Александр Торопцев

Двенадцать подвигов России

Предисловие

ФАКТЫ. СОБЫТИЯ. ЯВЛЕНИЯ

Первые подвиги земношарного масштаба народы и племена Восточной Европы совершили задолго до рождения Древнерусского государства, и по справедливости, наш разговор нужно начинать хотя бы со «скифского тетрагона», занимавшего в VII–IV веках до н. э. квадрат с вершинами в современных городах Николаеве, Киеве, Воронеже, Ростове-на-Дону.

Искусство скифов, мудрецы, Анахарсис например, воины, вожди, великолепные победы в походах и сражениях остались в историческом генофонде человечества навсегда. Есть о чем поговорить.

Можно вспомнить «управляемых женщинами» сарматов (савроматов), сменивших скифов в восточноевропейской степи, хуннов-гуннов, и готов, и угро-финнов, проживавших когда-то на территории от Арала до Венгерской равнины и от Финляндии до Югорского камня. К сожалению, я пока не имею достаточных знаний, позволивших бы четко изложить достижения обитателей Восточной Европы приблизительно с XII–X веков до н. э., когда завершилось очередное мощное переселение народов, охватившее все без исключения цивилизационные центры земного шара, по VI–VII века н. э., когда закончилось так называемое Великое переселение народов, результатом которого явилось рождение, а точнее сказать, зачатие в Восточной Европе народа, создавшего в будущем крупнейшую евразийскую державу.

Какие это были интересные, насыщенные, динамичные 16–20 столетий в истории планеты людей, как много мы знаем уже о событиях в других регионах. «В других — да! — слышу я упрямое возражение некоторых знатоков. — А в Восточной Европе, необустроенной, необжитой, малонаселенной, никакой государственной жизни не было и быть не могло!» Мне известно это мнение, но согласиться с ним я не могу и вот почему.

Земной шар представляет собой единый социально-психологический организм, в котором все процессы (например, развитие государств) взаимосвязаны и взаимообусловлены. Да, в одном регионе планеты государственная жизнь может бурлить, в другом — находиться в «штилевом состоянии», и если бы не громадные богатства Восточной Европы и ее относительная близость к сильным государствам Древнего мира, то я бы смирился с мнением тех, кто считает, что здесь до «призвания варягов» и людей-то почти не было. Одни медведи да прочая живность бродили по таежным лесам, охраняя строевой лес, пушного зверя, мед, другие дары леса, местных рек, озер, полей. Об этих богатствах хорошо знали те же скифы. Но почему-то выше линии Киев — Воронеж они не поднимались. Почему? Потому что их медведи да лоси пугали, страшные на вид?

Ну, уж с медведями-то степняк договорился бы, и брал бы он здесь задарма все богатства, и отправлял бы их в Азию Ахеменидам, на Балканы грекам, а то и в Китай, и в Индию. Не брал. Не отправлял, будь они неладны, эти восточноевропейские медведи.

«Управляемые женщинами» властвовали в восточноевропейской степи в эпоху эллинизма. В те времена греческие (а чуть позже — римские) инженеры строили могучие механизмы для взятия крепостей и громадные корабли. Деметрий Полиоркет («Осаждающий города») вообще помешался на этом деле. У него был огромный флот, много военной техники. Один его корабль, если верить Плутарху, достигал в длину 280 локтей, то есть около 150 метров. Это прекрасная роща, лес! А сколько таких лесов уничтожил только Полиоркет! Он и другие полководцы, и купцы, и богатые люди остро нуждались в строительном лесе. В странах, прилежащих к Средиземному морю, леса почти не осталось. В Центральную и Западную Европу их не пускали местные племена. А кто их не пускал в Восточную Европу?

Не правда ли, странно?! Огромный природный склад оставался нетронутым и вроде бы как ненужным никому. Можно ли в это поверить? Логично ли такое отношение сильных стран к восточноевропейским богатствам? Нет.

Логичнее было бы признать, что уже в XII веке до н. э. — V–VI веках н. э. здесь обитали сильные племена, не пускавшие в родной дом кого ни попадя. Да, государства, в современном понимании этого слова, у них не было, но оно им и не нужно было. Однако это не означает, что они не имели некоей скрепляющей организационной структуры, например, прочного в пространстве и во времени союза племен.

Возможность существования такого государственного образования в лесной обширной стране подтверждается, например, византийским историком Прокопием Кесарийским, который в труде «Война с готами», упоминая племена славян и антов, обитавших севернее Истра (Дуная), в частности, говорил: «В древности оба эти племени называли спорами („рассеянными“), думаю потому, что жили они „спораден“, рассеянно. Поэтому и земли занимать им надо много…» Занимая обширные территории, живя рассеянно, славяне, если верить Прокопию, в случае необходимости практически мгновенно собирали крупное войско и либо давали отпор вторгшемуся на их территорию врагу, либо отправлялись в военные походы. В VI–VII веках славяне совершили много походов на Балканы, в Черное и Средиземное моря, в Малую Азию, но нас в данном случае волнуют не воинские подвиги, а наличие у славян порядка, которому могли позавидовать многие государства и их лидеры.

Признав реальной возможность создания в Восточной Европе прочных государственных образований задолго до создания Древнерусского государства, мы должны признаться в том, что история этого региона в очерченный нами важный для мировой цивилизации в целом период разработана чрезвычайно слабо. А это приводит некоторых исследователей к странным выводам, решениям и, что очень опасно для землян, действиям.

Вспомним, например, горячих парней, создавших в XX веке фашистскую партию в Финляндии и возмечтавших создать великую угро-финскую державу на территории Восточной Европы. Для начала, естественно. С каким пафосом молодые люди говорили о своих славных предках, пытаясь растревожить соотечественников и напрочь забывая, что древние финно-угры свое слово в цивилизационном процессе уже сказали, что к ним эти парни никакого отношения не имеют, как, например, современные обитатели Балканского полуострова ничего общего не имеют с греками времен Миноса, Геракла, Тесея, Одиссея, Гомера, Писистрата, Солона, Фемистокла, Перикла и так далее.

Точно так же некоторые китайцы, сохранившие, надо сказать, много от древних обитателей Поднебесной, не имеют никакого права говорить о границах империи Хань, империи Тан как о вечных и нерушимых границах Поднебесной.

Я не хочу обижать ни горячих, ни холодных (а нормальные меня поймут), ни обидчивых, ни обиженных. Я говорю о том, что любой государственный организм имеет вполне определенный срок жизни и, как это ни печально, отработав свое время в истории, он умирает. Умирают народы, малые и великие. Остается с землянами опыт тех, кто жил-поживал на нашей планете раньше нас, опыт, который просто невозможно передавать по наследству, потому что он принадлежит всем. Да, великие греки в своих деяниях, произведениях прославляли Элладу и эллинов. Прославили. Покинули сцену истории. И передали опыт свой в копилку общечеловеческих ценностей. И древние китайцы — тоже. И египтяне, шумеры, аккадцы, ассирийцы, древние иудеи, римляне… Их опыт — наше главное богатство.

И нам нужно думать не о восстановлении границ древних государств (запутаемся, ей-богу, и передеремся), а о поиске опыта древних, о передаче его землянам, которые будут жить после нас.

Конечно, для более тонкого понимания опыта русских и россиян нужно тщательно восстановить историю Восточной Европы до того, как ее активно стали обживать славяне. С подобной работой справиться можно только сообща, но результатами ее останутся довольны все народы и народности Восточной Европы. При условии, если они будут думать не о прошлых границах, а об опыте прошлого и о том, как его использовать.

В данных очерках я расскажу о подвигах россиян в делах мира и войны. Да, я заметно опережаю события. Россия ещё сильна, умирать ей рановато, есть у неё, как в той песне поётся, еще дома дела, быть может, самые важные за всю ее историю. И я уверен, что россияне за последующие несколько столетий совершат еще много подвигов, которыми будут гордиться земляне, скажем, в 4005 году, как мы сейчас гордимся достижениями и деяниями древних народов.

Но я имею право подвести уже сейчас некоторые итоги и доложить читателю о результате, с которым страна и народ преодолели очередной промежуточный финиш сложнейшего исторического марафона! Кстати, точно такое же право имеет любой наш современник: француз или китаец, англичанин или индиец, немец или американец и так далее. (Замечательная книга получится, если все, имеющие это право, напишут о «Двенадцати подвигах» своих стран и народов!)

…На мой взгляд, россияне совершили следующие подвиги земношарного характера:

1. В жестких условиях раннего Средневековья они создали сильное, централизованное государство, Киевскую Русь, Гардарику, по красоте и великолепию и другим государственным характеристикам превосходящую многие страны Европы, за исключением Византийской империи.

2. Во времена Великой распри (в XI–XV века) в борьбе со степняками и с другими сильными противниками, в противостоянии с Золотой Ордой они сохранили в себе все русское, то есть язык, обычаи, культуру, православную веру, душевную тягу к прекрасному… Это удалось сделать далеко не всем народам земного шара в сложные времена Великой распри.

3. Приблизительно с 1292 года, когда в Киевской Руси после пятидесятилетнего перерыва, вызванного опустошительным нашествием степняков, была построена первая каменная церковь на Липне близ Новгорода, началось Русское Возрождение. Этого термина в научном обиходе пока нет, но легко обосновать примерами, что Русское Возрождение как культурологическое и историологическое явление имело место в жизни земного шара и по своей значимости оно не уступает западноевропейскому Ренессансу.

4. Русская иконопись известна всем любителям живописи. Уже около двух веков из России вывозят иконы. Икон было очень много, а значит, в русском народе был спрос великий на иконы. И это тоже явление — спрос на шедевры духа, разума и сердца.

5. Деревянное и каменное храмостроительство.

6. История православия московского толка. Здесь нужно помнить о сдержанной и мудрой позиции Русской православной церкви, например в XIII–XIV веках, когда церковь являлась помимо всего прочего сильным сдерживающим фактором и не допустила опрометчивых действий соотечественников, не санкционировала «православные крестовые походы на Орду», что было бы губительным для жителей Восточной Европы. Помнить также нужно и о том, что в XV–XVII веках практически во всех цивилизационных центрах земного шара прошла волна религиозных войн. В Русском государстве были волнения на религиозной почве (Никон, старообрядцы), но они не переросли в войну…

7. Московский вариант создания мировой державы.

8. Первопроходцы Севера Евразии, Сибири и Дальнего Востока совершили походы, превосходящие по сложности походы даже самых знаменитых участников Великих географических открытий. В XVIII веке, который ученые называли «малым ледниковым периодом», никто из западноевропейских путешественников не рискнул осваивать Северный Ледовитый океан. Это сделали русские.

9. Русская военная доктрина, образ и подвиги русского воина и русских полководцев, несомненно, представляют собой явление в мировой истории войн.

10. Российское искусство и литература. Золотой век.

11. Великая Отечественная война. Противостояние Западной Европы и России в XVII–XX веках с некоторыми оговорками напоминает противостояние средневековой Западной Европы (крестоносцев) и мусульманской Передней Азии в XI–XIII веках. Активное вмешательство Польши и Швеции во внутренние дела Русского государства во времена Смуты начала XVII века можно назвать Первым крестовым походом на Русь. Затем была Северная война. Война 1812 года. Восточная война — 1854–1856 годы. Первая мировая война — 1914–1918 годы. Великая Отечественная война — 1941–1945 годы. Если принять эту версию противостояния Западной Европы и Российской империи, то что же можно сказать об итогах и последствиях Великой Отечественной войны?..

12. Российская наука и освоение космоса. Достижения россиян в науке, мягко говоря, шокировали даже доброжелателей «страны огромной», а кого-то просто пугают. Ещё в XIX веке появились люди, которые, например, упрямо называли Ломоносова «всего лишь поэтом», историком, общественным деятелем, не признавая его как учёного-естествоиспытателя. Подобные же специалисты-науковеды всячески пытались и пытаются принизить значение российских учёных и инженеров и их вклад в мировую науку, в мировой цивилизационный процесс. Другие же специалисты действуют с точностью до наоборот. Назвав содеянное российскими учёными и инженерами одним из «12 подвигов россиян и России», я волей-неволей стал в ряды патриотов, а значит, мне придется доходчиво и внятно обосновать свою позицию.

Конечно же, можно говорить и о русской интеллигенции, о русском диссидентстве, начавшемся со Святослава Игоревича и оформившемся в некий упрямый образ в лице Андрея Курбского, первого русского пишущего диссидента. Можно вспомнить и староверов, и декабристов, и балет, и цыганский романс, и советских спортсменов. А русский Серебряный век, давший в той же литературе золота не меньше, чем Золотой век, правда, больше в россыпи, чем в слитках, по вполне объяснимым причинам!.. Многое можно вспомнить из истории России, но читатель уже почувствовал разницу между «Двенадцатью подвигами России» и перечисленными в данном абзаце крупными событиями, которые в отличие от земношарных явлений весьма ограничены и имеют очень сильное затухание в пространственно-временном поле.

Вышесказанное нуждается в некоем пояснении.

Движение жизни земного шара, то есть мировую историю, или, по терминологии Полибия, всеобщую историю, нужно изучать, постоянно помня о трех уровнях: уровне фактов, уровне событий, уровне явлений.

Факт сам по себе случаен, причинно не обусловлен, точечен. Фактов бесконечное множество. Своей массой они-то и пугают человека, решившего познать историю: как много нужно всего познать! Факты отталкивают даже сильных людей. Факты дезорганизуют в том случае, если человек в познании истории полагается только на факты, забывая второй и третий уровни познания истории.

События являются, во-первых, следствием движения земного шара в каком-то интервале пространственно-временного поля, во-вторых, они, как правило, сами служат причинами последующих событий. Они причинно объемны. Событий на несколько порядков меньше, чем фактов. Но это не значит, что изучать и осмысливать их в несколько раз легче, чем изучать и осмысливать хаотичное множество фактов.

Явления в жизни земного шара имеют целый пучок причин, социальных, природных, астрономических, психологических (коль скоро земной шар есть социально-психологический единый организм). До сих пор человечеству не удавалось достойным образом подготовиться к «встрече» того или иного явления, хотя, как правило, они, явления, не налетают на земной шар неожиданным ураганом. Вспомним, например, какой вред цивилизационному процессу принесло так называемое Великое переселение народов, сколько шедевров Древнего мира было загублено во всех цивилизационных центрах планеты в те страшные века, сколько всего забыли люди! Великое переселение народов — земношарное явление, которое сформировалось из пучка причин и разбросало по земному шару столь же сложный пучок исторических установок для тех или иных территорий, на которых начиналась новая жизнь новых народов, рожденных в оргиастических бурях утомительных войн оседлого люда с босоногими переселенцами.

В частности, в Восточной Европе на исходе Великого переселения народов стал зарождаться русский народ.

Нужно помнить ещё и о том, что обычно явление в жизни страны, народа является событием в жизни планеты. Например, для Бразилии во второй половине XX века футбол — явление. Для земного шара бразильский футбол — событие.

Человек, как исторический объект, обычно является фактом в жизни государства. Лишь самые выдающиеся деятели в той или иной области могут играть роль событий. И лишь самые великие из них становятся явлением в жизни земного шара, как, например, стали явлениями основатели мировых монорелигий: Моисей, Будда, Иисус Христос, Мухаммед, а также такие мыслители, как Сократ, Пифагор, Конфуций, и так далее. Я подчёркиваю, в жизни земного шара. Наполеон был явлением в жизни Франции на порубежном отрезке истории этой страны. Но в жизни земного шара он стал лишь крупным событием. Как и Тимур, Бабур, даже Ашока, даже Пётр Великий.

Так как земной шар является единым организмом, значит, любое крупное событие в одной его точке не может быть локальным. Примеры. Искусство бардов, чуть ли не повсеместно модное в IV–XV веках н. э. Всплеск градостроительства в IX–XII веках (Западная Европа, Гардарика, Византийская империя, Арабский халифат, Паганское царство и вообще Индокитай, Индия, Китай, Япония и так далее). Всплеск рыцарства в Западной Европе, Восточной Европе (дружины князей), Византии (акриты), Центральной и Южной Азии (раджпуты), на Дальнем Востоке (китайские монахи, японские самураи) и так далее. Подобных примеров можно приводить множество! В Средние века во многих весьма разбросанных друг от друга странах бытовал обычай, названный «откупом головы». В те же времена повсеместно на земном шаре процветало монашество…

Вышеизложенные предварительные рассуждения необходимы автору для того, чтобы настроить читателя на земношарную волну, на разговор о «Подвигах России», то есть о явлениях в российской жизни, которые запечатлелись на фоне истории нашей планеты так ярко, что вряд ли думающее человечество рискнет забыть их, сможет забыть их.

Первый подвиг России

ГАРДАРИКА — СТРАНА ГОРОДОВ V–XI ВЕКА

РАЗНЫЕ ЦЕЛИ ВЕЛИКИХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

Подвиги, о которых пойдет речь, не совершаются в одночасье. Тем-то они и значимы для землян. Замечательная страна, Киевская Русь, начиналась, на мой взгляд, в бурные времена Великого переселения народов.

Несколько веков кряду носились по земному шару вооруженные толпы неспокойных людей в поисках лучшей жизни. Великое переселение народов! Потоки племен, будто притягиваемые мощными магнитами, устремлялись в Поднебесную, в Центральную Азию, в Средиземноморье, где доживали свой век великие державы Древнего мира. Империя Хань в Китае погибла в 220 году. Парфянское царство в Центральной Азии — в 224 году, Кушанское царство в Центральной Азии и Северной Индии распалось в IV веке, Римская империя разделилась в 395 году на Западную и Восточную державы, Западная погибла в 476 году, Восточная (Византийская) устояла.

Обихоженные десятками, а то и сотнями поколений тружеников, богатейшие земли, собранные здесь сокровища, произведения величайших мастеров искусств — вот составляющие тех магнитов, которые манили великих переселенцев, умевших прекрасно воевать, побеждать. Пожалуй, не стоит их обвинять в агрессивном желании брать то, что плохо лежит. Умели создавать, умейте и оберегать! Так могли думать великие переселенцы, и в чем-то они были правы.

Потомки древних народов, взрастивших в цивилизационных центрах планеты прекрасные древа мировой цивилизации, не смогли сохранить державы великих предков. Но, во-первых, богатств было много, во-вторых, Великое переселение народов в III–IV веках только набирало мощь, в-третьих, попытки вождей кочевых племен создать прочные государства на обломках погибших империй не удавались по многим причинам. И «миксер истории» продолжал работать в очень напряженном режиме, в чем легко убедиться, просмотрев карты с маршрутами перемещений племен по Европе, Северной Африке и Малой Азии. Жуткая картина — множество пересекающихся линий, и каждая из них, и каждый маршрут любого племени нес в себе беду местным обитателям, особенно обитателям Апеннинского полуострова, который чем-то напоминал (не географически, а смыслово) глубокую, крутую воронку, куда скатывались любители брать все, что плохо лежит.

Среди великих переселенцев были и люди иного склада. Они отказывались от заманчивых военных авантюр в богатых южных странах и селились в долинах крупных и не крупных, и совсем маленьких восточноевропейских рек, не спеша осваивая территорию между Волгой, Днепром и Ильмень-озером. Это были люди, в чем-то, очень важном для нашей темы, отличающиеся от тех, кто напропалую рвался в Средиземноморье. Любители воевать могут пренебрежительно назвать их трусливыми овцами, но славяне, обживавшие восточноевропейскую землю, таковыми не являлись. У них другое было на уме: не страх погибнуть в бою, а желание трудиться и своим трудом зарабатывать себе, и своим детям, и старикам-родителям на пропитание и на разные веселые безделушки, украшающие жизнь. Это гораздо сложнее, чем воевать, брать с боем богатство, в том числе и землю, обработанную и плодороднейшую. Звучит по-школьному, назидательно? Согласен.

У меня на это обвинение есть даже не оправдание, а — эксперимент, который может провести любой человек. Я предлагаю не согласному со мной взять в банке две ссуды по 2–3 млн. долларов, купить или взять в аренду на 7–10 лет два одинаковых по площади участка, приблизительно по 15–20 гектаров: один на Валдае или на берегах Оки, а другой где-нибудь в сельскохозяйственном районе Италии… Мудрый человек догадался, о чём я говорю. Валдайская или окская земля даст прибыль, но не сразу и не такую, которую можно получить в Италии. Это сейчас, когда в Восточной Европе создана хоть какая-то инфраструктура. А в VI–VII веках?!

Чтобы по достоинству оценить содеянное русскими людьми в IX–XII веках, нельзя забывать о славянах, заметно изменивших жизнь в здешних краях в течение нескольких предыдущих веков.

Раньше здесь обитали финно-угорские племена, сильные люди. Они жили в основном собирательством, охотой, рыболовством, бортничеством. Они еще не совсем оторвались от уклада жизни, царившего во времена до неолитической революции.

С приходом славян, во-первых, стало быстро увеличиваться население Восточной Европы, во-вторых, стал меняться в сторону производителей уклад жизни. Появилась необходимость строить города. Славяне продвигались по Восточной Европе на северо-восток, восток, юго-восток, практически не воюя с местным населением, ослабшим к этому времени. Если бы это продвижение сопровождалось крупными затяжными войнами, то наверняка они явились бы причиной и мотивами создания мощного эпоса, как, например, случилось с «Ригведой», «Махабхаратой», поэмами Гомера и так далее. Вроде бы этого не случилось.

Диффундируя, относительно мирно ассимилируясь с финно-угорскими племенами, работая, обихаживая землю, зачиная новый народ, славяне меняли инфраструктуру и жизни, и местной территории, возводя города, которые являлись опорными пунктами развивающейся торговли (пока внутренней), играли роль центров, цементирующих некую территорию Восточной Европы.

Это — свой путь, своя программа, цель, идея. Они заметно отличаются от пути, программы, целей и идей тех, кто вливался в войско Аттилы или других вождей, одни из которых мечтали создать государства на развалинах Римской империи, другие жили за счет экономики военных походов. И не тужили при этом.

ПРИЗВАНИЕ ВАРЯГОВ

История призвания варягов вождями восточноевропейских племен до сих пор вводит в заблуждение любителей и знатоков истории и даже известных ученых. Коротко об этом эпизоде (промежуточном финише на пути к подвигу) можно сказать, излагая версию летописца Нестора, так.

В середине IX века часть славянских племен платила дань варягам, часть племен — хазарам. В 862 году варягов выпроводили за море. Сразу после этого среди славянских племен вспыхнула распря, род на род пошел войной. Навоевавшись, вожди чуди, словен и кривичей сказали варягам: «Земля наша богата и обильна, но порядка в ней нет. Придите княжить и владеть нами». Варяги, естественно, приняли предложение. С этого-то, как ошибочно считают некоторые люди, и началась Русь, и само слово, и государство. Я не буду повторять этимологические цепочки сторонников скандинавского происхождения этого слова, а также их оппонентов, потому что вначале было все-таки не слово (русь), а восточноевропейская земля и племена славян и финно-угров, трудившихся здесь из поколения в поколение и подготовивших в прямом и переносном смысле почву для рождения Древнерусского государства.

Если принять версию скандинавофилов, то можно вообще дойти до глупых и нелогичных версий истории Руси-России в начальной ее стадии. Мол, жили в Восточной Европе славянские и другие племена, кое-как обеспечивали себя необходимым, дрались между собой по всякому поводу, ничего путного делать не умели, а уж тем более — создать свое государство. Пришлось им призвать варягов, очень мудрых государственников, которые, по доброте души своей, приняли предложение, явились сюда и стали в поте лица своего порядок наводить, государство строить. (Можно подумать, что варяги в Скандинавии к этому времени уже создали много государств и теперь решили закрепить опыт в восточной стороне!)

Я не согласен с этой примитивной версией, не учитывающей логику движения «каната жизни» в этом регионе земного шара в обозначенные века и всех составляющих этого «каната».

В 783 году налётом «бродяг моря» на остров Линдисфарн, расположенный северо-восточнее Альбиона, началась эпоха викингов, или людей Севера, норманнов. До второй половины XI века они терроризировали всю Европу, ходили даже в Америку, в Средиземное море, добирались до современного Стамбула и до современного Североморска. И всюду они несли, особенно в первые десятилетия эпохи викингов, разорение, смерть, огонь. Дать им достойный отпор не смог ни один (!) европейский монарх, о чем догадывался еще Карл Великий, узнав в начале IX века о злодеяниях отчаянных «бродяг моря». А уж он мог побеждать, он знал цену воинам.

Норманны делали в Европе всё, что хотели. Многие правители искали и находили компромиссы с ними, отдавая «людям Севера» земли (Нормандию, например), делясь властью. Почему-то (почему?) об этом не вспоминают скандинавофилы — исследователи русской истории. Почему-то они не любят говорить, например, о том, что современная Великобритания началась с норманнского завоевания Англии, начавшегося в 1066 году вторжением Вильгельма Завоевателя (потомка норманна) на Альбион. Почему-то они считают, что историю этой страны творили сами альбионцы при некотором влиянии врывавшихся на остров скандинавов, а не скандинавы при некотором участии местных жителей. Почему же существует упрямое желание некоторых специалистов перевернуть с ног на голову историю зарождения русской государственности, почему они продолжают верить в то, что варяги «сделали Русь»?

«Эпоха викингов» претерпела за несколько веков не одну метаморфозу. Где-то в 865 году, если верить сагам, после неудачного похода на Альбион Рагнара Кожаные Штаны, дело викингов словно обрело второе дыхание, и на Европу низринулись с новой силой люди в черных кольчугах.

В это же время племена Восточной Европы испытывали сильное давление хазар с юго-востока, мадьяр, а затем печенегов с юга, славян — с запада, варягов — с северо-запада. На востоке, правда, было относительно спокойно, но и там быстро усиливались волжские (камские) болгары. Что делать в таком случае вождям племен, погрязших в распре? Не заметить возрастающую день ото дня активность варягов они не могли. Те упрямо рвались в богатую Византию, а также в Северное Причерноморье, на Каспий, и остановить их было можно только ценой огромных усилий и затрат. Вожди восточноевропейских племен могли… попытаться использовать «людей в кольчугах» в своих же собственных интересах, например, для нанесения удара по сильным хазарам, печенегам, для налаживания выгодной всем торговли с богатыми южанами, для государственного строительства в конце концов. Что в этом плохого! Что необычного — вся Европа делала практически то же самое.

Но восточноевропейские вожди сделали это тоньше. И вот почему я так думаю.

Период истории земного шара с VII по XI века можно назвать временем великих держав Средневековья. В эти столетия «отработали» Тюркский каганат, империя Тан, Арабский халифат, Хазарский каганат, Византийская империя (она пережила в IX–XI веках расцвет славы и могущества, так называемый Македонский Ренессанс), империя Карла Великого, Паганское царство и так далее. Логика движения жизни подсказывает, что между богатыми Византией, Арабским халифатом, Хазарским халифатом и сильной Скандинавией должно было находиться для всеобщей же пользы единое государство, а не дерущиеся между собой племена.

Но могли ли в той ситуации восточноевропейские вожди создать, причем в краткие исторические сроки, прочную державу? Силы-то у них были. Об этом говорит тот факт, что даже могучий Хазарский каганат, хоть и брал иной раз дань с некоторых восточноевропейских племен, но далеко на север не лез. И многочисленные кочевые племена, проносившиеся по степям, глубоко в лес не совались — страшно! А племен было много. Достаточно вспомнить аваров, которые в середине VI века прорвались с востока в Западный Прикаспий, а уже в 60-е годы того столетия, одержав ряд побед над разными противниками, с боями мигрируя на Запад, разгромили в союзе с лангобардами гепидов в Паннонии и осели здесь, образовали Аварский каганат во главе с ханом Баяном. Он создал систему крепостей — хрингов — и совершал отсюда набеги на славян, франков, лангобардов, грузин, на Византию, контролируя территорию от Эльбы до Закавказья и от Дона до Адриатики. Лишь в 796 году войско Карла Великого сокрушило в Паннонии все хринги и уничтожило государство разбойников. Но в степи от этого спокойней не стало. Здесь в IX веке кочевали уже упоминавшиеся мадьяры (угры), их подвинули на запад печенеги, с которыми славяне будут вести борьбу до середины XI века.

Не увлекаясь изложением военной истории в века, когда сама жизнь потребовала от славян создания крепкого государства, я вынужден попросить читателя поверить в то, что военное напряжение на границах славянского мира было очень высоким. И каждому противнику хотелось основать в Восточной Европе сильную державу. Не удавалось. Степь насквозь продувалась ветрами истории, лесостепь слегка сдерживала буйные порывы, лес стоял скалой, не пуская сюда любителей легкой наживы, но приглашая в таежную глухомань всех, кто мог и хотел работать, кто за три-четыре века подготовил здесь предынфраструктуру будущего государства, то есть обиходил эту землю, прежде всего географически. Именно обиходил географически. Обошел ее вдоль и поперек, узнал места будущих городов, построил многие из них. Связал города и селения маршрутами водными и сухопутными. Наладил внутренние торговые связи, слабенькие пока, но все же связи.

«Фи, какая проза! — может воскликнуть любитель громких фраз и быстрых умозаключений. — Разговор идет о достижениях Гардарики, об основателях Киевской Руси, а он затянул нудную песню о дорожках и тропинках. Это неверный подход к исторической науке».

Нет, верный!

Вспомним аналогичные ситуации в других регионах. Франки начали свой поход в историю в V веке. И только в конце VIII века они смогли создать сильное государство. Два-три столетия они, хоть и воевали, побеждали гораздо чаще, чем восточноевропейские племена в тот же период, но занимались принципиально тем же внутри своей будущей державы: обихаживали территорию, активно познавали каждый район, реку, холм, в конце концов. Американцы обживали территорию своей страны те же два-три века. Россияне познавали Сибирь три века, прежде чем начать здесь серьезные работы. Таких примеров много. Это жизнь. Она удивительно логична во множественных своих проявлениях.

Вожди восточноевропейских племен, приглашая варягов поработать в качестве: а) «пушечного мяса», б) государственных служащих, — прекрасно понимали, что оваряжить страну заезжие вояки не смогут, что скорее произойдет обратное (что и случилось), что большой беды от них не будет.

Варяги — надо отдать им должное! — достойно исполнили свою работу, грязную, надо сказать, военную и государственную. Они освободили Киев от хазарской дани, стали наводить порядок в стране (пока еще не государстве), ходили в военные походы в Причерноморье, в Византию, даже на Константинополь. В первых же походах варяжских дружин принимали участие и славяне. Вооружение у них было похуже, чем у варягов, да и военная выучка — тоже. Но уже в тех походах славяне дали понять и варягам, и всем противникам, что они не являются бессловесными овечками, что они могут постоять за себя, что им неприятна роль вспомогательных войск или, говоря языком строителей, роль подсобных рабочих. Об этом, хоть и не напрямую, написано в летописях. Вспомним поход Вещего Олега на Царьград. Удачный был поход. Пограбили. Напугали русы (так называли варягов византийские историки) и славяне жителей столицы крупнейшей державы. Откупились те от налетчиков богатыми дарами, устроили богатый пир для них, а затем сшили по приказу Вещего Олега на корабли русов прочные паруса из паволок (шелковой ткани) и копринные паруса, непрочные, для славян. Хотел Олег в этом походе и еще одну задачу решить: славян ослабить.

Ветер порвал паруса копринные, но славяне, хоть и не вещие, да не глупые, припасли на этот случай старые паруса, крепкие. Натянули они их и благополучно вернулись домой. Это случилось в начале X века, когда потоки «людей Севера», в том числе и варягов, на страны Европы были, пожалуй, наиболее мощными.

Позже эти потоки обмельчают. Но даже в самые бурные десятилетия эпохи викингов Скандинавия не могла поставлять в Восточную Европу такое количество воинов и вождей, которое позволило бы им здесь основать свое государство, превратить местных жителей в подданных, создать в своем государстве свой язык, свою культуру, искусство, навязать местным народам свои обычаи, дать свои законы. Ничего этого варяги не сделали. А значит, говорить о том, что они являлись создателями Русского государства, смешно и грешно.

Восточноевропейские женщины рожали (в том числе иной раз и от варягов, тут уж ничего не поделаешь — природа) в несколько тысяч раз больше сильных мужчин и красивых женщин, чем могли поставить сюда все скандинавы вместе взятые. Можно сказать прямо и грубо, но точно: кто больше рожает, тот и выигрывает, тот и творит историю своей страны. По этому показателю славяне и другие племена, повторюсь, намного опережали заезжих наемников. А значит, именно местные обитатели творили русскую историю, и людей неглупых не должно напугать само слово «Русь», какие бы этимологические цепочки оно ни имело.

Восточную Европу, погрязшую в междоусобице, нужно было объединить. В том числе и единым словом. «Русь» ко всему прочему оказалось словом нейтральным. Именно поэтому, даже если оно и залетело сюда из Скандинавии, это слово устроило всех. И хорошо. И не надо делать из этого ни комедию, ни трагедию. В конце концов, очень странное слово Америка, мало чего общего имевшее с так называемым Новым Светом, полюбилось всем американцам и не только американцам. Что в этом плохого?!

ДОЛГОЖДАННАЯ РЕФОРМА

На мой взгляд, Русское государство началось с деятельности княгини Ольги. Она по-женски зло, коварно и сурово отомстила жителям Искоростени за убийство своего не в меру ненасытного супруга, князя Игоря, действуя при этом в лучших традициях разработчиков древней китайской школы фа цзя (законников) или ещё не существующих к тому моменту доктрин Макиавелли. Затем она по-женски же мудро стала строить правовой, а заодно и территориальный остов будущей державы, в чем-то следуя примеру королей франков, в чем-то уподобляясь осторожному Цезарю Августу. Ольга отправилась в поход по стране (не испугалась, напугав!), основывая на пересечении бойких дорог (уже существующих, заметьте), неподалеку от уже существующих (!) крупных поселений и городов новые города-крепости. Она продвигалась по обихоженной земле. Она установила единый сбор, который устроил всех.

Не буду увлекаться разбором разных версий о происхождении Ольги. Скажу коротко. Мне кажется логичной версия славянского корня Ольги, псковская легенда. Главное в контексте нашего разговора не хитросплетения ее генеалогического древа (в конце концов, все мы вроде бы от Адама и Евы), а то, что ее государственная реформа была принята подавляющим большинством племен, а значит, реформа эта была жданной, если не долгожданной, и проведена умело.

ВЫБОР ВЕРЫ

Придётся ещё раз повторить: в истории много логичного. В VI–VII веках монорелигии стали утверждаться в Индии, Китае, Японии (буддизм), в Арабском халифате (ислам), в Западной Европе и Византии (христианство, поделившееся в 395 году на католицизм и православие). Языческие религиозные системы с неохотой сдавали позиции, но тяготение многих народов планеты к религиозному обновлению становилось все заметнее. Поиск новых духовных приоритетов шел и в Восточной Европе. О финальной стадии этого процесса рассказывает летописная легенда о том, как Владимир, сын Святослава и внук Ольги, отправил в разные страны послов с заданием выяснить, что представляют собой иудейская религия, католицизм и православие. Симпатичная легенда, в духе времени и задач, стоявших перед киевским князем.

Оценив плюсы и минусы каждой из религиозной систем, Владимир выбрал православие, и в 988–989 годах началось крещение Руси по православному обряду. В это время Византийская православная церковь еще не отделилась окончательно от Ватикана, не сложилась как самостоятельная церковь. Это произойдет лишь в 1054 году, и можно предположить, что византийские священнослужители решились на отделение еще и потому, что крещеная Русь усилила позиции константинопольских патриархов.

В любом случае этот ход Владимира Красное Солнышко можно признать смелым, решительным и гениальным. Как ему, сыну воинственного язычника и ключницы Малуши, удалось вычислить самоё душу уже рожденного, но еще совсем юного народа, угадать его духовную опору, остается лично для меня загадкой. Хотя вполне возможно предположить, что он по жизни и личным делам больше язычник, чем христианин (у него наложниц было больше, чем у царя Соломона и чуть меньше, чем у любого инки), просто угадал, попал, как говорили советские инженеры совсем недавно, методом тыка в десятку. И такое может быть. Но ведь попал. За что ему честь и хвала во веки вечные.

Эти рассуждения, основанные на летописных легендах, касающихся выбора веры русским молодым народом, недостаточны для более глубокого понимания произошедшего в конце X века духовного обновления обитателей Восточной Европы. А в чем-то подобная логика даже вредна. Ни в коем случае не отрицая сведения летописцев, я должен высказать следующие соображения.

Выбор веры — дело самое серьезное для народа, создающего государство. Чтобы точно и надолго выбрать веру, одних посланников в разные страны недостаточно. И даже самый крупный в мире государственный и политический деятель, духовный лидер не сможет насадить понравившуюся ему религию в народе, ничего не понимающем в этой религии, не знающем ее совсем. Это — нонсенс. Это — нелогично. Индийский царь Ашока жил в III веке до н. э. Его миссионеры успешно проповедовали буддизм, которому от роду было более двух веков. Этого времени вполне достаточно для того, чтобы в Индии и соседних с ней странах буддизм узнали и, более того, буддизм приняли некоторые жители этих стран. Это сыграло одну из главных ролей в успешном продвижении буддизма во времена Ашоки. То же самое можно сказать и об исламе. Известно, что пророк Мухаммед много воспринял и гениально переработал из Нового Завета, из Ветхого Завета. А эти творения на Ближнем Востоке были известны хорошо и многим. Почва была подготовлена…

До Владимира крестилась в Константинополе его бабка, княгиня Ольга. Она имела огромный авторитет среди самых разных слоев населения Киева, Киевской Руси. И, естественно, этот ее смелый шаг, во-первых, не был случаен (для политического деятеля такого масштаба!), во-вторых, он привлек внимание многих ее сограждан. Княгиня не пошла бы наперекор всем и вся. Вполне можно согласиться с теми специалистами, которые утверждают, что уже во времена Ольги и гораздо ранее в Киеве существовали христианские общины. Впрочем, и летописцы в некоторых легендах косвенным образом говорят об этом.

Продолжая цепочку рассуждений, можно смело сказать, что христиане на Руси были, что они пользовались все большим авторитетом и уважением среди граждан Владимира Красное Солнышко, и он лишь подвел итог начавшемуся изнутри движению религиозного обновления Киевской Руси.

Этот вывод является дополнительным обоснованием того, что не заезжие варяги, а местные обитатели творили духовную (как и экономическую, и политическую) составляющую каркаса Древнерусского государства.

КРЕЩЕНИЕ КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА

В 988 году князь Владимир с дружиной подошел к греческому городу Корсунь, построенному греками ещё в V веке до н. э. и названному Херсонесом. Греки здесь выгодно торговали, окружив крепость мощными стенами. Византийских императоров купцы формально признавали, но дань им не платили, жили по республиканским законам, избирали себе начальников, не боясь никого. У них были мудрые руководители, боеспособная армия.

Владимир начал осаду, предупредил горожан, что если они не сдадутся, то он будет стоять здесь год, два и три, пока они все не умрут с голоду. Жители не сдавались, рассчитывая на помощь Константинополя.

Князь приказал соорудить огромную насыпь к стене. Люди работали весь световой день. Спали всего несколько часов. Утром вышли к насыпи и остолбенели: гора земли, камня и щебня уменьшилась, будто ледяная гора, растаявшая под летним солнцем. Владимир приказал продолжить работу. Весь день воины трудились в поте лица, а утром… гора опять уменьшилась. В чем же дело?

Люди продолжили работу, не догадываясь о том, что защитники сделали подкоп под насыпь: туда проваливалась земля, камень, щебень, а осаждённые переносили все это в центр города, где на площади поднимался холм. Через несколько дней Владимир наконец увидел гору в центре города. Всю ночь думал он, как взять крепость, а утром принесли ему стрелу с запиской, в которой говорилось о том, что на востоке от лагеря русских находятся колодцы, единственный источник питьевой воды в Корсуни. Князь повелел перекрыть подземные ручьи, город сдался.

Эта победа напугала византийских императоров Василия и Константина. Вскоре в Константинополь прибыли послы Владимира. Они сообщили о том, что киевский князь хочет жениться на царевне Анне. Если же ему будет отказано, то русское войско возьмет Константинополь.

Дела в Византийской империи после смерти Иоанна Цимисхия ухудшились. Лучше было бы уважить Владимира, который помог бы справиться с врагами Византии.

Братья согласились, но поставили князю условие:

— Если крестишься, то и сестру нашу в жёны возьмёшь.

Владимир тоже поставил им условие:

— Пришлите мне в залог доверия вашу сестру.

Не хотела Анна выходить замуж за варвара, но братьев она ослушаться не посмела. В сопровождении высших чиновников и священнослужителей она прибыла на корабле в Корсунь.

Добившись своего, Владимир с крещением не торопился. Но вдруг разболелись у него глаза, перестал он видеть! Царевна убедила его креститься, уверяя, что болезнь пройдет. На виду у собравшихся бояр святитель возложил на него руку, и князь прозрел. Русские бояре в тот же миг решили принять веру Христову и крестились. Владимир женился на Анне, отдал Корсунь грекам, вернулся в Киев.

Эту известную историю я рассказал неспроста.

В 988 году в Киеве уже были христианские храмы, и принять крещение Владимир мог бы в родном городе. Но как руководитель государства, он хотел принять крещение от высших чинов православной церкви и породниться с императорской семьей, чтобы показать всему миру мощь и авторитет Руси. И он это сделал. И весь мир принял это как должное. И не столько военная мощь восточноевропейского государства явилась причиной этого, сколько экономическая динамика Киевской Руси.

СТРАНА ГОРОДОВ

Долгий путь проделали народы Восточной Европы за пять веков к отметке 988. Долго готовились они к чему-то высокому, светлому, к чему — они, видимо, и сами толком не знали.

Так любая юная добрая душа мечтает о любви. Мечтает, создает в своем воображении некий неясный образ, пытается его высветить в толпах людей. Иной раз — если крупно повезет доброй душе — находит свой образ. Иной раз — если совсем уже крупно повезет — она находит в любимом образе не только любовь, но и свою половинку, ту самую частицу, без которой невозможно счастье влюбленного диполя — не часто в мире людей, еще реже в истории планеты людей случается подобное, но случается. И я, не боясь предстать перед читателем слишком уж сентиментальным, считаю, что такое счастье приключилось с юным русским народом в 988–989 годах. И вот почему я так считаю.

Обряд крещения не везде проходил гладко. Язычество не сдавалось, не сдалось и не сдастся никогда. Бывали на Руси столкновения на религиозной почве. Но «вдруг» в русских городах и селениях стали вырастать православные храмы, деревянные и каменные. Почему я взял в кавычки слово вдруг? Потому что… в истории много логичного! «Вдруг» может появиться один храм, десять храмов, построенных заезжими мастерами. Но храмостроительство уже в начале XI века приобрело на Руси массовый характер. А значит, юный народ этого хотел! Народ, а не вожди, заезжие или свои, безразлично.

Учёные отмечают бурный рост новых городов в XI веке (64 города), в XII веке (134 города) и в первой трети XII века эта динамика была устойчивой. Русские города отличались от военных поселений, которые устраивали викинги по пути военных походов. Русские города строились для жизни, а не для войны. И украшались они церквами, и храмостроительство быстро вошло в моду, а это, в свою очередь, меняло не только духовные приоритеты, но и весь образ жизни. Возведение церквей требовало новых знаний, навыков, больших затрат, перестройки технологии жития, в том числе и экономической составляющей жизни, народной… любви. Без нее такую лепоту не наведёшь!

А ещё массовое возведение церквей требовало от вождей осторожности, взвешенности. Много строить опасно, так как любой построенный сарай, дом, не говоря уже о шедеврах зодчества, требует постоянного к себе внимания. В Киеве, например, в XII веке было около 600 церквей, которые постоянно нуждались в ремонте, в том числе и капитальном ремонте, в обновлении. На все это нужны были средства. Народные (прихожан) и государственные средства. В других городах церквей было меньше, но и они нуждались в бережном отношении.

В мировой истории бывали случаи, когда чрезмерное увлечение каким-либо правителем строительством громоздких шедевров архитектуры надрывало силы народа, государства в целом. С Киевской Русью этого не случилось. Потому что она внутренне готова была к мощному экономическому рывку, к духовному обновлению.

Гардарикой, Страной городов, называли Северо-Западную Русь жители Скандинавского полуострова. А уж они-то знали Европу! И Францию они знали, и Альбион, и Данию, и Апеннинский полуостров, и Византию. Но Страной городов они назвали только Русь. Назвали еще и потому, что русские города были красивые, построенные с любовью, украшенные храмами и светскими зданиями — теремами.

Вершины расцвета и могущества Киевская Русь достигла во времена правления Ярослава Мудрого. Кто только не мечтал породниться с ним, женив своих сыновей на дочерях киевского князя! Повезло, естественно, не всем. Польский король Казимир женился на сестре Ярослава Марии, принявшей католическую веру. Елизавета, дочь князя, стала женой Харальда III Хардероде, будущего норвежского короля. Княжна Анна вышла замуж за короля Франции Генриха I. После его смерти Анна была правительницей Франции до совершеннолетия своего сына Филиппа. Анастасия стала супругой венгерского короля Андрея I.

РАСПРЯ

За несколько месяцев до кончины Ярослав Мудрый сказал сыновьям: «Скоро не будет меня на свете. Вы, дети, должны не только называться братьями, но и сердечно любить друг друга. Междоусобие, бедственное лично для вас, погубит славу и величие государства, основанного счастливыми трудами наших отцов и дедов. Мир и согласие утвердят его могущество». Затем он завещал киевский престол старшему сыну Изяславу, город Чернигов — Святославу, Переяславль — Всеволоду, Смоленск — Вячеславу, повелел каждому быть довольным своей долей, безропотно подчиняться старшему брату как государю.

Ярослав Мудрый умер 19 мая 1054 года.

А в 1077 году началась междоусобица на Руси.

Более подробно о междоусобице русских князей мы ещё поговорим. Сейчас важно сказать главное. Только-только восточноевропейское государство заявило о себе во всеуслышание, и настала пора реализовать наработанное за шесть-семь веков предками, и вдруг Русь стала дробиться на удельные княжества, а экономический и политический центр государства стал медленно перемещаться в Заокскую землю, в Северо-Восточную Русь. Очень часто, оказавшись в подобной внешнеполитической и внутриполитической ситуации, даже сильные державы взрывались изнутри.

Мы уже говорили, что Киевская Русь достигла вершины могущества при Ярославе Мудром. Это не совсем точное утверждение, особенно если отказаться от термина Киевская Русь и использовать более точный и широкий во времени и пространстве термин Древнерусское государство, в истории которого киевский период сыграл выдающуюся, но не всеобъемлющую роль. Люди любят громкие фразы. Помните: «матерь городов русских». Вроде бы действительно «матерь». Вроде бы действительно — «начало русского начала». Но родить — одно дело, а воспитать, обучить, дать путевку в жизнь — дело другое. Если даже Киев и родил часть русских городов, пока сам был в силе, то есть до третьей четверти XI века, то «воспитанием» и другими родительскими обязанностями он уже заниматься не мог в силу быстрой потери экономической, а значит, и политической значимости.

Об этом забывать нельзя. Мы уже говорили, что в XI веке возникло на Руси 64 города. А в XII веке, когда Киев стремительно сдавал свои позиции, — 134 города, которые по логике деторождения уже нельзя назвать киевскими, для них Киев «матерью» уже не являлся. Конечно же, это говорится не для того, чтобы принизить роль великого русского города в русской истории. Роль — огромна. Но «истина дороже», истина логичнее, историологичнее. А серьезных людей в истории должна интересовать в основном логика событий и явлений, а не термины любителей громких фраз.

Повторимся. Киевская Русь достигла вершины могущества в середине XI века. А реализовали эту мощь обитатели удельных княжеств, естественно, во главе с князьями и боярами, причем вопреки всем трудностям и напастям, обрушившимся на их головы, в конце XI — первой трети XIII веков. И тому было несколько причин. Это — русский, не воинственный дух (не надо бояться такого словосочетания!). Это — тяготение обитателей Восточной Европы к прекрасному, к созидательной деятельности, к труду.

Нет-нет, русофильством заниматься не стоит, чтобы не дать русофобам лишнего повода к разным обвинениям. В те же XI–XIII века в нескольких цивилизационных центрах планеты происходили аналогичные процессы. И мы о них уже упоминали. Многим народам свойственна любовь к созидательному труду, к прекрасному. Не только русские люди такие замечательные. И русские люди. И нас в данном случае интересует, как они реализовали это своё качество.

Киевские князья, приняв христианскую веру по православному обряду, крестив Русь, стали возводить с помощью византийских мастеров первые русские храмы. Это были дорогостоящие сооружения, украшенные шедеврами монументальной и станковой живописи. В церквах находились книги, созданные мастерами книжной миниатюры. Византийские учителя продемонстрировали русскому народу шедевры мирового искусства, архитектуры. Хотите — стройте такие же храмы, украшайте их чудесными фресками, мозаикой, иконами, создавайте прекрасные книги. Не хотите — как хотите. Наше дело показать.

Русские мастера, уже поражавшие чужеземцев своеобразием языческих деревянных храмов, деревянных же теремов, светских зданий, могли ответить на это предложение по-разному. Да, красивые здания, но ведь дорогие! Восточная Европа — не Восточное Средиземноморье. Там и международные торговые пути сходятся, и земля плодороднее, и многовековой опыт. А на Руси все три мирового значения торговые дороги к концу XI века пришли в негодность: сначала Волга, затем Днепр и почти одновременно с ним — восточноевропейская степь. И земля-то не такая плодородная, и опыта, скажем, обитателей Балканского полуострова, здесь нет. Может быть, лучше не торопиться со строительством каменных церквей? Казалось бы, русский человек, лесовик, по натуре степенный, ответил бы так: «Красивые церкви каменные. Но уж больно дорогие. Мы пока будем строить деревянные, благо строевой сосны у нас много. А потом, когда жизнь получше станет, поспокойней, подумаем о каменных». Это — логичный ответ. Но русские ответили по-своему. Они быстро переняли секреты каменного строительства, привнесли в византийскую статичную схему каменного зодчества живую, чисто русскую струю и стали строить свои шедевры. Свои!

Второй подвиг России

ПРЕОДОЛЕНИЕ РАСПРИ XI–XV ВЕКА

ОСНОВНОЕ КАЧЕСТВО ЭПОХИ

Период истории земного шара с XI по XV век можно назвать мировой распрей.

В эти столетия вирус междоусобицы царил всюду на планете. Ни одному повелителю не удалось совладать с ним и создать прочное во времени и пространстве государство. Даже Чингисхан и Чингисиды не справились с этой задачей. Образно говоря, они накинули на воюющий мир рыхлую, гнилую, быстро рвущуюся сеть, в каждой ячейке которой междоусобица продолжалась с труднообъяснимым упрямством. Да и в самом доме Чингисидов эта разрушительница духа человеческого властвовала.

Если кто-то найдёт на земном шаре землю диаметром в 2–4 тысячи километров, на которой местные обитатели создали государство, отработавшее в продуктивном режиме хотя бы 400–500 лет в обозначенном периоде, то я готов за фальсификацию истории понести самое суровое наказание.

Почему именно 400–500 лет? Потому что столько времени требуется любому государству для формирования государственного языка, культуры (внутриполитической и внешнеполитической), характера, глобальной идеи, а то и реализации идеи.

Государств-«пятиминуток», даже очень крупных территориально, было в те века, особенно в Великой степи и в Азии южнее Великой степи, много, но прожили они очень короткую жизнь, максимум 100–150 лет. За это время ничего серьезного, концептуального, своего ни одно, наспех сколоченное боевыми топорами, мечами и другим оружием государство создать не может. Все величайшие завоеватели и драчуны той поры являлись: а) прекрасными полководцами, б) организаторами, в) пользователями. Они, покоряя, пользовались благами побежденных народов иной раз талантливо, не очень грубо, как, например, Хубилай в Поднебесной, либо по-иному, как в первые 50 лет присутствия в Восточной Европе Золотой Орды.

ВАРИАНТ РЮРИКОВИЧЕЙ

Существуют разные варианты выхода из распри.

1. Вариант, взятый на вооружение Чингисханом, который уничтожил всех соперников с помощью «людей длинной воли» и установил диктатуру одного рода над племенем, племени над монгольским народом, монгольского народа над всеми завоеванными странами. «Люди длинной воли» чем-то похожи на современных бомжей. Чингисхан, обнародовав «Ясу», а до этого всем своим поведением дал этим сильным людям, изгоям, возможность выкарабкаться с оружием в руках «из грязи в князи» и даже более того. Они поверили ему, стали главной опорой Чингисханова войска, громившего всех, и в конце концов победили, взяли все, кроме того, что принадлежало Чингисхану, то есть верховной власти. Вовремя сообразив, что удержать власть в Монголии и близлежащих землях ему можно, либо… вырезав бывших «людей длинной воли», теперь его верных слуг, и тем самым лишив себя главной опоры, либо излить бурлящий в Великой степи котел людской энергии на соседей. Чингисхан избрал второй путь. Распрю в Монголии он собственными руками взял за горло и держал ее, держал ситуацию до своей смерти. Но сразу же после кончины величайшего из монголов созданная им держава стала рассыпаться, разваливаться изнутри…

2. Вариант «аристократический» использовали многие народы, в том числе и, например, в Центральной Азии, где потомственная знать билась между собой, не решаясь, однако, экспериментировать в духе Чингисхана, вовлекая в свои разборки низы общества, в том числе и «людей длинной воли». Эта борьба ослабила повелителей крупных и мелких государств, и они стали относительно лёгкой добычей Чингисхана, его сыновей и внуков.

3. Вариант «безоглядный» использовали обитатели ещё не известного евразийцам Нового Света. Местные племена и народы дрались между собой, копили злость друг на друга, не знали ничего об огнестрельном оружии, жили в какой-то богатой люльке… Европейцы легко справились с ними. В первые годы властвования на островах Карибского моря конкистадоры уничтожили около 3 миллионов человек, бывших беспечных драчунов. Осталось их около 300 человек. Конкистадоры опомнились, свезли всех живых на один из островов…

4. Вариант Рюриковичей в чем-то похож на «аристократический» вариант. К третьей четверти XI века Рюриковичи превратились в потомственных аристократов в стране, которая, с одной стороны, давно уже стала их родиной (жены-то почти всех Рюриковичей были местные, а не привозные женщины), а с другой стороны, они всё ещё чувствовали себя здесь не совсем своими и в самом начале четырёхвековой междоусобицы и в последующие века. Может быть, именно эта двойственность их положения не позволила им использовать «вариант Чингисхана»: уничтожив разросшееся древо Рюриковичей, победитель погубил бы самого себя, потому что восточноевропейские бояре всегда готовы были заменить заезжих князей на тронах.

Впрочем, Рюриковичи не пошли по этому жестокому пути не только потому, что они его боялись! Это были странные люди, очень интересные для серьезного литературного и философского осмысления. Вклад этого рода, больше восточноевропейского, чем варяжского (!), во все то, что мы называем «русским духом», «русским делом», «русским древом в саду мировой цивилизации», огромен.

Во время мировой распри они вели себя чисто по-русски, то есть как-то очень странно. Они чуть ли не ежегодно водили дружины друг на друга, отбивали налеты кочевников, сами ходили в степь, и на Запад, и на Восток, пробивались сквозь таежное бездорожье на север. Род Рюриковичей ветвился безудержно, то тут, то там возникали новые княжества, драка длилась десятилетиями, столетиями. Рюриковичи собирались на съезды князей, пытались договориться, замириться, мира не получалось, войны продолжались сразу же после съездов (вспомним трагедию Василька Теребовльского, ослепленного своими сородичами!).

Но Русь, несмотря на постоянные войны, крепла, расширялась, украшалась, хорошо рожала. И доверие русских к дерущимся Рюриковичам почему-то не ослабевало, и в нестабильном, мозаичном политическом пространстве, осваиваемом обитателями Восточной Европы во главе с Рюриковичами, почему-то утверждалась (формируясь!) русская идея.

Слишком много «почему-то», слишком много удивительного в истории Рюриковичей и русского народа. Существуют люди, которые однозначно решают в ту или иную пользу «задачу Рюриковичей и русского народа». Мне эта однозначность не по душе. Процесс рождения, формирования, утверждения «русского дела» был множественным, состоящим из разных причинно-следственных нитей. Тем-то он и интересен, тем-то интересны эти нити, живые, взаимопроникающие друг в друга, взаимно украшающие, оттеняющие всё русское.

РУССКАЯ РАСПРЯ

Заявив о том, что междоусобица XI–XV веков была земношарной, логично было бы объяснить причину этого глобального явления. И тут-то мне придется разочаровать читателя. Главной причины мировой распри я не знаю. Пока мне доподлинно известно только то, что движение истории нашей планеты имеет синусоидальный характер: междоусобица в VIII–III веках до н. э. — великие державы Древнего мира в III веке до н. э. — III веке н. э. — Великое переселение народов (тоже ведь — мировая распря) в III–VII веках — Великие державы Средневековья в VII–XI веках — Великая распря в XI–XV веках — Великие державы Нового времени в XV–XX веках. С этой упрямой волнообразностью спорить сложно. И понять ее первопричину — тоже. Можно, конечно, сказать так: движением земного шара управляет Господь Бог, а ему видней со стороны…

Киевская Русь экономически во многом зависела от трех мировых торговых дорог: Волги и Днепра и Восточноевропейской степи. Они являлись скрепляющим остов Древнерусского государства каркасом. До середины XI века торговля между Скандинавией, Восточной Европой, с одной стороны, и Византией, Аббасидским халифатом, с другой стороны, процветала. В 1055 году халифат пал под ударами сельджуков, взявших Багдад, и здесь надолго воцарилась нестабильность. В 1056 году в Византийской империи пала Македонская династия (867–1056 гг.), и здесь также наступили времена упадка. В 1066 году погиб в походе на Альбион «последний король моря» Харальд Хардероде, конунг Норвегии, зять Ярослава Мудрого, и эпоха викингов приказала долго жить. Десятилетием позже внуки Ярослава Мудрого, умершего в 1054 году, затеяли между собой борьбу за власть, и эта борьба князей прекратится лишь в начале второй половины XV века, во время правления Василия Темного.

После мировых событий середины XI века на Руси, как сказано выше, стала глобально меняться экономическая и политическая ситуация.

Слева-справа от Днепра находились раздутые варяжским ветром крупные города во главе с Киевом. Их экономические возможности заметно ухудшились, особенно на фоне новых городов и княжеств, создаваемых Рюриковичами в глубинах междуречья Днепра и Волги. Этот процесс начался задолго до великих событий XI века. В городах и землях, отдалённых от могучих торговых магистралей, не надеялись на сверхдоходы от внешней торговли и, естественно, строили экономику, исходя из своих реалий. Пока Киев был силён, эти города и земли не могли тягаться с ним серьезно. Теперь, когда сама жизнь выравняла возможности «матери городов русских» и её многочисленных «деток», новые города стали быстро догонять по экономическому росту старые.

Войны между Рюриковичами вспыхивали и раньше. Но до начала великой распри могущественным князьям киевским относительно легко удавалось побеждать соперников в борьбе за верховную власть. Теперь борьба шла не за киевский великокняжеский престол, а за господство новых княжеств и новых городов над старыми, над Русью, быстро меняющей не только экономическую географию, но и политические приоритеты. Этот фактор явился одной из главных причин русской распри, играя роль постоянного поддувала, разжигавшего огонь братоубийственных войн, которые велись постоянно несмотря на серьезные угрозы извне. Практически все соседи Руси нападали на нее либо участвовали на той или иной стороне в междоусобице.

Самыми серьёзными соперниками русских до XII века были половцы. Ослабли они где-то после знаменитого похода в степь войска Игоря Святославича, похода, не зря воспетого в шедевре мировой литературы «Слове о полку Игореве». Далеко не все исследователи этого произведения задают себе вопрос: «Почему этот неудачный во всех отношениях поход вдохновил гениального поэта?» Я отвечаю на этот вопрос так. Потому что, во-первых, поход, несмотря на неудачу, был… удачным, во-вторых, он как бы подвел черту могуществу половцев. Удачным его можно назвать потому, что степняки почувствовали силу русских, испугались их, готовых наконец-то методично бить противника его же оружием, то есть набегами на его территорию, грабежом, взятием пленных, в том числе и мирных жителей. Финал «Слова…», в котором повествуется о мирном, даже полюбовном разрешении конфликта, говорит, прежде всего, о слабости половцев. И эту слабость выявил Игорь Святославич. Это большое дело.

К сожалению, Рюриковичи не обратили внимания на данный важный момент, не вспомнили в пылу междоусобных драк историю Восточноевропейской степи, которая, как «свято место», пусто не бывает. Сильные скифы выбили отсюда ослабевших киммерийцев, сами ослабли. Сарматы выбили скифов, ослабли. Готы потеснили скифов, ослабли. Гунны потеснили готов, ослабли. Пришел черед тюркских племен… Печенегов потеснили на запад половцы. Половцы ослабли. Значит, им на смену Великая степь готовила новую силу. Почему Рюриковичи не подумали об этом? Непрерывная внутренняя борьба, регулярные внешние войны, как это ни странно, не остановили созидательный процесс: Русь крепла, расширялась, оставалась единым русским пространством. Великие князья строили города, основывали монастыри, храмы, и за это их прославляли не только летописцы и позднейшие историки, но в первую очередь и раньше всех народ. Экономически и политически слабеющая Русь оставалась сильной изнутри, то есть даже не государственно, а народно, русским духом сильна была Русь. Иначе не объяснить то, что произошло на Русской земле во второй половине XIII века…

НАШЕСТВИЕ ОРДЫ

Трудно поверить в то, что русские князья слыхом не слыхивали о том, что творится на востоке Великой степи, откуда на запад огненной лавой двинулись в начале XIII века монгольские тумэны. Трудно предположить, что после позорной для русских битвы на Калке 31 мая 1223 года ответственные за порядок, а значит, и за безопасность Древнерусского государства князья не знали о силище Чингисхана, его сыновей и внуков. Знали. Наверняка знали. Но удивительно — вели они себя после Калки так, будто бы ничего не произошло: дрались между собой и с внешними врагами, строили и украшали города, храмы…

Многие народы, позже оказавшиеся в рыхлой, но липкой «сети Чингисидов», в так называемой монголосфере, вели себя аналогично, видимо, не веря в мощь Чингисхана. Но русские князья, по-моему, опередили планету всю по своей беспечности.

И Орда пришла. И наказала она всех беспечных беспощадной рукой. Я категорически не согласен с теми, кто пытается преподнести явление Батыя на Русь как некое благо, которое в конце концов якобы подарило русским их государственность. Нужно вспомнить: а) аналогичные нашествия кочевников в других точках пространственно-временного поля на обжитые оседлым людом государства, б) хронику событий и деяния ордынцев в XIII веке во всех завоеванных ими странах, в) состояние Руси до 1240 года и в первые 50 лет данной зависимости русских княжеств от Орды, чтобы убедиться в ошибочности (это — мягко говоря) подобных концепций, опровергать которые мне лично просто смешно. Смешно, «если бы не было так грустно».

В очерке «Русское Возрождение» я чуть подробнее остановлюсь на временном отрезке 1240–1292 гг. Сейчас мне хочется, чтобы читатель либо самостоятельно освоил пункты а), б), в), либо поверил мне на слово: Орда доброй тетушкой не могла быть и не была, она нанесла сокрушительный удар по Древнерусскому государству, сожгла и разорила города, разрушила экономику, надорвала силы народа, то есть демографические тенденции, благоприятные, надо сказать, в Восточной Европе.

Я не обвиняю кочевников, степняков. Они просто не могли поступать иначе. Демографический взрыв в XI–XIII веках потряс и Великую степь, особенно район юго-восточнее Байкала. Чингисхан и Чингисиды, великолепные воины и организаторы, победили всех и взяли то, что плохо лежит. Кто в этом виноват? Тот, кто не сумел защитить себя и созданное своими предками.

Есть и ещё один момент, связанный с историей нашествия Орды на Европу в XIII веке. Многие специалисты с гордостью говорят о том, что мужество и самопожертвование русского народа в борьбе с полчищами Батыя ослабило его настолько, что он не рискнул продолжать крупномасштабные боевые действия в Западной Европе и тем самым русские, мол, спасли Европу от очередного Аттилы. А если это так, то одним из подвигов России нужно считать именно данный эпизод мировой истории.

Я уважительно отношусь к этому мнению, но все же считаю, что русские люди, героически сражаясь с ордынцами, больше думали о себе, о своей чести, о своих детях, чем о соседях на Западе. Именно поэтому они совершили много воинских подвигов в те печальные годы. Конечно же, они ослабили Орду, но нужно отдать должное и ханам (у них сработало чувство меры), и народам Западной Европы, которые несмотря на несколько поражений от пришельцев дали-таки ордынцам отпор. Кроме того, ханы прекрасно знали о подвигах крестоносцев, о силе этих воинов. И, конечно же, хорошо сработали в тот момент западноевропейские политики, наводившие дипломатические связи с ханами Орды. Это было. Это не позволяет мне поставить здесь точку.

Героизм русских воинов нельзя назвать подвигом земношарного характера хотя бы потому, что этим можно обидеть другие народы, мужественно сражавшиеся с очередным «бичом божьим».

…Я не случайно помещаю ниже пересказ «Легенды о граде Китеже». В ней, на мой взгляд, поведано о том, какую Русь потеряли русские люди, проиграв войну Батыю, Русь светлых, наивных людей, почему-то забывших одну из главных задач любого народа, любого государства: задачу защиты Отечества, защиты даже не самих себя, а дела своих предков и своих потомков.

ГДЕ ИСКАТЬ ГРАД КИТЕЖ

Великий князь Владимирский и Суздальский Георгий II Всеволодович любил строить церкви, дворцы, красивые города, надежно защищенные крепостными сооружениями. Он украсил землю русскую дивными храмами и зданиями. Он радовался всякий раз, когда видел благодарные лица соотечественников, с волнением и душевным трепетом входивших в сооруженный им храм. Но радовался он недолго: новые мечты влекли его по родному краю, а может быть, всего одна-единственная, великая мечта не давала покоя доброму и сильному человеку, и он бродил по уделам, строил, радовался и продолжал искать свою мечту.

Приехал Георгий II Всеволодович в Ярославль, что на Волге-реке, оттуда на стругах поплыл по реке к Малому Китежу: здесь было его удельное княжество, здесь он правил с 1216 по 1219 годы. Природа в этих краях богатая. Чистые озера, одетые в изумрудные шубы таежных лесов, неспешные реки с многочисленными притоками — есть, правда, и быстрые реки, бегущие по кривым маршрутам к Волге. Отстроил Георгий град Малый Китеж и подивился: как удачно вписался город линиями улиц, стен и храмов в мягкие переливы ярославской земли! А уж люди-то как радовались! Им же здесь жить-поживать да добра наживать, да детям-внукам-правнукам добро, нажитое трудом и потом, передавать! Хорошо жилось в Малом Китеже людям. Домашний скарб в полной сохранности, поля ухоженные, пруды, реки и озера не загаженные, крепостные стены добротные. Горожане попросили Георгия перенести к ним «образ чудотворной пресвятой Богородицы Федоровской». Князь исполнил просьбу. И собрался у стен Малого Китежа народ православный, пропел молебен Пресвятой Богородице. Затем подошли люди к иконе, чтобы отнести ее в Малый Китеж, но не смогли поднять и удивились.

Князь Георгий благоверный внял, согласно легенде, гласу чудотворной иконы, повелел построить на этом месте монастырь пресвятой Богородицы Федоровской, а сам отправился дальше. Сердце подсказывало ему, что самое лучшее его творение еще не построено.

По сухопутью шла дружина князя. Переправился он через реки Узолу, Санду, Саногту, Керженец и перед взором его раскинулось озеро Светлояр, красоты необыкновенной.

Стоял князь на берегу озера и удивлялся. Небольшое, круглое озеро в центре могучего леса. Великаны деревья будто специально собрались на голубой пятачок по случаю приезда знатного гостя. Конопушками домов разбросаны по берегам селения. Осторожно, будто по хрусталю, передвигаются рыбацкие лодки по воде. Словно бы не озеро это вовсе, а огромное голубое из тончайшего материала сотканное панно, на котором они расписывают картину для местного пока еще не сооруженного храма.

Рисунок на панно меняется медленно: может быть, красок не хватало у мастеров, а может быть, в тихий полдневный час работалось им плохо?

На противоположном берегу, зажатая с обеих сторон сосновым бором, стояла дубовая роща, пронизанная золотыми нитями, а в некоторых местах окутанная прозрачным пухом солнца. К дружине князя спешили люди из местных селений.

— Построй нам, княже, город! — просили они его.

И повелел князь строить на берегу Светлояра град Большой Китеж. Первым делом люди выкопали крепостные рвы, затем возвели церкви: Воздвижения, Успения Пресвятой Богородицы, Благовещения Пресвятой Богородицы. Художники украсили стены иконами всех святых. После этого князь повелел разметить улицы и строить дома и терема. Сто сажен в длину и сто сажен в ширину град Большой Китеж был. Много это или мало для большого города, если в сажени двести тринадцать метров всего? Маловато показалось Георгию и местному люду: уж очень красивый город возвел князь, всем хотелось жить в нем, поживать и добра наживать.

Приказал Георгий Всеволодович удлинить Большой Китеж ровно на сто сажен, и все обрадовались этому решению.

В «Легенде о граде Китеже» говорится, что строительство завершилось 30 сентября 1176 года, «на память священномученика Григория, епископа Великой Армении», хотя ученые вполне обоснованно считают, что Большой Китеж мог быть построен лишь в 1216–1219 годах, когда княжил здесь Георгий II Всеволодович, но не в этом суть!

Закончив дела в Поволжье, князь приехал в Псков, и вдруг пришла на Русь беда великая, нежданная: с востока, из дикой степи, нагрянули на Русскую землю ордынцы.

В 1237 году хан Батый прошелся с огнем и мечом по Восточной Европе, никто не мог совладать с ним. Георгий Всеволодович собирал на Севере войско, а татаро-монголы 7 февраля 1238 года штурмом взяли Владимир, изолировали Владимирское, очень сильное, княжество от других русских земель. Георгий с войском отправился в поход на врага, подошел к реке Сити, занял удобную позицию, но опытный противник обошел его войско с правого фланга и 4 марта неожиданным ударом нанес русским сокрушительное поражение, в котором пал князь Георгий Всеволодович. Так говорят ученые, опираясь на строгие факты, но при этом не отрицая возможности существования городов Малого Китежа и Большого Китежа.

Легенды же говорят, что русский князь с войском не погиб в тот страшный день, 4 марта, но отступил после неудачного сражения в Малый Китеж, долго бился там, отражая многочисленные атаки врага. Силы были неравные. Русские воины и жители города-крепости дрались до последнего. Пришла ночь. Уставшие защитники Малого Китежа спали на боевых постах.

Георгий понял, что спасти город невозможно, и решил отойти в Большой Китеж и там продолжить борьбу. Через подземный ход выбрался он из города и отправился в путь. Немного-немало — ровно сто поприщ отделяло Малый Китеж от Большого Китежа. По дорогам рыскали конники завоевателей, трудно было пройти не замеченному врагом по лесным тропам. Но Георгий перехитрил врага.

Войско Батыя овладело Малым Китежем. Захватчики долго искали князя, не нашли, схватили одного жителя, пытали его, пытаясь узнать, куда делся Георгий. Долго терпел человек, не вытерпел пыток. Рассказал он, куда и по какой дороге пошёл князь.

Отряд Батыя спешно отправился к озеру Светлоя-ру. И был там страшный бой. Всего 213 метров в ширину и 426 в длину — не очень большую площадь занимал город, да не город, а скорее средневековый замок! Но несколько дней сражались русские, не сдавали город. Лишь усталость помешала им. Разве может человек не спать несколько суток и вести беспрерывный бой с опытным противником?!

Ордынцы ворвались в город, но и там продолжился бой. Степняки, озверев, губили всех подряд. Георгий Всеволодович видел, как гибнут его воины, бился, себя не жалея. Горстка защитников Большого Китежа сдавала дом за домом, улицу за улицей.

Полыхнул огонь. Крики детей, стариков и женщин птичьим гамом взвились в небо. Не осталось ни единого шанса победить, выжить. Но мечта у князя Георгия ещё была.

Сильный, со злыми глазами враг подбежал к нему, совсем ослабевшему. Вот меч занес суровый монгол над головой князя, накрыв острой сталью и солнце, и небо, и даже собственные одичалые глаза. Князь Георгий погиб. И град Китеж погиб.

Но мечта русского князя осуществилась: град Китеж остался жить во веки веков. И не только в памяти людской живет город — но и в мечтах.

Учёные пока не могут найти град Китеж, хотя бы остатки его церквей, теремов, дворцов. Но они обязательно его найдут. Потому что он был.

Говорят, надежда умирает последней. Но живет она в народе только до тех пор, пока народ не устает мечтать. Суровый монгол убил князя Георгия, но ни один золотоордынский хан не мог убить в русском народе мечту: выжить, чтобы жить, чтобы творить прекрасное.

Эта мечта не была сродни современным рекламным плакатам либо коммунистическим лозунгам недавнего советского прошлого. Это было внутреннее состояние сильного народа, допустившего серьезную ошибку и пропустившего на свою землю страшного врага. Это состояние являлось той невидимой силой, которая берегла в русских все русское.

ДАННИКИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Итак, войну ордынцам русские князья проиграли вчистую. Затем они признали себя данниками Золотой Орды, и этот момент ввел многих поспешных на выводы «знатоков» в заблуждение. Русские, мол, признали власть чужеземцев, русское государство перестало существовать, Рюриковичи стали родниться с ханами и с их помощью строить новую державу. Существуют и другие версии истории Восточной Европы в XIII–XV веках. Оставим их в покое, продолжим разговор о Подвиге России.

Говоря простонародным языком, грубым, но точным, русские люди в тот жуткий для себя период прогнулись. И правильно сделали. По природе. Чтобы проиллюстрировать это утверждение, не для всех лестное, я расскажу одну историю с юной березовой рощицей, случившуюся осенью 1993 года в Ярославской области. В тот год слишком рано начались тяжелые снегопады. Березки еще не сбросили листву, и снег тяжестью своей согнул деревца в три погибели. Ровными уродливыми дужками стояли березки. Жалко их было. Мой учитель, сидевший за рулем, успокоил меня: «Ничего, справятся». Я не поверил. Уж очень круто прогнулись березки, словно бы сжатые холодной, сильной рукой. Через несколько дней мы вновь ехали мимо той же рощицы. Снега уже не было. Солнце сделало свое дело. Березки стали медленно выпрямляться. Правда, несколько из них надломились, видимо, поспешили сбросить с себя снег и сломались.

Русский народ, сжатый со всех сторон разными сильными врагами и главным из них — Ордой, потерпел, выстоял, сохранил в себе все свое русское и медленно-медленно, начиная с 1292 года, когда была построена первая после пятидесятилетнего перерыва каменная церковь на Русской земле (на Липне близ Новгорода), стал выпрямляться. Это сложно — прогнувшись, не упасть, не превратиться в безликое существо, в раба …Русским это удалось. О том, как возрождалась русская душа, какие подвиги духа она совершила с этого момента, лучше говорить в очерке «Русское Возрождение»…

В 1380 году войско Дмитрия Донского дало бой войску темника Мамая. По поводу битвы на поле Куликовом тоже существует множество версий. Я придерживаюсь «классической» версии хотя бы потому, что она не нарушает логики движения истории, она логична. Я уверен, что Куликовская битва была, и победило в ней войско, созданное и вооруженное, и обученное великим князем московским Дмитрием Ивановичем (Донским). Но я считаю, что эта битва была частью большой войны.

Чтобы обосновать это мнение, я приведу весьма сжатый хронологический свод некоторых событий тех лет в Восточной Европе.

ХРОНОЛОГИЯ

1350 год. 12 октября в семье Ивана Ивановича Красного родился сын Дмитрий.

1351 год. С одобрения папы Римского шведский король намерился нарушить договор с Русью, но ему помешала напряжённая обстановка в самой Швеции.

1352 год. На Русь с севера, с Новгорода и Пскова, обрушилась эпидемия моровой язвы.

1353 год. 15 июня родился князь Владимир Андреевич (Храбрый, Серпуховской).

1354 год. 30 июня митрополитом всея Руси стал владимирский епископ Алексий.

1360 год. В Пскове вспыхнула эпидемия чумы, завезенная купцами из города Бездежа. Чума попала в Коломну, а затем в 1361–1362 годах в Переславль, в Москву.

1362 год. Московская знать и митрополит Алексий добились в Орде ярлыка для Дмитрия Ивановича.

1364 год. Чума перекинулась в Новгород.

1365 год. Страшной силы пожар сжег деревянную Москву.

1365 год. Великий князь Дмитрий Иванович вместе с боярами и братом Владимиром Андреевичем принял решение «ставить город камень Москву».

1367 год. Заложен каменный Кремль в Москве.

1367 год. Татары ограбили Приволжье, но Дмитрий Нижегородский разгромил их у реки Пьяна. Много налётчиков при бегстве утонуло в реке. За это Булат-Темир был казнён в Орде.

1368 год. Литовцы взяли Ржев, но князь Владимир Андреевич отбил город у неприятеля.

1368 год. Ноябрь. Войско Ольгерда три дня продержало в осаде Москву, но взять крепость не смогло.

1369 год. Князь Дмитрий начал строительство новой крепости в Переславле-Залесском.

1370 год. Ольгерд в декабре пытался взять Москву, разорив перед этим окрестности Волока-Ламского. Восемь дней он простоял у Кремля и, боясь окружения, заключил мир.

1371 год. Ярлык на великое княжение получил князь Михаил Тверской. Он отказался от предложенного ханом войска, а князь Дмитрий Иванович с войском вступил в Переславль-Залесский, не желая признавать великим князем Михаила, отказываясь ехать во Владимир слушать грамоту хана. И жители Владимира не признали Михаила. Сарыхожа, посол хана, выдал ярлык Михаилу, приехал в Москву. Князь Дмитрий Иванович осыпал его дарами, угощал, пировал с ним: Сарыхоже понравилось «благонравие» Дмитрия.

1373 год. После столкновения московского и литовского войска при Любутске князь Дмитрий и Ольгерд подписали «Перемирную грамоту».

1374 год. Князь Дмитрий «размирился» с Мамаем после того, как в Нижнем Новгороде произошло «избиение татар».

1376 год. Опасаясь нашествия Орды, князь Дмитрий выводил на Оку войско.

1377 год. Русские проиграли ордынскому войску бой у реки Пьяна, погибло много воинов и князей.

1377 год. Ордынцы разорили Рязань, Нижегородское княжество. Ослаблением этих областей решили воспользоваться мордовские воины, но князь Дмитрий Константинович догнал их, уже возвращавшихся с добычей домой, разгромил, сбросил в реку Пьяну.

1378 год. На реке Вожа русские одержали победу над войском Орды.

1378 год. Князь Дмитрий Константинович ходил в Мордву, учинил там погром, взял много пленных.

1378 год. Нижний Новгород взяли татары. Они сожгли город, ограбили окрестности, на обратном пути влились в крупное войско Мурзы Бегича, которого встретила и разгромила на реке Воже русская рать.

1379 год. 9 декабря Владимир Андреевич отбил у Литвы Стародуб и Трубчевск.

1380 год. Заложен Успенский храм в Коломне. Русские одержали полную победу над войском Мамая на поле Куликовом.

1380 год. 1 ноября на съезде русские князья договорились поддерживать друг друга в борьбе против татар.

1382 год. Хан Тохтамыш осуществил грабительский поход на Москву.

1384 год. Тохтамыш наложил на Русь дань.

1389 год. В Москву из Германии были доставлены первые огнестрельные пушки.

1389 год. При согласии князя Владимира Андреевича претендентом на престол великого княжения в случае смерти Дмитрия Донского был утвержден новыё порядок наследования, согласно которому законным наследником великого княжения становился старший сын Дмитрия Донского, а не братья его, как было ранее.

1389 год. Дмитрий Донской умер.

1392 год. Василий отправился в Орду. Тохтамыш отнёсся к нему очень хорошо. Великий князь получил, как наследственную за великокняжеской властью, Нижегородскую область.

1395 год. Из Владимира в Москву перенесли икону Божьей Матери. На месте встречи иконы был основан Сретенский монастырь. Здесь 26 августа совершался крестный ход.

1395 год. Тамерлан, осуществляя поход в Восточноевропейскую степь, пошёл на Москву, но неожиданно для русских повернул назад.

1398 год. Василий Дмитриевич послал «знатное количество серебра» византийскому императору Мануилу. Империя находилась в критическом состоянии. Финансовую помощь Константинополю оказали и другие русские князья по убедительной просьбе великого князя.

1399 год. 12 августа войско Витовта потерпело в битве при городе Ворске сокрушительное поражение от войска ордынцев. Василий Дмитриевич не поддержал литовцев в этой войне, хотя в ней участвовали и погибли многие князья, участники Куликовской битвы.

1401 год. Олег Рязанский и Юрий Смоленский выбили литовцев из Смоленска, но Василий Дмитриевич, к которому Юрий обратился за помощью, не принял участия в той войне, не желая портить отношения с Витовтом.

1404 год. Витовт вновь взял Смоленск, отошедший от Русской земли на 110 лет.

1406 год. Витовт напал на Псков. Василий Дмитриевич стал собирать войска, готовый каждую минуту кончить дело миром. Витовт отверг предложения о мире. Василий Дмитриевич попросил помощи у Шадибека, тот прислал ему несколько полков, и московское войско выступило навстречу литовцам. Близ Кра-пивны Витовт и Василий Дмитриевич заключили перемирие.

1408 год. Свидригайло выступил в поход против Витовта, встретился с ним на берегах реки Угры. Сражения не было. Стороны заключили мир. Граница между московскими владениями и Литвой пролегла по реке Угре.

1408–1409 годы. Едигей, посланный ханом Булатом, с крупным войском осуществил поход на Русь, дошёл до Москвы, 1 декабря осадил город. 21 день длилась осада, затем по просьбе хана Едигей вернулся в Орду.

1410 год. Умер князь Владимир Андреевич.

1411–1412 годы. В Орду отправился Василий Дмитриевич. Хан Керимбердей встретил его хорошо. После этой поездки Василий Дмитриевич, видимо, до конца жизни платил Орде дань, но ханы помогали ему надежно противостоять Литве, отношения с которой были весьма напряжёнными.

КРЕДИТ ДОВЕРИЯ

Великое княжество Московское получило большой кредит доверия от русского народа перед той войной, продолжавшейся, на мой взгляд, с 1367 по 1412 годы.

Русские, воевавшие еще и с Тверью, и с княжеством Литовским, одержали несколько побед, в том числе и на поле Куликовом, потерпели несколько обидных поражений, в том числе и в 1382 году, когда Тохтамыш хитростью взял Москву, но в целом одержали в ней победу! Больше моральную, естественно, но очень важную. Потому что, например, даже Тимур, лучший полководец своего времени, побоялся идти на русскую столицу. Побоялся. Люди, глубоко верующие, совершенно справедливо считают, что его напугала перенесенная из Владимира в Москву икона Божьей Матери, совершившая чудо. В день встречи иконы, 26 августа 1395 года, москвичи совершили крестный ход в том месте, где позже возник на улице Сретенской Сретенский монастырь, а Тамерлан отправился на юг. Чудо. Чудеса очень редко нарушают логику движения истории. Чудеса редко одаривают тех, кто их не заслужил. Чудеса не любят, когда ими пренебрегают.

Как уже говорилось выше, перед этой долгой войной Москва получила от русского народа огромный кредит доверия. И это не громкие слова. И Москва это доверие оправдала.

После жестокого ответа Тохтамыша, разорившего молодую столицу, Тверь, её сильная соперница, не смогла воспользоваться случаем и перехватить инициативу в борьбе за первенство на Руси. Почему? Потому что кредит доверия, эта хрупкая ваза, попала в надежные руки. И русский народ, уже почувствовавший в себе самом силищу, продолжал доверять Москве, которая, надо сказать, с первых же десятилетий активной жизни в политике, то есть со времен Даниила Александровича, проводила политику осторожную, взвешенную, с которой не все горячие люди могут согласиться. К счастью, таких людей на Руси было меньше нормальных, понимавших, что даже после победной войны 1374–1412 годов с Ордой, уже распадавшейся на части, но еще сильной, пока лучше ладить. Это был точный ход.

Распря продолжалась. Зависимость от Орды осталась, хоть и мизерная. Но крепла-то не Орда, а Русь. Не впрок шло русское богатство ордынским ханам.

В 1433 году вспыхнула «последняя распря русских князей». Она продолжалась почти двадцать лет. Московский великий князь Василий Тёмный одержал в ней победу и умер в 1462 году.

А в 1480 году его сын Иван III Васильевич после так называемого Стояния на Угре русских и ордынских войск окончательно порвал с данной зависимостью Руси от Золотой Орды.

Это символично: сначала расправились с междоусобицей, затем покончили с данной зависимостью.

Красивой и сильной была Киевская Русь во времена расцвета и могущества. Красивыми были русские княжества перед нашествием Орды. Это тяготение русской души к неземной красоте не покинуло её в тяжкие годы данной зависимости, о чем говорит деятельность Ивана III Васильевича, во времена правления которого на Руси началось бурное строительство храмов, монастырей, в том числе и Московского Кремля.

Сильно изменилась Русь за 400 лет, в том числе и демографически. В Восточной Европе и в Москве появилось много татар (так стали называть выходцев из Орды, многонациональной, многоликой). Это мощное вливание не могло не сказаться на всех сферах жизни и деятельности государства в целом и каждого гражданина в отдельности. Но Русь и русский элемент остался формирующим и национальное самосознание, и язык, и культуру. Об этом тоже нужно говорить, не стесняясь и не боясь обидеть кого-то, самих русских, испытавших на себе влияние всех жителей России, и тех, кто это влияние оказывал. Что тут обидного, если это — жизнь?! Если это — путь?!

Четыре самых напряжённых в истории Руси-России столетия россияне преодолели с наименьшими для подобных ситуаций потерями, сохранив и укрепив в себе всё русское, которое вскоре станет опорой всего российского.

Третий подвиг России

РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ XIII–XVI ВЕКА

А БЫЛО ЛИ РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ?

В XX веке на этот вопрос практически все специалисты отвечали отрицательно. Чтобы не быть голословным, я приведу два отрывка из произведений выдающихся советских ученых.

Д. С. Лихачёв:

«Могучие токи нового предвозрожденческого движения захватили собою не только всю Западную Европу, Византию, но также Псков, Новгород, Москву, Тверь, весь Кавказ и часть Малой Азии. На всем пространстве этой колоссальной территории мы встречаемся с однородными явлениями, вызванными развитием демократической жизни в городах и усиленным культурным общением стран. Многие черты этого предвозрожденческого движения сказались на Руси с большей силой, чем где бы то ни было…

Предвозрождение резко изменило культурное лицо Средневековья, принесло огромное тематическое обогащение искусству. Выдвижение на первое место чувств, чувственного опыта, внутренней жизни человека и первые проблемы индивидуализма имели очень большое значение для всего европейского искусства и, в частности, для поразительного по силе изобразительного искусства Новгорода XIV в. Исследователи сравнивали Андрея Рублева с Беато Анжелико, с Чимабуэ, с Перуджино, с Джорджоне, с мастерами сиеннской и умбрийских школ, с мастерами античности, с Рафаэлем и Леонардо да Винчи. И действительно, в творчестве Андрея Рублева есть нечто, что роднит его с лучшими мастерами человечества: глубокий гуманизм, высокий идеал человечности, отличавший и гениев античности, и гениев Возрождения…

Чем объяснить, что за Предвозрождением в России не наступило настоящего Возрождения? Ответ следует искать в общем своеобразии исторического развития России: в недостаточности экономического развития в конце XV и XVI вв., в ускоренном развитии единого централизованного государства, поглощавшего культурные силы, и гибели городов-коммун — Новгорода и Пскова, служивших базой предвозрожденческих течений, и, самое главное, в силе и мощи церковной организации, подавившей ереси и антиклерикальные течения…»

В. Н. Лазарев:

«Термин „Проторенессанс“ (или „Предвозрождение“) — понятие, имеющее четко выраженные хронологические и территориальные рамки. Это итальянская культура второй половины XIII — раннего XIV века, когда в Италии, впервые на европейской почве, начали складываться раннекапиталистические отношения и стал выдвигаться новый класс — буржуазия… Это подлинное Предвозрождение, за которым последовало не менее подлинное Возрождение с его новой гуманистической философией и опиравшимся на науку новым реалистическим искусством…

Нередко термин „Возрождение“ употребляется как равнозначный термину „расцвет“… Но на этой почве легко возникает множество недоразумений. Несомненно, что любая национальная культура знала свою эпоху расцвета. Такие эпохи знали и Армения в X–XI веках, и Грузия на рубеже XII–XIII. Но это далеко ещё не означает, что мы имеем здесь дело с явлениями ренессансного порядка. Это были эпохи наивысшего расцвета в рамках средневековой феодальной культуры. Они никак не были связаны с зарождением раннекапиталистических отношений и с появлением нового класса, который нес с собой новую идеологию…

Из всего сказанного явствует, что XIV век на Руси никак не может приравняться к Предвозрождению. Не говоря уже о том, что за ним не последовало никакого Возрождения, а наоборот, ясно наметилась тенденция ко все большему закрепощению личности, сама эта эпоха, по общему своему характеру, не имеет ни одного опознавательного признака Проторенессанса. В ней нет и намека на появление нового класса и на разложение старых, феодальных отношений, в ней церковное начало, хотя и смягчено, продолжает господствовать в жизни, в ее литературе отсутствует гуманистическое течение, в ее быте не складывается новый индивидуалистический стиль жизни, ее искусство остается чуждым реализму… Сильные стороны искусства рублевской поры в ином — в высокой поэтичности, в чистоте и непосредственности чувств, в глубоком уважении к категориям этического порядка, в подкупающем и современного человека оттенке наивного простодушия и добросердечия…» Между тем для ренессансного мастера типичны иные черты: «смелый разрыв с традицией, победа светского духа над церковным… подчеркивание в образе человека всего земного, настойчивые поиски новых средств художественного выражения — перспективы, светотеневой моделировки… Вот почему совершенно неправомерно применять термин „Предвозрождение“ к древнерусской культуре и предрублевской поры. Это было время великого расцвета русского искусства, но отнюдь не эпохи Проторенессанса». (Из книги Льва Любимова «Искусство Древней Руси», М., 1981, стр. 238–240.)

Две точки зрения на русское искусство, на русскую историю. Л. Любимов считает, что они дополняют друг друга. Это — уже третья точка зрения, которая, дополняя первую и вторую, соглашается с тем, что история Руси-России не имеет права на сам термин «Русское Возрождение», потому что его не было и быть не могло. А я говорю, что Русское Возрождение было, что оно есть в истории евразийской державы и в истории земного шара в целом. Оно есть!

Беда многих мыслителей второй половины XIX и всего XX веков заключается в том, что практически все они были очарованы, околдованы учением Маркса, Энгельса, Ленина. Даже противники этого учения, интересного, талантливого, но далеко не всеобъемлющего, являлись больше марксистами, чем немарксистами хотя бы потому, что почти все из них приняли в том или ином виде учение Маркса, Энгельса об общественно-экономических формациях, учение неверное по сути своей. Это учение вместе с воинствующей материалистической направленностью самого способа мышления Маркса сыграло с приверженцами и яростными сторонниками марксизма, а затем марксизма-ленинизма злую шутку в XX веке, после Великой Октябрьской социалистической революции. Великая революция победила. Большевики устояли перед натиском контрреволюции, Белого движения, затем они в кратчайшие сроки достигли громадных успехов в государственном строительстве, в экономике, и у многих серьезных ученых утвердилось мнение о том, что эти победы советского строя явились следствием марксистско-ленинского учения, и только его. Это была серьёзная ошибка. Большевики победили не только и не столько потому, что они свято чтили заветы Маркса, Энгельса и Ленина. Об этом, впрочем, нужно говорить в других книгах. Здесь важно напомнить читателю, что марксизм-ленинизм крепко сузил мышление ученых XX века, когда настала необходимость создания истории земного шара как единого социально-психологического организма, когда историческая и другие науки накопили весьма приличный запас знаний для создания своего рода периодической исторической таблицы (по типу таблицы Менделеева), которая — я в этом уверен — вывела бы людей на совсем иные просторы знаний о Земле, об обществе, о человеке, нежели те, которые предложил в принципе талантливый Маркс.

Приведённые выше точки зрения выдающихся советских ученых и примирительная позиция Льва Любимова о том, было ли и могло ли быть Русское Возрождение, с точки зрения ложных постулатов Маркса безукоризненны. Русь, а позже Россия, феодальная страна, просто не имела права на свое Возрождение. Вдобавок еще и слишком сильное тяготение русского человека XIII–XVII веков к церкви! Грубо говоря, со свиным-то рылом да в калашный ряд. С феодальным-то общественным строем и с душевной любовью к церкви да в Ренессанс. Ха-ха! Сидите, русские, в своих курных избах и носа оттуда не высовывайте и думать не думайте о Ренессансе, о Возрождении и даже о Проторенессансе, Предвозрождении. Нет у вас раннекапиталистических отношений — значит, не могут у вас быть и творить Рублевы. И точка.

Приблизительно так можно оценивать мнения Д. С. Лихачёва и особенно В. Н. Лазарева.

Приблизительно так должны были оценивать своё искусство народы и страны мусульманского мира, Индостана, Индокитая, Поднебесной, Японии, Южной и Центральной Америки… Господи, сколько шедевров сотворили народы земного шара в XI–XVII веках! Но ведь в мусульманском мире ещё рабство практиковалось в очень широких масштабах — куда им до Ренессанса или хотя бы до Проторенессанса! Но передо мной лежит книга «Mittelasien — Kunst des Islam», von Burchard Brentjes unter Mitarbeit von Karin Ruhrdanz, изданной в Лейпциге в 1979 году. Кто создавал непревзойденные шедевры мирового искусства в странах ислама? Рабы, феодалы, ранние капиталисты, а может быть, коммунисты? А вот, например, книга «Искусство Бирмы», автор-составитель Н. Н. Ожёгов, Москва, 1979 год. Кто творил шедевры на Индостане? А в других цивилизационных центрах земного шара в тот ренессансный период? Кто?

Согласно мнению вышеназванных ученых, Проторенессанс и Ренессанс никак не могли проявиться нигде, кроме Западной Европы, Апеннинского полуострова. А уж в лапотной Руси тем более.

И это очень хорошо, что русские люди в XIII–XVII веках не знали о теории Маркса, слыхом не слыхивали о мнениях очень уважаемых в XX веке ученых! А то бы они, следуя жесткой и неверной логике этих людей и учений, сначала заставили бы Андрея Рублева стать хоть уж совсем ранним, предранним капиталистом, а уж потом заняться писанием икон. Икон, обладателям которых, то есть русским людям, завидуют до сих пор ценители и собиратели живописи.

Но оставим в покое Маркса, который по вполне объективным причинам не знал и не мог знать историю земного шара в объеме, достаточном для более глубинного проникновения в проблемы человека, общества, государства, и уже поэтому начертал в своих трудах, мягко сказать, странные линии жизни нашей планеты. Пора перейти к тем людям, в том числе и к россиянам, к русским людям, которые почему-то не верят, что на их родине в те далекие века могло родиться и родилось столь значительное явления земношарного масштаба, как Русское Возрождение. Почему они так думают? Почему они бегут сломя головы в туристические агентства всякий раз, когда у них появилась лишняя копеечка, и покупают билеты в разные там Италии, Франции и так далее? Почему не очень-то спешат в Восточную Европу разные иностранные туристы?

Ответ лежит на поверхности земли русской — огромной!

Представьте себе Италию: 300 тысяч квадратных километров (Апеннинский полуостров занимает всего 149 квадратных километров, а именно на Апеннинском полуострове сосредоточены почти все шедевры Итальянского Возрождения). Сравните ее с областями, окружающими Московскую область: около 380 тысяч квадратных километров российского бездорожья. Но ведь это только малая часть того пространства, на котором развивалось Русское Возрождение! Есть еще Новгород, Псков, Вятка, другие русские земли. В каждой из областей в XIII–XVII веках творили выдающиеся мастера, в каждой из областей можно найти шедевры храмостроительства, иконописи, прикладного искусства. Но — Русь, но Россия! Огромная страна, не имеющая ко всему прочему тех экономических преимуществ, которые имели в обозначенные века обитатели Апеннинского полуострова, представляющего собой этакий громадный морской порт, пирс, к которому со всего Средиземноморья шли корабли с товарами из самых разных стран Европы, Азии, Африки. Апологеты марксистского учения говорят о каких-то ранних капиталистах, нередко забывая при этом, что экономическое могущество итальянских многочисленных государств во многом зависело именно от международной торговли. Но, на мой взгляд, об этом забывать серьезным людям не стоит. Другое дело, как распорядились жители Апеннинского полуострова торговыми дивидендами. Тут любому думающему человеку следует признать, что распорядились они своим богатством прекрасно, одарив род человеческий всем тем, что сконцентрировано в красивом слове «Ренессанс». И при этом нужно сказать Италии спасибо!

Чего греха таить, не каждому богатенькому человеку, народу удавалось пустить деньги в такое красивое дело, нужное всем землянам. Чаще бывало наоборот: получил бешеные денежки и в кабак, и на балы, и в игорные дома. И нет ни денежек, ни богатенького еще вчера человека, народа.

У русского человека в XIII–XV веках и денег лишних не было, и Орда мешала мыслить свободно, творчески, и территория была огромной — попробуй-ка, освой её, да получи с нее прибыль! И торговать-то ему по-крупному было не с кем. О раннекапиталистических отношениях я вообще не говорю, не до них было русскому человеку, даннику Орды. Какой уж тут Ренессанс. «Не до жиру, быть бы живу», — так мог думать несильный народ, оказавшись в подобной ситуации. Русский народ думал иначе. И жил он иначе. Жил он, мечтая.

Я не могу обойтись без громких слов и считаю, что в писательской работе иной раз они просто нужны. Я говорю так: «Там, в 1292 году, когда началось Русское Возрождение строительством церкви Николы на Липне близ Новгорода, там родилась та сила народного духа, которая через 669 лет запустила в космос Юрия Гагарина». Я так считаю. И никто меня не сможет переубедить.

В коротком очерке я попытаюсь обосновать своё мнение о том, что Русское Возрождение как явление земношарного масштаба имело место в мировой истории.

МОСКВА И РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

Русское Возрождение началось одновременно с возвышением Москвы над Русью, над русскими княжествами. Поэтому на примере развития будущей столицы евразийской державы можно проиллюстрировать и общерусское явление — возрождение русского духа, воли, желания русских людей жить полнокровной жизнью сильного народа.

В конце XIII века Даниил Александрович, князь Московский построил, как считают некоторые исследователи, в Москве церковь Спаса-на-Бору, а также основал Данилов и Богоявленский (в 1296 году) монастыри.

Юрий Данилович расширил Московское княжество, взял Можайский удел. Вся Москва-река стала принадлежать Московскому княжеству.

Уже в 1308 году Москва представляет собой мощную крепость.

Во время правления Ивана Калиты началось переустройство Москвы как великокняжеского города. По совету митрополита Петра князь расширил и укрепил на Боровицком холме Кремль. В летописи под 1331 годом говорится о пожаре 3 марта: «бысть пожар — погоре город Кремник на Москве». После второго, зафиксированного летописными источниками пожара, 3 июня 1337 года началось строительство нового города, были сооружены стены Кремля из дуба.

В августе 1325 года митрополит всея Руси Петр и Московский князь Иван Данилович заложили в Москве первую каменную церковь Успения Богородицы (Успенский собор). Храм должен был стать главной святыней города. На него переносилось благословение церкви Успения Богородицы, возведенной во Владимире Андреем Боголюбским. Первую в Москве каменную церковь освятили 15 августа 1327 года, на Успеньев день. В течение последующих шести лет было построено еще несколько каменных храмов.

В 1329 году, по некоторым данным в 1333 году, Иван Данилович повелел построить в честь своего ангела и ангела сына своего каменную церковь Иоанна Лествичника (на месте этой церкви в настоящее время стоит колокольня Ивана Великого). Этот храм возводили всего три месяца. В том же году построили церковь в честь Поклонения веригам Петра (она являлась приделом Успенского собора).

В 1330 году на Боровицком холме, на территории княжеского двора, была возведена каменная церковь Спаса Преображения, богато украшенная иконами, сосудами, узорочьями. Здесь со временем собралось много книг, сюда из Данилова монастыря перевели по приказу Ивана Калиты иноков и архимандрита. В Спасо-Преображенском монастыре хоронили московских княгинь.

В 1333 году на краю Боровицкого холма на месте деревянной возвели каменную церковь Михаила Архангела, служившую усыпальницей для великого князя и его потомков.

В 1337 году в местечке, впоследствии названном Малой Лубянкой, построили церковь Иоанна Предтечи. (Некоторые ученые не согласны с тем, что данный храм был построен в годы правления Калиты).

Строительство каменных церквей в последние годы жизни Ивана Даниловича было прекращено, что вполне объяснимо многими причинами, в том числе и московскими пожарами, которые отнимали много сил и средств у москвичей, и крупными работами по обустройству города. Об этом пишут поздние летописцы: «Постави князь Иван Данилович Калита град древлян Москву, тако же и посады в нем украсив и слободы, и всем утверди».

В начале 40-х годов в Москве возрождается каменное строительство. В 1344 году в Москве, а не во Владимире, Ростове или Суздале возобновляется искусство монументальной росписи церквей в Северо-Восточной Руси. Приглашенные митрополитом Феогностом греки расписали за одно лето Успенский собор в Кремле. Собор Архангела Михаила украшали писцы великого князя, руководили работами Захарий, Иосиф, Николай. На деньги первой жены Семена Гордого литовской княжны Айгусты (Анастасии) в 1345 году мастером Гойтаном была расписана церковь Спаса-на-Бору. Затем мастера украсили фресками церковь Иоанна Лествичника.

В Москве при Семене Гордом стало развиваться ювелирное искусство, иконное дело, гончарное, другие виды искусств и ремесел.

В 1345 году мастер Борис отлил три больших и два маленьких колокола, опережая в этом деле другие города. Согласно летописным сведениям, за несколько лет до этого Новгородский епископ Василий приглашал к себе из стольного града мастера Бориса с его людьми для отливки колокола на Софийский собор. Во времена правления Семена Гордого появилась бумага тряпичная, заменившая пергамент. В те же годы монах Сергий основал под Москвой знаменитую Троицкую лавру…

Во время великого княжения Дмитрия Донского в Москве были основаны монастыри Вознесенский, Рождественский, Симонов и церковь Рождества Богородицы, что на Сенях во дворце.

Симонов монастырь основал Феодор, племянник преподобного Сергия Радонежского. Старый Симонов монастырь имел храм Рождества Богородицы, близ Медвежьего, или Лосиного, озерка (впоследствии Лизин пруд); а когда боярин Симонов из рода Головиных пожертвовал землю для монастыря, то он был перенесен на новое место, где построили храм Успения.

Возвратившись после Куликовской битвы в Москву, Дмитрий Донской основал в 1380 году Высоко-Петровский монастырь при существовавшей ещё со времён Ивана Калиты церкви Боголюбской Богоматери в селе Высоцком.

Существует мнение о том, что этот великий князь основал монастырь Николы Старого, по имени которого получили название Никольские ворота Кремля и улица Никольская.

В 1386 году мать князя Владимира Андреевича Серпуховского, княгиня Мария Кейстутьевна, основала на холме у реки Неглинной Рождественский монастырь, в котором ее и погребли.

Великая княгиня Евдокия в 1380 году основала в Кремле церковь Рождества Богородицы в память победы русского воинства на поле Куликовом. Она же, будучи инокиней Евфросиньей, основала в 1407 году Вознесенский монастырь на месте княжьего терема. Отсюда, стоя на крыльце, она провожала Дмитрия Ивановича на битву.

Во время правления Дмитрия Донского в Москве появились новые ремесла и производства. Освоение огнестрельного оружия привело к необходимости строительства собственного порохового завода. Качественно (в художественном и технологическом отношении) улучшилась чеканка монет.

Во время великого княжения Василия Дмитриевича Москва продолжала развиваться, хотя и не столь быстрыми темпами, о которых могли мечтать жители города до нашествия Тохтамыша.

В 1393 году великая княгиня Евдокия основала церковь Рождества Богородицы. На этом месте раньше стояла небольшая деревянная церковь Воскрешения Лазарева. Теперь она стала приделом у алтаря с южной стороны. В тот же год Василий Дмитриевич возвел в восточной стороне великокняжеского дворца церковь Благовещения.

На рубеже XIV–XV веков в Москве развивается искусство книги, увеличивается число русских иконописцев.

В городе развивалось литейное, чеканное, ювелирное дела. В Москве раньше, чем, например, в Пскове, умели лить свинцовые доски для покрытия храмов. Работали в столице прекрасные золотых дел мастера.

В конце XIV века Москва стала быстрыми темпами развивать производство огнестрельного оружия. Русский генерал В. Г. Федотов, специалист по истории артиллерии, считает датой рождения русской артиллерии 1382 год.

В Москве, на Подоле «великого посада» неподалеку от церкви Николы Мокрого, развивалось кожевенное и сапожное дело, а также косторезное дело.

Даже неполный перечень ремесел и производств, развивавшихся в Москве на рубеже XIV–XV веков, а также продолжающееся, пусть и не быстрыми темпами, строительство каменных церквей, великолепное убранство храмов, основание в столице иконописных школ говорит о том, что город представлял собой сложный административно-хозяйственный организм, постоянно расширяющийся вместе со столицей.

В 1404 году на башне великокняжеского дворца серб Лазарь из Афин поставил первые в Москве часы с боем. Они обошлись казне в 150 рублей.

В 1407 году Евдокия основала Девичий монастырь неподалеку от Фроловских ворот и заложила там церковь Вознесения. Этот храм строился под наблюдением великих княгинь Софьи Витовтовны, Марьи (вдовы Василия Темного) шестьдесят лет.

В 1404 году в Симоновом монастыре была освящена каменная церковь Успения. Строилась она 26 лет. Средств на возведение дорогостоящих каменных храмов не хватало, и все же в Вознесенском, Рождественском, Сретенском монастырях появляются новые сооружения.

В 1409 году Едигей нанес экономике Заокской земли страшный урон, каменное строительство в Москве становится редкостью вплоть до княжения Ивана III. Большое влияние оказала на замедление строительства каменных церквей «последняя распря великих князей», продолжавшая с 1433 по 1462 годы.

В 1411 году в Дорогомилове на своем дворе Ростовский епископ Григорий возвёл каменную церковь Благовещения.

В Москве за годы правления Василия II Васильевича Темного было построено немного каменных храмов, о чем говорил ещё И. Е. Забелин. В своей книге «История города Москвы» он перечислил следующие постройки:

«В 1450 году Владимир Ховрин заложил на своем дворе церковь каменную Воздвижения, на месте первой церкви, каменной же, что распалась в пожаре 1445 года.

В тот же год митрополит Иона заложил на своем дворе палату каменную, а в ней потом, как упомянуто, устроил домовую церковь Положения Ризы Пресв. Богородицы.

В 1458 году построена в Кремле на Симоновском подворье церковь Введения с палатою.

В 1459 году пристроен небольшой придел у южных врат Успенского собора во имя Похвалы Богородицы.

В 1460 году построена на Троицком подворье в Кремле церковь Богоявления.

В 1461 году построена в Кремле же у Боровицких ворот церковь Рождества Иоанна Предтечи.

В 1462 году была поновлена стена городная от Свибловы стрельницы до Боровицких ворот каменем, предстательством Василия Дмитриевича Ермолина…

В духовной великого князя Василия Темного 1462 года упомянута каменная церковь Егорья на Посаде (Георгиевский монастырь). По случаю пожара в 1472 году упомянута церковь Богоявленное, чудное, как его именовали (Богоявленский монастырь)».

В 1462 году, а по некоторым данным в конце XIV века неподалеку от Кремля, в местечке, чуть позже названном Псковской Горкой, на улице Варварке, стояла церковь Покрова Божьей Матери, которую (церковь) часто называли по приделу церковью Георгия Великомученика (страстотерпца).

«Известна каменной с 1462 года» другая церковь Георгия Великомученика на Большой Дмитровке.

С 1460-х годов известна церковь Георгия Великомученика, что в Старых Лучниках.

Строились в Москве и другие каменные и деревянные храмы, здания.

БЫЛО ЛИ ИГО?

Осенью 1471 года митрополит Филипп повелел готовить камень на строительство в Кремле нового Успенского собора взамен обветшавшего, возведённого во времена Ивана Калиты. Пока готовился материал, мастера-каменосечцы Ивашка Кривцов и Мышкин ездили во Владимир обмерять храм, возведённый Андреем Боголюбским и Всеволодом. В апреле 1472 года они сделали разметку нового храма, который по задумке Филиппа должен был иметь формы Владимирского, но превосходить его в длину, ширину и высоту на полторы сажени, то есть на три с половиной метра. Серьезная задача стояла перед строителями. Выкопали они рвы, «набили в их подошву сваи и потом положили основание зданию кладкой». Вроде бы все грамотно сделали Ивашка Кривцов и Мышкин, но одна незадача случилась с русскими строителями: забыли они секрет раствора извести, которым скреплялись камни. Во времена Андрея Боголюбского раствор получался густой, застывая, он становился крепче камня.

Но разве можно было строителям, каменщикам (!) забыть одну из главных составляющих каменного строительства — секрет раствора?! Что же это за строители?

Русские строители! Очень способные, талантливые. Они за трое суток, не на спор, а просто так, по привычке, рубили резные терема неописуемой красоты, они тепло дерева, его возможности, его душевную ценность знали лучше всех в мире. Разве что японские да китайские мастера могли на равных с ними соперничать в искусстве деревянного зодчества. Но давно уже пришло на Русь время камня, кирпича, материала более долгопрочного, хотя и трудоемкого. Время! С XI века стоят на Руси каменные храмы.

До 1238 года русские люди освоили секреты каменного храмостроения, возвели шедевры мирового искусства. В 1471 году митрополит Филипп не мог найти на Руси людей, сохранивших секрет раствора извести! Жидкую какую-то известь делали Ивашка Кривцов да Мышкин. Но хоть жидкий, а все же раствор! Надо работать. Отказываться нельзя.

К 1474 году «к весне… церковь виделась „чудна вельми и превысока зело“, уже была доведена до сводов, которые осталось только замкнуть, чтобы на них соорудить верх большой, — среднюю главу». Ну, уж с этой задачей справились бы русские мастера, если бы их раствор не подвел. 20 мая на закате рухнула северная сторона храма и половина западной стороны.

В чём же дело? Кто виноват в катастрофе?

Кто-то из летописцев сваливает все на землетрясение, которое якобы случилось в тот час. Кто-то упрекает мастеров за то, что они клали стены по старинке (возводился каркас из внутренних и внешних стенок, а между ними укладывались камни, заливаемые раствором). Некоторые обвиняют высокую лестницу, пристроенную к северной несчастной стороне.

А мастера из Пскова похвалили коллег (стены, мол, красивые, гладкие), да поругали раствор извести. Но когда им предложили возвести знаменитый храм, они отказались, довольствуясь другими заказами — церквями поменьше. Почему? Плохой раствор извести не позволял им соорудить громадный храм? А может быть, что-то еще, более существенное? В Пскове и Новгороде и не без помощи немцев возводили они церкви, красивые, надежные. Но Успенский собор, задуманный митрополитом, был при внешней простоте сооружением чрезвычайно сложным! Тут одними золотыми руками, волей, желанием ничего не сделаешь.

Тут нужен был опыт! Многовековой.

В конце июля 1474 года Иван III отправил в Венецию Семена Толбузина (первого посла русского в Западной Европе). Тот на следующий год вернулся на родину с Аристотелем Фиораванти (Муролем ещё звали его), знаменитым зодчим, инженером. Он, единственный из венецианских мастеров, согласился поехать в Восточную Европу учить русских строительному делу и другим премудростям.

Муроль-Аристотель осмотрел развалины, похвалил каменщиков за гладкость кладки, поругал известь, очень «неклеевитую», да и камень, рыхловатый для такого дела. А затем принялся крушить уцелевшие от «странного землетрясения» стены.

Поставил он около одной стены высокий из трех сосновых бревен треножник, повесил на него на канатах дубовую дубину с носом, окованным железом, привязал с другой стороны веревки прочные, и, с их помощью раскачивая дубовую толстую дубину, стали рабочие крушить стены. Эка, невидаль! За 25–30 веков до рождения Муроля такими баранами пользовались греки, римляне, китайцы и другие народы. И ордынцы, при взятии русских городов использовали бараны. Это русские люди должны были помнить. Забыли. Ходили они на стройку, как на концерт.

В начале июня Аристотель начал копать траншеи под основание храма, соорудил кирпичный заводик неподалеку от Андроникова монастыря. Русские мастера старательно запоминали секреты итальянского мастера, и дело быстро продвигалось. Он научил их работать с кирпичом, показал, как делается раствор, который, если вечером его замесишь, то утром он тверже камня станет.

Обо всех тонкостях и хитростях этого гения говорить надо в других книгах, но почему так отстали русские от европейских соседей?! Почему, хоть не погасла свеча, да нить знаний, навыков мастерства прервалась? Почему? Потому что Орда мешала русскому народу жить. Она ворвалась на Русь великим ураганом, смела все подчистую, увела в плен мастеров. Это бы ладно, подобные ураганы народы не убивают. Но затем она на двести с лишним лет нависла густым смогом над Восточной Европой, погрязшей к тому же в распре, избиваемой то и дело чумой. В такой ситуации выжить, сохранив в себе своё лучшее — национальныи дух, удавалось далеко не всем народам, оказавшимся в подобном несчастном положении. Русские люди сохранили свое русское, и об этом говорить лишний раз нелишне хотя бы потому, что нет-нет да и появляются разные теории о благотворном влиянии «ордынского присутствия» в Восточной Европе, о великой пользе этой самой дани, которая — не нашествие Батыя, а именно дань! — чуть было не превратила русский народ в стадо покорных овец. Ордынская дань могла лишить людей (от черни до великих князей) того жизненного стимула, который так нужен любому из рода человеческого. Она мешала мыслить творчески, всеохватно. Она не позволяла думать о будущем, творить это будущее. Она пыталась даже мечту жить по-человечески, то есть творчески, искоренить из русского народа. Но именно это, последнее, сделать ей не удалось.

Гнусное состояние — данная зависимость — отбросило русский народ в начало XI века, когда он, увидев красоту православных храмов, очарованный ею, стал строить в городах и селениях неземную красоту. Спустя четыре с половиной века он все начинал сначала, с барана, разбивающего стены его, народа, ошибок. Это тяжелый труд — начинать сначала. Это невозможно было сделать, если бы угасла мечта, если бы не было церкви на Липне, каменных храмов, пусть не сложных с точки зрения архитектуры, которые упрямо возводились в Восточной Европе и в начале XIV века, и в XV веке.

Иван III Васильевич и митрополит Филипп, как когда-то Калита и Петр, Дмитрий Иванович, Владимир Андреевич и митрополит Алексий, очень вовремя поняли, что «волну уныния и страха» можно сбить радостью творчества, созидательным трудом. Они прекрасно распорядились имеющимися у них средствами, не жалели денег на зарубежных мастеров. Вместе с Успенским величественным собором росла радость и гордость людей, которые готовились к важнейшему событию — к освобождению от ордынской зависимости.

Впрочем, великий князь деньги в Орду давно не возил и не собирался делать это.

Возведенный Аристотелем Фиорованти Успенский собор возвышался над старыми и новыми строениями Кремля, Москвы, и любому человеку, мало-мальски чувствующему красоту рукотворную и земную, бросалась в глаза дисгармония неудачного сочленения величественного здания храма и низких, ветхих построек, окружавших его. Все понимали, что Успенский собор — это лишь начало новой архитектуры, нового устройства города, новой государственной идеи, идеологии, в том числе и строительной идеологии. Иван III замыслил крупные работы на Боровицком холме и в других районах города. Но не хватало на Руси, истрёпанной ордынским «присутствием», внутренней распрей и волнами чумы, своих мастеров. Аристотеля же Иван III перебросил на важнейшее для того времени дело: пушечное и колокольное литье. Ему нужны были пушки — для побед, колокола — для озвучивания радостей жизни. Великий князь посылал людей в Италию и к немцам с приказом привозить оттуда мастеров. Но время шло быстро, а чужеземные зодчие, инженеры, художники думали долго. Пришлось задействовать псковских строителей. 6 мая 1484 года они по заказу Ивана III начали возводить в Кремле на месте старого дворцовый храм Благовещения. Он строился пять лет. В тот же год мастера из Пскова стали строить для митрополита церковь Ризоположения. 31 августа 1486 года её освятили.

В 1485 году итальянские зодчие начали возведение кремлёвских стен и башен. Строительство этого сложного архитектурного и фортификационного сооружения осуществляли подъезжавшие в разное время в Москву Марко Руффо (Марк Фрязин), Антонио Джиларди (Антон Фрязин), Пьетро Антонио Салари (Петр Фрязин) и Алоизо ди Каркано (Алевиз). Десять лет понадобилось мастерам, чтобы в целом закончить работу. Кремлевские стены и башни явились великолепной огранкой еще полностью не сформировавшегося комплекса на Боровицком холме и господствующим ядром новой Москвы, столицы крупной державы. Окончательное архитектурное оформление Кремлевских стен и башен Кремлевской крепости завершилось в 1508 году сооружением глубокого рва, выложенного белым камнем и кирпичом «со стороны торга и Красной площади», а со стороны Неглинной — устройством прудов, «из которых по рву Неглинная была соединена с Москвою-рекою, так что крепость со всех сторон окружилась водою и Кремль стал островом».

В 1485 году каменные хоромы стали строить большие бояре.

Итальянские мастера параллельно со строительством Кремлевской крепости возводили на территории Кремля Набережную палату, Грановитую палату…

В 1492 году Иван III наконец-то решил строить каменное здание для жилья, переехал на время с семьей во двор Ивана Юрьевича Патрикеева, затем, когда началась разборка деревянных хором, построил себе временное жильё за восточной стороной Архангельского собора. Два пожара 1493 года в Кремле на шесть лет приостановили работы, и закладка каменного дворца произошла лишь в 1499 году. Возведением так называемого Теремного дворца руководил Алевиз Фрязин. Он закончил работу уже после смерти Ивана III, в 1508 году.

В середине лета 1506 года Василий III заложил в Кремле кирпичную церковь Николая Чудотворца на месте деревянной церкви Николы Льняного. Через девять недель, 1 октября, храм был освящен. Его назвали Николой Гостунским по чудотворной иконе, которую поставил в церкви великий князь.

Василий III в 1514 году приказал Алевизу Фрязину построить каменные и кирпичные церкви на Посаде.

В 1508 году великий князь переселился в кирпичный дворец и повелел расписать дворцовую церковь Благовещения мастеру Феодосию Денисьеву с братией. После этого Василий приказал «украсить стенописью» Успенский собор. Работа была закончена 27 августа 1515 года. Церковь Благовещения расписал русский мастер Федор Едикеев.

В столицу русской державы продолжали прибывать выписываемые из Италии мастера: архитекторы и пушечные литейщики, техники по металлическому производству (литья колоколов, украшения икон окладами, изготовления церковной и домашней утвари), серебряных и золотых дел мастера.

Большое внимание Василий уделял развитию искусства литья колоколов. В 1503 году Петр Фрязин отлил колокол, на который, не считая олова, пошло только меди 350 пудов. В 1532 году Николай Фрязин отлил колокол уже в 500 пудов. На следующий год отличился Николай Немчин: его колокол весил 1000 пудов.

Понимая, что пришла пора переустройства многих русских городов, Василий III организовал и в значительной степени финансировал строительство каменных стен в Нижнем Новгороде, Туле, Коломне и Зарайске.

В 1543 году Петр Фрязин (Малый) возвел церковь в Кремле при колокольне Ивана Великого (Святого), заложенной ещё в 1532 году, но окончательно построенной в 1600 году: храм Воскресения, который достраивали уже русские зодчие, в 1552 году приделав к храму лестницы. К этому времени отечественные строители, переняв секреты мастерства у зарубежных архитекторов и инженеров, «выработали свой самобытный, своеобразный русский стиль церковных построек, превращая старозаветные типы и образы своих деревянных строений в кирпичные сооружения с прибавкою к ним фряжских образцов, что касалось мелких деталей по преимуществу в так называемых обломах по отделке и украшению поясов, карнизов и всяких подзоров».

В 1561 году Иван IV Васильевич возвел для сыновей во дворце особые хоромы с храмом Сретения Господня.

В 1563–1564 годах над папертями Благовещенского собора были надстроены четыре придела.

В 1565 году неподалеку от колокольни Ивана Великого построена Посольская палата.

Во времена Ивана Грозного было основано много городов в разных районах и областях.

ХРАМ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО

В 1550 году Иван IV организовал поход на Казань. Взять мощную крепость по неопытности не смог, снял осаду, вернулся в Москву.

В 1552 году царь вновь отправился на Казань. Военные действия продолжались с 13 августа по 2 октября, когда Казань в результате прекрасно подготовленного штурма пала. За это время произошло много боев и крупных сражений.

Каждая победа русских под Казанью отмечалась в Москве возведением рядом с церковью Троицы-на-Рву деревянной церкви, посвященной тому святому, день которого совпадал с днем сражения. То были первые крупные победы страны Московии после Куликовской битвы и «безбитвенной» победы во время «стояния на Угре». Строители понимали величайшую значимость событий, качественно преображавших русское государство. Победы расковывали творческую мысль зодчих и строителей. Они рубили небольшие храмы с невиданным воодушевлением, что отражалось на внешнем облике церквей. Семь крупных побед одержали воины Ивана Васильевича под Казанью. Семь церквей возвели мастера.

Царь подивился смелой красоте сооружений и комплекса церквей в целом и приказал Барме и Постнику Яковлеву (некоторые ученые считают, что это одно лицо — Иван Яковлевич Барма) построить вместо деревянных точно такие каменные храмы. Мастера соорудили одно общее для всего комплекса основание и возвели вокруг центрального храма на месте деревянных каменные церкви и еще одну — восьмую — тоже каменную церковь. Получился храм «оригинальнейший во всем свете по своей архитектуре». Действительно — уникальное творение разума, рук человеческих. Построить такое чудо на склоне холма, на «горке», могли исключительно смелые люди. Сотворить такие неожиданные формы могли только гении и только в момент исключительного вдохновения. Любой читатель может убедиться в этом, пройдя неспешно вокруг храма Василия Блаженного и осматривая его «пошажно» со всех сторон. Что ни шаг, что ни ракурс, то новый сюжет, новая мысль, новая идея. И никакого давления, полное ощущение свободы. Свободы, которая способна творить чудеса. В общих контурах храма ни одной симметричной фигуры. Тем не менее ощущается в любом ракурсе завершённость, внутренняя сила, устойчивость, надежность и одновременно крылатость, легкость, невесомость.

Многоликость храма на едином основании — не идея ли многонациональной державы, на пути к которой был сделан первый шаг: к Московии присоединено Казанское ханство.

Движение истории земного шара удивительно логично. В истории создания Москвой евразийской державы много логичного. Храм Василия Блаженного, построенный «на горке», на склоне Боровицкого холма, в самом начале сложного движения национального русского государства к Российской империи, являет собой, помимо всего иного, еще и запечатленную в камне идею империи. Даже сам склон символизирует некую энергетическую линию, соединяющую Европу, в те времена мощную, потенциально более сильную, чем другие части света, и Сибирскую Азию, которая в предыдущие века растеряла могучий потенциал…

Четвёртый подвиг России

РУССКАЯ ИКОНОПИСЬ

ПРОЗРЕНИЕ

О XIX веке мы ещё поговорим. Мудрые люди жили в тот век в Российской империи. Мудрейшие из них обратили внимание на почти всеми забытые шедевры русских мастеров-иконописцев XII–XVI веков. В 1849 году в Санкт-Петербурге вышла книга И. П. Сахарова «Исследования о русском иконописании». В 1856 году там же вышла работа Д. А. Ровинского «История русских школ иконописания». В 1866 году в Москве вышла работа Ф. И. Буслаева «Общие понятия о русской иконописи» («Сборник общества древнерусского искусства»). В этих трудах авторы не исследовали художественные стороны древнерусской иконописи, но уже Буслаев, например, определил место русского иконописания в мировой живописи: «Искусство русское, самими недостатками к развитию удержанное в пределах религиозного стиля, до позднейшего времени во всей чистоте, без всяких посторонних примесей, осталось искусством церковным. Со всею осязательностью внешней формы в нем отразилась твердая самостоятельность и своеобразность русской народности, во всем ее несокрушимом могуществе, воспитанном многими веками коснения и застоя. В ее непоколебимой верности однажды принятым принципам, в ее первобытной простоте и суровости нравов» («Сборник общества древнерусского искусства», М., 1866, стр. 24). Запомним, что эти мысли были написаны задолго до того, когда восторженным взглядам знатоков и специалистов откроется «Троица» Андрея Рублева, перевернувшая представление многих русских не только об искусстве иконописи, но и о себе самих, русских.

Как бы то ни было, а трое вышеперечисленных авторов заявили во всеуслышание о высокой проблеме, проблеме древнего русского иконописания.

Во второй половине 1872 года мудрейший русский писатель, знаток русской «человечкиной души» Н. С. Лесков пишет рассказ «Запечатленный ангел», вышедший в «Русском вестнике» в январском номере 1873 года. И проблема вдруг высветилась изнутри, из глубин русской доброй души — самой первой, преданной и верной «заказчицей» русского чуда, русской иконы. И проблему, а точнее говоря, незаслуженно забытое искусство древних изографов, увидели все: от тихого простолюдина, вдохновенно молящегося пред дивными образами, до крупных художников и искусствоведов. «Рассказ Лескова… оказал несомненно влияние на начавшееся в России в конце XIX — начале XX веков действительно научное изучение русской иконописи как одного из важных явлений истории искусства, а не только памятника религиозной мысли» (И. З. Серман. Примечания к тому четвертому собрания сочинений в одиннадцати томах Н. С. Лескова, стр. 543).

Не в этой работе заниматься литературоведческим и человековедческим анализом «Запечатленного ангела», но не процитировать некоторые абзацы я просто не могу. Лесков, великий Лесков, «кудесник слова», того стоит.

«Лука Кирилов страстно любил иконописную святыню, и были у него, милостивые государи, иконы все самые причудные, письма самого искусного, древнего, либо настоящего греческого, либо первых новгородских или строгановских изографов. Икона против иконы лучше сияли не столько окладами, как остротою и плавностью предивного художества. Такой возвышенности я уже после нигде не видел!

И что были за во имя разные и Деисусы, и нерукотворенный Спас с омоченными власы, и преподобные, и мученики, и апостолы, и всего дивнее многоличные иконы с деяниями, каковые, например: Индикт, праздники, Страшный суд, Святцы, Соборы, Отечество, Шестоднев, Целебник, Седмица с предстоящими; Троица с Авраамлиим поклонением у дуба Мамврийского, и, одним словом, всего этого благолепия не изрещи, и таких икон нынче уже нигде не напишут, ни в Москве, ни в Петербурге, ни в Павлихове; а о Греции и говорить нечего, так как там эта наука давно затеряна. Любили мы все эту свою святыню страстною любовью, и сообща пред нею святой елей теплили, и на артельный счет лошадь содержали и особую повозку, на которой везли это божие благословение в двух больших коробьях всюду, куда сами шли. Особенно же были при нас две иконы, одна с греческих переводов старых московских царских мастеров; пресвятая владычица в саду молится, а пред ней все древеса кипарисы и олинфы до земли преклоняются, а другая ангел-хранитель, Строганова дела. Изрещи нельзя, что это было за искусство в сих обеих святынях! Глядешь на владычицу, как пред ее чистотою бездушные древеса преклонились, сердце тает и трепещет; глянешь на ангела… радость! Сей ангел воистину был что-то неописуемое. Лик у него, как сейчас вижу, самый светлобожественный и этакий скоропомощный; взор умилен; ушки с тороцами, в знак повсеместного отовсюду слышания; одеянье горит, рясны златыми преиспещрено; доспех периат, рамена препоясаны; на персях младенческий лик Эмануилев; в правой руке крест, в левой огнепалящий меч. Дивно! Дивно!.. Власы на головке кудреваты и русы, с ушей появились и проведены волосок к волоску иголочкой. Крылья же пространны и белы как снег, а испод лазурь светлая, перо к перу, и в каждой бородке пера усик к усику. Глянешь на эти крылья, и где твой весь страх денется: молишься „осени“, и сейчас весь стишаешь, и в душе станет мир. Вот это была икона! И были-с эти два образа для нас все равно что для жидов их святая святых, чудным Веселиила художеством изукрашенная. Все те иконы, о которых я вперед сказал, мы в особой коробье на коне возили, а эти две даже и на воз не поставляли, а носили: владычицу завсегда при себе Луки Кирилова хозяйка Ми-хайлица, а ангелово изображение сам Лука на своей груди сохранял. Был у него такой для сей иконы сделан парчевой кошель на темной пестряди и с пуговицей, а на передней стороне алый крест из настоящего штофу, а вверху пришит толстый зеленый шелковый шнур, чтобы вокруг шеи обвесть. И так икона в сем содержании у Луки на груди всюду, куда мы шли, вперед нас предходила, точно сам ангел нам предшествовал. Идем, бывало, с места на место, на новую работу степями, Лука Кирилов впереди всех нарезным саж-нем вместо палочки помахивает, за ним на возу Ми-хайлица с богородичною иконой, а за ними мы все артелью выступаем, а тут в поле травы, цветы по лугам, инде стада пасутся, и свирец на свирели играет… то есть просто сердцу и уму восхищение!..» (Н. С. Лесков. Собрание сочинений в одиннадцати томах. Том четвертый. М., 1957, стр. 323–324).

«…Светскому художнику… и в переводе самого рисунка не потрафить. Потому что они изучены представлять то, что в теле земного, животолюбивого человека содержится, а в священной русской иконописи изображается тип лица небожительный, насчет коего материальный человек даже истового изображения иметь не может» (там же, 348).

«Англичанин с удовольствием все эти мои доклады выслушал и улыбнулся, а потом отвечает:

— Довольно дивные, — говорит, — вы люди, и как послушаешь вас, так даже приятно делается, как вы это всё, что до вашей части касается, хорошо знаете и даже искусства можете постигать.

— Отчего же, — говорю, — сударь, искусства не постигать: это дело художественно божественное, и у нас есть таковые любители из самых простых мужичков, что не только все школы, в чем, например, одна от другой отличаются в письмах: устюжские или новгородские, московские или вологодские, сибирские либо строгановские, а даже в одной и той же школе известных старых мастеров русских рукомесло одно от другого без ошибок отличают» (там же, 349).

«Англичанин … тихо молвит, что у них будто в Англии всякая картинка из рода в род сохраняется и тем сама явствует, кто от какого родословия происходит.

— Ну а у нас, — говорю, — верно, другое образование, и с предковскими преданиями связь рассыпана, дабы все казалось обновленнее, как будто и весь род русский только вчера наседка под крапивой вывела.

— А если таковая, — говорит, — ваша образованная невежественность, так отчего же, в которых любовь к родному сохранилась, не позаботитесь поддержать своего природного художества?

— Некем, — отвечаю, — нам его, милостивый государь, поддерживать, потому что в новых школах художества повсеместное растление чувства развито и суете ум повинуется. Высокого вдохновения тип утрачен, а все с земного вземлется и земною страстию дышит. Наши новейшие художники начали с того, что архистратига Михаила с князя Потемкина Таврического стали изображать… Чего ещё от таких людей ожидать?..» (там же, стр. 350).

Из процитированных отрывков любой человек может понять и суть проблемы, и весьма доходчивый, живой метод подачи сложного историологического материала, и душевную боль Лескова, чувствующего и знающего русского человека и его беды как никакой другой русский писатель. Не зря же специалисты считают, что этот рассказ Лескова оказал заметное влияние на начавшееся в России в конце XIX века научное изучение иконописного искусства.

В коротком очерке нет возможности рассказать даже о самых знаковых вехах этого мощного явления в русской истории, в мировой истории живописи в целом. Поэтому я ограничусь лишь яркими эпизодами этого движения духа, движения русской души.

ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО XI–XIII ВЕКОВ

Киевская Русь занимала огромную территорию, включавшую на севере Новгородскую землю, на северо-востоке, на Волге, — Ярославскую, на северо-западе — Полоцкую, на юге — степные и лесостепные области. Как уже было сказано, единое государство, Киевская Русь, просуществовало только до 1054 года, когда умер Ярослав Мудрый. Нетрудно посчитать, что христианство к этому времени существовало на Руси чуть более полувека. Срок очень небольшой для того, чтобы скрепить единым духом, единой верой столь огромные территории, столь сложные в социальном, политическом и историческом смыслах земли. Но это произошло! И объяснить это чудо можно только так: восточноевропейскому люду пришлась по душе вера православная. Он принял ее, он оставался верен ей в самые трудные времена распри, во времена данной зависимости от Орды. И одним из проявлений преданности русского народа православной церкви является его отношение к иконе.

Русская иконопись берёт своё начало из византийской иконописи. Более того, последняя стала для русских мастеров эталоном. Но, получив в качестве образца, шедевры византийской иконописной культуры, русские мастера, не отходя от основных заповедей, основных направляющих линий своих учителей, творили не византийскую икону на Руси, а свою, русскую икону, которая в первые века знакомила верующих с основами христианской догматики и являла им образцы глубокой религиозной морали, христианской, а в более поздние столетия помогала русским людям справиться с бедами, достойно оценить достижения и победы.

К сожалению, нашествие Орды смело великим ураганом все, что было создано прекрасного русскими людьми в южных областях Киевской Руси. Поэтому судить о мастерстве живописцев XI — первой половины XIII веков можно только по иконам Новгорода и некоторых северных городов, куда не дотянулась рука пришельцев из Дикой степи.

До наших дней дошли, например, иконы собора Святой Софии в Новгороде. Они поражают монументальностью, большими размерами (174x122, 236x147 см). Здесь, на русском Севере в отличие от храмов Киева не сразу стали украшать Софийский собор фресками и мозаикой, поэтому иконы, являясь единственными в храме, несли очень важную смысловую нагрузку. Из Византии на Русь приезжали крупнейшие художники, они возносили искусство иконописи на высокий уровень, но этот уровень не пугал, а радовал русских мастеров, быстро перенимавших у своих учителей секреты мастерства, православного учения и столь же быстро выходивших на свои творческие пути, поражая учителей и радуя их.

Во второй половине XI века началась многовековая распря русских князей. Помимо всего прочего, она сыграла роль строгого проверяющего: как поведет себя русский человек, вынужденный в той или иной степени участвовать в постоянных междоусобных войнах, по отношению к православной вере, к идеалам православной веры? Да, это была проверка на прочность. Вспомним, как быстро русский народ забыл языческого Перуна, которого, кстати, привез в Киев тот же Владимир Красное Солнышко, который чуть позже крестил Русь по православному обряду. Забыли Перуна, забудут Иисуса Христа? Нет, не забыли. Распря шла напряженная. Много энергии и сил отнимала она у князей, бояр, воев, дружинников, простолюдинов. Некогда единое, сильное государство распадалось на удельные княжества. Повторюсь, не прошло и ста лет с момента крещения Руси. Всего сто лет! Земля русская, распадавшаяся на многочисленные небольшие княжества-государства, оставалась тем не менее единой духом, единой верой. Верой православной. Каждый удельный князь основывал новые города, в городах строил храмы, украшал их иконами. Русские иконописцы продолжали учиться у заезжих греческих мастеров, привозивших с собой величайшие произведения мировой живописи, которые становились эталонами для местных иконописцев. Из знаменитого Влахернского монастыря в Константинополе в Киев привезли икону Богородицы, ставшую главной в каменной Успенской церкви Киево-Печерского монастыря, освященной в 1089 году. Приблизительно в 1132 году в Киев привезли ещё две иконы Богородицы. Одну из них поместили в Вышгороде, неподалеку от столицы, в княжеском дворце. Позже Андрей Боголюбский перевезёт её в город Владимир, и она получит название «Владимирской». Для другой иконы под названием «Пирогощая» в Киеве построят специальную церковь. Эта икона, к сожалению, не сохранилась. Этот список можно продолжать долго.

Во второй половине XI века жил в Киево-Печерском монастыре монах Алипий (Алимпий). Он исполнил несколько мозаик в Успенском соборе монастыря и несколько икон, которые не дошли до наших дней. Умер мастер в 1114 году. В житии, составленном Поликарпом, говорилось следующее. Алимпий, помимо таланта, обладал прилежанием и трудолюбием. Деньги, получаемые им за работу, он делил на три части: на одну часть покупал материалы для работы, другую часть отдавал бедным, а третью — монастырю. Работал Алимпий, «не даяша себе покоя день и нощь». И таких иконописцев, подвижников, становилось на Руси все больше.

Человеку, не знакомому с православным канонами, с историей и особенностями православной иконописи, достаточно взглянуть на русские иконы XII–XIII веков, чтобы понять одну житейскую истину, которую они несли в русский народ: иконы успокаивали мечущиеся в огне междоусобицы души русских людей и, успокаивая их, они, иконы и их творцы, исподволь призывали русский люд замириться, укротить воинственный дух свой.

Не получилось. Распря оказалась сильнее. Потому что распря та русская была частью мировой распри XI–XV веков. Это было глобальное явление земношарного масштаба, а значит, земношарных же причин. Выйти из нее не дано было ни одному крупному народу в те сложные века.

В первые десятилетия после нашествия на Русь татаро-монголов русская иконопись, а значит, и русские иконописцы сыграли роль воистину великую и, на мой взгляд, недооцененную историками.

Мы уже говорили, что в первые полвека после нашествия Батыя на Руси не было построено ни одной каменной церкви. Но деревянные-то строились. А деревянный храм фреской или мозаикой не украсишь. Только иконой. Уже этот факт говорит о том, какую важную задачу выполняли иконописцы в те сложные для русского народа времена. И они выполняли эту задачу на высочайшем художественном уровне — ну, это уже само собой разумеющееся и, главное, исходя из совсем другой социально-политической ситуации. Я не люблю словосочетание «татаро-монгольское иго». На мой взгляд, оно не отвечает тем взаимоотношениям, которые сложились между Русью и Золотой Ордой. Мне кажется, что эти взаимоотношения лучше характеризовать выражением «данная зависимость». Русские разрозненные княжества оказались в жесткой данной зависимости от Орды. Чем сильнее была Золотая Орда, тем труднее было русским княжествам справляться с этой самой данью. Ордынские ханы изымали все излишки, все то, что русский народ мог потратить на строительство каменных храмов, на дорогостоящее их украшение. Но такие люди, как Алипий (Алимпий) на Руси не перевелись. И не могли перевестись. Они, живя впроголодь, питаясь лишь святым духом, строили-таки деревянные храмы и украшали их прекрасными творениями иконописного искусства. И в иконах того периода чуется сила духа народного, непреклонность, несокрушимая мощь, уверенность в том, что Русь жива, что время освобождения от данной зависимости от Золотой Орды придет.

Если кому-то покажется, что автор данных строк кривит душой, то ему легко будет убедиться в своей неправоте: для этого нужно купить альбом русской иконописи XI–XV веков и внимательно посмотреть шедевры XIII–XIV веков. Разве хоть из одной иконы той поры исходит страх? А может быть, неверие? А может быть, подобострастие? Нет этого и в помине! А ведь храм, пусть и деревянный, украшенный такими иконами, играл роль идеологическую. Здесь собирались люди русские, здесь молились они, здесь они чувствовали себя единым народом, не сломленным. Используя терминологию двадцатого века, можно сказать (да простят меня люди верующие!) и так: храмы те деревянные, да священнослужители, да иконописцы играли роль замполитов. Очень тонких и мудрых замполитов. В XIII веке — и это очень важно! — более активно формируются особенности русской иконописи. Мы есть народ. Нам очень сложно жить, отдавая в виде дани излишки своего труда. Нам очень сложно сохранять в такой ситуации одно из главных своих богатств: духовное качество, русский дух. Но мы его сохраняем. Мы не забыли русский язык, мы сочиняем былины, песни, мы пишем иконы — русские иконы, мы формируем свое направление в мировой живописи. Это — народ! Это — сильный народ.

ЖЕСТ МАКАРИЯ ЕГИПЕТСКОГО

Великие завоевания ордынцев в XIII веке застали многие народы мира в момент расцвета градостроительства, архитектуры, живописи, скульптуры, поэзии, философии… Страшный удар нанёс мировой культуре степной ураган, всесокрушающими волнами прокатившийся по Евразии.

Конечно же, в том могучем урагане был и живительный смысл. В некоторых странах ордынцы, если так можно сказать, взрыхлили почву, омолодили стареющие нации, влили в них свежую степную кровь. Об этом с гордостью говорят сами ордынцы. Вы, мол, погрязли во внутренних дрязгах, в распре, а мы помогли вам излечить болезнь хирургическим путем. Очень «добрые» врачи сокрушили великолепие таких городов, как Киев, Владимир, Паган в Индокитае, Хорезм в Средней Азии и так далее. Да, Киевская Русь, например, нуждалась в мудром врачевателе, но только не в степном волке, быстро дичающем от победы к победе.

Если подсчитать все разрушенное и уничтоженное ордынцами на территории только Древнего русского государства в первые десятилетия после нашествия Батыя, то можно представить, какой ущерб нанесли они всей мировой цивилизации. После таких опустошительных погромов многие народы часто напрочь забывали о творениях предков, рвалась преемственность поколений, погибали великолепные сады мировой цивилизации, целые народы.

Знаменитый византийский художник Феофан родился в тридцатые годы XIV столетия, когда мало кто из иностранцев, возвращавшихся из Восточной Европы в Византию, мог предположить, что Древнерусское государство способно восстановить былую мощь, былое великолепие, сохранить все прекрасное, что содеяли русские люди в IX–XIII веках. Заезжие купцы и редкие гости думали о том, как бы получить от поверженного народа побольше прибыли, и редко кто из них обращал внимание на беды и печали русских людей.

Однако к середине XIV века положение на Руси стало медленно меняться. А уже в начале второй половины этого столетия появились во многих княжествах новые города, окруженные крепостными стенами, монастыри, каменные храмы, сохранившие архитектурные традиции прошлых столетий. И этот факт не мог не обратить на себя внимание мудрых людей. Русь возрождалась! Казалось, у русских людей, бояр да князей не было ни физических, ни моральных, ни материальных ресурсов для строительства храмов, основания городов. Но они строили храмы, они основывали города! Как это удавалось данникам Золотой Орды? Что это были за упрямцы, тяготеющие к прекрасному, к духовному единению русского народа, единению, выражаемому повсеместным возведением православных храмов?!

В середине 70-х годов Феофан понял что ему придется покинуть родину, Византию, Константинополь.

Родина! Совсем недавно роскошная Византийская держава покатилась во второй половине XIV века к пропасти, к гибели. Гнетущая атмосфера упадка чувствовалась во всех сферах жизни, особенно в искусстве. Феофан с каждым годом все острее чувствовал давление столпов церкви, мешавших ему работать. Очень трудно творить любое произведение, когда за спиной стоит «начальник» и указывает, как и что делать.

Многие художники, мыслители, мастера-строители покидали Византию и уезжали на Апеннинский полуостров. Там расцветало во всей красе искусство. Там жизнь бурлила. Еще в 1240 году во Флоренции родился Джованни Чимабуэ, с которого берет начало могучее движение творческого духа, получившее название Ренессанс или Возрождение. Учеником Чимабуэ был великий художник Джотто (1266–1321). Его великим современником был поэт-гуманист Данте (1265–1321). В XIV веке работал Петрарка. Многие византийские художники и ученые, перебравшись на родину Джотто, Данте, Петрарки, приняли идеи гуманистов и реализовались в их творческом пространстве. Здесь византийского художника и «философа зело хитрого», как назовёт Феофана чуть позже знаменитый русский писатель Епифаний Премудрый, оценили бы по достоинству, здесь его талант расцвел бы пышным цветом.

Но Феофан не поехал в Италию. Он отправился в страну Русь. Почему он сделал это?

Потому что Феофана манило другое Возрождение — русское. От купцов и служителей православной церкви, прибывавших из Восточной Европы в Константинополь, он мог узнать о том, что в Новгороде в 1292 году была построена первая после долгого перерыва каменная церковь. Мудрый человек мог понять, что русский народ, данник ордынский, преодолел тяжелейший период, вызванный опустошительными походами ордынцев, и стал возводить на истерзанной земле храмы, основывать монастыри, строить прекрасные города.

Феофан приехал в Восточную Европу в тот момент, когда до Куликовской битвы оставалось несколько лет. Такие крупные, эпохальные события не происходят сами по себе, вдруг. Они являются логическим завершением целой цепочки событий. Феофан, мудрый человек, еще в Византии, по рассказам очевидцев, наверняка почувствовал, какое напряженное время переживают русские люди, сильные люди, удивительные люди! В религиозном отношении Русь была зависима от Византии. В экономическом и политическом отношении — от Золотой Орды. Территория русских княжеств была крепко сжата с юго-востока и северо-запада жесткими тисками ордынских ханов, литовско-польских королей и скандинавских конунгов. На Руси не прекращалась распря. Казалось бы, какие храмы, монастыри, города — выжить бы! Но — нет. Русские выжили, и теперь они устремились к высотам духа. Разве это не могло взволновать великого художника, мечтающего о свободном полете мысли в напряженной, напряжённейшей «атмосфере»?

Он прибыл в Новгород в конце 70-х годов XIV столетия. В эти годы здесь, на улице Ильиной, была построена церковь Спасо Преображения на средства знатного боярина и местных жителей. Они заказали византийскому художнику убранство храма. Феофан принял предложение и работал в церкви на Ильиной улице с величайшим вдохновением.

Многофигурная, динамичная композиция фресок и отдельные фигуры очень точно передавали мятежный дух времени, напряжение момента. Но мастер кисти и «философ зело хитрый» уже в 1378 году заметил и передал в сложном произведении нечто большее: самую суть предстоящих схваток русских с ордынцами.

Иностранец понял, что борьба с ордынцами только начинается, что будет она долгой и окончательный успех в ней достигнет лишь тот, у кого хватит терпения побеждать и проигрывать, проигрывать и побеждать, терять родных и близких и не отчаиваться, а копить силы, объединяться и драться за свободу, драться.

Со стен храма смотрят на людей Иисус Христос и Серафим, Ной, Иов и Мельхиседек, святые и отшельники. Все они суровы и строги, но в той суровости и строгости нет даже намека на обвинение, угрозу, старческую тягу к поучению, нравоучению. Все персонажи собраны Феофаном в церкви на Ильиной улице с другой целью, объемной и глубинной.

Об этом убедительнее всего говорит с фресок церкви фигура Макария Египетского.

Великий святой в поисках высших истин бытия шестьдесят лет прожил аскетом в пустыне. Это редкий случай в истории мирового отшельничества. Такие люди вызывают глубокое почтение и уважение даже среди недругов. К слову великих отшельников нельзя не прислушаться. Они много познали наедине с собой, наедине с богом.

Феофан «пригласил» Макария Египетского в церковь на Ильиной улице не баловства ради.

Старец, высокий, сильный, с почерневшим от пустынного жара ликом, с густой седой шапкой волос, ниспадающих к покатым плечам, к длинной бороде, к груди, стоит, повернув черные не воинственные, но крепкие ладони навстречу вошедшему в храм прихожанину. Этот молчаливый жест используют лишь люди, абсолютно уверенные в своей миролюбной силе. Так порою действуют авторитетные либо наделенные безграничной властью повелители, поднимаясь над толпой. «Люди, успокойтесь!» — вещает этот молчаливый жест. И люди успокаиваются, злость слетает с их душ.

Старец Макарий говорил другое своим жестом, воистину мудрое. Люди, вы обязательно достигнете цели. Но путь к ней будет сложен. Учитесь терпеть. Драться и терпеть. Терпеть и драться. За свободу. Она того стоит. И было в жесте Макария Египетского ещё одно, мудрое, очень нужное русским людям: «Перестаньте драться друг с другом! Так будет лучше!»

Через два года после того, как Феофан расписал церковь Святопреображения, русские одержали победу на поле Куликовом. И многим могло показаться, что жест старца Макария уже не отражает реалии времени. Борьба и терпение? Нет — великая победа! Так могли думать русские люди.

Победа была воистину великой, продолжал изрекать молчаливый старец своим жестом, но борьба вся ещё впереди, ещё придется потерпеть. Долго придётся терпеть.

ФЕОФАН И НОВГОРОДСКАЯ ШКОЛА ИКОНОПИСИ

Творить в Новгороде Феофану было вдвойне хорошо, приятно и полезно. Он сам здесь раскрепостился, поражая местных мастеров и знатоков силой мысли, вдохновенным полетом воображения, виртуозно смелой техникой письма, передававшей во фресках и иконах волнение мятежной души художника, динамичное напряжение и тревогу, не всеми понятую. И местные мастера, глядя на его работу, раскрепощались, устремлялись к поиску собственных идеалов, а также средств и способов передачи «реальных страстей» в столь ирреальном искусстве росписи церквей, искусстве, воистину божественном.

Местные мастера и заезжий грек обогащали друг друга, радовались этому, и человеку, не знавшему душевные порывы Феофана, могло показаться, что задержится он в Новгороде, в вечевой республике, надолго.

Великий грек расписал церковь Спаса Преображения. Под его мощным влиянием местные мастера исполнили роспись церквей Феодора Стратилата и Успения на Волотовом поле близ Новгорода. Эти работы долгое время приписывались самому Феофану. Так много в них было общего с росписью церкви Спаса Преображения.

Но виднейшие искусствоведы рассматривают росписи двух последних храмов «как свидетельство того влияния, которое Феофан оказал на новгородскую живопись, но отнюдь не как его собственные произведения. И в самом деле, независимо от чисто русских черт, автор первой должен быть признан значительно менее одаренным мастером, чем Феофан, а автор второй, по яркости своего темперамента не уступающий Феофану, по-видимому, не только многому у него научился, но и показал своим творчеством, где проходит разграничительная линия между феофановским влиянием и чисто новгородской живописной традицией». (Лев Любимов. Искусство Древней Руси. М., 1981, стр. 197).

Была и есть у русского народа, кроме всего прочего, одна отличительная черта, которую никак нельзя назвать очень уж благотворной для всех сфер жизни и для искусства особенно. Название этой черты народного характера — забывчивость. Мы еще не раз вспомним ее. Сейчас не о ней разговор. Сейчас важно сказать, что забывчивость всегда сопровождала русский народ вместе с другой чертой характера, с другим прекрасным качеством народным: абсолютной обучаемостью.

Существуют такие термины: абсолютный музыкальный слух, абсолютный литературный слух и так далее. Термина абсолютная обучаемость пока нет. Но это не страшно. Было бы само качество. А оно есть. И в личностном измерении, и в народном. Другое дело, как этим качеством пользуются разные народы, с какими целями? Вспомним, например, племена хуннов-гуннов, тюрков, татаро-монголов. Вспомним, с чего начинал тот же Чингисхан — с девяти преданных ему нукеров, которые в начале сложного похода Темуджина в большую историю могли сражаться только с саблей и пикой, а также прекрасно владели секретами и навыками рукопашного боя. Их соперники в борьбе за первенство в забайкальской степи в военном отношении ничем от них не отличались. Они не имели ни малейшего представления о тактике и стратегии современных им войн, о технологии долговременных походов (это — сложное дело!), о штурмах и осадах крепостей. Но они, как и все без исключения кочевники, дети диких степей, обладали абсолютной обучаемостью в военном деле. Абсолютной. Об этом качестве степняка, дитя природы, не думали греки времен Филиппа Македонского, который в течение всего одной своей жизни, да и то недолгой, сделал из бывших горных пастухов могучую армию, сокрушившую греческие города-полисы и империю Дария. Это качество упускали из вида римляне, затем жители Византии, а также Китая, Центральной Азии, Индостана… Они просто не верили, что какие-то варвары могут их победить, и платили за это неверие очень дорогой ценой.

Русские люди, обладая абсолютной обучаемостью, никогда не использовали это сильное качество во вред другим. Никогда. Тоже ведь — достижение духа, народного духа, русского духа.

Совсем не много лет провел Феофан в Новгороде. Но местные живописцы… нет, не переняли у него его манеру, его средства, его идеи — они впитали их в себя и творчески мгновенно освоили. Как художественные средства, как информацию для собственного творческого поиска. В этом — силища русского народа. Это качество не раз выручало его, помогало быстро справиться с плохой собственной памятью. Это качество поражало друзей, удивляло недругов (мы еще поговорим, например, о временах Петра Великого!), радовало всех, не равнодушных к красоте людей.

Это качество сыграло не последнюю роль в том, что новгородская школа живописи в XV веке пережила расцвет, творческий подъем, оставив множество шедевров мировой живописи, написанных в разных новгородских иконописных школах. В том столетии в Новгородской вечевой республике не было ни одного чужеземного мастера, хотя, конечно же, свой след оставили здесь самые выдающиеся из них и, несомненно, Феофан.

В этой книге не стоит проводить искусствоведческий анализ новгородских икон либо давать чисто писательскую эмоциональную оценку шедеврам древних мастеров. Читателю достаточно внимательно подумать, глядя на эти шедевры, и всё станет ясно. И станет ясно, сколько душевной и духовной энергии, сколько ума и таланта отдавали каждой иконе живописцы.

ПОЧЕМУ ФЕОФАН УЕХАЛ ИЗ НОВГОРОДА?

В этой книге не стоило бы много места уделять пусть и гениальному, сыгравшему важную роль в русском искусстве греческому живописцу. Если бы не один, совсем не праздный для данной работы вопрос: «Почему Феофан переехал из вечевого Новгорода в Москву, которая упорно проводила политику централизации власти, создания в Восточной Европе единого государства?» Казалось бы, великий мастер мог спокойно работать в Новгороде, устраивать, как сейчас сказали бы, выездные мастер-классы в Пскове, где уже в XII веке был возведен знаменитый Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря, где строились другие храмы, которые расписывались великолепными мастерами псковской школы живописи.

Кроме этого и в других русских княжествах существовали школы живописцев. Свободолюбивый мастер мог бы стать странствующим гением. Но почему же он не захотел странствовать, почему Феофан приехал в Москву?

А потому что Москва в конце XIV — начале XV веков не только превратилась в крупный экономический, политический и культурный центр, но и выиграла, как было сказано выше, долголетнее военное противостояние с Золотой Ордой. Да, приходится констатировать, что военные историки пока не назвали это противостояние, скажем, Сорокапятилетней войной (1367–1412). Но придёт время, и все думающие люди смирятся с этим термином и с выводом о том, что в этой полувековой войне победу, пусть и не за явным преимуществом, выиграла Москва. Выиграла. Ордынские ханы, хоть и вынудили Москву принять вновь условия данной зависимости с Ордой, но они не могли сделать дань настолько обременительной, чтобы лишить Русь избытков для строительства новых городов, крепостных укреплений, великолепных храмов, украшенных чудесными произведениями живописцев, в том числе и зарубежных.

Пусть эта мысль не покажется навязчивой, но я повторю ее еще раз: «Москва выиграла полувековую войну с Ордой». И только это событие (событие, а не факт!), только сила Москвы, только экономическая состоятельность, политическая стабильность и могучая сила духа, уверенность русских людей в своей силе в свою очередь порождали у мастеров Византии уверенность в том, что они в Москве будут надежно защищены, что никакой баскак не позволит себе увезти любого из мастеров, прибывающих на Русь, тем более из политически слабой Византии, в Степь, что за свою работу мастера получат хорошее вознаграждение, что во время работы никто не будет стоять у них над душой… Москва выиграла войну. И это почувствовали все в Европе, в Азии.

И уж, конечно же, это почувствовал ещё задолго до окончания Сорокапятилетней войны Феофан Грек. И почувствовал он, а может быть, и знал наверняка, что Москва-победительница обязательно будет строить храмы, монастыри, крепости и украшать их так, как никто и никогда ещё на Руси не украшал свои строения.

Ситуация слишком прозрачная, чтобы такой мудрый человек не понял, куда перемещается энергетический центр русской нации, русской государственности. Москва и в самом деле превращалась в город, в котором чудесным образом сочетались линии Афин времен Перикла и Рима I–II веков нашей эры.

Москва уже имела возможность оказывать материальную помощь Константинопольской церкви, в Москву приезжали мастера из Византии, Сербии, Болгарии, русских княжеств. Москвичи принимали их, давали им работу, причем абсолютно не боясь того, что чужеземные мастера сотворят в своих произведениях чужеземную Русь, что они переучат русских мастеров. Не переучили. Потому что невозможно переучить того, кто обладает абсолютной обучаемостью. Это качество бесконечно в микро- и макромирах одновременно. Обучаясь у кого-то, у десятков гениальных мастеров, такие люди прежде всего обучаются у себя самих, то есть постоянно будируют внутренние безграничные резервы и тем самым обучают самих себя. Этот процесс в творческом диполе учитель — ученик, когда миры того и другого, соприкасаясь, порождают некую творческую энергию, равно принадлежащую тому и другому, равно развивающую и того и другого, очень ярко можно проиллюстрировать на примере двух гениев мировой живописи: Феофана Грека и Андрея Рублёва.

ФЕОФАН ГРЕК И АНДРЕЙ РУБЛЁВ

Андрей Рублёв, живописец, иконописец. Родился в 1360/1370 годах. Является общепризнанным основателем московской школы живописи. В 1405 году вместе с Феофаном Греком и Прохором с Городца расписал Благовещенский собор в Московском Кремле, затем работал в Звенигороде, написал знаменитую «Троицу», исполнил фрески Успенского собора во Владимире вместе с Даниилом Чёрным и другими мастерами. Многие работы великого живописца не сохранились. Но, например, «Троица» Рублева волнует и будет волновать всех людей земного шара, кого душевная красота и сила освободившегося от оков человека не оставляет равнодушным. Величайшие шедевры мирового значения сотворили Андрей Рублев и Даниил Черный, резчик и ювелир Амвросий, а также другие мастера искусства и литературы в Троице-Сергиевой лавре. Умер Андрей Рублев в 1427 или в 1430 году, похоронен в Андрониковом монастыре.

Это — очень коротко сказано о гении. К сожалению, о жизни великого Андрея Рублёва доподлинно известно немногим более написанного выше. Обидно. Забываем. Но речь не о том.

Речь о московской школе живописи.

В Москву приехал Феофан. Во-первых, чужеземец — а на Руси к чужеземцам всегда относились с покорным уважением. Во-вторых, признанный и у себя на родине, и в Новгороде мастер живописи. Кому, как не ему, судьба уготовила место в истории в качестве основоположника московской школы живописи! Ему же заказывают исполнить роспись центральных фигур деисусного чина иконостаса Благовещенского собора в Москве. Это серьезная работа, фундаментальная.

Благовещенский собор был возведен в конце XIV, по другим данным, в начале XV века. Он являлся «первым и первенствующим из церквей Московского государя». Его пресвитер был духовник царской семьи. Уже один этот факт говорит о том, какое значение храм имел в истории Русского государства. А значит, роспись его просто обязана была стать своего рода путеводной звездой для иконописцев, с которых начнется московская школа живописи. И то ли знал об этом Феофан, то ли заказ такой получил, то ли быстро он обрусел за годы работы на Руси, но в центральных фигурах деисусного чина уже нет той языческой экспрессии, поразившей новгородцев, зато есть «величавая торжественность». А как же без нее москвичам, победившим в Сорокапятилетней войне с Ордой и почувствовавшим уже силушку свою и военную, и, главное, созидательную. Военной-то силе до величавой торжественности далековато будет. Там гордость, спесь. Здесь — радость творчества, радость человека, сотворившего чудо и готового творить рукотворные чудеса. Разница большая.

Некоторые специалисты предполагают, что перемена в творческом настроении произошла у Феофана «под воздействием московской живописной традиции», и в этом предположении нет ничего удивительного. Феофан, как и любой нормальный гений, обладал абсолютной обучаемостью. А значит, он учил, учась. Постоянно. Как и должно быть у гениев.

А уж народу московскому Феофан понравился. Не жалея времени, приходили москвичи в храм и любовались, как мастер работает.

Епифаний Премудрый, русский художник и писатель конца XIV — начала XV века, в письме «к другу своему Кириллу» писал о работе Феофана: «Когда же он все это рисовал и писал, никто не видел, чтобы он смотрел на образцы, как это делают наши иконописцы, которые, полные недоумения, все время нагибаются, глазами бегают туда и сюда, не столько работают красками, сколько принуждены постоянно глядеть на образец, но кажется, что другой кто-то пишет руками, когда Феофан создает образы, так как он не стоит спокойно, языком беседует с приходящими, умом же размышляет о постороннем и разумном; так он своими разумными чувственными глазами видит все разумное и доброе…» (Мастера искусства об искусстве. Т. IV. М. — Л., 1937, стр. 15).

Понравился он и русским живописцам. Они приняли его и как учителя, и как товарища, и как равного среди равных, у которых есть чему друг у друга учиться.

На земном шаре существует много стран, которые обладают замечательным качеством: они растворят в себе все чужеземное. «Земля — корень всех существ», — говорили древние китайцы в V веке до н. э., которые не раз испытывали на себе давление степняков, вторжения степняков на территорию Поднебесной, завоевания степняками Срединной империи, корень всего китайского, начало всего китайского. И всякий раз, когда случалась эта беда, побеждали не захватчики, но великая китайская земля, которая в течение нескольких десятков лет окитаивала пришельцев. Норманны вторглись в конце IX века на территорию северо-западной Франции, и в 911 году в Сент-Клер-сюр-Эпт между вождем норманнов Роллоном и французским королем Карлом Простоватым был заключен договор, согласно которому создается герцогство Нормандия в составе Франции. Конечно же, норманны мечтали построить на этой территории свое государство по обычаям скандинавских предков. Но не прошло и двадцати лет, как все они забыли родной язык, стали забывать культуру предков, обычаи. Грубо говоря, они офранцузились. Точно такая же метаморфоза с захватчиками очень часто происходила на территории Индостана, Индокитая и так далее. Точно так же любой чужестранец, каким бы сильным он ни был, оказавшись на территории Восточной Европы, быстро превращался в русского человека. Точно так же любой мастер, живописец, зодчий и так далее, работая на Руси, очень быстро впитывал в себя то корневое, стержневое, что делает любого русского человека русским человеком.

Конечно же, такие крупные личности, каким был Феофан, вносили весьма заметный вклад, заметное влияние в развитие русского искусства. Именно русского искусства, а не византийского искусства на Руси. Конечно же, Феофана Грека, как и Прохора с Городца, и Даниила Черного, и других великих зарубежных и русских мастеров тех лет можно, да и нужно, если уж говорить по справедливости, причислить во главе с Андреем Рублевым к основателям московской школы живописи. Хотя бы потому, что все они, творя шедевры мирового искусства, питали друг друга идеями, творческой энергией, энергией поиска.

Мне трудно согласиться с уважаемыми мной специалистами, которые с давних пор повторяют, варьируя, одну и ту же мысль: «Такой-то, такой-то стал родоначальником или основоположником такого направления в таком-то искусстве». И уж совсем мне не нравятся мысли типа: «Пушкин явился родоначальником новой русской литературы, создателем русского литературного языка» (Советский энциклопедический словарь). Это не совсем корректное определение. Человек, даже сверхгениальный, не может в одиночку создать литературный язык. Его роль в таком важном деле сводится лишь к аккумуляции знаний далекого и близкого прошлого и к естественному (естественному в данном случае для развития русского литературного языка) качественному преображению этих знаний, преображению, обладающему могучей векторной силой.

Вспомним ещё раз Гомера. В чем состоит глобальная суть созданного им? В том, что он гениально обработал песни на темы Троянской войны. Песни, которые сочинялись сразу после взятия Трои войском Агамемнона в течение нескольких веков десятками рапсодами и аэдами.

Говоря образно, гений является местом схода двусторонней воронки: прошлого и будущего. А это значит, что гения не может быть без прошлого и без будущего. Он неразрывно с ними связан. Он является квинтэссенцией прошлого и будущего. А так как прошлое и будущее есть пространственно-временное место обитания народа, то можно повторить вслед за Глинкой, слегка его перефразируя: «Искусство создает народ, а гении его только обрабатывают, осмысливают».

Это сложный труд, сложный путь, тяжкая доля — быть гением, то есть находиться в эпицентре прошлого и будущего, на сходе этих двух явлений бытия, в месте их встречи. Здесь все резко удорожается в цене: мера ответственности, столь ценимая гениями, каждое собственное творение, каждый штрих, фраза, мелодия, линия. А уж в таком искусстве, как иконопись, цена удорожается многократно. Недаром в древних текстах можно прочесть: «Иконную хитрость изобрете ни Гизес Индийский, ни Полигнот, ни египтяне, коринфяне, хияне или афиняне, но сам Господь, небо украсивший звездами и землю цветами в лепоту». Или: «Подобает живописцу быть смиренну, кротку, благоговейну, не празнословцу, не смехотворцу, не сварливу, не завистливу, не пьянице, не грабежнику, не убийце; особенно же хранить чистоту душевную и телесную, со всяким опасением. А кто не может воздержаться, пусть женится по закону. И подобает живописцам часто приходить к отцам духовным и во всем с ними совещаться, и по их наставлению и учению жить, в посте, молитве и воздержании, со смиренномудрием, без всякого зазора и бесчинства… Так же и вельможам и простым людям тех живописцев во всем почитать за честное иконное изображение. Да и о том святителям великое попечение иметь, каждому в своей области, чтобы хорошие иконники и их ученики писали с древних образцов, а от самомышления бы и своими догадками божества не описывали…» (Из книги Любимова Л. «Искусство Древней Руси». М., 202–203). В очень жестких творческих рамках находились все русские иконописцы! Но мы уже заметили, что в древних образцах мастера разных иконописных русских школ искали только основные духовные и сюжетные идеи. Воплощали же они их по-своему. По-русскому, но по-своему! Новгородская, псковская, тверская, московская и другие школы создали удивительный мир русской иконописной традиции. Но вернемся к московской школе, к Андрею Рублеву, которого иной раз неосторожно называют основоположником московской школы иконописи. Точнее и справедливее называть его выходцем из уже существующей московской школы живописи, впитавшим в себя все, что было создано русскими живописцами и работавшими на Руси чужеземными мастерами, преобразовавшим в своем творчестве идеи прошлого и создавшим произведения «невиданного совершенства».

«ТРОИЦА ВЕТХОЗАВЕТНАЯ» АНДРЕЯ РУБЛЁВА

Общепризнанной вершиной творчества русского гения считается знаменитая на весь мир икона «Троица». Кроме того, эта икона с наибольшей достоверностью принадлежит кисти Андрея Рублева. В ней он изобразил трех ангелов «как символ единосущия и равенства трех лиц Пресвятой Троицы, согласно православному Символу веры. Впечатление единства трех ангелов достигается и общностью их душевного состояния, их тихой и светлой скорби…». Икона написана по библейскому сюжету. К Аврааму явилось трое юношей. Патриарх заклал тельца, пышно угостил гостей, догадавшись, что в этих дивных странниках явилось к нему воплощение извечного троичного начала божества, известного, кстати, во многих религиях. Этот сюжет часто использовали византийские иконописцы. Они в своих произведениях передавали библейскую легенду во всех подробностях. Здесь были и сцены заклания, и стол с яствами, и жертвенные животные. Андрей Рублев сконцентрировал свое внимание на главном. Три ангела восседают вокруг стола, на котором стоит лишь жертвенная чаша, «с головой жертвенного тельца, прообраза евангельского агнца, символа жертвенности Христа во имя любви и спасения человеческого рода». Я и в этот раз не стану заниматься не своим делом и пытаться дать искусствоведческий анализ гениального творения русского мастера.

Я скажу лишь о своих внутренних переживаниях и размышлениях, вызываемых рублёвской «Троицей».

Известно, что после того, как Андрей Рублев вместе с Даниилом Черным расписал Успенский собор во Владимире по повелению великого князя Московского, художник занял ведущее положение среди московских иконописцев. По мнению некоторых специалистов, он работал в те годы в мастерской Троицкой лавры, где любимый ученик Сергия Радонежского Никон поручил ему написать «Троицу Ветхозаветную». Это было время завершения Сорокапятилетней войны. Время окончательного утверждения в русском народе мысли о том, что с данной зависимостью от Орды скоро будет покончено раз и навсегда. Из русской истории известно, что произойдет это радостное событие только в 1480 году. И виною тому будет «последняя распря русских князей», продолжавшаяся чуть менее тридцати лет, с 1433 по 1462 годы. Об этом, естественно, в 1410-е годы, когда Андрей Рублев писал «Троицу», никому известно не было. Но почему Никон предложил великому мастеру, а тот согласился писать «Троицу»? Почему исходит от иконы… даже не мысль, не нравоучительная какая-то истина, а нечто более тонкое, мудрое, которое можно назвать эманацией духа, умиротворяющего, успокаивающего, предостерегающего и подсказывающего, что сила народа в единстве духа, сердца, разума, Бога Святого Духа, Бога Сына, Бога Отца?

В конце концов, почему на картине фоном выбран золотой, а лучше сказать, солнечный цвет, а превалирующими цветами (одежда, верхняя часть стола… являются цвета, гораздо позже вошедшие в государственную символику России? То есть цвета красный (на картине — пурпурный), синий, белый (на картине — светло-светло-золотой)? Случайное совпадение? Случайное попадание в «десятку»? Может быть, и случайное совпадение. Но гении тем-то и отличаются от простых людей, что случайные прозрения у гениев логичны, как логична жизнь на земном шаре, как логичны судьбы самых великих из людей.

Я никому не навязываю своего мнения. Я прошу только об одном: приди, о читатель, в Третьяковскую галерею, взгляни на икону Андрея Рублева, подумай. И другие мысли придут тебе на ум, и другие прозрения, догадки, и они не будут противоречить логике движения Русского государства в том пространственно-временном интервале, в котором работал и жил великий русский иконописец.

Завершая совсем короткий разговор об Андрее Рублеве и его творчестве, нужно вспомнить о его «втором рождении», которое датируется началом XX века, когда специалисты решили раскрыть «Троицу» Рублёва, находившуюся в те годы в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры. Ученым было известно по письменным источникам, что эту икону написал Рублев, что в последующие века ее несколько раз обновляли, а по сути дела, на ней писали новые иконы.

Вот как об этом пишет выдающийся советский ученый В. Н. Лазарев:

«Русская икона является одним из самых примечательных художественных открытий XX века. В прошлом столетии даже коллекционеры, специально собиравшие памятники древнерусской иконописи, не подозревали, какие красоты они в себе таят… Когда в 900-х годах впервые приступили к расчистке икон, выяснилось, что под поновлениями и записями древнее письмо превосходно сохранилось и приобрело твердость и плотность кости… Как бы внезапно спала пелена, застилавшая подлинный лик русской живописи… И сразу же стало очевидно, что это искусство не было ни аскетическим, ни суровым, ни фанатичным, что в нем ярко отразилось живое народное творчество, что оно перекликается своей просветленностью и какой-то особой ясностью в строе своих форм с античной живописью, что его следует рассматривать как одно из самых совершенных проявлений русского гения».

Странный, забывчивый русский народ! Народ талантливый, но не предприимчивый.

Итальянцы, голландцы, французы, испанцы, немцы и другие народы Западной Европы не только не забывали своих гениев эпохи Ренессанса, но и всячески пропагандировали их, используя славу предков в личных, так сказать, целях. Русские спокойно хоронили произведения своих гениев под слоем, а то и под слоями других мастеров, а то и не мастеров, а так себе, подельщиков. Между прочим, забывать гениев средневековья он начал не в XIX веке и даже не в XVIII веке, а раньше!

ДИОНИСИЙ

Но перед тем, как рассказать коротко об этом, я считаю необходимым поведать читателю о Дионисии, великом художнике второй половины XV века. Он родился в 30-х годах XV века, несколько лет спустя после смерти Андрея Рублёва. Первые сведения об иконах Дионисия приходятся на 1460-е годы. Умер он до 1508 года. Его кисти принадлежат икона «Спас в силах», фрески Ферапонтова монастыря, расположенного на берегу небольшого озера Белозерского края. Монастырь в те времена являлся своего рода форпостом московской культуры на севере. В XX веке он стал местом паломничества граждан Советского Союза, России, других стран. Все они едут любоваться творчеством великих русских мастеров и, главное, чудом уцелевшими произведениями Дионисия, работавшего здесь в стародавние времена вместе со своими сыновьями.

Он работал в те же десятилетия, когда Русским государством управлял Иван III Васильевич. Русь в эти годы покончила с «последней распрей русских князей», Москва присоединила к единому русскому государству Новгород, затем освободилась наконец-то от данной зависимости от Орды, от так называемого татаро-монгольского ига. Иван III Васильевич, один из лучших русских правителей, начал строительство нового Московского Кремля, московские обитатели радовались и восхищались достижениями великого князя, и эта радость невольно передавалась живописцам. Покровительницей Москвы почиталась Богоматерь. Собор Ферапонтова монастыря бы посвящен рождению Богородицы. Дионисий вместе с сыновьями, получив поручение расписать собор, исполнял важное задание с тем упоением и мудрым восторгом, которые наполняли души сограждан в те годы. Его произведение было написано в праздничной, нарядной манере. Таким же было все искусство великого мастера, о котором В. Н. Лазарев писал в своих трудах: «Творчество Дионисия сыграло огромную роль в истории древнерусской живописи. С Дионисием парадное, праздничное, торжественное искусство Москвы стало на Руси ведущим. На него начали ориентироваться все города, ему начали всюду подражать». И в этом ничего зазорного, ничего непонятного нет. Другое дело, что далеко не всем подражателям удавалось достичь вершин творчества Дионисия. Более того, времена менялись, они привносили в жизнь, а значит, и в творчество много лишнего, мешающего творить свободно. Недаром почти все специалисты утверждают, что древнерусская живопись достигла вершины во время Андрея Рублёва и Дионисия.

ИОСИФ ВЛАДИМИРОВ И СИМОН УШАКОВ

О том, как развивалась иконопись в последующих веках, можно прочесть в работах известных специалистов. Я хочу процитировать некоторые выдержки из «Трактата об иконописании» Иосифа Владимирова, уроженца Ярославля, одного из крупнейших царских иконописцев второй половины XVII века. Это было время, когда «старые каноны живописи, в основе которых лежат отвлеченность и условность, находятся накануне своего перерождения», когда в работах русских живописцев появляются элементы светского искусства, такие, как линейная перспектива, объемная форма и так далее. В работах Иосифа Владимирова, а в большей степени в произведениях знаменитого иконописца Симона Федоровича Ушакова, который являлся более решительным сторонником новшеств в религиозном искусстве, проиллюстрированы мысли и идеи, высказанные в трактате. Но в нем сказано не только о необходимости нововведений.

«Сильная жалость нападает на меня, когда я думаю о тех, которые великими и разумными себя считают, а часто в премудром художестве живописном не понимают. Простые же и невежды вообще в иконописании ничего не разумеют, что плохо, что хорошо; что застарело, того и держатся, и что исстари омрачено или обветшало, то и является для них особенно ценным. Старину и смуглость они расхваливают… и ради этого иные и плохо и небрежено написанные иконы за старинный обычай почитают, а известно, что обычай считается законом неписаным. Многие древние образа за долгое время пользования стареют, а иные от неразумных иконописцев очень сильно олифами смазаны, затерты. И такие обветшалые иконы по Стоглаве царя Ивана Васильевича указано обновлять и брать пример с хороших образов древних живописцев, а на те тёмнописанные иконы не ссылаться». (Мастера искусства об искусстве. Т. IV, стр. 19).

«…Нигде в других странах не видно такого бесчинства, какое теперь царит у нас. На честное и премудрое иконное художество поругание и осмеяние от невежд произошли по следующей причине. Везде по деревням и по селам перекупщики и щепетинники иконы коробами таскают, а писаны они так скверно, что иные походят не на человеческие образы, а на диких людей. И что всего бесчестнее, перекупщик их закупает как щепку по сто и по тысяче кучами; шуяне, холуяне и палешане на рынках продают их и развозят по глухим деревням, на яйца и на луковицы, как детские дудки, продают, а большей частью на кожи обрезки и на всякую рухлядь народ обольщают, говоря, будто от доброписания спасения не бывает; а, услышав это, сельские жители икон хорошо написанных не собирают, а ищут дешёвых…» (Там же, стр. 19–20).

Из этих цитат ясно, что уже в XVII веке на икону спрос был великий в русском народе. Пусть и не просвещенном, пусть и не знающем художественной ценности творений русских мастеров, не разбирающемся в искусстве, но это ведь не его вина! А тех, кто его в невежестве держал. Кто боялся просвещать русский народ. А он к Богу тянулся, к неземной красоте. И тот факт, что и по сей день в русских далеких деревнях, на севере, в Сибири можно еще увидеть икону, представляющую собой образец высокого искусства, говорит о том, что не такой уж и тупой был русский народ! За деревяшками современные перекупщики (сколько их было за прошедшие двести лет!) в русскую глушь не поедут. А ведь едут. Все еще едут. И находят шедевры русского иконописного искусства.

Иосиф Владимиров писал свой трактат с другими целями. Но он и нам помог честным свидетельством.

Его современник Симон Федорович Ушаков (1626–1686), крупнейший художник своего времени, «жалованный» иконописец Оружейной палаты, выполнял разные работы. Он являлся представителем целой школы художников, которые заложили традиции в иконописании, дожившие до XIX века. В ответ на работу Иосифа Владимирова он написал трактат «Слово к любителям иконописания». Он так же, как и Владимиров, сдержан по отношению к новшествам, которые становились модными среди молодых художников. Он уважает великих иностранных мастеров и их высказывания по поводу иконописного искусства. Он против невежества не только обывателей, но, главным образом, самих молодых художников, которые, не желая учиться опыту прошлого, пытались искать что-то новое, оригинальное. Ушаков предостерегает молодых живописцев от подобных шагов и говорит в своем литературном произведении, что он начал создавать гравированную «Азбуку искусства». В ней он дает анатомические рисунки человеческого тела.

Это был заметный шаг в развитии русского иконописного и живописного в целом искусства. Это был прорыв в будущее. В светское искусство. Вот несколько цитат из трактата Симона Федоровича Ушакова.

«Премудрый художник всех умных тварей и вещей, сотворивший человека по образу и подобию своему, дал ему душевную способность начертать образы этих тварей, что называется, фантазией и отдельным лицам от природы дал дарование с различным совершенством создавать эти образы и посредством различных художеств делать замысленное легко видимым» (Там же, стр. 27).

«…Не только сам Господь Бог является художником иконописания, но и все существующее, благодаря чувству зрения, может получить эту силу вследствие тайной и удивительной хитрости; всякая вещь, представшая перед зеркалом, в нем свой образ напишет по дивной божьей премудрости. Разве не чудо этот удивительный образ?.. Также в воде, на мраморе и на иных вещах, хорошо выглаженных, мы видим без всякого труда одновременно написанными образы всяких предметов…

Но, по нерадению нашему, ища земной прибыли более, чем божественной славы, мы делаем это дело небрежно. Многие, будучи мало искусны в художестве, пишут скорее достойное смеха, нежели благоговения и умиления, чем возбуждают гнев Божий и обрекают себя на поругание чужестранцам с великой срамотой перед честными людьми, о чем я, грешный, сожалею, заботясь о доме и любя благолепие его святого храма. Имея от Господа Бога талант иконописа-тельства… не хотел я его скрыть в землю, чтобы не принять за то осуждение, но попытался в своем старании перед Богом выполнить искусным иконописательством ту азбуку искусства, которая заключает в себе все члены человеческого тела, которые в различных случаях требуются в нашем художестве, и решил их вырезать на медных досках, чтобы искусно напечатанные образцы пошли на пользу всем любителям этого достойного искусства; я надеюсь, что все с благодарностью воспользуются этим залогом моей любви, когда увидят, как может много это помочь им в том, чтобы хорошо писать честные иконы…» (там же, стр. 28).

РАЗЪЕДИНЯТЬ ИЛИ ОБЪЕДИНЯТЬ

Можно ли ставить точку в разговоре о русской иконописи цитатами Симона Ушакова и Иосифа Владимирова? Нет, конечно же! Это будет не только несправедливо, неисториологично, неверно, но и обидно для тех добрых людей, которые писали иконы в XVIII, XIX, XX веках, кто пишет иконы в XXI веке. Конечно же, и тем и другим, и третьем, и четвертым очень далеко до тех, кто работал в XI–XIII веках, в XIII–XIV веках и так далее. Далеко — временно. Время создает на той или иной территории земного шара ту или иную ситуацию. Ситуация требует от творчески одаренных людей адекватного отражения в своих произведениях себя, ситуации, созданной временем и, естественно, своего собственного, творческого «я». Не стоит ругать грубыми словами тех, кто жил и творил в разные времена, если они творили Русь, какою она была, не забывая при этом о Руси, какою они, мастера искусства, видели ее в своих идеальных образах. Время не дискретно. Более того, время — едино для всех: ушедших, живущих и тех, кому жить доведется позже. К сожалению, эту несложную истину часто забывают даже великие мастера, ругая на чем свет стоит предшественников и не понимая, что эти предшественники были гениями — гениями своего времени. Так устроен почему-то человек. Но если он когда-нибудь поймет, что время едино, то он не посмеет обновить шедевр предшественника, а то и уничтожить его творение вовсе, написав на древней доске свой шедевр. Это — кощунство.

Я не зря упомянул о тех подвижниках духа, которые в XX атеистическом веке и в XXI начавшемся только-только столетии писали и пишут иконы. Русские иконы. Это действительно подвижники духа, подвижники той идеи, которую русский народ принял, приняв крещение. Естественно, они работают в своём времени, естественно, среди них нет человека, который рискнул бы использовать старую икону в качестве материала для своего произведения. Естественно, они ищут свои пути. Дай-то им Бог удачи в их сложном деле!

Пятый подвиг России

РУССКИЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРАМЫ

Строительство русских каменных православных храмов началось в 989–996 годах возведением в Киеве Десятинной церкви.

Конечно же, строили эту церковь греческие мастера. Но для нашего разговора важно другое.

Уже в одиннадцатом веке строительство каменных (и деревянных, естественно) православных храмов приняло в Киевской Руси массовый характер. Это было удивительно. Это поражало всех, кто бывал по разным делам в русских городах, особенно в Киеве. Побывавший здесь в том же веке северогерманский хронист Адам Бременский (умер в 1081 году) в сочинении «Деяния епископов Гамбургской церкви» назвал Киев «соперником Константинополя». А древнерусский писатель Иларион, первый киевский митрополит из русских (до него митрополитами назначались византийские священнослужители) написал, обращаясь к Владимиру в «Слове о законе и благодати»: «Встань, о честная глава, из гроба твоего, встань, отряхни сон!.. Посмотри же и на город, величием сияющий, посмотри на церкви процветающие, посмотри на христианство разрастающееся, посмотри на блеск города, освещаемого святыми иконами, благоухающего фимиамом, оглашаемого святыми хвалами и божественным пением» (Литература Древней Руси. Хрестоматия. М., 1990, стр. 50).

Красотою Киева восхищались друзья и враги Русской земли. «Ум человеческий не в силах ее обнять», — написал путешественник Павел Алеппский, посетив Софийский собор в Киеве. В этом восторженном признании нет ничего удивительного, если вспомнить, например, письма в Киев Анны, дочери Ярослава Мудрого, вышедшей замуж за короля Франции и ставшей королевой этой страны. Жизнь парижская началась у нее, как принято у женщин, с тоски. А почему бы не затосковать королеве в стране, где «жилища мрачны, церкви безобразны, нравы ужасны», где никто не понимает глубины и поэтической прелести саг (Анна, как и все дочери Ярослава Мудрого, была образованнейшей женщиной)?! Киев, по общему признанию специалистов, являлся в те годы величественным и прекраснейшим городом, уступавшим по роскоши храмов и дворцов в Европе лишь Константинополю. Парижу было очень далеко до этого богатства и великолепия. И многим другим городам Европы.

Церкви в столице и в других городах Древней Руси являлись, конечно, центрами духовного единения народа. Но они, кроме этого, выполняли роль образовательную: здесь находились книги, здесь работали великие мастера искусств, здесь, в конце концов, пели, восхваляя Бога и дела Его. Ни в коем случае не желая обидеть верующих людей, я выскажу свое мнение о том, что церкви в те века исполняли еще и роль культурного просветителя. Все лучшее, чем богат был человек, чем богата была Русь, находилось в православных храмах.

Греческие зодчие принесли в Восточную Европу сформировавшуюся систему крестово-купольного храма. По такой системе были возведены первые каменные храмы в Киеве — Десятинная церковь и Софийский собор в Киеве. «И все же тринадцать глав Софии киевской, прекраснейшего и наиболее величественного архитектурного памятника Киевской Руси, не находит себе прообраза в Византии, как, впрочем, и ни в какой другой христианской стране, кроме нашей! Незадолго до того выстроенная дубовая София новгородская, вполне самобытное создание русских плотников (сгоревшая, как и многие десятки тысяч деревянных зданий, воздвигнутых на Руси в те времена), была тоже „о тринадцати верхах“. Такое могучее многоглавие — это явление чисто русское, преобразившее облик крестово-купольного храма» (Любимов Л., Искусство Древней Руси. Книга для чтения. М., 1981).

Как уже говорилось выше, русские князья, великие князья, цари, императоры частенько приглашали зарубежных мастеров для строительства и украшения тех или иных сооружений, но здесь, в Восточной Европе, все эти великие мастера работали, пусть и по своим системам, но продолжая традиции древнеславянского зодчества, других видов искусства. Этот творческий процесс нельзя назвать заимствованием в полном смысле слова, это было взаимно обогащающее проникновение одной системы ценностей в другую, и наоборот. Об этом писали все исследователи и историки русского искусства. И именно этот факт позволял русским повелителям со спокойной душой призывать, иной раз за крупное вознаграждение, любых мастеров без опасения, что они могут изменить русского человека, русский народ, его душу — русский дух.

Великолепные каменные церкви строились уже в XI веке и в других городах Древнерусского государства. В Чернигове был возведен собор Спаса, по внутреннему убранству и изысканной роскоши не уступавший Софийскому собору в Киеве. Сын Ярослава Мудрого, Владимир, приказал возвести в Новгороде мощный пятиглавый Софийский собор. В Смоленске, Полоцке и других городах строились чудесные храмы. Здесь рождались уникальные архитектурные школы и школы живописи. Все они были русские. Киевское искусство, естественно, влияло на них. Но каждая из этих школ отличалась и от киевской, и от школ других русских земель местным колоритом, местным звучанием форм и линий, красок и самого творческого мышления. В XII веке, когда значение Киева во всех сферах жизни понижалось с каждым десятилетием и даже с каждым годом, эта разница увеличивалась, но русское оставалось стержневым в храмостроительстве, в живописи, в прикладном искусстве.

В XII веке центр русской государственности переместился в Заокскую землю, в Ростово-Суздальскую Русь.

Здесь уже в X веке строились необыкновенной красоты деревянные храмы, от которых остались лишь восторженные воспоминания летописцев. Это — обидно. Много врагов было у русских людей, у русских князей. О них мы говорили вкратце. Но об одном враге мы еще не сказали. Об огне, который постоянно, регулярно, с тупым упрямством морской волны, только огненной и кровожадной, налетал на деревни русские и села, на большие и малые города и уничтожал дело рук человеческих — величайшие произведения деревянного храмостроительства. Обидно. И не понятно, почему русские люди не научились бороться с огнем, так как это сделали, например, те же японцы: в Стране восходящего солнца до сих пор сохранились деревянные храмы тех далеких веков. У меня есть одно версионное объяснение этому странному явлению русской действительности. О нём я расскажу в очерке о русском Золотом веке.

В 1160 году огонь уничтожил возведенную веком ранее деревянную церковь в Ростове, но еще в 1152 году в Ростово-Суздальской земле была возведена каменная церковь святых Бориса и Глеба в Кидешке, а в Переславле-Залесском — собор Спасо-Преображения, а в 1164 году во Владимире знаменитые «Золотые ворота», а в 1165 году — на Нерли возвели церковь Покрова, а в 1185–1189 годах в том же Владимире — Успенский собор…

Этот список можно продолжать долго. Сама идея иметь в каждом селе, чуть ли не на каждой улице города свою церковь пришлась русским людям по душе. Они здесь и отогревали души свои, никогда не купавшиеся в беспечности счастья.

В очерке «Русское Возрождение» я рассказал о том, как русский люд справился с ордынской бедой. Стоит лишь отметить, что Русская православная церковь сыграла в этом огромную роль, в чем большую подмогу ей и русским людям оказала сама идея иметь свою церковь в каждом селе и чуть ли не на каждой улице города. Там, в церкви, русский дух незримо витал, там он людям помогал не забыть себя, не забыть русское в себе. Церковное строительство (деревянное) не прекращалось на Руси даже в первые десятилетия после вторжения в Восточную Европу ордынских тумэнов. Некоторые историки, расхваливая на все лады дело Чингисхана и его преемников, пытаются убедить неискушенных читателей в том, что, мол, золотоордынские ханы проводили в Восточной Европе (как и в других завоеванных ими странах) мудрую религиозную политику, отличаясь завидной веротерпимостью. Да, это были крупные политики. Они понимали, что, тронув русскую церковь, они взорвут притихшую энергию русской души. Они бы взорвали её, и пользы от этого не было бы никому: ни русским, обессилевшим от междоусобицы, борьбы со степняками и поражения от ордынцев, ни самим ордынцам, силы которых подтачивала внутренняя междоусобица, начавшаяся еще в последние годы жизни Чингисхана. Ханы Золотой Орды, предоставив русской церкви экономические, да и политические льготы, сделали это из чувства самосохранения. А оно у них было.

Церкви на Руси возводились во все времена, даже в самые атеистические!

ЦЕРКОВЬ В ГОРОДЕ ДОМОДЕДОВО

Пятилетним мальчишкой я приехал со своей матушкой в подмосковный город Домодедово. В середине пятидесятых годов это был «деревянный город». Лишь в некоторых местах уже стояли двухэтажки, построенные немецкими военнопленными, да дома под облицовочную плитку, построенные нашими родителями. Много было земли домодедовской для жилищного строительства. Стройка здесь активно меняла и по сей день меняет городские пейзажи.

Но вот что удивительно!

Самое лучшее место для возведения какого-нибудь административного здания, либо кинотеатра, либо небольшого, но очень уютного сквера, а позже — роскошнейшего особняка для какого-нибудь богатенького «нового русского» никем никогда не застраивалось. Это действительно место роскошное! Расположено оно на Советской улице, на плоской вершине плато, которое живописно срывается за дорогой к реке Рожай, ласково величаемой всеми домодедовчанами Ро-жайкой. Отсюда хорошо просматриваются местные дали, убегающие на север, к Москве, на запад, к Подольску, на местную чудесной красоты подмосковную пересеченку. Я говорю честно: ещё в школьном раннем детстве мне непонятно было, почему Советская улица прерывается как-то нелогично, раньше времени, и параллельная с ней улица — тоже? Сначала мне казалось, что здесь должна стоять городская пожарка: весь город как на ладони. Потом, повзрослев, но еще не поумнев, я подумал, что это место для горкома партии. А уж когда «новые русские» пошли в разгон, я, редко приезжая в родной город, просто ждал, когда же кто-нибудь из них возьмет это чудо-место. Впрочем, ждал я недолго. Как-то приехал в Домодедово, пошёл пешком на свой Жилпоселок и буквально остолбенел: церковь стоит, да большая, красивая.

Для меня это — загадка, скрывать не буду. Потому что… да что там говорить: на этом месте иной раз даже картошку запрещали сажать местным жителям, хотя казалось, почему бы не посадить картошку, если земля хорошая пустует?!

Не сажали. Ждали. И дождались светлого дня, и поставили красивую церковь в самом красивом месте города, и это правильно. И сейчас, когда я совсем уж редко наведываюсь в Домодедово и вижу эту церковь, мне кажется, что она стояла здесь всегда. Она стояла здесь всегда. В мыслях и надеждах людей, самых разных, в том числе и тех, кто называл себя атеистом…

Передо мной не стоит такая задача: рассказать хотя бы в режиме бегущей строки историю храмостроительства на Руси, в России. Строка будет слишком длинной — на несколько добротных домов — так любили и любят строить церкви на Руси, так много здесь церквей построено! И все они разные, все уникальные. Об одной не скажешь — обидятся люди, не поймут.

Но об одной церкви, хоть и говорил я уже коротко, ещё хочу сказать. А вернее, об одном человеке, советском архитекторе.

«СНЕСЁТЕ — ПОКОНЧУ С СОБОЙ!»

Пришло на Русскую землю время революций, жестокое время.

Пришли на Русскую землю победители в той революции. Были они людьми талантливыми в своем деле — победили. А как победили, так и стали перестраивать мир на свой лад. На атеистический лад. О том, почему победили они, да как их Русская земля в лидеры вывела, надо писать в других книгах. Дело это путаное и сложное. В данной книге важно рассказать о том, как храм чудный спасли.

Много храмов порушили воинствующие атеисты в 30-е годы XX века. Бог им судья. Задумали они сокрушить храм Василия Блаженного, самый что ни на есть красивый храм, самый смелый храм, символ русской души.

В эти годы правительства страны и Москвы огромное внимание уделяли реконструкции города. Дело-то было задумано благое. XX век — время автомобилей, поездов, авиации, время невиданного доселе человечеством ускорения всех сфер жизни и деятельности. Скорости менялись от десятилетия к десятилетию. На таких скоростях носиться по узким старым улочкам городов XIX века в XX веке было невозможно.

Но можно ли было уничтожать шедевры прошлого? Ведь прошлое вместе с настоящим и будущим составляют невидимую, но существующую триединую опору жизни. Некогда было думать об этом особо рьяным сторонникам новой жизни. Они предложили известному архитектору П. Д. Барановскому заняться обмером и составлением сметы на снос храма Василия Блаженного. Пётр Дмитриевич сказал так: «Я ничего делать для сноса не буду, а снесете — покончу с собой!» Его тут же отправили в тюрьму. Но храм все-таки сносить не решились.

И стоит он по сей день, и стоять будет, пока жить-поживать будет русская душа, Русская земля.

ХРАМ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ

25 декабря 1812 года Александр I издал манифест «О построении в Москве церкви по имя Христа Спасителя в ознаменование благодарности к Промыслу Божию за спасение России от врагов». В этом же документе извещалось о выдворении из страны армии Наполеона.

Вскоре объявили конкурс на лучший проект храма. Победителем признали А. Л. Витберга. Замысел его был грандиозен. Он предложил возвести храм Христа Спасителя на Воробьевых горах. Сама гора должна была стать нижней частью громадного сооружения.

Россияне с радостью приняли идею увековечить память о победе в Отечественной войне 1812 года, и в Первопрестольную стали поступать со всех концов страны пожертвования разных граждан. Посылали по принципу: кто сколько мог.

12 октября 1813 года на Воробьевых горах прошла торжественная церемония закладки храма. Смелый план Витберга требовал громадных денежных средств, умелой организации сложнейшего дела, и в конце концов построить храм не удалось по многим причинам. В 1827 году строительство на Воробьевых горах прекратилось, но идея не умерла. В 1832 году архитектор К. А. Тон составил новый проект, и 10 сентября 1839 года началось строительство храма на Пречистенской набережной.

Опять со всех концов страны в Первопрестольную стали поступать сбережения. Сорок миллионов кирпичей ушло на возведение храма Христа Спасителя, толщина стен которого достигала 3 метров 20 сантиметров.

26 мая 1883 года храм Христа Спасителя, уникальный памятник народу, победителю в войне 1812 года, был освящен, и прихожане увидели содеянное своими соотечественниками чудо.

Прошло полвека со дня освящения храма Христа Спасителя. Неузнаваемо изменилась жизнь в стране. 5 декабря 1931 года храм Христа Спасителя был взорван.

Минуло ещё более полувека, и люди поняли, что взрывать, убивать прошлое нельзя, потому что, убивая память, убиваешь себя самого. В 1994 году Архиерейский собор Русской православной церкви принял решение восстановить храм Христа Спасителя. Это решение было поддержано народом России, правительством России и Москвы. Закладка храма состоялась 7 января 1995 года. Не прошло и двух лет, как возведение мощного пятиглавого здания было завершено, и строители, а вскоре художники и реставраторы завершили в основном работы по внутреннему убранству храма.

В настоящее время в Москве восстановлено много старых храмов, но не все. И на Русской земле ещё много храмов нужно восстановить…

МОНАСТЫРИ РОССИИ

Некоторые ученые считают, что монастыри издревле исполняли роль средневековых замков-крепостей. Существует и другое мнение не менее авторитетных ученых, утверждающих обратное: монастыри московские и многие российские никакой военной роли в истории страны не сыграли. Кто же прав в этом важнейшем вопросе? С одной стороны, факты свидетельствуют о том, что в боевых действиях крепости-монастыри участвовали не так уж и часто. Но, с другой стороны, те же факты свидетельствуют о том, что разбросанные на ближних и дальних подступах к Москве монастыри внушали всем врагам серьезное опасение. Да и события 1368 года, когда на Москву, к Боровицкому холму, защищенному белокаменной стеной, явился литовский князь Ольгерд с крупным войском, говорят в пользу тех, кто отводит монастырям высокое место в военном деле. Литовцы-то были уверены в легкой победе над юным московским князем Дмитрием Ивановичем. Не знали они и не ведали ничего о строительстве Белокаменной крепости на Боровицком холме. Явились сюда, глянули, ахнули, три дня постояли, штурмовать не стали и убрались восвояси.

На мой взгляд, монастыри все-таки сыграли важную военную роль в истории Руси — России. Дело ведь не в том, сколько раз они отражали нападения врага, а в том, что они — были! Не нападают на сильного. Потому что накладно. Монастыри, представляющие собой мощные фортификационные сооружения, сами по себе пугали налетчиков. Сложное это дело — брать крепости. Навык нужен, время, подготовленные соответствующим образом воины и командиры. А в борьбе с русскими, защищавшими монастыри, нужно еще помнить о неукротимой силе духа, упорстве тех, кто любое поражение, а особенно пленение считали за тягчайший грех. Я коротко расскажу об одном эпизоде русской военной истории, чтобы на примере обосновать вышесказанное.

ОСАДА ТРОИЦКОЙ ЛАВРЫ СВ. СЕРГИЯ

Там русский дух,

Там Русью пахнет.

Из русских сказок

В 1345 году Сергий Радонежский основал в 71 км к северо-востоку от Москвы Троицкий монастырь. Уже в XVI веке он стал важнейшим духовным и культурным центром Московского княжества, великие князья которого при активной поддержке митрополитов всея Руси, московского боярства и столичного люда собирали в единое централизованное государство разрозненные, погрязшие в распре русские княжества. В 1380 году о. Сергий благословил на борьбу с темником Мамаем явившихся к нему в монастырь московского князя Дмитрия Ивановича и его двоюродного брата Владимира Андреевича Серпуховского.

Троицкие иноки Александр Пересвет и Родион Ослябя участвовали в Куликовской битве.

В 1540–1550 годы монастырь был огражден каменными стенами. Длина их составляла 1,25 км, в высоту они достигали 8,5–15 м, толщиной были не менее 6,5 м. Мощные стены скрепляли 11 башен. Царь Иван IV Грозный уделял большое внимание строительству крепостных сооружений, неоднократно приезжал в Троицкий монастырь, лично наблюдал за ходом работ.

Монастырь был включён в систему обороны Москвы, являясь главным форпостом на ее подступах с северо-восточной стороны, что говорит об осторожной политике Ивана IV Грозного, которого частенько обвиняют в несдержанности, в переоценке своих возможностей и сил страны, вынужденной (не по прихоти царя, между прочим, а в силу складывающихся обстоятельств, воевать с Литвой, Ливонией и Швецией, с Крымским, Астраханским и Казанским ханствами почти одновременно.

Русское государство, активно сдерживая давление практически со всех сторон, готовилось к великим завоеваниям, предначертанным восточноевропейской державе судьбой.

Эта же судьба ниспослала на Русь великое испытание — Смутное время. В нем особую роль сыграет в очередной раз в истории Руси Троице-Сергиева лавра, в которую «предусмотрительный Василий» Шуйский успел отправить дружины детей боярских, казаков, стрельцов. Они в короткие сроки оборудовали крепостные сооружения, оснастили их всем необходимым «и с помощью усердных иноков успели снабдить монастырь всем нужным для сопротивления долговременного» (Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. V–VIII. Калуга, 1995, стр. 495).

В данном случае чутье не подвело Василия Шуйского. Он догадался, что его противники в борьбе за царский престол попытаются овладеть монастырём…

Отряды польского магната Ян-Петра Сапеги и пана Лисовского подошли к монастырю 23 сентября 1608 года.

Воеводы князь Григорий Долгорукий и Алексей Голохвостов, увидев противника, сделали вылазку, подняли шум и переполох в стане поляков, но не это было важным для них в тот день. Они вовсе не собирались устраивать решающее сражение у стен монастыря с неприятелем, в пять-шесть раз превосходящим русских по численности войска. Налетчики дали возможность жителям монастырских посадов сжечь свои жилища и организованно отступили с мирными жителями и их семьями за стены монастыря. Огонь в посадах трещал по-осеннему звонко, но Сапега и Лисовский и другие знатные поляки не обратили на этот вызывающе злой гул огня никакого внимания. Они руководили своими отрядами, разбивали стены неподалеку от монастыря и готовили послание осажденным. Закончив основные работы по оборудованию своих станов, поляки отправили воеводам послание, в котором призывали русских покориться царю Димитрию (Лжедмитрию II) и клятвенно обещали: «Если мирно сдадитесь, то будете наместниками Троицкого града и владетелями многих сел богатых; в случае бесполезного упорства, падут ваши головы» (Там же, стр. 496).

Подобные же послания получили архимандрит и иноки. Они вышли на площадь и «всенародно» прочитали письма поляков.

Чтобы по достоинству оценить величие подвига защитников монастыря святого Сергия Радонежского, достаточно вспомнить сумбур и хаос, царившие в умах восточноевропейского люда в те годы страшные, разгульные, бедовые, знаковые для могучей державы, преодолевающей сложнейший барьер на пути своем. Сложность ситуации укоренилась даже не во внешних признаках этого полыхающего огнем барьера, через который нужно было перепрыгнуть побыстрее, а во внутренней объективной причине Смутного времени, являющегося своего рода «водоразделом» между двумя эпохами в жизни великой державы, когда Русское национальное государство, отжив свое время, превратилось (пока де-факто) в государство имперского типа, с ярко выраженным сильным центром, очерченным границами Московского княжества и прилегающих к нему областей, и со слабыми в экономическом и политическом отношении окраинами. Это перевоплощение одного государства в другое бесследно никогда, ни у одного народа не проходило, о чем говорят, например, такие имена (и связанные с ними события в истории), как Кир и Дарий I, Цинь Шихуанди и Лю Бан, Сулла и Цезарь, Моде и так далее. Оно всегда сопровождалось напряженной внутренней борьбой на уровнях самых глубинных: на молекулярном уровне, то есть на уровне отдельно взятой семьи, и на атомарном уровне — на уровне отдельно взятого человека.

И он — этот атом любого государства — часто не выдерживал напряжения борьбы с самим собой и взрывался. О последствиях ядерных взрывов люди двадцатого века знают не понаслышке. О последствиях «атомных» взрывов в душах отдельно взятых людей всем любителям исторического чтива тоже хорошо известно. Разрушительная энергия этих двух в чем-то удивительно похожих явлений бытия огромна именно потому, что и в том, и в другом случаях она с трудом поддается управлению. Именно поэтому страшны разного рода смуты и опасны для государства в целом и для отдельно взятого человека — особенно для человека, потому что ему, «взорвавшемуся», оторвавшемуся от всего того, что добрые люди называют «слишком человеческим», мечущемуся по вселенной заразным фантомом, ищущему что-то таинственное — не пойми что, не пойми зачем, — шарахающемуся от себе подобных, заразу несущих, хаос порождающих, взрывающихся то и дело фантомов… потому что этому человеку, не определившемуся, неопределенному, но даже в сумбуре смут не теряющему вкуса к жизни, найти эту жизнь или хотя бы пути к ней практически невозможно.

…В конце сентября 1608 года на территории Восточной Европы было великое множество людей потерявшихся. Они ещё не взорвались (и слава Богу!), но уже потерялись в себе самих. Они не знали, чего хотят, чего не хотят, «что такое хорошо» и «что такое плохо». Перед ними носились разъяренные фантомы, примагничивающие к себе слабых, порождающие взрывоопасную тревогу в душах сильных, и лишь самые сильные не поддавались злому искушению, терпели и в терпении своем находили верные ходы.

В сентябре 1608 года многие города русские покорились Лжедмитрию II. Почему?! Не в данной книге отвечать на этот душевно сложный вопрос. Но покорились! А во многих городах разъедающее дух народа, русский дух сомнение появилось: а вдруг он и впрямь тот самый Дмитрий, сын Ивана IV Грозного, народом, между прочим, любимого!

Слушая послание Сапеги и Лисовского, защитники русского монастыря, прекрасно знавшие о положении в стране, о сомнениях своих соотечественников… не сомневались ни секунды!

«Не страшимся!» — ответили они полякам, да те и сами могли догадаться, глядя на пепел посадов, что защитники русской святыни живыми монастырь не отдадут.

Через день иноземцы приступили к осадным работам, а 3 октября начался обстрел монастыря. Стреляли поляки из 63 пушек беспрерывно, но быстро поняли, что их слабомощная артиллерия не разрушит стены лавры. Это невесёлое открытие не отпугнуло Сапегу и Лисовского. Они, разработали план подкопа и в строгой тайне организовали работу.

Пушки продолжали пальбу, основное войско поляков, не скрывая, вело интенсивную подготовку к штурму, но все это было лишь отвлекающим маневром: мастера минной войны из войска Сапеги и Лисовского углубились в землю и стали сооружать подкоп под стены лавры. Днем 13 октября в стане поляков была пьянка. Чужеземцы, подготовив необходимое количество штурмовых лестниц, тарас (плетёные корзины на колесах, исполняющие роль щитов для атакующих колонн), щиты рубленые, тоже на колёсах с бойницами для стрельбы, теперь расслаблялись, пили, гордо фланируя по своему стану. Попили они вина заморского, отдохнули. Под вечер пушки поляков усилили огонь. Сразу с заходом солнца чужеземцы под музыку бросились на штурм.

Но застать врасплох оборонявшихся им не удалось. Русские встретили атакующих дружными залпами пушек и пищалей, и поляки, не достигнув стен, побросав лестницы и тарасы, отступили с большими потерями. Сапега и Лисовский, как ни в чем не бывало, утром послали своих людей к победителям. Русские в это время собирали богатые трофеи. Поляки подъехали к ним на безопасное расстояние и предложили новые, более выгодные условия сдачи монастыря. И опять был отказ, а затем штурм, утренний сбор трофеев, новые условия…

Прошла неделя. 19 октября русские без приказа начальников устроили вылазку, но неудачно. Еще через шесть дней поляки глубокой ночью пытались овладеть монастырем, и вновь русские были начеку.

Долгорукий и Голохвостов почувствовали неладное в поведении противника и решили узнать, что задумал враг. В Мишутинском овраге русские разведчики добыли языка — литовского ротмистра Брушевского. Тот поведал под пыткой тайну Сапеги: поляки готовят подкопы! Вскоре к воеводам привели еще одного языка, раненого казака; тот указал место подземных работ. Не мешкая, Долгорукий и Голохвостов выработали контрмеры. Русский умелец, «зело искусный» в горном деле, монастырский слуга Корсаков сделал под башнями «слухи», ямы, в которых постоянно находились воины, внимательно слушавшие голоса и стуки людей, копающих землю в глубине. Осаждённые под его руководством соорудили ход из-под стены в ров для внезапной атаки, которую тщательно готовили воеводы.

И в ночь на 9 ноября русские с трех сторон напали на врага. Они овладели мельницей, нашли неподалёку от неё подкоп. Двое смельчаков Шилов и Слот заложили в него порох. Но поляки контратаковали русских. Разгорелся бой. Шилов и Слот спешили. Они зажгли порох и не успели выбраться из подкопа. Прогремел взрыв. Два мирных русских земледельца остались навеки в толще земли.

А бой продолжался. Воодушевленные защитники монастыря дрались зло и с диким возбуждением. «Не страшимся! Победим! Отомстим!»

В том бою они вывели из строя 1500 человек из войска Сапеги и Лисовского, потеряв убитыми 174 человека и ранеными 66 человек. Русские отбили у врага 8 крупных пушек, много пищалей, самопалов, несколько бочек пороху, другое вооружение; подожгли, отходя в монастырь, туры, разрушили батареи.

Эта крупная победа вынуждала Сапегу и Лисовского изменить тактику осады. Они перестали штурмовать крепость, палить из пушек, окружили крепость плотным кольцом, и началась своего рода позиционная война. Каждая из сторон, отказавшись от активных действий, пыталась выманить противника в выгодное для себя место боя и разгромить его.

Зимняя осада — серьёзное дело! Русский предатель доложил Сапеге о том, что, спустив верхний пруд, поляки оставят монастырь без питьевой воды. Чужеземцы воспользовались этим, но осажденные выкопали у себя пруды и успели запастись водой. Она была грязная, но ее пили, на ней готовили пищу. Зима 1608–1609 годов началась с победы русских. По приказу воевод они налетели на укрепления противника, нанесли ему большой урон в ходе тяжелого долгого, продолжавшегося с переменным успехом боя, отошли за стены крепости. Хорошо началась зима для осаждённых, но какой она была трудной для тех, кто сказал Сапеге и Лисовскому: «Не страшимся!»

В монастыре не хватало дров. Поляки зорко следили за крепостью, убивали дровосеков. Не хватало продуктов, воеводы уменьшали ежедневный паёк. Скученность людей грозила эпидемией. В монастырь пробралась измена! Сначала русских предал Селевин. Его братья, узнав об этом, сражались отчаянно, удивляя храбростью и врагов, и соотечественников. Они погибли в бою, не опозорив свой род. Но не спасли они от измены, от дум о ней защитников.

Долгорукому донесли, что монастырский казначей вместе со вторым воеводой Голохвостовым замыслили измену! Казначею «дали время на покаяние: он умер скоропостижно» (там же, стр. 500). Голохвостова уличить в измене не удалось, он остался воеводой, сражался добросовестно, и не известно, был ли он в сговоре с казначеем и был ли сговор вообще!

Этот эпизод, однако, посеял недоверие в войске осажденных. А зима наступала, готовя новые испытания. Холода развели на время враждующие стороны, и в монастырь наведался новый искуситель! Молодые воины да и монахи по ночам стали покидать лавру, уходили в деревни, предавались там разврату с молодыми женщинами.

И наконец нагрянула в монастырь цинга! Она заразила самых бедных и слабых, от них болезнь перелетала к другим. Люди пухли и гнили, умирали, живые задыхались от смрада. Пощады болезнь не знала. В день от цинги умирало до 50 человек. Много дней в русской зиме. Люди копали большие, с запасом, могилы и с утра до вечера хоронили мертвых.

Уже было не до войны. Русские больше не устраивали вылазок, берегли силы для отражения атак, а Сапега и Лисовский, получив такого прекрасного союзника, не спешили воевать, ждали, когда цинга сделает свое дело без выстрелов, без утомительной резни.

Архимандрит Иосиф писал кесарю Авраамию Палицыну письма в Москву, просил о помощи. Василий Шуйский, слушая мольбы Авраамия, ничем не мог помочь осажденным: Лжедмитрий II сидел в Тушино и готовился штурмовать столицу. И все же русский царь выслал в помощь осажденным небольшой отряд с вооружением. Атаман Останков пробился сквозь кольцо осажденных в лавру, потеряв при этом всего несколько человек. В монастыре радовались пополнению как величайшей победе, хотя подмога-то была малая, всего 80 бойцов. Но очень своевременно они явились в лавру. Люди взбодрились, надежда осветила их суровые лица. На следующий день осажденные увидели, как к стенам монастыря поляки подвели четверых из отряда атамана Останкова и на виду у изумленных соотечественников казнили их. Эта казнь пленных обозлила русских. Они вывели на стены монастыря 42 пленных литовца и сделали с ними то же самое, что поляки сделали с четырьмя русскими.

Между прочим поляки поняли всё абсолютно верно. Они обвинили в злодеянии не русских, а своего же пана Лисовского, приказавшего казнить пленных, и хотели самого его отправить на тот свет. Не отправили. Сапега помешал им. Он был мудрее головореза Лисовского, человечнее. Хотя в данном случае его человечность дорого обошлась русским. Разбойник пан Лисовский еще долго будет бандитствовать на Руси. В конце зимы русские захватили в плен литовца Мартиаса. Это был очень опасный человек. Он быстро вошел в доверие к князю Долгорукому и так понравился воеводе, что тот даже спал в одной комнате с ним. В стычках с поляками Мартиас бился храбро, многих своих сограждан убил, научил русских пушкарей быстро и точно целиться, по вечерам он вел мудрые разговоры с воеводами — ну очень хороший человек Мартиас!

Он готовил страшную измену, и только случай помог разоблачить этого суперагента Сапеги. Из польского стана к русским перебежал литовский пан Немко, глухонемой от рождения, но воин прекрасный. Он увидел Мартиаса в компании воевод и яростно заскрежетал зубами, выгнал изменника из комнаты, объяснив знаками, кто такой Мартиас и что он может натворить.

Воеводы приказали пытать Мартиаса. Тот долго терпел, но в конце концов сдался, рассказал о том, что все это время он отправлял на стрелах извещения Сапеге, готовился в условленную ночь заклепать монастырские пушки… Литовец Немко крепко помог русским. Но сами русские в Смутное то время ошибались частенько.

«Город за городом сдавался Лжедмитрию: Владимир, Углич, Кострома, Галич, Вологда и другие, те самые, откуда Василий ждал помощи… Шуя, наследственное владение Василиевых предков, и Кинешма, где защищался воевода Федор Боборыкин, были взяты и разорены Лисовским; взята и верная Тверь: ибо лучшие воины её находились с царем в Москве. Отряд легкой Сапегиной конницы вступил и в отдаленный Белозерск, где издревле находилась часть казны государственной; ляхи не нашли казны, но там и везде освободили ссыльных… себе в усердные сподвижники. Ярославль, обогащенный торговлей английскою, сдался на условиях не грабить его церквей, домов и лавок, не бесчестить его жен и девиц… Псков… сделался вдруг вертепом разбойников и душегубцев» (там же, стр. 504–505).

Как легко было в те годы ошибаться человеку, как легко было этому атому взорваться!

Как трудно было сохранить себя от всевозможных соблазнов, страхов…

За время осады, продолжавшейся 16 месяцев, защитники лавры потеряли, по свидетельству Авраамия Палицына, 2125 человек. К маю, когда отступила цинга, в живых осталось всего 500 человек. С ними-то Са-пега и хотел поспорить, повоевать.

В ночь на 28 мая он вывел свои роты и хоругви на исходную позицию. Люди затаились в ожидании команды. Раздался взрыв. Поляки бросились на стены. Но их здесь ждали! Упорный бой длился всю ночь, и лишь утром поляки отступили. Русские осуществили дерзкую вылазку, захватили 30 пленных.

Через месяц Сапега вновь послал людей на штурм — результат был прежним.

Ещё через месяц к полякам из Тушина пришла подмога. Пан Зборовский посмеялся над Сапегой и Лисовским, простоявшим здесь почти полтора года, но перед решающим штурмом и он послал воеводам и архимандриту предложение капитулировать! То ли испугался пан штурмовать крепость, то ли «пожалел» защитников, но наговорил он им в своем послании много лжи. Мол, и Москва уже покорилась Лжедмитрию.

«Красно лжёте, но никто не имеет вам веры», — ответили воеводы, у которых осталось всего 200 воинов.

31 июля 1609 года они отразили ещё один штурм, последний. Пан Зборовский перестал смеяться. Поляки перестали штурмовать монастырь. А 15 августа осажденные отбили у поляков большое стадо скота! Веселее стало жить в монастыре. 19 октября Скопин-Шуйский прислал в лавру 900 воинов, 4 января 1610 года — ещё 500 ратных людей, и Сапега, Лисовский вместе с погрустневшим Зборовским 12 января сняли осаду.

ЦЕРКВИ И МОНАСТЫРИ

Попытаюсь очень коротко сформулировать мнение о том, какую же качественную роль сыграли в русской истории монастыри и церкви. Для этого нужно сразу же сделать оговорку: и тот, и другой институт Русской православной церкви свои исторические задачи выполнили на равновысоком, очень высоком уровне.

Церковь была ближе к людям. И люди любили церковь. Огороженные крепостными стенами монастыри внушали людям уверенность и чувство силы, в том числе и силы духовной. И люди уважали монахов, монашество как некий духовный институт. Церковь — это духовная культура (и не только духовная, между прочим!). Монастыри — это духовная ученость. Монастырь — последнее прибежище людей, истомившихся по высшим истинам жизни. Церковь — это духовная уравновешенность людей, живущих в миру, в ладу с миром и с самим собой…

Уже из сказанного ясно, что ни в коем случае нельзя оценивать роль этих институтов Русской православной церкви по принципу: лучше — хуже, больше — меньше. Как руки и ноги нельзя оценивать по такому же принципу.

Шестой подвиг России

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

ПОЧЕМУ РУССКИЕ ОТКАЗАЛИСЬ ОТ ПРАВОСЛАВНЫХ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ?

Более тысячи лет русский народ, русское государство и русская церковь продвигаются по сложным дорогам истории вместе. Для того чтобы назвать это шествие явлением земношарного масштаба, одной констатации факта будет недостаточно. Нужна более серьезная, масштабная во времени и пространстве объективация. Я попытаюсь очень коротко, в режиме бегущей строки привести вполне серьезные доводы, обосновывающие мое утверждение о том, что история Русской православной церкви представляет собой явление в жизни нашей планеты.

Сразу же нужно оговориться, что взаимоотношения между народом, государством и церковью редко бывали гладенькими, как никогда, ни на одном, более или менее исторически значимом периоде не была гладкой и спокойной сама русская история, русская действительность, то есть жизнь. Напряжённой она была, многогранной. Вспомним, например, X–XIII века, Киевскую Русь, Ростово-Суздальскую Русь. Это только в школьных учебниках говорится, что Русь приняла крещение и стала православной во времена Владимира Красное Солнышко, Владимира Святого. Но сам факт, что Русь крестил вчерашний язычник, многоженец, князь, имевший сотни наложниц, говорит о том, как сложно было священнослужителям в те переходные времена. Переходные из одной духовной системы ценностей в другую. Но справились они с этой задачей, о чем прежде всего говорит отсутствие в Восточной Европе в те века крупных столкновений на религиозной почве. Достижение? Несомненно!

Начало православия на Руси почти совпадает с эпохой крестовых походов западноевропейских рыцарей. Крестоносцы — надо отдать должное всем честным, преданным идее воинам — выполнили основную задачу, поставленную перед ними, нет, не Клермонтским собором 1095 года, но самой жизнью. Они не дали сцементироваться мощному мусульманскому государству в Передней Азии и северо-восточной Африке, обезопасив Западную Европу извне. Объединенные мощной идеей, увлекшись крестовыми походами, рыцари заметно снизили внутреннее напряжение в странах Западной Европы, не погрязли в междоусобных войнах, которые к середине XI века уже давали о себе знать. В те же времена, если верить источникам, в Западной Европе появилось много разбойного люда. С ним нужно было что-то делать. Клермонтский собор нашел хороший выход: многие разбойники отправились к Гробу Господню! Там у них была возможность и грехи замаливать, и богатеть, и ублажать свои разбойные инстинкты в битвах и сражениях.

В Восточной Европе в те века тоже были и Соловьи-разбойники, и социальная напряженность, и недовольство местных жителей политикой князей, и другие беды. В принципе, за Черным морем лежала Малая Азия, за Кавказом — богатые земли, на которых властвовали мусульмане. Почему бы не созвать, скажем, в Киеве или Чернигове собор по образцу Клермонтского, не найти своего Петра Пустынника и Урбана II, не завести собравшихся единоверцев пламенной речью и не крикнуть в конце: «Бог того хочет!»

Почему не пошла на это Русская православная церковь? Недоброжелатель может ответить так: «Она просто струсила!» Э-э, нет. Негоже оскорблять людей. А уж церковь православную тем более. Многие ее священнослужители доказали, что страха они не испытывают, что есть у них один страх: не совершить неугодный богу поступок, оберечь от этого сограждан, единоверцев. В жизни, конечно же, всякое бывает, и всякое бывало с некоторыми служителями церкви, но это — случаи частные. А мы говорим о церкви православной, как о духовном единителе, объединителе сильного, сложного народа, находящегося вдобавок ко всему в начале своего исторического пути. Здесь каждая ошибка могла принести бездну горя и страданий.

Русские князья и священнослужители Русской православной церкви, которая делала первые шаги в истории, понимали, что потомков великих переселенцев, забредавших в глухоманные места Восточной Европы ради мирной жизни, а не ради завоевания и не ради грабежа, поднять на такие дела, на дальние грабительские походы в чужие страны было просто невозможно! Даже если бы князья и митрополиты этого очень захотели бы. Но они и сами не желали решать государственные и социальные мелкие и крупные проблемы таким образом. Они, независимо от того, где была их родина, быстро становились неотъемлемой частью зародившегося народа русского и наперекор ему, наперекор себе идти не могли и не хотели.

ИСПЫТАНИЕ ОРДОЙ

Русское духовенство уже при хане Берке, брате Батыя, ощутило на себе благосклонное отношение со стороны повелителей Орды. В своей столице он позволил христианам отправлять богослужение по православному обряду, и с разрешения хана Берке «митрополит Кирилл в 1261 году учредил для них особую экзархию под названием Сарской, с коею соединил епископию южного Переяславля впоследствии» (Хара-Даван Эренжен. Чингисхан как полководец и его наследие. Элиста, 1991, стр. 194).

В 1270 году хан Менгу Тимур издал указ: «На Руси да не дерзнет никто посрамлять и обижать митрополитов и подчиненных ему архимандритов, протоиереев, иереев и т. д. Свободными от всех податей и повинностей да будут их города, области, деревни, земли, охоты, ульи, луга, леса, огороды, сады, мельницы и'молочные хозяйства. Все это принадлежит Богу и сами они Божьи. Да помолятся они о нас».

Хан Узбек еще больше расширил привилегии церкви: «Все чины православной церкви и все монахи подлежат лишь суду православного митрополита, отнюдь не чиновников Орды и не княжескому суду. Тот, кто ограбит духовное лицо, должен заплатить ему втрое. Кто осмелится издеваться над православной верой или оскорблять церковь, монастырь, часовню, тот подлежит смерти без различия, русский он или монгол. Да чувствует себя русское духовенство свободными слугами Бога» (Хара-Даван Эренжен. Указ. соч., стр. 193–194).

Подобные факты часто приводят те, кто считает явление на Русь детей и внуков Чингисхана благом. Мол, какие хорошие ордынские ханы — защитили Русскую православную церковь, проявив при этом благородство и политический такт. Конечно же, и о завидной веротерпимости ордынских повелителей говорят эти люди, забывая о том, что ханы, обласкав церковь, предоставив ей крупные экономические льготы, попытались расколоть русское общество, не смирившееся с поражением. Это был очень точный ход завоевателей! Они надеялись, что между церковью и русским народом возникнут серьёзные разногласия, которые вполне могут перерасти в гражданскую войну. Почему, в самом деле, священнослужители и все, кто работает на них, получили такие огромные льготы, а простолюдины — нет? Разве это справедливо? Разве это государственный подход? Нет. Это подход коварных захватчиков: разделяй и властвуй.

Но митрополиты всея Руси, епископы, игумены все новых и новых монастырей распорядились ханскими льготами очень мудро, по-православному. Расширяя свои владения, приобретая земли, деревни, села, города, они превращались в крупнейших феодалов средневековой Руси, остальные граждане которой вынуждены были отдавать довольно значительную часть доходов ордынским баскакам, а позже — с Ивана I Калиты — московским князьям. Богатства у русской церкви были огромные и постоянно пополнялись из пожертвований соотечественников, из сельскохозяйственных, ремесленных предприятий, принадлежащих церкви. Церковь превратилась в своего рода государство в государстве с центром на Боровицком холме, где дворцы митрополита и великого князя стояли по соседству и окнами смотрели друг на друга, что имело немалые шансы установить не только духовную, но и политическую власть над русскими княжествами, боровшимися друг с другом за главенство над Русью.

Идея создания Священной Русской империи по подобию Священной Римской империи наверняка волновала умы некоторых митрополитов, но по следам римских пап православная церковь не пошла в суровые для Руси XIV–XV века. Именно тем-то и отличается православие от католицизма, что оно больше заботится о Царствие Небесном, нежели о царствиях земных. Это очень большая разница. Это чувствовали русские люди, отдававшие в наследство церквам и монастырям свое богатство: кто-то избу небольшую да землицы клок, кто-то хоромы расписные да поля ухоженные, да угодья, да скотину. Об этом знали те, кто отказывался от всего мирского и уходил в монастыри, отдавая себя служению Богу и мечтая лишь о Царствии Небесном.

Монастыри в XIV–XV веках росли на Русской земле быстро. Некоторые ученые считают, что уже в те столетия они играли роль военных форпостов, занимая выгодные позиции на ключевых точках обороны, например города Москвы, Московского княжества. Но, как справедливо заметил еще академик М. Н. Тихомиров, «такое наблюдение находит оправдание в действительности XVI–XVII веков, когда эти монастыри были окружены мощными крепостными оградами» (Тихомиров М. Н. Средневековая Москва. М., 1997, стр. 217).

По этому поводу можно сказать и так. В XIV–XV веках возведение монастырей с военными целями, то есть как крепостей, своего рода волнорезов на пути к Москве, было невозможно потому, что ханы быстро поняли бы значение монастырей и вряд ли отнеслись бы к этому благосклонно.

Так или иначе монастыри всё же были способны укрыть за своими стенами не только духовное воинство. Это упустили из виду ханы. Они, видимо, понадеялись на то, что обласканное ими духовенство проявит к завоевателям верноподданнические чувства. Этого не случилось, хотя у невнимательных и не в меру воинственных людей может возникнуть такое мнение. В самом деле, Русская православная церковь не создавала личные, монастырские дружины для борьбы с ордынцами, не призывала русский народ к священной войне с ворогом проклятым, вела себя внешне очень тихо. Но вспомним ещё раз: «Там русский дух, там Русью пахнет!» Это строки придуманы не красного словца ради. Русский дух — невоинственный по своей сути. Иначе бы монастыри превратились в школы боевых искусств либо в обители военно-монашеских орденов. Ничего этого не было. Была вера, что Русь жива, что пока Русь слаба, что копить нужно силушку, копить.

Ни о каких крестовых походах русским думать было нельзя ни в XIII, ни тем более в XIV веке. Чтобы убедиться в этом, нужно внимательно изучить политические карты тех веков в странах, окружавших Русь. Сильные шведы, Тевтонский орден, Литва, Польша, Венгрия, степь со снующими с востока на запад тюркскими племенами. Против кого могли организовать хотя бы один крестовый православный поход русские князья и православная церковь? Против Орды? А что предприняли бы в таком случае шведы и все перечисленные соседи Руси? Они бы обязательно напали на неё.

Терпеть. Нужно было терпеть.

Любой человек, которому выпала в жизни такая участь — терпеть, долго терпеть, не даст автору солгать, что терпеть гораздо легче, если есть кому пожаловаться, с кем побеседовать, кому излить свою душу. Это — человеческое. А те, кому выпало слушать, утешать, беседовать, знают, как сложно успокаивать вынужденных терпеть. Сложное это дело.

Русская православная церковь, на мой взгляд, справилась с этой задачей и вообще с испытанием Ордой прекрасно. Русь с тяжелыми, но все же наименьшими потерями преодолела сложный временной интервал 1237–1480 годов во многом благодаря взвешенной, осторожной политике церкви в целом и многих священнослужителей в отдельности.

ВСЁ ЛИ БЫЛО ГЛАДКО?

Восторженное отношение автора данных строк к политике церкви может насторожить думающего читателя, который вправе задать следующий вопрос: но все ли было гладко во взаимоотношениях церкви со светской властью, с простолюдинами за многие века существования Русской православной церкви? Достаточно вспомнить Филиппа Колычева и Ивана IV Грозного, Никона и Алексея Михайловича Романова, Петра Великого, печальные для истинных православных события после Великой Октябрьской социалистической революции, чтобы с грустью ответить на этот вопрос: «Да нет, конечно же!»

Но потому-то я и причисляю историю Русской православной церкви к явлениям земношарного масштаба, что хотя и была эта история напряженнейшей, сложнейшей, полной драматических и трагических событий, но церковь всегда стойко держала удары судьбы и исполняла главное свое предназначение: она была с людьми, с народом. Это не громкие слова. Для того, чтобы обосновать это, мне придется вспомнить случай из личной жизни.

Давно это было, в 1972 году. Пришёл ко мне друг детства, сказал: «Хочу, чтобы ты был моим кумом». Я ему в ответ: «Ты же вроде бы как коммунист, и я кандидат в члены КПСС. Разве это правильно?» Он упрямо пояснил, стараясь не смотреть мне в глаза: «Дочка часто болеет. Теща пилит, говорит, что все некрещеные так часто болеют. Умрет, говорит, ты будешь виноват. Слушать противно. Лучше, думаю, крестить, чем каждый день слушать ее завывания. Будешь крёстным моей дочки?» Я, человек светского мышления, крещенный по православному обряду, так решил: меня матушка моя крестила, друг мой хочет (он хотел, потому и глаза прятал) крестить свою дочку, не буду я ему отказывать в просьбе. Не мы придумали, не нам отменять. Хоть и молодой я был человек, а до этой верной истины сам додумался, чем и горжусь, хотя далеко не всем моя гордость понятна и приятна. Так или иначе, я стал крестным, а потом еще несколько раз я становился крестным и никогда не жалел об этом и не жалею. Но вот ведь в чем дело! Даже в самые атеистические десятилетия XX века Русская православная церковь, священнослужители несли истины православной веры нам, грешникам, не чурались нас, берегли нас. И в годы самой страшной для нашего государства Великой Отечественной войны они были с народом: церковь и все священнослужители. А некоторые герои той войны, насмотревшись горя людского, нечеловеческих ужасов, ушли в церковь и служили ей верой и правдой всю оставшуюся жизнь. И коммунисты уходили в церковь, и комсомольцы, и рядовые, и офицеры. Церковь принимала всех. Пришел к Богу, и хорошо. Никаких анкет не требовала церковь, никаких покаяний. Коли пришел — значит, покаялся в сердце своем. Это — мудро.

В заключение этой для меня очень сложной главы я хочу поведать о патриархе Никоне, человеке, в судьбе которого отразились, быть может, главные противоречия между светской властью, церковью и народом русским.

ПАТРИАРХ НИКОН

В 1613 году, когда Никите, сыну Мины, было всего восемь лет, в России воцарилась династия Романовых и начался период, который кто-то называет бунташным веком, кто-то — боярским, кто-то и временем первых Романовых. С некоторыми оговорками период истории России с 1613 по 1682 годы вполне можно назвать и патриаршим: уж очень заметно было влияние Филарета и Никона на внутреннюю и внешнюю политику монархов. Какая же из точек зрения будет более точной? Какая же из сил (народно-бунтарская, боярская, монаршая или патриаршая) являлась доминирующей в те сложные десятилетия? Динамика и энергетическая насыщенность событий того времени говорит о том, что таковой силы не было. Время Никона отличается от предыдущей и последующей истории Русского государства тем, что движущей силой являлась сила сложная, представляющая собой суперпозицию всех вышеперечисленных сил: народа, уже окончательно поверившего в царя-батюшку, боярства, мечтавшего ограничить всевластие монарха, духовенства, решившего реализовать накопившийся с митрополита Петра мощный потенциал — экономический, моральный, духовный, и монархов, получивших у народа огромный кредит доверия, но оказавшихся между двух могучих сил — боярством и духовенством, упорно сдерживавших исторически объективное движение России к империи.

Если рассматривать жизнь и дело Никона с политической точки зрения (а он был прежде всего политиком!), то можно сказать, что он пытался создать по примеру Римской Русскую Священную Православную империю. Но логика движения Русского государства в XVII веке была несколько иной, чем представлялась она Никону-политику.

Москва испытала Никиту смертью. Умер первый его ребенок. Оплакали, отпели, похоронили, помянули. Чувствительный священник смирился с судьбой: Бог дал, Бог взял. Вскоре умер второй ребенок Никиты… Бог дал, Бог взял, Ему виднее. Никита и эту незаживающую боль души стерпел, но и третий ребёнок его умер! Оплакали, отпели, похоронили, помянули. Бог взял. Смерть третья заставила священника призадуматься. Никите показалось, что Бог повелевает ему покинуть людей с их мирскими заботами и уйти в монастырь. Получив откровение свыше, он рассказал о нем жене, уговорил ее постричься. Она, убитая горем, легко поверила, что так будет лучше.

Муж дал за неё в Московский Алексеевский монастырь вклад, она постриглась, а сам он, тридцатилетний, сильный, волевой, ушел в Анзерский скит, что на далеком Белом озере. Остров пустынный был, несколько крохотных изб стояли то там, то здесь. Священник Никита постригся в Анзерском ските и принял имя Никона. В избушке ютился он, по субботам ходил молиться в церковь. Царь присылал монахам ежегодное небольшое жалованье, рыбаки выделяли им часть улова, бедно жили монахи, но на судьбу на жаловались.

Старец Елиазар, начальник скита, взял с собой в Москву Никона, дело важное задумал старец — собрать милостыню для новой церкви. Много денег собрали они. Деньги и рассорили Елиазара и Никона. Появилось между ними недоверие, оно росло… и Никон покинул скит, перебрался на небольшом судне забредавшего в эти края богомольца в Кожеозерскую пустынь. Жизнь на островах Кожеозера еще суровее была. Никон отдал в монастырь последнее своё богатство — две священные книги, поселился на самом отдалённом острове, подальше от людей, поближе к Богу.

Рыбу он ловил, рыбой питался да хлебом, да Богу молился и был доволен жизнью, успокоился вдали от людей, да люди вспомнили о нем, явились на остров, попросили Никона быть игуменом Кожеозерской пустыни. И он согласился. Было ему тридцать восемь лет. Возраст серьёзный. Особенно для монаха, бежавшего от мирских соблазнов, от всего людского — к Богу. Шаг ответственный и труднообъяснимый. Быть может, вспомнил Никон предсказания сельского гадателя и захотелось ему славы? Зачем, в самом деле, монаху, отрешившемуся от мира, соглашаться вновь идти в мир — во власть, пусть небольшую, но все же власть? Любая власть — даже духовная — это прежде всего дело мирское. Со всеми бытовыми дрязгами. С борьбой. Зачем монаху Кожеозерской пустыни борьба?

В 1646 году Никон прибыл, как того требовал обычай, в Москву на поклон к новому царю Алексею Михайловичу, и с этого момента начался его стремительный взлет. Молодому царю очень понравился игумен, он оставил его в столице и повелел патриарху Иосифу посвятить Никона в архимандриты Новоспасского монастыря.

Алексей Михайлович часто вызывал во дворец Никона, подолгу беседовал с ним. Никон много знал, мог проникновенно и искренно говорить о волнующих его темах. Добросердечный царь умиленно слушал его, не замечая, как быстро растет авторитет архимандрита, власть его над ним, монархом. О дружбе Никона и Алексея Михайловича слух понесся по Москве. К бывшему пустыннику шли люди с просьбами, и он передавал их царю. Тот охотно исполнял просьбы. Слава о Никоне, добром защитнике обиженных, распространилась далеко за пределами Москвы.

В 1648 году, когда скончался новгородский митрополит Афанасий, царь Алексей Михайлович возжелал видеть в этом сане, втором по значению в русской церкви, своего любимца Никона, которого иерусалимский патриарх Паисий, оказавшийся по случаю в Москве, и рукоположил.

Полностью доверяя новому новгородскому митрополиту, монарх поручал ему заниматься и делами мирскими. Данный факт можно объяснить лишь неосведомленностью молодого царя в истории взаимоотношений светской и духовной властей в Русском государстве, которые обострились в тридцатые годы XV века после поездки митрополита Исидора, сторонника унии с папской церковью, во Флоренцию. Великий князь московский Василий II Васильевич некоторое время поддерживал политику Исидора, считая, что уния даст возможность русской церкви освободиться от навязчивой опеки Константинопольского патриарха. Он устроил митрополиту торжественные, пышные проводы, не пожалел подарков для папы римского. Посланник вернулся из поездки и зачитал Василию II папскую грамоту, призывавшую великого князя московского быть митрополитом всея Руси, «помощником усердным всею мышцею» за скромную награду в виде «папского благословения и хвалы и славы от людей». (Никольский Н. М. История русской церкви. М, 1983, стр. 109.) Тут-то прозрел Василий II Васильевич! Под пятою у Исидора, у любого другого митрополита всея Руси ему, потомку Владимира Мономаха, Ивана Калиты и Дмитрия Донского, быть не хотелось. Исидора объявили «неистовым и дерзновенным» еретиком, сместили с должности митрополита всея Руси. С еретиком в те века не церемонились. Исидор сбежал от жестокой расправы в Литву. Светская власть в лице Василия II продемонстрировала жесткое желание управлять русской церковью. В дальнейшем взаимоотношения между князьями (а затем царями) и митрополитами (а затем патриархами) развивались с нарастающим преимуществом первых.

Вскоре после опалы Исидора Константинопольский патриарх принял унию. В Москве называли сей акт отступлением от веры, иномудрствованием и приближением к латинянам. Василий II, однако, написал патриарху дипломатичное письмо с просьбой разрешить «свободно нам сотворить в нашей земле поставление митрополита». Ответа князь не дождался, но отступать от поставленной цели он не мог. Василий II повелел епископам поставить митрополитом всея Руси Иону, созвал в 1448 году собор в Москве. На этом важном форуме лишь два человека, епископ Боровский Пафнутий и боярин Василий Кутузов, высказались о незаконности задуманного акта. По повелению Василия II их заключили в «оковы». Больше желающих очутиться в темнице не нашлось. Иону единогласно избрали митрополитом. А через одиннадцать лет, в 1459 году, созванный великим князем московским собор узаконил и закрепил соборной клятвой этот порядок избрания митрополита всея Руси. Василий II надежно перехватил инициативу у духовной власти, но она была еще сильна, материально подкреплена и авторитетна, чтобы борьбу между светской и духовной властями считать законченной.

Надо отдать должное представителям той и другой сторон: боролись они за свои идеи решительно, но не предавая интересы государства, а многие ставленники московских князей и царей верой и правдой служили им, преследовали, как, например, Иона, «всеми мерами церковной репрессии крамольных князей и бояр, анафемствовали их и требовали от епархиальных епископов строгого проведения анафемы», хотя были и такие, как новгородский владыка Евфимий, который «отказался применить репрессии против крамольного и отлученного от церкви Шемяки, скрывшегося в Новгороде» (Никольский Н. М. История русской церкви. М., 1983, стр. 110–111).

Мощный удар по материальному потенциалу Русской православной церкви нанёс Иван IV Васильевич. С другой стороны, и грозный царь, и все другие российские монархи всеми способами старались приподнять авторитет Русской православной церкви в глазах соотечественников и чужеземцев. Естественно, как церкви, подчиненной самодержцу. В 1589 году Константинопольский патриарх лично прибыл в Москву, посвятил первого московского патриарха, признав тем самым русскую церковь автокефальной.

«Московская церковь стала национальной, со своим независимым от греков главою, со своими святыми, со своим культом, значительно отличавшимся от греческого, даже своей догматикой, установленной на Стоглавом соборе» (там же, стр. 110). К этому следует добавить, что московская церковь в течение многих веков проводила богослужение по рукописным книгам — переводам с древнегреческих книг, исполненных разными авторами… Это последняя, казалось, незначительная уникальность русской церкви сыграла в XVII веке огромную роль в жизни Российского государства, став поводом к драматическому событию — церковному расколу. Именно поводом и ни в коем случае не причиной раскола. Одной из глубинных причин раскола были указы ордынских ханов, поставивших русскую церковь, как собственника, в более благоприятные, нежели все остальные слои русского общества, условия. После сокрушительных ударов Грозного по материальной базе духовенства, после постановления правительства в 1580 году, запретившего давать монастырям «вотчины на помин души и предписывалось вместо этого делать денежные вклады, а также вообще запрещалось церковным лицам и учреждениям покупать и брать в залог земли» (там же, стр. 115), победа светской власти над властью духовной была близка.

Но наступило время правления Федора Ивановича при фактическом правлении Бориса Годунова, который по вполне объяснимым причинам, вызванным жестоким политическим цейтнотом, не мог четко отслеживать исполнение закона, затем наступило Смутное время, а затем царствование Михаила Федоровича при фактическом правлении его матушки, а позже — патриарха Филарета: в эти годы постановление 1580 года бездействовало, и церковь продолжала укреплять свои экономические позиции.

Боярство и царь постоянно держали под контролем патриарха, но до середины XVII века церковь еще представляла собой грозного соперника и для бояр, и для самого царя, и вряд ли полностью справедливо мнение академика Н. М. Никольского, утверждавшего, что «приобретя новый, более ослепительный, чем раньше, внешний блеск, церковь в области управления и даже культа превратилась, в сущности, в один из московских приказов» (там же, стр. 114). Если бы это было так, то в 1649 году при составлении Соборного уложения не нужно было уделять столь огромное внимание церковным делам и постановлять в главе XVII, ст. 42: «Патриарху и митрополитом и архиепископом и епископом, и в монастыри ни у кого родовых, и выслуженных и купленных вотчин не покупати, и в заклад не имати, и за собою не держати, и по душам в вечный поминок не имати никоторыми делы; и в поместном приказе за патриархом и за митрополиты, и за архиепископы, и епископы, и за монастыри таких вотчин не записывати; а вотченником никому вотчин в монастырь не давати; а кто и напишет вотчину в монастырь в духовной, и тех вотчин в монастыри по духовным не давати, а дати в монастырь родителем (родственникам) их деньги, чего та вотчина стоит или что умерший вотчине цену напишет в духовной; а буде кто с сего уложения вотчину всю родовую или выслуженную, или купленную продаст или заложит, или по душе отдаст патриарху, или митрополиту, или архиепископу, или епископу, или в который монастырь, и ту вотчину взяти на государя безденежно и отдать в раздачу челобитчиком, кто о той вотчине государю учнет бить челом» (там же, стр. 116).

Это хорошо, что до наших дней дошли законы Хаммурапи и законы хеттов, Синайское законодательство и законы Ману… Законы — путеводители не только для тех, кому они адресованы, своего рода правила движения жизни, запрещающие знаки, но и богатейшая информация для размышлений. Почему в Соборном Уложении 1649 года дана эта статья? Потому что все, что в ней запрещалось, имело место на практике. А подобная практика материально усиливала церковь. Поэтому бояре и царь решили секвестировать доходы своего политического (очень серьезного!) оппонента. А значит, утверждение М. Н. Никольского о церкви в XVII веке, мягко говоря, несостоятельно. Если бы церковь являлась по своему статусу одним из московских приказов, то хватило бы двух-трех словесных или письменных повелений монарха, чтобы урезать и материальное положение этого «приказа», и его влияние на жизнь страны, а то и просто ликвидировать этот «приказ» за ненадобностью. Но церковь приказом не была и быть не могла! Она являлась одной из трех ветвей власти. Она мечтала о большем. Эти мечты имели под собой мощное основание, реальную опору. Именно поэтому в Соборном Уложении 1649 года вышли статьи, конечной целью которых было размывание этой опоры.

Приведённая статья Соборного Уложения говорит еще и о том, как мудро относились русские законодатели к двум основным богатствам страны: к земле и к народу. Деньги церковь могла собирать с населения. Но ей строжайше запрещалось собирать земли и людей, обрабатывающих землю. В этом законе, кроме всего прочего, было установлено «в качестве общей меры для всех клириков, не только монастырских, но и всех прочих, одинаковую подсудность со всеми остальными людьми по всем недуховным делам» (там же, стр. 116), что, естественно, уменьшило доходы церкви. Более того, в 1650 году был создан Монастырский приказ, составленный из светских людей.

Никон отнёсся к Соборному Уложению отрицательно, назвав его «бесовским».

В 1649 году он в Новгороде помогал нищим одолеть голод, выделил в митрополичьем дворе отдельное помещение, где ежедневно кормили обездоленных, а один блаженный выдавал кроме этого нищим по куску хлеба. В воскресные дни он от имени митрополита выдавал каждому нищему деньги.

Слава о Никоне-нищелюбце разошлась по Новгородской земле. Люди были благодарны ему. И не было среди нищих у Никона врагов. Память нищих не только крепкая и прочная во времени, она имеет чудесное свойство пронизывать невидимыми нитями всех людей — богатых и бедных. И удивительного в этом ничего нет. От сумы и тюрьмы не зарекались во все времена и во всех странах мира. И на Руси тоже. В глубинах душ людских таился и таится, и не исчезнет этот подспудный страх: не тюрьмы бы, да не сумы бы — а все остальное притерпится, сможется, выдюжится. Никон искренно помогал нищим. О славе он в тот год не думал, но слава его уже родилась и не почувствовать её он не мог.

Узнав о Соборном Уложении 1649 года, Никон сделал первый серьёзный политический шаг, назвав по сути выдающийся документ «бесовским». Друг царя не мог так называть дело, в котором Алексей Михайлович принимал активное участие. Монарх, однако, внешне не отреагировал на «грубость» митрополита.

Уже в тот год в Новгороде, да и в Москве у Никона появились серьезные враги: потомственные, связанные местническими обычаями бояре, которым не нравилось возвышение кожеозерского монаха, его тяга заниматься, помимо церковных, делами мирскими, давать царю советы. Власть не знает границ. Она стремится к бесконечности, не желая понимать, что возможности человека, которого она влюбляет в себя, весьма ограничены.

Уже в Новгороде стало ясно, что Никона не любят подчиненные. Слишком строг был митрополит. Нищих-то привечал, и они, благодарные, разносили по Русскому государству вести добрые о нём. Вести нищих. Подчиненных не миловал, заставляя исполнять богослужение со всей строгостью. У него были замечательные певчие, он возил их в Москву, к Алексею Михайловичу, и слезы умиления согревали душу царя.

В 1650 году в Новгороде взбунтовался люд. Такое часто случалось в этом краю и раньше. По-разному гасились взрывы недовольства. Никон, слишком уверенный в себе, наложил проклятие на всех горожан, проявив полную политическую беспощадность. Ни один бунт, ни одно, даже самое массовое, восстание не втягивает в свои водовороты народ, но лишь часть его. Это Никону нужно было учитывать. Он учитывал только желание своего искреннего разума, холодного, упрямого. Узнав о незаслуженном проклятии, взбунтовался весь город.

Бунтовщики избрали себе в главари некоего Жеглова, которого Никон отправил из своих приказных людей в опалу. Новгородцы наотрез отказали в доверии царскому любимцу.

В Москву прибыли письма от противоборствующих сторон. Бунтовщики обвиняли Никона в жестокости, мздоимстве, пытках. Тот писал о том, что мятежники избили его, он харкает кровью, лежит и в ожидании смерти даже соборовался. Царь принял сторону митрополита. Бунт не затихал. И, наконец, Никон, получив великолепный политический урок, посоветовал Алексею Михайловичу простить новгородцев.

Бой с жителями великого города Никон проиграл, но это обстоятельство не повлияло на отношение всего русского народа к нищелюбивому митрополиту. И авторитет его в глазах царя продолжал расти.

В 1651 году Никон посоветовал монарху перенести мощи митрополита Филиппа из Соловецкого монастыря в столицу. Это дело могло внушить народу «мысль о первенстве церкви и о правоте ее, а вместе с тем обличить неправду светской власти, произвольно посягнувшую на власть церковную». Царь не испугался этого, Никон отправился в Соловецкий монастырь.

В это время в Москве скончался патриарх Иосиф. Алексей Михайлович попросил своего друга возглавить патриаршую кафедру. Тот долго отказывался. Царь в Успенском соборе при народе низко кланялся Никону, умолял со слезами принять патриарший сан. Никон был строг. Он уже поверил в правдивость предсказания сельского гадателя в далеком детстве. Он хотел стать «российским царем». Алексей Михайлович лил горькие слезы, просил его.

«Будут ли меня почитать как архипастыря и отца верховнейшего и дадут ли мне устроить церковь?» — грозно спросил молодого царя пожилой митрополит.

Все в Успенском соборе низко поклонились ему: все-то мы сделаем, как ты хочешь, только не откажи, друг царя добрый, стань патриархом! Никон совершил грубейшую, неисправляемую временем ошибку: он вынудил самодержца прилюдно лить слёзы и унижаться перед ним. Цари не прощают тех, кто вынуждает их унижаться перед ними.

Никон строго смотрел на людей. Царь, бояре, духовенство дали клятву. Он поверил в нее, в ее искренность и непорочность, запамятовав о том, как мало на Руси было выполненных клятв. 25 июля 1652 года Никон стал патриархом всея Руси.

По старому обычаю он первым делом занялся строительством своего монастыря, расположенного неподалеку от Валдайского озера и названного Иверским в честь Иверской иконы Божией матери, скопированной по заказу патриарха с одноименной иконы на Афоне. С этим делом Никон справился быстро.

Второе дело было сложнее. Ещё во времена Максима Грека священнослужители обратили внимание на разночтения в русских церковных книгах, на отличие их от греческих оригиналов. И обряды русской церкви отличались от обрядов византийской церкви.

«1. В тексте церковных книг была масса описок и опечаток, мелких недосмотров и разногласий в переводах одних и тех же молитв. Так, в одной и той же книге одна и та же молитва читается разно: то „смертию смерть наступил“, то „смертию смерть поправ“. Из этой массы несущественных погрешностей более вызывали споров и более значительными считались следующие: 1) лишнее слово в VIII числе Символа Веры — „и в Духа Св. Господа истиннаго и животворящаго…“ и т. д.

2. Наиболее выдающиеся отступления нашей церкви от Восточной в обрядах были таковы: 1) проскомидия совершалась на 7 просфорах вместо 5; 2) пели сугубую аллилуйя, т. е. два раза вместо трех, вместо трегубой; 3) совершали хождение по-солон, вместо того, чтобы ходить против солнца; 4) отпуск после часов священник говорил из царских врат, что теперь не делается; 5) крестились двумя перстами, а не тремя, как крестились на Востоке, и т. д.» (Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. СПб., 1987, стр. 423–424).

С. Ф. Платонов и другие историки считали, что «отступления Русской церкви от Восточной не восходили к догматам, были внешними, обрядовыми» (там же).

Перед тем как проследить основные вехи начала раскола в Русской православной церкви, следует подчеркнуть, что Никон не являлся инициатором реформ. Патриарх Паисий Иерусалимский в 1649 году, митрополит Назаретский Гавриил в 1651 году, патриарх Константинопольский в 1652 году указывали, побывав в Москве, на то, что в русских церковных книгах и в литургии есть требующие исправлений неточности. Посланные на Восток Арсений Суханов после четырехлетнего путешествия вернулся в Москву и в сочинении «проскинитарий» подтвердил обоснованность претензий столпов православной церкви.

Никон отыскал в патриаршей библиотеке грамоту об утверждении патриаршества, в которой кроме прочего было сказано о необходимости исправления текстов и обрядов русской церкви по образцам Византийской. То есть проблема данная назревала давно, и ее нужно было разрешать. Это понимали многие. И вполне вероятно, что одной из причин, побудивших Алексея Михайловича вознести Никона на вершину духовной власти, было… именно рядовое происхождение бывшего кожеозерского монаха. Очень часто такие люди проявляют рвение в конкретных делах, нуждающихся в смелых, упорных исполнителях.

В 1653 году Никон начал проводить реформу, заменил в одной из молитв 12 на 4 земных поклона. Это нововведение было сделано будто бы для того, чтобы посмотреть на реакцию возможных оппонентов. Она последовала тут же. Многие московские священники во главе со Стефаном Вонифатьевым, Иваном Неро-новым, Аввакумом, пользовавшимся заметным влиянием в царском дворце при патриархе Иосифе и утратившим свои позиции, объявили нововведение Никона еретическим и даже осмелились подать челобитную царю на его любимца. Алексей Михайлович поддержал патриарха. Борьба Никона с его противниками быстро разгорелась, хотя раскола еще не было.

В 1653 году на духовном соборе протопоп Неронов вступился за незаслуженно оговоренного по доносу Логгина. Защищая его, он не сдержался и честно сказал все, что думает о Никоне. Неронова сослали в монастырь. Аввакум, человек потрясающей силы духа и такого же несговорчивого нрава, переругался со священнослужителями Казанского собора и отправился молиться в небольшой сарай, громко повторяя по пути, что иной раз и конюшня лучше церкви. Его сослали в Тобольск.

Никон понял, что одними приказами дело он не завершит, а лишь наживет себе врагов, и решил созвать в Москве в 1654 году духовный собор. Алексей Михайлович поддержал его. Собор постановил послать в Константинополь 26 вопросов по интересующей Москву проблематике.

Патриарх Паисий ответил ему: «Не следует и ныне думать, будто наша православная вера развращается от того, если один говорит свое следование немного различно от другого в несущественных вещах, лишь бы только согласовался в важнейших, свойственных соборной церкви». Но далее следовало строгое поучение московского адресата, в котором патриарх Константинопольский отчитывал патриарха Московского за многочисленные нарушения, допускаемые в православных русских церквях, изъявлял желание, «чтобы всё это исправилось».

Никон, прочитав нравоучения Паисия, созвал собор, пригласив участвовать в нем антиохийского патриарха Макария, сербского Михаила и молдаванского и никейского митрополитов, которые воспользовались возможностью указать русским православным на их ошибки и возвысить тем самым себя. Особенно выделялся в хоре важных учителей голос антиохийского патриарха Макария. Он заявил о том, что «мы приняли предание изначала веры от св. апостол и св. отец и семи соборов творить знамение честного креста тремя первыми перстами десной руки, и кто из христиан православных не творит крестного знамения по преданию восточной церкви, сохраняемого от начала веры до сих пор, тот еретик и подражатель арменов; того ради, мы считаем такового отлученным от Отца и Сына и Св. Духа и проклятым». Никейский митрополит сказал, что на тех, кто крестится двумя перстами, а не тремя, «пребудет проклятие трехсот восьмидесяти св. Отец, собиравшихся в Никее и прочих соборов».

В Москву прибыл вторично посланный на Восток Арсений Суханов. Он доставил около 500 древних фолиантов, и Никон, официально поддержанный византийской церковью, организовал из киевских и греческих священнослужителей группу по исправлению книг.

Казалось, он всё делал верно, и тактически, и стратегически. В 1655 году вышла первая исправленная книга «Служебник». Никон и здесь подстраховал себя: работу зачитали на специально созванном соборе, ее одобрили патриарх антиохийский Макарий и митрополит сербский Гавриил.

В следующем году Никон занялся исправлением обрядов. В Москву дошли слухи о том, что многие русские люди недовольны нововведениями патриарха, полностью поддерживаемого царём. Никон продолжал реформы с упорством, упрямством и по привычной схеме: по любому значительному вопросу созывались соборы, патриарх умело руководил ими. Авторитет Никона, его воля делали свое дело: с 1653 по 1658 годы серьезных противников нововведений у патриарха не было за исключением протопопа Неронова. После суда над Логгином он был сослан в Спасо-Каменский монастырь, но не прекратил борьбу, восстанавливая людей Севера против патриарха. Вскоре протопопу удалось бежать, он прибыл в Москву, скрывался у надежных людей.

В 1656 году собор предал его анафеме. Некоторые специалисты называют сей акт началом раскола. Неронов вскоре после приговора добровольно прибыл к Никону, патриарх простил его, состоялось примирение, чисто внешнее.

Поддержанный Восточной церковью и папой римским Никон, видимо, был уверен в правильности избранного пути и в победе реформ. Только этим можно объяснить пренебрежительное отношение к противникам, которые, следует помнить, появились у него ещё в 1653 году, когда московские священники подали царю челобитную «против Никона в защиту двоеперстия, хотя двоеперстие стало возбраняться лишь с 1655–1656 годов». Да и ропот «снизу» — от прихожан — должен был насторожить Никона.

Оценивая деятельность Никона-реформатора и последствия его деятельности, необходимо помнить, что серьезные религиозные реформы во всех странах и во все времена сопровождались крупными социальными волнениями. Египетский фараон в 1419–1400 годах до н. э. Аменхотеп IV пытался осуществить религиозную реформу, ввел новый государственный культ бога Атона, сделал столицей государства город Ахетатон, сам принял имя Эхнатон («угодный богу»). Конечной целью фараона было усиление светской власти, снижение роли фиванских жрецов, представлявших могущественную силу и фактически руководивших фараонами и Египтом. Эхнатон дал Египту новую религию. Прошло несколько лет после его смерти, и от реформ фараона ничего не осталось, город Ахетатон был безжалостно разрушен, а по отрывочным сведениям можно сделать вывод, что возврат к старым порядкам сопровождался жестокостями и кровопролитиями.

В XV веке н. э. во многих странах Европы началась Реформация. Ян Гус (1371–1415) ректор Пражского (Карлова) университета являлся идеологом чешской Реформации. Он выступал против засилья католической церкви, торговли индульгенциями, за возвращение к принципам раннего христианства, за уравнивание в правах мирян с духовенством. Церковный собор в Констанце осудил Яна Гуса, объявил его еретиком, ректора сожгли на костре, а спустя четыре года в Чехии вспыхнули Гуситские войны, продолжавшиеся с 1419 по 1437 годы.

Ульрик Цвингли (1484–1531), активный деятель Реформации в Швейцарии, погиб в войне между католическими и протестантскими кантонами…

Религиозные волнения и даже войны прокатились в XV–XVII веках практически по всем цивилизационным центрам земного шара.

В 1655–1656 годах Никон повел борьбу с двоеперстием. В Москве отреагировали на это без лишнего волнения. Поклонники старинной обрядности считали нововведения ересями, патриарх Московский называл еретиками своих противников. У обеих противоборствующих сторон были доброжелатели во всех слоях общества. Сочувствовала сторонникам старых обрядов царица Мария Ильинична Милославская.

Немало противников нововведения было и в других городах России, например во Владимире, Нижнем Новгороде, в Муроме. Но на открытое возмущение не решался при Никоне никто. Лишь монахи Соловецкого монастыря в 1657 году высказались резко против реформы в церкви, но ни патриарх Московский, ни царь Алексей Михайлович в тот год не подумали даже о том, какую мощь несет в себе протест монахов Соловецкого монастыря, какую роль сыграет эта обитель в деле раскола.

Впрочем, царь в 1657 году думал больше о своих взаимоотношениях с Никоном, чем о последствиях начавшейся реформы в православной церкви. Патриарх Московский приобрел не без помощи самого царя громадную власть. Сначала Алексей Михайлович, а затем и все приближенные, и весь народ стали называть «Никона не „великим господином“, как обыкновенно величали патриарха, а „великим государем“, каковым титулом пользовался только патриарх Филарет как отец государя» (Платонов, стр. 435). Никону нравилось это отношение к себе. В своих грамотах он вскоре сам стал величать себя «великим государем». С каждым днем самомнение и гордость Никона росли. В Служебнике 1655 года он открыто сравнял себя с царем: «Да даст же Господь им государям (т. е. Алексею Михайловичу и патриарху Никону)… желание сердце их…» (там же). Подобное высокомерие и заносчивость не могли не подействовать на царя. Он был моложе Никона почти на 25 лет. Он обязан был этому человеку многим. В конце концов, Никон был для Алексея Михайловича старшим, мудрым другом. Но дружба дружбой, а… власть делить с Никоном (а то и отдавать её Никону) царь не хотел, не мог. Да ему это сделать не дали бы бояре!

Они не раз говорили царю о чрезмерном возвышении Никона, который ещё в 1653 году на соборе в Москве грубо ответил Неронову, требующему призвать на важный форум царя: «Мне и царская помощь не годна и не надобна!»

Алексей Михайлович долго терпел надменное поведение патриарха Московского, в 1656 году он ещё во многом, если не полностью, доверял своему другу. Некоторые историки считают, например, что по инициативе Никона царь объявил войну Швеции, неудачную для России. И в 1657 году отношения между «государями» были нормальными, иначе не объяснить тот факт, что патриарх начал возводить монастырь в сорока километрах от Москвы на берегу Истры. Алексей Михайлович присутствовал на освящении небольшой деревянной церкви, с которой началось строительство новой обители, ему понравилось выбранное его лучшим другом место. «Как Иерусалим!» — воскликнул чувствительный царь, осмотрев окрестности будущего монастыря. И не нашелся бы в тот миг человек, который рискнул бы сказать, что через год дружбе царя и патриарха придет конец.

Летом 1658 года Алексей Михайлович давал большой обед по случаю приезда в Москву грузинского царевича Теймураза. Всегда ранее на подобные мероприятия Никон приглашался в первую очередь. Он к этому привык. Он даже подумать не мог о том, что друг «государь» не пригласит его, своего друга «государя» на обед! Он был ошеломлен случившимся — так неожиданно его не пригласили в царские покои. Он очень хорошо знал мягкого Алексея Михайловича, чтобы предусмотреть этот ход царя. Он не мог поверить в то, что его друга «государя» может кто-то из приближенных бояр «перехватить» у Никона и «повести» так же, как Никон до лета 1658 года водил по сцене жизни русского монарха. Самоуверенность, чрезмерно завышенная самооценка подвели Никона в ответственнейший момент его жизни. Он не понял важности этого момента. Он не догадался, что те, кто «перехватил» у него из рук царя, взяли самого Никона в крепкие руки и, пользуясь слабостями его, повели патриарха от одной беды к другой, от одного поражения к другому. Удивительно! Всевластный Никон, прошедший, казалось бы, через все испытания, зарекомендовавший себя как истинный патриот православной веры, борец за ее чистоту, умелый организатор, требовательный руководитель, вдруг стал делать шаги, которые свойственны разве что юным созданиям, избалованным негой, роскошью и безраздельным вниманием.

Никон не мог перенести такой несправедливости и обиды. Он послал своего боярина Дмитрия во дворец якобы по срочному церковному делу. Грузинский царевич важно шествовал сквозь толпу, дорогу в которой расчищал для важного гостя окольничий Хитрово. Он бесцеремонно бил направо налево палкой, не обращая внимания на саны и чины. Досталось и патриаршему боярину. Тот возмутился: «Я патриарший человек, иду во дворец по делу! Напрасно бьёшь меня, Богдан Матвеевич!» Хитрово, однако, повёл себя напористо. «Не дорожись!» — грубо крикнул он и ударил Дмитрия палкой по лбу.

Незаслуженно обиженный на виду честного люда боярин заплакал горькими слезами и поспешил к патриарху. Тот, не понимая, что же произошло, написал царю письмо с жалобой на Хитрово. Но разве окольничий без ведома царя мог бы так вести себя по отношению к патриаршему боярину, князю Дмитрию? Вряд ли! Этого не понял Никон, не мог понять. Слишком он был уверен в себе, в своем друге — царе (!) Алексее Михайловиче. Не знал он, что у царей настоящая дружба (когда всё пополам, когда для друга ничего не жалко, кроме, естественно, любимой женщины) может быть только с царями, что даже если и существует в природе, в человеческом обществе мифическая возможность дружбы неравных на равных, то только не с царями. Не знал он, человек искренний во всех своих делах, что и у настоящей дружбы есть ограничения, что даже самый верный, самый лучший в мире друг не поделится с другом 1) своей любимой (или своим любимым) и 2) своей властью. Друг может поделиться табачком, куском хлеба, может спасти друга ценой собственной жизни, но свою любимую и свою власть он не отдаст другу.

Алексей Михайлович прочитал письмо с просьбой судить окольничего за оскорбление патриаршего боярина и лично ответил своему другу, что когда время позволит, он свидится с Никоном и обсудит возникшую проблему. Прошло несколько дней. Дел у Алексея Михайлович было много, времени (и желания) заниматься разбирательством инцидента у него не было.

Восьмого июля, на праздник иконы Казанской Богородицы, царь не прибыл в храм Казанской Божией Матери, где по обыкновению патриарх служил со всем собором, а еще через два дня Алексей Михайлович не явился в Успенский собор, где Никон служил по случаю праздника ризы Господней. Патриарх посылал людей к царю узнать, что же случилось. С ответом явился спальник, князь Юрий Ромодановский. Он объявил, что царь гневен на патриарха. Тот, не скрывая удивления, спросил о причинах гнева царского.

Из состоявшейся перепалки между спальником и патриархом любому человеку было бы ясно, что царь наконец-то решил стать полноправным самодержцем Российским, что он созрел для этой роли, что его поддерживают бояре, что у Никона нет ни одного шанса победить в неравной схватке… Ромодановский поставил точку в споре, громогласно заявив: «Отныне не пишись и не называйся великим государем; почитать тебя впредь не будем».

Никон был оскорблён, унижен, обижен лучшим своим другом! Все его последующие действия говорят, во-первых, о том, что он такого удара не ожидал, во-вторых, что он действительно серьезно мечтал о концентрации в своих руках полной власти; в-третьих, что даже важнейшие для государства церковные реформы он проводил до размолвки с царем, ведомый тщеславными надеждами. В самом деле, если бы Никон мечтал только о делах церковных, о завершении начатой им Реформации в русской церкви, то он легко бы смирился с положением, какое занимал до него тот же патриарх Иосиф, не стремившийся в дружеские царские объятия, а также другие патриархи (кроме Филарета).

Проведение реформ от этого не пострадало бы, скорее наоборот, — выиграло бы, если учесть, что Алексей Михайлович полностью поддерживал все инициативы Никона, касающиеся нововведений.

Но реформы нужны были патриарху не как цель, но как средство.

Несколько часов он обдумывал ситуацию и вдруг решил отречься от патриаршей кафедры. Патриарший дьяк Каликин, боярин Зюзин, друг Никона, уговаривали его, просили не делать этого, не гневить царя. Патриарх был искренно упрям.

Слова близких и верных ему людей (мало было верных людей у сурового Никона даже среди священнослужителей!) заставили призадуматься патриарха. Но слишком он был наивным и искренним, чтобы в тот миг взвесить все «за» и «против», чтобы найти верное политическое решение не очень уж сложной политической задачи. Он разорвал начатое письмо царю, сказал: «Иду!» и пошёл в Успенский собор.

Отслужив литургию, Никон повелел народу не расходиться, прочел несколько отрывков из Златоуста и сказал: «Ленив я стал, не гожусь быть патриархом, окоростевел от лени и вы окоростевели от моего неучения. Называли меня еретиком, иконоборцем, что я новые книги завел, камнями хотели меня побить; с этих пор я вам не патриарх…»

В Успенском соборе зашумел народ, не зная, как реагировать на отречение патриарха. А он продолжал говорить гневные слова. Не все его слышали. Но все понимали, что без государева указа дело решенным быть не может. Никон переоделся в ризнице, написал царю письмо и вышел к народу в мантии и черном клобуке, сел на последней ступени амвона.

Царь узнал о случившемся, но в Успенский собор не явился, чтобы утешить друга, помочь ему в трудную минуту. Алексей Михайлович послал к Никону князя Трубецкого и Родиона Стрешнева, тем самым еще раз дав понять патриарху, кто есть в Российской державе государь и самодержец.

Началась словесная перепалка. Никон злился, отрицал предъявляемые уже второй раз обвинения в том, что он по собственной воле стал называть себя великим государем, что — опять же по собственной воле, — он занимается царскими делами… Несправедливы были обвинения! И Никон имел право возмущаться, перечить царским посланникам. Но, ругаясь с боярами, он опускался в глазах собравшихся до уровня бояр. И все присутствующие в Успенском соборе относились к этому как к должному! А Никон этого не замечал!!

Он не думал защищаться, отступать. Он нападал. Неумело. Необдуманно. С воинствующей, непримиримой обидой. И вдруг он попросил у царя келью. Ему на это ответили, что келий в патриаршем дворе много — выбирай любую и не мешай царю.

Проиграв и эту схватку, Никон отправился пешком на подворье Воскресенского монастыря, ждал там два дня доброй весточки от своего младшего (но бывшего!) друга-царя, не дождался, отписал Алексею Михайловичу письмецо в тонах обиженных и отбыл в Воскресенский монастырь.

Вскоре туда прибыл боярин Трубецкой. Он передал Никону просьбу царя дать царской семье благословение, а также благословить Крутицкого митрополита ведать русской церковью до избрания патриарха. Никон исполнил просьбу, два года мирно занимался устройством монастыря. Царь относился к Никону с добрым чувством: жаловал Воскресенской обители щедрые подношения, передал ему через верного боярина прощение. Казалось, что у этих двух людей вновь появилась возможность дружить… той скромной (пусть и не «настоящей» в полном смысле этого слова) дружбой, которая не требует от друзей великих подвигов, самопожертвования, самоистязания. Бывает и такая дружба — скромная.

У Никона и Алексея Михайловича вполне могли сложиться подобные отношения, если бы Никон не мечтал о власти. Он мечтал о ней всегда.

Весной 1659 года Никон узнал, что Крутицкий митрополит совершил обряд, который мог совершать исключительно патриарх, и тут же написал царю строгое нравоучительное письмо. Бояре намекнули Алексею Михайловичу: Никон опять занимается не своим делом, не имея на то никакого права. Монарх намек понял и приказал обыскать бумаги отрекшегося патриарха. Никон узнал об этом и написал царю резкое письмо, отношения между ними стали ещё хуже.

Никона удалили в Крестный монастырь на Белом море, а в 1660 году в Москве на соборе было решено избрать другого патриарха и лишить бывшего главу Русской православной церкви архиерейства и священства. Это был суровый приговор! Даже сам Алексей Михайлович понял, что «судьи» явно перестарались, и передал дело Никона греческим священнослужителям. Надежда царя на нейтральность новых судей не оправдалась. Греки подтвердили приговор. И лишь один Епифаний Славинецкий встал на защиту Никона. Этот учёный киевский старец в обстоятельной записке царю привел такие веские аргументы, доказывающие несостоятельность приговора, что Алексей Михайлович вынужден был вернуть Никона в Воскресенский монастырь для продолжения разбирательства дела.

В Воскресенском монастыре Никона ждали неприятности чисто житейские, к которым вчерашний «великий государь» был абсолютно не готов. Узнав о том, что собор лишил Никона патриаршества, окольничий Боборыкин затеял с ним тяжбу из-за земель в окрестностях монастыря. Бывший патриарх, все еще надеясь на дружеское расположение царя, написал ему по этому поводу письмо, в котором он… обвинял не столько Боборыкина, сколько царя. Не нашел он общего языка и с Питиримом, подозревая его в том, что он якобы подослал в Крестный монастырь на Белом море дьякона Феодосия с заданием отравить Никона. Никаких доказательств бывший патриарх привести не мог, но два года, проведенные Никоном в Воскресенском монастыре, были для него сущим адом. Боборыкин и другие бояре, Питирим и многие священнослужители, отвечая на его выпады, сами нападая на него, выводили из равновесия этого потерявшего контроль над собой человека. Два года сплошной нервотрёпки, на фоне постоянного ожидания то ли чего-то очень радостного, то ли неотвратимо-печального. Радостные надежды с каждым месяцем таяли, а предчувствие надвигающейся беды усиливалось.

Никон понимал, что его противники готовятся к решительному бою, он уже не хотел и в глубине души боялся борьбы. Он боялся собора, он знал, что ему не выстоять в одиночку против ученых мужей Восточной церкви и против своих врагов, готовых растоптать его, унизить, как унижал его Боборыкин своими тяжбами.

И случилось худшее.

В 1662 году в Москву прибыл Паисий Лигарид. Его недавно отставили от должности Газского митрополита, и он мечтал проявить себя в России, угодить богатому царю. Началась откровенная травля бывшего патриарха. Паисий Лигарид, отвечая на 30 вопросов, составленных от имени боярина Стрешнева, обвинил Никона по всем статьям.

Сын крестьянина Мины ознакомился с обвинениями греческого отставного митрополита и целый год писал книгу возражений и оправданий. Литературно-полемическим мастерством Никон владел отменно. Родись он в Древней Греции времен Демосфена, Ли-сия, мир получил бы еще одного великого гения ораторского искусства, но судьба «посеяла» этого человека в другой точке пространственно-временного поля и поставила перед ним задачи совсем иного рода, нежели те, которые решали риторы Эллады. Оправдываясь перед Лигаридом, бывший патриарх Московский нападал на своих обидчиков, не сдаваясь, не признавая обвинения.

Алексей Михайлович созвал в конце 1662 года ещё один собор, чтобы сокрушить бывшего друга. Никон, прекрасно понимая, как трудно ему будет бороться на соборе, посылал царю письма, в которых просил Алексея Михайловича помириться с ним. Но то ли послания не доходили по русскому обыкновению до монарших очей, то ли царь невнимательно читал их, то ли у него окончательно созрело решение уничтожить Никона как политического, государственного и религиозного деятеля, ожидаемой реакции из Кремля затворник Воскресенского монастыря не дождался. Зато до него дошли слухи о том, что царь приказал архиепископу Рязанскому Иллариону составить полный список всех обвинений против Никона, призвать на собор восточных патриархов. Эти действия Алексея Михайловича опровергают утверждения некоторых ученых о том, что окончательный разрыв между сыном Мины и сыном Федора Михайловича Романова наступил по вине первого летом 1663 года, когда затравленный Никон огрызнулся и произнес знаменитую анафему Боборыкину. До нее еще было полгода! Еще теплилась в груди бывшего патриарха надежда на друга своего.

Перед Рождеством 1662 года Никон тайно покинул Воскресенский монастырь и отправился в Москву. Он хотел встретиться с Алексеем Михайловичем и примириться с государем. Это был его последний шанс избегнуть избиения на соборе. Холодной рождественской ночью прибыл Никон в Москву, праздничной ночью. Но подарка от судьбы он в ту ночь не дождался. Верные люди известили его о том, что царь не будет встречаться с ним. Кому служили эти люди верой и правдой, сказать трудно. Вполне возможно, что среди них были действительно верные друзья Никона. Быть может, кому-то из них удалось подействовать на царя, и тот обещал им принять опального патриарха, а значит, тайная поездка в столицу и впрямь давала какой-то шанс Никону. Быть может, противники примирения двух друзей вовремя узнали о грозящей опасности и ликвидировали ее в самый критический момент. Но если отбросить эти и другие гипотетические «может быть» в том темном деле и предположить, что рождественская поездка была одним из актов широкомасштабной травли Никона, предпринятой ближайшим окружением царя, то можно представить состояние нечаянного московского гостя, оказавшегося в Светлый день перед царскими хоромами, где хитромудрые организаторы «встречи» под свет праздничных свечей мёд-пиво пили, о своей победе говорили да Никона хулили. Невеселое настроение было у Никона в ночь под Рождество Христово. Последняя попытка поладить с царем закончилась унизительным поражением.

В ту же ночь нечаянный гость отправился в свою обитель. Он не мог простить подобное унижение никому. Он не мог спокойно обдумать сложившуюся ситуацию, понять, кто и зачем травит его. Он не попытался найти точные ходы, он был слишком искренним и наивным, чтобы даже в этом положении измениться, приспособиться к противнику, научиться обыгрывать его теми же способами (хитростью, коварством, лестью, показным смирением, неожиданными ударами исподтишка), которыми враги владели великолепно.

Искренность и наивность порождали в душе опального Никона дерзость. Не успел он пережить события рождественской ночи, не успел написать язвительные ответы греку Лигариду, как ему вновь стал докучать назойливый и злой, словно осенняя муха, боярин Боборыкин. С осенними мухами у ловких людей с хорошей реакцией один разговор: мухобойкой по стенке или резким махом руки в кулак ее, а затем кусачую на пол и ногою топ! С людьми типа Боборыкина подобные средства не помогут. Эти люди любят сердиться, когда чувствуют за собой покровителей, и тихо отмалчиваются, ждут, упорно ждут, когда покровителей у них нет. Очень сложно судиться с такими терпеливыми людьми — дождавшимися своего часа. Никону не повезло на Боборыкина вдвойне. Люди этого боярина занимали земли патриарших крестьян, устраивали, чувствуя силу за собой, побоища, а Никон никак не мог доказать судьям, что эти земли принадлежат ему по праву, что даже сам царь одобрил решение патриарха поставить в этих краях подмосковный монастырь. Судьи не принимали доказательства Никона, и он взорвался, не выдержал.

Летом 1663 года он произнёс на Боборыкина такую двусмысленную анафему, что её можно было применить и к Алексею Михайловичу со всем его большим семейством.

Боборыкин, желая выслужиться в очередной раз, донес царю об анафеме. Алексей Михайлович срочно созвал архиереев, рассказал обо всем и, обливаясь горючими слезами, воскликнул: «Пусть я грешен; но чем виновата жена моя и любезные дети мои и весь двор мой, чтобы подвергать такой клятве?»

Архиерей с трудом успокоил царя, после чего подготовка к собору продолжилась с еще большим рвением.

В мае 1664 года в Москву поступили письма от восточных патриархов, которые не смогли приехать на собор, зато ответили обстоятельно на все вопросы, касающиеся дела Никона. Поведение бывшего патриарха они осудили, известив царя о том, что Русский Поместный собор имеет право своей властью решить все вопросы, возникшие в русской церкви.

Но Алексею Михайловичу хотелось большего. Он знал, что авторитет Никона стал возрастать в народе и среди священнослужителей. Кроме того, царь сомневался в безусловной победе своих союзников на предстоящем соборе. Он вновь отправил на Восток послов с требованием уговорить патриархов прибыть в Москву. Никаких денег не жалел Алексей Михайлович для столь важного дела: Никона нужно было уничтожить!

Некоторые историки почему-то считают Алексея Михайловича человеком нерешительным, склонным к полумерам. Но продолжающееся несколько лет мероприятие по подготовке и проведению собора по делу Никона говорит о том, что он мог решать сложнейшие задачи и никакими полумерами в принципиальных вопросах он не довольствовался.

Никон тем временем совсем загрустил.

В ноябре 1664 года он поддался на уговоры боярина Зюзина и решил вернуться в Москву… патриархом! Доводы боярина были так слабо аргументированы, что поверить в них мог разве что ребенок. Или утопающий, хватающийся за соломинку. Наивный Никон, как и все наивные люди, был вечным ребенком. К тому же — бурный поток жизни тянул его ко дну. Тут и Зюзину поверишь.

Первого декабря Никон явился в Успенский собор, участвовал в богослужении как патриарх и отправил в царский двор человека с сообщением для государя о своем приходе. Ну разве мог здравомыслящий человек пойти на подобный шаг после всего случившегося! Ну разве мог царь прибыть к Никону в Успенский собор 1 декабря 1664 года?! Да нет, конечно же! Но загнанный, затравленный Никон не был в те дни и не мог быть человеком здравомыслящим… Царь не вышел к нему. Никон покинул Москву. Наконец-то он понял, что опала его окончательна, что возврата к прошлому не будет.

Зюзина пытали, приговорили к смертной казни, но царь отменил приговор боярского суда, и боярина сослали в Казань. Не очень суровое наказание! Впрочем, не наказание Зюзина странно в этом деле, а то, как удалось Никону со свитою монахов Воскресенского монастыря незамеченными проехать несколько десятков километров, явиться в Успенский собор? Любой противник низвергнутого патриарха наверняка бы выставил охрану у ворот монастыря, лазутчиков, осведомителей. Наверняка так и было, особенно если учесть, что люди Боборыкина постоянно отслеживали все перемещения в Воскресенской обители. Незамеченным он бы не проехал от берегов Истры к Боровицкому холму, и последующие события косвенным образом подтверждают это. А значит, царь наверняка знал о поездке Никона с того момента, как карета опального владыки выехала из монастыря. Почему же он не остановил это действо в самом начале? Может быть, потому что последующая сцена в Успенском соборе была спланирована союзниками Алексея Михайловича и санкционирована самим царём.

Никон вернулся в Воскресенский монастырь опустошенным, разбитым. Теперь ему оставалось только покорно ждать собора и надеяться на Бога. Больше ему надеяться было не на кого. Он даже на свое полемическое мастерство не мог положиться, зная, что серьезной полемики на соборе не будет, будет судилище!

Не зная, к кому обратиться за помощью, Никон совершил еще одну ошибку. Он написал пространное письмо о своей распре с царем и боярами, раскритиковал Уложение 1649 года, осудил внутреннюю экономическую политику царя, изложил своё весьма нелицеприятное мнение о Паисии Лигариде… Это письмо, написанное в духе князя Андрея Курбского, не просто выносило сор из избы, но обвиняло царя, бояр, священнослужителей, и Паисия Лигарида, и всех восточных патриархов (!), не отреагировавших на приезд опального греческого митрополита в Москву. Оно наверняка не понравилось бы патриарху Дионисию, и Никон обязан был знать это.

Но утопающий хватается за соломинку. Воскресенский пленник передал письмо родственнику, которого схватили люди царя, зорко следившие за монастырем. Содержание письма возмутило Алексея Михайловича, но он даже после этого не рискнул созвать собор. Ему не нужны были полумеры, он мечтал о полной победе над Никоном и еще об одной победе, о которой, быть может, не догадывались ни его союзники-бояре, ни священнослужители.

Затянувшееся дело Никона сказалось на расколе в церкви. Противники нововведений в обрядах и исправлений в книгах почувствовали слабину со стороны церкви, надолго лишенной патриарха, и все смелее стали проявлять недовольство, как в Москве, так и в других городах России. Казалось бы, царь должен был обратить на данный факт внимание, забыть обиды, вернуть на патриаршую кафедру Никона, который активно начал реформы и который мог довести их до логического завершения, не допустив в России того, что произошло в других странах Европы, где реформационные процессы в церкви сопровождались братоубийственными войнами и гибелью сотен тысяч людей.

Алексей Михайлович наверняка знал о событиях недавнего прошлого в странах Западной Европы. Он обязан был знать, что в России разрастается раскол, что к недовольным реформой Никона стали примыкать некоторые иерархи, члены известных боярских семей, что раскольникам симпатизировали даже в царской семье! Царь наверняка знал об этом. Никон наверняка мог надеяться на то, что Алексей Михайлович призовёт его к себе.

Но государь обратился не к Никону, а к созванному весной 1666 года собору.

Этот религиозный форум признал реформу Никона правильной, а раскольников осудил. Более того, собор осудил приверженцев раскола, лишил их священных санов. Сразу после собора все осужденные, кроме протопопа Аввакума и дьякона Федора, покаялись и были прощены. Эта победа сторонников реформы Никона пользы ему не принесла. Данный факт является лишним доказательством того, что не гении выбирают и делают историю, а история выбирает и пестует гениев.

На весеннем соборе 1666 года дело Никона не разбиралось, союзники Алексея Михайловича копили силы. Осенью в Москву прибыли патриарх Александрийский Паисий и Антиохийский Макарий. Патриархи Константинопольский и Иерусалимский прислали в столицу письма, в которых выразили полное доверие своим коллегам и согласие на суд над Никоном.

«Великий собор» церковный начал работу в ноябре 1666 года. Он одобрил реформу патриарха Никона, а затем занялся делом Никона. В роли обвинителя выступал сам Алексей Михайлович. Со слезами на глазах он перечислил все нанесенные ему, православной русской церкви и государству «обиды». Никон защищался яростно и грубо. Досталось в его высказываниях всем, особенно восточным патриархам. «Ходите по всей земле за милостыней!» — сурово повторял обвиняемый. Многие присутствующие на соборе относились к приездам восточных патриархов и митрополитов с иронией, но держали эту иронию в себе. Никон говорил резко, и в этой резкости была его слабость, слабость затравленного собаками медведя.

Собор единодушно снял с него патриаршество, священство и отправил осужденного в ссылку в Ферапонтов Белозерский монастырь.

Единодушие в оценке деятельности Никона у многих поколебалось после того, как был зачитан составленный греческими патриархами приговор. В нем совершенно четко и ясно была прописана идея о безоговорочном приоритете светской власти над церковной. Заезжие греки прекрасно понимали, почему царь московский так долго и упорно ждал их. И они не подвели Алексея Михайловича.

Против явного возвышения светской власти над духовной воспротестовали некоторые иерархи русской церкви, причем все они являлись откровенными врагами Никона. Осудив своего противника, предпринявшего отчаянную попытку возвысить церковь над государством, они сказали «А». Но когда их «попросили» сказать «Б», они вдруг заартачились, не понимая, что весь глубинный смысл хорошо продуманного сценария «великого собора» церковного 1666–1667 годов как раз и состоял в разгроме тех, кому грезилась идея «Православной Священной Русской империи».

Великий собор осудил несогласных с тем, что светская власть должна стоять над церковной, а «Никон потому и пал, что историческое течение нашей жизни не давало места его мечтам, и осуществлял он их, будучи патриархом, лишь постольку, поскольку ему это позволяло расположение царя» (Платонов, стр. 443).

Но опальный патриарх, если судить по дальнейшей его судьбе, этого не понимал. Когда его в монашеском клобуке вывели на улицу, он сел в сани и громко сказал:

— Никон! Никон! Все это тебе сталось за то: не говори правды, не теряй дружбы! Если бы ты устраивал дорогие трапезы да вечерял с ними, то этого бы не случилось!

На публику играл Никон или впрямь так считал, трудно сказать. Только ошибался он в своем причинно-следственном анализе произошедшего. Впрочем, публике-то вполне хватало изреченного опальным патриархом, она стала жалеть Никона.

Он был доставлен на патриарший двор. Здесь к нему явился Родион Стрешнев с деньгами и запасом мехов от царя. Никон отказался от царской подачки. Стрешнев передал ему, что царь просит у него прощения и благословения. Никон изрек: «Будем ждать суда Божия!»

Уже выехав за пределы города, он не отказался принять теплую одежду и двадцать рублей денег от простой и небогатой вдовы. Сопровождал его отряд в двести стрельцов. В Ферапонтовом монастыре ему запретили писать и получать письма. Несмотря на это царь неоднократно пытался примириться с Никоном. Не был Алексей Михайлович злым человеком, но был он царем крупнейшей державы. Дорог ему был Никон как человек, но не как крупный политический деятель, способный возвыситься над ним. Никон от примирения не отказывался, но и прощения царю не давал, «не разрешал его совершенно», выставляя перед царем условие: когда вернешь, тогда и прощу, и благословлю.

Но куда ж такого матерого политика возвращать? На патриаршую кафедру?! Верные Алексею Михайловичу люди в 1668 году донесли, что к Никону являлись казаки с Дона и будто они хотели вызволить пленника. После этого были приняты меры предосторожности, усилена и без того надежная охрана отрешенного патриарха.

Двадцать стрельцов с тяжелыми дубинами постоянно дежурили у кельи Никона, хватали всех, кто оказывался рядом, пытали.

После смерти царицы Марьи Ильиничны царь вспомнил о бывшем друге, послал к нему Стрешнева с деньгами. Никон от денег отказался.

Он держался несколько лет. Но в 1671 году сдался. Заточение в келье Ферапонтова монастыря надломило волю старика. Не железным он был человеком, хоть и упрямым. Железным был протопоп Аввакум. Никон был мягче, обыкновеннее. И в этой обыкновенности сокрыта тайна его силы, притягательности, авторитета.

В 1671 году он написал царю примирительное письмо, полное жалости к самому себе… «Сижу в келье затворен четвертый год… цинга напала, ноги пухнут, из зубов кровь идет, глаза болят от чада… ослабь меня хоть немного!» В это же время Алексею Михайловичу донесли о том, что Никон посылал Стеньке Разину доверенного человека. Ссыльный наотрез отрицал это. Царь поверил ему, но перевести его в Иверский или в Воскресенский монастырь не решился, повелев ослабить режим заточения Никону в Ферапонтовом монастыре и часто посылая туда обильные подарки.

К этому времени противостояние противников и сторонников никоновских нововведений достигло взрывоопасного напряжения. И грянул новый взрыв. В 1667 году монахи Соловецкого монастыря, несогласные с реформой низложенного патриарха, послали царю письмо с просьбой разрешить им отправлять богослужение по старым книгам. Царь дал категорический отрицательный ответ. После недолгой переписки с монахами он послал в Соловки войско. Монахи взялись за оружие. Соловецкий монастырь, возведенный Филиппом Колычевым, представлял собой хорошую крепость. На стенах защитники установили 90 пушек, запасов продовольствия здесь было собрано на несколько лет, на помощь монахам набежало со всех концов страны, в том числе и с Дона, много разбойного люда — не просто было взять эту крепость.

Царские люди осаждали Соловецкий монастырь несколько лет. Сменяли друг друга воеводы, увеличивалось количество воинов, какими только средствами ни пользовались осаждавшие. Монастырь взять они не могли. В таких случаях очень часто дела решают предатели. Нашелся такой и в Соловках. В январе 1676 года монастырь был взят.

С раскольниками расправились сурово. Пустозерск и Кола — обители для приговоренных к медленной голодной смерти — ждали самых непокорных. А те, кто просил прощения, отрекся от своих убеждений, царь простил и оставил в Соловецком монастыре.

Войну с монахами царское войско выиграло, но не выиграл ее царь и русский народ, потому что огонь пушек со стен Соловецкого монастыря воспламенил сердца людские, и раскол степным пожаром распространился по Руси. В Москве сменились три патриарха: Иосиф, Питирим. Иоаким. Все они побаивались Никона, делали все, чтобы Алексей Михайлович не выпустил его из Ферапонтова монастыря.

В 1667 году скончался царь Тишайший. На российский трон воссел Фёдор Алексеевич. Ему потребовалось пять лет, чтобы патриарх Иоаким и созванный собор благословили царя вернуть из ссылки Никона, совсем уж больного. Теперь действительно его можно было возвращать в столицу. Теперь он был не опасен. Ни царю, ни Иоакиму, которого когда-то Никон выписал из Киева в Москву, назначил келарем в Чудов монастырь и который предал своего благодетеля…

Теперь Никон был тяжело болен.

Дьяк Чепелев приехал в Ферапонтов монастырь. Никона, едва двигавшего ноги, привезли на берег реки Шексны. Освобожденный патриарх попросил ехать через Ярославль. Его посадили в быстрый струг, и побежали перед глазами живописные русские берега… сплошь усеянные русским людом.

Быстрее реки бежала молва, гораздо быстрее! Люди стояли на берегах и молча смотрели на струг, в котором сидел седой старец. Никон чувствовал их взгляды и радовался. Ему удалось прожить жизнь честную. Для человека наивного и искреннего это немало. Он поднимал усталую голову, смотрел на левый берег, затем на правый, видел, а скорее чувствовал колыхание деревьев и трав, разноцветье людских глаз, пристально и молча глядевших на струг, в котором седой старец думал тихо о чем-то.

Никон думал о смерти.

Струг достиг Толгского монастыря неподалёку от Ярославля. Здесь к Никону подошел архимандрит Сергий. Когда-то он издевался над поверженным патриархом, теперь поклонился ему в ноги и попросил прощения, честно сказал, что хотел угодить собору. Старец простил Сергия, и тот с лицом просветленным, с душой прощенной сопровождал Никона. Струг с Волги вошел в реку Которость. И здесь встречала Никона толпа людская. Народ вытащил струг на берег, стал целовать патриарху руку, а он уже так устал (да не ехать, а жить!), что лишь робко и бессловесно поворачивал голову туда-сюда.

Вечером Никон услышал благовест к вечере, оправил волосы, бороду, одежду. Архимандрит Никита понял, куда собирается старец, прочитал отходную. Никон послушно сложил руки на груди и умер.

Патриарх Иоаким наотрез отказал Фёдору Алексеевичу в просьбе отправиться в Воскресенский монастырь на погребение Никона и величать умершего патриархом, но разрешил сделать это новгородскому митрополиту Корнилию. Этот протест можно трактовать по-разному. Патриарх Иоаким, опытный политик, знал, что Фёдор Алексеевич долго не протянет, а как отнесется новый царь к тому, что он назвал бы Никона патриархом, предсказать не мог никто! Зачем рисковать?!

Фёдор Алексеевич присутствовал на погребении, целовал руку Никона. Вернувшись в Москву, царь попросил Иоакима поминать покойного именем патриарха, отослав патриарху митру Никона. И вновь повелитель получил отказ. Иоаким и от богатой митры отказался. Упрямый был человек. А может быть, очень правильный, приученный жить строго по правилам. А может быть, Иоаким своими протестами напоминал царю о том, что разговор о приоритетах светской и духовной властей не закончен?

Фёдор Алексеевич послал человека с богатыми подарками восточным патриархам и с просьбой разрешить причесть Никона к лику патриархов. Через некоторое время в Москву пришел положительный ответ. Федора Алексеевича уже не было в живых, а Иоакиму пришлось поминать Никона патриархом.

О конечном итоге жизни зачинателя крупнейшей за всю историю реформы в Русской православной церкви можно говорить бесконечно. Да, гладкой реформа не была — но подобные реформы гладкими не были ни в единой стране мира, и винить в том конкретных людей нельзя. Да, его государственная идея потерпела полное фиаско, но, кроме самого Никона, за нее никто не пострадал, а многие даже и не догадывались и не догадываются о том, почему же так раздружились царь Алексей и патриарх Никон… Да, русский народ не мог безоговорочно принять реформы, потому что по старине он жил, побеждал, терпел обидные поражения, падал под ударами врагов, поднимался, молился, копил силы, накапливал, выходил на поля сражений и побеждал все чаще, чаще… С 988 по 1650 годы русские люди отправляли богослужения по старым обрядам. Около 700 лет! Почти 40 поколений! Немало!! И никто до этого не укорял русских людей в «неправославности»! И вдруг на тебе! Обвинили. И кто обвинил? Бедные патриархи, нищие. Попрошайки. Что им надобно в русской столице? Только деньги. А деньги дают часто и много только тем, кто их зарабатывает. У восточных патриархов была только одна возможность постоянного заработка в России: стать здесь «нештатными» консультантами русских царей по вопросам православной веры, надежными помощниками и проводниками политики русских царей. Эти мысли приходили в головы всем русским людям, и они, конечно же, из чисто патриотических побуждений не могли изменить религиозные книги и богослужебные ритуалы своих предков — великих предков, сотворивших к середине XVII века могучее государство.

Реформы были объективны. И объективно было мощное противоборствование реформам. А значит, объективен был раскол.

Никон делал всё, как требовали от него обстоятельства, был он без вины виноватый, умер, не согрешив, оставил о себе суровую память среди религиозных деятелей, до сих пор с опаской и недоверием произносящих «патриарх Никон». Он, конечно же, раскольником, то есть человеком, расколовшим русское общество, не был.

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

Одним из своих потенциальных союзников в борьбе против СССР Гитлер называл Русскую православную церковь и верующих граждан огромной державы. Справедливости ради стоит сказать, что об этом возможном помощнике он думал в последнюю очередь. Посылая солдат в Восточную Европу, фюрер крепко надеялся на то, что многонациональное государство распадется после первых же побед вермахта. Не распалось. Победы в июне — августе 1941 года были впечатляющими, но Советский Союз не рухнул. И советский народ не сдался, не прекратил борьбу, в том числе и на оккупированных территориях.

Нацисты почувствовали, что им нужно срочно искать союзников в Восточной Европе. Кто мог ими стать? Обиженные советской властью. Они действительно предавали Родину и переходили в стан врага. Но далеко не все из обиженных советской властью изменяли отчизне, как это было принято считать во второй половине XX века. Большинство репрессированных, а также раскулаченных, большинство из тех, кто совершил уголовные преступления, оставались преданными Родине, шли в Красную Армию, в партизанские отряды, в подполье и честно исполняли свой гражданский долг. В процентном отношении среди обиженных советской властью предателей, конечно, было гораздо больше, чем среди остального населения страны, но — и это быстро поняли главари вермахта — процент этот всё-таки был незначителен.

Русская православная церковь, как известно из истории 20–30-х годов XX века, претерпела и страдания, и лишения от воинствующих атеистов, которых было много среди большевиков. Они крушили православные храмы, отправляли в тюрьмы и ссылки священнослужителей, закрывали приходы… Всё это было. Обо всем этом немецкие захватчики знали. Но ни Гитлер, ни никто из его ближайшего окружения до войны не разрабатывали специальных планов по работе с Русской православной церковью, которая, надо помнить, сыграла выдающуюся роль в становлении и укреплении русской государственности и особенно — Российской империи. Достаточно вспомнить такие имена, как митрополиты Петр, Алексий, игумен Троице-Сергиева монастыря Сергий Радонежский, чтобы убедиться в истинности вышесказанного. Далеко не всегда представители светской власти и высшие чины Русской православной церкви имели общее мнение по тем или иным вопросам и проблемам государства, общества, веры. Но никогда за более чем тысячелетнюю историю русской государственности никому из внешних противников не удавалось сыграть на этих разногласиях и нанести Руси-России сокрушительное поражение. Более того, никто из врагов русских об этом и не помышлял всерьез. Не было таких глупых врагов у русских!

Мы не будем называть Гитлера и его ближайшее окружение тупыми, глупыми и так далее. Они таковыми не были. Они были в своих устремлениях бесчеловечными, античеловечными. Но не тупыми. Другое дело, что яростная бесчеловечность, идеологические посылы гитлеровской доктрины в конце концов привели их к, мягко говоря, не очень умным решениям. Разве можно назвать умным попытку нацистов если не привлечь на свою сторону, то хотя бы уж нейтрализовать верующих советских граждан?!

1 сентября 1941 года Главное управление имперской безопасности (СД), в котором функционировал специальный церковный отдел, издал циркуляр «О понимании церковных вопросов в занятых областях Советского Союза», определявший главные направления работы по этой важнейшей проблеме.

1. Поддержание религиозных движений, враждебных атеизму большевиков.

2. Дробление их на мелкие течения, а лучше на секты, не связанные, а лучше — конфронтирующие друг с другом.

3. Использование религиозных центров в качестве помощников немецкой администрации.

В тот же день были созданы рейхскомиссариаты «Украина» и «Остланд». В том же месяце на оккупированной территории стали спонтанно возникать религиозные общины. У фашистов появился великолепный шанс подчинить своим интересам обиженных советской властью верующих. Вот, мол, какие мы хорошие завоеватели: разрешили вам свободно исповедовать любую веру.

Но почему-то советские люди не торопились называть фашистов хорошими. Почему же? Потому что захватчики не могли скрыть своих истинных намерений: поработить, покорить народы Советского Союза. В идеале, конечно же, они мечтали о другом варианте, прекрасно зная из истории, что завоевать Восточную Европу никому еще не удавалось, даже Чингисидам, которые всего-навсего установили здесь режим данной зависимости. Этот идеально-кровавый вариант очень редко кому удавался. Суть его заключается вот в чем: вырезать, перевешать, перестрелять всех (лучше всех, чего уж мелочиться) жителей Восточной Европы и завозить сюда для обработки местной, богатой земли дешевую рабочую силу, например из Африки, из других регионов земного шара с хорошей демографической динамикой. Подобные примеры в истории земного шара были. Гитлеровские стратеги о них знали. Но повторить то, что, например, содеяли в Америке конкистадоры в XVI веке, а затем европейские колонизаторы — в Северной Америке, они не могли, главным образом, потому что ситуация в Восточной Европе в корне отличалась от ситуации в Америке, разрозненные племена и народы которой погрязли в многовековой междоусобице.

Немецкие захватчики попытались разрушить советский монолит ударами танковых колонн — не получилось. И тогда они стали использовать любые средства достижения своих целей. Проявление веротерпимости, попытка заигрывания с верующими — одно из этих средств.

Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий в своих посланиях к православным проявил политическую мудрость и четко обозначил позицию Русской православной церкви.

Чтобы по достоинству оценить вклад в Победу этого незаурядного человека, мы коротко расскажем о его судьбе.

СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ СЕРГИЙ

Патриарх Сергий, в миру Иван Николаевич Страгородский, родился в Арзамасе в 1867 году в семье потомственного священника. Мать его умерла вскоре после рождения сына. Будущего патриарха в первые годы жизни воспитывала его тетка, мать Евгения, монахиня, игуменья Алексеевского женского монастыря. В восьмилетнем возрасте Иван попал в приходское училище, окончил его и поступил в Нижегородскую семинарию. В 1886 году Иван поступил в Петербургскую духовную академию. В 1890 году принял постриг и был рукоположен в иеромонаха.

В 1890 году он стал лучшим среди 47 выпускников академии, защитив кандидатскую диссертацию «Православное учение о вере и добрых делах». Все, кто учился с ним, а также преподаватели духовной академии называли его «яркой звездой курса». Иван Страгородскии много и вдумчиво читал, изучал творения святых отцов Церкви, аскетическую, мистическую литературу, великолепно знал греческий, латинский, еврейский и современные европейские языки.

По окончании духовной академии иеромонах Сергий подал прошение ректору направить его на службу в Японскую православную миссию. Просьба была удовлетворена. В Японии иеромонах Сергий первым делом изучил японский язык, и уже в 1891 году он преподавал в семинарии на родном для местных жителей языке.

Через два года иеромонах Сергий уже в Петербурге в должности доцента духовной академии, а в 1894 году его назначают настоятелем Русской посольской церкви в Афинах и возводят в сан архимандрита. В следующем году он защищает магистерскую диссертацию «Православное учение о спасении». В 1899 году архимандрит Сергий назначен ректором Петербургской духовной семинарии, а в январе 1901 года — ректором Петербургской духовной академии. В феврале того же года он стал епископом Ямбургским, а в октябре 1905 года назначен на самостоятельную Финляндскую и Выборгскую кафедру с возведением в сан архиепископа.

Административные обязанности не отвлекали архиепископа Сергия от постоянной научной и педагогической деятельности, хотя, например, в Финляндии ему пришлось много сил и времени отдать борьбе с некоторыми представителями финской интеллигенции, которые пытались насильственно финизировать православных карел. В период с 1911 по 1917 год архиепископ Сергий занимал ряд важных административных и общественных постов в Святейшем Синоде. В 1917 году клирики и миряне избрали его на Владимирскую кафедру, он был избран членом Святейшего Синода и возведен в сан митрополита.

В 1925 году митрополит Сергий стал заместителем Патриаршего Местоблюстителя, по сути возглавив русскую церковь после смерти Патриарха Московского и всея Руси Тихона. Это были сложнейшие для русского православия годы, когда священнослужители подверглись жестоким преследованиям со стороны властей. В 1937 году, например, арестовали, а затем расстреляли Афанасия, келейника митрополита Сергия, и его сестру Надежду. А сколько церквей только в одной Москве было разрушено! Сколько священнослужителей прошли через тюрьмы и лагеря, сколько их погибло в 30-е суровые годы!

Но вот пришла война в дом родной, в родную страну, и все без исключения оставшиеся в живых служители православной церкви отправились на священную войну с фашистами. Узнав о начале войны, митрополит Сергий сказал: «Господь милостив, и покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней Заступницы Русской земли, поможет нашему народу перенесть годину тяжёлых испытаний и победоносно завершить войну нашей победой».

В тот же день он написал свое первое послание к православным. В нем, в частности, говорилось:

«ПАСТЫРЯМ И ПАСОМЫМ ХРИСТОВОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

В последние годы мы, жители России, утешали себя надеждой, что военный пожар, охвативший едва не весь мир, не коснется нашей страны, но фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, оказался и на этот раз верным себе. Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает мирную землю…»

И далее в послании написано:

«…Православная наша церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий народный подвиг».

«Положим же души своя вместе с нашей паствой. Путем самоотвержения шли неисчислимые тысячи наших православных воинов, полагавших жизнь свою за Родину и веру во все времена нашествий врагов на нашу Родину. Они умирали, не думая о славе, они думали только о том, что Родине нужна жертва с их стороны, и смиренно жертвовали всем и самой жизнью своей.

Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины.

Патриарший Местоблюститель смиренный Сергий,

митрополит Московский и Коломенский.

Москва. 22 июня 1941 года».

Митрополит Сергий, человек высочайшей эрудиции, крупнейший учёный-теолог, в своих обращениях к православным верующим использовал доходчивые слова, простые фразы. Никакой вычурности, замудренности. Есть беда народная, нужно сказать народу честное слово, вселить в народ уверенность в его собственной несокрушимой силе. Нужно называть вещи своими именами: подвиг — подвигом, слабость — слабостью, трусость — трусостью, предательство — предательством… Митрополит Сергий справлялся с этой задачей блистательно: и как глава русской церкви, и как патриот земли русской, и как мудрец. Об этом лучше всего говорят его послания. Я приведу некоторые из них.

В октябре 1941 года, когда немцы предприняли наступление на Москву, когда ей угрожала непосредственная опасность и население переживало тревожные минуты, митрополит Сергий выпустил послание к московской пастве.

В нём говорилось:

«С Божиею помощью и в эту годину испытаний наш народ сумеет по-прежнему постоять за себя и рано или поздно, но прогонит прочь наседающего чужанина…

Да не потерпят наши московские святыни того, что случилось со святынями других городов, захваченных немецкими ордами.

В Великом Новгороде, в храме св. Софии, едва не тысячу лет оглашавшемся православными богослужениями, на днях служил лютеранский пастор.

Да не будет подобного здесь, в сердце святой Руси. Ходят слухи, которым не хотелось бы верить, будто есть и среди наших православных пастырей лица, готовые идти в услужение ко врагам нашей Родины и Церкви, — вместо святого креста осеняться языческой свастикой. Не хочется этому верить, но если бы вопреки всему нашлись такие пастыри, я им напомню, что Святой нашей Церкви, кроме слова увещания, вручен Господом и духовный меч, карающий нарушителей присяги.

Во имя этой от Бога данной мне власти я, как архиерей, имеющий силу вязать и решать, призываю к покаянию всех, поколебавшихся из-за страха ли, или по другим причинам, а тех, кто покаяться не хочет, объявляю запрещенными в священнослужении и предаю церковному суду для ещё более строгого вразумления. Бог поруган да не будет.

На тех же, кто, не щадя своей жизни, подвизается за защиту Святой Церкви и Родины, и на всех, кто своими молитвами, сочувствием, трудами и пожертвованиями содействует нашим доблестным защитникам, да пребудет благословение Господне, Того благода-тию и человеколюбием всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

1/14 октября 1941 года,

день Покрова Пресвятой Богородицы».

В ноябре 1941 года, уже находясь временно в Ульяновске, митрополит Сергий издал новое обращение к верующим, в котором укрепляет в народе уверенность в том, что близок час победы.

В нём говорится:

«Отрадно знать, что семя, брошенное нашей Патриархией, дает богатые всходы. Совсем недавно мы обращались к пастве, пробуждая патриотические чувства, а теперь патриотизм поднялся грозной волной для врага, и уже близок час, когда она смоет с лица земли коричневую нечисть. Отрадно, что прихожане многих храмов организуют сбор средств на укрепление обороны нашей Родины…»

«У русских людей, у всех, кому дорога наша Отчизна, сейчас одна цель — во что бы то ни стало одолеть врага. У истинного патриота не дрогнет рука для истребления фашистских захватчиков. Сердце христианина для фашистских зверей закрыто, оно источает только уничтожающую смертельную ненависть к врагу».

Это обращение, датированное 11 (24) ноября 1941 года, подписал кроме митрополита Сергия смиренный Николай, митрополит Киевский и Галицкий.

В ГОДОВЩИНУ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, 22 ИЮНЯ 1942 ГОДА, МИТРОПОЛИТ СЕРГИЙ ВНОВЬ БЕСЕДУЕТ СО СВОЕЙ ПАСТВОЙ В ФОРМЕ ПОСЛАНИЙ: ДЛЯ ПАСТВЫ МОСКОВСКОЙ И ОСОБО — ДЛЯ ВСЕЙ ЦЕРКВИ.

БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ, ПАТРИАРШИЙ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬ СМИРЕННЫЙ СЕРГИЙ, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ И КОЛОМЕНСКИЙ

Возлюбленным во Христе — православной пастве московской и находящимся в Москве православным архипастырям и всему клиру.

Благодать вам и мир да умножатся! Великое утешение для нас слышать о вашей вере и любви к Господу и к святой его Церкви. Радуете вы нас и тем, что желаете нас видеть, как и мы вас (I Сол. 3,6), потому что поистине «тогда только мы и живы», сознаем, что живем, и живем не напрасно, что есть цель и смысл для нашего существования, когда мы слышим, что вы твердо «стоите о Господе» (ст. 8).

Да хранит же вас Господь в этом благом устроении вашем и впредь. Помолитесь, чтобы Он своими судьбами ускорил и наше возвращение к вам и дал нам радость снова быть вместе с вами в нашей благословенной Москве и вместе молиться в родных нам ее храмах.

Сегодня исполнился год, как началась эта война. Если бы кто и сказал нам, что придется перенести нашей стране за этот год, описал бы все злодеяния фашистов, вероятно, многие в ужасе отшатнулись бы и не поверили бы, что все это можно пережить. Поливая нашу землю кровью, враг устремился к Москве. Казалось (по крайней мере он так думал), что ничто уж не может помешать ему овладеть ею. Москва уже видит лица вражьи. Он уже рядом, уже протягивает к Москве свою грабительскую руку, уже хватает за наш венец. Но случилось то, что не один раз уже случалось с Москвой и в прежние времена, по слову поэта:

Но улыбкой роковою

Русский витязь отвечал,

Посмотрел, тряхнул главою,

Ахнул дерзкий и упал.

Повторила и Москва эту свою давнишнюю роковую улыбку, и фашисты исчезли из-под Москвы, а она по-прежнему стоит цела и свободна. Сияет своим Кремлем, молится в своих храмах и одного только с нетерпением ждет: когда, наконец, фашистов прогонят совсем из родной страны.

Много испытаний перенес наш народ за минувший год, но много и славных подвигов совершено отдельными лицами и всем народом. Последующие поколения запомнят этот год как год народной нашей славы, подобной 1812 году, когда разбит был Наполеон I. Неувядаемой славой покрыли себя русская армия и флот, отражая нападения врагов. Народ в тылу по мере сил содействовал успехам наших доблестных защитников. Кто усиленными темпами ковал оружие, кто заготовлял хлеб, кто обучал смену, кто просто жертвовал на подарки армии. Московские церкви в ответ на призыв архипастырей собрали на подарки более трёх миллионов рублей, кроме тёплых вещей.

Нижегородская церковная община, не посрамив памяти Козьмы Минина, предоставила больше миллиона рублей на подарки и до сотни тысяч на тёплые вещи.

Война еще не кончилась, но перед нами брезжит перелом войны в нашу пользу. Наши армия и флот, с которыми враг хвалился расправиться одним взмахом, продолжают стоять во всеоружии, отражают натиск врага и теснят его назад к границе. Враг истекает кровью, напрягает последние свои силы, чтобы удержаться на наших рубежах, и недалеко время, когда он побежит от нас в свои звериные норы.

В борьбе с фашистами мы не одиноки. На днях из Америки, из Нью-Йорка, к нам поступила телеграмма от Комитета по военной помощи русским. Пятнадцать тысяч религиозных общин США устроили 20–21 июня (канун начала войны) особые моления за русских христиан, чтобы запечатлеть память о сопротивлении русских фашистским агрессорам и чтобы поддержать в американском народе помощь русским в их борьбе против фашистов.

Лучшие люди в свободных странах становятся за нас и готовы разделить с нами борьбу нашего народа.

Будем же достойны и этого международного сочувствия и этих пламенных ожиданий единоверцев и соплеменников наших и не ослабим решимости стоять до конца в священной борьбе за целость нашей земли и за свободу угнетенных фашизмом народов.

Год войны уже прошел. Больше половины испытаний пережито. Воскликнем друг ко другу, вместе с сорока мучениками: «Не уклонимся, о воини, еще мало претерпим да венцы победными увяземся (увенчаны будем) от Христа Бога и Спаса душ наших» (стихира на Господи воззвах 9 марта).

Благодать Святаго Духа да будет с вами. Аминь.

ПАТРИАРШИЙ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬ, МИТРОПОЛИТ

МОСКОВСКИЙ И КОЛОМЕНСКИЙ СЕРГИЙ

Ульяновск, 22 июня 1942 года

В ДНИ ВСЕНАРОДНОГО ПАТРИОТИЧЕСКОГО ПОДЪЕМА ПО СБОРУ ПОЖЕРТВОВАНИЙ НА ДЕЛО СКОРЕЙШЕГО ОКОНЧАНИЯ ВОЙНЫ МИТРОПОЛИТ СЕРГИЙ ОБРАЩАЕТСЯ К ВЕРУЮЩИМ С ПРИЗЫВОМ К ЖЕРТВАМ НА ОБЩЕЦЕРКОВНУЮ ТАНКОВУЮ КОЛОННУ ИМЕНИ ДИМИТРИЯ ДОНСКОГО (ДЕКАБРЬ 1942 ГОДА).

К АРХИПАСТЫРЯМ, ПАСТЫРЯМ И ПРИХОДСКИМ ОБЩИНАМ НАШЕЙ ПРАВОСЛАВНОЙ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ ПАТРИАРШИЙ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬ СМИРЕННЫЙ СЕРГИЙ, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ И КОЛОМЕНСКИЙ

Благословив Димитрия Донского на Куликовскую битву с мамаевыми полчищами, Преподобный Сергий Радонежский послал в ряды русских войск двоих сподвижников из числа братьев Троицкой лавры.

Два воина немного могли прибавить силы русскому оружию. Но они были посланцы от Преподобного Сергия и его лавры.

Видя их в своей среде, русское воинство воочию убеждалось, что за святое дело спасения Родины оно благословляется Православной Церковью, что молитвы Сергия сопровождают на поле битвы. Это было утешением и ободрением верующему воинству на предстоящий ему великий подвиг. В настоящее время много говорят о предстоящей решающей битве с немецкими захватчиками, которая сметет фашистские полчища с лица нашей земли и откроет путь к свободе всех теперь порабощенных народов Европы и к прекрасному для них будущему.

Вероятно, и в этой предстоящей битве решающее значение, как и до сих пор, будет принадлежать нашей доблестной Красной Армии.

Сознавая это, наш народ открыл соревнование в пожертвованиях на оружие идущему в бой своему воинству. Колхозы и частные лица посылают свои сбережения на постройку танков и самолётов.

Есть среди жертвующих имена и православных священников. Например, священник Шубинского прихода Кунгурского района Александр Троицкий внёс 100 тысяч рублей.

Повторим же от лица всей нашей Православной Церкви пример Преподобного Сергия Радонежского и пошлем нашей армии на предстоящий решающий бой, вместе с нашими молитвами и благословением, вещественное показание нашего участия в общем подвиге: соорудим на наши церковные пожертвования колонну танков имени Димитрия Донского.

Пусть наша церковная колонна понесет на себе благословение Православной нашей Церкви и ее неумолкаемую молитву об успехе русского оружия. Нам же всем даст утешительное сознание, что и мы не останемся стоять в стороне, что и мы по нашей силе и способности участвуем в святом деле спасения Родины.

Свои пожертвования на указанный предмет преосвященные архипастыри, церковные причты и общины, а равно и частные лица из состава причтов и приходов, вносят в местное отделение Госбанка для перевода их в Москву, в фонд на сооружение колонны имени Димитрия Донского, главной конторе Госбанка, одновременно извещая меня в Московскую Патриархию о вносимых пожертвованиях. Об учреждении означенного фонда Патриархия возбуждает ходатайство перед надлежащими властями.

В свое время накопившиеся в фонде пожертвования будут мною от лица Православной Русской Церкви переданы в распоряжение Председателя Совета Обороны Иосифа Виссарионовича Сталина вместе с отчетом о пожертвователях и об их пожертвованиях.

Итак, да благословит Господь наше начинание во славу Его святого имени и на пользу нашей великой Родины.

ПАТРИАРШИЙ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬ СЕРГИЙ,

МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ И КОЛОМЕНСКИЙ

30 декабря 1942 года

Седьмой подвиг России

ПЕРВОПРОХОДЦЫ СИБИРИ

РУССКИЙ РЫЧАГ

Сибирь явилась тем самым рычагом, который, опираясь на Югорский камень как точку опоры, стал медленно поднимать Россию над Евразией.

Освоение первопроходцами страны, раскинувшейся от Урала до Тихого океана, представляет собой яркую страницу мировой истории. Этот долгий, упорный диффузионный процесс начался ещё в XII–XIII веках, когда новгородские ушкуйники дошли на Севере до Подкаменной Югры в бассейне Печоры и до Югорского камня (Северного Урала). В XIII веке новгородцы перевалили за Урал (Каменный пояс). В том же столетии Низовая Русь (Тверское, Ростово-Суздальское, Владимирское княжества) стала осваивать север Восточной Европы.

Русские первопроходцы в XII–XIII веках прошли через Югорский Шар — Карские ворота в Карское море. Они заходили в устья Оби и Таза, вели здесь «немой торг» с хантами и ненцами. Низовья реки Таза являются центром Мангазеи, страны, богатой пушниной. Сюда купцы из Восточной Европы ходили морским путем и сухопутными маршрутами, более трудными и длинными.

В XIV веке страна Коми вошла в состав Московского княжества, в следующем столетии Москва продолжила освоение Севера и Северо-Востока.

В 1472 году московские дружины прошли всю Пермь Великую, подчинив её.

В 1483 году воеводы князь Федор Семенович Курбский-Черный и Иван Иванович Травин-Салтык осуществили первый, исторически доказанный переход через Средний Урал, совершили по Западной Сибири поход по кольцевому маршруту длиной приблизительно в 2500 километров.

В 1499 году Петр Федорович Ушатый начал поход за Югорский камень. К нему вскоре подошли отряды Семена Федоровича Курбского и Василия Ивановича Гаврилова-Бражника (Всеволжского-Бражника). В Москву они вернулись в 1501 году.

В конце XV века первопроходцы в поисках морского зверя дошли до земли Грумант (остров Шпицберген), а поморские купцы познакомились с самоедами (самодийскими народами) на востоке от Обской губы.

В середине XVI века в Сибирь с севера попытались пробиться англичане. Ледовитый океан они не одолели. Русские же упрямо пробивались на Восток.

ДЕЛО ЕРМАКА

В конце мая 1585 года в Кашлык, где находился отряд Ермака, пришел из-за реки Ишим человек. Он сказал бывалому атаману, что в эти края идет богатый караван из Бухары и что Кучум хочет напасть на него и ограбить. Три года небольшой отряд Ермака сражался с ханом Кучумом. Три года тот пытался одолеть казаков. Все средства он испробовал, осталось одно средство — обманом выманить казаков из укрепленного городка. Ермак был опытным атаманом, удачливым. Казаки подчинялись ему беспрекословно. Они знали, Ермак не подведет. Он внимательно выслушал подосланного Кучумом человека и, не догадываясь, что разговаривает со шпионом, стал собираться в поход.

Зарождающейся Российской империи в третьей четверти XVI века нужно было вплотную заняться важнейшими приобретениями, Казанским и Астраханским ханствами, а также владениями сибирского хана Кучума, расположенными за Югорским камнем.

В 1563 году этот сын бухарского эмира выиграл долгую борьбу у хана Едигера, пленил его, погубил. Тонкий политик, Кучум внимательно следил за событиями в Восточной Европе, мечтал отнять у русских Казань, где они стали обживаться. В 1569 году во время похода османского войска при поддержке крымского хана на Астрахань Кучум изготовился к прыжку на Казань. После того, как османы и крымские татары отступили от Астрахани, повелитель Сибирского ханства послал в Москву дань в 1000 соболей. Через два года Девлет-Гирей сжег столицу Русского государства, и Кучум спровоцировал черемисов и другие племена, входящие в Казанское ханство, поднять восстание, обещая им материальную и военную поддержку. В 1573 году его воевода Маметкул перешел через Югорский камень, налетел на русские селения. Узнав о разгроме Девлет-Гирея Хворостининым и Воротынским в битве на Молоди, Кучум вернул Маметкула в Сибирь и десять лет ждал, когда же у Ивана IV Грозного ухудшатся дела.

В конце семидесятых годов у русских начались неприятности в Прибалтике, и Кучум отправил царевича Алея в Пермский край. Он постоянно готов был нанести удар по русским владениям, он даже не догадывался о том, что Белый Царь в столь сложный для русских момент рискнет снарядить войско и отправит его в Сибирь. Но восточной проблемой Иван IV занимался постоянно. Ещё в 1567 году по его приказу два атамана, Иван Петров и Бурнаш Ялычев прошли с дружественным визитом в Китай и описали земли от Байкала до Корейского полуострова. Русских манила Сибирь, в те десятилетия слабая в военном отношении и богатейшая ресурсами. И в этой связи нужно признать, что слишком пристальное внимание, уделяемое Иваном Грозным Ливонской войне, его неуемное желание вернуть стране западные области было, мягко говоря, преждевременным.

Древние китайцы говорили: «Вода течет туда, где ниже». В военном отношении слабая Сибирь с её необъятными богатствами и возможностью относительно мирными способами осваивать их, являлась именно той низиной, куда, хотел того Иван Грозный или нет, устремился энергетический поток формирующейся империи.

На западных границах страны Московии ситуация была прямо противоположной. Союз Литвы и Польши увеличил военные возможности Речи Посполитой, поддерживаемой католической церковью, сильными государствами Центральной и Западной Европы. Во второй половине XVI века стала усиливаться Швеция. Русские войска одерживали над ней победы, но это лишь раздражало молодого зверя, всегда готового к прыжку. Странное поведение крымских ханов, в любую минуту способных переметнуться на сторону Речи Посполитой, отрицательно отражалось на балансе сил в данном регионе для Русского государства… Воевать до победного конца с могучими соперниками на западных и северо-западных границах стране Московии было рановато. История поправила яростное желание Ивана IV Грозного выиграть, причём обязательно с большим преимуществом, Ливонскую войну. Здесь нужно было, вспомнив Эпикура, довольствоваться малым. Русский царь по своей натуре не мог стать эпикурейцем. В результате жизнь вынудила его довольствоваться ничем. Но в делах восточных история проявила завидную благосклонность по отношению к русским, которые стали упрямо диффундировать в долины Камы и Двины. Иван IV Грозный поддерживал это, надо подчеркнуть, невоенное проникновение русскоязычного элемента на восток, на северо-восток. Среди «всельников», селившихся в этих богатых краях, был и купец Аникин; согласно легендам, он первый стал торговать с зауральскими жителями. Происходил он, опять же если верить легендам, от ордынца Спи-ридона. Однажды его схватили татары и за какую-то провинность пытали несчастного тяжкой пыткой, застрогав беднягу насмерть. Его потомки стали носить фамилию Строгановых, столь известную в России и в Москве.

Царь обратил внимание на братьев Якова и Григория Строгановых, деятельных и удачливых. В 1558 году он призвал их к себе и после разговора с ними дал им жалованные грамоты на громадные территории Пермской земли, разрешив купцам осваивать богатый край, возводить здесь крепости и опорные пункты, строить селения, открывать соляные варницы, предприятия по рудному делу.

Строгановы взялись за дело, переманивая в свои владения «бродяг и бездомников». Вскоре братьям понадобились воины, способные защитить их людей, их труд от набегов кучумских отрядов. Строгановы, не надеясь на царские полки и дружины, заручившись поддержкой Ивана IV Грозного, обратились к волжским атаманам Ермаку Тимофееву, Ивану Кольцо и другим. Их шайки наносили большой вред государству. Иной раз дело доходило до того, что царь посылал на Волгу и Дон, где буйствовали казаки, крупные карательные отряды, а Ивана Кольцо он за его «подвиги» приговорил к смерти.

Строгановы в своем письме к атаманам обещали им и их казакам не только милость царя, но и возможность разбогатеть и прославиться ратным трудом.

Суровый царь и в этом вопросе (с подачи Строгановых, разумеется) проявил завидное благоразумие, предоставив буйным казачкам возможность влиться в жизнь страны, проявить себя и свои способности (в данном случае — воинские), как говорится, во благо Родины. Этот ход еще раз говорит о том, что Грозный в своей внутренней политике пытался опираться на те слои населения, которыми гордые Рюриковичи пренебрегали, если не сказать больше. А ведь казачки появились на больших торговых дорогах не сами по себе. Сами по себе даже грибы не растут — им почва нужна соответствующая да дожди теплые вперемежку с солнцем. Иван Грозный относился к атаманам, как к врагам Отечества, посылал на казачков крупные отряды, в частности, в 1577 году стольник Мурашкин осуществил карательную экспедицию на Волгу. Но просьбу Строгановых он исполнил, разрешив им набирать в свои дружины казаков.

Прочитав послание братьев, атаманы решили круто изменить судьбу и приняли приглашение знаменитых купцов. Вольный казак Ермак Тимофеевич при поддержке Строгановых собрал 840 бойцов-казаков, а также выкупленных у ногайцев из плена удальцов — русских, литовцев, немцев, татар. Он вооружил их (3 пушки было в отряде, 300 семипядных пищалей, дробовые ружья, испанские аркебузы, самострелы, луки, сабли, копья, топоры, кинжалы), построил лодки на двадцать человек каждая, заготовил порох, инструмент, продовольствие, тщательно изучил маршруты следования и 1 сентября 1581 года отправился по реке Чусовой в поход.

Четыре дня шли казаки по Чусовой, затем еще пару дней по ее притоку, реке Серебряной. На перевале перезимовали, весной продолжили поход. Казаки перетянули волоком лодки к реке Тагил, вышли к притоку Тобола Туре — оказались в Сибирском ханстве, где их никто не ждал.

К Ермаку привели пленного Таузака из знатного рода. Удивленный и напуганный, он дал важные показания. Ермак вывел его из палатки, приказал воинам продемонстрировать боевые качества пищалей и пушек. Об огнестрельном оружии Кучум и его подданные знали, они даже выпросили у крымского хана и с большими трудностями доставили несколько орудий в Сибирь. Но мощь русских пушек и пищалей, сноровка, с которой действовали казаки Ермака, поразили Таузака.

Его отпустили домой. Он явился к Кучуму и рассказал о казаках, о пушках. Кучум не спасовал, послал в бой десять тысяч конников во главе с Маметкулом. Татары с высокого берега Тобола обстреливали из луков лодки Ермака, и тому пришлось приостановить движение, высадить группу стрельцов на берег, дать бой врагу.

Огнестрельное оружие! Несколько веков «работало» оно в армиях мира, многие воины если не видели его в действии, то слышали о нем.

Казалось, не должно было оно напугать людей Кучума. К тому же в конце XVI века прицельная дальность стрельбы у пушек (200–300 метров) и пищалей (100–150 метров) и плохая скорострельность теоретически позволяли вести против армии, оснащенной огнестрельными видами вооружения, успешные боевые действия.

На практике часто бывало по-иному, особенно если воины умели метко стрелять и четко организовывать стрельбу, наводить массированным огнем страх на врага. Маметкул несколько раз атаковал небольшой отряд стрельцов, те встречали конников дружными залпами. Нападавшие замялись, не зная, как действовать дальше. Стрельцы Ермака ринулись в контратаку, погнали противника. Победа дала возможность продолжить сложный поход.

Отряд казаков поплыл дальше. У Карсульского Яра река Тобол сужается, убыстряет ход. Здесь ждали Ермака воины Маметкула. Они соорудили завалы из бревен с острыми пиками-сучьями, заняли удобные позиции для отстрела врага — прорваться здесь было трудно.

Ермак придумал план, отвёл лодки в безопасное место. В таких ситуациях часто побеждает военачальник, наделенный смекалкой, фантазией. Три дня казаки мастерили чучела, набивали соломой, усаживали их в лодки поудобнее, чтобы не подвели они в бою.

К вечеру третьего дня подготовка закончилась: несколько сот хорошо набитых травой широкоплечих воинов-чучел сидели в лодках между людьми, которых на судах всего осталось 200 человек. Основной отряд ночью отправился по сухопутью в тыл врага. Через несколько часов казаки сели в лодки, и начался бой. Татары осыпали их градом стрел, а солдаты в лодках чувствовали себя спокойно, чучела воевали хорошо: со стрелами в груди они гордо восседали на своих местах, прикрывая более уязвимых людей. Татары стреляли, лодки плыли.

Вдруг в лесу раздались резкие выстрелы. Казаки атаковали неприятеля. Враг не выдержал атаки, в панике бежал.

После боя Ермак приказал распотрошить чучела, что и сделали казаки с уважением. Жаль им было верных помощников, но дела гнали их вперед.

Третий бой дал сам Кучум. Все силы собрал он, расставил отряды в укреплениях (засеках) на ближних подступах к Искеру, столице Сибирского ханства. Хан выбрал прекрасную позицию. Горстка людей не могла одержать здесь победу. Это сразу поняли многие казаки. На совете они сказали: «Идти назад». Но это было невозможно. Татары не выпустили бы казаков, уничтожили бы их. Но надвигалась зима. Реки скоро покроются льдом, земля охолодеет по-сибирски, разве можно преодолеть Югорский камень зимой да под прицелом врага?! Ермак настаивал на атаке. Он пользовался у казаков авторитетом.

23 октября 1582 года казаки атаковали противника. Татары выстояли. Ермак приказал открыть огонь из всех видов оружия. Но Кучум не испугался, сам шел в наступление, используя подавляющее преимущество в воинах. Русские заняли круговую оборону, построились в каре. Дружно грянул залп пищалей. Татары не дрогнули. Страшен был шум стреляющих залпами пищалей, но очень мало было казаков. Стояли они в каре, стреляли, заряжали ружья, меняли друг друга на огневой позиции: второй залп, третий, четвертый. Татары продолжали наседать несмотря на огромные потери. Трудно было русским не попасть. Горы трупов, жалкие лица раненых, дружные залпы, упрямые атаки татар.

Раненый упал Маметкул, и Кучум приказал прекратить атаку, признал себя побежденным.

Поражение в этой битве печальным образом сказалось на судьбе Кучума и Сибирского ханства. От повелителя стали отходить союзники, его покинули могущественные остяцкие князья. Кучум оставил столицу Искер, ушёл в Барабинскую степь. Но борьбу не прекратил.

Три года шла неравная борьба небольшого отряда Ермака с войсками Кучума, Маметкула, Карачи. Много побед одержали казаки, но в одиночку справиться с врагами они не могли, а подмоги из Москвы не поступало. Отряд Ермака таял.

В середине марта 1585 года большое войско Кучума, усиленное отрядами хантов, окружило укрепленный городок Кашлык, в котором зимовали казаки. Зима-то для них была очень тяжелая. Голод и холод, постоянные стычки с отрядами Кучума погубили много людей Ермака. Противник обложил Кашлык, надеясь на легкую победу. Осада продолжалась более полутора месяцев. В начале мая атаман Матвей Мещеряков с отрядом удальцов ночью совершил отчаянную атаку вражеского лагеря. Русские одержали полную победу. Лишь несколько человек спаслись, бежали за реку Ишим. Эта победа заметно улучшила положение отряда, в котором осталось всего триста бойцов. Местные жители почувствовали силу казаков, стали привозить им продукты.

И тогда Кучум пошёл на хитрость. Он подослал к Ермаку человека, который принес атаману ложную весть о том, что в Кашлык идет из Бухары большой торговый караван, на который может напасть Кучум. Ермак поверил ему. В июле он вывел из Кашлыка отряд в 150 казаков, пошел навстречу несуществующему каравану. По пути он дважды громил отряды врага. Вскоре новый лазутчик явился к Ермаку, сказал, что караван идет по реке Вагай. Мудрый был атаман Ермак. Но почему и на этот раз он поверил шпиону и повел своих людей к устью реки Вагай? 5 августа неподалеку от места впадения Вагая в Иртыш он остановился. Был вечер. Шел летний ливень. Люди приготовились ко сну. Ермак обошел лагерь.

Казаки крепко уснули. Разведчик Кучума, как гласят местные легенды, выкрал у спящих три пищали и три сумки, покинул лагерь и направился в стан своего повелителя. Кучум встретил его радостно, поднял людей и повел их на ночной штурм позиций Ермака. В открытом бою справиться с казаками он не мог. Но сейчас люди Кучума действовали, как лисица, прорвавшаяся в курятник. Они бесшумно проникли в лагерь и стали душить русских. Неизвестно, чем бы кончилось дело, но Ермак проснулся, поднял тревогу, прорвался сквозь плотное кольцо окружения к реке, бросился в стоявший у берега струг. Но один из воинов Кучума изловчился и ударил Ермака копьем в горло. (Существуют и другие версии гибели атамана). Ермак погиб. Это случилось 6 августа 1585 года.

Много в смерти атамана непонятного, загадочного, но не о загадках речь, а о великом деле, которое совершили казаки в суровом походе во владения Сибирского ханства.

Они «прорубили ворота» в богатейшую страну — Сибирь. Местные племена несмотря на разницу в культуре, истории, обычаях были удивительно похожи на русских. И те, и другие — «лесовики». Русского человека невозможно представить без леса, и обитателей таёжного края — тоже.

Быть может, именно это помогло русским и сибирякам довольно быстро найти общий язык, может быть, что-то другое, но так или иначе, а «ворота» Ермака с каждым десятилетием раскрывались всё шире, русский люд осваивал восточные земли… осторожно, людей местных не губил, как часто делали другие народы в других частях света.

Неизвестно, как бы наградил Иван IV Грозный героев того беспримерного по сложности похода и Ермака, не случись с атаманом беда неминучая, но сибирские богатства (мех, дерево, мед, ягода, другие дары леса, могучих рек) укрепляли казну и в значительной степени влияли на все дела Русского государства. Сибирь явилась тем самым рычагом, который, опираясь на Югорский камень как точку опоры, стал медленно поднимать страну Московию над Евразией.

После похода Ермака (1582–1584 годы) на левом берегу Северной Сосьвы в 1593 году был основан Березовский острог, а на границе с Мангазеей — город Обдорск (современный Салехард). Этот район стал плацдармом для освоения бассейна Оби.

Здесь же обитали сборщики ясака с присоединенных к России народов. В казну поступали в виде пушнины огромные богатства. Но много пушнины разворовывалось сборщиками и теми, кто перевозил «пушистое золото» в столицу. И здесь оно попадало к тем, кто не забывал личные интересы.

А интересы были вот какие: в 1586 году, после захвата русскими ханства Кучума, в Москву из Сибири (из Западной Сибири и то лишь небольшой ее части!) поступили 200 тысяч соболей, 10 тысяч черных лисиц, 500 тысяч белок, много бобров и горностаев. Об этих богатствах нужно помнить любому человеку, которому захочется по достоинству оценить деятельность любого (!) российского правителя. Любого.

ИСПАНИЯ И ЗОЛОТО НОВОГО СВЕТА

Много золота, серебра, других богатств поступало в XVI веке в Испанию из Америки. Эти богатства сыграли с обитателями Пиренейского полуострова злую шутку. В XV веке в стране были опытные судостроители, флотоводцы, военачальники, оружейники. Они помогли родине удачно завершить Реконкисту и выйти на ведущие позиции в Великих географических открытиях, в деле захвата короной богатейших земель. Испанцы радовались каждому кораблю, привозившему на полуостров золото индейцев Америки, не замечая, как страшная болезнь поражает их: лень и беспечность! Вместо того чтобы обучать сограждан мирным и военным специальностям (трудное это дело, хлопотливое!), испанцы нанимали иностранных мастеров. Этот процесс расширялся лавинообразно, и уже через сто лет после начала Конкисты в стране невозможно было найти среди испанцев хороших военачальников, мастеров, ремесленников, знатоков сельского хозяйства… Последствия этой беспечности сказались скоро.

Не столь богатые жители Нидерландов, принадлежащих испанской короне, начали во второй половине XVI века освободительную войну и победили. Испания построила самый большой военный флот в мире, «Непобедимую армаду», в надежде высадиться в Англии, сокрушить эту страну, помогавшую Нидерландам, но английский флот уничтожил в 1588 и в 1589 годах «Непобедимую армаду». Испания стала быстро терять военное превосходство. Золото не помогало!

В эти же годы в Москву стали поступать богатства Сибири.

МАНГАЗЕЯ

Справилась ли Россия со столь обременительной, но желанной ношей? Ответ на этот вопрос давать ещё рано.

В начале XVII века в Мангазею отправилась первая правительственная экспедиция во главе с князем Мироном Михайловичем Шаховским и «письменным головой» Даниилом Хрипуновым. Одной из задач экспедиции было прекращение незаконных операций с пушниной.

Летом 1600 года 100 тобольских казаков отправились в Березов, где к ним присоединились 50 казаков и местные торговцы. Они построили четыре коча, небольших морских судна, и две коломенки — речных судна и отправились в Обскую губу.

Беда нагрянула внезапно. Обе коломенки прибило к берегу, залило водой. Крупы и соль ушли на дно. Муку и толокно подмочило. Положение было критическим. На помощь пришли ненцы. Они предоставили русским в обмен на продукты оленей, сами отправились в Мангазею на лыжах. Казалось, беда миновала, но за рекой Пур на отряд напали племена самоядь. Русские потеряли 30 человек, много пороха, свинца, продовольствия. Раненый Шаховской вывел из боя 60 казаков, и они на оленях вернулись в Березов. О судьбе Хрипунова и его людей ничего не известно.

В начале рассказа я заявил, что освоение Сибири было относительно мирным. А как же описанный бой? Подобные случаи были нередки, но не они характеризуют процесс освоения Сибири.

Воевать легче. Испанские конкистадоры, по свидетельству самих же испанских историков (Бартоломео де Лас Касаса, например), шли путем войны. Главной их задачей были завоевание и грабеж. Народы Нового Света боролись с врагом за право жить на своей земле по обычаям предков. Конкистадоры за несколько десятилетий уничтожили под корень десятки племен. Под корень. Затем спохватились (землю-то нужно было кому-то обрабатывать, на рудниках — работать!) и стали завозить сюда рабов с Чёрного континента.

Россияне шли на Восток и с оружием, и с орудиями труда в руках. Сборщики ясака, воеводы, казаки не заставляли сибиряков работать до изнеможения на рудниках, не превращали их в рабов. Разница принципиальная.

Конечно, продвижение русских на Восток идеализировать не стоит. Например, существует предположение о том, что сами промышленники (скупщики товаров у сибиряков) подговорили ненцев напасть на отряд Шаховского и Хрипунова. Деловым людям здесь было раздолье. По дешевке они скупали либо обменивали на бросовые товары пушнину, часто «забывая» уплачивать в казну государеву десятину от сделок. Более того, промышленники продавали местным племенам заповедные, то есть запрещенные товары: воинское снаряжение, оружие, железные изделия, вино. Отряд Шаховского и Хрипунова должен был навести здесь порядок, ненужный промышленникам.

В 1601 году в Мангазею прибыл отряд во главе с воеводами князем Василием Михайловичем Масальским-Рубцом и Савлуком (Лукой) Пушкиным. У них в Березове и Тобольске уже имелось 10 больших судов и 4 малых судна, стрельцы, казаки, пленная «литва» (литовские воины).

ШОРЦЫ

В начале XVII века маршруты первопроходцев размножились. Одни отряды продвигались на Восток по морю, другие — по сухопутью и по рекам, третьи использовали все способы передвижения. А кто-то уходил вверх по течению Оби. Выше обских притоков Чулыма и Томи их встретили племена чулымцев, которые упорно сражались с русскими.

В 1604 году на Томи первопроходцы основали город Томск, ставший опорной базой дальнейших завоеваний. Строительство острогов и городов говорит о том, что первопроходцы либо хорошо знали военную историю (так действовали Цезарь в Галлии, Вильгельм Завоеватель на Альбионе и княгиня Ольга в землях Поднепровья), либо сами придумали этот метод: прошел несколько десятков километров, объясачил жителей, присоединив их к российской короне, построил крепость, отправился дальше. Иначе нельзя.

Двадцать лет томские казаки вели борьбу с шорцами, которые жили в долинах рек Кондома и Мрас-Су и славились мастерами железного дела. Русские так и назвали их: «кузнецкие татары». Они выплавляли и ковали великолепные доспехи, котлы, холодное оружие, другие изделия, но они и никто в Сибири не достигли таких успехов в развитии огнестрельного оружия, каких достигли мастера Европы. Воевали они по старинке, жили в крепостях, окруженных болотами, лесами, сетками извилистых рек. Летом здесь стояла жара, зимой «снега великие». В 1609–1610 годах на «кузнецов» ходил атаман Иван Павлов с отрядом в 40 казаков. Крупных сражений в походе не было и результатов — тоже. Шорцы не подчинились Белому Царю.

В 1615 году атаман Важен Константинов и сотник Иван Пущин привели сюда 200 воинов. Разделив отряд на группы, русские рыскали по тайге, собирали ясак, а не желающих подчиняться били, а тех, кто оказывал сопротивление с оружием в руках, убивали. Всякое бывало. Но даже недоброжелатели россиян не могут найти факты уничтожения целых племен.

На помощь шорцам подоспели чулымцы. Сибиряки окружили русских и держали их в осаде 2,5 месяца. Потеряв много людей, атаман Константинов и сотник Пущин пошли в атаку, вырвались из кольца врагов и привели потрепанный отряд в Томск.

Победа шорцев и чулымцев не остановила россиян. В 1617 году казаки построили в устье Кондомы город Кузнецк, через 8 лет вышли в верховья реки Томь, и еще через два года жители «Киченской землицы», что в верховьях рек Мрас-Су и Кондомы, выплатили первый ясак.

Так, шаг за шагом, продвигались русские на восток и на юг, расширяя фронт мощной «западной волны», накатывающейся на Сибирь. Далее я приведу основные события этого явления. Но даже сжатый очерк даст возможность читателю почувствовать напряжение упрямого движения людей на Восток.

В 1610 году торговый человек с Северной Двины Кондратий Курочкин плавал по Енисею и морем до реки Пясины. Он доказал, что на больших судах можно плавать не только по Оби, но и по Енисею. На восточном берегу Енисея первопроходцы впервые встретились с тунгусами.

В 1615–1620 годах выходцы из муромского села Карачарова Акакий и Иван Муромцы плавали к северным островам из группы Фаддея, куда раньше никто из мореплавателей не ходил. Они достигли одного из островов.

В 1620–1623 годах Демид Софонович Пянда во главе отряда из 40 человек прошел от Мангазеи до реки Лены. Он преодолел за 3,5 года около 8 тысяч километров. Началось освоение Восточной Сибири.

В 1622–1624 годах отряд Григория Семенова с проводником Ханептеком прошел из Туруханска в верховья Нижней Тунгуски.

В 1623 году Поздей Фирсов открыл Подкаменную Тунгуску.

В 1628–1630 годах отряд С. Новацкого осуществил военную экспедицию в долину Нижней Тунгуски.

В 1628–1630 годах Василий Бугор открыл самый южный путь из Енисея на Лену.

В 1629 году атаман Галкин с отрядом в 30 человек ходил на Илим, исследовал долину Алдана, составил первое описание реки Лены между устьями Куты и Вилюя. Началось освоение Якутии.

В 1630 году Мартын Васильев с отрядом в 30 человек впервые в истории прошёл морским путем из Енисея на Лену.

В 1630 году сотник Петр Иванович Бекетов с отрядом в 20 человек поднялся по Лене до устья реки Оны.

В 1632 году Бекетов основал Якутский острог, который часто заливало водой. Через десять лет острог перенесли на то место, где в настоящее время стоит город Якутск.

В 1632 году Иван Падерин с 9 казаками первым прошёл почти всю Лену.

СКОЛЬКО СТОИТ ДВОЙНОЙ ЯСАК?

В 1633 году в устье Вилюя встретились отряд из Мангазеи во главе со Степаном Корытовым и отряд енисейских казаков Алексея Архипова, которого послал Бекетов, чтобы обложить ясаком эвенков на реке Мархе, притоке Вилюя. Эти места открыли мангазейские казаки. Поэтому Корытов считал, что они и должны объясачивать жителей. Между руководителями начались разногласия. Корытов захватил судно енисейских казаков, привлек их на свою сторону и дошел до устья Алдана. Местные якуты уже платили ясак людям Бекетова из Якутского острога. Корытов потребовал еще один ясак. Это не понравилось якутам. Они убили пятерых казаков, началась война. Якуты осадили острог. Там находилось 200 человек: казаки, промышленные люди и торговцы.

Якуты воевали плохо и вскоре сняли осаду. Некоторые из них продолжили борьбу партизанскими методами. Много людей с той и другой стороны погибло. Двойной ясак этого не стоил…

В 1633 году енисейские казаки во главе с Ильей Перфильевым спустились до устья Лены, вышли в море. Здесь отряд разделился. Иван Иванович Ребров (или Робров) пошел на коче на Запад, открыл Оленекский залив, устье реки Оленек. Три года он собирал ясак с эвенков.

Перфильев открыл Янский залив, устье реки Яны, поднялся вверх по реке, основал Верхоянск. Русские впервые встретились с юкагирами, народностью охотников и оленеводов.

В 1636 году Елисей Юрьевич Буза спустился по Лене, вошел в устье Оленька, обложил местных эвенков ясаком. В 1637 году он обосновался на берегу «великого озера», бухты, образованной треугольным из-резом материка в месте впадения реки Чондон в море и островом Ярок. Буза договорился с местным шаманом (вероятно, подкупил его) и с юкагирами и в 1642 году вернулся в Якутск с огромным ясаком.

В 1637 году Посник Иванов Губарь перевалил за «Камень» (Верхоянский хребет), открыл верхнюю Яну, собрал с местных якутов ясак соболями. Но юкагиры оказали сопротивление. Он воевал с ними несколько месяцев, одержал победу и вернулся в Якутск. В 1638 году вновь отправился в поход, обложил ясаком ламутов (эвенов) на Верхоянском хребте. Якуты поссорились с юкагирами, воевали друг с другом. Посник Иванов наложил ясак на тех и других.

Летом 1638 года в трехлетний поход отправился по заданию Перфильева Иван Ребров (Робров). Он прошёл проливом Дмитрия Лаптева, ходил в Восточно-Сибирское море, открыл устье Индигирки, прошел 900 километров между устьями Яны и Индигирки, вернулся на Лену в 1641 году.

В 1639–1640 годах отряд Ивана Юрьевича Моск-витина ходил из Якутска на восток, открыл и прошёл почти всю материковую часть побережья Охотского моря, преодолев в суровых условиях 1700 километров.

В 1641 году отряд Михаила Васильевича Стадухина пересёк зимой на конях Оймяконское плоскогорье, встретился неподалеку от современного города Оймякон с казаками, провел географические исследования, спустился к устью Индигирки, где встретился с отрядом Дмитрия Михайловича Зыряна.

В 1641 году Антон Захарьев Маломолка в поисках пути из Алдана на Амур прошел весь Алдан, преодолев более 2300 километров, и проник на Алданское нагорье.

В 1643 году отряд Стадухина и Зыряна дошел морем до реки Колымы, открыл Колымский залив, 12 дней плыл вверх по Колыме, и на Колымской низменности поставил первое русское зимовье для сбора ясака.

В 1644 году в низовьях Колымы русские срубили зимовье Нижнеколымск. Оно стало базой для продвижения морем на восток и по рекам системы Колыма на юг, к Охотскому (Дамскому) морю.

В 1648 году Алексей Филиппов совершил второе плавание вдоль северного побережья Охотского моря, составил «Роспись Охот-реки морем…», первую лоцию северного побережья Охотского моря.

В 1649 году отряды Василия Сычева и Якова Семенова в поисках ясачных эвенков открыли Оленьский хребет (хребет Прончищева), завершив открытие Северо-Сибирской низменности.

…История открытия Сибири и Дальнего Востока не ограничивается этими подвигами и героями, совершавшими уникальные в истории географических открытий походы. Не так давно исследователь М. И. Белов отыскал в архивах данные о 177 плаваниях сибирским берегом Ледовитого океана в период с 1633 по 1689 год. Это далеко не все сведения. Полностью архивы еще не прочитаны, не описаны. А были и сухопутные походы! А сколько людей не смогли, погибнув, передать сведения о своих открытиях?!

Россияне — народ увлеченный, быстро увлекаемый. Это симпатичное качество порою мешает им же самим оценить содеянное предками. В XVIII веке их увлекли новые цели, в том числе и в Сибири, и они стали быстро забывать о героях-первопроходцах XVII столетия, подвиги и опыт которых бесценны и уникальны.

В 1896 году немецкий этнограф и историк первобытного общества Карл Вейле писал: «С завоеванием северной и Восточной Сибири для России начинается тот длинный период тихой, но сознательной и обдуманной работы, благодаря которому теперь Российское государство обладает чудовищными по пространству колониальными владениями…» и «чисто научное отношение к делу проявилось у русских даже ранее, чем у гордящихся древностью своей культуры западноевропейских наций».

НОВЫЕ ЗАДАЧИ ПЕРВОПРОХОДЦЕВ

В начале XVIII века завершился 2-й период колонизации Сибири, во время которого была присоединена к России и первично освоена Восточная Сибирь. Первопроходцы достигли на севере и востоке естественных материковых границ, а на юге — лесостепной зоны, предгорий Алтайских и Саянских гор, Яблонового и Станового хребтов. Русских в Сибири было уже 300 тысяч человек, в два раза больше коренного населения.

Третий период колонизации продолжался с 20-х по 90-е годы XVIII столетия. В это время русское население перемещается на юг, в лесостепную и степную зоны, развивая земледелие и металлургическую промышленность.

Следует подчеркнуть, что ни в XVII веке, когда основной сферой деятельности русских в Сибири была добыча пушнины, моржового клыка, ни в XVIII веке, когда русские стали развивать на юге Сибири сельское хозяйство и промышленность, местное население не подвергалось жестокой эксплуатации, не сгонялось со своей родины, как было, например, в истории завоевания европейскими государствами Центральной и Северной Америки. Русские занимали пустующие пространства и сами их обрабатывали.

В XVIII веке изменились задачи у первопроходцев. Если раньше они мечтали об открытиях и присоединении к России земель, то теперь пришла пора научных исследований, географических описаний, геологических изысканий, поисков дорог, связывающих регионы Сибири друг с другом, а также — с Восточной Европой, укрепления пограничных районов и, конечно же, дальнейшего расширения границ империи.

Зачем России нужно было так много земель? Еще в древности говорили о том, что государству достаточно иметь такую территорию, которую оно может с наибольшей пользой и эффективностью обустроить.

Эта проблема не дает покоя думающим людям несколько тысячелетий, особенно — последние пять веков, когда на земном шаре были созданы империи планетарного масштаба. В самом деле, почему русским не остановиться, скажем, на Енисее? Почему, дойдя до Великого (Тихого) океана, они пошли в Северную Америку, на Аляску? Потому что они были жадные? Нет. Жадность в таких делах плохой помощник и слабый стимулятор, и не она явилась причиной подвигов русских первопроходцев, а нечто более важное.

Мы называем героев освоения Сибири людьми государственного мышления, сознающими меру ответственности за порученное дело, понимающими важность этого дела для России, которая посылала самых сильных и отважных сыновей в Сибирь, на Север, на Аляску, потому что иначе поступать не могла по следующим причинам: 1. В эпоху Великих географических открытий государства Западной Европы захватили и в XVIII веке продолжали захватывать богатейшие страны в Америке, Африке, Азии, подбираясь с юга и востока к границам России, обогащаясь, усиливаясь. Развитие огнестрельного оружия, демографический взрыв в Западной Европе провоцировал это движение; 2. В Восточной Европе тоже был заметен демографический взрыв, а значит, и здесь росло социальное напряжение; 3. Если бы русские не осуществили колонизацию Сибири, то туда явились бы другие; 4. Это усложнило бы социально-политическую ситуацию в России.

Колонизация Сибири была объективна для России, а значит, необходима. И эту необходимость осознавали многие герои-первопроходцы.

КАК ТОРГОВАТЬ С ИНДИЕЙ

Ещё Алексей Михайлович пытался наладить торговлю с Персией, Хивой, Бухарой и Индией. У него было два пути в южные страны: по Черному морю в Средиземное, но турки не пускали здесь русских; и по Каспийскому морю, где царь решил построить флот, но восстание Степана Разина дестабилизировало здесь обстановку. Попытки найти сухопутные пути в Индию провалились.

В 1715 году Пётр I отправил в Хиву и Бухару экспедицию во главе с князем Бековичем-Черкасским. Две тысячи солдат, атакованные превосходящими силами хивинцев, погибли в неравном бою.

Пётр решил искать другой путь в Индию, морской, через Северный Ледовитый океан на восток до Тихого океана, затем вдоль азиатского побережья на юг. Для этого он пригласил датского мореплавателя Витуса Беринга. Начались приготовления. Однако российскому императору показалось, что Берингу будет сложно справиться с задачей, и монарх пригласил более именитого морехода, шведского вице-адмирала Вильстера. Тот уговорил Петра снарядить экспедицию в Индию через Балтийское море, Атлантический океан. Это мероприятие потерпело неудачу. Петр тяжело переживал, хотел снарядить вторую экспедицию, и только смерть императора помешала осуществить данный проект.

Дело Вильстера не удалось по многим причинам, об этом можно прочесть в других книгах. Нас же интересует Сибирь, Северный морской путь, о котором Пётр не забывал. Он дал возможность отличиться Вильстеру и одновременно занимался проблемой северо-восточного маршрута, лично составив подробный проект экспедиции, которая должна была ответить на вопрос: существует ли пролив между Азией и Америкой.

ПЕРВАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

В 1725 году (по иным данным, в декабре 1724 года) начальником 1-й Камчатской экспедиции был назначен Витус Ионассен Беринг. Но лишь в 1728 году, в июле, судно «Св. Гавриил» под его командованием вышло из Авачинской (Петропавловской) гавани, из устья реки Камчатки, и взяло курс на северо-восток. Помощниками капитана являлись А. Чириков и М. Шпанберг. Корабль плыл на север до 16 августа. Земли не видно было ни на западе, ни на востоке. Корабль достиг широты 67 градусов 18 минут, то есть прошел пролив между Азией и Америкой, позже названный Беринговым проливом, но точного ответа на поставленный вопрос капитан дать не мог. А вдруг где-то севернее Азия и Америка соединяются? Нужно плыть дальше, чтобы выполнить задание Петра Великого.

Но огромные льдины охраняли Север, медленно надвигаясь на крохотный корабль. Беринг не стал рисковать и повернул назад, прибыл в Нижне-Камчатск, где провёл зиму.

В 1729 году он вновь вышел в море, взял курс на юго-восток в надежде достигнуть американского континента. Но подул крепкий ветер, вздыбилась крутая волна. «Слабое судно с дурным такелажем» могло не выдержать напряжения боя с Великим океаном, и Беринг, пройдя около 200 км в сторону Америки, вернулся на Камчатку, а в 1730 году доставил в Петербург много сведений о востоке Сибири.

ВТОРАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Правительство высоко оценило подвиг участников 1-й Камчатской экспедиции, пожаловало Берингу чин капитан-командора, а в 1733 году назначило его начальником 2-й Камчатской экспедиции.

План широкомасштабного научного мероприятия подробно составили Адмиралтейств-коллегия и Академия наук. Участниками экспедиции, помимо мореходов, стали астрономы и «рудознатцы» (минералоги), в товарищи Берингу определили капитан-лейтенанта Алексея Чирикова, лучшего морехода тех лет. Для экспедиции построили пакетботы «Св. Петр» и «Св. Павел». 4 июня 1741 года они вышли из Авачинской бухты.

20 июня, во время шторма, корабли Беринга и Чи-рикова разлучились навсегда. И та, и другая команды совершили много географических открытий. Беринг достиг Аляски, открыл несколько островов, но океан упрямо преследовал мореходов, посылая на них то одну, то другую беду и главную беду — цингу. 10 августа командор решил возвращаться. На корабле находилось 26 больных, а воды оставалось всего 20 бочек. До Камчатки не хватит.

Пришлось отклониться от курса, искать землю. 30 августа корабль пристал к одному из островов, за которыми серой полосой тянулся с юга на север американский континент. Пока запасались водой, цинга не дремала. Умер матрос Шумагин (по его имени острова названы Шумагинскими). Запаслись водой. Океан направил на них встречный, западный ветер. Шесть дней ждали у океана погоды, дождались, поплыли на запад. 18 дней плыли, увидели группу островов (Алеутские острова), но не успели порадоваться, как сильный шторм обрушился на корабль. 17 дней он трепал моряков, словно проверяя их на прочность. Половина личного состава и сам Беринг заболели цингой.

11 октября ветер утих, на корабле осталось 15 бочек воды.

Командор собрал офицеров. Они решили плыть в Америку — куда ближе. Но вновь ветер подул северо-западный, пришлось плыть в сторону Азии.

Даже в этом сложнейшем положении моряки не забывали о главном, фиксируя открываемые ими острова. Океан жёстоко мстил смельчакам. Ежедневно на корабле умирало по два-три человека. В негодность пришли снасти, порвались паруса, заканчивались продукты, над кораблём витал призрак голодной смерти. Но люди не сдавались, хотя некоторые были близки к отчаянию.

1 ноября подул благоприятный ветер, и 4 ноября моряки увидели землю. «Умирающие выползли на палубу, — писал позже естествоиспытатель Стеллер, участник экспедиции. — Чтобы увидеть собственными глазами землю». Но делать этого было нельзя! Свежий воздух врывался в легкие, привыкшие к затхлому воздуху корабельных помещений, и гибли люди, падали, подкошенные цингой, на палубу, так и не почувствовав ногами землю.

И это было ещё не всё.

Моряки верили в то, что перед ними берег Камчатки. И Беринг (его осторожно вынесли на палубу) поверил в это и дал команду бросить якорь. Но перепрелый канат лопнул, и частая морская волна понесла корабль к берегу, бросая его о камни и скалы. Чудом спасся «Св. Петр», сел на мель в тихой бухте, неподалеку от берега…

На следующий день началась высадка. Больных выносили, плотно окутав одеялами. Многих спасли, убедив их в том, что нужно, не поддаваясь болезни, больше двигаться. Только старику Берингу «сие не помогало. Немолодые лета и темперамент его были причиною того, что он более склонности имел к покою, нежели к движению, — написал Г. Ф. Миллер в работе „Описание морских путешествий“. — Напоследок не стал он никому доверять и всякого почитал себе неприятелем…»

Для него соорудили яму, куда моряки приносили пищу (они тоже ютились в землянках), стараясь взбодрить командора. Но он почему-то не бодрился. Г. Ф. Миллер называет причиной этого старость Беринга. Вероятно, и отчаяние сыграло здесь свою роль, и осознание своей ошибки, а может быть, и океан истрепал душу его, надломил волю к жизни. Беринг лежал в яме, прогонял всех от себя, песок, осыпаясь со всех сторон, заваливал ноги, и командор не разрешал отгребать его, говоря, что ему так теплее.

Умер Беринг 8 декабря 1741 года. Тело «пристойным образом предали земле».

Весной 1742 года моряки установили, что находятся на необитаемом острове. К этому времени из 80 человек, с которыми Беринг отправился в экспедицию, в живых осталось 46. Они разобрали выброшенное на берег судно, построили из оставшегося материала небольшой бот. В августе отправились в путь и 26 числа прибыли в Авачинскую бухту. Их давно считали погибшими.

Судьба «Св. Павла» была не менее драматичной. Цинга и здесь поработала. Алексей Чириков, больной, давал распоряжения, вел записи. Его команда тоже совершила много открытий. 10 октября 1741 года корабль вошел в Авачинскую бухту, а на следующий год вновь отправился в море. Штормы и плохое состояние корабля вынудили Чирикова отступить. Возвращаясь в конце июня на Камчатку, корабль прошёл мимо южной оконечности острова, где на северном берегу строили бот люди Беринга.

В 1746 году Алексей Чириков явился в Петербург, доложил о 2-й Камчатской экспедиции, досрочно получил чин капитан-командора и был назначен в «Академическую экспедицию».

ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

В 1733 году правительство организовало Великую Северную экспедицию с целью исследования российского побережья Ледовитого океана и возможности этого пути для прохода судов из Архангельска до Берингова пролива.

Великая Северная экспедиции делилась на четыре части. Участники первой части экспедиции исследовали морской путь между Архангельском и устьем Оби, второй — от Оби до устья Енисея, третьей — от устья Лены до Енисея, четвертой — от Лены до Берингова пролива. Между прочим, многие бывалые мореходы, ученые и государственные деятели догадывались, а то и знали наверняка, что Северный морской путь в силу многих причин прибыльным не будет еще многие десятилетия. Слишком слабые, например, были морские суда, тихоходные, зависящие от капризов природы.

ГИБЕЛЬ ВАГИНА

Перед тем как поведать о главных событиях Великой Северной экспедиции, мы расскажем о судьбе одного из первых исследователей морей Северного Ледовитого океана казаке Меркурии Вагине.

В начале XVIII века губернатор Сибири князь Гагарин приказал воеводе Траурнихту отправить в Ледовитый океан экспедицию для открытия новых островов и исследования их. Чиновник хотел узнать, нет ли здесь пушного зверя. Траурнихт собрал команду из 11 мореходов, начальником назначил Вагина.

Осенью 1711 года отряд вышел из Якутска и прибыл в Усть-Янск. Местные чукчи сказали Вагину, что севернее Св. Носа есть острова, и казаки на небольших лодках отправились в море. Карт и компасов они не имели, плыли по солнцу и звездам. Ледовитый океан не мешал им до поры. И вдруг смельчаки увидели сплошную стену льда. Можно было остановиться уже здесь. Но Вагин взошел на ледяное поле и на собаках продолжил путешествие на север.

Двенадцать дней собаки бежали, подгоняемые упорным казаком. Лёд стал потрескивать, звонко дышали собаки, тревожно озирались по сторонам люди. Наконец Вагин увидел небольшой остров. Растительности здесь не было, лишь голые камни лежали, молча перенося холод и одиночество.

Лед трескался чаще и шумнее, люди боязливо озирались. Их пугало все: и тишина в короткие минуты привалов, и напряженное дыхание собак, и шорох нарт, и тревожные глаза товарищей, и небесный купол, из которого не вырваться, и участившийся треск льда…

Вагин отступил, повел людей на материк. Здесь он объявил, что следующим летом они вновь отправятся на поиск островов. Казаки не хотели возвращаться в океан. Но Вагин упорно твердил свое, не понимая, что страх надломил волю людей. Пуще смерти они боялись нового похода. Пошумели они на совете, разозлились и с отчаянья и страха убили Вагина, его малолетнего сына и казачьего старшину Якова Пермякова.

После этого убийцы прибыли в Усть-Янск и доложили о том, что Вагин бросил их и в одиночку решил искать острова. В это трудно было поверить людям, знавшим Север. Ложь раскрылась, виновных отправили в Якутск. Казаков пытали, и они рассказали все. Двух из них повесили, остальных били кнутом и сослали на Охотское море.

Подобных случаев в истории освоения новых земель было на земном шаре не так уж и много. Но они были. Они еще раз подтверждают мысль о том, что первопроходцы часто работали в режимах, близких к пределу человеческих возможностей, а то и за этим страшным пределом, где может случиться всякое, где не действуют привычные правила, обычаи человеческих взаимоотношений, где нужно быть сверхосторожным, внимательным и чутким.

Меркурий Вагин был хорошим человеком, и патриотом, и отцом (он сына к делу приучал государственному), да сплоховал казак, не понял людей, смертельно напуганных Севером. Таких нужно на пенсию отправлять, в свой огород, а не водить их насильно туда, где они испытали дикий страх.

По маршруту Вагина смельчаки отправились лишь полвека спустя: таким сложным был этот путь!

ПОХОДЫ МУРАВЬЁВА И ПАВЛОВА

Великая Северная экспедиция началась в 1734 году походами из Архангельска на восток отрядов лейтенанта Степана Воиновича Муравьева (он осуществлял общее руководство) и Михаила Степановича Павлова.

Плыли мореходы на двух кочах. В конце июля они обошли Югорский Шар, пересекли Байдарацкую губу, пошли на север параллельно западному берегу Ямала. В переводе с ненецкого языка это слово означает «край земли». Для местных обитателей полуостров был действительно краем земли. Для первопроходцев Ямал являлся этапом освоения Сибири.

В устье Печоры, неподалеку от Пустозерска, куда правительство ссылало самых опасных преступников, где выжить могли сильнейшие, исследователи провели зиму. Они прибыли сюда добровольно. Северу это не понравилось. «Почитай все, хотя несколько времени, — писал позже Муравьев, — пребывали тяжкими головными, грудными и цинготными болезнями, паче горячками, больны».

Следующим летом лейтенанты продолжили наступление на север. В конце августа они разделились и вели исследования самостоятельно. 9 сентября оба коча встретились в устье Печоры — зимовать лучше вместе. Ну, как лучше?! Муравьёв и Павлов не ужились друг с другом, постоянно ругались, жестоко обращались с местными жителями и с подчиненными. Не гоже так вести себя на Севере. Здесь такие начальники не нужны.

МАЛЫГИН

По жалобам лейтенанты были отданы под суд, разжалованы в матросы. Начальником отряда стал Степан Гаврилович Малыгин. Решительный и суровый, он, однако, был справедливым человеком, прекрасным моряком и учёным-навигатором. Север не терпит слюнтяев, но и несправедливости он не терпит и особенно непорядочное отношение к подчиненным и к местным жителям. Малыгин учёл горький опыт предыдущих начальников и сделал много в деле освоения сложного участка экспедиции — вокруг полуострова Ямал.

СУДЬБА ОВЦЫНА

Участок между устьями Оби и Енисея исследовал отряд во главе с Дмитрием Леонтьевичем Овцыным. Летом 1734 года на дубель-шлюпке «Тобол» он обследовал Обскую губу, но сильный шторм повредил судно. Лишь упорство мореходов и мастерство Овцына спасли дубель-шлюпку. Судно добралось до устья Оби. Команда зимовала в Обдорске (Салехарде), офицеры — в Березове, где Овцын познакомился с семьей ссыльного князя А. Долгорукого. В 1735 году цинга, поразившая чуть ли не всю команду и самого Овцына, не дала возможности проводить исследования.

В последующие три года Овцын умело руководил делом, его люди проводили съемку местности, описания природных особенностей. Но в 1738 году Дмитрия Леонтьевича арестовали за связь с Долгорукими, разжаловали в матросы и отправили в Охотск к Берингу.

Командор назначил его своим адъютантом, неоднократно посылал в Петербург прошения о восстановлении преданного России Овцына в офицерском звании. Дмитрий Леонтьевич плавал на «Св. Петре» к берегам Америки, зимовал на острове, где умер Беринг. Его мужество и опыт спасли многих от цинги, других болезней и душевных потрясений.

Уже в Авачинской бухте Овцын узнал, что его восстановили в офицерском звании по ходатайству Беринга, не дожившего до этого дня.

РАБОТА НА БУДУЩЕЕ

…В 1739 году командир «Тобола» Иван Никитич Кошелев представил в Адмиралтейств-коллегию «Краткие описания против зее (море) карт от города Тобольска реками Иртышом, Обью, Обским проливом и Северным морем-окияном и рекой Енисеем…», в которых он использовал данные, добытые отрядом Овцына в походах 1734–1738 годов. А, например, посланный Дмитрием Леонтьевичем из Обдорска на Енисей по сухопутью Федор Степанович Пряшников с 13 казаками составил такие точные описания и съемки местностей, что они стали основой карты Тазовской губернии, составленной в 20-х годах XX века.

На будущее работали первопроходцы и мореходы. На двести лет вперед. А то и больше: многие материалы, добытые ими, ещё лежат в архивах и ждут тех, кто вспомнит о славных предках, о гигантской работе, проведённой ими.

ВАСИЛИЙ И МАРИЯ ПРОНЧИЩЕВЫ

Начальник третьего отряда экспедиции Василий Васильевич Прончищев должен был описать побережье западнее устья Лены. 7 августа 1735 года на дубель-шлюпке «Якутск» он вышел из Якутска. С ним отправилась в поход его жена. Вот любовь! Ничто ее не остановит. Даже Север. Даже XVIII век, который не зря был назван «малым ледниковым периодом».

Мария Прончищева любила мужа беззаветно и дело его любила. Не смогла молодая женщина сидеть в Якутске в ожидании мужа, отправилась вместе с ним в поход, став первой полярной путешественницей. Но что полярница! Это почетное звание ее мало интересовало. Она любила и хотела быть рядом с мужем, да не обузой, а помощницей. Это любовь. Это — счастье Марии и Василия.

«Якутск» дошел до устья Оленька, и вдруг ударил ранний мороз. В корабле открылась течь. Прончищев решил зимовать. Зима тянулась долго, люди справились с ней, но несколько человек заболели цингой, весной заболел и Василий.

Болезнь не остановила его. 3 августа «Якутск» вышел в море. Отряд открыл много островов, но с востока надвинулась густая стена тумана, видимость ухудшилась. Прончищев продолжал путь на север. На западе появилась другая стена — ледяная. Она надвигалась на судно, оно упрямо шло вперед. Прончищев продвинулся на Север дальше всех русских мореходов. Совсем немного он не дошёл до архипелага Северная Земля и до самого северного мыса Евразии (до мыса Челюскина).

Льды и болезнь капитана мешали работе. Опытные люди понимали, что Прончищев уже не жилец. На совете офицеры решили повернуть на юг. Корабль вёл теперь Семён Иванович Челюскин. Обратный поход был ещё сложнее. Сначала пятичасовой штиль завис над океаном — шли на веслах. Затем шторм низринулся на дубель-шлюпку — удержали ее люди на плаву. Затем ледяные глыбы устроили смертельную карусель вокруг «Якутска» — Челюскин действовал четко, привел корабль к устью Оленька.

Прончищев сопротивлялся болезни, не хотел смертью своей сделать плохо жене, которая тоже заболела цингой и держалась изо всех сил, понимая, что ее смерть отнимет у мужа последние силы. Они держались. До последнего.

30 августа 1736 года Василий Прончищев умер. Мария умерла 12 сентября. Их похоронили рядом.

ЧЕЛЮСКИН, ЛАПТЕВ И ДРУГИЕ

Задачу третьего отряда в последующие годы решали С. И. Челюскин, Василий Медведев, Харитон Лаптев и другие.

Четвёртый, Ленско-Камчатский отряд, исследовавший берега Восточной Сибири, сначала возглавлял Питер Ласиниус. В 1735 году на боте «Иркутск» он спустился в устье Лены, но льды вынудили его отступить. Он зимовал в устье реки Хара-Улах. И здесь случилось страшное. На отряд налетела цинга. Она являлась самым серьезным испытанием для первопроходцев. Ни один отряд не миновала эта беда. На берегу Хара-Улах она сначала сгубила начальника отряда, а затем ещё 38 человек. В живых осталось всего 9 человек. Такой трагедии Север не знал.

Беринг поставил во главе отряда лейтенанта Дмитрия Лаптева, двоюродного брата Харитона Лаптева. Дмитрий Иванович совершил много географических открытий, собрал богатейший материал.

Великая Северная экспедиция продолжалась около 10 лет. Ее участники нанесли на карту берега Северного Ледовитого океана от устья Печоры до мыса Большой Баранов, то есть более 13 тысяч километров. Они собрали бесценный для освоения Сибири материал о климате, ландшафте морского дна, приливах и отливах, о мелях и подводных камнях и так далее. Много участников экспедиции погибло. Но дело они сделали великое.

АКАДЕМИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ 1768–1774 ГОДОВ

В 1760 году М. В. Ломоносов выдвинул идею проведения всесторонних научных исследований природы, хозяйства и населения Российской державы. Она осуществилась после смерти великого ученого, в 1768–1774 годах.

Во главе каждой из экспедиций, исследовавшей конкретный регион империи, были назначены видные естествоиспытатели.

Пётр Симон Паллас руководил исследованиями в Поволжье, Сибири, Прикаспии. Он родился в 1741 году в Германии, учился в Германии, Голландии, Англии. В 1767 году был избран членом Петербургской академии наук, переехал в Россию. Исследовав Поволжье и Прикаспии, П. С. Паллас летом 1771 года преодолел Ишимскую степь и начал сложный сибирский поход, который продолжался более года. Пройдя по дорогам Сибири до Южного Забайкалья, он сделал много открытий в разных сферах. Анализируя данные ботанических сборов, он отверг версию некоторых учёных о том, что граница между Европой и Азией проходит по Енисею, и убедительно обосновал свое мнение, согласно которому граница должна проходить по Уралу. Паллас издал объемный труд под названием «Путешествие по разным провинциям Российской империи».

В 1793–1794 годах он совершил путешествие по Поволжью и Северному Кавказу и Приазовью. После этого жил в Крыму, обрабатывал материал. Его сочинение «О российских открытиях на морях между Азиею и Америкой» и другие труды не потеряли значения по сей день. Умер П. С. Паллас в 1811 году.

Русский путешественник Лепехин Иван Иванович родился в 1740 году. Он исследовал Поволжье, Урал и Прикаспий, а также Архангельский край и Белое море. В 1773 году Лепехин путешествовал по Белоруссии и Прибалтике. Его труды, насыщенные богатейшим фактическим материалом, имеют большую ценность для науки. Лепехин являлся одним из составителей «Словаря академии Российской». Он умер в 1802 году.

Гмелин Самуэль Готлиб родился в 1745 году в Германии. В 1767 году был избран членом Санкт-Петербургской академии наук, с этого времени жил в России, возглавлял Астраханскую экспедицию в рамках академической. Он исследовал каспийское побережье, Кавказ, северо-западный Урал, написал «Путешествие по России для исследования трех царств естества». Возвращаясь из Ирана, Гмелин попал в плен к кайтакскому хану Усмею и умер в плену от бесчеловечного обращения. Но труд ученого остался с людьми, а значит, и сам ученый остался с людьми.

Гильденштедт Иоганн Антон родился в 1745 году в Риге. В 1768 году Академия наук предложила ему возглавить часть экспедиции по маршруту Петербург — Москва — Воронеж — Царицын — Астрахань — Кавказ — Слободская губерния Украины. Далеко не каждый ученый смог бы так подробно описать быт, природу, хозяйство тех народов, которые обитали в этих краях. Гильденштедт собрал богатейшие сведения из истории Азова, Крыма, материал по генеалогии грузинских царей… Он умер в 1781 году. Его работа издана посмертно.

Георги Иван Иванович (Иоан Готлиб) родился в 1729 году в Померании. С 1768 года участвовал в походах отряда Палласа. В 1770–1774 годах руководил экспедициями в Астрахань, на берега Урала, в Башкирию, в Барабинскую степь, в Колывановские серебряные рудники, на Алтай, в Томск, Иркутск, на Байкал. Он написал много трудов, в том числе «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». Это был первый подобный труд в России. Он умер в 1802 году. Его именем названо растение георгин.

Академические экспедиции 1768–1774 годов по широте, глубине и размаху работ, по научным достижениям являлись уникальными для земного шара в XVIII веке, если не во всей истории планеты. К сожалению, далеко не все труды участников экспедиций переведены на русский язык и далеко не весь материал введен в научный оборот.

РУССКАЯ АМЕРИКА

Известие Беринга и Чирикова о «незнаемых островах» в «Восточном океане» взбудоражило промышленников.

В 1743–1744 годах сержант Емельян Софронович Басов и промышленник Евтихий Санников зимовали на острове Беринга. Они привезли на Камчатку 5 тысяч шкур котиков и морских бобров — огромное богатство. Все деловые и отчаянные люди бросились к островам Великого океана.

В 1745 году Басов и Санников вновь вышли в море, добывали на острове Беринга шкуры котиков и морских бобров, открыли остров Медный, зимовали здесь, прибыли на Камчатку с 8 тысячами шкур котиков, морских бобров и голубых песцов.

На юго-восток от Камчатки ходил на шитике мореход и геодезист М. В. Неводчиков. Он открыл несколько из Алеутских островов, попал в шторм, около 50 дней шитик носило по океану, пока он не налетел на скалу острова Карагинского. Люди спаслись, высадились на берег, зимовали у местных жителей. Некоторые из команды Неводчикова умерли от голода, кто-то — от цинги. В 1747 году уцелевшие мореходы вернулись в Нижнекамчатск. Они привезли с собой 1300 шкур каланов. Неводчиков составил карту островов.

О запредельной смелости русских путешественников говорят хотя бы размеры шитика, парусного судна длиной 10 метров и шириной 4 метра. Его днище выдалбливалось из ствола дерева, а боковые доски нашивались ивовыми прутьями. Паруса и снасти изготавливались из оленьих кож. На таких суднах-однодеревках (моноксилах) славяне в раннем Средневековье ходили по Черному и Эгейскому морям. Но Черное море это не Великий океан!

В 1750–1752 годах А. Толстых и Е. Санников промышляли на острове Ату. Они выпустили здесь голубых песцов с острова Беринга, те быстро размножились. Мореходы вернулись на Камчатку богачами.

В 50-е годы океан разбил несколько шитиков. Людей это не остановило.

В 1764 году судно А. Толстых потерпело крушение, он разорился, устроился на работу к промышленникам. В 1766 году его корабль потерпел крушение. 60 человек вместе с А. Толстых погибли. Спастись удалось троим.

В 1760 году мореход Гавриил Гавриилович Пушкарёв впервые зимовал на полуострове Аляска. Русские достигли Америки. К 1764 году промышленники открыли почти все Алеутские острова, добывая пушного зверя в заливе Аляска, в других соседних с американским континентом островах.

СЕКРЕТНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

В 1766 году была организована секретная экспедиция Креницына — Левашова. Официально она называлась «Экспедицией для описи лесов по рекам Каме и Белой». На самом деле ее целью являлись опись открытых островов, их присоединение к России, сбор ясака, контроль за деятельностью промышленников.

Пётр Кузьмич Креницын и Михаил Дмитриевич Левашов имели 187 человек. В 1768–1770 годах они совершили много открытий, в целом выполнили задание. Это были годы суровые. В 1769 году на Камчатке свирепствовала эпидемия оспы. Она унесла в могилы около 6 тысяч человек. Почти половина людей отрядов Левашова — Креницина погибла.

Екатерина Великая и Адмиралтейств-коллегия по достоинству оценили их работу, хотя на экспедицию были потрачены огромные средства, ясак они собрали небольшой, алеутов за Россией не закрепили, потеряли три судна. Но дело они сделали важное: русские вплотную приблизились к Аляске и освоили множество островов. Левашова досрочно повысили в чине.

Другие державы упорно пробивались в эти края. Английское правительство, например, организовало шпионскую операцию, в результате которой Англия раздобыла с помощью лейб-медика российской императрицы шотландца Джона Сэмюэля Роджерсона материалы и карты экспедиции Креницына — Левашова.

Столько труда вложили в это дело русские, столько средств затратила страна, столько людей погибло… «В 80–90 годах XVIII века вышли в свет по крайней мере шесть изданий материалов „секретной экспедиции на четырех языках“». Не Россия их издала, не на русском языке они были изданы. Безобразие, конечно же! Екатерину многие хвалят, называют ее Великой. В чем-то они правы. Но воистину великими были герои освоения Сибири, Севера, Центральной Азии, Дальнего Востока, Мирового океана. Они завалили русскую казну пушниной, серебром, золотом, другими богатствами. Они совершили столько открытий, сколько не снилось самым знаменитым путешественникам других стран. Это тоже богатство, если умело им распорядиться. А вот распорядиться результатами походов русских героев ни Екатерина II, ни другие императрицы не смогли. И поступающими в казну богатствами — тоже. История с шотландцем Д. С. Роджерсоном является ярким тому свидетельством. А подобных фактов было немало.

И не только в истории науки. Хорошо известно, что в XVIII столетии в высокоразвитых странах были сделаны важнейшие шаги на пути к промышленной революции. Россия продвигалась в этом направлении медленно, о чем говорят хотя бы крохотные судёнышки, на которых плавали по штормовым широтам первопроходцы.

Отставание России в промышленности в XIX веке имело много причин, но одна из причин этого сокрыта в том, что правительницы XVIII столетия делали для будущего страны далеко не все возможное и необходимое. Они вели себя как богатые наследники, не желающие понимать, что государственное богатство (территория, люди, опыт, знания, экономика, деньги и так далее) является истинным богатством только тогда, когда оно приумножается. Этого в XVIII веке в России не наблюдалось, хотя всевозможных эффектов, например, дорогостоящих балов, которые приводили в восторг иностранцев, было слишком уж много. Иностранцы-то на торжествах чувствовали себя пьяно и хорошо. Танцы, фейерверки, дорогие вина, чудесные дворцы, роскошные одежды, меха, бриллианты — и десятиметровые однодеревки, мыкающиеся по штормовым широтам месяцами, чтобы сдать в казну очередную партию пушнины.

Гулять и праздновать не грешно. Загуливаться опасно — вот о чем не так часто, как хотелось бы, думали в Санкт-Петербурге.

Алеутские острова и всю Аляску присоединили к России Григорий Иванович Шелехов и Александр Андреевич Баранов, ставшие основателями Русской Америки. Судьбы этих людей мало отличались от судеб других первопроходцев.

В 1784 году Шелехов основал на острове Кадьяке постоянное поселение. 20 лет оно являлось центром Русской Америки. Затем он построил ещё несколько поселений. Люди занимались привычным делом: открывали острова, описывали их, заготавливали пушнину.

В 1787 году Григорий Иванович вернулся в Иркутск, правителем Русской Америки во время его отсутствия был выходец из Македонии Евстрат Иванович Деларов. Его сменил Александр Андреевич Баранов. По приглашению Шелехова он занял пост управляющего торговой компанией. Число поселений в Русской Америке увеличивалось. Люди Баранова открыли месторождение каменного угля, началась его разработка.

В 1798 году была создана Российско-американская компания. Она назначила Баранова главным правителем Русской Америки.

Никто из русских еще не знал о том, что люди они здесь временные, что Россия не сможет удержать Аляску. И никто из них не знал о золотых месторождениях Аляски, которые взбудоражат Америку через сто лет…

СИБИРСКИЕ ЗАВОДЫ

Промышленно осваивать юг Сибири русские начали с возведения в 1716–1720 годах Верхнеиртышских крепостей. В 20–30-х годах в предгорьях Алтая были построены Колывановский и Барнаульский металлургические заводы, а также Змеиногорский рудник. Здесь выплавлялось в год до 1 тысячи пудов серебра и до 39 пудов золота.

В 1704 году в Восточном Забайкалье был открыт Нерчинский сереброплавильный завод, первое предприятие 2-го горнозаводского района в Сибири. Крупные металлургические заводы были построены на Енисее, например Ирбитский завод.

В 80-х годах в Западной Сибири засевалось около 550 тысяч десятин земли.

Развивались старые города, строились новые. Росло торговое и ремесленническое сословие, хотя земледелие оставалось важнейшей составляющей экономики края.

В 1747 году Алтайский (Колывано-Воскресенский) горнодобывающий и металлургический район был передан императорскому кабинету, район стал развиваться ускоренно. На землях Сибири трудились в основном государственные крестьяне, которые пользовались большой хозяйственной самостоятельностью и даже могли сдавать в аренду, закладывать и продавать землю. После передачи заводов императорскому кабинету значительная часть крестьян была приписана к предприятиям. Использовался на заводах подневольный труд мастеровых, вольнонаемных работников и каторжан.

С каждым десятилетием вклад Сибири в казну Российской державы увеличивался.

Русские правители распоряжались им гораздо лучше, чем испанцы в XVI веке распорядились золотом Нового Света, но все равно плохо. Плохо. Чтобы обосновать это нелестное практически для всех правителей России утверждение, я напомню читателю известный всем историкам и государственным деятелям факт. Почти все крупные войны Русское государство, Российская империя, Советский Союз начинали, значительно уступая противникам в техническом оснащении, вооружении русской (российской, Красной) армии. Почему? Потому что очень мирные русские люди никогда не хотели воевать? Такой ответ мог бы успокоить школьных учителей. Но, вспомнив, какими беспечными транжирами были Борис Годунов, правительница Софья, все российские императрицы, да и многие императоры и их ближайшее окружение, как любили они баловство балов, какое счастье испытывали от показной роскоши, сколько средств грохали на всё это в то время, когда на крохотных кочах и судах их соотечественники открывали богатейшие земли Сибири, Севера, Дальнего Востока, Аляски, вспомнив, как вкалывали на рудниках русские «грешники», как обихоживали они суровую сибирскую землицу, покоящуюся на мощном «фундаменте» пояса вечной мерзлоты, можно честно и справедливо поставить транжирам маленькую тройку с большим минусом. И не надо бояться ставить правителям такие оценки — что заслужили, то и получили.

Восьмой подвиг России

МОСКОВСКИЙ ВАРИАНТ СОЗДАНИЯ ДЕРЖАВЫ ИМПЕРСКОГО ТИПА

РИМСКАЯ И МОСКОВСКАЯ ИМПЕРИИ

В предыдущие пять тысяч лет в разных цивилизационных центрах земного шара возникали державы имперского типа. Их «строители» пользовались разными средствами, методами создания громоздких государств. По-разному народы-основатели империй относились к тем, кого они завоевывали, присоединяли, кто добровольно либо из каких-то корыстных побуждений входил в состав крупных держав. По-разному осваивались земли этих народов.

История Римской и Московской империй имеет много общего, так много общего, что я имею смелость назвать их близнецами.

Для того чтобы обосновать это утверждение, необходимо провести пусть самый короткий историологический анализ движения в пространственно-временном поле держав Римской и Московской, хотя бы с того момента, когда и там, и здесь были созданы централизованные государства, и до того момента, когда Римская и Московская державы стали державами имперского типа.

В Риме этот сложнейший период начался приблизительно в середине третьего века до н. э. и завершился во времена правления Октавиана Августа. Московская держава прошла этот путь в период с середины пятнадцатого века до времён правления Петра Великого. Для того и другого государств эти временные интервалы были, пожалуй, самыми насыщенными, социально и психологически напряженными, самыми сложными для политических и государственных деятелей, вынужденных, говоря спортивным языком, бежать на крутых виражах истории с мощным ускорением, и для обыкновенных граждан, которым эта историческая беготня доставляла массу хлопот.

И в том, и в другом случаях были великолепные достижения в деле государственного строительства и поражения. И то, и другое государства совершили в мировой истории подвиги равнозначные. Говорить, что дело римлян мельче, чем дело русских, было бы наивно, несправедливо. Хотя бы потому, что глобальные задачи у тех и других были разные. Римляне явились своего рода приёмо-передаточным звеном между Древним миром и Средневековьем. И эту, на мой взгляд, главную историологическую задачу они решили на очень высоком уровне. У строителей Московской империи был иной заказ ее величества истории. В чем-то он был сложней римской задачи, в чем-то проще. Московская империя должна была поддерживать политическую стабильность в Евразии, а значит, политическую стабильность на земном шаре. Этот постулат может понравиться далеко не всем историкам, социологам, особенно политикам.

Чтобы убедиться в обоснованности высказанного мной утверждения, любой читатель должен разложить в большом помещении (можно — в длинном коридоре) политические карты земного шара, начиная с середины XV века вплоть до начала XXI века. Лучше если бы эти карты отражали состояние планеты Земля через каждые десять лет. На крайний случай — через каждые двадцать пять лет. Эта историологическая панорама расскажет человеку о многом. Русское государство, всегда окруженное сильными соперниками, примысливало от каждого из них ровно столько, сколько нужно было для гармонического развития окружающего ее мира.

Если бы, например, во второй половине XV века Великому княжеству Литовскому удалось продолжить захват русских земель, что это государство спокойно делало, пользуясь слабостью Руси, платившей дань Орде, то и в прибалтийском регионе, и в Центральной Европе сразу же возникла бы нестабильность. Потому что ни Швеция, ни страны Центральной и Западной Европы не обрадовались бы возвышению Литовского государства, как не обрадовались они возвышению Швеции во второй половине XVII века.

Если бы во второй половине XVI века османам удалось захватить Астрахань (поход 1569 года), то они вполне могли бы вместе с крымцами надежно пристегнуть к себе восточноевропейскую степь, подойти к Дунаю с востока и севера, а это тут же вызвало бы переполох в Европе.

В XVIII веке Россия вышла к берегам Тихого океана. Туда же стремились англичане и французы, уже чрезмерно сильные для политической стабильности земного шара. Ясно, что если бы англичане захватили Дальний Восток, то войн там было бы больше, и не только там. То же самое произошло бы в Центральной Азии в XIX веке — англичане очень хотели захватить вместе с Афганистаном и территории современного Таджикистана, Туркменистана, а то и Казахстана. Многовато было бы одним англичанам всего этого богатства, не смирились бы с этим другие государства, военная напряженность на планете усиливалась бы…

Подобные выводы читатель может делать сам, внимательно отслеживая изменение политической карты земного шара в целом и политической карты вокруг Русского государства, Российской державы, СССР, Российской Федерации.

Русь-Россия всегда находилась на пограничье сложнейших государственных миров, являясь своего рода демпфером политических амбиций разных государственных и политических деятелей. Это, конечно же, не значит, что русские князья, цари, императоры, генсеки и президенты понимали одну из главных историологических задач российского пространства и только о том и думали, как бы им сохранить эту самую политическую стабильность планеты.

Это выглядит смешно: скажем, собрал великий князь всея Руси Иван III Васильевич своих князей да воевод и сурово изрек нечто вроде: «Дорогие соотечественники! Чтобы на земном нашем шаре было спокойно, нам с вами нужно воевать шведов!» Или в другой ситуации: «…Иду на Литву… на шведов… на французов… на Афганистан». Действительно, смешно слегка.

В любой исторической ситуации любой российский правитель решал, конечно же, свои насущные, конкретные задачи. Как и любой консул, император Рима. Как и любой государственный деятель любой страны любой эпохи. Но… жизнь земного шара удивительно логична. Жизнь каждой страны удивительным образом вписывается в логику движения земного шара, в «канат жизни». Жизнь великих людей удивительно логична! Хотя эту логику не так-то просто понять даже спустя несколько веков, и уж совсем трудно её прощупать в «реальном измерении», то есть во время жизни того или иного великого деятеля. Между прочим, виною тому является нередко сама конкретика жизни, сложная конкретика. Какою бы симпатичной ни являлась моя версия о логичности движения «каната жизни», стран, великих людей, но «суха теория, мои друг, а древо жизни пышно зеленеет», и ветвям этого древа, то есть в данном случае нам, людям, далеко не всегда хочется, чтобы наша личная логика жизни была известна кому бы то ни было. В самом деле, если бы те же князья литовские, талантливые политические деятели, наверняка знали, что их сильному, симпатичному государству усиливаться нельзя… для европейской стабильности, то какой же скучной была бы история Европы в XV–XVI веках (всегда!), какой же скучной была бы жизнь и её логика!

Так или иначе, но по прошествии многих веков истории Руси-России эти линии движения, эта логика жизни крупнейшего евразийского государства предстает во всей своей волнительной, волнующей любознательных людей красе. С другой стороны, в её логике много поучительного.

А теперь я предлагаю проследить динамику военных событий в обозначенных интервалах истории Рима и истории Москвы.

ВАРИАНТ РИМА

Я предлагаю проследить военную составляющую истории Римской державы на временном интервале с 264 года до н. э. по 117 год н. э., когда умер последний великий завоеватель Римской державы император Траян.

В этом временном интервале Рим вел следующие войны.

264–241 годы до н. э. Первая Пуническая война.

238 год до н. э. Захват Сардинии.

229–228 годы до н. э. Первая Иллирийская война.

225–222 годы до н. э. Вторжение галлов.

220–17 годы до н. э. Союзническая война на Балканах.

219 год до н. э. Вторая Иллирийская война.

218–201 годы до н. э. Вторая Пуническая война.

215–205 годы до н. э. Первая Македонская война.

200–197 годы до н. э. Вторая Македонская война.

195–194 годы до н. э. Война Ахейского союза и Спарты.

192–188 годы до н. э. Сирийская война.

189 год до н. э. Вторжение галоитов в Пергам, отраженное Эвлином с помощью римлян.

171–168 годы до н. э. Третья Македонская война.

152–146 годы до н. э. Восстание в Македонии (Четвертая Македонская война).

149–146 годы до н. э. Третья Пуническая война.

За 118 лет Римская республика воевала в 14 крупных войнах, которые в общей сложности длились непрерывно около 90 лет! Следует учесть, что мы привели самые крупные войны, не включили в этот список частые восстания в самых разных точках стремительно расширяющейся державы, налеты на пограничные районы отрядов различных племен — соседей поневоле… Но, может быть, римляне воевали меньше в последующий период своей истории?

147–139 годы. Восстание лузитан во главе с Вириатом.

143–133 годы. Нуманцинская война в Испании.

138 (или 136) — 132 годы. 1-е Сицилийское восстание рабов.

133–129 годы. Восстание Аристоника в Пергаме.

123–122 годы. Вывод колоний в Африку на место Карфагена.

120 год. Превращение Нарбонской Галлии в римскую провинцию.

113 год. Вторжение племен кимвров и тевтонов на территорию Каринтии, расселение их в Норике.

111–105 годы. Югуртинская война.

105 год. Поражение римлян в войне с кимврами.

104–99 годы. 2-е Сицилийское восстание рабов.

102 год. Война с тевтонами. Победа консула Мария в битве при Аквах Секстиев.

101 год. Война с кимврами. Новая победа Мария.

90–88 годы. Союзническая война.

89–85 годы. 1-я Митридатова война.

88–82 годы. Гражданская война между марианцами и сулланцами.

83–81 годы. 2-я Митридатова война.

80–72 годы. Восстание Сертория в Испании.

74–64 годы. 3-я Митридатова война.

74–71 годы. Восстание Спартака.

69 год. Завоевание Тигранокерта.

67 год. Война Помпея с пиратами в Средиземном море.

65 год. Поход Помпея в Азию.

64 год. Образование провинций в Вифинии, Понте, а также в Сирии.

58–51 годы. Покорение Галлии Юлием Цезарем.

55–54 годы. Трагический поход Красса в Парфию. В битве при Каррах войско римлян погибло.

49–45 годы. Гражданская война между Цезарем и Помпеем. Победил Цезарь.

44–31 годы. Борьба за власть после убийства Цезаря. Победил Октавиан Август.

31 год. Захват римлянами Египта.

В эти 115 лет римляне находились в состоянии войны более ста лет!

ВАРИАНТ МОСКВЫ

1450 год. Иван III Васильевич водил дружину против казанских царевичей, вторгшихся в Муромские и Владимирские земли.

1461 год. Он отразил набег ордынцев, разгромил их войско у Коломны.

1463 год. Иван III отправил в Псков дружину для борьбы с немцами.

1465 год. Хан Золотой Орды Ахмат собрал войско для похода на Москву, но крымский хан Кази-Гирей вмешался в дело, начав войну с Ахматом.

1467 год. Великий князь послал войско во главе с князьями Иваном Юрьевичем Патрикеевым и Стригой-Оболенским на Казань. Поход был неудачным.

1468 год. Русская рать во главе с князем Семеном Романовичем осуществила поход в Черемисскую землю. Он дошел почти до Казани. Иван Стрига-Оболенский изгнал отряды казанцев из Костромской земли. Князь Даниил Холмский — из Муромской земли.

Иван Васильевич собрал войско, пошел на Казань, но сам вернулся в Москву, а рать доверил Руно Московскому и князю Ивану Звенцу Устюжскому. По иному маршруту на Казанское ханство ходил нижегородский князь Федор Хрипун-Ряполовский. Оба войска нанесли ханству ощутимый урон, но Ибрагим не остался в долгу, присвоил Вятку.

1469 год. Иван III организовал новый поход на Казань, неудачный. Русские понесли большие потеригод. Великий князь вновь послал на Казанское ханство крупное войско. Поход был удачным.

1470 год. Началась решительная борьба с Новгородом. Жители, подстрекаемые знатными людьми, решили искать союзников в Литве.

1471 год. Иван III Васильевич объявил Новгороду войну, начал широкомасштабные боевые действия по всей территории вечевой республики. В июне нанёс противнику поражение при реке Шелони, а рать воеводы Образца и воеводы Бориса Слепого разгромила Василия Шуйского в Заволочье. Новгородцы признали поражение, но ещё пытались сохранить старые порядки.

1472 год. Московская рать покорила Великую Пермь.

1472 год. Хан Ахмат договорился о совместных действиях с Литвой и вторгся в Русскую землю. Иван III двинул на врага войско в 180 тысяч человек. Ахмат сжёг Алексин, но увидел за Окой русскую рать и не решился продолжать войну.

1473 год. Началась война с Литвой. Заметную поддержку Москве оказал Менгли-Гирей, крымский хан.

1478 год. Великий князь сокрушил вечевую республику в Новгороде и подчинил его Москве.

1480 год. После Стояния на Угре Русское государство официально освободилось от данной зависимости от Золотой Орды.

1481 год. Отряд во главе с Иваном Булгаком и Ярославом Оболенским ворвался на территорию Ливонского ордена, нанес крестоносцам огромный ущерб.

1482 год. Менгли-Гирей подписал с Литвою мир. Но Иван III с помощью большого войска и ловких дипломатов Юрия Шестака и Михаила Кутузова вынудил крымского хана воевать с Литвой.

1483 год. В Нарве заключено двадцатилетнее перемирие между Ливонией и Русью.

1485 год. Иван III выступил в поход на Тверь. Многие горожане вовремя вышли из города, поклонились Ивану как законному государю. Тверское великое княжество прекратило существование.

1487 год, 9 июля. Русское войско взяло Казань.

1489 год. К Русскому государству окончательно присоединена Вятка.

1499 год. Иван III подчинил северо-западную Сибирь, издавна платившую дань Новгороду.

1500 год. Русские одержали победу над Литвой и стали возвращать захваченные Литвой в прошлые века земли.

1501 год. Русское войско потерпело в битве под Изборском поражение от магистра Ливонского ордена фон Плеттенберга, поддержавшего Литву.

1501–1502 годы. Иван III послал в поход на Ливонский орден князя Даниила Щеню. Поход прошёл удачно. Фон Плеттенберг ответил налетами на Русскую землю.

1502 год. Летом русские осуществили поход в Литву, осаждали Смоленск, но из-за нехватки продовольствия вернулись в Москву.

1505 год. Казанский хан Магмет-Аминь восстал против Москвы, убил гостей, посланных Иваном III, вступил с шестидесятитысячным войском в пределы Руси, осадил Нижний Новгород. С помощью трёхсот пленных литовских стрелков воевода Хабар Симский спас город. Литовцы получили свободу.

1506 год. Войско под руководством Дмитрия, третьего сына Ивана III, осуществило неудачный поход на Казань.

1508 год. Василий II и великий князь литовский Сигизмунд заключили союз. Король отказался от земель, отошедших к Руси при Иване III.

1509 год. С Ливонией заключено перемирие на 14 лет.

1510 год. Василий подчинил Псков, ликвидировав вечевое правление и самостоятельность республики.

1512 год. Сыновья Менгли-Гирея, подкупленные послами Сигизмунда, осуществили несколько налётов на Русскую землю.

1513 год. Василий явился инициатором новой войны с Литвой. Русские одержали ряд побед, вернули Смоленск.

1514 год. В Москве императорский посол от имени Максимилиана I заключил союзный договор с Россией. Вскоре отношения католической Европы с православной Русью испортились.

1514 год. В Москву прибыло посольство из Константинополя (Стамбула) от султана Селима. Стамбульские посланники и русские бояре обменялись словесными любезностями.

1515 год. Василий пытался с помощью султана подействовать на Махмет-Гирея. В какой-то степени ему это удалось.

1515 год. Умер Менгли-Гирей, союзник Москвы. Отношения с Крымским ханством ухудшились. Власть в Крыму наследовал Махмет-Гирей.

1518–1519 годы. Русские войска осуществили несколько разорительных походов на Литву.

1521 год. Василий окончательно подчинил Рязань, послал туда воеводой Хабара Симского.

1521 год. Махмет-Гирей осуществил дерзкий налет на Москву.

1521 год. Между Москвой и Ливонским орденом возобновлен мирный договор на десять лет.

1521 год. Василий прекратил успешно развивавшуюся для русских войну с Литвой.

1524 год. Русское войско осуществило поход на Казань.

1524 год. Василий построил в устье реки Суры город Васильсурск и открыл здесь ярмарку с целью нанести экономический удар по Казани, где долгие годы функционировала своя ярмарка.

1526 год. Между Литвой и Русью продлено перемирие до 1533 года.

1527 год. Царевич Ислам, сын Магмет-Гирея, вторгся на территорию Русского государства, но князья Одоевский и Мстиславский разгромили их, захватив много пленных.

1530 год. Против Москвы выступил хан казанский Сафа-Гирей.

1535-й, 1537 годы. Москву два раза посетили послы шведского короля Густава Вазы. Между Швецией и Русским государством было заключено шестилетнее перемирие.

1535 год. Заключён семнадцатилетний мир с Ливонией.

1535 год. Продолжились военные действия между Литвой и Москвой.

1552 год. Русское войско взяло Казань.

1555 год. Девлет-Гирей, крымский хан, осуществил поход в пределы Русского государства. Он закончился безуспешно. Хан лишился богатейшего обоза, погибло много воинов, однако на следующий год он вновь ходил на Русь.

1556 год. Русское войско заняло Астрахань. На следующий год Астраханское ханство полностью было подчинено Русскому государству.

1557 год. Сибирский князь Едигер стал платить русским дань: с каждого человека по соболю и белке. В Сибирском ханстве в то время насчитывалось 30 700 человек.

1558 год. Началась Ливонская война, в 1560 году перешла в Литовскую, а затем и в Шведскую.

1560 год. Ливонцы начали боевые действия против Московского государства, надеясь на поддержку извне. Русские выиграли эту войну.

1561 году. Ливонский орден прекратил своё существование.

1562–1563 годы. Началась война с Литвой.

1565 год. Девлет-Гирей осуществил поход на территорию Русского государства, дошел до Волхова, взять город не смог, отступил. Король польский и великий князь литовский Сигизмунд не поддержал его, как обещал.

1566 год. Земский собор, уловив настроение Ивана IV Васильевича, высказался за продолжение войны с Литвой, которая до этого готова была пойти на любые уступки ради заключения мира.

1567 год. Девлет-Гирей ходил на земли Сигизмунда.

1567 год. Иван IV Васильевич совершил поход в Литву. Не взял ни одного города, вернулся в столицу, оставив войско в Великих Луках и Торопце.

1568 год. Аналогичный по последствиям поход на Русь совершил Сигизмунд.

1569 год. Султан Селим II послал на Астрахань крупное войско. Поход был неудачным.

1569 год. Заключено соглашение (Люблинская уния) об объединении Польского королевства и Великого княжества Литовского и образовании путем слияния двух стран нового государства — Речи Посполитой.

1571 год. Девлет-Гирей осуществил разорительный поход на Москву.

1572 год. Русские разгромили вновь вторгнувшегося на Русь Девлет-Гирея в битве на реке Рожай, и налётчик бесславно удалился в степи.

1572 год. Иван IV Васильевич возглавил восьмидесятитысячное войско в походе на Нарву, крепость в Эстонии, взял город.

1572 год. Умер Сигизмунд II Август, король польский с 1530 года и великий князь литовский с 1529 года.

1573 год. Война в Ливонии на время прекратилась.

1575 год. Между Швецией и Русским государством заключено перемирие на два года, однако военные действия возобновились в Ливонии.

1576 год. Девлет-Гирей осуществил очередной поход на Русь, но, узнав о крупных силах противника, сосредоточенных на Оке, а также в Калуге, повернул назад.

1576 год. Семиградский князь Стефан Баторий стал королём Речи Посполитой, и ситуация в Ливонской войне изменилась.

1577 год. Русское войско численностью в 50 тысяч человек подошло из Новгорода к Ревелю, но взять его не смогло, вернулось домой.

1577 год. Русское войско во главе с Иваном IV Васильевичем взяло крепость Венден. Немцы, находящиеся в городе, заперлись в замке. Царь приказал расстрелять замок из пушек. Немцы подорвали порох, замок взлетел на воздух. «Венденская кара» возбудила у местного населения страшную ненависть к русским.

1578 год. Между Данией и Русским государством было заключено перемирие на 15 лет на выгодных для Ивана IV условиях.

1582 год. Стефан Баторий осаждал Псков. Лишь героизм и самоотверженность защитников спасли город от беды.

1582 год. Между Стефаном Баторием и Иваном Грозным было заключено перемирие на десять лет. Русские уступили победителям все завоёванные в этой войне земли.

1583 год. Иван IV Васильевич заключил на невыгодных для Русского государства условиях мир со Швецией. Ливонская война была полностью проиграна Грозным.

1582–1584 годы. Ермак завоевал Западную Сибирь, что улучшило экономическое и внешнеполитическое положение Московского государства.

1583 год. Иван IV Васильевич заключил со шведами перемирие сначала на два месяца, а затем на три года, уступив противнику после короткой войны Ям, Ивангород, Копорье.

1584 год. Борис Годунов усмирил восставших в Казанской земле, продолжал завоевание Сибири.

1584 год. Воеводы Нащокин и Волохов основали Архангельск.

1585 год. Между Русским государством и Швецией заключено перемирие на четыре года без территориальных уступок. Налаживались отношения с Данией.

1585 год. Русские восстановили Терскую крепость на Кавказе и «присвоили» Грузию, а царь Фёдор стал именоваться в официальных документах как государь земли Иверской, грузинских царей и Кабардинской земли, черкасских и горских князей.

1586 год. Сибирь поставила в казну 200 тысяч соболей, 10 тысяч черных лисиц, 500 тысяч белок, много бобров и горностаев.

1587 год. В Кракове коронован Сигизмунд. Оказавший ему помощь канцлер Ян Замойский выдвинул условие воевать с русскими, взять Москву или хотя бы Смоленск.

1590 год. Фёдор Иванович принял личное участие в очередной войне со Швецией. Она прошла удачно для русских, которые отвоевали Ям, Ивангород, Копорье, взяли добычу, в том числе огнестрельное оружие.

1591 год. Заключено перемирие с Польшей на 12 лет.

1591 год. Во время нашествия Казы-Гирея шведы устраивали налёты на северо-западные русские земли.

1592 год. Русские начали успешные боевые действия против шведов.

1593 год. В Москву явился посол шаха Аббаса I Великого с ласковым письмом царю Федору от своего повелителя. Шах уступил русским Иверию.

1593 год. Было заключено новое перемирие со Швецией.

1593 год. Восстановив города-крепости Курск, основав Ливны, Кромы, Воронеж, царь повелел строить Белгород, Оскол, Валуйку, пытаясь перекрыть все дороги, ведущие из Крыма в Москву.

1594 год. С Казы-Гиреем обменялись грамотами. Три года крымцы, помогавшие султану в войне против Венгрии, Русь не беспокоили.

1594 год. Москва послала австрийскому императору на военные издержки против султана меха на громадную сумму. Толку от этого не было, зато фурор в Европе русские произвели.

1595 год. Между Швецией и Русским государством заключён «вечный мир».

1595 год. Фёдор объявил себя владыкой Киргизской Орды.

1598 год. На Москву двинулось огромное войско Казы-Гирея. Борис Годунов собрал пятисоттысячное войско под Серпуховом. Казы-Гирей не пожаловал на битву.

1598 год. Воевода Воейков отправился в поход на Обь. Войну против хана Кучума он выиграл.

1602 год. В Польше при дворе магната Вишневецкого объявился Лжедмитрий I. Польский король поддержал Лжедмитрия (то был монах-расстрига Гришка Отрепьев) материально, заключив тайный договор, согласно которому в случае победы самозванца к Польше отходили Смоленск и Северская земля. Началась скрытая польская интервенция 1604–1606 годов.

1603 год. В южной и центральной России вспыхнуло восстание крестьян под руководством Хлопка. Восставшие разгромили правительственное войско, но 9 сентября потерпели поражение.

1604 год. Самозванец перешёл границу Русского государства, взял Моравск, двинулся к Чернигову. Жители перешли на его сторону. Крепость пала;

11 ноября. Ажедмитрий осадил Новгород-Северский.

21 декабря. В сражении у реки Узруй польский ставленник победил рать Мстиславского.

В декабре началась осада Кром запасной ратью под командованием воеводы Шереметева.

1605 год. Русское войско разгромило войско Лжедмитрия под Добрыничами. Но борьба продолжалась. Лжедмитрий одержал несколько побед.

10 июня он вошел в Москву.

Я не буду описывать события Смутного времени, скажу коротко: в том, что оно продолжалось на Руси так долго и принесло такой огромный вред государству, во многом повинны поляки и шведы, которым, в общем-то, нечего было делать в центре Восточной Европы!

1612 год. Польский гарнизон в Кремле капитулировал.

1613 год. Весной по северным городам прокатилась волна антишведских восстаний. Тихвин, Порхов, Гдов изгнали интервентов.

1614 год. 14 июля русские проиграли шведам сражение у Бронниц неподалёку от Новгорода.

1615 год. Шведский король Густав Адольф с 29 июля по 17 октября безуспешно осаждал Псков.

1614–1615 годы. Дума и новый царь вели упорную борьбу с остатками казацких шаек, отрядов.

1614–1618 годы. Русское войско вело трудную борьбу с польским войском Лисовского.

1617 год. В деревне Столбово был заключён Столбовский мир между Швецией и Русским государством. Вернув Новгород, Старую Руссу, другие территории, Москва потеряла города Корелу, Копорье, Орешек, Ям, Ивангород.

1618 год. Владислав вместе с двадцатитысячным войском днепровских казаков, возглавляемых гетманом Сагайдачным, вторгся в пределы Русского государства и 20 сентября был уже под Москвой.

1618 год. Русские победили поляков и казаков, и Владислав заключил с русскими перемирие на 14 лет и 6 месяцев. Состоялся обмен пленными.

1632 год. Земский собор решил начать боевые действия против Польши. Воеводы Шеин и Измайлов отправлены с войском в Смоленск.

1633 год. После восьмимесячной осады Смоленска на помощь полякам пришел Владислав с войском, а союзные ему казаки напали на русские города. Шеин оказался в осаде. Русские сдали Смоленск.

1634 год. Между Польшей и Русским государством заключён невыгодный для Москвы мир.

1635 год. Основанием города Тамбов начался новый период в деле укрепления южных границ Русского государства.

1653 год, 1 октября. Земский собор постановил принять в подданство казаков, объявил войну Польше.

1654 год. Алексей Михайлович 18 мая во главе войска отправился в поход на Смоленск. Поляки сдали Смоленск, Литва покорилась царю. Польша была на краю пропасти. Выручили ее западные державы и Швеция.

1655 год. Царь вновь отправился в поход, и вновь были победы. Но Польша стала усиливаться за счёт Швеции, король которой Карл X захватил Познань, Варшаву, Краков.

1656 год. Алексей Михайлович взял несколько городов в Ливонии, осадил Ригу, но 26 августа снял осаду, испугавшись слухов о том, что Карл X якобы продвигается в Ливонию.

Между Польшей и Русским государством заключено перемирие.

1659 год. Польша объявила Москве войну, нанесла русским несколько поражений.

1664 год. Поляки потерпели поражение при Глухове.

1667 год, 13 января. В деревне Андрусово заключено перемирие между Польшей и Русским государством на 13 лет. Москва приобрела Смоленск, Северскую землю, Левобережную Украину и на два года Киев.

1667 год. На Дону началось восстание Степана Разина. Казаки осуществили поход на Волгу и Яик.

1670 год. В октябре Разин потерпел поражение под Симбирском, бежал на Дон. Вскоре сами казаки, согласно некоторым легендам, сдали атамана.

1676 год. Началась Русско-турецкая война, вызванная агрессией Османской империи против Украины.

1677 год. Русско-украинская армия во главе с Г. Г. Ромодановским и гетманом И. О. Самойловичем отправилась в поход против турок, осаждавших крепость Чигирин. Русские одержали победу над авангардом противника в сражении под Бужином, и турки сняли осаду.

1678 год. Войско Г. Г. Ромодановского и И. О. Самойловича во втором походе к Чигирину остановило продвижение турецко-татарского войска во главе с Кара-Мустафой.

1677 год. В ссоре между калмыками и донскими казаками царское правительство приняло сторону калмыков. Калмыцкий хан (тайша) Аюка признал в очередной раз, что его народ является подданным московского царя. Однако нестабильность в этом регионе оставалась. Аюка вел двойную игру, впрочем, вынужденную: донцы тревожили калмыков.

1679 год. В Москве ожидали крупного вторжения османов и крымцев. Вторжение не состоялось.

1681 год. 13 января был заключен Бахчисарайский мир с Османской империей, признавшей воссоединение Левобережной Украины с Русским государством.

1682 год. Был созван Собор служилых людей. Он сыграл выдающуюся роль в деле реорганизации русского войска. Выборные высказались за необходимость реформы армии по образцу европейских стран, за ликвидацию местничества.

1684 год. Крымцы осуществляли налеты на окрестности Киева, сожгли Умань, в те годы польский город.

1684 год. Император австрийский Леопольд и польский король Ян Собеский решили пригласить русских царей участвовать в войне против Османской империи.

1684 год. Продолжились переговоры по Андрусовскому договору. Поляки не отдали русским Киев, русские не стали воевать с крымцами и Османской империей, на что рассчитывали поляки.

1686 год. 21 апреля был заключён мир с Польшей после её неудач в войне с турками. Поляки навечно лишились Киева.

1687 год. Русские во главе с В. В. Голицыным осуществили неудачный поход в Крым.

1689 год. Посол Головин заключил первый договор с Китаем об упорядочении границ, ликвидировал тем самым угрозу войны на востоке.

1688 год. Крымцы осуществили налет на русскую территорию, увели в плен 60 тысяч человек.

1689 год. Софья во второй раз послала Голицына в Крым, и его вновь постигла неудача, что резко понизило авторитет Софьи.

1689 год. 26 июля Пётр отказался наградить полководцев и военачальников за Крымский поход. Борьба между сестрой и братом перешла в решительную фазу. Выиграл её Пётр I.

В 1689 году Софья удалилась по воле Петра I в Новодевичий монастырь.

В 1691 году он заложил в Переяславле первый военный корабль, поручил его постройку Федору Юрьевичу Ромодановскому.

В 1693 году Пётр заказал в Голландии большой корабль, а также заложил корабль на верфи в Архангельске.

1695 году. Пётр I осуществил неудачный поход под Азов.

1696 год. Весной на Воронежской верфи было спущено на воду 2 больших корабля, 23 галеры, 4 брандера, с помощью которых русские взяли Азов.

1699 год. Петр I заключил военный союз с Саксонией и Данией против Швеции.

1699 год. Петр I отправил экспедиции к берегам Каспийского моря с целью изучения особенностей местности.

* * *

В очерченных временных интервалах Римская держава и Московская держава преодолели один и тот же путь государственного становления. В начале пути они представляли собой крепкие централизованные государства. Затем Рим в 146 году до н. э., а Москва в 1556 году н. э. превратились в небольшие державы имперского типа с сильным центром, относительно слабыми национальными окраинами. И там, и здесь фатальность этой государственной метаморфозы не поняли очень многие. А кто-то стал яростным противником этой широко развивающейся метаморфозы. И тому, и другому государству понадобилось около полутора веков для того, чтобы империя окрепла и территориально, и физически, и духовно, и юридически. Октавиан Август в Риме и Пётр Великий в Москве были первыми императорами, признанными не только их сподвижниками в таковых ролях, но и противниками, и даже иностранными политиками и государственными деятелями.

Подобных параллелей, а точнее сказать, схожих линий в развитии, в движении истории Римской и Московской империй очень много. Это, конечно же, не значит, что они развивались в пространственно-временном поле совсем уж идентично, совсем уж параллельно. И время, и пространство, и люди, естественно, оказывали влияние на извивы линий судьбы того и иного государства, но, повторюсь, схожих линий у них так много, что невольно ловишь себя на мысли о существовании закономерностей, а то и законов развития держав имперского типа.

Вспомним, Рим был основан бродячим людом. Москву основали бродники. В VIII веке до н. э. начался период, который я называл и Эпохой мудрых, и Распрей Древнего мира. В XI веке началась Мировая распря. И Рим, и Москва долгое время не участвовали в крупных событиях своих регионов, развиваясь в себе. Рим, правда, чаще, чем Москва, воевал в начале пути, но войны эти были локального характера. У римлян — этруски, у москвичей — Киевская Русь. У одних — Средиземное море, у других — Великая степь. У римлян Великая Греция, ряд греческих городов на юге Италии, которые долгое время конфликтовали с италийскими племенами, мешали их экономическому развитию. У москвичей — Орда. Для Рима — галлы. Для Москвы — скандинавы. У Рима — Сулла. У Москвы — Иван IV Грозный. Гражданская война — у тех и других в период перехода из централизованного государства в государство имперского типа. Спартак в Риме, Степка Разин в Москве… Уже перечисленных схожестей, параллелей вполне достаточно, чтобы убедиться в обоснованности высказанной мной версии о том, что Римская и Московская империи близнецы.

Прежде чем продолжить дальнейшие рассуждения, я вынужден сделать оговорку для тех, кто вот уже пять веков повторяет, мягко сказать, нелогичное словосочетание «Москва — Третий Рим». Константинополь и Византийская империя развивалась по иным линиям судьбы, тоже симпатичным, поучительным, но принципиально иным, чтобы строить такую цепочку: Рим, Константинополь, Москва. Об этом можно и нужно говорить серьёзно в других работах. Нам сейчас важно понять уникальность московского пути, Московской империи.

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Внимательное сравнение главных военных событий может подсказать пытливому читателю следующие особенности развития восточноевропейского государства.

1. Московская держава вплоть до Петра Великого (а по сути дела, в течение всей своей истории) не являлась сильнейшей на своих границах. Ей постоянно приходилось воевать с более сильными в экономическом отношении, более стабильными в политическом смысле государствами. Воевать на выживание (до начала XVII века).

2. Она выиграла войны в Восточной Европе, став крупнейшим централизованным государством в регионе (вторая половина XVI века) в борьбе с более сильными, многочисленными противниками, каковыми были в разные времена Литовское великое княжество, Речь Посполита, Ливонский орден, Швеция, Казанское ханство, Астраханское ханство, Крымское ханство, которому всегда помогала Османская империя.

3. Завоёвывая Сибирь, русские шли на Восток не порабощать, не уничтожать местные народы, а жить с ними вместе, работать с ними вместе. Войны между местными жителями и пришельцами с запада, конечно же, были, но заканчивались они быстро. И тут же победители брались за орудия труда. Между прочим, очень часто войны между сибирскими племенами и народами и диффундирующими на восток русскими заканчивались миром потому, что местные жители понимали, что с пришельцами можно жить в хороших отношениях. Это очень важный момент! О нем почему-то часто забывают те молодые политики, которые баламутят мозги своим согражданам, убеждая их в порочной мысли о том, что русский человек якобы натворил в их странах много бед. Это не так. Беды были. Но более всего страдали в результате всех бед и российского, и советского периодов русские, украинцы, белорусы, татары и евреи, то есть народы, которых я называю отцами-основателями Российской империи. Эти же народы вложили самый весомый вклад во все то, чем гордились и россияне, и советские люди. Не надо врать. Даже из политических побуждений, даже тем, кому очень хочется покомандовать. Жизнь — упругая субстанция. Жизнь логична. Вранье — алогично. Вранье есть вранье.

Я лично работал на шабашках Советского Союза и Российской Федерации 37 раз в 1968–2000 годах от Молдавии до Хакасии и от Латвии до Дагестана. Я лично знаю, кто работал со мной, кто тянул экономику страны: в основном представители перечисленных мною народов. Были, конечно же, и грузины, и армяне, и другие шабашники (отличные ребята, между прочим!), но их по разным, в том числе и по вполне объективным причинам было не так уж и много. Я никого не обвиняю. Но когда я слышал и слышу слова типа: «Русские — ленивые люди… русские оккупировали наши страны… русские устроили геноцид наших народов…», то я говорю: «Это — враньё политиков, которые ничего другого не могут предложить своим народам для собственного возвышения, кроме как этого примитивного, но сильно действующего вранья». Русские и все перечисленные мной «отцы-основатели» крупнейшей евразийской державы, во-первых, являлись и строителями этого государства, и создателями практически всех материальных благ, и творцами выдающихся достижений в науке, культуре, технике, литературе, во-вторых, они же, «отцы-основатели», больше всех других народов Российской империи настрадались от всех её правителей, от всех войн и политических акций. И когда, например, некоторые добренькие политики говорят, что мы должны покаяться, то я говорю так: русским людям и другим «отцам-основателям» Российской державы, как и всем россиянам (а также всем народам и нациям, недавно входившим в СССР) каяться не в чем, не перед кем. Некоторым политическим деятелям и государственным деятелям и не ставшим таковыми некоторым политическим болтунам каяться нужно. Именно за их политическое враньё. А простолюдинам-россиянам гордиться нужно за своих предков… Мне очень хотелось бы, чтобы всех этих болтунов сослали хотя бы на полгодика да не куда-то в край далёкий, а в какой-нибудь бывший подмосковный совхоз или колхоз, расположенный в 45–100 километрах от Московского Кремля, и заставили бы их там поработать. А заодно и присмотреться к москвичам да подмосквичам, которые как горбатились все эти тысячу лет, почти ничего не имея из излишков, так и горбатятся, получая то от одного, то от другого политического умника, то есть деятеля, всевозможные оплеухи. Можно сослать этих умников (а иностранных, конечно же, вежливо пригласить) и на территорию русского Золотого кольца, и в области, граничащие с ним, и вообще в российскую глубинку: пусть они посмотрят, как живут-могут те, предки которых (да и сами они!) сотворили в XX веке историческое чудо, запустив из курноизбенной страны человека в космос… Очень жаль, что нельзя этого сделать: ни сослать болтунов, ни пригласить. Честное слово, жаль.

Но пишу я эту книгу не для политических умников и болтунов, а для россиян, которые сами должны гордиться своими предками да и самими собой и детям своим эту гордость передать. Что политики! Они приходят и уходят. А люди, народы остаются. А великие народы оставляют о себе дела, которые никакие местного значения политики заболтать не в состоянии. Я просто уверен, что не сегодня, так завтра найдутся честные люди, понимающие главный смысл моей работы, и напишут они роскошную, большую книгу о российском человечестве, о тех, кто не болтал на трибунах, ничего больше делать не умея, а работал, создавал, совершал исторической значимости подвиги…

4. В Русском государстве, на территории Российской державы не было ни одной крупной войны на национальной почве.

5. Чтобы не повторяться, я скажу коротко: остальные достижения русской государственности укладываются в описанные мной подвиги россиян.

Для того, чтобы понять, каким сложным был русский путь, я хочу рассказать читателям о том, как русские поладили с чукчами.

КАК ПОЛАДИЛИ С ЧУКЧАМИ

Пришёл XVIII век. Русские не спеша продвигались на восток по суровому сибирскому краю, осваивая и присоединяя к России огромные земли. Местные обитатели платили ясак (нечто среднее между данью и налогом на собственную землю) и жили по обычаям своих предков. Некоторые племена пытались воевать, но быстро успокаивались, понимая, что платить ясак надежнее, спокойнее. Русские предпочитали мирные решения постоянно возникающих проблем, но приходилось и воевать и без жестокостей здесь не обходилось с той и другой стороны. Чукчи, обитавшие на крайнем северо-востоке Сибири, в долинах рек Колыма, Анадырь, Похач, оказались прекрасными воинами. Они подразделялись на приморских (казаки называли их «сидячими, пешими, ходячими») и оленных. Веком ранее казаки покорили довольно легко, без крупных военных столкновений юкагирские племена. И вдруг они встретили упорное сопротивление чукчей, прекрасных воинов, дравшихся за свою землю так же стойко и мужественно, как когда-то спартанцы во главе с царем Леонидом дрались с персами в сражении при Фермопилах, как дрались жители Сагунта, защищая свой родной город, осажденный Ганнибалом. Великая сила кроется в малых народах. Великая силища! «Немирными чукчами» прозвали неожиданно сильного соперника казаки.

В 1701 году приказчик сын боярский Алексей Чернышевский послал отряд на Анадырский Нос. На берегу Анадырского моря казаки увидели поселение чукчей из 13 юрт и потребовали платить русскому царю ясак. Чукчи гордо ответили: «Никому никогда ясак не платили и не будем».

Казаки решили попугать несговорчивых, окружили поселение. Чукчи приняли бой, не испугавшись грохота пушек, потеряли десять человек убитыми, проиграли бой… Жёны и дети попали в плен.

Казалось, дело сделано. Чудинов сидел в палатке. Вдруг вбежал казак и с тревогой в голосе доложил, что пленные женщины и дети душат себя собственными руками и колют медными кинжалами.

Ясак или смерть? Возможность спокойно жить или гибель? Только гибель. Никакого ясака, никакого посягательства на свободу не признали «немирные чукчи». Так и некоторые русские, когда не признали победу Орды и погибли в боях за свободу. Так бросилась с башни вместе с маленьким сынишкой княгиня Евпраксия, жена князя Федора, не покорившегося Батыю и поплатившегося за это головой. Свободолюбивыми были «немирные чукчи», очень похожи они были на русских, на спартанцев, на жителей Сагунта, на многие другие народы. Казаки чудом спасли несколько женщин и детей.

На следующий день казаки увидели на берегу холодного моря около 300 готовых драться чукчей. Бой завершился быстро. 200 человек потеряли чукчи, остальные разбежались. Чудинов был уверен, что теперь они будут платить ясак. Но на следующий день вновь была битва! Три тысячи оленных и пеших чукчей окружили казаков.

Чудинов увидел врага, знакомого с тактикой боев: фланговые удары, монгольская карусель на оленях, непрерывный бой, изматывающий малочисленное войско. Не обращая внимания на потери, дрались чукчи, измотали казаков и их союзников, ясачных юкагиров, загнали их в неудобное место.

Казаки и юкагиры заняли круговую оборону. Пять суток держали они осаду. Продукты кончались. Утром, на шестой день, пошли казаки в прорыв, много людей потеряли, но вырвались из окружения, побежали. Чукчи долго гнались за врагом, подстреливая казаков.

ДЕРЕВНЯ ЧУКОЧЬЯ

Русские поселения строились по рекам Колыме и Анадырю. Чукчи перешли к методам партизанской войны, устраивали набеги на деревни, мстили поселенцам, в основном мирному люду. Поселенцы тоже не знали пощады, отражая набеги.

Деревня Чукочья располагалась в пятидесяти верстах от Похотска.

Низкие избы, над ними двухэтажная караулка. Дежурили в ней сутками по очереди все поселенцы. Однажды утром на верхней площадке стоял старый дед, бывший охотник, зорко осматривая окрестности. За Чукотской протокой, небольшой рекой, он увидел дерево, за которым, как ему показалось, скрывался человек в чукотской камлее из тюленьих кишок. Старик доложил односельчанам, что чукчи ведут разведку, хотят напасть на деревню. Люди осмеяли старого человека. Он спокойно собрал скудный скарб в котомку, взял посох и ушел в Похотск.

Чукчи не спешили с нападением. Они умели ждать. Они дождались осени и налетели на сонную деревню под утро. Начался бой. Деревенские жители выбегали из домов и попадали под град стрел, падали, сраженные меткими воинами, которые великолепно подготовились к бою, знали в деревне все укромные места, откуда можно было вести прицельный огонь, лучше сказать — отстрел мирных жителей. Много побили они русских. Лишь два брата избегали стрел и копий, пытались организовать оборону. Старший брат подбежал к большой избе, хотел поднять людей и вдруг почувствовал боль в коленке. То стреляла костянкой старая безногая чукчанка, прятавшаяся за деревом. Парень упал. Младший брат подхватил раненого, но чукотское копье пронзило их обоих. Из дома выбежал воин, упал навзничь, притворился мёртвым.

Полную победу одержали чукчи в бою. Утром стали они собираться домой. Лишь безногая старуха продолжала битву. Она медленно ползала по хладной земле от одного мертвого к другому, заглядывала всем в глаза, внимательно прислушивалась: не дышит ли враг? Доползла до живого воина, притворившегося мертвым, извлекла из сумки палемку (костяной кроильный нож) и дряхлыми руками стала рубить по переносью притворившегося парня. Знала старуха, что живой он, хотела, чтобы заорал человек от боли, выдал себя. Но терпел боец, молчал. Сердце от боли дрожало, руки от злобы напрягались, хотели схватить старуху за горло. Но терпел человек страшную боль, жить очень хотел.

Чукчанка видела многое на своем веку здесь, в суровом краю, но такие сильные люди ей еще не встречались. Отползла она от русского парня, потрясенная. Враг покинул деревню, и, он, пошатываясь, побрел в Похотск.

Вскоре в деревню Чукочью из Похотска пришёл отряд казаков. За рекой, за Чукочьей Едомой (грядой холмов), висел столб дыма. Чукчи готовили обед. Казаки взвесили все плюсы и минусы возможного боя и не решились форсировать небольшую реку. Они вынесли из домов всё ценное, похоронили погибших и отправились в Похотск.

НА РЕКЕ ЕДОМ

Летовали чукчи за Едомом. Русские пришли как-то к реке «линялых гусей гонять», встали неподалеку от воды лагерем. По реке плавали травяные стельки, чукотские, более тупые и круглые, чем русские, но молодые казаки не поняли, что чукчи предупреждают их: готовьтесь к бою. Быть осторожными просил их и бывалый воин, дед Портнягин, который знал, на что способны воины разных племен и народов, обитавших в этих местах, где жизнь сама вынуждает человека в совершенстве овладеть искусством боя. Сколько раз он говорил об этом казакам, но те надеялись на огнестрельное оружие. Стреляли они, надо сказать, метко, в открытом бою они легко справлялись с чукчами.

Один из лучших стрелков подошёл к реке и… упал, сражённый костянкой. Кто стрелял? Где чукчи? Товарищи убитого внимательно осмотрели окрестности, никого не обнаружили, понесли его в лагерь, послали к Портнягину человека.

Дед выслушал его, удивленного и напуганного (костянки откуда-то Летают, людей убивают!) и пошел во главе «гуселовов» на берег Едома.

Там людей не было. На противоположном берегу, за небольшим лесом, Едомы-холмы громоздились. А здесь, между лесом и рекой, лежало болото, кочками осыпанное.

Портнягин подозвал самого меткого казака и сказал строго: «Пальни в ту кочку». Молодой парень выполнил приказ, и после выстрела над болотом раздался человеческий крик.

Казаки поняли, где прячется враг, и быстро расстреляли болотные кочки: лучших воинов потеряли чукчи за несколько минут. Но чукчи продолжали упорное сопротивление.

В 1729 году на Колыме началась серьёзная война с ними. Они разгромили отряд Афанасия Шестакова, казачий голова пал на поле боя.

В 1731 году из Анадырской крепости совершил первый поход к Полярному (Анадырскому) морю отряд Павлуцкого. Три победы одержал он, вернулся в крепость с добычей: много оленей и триста женщин. Чукчанок отправили в Якутск.

Некоторые чиновники подумали, что чукчи сдались. Но в Якутске от трехсот пленных женщин осталось не больше десятка! Все они погибли в пути. По разным причинам. Самой главной из них была свобода: женщины кончали жизнь самоубийством, если не удавалось сбежать. Женщины не покорились. Мужчины продолжили борьбу. В 1738-м чукчи напали на коряков, плативших ясак, многих разорили, угнали оленей. В непримиримой борьбе чукчей не поддержали другие племена и народы.

Через три года казаки разгромили войско чукчей, нанесли им огромный материальный ущерб. Три месяца победители питались сушеным мясом, захваченным у чукчей. Шесть лет чукчи залечивали раны… В 1747 году они вновь стали нападать на коряков. Нельзя сказать, что местные обитатели боялись воевать с русскими, причина была другая: и коряки, и другие народы чуть раньше чукчей поняли, что воевать бесполезно.

Павлуцкий бросился с крупным отрядом в погоню за чукчами, оторвался от основного отряда. Чукчи отступали. Павлуцкий гнался за врагом, не замечая, что разрыв между ним и основной группой казаков увеличивается. Обогнув небольшую возвышенность, он увидел на вершине сопки крупный отряд противника, не провел разведку, выслушал обидные для любого казака обвинения в трусости от помощников и бросился на Юкагирскую сопку. А врагов там оказалось тьма-тьмущая. Попали казаки в ловушку. Дрались они хорошо, но враг был гораздо сильнее в тот день. Все казаки полегли в том неравном бою.

Война не утихала ещё много лет.

Русское правительство посчитало убытки. К 1764 году оно израсходовало 1 400 000 рублей на содержание Анадырской крепости. Доходы же составили всего 29 152 рубля. Накладно было воевать с чукчами. Анадырскую крепость уничтожили, колокола перевезли в Средне-Колымск, а затем в Гижигинск.

Чукчей оставили в покое, и они тут же из «немирных» превратились в мирных! Нуждаясь в русских товарах, особенно в железе и табаке, чукчи охотно приходили на Большой Анюй на Чукотскую весеннюю ярмарку и даже стали платить русскому царю ясак, понимая, что выгоду от торговли они получают большую!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я специально рассказал об этом эпизоде российской истории, в котором отражены, на мой взгляд, и объективные трудности строительства евразийской державы, и методы решения сложнейших государственных задач, и подвиг чукчей, которым может гордиться любой потомок «немирных чукчей», и подвиги казаков, и, главное, то, что русское правительство относительно быстро перешло от активных боевых методов освоения далекой территории к методам мирным. И все быстро успокоилось.

И россияне быстро замирились, стали жить своей жизнью в большой стране: чукчей никто с их родной земли не сгонял, никто не заставлял менять уклад жизни и так далее. Россияне, осваивая здешнюю землю, не порабощали ни чукчей, никакой другой народ. А что, простите за очередное упоминание, было в так называемом Новом Свете, куда ринулись обитатели Западной Европы в начале XVI века! А как осваивали другие земли те же обитатели! Много ли было случаев, подобных, например, истории буров в Южной Африке, когда европейцы приезжали туда просто работать и мирно жить, или истории Австралии? Нет, немного. Чаще, гораздо чаще сильные приходили на земли слабых властвовать, закабалять, порабощать. Невозможно себе представить римского легионера в роли обыкновенного сельскохозяйственного труженика в любой из римских провинций. Или, скажем, англичанина в той же роли в Индии, в Китае…

Это — путь. Это — российский путь, сложный, но куда более благородный, просто работать на земле. Казаки — великие воины, но одновременно они и великие труженики. И все те, кого я назвал «отцами-основателями» Российской империи. Это забывать грешно. Потому что просто работать гораздо сложнее, чем воевать.

Девятый подвиг России

РУССКАЯ АРМИЯ

РУССКИЙ ВОИН

Русский воин — широко известное во всем мире понятие. Но перед тем, как начать о нем краткий и вместе с тем очень серьезный разговор, я вынужден сделать несколько разъяснений и сразу же высказать ряд утверждений, которые понравятся далеко не всем.

Под словосочетанием «русский воин» имеются в виду воины от рядового солдата до генералов и главнокомандующих русскими армиями.

Русская армия всегда была многонациональной, хотя собственно русские, а также украинцы, белорусы в ней доминировали, сложной по социальному признаку.

Русская армия, начиная со времен первых Рюриковичей, не проиграла ни одной серьезной войны. Это утверждение может вызвать бурю эмоций среди знатоков военной истории, среди специалистов мировой и отечественной истории. В самом деле, разве можно делать подобного рода утверждения, помня хотя бы Восточную (Крымскую) войну, которую — и это можно прочесть в любом справочнике, Российская империя проиграла?! Все верно — Российская империя ту войну проиграла, как и ряд других войн. Но мы говорим о русской армии, а не о Российской державе. А вот русская армия Крымскую войну не проиграла, и я, если не докажу строго математически это утверждение, то логически его обосную чуть позже.

Ещё раз повторяю и подчеркиваю: речь идет о русской армии.

Чтобы оценить то или иное действо любого человеческого коллектива, нужно иметь в виду несколько объективных, не зависящих от этого коллектива факторов «на входе», то есть то, что имел в наличии данный коллектив, методы и способы реализации поставленной перед ним задачи и итог этого действа. Исходя из этих соображений, из этого единственно верного подхода в оценках тех или иных событий (а любая серьёзная война является событием в жизни государства), я постараюсь обосновать все, заявленные в данной главе утверждения.

Русские воины (от рядовых солдат до главнокомандующих) проявили за полуторатысячелетнюю, более или менее известную нам историю уникальные, выдающиеся качества бойца, командира, стратега, поражая буквально всех своих противников несгибаемой волей, упорством и русским духом.

За эти пятнадцать веков неоднократно менялась военная и социально-политическая ситуация в Восточной Европе, внутри русского, а затем российского государства, на его границах, вообще на земном шаре. Менялись задачи перед армиями и воинами. Методы, способы и средства ведения боевых действий. Менялись противники, с которыми приходилось воевать. Десятки племен, народов, наций, стран, государств воевали с Русью, Русским государством, Россией. И все противники русской армии испытали и продолжают испытывать на себе, что это такое: русский воин, русский дух.

На всех этапах истории Русского государства, российской державы русские воины (рядовые, командиры, главнокомандующие) и русские армии совершали подвиги, которые могли украсить военную историю любого государства.

ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ВОЕННОГО ДЕЛА

В истории развития военного дела в Русском государстве, российской державе можно выделить следующие этапы:

• Дославянский этап. До V века нашей эры.

• Славянский этап. V–IX века.

• Киевская Русь. IX–XII века.

• Распря русских князей. XI–XV века.

• Страна Московия. XV–XVII века.

• Армия Петра Великого. 1700–1922 годы.

• Армия Страны Советов. 1917–1991 годы.

Дославянский этап развития военного дела в Восточной Европе

В одном из предыдущих очерков мне пришлось сознаться, что обширных сведений об этом важнейшем периоде истории Восточной Европы у меня нет. Но жизнь-то здесь бурлила! Люди-то здесь жили сильные. Земли-то, лесные, богатые, они охраняли надёжно!

И военное дело у них было на достойном уровне. Но каким же было военное дело у тех, кто охранял родину свою, земли Восточной Европы, в период до IV–V веков? Можно ли об этом говорить, признавшись в слабых знаниях того периода? Можно! Потому что движение жизни земного шара в целом и таких мощных регионов, как Восточная Европа, удивительно логичны, причинно связаны, а значит, объяснимы. Например, по некоторым, пусть и разрозненным сведениям из следующего периода развития военного дела в Восточной Европе мы можем составить кое-какое представление о том, как жили-были, учились воевать и воевали местные обитатели на дославянском этапе.

Славянский этап

В VI–VIII веках славяне участвовали в войнах на Балканском полуострове, на Апеннинском полуострове, поражая всех дисциплинированностью, безудержной отвагой, исключительным воинским мастерством, удивительной организованностью.

Жили они «спораден», рассеянно, в лесных массивах. Но в случае необходимости они практически мгновенно собирались в месте, указанном вождем. В этом им помогала прекрасно отлаженная система оповещения с помощью костров….

Лучшие разведчики Велизария

Этот случай произошел в начале войны Византийской империи с готами. Войско византийцев во главе с Велизарием выбило противника из Рима.

Готы стали занимать другие города, укреплять их. Велизарий отправил гонцов в Константинополь с просьбой прислать подкрепление и стал брать одну за одной крепости.

Много городов он взял, подошел к Ауксуму, неприступной крепости с большим гарнизоном, и решил сломить врага голодом.

Долго длилась осада. Готы дрались хорошо. Даже тогда, когда у них кончились продукты. Откуда они брали силы? Что помогало осажденным в Ауксуме, важном стратегическом пункте? Чтобы ответить на эти и другие вопросы, Велизарию нужно было захватить языка. Справиться с заданием могли только славяне, они издревле славились искусством маскировки, растворялись на любой местности, были подвижными, выносливыми, неприхотливыми, владели боевыми приемами, неизвестными другим народам.

В войске было несколько славян. Один из них, естественно, за хорошее вознаграждение, обещал раздобыть языка. Ранним утром он покинул лагерь, и не успели часовые моргнуть глазом, как его след простыл.

Не замеченный ни своими, ни чужими, он пробрался к осажденному городу, прикрылся хворостом, свернулся в клубок, застыл. Взошло солнце. Подсохла трава, ожили букашки, забегали по ногам разведчика, туловищу, шее. Чихнуть хотелось, стряхнуть букашек. Но по городской стене ходят часовые…

Из ворот вышли два гота с косами, они косили траву под стенами, варили баланду. Прошли мимо, не заметили. Поправили косы, началась работа.

Разведчик выбрал момент, когда на стене происходила смена караула, прыжком подскочил к готу, хлестким ударом уложил на землю, прикрыл хворостом и просвистел косой. Напарник схваченного гота не заметил подозрительного.

Славянин взвалил молчаливого косаря на спину и побежал к своим. Сбросив тяжелую ношу к ногам Велизарит, он хлопнул гота по щекам, тот открыл глаза, и только теперь разведчик громко чихнул, и всполошились часовые обеих армий, заметался по нейтральной полосе косарь, не понимая, куда делся напарник…

А тот доложил Велизарию о том, что предатель в войске римлян, он поставлял в город вести от Витигеса, обещавшего прийти на помощь. Надежда помогала готам. Кроме того, предатель хотел организовать доставку хлеба в город.

Велизарий передал изменника римлянам. Воины разожгли костер неподалеку от Ауксума и бросили туда предателя… Гарнизон сдался.

Продемонстрированное славянином-разведчиком воинское искусство мог сделать только большой мастер восточных единоборств, какой-нибудь ниндзя. Европейские источники не дают сведений о том, что в странах Средиземноморья, Передней Азии, Северной Африки развивалось это направление воинского искусства, хотя физической подготовке воинов в этих странах уделялось серьезное внимание.

Но… в какой школе воинских искусств познал секреты современного ниндзя разведчик-славянин? Легкий на выводы читатель может нетерпеливо воскликнуть: «Никакой школы не было и быть не могло! Велизарию повезло в том, что у него служили несколько талантливых бойцов!» Согласиться с таким мнением нельзя.

Продемонстрированное разведчиком искусство — это прежде высочайшая, многовековая культура, это не столько дар Божий, сколько многолетние, постоянные тренировки.

Откуда и кем была привнесена эта культура в славянский мир? А может быть, славяне вместе с другими великими народами развивали это направление воинского искусства самостоятельно? Если когда-нибудь ученые ответят на этот вопрос, то в истории земного шара прояснится многое.

Нам же достаточно констатации факта владения этим искусством славянами. Об этом и других подвигах славян упоминает в книге «Война с готами» византийский писатель VI века Прокопий из Кесарии.

Из сочинений Прокопия, а также Иордана, Менандра, других писателей-историков тех веков можно сделать вывод о том, что воинское искусство славян в эпоху Великого переселения народов не ограничивалось только удивительным индивидуальным мастерством воинов-славян, их неприхотливостью, готовностью в любой момент проявить волю, упорство и, в конце концов, победить врага. Родственные племена славян и антов осуществляли дерзкие походы на территорию Восточной Римской империи и по сухопутью, и на лодках — моноксилах (однодеревках). Перечисленные авторы, и особенно более поздние историки и специалисты военного дела в своих произведениях перечисляют подвиги славян и антов, но при этом упрямо отрицают всякую возможность существования у них не то что теории военного искусства, но и вообще военной организации, серьезного отношения к военному делу. Это — ошибочное мнение. Это мнение опасное. Да-да, опасное! Это — варварское к варварам отношение! Сколько раз в истории человечества так называемые варвары нападали на гордых, заносчивых, якобы всезнающих и все умеющих создателей крупных государств в тех или иных цивилизационных центрах! Сколько раз варвары били спесивых не варваров! Казалось бы, можно было, вспоминая исторические факты и события, понять, что неорганизованная толпа пусть даже очень сильных воинов не способна одолеть, скажем, римский легион, ведомый в бой Сципионом, Суллой, Цезарем… Сброд, он и есть сброд. Но почему-то очень многим писателям, историкам, специалистам военного дела до сих пор кажется, что толпа может побеждать в крупных войнах. Не может. В одном сражении случайно, либо из-за какой-то ошибки полководца, либо по другим причинам толпа может и победить. Но в войне она победить не может. А племена славян и антов побеждали римские армии и армии Византийской империи регулярно и очень часто. Чтобы не быть голословным, я приведу некоторые сведения из истории Великого переселения народов.

До второй половины IV века славянские племена не принимали участия в главных военных событиях эпохи. Во всяком случае, дошедшие до нас источники подтверждают это.

В 375 году Винитар, сменивший на троне державы готов Эрманариха, отправился в поход на антов, потерпел поражение от царя Вожа, но продолжил войну, одержал победу, пленил и распял вождя антов, его сыновей и 70 старейшин племени. Серьезный удар он нанес племенам славян и антов, которые, если верить Иордану, входили в государство Эрманариха! Далеко не каждое племя и союз племен может выдержать такой суровый удар судьбы. Славяне и анты выдержали. Но в нашем разговоре не это главное. Главное то, что Винитар осуществил поход на славян и антов после проигранной готами войны с гуннами, продолжавшейся с 371 по 375 год. И Винитар пошел войной на антов, видимо, отколовшихся от готов, не желающих проливать за них кровь и своим примером показавших другим восточноевропейским, в том числе и славянским, племенам, что надо делать.

Жестокая расправа над побежденными не напугала проигравших. В тот ответственный для готов момент их не поддержали входившие в «государство» Эрманариха народы и племена. Гуннам это было на руку. Они разгромили готов, оттеснили их на запад.

Гуннский ураган коснулся и земель севернее степей Северного Причерноморья. По свидетельству византийского мемуариста Приска, побывавшего в 448 году в ставке вождя гуннов Аттилы, славяне, хоть и не в больших количествах, участвовали в походах «Бича Божьего». Но до последнего десятилетия V века они особой активности не проявляли.

Приблизительно в 493-м или 495 году в пределы Византийской державы вторглись доселе неизвестные здесь племена. Первоначально их называли «гетами» по названию племен, обитавших в долине Нижнего Дуная издревле. На самом деле это были племена антов и склавинов.

Во Фракии римское войско во главе с Юлианом потерпело от налетчиков сокрушительное поражение. Византийский полководец погиб.

В 517 году племена антов и склавинов ворвались в пределы империи, прошли по Македонии, Фессалии до Фермопил, а на западном направлении — до Старого Энира.

В 527-м и 529 годах анты и склавины осуществили два крупномасштабных похода на Балканы. Византийские военачальники остановили врага ценою огромных потерь.

Император Юстиниан организовал строительство дорогостоящих укрепленных поселений. «Всякое имение на Балканах оказалось либо превращенным в мощный замок, либо находилось вблизи укрепленного поста». (Прокопий из Кесарии. Из книги П. Н. Третьякова «Восточнославянские племена», М.-Л., стр. 92). Денег на эти постройки было затрачено очень много, но желаемого результата Юстиниан I не достиг. В борьбе со славянами он использовал и дипломатию. В 530–534 годах Фракией управлял один из антских вождей Хвилибуд. Он успешно отражал натиск с севера.

В 540 году славяне вновь активизировались, построенные укрепления их не остановили.

Ворвавшись в 548 и 549 годах в пределы державы, славяне опустошили Иллирию, Фракию, разграбили и разгромили город Топир.

В 550 году они дошли до Константинополя, но штурмовать «Длинные стены» не стали. Захватили много пленных, за них взяли богатый выкуп и ушли.

В 558 году в Приазовье появились авары. Они подчинили племена гуннов, болгар и в союзе с кутургурами начали воину против антов, являясь союзниками Византии. В конце 560-х годов они дошли до Паннонии, образовали Аварский каганат во главе с каганом Баяном.

Балканские войны продолжались с нарастающим напряжением еще несколько десятков лет.

Во второй половине VI века, не в силах справиться с давлением славян, византийские повелители разрешили им селиться на Балканах.

В 70-х годах аварский каган потребовал, как сообщает Менандр, от славян уплаты большой дани. Вождь славян Добрит ответил: «Мы привыкли покорять других и властвовать над ними, а не поддаваться им: при этом и останемся, пока на свете будут существовать война и меч» (указанное соч., стр. 96.).

До 591 года давление славян увеличивалось. Закончив войну с Персией, византийцы на некоторое время перехватили инициативу в войнах со славянами.

В 593 году полководец Приск форсировал Дунай, разгромил славян во главе с Радагастом, взял добычу, много пленных. Славяне ответили на это новыми налетами.

В 601 году византийское войско во главе с Приском разгромило аваро-славянское войско. 8 тысяч славян и 9 тысяч аваров попали в плен. Но они продолжали играть на Балканах заглавную роль.

В 623 году славяне достигли на ладьях острова Крит, разграбили его. В 626 году атаковали на моноксилах Константинополь, но неудачно. В 642 году славянский флот дошёл до Апулии в Южной Италии. В конце VII века на Балканах было так много славян, что Юстиниан II, проводивший политику компромисса, сформировал из них войско в 30 тысяч человек. Но и здесь им места не хватало. Как пишет греческий историк Феофан, в 726 году 208 тысяч славян переселились в Малую Азию, образовав там колонию.

В VII–VIII веках давление славян ослабло. Оно вспыхнуло с новой силой в IX веке, когда сформировалось на восточнославянских землях в Приднестровье государство русов.

В 839 году русы прислали послов в столицу империи. В те же годы «были нашествия варваров, Руси, на южное побережье Черного моря».

Я рассказал лишь о некоторых военных событиях, в которых участвовали славянские племена. Но даже из написанного выше ясно, что без славян невозможно себе представить историю Балканского полуострова, Византийской державы и её соседей в V–VII веках.

Справедливости ради стоит отметить, что сохранившийся в упоминаниях писателей и историков, очевидцев и участников войн в заключительном периоде Великого переселения народов образ воина-славянина, мягко сказать, не очень-то и похож на тот образ русского воина последующих времен, которым гордится Россия, который пугает недругов и радует друзей. Это был воин-налётчик. И не надо идеализировать его, не надо его ругать. Он был таким, каким он был. Другое дело — воины-славяне, не участвовавшие в налётах на богатые страны Средиземноморья, а уходившие в лесные глухомани, чтобы не воевать, а работать! Люди, склонные к идеализации военного дела вообще (а такие есть, это они называют войну главным движителем общественного прогресса), могут и возмутиться, и воскликнуть: «Это не воины, а безвольные, трусливые слабаки!» С этим я смириться не могу, с этим я мириться не хочу. Воевать трудно. Жить, не воюя, ещё трудней. И не надо думать, что на войну, в грабительские походы уходили в те века лучшие представители славянской, разросшейся к тому времени нации. Наверняка было как раз наоборот. В леса, с семьями, детьми и стариками уходили самые сильные славяне. Ассимилируясь, например, в той же Заокской земле, будущем Подмосковье, с местными угро-финскими племенами, они потому-то и выжили, что были очень сильными.

К великому сожалению, многие историки не любят описывать мирную жизнь, мирных героев. К ещё большему сожалению, племена славян и антов не имели и не хотели (!) иметь письменность, они не оставили после себя ни одного сочинения. А жизнь в лесу, где дерево являлось главным стройматериалом, главной опорой существования, не давало им возможности оставлять для потомков многочисленные предметы материальной культуры. Поэтому-то мы и знаем о них так мало. Но восторженные, наполненные страхом, пусть и редкие сведения древних историков о славянах-воинах убедительно говорят о силе их воинов и войск в целом.

Киевская Русь (От Рюрика до Владимира Мономаха)

Эту главу очень хотелось бы назвать «От Святослава до Владимира Мономаха», потому что, на мой взгляд, именно Святослав является первым русским полководцем, именно его военная деятельность стала стержневой опорой для формирования русской военной доктрины. Но без рассказа о первых Рюриковичах, а также о тех спорах, которые ведутся уже несколько веков вокруг призвания варягов вождями славянских племен, обойтись нельзя. Сама тема требует авторского участия в споре.

Поэтому необходимо хотя бы в самой краткой форме поведать о пресловутой истории призвания варягов, о первых Рюриковичах.

К началу IX века славяне заняли огромные пространства Восточной Европы. Занимались они сельским хозяйством, охотой, рыболовством, бортничеством, торговлей, ремеслом. Воевали нечасто. Жили небольшими селениями. Несколько селений рода и племени составляли волость. Правили ею князья. Они строили для себя и для дружины укрепления-городки, где проживали кроме них купцы и ремесленники. Городки расстраивались, превращаясь в крупные города: Ладога на Ладожском озере, Изборск и Псков на Великом озере, Новгород на озере Ильмень, Смоленск, Полоцк, Чернигов (Любич) и Киев.

Самыми крупными были из них Киев и Новгород. По Днепру проходила главная торговая дорога славян, великий водный путь «из варяг в греки» и, естественно, обратно.

Варяги торговали сукном, холстом, полотном, железными изделиями, оловом и свинцом, янтарем и дарами моря, в основном соленой сельдью. Славяне — хлебом, мехами, лесом, салом, скотом, лошадьми и рабами. Из Царьграда везли на север поволоки (шелковые ткани), золотые и серебряные украшения, южные плоды и вина.

Славяне не смогли быстро освоить огромные территории, окрепнуть, и вскоре в среднем Приднепровье они попали в кабалу к хазарам. Дань степнякам была небольшой. Но… на юге от славянской земли крепло Болгарское царство, на юго-западе и западе усиливались государства славян западных и южных, на севере — норманны, на востоке — камские булгары, а в западной Европе — германские королевства, уже мечтавшие о походах на восток. Любая из перечисленных сил могла при случае напасть на разрозненные восточнославянские племена. На всех не хватило бы дани!

А тут пришли варяги в кольчугах с мечами и топорами, разгромили под Новгородом славян, стали ими править, наложили дань на три года. Опять — дань.

Возмутились славяне, прогнали варягов, установили свою власть. Казалось, беды миновали. Но позабыли славяне про страшного врага любого народа — про междоусобицу. Полыхнула распря в Новгороде. Много горя принесла она.

Устали славяне воевать между собой, решили обратиться к тем, кого недавно выпроводили из Новгорода. В 862 году они отправили в Скандинавию послов, и те сказали Рюрику: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите княжить и владеть нами». И он согласился.

Пришёл Рюрик в Новгород, среднего брата — Синеуса — отправил в Белоозеро, а Трувора — в Изборск. Через два года братья Рюрика скончались, и он стал единовластным правителем огромной территории. Новгородские славяне, кривичи, угро-финские племена, весь, мурома, меря подчинились его посадникам, которых он выбирал из своей дружины. Двое из них, Аскольд и Дир, отправились за славой в Константинополь, дошли до Киева, который платил дань хазарам. Удивились варяги: город расположен на перекрестке торговых дорог, земля вокруг богатая, крепких воинов много. Почему киевляне платят дань?

Да все по той же причине: порядка в Киеве не было! Аскольд и Дир обещали освободить славян от дани и выполнили обещание. Они осуществили несколько походов в степь, нанесли хазарам ряд поражений, и тем расхотелось требовать дань от киевлян.

О походах Аскольда и Дира, затем Олега, а позже — Игоря можно прочесть в источниках либо в книгах поздних авторов. Не это сейчас главное — главное спор. Давайте поспорим!

Недоброжелатели русского дела в мировой истории радостно потирают руки, вспомнив в очередной раз историю с призванием варягов. В самом деле, сколько тут можно грязи вылить на славян, на угро-финнов! Сами передрались, и сами же призвали северных соседей, которые государство свое, русское, создали, название дали государству и народу, научили местных горе-обитателей воевать, а в дальнейшем взрастили в Восточной Европе чудесное государство, Киевскую Русь. Приблизительно так говорят варяго-филы. Между прочим, среди них очень достойные люди, историки, защитившие диссертации на варяжской тематике. Знатоки.

К сожалению, эти люди забывают (конечно же, не случайно!) о том, что в конце VIII века со Скандинавской земли на Европу низринулся могучий ураган, продолжавшийся два столетия. Ни одно европейское государство не могло отбросить дружины викингов, не заигрывая с ними, не приглашая их селиться на территории своих государств. Викинги (норманны) сыграли в эти столетия выдающуюся роль в военной истории Европы, Византии, Средиземноморья.

В середине IX века активность скандинавов возросла и продолжала возрастать в последующие десятилетия. Вожди восточноевропейских племен поступили точно так же, как многие (если не все!) правители западноевропейских государств. Они пригласили варягов в свои земли и тем самым некоторым образом смягчили удар скандинавов, который в любом случае был бы нанесен по землям словен ильменских, кривичей, чуди и так далее, и так далее. То был не просто мудрый, но единственно верный ход. Сделать его было нелегко.

О неизбежности скандинавского удара по Восточной Европе говорит тот факт, что знаменитый путь «из варяг в греки» был открыт, по мнению авторитетных ученых, в начале IX века. И не вызывает ни малейшего сомнения то, что «не приглашенные» варяги в любом случае, ценой огромных жертв с обеих сторон, эту дорогу использовали бы до тех пор, пока она нужна была единому экономическому евразийскому пространству, созданному при активном участии великих держав Средневековья. Приглашение варягов явилось изящной дипломатической победой вождей перечисленных племен! Приходите, наводите порядок, торгуйте, не разоряйте, не губите.

Чтобы закончить разговор на эту тему, нужно заняться арифметикой и вспомнить, сколько дружинников могла поставлять Скандинавия в Восточную Европу и сколько детей ежегодно рожали восточноевропейские женщины. Любой здравомыслящий человек согласится с тем, что дружинников прибывало на Русь в несколько тысяч, а то и десятков тысяч раз меньше, чем рожали женщины Восточной Европы. Этот важнейший факт забывается очень многими, даже известными исследователями. Но именно этот факт говорит, что все дружинники, их князья очень быстро ассимилировались, поглощались, растворялись здесь. Либо погибали в бесконечных войнах. Конечно же, в IX–X веках они сыграли важную роль скрепляющего фактора для разрозненных славянских племен. Кроме этого они научили воевать по-новому местных воинов. И на этом роль скандинавов в становлении Русского государства, в формировании всего русского, в будущих победах русского воинства практически завершилась. Обучение и учение — явления обычные в мировой истории. Кто-то придумал интересную идею, кто-то позаимствовал, развил, довел до совершенства, использовал её в тех или иных делах и отдал человечеству. Это — обычное дело в истории мировой цивилизации. Восточноевропейские племена действовали по данной схеме, кое-что позаимствовав у скандинавов, у степняков, у других племен и народов, с которыми им приходилось общаться или сталкиваться на извилистых дорогах истории. Но создавали они свое государство, взращивали свое древо в саду мировой цивилизации, неповторимое, красивое, ветвистое. Частью этого древа явилось военное дело.

Уже в походах князя Игоря русские воины проявили завидное упорство и волю к победе. Но все же это была еще не русская армия в том смысле, в котором мы понимаем этот термин. Это была дружина князя Игоря. Он двадцать лет воевал с пачинакитами, полной победы над ними не одержал, но показал им силу киевской дружины, остудил пыл степняков, всегда готовых рвануться в обжитые земли и грабить их, и брать в полон людей, продавая их в рабство на мировых рынках.

Княгиня Ольга, его коварно-мудрая жена, свое дело сделала, создав правовой, организационный остов Русского государства. При ней Русь практически не воевала.

Другим был её сын князь Святослав.

В 965 году он совершил хорошо продуманный поход в Итиль, столицу Хазарии, которая контролировала земли между Днепром, Волгой и Тереком.

Святослав знал, что из Киева в Итиль можно пройти южным путём — через степь, где кочевали печенеги, или по Волге на ладьях. Печенеги могли предать русов. С другой стороны, подвластные хазарам народы Средней Волги тоже могли сообщить своим сюзеренам о походе Святослава. Полководец выбрал второй путь, стремительным броском преодолел большое расстояние и вышел к Оке, затем к Волге. Воины построили ладьи и поплыли к Каспию. Ни союзники хазар, ни их данники, ни печенеги, снующие по степи, не предупредили повелителей Итиля об опасности.

Неожиданность нападения решила всё.

Столица Хазарии, расположенная на островах между Ахтубой и Волгой, была разгромлена. Святослав пошел дальше, разрушил крепости Саркел на Дону и Семенд на Куме… Он нанёс смертельный удар по Хазарскому каганату, который вскоре прекратил своё существование. В том же году Святослав победил ясов (осетин), черкесов, взял Таманский полуостров (Тмутаракань). В Киев он вернулся героем.

В следующем году войско русов разгромило вятичей на Оке, камских булгар.

Этими великолепными победами Святослав, как ему казалось, обеспечил тылы в борьбе с главным противником — Византией. Планы у него были грандиозные: сначала он хотел завоевать Болгарское царство на Балканах, затем выйти к Константинополю, овладеть Царьградом и перенести в Переславль на Дунае политический центр государства русов.

Он не понимал, что Византия — не Хазарский каганат.

В войнах 968–972 годов с болгарами и византийцами дружина, возглавляемая Святославом Игоревичем, продемонстрировала мастерство во всех составляющих воинского искусства: поход, стремительное форсирование крупных водных преград в условиях боя (Дунай, 968), штурм крепостей (Доростол, 968), захват больших и малых городов и селений (около сотни в том же году), еще более стремительное возвращение на родину, в Киев, подвергшийся нападениям печенегов, разгром непрошеных гостей. В 969 году он вновь пошел на болгар, разбил их и осел в Доростоле. Затем была война с Византийской империей, императором которой был Иоанн Цимисхий, мудрый полководец, хитрый политик, выдающийся дипломат. Он сумел запутать в тенетах переговоров боевого князя русов, даже заключил с ним договор, вроде бы выгодный для Святослава. Вроде бы! Потому что всем было ясно: Цимисхий сделает все возможное, чтобы выдворить за Дунай опасного противника. Император продолжал готовиться к войне. Святослав… не мог возвращаться домой с потрепанным войском без славной победы. В этом случае вятичи, булгары камские, печенеги перестали бы платить дань, а то и пошли бы войной на Киев. Святослав боялся ослабления Киевской Руси, ему нужна была здесь, на Балканах, победа, чтобы там, в Киеве, его, сильного, боялись.

Но Цимисхий не хотел отдавать победу Святославу.

В дальнейшем противостоянии этих двух крупных личностей, в войне между Святославом и Цимисхием русы выдержали тяжелую осаду, которая продолжалась с 23 апреля по 22 июля 971 года. Ни голод, ни большие потери в ежедневных стычках не сломили дух оборонявшихся. Несколько раз они по ночам прорывались из окружения, доставляли в Доростол продовольствие. Четыре раза за это время Иоанн Цимисхий и Святослав выводили полки на решающее сражение, надеясь в одной битве одержать победу в войне. Но опять были ничьи, которые устраивали ромеев. Русы с каждым днем слабели от недоедания и постоянного, тяжелого воинского труда.

22 июля произошло последнее сражение.

И вновь была ничья!

Но это была последняя ничья Святослава. Утром он предложил Цимисхию начать переговоры. Русы обязались не воевать с византийцами, выдать им пленных. Цимисхий пропускал Святослава с добычей на родину.

На берегу Дуная встретились два полководца. Святослав прибыл к месту встречи в ладье. Цимисхий — на коне в окружении свиты. Не поднимаясь, они коротко обговорили условия мира и вернулись к своим.

Ладьи русов проследовали в полной тишине по коридору между рядами кораблей врага, оснащенных машинами с «греческим огнем», и поплыли вдоль берегов Черного моря к Днепру. Святославу советовали проделать обратный путь на конях, он отказался.

На Днепровских порогах дружину Святослава подкараулили печенеги, устроили засаду, разгромили русов. Они давно искали случай разделаться с сыном Ольги. В этот раз им повезло. Печенеги уничтожили почти всю дружину Святослава, лишь горстка воинов добралась до Киева. Добыча печенегов была знатная — много золота, серебра, богатой одежды. Но главная ценность боя — голова убитого Святослава — досталась хану печенегов Куре.

Если говорить строго, то, конечно же, Святослав являлся больше варяжским князем, чем русским полководцем, да и его стремление основать свою новую столицу в Переславце на Дунае говорит о том, что его не очень-то интересовали дела государства со столицей в Киеве. Так или иначе, но называть Святослава первым крупным русским полководцем можно только с оговорками.

В период с 972 по 1125 год Русское государство, во-первых, пережило период расцвета могущества, во-вторых, одержало несколько прекрасных побед над разными врагами, в том числе и над печенегами, а затем половцами, в-третьих, освободилось от влияния скандинавских дружин на внутренние да и внешние дела Руси, о чём уже было сказано выше.

В этот же период сформировался удивительный тип, характер русского воина, сформировалось в общих чертах отношение граждан молодого государства к войне, к военному делу.

Самой мощной фигурой конца XI — первой четверти XII веков являлся Владимир II Мономах. Политический такт, полководческое дарование, дипломатическое искусство и талант писателя-мыслителя, а также вся его деятельность и результаты ее на мирном и военном поприщах дают основания называть годы активной жизни этого человека эпохой Мономаха.

В 1100 году он убедил князей начать боевые действия против половцев: не ждать, пока степняки совершат очередной налет на Русскую землю, а самим ходить в походы, бить половцев на их территории. В походе 1108 года Владимир возглавлял вместе с великим князем киевским союзное войско. Русские одержали победу и в январе 1108 года заключили с противником выгодный мирный договор.

В 1113 году шестидесятилетний Владимир Мономах стал великим князем киевским.

19 мая 1125 года «славный победами за Русскую землю и благими нравами» великий князь киевский Владимир Мономах умер в возрасте 73 лет. Пятеро его сыновей, оставшиеся к этому времени в живых, Мстислав, Ярополк, Вячеслав, Юрий, Андрей, приехали в Киев, собрались во дворце, у гроба отца. Согласно завещанию усопшего им досталась в наследство крупная держава и отцовское слово, «Завещание Мономаха».

«Приближаясь ко гробу, — написал Владимир Мономах перед смертью, — благодарю Всевышнего за умножение дней моих: рука его довела меня до старости маститой…

О, дети мои! Хвалите Бога! Любите также человечество. Не пост, не уединение, не монашество спасет вас, но благодеяния. Не забывайте бедных; кормите их и мыслите, что всякое достояние есть Божие и поручено вам только на время. Не скрывайте богатства в недрах земли: сие противно христианству. Будьте отцами сирот: судите вдовиц сами; не давайте сильным губить слабых. Не убивайте ни правого, ни виновного: жизнь и душа христианина священна. Не оставляйте больных; не страшитесь видеть мертвых: ибо все умрем. Принимайте с любовию благословение духовных; не удаляйтесь от них; творите им добро, да молятся за вас Всевышнему. Не имейте гордости ни в уме, ни в сердце, и думайте: мы тленны; ныне живем, а завтра во гробе. Бойтесь всякой лжи, пиянства и любострастия, равно гибельного для тела и души. Чтите старых людей как отцов, любите юных как братьев… На войне будьте деятельны; служите примером для воевод. Не время тогда думать о пиршествах и неге. Расставив ночную стражу, отдохните. Человек погибает внезапу: для того не слагайте с себя оружия, где можно встретить опасность, и рано садитесь на коней. Путешествуя в своих областях, не давайте жителей в обиду княжеским отрокам; а где остановитесь, напойте, накормите хозяина… Леность — мать пороков; берегитесь ее. Человек должен всегда заниматься: в пути, на коне, не имея дела, вместо суетных мыслей читайте наизусть молитвы или повторяйте хотя самую краткую, но лучшую: „Господи, помилуй!“… Да не застанет вас солнце на ложе! Идите рано в церковь воздать Богу хвалу утреннюю: так делал отец мой; так делали все добрые мужи. Когда озаряло их солнце, они славили Господа с радостью и говорили: „Просвети очи мои, Христе Боже, и дал ми еси свет Твой красный“. Потом садились думать с дружиной, или судить народ, или ездили на охоту; а в полдень спали: ибо не только человеку, но и зверям и птицам Бог присудил отдыхать в час полуденный. Так жил и ваш отец. Я сам делал все, что мог бы велеть отроку: на охоте и войне, днем и ночью, в зной летний и холод зимний не знал покоя; не надеялся на посадников и бирючей; не давал бедных и вдовиц в обиду сильным; сам назирал церковь и Божественное служение, домашний распорядок, конюшню, охоту, ястребов и соколов… Всех походов моих было 83; а других маловажных не упомню. Я заключил с половцами 19 мирных договоров, взял в плен более ста лучших их князей и выпустил из неволи, а более двухсот казнил и потопил в реках. Кто путешествовал скорее меня? Выехав рано из Чернигова, я бывал в Киеве у родителя прежде Вечерен…»

Приведенные цитаты были написаны, прошу обратить внимание читателей, одним из крупнейших полководцев того времени, которое вполне можно назвать временем подведения итогов и выбора пути, а в ракурсе главной темы данного очерка — временем выбора Русского Полководца.

Выбор

К началу XII века Восточная Европа видела разные армии и разных полководцев. Здесь воевали скифы и персы, сарматы и готы, гунны и славяне, болгары и печенеги, скандинавы, половцы… Память о войнах, воинах и полководцах прошлого, несмотря на отсутствие письменности, наверняка хранилась в памяти местных народов. Приглашенные варяги, как уже было сказано, и учили воевать местные племена, и воевали с ними, и в союзе с ними ходили в разные походы, и ассимилировались здесь, удачно, следует сказать, для себя и для местных обитателей. Все побывавшие в Восточной Европе племена и народы предложили её жителям свои «кандидатуры»-образы в качестве и воина, и полководца. И теперь, когда, с одной стороны, внутри государства уже вовсю полыхала распря, с другой стороны, на всех границах Киевской Руси быстро росло военное напряжение, а в далеком Забайкалье рождалась смертоносная для многих народов сила во главе с великим завоевателем Чингисханом, теперь пред разноплеменными гражданами, в общем-то, молодого государства стояла важная задача выбора этого образа — образа Русского Полководца.

Серьёзное, между прочим, дело.

Особенно, если учесть, что никаких выборов в современном понимании этого термина не было и быть не могло, и даже слов таких никто не произносил: «Давайте, граждане, выберем для себя и для наших потомков тип Русского Полководца!» Смешно бы это прозвучало, ей-богу. Да и сейчас это звучит смешно, а для некоторых людей и нелепо: какие выборы, какие образы?!

И, тем не менее, эти выборы, не признанные ни одним историком, состоялись! Состоялись.

Далеко не все обитатели Восточной Европы имели возможность познакомиться с «Завещанием Мономаха», но можно быть абсолютно уверенным в том, что молва о нем разлетелась во все уголки большой страны. И именно такого князя, такого полководца возжелали души русских людей, души людей разных племен. Да-да! Владимир Мономах сочинил идеальный образ. Более того, таковых идеальных русских полководцев (не говоря уже о русских правителях) за всю последующую историю не было. Но была мечта, которую талантливо сформулировал сын Святослава Игоревича. Именно сформулировал. То, что сформировалось в сознании народа.

Выбрав раз и навсегда этот идеал, очень важный для всей последующей русской истории, русские люди никогда ему не изменяли. Никогда. Хотя, конечно же, среди выдающихся русских и российских генералов, маршалов, флотоводцев можно найти и таких, кто по личным, душевным качествам был весьма далек от этого идеала. Было. Зачем наводить тень на плетень. Некоторые из них, талантливые и дерзкие в делах войны, и думать не думали о каких-то идеалах, о душевной составляющей военного искусства. Дан приказ, ответил бравое «Есть!», выполнил его любой ценой, дал солдатам волюшку пограбить в захваченном населенном пункте, разрешил безобразничать день-другой, затем построил их, объявил следующий приказ и вперед, в атаку. Были и есть в русской и российской армии такие генералы, просто генералы. Иной раз они выигрывали крупные сражения, а то и кое-какие войны, незначительные в истории войн. Но не они делали великую славу русского оружия, русского и российского воинства, славу, которая не меркнет уже 1000 лет!

Ровно тысячу лет на Руси ценится тот образ русского полководца, который был сформулирован Владимиром Мономахом. И это не громкие слова.

В конце марта 2005 года мне посчастливилось побывать на юбилее одной воинской части, командует которой мой друг институтской юности. В части много офицеров, рядовых солдат, гражданских лиц, девушек в основном. Торжественная часть, концерт, юбилейный стол и даже танцы — все, как полагается в таких случаях. Все — по-человечески. Мой друг, генерал, в центре внимания. Он награждает, он поет в составе хора гимн части, он руководит важным действом, он — свой, он — командир. Я вижу лица совершенно разных людей, и лица я вижу не просто счастливые, но уверенные: в своем командире, в себе самих. 34 года мой друг отдал этой части. Начинал лейтенантом, часть в те годы только-только зарождалась, теперь это — целый город с прекрасной инфраструктурой. И все-то в этом городе родное для моего друга, каждый человек ему лично знаком. Он не ходил с ними на штурм крепостей, в долгие походы, он не поднимал их в атаки. Он делал с ними одно дело, очень важное для обороноспособности государства. Он рос у них на глазах. И никто из сослуживцев не завидовал ему по-черному. И многие были рады его возвышению. Не шибко стремительному, если вспомнить, как растут некоторые «счастливчики», но уверенному. Это настоящий русский генерал, образ которого сформулировал Владимир Мономах.

Распря русских князей

О русских людях очень часто говорят: «Они ведут себя как богатые, беспечные наследники». И в этих словах есть не очень приятная для русских людей, даже горькая истина.

Русское наследство действительно богатейшее во всех сферах жизни и деятельности государства и отдельно взятой личности. Богатейшее! Если, например, задаться целью выписать в хронологическом порядке все ценные с точки зрения теории и практики военного дела битвы, сражения, походы, штурмы, осады, в которых русские воины и армии совершили тот или иной подвиг либо нашли какой-то неожиданный ход, новинку, либо удачно вспомнили давно забытое, то получится внушительный труд, поучительный труд, прекрасное пособие не только по военному искусству, но и по патриотическому воспитанию граждан России. Удивительно, почему до сих пор такого труда, такой книги (лучше сказать, серии книг) не издано?!

В коротком очерке невозможно рассказать даже о тысячной доле воинских подвигов русских и российских воинов.

Но вспомним, например, знаменитый поход Игоря Святославича на половцев.

Летом 1183 года князья Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславович с войском, в которое влились дружины удельных князей, пошли в степь, нанесли за Днепром поражение хану Кобяке, пленили 7 тысяч воинов и 417 князей.

Казалось, степняки долго будут восстанавливать силы.

На деле оказалось, что основные силы половцев еще только собирались вступить в войну. Хан Кончак подготовил крупнейшую армию, и в феврале 1185 года двинул ее на русских. Половцы заготовили несколько сюрпризов: невиданных размеров луки, которые с трудом натягивали пятьдесят дюжих воинов, «греческий огонь».

1 марта 1185 года неподалеку от реки Хороля эту громадную армию рать Святослава разгромила и с большой добычей, с пленными, с «греческим огнем» вернулась на родину.

Радость русских была велика. И столь же велико было искушение князей, не принимавших участия в битве, совершить подобный подвиг.

23 апреля 1185 года из Новгород-Северского в половецкие степи вышла дружина князя Игоря Святославича. Его поддержали сын Владимир, племянник из Рыльска, князья путивльский и черниговский и брат Всеволод.

Русская рать форсировала Донец, собралась на реке Оскол, двинулась к Дону и Сале. Игорю доложили о том, что огромное войско кочевников идет ему навстречу.

— У половцев крупные силы, — сказали на военном совете воеводы. — Сейчас не наше время. Надо возвращаться домой.

— Нас осмеют на родине, если мы вернемся без боя, — ответил Игорь.

Но неужели только насмешек боялся Игорь, продолжая продвигаться на юг, на половцев? Неужели правы те, кто называет поход князя Новгород-Северского безрассудным?

В решающем сражении князь Игорь потерпел сокрушительное поражение от степняков.

Поход закончился трагически для русских.

Но почему же это страшное поражение надолго осталось в памяти народной, почему поход Игоря, а не другие — удачные! — битвы и походы русских воодушевил неизвестного поэта тех времен, и он создал, написал «Слово о полку Игореве»? Может быть, поэту хотелось поплакаться со всеми русскими и напомнить еще раз о пагубе незатухающей распри?..

Нет, не этого хотелось поэту.

А Игорь вот какое великое дело сделал для русского народа.

Он пошёл на половцев в тот момент, когда степняки после поражений от Святослава готовились к реваншу, собирая громадное войско. Смелый поход юного князя показал степнякам, что русские не намерены терпеть налеты кочевников, что они сами будут ходить в степь, и делать там все, что творили половцы на Руси: брать пленных, захватывать обозы, скот. И не только кочевникам он показал это, но и русским. Бить врага нужно его же методами, на его же территории.

Это — суровая правда войн с кочевниками, изрядно расплодившимися в начале XII века в восточноевропейской степи. Это была вынужденная мера.

И неизвестный великий поэт очень точно почувствовал эту истину и величие дела князя Игоря Новгород-Северского.

Немного о космических полётах

В предыдущих очерках я касался темы данной зависимости Руси от Золотой Орды, о значении побед и общей политики Александра Ярославича Невского для Русского государства, для русского народа. Да и о Куликовской битве коротко было уже поведано.

И все же нужно ненадолго остановиться на этой теме. Мы уже знаем, что Куликовскую битву нужно оценивать как главную битву в ходе сорокапятилетней войны (1367–1412) между Русью и Ордой. О военном и политическом значении победы войска Димитрия Донского тоже было сказано.

Не сказано было об историческом значении этой замечательной победы, о том, что только народы, способные рисковать, совершать подобные подвиги, имеют шанс взлетать на самые высочайшие вершины славы. Я твердо уверен в том, что не было бы в истории Руси-России похода Игоря Новгород-Северского, Невской битвы, Чудского озера, Куликовской битвы и других великих воинских (и не только воинских!) побед, не взлетела бы первой в мире в космос русская ракета с первым в мире спутником Земли, а затем и с Юрием Гагариным на борту.

Великие дела не приходят беспричинно и не исчезают без последствий. Каждый подвиг духа, воли, силы народа укладывается в некую общенародную копилку, которая является для этого народа главной сокровищницей. И чем больше в ней великих деяний, тем богаче государство и народ. Деяний чистых, деяний, повторюсь, духа, силы и воли, ума, сердца и души нации, а не грязных дел невоспитанной солдатни, случайно оказавшихся в великой армии командиров, которых и офицерами-то, не то что русскими генералами, назвать нельзя.

Страна Московия

В период со второй половины XV по конец XVII века Русское государство преодолело, причем на большой скорости, два сложнейших исторических виража. Отделавшись от данной зависимости от ханов Орды, Иван III Васильевич, присоединяя к Москве удельные княжества и вечевые республики, смонтировал прочный остов Русского централизованного государства. Прошло каких-то пять десятков лет, и его внук Иван IV Васильевич, присоединив к своим владениям Казань (1552) и Астрахань (1556), превратил Русское государство в державу имперского типа, пусть пока и относительно небольшую. Проведенная им суровая и жестокая опричнина имела одной из причин именно эту стремительную структурную метаморфозу. В империи должен править император. Рюриковичи, по которым был нанесен главный удар опричниной, мешали первому русскому царю строить жесткую пирамиду власти, имперской власти. Иван IV Васильевич начал уничтожать это ветвистое дерево, а уже через пятьдесят лет от него не осталось практически ни одной стойкой ветви, способной продолжить славу этого могучего рода.

Славные русские князья гибли и при Федоре Ивановиче, и при Борисе Годунове, и во времена Смутного времени. Очень жаль этих добрых, наивных, мужественных, странных людей, правивших на Руси более семи веков и сыгравших выдающуюся роль во всех сферах жизни, а в военной — особенно. Жаль также, что до сих пор не существует большой, яркой, фактологически насыщенной, украшенной эмоциональными художественными рассказами и очерками книги о роде Рюрика.

Но время учит. Можно надеяться, что в скором времени такая книга, интересная и нужная многим россиянам, будет написана и издана.

А нам, пока такой книги нет, нужно помнить, что в XV–XVI веках полководцы из рода Рюриковичей совершили много воинских подвигов. Я перечислю только самую малую часть этих замечательных военачальников.

Уничтожая род Рюриковичей, Иван IV Васильевич сделал ставку на дворян. Как низшая часть феодально-служивого сословия (дворцовые люди) дворяне появились на Руси в XII–XIII веках. В XIV веке они стали получать за службу землю, поместья, превращаясь в помещиков. Но до крутых реформ Ивана Грозного дворяне играли на сцене русской истории далеко не главные роли. Первый русский царь сделал на них ставку, и они его не подвели.

Резкая смена устоев, обычаев, социальной структуры государства и многих его институтов, казалось, должна пусть и не так резко, быстро сменить и сам подход к военному делу и, что важно для данного разговора, образ русского воина, русского полководца. Тем более что со времен Димитрия Донского на Руси началось внедрение огнестрельного оружия, а ко времени Ивана IV производство огнестрельного оружия заметно повлияло на технологию всей жизни государства. Между прочим, аналогичные процессы происходили и в других высокоразвитых в техническом отношении странах. И там менялась жизнь (Франция, Англия, Германия, Испания…). И там менялись многие приоритеты прошлого, в том числе и то, что мы назвали образом воина и образом полководца. Западная Европа, например, прощалась с образом настоящего рыцаря…

А русский народ прощался с дружинами князей, с дружинниками, а потом и с Рюриковичами, но не прощался и по сей день не распрощался русский народ с тем идеалом, который сформулировал в «Завещании» Владимир Мономах. Вот что удивительно. Я уже не раз говорил о слабой русской памяти. Действительно, русские люди частенько забывали деяния, навыки и достижения своих предков. Часто на крутых поворотах истории русский народ совершал нелицеприятные дела, был дерзок, зол, упрям и суров, а то и жесток не в меру. Но жизнь не может состоять из бесконечных крутых изворотов, а русский народ — и это тоже удивительно! — даже находясь в состоянии деревенской пьяной драки никогда не забывал об образе Владимира Мономаха!

Об этом, между прочим, говорит история вторжения на русскую землю Стефана Батория.

* * *

После прекрасных побед русских войск в Ливонской войне в 1575–1577 годах ситуация здесь изменилась. Напуганные успехами царя Польша и Швеция активизировали действия против Московии. В 1579 году пошёл в первый поход на Русь Стефан Баторий. Преодолев отчаянное сопротивление противника, он взял Полоцк, а 1 сентября — важный стратегический пункт, крепость Сокол. Понимая, что крупномасштабную борьбу в этом регионе государство не осилит из-за истощения финансовых ресурсов, Грозный предложил Польше мир.

Стефан Баторий отказался, взял Великие Луки, Заволочье, Подсошь, другие города, а летом 1581 года, перед очередной кампанией, объявил главной задачей предстоящих операций взятие Пскова. Догадываясь об этом, Иван Грозный послал в город прекрасных воевод и отряд, впрочем, небольшой. Последующие его действия говорят о том, что в победу русских он верил с трудом. Русские, его подданные, однако, думали иначе. У них другие были цели в жизни и идеалы.

Польский король начал тщательную подготовку к решающему в Ливонской войне походу. В одном из указов он настраивал своих воинов и многочисленных наемников к трудной боевой работе: «Московитяне при обороне крепостей своею стоикостию и мужеством превосходят все прочие нации». Стефан Баторий был не единственным политическим деятелем той эпохи, который с таким уважением отзывался о русском народе.

Секретарь польского короля Сигизмунда II Августа литовский гуманист Михалон Литвин (Венцеслав Миколаевич) в своем трактате «О нравах татар, литовцев и московитян», в частности, говорил: «Московитяне и татары намного уступают литвинам в силах, но превосходят их трудолюбием, любовью к порядку, умеренностью, храбростью и прочими достоинствами, которыми упрочиваются королевства» (стр. 75).

Польские магнаты выделили Баторию значительные средства. Король вооружил сорок тысяч опытных воинов, поляков и литовцев, пригласил со всей Европы еще шестьдесят тысяч наемников: венгров и французов, датчан и шведов, румын и немцев, шотландцев и австрийцев… Ажиотаж вокруг похода напоминал события прошлых веков, когда папы римские и европейские монархи собирали со всего континента войска для крестовых походов.

В Пскове не было Гроба Господня. В Пскове были великие «богатства», о которых ходили легенды. Стотысячное войско Стефана Батория замыкал большой отряд купцов, а также разных прохиндеев, любителей легкой наживы. Не исключено, что король рассчитывал на большее, чем взятие Пскова, этих пока закрытых для пришельцев ворот в Русскую землю, и причины тому были весьма веские. В Литве и Польше внимательно следили за ходом «московской приватизации» удельных княжеств, вечевых республик и последующих разорительных погромов Пскова, Новгорода, других городов опричниками Грозного. Чужеземцы могли рассчитывать на то, что среди русских городов (например, в Пскове, семьдесят лет назад поголовно рыдающем, оплакивающем свой вечевой колокол, свою вольницу) найдутся такие, которые по примеру князей, вынужденных покидать родину (но не обязательно при этом предавать свой народ), согласятся добровольно сменить «гражданство». Баторий подумывал об этом. Но русским и на эту тему думать было некогда — они готовились к обороне.

Продвигаясь на восток, чужеземцы взяли крепость Воронеч на дальних подступах к городу, затем Остров, важный пункт в непосредственной близости от Пскова, можно сказать, — пригород. 18 августа в нескольких километрах от города появились авангардные отряды врага, а через шесть дней подошло и основное войско во главе с Баторием.

Псков поразил пришельцев благолепием, величием и мощью фортификационных сооружений. «Господи, какой большой город! Точно Париж! Помоги нам, Боже, с ним справиться», — написал в дневнике участник похода Ян Пиотровский, будто бы предчувствуя, что без Божьей помощи им город не взять.

Стефан Баторий и коронный гетман Ян Замойский решили начать дело с грандиозного парада. Выучка у воинов была отменная, военачальники строили их в парадные колонны, и они медленно и с показным шиком проходили по зеленому полю, которое хорошо осматривалось со стен Пскова. Лучшие воины Европы, пехотинцы, конники маршировали под грохот литавр перед жителями города, которые за всю свою жизнь красоты такой пёстрой, чужеземной, грозной не видывали! И стояли они на стенах, изумленные (дети и женщины, старики и воины), и дивились, будто скопище чужеземных артистов пожаловало под стены Пскова. За кавалеристами, с низким грохотом, кони потащили осадные пушки громадных размеров…

На что рассчитывал, демонстрируя мощь войска, король? На панику, конечно же. Паника — убийственна. Опытный полководец знал об этом. Но, поглядывая на стены города, Баторий не мог не удивиться: русские были абсолютно спокойны. В их движениях, в вялых перемещениях по стенам чувствовалась силища могучая и не всем понятная. Перед псковичами проходило лучшее войско Европы, стотысячное, оснащенное современной техникой, возглавляемое опытнейшими военачальниками. Неужели там, на стенах, этого не понимали?

Несколько часов шла «психическая атака». Она не подействовала на твердолобых русских. Польский король дал приказ начать осадные работы. Воины действовали сноровисто, как на показательных учениях. Но как только они подошли к городу, оттуда грохотнули пушки. Стреляли русские очень метко. Снаряды десятками и сотнями срывались со стен и летели на головы врагов. Это озадачило короля, он приказал воинам маневрировать по лесным массивам. Но и в лесах настигали чужеземцев тяжелые русские ядра, размером с голову.

Подальше от жерл пушек Баторий разбил свой стан. Ночью псковичи разгромили его — пушкари у русских были всевидящие. Пришлось королю отойти от города подальше.

Псков защищали десять тысяч обученных ополченцев, семь тысяч стрельцов и конницы и практически все жители города. Руководил обороной князь Иван Петрович Шуйский. Его первым помощником являлся главный воевода города Василий Федорович Шуй-ский-Скопин. Им, в свою очередь, помогали воеводы и князья — все из рода Рюриковичей. Огромная роль отводилась дьяку пушечного приказа Терентину Лихачеву. Он обеспечивал пушки порохом и ядрами. Дьяки Сульмен Тимофеевич Булгаков и Афанасий Викулин сын Малыгин отвечали за хозяйственные дела. Самый важный участок обороны между Покровской и Свинусской башнями возглавлял храбрый князь Андрей Иванович Хворостинин.

Первый штурм города, отчаянный и драматичный, окончился для Батория неудачно. Он потерял пять тысяч человек убитыми, более десяти тысяч — ранеными. У русских погибло восемьсот шестьдесят три человека, получили ранения тысяча шестьсот двадцать шесть человек.

На следующий день русские принялись восстанавливать разрушенные стены, а Стефан Баторий созвал совет. Его военачальники выглядели обескураженно. Многие ещё не остыли от битвы, многие разуверились в том, что Псков вообще можно взять, но Баторий отступать не привык. Он заготовил несколько сюрпризов для русских и хотел с помощью какой-либо хитрости взять город.

Чужеземцы решили прорыть под Псков девять подкопов. Русские разгадали план, перехватили все подкопы. Подземная война закончилась. Еще до этого псковичи отказались от предложения польского короля сдаться в плен. Выгоды он обещал немалые. Псковичи, за последние три четверти века натерпевшиеся от центральной власти, наотрез отказались ото всех льгот и благ.

Началась война огненная. Целый день в город летали калёные ядра. Они поджигали дома, здания, сооружения, но жители быстро тушили пожары: работали стар и млад. Никому из них польские льготы были не нужны.

В октябре в бой пошли каменотесы, мужики жилистые, сильные. Ночью они пробрались с инструментами и щитами к стене, принялись за работу, надеясь разрушить стену, завалить огромный кусок ее в воду. Баторий готовил для прорыва ударную группу, но вдруг увидел на фоне стены болтающихся на огромных крюках каменотесов. Кто-то из них поддет был крюком за бок, кто-то — за живот, кого-то крюк подхватил за грудь — и трепыхались они в воздухе, кричали, прощались с жизнью.

Тогда же, в конце октября, в войске Батория впервые дал знать о себе голод. Попытка разжиться в Псково-Печорском монастыре продуктами, порохом и ядрами не увенчалась успехом. Монахи выстояли. Воины польского короля вернулись под Псков: туда они прошли 56 километров, оттуда — 56 километров. Голодные.

5 ноября чужеземцы перешли от активных боевых действий к осаде.

«Русские при осаде городов не думают о жизни, — скажет позже с восхищением Стефан Баторий послу папы римского Антонио Поссевино, — хладнокровно становятся на места убитых или взорванных действием подкопа и заграждают пролом грудью, день и ночь сражаясь; едят один хлеб, умирают с голоду, но не сдаются».

Пришли холода. А вместе с ними увеличилось недовольство воинов, особенно наемников. Когда-то, лет тридцать до осады Пскова, Михалон Литвин написал в своем трактате: «…Московитяне не готовят в войско наемников, которые когда-нибудь уйдут из их земли, и не расточают деньги на них, но стараются поощрять своих людей к усердной службе, заботясь не о плате за службу, но о величине их наследства».

Первыми покинули войско Стефана Батория немцы. Ушли они домой по студеной чужой земле. 4 января псковичи совершили очередную дерзкую вылазку и нанесли врагу страшный урон: только 80 знатных военачальников поляков пало в том бою. Огромную добычу взяли псковичи.

Вечером Баторий позвал к себе русского пленника, дал воину письмо для Шуйского и богатый ларец с золотом, мечтательно звеневшим под замком, ключ от которого воин упрятал за пазуху. «Доставь это князю и скажи, что я им восхищен. Он будет получать у меня много денег, и слава о нем будет греметь по всей Европе». Воин отправился в кромешной тьме к Пскову, дошёл до ворот. Его впустили и привели к И. П. Шуйскому. Тот выслушал воина, вскрывать ларец не стал, вызвал мастеров.

Они осторожно вскрыли его и ахнули: в ларце торчали во все стороны двадцать четыре заряженных ствола. Любое неверное движение ключом и — кому-то из любопытных не посчастливилось бы.

Испытав все ему известные методы осады, Стефан Баторий 17 января 1582 года повел войско домой. Ему повезло. Иван IV Грозный не смог достойным образом воспользоваться этой замечательной победой русских воинов.

17 января 1582 года в Псков прибыл человек, сообщивший о том, что между русским государством и Польшей заключено десятилетнее перемирие. В 1583 году было заключено трехлетнее перемирие со Швецией. Страна Московия потеряла на сто сорок лет выходы к Балтийскому морю, то есть фактически проиграла двадцатичетырехлетнюю Ливонскую войну.

Но для нашей темы важно другое: дух единения людей, самых разных по социальному положению, защищавших Псков, защищавших Русь, идеалы для Руси вечные, неизменяемые. Иван Грозный менял государство, уничтожал одних людей, давал дорогу другим людям, но и новые люди оставались слишком русскими, чтобы перестать быть русскими духом, волей, отношением к жизни, отечеству, согражданам.

Странно гибли слишком русские Рюриковичи. Они, поняв, какая угроза нависла над ними, не смогли и, по всей вероятности, не захотели объединиться в борьбе против грозного царя. Почему? Вот вопрос романный, на который не дал ответа пока никто. Вот тема романная, которая ждет своего писателя, знатока русской души.

Так или иначе, но русское человечество сохранило в душе своей идеал Мономаха в круговерти преобразований Ивана IV Грозного и в хаосе Смутного времени. Мне кажется, что именно это и позволило русским людям одолеть себя самих во время Смуты.

Чтобы быть объективным, нужно честно и прямо ответить на вопрос: «Почему устояло Русское государство, обессиленное Смутой, в первой половине XVII века, когда, казалось, оно могло стать легкой добычей любого сильного соседа?»

Многие факты из жизни «ограниченного» монарха Михаила Федоровича говорят о том, что боярская Дума и земские соборы, постоянно созываемые по тому или иному случаю, далеко не всегда сопутствовали усилению государства, повышению благосостояния народа (о процветании вообще говорить не приходится, когда речь идет о XVII веке). А неумелые действия русских военачальников во времена не крупных, но очень неприятных по своим последствиям войн, безынициативное общее руководство со стороны Думы и земских соборов в этот период (с 1614 по 1682 годы), а также постоянные бунты и восстания голытьбы нередко ставили Русское государство в тупиковое положение.

Почему же оно, во-первых, устояло, во-вторых, заметно окрепло, накопило мощный людской потенциал, которым блистательно воспользовался Пётр Первый? Разные ученые отвечают на этот вопрос по-своему: одни утверждают, что хорошо сработали первые представители династии Романовых, другие хвалят государственную систему «ограниченной монархии», третьи отдают дань русскому народу и так далее, и так далее, но редко кто акцентирует внимание на окружавший страну Московию мир, на ближайших ее соседей, а также на политической ситуации в Евразии, на всем земном шаре, а именно эта ситуация сыграла весьма заметную роль в судьбе Русского государства, которое, если говорить образно и кратко, оказалось в XVII веке в своего рода политической теплице.

Ещё со второй половины XVI века в западноевропейские страны (Испанию, Португалию, Голландию) со всех концов света потянулись по морским дорогам планеты тяжело груженные золотом, корицей, иными богатствами огромные корабли. Европа, прорвавшись в дальние страны, быстро богатела, разбазаривая на пирах и гуляньях золото мира. Но золота было очень много. Дальновидные государственники той эпохи пускали деньги в дело, в развитие промышленности, в усовершенствование вооружения, в техническое переоснащение армий. Конечно же, все они были не прочь рвануться на Восток по сухопутью, пройти через пораженную бедами Смутного времени уставшую Русь на бескрайние просторы Сибири. Подобные мечты не давали покоя шведам, усилившимся к началу XVII века, полякам, ещё могучим, не растерявшим свой потенциал; датчанам, англичанам, которые всерьёз подумывали о том, чтобы сделать из русской земли «огромный склад», откуда можно было бесплатно либо за бесценок брать пушнину и рыбу, зерно и лес… Но!

Ещё в 1566 году в Европе началась Нидерландская буржуазная революция, явившаяся началом крупнейших преобразований в Европе, которые, в свою очередь, втянули в водовороты бурных событий практически все страны этого региона, вплоть до Османской империи, воспользовавшейся благоприятной ситуацией и развязавшей Каирскую войну (1570–1573 годы). Хуану Австрийскому, возглавлявшему испано-венецианский флот в морском сражении у мыса Скрофа (Лепантский бой), удалось разгромить турецкий флот, но созданная папой римским Пием V для борьбы против Османской империи Священная лига (Испания, Венеция, папа римский и итальянские княжества) войну проиграла, Кипр достался туркам.

Испания, не желавшая сдавать свои позиции в Европе, построила громадный флот, «Непобедимую армаду», но вступившая в Нидерландскую войну Англия послала на армаду флот адмирала Дрейка, и тот разгромил её.

Поражение в Нидерландской войне положило конец периоду испанского преобладания в Европе, хотя Испания еще оставалась очень сильной и вполне обоснованно мечтала о реванше.

В 1618 году вспыхнула Тридцатилетняя война, надолго отвлекшая многие страны от других проблем, в том числе от мечтаний поживиться чужим богатством в Восточной Европе. Германия и Испания (Католическая лига), с одной стороны, и протестантские княжества Южной и Западной Германии, Дания, Швеция, Франция (Евангелическая уния), с другой стороны, в течение трёх десятков лет держали друг друга в напряжении. Война закончилась разгромом Германии, которая распалась на 300 самостоятельных государств, потеряв при этом до 75 % населения.

Победа для Евангелической унии была нелегкой. Многие страны потеряли лучших полководцев, воинов. Им нужна была передышка. С запада и северо-запада русские большой беды могли не ждать.

Но устала завоевывать и Османская империя, достигнув апофеоза своего величия. В XVI веке у нее появился грозный соперник на востоке — государство Сефевидов. Сразу после окончания Кипрской, удачной для себя, войны Османская империя втянулась в другую войну, Ирано-турецкую, которая продолжалась с 1578 по 1639 годы. Так и не выявив победителя, она заметно ослабила обоих противников. Имея у себя под боком Сефевидский Иран, Османская империя в XVII веке даже думать не могла о крупномасштабных во времени и в пространстве операциях в Восточной Европе. Но и набирающий силу Иран не мог позволить себе такую роскошь: попытаться прорваться по Кавказскому коридору к Астрахани. У Сефевидов, кроме Османской империи на западе, был еще один мощный соперник — на юго-востоке: империя Великих Моголов, достигшая при Аурангзебе (1618–1707 годы, правил с 1658 года) вершины могущества. Чуть позже, в XVIII веке, шахи Ирана будут вести успешные войны против Великих Моголов, но к тому времени страна Московия превратится в Российскую империю, которая сама будет диктовать свои условия всем соседям. Далеко на востоке от Русского государства на рубеже XVI–XVII веков резко окрепли маньчжуры. Не надо думать, что Маньчжурия очень уж далеко от Восточной Европы. Не намного дальше, чем реки Орхон, Оном и Керулен, в долинах которых в XII–XIII веках созрела энергия громадной завоевательной силы. Согласно легендам, потомки Чингисхана несколько веков хранили печать Темуджина как символ власти, как символ веры в то, что попытку создать государство «от моря и до моря» можно повторить еще раз, еще сотни раз — до тех пор, пока не осуществится эта сумасбродная идея Саргона I Великого и Чингисхана. Маньчжурский хан Нурхаци (1559–1626 годы) в 1616 году основал династию Поздняя Цзинь, вел войны с соседними племенами, с Кореей, с Китаем. Его сын Абахай первым делом добыл у потомков Чингисхана печать основателя державы монголов, тем самым заявив о себе… как о преемнике Темуджина и его сумасбродной идеи.

«Вода течет туда, где ниже, и в этом ее мудрость». Разливаясь с долин трех вышеуказанных рек по просторам Евразии, людская мощная энергия растекалась именно по тем направлениям, где «было ниже», где энергетический потенциал наций, народов, племен, стран и империй, ослабевший из-за всемировой Смуты X–XIII веков, заметно уступал потенциалу «людей длинной воли» — людей Чингисхана, попросту говоря, взявшего то, что плохо лежало.

У Нурхаци и Абахая задача была посложнее. Они слышали о казаках, подданных Белого царя, которые с упрямством морской волны накатывались на Сибирь, продвигались все дальше и дальше на восток.

Как обладатель печати Чингисхана, Абахай не мог думать об империи «от моря и до моря». Но, мудрый человек, он знал, какую мощь несут в себе упорные казаки, как высок потенциал того народа, из недр которого волнами расходятся по Сибири отряды. Вода течет туда, где ниже. Абахай повел людей на юг — в громадный Китай, пораженный долгой, кровопролитной гражданской войной.

Очень повезло русскому народу в XVII веке, когда все народы и страны Евразии, обнимавшие страну Московию с запада, юга и востока, вынуждены были заниматься своими проблемами. С севера к русскому государству прижимался Ледовитый океан.

Первые Романовы, а также все, кто в той или иной степени участвовал в управлении государством, чисто внешне могли выглядеть этакими пассивными баловнями судьбы: страна богатая; народ, хоть и «бунташный», но в меру; «политическая теплица», сооруженная «международной обстановкой», довольно прочная, особой нужды в резких движениях, в экстенсификации всего технологического процесса жизни не спеша развивающегося государства нет, а если такой нужды нет, то и не стоит подгонять события, строить заводы, открывать университеты и так далее, и так далее. Ничего не нужно менять — нужно жить по-русски. Степенно. Именно так и жили первые Романовы и возглавляемая ими страна.

Это позволило русским с минимальными душевными, духовными и физическими потерями преодолеть непростую (хоть и в «теплице» расположенную) временную дистанцию: 1613–1682 годы.

Армия Петра Великого

Значительная часть специалистов по истории военного дела в Русском государстве, Российской державе, считают, что Петр Великий создал принципиально новую русскую армию, одержавшую в период с 1700 по 1917 годы много прекрасных побед в битвах, сражениях, походах, войнах. Победы действительно были блистательные, но я бы не рискнул называть российскую армию в обозначенный период только детищем Петра Великого. Эту армию творили Б. П. Шереметев и А. И. Репнин, другие бояре, «выходцы» из XVII века, сторонники русской старины, а также люди из ближайшего окружения Петра Великого и, конечно же, сам первый русский император, и дворяне, и рядовые солдаты, и не только во времена великого преобразователя, но и много позже его смерти, вплоть до 1917 года, вплоть до Гражданской войны в России. Победы российской армии в XVIII–XX веках стали возможны не только и не столько потому, что ее якобы создал один Петр, гений, но потому, что она, от рядового до генерала, впитала в себя духовные идеи, сформированные в предыдущие века русской истории.

Почему бесправный русский солдат, обычно из крепостных крестьян, так любил русского генерала, восторгался им, готов был отдать за него жизнь? Почему российский солдатик бросался на самые невероятные штурмы, рвал в штыковых атаках всех, кто пытался противостоять ему? Почему русские генералы, потомственные дворяне, князья, графы, бароны, ходили со своими солдатами в атаки, а то и поднимали солдатиков своих, вдруг оробевших, в атаки? Не барское ведь это дело — ходить в атаки с быдлом? Почему это явление было массовым в российской армии вплоть до Первой мировой войны? Почему?

Почему все честные биографы часто вспоминают это качество настоящих русских генералов, маршалов, генералиссимусов? Потому что без этого не понять то, что называется «русским духом», русским солдатом, русским полководцем. Потому что без этого не понять причину блистательных побед русского воинства и до Петра, и после него, и, кстати, во времена Советского Союза.

Великое дело сделал Великий Пётр, слов нет. Но славу русской армии, великие ее победы творили все русские, российские и советские солдаты, генералы, маршалы и Пётр I — тоже.

КРУПНЕЙШИЕ ПОЛКОВОДЦЫ РУСИ-РОССИИ

Приведённый ниже ряд крупнейших полководцев Руси-России, конечно же, далеко не полный. Кроме того, в битвах, походах, войнах русской и российской армий было совершено много, если так можно сказать, «единичных» подвигов командиров (князей и воевод, великих князей и бояр, генералов, полковников и так далее). Не всем из них удалось сделать блистательные карьеры и вознестись на вершину славы. Но если собрать по крупицам все, совершенное ими в военном деле, то история и теория военного искусства пополнится замечательными находками, достижениями, в конце концов, информацией для размышления. Это нужно сделать, это должны сделать те, кто сейчас вступает в жизнь, у кого есть прекрасная возможность заняться собиранием «русского золота», то есть опыта русских и российских офицеров, военачальников…

Олег — древнерусский князь. Жил в IX–X веках. Правил с 879 года в Новгороде, с 882 года — в Киеве. В 907 году совершил поход в Византию, в 911 году заключил с ней выгодный для Руси договор. Умер в 912 году.

Игорь — государственный и военный деятель Киевской Руси. Жил в X веке. В 912 году стал великим князем Киевским. Осуществил несколько военных походов, в том числе в 941 и 944 годах на Византию. В 945 году был убит древлянами.

Святослав Игоревич — русский полководец, князь Киевский. Жил в X веке. Много воевал. Государством во времена его малолетства, а позже из-за постоянных отлучек в военные походы правила его мать княгиня Ольга. В 965 году Святослав разгромил Хазарский каганат, затем совершил походы в Волжскую Болгарию, а в 968 и 971 году ходил на Балканы, на Болгарию, где воевал против византийского войска. Выдержав трехмесячную осаду в Доростоле, Святослав в 972 году заключил мир с императором Цимисхием, но по пути домой, в Киев, на его небольшую дружину напали печенеги, и Святослав погиб.

Владимир Святославич — князь Киевский. Жил в X–XI веках. Много и успешно воевал. В 988–989 годах ввел христианство на Руси в качестве государственной религии. Умер в 1015 году.

Ярослав Мудрый — русский государственный деятель, полководец, Киевский князь. Родился приблизительно в 978 году. Великим князем Киевским стал в 1019 году. Участвовал в борьбе за полновластие в Киевской Руси с братом Мстиславом. В 1026 году разделил с ним государство. В 1036 году, после смерти Мстислава, вновь объединил Киевскую Русь. Активно воевал на юге и западе, победами обезопасил здесь границы государства. Во время его правления Киевская Русь достигла вершины славы и могущества. Ярослав Мудрый установил прекрасные взаимоотношения со многими странами Европы, закрепив их династическими браками своих детей с иностранными повелителями. При нем была составлена Русская правда. Умер в 1054 году.

Владимир Мономах (Владимир Всеволодович Мономах) — русский князь, полководец, писатель, государственный деятель Русского государства. Родился в 1053 году. Киевским князем был в 1113–1125 годах. Много и успешно воевал. Пытался погасить огонь междоусобицы. Умер в 1125 году.

Юрий Долгорукий, Юрий Владимирович Долгорукий — государственный деятель Древней Руси, полководец, основатель Москвы. Родился в конце 90-х годов XI века. В 1120 году ходил на волжских болгар. В 1125 году перенес столицу Ростово-Суздальской земли, закрепленной за ним его отцом Владимиром Мономахом, из Ростова в Суздаль, став полностью самостоятельным князем. Повел борьбу за великокняжеский киевский престол, активно участвуя в распре русских князей. В 1147 году созвал в Москве союзников, о чем написано в летописях, и это упоминание является первым упоминанием Москвы. В 1156 году Юрий Долгорукий укрепил город. В 1157 году князь умер, по всей видимости, отравленный на пиру у Киевского князя Петрилы.

Игорь Святославич — полководец Киевской Руси. Родился в 1150 году. В 1178 году стал князем Новгород-Северским, в 1199 году — князем Черниговским. Участвовал во многих феодальных войнах и походах русских князей. В 1185 году организовал неудачный поход на половцев, ставший темой «Слова о полку Игореве», великого произведения русской и мировой словесности. Умер в 1202 году.

Александр Невский — русский государственный деятель, полководец. Родился в 1220 году. В 1236–1251 годах был князем Новгородским. В 1252 году стал великим князем Владимирским. В 1240 году победил шведов в Невской битве, в 1242 году — немецких рыцарей в Ледовом побоище. Вел полезную для русских княжеств политику лавирования с Ордой. Умер в 1263 году.

Даниил Галицкий (Даниил Романович) — князь Галицкий и Волынский. Родился в 1201 году. Был сыном князя Романа Мстиславича. В 1211 году возведен боярами на княжение в Галиче, но на следующий год изгнан оттуда. В 1221 году стал княжить на Волыни. В 1229 году завершил объединение волынских земель. Участвовал в сражении на реке Калке против войска монголо-татар. В 1237 году сражался против Тевтонского ордена. Поощрял строительство городов, развивал ремесла. После вторжения монголов делал все, чтобы предотвратить новые вторжения, а также сдерживал усилившийся натиск на Русь венгров и поляков. В 1245 году в битве под городом Ярославлем разгромил союзное войско венгров, поляков и галицких бояр, завершив тем самым упорную сорокалетнюю борьбу за единство Галицко-Волынской Руси. Авторитет Даниила Романовича Галицкого в Европе был чрезвычайно высоким. В 1254 году от папской курии он принял королевский титул, хотя и решительно противостоял распространению католической церкви на Руси. При Данииле Галицком Галицко-Волынская Русь достигла вершины могущества. Умер в 1264 году.

Довмонт Псковский (Даумантас) — псковский князь. Жил в XIII веке. Был князем Налыпенайской земли в Литве. Являлся родственником великого князя литовского Миндовга, участвовал в заговоре, в результате которого Миндовг был убит. В 1266 году принял христианство, женился на дочери князя Дмитрия, сына Александра Невского и стал в том же году псковским князем. Талантливый военачальник, Довмонт надежно защищал русскую землю от агрессии немецких рыцарей и литовцев. Нанес им несколько крупных поражений. При нём Псков стал отделяться от Новгорода, хотя Довмонт и признавал его власть. Умер в 1299 году. Канонизирован русской церковью.

Димитрий Иванович (Донской) — великий князь Владимирский и Московский. Родился в 1350 году. При нем был построен белокаменный кремль в Москве. Он возглавил вооружённую борьбу против Орды. Проявил выдающийся организаторский и военный талант при подготовке русского воинства к битве на поле Куликовом и в самой битве, в которой русские одержали полную победу над войском Орды, возглавляемом темником Мамаем. За это народ прозвал его Донским. Во время его правления Москва укрепила и утвердила свое господствующее положение в Русской земле. Дмитрий Донской впервые передал великое княжение своему сыну без санкций Золотой Орды. Умер в 1389 году.

Владимир Андреевич Храбрый — князь Серпуховской, государственный деятель Русского государства, полководец. Родился в 1353 году. Участвовал в Куликовской битве. Руководил обороной Москвы в 1410 году во время нашествия Орды. Умер в 1410 году.

Евпатий Коловрат — легендарный русский богатырь, боровшийся против монголов в XIII веке.

Щеня (Патрикеев-Щеня) Даниил Васильевич — русский князь, боярин и воевода. Впервые упомянут в источниках под 1457 годом. В 1489 году вместе с воеводой Морозовым-Поплевой Г. В. осуществил удачный поход на вятчан, взял после трехдневной осады главный их город Хлынов. Проявил себя в русско-литовских войнах, участвовал столь же успешно, храбро и талантливо в других войнах московских князей против внутренних и внешних врагов. Это был один из крупнейших полководцев своего времени на Руси. Последний раз упоминается в источниках под 1515 годом.

Воротынский Иван Михайлович. Жил в XV–XVI веках. Служилый удельный князь в Литве. С 1487 года — в Русском государстве. Проявил полководческое дарование и храбрость в русско-литовских войнах и в военных действиях против крымских ханов. Умер в 1535 году.

Воротынский Михаил Иванович — русский князь, воевода, боярин. Родился приблизительно в 1510 году. Отличился во время взятия Казани. Разгромил крупное войско крымских ханов в 1572 в битве при Молоди. Был обвинен в измене и умер во время пыток в 1572 году.

Хворостинины — род князей (князья Хворостины) Рюриковичей, сыгравших заметную роль в государственной сфере и военном деле русского государства в XVI веке. В частности, Дмитрий Иванович Хворостинин участвовал вместе с Воротынским М. И. в битве при Молоди и сыграл там очень важную роль, проявив при этом личное мужество.

Ермак Тимофеевич — казачий атаман, первопроходец. Жил в XVI веке. Приблизительно в 1581 году отправился в поход в Сибирь и тем самым начал освоение Сибири Русским государством. Погиб в бою с ханом Кучумом в 1585 году.

Скопин-Шуйский Михаил Васильевич — русский полководец, князь. Родился в 1586 году. Участвовал в подавлении восстания под руководством П. П. Болотникова. В 1610 году освободил Москву от осады ту-шинцев. Пользовался заслуженной популярностью среди разных слоев населения. У царя Василия Шуйского и его ближайшего окружения могли возникнуть большие опасения за судьбу престола. Но в том же 1610 году Скопин-Шуйский неожиданно скончался. Существует версия о том, что на пиру у князя И. М. Воротынского дочь Малюты Скуратова, Екатерина, жена брата царя, поднесла герою-полководцу чашу с ядом.

Минин, Захарьев-Сухорук, Кузьма — организатор и один из руководителей борьбы русского народа против польской интервенции в начале XVII века. Жил в XVI–XVII веках. В сентябре 1611 года стал земским старостой и одним из организаторов 2-го Земского ополчения. Проявил организаторские дарования и личную храбрость в боях за Москву. В 1613 году стал думным дворянином. Умер в 1616 году.

Пожарский Дмитрий Михайлович — один из руководителей освободительной борьбы русского народа против польских и шведских интервентов в начале XVII века. Родился в 1578 году. Происходил из рода князей Стародубских. В 1611 году участвовал в организации Первого ополчения. В конце этого года возглавил вместе с К. Мининым Второе ополчение. В 1613–1618 годах руководил военными действиями против польских интервентов. Умер в 1642 году.

В XIV–XVII веках на Руси было очень много талантливых военачальников (воевод, бояр). Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать, например, «Славянскую энциклопедию», выходящую в одном из московских издательств. Сколько имен, сколько воинских подвигов, сколько побед!

В XVII веке Россия, как было сказано, находилась в международной теплице, где она чуть не закисла. Петр I крепкой рукой извлек ее оттуда, взбодрил, заставил жить по-новому.

И пришёл XVIII век.

Шереметев Борис Петрович — русский военный деятель и дипломат. Родился в 1652 году. При дворе служил с 1665 года. Был воеводой, командовал русскими войсками в столкновениях с крымскими татарами. Командовал армией во время Азовских походов Петра I. Перед Северной войной осуществил дипломатическую поездку по странам Европы. Успех этой миссии сыграл не последнюю роль в победе русского народа в Северной войне, в которой сам Борис Петрович Шереметев проявил лучшие качества полководца. Именно ему Пётр I доверил руководство войсками в битве под Полтавой. Умер полководец в 1719 году.

Пётр I Великий — русский царь, император. Родился в 1672 году. Царем стал в 1682 году. Правил с 1689 года. Императором стал в 1721 году. В 1695–1696 годах возглавлял Азовские походы русской армии. В Северной войне 1700–1721 годов и в других войнах и походах русской армии руководил войсками в битвах, взятиях крепостей. Развивал промышленность. Создал регулярную армию, построил флот, открыл учебные заведения, основал Академию наук… Умер в 1725 году.

Меншиков Александр Данилович — государственный деятель и полководец, сподвижник Петра Великого. Родился в 1673 году. Был сыном придворного конюха. В 1686 году стал денщиком Петра I и с тех пор неотлучно находился при русском монархе. Участвовал в Азовских походах Петра в 1695–1696 годах, в Великом посольстве 1697–1698 годов. Во время Северной войны проявил качества крупного военачальника и храброго воина. В 1702 году назначен комендантом Нотебурга. С тех пор он быстро поднимался по служебной лестнице, стал графом, светлейшим князем, одержал несколько прекрасных побед над шведами. Был президентом Военной коллегии. После смерти Петра Великого Меншиков являлся фактическом правителем при Екатерине. Император Пётр II сослал его в Березов в Тюменской области. Там в 1729 году Меншиков умер.

Келин Иван Степанович — генерал-майор. С 1702 года командовал полком. В 1708–1709 годах руководил «геройскою защитою Полтавы». Войско Карла XII, осаждая город несколько месяцев, многократно устраивало штурмы, использовало все известные методы осады, потеряло здесь значительную часть личного состава и, главное, уверенность в своих силах, что сказалось на итоге всем известной Полтавской битвы. «Петр I, при въезде в освобожденную Полтаву, снял перед Келиным шляпу и поцеловал его». А в 1711 году назначил его комендантом в Азов, опасаясь, как бы турки не захватили этот важный в стратегическом отношении город на юге державы. О Полтавской битве знают многие школьники. О подвиге Келина и его героев, к сожалению, далеко не все взрослые люди. И это неправильно. Потому что таким подвигом может гордиться любая армия, любой народ.

Румянцев (Румянцев Задунайский) Петр Александрович — русский полководец. Родился в 1725 году. В Семилетней войне взял крепость Кольберг, в Русско-турецкой войне 1768–1774 годов одержал ряд блистательных побед в сражениях при Рябой Могиле, Ларге, Кагуле. Умер полководец в 1796 году.

Потемкин Григорий Александрович — русский государственный и военный деятель. Родился в 1739 году. Был организатором дворцового переворота 1762 года, фаворитом и ближайшим помощником Екатерины II, руководителем освоения Северного Причерноморья, строительства Черноморского флота. Являлся главнокомандующим русской армией в Русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Умер в 1791 году.

Суворов Александр Васильевич — русский полководец, генералиссимус. Родился в 1729 или 1730 году. В 1748 году начал службу капралом. Участвовал в Семилетней войне. В Русско-турецких войнах одержал ряд блистательных побед, вошедших во все учебники по военному искусству. При императоре Павле I попал в опалу. Но в 1799 году вновь встал в строй и поразил всех своими Итальянским и Швейцарским походами, после которых ему пожаловали высочайшее воинское звание. Написал несколько книг, в том числе знаменитую работу под названием «Наука побеждать». Умер в 1800 году.

Ушаков Фёдор Фёдорович — русский флотоводец, один из создателей Черноморского флота. Родился в 1744 году. Одержал несколько побед над флотами Турции, успешно осуществил поход русского флота против Франции в Средиземное море в 1798–1800 гг. Умер в 1817 году.

Кутузов Михаил Илларионович — русский полководец. Родился в 1745 году. Участвовал в Русско-турецких войнах XVIII века, проявил храбрость и героизм во многих сражениях, особенно при штурме Измаила. Затем командовал русским войском в русско-австро-французской войне, выиграл Русско-турецкую войну 1806–1812 годов, в августе 1812 года возглавил русскую армию в Отечественной войне. Измотал наполеоновское войско в битвах при Бородине, Малоярославце, вынудил французов бежать из России. В сражениях под Вязьмой, Красным, на Березине разгромил армию Наполеона. Умер в 1813 году.

Барклай-де-Толли Михаил Богданович — князь, русский полководец. Родился в 1761 году в семье шотландского рода, переселившегося в XVII веке в Ригу. В войнах с Францией и Швецией в начале XIX века зарекомендовал себя как крупный полководец. В Отечественной войне 1812 года командовал 1-й армией. Геройски сражался в Бородинском и других сражениях. В 1813–1814 годах командовал русско-прусской армией. Умер в 1818 году.

Багратион Петр Иванович — князь, русский полководец. Родился в 1765 году. Участвовал в Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова, в войнах с Францией, Швецией, Турцией. В Отечественную войну 1812 года командовал 2-й армией. Смертельно ранен в Бородинском сражении. Умер в 1812 году.

Ермолов Алексей Петрович — русский военный и государственный деятель. Родился в 1777 году. Участвовал в войнах с Францией в 1805–1807 годах, в Отечественной войне 1812 года. В 1818 году получил звание генерала от инфантерии. В 1816–1827 годах воевал на Кавказе, занимая там ряд высоких военных постов. Оставил «Записки». Умер в 1861 году.

Давыдов Денис Васильевич — герой Отечественной войны 1812 года, военно-исторический писатель, поэт. Родился в 1784 году в дворянской семье. В 1807 году участвовал во Франко-русской войне в должности адъютанта генерала Багратиона. Проявил исключительный героизм. В Отечественной войне 1812 года был инициатором и организатором партизанского движения. Возглавлял гусарский полк и партизанский отряд. Действовал в тылу врага. После войны был близок к декабристам и Пушкину. Написал несколько военно-исторических трудов, в том числе о партизанской войне. Писал стихи. В 1832 году в звании генерал-лейтенанта вышел в отставку. Умер в 1839 году.

Лазарев Михаил Петрович — русский флотоводец. Родился в 1788 году. В 1813–1825 годах совершил три кругосветных путешествия. В одном из них, в 1819–1821 годах, он был командиром парусного военного шлюпа «Мирный», который вместе со шлюпом «Восток» под общим командованием Ф. Ф. Беллинсгаузена совершил 1-ю русскую кругосветную антарктическую экспедицию, открывшую Антарктиду. В Наваринском сражении Лазарев командовал линейным кораблем «Азов». В 1833–1850 годах возглавлял Черноморский флот. Умер в 1851 году.

Дохтуров Дмитрий Сергеевич — русский генерал от инфантерии. Родился в 1756 году. В Отечественную войну 1812 года командовал корпусом, во время Бородинской битвы командовал центром и левым крылом. В бою под Малоярославцем сыграл решающую роль в победе русских. Умер в 1826 году.

В XIX веке прекрасно воевали Горчаков А. И., Муравьев-Карский, Нахимов, Корнилов, Скобелев, Гурко и десятки, если не сотни талантливейших военачальников!

Макаров Степан Осипович — русский флотоводец и ученый. Родился в 1848/1849 годах. Являлся руководителем двух кругосветных путешествий. Выдвинул идею строительства ледокола «Ермак», руководил строительством, осуществил на нем два арктических плавания в 1899 и 1901 годах. В начале Русско-японской войны был назначен командующим Тихоокеанской эскадрой в Порт-Артуре. За короткий промежуток времени поднял боевой дух русских воинов, но в 1904 году погиб на броненосце «Петропавловск», который подорвался на мине.

Брусилов Алексей Алексеевич — русский полководец. Родился в 1853 году. Участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Генералом от кавалерии стал в 1912 году. В начале Первой мировой войны командовал 8-й армией. С марта 1916 года — войсками Юго-Западного фронта. Организовал и руководил крупнейшей стратегической операцией, получившей впоследствии название «Брусиловский прорыв». Умер в 1926 году.

Руднев Всеволод Федорович — русский флотоводец. Родился в 1855 году. В 1880–1883 годах совершил кругосветное путешествие на крейсере «Африка». В 1903 году принял командование крейсером «Варяг», экипаж которого во главе с командиром проявил чудеса героизма в неравной схватке с японской эскадрой в битве у Чемульпо. Умер Руднев в 1913 году.

Юденич Николай Николаевич — русский военачальник. Родился в 1862 году. Командиром полка участвовал в Русско-японской войне. Занимал ряд ответственных постов в русской армии. Во время Первой мировой войны командовал Кавказской армией, провел несколько прекрасных боевых операций. Был главнокомандующим Кавказского фронта. В 1917 году ушёл в отставку. В 1918 году эмигрировал в Финляндию, позже — в Эстонию. Там в 1919 году возглавил белогвардейскую Северо-Западную армию, вошел в северо-западное правительство, но потерпел поражение в походе на Петроград и эмигрировал в 1920 году в Англию. Умер в 1933 году в Ницце.

Каледин Алексей Максимович — генерал от кавалерии русской армии, возглавивший контрреволюцию на Дону в 1917 году. Родился в 1861 году. В 1917 году на Большом войсковом круге был избран атаманом Войска Донского, главой войскового правительства. В 1918 году, поняв безнадежность Белого движения и не желая участвовать в Гражданской войне, застрелился.

Корнилов Лавр Георгиевич — русский военачальник. Родился в 1870 году. Участвовал в Первой мировой войне. В июле — августе 1917 года был верховным главнокомандующим. После Октябрьской революции стал одним из руководителей контрреволюции. В конце августа поднял мятеж, но был разгромлен революционными войсками. В ноябре — декабре 1917 года стал одним из организаторов белогвардейской Добровольческой армии. Погиб в бою в 1918 году.

Колчак Александр Васильевич — русский адмирал, исследователь Арктики, один из организаторов контрреволюции во время Гражданской войны в России. Родился в 1873 году. В 1916–1917 годах являлся командующим Черноморским флотом. В 1918–1920 годах — «верховным правителем Российского государства». Попал в плен и в 1920 году согласно постановлению Иркутского ВРК был расстрелян.

Деникин Антон Иванович — русский военачальник, один из главных организаторов Белого движения после Великой Октябрьской социалистической революции. Родился в 1872 году. Во время Первой мировой войны командовал дивизией, затем корпусом, Западным, Юго-Западным фронтами. Генерал-лейтенант царской армии. С октября 1918 года главнокомандующий Вооруженными силами Юга России. С 1920 года — белоэмигрант. Умер в 1947 году. Во время Второй мировой войны наотрез отказался сотрудничать с фашистами.

Фрунзе Михаил Васильевич — советский государственный и военный деятель, военный теоретик. Родился в 1885 году. Был профессиональным революционером. В 1905 году руководил Иваново-Вознесенской стачкой. За революционную деятельность дважды приговаривался к смертной казни. В 1910–1915 годах был на каторге, бежал. Участвовал в Великой Октябрьской революции. Во время Гражданской войны командовал армией, фронтами, одержал блистательные с точки зрения военного искусства победы над Колчаком и Врангелем. После Гражданской войны занимал ряд ответственных постов в Советском государстве и в армии. Написал несколько трудов по военному искусству. В 1924–1925 годах в кратчайшие сроки провел военную реформу. Его труды легли в основу советской военной науки и военной доктрины. Умер Фрунзе в 1925 году.

Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — государственный и политический деятель Советского Союза. Родился в 1879 году. Участвовал в революции 1905–1907 годов. Был одним из руководителей Октябрьской революции в Петрограде. В 1922 году стал Генеральным секретарем ЦК КПСС, в 1941 году — председателем Совета Народных Комиссаров (Совета министров) СССР и Государственного Комитета Обороны, наркомом обороны, Верховным главнокомандующим, одним из организаторов антигитлеровской коалиции. Умер в 1953 году.

Жуков Георгий Константинович — маршал Советского Союза. Родился в 1896 году. В 1939 году, командуя советскими войсками на Халхин-Голе, продемонстрировал выдающиеся качества полководца. Во время Великой Отечественной войны командовал разными фронтами. Разработал и осуществил сложнейшие операции по разгрому немецко-фашистских войск в Ленинградской битве, Московской битве, битве под Сталинградом и так далее вплоть до Висло-Одерской и Берлинской операций, от имени Верховного Главнокомандования 8 мая 1945 года принял капитуляцию фашистской Германии. Умер в 1974 году.

Во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов фронтами и армиями Красной Армии руководили выдающиеся полководцы: Рокоссовский, Конев, Мерецков, Ватутин, Черняховский, Толбухин, Баграмян, Чуйков и десятки других…

ЗНАМЕНИТЫЕ СРАЖЕНИЯ РУССКОЙ И РОССИЙСКОЙ АРМИЙ

Ледовое побоище — сражение на льду Чудского озера в 1242 году, когда русское войско во главе с Александром Невским нанесло полное поражение немецким рыцарям.

Куликовская битва — битва русского воинства во главе с Димитрием Ивановичем, Московским князем, с ордынским войском темника Мамая 8 сентября 1380 года, в котором русские одержали первую крупную победу над Ордой.

Азовское осадное сидение — героическая оборона Азова донскими казаками в 1637–1642 годах. Горстка казаков выдержала с 7 июня по 26 сентября 1641 года 24 штурма турок, армия которых превосходила русское воинство в несколько десятков раз.

Гангутское сражение — морское сражение во время Северной войны, состоявшееся неподалеку от полуострова Гангут в 1714 году между авангардом галерного флота во главе с Петром I и эскадрой шведского контр-адмирала Н. Эреншельда. Русские одержали первую в истории русского флота победу, захватив все десять кораблей противника.

Гренгам — в 1720 году князь М. М. Голицын провел замечательную операцию на море. Заметив у острова Фрисберг корабли противника, он вошел в Гренгам-скую гавань, приготовился к атаке. К шведам подоспела флотилия адмирала Зейблата, и противник пошел в бой. Русские отступили в гавань Фрисберг. Шведы сунулись в залив, а там мели, валуны под водой. Голицын впустил в залив флотилию Зейблата и двинул корабли на противника. Два шведских фрегата сели на мель, двум другим подводные скалы вспороли животы, два фрегата бросились наутек, но русские догнали, пленили их. Зейблату едва удалось вырваться из шхер, избежать плена.

Казачество — военное сословие в России в XVIII — начале XX веков. В XIV–XVII веках этим термином обозначались люди, жившие в пограничных областях государства и несшие там военную службу. Различались городовые и сторожевые казаки. В XV веке стали возникать самоуправляющиеся общины казаков. Правительство России пыталось использовать их в целях обороны границы государства. В XVIII веке оно подчинило казачество, которое стало привилегированным военным сословием. В начале XX века в России было 11 казачьих войск. Население казачье составляло более 4 млн человек. Во время Первой мировой войны казаки выставили около 300 тысяч воинов, храбро сражавшихся в боях. В 1920 году казачество как военное сословие было упразднено. В 1936 году были созданы донские, кубанские и терские казачьи соединения, участвовавшие в Великой Отечественной войне.

Гросс-Егерсдорф — 19 августа 1757 года в ходе Семилетней войны армия генерал-фельдмаршала Апраксина одержала трудную победу близ деревни Гросс-Егерсдорф. В этом сражении, начавшемся для русских неудачно, сыграл решающую роль генерал П. А. Румянцев. В критическую минуту битвы он, не дожидаясь приказов, продрался через лес с резервным корпусом и налетел на левый фланг пруссаков. Неожиданный контрудар решил исход сражения.

В Семилетней войне русские армии одержали блистательные победы под Цорндорфом (1758), Пальцигом (1759), Кунерсдорфом (1759), Кольбергом (1761). Эти победы решили исход войны и, более того, участь прусского короля Фридриха II, который лишь чудом сохранил за собой престол…

XVIII век я называю Веком России, потому что в это столетие русские армии одержали так много прекрасных побед на суше и на море, что любой другой державе хватило бы на несколько веков! В короткой работе обо всех победах не поведаешь. А они были и в русско-турецких, и в других войнах.

Измаил — в 1790 году русские войска под командованием А. В. Суворова взяли крепость Измаил, которую все европейские специалисты считали неприступной.

Мыс Тендра — в 1790 году русская эскадра во главе с Ф. Ф. Ушаковым разгромила здесь турецкую эскадру.

Средиземноморский поход Ушакова 1798–1800 — поход русской эскадры Черноморского флота в Средиземное море и боевые действия русской и турецкой эскадры под командованием Ф. Ф. Ушакова во время войны с Францией. В результате были освобождены Ионические острова, в том числе и остров Корфу и Южная Италия от французских захватчиков… Удачные действия эскадры во главе с Ушаковым Ф. Ф. заметно повлияли на расклад сил в данном регионе Европы, ослабили позиции Франции.

Отечественная война 1812 года — освободительная война России против агрессии Наполеона. Основными событиями этой войны являются: переход французской армии численностью 610 тысяч человек через Неман 12 июня (у русских под ружьем в это время было 240 тысяч человек); Смоленское сражение, в котором Наполеону не удалось разгромить русскую армию 6 августа; назначение М. И. Кутузова главнокомандующим русской армией 8 августа; Бородинское сражение, состоявшееся 26 августа; военный совет в Филях 1 сентября, когда было принято решение оставить Москву; вступление агрессора в русскую Первопрестольную столицу; пожар в Москве 2–6 сентября; отход французов из Москвы; партизанская война, сопровождаемая боями регулярной русской армии с поспешно отступавшими французами; гибель французской армии в ноябре — декабре на осенне-зимних дорогах под беспрестанными ударами русских партизан и регулярных войск; изгнание остатков «Великой армии» из России.

Бородинское сражение — в 1812 году русская армия под руководством М. И. Кутузова одержала победу в битве при Бородино над войском Наполеона.

Лейпцигское сражение — сражение во время войны России, Пруссии, Австрии и Швеции против Франции состоялось в 1813 году неподалеку от Лейпцига. В ней приняли участие около 500 тысяч человек разных национальностей, за что она получила название «Битва народов». Наполеоновская армия потерпела сокрушительное поражение, потеряв около 80 тысяч человек. Решающую роль в победе сыграли русские войска.

Заграничные походы русской армии 1813–1814 годов — боевые действия русской армии вместе с прусскими и шведскими войсками и с августа 1813 — с австрийской армией против армий Наполеона на территории Германии и Франции. После разгрома Наполеона под Лейпцигом в так называемой Битве народов французы были изгнаны с территории Германии. В 1814 году союзные войска взяли Париж. Наполеон отрекся от престола. Основную роль в тех битвах сыграли русские войска.

Девятнадцатый век — в этом веке российские солдаты, офицеры и генералы покрыли себя неувядаемой славой в сражениях в Европе, на Кавказе, в Соловках, на острове Бомарзунд, в Авачинской бухте на Дальнем Востоке, взяв крепость Каре (все это во время Крымской, или Восточной, войны 1853–1856 годов), на Балканском полуострове в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и в других баталиях того века.

Мыс Синоп — в 1853 году русская эскадра под командованием П. С. Нахимова одержала победу над турецкой эскадрой.

Малахов курган — господствующая высота, расположенная юго-восточнее города Севастополя (в настоящее время — в черте города). Во время Крымской войны 1854–1855 годов и Великой Отечественной войны русские воины, защищая Малахов курган, проявили чудеса храбрости и воинской выучки.

Двадцатый век — в начале этого столетия Российская империя проиграла Русско-японскую войну. Я подчеркиваю — эту войну (как и Крымскую!) проиграло государство, но не российская армия! Чтобы обосновать это утверждение, я должен предложить читателю самому заняться арифметикой и записать в два столбика военные показатели: тактико-технические данные всех видов вооружения у японцев и у русских, численность личного состава у тех и других, степень готовности к войне противоборствующих армий и так далее. В настоящее время эти показатели стали доступными для думающего человечества. Они убедительно обоснуют мое утверждение. Трудно на стометровой дистанции обогнать человека, который имеет фору в 50–70 метров. Такая же фора была у японской армии по отношению к русской армии. Но как воевали русские солдаты, офицеры, генералы, моряки, флотоводцы! Своим героизмом, самопожертвованием, воинской выучкой, хваткой, мышлением бойца, тактика, стратега они поражали даже самих японцев. Это были герои. Брошенные на произвол судьбы.

В Первой мировой войне русские солдаты, офицеры, генералы вновь поразили мир победами. Хотя справедливости ради стоит отметить, что были в той войне у русской армии и поражения. Обидные поражения, причиною которых являлись прежде всего ошибки «чиновных» офицеров, а также всех чиновников, отвечающих за поставки военного товара в армии. Это, кстати, болезнь не только российской армии. «Тыловые крысы» — они везде есть, они обладают сверхживучестью, и счастливым является тот народ, правители которого найдут управу на эту тихую, подпольную гадину. Впрочем, случается это чрезвычайно редко на земном шаре.

Брусиловский прорыв (юго-западного направления) — наступление русских войск с 22.05 (04.06) по 31.07 (13.08) 1916 года во время Первой мировой войны, организованное генералом от инфантерии Брусиловым А. А. Русские добились значительного успеха. Но Брусилова не поддержало правительство. Дальнейшего развития наступление не получило, хотя, как писал в своей книге сам командующий фронтом, при надлежащей подготовке и материальной подготовке успешные действия его армий могли уже в 1916 году завершить войну победой Антанты

В Гражданской войне две лучшие армии мира — русская царская армия и русская народная армия — схлестнулись друг с другом. И бились насмерть, бились так, что никто из сторонних наблюдателей, очень заинтересованных в том, чтобы эта драка продолжалась дольше, не рискнул, даже после гражданской бойни, устроить крестовый поход на Русь, истрепанную двумя тяжкими войнами. О чем это говорит? О том, что в ходе войны победу одержала более сильная армия, а значит с ней лучше не тягаться.

Ну, уж и подвигов воли, духа (русского, между прочим, духа!), силы, восточноевропейского и сибирского упрямства, тактических находок (как и просчётов) в ту войну, конечно же, было немало. На то она и Гражданская война.

О Великой Отечественной войне разговор пойдёт особый…

В заключение этого очерка нужно сказать, что в предыдущие 1000 лет нигде на земном шаре не было такой армии, которая бы была верна рожденному в стародавние времена образу рядового воина и образу полководца, русского полководца. Этим, видимо, и сильна русская армия и русский народ.

Десятый подвиг России

РУССКИЕ ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО

(Золотой век)

КАК МЫСЛЯТ НАРОДЫ И ЛЮДИ

У русских людей превалирует образно-интуитивное мышление, в то время как, например, у американцев, японцев — прагматическое мышление. Это не значит, что русские мыслят лучше всех в мире. Нет. Американцы и те же японцы достигли выдающихся результатов в науке, искусстве, культуре, литературе. Таких же результатов добились и русские, и, скажем, китайцы, индийцы, жители Западной Европы и так далее. В каких-то странах более развито образно-интуитивное мышление, в других — прагматическое.

А некоторые народы мира упрямо не хотят жить в ритмах и скоростях цивилизационного процесса, оставаясь в зоне природного, первозданного мышления. Многие умные люди, жители стран, которые в настоящее время вырвались вперед в цивилизационной гонке, называют «проигравших» отсталыми народами, при этом забывая добавлять одну очень важную мысль: отсталыми в технологическом и техническом смыслах. Эта забывчивость, мягко говоря, не делает чести «чемпионам», и вот почему.

Они забыли одну древнюю-древнюю арифметическую задачу о двух ходоках. Я напомню её.

ДВА ПУТНИКА

Из пункта А в пункт Б, расстояние между которыми составляет, скажем, 20 километров, вышли два путника. Первый путник прошел первую половину дистанции со скоростью 10 километров в час. Второй шел со скоростью 5 километров в час. Вторую половину дистанции первый путник, изрядно устав, шел со скоростью 2,5 километра в час. А второй путник продолжал движение с прежней скоростью 5 километров в час. Вопрос: кто первым пришел в пункт Б?

Ответ: первым в пункт Б пришёл второй путник, потратив на это 4 часа. Первый путник потратил на то же расстояние 5 часов.

Какая хорошая историческая задача!

Древние греки давно сошли с дистанции. Римляне — на несколько веков позже. Затем были византийцы… Вышеперечисленные и многие другие созидающие народы держались на сцене истории в среднем 1200 лет, кто-то чуть больше, кто меньше. Совсем мало продержались те, кто слишком много воевал, кто увлекался экономикой военных походов. Помните, около пяти веков продержались скифы, сарматы, готы, викинги и так далее. Совсем мало буйствовали гунны.

По поводу Чингисхана и его преемников я могу сказать, что лишь Хубилаю удалось продержаться в Китае около ста лет. Но этого слишком мало для создания прочного в пространственно-временном поле государства, для создания государственных обычаев, культуры, искусства, характера, в конце концов. Для этой работы нужно минимум 600–700 лет. Чтобы обычаи родились и устоялись, чтобы они пропитали плоть государства на трёх уровнях: на уровне вещественном (что отразилось бы на законодательстве), на уровне семьи (что сделало бы семейную жизнь счастливой и плодотворной) и на уровне атомарном, то есть на уровне одной (любой!) отдельно взятой души отдельно взятого гражданина, уже в утробе матери впитывающего в себя то гражданское, с чем ему придется жить. Для такой государственной работы, конечно же, нужны люди и военные, как гарант всех остальных дел. Но нужны в таком деле прежде всего люди государственного мышления. Если они постоянно рождаются в стране, то она, пусть и через страшные буреломы истории, обязательно найдёт свою дорогу, свой путь. Читайте историю любого современного крепкого государства за предыдущие X–XII веков, и вы убедитесь в правоте сказанного.

В эти века на земном шаре рождалось много величайших государственных деятелей. Тот же Тимур, например. И полководец великолепный, и теоретик государства, и тонкий психолог, и верный подвижник ислама. Казалось, почему бы ему не создать остов крупной центрально-азиатской державы, которая процветала бы до сих пор? А Бабуру почему бы не создать у себя на родине такую же державу, какую он создал на Индостане и какая быстро развалилась под ударами европейцев, главным образом англичан?

Может быть, потому что спешили они? Может быть, потому что методы у них были чрезвычайно жёсткие, жестокие? Может быть, по каким-то иным, объективным причинам? Да-да, были и объективные причины. Но и субъективные! О них нельзя забывать.

Русь берегла свое русское и сберегла. И только поэтому были в истории Руси-России взрывы творческой энергии, воплощавшиеся в литературной строке (от «Слова о полку Игореве» до Пушкина, Лермонтова, Лескова, Бунина, Платонова, Шукшина, Пастернака, Бродского!..), в линиях и формах (храмостроительство, иконопись, фреска, мозаика, прикладное искусство, живопись!!), в звуках (великие композиторы XVIII–XX веков!!), в танце (русский балет, ученики и ученицы Петипа и их ученики и ученицы!!), в пении (от гениальных мастеров старинного романса до оперных певцов и певиц XIX–XX веков!!), в театре (от Параши Жемчуговой до Смоктуновского!!), в кино (были и у нас шедевры!)…

Не раз бывало на Руси такое: задержались на каком-то историческом перекрестке, зазевались по привычке, глянь, а на западе да на востоке, да на юге что деется! Надо догонять, понимаешь ли. Нехорошо плестись в хвосте.

И догоняли. И опережали, догоняя.

И Я СКАЖУ, КТО ТЫ

Один из семи мудрецов Древней Греции изрёк всем известную теперь фразу: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Это — интересный и сложный метод познания личности, но не единственный. Существуют специалисты, оценивающие человека по линиям руки, по жестам; итальянцу Чезаре Ломброзо достаточно было знать биологические признаки (антропологические стигматы), кто-то удовольствуется делами «исследуемого». И так далее.

Древнекитайский мыслитель Конфуций предложил совсем уж удивительный способ познания внутреннего мира (а заодно и внешних характеристик!) человека, тончайший, философски очень глубокий. Согласно легендам, он пришел изучать музыку к известному во всей Поднебесной учителю. Тот провел с ним урок, дал задание, определил недельный срок для подготовки к следующему занятию. Конфуций изучил несложную пьеску на простеньком инструменте. Учитель похвалил его, хотел дать новое задание и на более сложном инструменте. Но ученик попросил предоставить ему еще неделю. Мастер смирился с желанием ученика, исправно платившего деньги. Так продолжалось несколько раз. Наконец Конфуций явился на урок и рассказал потрясенному учителю все об авторе музыкальной пьески, вплоть до его роста, физической силы, темперамента, склонностей.

Автор любого произведения искусства, литератор, философ в своих произведениях творят, прежде всего, себя самих, свой внутренний мир.

Любой народ, создающий свое государство, большое или малое, город-полис или державу имперского типа, выражает в этом произведении государственного искусства свои мысли, идеи, желания, цели, отображает в нем свой внутренний мир. Украшая свое государство, свою землю городами, храмами, теремами, дворцами да усадьбами, сложными архитектурными сооружениями, осмысляя жизнь в литературных и философских произведениях, народ показывает себя самого на разных этапах исторического пути.

Если попытаться представить себе все созданное русским народом, россиянами в XVIII–XX веках, а, представив себе все это, попытаться написать психологический, социальный, духовный портрет русского человечества, то получится объемный, сложнейший образ. Я рискну в легких штрихах сделать это вместе с читателем.

Начнём мы наш поход по дворянским усадьбам XVIII–XIX веков. Много их сохранилось до наших дней. Они разбросаны по укромным, живописным уголкам Подмосковья, других областей Восточной Европы. Некоторые из них превратились в московские парки, своего рода заповедники московской старины, московской истории. Погулять по паркам «Кусково», «Кузьминки», «Лефортово» и так далее может любой желающий. Это — шедевры ландшафтного искусства. В них заказчики, выдающиеся российские политики, приближенные к трону, и исполнители, зарубежные, но в основном отечественные мастера, часто крепостные художники, проявили одну из лучших черт русского человека. Я в данном случае говорю не о чисто художественных ценностях этих дивных произведений искусств. Я говорю… об отношении к жизни, к земле, к природе. Русские люди земли всегда имели в избытке. Очень часто избыток чего-либо приводит беспечных людей к транжирству. И русские люди иной раз транжирили. Бывало такое, зачем идеализировать объект нашего внимания. Но транжирство не стало и не могло стать характерной чертой русского человечества, и мы уже знаем почему: потому что земля русская, хоть и богатая, да капризная, как любимая красавица: сначала ты докажи, что достоин ее, потом она с тобой пойдет под венец. В русских народных сказках недаром этот мотив повторяется с философичным упрямством. Земля русская требовала к себе куда большего внимания. Работать на ней нужно было, прежде чем она богатства свои раскроет перед упорным тружеником.

И такой труженик разбазаривать, транжирить свои богатства, свое главное богатство — землю русскую — направо-налево не будет. И это очень хорошо чувствуется даже не в московских парках, бывших усадьбах графов, а в усадьбах подмосковных. Бродите по ним не спеша, вживайтесь на ходу в местную природу, и вы обязательно придете к выводу о том, как все продумано здесь, как бережно относились мастера к любой складке местности, к любому ручейку, к болотцу. Своими постройками они не кичились: нам, мол, море по колено, хочу замок построить здесь и построю. Нет, высоких да строгих на вид замков нет в стране Московии. Двухэтажные в основном постройки, трехэтажные — максимум. Высокие сосны да ели, да березы с кленами главами своими поднялись выше дворцов. Только церкви возвышаются над комплексами усадеб.

Ещё в детстве я заметил эту странность, когда мы с мальчишками добредали в своих походах до усадьбы по соседству с деревней Одинцово-Вахрамеево, которую когда-то построил Савва Морозов и которая во времена моего детства исполняла нужную всем роль какого-то санатория. Между прочим в нескольких путеводителях по Подмосковью я не нашел информации об этой усадьбе. Но усадьба есть! И как она продумана! Как хорошо здесь было отдыхать и людям XIX века и советским гражданам! Въезд в усадьбу охраняли два ряда липовых аллей. Краснокирпичные ворота, за ними подковообразный двор с огромной клумбой в центре и рядами одноэтажных строений вдоль линии подковы, видимо, для прислуги. Эти строения становятся массивнее по мере приближения к дому с колоннами, чем-то напоминающими строгих стражей. Здесь встречали гостей, устраивали балы, приемы. Но этим усадьба не ограничивалась. За домом стояли двухэтажные разной конфигурации и разных назначений строения, удачно вписанные в ландшафт и соединенные друг с другом тропами, дорожками, вдоль которых стояли уютные скамьи. Каждая тропка и дорожка имела несколько мостиков над крохотными, быстро высыхающими следами ручейков, которые набирали силу только после хорошей весенней или летней грозы. И всюду росли деревья, в мою бытность уже вековые, тенистые. Это был мягкий, пологий склон к реке Рожайке, вдруг прерывающейся большим, но тихим прудом с беседкой-островом в центре. Чуть поодаль от пруда, с московской, северной стороны взбиралась по склону асфальтированная дорога, связывающая усадьбу с Одинцово-Вахрамеево и далее с Каширским шоссе. Тишина и покой за воротами усадьбы быстро уступали место гомону деревенской жизни. Но память! И детская, и взрослая (я бывал здесь в середине девяностых годов XX века) память сохранила в душе и сердце эту благостную тишину, это умиротворяющее чувство соединства с природой…

Я специально рассказал о малоизвестной усадьбе в одном из живописнейших уголков Подмосковья. А сколько усадеб, шедевров паркового искусства, расположено только в луче, образованном Каширским шоссе! Перечислю только самые известные из них. Усадьба Суханово в одноименном селе (XVIII–XIX века). Усадьба Горки Ленинские, усадьба Константинове на западной окраине Домодедова, в настоящее время, правда, почти разрушенная. Усадьба Богородское в Кишкине, расположенном восточнее станции Барыбино. В тех же краях, в селе Авдотьино, усадьба, принадлежавшая в XVIII веке роду, давшему России выдающегося просветителя и книгоиздателя Н. И. Новикова. Неподалеку от станции Михнево расположена усадьба Отрада. В районе Белопесоцкого (по Павелецкой железной дороге) находятся усадьбы в селах Суково и Алешково. В Каширском районе, в селе Зендиково, сохранился архитектурный комплекс усадьбы XVIII–XIX веков. А в селе Стародуб находится усадьба Е. С. Тургеневой, матери декабриста Н. И. Тургенева…

Каждая из перечисленных усадеб, даже если она в настоящее время не восстановлена в былой красе, представляет собой шедевр паркового искусства. А ведь Каширский луч не является самым показательным в этом смысле. Много усадеб было построено справа-слева от других лучей-шоссе, разбегающихся от Москвы в разные стороны. И мне вновь и вновь хочется повториться: ах, если бы можно было создать этакий музей русских усадеб, в котором были бы собраны макеты всех самых роскошных образцов этого искусства!

Возвращаясь к началу разговора, можно поговорить и о характере, о внутреннем мире русского человечества, используя для этого одну из многочисленных граней его творчества: усадебное искусство.

Кто мог строить подобные чудеса? Человек непростой! С одной стороны, барин, очень богатый человек, желающий поразить роскошью своих гостей. С другой стороны, влюбленный в природу человек, тонко чувствующий ее извечную красоту, ценящий красоту мира. Здесь, в дворянских усадьбах, зародился русский театр, здесь родилась так называемая камерная музыка, в том числе старинный русский романс. Здесь родилась золотовековая литературная строка. Здесь отогревались душой и сердцем те, кого жизнь и личные амбиции вбрасывали в жестокий водоворот человеческих страстей. Следует подчеркнуть, что, как правило, организующим архитектурным ядром дворянских и купеческих (со второй половины XIX века) усадеб являлись, конечно же, церкви, которые со времен так называемого нарышкинского барокко (нарышкинского, или московского, стиля в храмостроительстве) обрели новое качество, стали более нарядными, изысканными, быть может (так кажется некоторым ценителям глубокой старины), приобрели излишнюю для церковного строительства светскую вычурность. Не будем спорить, не будем критиковать тех, кто любил этот стиль. Жизнь того требовала. Скажем лишь одно, весенние, добрые чувства рождаются даже у атеистов при взгляде на церкви Бориса и Глеба в Зюзине, Воскресения в Кадашах, Покрова в Филях, Успения в Печатниках и так далее.

Не было гордыни у тех людей, которые любили это весеннее, не было желания покорить природу, возвыситься над природой. Были желания слиться с природой. Это — было. Это — качество русского народа. Оно, правда, иной раз подавлялось желанием всех затмить мощью, могучестью, но все-таки не это было главным даже в XX веке, когда стали возводить в красавице-Москве каменные кубы больших размеров, называя их гостиницами, театрами, дворцами культуры, спорта и так далее. Двадцатый век был такой — монументальный. Монументальность свойственна и русскому человеку, но в меру. Иначе не объяснишь тот факт, что до сих пор в России нет (и хорошо бы не было!) стоэтажных монстров… Не украшают они землю. Тем более русскую землю.

Русская литература в XIX–XX веках породила в своих многочисленных шедеврах не только образ русского и российского человека, но образ русского писателя, не склонного к плакатным, призывным произведениям, человека, по натуре мирного, спокойного, уравновешенного. Да-да, жил-был на Руси и великие произведения писал мятущийся Ф. М. Достоевский, которого читают на земном шаре больше всех русских писателей. Но не боюсь быть осмеянным, скажу, что великий писатель Ф. М. Достоевский не является этакой обобщающей фигурой, этаким, простите за тавтологию, образующим образ русского писателя писателем. Скорее наоборот! И, быть может, именно это «наоборот» делает его самым читаемым русским писателем за рубежом. Он слишком оголял человека, слишком упрощал его. Да-да! Упрощал. Тончайший психолог, знаток человеческих душ (так называют его, и с этим мнением я не спорю) упрощал человека? Возможно ли такое? Да, возможно.

Вспомним. В середине I тысячелетия до н. э. в самых мощных цивилизационных центрах планеты (в Средиземноморье, Междуречье, на Индостане, в Поднебесной, в Центральной Азии) великие люди сказали, что человек по натуре зол. В те же времена, в тех же странах столь же великие ученые сказали, что человек по натуре добр. И те, и другие были абсолютно правы! Потому что человек многогранен. И я говорю так. Чиновники, законодатели, правители в своей работе должны исходить из того, что человек по натуре зол, и тогда всем в государстве будет хорошо. Но люди творческого труда (писатели, художники, артисты, музыканты…) должны в своей творческой деятельности исходить из того, что человек по натуре добр, и тогда всем в государстве будет хорошо. Это не значит, что писатель должен отказаться от полифонического изображения действительности, от честного и добросовестного осмысления жизни описываемых им людей, стран, времен. Это не значит, что писатель должен в своей строке замалчивать грехи людские и пороки, постоянно сюсюкаться со своими героями, ласкать их, писать о них только хорошее. Нет, я этого не сказал.

В предисловии к своему прекрасному переводу знаменитого произведения Лонгфелло «Песнь о Гайавате» Иван Алексеевич Бунин писал: «Лонгфелло всю жизнь посвятил служению возвышенному и прекрасному. „Добро и красота незримо разлиты в мире“, — говорил он и всю свою жизнь всюду искал их. Ему всегда были особенно дороги чистые сердцем люди, его увлекала девственная природа… Он говорил о поэтах: „Только те были увенчаны, только тех имена священны, которые сделали народы благороднее и свободнее“. Эти слова можно применить к нему самому». (Полное собрание сочинений И. А. Бунина. Том первый. Петроград. Приложение к журналу «Нива». 1915, стр. 113.)

Эти слова можно применить к самому Бунину и к большинству русских писателей Золотого века, Серебряного века и советского времени. Тяготение к природному в человеке и в самой природе отличало русских гениев Пушкина и Лермонтова, Тургенева и Лескова, и многих, многих русских и советских писателей, но в природе этой они искали и находили удивительной красоты линии добра и высшей справедливости. Они стремились к этим составляющим нашей сложной жизни. Они делали русский народ благороднее и свободнее.

Они, русские писатели, развивали в русских людях образно-интуитивное мышление, которое поражало всех друзей и недругов дела русских в истории земного шара воистину чудесными прорывами в мир неизведанного. Свидетельствую как выходец из инженерного корпуса: самые лучшие гуманитарные библиотеки я видел у крупных советских инженеров, ученых, которые на склоне лет дарили свои библиотеки родным институтам. Эти люди были прекрасными знатоками изящной словесности, хотя, казалось, зачем им Пушкин, Лермонтов, Бунин, Лесков с его чудной словесной вязью, Платонов, прорвавшийся в «Котловане» в запредельные для обыкновенных людей пространства русского литературного языка? Зачем доктору технических наук хвалиться знанием наизусть «Демона» Лермонтова?

В разговоре о русской литературе нельзя забывать об одной странности, с которой постоянно сталкиваются переводчики. Известно, что русские переводчики в предыдущие два века перевели на русский язык древние произведения, которые не могут перевести на свои родные современные языки, скажем, японцы. Это ли не чудо! Японские переводчики сначала читают русский перевод произведений своих замечательных предков, а потом только понимают, как это можно перевести на современный японский язык! С другой стороны, многие переводчики не могут перевести на свои родные языки произведения таких чудесных русских писателей, как Лесков, Платонов и недавно ушедший из жизни Юрий Коваль. В чем тут дело? Дело тут в неограниченных возможностях, которые таит в себе образно-интуитивный способ мышления русских людей вообще, русских писателей в частности.

В искусстве и литературе русский человек мудр и не кичлив, добр и наивен в своей доброте (помните рассказы В. М. Шукшина!), он — романтик «человечкиной души», искренний и бескорыстный исследователь ее многогранной глубины. Он, если так можно сказать, автопортретист, потому что, изображая своих сограждан, он творит художественные портреты самого себя.

В музыке (эстрадной, классической, народной и даже блатной) он, русский человек, бывает безжалостно нежен и отчаянно груб, лиричен и романтичен, разухабист и беспечен. Путь от былин и русских давних песен к Бортнянскому Д. С, от Глинки М. И. к Шостаковичу, от цыганского романса к чудесным песням советской поры огромен.

И такой же большой и сложный путь русского театра от «комедийных хоромин» царя Алексея Михайловича в селе Преображенском до Большого и Мариинки.

…Это путь поиска себя в мире и мира в себе. Это поиск высших истин добра и справедливости. Это — постоянный восторг перед природой и передача этого душевного состояния в произведениях искусства. Это многозвучная полифония образов, тем, средств и методов самовыражения во всех видах и жанрах искусства и литературы. Это — мировое признание во всех видах искусства и литературы. Это — Золотой век русского искусства и литературы, который продолжается вот уже двести лет.

Я не оговорился. Я считаю, что Золотой век в русской культуре, литературе, в русском искусстве не ограничился теми временными рамками, которые отвели для него специалисты. Во-первых, в Серебряном веке было создано шедевров не меньше, чем в Золотом веке, но были те шедевры (время такое было, первые сорок лет XX века!) меньше по объему, золото в россыпь, в росинках, но росы золотой, повторюсь, было очень много. В годы советские русские мастера тоже сработали прекрасно. Многих недругов верных строителей коммунизма коробит от всего советского, от того социального романтизма, который обаял, очаровал, околдовал всех в Стране Советов. Практически всех! Они работали на идею, им казалось, что человечество в их лице наконец-то нашло то, что так долго искало, то есть общество высшей справедливости. Некоторые из них вскоре поняли, что идея эта ложная. Но отказываться от нее было поздно и смертельно опасно. Это — история советского времени. Это — жизнь десятков и сотен миллионов людей. Жизнь, которая требует самого пристального и внимательного изучения. Не с позиций правых и левых, красных и белых, виноватых и невинных, а с позиции историологической сути состоявшегося эксперимента. Я не собираюсь в данной книге заниматься данным исследованием. Я говорю сейчас об искусстве советской поры. Я считаю, что русские и советские мастера искусства в 1917–1985 годах в целом справлялись со своей историологической задачей! Не буду кривить душой. Скажу честно: не все произведения искусства и литературы, театра и кино, созданные в те годы, нравились и нравятся мне. Далеко не все. Но… искусство живет тогда, когда люди не разучились и не расхотели искать. В жестких рамках советского периода искать было чрезвычайно сложно. Но люди искали! И находили. И никакие лидеры ЦК КПСС остановить это движение творчески одаренных людей не могли. Между прочим, я говорю не о диссидентствующих писателях, артистах, музыкантах, ученых. А о тех, кто искал и находил свои средства и формы выражения, не выходя из советского духовного и душевного пространства. Многие диссидентствующие (не все, не все!) делали себе на этом поприще (диссидентстве) имя. Но высоких произведений они не создали. За редким исключением. Те же, кто оставался в духовном и душевном пространстве советской идеи, а попросту говоря, с советским народом, сотворили гораздо больше интересных произведений. Особенно это касается советских композиторов, мастеров кино, писателей, хотя, повторюсь, работать им было чрезвычайно сложно.

Сколько света, тепла, радости, мудрости в мелодиях песен советских композиторов! Вот уже как минимум пятнадцать лет новые русские композиторы-«песенники» не могут даже приблизиться к ним, хотя звона, гама, шума, звуков они выжимают из своих музыкантов на концертах много. Дрыгают они ножками на сценах, закатывают красиво подведенные глаза, охают, стонут, орут, а мелодии нет, а если мелодии нет, то никакие спецэффекты не помогут. Недаром некоторые мастера песни стали обращаться к произведениям советских мастеров, в том числе и ныне здравствующих.

Это не значит, что «новые русские песенники» загубят песню совсем — нет! Они же тоже ищут новые пути. Их много. Как и молодых писателей, артистов, художников и так далее. Они обязательно найдут нечто своё. Я в этом уверен. Но речь в данном случае идет не о них, а о Золотом русском веке в творчестве, который продолжался двести лет, дал людям очень много шедевров во всех видах творчества. Этот процесс генерации творческих идей, их воплощения в совершенно разных произведениях искусства, культуры, науки, инженерии, на мой взгляд, уникален для земного шара образца XIX–XX веков нашей эры.

ЖЕМЧУГОВА (КОВАЛЕВА) ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА

Она родилась в семье крепостного крестьянина в 1768 году, когда в России взошла звезда Екатерины II Великой, а скончалась в 1803 году, когда в Европе бушевали страсти наполеоновских войн, которые к ее судьбе не имели никакого отношения. 35 лет прожила эта чудная женщина, отмеченная Богом актриса, певица. О ней писали немало и до сих пор пишут серьезные вдохновенные труды ученые, писатели, исследователи женской души, хотя далеко не все авторы появившихся в настоящее время в изобилии сборников «женских историй» включают в свои труды ее биографию. Почему? Неужто она недостойна пера любого исследователя женской линии в российской истории, а если недостойна, то почему?

Потомственных графинь, княгинь, герцогинь, принцесс, царевен, приближенных ко двору, к телам таких породистых высокопоставленных особ эти авторы и авторитессы пишут с большой охотой, с частыми томными придыханиями, наделяя своих героинь качествами прямо-таки божественными. Может быть, они действительно обладали этим качествами; наверняка обладали, зачем обижать женщин! Но почему уважаемые дамы, авторы женских сборников, частенько забывают о Ковалёвой-Жемчуговой?! Правы ли они? Да, правы, если смотреть на жизнь по-женски строго.

Дело в том, что Прасковья Ивановна Ковалева (Жемчугова) родилась Золушкой в тот период российской истории, когда Золушки ей, России, были не нужны, может быть, и вредны. Крепостное право к тому времени окончательно оформилось, стало своего рода доминантой государственного строя, и любое отклонение от него, естественно вызывало крайне отрицательную реакцию у всех власть имущих. Реакцию объяснимую и вполне понятную…

Параша Ковалёва попала в дом Петра Борисовича Шереметева совсем юной девушкой. Она должна была стать актрисой уже известного на всю Москву театра в усадьбе Кусково.

Как «подмосковная» боярина Василия Андреевича Шереметева усадьба упоминается еще в XVI веке. В следующем столетии ею владел Петр Васильевич Шереметев, получивший от современников имя Большой за удачи в военных делах во славу Отечества, а также за властную руку в воеводстве. Имение Кусково, живописное, но малопригодное для хозяйственных дел, было использовано Шереметевым Большим для «охотных забав». Сюда не раз приезжал царь Алексей Михайлович. В 1715 году Кусково перешло к Борису Петровичу Шереметеву, государственному деятелю и полководцу, наиболее крупному из этого славного рода. Выдающийся сподвижник Петра Великого перенес сюда свою резиденцию и стал активно облагораживать Кусково. Его сын Петр Борисович превратил имение в роскошный «летний загородный увеселительный дом». Женившись в 1743 году на самой богатой невесте России Варваре Алексеевне Черкасской, удвоив свое состояние, он выделил на благоустройство Кусково огромные средства, собрал сотни крепостных и наемных мастеров, и они в 1750-е годы построили чудесный комплекс, замечательный образец усадебно-паркового искусства. Работы, впрочем, продолжались еще двадцать лет после завершения основного строительства. Мы не будем описывать многочисленные шедевры русских и заграничных мастеров, трудившихся здесь. Об этом лучше прочесть в специальной литературе. Скажем лишь одно: основой уклада жизни Кусково стали во времена Петра Борисовича театральность и зрелищность. На карнавалах в Кусково бывало до 25 тысяч человек.

В 1787 году А. Миронов построил здесь Новый театр, который отвечал самым современным техническим и эстетическим требованиям той поры (до этого здесь был театр небольшой). Играли в нем крепостные актеры. Лучшими из них были Прасковья Ивановна Ковалева (Жемчугова) и ее подруга Т. В. Шлыкова (по сцене Гранатова). Через год после окончания строительства театра Пётр Борисович Шереметев умер.

К этому времени любовь графа Н. П. Шереметева и лучшей крепостной актрисы знаменитого театра полыхала ярким, страстным пламенем. Внук сподвижника Петра Великого, представитель древнего российского боярского рода влюбился в крепостную, безродную актрису, у которой — дело-то между ними приключилось не в сказке! — была лишь Богом даренная ей красота тела и чудесность души. Маловато для счастья влюблённых.

Сразу же после первой случайной встречи с Парашей Николай Петрович взял её из отцовского дома (сам-то сын жил в Останкине, наезжал в Кусково частенько), поместил во флигель, где обитали актрисы, приставил к ней иностранных и отечественных учителей. Его возлюбленная, робкая, тихая душа, впитывала в себя секреты сценического искусства, на сцене преображалась, поражала своей игрой ценителей и знатоков театра. Среди них был австрийский император Иосиф, польский король Станислав Понятовский, другие монаршие особы. Хороша была Параша, но была она крепостной!

Просвещённая императрица Екатерина II, заигрывая в письмах с Вольтером, Дидро и другими французскими энциклопедистами, желая предстать пред западным миром этакой мудрой, не окованной путами всевозможных условностей императрицей, четко следила за тем, чтобы во вверенном ей судьбой государстве никто ни при каких обстоятельствах не преступал грани той пирамиды власти, которую начал создавать Петр Великий. В этой системе государственного устройства монархам, высшей знати, дворянству позволялось делать многое. Хорошо известно, что многие актрисы (да что там скромничать — все!) в усадьбе Кусково и в других аналогичных культурных центрах Первопрестольной и Российской державы были неузаконенными наложницами своих хозяев. И ничего в этом зазорного не было, хотя и не было такого закона на Руси, согласно которому крепостная приравнивалась бы к наложнице или уж, во всяком случае, она, то есть любая крепостная, обязана была беспрекословно отдаться хозяину по его «праву первой ночи». Не было такого права. И обычая такого на Руси, например, времен Рюриковичей, не было. Но в XVIII веке он уже процветал.

Оно, конечно, что ни делает Бог, все к лучшему. Хоть таким способом в Российском государстве происходило перемешивание сословий. Этот неузаконенный обычай первой и последующих ночей сделал великое дело для всего великорусского, а также и других народов России.

Но в случае с Н. П. Шереметевым и П. И. Ковалёвой (Жемчуговой) произошло непредвиденное: они влюбились друг в друга то ли по неосторожности, то ли по какой-то иной оказии. И любовь у них была высокой! Они ничего не могли поделать с собой: ни прыгнуть, взявшись за руки, с какого-нибудь утеса-великана, или в какой-нибудь чертов омут, потому что любовь была выше этих театральных эффектов. Они любили и терпели, и Николай Петрович не раз обращался к императрице Екатерине II, а позже к Павлу I с просьбой разрешить ему обвенчаться с Парашей Жемчуговой и получал он отказы, и шло время. Время шло, но любовь не уходила.

Между прочим, и снизу, то есть от простолюдья, влюбленные ощущали мощное, неотпускающее давление. Местные, кусковские жители очень правильно понимали суть происходящего, деструктивное для всего государства значение высокой любви породистого графа и крепостной актрисы, и чисто по-народному (нельзя сказать, чисто по-русски, потому что подобные истории случались во всех странах земного шара) травили беззащитную Парашу.

Однажды она гуляла по парку. Вдруг к ней подбежали дети и стали кричать? «Где тут кузнечиха живет? Есть ли дети у кузнеца?» Параша, тихая, посмотрела на злобные ухмылки взрослых, на змеино кривляющихся детей и убежала в свои покои.

Узнав об этом, граф тут же дал распоряжение о переезде в Останкино. Он не пожалел шедевр садово-паркового искусства, знаменитый театр. Он пожалел свою возлюбленную.

После переезда в Останкино, здесь, в Кусково, дела пошли всё хуже и хуже. Это случилось в 1799 году, а на следующий год был запечатан театр, который радовал зрителей более пятнадцати лет, да и специально отстроенный Николаем Петровичем дом остался без должного призора, и парк, и усадьба.

Театр волшебный подломился,

Хохлы в ней опер не дают,

Парашин голос прекратился,

Князья в ладоши ей не бьют…

(Из стихотворения И. М. Долгорукого)

В Останкине граф огородил Парашу Жемчугову от всякой возможности тяжелых напоминаний о жизни в Кускове. Моральные страдания великой актрисы усугубились и тяжелой болезнью, которая развивалась хоть и не стремительно, но упрямо. Без театра она жить не могла. Н. П. Шереметев перевел сюда труппу, начались представления, устраивались гулянья, катания по прудам с песнями, фейерверками… Николай Петрович зорко следил за тем, чтобы среди приглашённых либо среди зрителей не нашелся ни один горлопан, способный встревожить робкую душу слабеющей Параши.

Павел I навещал Останкино, остался доволен хозяйкой, но вряд ли правы те люди, которые утверждают, что император признал тем самым «свершившийся факт», что, «посоветовавшись с добрым своим другом, митрополитом Платоном, с апробации и благословения его», граф вступил в брак (М. И. Пыляев. Старая Москва, стр. 137). Да, император Павел I мог оценить некоторые качества Прасковьи Ивановны Ковалевой (Жемчуговой), да, её мог любить и уважать московский митрополит Платон, да бракосочетание в Москве могло быть торжественным, но не таким уж и торжественным оно было, если учесть, что при сем акте в церкви Симеона Столпника на Поварской присутствовали лишь самые близкие люди графа и подруга невесты — Т. В. Шлыкова, что брак их долго сохранялся в тайне, что совершился-то он 6 ноября 1801 года, то есть спустя 8 месяцев после смерти Павла I! Нет, не признал этот сын Екатерины II «свершившийся факт»! Он и не мог признать то, что совершиться в его государстве просто не могло.

И совершенно безосновательно некоторые историки пытаются возвысить полюбившихся им монархов или монархию в целом до высот высокой любви. Монархия вполне может обойтись без любви, во всяком случае культа из нее монархи никогда не делали и делать не собираются. У них и без этого забот по горло. Истории российских монархических браков, истории влюбления некоторых монархов российских говорят прежде всего о том, что эти люди, достойные высочайшего уважения, были людьми долга. Любая корона не терпит пренебрежительного отношения к себе со стороны монархов, которые обязаны хорошо жениться, дать короне здоровых породистых наследников, достойно воспитать. Это — главное. Буйство Петра Великого, правление женщин не могло поколебать это главное. И Павел I, как император, как человек, поставленный на вершину пирамиды власти Российской империи, не мог открыто благословлять, разрешать брак представителя славнейшего дворянского рода с крепостной Парашей, как бы хороша она ни была. Надо помнить, что любая пирамида власти очень обидчива и уже поэтому очень неустойчива. В любой момент она может перевернуться на 180°, встать острым углом вниз, и попробуй-ка удержи ее в этом состоянии!

Н. П. Шереметев, замечательно влюблённый человек, совершил по отношению к П. И. Ковалевой подвиг. Он женился на ней, она родила ему сына Дмитрия в феврале 1803 года, а через двадцать дней Параша Жемчугова скончалась, морально раздавленная вышеупомянутой пирамидой.

Век России — XVIII век — начался с потрясающего воображение взлета Золушки — Екатерины и закончился смертью ненужной Российской империи Золушки — Параши Жемчуговой.

Николай Петрович, хоть и знал, что милая жена его не проживет долго, хоть и мог подготовиться к ее смерти морально, да так и не подготовился. До последних дней своих он не мог без слез вспоминать о своей любимой жене. В память о ней Н. П. Шереметев построил в Москве Странноприимный дом с больницей и богадельней. Согласно завещанию П. И. Ковалевой (Жемчуговой), дочери кузнеца, ежегодно выдавалась крупная сумма денег сиротам, беднякам, убогим, а также церкви.

Любовь, если кому-то повезло испытать это чувство, не терпит никакого вмешательства извне. Ей безразличны любые условности, придуманные людьми, любые ограничения. С другой стороны, любовь — чувство ограниченное. Если это любовь настоящая. Любовь — дипольна. Он и она. И больше никого. И разорвать этот влюбленный диполь не в состоянии ни царь, ни герой, ни законы — ничто и никто, даже смерть.

Шесть лет маялся душой Николай Петрович Шереметев. Сильный он был человек, ответственный, когда надо — решительный. Он прекрасно понимал, что ему нужно жить, растить и воспитывать единственного сына — частицу его любви, его жены. Но прожил он после смерти Прасковьи Ивановны всего шесть лет и умер в январе 1809 года. Потому что был он частицей «влюблённого диполя», и жить он не мог без жены любимой.

Дмитрий Николаевич, сын Прасковьи Ивановны и Николая Петровича, прожил достойную жизнь и умер в 1871 году, оставив после себя двух сыновей.

ВАРЯ ПАНИНА (ВАРВАРА ВАСИЛЬЕВНА ПАНИНА)

Она родилась в 1872 году. Ещё девочкой отец отдал её в хор московского ресторана «Стрельна». Ее низкий, грудной голос, удивительное чувство музыки, цыганский «говорок» быстро завоевали сердца любителей цыганского романса, русского бытового романса. Она рано вышла замуж и вскоре сама стала хозяйкой известного хора в «Яре». И потянулись сюда самые разные люди послушать Варю Панину.

Во всем оставаясь женщиной и уж, конечно же, в пении оставаясь женщиной, Варя Панина была не просто искренна, или самозабвенна, или обольстительна, или обворожительна — нет! Эти и другие эпитеты, рожденные эмоциональными людьми, не подходят для характеристики исполнительского искусства «великой цыганки», «божественной Вари Паниной» (по выражению Александра Блока). И даже само слово «искусство» звучит по отношению к ней несколько фальшиво, потому что это слово обычно ассоциируется с профессионализмом, достигаемым упорным трудом, обучением… Недаром появилась такая формулировка: способность + труд = талант. Труд, труд, труд. Обретение профессиональных навыков, а с ними и профессионального мышления просто необходимо для любого певца, эстрадного, опереточного, оперного. Так считают все уважающие себя музыканты.

Может быть, так считала бы и сама Варя Панина, если бы Бог (или природа) не наградил её гораздо большим, чем то, что мы называем талантом. Что-то воистину могучее, природное, от природы ещё не отлученное, с природой неразделенное, сокрыто было в душе, в груди этой величественной, гордой, доброй женщины. Это, природное, позволяло Варе Паниной, не имеющей никакого музыкального образования, мгновенно и навсегда запоминать музыку любых, в том числе и сложных романсов, по-своему «прочитывать» их, интерпретировать.

Не так давно фирма «Мелодия» выпустила долгоиграющий диск с 19 романсами в исполнении Вари Паниной. Слушая их, легко убедиться в том, что подобного голоса с абсолютной проникающей способностью не было ни у одной российской певицы в XX веке. Бог щедр, но в меру. Таким даром он награждает людей нечасто.

Пением Вари Паниной восторгались Шаляпин и Собинов, ее любили слушать писатели и художники, такие как Толстой, Чехов, Куприн, Коровин.

В 1902 году уже известная во всей российской державе певица, впервые покинув «Яр», дала сольный концерт в зале Петербургского Дворянского собрания. Успех был ошеломляющий. Варя Панина стала выступать в самых крупных залах страны, вплоть до зала императорского Петербургского Мариинского театра, где в марте 1905 года ее слушал император Николай II с семьей. Российский самодержец, довольный, сделал ей дорогой подарок и сказал, что у него, к сожалению, нет в фонотеке грампластинок Вари Паниной.

Не прошло и несколько дней, как фирма «Зонофон» записала исполненные в том концерте романсы на 12 двухсторонних пластинках.

И Варе Паниной жить бы долго да не тужить! Но тяжелая болезнь сердца мучила величайшую исполнительницу старинного романса. Она не могла расстаться с эстрадой, пела, собирала восторженную публику. Шли к ней на концерты в том числе и молодые люди. Часто молодежь, прослушав несколько романсов, окружала ее и устраивала бурные овации.

А Варя Панина угасала.

За несколько дней до смерти она призвала к себе родных и спела им последние свои песни. Они много раз, сотни раз слышали чудное ее пение. Но в этот раз Варя Панина пела так, что даже сильные мужчины не смогли сдержать слёзы… Она умерла в мае 1911 года. Похоронили её на Ваганьковском кладбище. Могила стареет. Её ещё можно найти.

В XX веке было много великих певцов и певиц на земном шаре. Среди них природной своей мощью особняком стоят Варя Панина, Поль Робсон и Элла Фитцджеральд.

АННА ПАВЛОВНА ПАВЛОВА

Она родилась в 1881 году в незнатной семье. Родители отдали ее в балетное отделение Петербургского театрального училища. Великий русский балетмейстер Михаил Михайлович Фокин (1880–1942) в своей книге «Против течения» пишет: «Я помню Павлову с детских лет. Помню её ученицей Театрального училища. Тогда про эту тонкую, хрупкую девочку в синем форменном платьице с белой пелеринкой и белым передничком, с туго заплетенной маленькой косой говорили: „способная девочка“».

Способных много.

Павлова в начале пути шла медленно, будто бы присматривалась к себе самой, оценивала свои возможности, свои способности.

После окончания Театрального училища немало перетанцевали мы с ней различных pas de deux в старых, иногда нелепых балетах. Тогда это была «Павлова вторая», «подающая большие надежды».

Подающих большие надежды не так много, как способных, но и из них очень многие уходят в тень по разным причинам. Павлова не ушла. Почему? Может быть, она была из сверстниц самой виртуозной и технически намного превосходила их? Нет. Факты говорят скорее об обратном: Анна Павлова виртуозкой не была и не стремилась к этому.

М. Фокин в начале XX века уже понял, что назрела необходимость в больших переменах в балете. Революционером в полном смысле этого слова он не был, хотя дело его жизни многие знатоки балета вполне обоснованно называют революционным. Если говорить коротко, то Фокин в балете сделал то же самое, что Станиславский в театре: он вдохнул жизнь в балетное искусство, сделал его психологичным, сопереживательным. В первые годы после окончания училища (он опередил Павлову на год) эта идея уже будоражила его. На репетициях, в перерывах, Фокин с жаром говорил об этом Анне Павловой. Та относилась к его словам по-женски безучастно, отдыхала, затем говорила негромко: «Пошли, Миша, ещё разок». Она работала много, ей пока всё нравилось на сцене и в зрительном зале. О революциях и переворотах она не мечтала, но уже мечтала о чем-то своем, высоком. Тихо-тихо мечтала, не сознаваясь в этом даже самой себе.

Ей хотелось танцевать. Вскоре она почувствовала в мыслях Фокина то, о чем сама мечтала, поддержала его реформаторские идеи. Он «в лице Павловой нашел идеальную исполнительницу».

Она стала признанной балериной. Фокин и Павлова исполнили много мимических сцен и танцев. «Но самые радостные воспоминания относятся к совместной работе при постановке новых балетов в Петрограде и при выступлениях в дягилевских спектаклях в Париже». Павлова в эти годы (первое десятилетие XX века уходило в вечность) «была уже гордость, радость нового русского балета».

В дягилевском театре, с огромным успехом дававшем спектакли в Париже, Анна Павлова удержаться надолго не могла по разным причинам. Во-первых, ей не могло понравиться легкое пренебрежение со стороны Сергея Дягилева, «поставившего» на одаренного балеруна В. Нижинского. Действительно одаренный был танцор, но явно не великий, не уровня Анны Павловой, которая по идее Дягилева была «поставлена при В. Нижинском». Во-вторых, совместное творчество с великим балетмейстером М. Фокиным многому ее научило, увлекло в иные плоскости балетного искусства. Она уже подумывала о создании собственной труппы. В-третьих, ей не нравился большой художественный ансамбль дягилевского театра, мешавший ей, давивший на её психику.

Она покинула С. Дягилева, Мариинский театр и, организовав небольшую труппу, стала вести с 1913 года беспокойную жизнь танцовщицы-гастролерши.

…Анна Павлова продолжала гастрольную жизнь, радуя людей своим искусством.

«Бесконечно любовались мы Павловой в „Умирающем лебеде“. Волновала до слез, трогала она своим изображением смерти, — написал М. Фокин в статье „Анна Павлова“, с которой и для которой он создал этот шедевр балетного искусства. — Но в то же время хорошо, радостно было на душе, и казалось, что бессмертна красота, бессмертно великое искусство и нет ему конца».

На земном шаре и в России ширилось в те десятилетия женское революционное движение.

«Павлова не выставляла никаких лозунгов, не боролась ни за какие принципы, не доказывала никаких истин, никаких, кроме одной. Она доказывала одну истину, что в искусстве главное — это… талант».

В 1914 году началась Первая мировая война.

Анна Павлова продолжала гастролировать по странам Европы, Азии и Америки, покоряя своим искусством народы планеты.

Но в 1931 году она умерла.

«Разнообразие павловских ролей и танцев было бесконечным: от кокетливых вариаций в коротких балетных тюниках до драматических сцен сумасшествия в балете „Жизель“, от бурных вакханалий до поэтического шопеновского вальса в лунных лучах порхающей сильфиды, от национальных плясок всех народностей до жалобно трепещущего умирающего лебедя…» — писал все тот же Фокин после смерти гениальной балерины.

Он считал, что она создала «неземные, не от мира сего» образы.

Как-то по телевидению в одной из передач о балете первой половины XX столетия был показан технически далекий от совершенства эпизод «Умирающего лебедя» Анны Павловой. Это действительно был лебедь умирающий. «Павлова соединила глубочайшую душевную чуткость с виртуозностью, с полнейшим владением техникой», — так характеризует искусство великой балерины великий балетмейстер. Но было в ее танце нечто более глубинное, первозданное, то, что не испортили в ней педагоги и Фокин, то, что напрямую связывало ее с природой (или Богом). Именно эта не растерянная первозданность стала главной причиной того, что из «способной девочки» получилась «Павлова несравненная», что она могла при первом же знакомстве с любым танцем любого народа планеты тут же улавливать не только его «механику», но и душевную сущность, то есть то внутреннее качество, которое определяет внешний колорит танца. Этой способностью проникать в сущность чужеродного для русского человека элемента (в данном случае танца) Анна Павлова завораживала и покоряла всех, кто имел счастье ее видеть. Эта способность в той мере, в которой ею владела Анна Павлова (или в романсе — Варя Панина), мужчинами-балерунами до сих пор не продемонстрирована, а шедевры, созданные другими советскими, российскими балеринами в XX веке (Галиной Улановой, например, или Майей Плисецкой…) ещё и ещё раз подтверждают мысль о том, что женщина находится гораздо ближе к тому первообразу, к той первозданности, к той природности, откуда берет свое начало все «человеческое, слишком человеческое».

Одиннадцатый подвиг России

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

КОМУ ВЫГОДНА БЫЛА ТА ВОЙНА?

Чтобы по достоинству оценить великий подвиг советского народа в целом и подвиг каждого Солдата и Труженика, чтобы само слово «великий» не показалось слишком уж пафосным и напыщенным, мы должны осмыслить эту страшную войну глобально, на фоне мировой истории и на фоне истории XX века. Для этого не обязательно штудировать все учебники и сравнивать все войны с Великой Отечественной войной. Для этого нужно вспомнить всеми учеными признанный факт, что Советский Союз, совершивший в тридцатые годы значительный скачок в экономическом развитии и не снизивший к июню 1941 года скорость и динамику экономического развития, вышел по экономическим показателям на довоенный уровень лишь в 1953 году.

Война нанесла огромный ущерб экономике Страны Советов. Война погубила несколько десятков миллионов человек, в основном мужчин, отцов или будущих (не состоявшихся, к великому сожалению!) отцов семейств. Война подорвала, приостановила (и надолго!) демографический процесс, до 1941 года вполне благоприятный для развития государства. И в связи с этим напрашивается очень важный для темы нашего разговора вопрос: «А кому нужен был как минимум двенадцатилетний сбой в цивилизационном поступательном движении в Советском Союзе? Кому нужен был демографический, мощный спад, последствия которого актуальны для России по сей день?»

Давайте ответим на поставленный вопрос прямо, без ужимок, без страха — по-солдатски: мощный сбой был выгоден, прежде всего, странам Западной Европы, а также Турции, США, Японии, всем южным соседям Советского Союза, а теперь — России… Нет-нет, это не значит, что я в чем-то обвиняю тех, кому выгодно иметь среди ближних и дальних соседей слабую Россию. Но ведь — выгодно! Но ведь одной из главных причин относительной слабости России является та страшная война. Я сказал «относительной слабости» потому, что не считаю наше государство слабым. Россия очень сильна была во второй половине XX века, иначе она бы не взлетела первой в космос, и Россия остается сильной, великой державой. Но была бы она еще сильней, если бы не было той проклятой войны, если бы не потеряла наша страна так много своих сыновей и дочерей.

Крупные руководители Советского Союза и Российской Федерации не дадут мне солгать: все шестьдесят лет после Победы страна ощущала нехватку людей для осуществления смелых экономических проектов. Это — война!

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ НА РУСЬ

Невольно вспоминаются крестовые походы XI–XIII веков, когда западноевропейские рыцари в своих походах не дали сцементироваться мощным государственным образованиям в Передней Азии и Северной Африке, которые, нависая над Западной Европой громадной глыбой, могли бы обрушиться на нее в любой момент. Крестоносцы своими походами, своими подвигами, словно отбойными молотками, крушили и крушили эти монолиты. И спасли сограждан от больших бед.

В Восточной Европе во второй половине X века стала быстро крепнуть Киевская Русь, и будто бы ответом на это родилась целенаправленная политика Оттона I, германского императора, под звонким названием «Дранг нах Остен», то есть «Натиск на Восток». Продолжая захват земель полабских крестьян, начатый ещё его отцом Генрихом I, Оттон I лично принимал участие в походах и карательных экспедициях на славян. Это упрямое движение на восток остановил Александр Невский. В сложнейший период русской истории, когда в Восточную Европу нагрянули полчища татаро-монголов, сокрушивших разрозненные русские княжества, когда Золотая Орда наложила на Русь, поверженную в руины, тяжкую дань, рыцари Немецкого (Тевтонского) ордена попытались добить Русь ударами с северо-запада, а шведы — с севера. Александр Невский победами на Неве и на Чудском озере, говоря боксерским языком, отправил и тех и других в тяжелейший нокаут. «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!» — эти слова западные и северо-западные соседи Руси запомнили надолго. Но о «Дранг нах Остен» они не забывали никогда.

Чтобы не быть голословным, я приведу ниже хронологический свод военных событий на северо-западных, западных границах Руси в XIV–XVI веках.

1347 год. На Новгород напало войско шведского короля Магнуса. Новгородцы обратились за помощью к великому князю. Семен Гордый с крупной ратью пошел на север, но вдруг повернул назад, отправив в Новгород дружины своего брата Ивана Ивановича и князя Константина Ростовского. Узнав о победах Магнуса и взятии им города Орехова, они тоже отступили, поставив новгородцев в критическое положение. Новгородцы, оказавшиеся на краю пропасти, стали побеждать шведов…

Следует помнить всем русским людям, что Новгородская земля и Псковская земля, находясь в опасной пограничной зоне, сыграли главную роль в борьбе с чужеземцами в эти столетия.

1351 год. С одобрения папы римского шведский король намерился нарушить договор с Русью, но ему помешала напряженная обстановка в самой Швеции.

1356 год. Город Брянск отошел к Литве.

1356 год. Ольгерд, продолжая активную внешнюю политику по отношению к русским, занял город Ржев. Воины Твери и Можайска выбили литовцев из этого города.

1368 год. Литовцы взяли Ржев, но князь Владимир Андреевич отбил город у неприятеля.

1368 год. 21 ноября войско Ольгерда разгромило на реке Троена сторожевой отряд под руководством Дмитрия Минина и Акинфа Шубы.

1368 год. Ноябрь. Войско Ольгерда три дня продержало в осаде Москву.

1370 год. Ольгерд со своими союзниками в декабре пытался взять Москву, разорив перед этим окрестности Волока Ламского. Восемь дней он простоял у Кремля и, боясь окружения, заключил мир.

1373 год. После столкновения московского и литовского войск при Любутске князь Дмитрий и Ольгерд подписали «Перемирную грамоту».

1379 год. 9 декабря Владимир Андреевич отбил у Литвы Стародуб и Трубчевск.

1386 год. Ягайло, литовский государь, женился на Ядвиге, дочери польского короля Людовика.

1386 год. Василий сбежал из Орды в Молдавию, а затем на пути к Москве был задержан Витовтом. Литовский король отпустил Василия с условием, что он женится на его дочери Софье.

1388 год. Исполняя данное Витовту обещание, Василий Дмитриевич женился на литовской княжне Софье.

1401 год. Олег Рязанский и Юрий Смоленский выбили литовцев из Смоленска, но Василий Дмитриевич, к которому Юрий обратился за помощью, не принял участия в той войне, не желая портить отношения с Витовтом.

1404 год. Витовт вновь взял Смоленск, отошедший от Русской земли на 110 лет.

1406 год. Витовт напал на Псков. Василий Дмитриевич стал собирать войска, готовый в каждую минуту кончить дело миром.

1406 год. Витовт отверг предложения о мире. Василий Дмитриевич попросил помощи у Шадибека, тот прислал ему несколько полков, и московское войско выступило навстречу литовцам.

1406 год. Близ Крапивны Витовт и Василий Дмитриевич заключили перемирие.

1408 год. В Москву приехал сын Ольгерда, Свидригайло, недовольный Витовтом. Василий Дмитриевич отдал ему в удел Владимир с другими городами.

1408 год. Свидригайло выступил в поход против Витовта, встретился с ним на берегах реки Угры. Сражения не было. Стороны заключили мир. Граница между Московскими владениями и Литвой пролегла по реке Угре.

1426 год. Витовт, пользуясь слабостью малолетнего Василия, своего внука, напал на Опочку, но жителям города удалось отразить натиск литовцев. Не желая обострять отношения с сильным врагом, они заплатили литовскому королю 1450 рублей серебром.

1428 год. Витовт вынудил великого князя отречься от самостоятельной политики в Великом Новгороде и в Пскове, одновременно Юрий Дмитриевич отказался «от притязаний на великое княжение», обещал не использовать на своей службе беглецов из Москвы, оставил себе лишь Галич и Вятку. Юрий и Василий клятвой подтвердили договор.

1430 год. Василий Васильевич и митрополит Фотий ездили в Литву по приглашению Витовта в гости. К королю Литвы прибыли многие знатные особы, даже польский король Ягайло.

1444 год. Русские воевали с Литвой, обменялись грабительскими походами, в которых чуть удачливее оказались дружинники великого князя.

1506 год. В августе умер великий князь литовский Александр, и Василий решил продолжить по отношению к Литве политику отца, который в свои годы начал отнимать у этого государства русские земли. У него даже родилась мысль занять польский и литовский престол, о чем он тайно известил Елену. Но преемником Александра стал Сигизмунд.

1508 год. Василий и Сигизмунд заключили союз. Король отказался от всех земель, отошедших к Руси при Иване III, и разрешил, правда на словах, князьям Глинским выехать из Литвы в Москву.

1509 год. С Ливонией заключено перемирие на 14 лет.

1513 год. Василий явился инициатором новой войны с Литвой, король которой якобы нанес оскорбление Елене, сестре великого князя всея Руси, вдове Александра. В этой войне русские одержали ряд важнейших побед.

1514 год. Русские вернули Смоленск, Василий въехал в город победителем.

1514 год. В феврале в Москву приехал императорский посол. От имени Максимилиана он заключил союзный договор с Россией. Вскоре, однако, отношения католической Западной Европы с православной Русью испортились.

1518–1519 годы. Русские войска осуществили несколько разорительных походов на Литву.

1521 год. Между Москвой и Ливонским орденом возобновлен мирный договор на десять лет.

1521 год. Василий прекратил успешно развивавшуюся для русских войну с Литвой.

1522 год. Между Рязанью и Литвой заключено перемирие на пять лет.

1526 год. Василий послал папе римскому Клименту VII переводчика и ученого Герасимова, изъявляя тем самым желание быть с папой римским в дружественных отношениях.

1535, 1537 годы. Москву два раза посетили послы шведского короля Густава Вазы. В результате между Швецией и Русским государством было заключено шестилетнее перемирие.

1535 год. Заключен семнадцатилетний мир с Ливонией. Елена и боярская Дума поддерживали хорошие взаимоотношения с Молдавией, Османской империей, пытались наладить дипломатические связи с Карлом V, его братом Фердинандом, королем венгерским и богемским.

1535 год. Продолжились с переменным успехом военные действия между Литвой и Москвой.

1542 год. В Москве заключено очередное перемирие с Литвой на семь лет. Сложными оставались взаимоотношения Москвы с Казанским и Крымским ханствами. С Астраханью и Молдавией отношения были дружественными.

1553 год. В Двинский залив вошёл английский корабль капитана Ченселера, которого доставили в Москву. Между Иваном IV Васильевичем и Марией Тюдор (Кровавой), королевой Англии с 1553 по 1558 годы, была протянута, впрочем, тонкая, нить взаимоотношений.

1557–1559 годы. Между Иваном IV Васильевичем и «избранной радой» произошло очередное столкновение из-за Ливонской войны. Царь провел реорганизацию в войске, заметно усилив его. Русские выиграли Ливонскую войну. Добить орден помешали ходатайства датского короля Фридерика II, а также Девлет-Гирей, осуществлявший постоянные грабительские налёты на Русь.

1558 год. Ливонская война в 1560 году перешла в Литовскую, а затем и в Шведскую.

1560 год. Ливонцы начали боевые действия против Московского государства, надеясь на поддержку извне.

1561 год. 28 ноября Ливонский орден прекратил своё существование.

1563–1564 годы. После неудачных переговоров продолжилась война с Литвой.

1567 год. Иван IV Васильевич совершил поход в Литву. Не взял ни одного города, вернулся в столицу, оставив войско в Великих Луках и Торопце.

1568 год. Аналогичный по последствиям поход на Русь совершил Сигизмунд.

1569 год. Заключено соглашение (Люблинская уния) об объединении Польского королевства и Великого княжества Литовского и образовании путём слияния двух стран нового государства — Речи Посполитой.

1572 год. Иван IV Васильевич возглавил восьмидесятитысячное войско в походе на Нарву, крепость в Эстонии, взял город.

1573 год. Война в Ливонии на время прекратилась. Датский принц Магнус женился на княжне Марии Владимировне.

1575 год. Между Швецией и Русским государством заключено перемирие на два года, однако военные действия возобновились в Ливонии.

1576 год. Семиградский князь Стефан Баторий стал королём Речи Посполитой, и ситуация в Ливонской войне резко изменилась.

1577 год. Русское войско во главе с Иваном IV Васильевичем взяло крепость Венден. Немцы, находящиеся в городе, заперлись со своим имуществом в замке и не хотели выходить. Царь приказал расстрелять замок из пушек. Немцы подорвали порох, замок взлетел на воздух. В развалинах нашли Бойсмана, чудом уцелевшего, но едва дышащего. Через несколько минут он умер. Труп посадили на кол. «Венденская кара» возбудила у местного населения страшную ненависть к русским.

1578 год. Между Данией и Русским государством было заключено перемирие на 15 лет на очень выгодных для Ивана IV условиях. Недовольный этим договором король Дании лишил милости своих послов, подписавших важный документ.

1579 год. Стефан Баторий отбил у русских Полоцк.

1580 год. Польский король взял Великие Луки.

1580 год. В январе царь созвал Земский собор, на котором обсуждались два вопроса: мирные переговоры с Речью Посполитой и предложение Ивана IV Васильевича, в котором царь потребовал от церкви вернуть государству все земли и селения, отказанные в те или иные годы духовенству князьями.

1582 год. Войско Стефана Батория осаждало Псков. Лишь героизм и самоотверженность защитников спасли город от беды.

1582 год. Между Стефаном Баторием и Иваном Грозным было заключено перемирие на десять лет. Русские уступили победителям все завоеванные в этой войне земли.

1583 год. Иван IV Васильевич заключил на невыгодных для Русского государства условиях мир со Швецией. Ливонская война была полностью проиграна Грозным.

1583 год. 26 мая Иван IV Васильевич заключил со шведами перемирие сначала на два месяца, а затем на три года, уступив противнику после короткой войны Ям, Иван-город, Копорье.

1585 год. В декабре между Русским государством и Швецией заключено перемирие на четыре года безо всяких территориальных уступок. Налаживались отношения с Данией.

1587 год. 13 декабря в Кракове коронован Сигизмунд. Оказавший ему помощь канцлер Ян Замойский выдвинул перед своим ставленником условие воевать с Русским государством, взять Москву или хотя бы Смоленск.

1590 год. Фёдор Иванович принял личное участие в очередной войне со Швецией. Она прошла удачно для русских, которые отвоевали Ям, Иван-город, Копорье, взяли большую добычу, в том числе огнестрельное оружие.

1591 год. 1 января заключено перемирие с Польшей на 12 лет.

1592 год. Зимой русские начали успешные боевые действия против шведов.

1593 год. В январе было заключено новое перемирие со Швецией, королем которой после смерти Иоанна в ноябре 1592 года стал его сын Сигизмунд.

1595 год. Между Швецией и Русским государством заключен «вечный мир».

Явное усиление военной напряжённости на северо-западных и западных границах Русского государства от десятилетия к десятилетию, особенно со второй половины XV века, имеет свои причины.

В это время в Восточной Европе и в Восточном Средиземноморье стали быстро увеличиваться Русское государство и Османская империя. Западноевропейские монархи по-своему отреагировали на это. Несколько веков кряду они упорно воевали с турками, иной раз привлекая русских царей и императоров, и столь же упрямо они ходили походами в Восточную Европу.

В исторической науке «Натиск на Восток» в XVII–XX веках не получил официального названия. Но ведь он был! Польскую интервенцию в начале XVII века при некоторых оговорках вполне можно назвать первым крестовым походом в Восточную Европу. Нашествие Карла XII — вторым, нашествие Наполеона, Крымская (Восточная) война, Первая мировая война, завершившаяся интервенцией во время Гражданской войны в России, и нашествие фашистов на Советский Союз, — все это очень напоминало по главной сути крестовые походы западноевропейских рыцарей в Переднюю Азию и северо-восточную Африку.

Главной задачей и тех, и других движений являлось недопущение цементации крупных держав под боком у Западной Европы. Именно эту, глобальную, задачу и выполняли «восточноевропейские крестоносцы». Как правило, проигрывая в войнах, они наносили российской державе весьма ощутимые удары по экономике и по демографической динамике. Этот факт нельзя забывать, осмысляя подвиг советского народа в Великой Отечественной войне.

Нужно сказать, что советский народ не просто победил в той страшной войне, но сделал гораздо больше, о чём почему-то нечасто говорят военные теоретики, историки, политологи и государственные деятели. Особенно в последние пятнадцать лет.

…Однажды одна белорусская бабушка поведала мне свою историю. Весной сорок пятого года пришла пора сеять зерновые, сажать картофель, а на селе ни тракторов, никакой тягловой силы нет. Все взяла война. Все отдали советские люди Победе. Но ведь не посеешь, не посадишь — зиму не выживешь! «И впрягались мы на пару с кумой в плуг, а наши малые внуки держали ручонками плуг, и тянули мы, тянули… Ой, дорогой тот был хлебушек, дорогая картошка. На следующий год куда лучше стало».

А совсем недавно в музее Пластова, замечательного художника, увидел я фотографию из того же 1945 года победного. Колёсная пара, на ней смонтирован небольшой настил, на нём лежат три огромных бревна, к ним «впряжены» две женщины — тянут они брёвна, тянут. Тянут победители брёвна, дом им рубит плотник, а в помощниках у него два пацана да их отец, потерявший на фронте руку, но себя не потерявший и жизнь не разлюбивший.

Много таких фотографий в архивах семейных можно увидеть. Много отдал советский народ Победе, победил и себя сохранил.

Спортсмены-лыжники знают одно «железное» правило: бежишь по дистанции по долгому тягуну (длинному подъему), достигаешь вершины, радуешься и чувствуешь, как все клеточки тела «уговаривают» тебя отдохнуть, бежать медленнее — до следующего тягуна, и тот, кто поддается минутной слабости, кто дает себе слабину, не становится чемпионом, не достигает великих вершин в спорте.

А тут Великая война, тут почти четырёхлетний «исторический тягун», изнурительный, отнявший все силы: физические, моральные, материальные ресурсы, тут — величайшая в истории человечества Победа! Ах, как хочется отдохнуть или хотя бы передохнуть да поплясать, да просто побалбесничать. Победили же супостата, изверга рода человеческого — пора бы и отдохнуть.

Нет, нельзя было отдыхать. И ждать, когда промышленность перестроится на мирный лад, когда армия вернет всех мужчин… некогда было. Работать, работать нужно было великим победителям в поте лица, ещё больше работать, чем в годы войны. Почему?

НЕМНОГО О ПИРРЕ И СОФОКЛЕ

Древнегреческий драматург, мыслитель Софокл написал две с половиной тысячи лет назад в трагедии «Трахинянки»:

Есть поговорка древняя в народе:

О жизни человека не суди,

Пока он жив, была ль она счастливой.

Народные поговорки на пустом месте не рождались, они являлись осмыслением, квинтэссенцией опыта многих поколений людей.

Но как же оценить крупное событие в жизни государства, народа, либо итог деятельности того или иного крупного политика? Применительно к главной теме нашей книги как точнее ответить на этот вопрос?

«А что тут думать-гадать, голову ломать?! — мы слышим упрямый голос человека, быстрого на выводы. — Советское государство вместе с государствами антигитлеровской коалиции выиграли Вторую мировую войну, спасли мир от фашизма, значит, он, советский народ и его союзники были самыми счастливыми народами на земном шаре в 1945 году! И нечего огород городить».

Да я бы и рад поскорее завершить данную, тягостную и вместе с тем гордую, радостную главу книги, но нужно же серьезно поговорить о том, кто получил самую большую выгоду от Великой Победы. Дело, великая война того стоит. История, как опыт, как великий учитель всех народов, того стоит.

Если говорить совсем строго, то и жизнь крупного государственного и политического деятеля, и любое крупное событие нужно оценивать по тому, как жил народ не в день смерти деятеля или в день свершения (завершения) события, а как он жил в течение последующих 15–20, а лучше 20–25 лет. Крупное событие, как и крупная личность имеют внутри себя некое, подчас скрытое направление, векторную величину, которая может повлиять на развитие государства, на жизнь народа отрицательно или положительно.

В мировой истории случалось такое. Один повелитель и ликом пригож, и правит справедливо, и строит-украшает города, не обращая внимания на скудость казны. Все радуются лепоте-красоте, прославляют слегка беспечного правителя. Но как только он умирает, то вдруг выясняется, что казна пуста, государство обанкротилось. А затем начинаются в царстве-государстве беды.

Бывают повелители иного склада. Иудейский царь Давид, живший три тысячи лет назад, много воевал, побеждал, средства собирал для строительства храма в Иерусалиме, государство укреплял, но сам к возведению этого шедевра архитектуры не приступал, как считают люди верующие, потому что руки свои он обагрил кровью, а храм Господу Богу нельзя строить руками нечистыми. Мы полностью разделяем это мнение, но все же не забываем и о том, что во времена царя Давида перед повелителем Иудейского царства стояла важнейшая задача укрепления изнутри и извне самого государства. Он это сделал блистательно, передав сыну Соломону мощную державу. Соломон начал строить.

Великий князь Московский Иван I Данилович (Калита) сам ни с кем не воевал, княжество укреплял, укрепил. Да так верно направил его, что Димитрий Иванович, внук Калиты, осмелился воевать с Золотой Ордой и повёл войско на поле русской славы, на поле Куликово.

Ганнибал побеждал, побеждал римлян, а каждая победа, как это ни странно, ухудшала его положение, незаметно для многих тянула его, а вместе с ним государство Карфаген в пропасть, к гибели.

А царь Пирр, выиграв важное сражение у римлян, так и сказал, подсчитав свои потери: «Ещё одна такая победа, и мне не с кем будет воевать против римлян!»

А имею ли я право называть Победу советского народа, советского солдата в Великой Отечественной войне пирровой? Смогу ли я обосновать это утверждение? Была ли эта победа пирровой только для советского народа? Как советский народ справился с огромными людскими потерями и справился ли он с этой послевоенной бедой? Вот некоторые вопросы, на которые хочется дать обоснованные ответы.

ЦИФРЫ

Во Второй мировой войне участвовало 61 государство с населением 1700 миллионов человек, то есть около 75 % всего населения земного шара. Боевые действия велись в Европе, Азии, Африке, на территориях 40 государств. Самые крупные сражения происходили в Европе. Крупнейшие — на советско-германском фронте.

В 1939–1945 годах воюющие страны мобилизовали 110 миллионов человек. Несколько сот миллионов человек работали на военных заводах, выполняли военные заказы.

США, Англия и Германия в 1939–1945 годах, а Советский Союз в 1941–1945 годах выпустили более 650 тысяч самолётов, 287 тысяч танков, более 1 миллиона орудий. На фронтах (а также в плену) Второй мировой войны погибло около 60 миллионов человек.

Советский Союз уничтожил на советско-германском фронте 607 дивизий противника, вывел из строя 72 % личного состава и 75 % военной техники фашистской Германии. Результат говорит сам за себя. Он был достигнут ценой титанического напряжения всех сил советского народа, ценой огромных потерь. Перед тем, как сообщить о военных потерях на фронтах, скажу о потерях, которые никем не фиксировались, и вряд ли уж за это сложнейшее дело кто-то возьмется: я говорю о потерях в тылу, на заводах и фабриках, где работали и стар, и млад, и женщины, и девушки. Сколько здоровья угробили они — кто это учтет? Сколько женщин не могли родить в те годы детей — кто это учтет? Сколько умерло людей во время эвакуации — кто это учтет?..

Общие людские потери Советского Союза в войне составили 26,6 миллиона человек.

На фронтах погибло 8,6 миллиона человек.

Около 4,5 миллиона человек оказались в плену.

Из них вернулись на Родину 1,8 миллиона человек.

Многие погибли в гитлеровских концлагерях.

Миллионы граждан СССР погибли в Германии, куда они были насильно депортированы, а также на оккупированной фашистами территории Советского Союза. Согласно данным новейших исследований общее число этих погибших составляет 13,7 миллиона человек.

В захваченной германскими войсками Европе было уничтожено: граждан Польши 4,1 миллиона человек, Югославии — 1,7 миллиона человек, Греции — 450 тысяч человек… Это — огромные потери, особенно если учесть население этих государств.

Во время Второй мировой войны Китай потерял 10 миллионов человек, США — 405 тысяч человек, Великобритания — 375 тысяч человек, Франция — 600 тысяч человек… Кроме этого, Великобритания потеряла 350 тысяч человек пленными, а сухопутные войска США — 125 тысяч человек.

Я прошу читателей не забывать эти сухие цифры. Они пригодятся для дальнейших рассуждений.

Германия потеряла убитыми и пропавшими без вести около 9,4 миллиона человек. Япония — 2,3 миллиона человек. Италия — около полумиллиона человек.

На советско-германском фронте вермахт потерял убитыми, пропавшими без вести и пленными 7,2 миллиона человек, ее союзники Венгрия — 809 тысяч человек, Румыния — 475 тысяч человек, Италия — 92 тысячи человек, Финляндия — 84 тысяч человек, Словакия — 67 тысяч человек.

Германия потеряла пленными около 7 миллионов человек. Красная Армия пленила около 3,5 миллиона военнослужащих Германии и её союзников.

Гитлеровцы нанесли сильнейший удар по экономике, индустрии, национальным культурам всех оккупированных ими стран. Но самый большой ущерб они нанесли Советскому Союзу, где 25 миллионов человек были лишены крыши над головой. Оккупанты уничтожили 1710 городов и посёлков, более 70 тысяч сел и деревень, 6 миллионов зданий, 32 тысячи предприятий, 4100 железнодорожных станций, около 63 тысяч километров железнодорожных путей, 1870 железнодорожных мостов и других сооружений…

Молодые люди, мечтающие о бизнесе, о крупных стройках, могут посчитать, сколько миллиардов долларов нужно было бы им освоить, чтобы обеспечить 25 миллионов соотечественников хотя бы примитивным жильём. А ведь нужно было не только жилье разрушенное строить, но кормить, одевать людей, работающих на военных заводах, но восстанавливать уничтоженную фашистами инфраструктуру государства, но создавать условия для семейной жизни, для женщин, чтобы они рожали детей — будущее страны! Нужно было очень аккуратно, не в ущерб боеготовности страны перестраивать экономику страны на мирный лад.

В настоящее время много говорится о ленд-лизе, о его роли в военных поставках в СССР. Нужно честно сказать союзникам за то, что они предоставляли Советскому Союзу «взаймы или в аренду» материалы, технику, вооружение, продукты… за которые победителям пришлось рассчитываться несколько десятков лет, спасибо. И ещё нужно сказать, что основные поставки в Красную Армию шли всё же с советских заводов.

С 1 июля 1941 года по 30 июня 1945 года СССР произвёл: винтовок и карабинов 12,0 миллионов (Германия — 7,5 миллиона), пистолетов-пулемётов — 6,1 миллиона (Германия — 1,247), пулемётов ручных и станковых — 954,5 тысяч (617), миномётов — 347,9 тысячи (68), орудий — около 100 тысяч (около 50), танков и САУ — 95 тысяч (53,8), боевых самолётов — более 108 тысяч (78,9).

Эти цифры говорят о том, что Советский Союз, напрягшись, мог бы справиться с Германией и без ленд-лиза. Другое дело — дипломатия! Без нее в любой войне не обойтись! А уж в такой и подавно. И. В. Сталин смог наладить такие прочные и конструктивные отношения с Черчиллем и Рузвельтом и другими лидерами стран антигитлеровской коалиции, которые не позволили Гитлеру и его ближайшим соратникам даже мечтать о сепаратном мире Германии с США или Великобританией. Ради этого можно было идти на любые условия ленд-лиза.

ПЛАН МАРШАЛЛА

Джордж Кэтлетт Маршалл (1880–1959), военный и государственный деятель США, генерал, в 1947–1949 годах был государственным секретарём США. В эти годы он предложил план восстановления и развития Европы после Второй мировой войны, «План Маршалла». По предложению Великобритании и Франции в 1947 году состоялось Парижское совещание министров иностранных дел этих стран и СССР. Советский Союз предложил свою программу, которая обеспечивала равноправное экономическое сотрудничество и учитывала национальные особенности и интересы каждой из сторон. Западные державы отклонили это предложение.

«План Маршалла» в первую очередь учитывал интересы крупных американских монополий, гарантируя им 175 % прибыли и защиту государства. Попасть в кабалу к этим монополиям Советский Союз не мог хотя бы потому, что закон, вскоре принятый по «Плану Маршалла», ущемлял права СССР, а лучше сказать, имел антисоветскую направленность. Советский Союз вместе со странами, которые он освободил от фашизма и в которых стали устанавливаться просоветские «режимы народной демократии», отказались от этого плана, по которому США ассигновали с 1948 по 1951 год около 12,4 миллиарда долларов. Великобритании, например, перепало 2,8 миллиарда долларов, Франции — 2,5 миллиарда долларов и так далее. Очень большие деньги.

Они очень нужны были и Советскому Союзу, правительство которого отказалось от сотрудничества с западными державами, не говоря уже о США, разбогатевших на Второй мировой войне и теперь устанавливающих свои порядки на земном шаре. Страны-участницы «Плана Маршалла» постоянно испытывали на себе давление со стороны Соединенных Штатов Америки, которые зорко следили за тем, чтобы европейские государства не осуществляли поставки СССР и другим странам социалистического лагеря товаров, если они, по мнению Национального совета США, «наносят ущерб американской безопасности». Не нужно быть крупным экономистом, чтобы понять: таким товаром можно признать любой товар, начиная со спичек.

Практически все ученые, оценивая противостояние СССР и стран соцлагеря и США и их союзников после Второй мировой войны утверждают и вполне обоснованно, что главной (а то и единственной!) причиной этого разлада между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции являлись политические разногласия, выражавшиеся в том, что СССР и страны соцлагеря строили социализм и коммунизм, а, мол, мелкие, средние и крупные капиталисты США, Великобритании, Франции и так далее боялись, как черт ладана, этого самого коммунизма и делали все, чтобы спасти свои страны от коммунистической заразы, а заодно уничтожить эту заразу в Советском Союзе и в других странах.

Да-да, в нашей книге вроде бы нет места для коммунистической и антикоммунистической пропаганды. Мы должны говорить о победителях, о том, что они получили в результате великой победы. Но мы об этом и говорим! Мы не можем обойти стороной факты послевоенной истории в странах Западной Европы, где коммунистические партии играли долгое время весьма заметную роль в политической жизни. Нельзя отбрасывать эти факты. Нельзя предавать анафеме своих предков только за то, что они верили в коммунистические идеалы и боролись за них. Нельзя примитивизировать историю.

Нельзя все беды двадцатого века объяснять только противостоянием двух систем: социалистической и капиталистической. Это — примитивное мышление.

Территория, которую обживали граждане Руси, России, Советского Союза, вновь России, представляет собой громадный склад всевозможных природных ресурсов. Об этой территории кто только не мечтал, начиная с далекого Средневековья, и кто только не мечтает в XXI веке! Эту территорию освоил географически, экономически, культурно многоликий, многонациональный народ. Сильный народ. Очень сильный. Достаточно вспомнить эпопеи сибирских первопроходцев и российских мореходов, которые в запредельно сложных условиях открыли и освоили в XVI–XX веках Сибирь, Северный Ледовитый океан, Дальний Восток, Аляску. Русские первопроходцы и мореходы стали исследовать «северную кромку Евразии» в XVIII веке, который у специалистов получил название «малый ледниковый период» — так холодно здесь было в тот век. Ни один из великих морских путешественников Европы не рискнул сунуть сюда свой нос, боясь отморозить его. Российские первопроходцы и мореходы ничего не боялись. Три века они упрямо осваивали эту сложнейшую, но красивейшую и богатейшую страну — Сибирь. Для кого они старались, погибали в холоде, голоде? Знамо дело, для своих потомков. Любой нормальный человек трудится в поте лица своего в великой надежде передать все свое богатство детям, внукам, правнукам…

А тут на тебе: то Гитлер со своими солдатами нагрянул, то бывшие союзники по антигитлеровской коалиции стали навязывать свои условия, да атомной бомбой пугать, прикрывая истинные замыслы идеологическими покрывальцами: мы, мол, хотим спасти Россию от коммунизма, мы хотим установить демократический строй в этой большой стране.

Странно как-то. Английская, японская, испанская и другие монархии капиталистам не мешают. И российская монархия не мешала и не мешает, коль скоро там же, в США, нашли себе приют члены царской семьи Романовых. Но почему-то советская власть в России им помешала. Почему? Да потому что она отстаивала интересы своего государства. Вполне можно предположить иной вариант развития истории государства Российского в первой половине XX века — с царем-батюшкой. И можно быть уверенным, что и царская Россия испытала бы гитлеровское нашествие и отразила бы его, что и в этом случае после 1945 года она бы пережила «холодную войну» и другие перипетии внешнеполитические. У США и их союзников в этом случае изменились бы лозунги, «идеологические покрывальца». Суть осталась бы прежней: подчинить, а то и завоевать огромную страну, испытавшую на себе всю тяжесть страшной войны, войны пирровой.

Я не буду больше говорить о коммунизме, о социализме, капитализме, царизме и так далее. Но свое мнение коротко выскажу: не политический строй, не «стиль жизни» явились причиной навязанной Советскому Союзу и странам соцлагеря западными странами во главе с США «холодной войны», а огромные богатства СССР и державная политика руководителей евразийской державы. В конце концов, оценивать ту ситуацию нужно по-капиталистически: в Советском Союзе хранятся немереные богатства, и я, капиталист, обязан получить для себя сверхприбыль, иначе какой же я капиталист?! Так и мыслили после войны капиталисты. Им, естественно, очень не понравилась политика распространения влияния СССР на страны Восточной Европы. Но если судить по-капиталистически (не по-советски, а именно по-капиталистически!), то руководители Советского Союза по вполне объяснимым причинам имели на то полное право: советский народ слишком дорогой ценой заплатил за это право, более 1 миллиона солдат и офицеров погибли, освобождая страны Европы от фашизма.

Но тот же Черчилль никак не хотел признавать за Советами это право. В 1945 году консерваторы потерпели поражение на выборах, правительство Черчилля ушло в отставку, а сам он возглавил, как лидер консервативной оппозиции в парламенте, кампанию за развязывание «холодной войны» против СССР. А уже в марте 1946 года Черчилль в речи в американском городе Фултоне призвал Англию и США к превентивной войне против СССР и стран, которые оказались в зоне влияния Советского Союза.

Уинстона Черчилля не волновало, какой строй в этих государствах. Его волновало только усиление политического могущества Советского Союза. Призыв к войне — это хорошо обдуманный, выверенный шаг старого политика. Он прекрасно знал, что ни одно государство, в том числе Великобритания и США, в 1946 и в последующих годах воевать с СССР не рискнет. Но он знал и другое: Советский Союз понёс огромные потери, материальные, людские в той войне, что восстановить экономику в стране будет очень сложно, тем более в одиночку, без помощи США, на которую рассчитывали все западноевропейские страны. Призвав во всеуслышание Англию и США к войне, бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль дал всем оппонентам Советского Союза прекрасную подсказку: нужно заставить обессиленный СССР работать на войну, нужно измотать советского человека, советскую экономику. И все противники СССР мгновенно подхватили эту подсказку. И началась «холодная война».

И Советский Союз вынужден был постоянно повышать боеготовность Вооруженных сил, оснащать армию самым современным оружием, вести работы по созданию ядерного и термоядерного оружия, ракетной техники, строить боевые корабли, подводные лодки, боевые самолёты.

Люди взрослые, кто помнит сороковые и пятидесятые годы тяжелые, не дадут мне солгать или преувеличить факты из той, для кого-то далекой, для кого-то всегда близкой жизни сороковых-пятидесятых годов, кстати, не освоенной в достаточной степени ни писателями, ни историками.

А жизнь была, с одной стороны, суровая, скудная, бедная, а с другой стороны — весёлая. Потому что народ-победитель верил в себя, в свои силы, в свое будущее. Его поставили в сложнейшую ситуацию: нужно строить жилье и создавать атомную бомбу, кормить, одевать детей и конструировать ракеты, новые самолеты и так далее, то есть строить с нуля целые государства в государстве!

Я служил в Ракетных войсках стратегического назначения. Я видел большую ракету, в которую было вложено столько ума, столько труда! Четыре такие ракеты постоянно обслуживали 600 молодых, крепких парней, оторванных от дома, семьи, производительного труда. А таких ракет было много! А таких парней — тьма-тьмущая.

А ракеты эти нужно было ещё сконструировать, а для их создания нужно было построить заводы, комплексы заводов, города! И делать это нужно было быстро. И делать это нужно было тем, кто в 1945 году жил в деревянных, ветхих бараках, кто питался абы как, кто жмых считал деликатесом, кто до 1949 года мечтал об отмене карточной системы…

Великая Отечественная война закончилась в мае 1945 года. Вторая мировая — в сентябре того же года. Советский народ преодолел в 1941–1945 годах сложнейший исторический марафон. Спросите у любого марафонца, сколько времени ему нужно для отдыха после марафонского пробега до очередного соревнования? Месяц, а то и два, а то пять-шесть. Сколько боев в год может провести с равным по силе соперником боксер-профессионал? Два-три. Не больше.

Советский народ не получил от своего серьезного противника ни секунды на отдых. Ни секунды.

В 1944–1945 годах бабы советские впрягались место лошадей и тракторов (их не было!) в плуг и тащили его, тащили, а их пацанята держали плуг, держали слабыми ручонками «детей войны», ничего, кроме войны, в своем детстве не видевших. Они, бабы да пацанята, сеяли рожь и пшеницу, сажали картошечку, да ждали мужей, отцов, сыновей. Солдаты возвращались с войны, и не отдохнув и дня, становились в другой строй, трудовой. Как они работали в первые десять лет после войны, как много они работали!

Я видел этот труд в подмосковном посёлке с 1954 года. Бабы, в основном бабы советские, таскали по дощатым лестницам раствор да кирпич на двухэтажные, а чуть позже и трехэтажные дома. Всё — вручную. Носилки, в носилках кирпич или раствор, и айда, Маша, или Аня, или Вера, айда. До обеда — двадцать носилок. Затем обед: 100 граммов конфет «подушечек», обильно посыпанных сахаром, да три-четыре куска черного хлеба, да кружка кипяченой воды. Айда, Маша, обед закончился, до вечера еще двадцать носилок. А потом домой, там дети, мужья, да огород — картофельные грядки. До субботы протянули — в субботу короткий день, работа до двух, в три уже дома, в шесть, а то и в семь-восемь баянист под окнами: танцы, пляски, «цыганочка», «камаринская», «Коробейники», «Степь да степь кругом» — и спать. Потому что завтра, в воскресенье, дел по горло по дому. А дом-то — комната 11 м^2 на двоих, а то и на троих. Много было женщин без мужей в те послевоенные годы. Мужиков-то, может быть, хватало всем, а вот с мужьями было туговато.

Кто таскал носилки кряду хотя бы пять-шесть дней, хотя бы по 7–8 часов в день, хотя бы по 6–8 кирпичей за ходку, тот поймёт, как много работали те женщины, которые таскали эти носилки годами, чтобы из скрипучих бараков выйти да получить комнату в двухэтажной коммуналке — хоромы по тем временам! Кто не таскал такие носилки, может либо на слово поверить, либо поэкспериментировать.

В 1945–1946 годах выпряглись бабы советские из плугов, полегче им стало.

В конце 50-х годов все реже им приходилось брать в руки носилки — подъемники появились на подмосковных стройках, например. В те же годы с бараками стали прощаться люди, хоть и не все.

И вдруг в октябре 1957 года всю планету потрясла весть: Советский Союз вывел на околоземную орбиту первый в мире искусственный спутник Земли! Это была радость. Сравнимая разве что с радостью Победы в Великой Отечественной войне. Именно так. Две великие победы народа-воина, народа-труженика, сумевшего всего за 12 лет (да каких лет!) создать атомную бомбу, водородную бомбу и ракетную технику, способную поражать цели в любой точке земного шара с удивительной, между прочим, точностью.

В те годы много говорилось о прекрасных советских ученых, инженерах, конструкторах, рабочих, совершивших чудо. Они, действительно, совершили чудо.

Чудо, которое обеспечили своим трудом все советские люди, в том числе и те бабы, впрягавшиеся в плуг и таскавшие изо дня в день тяжелые носилки. Они доказали всему миру, что могут решать самые сложные государственные задачи, что они могут защитить себя, ни на кого не нападая, что они — могучий народ.

12 апреля 1961 года в космос полетел первый человек, советский человек — Юрий Алексеевич Гагарин.

Ах, как радовались очередному чуду советские люди, великие и простые, знатные и обыкновенные, взрослые, старики и дети. Все они прекрасно понимали главное: они справились с тяжеленной задачей, восстановили разрушенную войной страну, не дали врагам даже малой надежды, даже крошечного шанса подчинить себя.

На мой взгляд, именно в 1961 году советский народ ликвидировал последствия Великой Отечественной войны.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Если забыть о многовековом «Дранг нах Остен», о котором шла речь в данном очерке, то величие содеянного советским народом в 1941–1961 годах представляет собой уникальное в мировой истории, крупнейшее в XX веке событие. И пусть в настоящее время многие недоброжелатели России в своих высказываниях, мнениях, произведениях на тему Второй мировой войны говорят все, что им вздумается. Они слишком маленькие, к тому же заполитизированные люди. Им важно победить сейчас. Победить, используя любые методы и средства. Даже очерняя великий народ. Очерняя великий подвиг советского народа. Великая Отечественная война и великая Победа советского народа останутся в памяти народов земного шара навечно.

Но забывать о «Дранг нах Остен» россиянам, да и всем честным людям, пытающимся разобраться в причинно-следственных нитях «каната жизни», то есть многосложной мировой истории, не следует. Потому что на истории учатся. Потому что это многовековое противостояние, это явление в жизни нашей планеты имеет и поучительную логику, и драматизм, достойный пера великих мастеров искусства, и гордость за человека, за народ, который справился-таки и с самим «Натиском на Восток», и с грозным противником, решившим подвести черту под мечтой Оттона I и всех, кто шел с оружием в руках в Восточную Европу. Это противостояние ещё не осмыслено учёными, не описано романистами. Но оно, повторюсь, было. Оно не исчезло, как не исчезли и не исчезнут герои Эллады, Индостана, Междуречья… герои, без которых человек и всё человеческое в нас немыслимо.

Двенадцатый подвиг России

РОССИЙСКАЯ И СОВЕТСКАЯ НАУКА

СТРАННАЯ ЗАБЫВЧИВОСТЬ

Изучая историю российской и советской культуры, науки, искусства, невольно натыкаешься на факты труднообъяснимой забывчивости русских людей, россиян.

То они забудут секреты воинского единоборства, которыми чудесно владели ещё в VI веке славяне, то секрет раствора кирпичной и каменной кладки, то искусство литья… В XVI веке и в начале XVII века какие прекрасные мастера литейного искусства были на Руси, а в начале правления Петра Великого их трудно было днем с огнем найти.

Да что там XVII век! Я лично в семидесятые годы двадцатого столетия в сельскохозяйственных глубинках Красноярского края не мог найти мастера, способного подковать коня, найти плотника, способного срубить пусть не терем расписной, ну уж хотя пятистенку без единого гвоздя, безо всяких скоб и других металлических изделий. Их деды да прадеды оставили им такие срубы, которые сто лет простояли и еще пару раз по столько простоят без каких-либо капремонтов. Мне приходилось переделывать эти избы под разные магазины, аптеки, парикмахерские. Ах, как работали в девятнадцатом веке плотники! В годы развитого социализма они вымерли как динозавры — за ненадобностью.

А в начале перестройки в дефиците были классные каменщики, печники, краснодеревщики. А по сей день наши столяры не научились производить мебель, которую мастерили их прадеды. Иной раз зайдешь в магазин, где продают антиквариат, — какое чувство линий, объемов, какая филигранная для обычной-то мебели техника, как уютно сидеть было в кресле, сработанном в XIX веке!

Несложное вроде бы дело — скопировать старые лекала, высушить дерево и хотя бы уж повторить образцы прошлого. Нет, почему-то пока не получается.

«Но какое отношение к российской и советской науке имеют приведенные примеры автора?!» — может возмутиться читатель.

ИНЖЕНЕРНЫЙ КОРПУС

Чтобы ответить на этот вопрос самому, я бы посоветовал любому желающему либо посетить какой-нибудь совсем недавно известный «ящик» (научно-исследовательский институт), либо поговорить по душам с каким-нибудь инженером, ученым, работающим (еще работающим!) в одном из таких «ящиков», либо поверить мне на слово. Я говорю неложно. Я знаю эту тему, можно сказать, из первых рук, и придумывать, кривить душой мне ни к чему.

Волею судьбы в период с 1967-го по 2000 год мне приходилось «шабашить», зарабатывать летними месяцами либо в «ночных охранах» деньги на семью, на книги. Естественно, я работал не один. Я познакомился на «шабашках» с сотнями, тысячами студентов технических вузов (очень редко с нами работали гуманитарии), с аспирантами, кандидатами наук. Однажды со мной в паре работал даже доктор технических наук, хотя он тихо и упрямо скрывал это ото всех.

Все они работали, а студенты мечтали работать, в научных учреждениях. Все они были зачарованы магией поиска, великими достижениями советской инженерии, советских ученых. Очень часто на перекурах либо под стаканчик субботней водочки после бани они с волнением и белой завистью говорили о своей профессии… Конечно же, мы говорили и о женщинах, и травили анекдоты, а как же без этого нормальным людям?! Но тема профессиональная постоянно всплывала в наших разговорах. И жадно светились глаза моих коллег по «шабашкам», и становились они похожими на пацанов, гордившихся любой победой советских мастеров спорта, ученых, инженеров. Мы этим жили.

В 1993 году я устроился ночным охранником в большой универсам. Под вечер пришёл на объект. Светлый торговый зал, красочные витрины, небольшая дверь за рядами прилавков. За дверью — другой мир. Серый, каменно-металлический, продуваемый ветрами реформ, гнило пахнущий, с парой огромных визжащих ворот, с тёмными по обе стороны коридорами, уходящими в свои тайны, и с небольшой комнатенкой, где тесно стояли стол, шкаф, деревянные ящики с солдатской постелью поверх: матрац, подушка, одеяло, давно вышедшее даже за пределы б/у. Было еще здесь два стула, едва поместившиеся в скупом на воздух помещении без окон, без вытяжки.

Но воздух здесь был!

На стульях и на лежаке сидели в ожидании зарплаты пятеро моих новых сослуживцев. Инженеры. Я эту породу людей чую, я знаю их. Двум за сорок, двум под пятьдесят. Пятому под шестьдесят. Чуть позже, когда мы «прописали» меня парой бутылок водки, а потом обмыли ещё такой же дозой их зарплату, я узнал, что двое из них — заведующие секторами, двое — заместители начальников отделов, а тот, что постарше, — заместитель начальника отделения, доктор технических наук. «Инженер от Бога», — так называли подчиненные своего шефа. Впрочем, здесь, в охране, он занимал должность не самую высокую. Работали они в одном из крупнейших КБ бывшего СССР, России. Машины этой фирмы постоянно вызывали и вызывают восторг и зависть всех специалистов на всех самых престижных авиасалонах нашей планеты.

Машины этой фирмы красовались на стенах нашей комнатенки, и так было много воздуха в ней!

И с такой гордостью пять специалистов, которых с ногами и руками оторвала бы любая зарубежная фирма, говорили о своих самолетах, об уникальных их характеристиках, что я быстро забыл, где мы находимся.

В те жуткие для российской науки, для инженерного корпуса годы в стране нашей великой по вине высокопоставленных чиновников и руководителей стали забывать, нет, не секрет кирпичной кладки или кладки печей да каминов, но воистину величайшее дело россиян — российскую и советскую науку, инженерию.

Высшие руководители отнеслись к науке, как относятся к назойливому бедному, незаконнорожденному родственнику чванливые и породистые богатеи, зорко отслеживающие чистоту своей породы и делающие все от них зависящее, чтобы незаконнорожденные не появлялись в их роду, а уж если они появились, то быстро забыли об их роде, были вычеркнуты из родовых списков.

Но российские и советские учёные и инженеры бедными родственниками не являлись! Кроме того, они с обостренным чувством происходящего отнеслись к тому, что их поставили перед дилеммой: либо голодайте, либо приспосабливайтесь к современной жизни. А как им было приспосабливаться, если они всю свою жизнь — кто-то двадцать, кто-то тридцать и даже сорок лет! — отдали любимому делу, познали его в совершенстве, создали не просто лучшую в мире технику, но огромнейший задел, распахнув ворота в удивительные по возможностям научные и инженерные миры?! Им нужно было их осваивать. Кроме них этого сделать не мог никто ни в России, ни на земном шаре. Это — не голословные мысли зарвавшегося патриота великой страны, это — истина, многогранная истина, как многогранен мир, сотворенный российским и советским инженерным корпусом. В настоящее время то там, то здесь в СМИ прорывается (иной раз вынужденно, с явной неохотой) информация о великих делах нашей науки и техники в XX веке. Я не буду приводить все эти примеры. Напомню лишь о некоторых из них, на мой взгляд, самых ярких.

Зимой 2004–2005 годов правительство США обратилось к правительству Российской Федерации с просьбой помочь американским судам доставить на американскую научную станцию в Антарктиде необходимые продукты, снаряжение, оборудование. В США для этой задачи не нашлось ледокола, способного крушить шестиметровый лёд. В России подобные ледоколы строились 50–40 лет назад. Американским учёным и инженерам, сработавшим в XX веке тоже прекрасно, зачем зря говорить, не удалось создать подобного рода, класса, уровня ледоколы. Вы думаете, они просто не хотели их конструировать, строить? Захотели бы — сделали? Э-э, нет! Такая могучая техника, кроме практической огромной выгоды, дала бы американскому инженерному корпусу и США в целом большую моральную выгоду. Все земляне хорошо знают, как любят американцы гордиться своей страной, своими достижениями. И это — правильно. У них есть чем гордиться. Но вот ледокол им оказался не по силам! А советские инженеры построили атомные ледоколы полвека назад. Кто кого опережает?

Чуть позже в средствах массовой информации прошла информация о том, что Япония решила закупать советские ракеты у России для запуска своих спутников на околоземную орбиту. Япония — страна чудес! Она выпускает лучшую в мире радиоэлектронную аппаратуру, у неё налажено производство робототехники, тоже, понимаешь, лучшей в мире. На всевозможных международных выставках японские роботы в футбол играют… Казалось бы, у японцев в технических задачах не должно быть никаких проблем. Есть проблемы у японцев, не могут они создать надёжную ракету, которую в Советском Союзе наладились выпускать ещё в 1957 году. Кто кого опережает?

Подобных примеров — множество. Недавно по ТВ говорили о «вертикалках», о самолётах с вертикальным взлётом. Да, я видел эти самолеты в 1968 году на воздушном параде в Домодедово. Опережали мы в этом деле все страны на несколько лет. И вдруг во времена перестройки российское правительство продало документацию лучшей в мире «вертикалки» американцам. Дело-то, в общем, не плохое, — продавать документацию даже современной техники. Но только при условии, что вырученные за продажу средства пойдут на разработку ещё более современных машин. Это было сделано советскими, простите, торгашами не своего товара? Нет. Иначе бы я не встретил в пахнущей гнилью комнатенке одного из московских универсамов тех инженеров, которые творили и, слава богу, продолжают творить подобные машины, подобные чудеса творческой, инженерной мысли. Они тянут этот воз, конечно же, по двум причинам: потому что они инженеры и учёные и ничем другим заниматься не могут и не хотят, а ещё потому, что они настоящие россияне, патриоты в высшем понимании этого слова. Они не уйдут. Они будут стоять до последнего. До последнего. То есть до последнего своего часа. Они и стоят. 50–80-летние инженеры, ученые делают в настоящее время все, чтобы не прервалась нить знаний, чтобы дождаться молодых и талантливых выпускников российских вузов. Пока выпускники идут в «ящики» неохотно. Пока «старики» ведут бой одни. Сколько времени они могут протянуть? Пять, десять лет, может быть, пятнадцать. Если за это время ситуация в инженерном деле, в инженерном корпусе не изменится, то… Россия рухнет.

Да-да, рухнет! Потому что сейчас она стоит только подпираемая советскими, мощными ракетами. Они пока еще лучшие в мире. Пока.

РАЗНОЧИНЦЫ

В предыдущие двести лет, во времена так называемого промышленного переворота и научно-технической революции в науку и в инженерию шли в основном разночинцы. Оно и понятно. Таким титаническим трудом потомственным аристократам, дворянам, графам, баронам, князьям, великим князьям, а тем более царям заниматься не с руки. Не престижное это занятие, не барское. Бывало, конечно, что и от аристократов люди уходили в науку, но бывало это редко.

Нет-нет, я не обвиняю аристократов в нежелании возюкаться с формулами, а тем более с железом да с разными микросхемами. «Каждому — своё». Это сказано давно и верно. Наука и инженерия отнимала и отнимает у верных своих подвижников все время: рабочее, свободное и даже время сна. Не до приемов и балов, знаете ли. Не до круизов. Вообще ни до чего.

Но и аристократы, и люди познатнее, то есть самые высокопоставленные россияне должны, в конце концов, помнить, если они считают себя россиянами, что, например, в XX веке Советский Союз был впереди планеты всей только в научной сфере, инженерии, да еще, пожалуй, в балете. (Автор известной песни верно это заметил).

Должны помнить. Но не помнят.

А учёным и инженерам неудобно про себя напоминать, да и некогда, и стыдно: вроде бы как с протянутой рукой ходить… лучшим-то в мире специалистам! Это — интеллигентное, это — разночинное, это — простонародное, русское.

Удивительно! Инженерный корпус, состоящий в настоящее время в основном из советских разночинцев, а также из выходцев из рабочих и крестьянских семей, тянет и тянет эту нить, работает, понимает, что иначе просто нельзя. Инженеры да ученые понимают, а те, кто «хоть и деньги им не платит, да музыку заказывает», используя свое очень высокое положение, не понимают этого!

Ситуация чем-то напоминает один эпизод из истории Великой Отечественной войны.

НАСЛЕДИЕ НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА ВАВИЛОВА

Научные сотрудники Института растениеводства в Ленинграде собрали во главе с великим ученым Николаем Ивановичем Вавиловым уникальную коллекцию зерновых культур из 119 стран мира. Она насчитывала более 100 тысяч разных образцов пшеницы и ржи, кукурузы и риса и других крупяных и бобовых культур. О коллекции Н. И. Вавилова знали учёные всех стран мира. Ничего подобного не было ни в одном другом научном центре растениеводства планеты.

Советские учёные, исследуя образцы, делали выдающиеся открытия, помогая труженикам сельского хозяйства решать самые разные задачи. И, конечно же, все специалисты знали, какие богатые научные перспективы таит в себе эта коллекция.

Уже в первые дни войны многие сотрудники Института растениеводства ушли на фронт. Некоторые сотрудники погибли на улицах города.

Осенью 1941 года, в самые напряженные с военной точки зрения дни и недели на всех участках советско-германского фронта, в том числе и под Ленинградом, руководители города, попросту говоря, забыли об Институте растениеводства. Не до него было. Если сказать честно, то не только Институт растениеводства был забыт властями, сконцентрировавшими свое внимание на решении главных проблем, то есть спасении жизней сотен и сотен тысяч ленинградцев, поддержании на высоком уровне боеготовности частей и подразделений Красной Армии, функционировании жизненно важных для города предприятий и так далее.

Уникальной была коллекция великого ученого. Но все же город дороже, люди дороже.

Сотрудники института быстро поняли, что руководителям города не до них, что учёные и специалисты этого известного далеко за пределами Советского Союза научного центра могут в целях благородных (спасти ученых с мировыми именами от голодной смерти!) использовать по своему усмотрению коллекцию зерновых культур. Никто бы их за это не обвинил. Сначала — люди. Потом все остальное. Уникальной была коллекция Н. И. Вавилова, но люди дороже.

Люди! Ленинградцы. Прекрасные специалисты, постоянно страдая от голода, решили во что бы то ни стало спасти наследство Николая Ивановича Вавилова. Их было мало. Враг приближался к городу. Но сотрудники института трудились, не щадя себя, готовили коллекцию и другие бесценные для мировой науки, для людей материалы к эвакуации. Немцы в те осенние недели оказались быстрее советских ученых, блокировав город.

Директор Института растениеводства дал распоряжение принять всю коллекцию и разместить ее в помещениях на специальных стеллажах, установив здесь круглосуточное дежурство, дабы избежать всевозможных неприятностей.

Все оставшиеся в живых сотрудники работали, не покладая рук. Кто-то дежурил в помещениях, кто-то — на крышах института в командах Местной противовоздушной обороны (МПВО), обезвреживая зажигательные бомбы.

После первой же ночи ученые поняли, что у них появился ещё один враг — крысы. Умные, хитрые, ловкие, они быстро нашли лазейки в помещения, забрались на специально оборудованные стеллажи, прогрызли острыми зубами упаковки и добрались до семян. Это был такой же наглый, жадный враг, как и фашисты, спешившие в Ленинград. Хорошо, что сотрудники быстро обнаружили этого страшного врага, в противном случае крысиное войско очень скоро уничтожило бы всю коллекцию Вавилова.

Семена упаковали в металлические коробки, уложили их в штабеля и следили за ними неустанно, начиная с ноября — декабря 1941 года, когда пришёл на землю ленинградскую жуткий голод.

Немецкие бомбы, русские крысы и русские мародёры были до этого главными врагами учёных. Недоедание тоже чувствовалось ежедневно. Но то был ещё не голод.

В декабре он пошёл в бой, свалил многих сотрудников института в кровати. Они могли теперь только лежать, спать, ждать… Нет, не смерти они ждали! Они ждали жизнь. Они верили в жизнь. Они верили, что Красная Армия победит, что немцев изгонят из советской земли, и закончатся их страдания, и начнется хорошая жизнь, и они будут заниматься любимым делом, наукой, исследованием и осмыслением богатейшей коллекции Н. И. Вавилова и других, спасенных ими материалов.

Холод стоял в декабре жуткий. Голод стоял жуткий.

Однажды декабрьским студеным утром сотрудники узнали, что сгорел заживо агрометеоролог А. Я. Малибога, много сделавший для сохранения коллекции. Истощенный, ослабевший, он не смог выбраться из своего дома. Сил не хватило.

Через несколько дней умер от голода доктор биологических наук С. А. Эгис. Затем — старший научный сотрудник Д. С. Иванов.

Голод наступал. Наступала стужа. Ещё 28 человек они сгубили в те жуткие дни, недели декабря 1941 года — января 1942 года. Люди умирали, но не сдавались. До последних мгновений своей жизни они думали только об одном: о коллекции и других материалах Института растениеводства. «Жива коллекция!» — говорили им друзья и коллеги, и на несколько мгновений глаза умирающих освещались теплым огнем надежды.

Умирать никому не хочется. Но человеку, отдавшему свои лучшие годы любимому делу, приятно знать, уходя из жизни, что дело его живет и жить будет.

Голод наступал в ноябре, декабре, январе. И наступала стужа. Они будто сговорились. Они будто бы не понимали, как и фашисты, что народ, выдержавший натиск холода и голода, фашистов и других бед в ноябре — декабре 1941 года, выдержит и в январе 1942 года. Несмотря ни на что!

Сотрудников Института осталось совсем мало. 11 человек. И директор института И. Г. Эйхфельд. Они ежедневно приходили на работу и охраняли семена зерновых. Передвигались медленно. Голодные люди охраняли хлеб. Это — серьезная проверка каждого человека. Это, если хотите, суровая пытка. Они выдержали эту страшную пытку.

Сразу же после войны английский журнал «Природа» напечатал статью Дарлингтона, сообщившего соотечественникам о том, что советские учёные съели коллекцию Н. И. Вавилова! Эта статья явилась началом грубой лжи о Ленинграде и ленинградцах времен Великой Отечественной войны.

Ложь была настолько хамской, что многие порядочные американцы, и англичане, и специалисты других стран Запада не могли оставаться в стороне, хотя каждое доброе слово о Советском Союзе, о Победе советского народа в Великой Отечественной войне могло в годы «холодной войны» навредить на Западе любому автору. Но порядочность и исходящая изнутри, из душевной глубины справедливость не покупаются и не продаются. Люди, воочию видевшие страдания советского народа в огненные 1941–1945 годы, не могли молчать, читая наглое вранье своих коллег, продавшихся «желтому дьяволу». В книге Д. В. Павлова «Ленинград в блокаде. 1941» приведена цитата из статьи американского журналиста Гаррисона Солсбери, в годы войны работавшего в Советском Союзе: «Это была величайшая и самая длительная осада, какую когда-либо переживал современный город. Это был период тяжелейших испытаний, страданий и героизма, доходивших до высот трагизма и мужества, почти недоступного нашему пониманию» (газета «Нью-Йорк таймс бук ревью», май 1962 года, в книге на стр. 156).

Это была война!

Сейчас войны нет. Но есть осада, которую выдерживают российские ученые и инженеры в своих лабораториях, кабинетах уже пятнадцать лет. И, я уверен, что подвиг этих людей, не продавшихся «желтому дьяволу» во времена перестройки и реформ, будет вызывать у всех порядочных людей планеты точно такие же чувства восторга и белой зависти, какие испытывают земляне, узнавая правду о Великой Отечественной войне, о гражданах СССР.

ВЕЛИКИЕ УЧЁНЫЕ ВЕЛИКОЙ СТРАНЫ

Ломоносов Михаил Васильевич (1711–1765)

В 1711 году в селе Денисовке Холмогорского уезда Архангельской губернии в зажиточной семье Василия Ломоносова родился сын Михаил. Мать будущего поэта и ученого умерла рано. Отец был женат еще дважды. Вторая мачеха, «злая и завистливая», не любила Мишу, радовалась, когда тот вместе с отцом уходил в море на рыбный промысел.

Читать Михаил научился рано, от матушки — дочери дьякона. Позже он познакомился с поморами-старообрядцами. Они поддерживали тягу к чтению у любознательного юноши. Михаил раздобыл псалтирь, учебники грамматики и арифметики, самостоятельно их изучил и затосковал, чувствуя в себе громадное, не отпускающее желание познавать тайны мироздания.

Вырваться из Поморья в Москву двадцатилетнему человеку было не просто. Некоторые исследователи считают, что отец знал об уходе сына и отпустил его на короткое время, а один местный крестьянин «даже поручился во взносе за него податей».

Михаил Ломоносов добрался до Москвы, пришёл на рыбный рынок, первую ночь провёл в заброшенных санях, укрывшись кое-каким хламом. Утром пошел в «Спасские школы», то есть в Славяно-греко-латинскую академию, постучал в дверь.

— Кто там? — услышал он ленивый голос.

— Сын священника, — ответил путник заученную по совету добрых людей фразу.

Согласно указам Петра, дети священников принимались в «Спасские школы» безоговорочно. Мать Михаила принадлежала к духовному званию, сам он некоторое время служил псаломщиком в сельской церкви, знал церковно-славянский язык, был глубоко верующим человеком. Ему поверили.

Получал он 3 копейки в день. На хлеб тратил полкопейки, на квас столько же, на остальные деньги покупал книги. Учился взахлеб. Его ум и тягу к знаниям быстро заметили. Ломоносов, прилежный ученик, но дерзкий, непокладистый человек, пугал своей мощью педагогов.

Как только появилась возможность, от Ломоносова избавились, послали его в Киев, который считался центром учености. Михаилу было там тесновато. Независимая его натура пугала педагогов. Ломоносова отправили в Москву, где он продолжил учебу, подумывая о принятии духовного сана. Учеба в «Спасских школах» дала ему многое. Он изучил латинский язык, познакомился с современной наукой и почувствовал, что ему вряд ли удастся в России реализоваться как ученому. Выход был один — стать священнослужителем.

И вдруг из Петербурга в 1735 году прибыл приказ прислать в город на Неве 12 учеников для гимназии. Ломоносов оказался в числе счастливчиков. А в следующем году он с двумя лучшими учениками оказался в Германии, где пять лет изучал математику, физику, химию, философию, металлургию. Здесь он сформировался как естествоиспытатель, отсюда в Санкт-Петербург в 1739 году он послал письмо с одой на взятие Хотина русскими войсками. И о Ломоносове заговорили как о крупном поэте.

В июне 1741 года Михаил Васильевич вернулся на родину, и началась энергичная, почти двадцатилетняя деятельность, научная, литературная, общественная, государственная.

В 1742 году Ломоносова назначили адъюнктом химии в Санкт-Петербургской академии наук, затем — физики. Понимая, что без современной лаборатории исследованиями и педагогической деятельностью заниматься невозможно, он шесть лет обивал пороги кабинетов, доказывал, просил, требовал и, наконец, при поддержке немецкого математика Эйлера создал научную лабораторию.

Чуть раньше, в 1745 году, Ломоносов стал хлопотать о разрешении читать русским учащимся лекции на родном языке. Затем началась борьба за увеличение набора студентов из гимназии, за переводы на русский язык научных трудов…

В 1748 году при Академии наук были созданы Исторический департамент и Историческое собрание. Здесь начался принципиальный спор Ломоносова с известным историком Миллером и учеными-иностранцами, которые «умышленно принижали в своих исследованиях и выводах роль русского народа», не верили в то, что российская молодежь может стать стержнем российской науки, ее опорой, не занимались активно обучением и подготовкой молодых ученых. Иностранные специалисты сделали многое для российской науки, сыграли важную роль в освоении огромных территорий. У них могло появиться чувство превосходства над «российскими неучами». И у некоторых иностранцев это чувство было развито сильно. Ломоносов выиграл борьбу с Миллером!

В 1749 году на торжественном заседании Академии наук Михаил Васильевич произнес «Слово похвальное императрице Елизавете Петровне», которую он искренне уважал за проводимую ею политику Петра Великого. «Слово похвальное…» имело большой успех. Ломоносова заметили при дворе, он сблизился с И. И. Шуваловым.

В эти же годы ученый завершил многолетнюю серию опытов и нашел секрет берлинской лазури и венецианского лака, составив русский словарь по этой теме. В 1752 году Ломоносов сочинил очередную оду на отъезд Елизаветы Петровны в Москву. Императрица пожаловала поэту крупную сумму.

Учёный при поддержке Шувалова открыл фабрику мозаики, добился разрешения проводить опыты над электричеством. Дело это было сложным, особенно после гибели профессора Рихмана, пораженного молнией. Какое электричество?! Кому нужна эта забава?! В России и без того дел много.

Много. Но Ломоносов понимал, что электричество — это будущее человечества, что Россия должна занять передовые позиции в науке, что деньги, вложенные в науку, это тоже будущее. Он и здесь победил. Опыты над электричеством продолжились, семье Рихмана назначили пенсию.

При поддержке Шувалова Ломоносов создает первоначальный проект Московского университета, который открылся в 1755 году.

В 1756 году начался очередной этап противостояния Ломоносова и Миллера. Русский гений упрямо отстаивал идею предоставления низшим сословиям право обучаться в гимназиях и в университете. Через три года он уже устраивает гимназию, составляет устав для неё и для университета. Политики и учёные сокрушались: «Зачем так много учёных для России?!»

В 1763 году Ломоносов написал «Краткое описание разных путешествий по северным морям…» На следующий год была снаряжена Великая Северная экспедиция, о которой читатель узнал в очерке «Первопроходцы Сибири».

В 1765 году Михаил Васильевич Ломоносов умер.

С тех пор прошло 237 лет. И все эти годы спорят эрудиты, пытаясь ответить на вопрос: «А кем же все-таки был Ломоносов? Ученым-естествоиспытателем, политиком, историком, предпринимателем?» Совсем недавно, например, один журналист заявил гордо, что Ломоносов не был ученым, что писал он кое-какие стишата, прославляя Елизавету и Екатерину II и таким образом возвышаясь, что оды его не нравились Пушкину, что исторические сочинения его нельзя назвать значительными для науки… Слушая молодого «эрудита», наивный человек мог задать себе вопрос: «А был ли Ломоносов вообще личностью в русской истории?»

Мы отвечаем на этот вопрос коротко и однозначно: «Ломоносов был крупнейшей личностью в отечественной истории, личностью уровня Петра Великого». Потому что:

1. Открытия и труды Ломоносова продвинули вперёд физику и химию, астрономию и географию, геологию и технику, историю и филологию. Широтой научных поисков и интересов он превосходил многих учёных планеты.

2. В нём удачно сочетались качества кабинетного учёного и естествоиспытателя, главным средством познания которого является опыт, и смелого практика, моментально использующего достижения науки в промышленности.

3. Научный патриотизм Ломоносова, его уверенность в том, что Россия должна иметь собственную науку, собственных ученых, причем из самых разных сословий, — это не только гражданская позиция, но и глубоко научный подход к проблеме. Ломоносов понимал, что страна, осваивающая евразийские просторы, не будет самостоятельной и независимой без мощного научного и инженерного корпуса, что потомственная знать не сможет обеспечить страну научными кадрами (и вряд ли захочет заниматься таким титаническим трудом), что в народе российском сокрыты неисчерпаемые кладовые талантов.

История России является ярким доказательством правоты русского гения. Всякий раз, когда повелители забывали о подготовке своих кадров, страна попадала в неловкую ситуацию.

Ломоносов тем-то и велик для российской науки, для России, что он сумел одолеть иностранцев и отечественных ученых, и стал основоположником российской учености, российской науки. Ему чуть-чуть не повезло. Он родился рано. Он не смог в силу объективных причин задействовать свой талант естествоиспытателя во всю мощь. Но его открытия и труды говорят о том, что он являлся в истории мировой науки и культуры личностью уровня Леонардо да Винчи, которому, кстати, тоже не удалось реализовать свои технические и научные планы…

Дашкова Екатерина Романовна (1744–1810)

В 1801 году, после вступления на императорский престол Александра I, члены Российской академии наук приняли единогласное решение пригласить на председательское кресло Екатерину Романовну Дашкову, женщину, которая была первым президентом академии десять лет!

Она родилась в 1744 году в семье графа Романа Илларионовича Воронцова, воспитывалась в доме дяди, вице-канцлера Михаила Илларионовича Воронцова, изучала языки, танцы и рисование, много самостоятельно читала. В 1758 году познакомилась и сблизилась с великой княгиней Екатериной, стала ее верной сторонницей. После восшествия в 1761 году на престол Петра III женщины сблизились еще больше. Княгиня Дашкова вместе с Г. Г. Орловым стала главным союзником Екатерины в организации государственного переворота. Дочь Р. И. Воронцова выполняла сложную задачу, агитируя в пользу Екатерины II знать. Ей удалось привлечь на сторону будущей императрицы графов Н. И. Панина, К. Г. Разумовского, других знаменитых представителей знати.

Но после успешного завершения переворота высокие посты в государстве заняли совсем другие люди. Отношения между Екатериной Дашковой и Екатериной II охладели. Недаром еще в древние времена мудрецы говорили: не приближайся слишком к трону, он подобен огню, который может спалить неосторожного.

В 1764 году умер муж Дашковой, бригадир князь Михаил Иванович Дашков, и вдова некоторое время провела в своем подмосковном имении. Затем год она путешествовала по России, а в 1769 году императрица разрешила ей отправиться в заграничное путешествие, во время которого молодая образованная дама знакомится с Вольтером и Дидро, другими учеными. Ко второй поездке за границу в 1775–1782 годах сын Дашковой окончил Эдинбургский университет, а сама она продолжала самосовершенствоваться, читая книги, встречаясь с учеными и мыслителями.

Отношения с императрицей к этому времени улучшились. В Петербурге была открыта Академия наук и живописи, и Е. Р. Дашкова стала директором этого крупнейшего в России научного центра. Между прочим революция, о которой мы говорили в начале этой главы, началась именно с сего акта, хотя, конечно же, ни Екатерину Великую, ни Екатерину Дашкову революционерками назвать никак нельзя.

В следующем году была открыта по инициативе Е. Р. Дашковой Российская академия, главной целью которой являлось усовершенствование русского языка. Первым президентом академии стала инициатор ее создания. На этом поприще сделала за одиннадцать лет очень много. Она организовала при академии публичные лекции, которые были очень популярны и собирали много слушателей. Она «увеличила число стипендиатов академии с 17 до 50, а воспитанников академии художеств с 21 до 40». Она добилась того, что несколько самых талантливых молодых людей за государственный счет были отправлены в Геттинген. Она учредила так называемый переводческий департамент, который дал возможность российскому читателю познакомиться с произведениями зарубежных классиков. Академия выпускала журнал «Собеседник любителей российского слова» сатирическо-публицистического характера. Державин, Херасков, Фонвизин и другие известные литераторы печатались в нем. Академия же издавала серьезный журнал «Новые ежемесячные сочинения», а также сборник «Российский театр».

Академия под её руководством предприняла издание «Толкового словаря русского языка».

Прекрасно работала Екатерина Романовна Дашкова на должности президента Российской академии наук!

И может быть, от ревности или от других женских причуд императрица вновь охладела к ней. А после выхода в журнале «Российский театр» трагедии княгини «Вадим» в 1795 году отношения между ними окончательно испортились. Трагедию изъяли из обращения, Екатерина Дашкова переехала из Петербурга в Москву, жила в подмосковном имении.

В 1796 году вступивший на престол Павел I отстранил княгиню Дашкову ото всех дел и повелел ей жить в новгородском имении. Императрица Мария Федоровна вступилась за Дашкову, выпросила у монарха разрешения жить бывшему президенту академии в Калужской области, а затем и в Москве.

Павел I умер, члены Российской академии, как говорилось в старину, били челом и просили великую женщину вновь возглавить научный центр. Она отказалась. Было ей в ту пору 58 лет. Она много работала над своим главным произведением под названием «Записки. 1743–1810».

Е. Р. Дашкова скончалась в 1810 году. Её «Записки» представляют собой ценный исторический источник. Её жизнь можно назвать подвигом. Она родила и воспитала одного сына.

* * *

Российские патриоты из числа не женоненавистников могут с гордостью заявить всему миру, что именно российская женщина Екатерина Романовна Дашкова первой в истории человечества заняла важнейший пост президента национальной академии наук и справилась со сложнейшей задачей блистательно, доказав всем, что представительницы слабого пола могут руководить самыми разными производственными и научными коллективами.

Лобачевский Николай Иванович (1792–1856)

Русский математик. Создал неевклидову геометрию (геометрию Лобачевского) в 1826 году. Работа была опубликована в 1829–1830 годах. Современники не поняли сути открытия Лобачевского. Позже оно совершило переворот в представлении о пространстве. Написал ряд трудов по разным математическим дисциплинам. Работал ректором Казанского университета в 1827–1846 годах.

Остроградский Михаил Васильевич (1801–1862)

Русский математик, академик Петербургской АН с 1830 года. Сформулировал общий вариационный принцип для неконсервативных систем. Из воспоминаний В. А. Панаева, одного из студентов Института инженеров путей сообщения, где преподавал ученый, легко понять, как жилось великому математику и как работалось: «Сочинение, которым Остроградский обессмертил себя, разрешив основной вопрос самой высшей мировой науки о движении, не разрешенный до того времени ни одним из прежних великих геометров, чем и короновал эту науку окончательно, и такой-то классический труд в цельном виде, отдельным сочинением, которого ждал ученый мир с нетерпением, в печати не появилось. Отчего же не появилось это сочинение? Все по той же причине: у Остроградского не было материальных средств».

Пирогов Николай Иванович (1810–1881)

Русский анатом, хирург, педагог, основоположник военно-полевой хирургии и анатомо-экспериментального направления в хирургии, член-корреспондент Петербургской АН с 1846 года. Он участвовал в Севастопольской обороне (1854–1855), Франко-прусской (1870–1871) и Русско-турецкой (1877–1878) войнах. В 1847 году впервые в мире произвел операцию под наркозом на поле боя. Ввел неподвижную гипсовую повязку, осуществил ряд сложнейших операций, которые до него никто не делал.

Зинин Николай Николаевич (1812–1880)

Химик-органик, основатель русской научной школы, академик Петербургской АН с 1858 года. Открыл метод получения ароматических аминов (реакция Зинина) В 1842 году впервые в мире синтезировал с помощью своего метода анилин и другие соединения. «Если бы Зинин не научил нас ничему более, кроме превращения нитробензола в анилин, то и тогда его имя осталось бы записанным золотыми буквами в историю химии», — сказал о русском ученом немецкий химик Август Гофман на заседании Немецкого химического общества в марте 1880 года.

Бутлеров Александр Михайлович (1828–1886)

Химик-органик, основатель Казанской научной школы, академик Петербургской АН. В 1861 году создал и обосновал теорию химического строения, согласно которой свойства веществ определяются порядком связей атомов в молекулах и их взаимным влиянием, объяснил явление изомерии, совершил ряд других открытий. Являлся поборником высшего образования для женщин. Написал много научных трудов. Наряду с этим Бутлеров выпускал брошюры, в которых простым и ярким языком рассказывал о своих открытиях.

Сеченов Иван Михайлович (1829–1905)

Создатель русской физиологической школы, член-корреспондент Петербургской АН с 1869 года, почетный член ПАН с 1904 года. В 1866 году в труде «Рефлексы головного мозга» обосновал рефлекторную природу сознательной и бессознательной деятельности, показал, что в основе психических явлений лежат физиологические процессы, которые можно изучить объективными методами. Работы Сеченова оказали огромное влияние на развитие естествознания и философской мысли в России и за рубежом. За эту книгу автор подвергся судебному преследованию со стороны властей, напуганных материалистическим мировоззрением Сеченова. Учёный отказался от адвокатов и сказал друзьям: «Зачем мне адвокат? Я возьму с собой в суд лягушку и проделаю перед судьями все мои опыты: пускай тогда прокурор опровергает меня». Судить его не стали, испугались «общественного мнения», то есть реакции европейских ученых на этот процесс.

Менделеев Дмитрий Иванович (1834–1907)

Химик, разносторонний ученый, с 1876 года член-корреспондент Петербургской АН. В 1869 году открыл фундаментальный периодический закон химических элементов, один из основных законов естествознания. Автор многих трудов по разным дисциплинам. Работать ему, как и многим другим русским естествоиспытателям, ученым было очень сложно из-за отсутствия средств для проведения опытов и недоверия властей к материалистически настроенному мыслителю. Помогали друзья, в том числе и зарубежные учёные.

Столетов Александр Григорьевич (1839–1896)

Физик. В 1872 году получил кривую намагничивания железа, в 1888–1890 годах открыл первый закон фотоэффекта, основал первую в России физическую лабораторию в Московском университете в 1874 году. Созданная им вакуумная установка для изучения электрических явлений в разреженных газах стала прообразом электронной лампы, совершившей революцию в электротехнике.

Мечников Илья Ильич (1845–1916)

Биолог и патолог, один из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, создатель научной школы, член-корреспондент, затем почетный член (1902) Петербургской АН. Вместе с Н. Ф. Гамалеей в 1886 году основал первую в России бактериологическую станцию. В 1883 году открыл явление фагоцитоза, создал теорию происхождения многоклеточных организмов. В 1908 году Мечникову И. И. была присуждена вместе с П. Эрлихом Нобелевская премия.

Жуковский Николай Егорович (1847–1921)

Основоположник современной аэродинамики, член-корреспондент Петербургской АН с 1894 года. Участник создания Аэродинамического института в Кучино, под Москвой, Московского авиационного института (МАИ), Военно-воздушной академии, создатель и первый руководитель ЦАГИ.

Павлов Иван Петрович (1849–1936)

Физиолог, создатель учения о высшей нервной деятельности, академик Петербургской АН с 1907 года, академик АН СССР. Лауреат Нобелевской премии 1904 года. Написал многочисленные труды по разным научным дисциплинам. Иностранные коллеги называли его «первым физиологом мира». Он был избран почетным членом 130 академий и научных обществ. Пользовался огромным уважением и авторитетом в ученом мире.

Ковалевская Софья Васильевна (1850–1891)

Родилась в 1850 году в Москве в семье генерал-лейтенанта артиллерии В. В. Корвин-Круковского. Её дед по материнской линии генерал от инфантерии Ф. Ф. Шуберт был известным математиком, сыном выдающегося астронома.

К математике пристрастилась сама в юности. После первой поездки в 1866 году за границу жила в Петербурге, где брала уроки математики.

В восемнадцатилетнем возрасте вышла замуж за В. О. Ковалевского, учёного-палеонтолога и вновь, уже с мужем, отправилась за границу с одной лишь целью: получить высшее образование. В Петербурге ей запретили посещать лекции в университете на правах вольнослушательницы.

Но и в Берлине ей было отказано в этом. Женщину оберегали от чрезмерных, по мнению мужчин, знаний не только в крепостной России.

Ковалевской удалось познакомиться с известным профессором Берлинского университета Вейерштрассе. Учёный заинтересовался талантливой ученицей, стал давать ей частные уроки, удивляясь глубине познаний юной дамы и страстному ее тяготению к математике.

В 1874 году она отправила в Геттингенский университет три (вместо одного полагающегося в таких случаях) научных исследования по математике. В том же году ей присудили ученое звание доктора математических наук «с высшей похвалой».

Муж её чуть раньше получил учёную степень доктора философии Иенского университета. Затем, уже в Санкт-Петербурге, где он работает хранителем зоологического кабинета в университете, В. О. Ковалевский защищает диссертацию на степень магистра минералогии и геогнозии. Это случилось в 1875 году, после чего учёный, видимо, увлечённый и поглощённый веянием времени, развил бурную издательскую деятельность, строил дома. Редко кому в мировой истории удавалось, так резко меняя сферу деятельности, добиваться в новом деле больших успехов. Особенно это касается учёных. В. О. Ковалевский разорился, хотя, как отмечают исследователи, он успел издать много научных трудов и переводов, сыгравших свою роль в русской науке и литературе.

В 1881 году он был избран доцентом на кафедру геологии в Московском университете, съездил с научными целями в Северную Америку, вернулся домой и трагически погиб в 1883 году (некоторые считают, что муж Софьи Ковалевской покончил с собой). Супруге в то время было тридцать три года. Двумя годами ранее она была избрана в члены Московского математического общества, но на большее женщина-математик в России рассчитывать не могла. Понимая это, она после смерти мужа переехала с дочерью в Стокгольм и в местном университете получила кафедру математики с условием первый год читать лекции на немецком языке, а со второго года — на шведском.

Софья Васильевна быстро справилась с требованием шведов, изучила язык, стала печатать на нем математические и беллетристические труды.

В 1888 году она получает премию Парижской академии наук. На следующий год — премию Стокгольмской академии наук. И только после этого СВ. Ковалевскую избирают в члены-корреспонденты Петербургской академии наук. Но привлечь ее к работе в Академии наук российским академикам во главе с П. Л. Чебышевым так и не удается. Они обратились с ходатайством к президенту академии, великому князю Константину, и получили отказ, в котором, в частности, говорилось: «Так как доступ в наши университеты совсем закрыт для женщин, каковы бы ни были их способности и познания, то для госпожи Ковалевской в нашем Отечестве места нет». Очень замедленной была реакция царствующей в России фамилии на динамику исторического процесса. С каждым десятилетием они думали все медленней. А мир развивался все быстрее.

Софья Васильевна осталась с дочерью на чужбине.

В эти годы у нее появилась ещё одна страсть — беллетристика, хотя, казалось, пришло самое время аккумулировать обширные познания в математике и идти дальше по пути научных поисков, к новым открытиям. Почему-то с Ковалевской этого не произошло. Она раздвоилась, много времени уделяя в последние годы писательскому труду. В чем тут дело?

Исследователи биографии знаменитого ученого, математика, так объясняют данный феномен. Софья Васильевна, женщина, всегда «жаждала интимной привязанности». Что ж, это «женское, слишком женское», свойственно почти всем представительницам прелестного пола. Ничего в этом удивительного нет. Но — тяготение к математике, упорное (к тому же модное в ее время) желание доказать миру мужчин, что женщина способна быть не только кухаркой или салонной попрыгуньей, но и ученым с мировым именем, отодвигало на второй план это — «женское, слишком женское». По мнению некоторых специалистов, восемнадцатилетняя Софья вышла замуж за В. О. Ковалевского фиктивным браком, чтобы вырваться со лжесупругом за границу и заниматься там не любовью, а наукой. Пример, хоть и не достойный подражания, но достойный уважения. Наука требует жертв.

Видимо, позже лжесупруги притерлись друг к другу, а может быть, и полюбили друг друга на почве общей любви к науке, которая, приняв у них великую жертву, решила щедро рассчитаться со своими верными рабами.

После гибели мужа Софья Васильевна ощутила в душе своей неистребимое желание познать мир не с помощью математических форм и исследований, но литературно, то есть на более тонком, душевном, зыбком уровне. Появлению этого нового качества сопутствовала и душевная опустошенность, окружившая её после смерти супруга, и возраст, не спеша приближающийся к предельному для интимных забав, и страстная натура, так и не отдалившаяся от человека в годы неистовых математических изысканий, и наблюдательность заинтересованного человека, и начитанность.

Странная она была женщина! Ей хотелось любить и быть любимой, но при этом она большую часть жизни проводила в научной и в литературной работе. Так нельзя! За тремя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

Литературные успехи Софьи Ковалевской в начале ее активного творческого пути говорят о том, что она вполне могла опровергнуть эту народную мудрость. Трех зайцев, конечно же, ей поймать не удалось бы, это уж слишком! Но двух, то есть математику и беллетристику, она бы поймала — точно. Ее произведения охотно печатали русские журналы, она обретала литературное имя, но личная жизнь ее от этого не улучшалась.

В январе 1891 года Софья Васильевна Ковалевская скончалась в Стокгольме от воспаления лёгких.

Она была первой русской женщиной — известным на весь земной шар учёным.

ЕСЛИ ЗАБУДЕМ, ТО…

Я предоставлю читателям возможность самим вспомнить имена и дела таких российских и советских учёных, какими были В. М. Бехтерев и К. Э. Циолковский, Н. Д. Зелинский и В. И. Вернадский, П. Н. Лебедев, С. А. Чаплыгин, Н. И. Вавилов, П. Л. Капица, И. Е. Тамм, Н. Н. Семенов, И. В. Курчатов, А. Н. Колмогоров, В. В. Леонтьев, Л. В. Ландау, Н. Г. Басов, Л. С. Понтрягин, A. M. Прохоров, А. П. Александров, Ю. В. Прохоров, Ж. И. Алфёров, ныне здравствующий физик, недавно ставший лауреатом Нобелевской премии… Я предлагаю читателям самим продолжить этот список — он будет куда более внушительным!

Но это ещё не всё.

В России работали и работают — дай бог им здоровья и сил! — выдающиеся инженеры, ученые — организаторы научного процесса, организаторы научно-производственных объединений, люди, в которых счастливо сочетаются три разных типа мышления: практический, теоретический и организаторский. Такими сверхкачествами обладали Сергей Павлович Королев и все его главные сподвижники, не только создавшие быстрее всех в мире космические ракеты, способные преодолевать земное притяжение, но построившие целое мощное государство в государстве: ракетную отрасль промышленности. Ракета! Взмывая в космос, она несет в себе труд сотен тысяч талантливых ученых, инженеров, рабочих. Трудно себе представить, как много ума в какой-нибудь ракете сорокалетней давности, например в баллистической ракете 8К-63, которую обслуживала часть, где лично я служил в 1969–1971 годах. Это — несколько наук, таких как математика, химия, физика, металловедение и так далее. Это — десятки научных направлений, докторских диссертаций. Это — мысль и труд. Титану такой труд не мог присниться даже в кошмарном сне!

А подобных отраслей в XX веке в Советском Союзе было создано много: ядерное и термоядерное оружие — отрасль, государство в государстве; атомная энергетика — отрасль; атомные ледоколы и подводные лодки — отрасли; электронная промышленность; строительство гидроэлектростанций — отрасль; самолётостроение — отрасль; вооружение — несколько отраслей, и так далее.

И в каждой отрасли — свои гении, таланты, выдающиеся люди, о которых даже сейчас, когда СССР распался и наступили времена безрассудной болтовни, говорить нельзя. А знать о том, что они жили, что некоторые из них еще живут и работают во благо России, нужно. Потому что работали и работают они так же самозабвенно, как те люди, которые спасли коллекцию Николая Ивановича Вавилова…

Очень жаль, что до сих пор никто не рискнул издать труд «Энциклопедия. Гении России» — замечательная получилась бы работа. Она многое рассказала бы о российском человеке. О научном подвиге тех, кто был всегда не шибко богат, но тем не менее всегда стремился к самым высочайшим вершинам мысли и дела.

А если кто-нибудь напишет и издаст многотомник обо всех достижениях российских и советских ученых и инженеров в XIX–XXI веках, то и сам автор и все читатели поймут, какой огромный вклад внесли эти великие люди в цивилизационный процесс. В настоящее время принято ругать все советское. Но вот что интересно. За двадцать пять предыдущих лет (сейчас 2005 год) в странах бывшего СССР, и в России в том числе, не было создано ни одной современной отрасли народного хозяйства, более того, не построено ни одного крупного, стержневого, опорного для какой-либо старой отрасли завода. А Россия все стоит. А Россию все побаиваются. С Россией считаются все во всем мире. Почему считаются? Потому что советскими учеными, инженерами, рабочими в послевоенные тридцать лет было создано так много, наработано так много, что… пока этого хватает россиянам.

Такая книга, конечно же, нужна. Она, на мой взгляд, поможет встряхнуть беспечных, образумить глупых, разбудить крепко уснувших и обленившихся. Но не это главное. Главное, все россияне должны наконец понять, чем они сейчас сильны и что эту силу, этот научно-технический потенциал ни в коем случае забывать нельзя. Его нужно использовать для очередного рывка в тайны мироздания, в те запредельные пространства мысли и дела, которые манят всех думающих людей. Если вдруг россияне по какой-либо причине забудут о наследстве своих отцов, дедов и прадедов, то они, во-первых, поставят себя на край пропасти, в которую их наверняка столкнут те, кто давным-давно мечтает это сделать, а, во-вторых, они будут последними в ряду дураков всех времен и народов.

Content

Александр Торопцев
Двенадцать подвигов России

Предисловие ФАКТЫ. СОБЫТИЯ. ЯВЛЕНИЯ

Первый подвиг России ГАРДАРИКА — СТРАНА ГОРОДОВ V–XI ВЕКА

РАЗНЫЕ ЦЕЛИ ВЕЛИКИХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

ПРИЗВАНИЕ ВАРЯГОВ

ДОЛГОЖДАННАЯ РЕФОРМА

ВЫБОР ВЕРЫ

КРЕЩЕНИЕ КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА

СТРАНА ГОРОДОВ

РАСПРЯ

Второй подвиг России ПРЕОДОЛЕНИЕ РАСПРИ XI–XV ВЕКА

ОСНОВНОЕ КАЧЕСТВО ЭПОХИ

ВАРИАНТ РЮРИКОВИЧЕЙ

РУССКАЯ РАСПРЯ

НАШЕСТВИЕ ОРДЫ

ГДЕ ИСКАТЬ ГРАД КИТЕЖ

ДАННИКИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

ХРОНОЛОГИЯ

КРЕДИТ ДОВЕРИЯ

Третий подвиг России РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ XIII–XVI ВЕКА

А БЫЛО ЛИ РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ?

МОСКВА И РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

БЫЛО ЛИ ИГО?

ХРАМ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО

Четвёртый подвиг России РУССКАЯ ИКОНОПИСЬ

ПРОЗРЕНИЕ

ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО XI–XIII ВЕКОВ

ЖЕСТ МАКАРИЯ ЕГИПЕТСКОГО

ФЕОФАН И НОВГОРОДСКАЯ ШКОЛА ИКОНОПИСИ

ПОЧЕМУ ФЕОФАН УЕХАЛ ИЗ НОВГОРОДА?

ФЕОФАН ГРЕК И АНДРЕЙ РУБЛЁВ

«ТРОИЦА ВЕТХОЗАВЕТНАЯ» АНДРЕЯ РУБЛЁВА

ДИОНИСИЙ

ИОСИФ ВЛАДИМИРОВ И СИМОН УШАКОВ

РАЗЪЕДИНЯТЬ ИЛИ ОБЪЕДИНЯТЬ

Пятый подвиг России РУССКИЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРАМЫ

ЦЕРКОВЬ В ГОРОДЕ ДОМОДЕДОВО

«СНЕСЁТЕ — ПОКОНЧУ С СОБОЙ!»

ХРАМ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ

МОНАСТЫРИ РОССИИ

ОСАДА ТРОИЦКОЙ ЛАВРЫ СВ. СЕРГИЯ

ЦЕРКВИ И МОНАСТЫРИ

Шестой подвиг России РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

ПОЧЕМУ РУССКИЕ ОТКАЗАЛИСЬ ОТ ПРАВОСЛАВНЫХ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ?

ИСПЫТАНИЕ ОРДОЙ

ВСЁ ЛИ БЫЛО ГЛАДКО?

ПАТРИАРХ НИКОН

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ СЕРГИЙ

Седьмой подвиг России ПЕРВОПРОХОДЦЫ СИБИРИ

РУССКИЙ РЫЧАГ

ДЕЛО ЕРМАКА

ИСПАНИЯ И ЗОЛОТО НОВОГО СВЕТА

МАНГАЗЕЯ

ШОРЦЫ

СКОЛЬКО СТОИТ ДВОЙНОЙ ЯСАК?

НОВЫЕ ЗАДАЧИ ПЕРВОПРОХОДЦЕВ

КАК ТОРГОВАТЬ С ИНДИЕЙ

ПЕРВАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

ВТОРАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

ГИБЕЛЬ ВАГИНА

ПОХОДЫ МУРАВЬЁВА И ПАВЛОВА

МАЛЫГИН

СУДЬБА ОВЦЫНА

РАБОТА НА БУДУЩЕЕ

ВАСИЛИЙ И МАРИЯ ПРОНЧИЩЕВЫ

ЧЕЛЮСКИН, ЛАПТЕВ И ДРУГИЕ

АКАДЕМИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ 1768–1774 ГОДОВ

РУССКАЯ АМЕРИКА

СЕКРЕТНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

СИБИРСКИЕ ЗАВОДЫ

Восьмой подвиг России МОСКОВСКИЙ ВАРИАНТ СОЗДАНИЯ ДЕРЖАВЫ ИМПЕРСКОГО ТИПА

РИМСКАЯ И МОСКОВСКАЯ ИМПЕРИИ

ВАРИАНТ РИМА

ВАРИАНТ МОСКВЫ

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

КАК ПОЛАДИЛИ С ЧУКЧАМИ

ДЕРЕВНЯ ЧУКОЧЬЯ

НА РЕКЕ ЕДОМ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Девятый подвиг России РУССКАЯ АРМИЯ

РУССКИЙ ВОИН

ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ВОЕННОГО ДЕЛА

Дославянский этап развития военного дела в Восточной Европе

Славянский этап

Киевская Русь (От Рюрика до Владимира Мономаха)

Распря русских князей

Страна Московия

Армия Петра Великого

КРУПНЕЙШИЕ ПОЛКОВОДЦЫ РУСИ-РОССИИ

ЗНАМЕНИТЫЕ СРАЖЕНИЯ РУССКОЙ И РОССИЙСКОЙ АРМИЙ

Десятый подвиг России РУССКИЕ ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО (Золотой век)

КАК МЫСЛЯТ НАРОДЫ И ЛЮДИ

ДВА ПУТНИКА

И Я СКАЖУ, КТО ТЫ

ЖЕМЧУГОВА (КОВАЛЕВА) ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА

ВАРЯ ПАНИНА (ВАРВАРА ВАСИЛЬЕВНА ПАНИНА)

АННА ПАВЛОВНА ПАВЛОВА

Одиннадцатый подвиг России ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

КОМУ ВЫГОДНА БЫЛА ТА ВОЙНА?

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ НА РУСЬ

НЕМНОГО О ПИРРЕ И СОФОКЛЕ

ЦИФРЫ

ПЛАН МАРШАЛЛА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Двенадцатый подвиг России РОССИЙСКАЯ И СОВЕТСКАЯ НАУКА

СТРАННАЯ ЗАБЫВЧИВОСТЬ

ИНЖЕНЕРНЫЙ КОРПУС

РАЗНОЧИНЦЫ

НАСЛЕДИЕ НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА ВАВИЛОВА

ВЕЛИКИЕ УЧЁНЫЕ ВЕЛИКОЙ СТРАНЫ

ЕСЛИ ЗАБУДЕМ, ТО…