внимательно посмотрела на него. Дориан выглядел утомленным и воодушевленным одновременно. Роза воздействовала и на него, но забирала слишком много сил. Тео попросила бы его снять артефакт, но тогда шансов у них не осталось бы вовсе. А так…

— Окружите короля! — крикнул Дерек. — Если нам предстоит умереть сегодня, пусть слава об этом сражении живет в веках!

Маг удостоверился, что все воины готовы к битве и повернулся к Тео. Она смотрела на склон, ведущий к лесу и кусала губы.

Лионцы, смешанный отряд из ополчения и опытных воинов, подходили не спеша. Их было много, куда больше, чем рыцарей Дориана, даже если б они добрались до озера в том же составе, что и выступили к вражеской армии час назад. Но вердлендцы были готовы умереть за короля здесь и сейчас, и противник медлил. Наконец один из командиров, с алой повязкой на плече, что-то крикнул и лионцы направились к остаткам королевского отряда, расходясь полукругом и намереваясь взять их в клещи.

На этот раз Тео оказалась на краю горстки рыцарей. Лионский воин, оказавшийся перед ней, был на две головы выше и тяжелее раза в полтора. Он с размаху опустил свой меч, Тео приняла удар на свой клинок и чуть не упала. Мышцы задрожали от напряжения. Она наклонила лезвие, спуская по нему меч противника вбок, резким движением наклонилась вперед, нанося рубящий удар в бок противника. Его спасла кольчуга; но следующий ее выпад достиг цели: поднырнув под его меч, она сумела попасть в пах. Он рухнул на лед, закричав. И тут же напал следующий.

Очень скоро лед под ногами окрасился кровью.

Тео рубила и колола, стараясь удержаться на ногах — упасть означало умереть. Магия могла излечить одну рану, может, две… но в таком хаосе о концентрации и речи быть не могло, и магичке оставалось лишь вертеться, бить, уворачиваться и снова бить. Дыхание постепенно начало сбиваться.

Но тут сбоку раздался клич: «Вердленд! Король и Роза!». В ряды нападавших врезался конный отряд Майоля. Лионцы смешались, а оставшийся в живых десяток рыцарей, защищавших короля, с новыми силами набросился на врага.

«Спасибо, Гринер», — подумала Тео. Почему-то она знала, что ее ученик каким-то образом связан с тем, что резерв все же пришел.

Получив минутную передышку, магичка огляделась. И поняла, что все не так уж лучезарно, как ей представлялось на первый взгляд. Пехота Боклэра осталась на берегу. Люди барона отсекли лионцев, спешащих на подмогу своим, но вместе с тем подставили спину воинам вражеской армии, что сейчас по команде одного из лионских командиров отходили назад. Либо Боклэр оказался полным идиотом, либо… Тут Тео заметила пресловутого барона, скачущего к королевскому отряду. Он резко осадил коня и крикнул:

— Ваше Величество! Подмога пришла!

Дориан, едва державшийся на ногах, помотал головой. Он оперся на стоящего рядом Дерека и сдавленно прохрипел:

— Почему Ваши люди на берегу?!

— Сейчас самое время напасть на лионцев сзади, Ваше Величество!

Спешившийся Майоль подбежал к королю и, сняв флягу с пояса, протянул ему. Дориан благодарно кивнул и отпил, вернул флягу графу.

— Прикажите им отойти и соединиться с нашим отрядом, — скомандовал он. — Что там с основным боем?

Боклэр, уже собиравшийся что-то сказать явно поперек короля, удивленно запнулся и развел руками. Майоль отчеканил:

— Мы побеждаем.

Дориан посмотрел на Тео. Та поняла его невысказанную мысль: «Роза». Она чуть качнула подбородком, подтверждая выбор короля.

— Мы объединим наши силы и ударим с фланга! Все за мной!

Обретя командующего, на груди которого сияла Роза, даря всем решимость и уверенность в победе, резервные отряды, ведомые королем, смели замешкавшихся на берегу лионцев. Дориану подвели коня. Дар Создателя осветил его лицо, когда он простер вперед меч и крикнул:

— За Вердленд!

— За короля и Розу! — выкрикнули воины, бросаясь вперед.

Глава 18

«Все хорошо, все просто замечательно», — твердила себе Тео, пробираясь между деревьев. Тут и там лежали мертвые тела, кровь превратила снег в алую грязь, но Тео, даже натыкаясь на трупы, бормотала под нос: «Все хорошо».

Пошел мелкий, густой снег.

Правый фланг Лионеля сумел оттеснить отряды Верендарта и Тьерри почти к самому лагерю вердлендцев. Но в решающий момент появился король, и удача повернулась к Вердленду лицом. Остатки войск Лионеля отошли к своим прежним позициям, изрядно потрепанные.

Осталось только собрать отряд и выдвинуть его навстречу неприятелю, не дав ему опомниться; неважно, что люди устали сверх меры, вражеские войска тоже растеряны и измотаны. Самое время разгромить их. От войска Лионеля не должно остаться ничего.

Все могло бы быть гораздо хуже, однако, в этот день судьба явно благоволила Вердленду.

«Тогда почему такое ощущение, что все плохо?»

Вернувшись в лагерь, Тео успела только найти Гринера из палатки лекарей, где он смешивал мази, заставляя окружающих удивленно перешептываться, разглядывая оруженосца, которая внезапно увлеклась медициной. Магичка не стала упрекать его — и устала, как собака, и понимала, что парень забыл о своей легенде… Да и не повод это был сидеть сложа руки. Она отвела его за палатку, коротко обняла и потрепала по плечу. На невысказанный вопрос в его глазах ответила, что потери большие, но они победили… отправила обратно.

К Тео подбежал адъютант. Соответствующей повязки на плече у него, правда, не было, но магичка узнала его по выражению лица. Радостному и сосредоточенному.

— Граф Тьерри повелел Вам передать, что все в лагере!

Вообще это являлось скорее докладом, чем повелением, но кто такая эта безродная женщина из отряда разведки, чтобы дворянин перед ней отчитывался? Тео не хотела тратить драгоценное время на объяснения. Пусть уж так. Она кивнула, притянула к себе молодого человека и гаркнула в ухо, стараясь перекричать завывания ветра:

— Доложите королю, чтобы он не отходил от своего шатра!

Тоже мало похоже на просьбу. Адъютант убежал, никак не выразив свое удивление.

«Гринер», — позвала она мысленно, — «оставь склянки, приглядывай за Дорианом, не отходи от него ни на шаг и следи, чтобы он все время был в окружении вооруженных людей». Подумав, она поправилась: «Своих вооруженных людей».

«Графов?», — уточнил Гринер.

«Да. И прикрой его куполом»

«А Вы куда?»

«Найду Кендрика»

Тео сжала зубы так, что челюсть заболела и направилась к своей палатке в дальней части лагеря, где оставила сумку с хрустальным шаром.

Дориан, сняв шлем, жадно пил горячий травяной отвар, смешанный с вином. Гринер с видом малозначительным, но говорящим: «И не пытайтесь отцепить меня от короля, мое второе имя — Клещ!» стоял у него за спиной, вдыхая бодрящий запах питья.

В главном шатре собрались почти все дворяне, из тех, кто выступил вместе с королем. Они благоговейно смотрели на Дориана… вернее, на белую Розу, висящую на цепочке поверх его доспеха. Хотя… Не все. Лица некоторых были для Гринера закрытой книгой. И еще в шатре не было баронов Мервульфа и Боклэра — но они, знал Гринер, руководят разведкой, укрепляют лагерь и организовывают патрули вокруг. Победа победой, но история знает случаи, когда в самом конце все переворачивалось с ног на голову.

Погруженный в раздумья о странностях судьбы, Гринер упустил, когда король отослал большую часть дворян — собирать людей. Дориан отдал юноше кубок — там еще оставалось немало питья, и Гринер благодарно улыбнулся.

— Падуа, Келмворт и Смерриль, возьмите своих людей и приготовьтесь выстроиться по левому флангу, когда мы выедем холм. Я буду в центре. Со мной — графы Майоль, Тьерри и Недвиг.

— Ваше Величество… — медовым тоном обратился к королю барон Келмворт. Сладость в голосе получалась у медведеподобного барона плохо, и Гринер напрягся. — Вернее было бы поставить в середине мою конницу. Ровный склон…

— И к тому же, — вмешался Падуа, — Вы принижаете наше достоинство, выступая вместе с графскими отрядами, тогда как традиция предписывает, чтобы в решающее наступление король шел во главе баронских войск.

«Еще бы», — подумал Гринер, — «традиции — дело святое. Но что-то бароны забыли про них, когда надо было атаковать противника у озера. Король чуть не погиб…»

Дориан вздохнул. Гринер был уверен, что король сейчас на миг забудет о своем положении и наконец-то пошлет барона куда подальше, но, к своему удивлению, услышал:

— Хорошо.

«Э-э-э, нет, не хорошо!» — чуть было не выкрикнул юноша.

— Майоль, Тьерри и Недвиг — левый фланг ваш. Я буду с баронами.

Гринер так резко наклонился к уху короля, что чуть было не пролил тому за шиворот отвар из кубка, что держал в руке.

— Ваше Величество, — зашептал он, — позвольте поговорить с Вами наедине…

Дориан с удивлением посмотрел на него, но отпустил дворян взмахом руки:

— Идите. Я присоединюсь чуть позже.

Гринер опрокинул в себя остаток питья. Наблюдая, как графы и бароны покидают шатер, оставляя лишь охрану, безучастно стоящую у выхода, он обдумывал, что скажет королю. Малейший намек на то, что Дориану небезопасно находиться рядом с баронами — и король, возмутившись, даже слышать ничего не захочет. Он наверняка понимает, кто ему верен, а кто не особо, но прятаться не станет. Значит, нужно действовать тоньше. Но как? Гринер мучительно раздумывал, и тут взгляд его упал на короля.

На груди у короля сияла ярким светом Роза.

— Она еще не закончила работу, — Гринер кивнул на цветок, вспоминая, что говорила Тео, — она способна поддерживать дух войск, укрепляя его, и придавать сил. И куда больше пользы принесет, если вы будете находиться здесь, в лагере, вдохновляя свои войска с помощью Розы.

— Но мы планируем решительное… — начал протестовать король.

Гринер застонал:

— В Вашем доспехе дыры такие, что я могу кулак засунуть! — Преувеличивал он лишь немного, и то от отчаяния. — Вы уже участвовали в бою, и покрыли себя славой, а теперь помогите своим людям! Иначе… — он сжал кулаки. — Иначе Роза может отвернуться от вас!

— Что? — удивленно вздернул брови король.

— Да! Это очень древний… и сложный артефакт. И он… — Гринер никогда не умел врать, но сейчас на него снизошло вдохновение: — Может потерять свою силу, если Вы пойдете в бой самолично!

Дориан задумался.

— Тео сказала, чтобы я прислушивался к тебе. И, Древо знает, я хотел бы быть со своими людьми там, но раз ты говоришь…

— Она может сохранить множество жизней, — уверенно добавил Гринер.

— Решено. — Король надел перчатки, шлем и, поправив меч на поясе, приказал страже у выхода: — Отправляйтесь с графом Майолем, передайте, чтобы наступали без меня. Скажите… что я буду силой Розы направлять их и помогать им.

Гринер понимал, что королю очень многого стоит сейчас отказаться от триумфа. И уважал его за силу воли, решимость поступиться собственной… да, честью ради жизней солдат, и одновременно презирал себя за трусость. Но… он боялся не за себя, а за Дориана, значит, не такая уж это и трусость, да? Просто необходимая осторожность.

Стражи, поклонившись, вышли и король повернулся к Гринеру.

— Нам оставаться тут?

Стараясь выглядеть уверенным в себе, Гринер покачал головой.

— Выйдем… к краю леса. На холм, там южнее обрыв — с него хорошо будет видно бой, а мы будем скрыты. Далеко от лагеря отходить не будем.

Он плотнее запахнулся в плащ и пошел вслед за королем.

В обычной ситуации Тео вряд ли смогла бы обнаружить Кендрика через шар, учитывая странную способность своего бывшего ученика скрываться от магических поисков. Ранее она пыталась неоднократно — и каждый раз терпела неудачу. Но сегодня… Множество смертей вокруг — не ее рук дело, но глупо не воспользоваться ими, — давало призрачную надежду на то, что все получится. Узнай кто-то из Совета, что она решила воспользоваться некромантией… или даже просто то, что ей известно это заклинание — пришлось бы туго. Но она итак была в немилости у магов, что ей терять? Торопливо развязывая шнурок на горловине мешка, она ухмыльнулась. Было сильное искушение позвать Дерека — но он не одобрит ее методов, и они потратят слишком много времени на препирательства. Сначала она найдет Кендрика, а потом… победителей не судят.

Гринер обнаружил, что из-за ветра глаза слезятся и поставил, помимо укрывающего от поиска купола, простую защиту, чтобы по крайней мере видеть, куда ноги ступают. Поддержал короля под локоть: тот шел, сопротивляясь ветру, и пошатнулся, когда он исчез.

— Извините, не предупредил, — сказал Гринер во внезапной тишине.

— Мне просто стоять тут?

— Да. — Гринер осмотрелся. Поле битвы, как на ладони. Вернее, было бы как на ладони, если б не метель. Но она же и скроет их от чужих глаз. И деревья вокруг. — Думайте о… подвигах, славе, победе… и стране.

— Хорошо, — ответил король и застыл, глядя в поднявшуюся пургу. Гринер с удивлением заметил, что Роза на груди Дориана стала светиться ярче. Или ему показалось? Король, хоть и не видел своих воинов за почти сплошной стеной снега, всеми силами пытался дотянуться до них, отдать часть своей силы, храбрости…

Нет, Гринеру не показалось. Роза сверкала почти нестерпимо, и юноша кожей ощущал волны магии, исходящие от артефакта и короля.

«Он лучше меня», — подумалось Гринеру мимолетно. — «А сила Розы проникает через оба круга защиты… хорош я был бы, если бы оказалось, что купол не пропустит эту силу… но все обошлось».

Дориан был всецело поглощен своим занятием. Как показалось Гринеру, впал в некую прострацию; он просто стоял, сжимая рукоять меча в ладони, прикрыв глаза, недвижимый, как статуя. Сколько они пробыли на холме, прежде чем в заполненном крупными хлопьями снега воздухе замерцала первая синяя вспышка, Гринер не знал. И поначалу даже не понял, что увидел — двойное мерцание, и все. Потом он заметил еще одну вспышку краем глаза и развернулся посмотреть, еще не отдавая себе полностью отчета в том, что перед ним только что открылся портал.

Неподалеку, у кривой, старой сосны, на самом краю защитного круга, очерченного Гринером, стоял Кендрик, и волосы его на сильном ветру словно плясали дикий танец.

Кендрик выглядел по-другому, не так, как во сне. Вместо балахона — походная одежда, короткая кольчуга поверх стеганой куртки, меч на поясе. Он был живее, реалистичнее — потому ли, что лицо его было напряженным, а под глазами виднелись мешки? Гринер не знал. Но, увидев Кендрика во плоти, испытал сложную смесь чувств — от удивления и радости до подозрительности, смешанной со страхом.

Что говорить? Или промолчать?

— Вам лучше уйти, — решился наконец Гринер. — Прошу Вас.

Гринер заметил, что Кендрик шагнул ближе, проигнорировав щит, словно его и не было. Поспешно обратившись к магическому зрению, он успел увидеть, как срастается защитный круг за спиной мага. «Он просто разорвал его, а потом соединил», — понял Гринер.

— О, я осознаю, что пришел без приглашения, — широко улыбнулся Кендрик. — Однако у меня есть разговор к тебе… и королю.

Гринер покосился на Дориана. Тот, казалось, не заметил, что к ним присоединился третий: он стоял вполоборота к Кендрику, с безучастным лицом… и Роза сияла у него на груди все так же ярко. Гринер понял, что король вовлечен в управление артефактом настолько, что вряд ли заметит что-либо, разве что его с обрыва скинут. Но на всякий случай постарался незаметно придвинуться к нему, а затем вцепился пальцами в приоткрывшийся участок кожи на руке Дориана, между рукавом и краем перчатки. «Интересно, какое наказание полагается за щипание королевской особы?», — с неуместным мысленным смешком спросил он сам себя.

Кендрик тем временем подошел еще ближе. Теперь расстояние между ними сократилось до десяти шагов.

— Мне жаль… — начал Гринер, но Кендрик поднял ладонь, призывая его к молчанию.

— Оправдываться — значит проявлять слабость, мой юный друг. Я ведь могу звать тебя другом? Или ты выбрал сторону моих врагов?

— Да не выбирал я никакую сторону! — не сдержавшись, заорал Гринер и позволил злости и отчаянию взять над собой верх. Ну, почти. Еще он готовился драться. — Я родился и вырос в Вердленде, я не мог позволить, чтобы его… захватили! На остальное мне плевать.

— Любишь свое королевство, значит… — Кендрик опустил руку и чуть склонил голову набок. — Похвально для правителя.

Гринер поперхнулся на ответе и вцепился в Дориана сильнее. Тот дернулся и очнулся. И, пребывая еще в некоем смятении, потряс головой, разглядывая незнакомца, стоящего рядом.

— Ну зачем Вы пришли? — крикнул Гринер, надеясь потянуть время, пока… что? Прилетит Тео?

— Поговорить… и не только. — Ответил Кендрик и заинтересованно посмотрел на короля. Потом сдержанно поклонился. — Добрый день, Ваше Величество. У нас с Вами намечается небольшой поединок, я думаю.

Король успел собраться с мыслями всего за несколько секунд. Он внимательно оглядел мага, не выказывая страха.

Склонив голову в ответной любезности, он сказал:

— Что же, поединок — это честно. Я даже рад, что Вы проникли сюда, обойдя патрули. Хотя в такую метель… наверное, это было несложно. Насколько я понимаю, Вы один из их командиров?

Кендрик покачал головой.

Гринер во внезапном озарении, втором за день, понял что Дориан не видел портала, а воинская одежда и меч его запутали: король полагал, что Кендрик каким-то образом подобрался к лагерю… И король действительно собирается с ним биться. Его гордость, уязвленная тем, что войско выступило без него, полыхала, заставляя его отметать в сторону правильные вопросы: как тут очутился этот человек? Почему он один? И почему ведет себя так странно?

Все это пролетело в голове Гринера за секунду, пока Дориан произносил слово «командиров». Меж тем король дернул головой в сторону поля битвы перед холмом и с небольшой заминкой спросил:

— Вы… принц Лионель?

— О, нет. Я его… наставник. Как и этого молодого человека. — Кендрик указал на Гринера.

Дориан ошеломленно посмотрел на него. Юноша напрягся, ожидая, что это такая уловка — и Кендрик сейчас нападет… Но тот стоял, сложив руки на груди, и вежливо улыбался.

«К демонам», — подумал Гринер.

— Да, я его ученик. — Ответил он на невысказанный, но очень красноречиво написанный на лице короля вопрос. — Но я не предатель.

— Тогда я ничего не понимаю, — признался Дориан, сузив глаза. Рукоятку меча он не отпустил.

— Подтверждаю, он не предатель, — вступился за Гринера маг, — он законный правитель Вердленда, наследник трона.

— Что? — прошептал Дориан.

— Я… — Гринер был в отчаянии. И тут вспомнил… Он как мог быстро сбросил «купол» и мысленно позвал Тео, вложив в этот внутренний вопль достаточно сил, чтобы разнести ее голову на куски… и только потом заметил, что «купол» никуда не исчез.

Вернее, был второй. Его держал Кендрик.

— Ты ведь не будешь утверждать, мой юный друг, — сказал маг спокойно, хотя наверняка заметил действия Гринера, — что не обдумывал возможность того, чтобы занять принадлежащий тебе по праву трон и получить в жены девушку, в которую влюблен. Разве ты не хочешь этого? Я знаю, что хочешь.

— Шезару? — ошеломленно произнес Дориан, глядя только на Гринера.

Юноша с ужасом заметил, что Роза на груди короля стала светиться как-то иначе… он ощутил странное чувство опустошения, будто из него выливалась энергия. А в перламутровых переливах артефакта появился явственный красный оттенок.

— О, — отметил Кендрик. — Артефакт, похоже, нацелился на предателя. Учитывая его силу, он вполне может испепелить мальчугана на месте.

Дориан перевел взгляд на Розу у себя на груди. Размышлял он не более секунды, а потом ухватился за цепь, на которой висел ледяной цветок, рванул так, что во все стороны полетели звенья и отбросил артефакт в сторону. Гринер, подавившись испуганным воплем, увидел, как гаснет Роза, падая на снег. Дориан выхватил меч из ножен и развернулся к Кендрику.

— На это я и рассчитывал, — радостно улыбнулся Кендрик и развел руки в стороны. На кончиках его пальцев заплясали язычки пламени.

— Нет! — крикнул Гринер и бросился между королем и магом.

Тео сама не до конца понимала, как работает поисковая магия, основанная на смерти. Знала лишь последовательность действий и то, что с энергией ей повезло. Ее вокруг было много — даже слишком. Больше всего — у озера, там погибло множество людей. Она всмотрелась в шар, сконцентрировалась… И не увидела ничего.

Кендрика нигде не было.

— Не может его тут не быть. Или я ошибаюсь в нем и он сбежал? Только не это… — пробормотала она.

Магичка сидела в палатке, которую выделили им с Дереком. Жаровня погасла и было холодно, но Тео не замечала этого. Она смотрела в потемневшую глубину хрусталя долго, до рези в глазах. Наконец хлопнула ладонью по бедру в раздражении.

«Надо было искать до того, как Дориан справился с Копьем», — подумала она и на всякий случай решила проверить — все ли правильно делает. Может, она напутала что-то в заклинании? Через несколько секунд удивленно вскрикнула, не сдержавшись.

— Какого демона он делает…?

Силу артефакта, сияющую перед внутренним зрением, маги чувствовали даже когда не обращались к магии — она была словно хор голосов, или перезвон колоколов… И вдруг она исчезла.

Тео оторвалась от шара, набросила на него свою рубаху, которую выдернула из мешка, выскочила из палатки и ринулась к лесу.

Выбежав на опушку, она приложила ладонь к глазам, чтобы снег не мешал смотреть, и обвела взглядом окрестности. Здесь лес кончался, затем шла неширокая полоса земли и обрыв…

Внезапно между деревьями сверкнуло синим. Издав придушенный вопль, Тео примерилась к краю леса, и, поскольку место появления было в прямой видимости, не теряя времени, открыла туда Дверь и шагнула.

Первое, что она увидела — закрывающийся портал. Секундного промедления хватило, чтобы он исчез, однако она решила, что соваться неизвестно куда — глупо.

Посмотрев направо, она пожалела о своем решении.

Облепленный снегом, неподалеку стоял Дориан. Он, опустив голову, смотрел перед собой, на груду чего-то темного и дымящегося. Медленно он поднял взгляд на Тео — и лицо его исказилось от ужаса.

— Я… я не успел. — Прошептал он.

Тео ощутила холодок… нет, смертельный холод, прокатывающийся по позвоночнику.

— Он удержал меня какой-то магией. И я не успел. Мне… — Дориан выронил меч, который держал в руке. — Мне очень жаль.

Тео стояла молча, силясь вдохнуть. Резко, отрывисто втянула в себя воздух, прикрыла глаза. Лицо ее побелело.

— Кендрик…

Она произнесла только это имя, но голос ее был полон такой ярости, что Дориан, испугавшись, сделал шаг назад.

Тео быстрым движением выбросила вперед руку, словно хватая что-то невидимое. Сжала кулак и потянула на себя. В воздухе, там, где минуту назад захлопнулась Дверь, начало разгораться голубое сияние.

— Не надо, я… — начал было король, но осекся.

Портал открылся с треском, будто порвалась сама ткань мироздания. В центре его виднелась только темнота. Не медля ни секунды, Тео кинулась вперед, в портал.

Поглотив ее, он исчез почти сразу.

Дерек радовался, как ребенок. Он и не чаял, что найдет Лионеля так быстро — однако же вот он, как на ладони. И, что добавляет особый вкус блюду под названием «Охота», он пытается сбежать.

Они с Тео договорились, что пока войска Вердленда будут преследовать остатки лионелевой армии, Черный будет искать самого скороспелого претендента. Да, Копье было уничтожено, однако для полной победы следовало поймать предводителя мятежников, — а именно таковым его считали и король Вердленда, и король Лиона, пусть последний и уступил ему трон, спасая столицу, — и предать суду. Можно скорому.

Эльвар Второй не побрезгует получить в подарок голову Лионеля.

Не то чтобы Дерек хотел быть жестоким, или ему действительно было дело до королевских реверансов друг другу — он просто понимал, что иначе не получится. Оставить Лионеля у себя? Дориан права не имел — принц, самозваный он или настоящий, поднял мятеж против короля Лиона. Отпустить? Вполне возможно, Лионель и спрячется в какой-нибудь дыре, а, может, и нет. Соберет сторонников, начнет опять мутить воду…

Наилучшим вариантом было бы, если бы сломленный Лионель предстал в оковах перед Эльваром Вторым, и покаялся во всем, что совершил. И особый упор сделал бы на то, что нападения Вердленда на Лион не было — это его, Лионеля, войска сожгли несколько деревень на юге. Но если Лионель не захочет каяться, он наверняка выберет поединок чести, и наверняка умрет, потому что (уж в этом Дерек был уверен), ему придется драться с Дорианом, а маг был готов применить все, что необходимо для победы Вердленда. Да и сам Дориан ему нравился.

Одно Дерек знал точно: Лионель сделал большую глупость, когда двинул войска на Вердленд.

Дерек снова посмотрел на маленькую фигурку, пригнувшуюся к холке коня. Лионель в сопровождении двух воинов направлялся прочь от места своего поражения, настолько быстро, насколько позволяла снежная буря. Та, впрочем, стихала. Но вполне могла бы замести следы беглеца, и, не заметь его Дерек, Лионель бы благополучно скрылся.

Маг кивнул своим солдатам. «Его» они были лишь на время этого задания, но отнеслись к нему со всей серьезностью.

— Вон он скачет, — Дерек показал черные точки на склоне.

— Ну и зрение у вас, сударь, — уважительно отозвался один из солдат, направляя коня вперед.

Дерек оставил комплимент без внимания. Прищурившись, он всмотрелся в далекую фигурку… Он заметил драпающего наследника еще раньше, но подождал, пока они не приблизятся на такое расстояние, где острота его глаз будет удивительна, но не невероятна.

«Прости, лошадка», — мысленно произнес Дерек и сконцентрировался. Конь под одним из удирающих седоков повалился вперед. Всадник, не удержавшись, вылетел из седла.

— Вперед, — приказал Дерек.

Ехавшие с Лионелем воины предпочли сдаться. Шутка ли — одна за другой под ними пали все лошади, и это после того как дар Богов не устоял перед волшебством вражеского короля. Они вообще были сыты по горло всякими чудесами, особенно теперь, когда чудеса оказались бессильны спасти их.

Поэтому, когда их нагнал вердлендский отряд, они бросили оружие в снег и подняли руки.

Лионель же пытался драться, но запутался в собственном поясе, который внезапно расстегнулся. Принц свалился на землю, осыпая всех проклятиями.

«Сто лет неудач», — подумали оба лионских воина, проявив удивительную схожесть мыслей, несмотря на то, что один из них и воином то не был по большому счету, и всего пару месяцев назад собирал урожай за многие мили отсюда, а другой был профессиональным солдатом.

Дерек кивнул своим людям, и они связали Лионеля. Один из солдат сел за спину к товарищу и на освободившуюся лошадь усадили принца, привязав свободный конец веревки к луке седла. Они двинулись в обратный путь, отпустив лионцев на все четыре стороны. «Если у них достанет ума», — думал Дерек, — «Они найдут остальных и сбегут домой. Правда, дорога будет долгой».

К лагерю Дерек и его отряд подъехали часа через полтора. Буря уже улеглась. По пути они проехали место последней битвы армий Лионеля и Дориана, где уже работали полевые лекари. Судя по цветам одежд на трупах, войско самозваного короля Лиона полегло почти полностью, а со стороны Вердленда потерь было очень мало. Дерек присмотрелся к едущему рядом Лионелю. Как он отреагирует на то, что все его люди погибли? Не заметив и следа сожаления, только злость, Дерек подумал: «После того, как ему отрубят голову, может, попинать ее?».

По пути они нагнали отряд графа Майоля и конвой принца увеличился на два десятка солдат и офицеров, включая самого графа. Майоль похвалил расторопность Дерека, и маг простил дворянину его высокомерие — все же тот совсем недавно помог королю одержать победу в войне. Маленькие слабости были позволительны.

Они въехали в лагерь, солдаты устало разбредались к своим палаткам. Дерек оттеснил графа, пытавшегося снять пленника с лошади и сам помог тому спуститься. Это уже была не маленькая слабость, и Дерек скорчил каменную физиономию. Граф отступил.

— Где Его Величество? — спросил маг у проходящего мимо офицера с повязкой королевских цветов.

— В главном шатре, — ответил тот.

Дерек кивнул сопровождавшим его в погоне солдатам и повел Лионеля впереди себя, держа за плечо.

В шатре было тесно. Бароны, графы, их приближенные — все толпились, оживленно гудели и поздравляли друг друга. Пили вино — кто из кубков, кто из солдатских кружек. В воздухе витали радость и возбуждение.

Но не везде. В той части шатра, где стоял король, словно бы образовался островок холода и тишины. Дориан тяжело опирался на стол, угрюмо глядя на бутылку с вином — не самым хорошим, но, безусловно, лучшим из тех запасов, что взяли с собой бароны. Стоящие рядом Тьерри и Боклэр, в кои-то веки если не сдружившиеся, то объединившиеся в свете победы, с легким удивлением взирали на мрачного короля.

— Ваше Величество! — Дерек чуть подтолкнул вперед Лионеля и поклонился. — Я выполнил задание. Перед Вами — самозваный наследник Лионского трона, так называемый принц Лионель.

Присутствующие зашумели, но вполголоса. Всем интересно было, что скажет король.

Дориан поднял голову и глухо произнес:

— Ну и что?

Все охнули. Даже Лионель, хотя, казалось, ему бы надо плясать от счастья или отползать в угол, притворившись, что он тут случайно.

— Ваше… Величество… — вперед выступил барон Келмворт. — Это Лионель. Он покушался на трон Шаррона и напал на Вердленд.

— И что дальше, я вас спрашиваю?

Дворяне переглянулись. А Дерек нахмурился, заметив, что на груди короля больше нет Розы.

— Осмелюсь предположить, что Ваше Величество соизволит заключить его под стражу… а потом предать суду. — Подал голос Боклэр.

Он заметно нервничал, и от внимания Дерека это не ускользнуло. И совершенно явно хотел, чтобы пленника поскорее увели. Но Лионель внезапно захохотал:

— Суду? Тогда, может, предать суду и тебя, дядюшка?

— Что… — начал Боклэр, но король внезапно взревел:

— Молчать!

Повисла напряженная тишина.

— Говорите, что собирались сказать, принц. — Тихо сказал Дориан. Но его услышали все.

— Он… — и указующий перст Лионеля простерся к Боклэру. — Я жил у него до этой весны. Он укрывал меня от гнева моего дяди… другого, венценосного дяди, и все вы поняли, кого я имею в виду. А потом начал обсуждать со мной… возвращение мне трона.

Барон Боклэр побледнел, лицо его вытянулось. Он стал похож на дохлую рыбину.

«Я бы на месте барона послал людей найти Лионеля и прибить по-тихому», — подумал Дерек. — «Хотя, возможно, он так и сделал. Только в его отряде, в отличие от королевского, не было мага».

— Мальчишка врет! — наконец обрел дар речи Боклэр. — Он пытается очернить меня перед моим королем! Это оскорбление!

Он выхватил меч и рванулся к Лионелю.

— Держите его! — приказал король и ни у кого из присутствующих не возникло сомнений, кого он имел в виду. На Боклэра навалился пяток баронов и три графа. — Гвардейцы, обнажить мечи и никого не выпускать!

Боклэра повалили на пол и в тот же момент раздался лязг оружия.

— Королевский суд. — Веско обронил Дориан, обводя взглядом присутствующих. На миг его глаза задержались на Дереке и маг заметил промелькнувшее на лице короля странное выражение. Словно ему стало невыносимо больно.

— Королевский суд… суд… — зашептались в шатре.

— Прямо здесь и сейчас, — подтвердил король. — Усадите их. Майоль, Тьерри, станьте рядом со мной, по обе стороны. Остальные — назад. Гвардейцы…

Король, судя по всему, подсчитал соотношение сил, потому что оскалился.

— Гвардейцы. Если кто попробует сбежать или сделает хоть одно лишнее движение — можете оглушить без промедлений.

Дерек чуть сдвинулся в сторону, чтобы иметь удобный угол обстрела. Король мельком взглянул на него и удовлетворенно моргнул.

— Лионель. Ты расскажешь Нам все, что знаешь и выдашь всех сообщников, а также причастных к делу тем или иным способом.

Дориан использовал высокий слог. Который был принят на королевском суде. Голос его был спокоен и каждое слово весомо.

Особенностью королевского суда было то, что монарх мог приказать лишить жизни виновных тут же, на месте. И никто не посмел бы ему перечить.

Дерек оглядел шатер. Даже те бароны, что строили козни против короля, сейчас не осмелились бы протестовать. Да что там, они были полностью раздавлены открывшимся. Почти все.

Дерек отметил про себя, где стоят Келмворт и Верендарт и приготовился слушать.

Лионель рассказал, как под влиянием Боклэра собрался попытать счастья и вернуть себе трон. Он, к его чести, не пытался свалить всю вину на барона и признавал, что принял решение сам. Однако сообщил, что до прошлой весны и не подозревал о своем происхождении. Ему было известно лишь, что он родственник Боклэра, дальний и не особенно знатный. Новость о том, что ему по праву рождения полагается трон, всколыхнула в нем честолюбие. При поддержке людей барона он стал набирать армию на юге Лиона.

Когда речь зашла о Кендрике, Дерек подобрался, но король поднял руку, останавливая Лионеля:

— О предателях среди лионцев позже. Мы сообщим королю Эльвару все, что он захочет знать, однако сейчас меня интересуют мои подданные.

Лионель продолжил. Из его рассказа выходило, что в заговоре против двух королей участвовали Боклэр, Келмворт и Верендарт, но с разной степенью осведомленности. Все знал только Боклэр. Келмворт был в курсе готовящихся событий, но непосредственной помощи не оказывал, разве что деньгами, но Лионель не был уверен. Верендарт знал лишь то, что сообщники участвуют в чем-то, что пошатнет трон и бароны смогут получить больше власти в Совете.

Дали слово и баронам. Боклэр, хотя ему надо было б упасть в ноги королю и молить о снисхождении, отрицал все, несмотря на живого свидетеля. Келмворт угрюмо молчал. Верендарт признал свою вину.

Дориан дождался, пока шепотки стихнут. Вынул меч из ножен. Прикрыл на секунду глаза, будто прислушиваясь к чему-то.

— Барон Михаэль Верендарт выплатит королевской казне штраф в десять тысяч золотом, в рассрочку на два года. Он будет лишен титула и отлучен от двора на пять лет, и к нему будет приставлен наблюдатель из доверенных людей графа Майоля. Через пять лет барон может обратиться к Нам и попросить милости вернуть его в число дворян. Барон Одра Келмворт и его потомки лишается в пользу короны титулов, земель, доходов с них, права вершить суд на этих землях и замка. Ему будет дозволено забрать с собой домочадцев, слуг и имущество, сколько поместится на одной телеге. Затем он будет выслан из своих земель в графство Тьерри, где будет жить под присмотром графа. Барон Рихард Боклэр и его потомки лишается в пользу короны титулов, земель, доходов с них, права вершить суд на этих землях и замка, с этой минуты заключается под стражу под ответственность барона Уилсонсона и будет обезглавлен на главной площади Тэниела в назначенный мною срок, после Нашего возвращения в столицу. Лионель… будет обезглавлен прямо сейчас.

— Но… я королевской крови! — возопил Лионель.

Король приблизился к нему вплотную. Наклонился так, что его глаза оказались на уровне глаз принца. Тот отвел взгляд в сторону.

— Для Нас ты — побежденный враг. Покусившийся на Наше королевство и лишивший жизни многих Наших подданных. Это… и только это имеет значение.

Дориан выпрямился и обвел взглядом присутствующих.

— Выведите его наружу.

Выходя, Дерек заметил, что пара офицеров с повязками барона Уилсонсона и один из его сыновей уводят Боклэра. Да и сам старый Уилсонсон шел рядом, следя самолично, чтобы заговорщик не сбежал.

«Дориан молодчина», — подумал Дерек. — «Разумное решение, отдать барона им. Это их земли. Уилсонсон старой закалки и верен до последнего, как и все его сыновья. И поручив ему охранять пленника, король показал доверие баронам… пусть даже и в лице самого верного из них. А Боклэр, судя по его лицу, не рад узнать, кто повезет его в столицу…».

Король, дворяне и старшие офицеры вышли наружу. Лионеля вывели и поставили посредине образовавшегося круга из подданных короля, кто-то принес колоду. Принц, не надеясь сохранить жизнь, стал вялым и его приходилось придерживать, чтобы он не свалился на землю. Через несколько минут вернулся Уилсонсон. Король подозвал младшего брата графа Майоля, и сказал ему несколько слов. Тот кивнул, отдал честь и вынул меч.

— Я не хочу… как собака… — Лионель отчаянно дернулся. — Я королевской крови!

— Тебя не повесят, хотя должно бы, — сурово ответил король. — Тебе отрубит голову дворянин. Прими свою смерть достойно, если в тебе и правда есть хоть капля королевской крови.

Шевалье подошел к пленнику. Сверкнул меч.

— Голову положите в корзину со льдом. — Хрипло сказал Дориан. — Отправим ее королю Эльвару Второму.

Дерек вздрогнул.

И только потом подумал: «А где Тео… и Гринер?».

Дерек дождался, пока король обговорит с приближенными отъезд в столицу, снабжение уходящей армии, перевозку раненых и прочее. Часть баронов, графы, сам король и Уилсонсон с пленником поедут первыми. Остальные будут сопровождать обозы.

Дориан отпустил всех усталым взмахом руки и остановил взгляд на Дереке. И снова маг увидел на лице короля то самое выражение невыразимой муки. Дориан ссутулился. Подозвал жестом двух гвардейцев, кивнул Дереку и направился к своей палатке. Приказав гвардейцам охранять вход, король вошел внутрь, пригласив Дерека с собой. Палатка была самой обычной, без положенной роскоши. Но король был рад и простой жесткой кровати — он рухнул на нее, когда Дерек завесил полог.

Маг молчал, не зная, с чего начать. Король тоже.

— Ваше Величество, я восхищаюсь Вашей выдержкой и мужеством… и мудростью. Суд был скор, но справедлив.

— Угу, — промычал Дориан.

— Ваше Величество… Когда Вы видели Тео или Гринера последний раз?…до всех этих событий?

Пока Дерек шел за королем, он естественно, первым делом попытался связаться с напарницей. Потом с учеником.

Все было напрасно. И это сводило его с ума. Он был уверен — насколько можно было, — что оба живы, но… докричаться мысленно не мог ни до одного из них. Всем сердцем он надеялся, что они просто находятся под «куполом». А почему… встретится с ними — узнает.

Но у короля он все же спросил.

— Дерек. Сядь.

— Плохое начало, — слабо пошутил маг, но сел.

— Последний раз я видел… Гринера… часов пять назад. Или шесть. Я приказал выступать. И хотел сам отправиться во главе войска, но Гринер отговорил меня…

Дерек слушал и чувствовал, как холодеют пальцы.

Он потребовал от короля крайне подробно описать незнакомца, что появился на башне. Он никогда не встречал раньше Кендрика, но узнал его. Тео рассказала о своем бывшем ученике достаточно. Дерек вытягивал из короля любые мелочи, касающиеся разговора Кендрика с ним и Гринером. Дориан говорил с трудом, буквально выдавливая слова из себя насильно.

— Гринер воскликнул: «Нет!» и бросился между мной и этим… магом. Я хотел оттолкнуть его, но ощутил… что меня что-то сковывает, будто сотни веревок оплелись вокруг. Я видел, как он… он сгорел почти мгновенно. Сначала застыл. А потом сгорел.

Дерек посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Этот… маг засмеялся. Потом в воздухе появилась… Дверь, как вы ее называете. Он вошел в нее и исчез. Она тоже. Я не мог и двинуться. А потом появилась Тео. Я пытался остановить ее, но она тоже открыла Дверь и вошла в нее. Больше я их не видел.

Дориан прятал взгляд. Он смотрел куда угодно — на стол, на стену палатки, на пол, только не на Дерека.

— Мне… жаль. — Добавил король.

— Я… — Дерек прочистил горло. Не помогло. Он сказал хрипло: — Это не твоя вина, Дориан. Ты не смог бы тягаться с этим магом.

Король издал неопределенный глухой звук. Дерек судорожно вздохнул и сказал:

— Я… наверное, я должен был быть там, но меня не было. Так вышло.

— Что ты собираешься делать? Ты можешь узнать… где они?

— Я их не чувствую. То есть… ее не чувствую. Но знаю, что она жива. А Гринер… О Боги.

Король молча встал, достал из сундучка около кровати бутылку вина, поставил на стол. Придвинул два кубка.

Они выпили.

— Ты отправишься со мной в Тэниел или…? — спросил Дориан.

— Я пока не знаю… наверное, да. В любом случае, мне надо связаться с… неважно.

— Но она жива, — с нажимом проговорил король. — Ты же сказал, она жива.

— Я могу… ошибаться. Но Древо свидетель, очень не хочу… мне надо побыть одному.

Король протянул ему бутылку.

Дерек кивнул, взял вино и направился к выходу. Чуть помедлил, но, так ничего и не сказав, вышел.

Он шел к себе как во сне. Тео… какие демоны понесли ее в портал? Судя по рассказу Дориана, она ринулась туда, чтобы достать Кендрика. Несмотря на то, что она говорила раньше, Дерек знал — теперь-то она сможет убить своего бывшего ученика. Но какой ценой… Дерек предпочел бы, чтобы она по-прежнему сомневалась. Он не был уверен, что сам не поступил бы так же. Все его существо рвалось неизвестно куда — с одной только целью: найти Кендрика и уничтожить его.

Зайдя в палатку, Дерек повалился на кровать, как за несколько минут до этого король, снял защиту от опьянения и одним махом выпил бутылку. Он должен был сообщить Ольсену о случившемся… но не мог найти в себе силы.

«Завтра», — подумал Дерек, проваливаясь в сон, теперь уже настоящий. — «Завтра…».

На следующее утро Дерек встал, умылся и вышел под слабое зимнее солнце. Чувства притупились. Он не был готов скорбеть — по крайней мере, сейчас. Иначе начнет выть от бессильной ярости.

Что если она мертва? Как он мог допустить это? К демонам задание короля, к демонам Лионеля, он должен был быть рядом!

Маг нашел неподалеку бочку с водой, разбил лед на поверхности и опустил в холодную воду голову. В ушах тут же зазвенело, дыхание перехватило. Хорошо. Так и надо. Ясная, трезвая… холодная голова. И пламя в сердце. Он найдет этого ублюдка. И убьет его.

Вынув голову из бочки, Дерек потряс ею. За воротник потекла вода. Плевать. Гвардеец, проходивший мимо, покосился на него с опаской. Плевать.

Дерек связался с Ольсеном.

Тот долго не отвечал. Но потом Дерек услышал его мысль, на самом краю сознания. Если бы они говорили, как обычно, маг бы сказал, что Ольсен шепчет.

«Да, Дерек?»

Одной очень тяжелой, полной боли мыслью Дерек передал Серому магу все, что знал о Гринере и Тео.

«Ты намерен вернуться в столицу вместе с королем?» — спокойно спросил Ольсен, будто ему просто сообщили цену на брюкву. Дерек опешил.

«Да, наверное. Ольсен, поищи ее… может быть ты…»

«Я поищу. Но не надейся слишком сильно. Ваша связь куда крепче теперь, и если даже ты ее не слышишь… Но я поищу. Постарайся быть рядом с королем. Ты правильно решил — это сейчас самое важное».

«Хорошо» — ответил Дерек, а сам подумал: — «Да ничего хорошего».

«И перестань казнить себя. Я даже отсюда слышу, как ты поедом себя ешь».

«Отсюда? А где ты?»

«Неважно. Отправляйся с королем. Будь рядом. Я с тобой свяжусь».

И все. Голос Ольсена в голове исчез.

Дерек отправился собирать вещи.

Король, Дерек, бароны Уилсонсон, Гордойс, Смерриль и Падуа, графы Тьерри, Недвиг и Майоль с большей частью армии двинулись обратно к столице. За ними, отставая всего на пару дней, отправились остальные дворяне и обозы с ранеными. Мервульф со своими людьми уехал в Рудего, ремонтировать крепость. И еще ему выпала честь устроить отправку королю Эльвару Второму головы Лионеля.

Дорога назад ничем не напоминала ту, что они проделали к равнине. Хоть Вердленд и победил, но предательство среди баронов, изматывающие бои, потери и ухудшающаяся погода превратили триумфальное шествие чуть ли не в похоронную процессию. И не последнюю роль в падении общего духа сыграло то, что король был мрачнее тучи, почти не выходил из своего шатра и по большей части молчал.

С Дереком они больше не говорили — по крайней мере, о событиях на холме. Может, перекидывались парой ничего не значащих замечаний… Вообще король стал малообщителен и приказы отдавал через адъютанта.

Через неделю после того, как армия выступила, Дерек пришел в палатку короля.

Дориан сидел, глядя на огонь в жаровне и крутил в пальцах пустой кубок. Рядом с ним, на столе, стояла нераспечатанная бутылка вина.

— Ваше Величество… — Дерек кашлянул.

— Да?

— Я понимаю, как Вам тяжело…

— Дерек, мы давно друг друга знаем, и мы одни тут. Почему бы не говорить мне «ты»?

— Сейчас я обращаюсь к своему королю.

— Хорошо. — Дориан оторвал взгляд от пламени и посмотрел в глаза магу. — Продолжай.

— Перестаньте казнить себя. Уверяю, я делаю это за двоих. Но я — одиночка, а от Вашего настроения зависят слишком многие. Мы победили, но возвращаемся, как побитые собаки. Это не дело. Возьмите себя в руки. Прошу Вас…

Дориан отставил кубок.

— Обещай мне, что если она жива, ты ее найдешь.

— Обещаю.

— Хорошо. Я буду вести себя, как полагается. Даже улыбаться. — Дориан снова уставился на огонь. — Ты свободен.

Дерек поклонился и ушел.

Дориан какое-то время сидел, покачивая кубком. Потом швырнул его к стене палатки. Медленно поднялся, двигаясь, как старик. Распрямился. Растянул улыбку. Затем, ругнувшись вполголоса, подошел к сундучку в ногах кровати, покопался в нем и достал серебряное зеркало. Отполированное настолько тщательно, что отражение почти не искажалось. Дориан уставился в зеркало, снова попытался улыбнуться. Поначалу выходило довольно пугающе. Минут через десять он отложил зеркало.

— Уже лучше. Немного тренировки и никто не поймет, какие полчища кошек у меня на душе скребут…

Дориан снова подошел к сундуку и достал сверток. Положил его на столик и размотал ткань.

Перед ним лежал хрустальный шар. Король склонился к нему…

«Ты молодец»

«Спасибо. Обойдусь без одобрения», — король горько усмехнулся.

«По возвращении, после казни… да, лучше после, свяжись со мной снова. Нужно будет собрать Совет и… скажем так, распределить земли несколько иначе, чем сейчас. Надави на графов. Понимаю, после предательства баронов… тупица этот Боклэр. После предательства этой троицы будет трудно убедить графов отдать часть земель баронам. Но ты постарайся. Главное, чтобы в Совете начались дрязги. Потом я скажу тебе, как связаться с… верными мне людьми в Ордене Близнецов. Запоминаешь?»

— Да, — вслух ответил Дориан.

«Умница. И да… кажется, через месяц после твоего прибытия в Тэниел вернется твоя жена… передавай ей привет. Или не передавай».

«Как скажешь».

«Молодец… завидую тебе… заполучил красавицу жену, король Вердленда, будущее светло и безоблачно, делай что хочешь… Уточню — делай что хочешь, и немного того, чего хочу я. Ты ведь не забыл наш договор?»

«Не забыл и никогда не забуду, Кендрик»

«Хорошо. Мне пора. После казни свяжись…»

«Погоди!»

«Ну что…»

«Она… что с ней?»

«А вот это, мой юный король, тебя никак не должно волновать. Ни капельки».

Дориан тщательно упаковал шар, спрятал его на дно сундука и снова достал зеркало. Король посмотрел в глаза своему отражению и печально произнес:

— Привет, Гринер… Пока, Гринер… Привет, Дориан.

Зеркало полетело вслед кубку. Король упал на кровать лицом в подушку, и принялся бить в нее кулаком, повторяя:

— Нет, нет, нет…

Но через несколько минут, утомленный величайшей сердечной болью, которая только может выпасть человеку в семнадцать лет, Гринер уснул.

Октябрь 2008 г. — октябрь 2009 г.

Автор сердечно благодарит за моральную поддержку и помощь:

Алину «Texxu» Филиппову, Наталью «Velvet» Паевскую.

Александра «mantikr» а» за своевременные пинки, Скуркис Юлю, Рейю Юлю за вычитку, Porco Rosso за критику, Иржи Джованниевича за терпение.

Автор стихотворений, использованных в первой и второй частях приключений Гринера и Тео — Алина «Texxu» Филиппова

Также благодарю свою маму и брата — за то что они есть и всегда верят в меня.

Content

Белякова Евгения
Гринер и Тео. Роза для короля

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18