Александр Брагин

ПРОЩЕНЫЙ ДЕНЬ

Историческая драма в трех действиях

Моим предкам

Брагиным, Пикиным, Дориным

посвящается.

Действующие лица:

Дорин Томило, 25 лет, кузнец.

Брагиных Третьяк, по прозвищу Патин, 25 лет, углежог.

Грязевых Авдотья, 17 лет, поселянка.

Пикин Есип, 27 лет, дружинник белозерского князя.

Башуров Первушка, поселянин из медвежьего угла Железного Поля.

Данилко, 14 лет, его сын.

Ерилов Некрас, поселянин, из тех же мест, что и Башуров.

Гаврилко, 14 лет, его сын.

Рудной Любим, рудознатец.

Зажигин Нечай, рудознатец.

Гонец белозерского князя.

Старейший поселянин.

1-й поселянин.

2-й поселянин.

3-й поселянин.

1-я поселянка.

2-я поселянка.

Поселяне и поселянки разного возраста.

Время действия: с поздней весны до ранней осени 1380 года.

Место действия: поселение на берегу Шексны в районе Железного Поля.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Мастерская кузнеца Томилы Дорина. В ней: домница, горн, наковальня, всякой величины и назначения кузнечный инструмент, корзины с углем, различные железные вещи, как новые, так и принесённые в починку. Три пенька вместо лавки.

В мастерской кузнец и гости: Первушка Башуров и Некрас Ерилов с сыновьями. Гости в праздничном наряде, с дорожными холщевыми мешками. Хозяин в рабочей одежде и кожаном фартуке, волосы обвязаны льняным шнурком.

Башуров:

Вот привели надежду и опору

Сынов своих.

Прими.

Средь лучших первый ты, без спору.

Наставь и вразуми!

Дорин:

А есть ли в них смекалка

И терпенье

Покланяться огню?

Охотой иль по принужденью

Идут в ученье?

Ерилов:

Я своего мальчонку

Не гоню.

Башуров:

Мой

Для себя решил наверняка.

Данилко и Гаврилко (в один голос):

Охотой, дяденька!

Башуров:

Воспитаны в терпении

В великом.

Да нешто можно без него

У нас!

Догадливы не по годам.

И мигом,

Спроси о чём,

Ответ разумный даст

Из них любой.

Ты волен испытание устроить.

Немедленно!

Перекрестясь, начнем?

Дорин:

Охотно верю,

Что они герои.

Им по сердцу

Братание с огнём.

Башуров:

Ударим по рукам!

И в складчину отметим

Начало ремесла

Завидного

Сынов.

Дорин:

Ударим по рукам!

Башуров и Ерилов поочерёдно ударяют ладонью о ладонь Дорина.

Ерилов:

Пусть будет дом твой

Светел,

А ты —

Удачлив и здоров!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Лунная ночь на рудничном болоте. У костра Дорин, Любим Рудной, Нечай Зажигин и Данилко с Гаврилкой. Долгое время все сидят как бы околдованные, наблюдая игру лунного света, слушая пронзительную ночную тишину.

Рудной:

Чу! Тишина какая

От Белозерского до Угличского края.

Болото наше

Ныне не узнать —

И райский сад,

И Божья благодать.

Гаврилко:

И вы заметили?

И вам не поблазнило?

3ажигин:

Чего заметили?

Да что такое было?

Гаврилко:

И пики трав,

И деревов кора —

Все будто из живого серебра!

Рудной:

И будто мы —

Не мы,

А это души наши

Пьют мёд бессмертный

Из заветной чаши!

Господь нам даровал

Сей сокровенный миг.

3ажигин:

Да ты, сосед,

Цветастый на язык!

Болото наше, право,

Неказисто.

И утро всё расставит

По местам.

Дорин (резко):

Не дам!

Болото наше осквернять не дам!

Болотный дух гуляет по кустам.

Чу, слышите!

Он — за спиной!

Он — близко!

Данилко:

Ой, дяденька,

И как нам ныне быть?

Дорин:

Хвалить его!

Хвалить!

(В сторону болота)

Болото наше — огород народный,

Во всякую годину небесплодный.

Болото — кладовая без надзора,

Копилка без прорехи и раззора.

Данилко (подхватывает):

Здесь клюквы россыпи

И крупные серёжки

Лесного золота,

Таинственной морошки.

Рудной:

Здесь птица разная

Находит кров и стол.

Здесь мошка праздная

Имеет свой престол.

3ажигин:

От века здесь

Мы добываем "грязь"

Руднишную.

И варим на огне

Железную похлёбку на заказ:

И в княжий дом,

И веси,

И родне.

Дорин:

И потому

Молвой недаром, чай,

Железным Полем

Наречён наш край.

3ажигин (шепотом):

Ушёл! Ушёл!

В воде траву косить.

Дорин:

Вот так-то лучше —

Нам с ним рядом жить.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Мастерская кузнеца. Дорин и ученики.

Дорин:

Прилежно погостили на болоте

Семь дён, как час един.

Заездили в узде руднишный плотик.

Теперь себе он князь и господин.

Удача нас сей раз не забывала,

Руды болотной добыто немало.

И ныне рукотворная гора

На солнце сохнет, дабы мастера

По первому морозцу налетели,

И огненные птицы засвистели

В костре, в котором "грязь" пообожгли

И в санках по подворьям развезли.

Ученье

Шаг за шагом тропку топчет.

Итак, продолжим,

Коль душа не ропщет.

Данилко:

А можно

Попоспешнее вперёд?

Дорин:

Всему свой срок

И место,

И черёд.

А ну-ка посмекайте.

Вам пора.

Что за киты выносят в мастера?

И

Первое?..

Гаврилко:

Познанье и сноровка!

Дорин:

А опытом её назвать неловко?

Сноровку

Лето в лето мастер копит.

Деньга — сноровка,

Гривна — это опыт.

А ну, ещё!

Спокойней и смелей!

Не ошибившись раз, не отворишь дверей.

Данилко:

Удача!

Дорин:

Верно,

Жилы рвёшь напрасно,

Пока не подсобит.

Гаврилко:

И всё!..

Дорин:

И всё?..

Эх, православные!

Да есть ли угол красный

У вас в избе?

Не Бог ли вас хранит!

А кузнеца —

Он вечно при огне, —

Чтоб не было беды,

Наш Бог хранит втройне.

Ведь где огонь,

Там нечисть бродит тучей

И мастера смущает и томит.

Без веры.

Без защитницы могучей —

Душа не устоит.

А огнь в руце неправедной —

Ужасен.

Для кузнеца особо "красный"

Красен.

Понятно ли?

Оба:

Да, дяденька. Вполне.

Дорин:

Тогда огня!

За дело при огне!

Ведет их к горну.

Вскоре в мастерской появляется Грязевых Авдотья с кувшином в руках.

Авдотья:

Всё трудитесь.

А я вот мимо шла,

Водицу с родника несла.

Дай, думаю, прохладой угощу.

Не сердитесь?

Дорин:

Сержусь!

Но так и быть — прощу.

Подходит к Авдотье.

Ставь паренькам кувшин,

Им кузня в непривычку.

Пока.

Авдотья (оставив кувшин па пеньке):

А знаешь ли, я птичку

Лазоревую видела во сне.

Она и на руку садилася ко мне.

К чему бы это?

Данилко с Гаврилкой опустошают кувшин и возвращаются к горну.

Дорин (Авдотье):

Ясно, что к дождю,

А может быть, к морозу.

Авдотья:

Не смейся!

Всё мне кажется, что слёзы

Мне будут скорые.

Дорин:

Вот станешь резать лук,

Они и явятся,

Ведь слёзы луку друг.

Авдотья:

Но почему со мною понарошку

Ты говоришь?

Я взрослая уже.

Дорин:

Ты — взрослая?

И что большую ложку

Тебе дают при хлебном дележе?

Авдотья:

Я — осержусь!

Дорин:

Ну, будет, будет!

Авдотья:

Так я вам обьявлю,

Что есть на свете люди,

Как на невесту

Смотрят на меня.

Дорин:

И много ли?

Авдотья:

Один.

Он — дальняя родня.

То — Брагиных Третьяк.

Дорин:

Вот так?!

Авдотья:

Вот так!

Дорин:

Ах, Патин, углежог!

Смиренник!

И ни слова!

Авдотья:

А мне так целых три.

Дорин:

Давно ли?

Авдотья:

А вчера.

Дорин:

А ты?

Авдотья:

А я готова…

Дорин:

Готова? Ты?

Авдотья:

…другому жизнь отдать.

Но сразу не посмела

Я Третьяка отказом оскорбить.

Просила подождать.

Дорин:

Из полымя да в логово огня…

А любишь ли меня?

Авдотья:

Мне что же всуе

И отвечать?

Я лучше промолчу.

И ты не торопись,

Ну, что я — укачу

За тридевять земель.

Ведь завтра свидимся?

И завтра жди ответа.

Но ты, хитрец!

Его ты знаешь с лета,

Аж с прошлого.

Не правда ли?

Не лги!

Дорин:

Откуда мне.

Авдотья:

О, я лечу!

Дорин:

Беги.

Авдотья забирает кувшин и убегает. Дорин меряет шагами мастерскую. Раз, другой, третий.

(Останавливаясь, к ученикам)

Я отлучусь

На свой заветный камень

На берегу Шексны.

Мне надобно.

Гаврилко:

И мы, хозяин, с вами.

Дорин:

Хочу побыть один.

Данилко (Гаврилке):

А мы за колуны!

Мы на дворе

Дров башенку

Наколем.

Дорин:

Как знаете,

А я вас не неволю.

Да я нена'долго.

Стремительно уходит.

Гаврилко:

Как он переменился,

Когда девчонка вышла за порог!

Данилко:

Когда девчонка вышла за порог,

Он на Шексну — в укромный уголок.

Рассеян был.

Наверное, влюбился.

Гаврилко:

Какая же девчонки эти — сила!

Такого мастера взяла и окрутила.

И чем они берут?

Данилко:

Вздыхают

И про чувства врут.

Я это испытал —

Одна меня любила.

Гаврилко:

И что нельзя без этого никак?

Данилко:

Вот то-то — что нельзя!

И любишь как дурак…

Берётколун.

На двор!

Сразимся с войском деревянным!

Гаврилко:

С Ордой! С Ордой!

С Мамаем окаянным!

Тоже Хватается за колун. Оба удаляются. Появляется Патин. Обходит мастерскую.

Патин:

Хозяин где?

Хозяина не вижу.

Присаживается на пенёк.

Готов и потерпеть.

Готов и поскучать.

Привык к тому.

Хоть и родился рыжим

И мне везти должно,

Да что-то замечать

Не доводилось,

Чтобы ко мне

Само собой катилось

Вдруг счастья колесо.

Горбом плачу за всё!

У каждого своя, конечно доля.

Моя — трудом откованная воля.

Встал твёрдо на' ноги.

Кормлюсь от ремесла.

И годы зрелые:

Мне третьего числа

От века четверть отломилась.

Пора иметь жену

И свой надёжный кров.

Чтоб рода дерево шумело

И ветвилось.

Чтобы легко спалось,

А надо,

Так служилось.

Чтоб руки белые

Качали мне сынов.

Чтоб жить да жить

В совете и в любви.

Гаврилко и Данилко вносят по охапке дров.

Данилко:

Кто вы?

Патин:

Я — Патин, углежог.

И твоему хозяину знакомый.

Я заглянул в избу —

Увы, его нет дома.

Я — в кузню.

Но и здесь его не нахожу.

Хозяин где?

Гаврилко:

Извольте, я скажу.

Он скоро явится.

Патин:

Куда он скрыться мог?

Данилко:

Он на Шексне.

Гаврилко:

Влюблён и одинок.

Данилко (про Гаврилку):

Да это он болтает,

В чём ни вершка не понимает.

Оба снова отправляются па двор.

Патин:

Ну, почему.

Влюбился — молодец!

Он мне погодок,

Значит, не юнец.

Мы рядом с ним росли

И вместе пробирались

Железным Полем к пику ремесла.

Одна у нас кормилица была —

Земля отцов

И пращуров земля.

И ниже пояса

Мы перед ней склонялись.

Так, дай нам Бог,

И вместе под венец.

Семейной жизни — лад,

А холостой — конец.

Входит Дорин.

Дорин:

Ага!

И Патин тут как тут!

Ты лёгок на помине.

Когда же уголь привезут

Мне в ивовой корзине?

Запас мой отощал.

Намедни я просил,

И ты мне обещал.

Патин:

За тем тебя и жду,

Чтоб всё обтолковать.

Тебе возок-другой?

Дорин:

Ну да.

Отборного.

И чтобы весь — на ять!

Патин:

Ты что же,

Держишь на меня обиду

За мой товар?

Дорин:

Мне жаловаться грех!

Где твой товар,

Там у меня успех.

А слово обронил безвредное,

Для виду.

Патин:

Тебя предчувствие какое не томит?

Дорин:

Да вроде я здоров.

Патин:

Я вовсе не об этом.

К тебе я с доморощенным секретом:

Сдаётся мне —

Работа предстоит.

Дорин:

Какая новость!

Предстоит работа.

Патин:

Не прежняя.

Для воли и почёта!

По слухам праведным,

Князья готовят рать,

Чтоб сообща на поле бранном

Вернуть бесславие

Поганым

И басурман

Переиграть.

Возьми и рассуди:

Где можно незаметно

Для воинства

Железо отковать?

С Московии

Попутным первым ветром

Лазутчики дадут об этом знать

Мамаю

И его сподвижникам скуластым.

А мы в тени, в лесу,

В болотах.

И огласку

Работе нашей

Некому предать.

Дорин:

Да, весть по мне!

Я мыслил о почёте И днесь,

И в сумрачную ночь.

Чтобы в святой

Великой той работе

И превзойти себя,

И превозмочь.

И, тлен преодолев,

Сказанием остаться.

И в именах Руси

Своим

Не затеряться.

Патин:

Речёшь,

Как будто грамоту читаешь

С листа.

Дорин:

С души!

И ты об этом знаешь.

И мне простишь

Непоказной мой "тлен".

Вишь упорхнул куда,

Забывши совесть!

Я, Патин, не о том.

Я, то есть…

Когда бишь ждать

Нам этих перемен?

Патин:

Мне сроков не назвать.

Предчувствую, что скоро.

Дорин:

О,скоро жди у нас

Лишь зависти и мора!

Патин:

Тут мы с тобой,

Пожалуй,

Не сойдемся:

Я верую в народ,

Как в воздух, в сон

И в солнце…

Давай-ка о другом.

Пора бы нам,

Пора,

Пора остепениться!

Дорин:

Пожалуй, я — готов! Судил мне Бог

Влюбиться.

Я всё скрывал.

А ныне вдруг открыться

Мне вышел час.

И не жалею.

Патин:

Что же тут жалеть!

Любовь, как поводырь,

Туда выводит нас,

Где сладко дрожью пламенной

Гореть.

Дорин:

Но я в смущении…

Патин:

Смущение понятно —

От непривычного.

Дорин (в сторону):

Порою судим мы

Поспешно и превратно,

Завидев зелень

Середи зимы.

Патин:

За стол за свадебный

Давай-ка сядем вместе?

Дорин:

Вдвоём?

Патин:

Вдвоём.

Дорин:

И при одной невесте?

Патин:

Так ты — в неё?!

Дорин:

Вот в том-то и беда!

Патин:

А что она?

Дорин:

Пока ни "нет", ни "да".

Патин:

И у меня история такая —

Ни "нет", ни "да".

Но я не понимаю:

Ведь и меня она

Не отстранила?

Лишь голову пониже наклонила.

И я решил,

Что так велит обычай:

Не сразу вслед лететь,

Когда тебя покличут.

Но я не отступлюсь!

И выбор делать ей!

Дорин:

Себя — не хорони.

Меня — не пожалей.

Пойдём на уговор:

Кто деву не получит,

Другому пусть

На свадьбе не докучит.

Сошлись?

Патин:

Сошлись!

Но только тот,

Кому не скажут "да",

Как прежде —

Друг!

Дорин:

Сего дня и всегда!

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

Берег Шексны. Вечер. Возле валуна — заветного камня — Дорин.

Дорин:

Когда ещё родители мои

Не спали полный день

Во тьме сухой могилы,

А зрели в красоте

И набирались силы, —

Вот так же мимо них

Волна гнала волну.

Продлится гон,

Когда и я усну.

И позже,

В народившиеся дни,

Не убежит никто

От мерных волн Шексны.

Сюда издалека

Народы восходили

И оседали здесь,

И жён своих любили.

И на диковинных ладьях

В одеждах пёстрых и в бадьях

На смугло-дерзких головах,

Не причиняя боль,

Не вызывая страх,

В торговых сведущи делах,

С каких незнамо мест

Посланцы к нам

Спешили.

И так же, как теперь,

Волна гнала волну.

И так же, как меня,

Готовила ко сну

И тех,

Что воду вёслами месили…

Я на себя, пожалуй, не похож

Который день.

Вот так: живёшь,

Живёшь…

Любовь и Смерть,

Наверно, бродят рядом.

И странно всё,

Когда влюблённым взглядом

Вокруг себя однажды поведёшь

И жалко вдруг,

Как скудно ты живёшь

И мало.

А как много всем нам надо!..

Незаметно подкрадывается Авдотья.

Авдотья:

Ау!

Я — здесь!

Дорин (принимая игру, шутливо):

Ты — кто?

Авдотья:

Я — весть.

Дорин:

На двоих —

Развесь.

Авдотья:

На двоих

Среди своих.

Дорин:

А третий где?

Авдотья:

В родном гнезде.

На тебя дуется.

Мной любуется.

Дорин:

Да ты — проказница!

Авдотья:

Проказница —

Дразнится!..

Ух!

Переведу дух —

Да и выйду за двух!

С тобой пошучу —

К нему перелечу!

Дорин (огорчённо):

Яснее ясного:

Вы с Патиным встречались.

Авдотья:

Да что с того!

Ведь он теперь в печали.

Он был настроен сразу на ответ.

И без лукавства я сказала "нет".

Вот и тебе

Не знаю, что сказать,

Быть может,

Тоже отказать?

Дорин:

Скажи, как есть.

И худшее стерплю.

Авдотья:

Признаюсь:

Я давно тебя люблю.

Но ты меня не принимал всерьёз.

Я рассыпала смех,

Я не щадила слёз.

Гадала,

Выходила на крестки

И приворотные

Искала корешки,

И Чура призывала

На порог.

Он не помог.

А ты теперь —

Помог!

Дорин:

Душою ни на пядь не покривлю:

Недавно я,

Но искренне люблю.

Ведь ты

Была ребёнком для меня

До пламенной черты,

До рокового дня.

А за насмешки разные

Прости!

Не собирай их в девичьей горсти.

Прости за слёзы

Из твоих очей.

Они —

Наш общий золотой ручей.

Прости за горечь,

Что тебе принёс.

Она —

Наш общий и посильный воз.

И даже в чём не виноват —

Прости!

Так будет легче

Рядышком идти.

Целует Авдотью.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Просторная горница в избе Томилы Дорина: печь, стол, лавки, иконы в красном углу. Полдень. Горница залита тёплым мягким светом. Данилко и Гаврилко на лавке в рабочей одежде.

Данилко:

И сколько дён ещё

Мы будем обучаться

Здесь ремеслу

Любить и улыбаться?

Гаврилко:

Нас — в сторону.

Хоть вовсе по домам!

Как сорную

Траву.

А нам

Уже от кузницы

Пупком не оторваться.

Данилко:

Маленько поскулим,

А свадьба отпоёт,

И снова будем с ним

Водить руднишный плот.

Гаврилко:

Она назначена?

Данилко:

Да ведь к тому идёт.

Гаврилко:

И не идёт,

А девица ведёт!

Появляется Дорин в праздничном наряде.

Дорин:

Скучаете.

Что —

Редкое занятье?

Так сбросьте будничное платье

И фартук кожаный.

И в лес!

И на реку!

Данилко:

Да сможем ли сбежать мы ко уху,

Когда, хозяин, дело встало!

Огонь потух,

Меха пусты,

И чёрное

Зевает поддувало.

Дорин:

Вот воспитал себе на грех

Работничков!

Сторонятся утех.

И ремесло для них —

Утеха.

Что,

Патин уголь нам привёз?

Гаврилко:

Сперва один,

Потом повторно воз.

Мы всё без спешки разгрузили.

И где указано, сложили.

Дорин:

Добро!

И чем бы вас занять?

Да ведь и надо подождать

Всего-то ничего!

Сегодня дело свадьбою решится.

Назначим, други, срок

Застолия.

А там…

К нам кто-то в дверь

Настойчиво стучится.

(Кричит)

Не заперто!

Входит гонец белозерского князя. Крестится на иконы.

Гонец:

Здоровья православным!

Данилко и Гаврилко кланяются ему.

Дорин:

Здоровья — посетившему меня!

Гонец:

Парнишки эти Мастеру родня?

Дорин:

Ученики мои.

Гонец:

Годков так через…дцать

Готов я с каждым.

Толковать как с равным.

Данилко с Гаврилкой отправляются на улицу.

От князя я —

Гонец.

И с порученьем.

Дорин:

Ему я преданно служил.

Готов и впредь.

Гонец:

Ты преданность

Пока —

Смени терпеньем.

И что услышишь,

До'лжно умереть.

Князья Святой Руси

Теперь готовят рать,

Чтоб сообща на поле бранном

Вернуть бесславие

Поганым

И басурман переиграть.

Возьми и рассуди:

Где можно незаметно

Для воинства

Железо отковать?

С Московии

Попутным первым ветром

Лазутчики дадут об этом знать

Мамаю

И его сподвижникам скуластым.

А вы в тени, в лесу,

В болотах…

Дорин:

И огласку

Работе нашей…

Гонец:

Не перебивать!

А коли понял,

Легче будет сладить.

Дорин:

Да для Святой Руси

И князя ради

Железной станет

Праведная рать!

Гонец:

Тебе особое доверие от князя:

Быть старшим

При секретном сём заказе.

Тут всё:

И уважение,

И спрос.

А любопытным

На вопрос:

Чем заняты? —

Ты обьясняй:

Железом.

А те,

Что глубже сунут нос,

Пусть берегут язык,

Коль он для них полезен.

И мастеров надёжных подбери.

Трудиться —

От зари и до зари.

И помни же,

Что исполненье точно —

К исходу лета.

И ещё:

Любую вещь

Ты проверяй на прочность.

Хоть мёртвый воин —

Воин без ответа,

Но чистым полем

Будешь ли прощен?

Последнее.

Не тесно ли в избе?

Дорин:

Да как кому.

А сам-то как считаешь?

Гонец:

По мне так и просторно,

И светло.

Дорин:

Ты, верно,

На постой кого поставишь?

Гонец:

Определим к тебе

Дружинника.

Зело

Способного по оружейной части.

То — Есип Пикин.

Дорин:

Это в вашей власти!

Гонец:

Лишь он

В подробности заказа

Посвящен.

Дорин:

А ждать когда?

Гонец:

А ждать его не нужно.

Он — на дворе.

Дорин:

Как лихо!

Гонец:

Как всегда.

У нас наказ.

Мы — княжеская служба.

Теперь ему я покричу в окно.

Распахивает окно.

(Кричит)

Ты, Пикин, к нам взойди.

Всё, Есип, решено!

Дорин (в сторону):

Моё меня подымет ремесло.

Я избран для великого служенья.

Всё прочее отринуть без сомненья,

Ведь время славы для меня пришло.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Раннее-раннее утро. Горница в избе Дорина. Дружинник белозерского князя Есип Пикин один.

Пикин:

Уже наш мастер

В кузню устремился.

Всю ночь не спал.

И истово молился.

Он знает, правда наша —

В небесах.

И Божьей помощи

Просил в земных делах.

А ношу взял он на себя

Без меры.

Но Русь на том стоит,

И есть тому примеры.

На время о'но,

Как заказ вести,

Он клялся

В чистоте себя блюсти,

И принял он

Обет,

Монашеский почти,

Тот самый,

Что давно у розмыслов в чести',

Даётся ими

При постройке храма.

Хмельного в рот не брать.

И женщин не касаться.

И речь хулою не марать.

И с бесом зависти не знаться.

И суете не предаваться.

И мастерства

Не предавать.

Ему во всём

Я — правая рука.

Коль выполним заказ,

Тогда наверняка

На поле бранном одолеем, —

Кого мы над собой имеем

Уже не годы, а века

Во искупление греха.

А коль не выполним?

Мы этого не смеем!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Мастерская кузнеца. В ней хозяин и Есип Пикин.

Пикин:

Доволен ли ты, мастер,

Совершённым?

Тяжелые колеса

Раскрутились,

И всё уже в движении.

Благодаря ночам твоим

Бессонным,

Трудам разумным,

Вере в Божью милость

И чистого огня

К тебе расположенью.

Мужей ты к делу приобщил

Надежных,

В работе лютых,

Молчунов отменных.

Не ведаем мы дней

Пустопорожних.

Все узелки умеем мы.

Распутать.

И цели достигаем

Постепенно.

На Белоозеро

Окольными путями

На княжий двор

Обозы потянулись

С шеломами, с кольчугами,

С мечами —

С гостинцами,

Отправленными нами.

Что значит

Люди русские проснулись!

Дорин:

Надеюсь,

Что меня добром помянут.

Души не запятнал.

Старанье приложил.

В работу был,

Как в вешний омут,

Втянут.

Ее одну

Женой своей признал.

И с ней одной,

Как с бабой сладкой,

Жил.

Да так и далее

Намерен я трудиться,

Пока заказ не будет завершен.

Чтоб от ярма

Руси освободиться,

Звучит могучий

Наковальный звон.

Пикин:

Мамай хитёр.

И мы не больно про'сты.

Куем себе

Железные полоски

И хвалим щи мясные,

Пуще постных,

И за ярмо

Его благодарим,

Мол, благодетель,

Мы без вас сгорим.

Дорин:

Признаюсь, Есип,

Прежде ни к чему

Мне было рассуждать

О воле и неволе.

Конечно,

Страшно, Есип,

Самому

Крупицы полоняной

Недодать.

А ныне я твержу:

Доколе?

Доколе братьям

В том плену страдать!

Ведь волен я,

Но сидя здесь,

В болоте.

Так что —

Всю Русь в болото посадить?

Я начал, Есип,

В истину входить

Лишь в этой

Тайной

Праведной работе.

Пикин:

А вспомни, мастер,

Как на Сить-реке

Дружина белозерская сражалась

И полегла,

О князе молодом,

О Васильке,

Которому полон испить досталось

Из самого Батыева котла.

Поганые

Посулами пытались

Его на службу ханскую

Склонить,

Мол, ты изрядно бой вести обучен.

Но князя нашего Порода та ли,

Чтобы Руси и вере изменить?

И до' смерти

Был князь младой

Замучен…

Теперь мы, мастер,

Силы подкопили.

Князья вражду

Приятельством сменили.

И осенью мы грянем сообща.

Дорин:

Послушай, Есип,

Просьба есть к тебе.

Пикин:

Коль просьба есть,

Так просьбу мы уважим.

Дорин:

Не просьба, а мольба.

Пикин:

Так снизойдем к мольбе

И жаждущему не откажем.

Дорин:

Словцо замолви князю,

Чтоб взял в поход.

Пикин:

И что вы как-то сразу,

И этот просится,

И тот?

Дорин:

И кто еще?

Пикин:

Да друг твой рыжий —

Патин.

Ему я обещал.

Дорин:

Его мне пыл понятен.

А как насчет меня?

Пикин:

Я князя упрошу, чтоб взял.

А если повезет,

То, может, даст коня.

Надевает шапку.

Теперь же в путь.

В соседнее селенье,

Где варят мужики

Железное варенье.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Лесной тропой пробираются Данилко с Гаврилкой, оживленно переговариваясь.

Данилко:

Ты видел копья длинные?

Такими

На Воже пешие остановили

Конных.

Гаврилко:

А мастера?

Прикинулись глухими:

"Прокопья вам?

Прокопий — муж старинный…"

Эх, нам бы подглядеть все

И запомнить!

И взять от них,

К чему не подпущают.

Данилко:

Да нас

От ремесла не отлучают,

Но языков боятся

Колокольных.

Гаврилко:

А то окрест

Понять никто не может,

Что деется на домницах

И в кузнях?

Данилко:

А что там деется

В диковинку?

Все то же —

И варят, и куют…

Гаврилко:

…и в лес бегут по грузди!

Все ведают

О тайном порученьи.

Все знают —

И молчат.

Данилко:

И мы — не исключенье.

И мастерам

Не станем докучать.

Гаврилко:

Ребята нам завидуют.

Данилко:

Еще бы!

Мы на посылках —

Службы род особый.

Нас, может быть,

И князь ещё отметит.

Гаврилко:

Сам князь!

Данилко:

А то!

Гаврилко:

Да он —

Как солнце в свете!

До нас ему!

Данилко:

А станет вдруг до нас,

Как Есип возвестит,

Что весь готов заказ.

Останавливаются.

Гаврилко:

Ведь край у нас широк,

А людям будто тесно!

Вечор забрел в ложок —

И там его невеста.

Вот доля:

Всякий день,

Куда не поверну, —

Ее гуляет тень.

А покричу тебя —

И мигом тень вспугну.

Данилко:

Да потому,

Что я прямей и круче.

Меня на ахи-охи не возьмешь!

Тебя бы

По зиме

Поймал в девичьей случай —

И ты бы ощетинился,

Как ёж.

Любовь —

Она похлеще розги учит.

Гаврилко:

Тогда меня

Никто не заполучит!

Пускай

Хоть Танька с волока прискачет, —

И то поймет,

Чего Гаврилка значит!..

Но чем же ты

Авдотью запугал?

Данилко:

Ничем.

Я просто не солгал.

Сперва,

Как возле кузницы крутилась,

Меня она

Приветить изловчилась.

Я — к мастеру:

Хозяйка на дворе!

Гаврилко:

А он?

Данилко:

Мол, свистнут раки

На горе,

Тогда меня об этом

Известишь;

Заказ горит —

Ты под руку свистишь!

Авдотью

В кузне, мол, не поминать!

Еще приспеет день,

Мол, ей о нем узнать.

Гаврилко:

А ты?

Данилко:

А я?

Я — что.

Я — в дверь.

И передал:

Де, со двора

Просил тебя прогнать.

Но, де, не навсегда, —

Хозяин мой сказал, —

А как, де, мол,

Придет

Его в тебе нужда,

Он — явится,

Чтоб снова в жены звать.

Гаврилко:

И что?

Данилко:

И от кругов у кузни —

Отучил.

Я всё тебе донес,

О чем меня спросил.

А что вечор?

Гаврилко, не тяни!

Раз, два —

И дело объясни.

Гаврилко:

Сей раз,

Чтоб тень не огорчать, —

Не знаю почему —

Не стал тебя кричать.

Она ко мне

Печальная подходит

И, взглядом окатив,

Вдруг разговор заводит.

Как мы?

Как ремесло?

Как мастер?

Что —

Здоров?

Он — весел?

Сумрачен?

Не передал ли весть?

Данилко:

Ну как лазутчик,

В душу хочет влезть!

Упорнее болотных комаров!

Гаврилко:

Нет, — отвечаю. —

Не послал вестей.

Забыл, должно,

Ведь полон дом гостей.

О вас?

Как будто, нет.

При мне не вспоминал.

Нет,

Хмелем ясный ум

Никто не спеленал.

И хитрый бес

К другой

Его не приковал.

Ни хворым он, ни квёлым

Не бывал.

Совсем не сумрачный.

У наковальни смелый.

А если в чём чудит —

От службы угорелый!..

На том меня закончила

Пытать.

Данилко:

А дальше?

А потом?

Бранилась?

Хмурилась?

Косу взялась переплетать?

Гаврилко:

Не то!

Прослушала.

Немало подивилась.

И,

Точно сноп,

На землю повалилась.

Я думал,

С ней падучая случилась.

А поднялась

И, будто зверь,

Бежать.

Ее уж вскоре стало не видать.

Исчезла, как пришла.

Со мною не простилась.

Данилко:

Решила норов показать.

Гляди!

Не разлетись хозяину сказать.

Гаврилко:

Ведь не было меж них

Ни колкостей,

ни ссоры.

К чему же так Девчонку обижать?

Данилко:

Мальчишек долг —

Хранить

Ворота на запоре.

Да не избы! —

Отеческой земли!

Девчонок ремесло —

Всегда мальчишек ждать.

Гаврилко:

Мне жаль ее.

Данилко:

Идем,

Куда пошли.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

На Шексне у заветного камня в белоснежных одеждах с небольшим свертком и кувшином появляется Авдотья. Разводит на берегу два костра, становится между ними лицом к реке.

Авдотья (обращается к Шексне):

Мой средний брат —

Мой луг —

Со мною сам не свой:

Казнит меня — за что? —

Своей резун-травой.

Мой старший брат.

Мой лес —

Со мною сам

Не свой:

Сечёт меня — за что? —

Колючею листвой.

Пришла просить сестру —

Пречистую peкy:

Во глубине своей

Сокрой мою тоску!

Набирает в кувшин воды. Обливается ею. Ждет. Прислушивается к реке.

Ты знака не даёшь,

Что приняла мой зов.

Не теребишь волну.

Спокоен твой покров.

Наклоняется к воде.

А может, это я

Чего не поняла?

А вот

Как будто всплеск,

Которого ждала.

Теперь еще.

Еще!

Опять волна была.

Разворачивает сверток. Это — подзор с именной вышивкой. Опускает его в Шексну.

О, светлая! Прими.

Сама его ткала.

Неспешно заканчивает свой обряд. Речной водой гасит костры. Садится, обхватив колени, напротив заветного камня. (обращается к камню)

И, дедушка, с тобой

Хочу поговорить:

Рассеять маяту,

Совета попросить.

Ты выслушай меня

И не перебивай,

Ведь ты же мне —

Родня,

Как весь родимый край.

Перебирается поближе к камню.

Беспечно я порхала и резвилась.

И слезы прежние мои —

Вода.

Я будто в сон тяжелый провалилась.

Ах, дедушка,

Дай Бог не навсегда!

И страшен, дедо, мне

Мой неотвязный сон,

Как будто милый

Сам

Отвел меня в полон.

Проснусь. И верно:

Сторожей расставил.

Они кричат,

Что он меня оставил…

Поспешно!

И закрылся на засов.

Постыдно!

Не сказав прощальных слов.

Он обещал

И радость, и беду,

И свет, и тень,

И мед, и лебеду

Со мной делить.

И воедино слить,

Чтоб нераздельное

Не разделить, —

Две наши жизни.

Как он смел шалить

Священным,

Дедушка?

Меня не пощадить?

Он толковал,

Что я ему нужна,

Как мать и дочь,

Как стужа и весна,

Как друг-соперник,

Словом, как жена.

Ах, дедушка,

Да можно ли меня

Одну оставить

Среди бела дня?..

А вдруг

Он не хозяин сам себе?

Невольник,

Покорившийся судьбе

Вот кабы знать,

Что

То не отреченье,

А милый тайным

Связан порученьем!

Мое терпенье

Было бы прощеньем…

Да, дедушка,

Ты прав,

Ищу я оправданья,

Измене

Понаряднее названья.

Ведь даже камень,

Даже черный тать

И то сумел бы

Весточку подать,

Когда б любил

И жар его знобил.

А он —

Умолк.

Он не был или был?

Остался от него

Лишь неотвязный сон.

Что, дедушка?

Так суженый ли он?

КАРТИНА ПЯТАЯ

Горница в избе Дорина. Хозяин, его ученики и Пbкин ужинают. Гаврилко прислуживает за столом.

Дорин (Гаврилке):

Еще плесни добавки, кашевар.

Что, Есип,

Мы добавку заслужили?

Пикин:

А как же нет!

Ведь дело завершили.

Везу на княжий двор

Нешуточный товар.

И за'долго до срока!

Теперь —

Добавка главная морока.

(Гаврилке)

И мне плесни.

Ай, стерлядь здесь добра!

Помощники твои

На удивленье:

И рыбники,

И метят в мастера

Кузнечные,

И на посылках

Проявили рвенье.

Дорин:

Ты похвалой

Испортишь мне ребят.

Бог весть, что о себе вообразят!

А им еще

Смекать,

Терпеть

Корпеть,

Чтобы железу не скулить,

А петь!

Пикин:

Ну! Похвалой испортишь:

Только дурня.

Ведь похвала,

Как девица фигурна.

Дорин:

А о моей ты просьбе,

Есип, помнишь?

Пикин:

А то забыл!

Стоит, как в горле комья.

Заканчивают ужин. Вес встают, крестятся на иконы. Данилко и Гаврилко начинают убирать со стола.

А к слову,

Я здесь молвил о девице.

Так Патин —

Женится.

Дорин:

С чего б ему жениться,

Когда в поход

Намерен он проситься?

(не без волнения)

Не ведаешь

На ком?

Пикин:

Как будто, на Авдотье.

На свадьбу сманивал.

Да ведь я не охотник

До пиршества.

Я более в лесу

На бурого

И шуструю лису.

Дорин:

Вот бабы!

Вот народ нетерпеливый!

Пикин:

А это ты к чему?

Дорин:

Лукавый! Ненадежный!

И игривый!

Пикин:

Никак тебя я, мастер, не пойму.

Ты бишь о чем?

Дорин:

Да я-то всё о них.

Пикин:

А так чудно',

Как будто о чужих!

Надежней наших где еще сыскат?

В пример — сестра,

Иль праведница-мать.

Дорин:

Сестрицы — не имел,

А мать — совсем иное.

Пикин:

Но так ведь всякий

Скажет про родное!

Нет,

В толк я не возьму,

С чего запетушился…

Что ты, де, не женат,

А Патин, мол, женился?

И ты — женись!

И ты — обзаведись!

Дорин:

Согласен, Есип,

Саблю в жены взять.

Она верней других.

Пикин:

А саблю обронил —

И станет изменять.

Эх, сабли-сабельки!

Да ты не знаешь их…

(обращаясь ко всем)

Ну вот,

Честной народ,

Поклон за угощенье.

И на прощание

Прошу у всех прощенья,

Коль в чем-то был

Пред вами виноват.

Пора!

Дорин:

Ну, с Богом, брат!

Пикин уходит. Дорин слоняется по горнице и рассуждает вслух. Данилко и Гаврилко в это время о чём-то шепчутся, выразительно жестикулируя.

Вновь Патин обскакал.

Везёт же рыжим!

Вчера был рядом я,

Сегодня он ей ближе.

Он мужем стать

Хотел,

И вот он мужем

Стал.

Но он не для неё!

И не должны ужиться

Медведь — топтун

И чуткая куница.

Ведь нам —

И мне, и ей —

Нам общий послан дар:

Я —

Всякой живности

Двоюродный комар,

И лесу я, и полю не чужой.

Ломо'ть руды —

И тот мне кот ручной.

И потому,

За что я ни возьмусь, —

Всё в радость мне.

И вроде как тружусь!

А Патин —

Он упрямо цель пасёт.

Живёт —

Как наказание несёт.

Хотя с достоинством.

И тем её влечёт.

Мне выпал нечет,

Где был верный чёт.

Но странно,

Я на том себя ловлю,

Что, негодуя,

Горячо люблю.

Наконец замечает озабоченных учеников.

Вы что там шепчетесь,

Ребята-на-пеньке,

Не о моём ли

Завтрашнем деньке?

Гаврилко:

Мы, дяденька,

Не ведаем, как быть:

Сказать ли вам,

И надо ль говорить?

Дорин:

Петляете,

Как зайцы во бору.

Набедокурили?

Прощу,

Но пожурю.

Гаврилко:

Нет, дяденька,

Другое.

Дорин:

Пустяк какой

Иль слово деловое?

Данилко:

Вы

Худо ту полоску закалили,

Что нынче

В домнице сварили.

Дорин:

Кто худо?

Я!?

Да вы ума лишились.

Вы у огня пересушились.

Вас Есип сглазил похвалой.

Немедля

От меня стрелой!

Гаврилко:

Мы, дяденька…

Дopин:

Я говорю:

Стрелой!

Удумали

Учёного — учить!

Нет,

Боле вам в учениках не жить!

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Мастерская Дорина. Хозяин в ней один.

Дорин:

Князь,

Щедро наградив,

В походе отказал.

Ещё не мой, де, срок,

Он будто бы сказал.

Он рек,

Что здесь

Я более опасен для врага,

Что воинству и меч,

И кузня дорога.

Но мне-то каково!

Душа туда стремится,

Где я глаза в глаза

Мог с ворогом сразиться,

Где мощь моя мужицкая

И стать

Должны родной земле

Бронёй надёжной стать.

А я сиди и жди!

Теперь сижу

И жду…

И вспоминаю тяготы работы,

Как благодать,

Как тёплый мёд из соты.

Кто в омуте великого труда

Однажды побывал,

Тот,

Зачарованный,

Опять готов туда.

Ах,

Кто б его позвал!

Ему дела обыденные

Скучны.

И вечера обыденные

Душны.

Он вынырнет из омута

И вдруг

Внезапно поразит его

Недуг:

Не хочется

Брать гулкий молот в руки.

И к горну встать —

Страшней не знаешь муки!

И нет уж

Ни стремлений,

Ни желаний.

Сидишь себе

В кругу воспоминаний…

Не думал прежде я, Что может так случиться,

Что слава звонкая,

Придя на мой порог,

Как будто сладкий дым,

В селеньях заклубится…

А я,

Её птенец,

Останусь одинок.

Входит Патин. Дорин оживляется.

Ты

Точно по волшебному веленью

Иль домового приглашенью.

А я-то мучаюсь,

Кого недостаёт?

Патин:

Да я — по случаю.

Дорин:

И что за случай тот?

Патин:

Ведь с князем я иду,

Ты, верно, это слышал.

Дорин:

Да,

Ветер прошумел

Соломою по крышам.

А мне не повезло.

Патин:

Но ты не унывай!

Где ценят ремесло,

Там процветает край.

Князь

Мастеров обязан сохранить:

На бранном поле —

Смерть,

А краю дальше жить.

Дорин:

А как же ты —

Из лучших углежог?

Патин:

Ты уголь выжечь

Без меня бы смог.

А я тебя

Не в силах заменить.

И посему

В походе рыжим —

Быть!

Дорин:

Так что за случай

В кузню дал увлечь?

Патин:

Из рук твоих

Заговорённый меч.

Такой возьмёшься

Скоро отковать?

Дорин:

Уже несу.

Из дальнего угла мастерской приносит прекрасный меч.

Патин (поражённый):

Откуда мог ты знать,

Что я такую просьбу

Сотворю?

Дорин:

Себе ковал.

Тебе теперь дарю.

Становится на одно колено, целует меч и бережно передаёт его в руки Патина, который, принимая дар, проделывает то же самое.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Дорин в горнице один.

Дорин:

В округе Пикин

Третий день гостит.

Неужто

Так вот и не навестит?

Ужели братство

Только по корысти?

Гоню я от себя

Лихие мысли.

Но токмо отгоню,

Они уж тут как тут:

С охотою

Гурьбой

Вперёд меня бегут.

Ужели постоять я не умел

За честь Руси,

За доблесть ратных дел,

Что после Куликова дня

Забыли про меня?

Постой-ка, мастер!

И себя спроси:

Ты за восторг молвы

Иль за покой Руси

И пыл души,

И силы отдавал,

И славу Куликовскую ковал?

И если дань Руси

Была святей всего,

То, мастер,

Ты добился своего.

Тогда уймись!

Не тешь свою гордыню!

Иначе лёгкий сон

И Бог тебя покинут.

Живи, как жил.

Крутись проворней белки

И для селян железные поделки

По-прежнему

Старательно готовь.

Он минул, горний час,

И не вернётся вновь.

Ты в кузню со смирением ступай.

Железной вязью

Весели свой край.

Идёт к двери и сталкивается с входящим Есипом Пикикым.

Ну, наконец, и мой черёд пришёл

Сажать тебя за свой сосновый стол.

Обнимает Пикина.

Пикин (проходит в горницу):

Ты погоди,

Сперва поговорим.

Дорин (сторону):

Он холоден со мной,

И что такое с ним?

(Пикину)

Ты не сочти за труд,

Поведай мне про битву.

Пикин:

Да,

Наших там достаточно побито!

Князья погибли —

Фёдор и Иван…

Мы супротив шатров

Поставили свой стан.

На нас обрушился

Врага прямой удар.

И сеча занялась,

И был кровавый жар.

И жатва оказалась столь обильной.

Что всех принять

Земля была бессильна.

Убитых

Частью с поля увезли

К селениям родным

Отеческой земли.

Но верх мы одержали

В битве сей.

Мамай уполз.

Как гад,

Как трёхголовый змей.

Дорин:

А Патин как?

Пикин:

Убит!

И ты тому причиной.

Дорин (поражённый):

Напраслина, ты знаешь,

Есип, Грех.

Пикин:

Признаться должен ты при всех.

Что ты убил его.

Хоть в этом будь мужчиной!

Дорин:

Ты прежде объяви мою вину.

О Патине скорблю.

Пикин:

А я упрямо гну,

Что он погиб от гнусной мести.

Ведь он женился на твоей невесте,

Не правда ли?

И ты тогда решил,

Недурно, мол,

Чтоб голову сложил

Он в утомительном походе.

Ты вроде не при чём.

Сам Патин вроде

Пал от руки коварного врага.

Дорин:

Хоть речь твоя строга,

А не понять,

О чём слепая речь.

Пикин:

Ты Патину дарил Заговорённый меч?

Дорин:

Дарил на дружбу.

В чём же вред от дара?

Пикин:

Тот меч рассыпался

От первого удара.

Дорин:

Не может быть!

Пикин:

Сражённый, Он упал.

Дорин:

Но этот меч я для себя ковал!

Клянусь я, Есип,

Бог тому судья.

(Крестится)

Пикин:

Охотно верую, что заблуждался я.

И злого умысла

Здесь нету никакого.

Но развалился меч —

Я повторяю снова.

Ошибка?

В чём?

Как вкралася она?

И всё едино —

Мастера вина,

Что безоружный Патин был убит.

Смотрит на бледного, как полотно, мастера.

Ты потрясён?

Дорин:

Не стану делать вид,

Что я бодрюсь.

Раздавлен я.

Мне не по силам груз.

Оставь меня в смятении.

Уйди!

Пикин:

Давать совет

Я, мастер, не берусь.

Но скверну вытопчи!

Себя не пощади!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Дорин на Шексне у заветного камня.

Дорин:

С утра был честен,

К сумеркам — злодей!

О, Господи!

Как скоро совершилось

Моё паденье.

Тишайшая из всех земных ладей

Через Забыть-реку

В печали устремилась

И Патина свезла на луг успокоенья.

Я б сердцем отвердел и дара не поднёс.

Ах, кабы это знать!

Нечистый за меня нехудо порадел:

Одно осквернено из всех окрестных гнёзд —

Моё,

Где я желанным рос,

И роду своему

Готовлю путь —

Страдать.

А может,

Не нечистый насорил,

А сам упал,

Как только воспарил?

Ополаскивает лицо в Шексне.

Ведь ты ковал

Из той полоски меч,

В которой подмастерья углядели

Изъян изрядный.

И мыслили тебя предостеречь.

И стал за верность им наградой

Твой зычный окрик:

Не перечь!

Не потерпел

Ты горькой правды рядом.

Непогрешимый!

Правду скинул с плес.

Прогнал учеников

Таких тебе не надо!

Ты, мастер,

Патина убил.

Ты —

Смерть в тот вечер подарил.

Садится на камень.

И окна нынче слепы,

Стены голы,

И лавка сирота в его дому.

Авдотия,

Небось, кричит от боли

И просится к нему.

Где я явлюсь —

Там горе для Авдотьи!

Хотя люблю её,

Судьба как будто против.

Опять судьба! Ты — ловкий человек.

Виновны облака,

Кусты,

Теченье рек,

А сам ты —

Лишь невинное творенье!

То — подлость дерзкая?

Иль честное затменье?

Ну, говори!

Не ты ли оскорбил

Её любовь,

Её девичий пыл

Своим пренебреженьем?

Ради славы

Её невестой брошенной оставил,

Ни знака ей,

Ни вести не подав,

То — черствость дикая,

А может, гордый нрав?..

Подымается. Идет вдоль берега.

Ты, мастер,

На судьбу напрасно не ропщи.

В самом себе

Ты гада отыщи.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Полдень. Открытое место посреди селения. Дорин бьет колотушкой в железную доску, подвешенную к дереву. Постепенно открытое место заполняют поселяне и поселянки. Среди них: Любим Рудной, Нечай Зажигин, Первушка Башуров с Данилкой, Некрас Ерилов с Гаврилкой, Есип Пикин, Грязевых Авдотья, вся в черном.

1-ый поселянин:

Пошто позвали?

2-й поселянин:

Верно есть нужда.

Безделицей

Не станут беспокоить.

1-я поселянка:

И что?

И с кем? И как?

2-я поселянка:

И кто грозит?

Когда?

3-й поселянин:

Кузнец

Нас ныне словом удостоит.

1-й поселянин:

Гляди, гляди!

Колени подломил.

2-й поселянин:

Слеза блестит.

2-я поселянка:

Чего-то отчудил!

Дорин (стоя на коленях, кладёт земной поклон):

Дозвольте молвить

Мастеру Томиле?

Старейший поселянин:

Народа, мастер, воля такова

Всё можешь излагать —

Бог в правде,

А не в силе.

Нет, погоди!

И встань с колен сперва.

Дорин (подымаясь с колен):

Я к православным

С покаяньем,

С больной душой

И непростым признаньем.

Я,

Сход честной,

Злодейство совершил.

Не ведая того,

Я Патина убил.

2-й поселянин:

Ты наговоры на себя не строй.

Погиб на Поле Патин,

Как герой.

1-й поселянин:

Где Пикин?

3-й поселянин:

Здесь!

2-й поселянин:

Он это подтвердит.

Пикин:

Клянусь,

В сраженьи Патин был убит.

Дорин (никого не слыша):

Я весь погряз

В служении гордыне.

1-я поселянка:

О том и речь веди,

А Патина не тронь.

Дорин:

И оказались в зыбкой паутине

Все те,

Кто рядом шёл.

Обжег их мой огонь.

2-й поселянин:

Ты внятно назови,

Пред кем ты провинился.

Пикин:

Покойного дозволим упустить:

Его уже не воскресить,

Ты помянул его

И будет…

Дорин:

Он — сокрылся!

И, может быть,

Со мною замирился?

А то повсюду

Дух его витал

И в дружбе

Мне признания шептал.

Не удержался я —

Слезами разразился.

2-й поселянин:

Сказал о мертвых,

Молви о живых,

О близких,

Соплеменниках твоих.

Дорин:

Перед Авдотьей

Тоже вот

Вина…

Авдотья:

Вина твоя

Давно уж прощена.

Дитё в себе

От Патина ношу.

И этим греюсь,

Этим и дышу.

Дорин:

Ты светом

На черненье отвечаешь.

Авдотья:

Дитё во мне —

Нельзя его печалить.

Зерно супруга

Выношу в тепле

И ангела рожу

От спящего в земле.

2-й поселянин:

Блаженна

Наша скорбная Авдотья.

Старейший поселянин:

Рожай пока я здесь.

Мне помирать охотней,

Когда

Хоть я на парня погляжу

И углежогу после доложу.

3-й поселянин:

Так ты, Томила,

Станешь продолжать?

2-й поселянин:

Не торопи.

Не под' гору бежать.

Дорин:

Учеников

Обидел я напрасно.

За слово необманное —

Прогнал.

Да мне бы

Посадить их в угол красный

И медом потчевать!

А я — бока намял.

(Обращается к Данилке и Гаврилке)

Ребята!

Воротитесь ворожить.

Железом праведным

В трудах неспешных жить.

Старейший поселянин (ученикам Дорина):

И от себя

Я попросить хочу:

Вы не гасите

Ремесла свечу.

Ведь мастера

Сильны учениками.

Придите же,

Пока сердца не камень!

Гаврилко (выступая вперёд):

Мы, дедушка,

Воротимся тотчас'.

Старейший поселянин:

Вы, вижу, умники.

Благословляю вас!

Дорин:

Соседи! Поселяне!

Сход честной!

И перед вами

Есть вина за мной.

3-й поселянин:

Догадывался я,

Что это темный жук.

2-й поселянин (3-му):

Да погоди ты!

1-я поселянка (3-му):

Ну, с чего ты вдруг!

Дорин:

Я о себе такое возомнил,

Что вам

Обновы отковать забыл.

Берусь намедни

Свой огрех исправить.

3-й поселянин:

Без наказания

Его грехи оставить

Мы, думаю, соседи,

Не должны.

Пусть

По серпу скует

За все свои вины!

И пусть работу сладит

Даром.

1-й поселянин:

И по косе!

2-я поселянка:

И по ухвату!

3-й поселянин:

Пускай произведёт расплату

За душу косоротую

Товаром!

Башуров (2-й поселянке):

Чай, белену

Уже с утра глодали!

1-й поселянин (Башурову):

Молчи, чужой!

Тебя сюда не звали.

Рудной (3-му поселянину):

Да ты меня,

А то его спроси:

(указывает на Зажигина)

Кто, как о матери,

Печётся о Руси?

3ажигин:

Мне

Подвиги Томилы неизвестны.

2-я поселянка (Рудному):

От крепких мужиков

Не бегают невесты…

Старейший поселянин:

Чего галдите,

Как воронья стая!

Я

Мастера со схода отпускаю.

(Дорину)

Иди с добром!

А мы еще

Тут с миром постоим

И суд тебе, Томила,

Сотворим.

Дорин кланяется сходу и уходит.

(Старейший поселянин стучит костлявыми пальцами по голове)

Кой у кого

Худая, чую, кровля.

Что, православные,

На торжище пришли?

А покаянье —

Это не торговля!

Сойдитесь в круг,

Кто вовсе без вины.

Смелей!

Вперёд, отважные сыны!

Никто не выходит.

Мне горько, православные,

От схода.

Достойно ли великого народа

Ведём себя?

Не сами ли себе

Мы первые враги?

Брат

Совесть брата вынес на торги.

И беды наши,

Верно, от того,

Что тёмным взглядом

Свой на своего

Подчас глядит.

И каждое селенье —

Поле битвы:

Корысть ли в нас,

Любовь ли победит?

Селенье на селенье,

Град на град —

Подчас Всё тот же

Нелюбовный взгляд.

Пикин:

Ты прав, старейший.

(к сходу)

Свой подъемлю глас,

Чтоб мастера

Простить.

(Крики: "Простить! Простить!")

Сумел

В себе он гада подавить

И потому

Он чище слабых нас…

И вот ещё о чем

Решил я говорить

Не без душевных колебаний.

Досадно сознавать,

Но правда такова,

Что бой с Мамаем

Кончился едва,

Как нас ограбили

Людишки из Рязани.

Свои!

Кому разбередили раны?..

Мамаю — здравствовать!

Коль среди нас

Измены водятся,

И зависть,

И обманы.

Рудной:

Не верю,

Что не можем мы собраться

И с ворогом

Железом рассчитаться!

Старейший поселянин:

Я ведаю:

Мамая одолеем.

А вот самих себя…

Сумеем ли?

Все молчат.

Данилко с Гаврилкой (бодро, с уверенностью):

Сумеем!

Content

Александр Брагин
ПРОЩЕНЫЙ ДЕНЬ
Историческая драма в трех действиях

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

КАРТИНА ВТОРАЯ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

КАРТИНА ПЯТАЯ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

КАРТИНА ВТОРАЯ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

КАРТИНА ПЯТАЯ

КАРТИНА ШЕСТАЯ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

КАРТИНА ВТОРАЯ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ