Олег Росов. Евгений Назаров

«Герої» наизнанку

Борьба советских органов государственной безопасности с организацией украинских националистов

1939–1941 гг в

Часть 1

Авторы выражают искреннюю признательность Владимиру Воронцову за помощь в подготовке этого материала

«День назывался «первым сентября».

Детишки шли, поскольку — осень, в школу.

А немцы открывали полосатый шлагбаум

поляков…»

И. Бродский

Немецкие солдаты ломают польский пограничный шлагбаум

1 сентября 1939 г. немецкие войска перешли границу Польши и в течение двух недель разгромили польские войска, оккупировав большую часть территории государства.

Рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер приветствует войска, вступающие в Польшу

17 сентября 1939 года Председатель Совета Народных комиссаров СССР В.М. Молотов выступил по радио со специальным обращением в связи с разгромом польской армии и оккупацией Германией польского государства. В нем он в частности заявил:

«…От Советского правительства нельзя также требовать безразличного отношения к судьбе единокровных украинцев и белорусов, проживающих в Польше и раньше находившихся на положении бесправных наций, а теперь и вовсе брошенных на волю случая. Советское правительство считает своей священной обязанностью подать руку помощи своим братьям — украинцам и братьям — белорусам, населяющим Польшу.

В виду всего этого правительство СССР вручило сегодня утром ноту польскому послу в Москве, в которой заявило, что Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии…»

Можно по разному оценивать действия правительства СССР, однако, одно из последствий этих действий имело колоссальный эффект для Украины.

Дело в том, что в наследство от развалившейся под ударами Вермахта Польской Республики, СССР среди множества хозяйственных и социальных проблем досталась мощная, хорошо организованная и законспирированная политическая сила, имеющая большой опыт конспиративной и боевой работы, к тому же тесно сотрудничающая с германскими спецслужбами — Организация Украинских Националистов (ОУН).

Именно противостояние ОУН и советских органов госбезопасности будет определять социальную и политическую обстановку на Западной Украине в предвоенные годы, а в послевоенные перейдет в кровавую фазу, унесшую сотни тысяч жизней граждан УССР.

Сегодня поборники украинской нации утверждают, что ОУН боролась за свободу и независимость Украины, а вся кровь — это либо «очищение», либо «эксцессы», находящиеся исключительно на совести работников госбезопасности УССР.

Эта концепция сейчас превалирует на Украине и пользуется мощной поддержкой государственных органов, а в общественное сознание через СМИ вбрасывается огромное количество разнообразных мифов об ОУН. С другой стороны, приходится констатировать, что некоторые рьяные поборники защиты чести и достоинства Украинской ССР, не владея в достаточной мере информацией, не зная досконально, что на самом деле происходило в то время на вновь присоединённых западных территориях, также вносят свой вклад в эту политику мифотворчества. С противоположным знаком, но суть дела это не меняет. Тем более, что подобное невежество лишь дает повод апологетам ОУН расписывать ошибки своих оппонентов и утверждать на их основе собственную правоту.

И дело ведь не только и не столько в нас самих, сколько в наших детях, которые сейчас являются основной мишенью националистического дурмана. И в то же время они — наше будущее, а потому должны знать, что происходило на самом деле. Без вранья и прикрас. Слишком долго замалчивалась правда. Слишком долго нас и их держали в неведении, якобы из благих побуждений. Но мы хорошо знаем, куда ведет дорога, вымощенная такими побуждениями.

Итак, как же все начиналось? Какова история первого открытого столкновения СССР с украинскими националистами? Что действительно происходило в два последних предвоенных года на Западной Украине, и какова роль каждой из сторон в трагедии, разыгравшейся в течение десятилетий на многострадальной украинской земле?

* * *

История противостояния украинских националистов и советских органов госбезопасности началась ещё до 17 сентября 1939 г., т. е. до момента перехода частей Красной Армии границы уже де-факто несуществующего к тому времени Польского государства. Понятное дело, что органы госбезопасности внимательно следили за разворачивающимся противостоянием между польской армией и Вермахтом. И выводы делали. Неутешительные, как для СССР, так и для Польши. В связи с этим встал вопрос о вариантах действий на случай поражения польской армии.

Уже 8 сентября 1939 года наркомом внутренних дел СССР Л.П. Берия был подписан приказ № 001064 «Об оперативных мероприятиях в связи с проводимыми учебными сборами». Согласно этого приказа наркому внутренних дел УССР И.А.Серову предписывалось выделить 50 человек оперативных работников НКВД Украины и 150 человек оперативно-политических работников погранвойск, перебросив их в г. Киев к 22-м часам 9-го сентября.

И.А. Серов

Также в Киев в распоряжение И.А.Серова перебрасывались 30 человек оперативных работников УНКВД и 30 человек оперативно-политических работников погранвойск из Ленинградской области и 10 человек из аппарата НКВД СССР. На их основе в Киевском Особом военном округе организовывались 5 оперативно-чекистских групп, которые распределялись по армейским группам, создаваемым на случай введения войск на территорию Западной Украины. Из Киевского пограничного округа выделялся батальон погранвойск в обеспечение работы этих групп. Наконец, специально на Украину был командирован замнаркома внутренних дел СССР В.Н. Меркулов.

В.Н. Меркулов

На следующий день Серов отчитался о выделении работников и комплектации оперативных групп. Важно подчеркнуть, что впоследствии, на основании личного состава этих оперативных групп будут сформированы территориальные управлений НКВД во вновь присоединённых областях Западной Украины.

На 12 сентября 1939 г. были сформированы и укомплектованы четыре такие группы, одна из которых оставалась в резерве. По условиям учебных сборов территория их проведения разбивалась на группы населенных пунктов, поэтому каждая из оперативно-чекистских групп разбивалась на подгруппы в количестве 7-12 оперативных работников, по выделенным группам населенных пунктов. Пока еще вся работа планировалась в рамках объявленных военных сборов. Шла отработка взаимодействия войсковых соединений и оперативных подразделений органов внутренних дел.

Момент истины наступил 15 сентября 1939 г., когда на имя В.Н. Меркулова и И.А. Серова пришла директива наркома внутренних дел СССР Л.П. Берия относительно деятельности руководителей оперативных групп НКВД на вновь занимаемых советскими войсками территориях. Причем директива размножению не подлежала, даже руководство КП(б)Украины и высшее военное командование предписывалось с ней только ознакомить.

Текст директивы настолько красноречив, что необходимо привести обширные выдержки из нее:

«…Опергруппы НКВД должны провести следующие мероприятия.

1. Немедленно занять все учреждения связи: телеграф, телефон, радиостанции и радиоузлы, почты, поставив во главе органов связи надежных людей.

2. Немедленно занять помещения государственных и частных помещений банков, казначейств и всех хранилищ государственных и общественных ценностей и взять на учет все ценности, обеспечив их хранение.

3. Оказать всяческое содействие Политотделам армии и прикомандированным к ним работникам в немедленном занятии типографий, редакции газет, складов бумаги и в налаживании изданий газет.

4. Немедленно занять все государственные архивы, в первую очередь архив жандармерии и филиалов 2 Отдела Генштаба (экспозитуры, пляцувок — органов разведки).

5. В целях предотвращения заговорщической предательской работы — арестуйте и объявите заложниками крупнейших представителей из помещиков, князей, дворян и капиталистов.

6. Арестуйте наиболее реакционных представителей правительственных администраций (руководителей местных полиций, жандармерии, пограничной охраны и филиалов 2 Отдела Генштаба (воевод и их ближайших помощников, руководителей к/р партий — ППС — польской партии социалистов строжництво народове, национальной партии) бывших национал-демократической партии (стронництво праци христианской), демократической партии О.Н.Р.

Повторяю, О.Н.Г. — национально-радикальный лагерь (организации польской националистической молодежи), УНДО — Украинского националистического демократического объединения, О.У.Н. — организация украинских националистов, У.С.Р.П. — украинская социалистическая радикальная партия, Ф.Н.Е. — фронт национального единства, БНСО — Белорусская национальная социалистическая организация, Б.В.О. — Белорусского национального объединения (до 1934 г. именовалась Белорусской христианской демократией), Б.Р.П. (Белогвардейская эмигрантская монархическая организация), РОВС — Российский общевоинский союз (белогвардейская эмигрантская монархическая организация).

Аресты духовных лиц пока не производить, особенно католиков.

7. Занять тюрьмы, проверять весь состав заключенных. Всех арестованных за революционную и проч. антиправительственную работу освободить, использовав эти мероприятия для вербовки агентуры и проведения политработы среди населения. Организовать новую тюремную администрацию из надежных людей, во главе с одним из работников НКВД, обеспечив строгий режим содержания арестованных.

8. Одновременно с проводимыми операциями, разверните следствие заключенных с задачей вскрытия подпольных к/р организаций, групп и лиц, ставящих целью проведения диверсии, террора, повстанчества и к/р саботажа. Лиц, изобличенных следствием в организации политических эксцессов и открытых к/р выступлениях, арестовывать немедленно.

9. Приступите к созданию агентурно-осведомительной сети с расчетом охватить в первую очередь государственный аппарат, к/р буржуазные помещичьи круги и политические партии.

Особое внимание уделить быстрой организации осведомительной сети в редакциях газет, в культурно-просветительных учреждениях, продскладах, в штабах, рабочих гвардиях и крестьянских комитетах.

10. Принять меры к выявлению и аресту агентов-провокаторов жандармерии, политической полиции и филиалов 2 Отдела Генштаба, использовав для этого также изъятый архив.

11. Обеспечить четкую организацию охраны общественного порядка. Организовать надежную охрану электрических станций, водопроводов, продовольственных складов, элеваторов и хранилищ, и горючего. Организовать борьбу с грабежами, бандитизмом, спекуляцией. Организовать работу по противопожарной охране, назначив нач. пожарных команд надежных людей.

Провести регистрацию и изъятие у всего гражданского населения огнестрельного оружия (нарезного), взрыввеществ и радиопередатчиков.

12. Опергруппам НКВД необходимо занять помещения, соответствующие требованиям работы НКВД. Для содержания подследственных арестованных организуйте внутренние тюрьмы, обеспечив их охрану и обслуживание.

13. В целях обеспечения безопасности и бесперебойности работы ж.д. транспорта, работникам дорожно-транспортных групп НКВД на каждой крупной станции организовать агентурно-оперативную работу по борьбе с диверсией, шпионажем и к/р саботажем, проводя эту работу под руководством начальников опергрупп НКВД. Совместно с комендантом и комиссаром станции организуйте охрану станции, депо, ремонтных заводов, станционных складов, водокачек, желдормостов, путей и связи…»

В данном случае, анализируя предписанные задачи чекистским группам, мы видим вполне рядовую, рутинную работу органов госбезопасности по обеспечению нормального функционирования всех стратегически важных промышленных и гражданских объектов на освобождаемой территории. Любые спецслужбы любых стран в подобных ситуациях выполняют такую же работу.

Кстати, чтобы не возникало вопросов о грабежах:

«…16. Конфискации фуража и продовольствии у населения избегайте. Необходимый фураж и продовольствие покупайте у населения за наличные в советских рублях, объявив населению, что стоимость (курс рубля) равняется стоимости (курсу злотого)…»

Попутно обратим внимание, как был решен валютный вопрос — и близко непохоже на ограбление победителями побежденных.

Таким образом, оперативно-ческистские группы брали на себя функции временных органов госбезопасности во вновь присоединенных областях Украины с выполнением всех, присущих этим органам функций. Временный центр управление группами организовывался в г. Тернополе с последующим переводом его в г. Львов.

Что же получилось на практике?

На практике непосредственная организация оперативно-чекистской работы натолкнулась на множество проблем уже в первые дни. В частности, в спецдонесении на имя Л.П. Берия, В.Н. Мекркулов на второй день операции докладывал о «бардаке» при передислокации войск, организации комендатур и обеспечении комендатур войсками, катастрофической нехватке оперативных работников. Оперативно-чекистским группам на местах приходилось, помимо работы, указанной в директиве, брать на себя другие функции, в частности работу с военнопленными и т. д. О нормальной оперативной работе в таких условиях речи и быть не могло. Все выполнялось в авральном режиме военного времени.

Тем не менее, эту работу чекистам всё же удалось наладить, и она стала приносить первые результаты.

В частности, только опергруппой в районе гг. Чертков, Городенко, Коломыя, Печенежин, Косов, Снятын и Станиславов на 27.09.1939 было арестовано 923 человека, в основном бывших полицейских и офицеров польской армии, однако среди арестованных также оказались и активные члены ОУН, по Львову на эту же дату закончено 10 следственных дел на украинских националистов, активно разворачивалась и агентурная работа.

В противовес утверждению, что на освобожденных территориях шли повальные аресты, приведём выдержку из спецдонесения В.Н. Меркулова на имя Берия от 28 сентября 1939 г. о работе оперативно-чекистских групп на Западной Украине: «…Арестовываем исключительно по материалам следствия и агентуры. Работа дает удовлетворительные результаты…» В частности, по Львову, на 28 сентября 1939 г. было арестовано лишь 124 человека, а по 10 законченным делам расстреляли только двоих.

В другом спецдонесении В.Н. Меркулова и И.А. Серова на имя начальника секретариата НКВД С.С. Мамулова от 3.10.1939 указывается, что «…общее количество арестованных оперативно-чекистскими группами по областям Западной Украины, по данным на 1-е октября включительно, составляет 3914 человек, в том числе бывших жандармов, полицейских, официальных и секретных агентов полиции и разведки — 2539 человек; помещиков, крупной буржуазии, бывших людей — 293 человека; офицеров польской армии и осадников — 381 человек; руководителей контрреволюционных партий УНДО, ОУН и других — 144 человека; петлюровцев, участников бандгруппировок — 74 человека; прочих — 483 человека…».

Таким образом, даже в первые дни в таких условиях органы госбезопасности никаких карательно-репрессивных мер не принимали, а в своей работе руководствовались исключительно распоряжениями, в которых при всём желании сложно увидеть патологическую «жажду крови». Была развёрнута планомерная работа по очистке новых территорий от нежелательных и социально опасных для новой влсти элементов, прежде всего бывших полицейских, агентов, осведомителей, провокаторов и т. д. Причем проводилась она исключительно на основании оперативных и следственных действий. Репрессии же применялись только после расследования и на основания решения судебных органов. В данном случае эти функции, учитывая военное время, выполняли военные трибуналы.

Следует отметить, что сводки о работе оперативно-чекистских групп отправлялись ежедневно, и их работа по архивным документам прослеживается достаточно четко.

Кстати, никаких народных выступлений против «советских оккупантов» по спецдонесениям оперативно-чекистских групп не наблюдается, более того:«…Население выражает удивление технике, которой располагает Красная Армия. Многие говорят: «Нам внушали, что СССР самая бедная страна, ничего не имеющая, мы теперь видим, как нас обманывали…».

Советская техника на улицах Львова

Бойцы РККА осматривают захваченные трофеи на территории Западной Украины

Население Львова приветствует войска РККА

Что касается ОУН и её предшественницы УВО (Украинской Войсковой Организации), то они, хотя и упоминаются в спецдонесениях НКВД, но в начальный период отдельного отражения в оперативных документах ещё не находят. О них говорится лишь в контексте директивы от 15.09.1939 г. В ней, напомним, акцентировалось внимание на планомерную оперативную работу органов госбезопасности в оуновской среде и арестах её отдельных руководящих кадров и активистов.

Однако в таком авральном режиме военного времени постоянная работа продолжаться не могла. На территории Западной Украины под руководством оперативно-чекистских групп начинают организовываться органы милиции. Как указывалось в спецдонесении В.Н. Меркулов и И.А. Серов от 9.10.1939, для этого «…нами вызвано из Управления милиции УССР 245 человек, которых распределили по пунктам: Львов — 80 чел., Луцк — 60 человек, Тарнополь — 60 человек, Станиславов — 55 человек…», организуются «дружины рабочей гвардии» и налаживается работа милицейского аппарата — уголовного розыска, паспортных отделов и т. д. Интересно, что в спецдонесениях упоминаются формирования «украинской милиции», подразделения которой организовывались на освобожденных территориях. Характерно, что вначале этот процесс осуществлялся не стихийно, а под руководством функционеров местных националистических партий. Впоследствии оперативно-чекистскими группами эти подразделения были разоружены, однако каких-либо столкновений между ними в документах не отмечено не было.

Тем не менее, с октября 1939 года в оперативных материалах НКВД начинают появляться данные о попытках подпольных структур ОУН организовать мятежи в отдельных районах вновь присоединённых западных областей Украины. Например, в сообщениях И.А. Серова на имя Л.П. Берия от 13.10. и 14.10 1939 года сообщалось: «…в начале сентября с. г. поляки оставили до особого распоряжения на запасных пунктах около ст. Золотиево эшелон с вооружением: пулеметами, винтовками и амуницией. При отходе войск эшелон остался и крестьяне селений Алексини, Шпанов, Золотиев и Городок разграбили этот эшелон и оружие спрятали для сопротивления с Советской властью.

Всей подготовкой восстания руководит ОУН. Эта организация агитировала против Советской власти, муссируя слухи, что 17.Х с. г. должны произойти крупные события и будет установлена военная диктатура…»; «…По Луцкой оперативно-чекистской группе члены националистической организации ОУН… проводили беседу по вопросу выборов Народного Собрания и говорили, что «необходимо дать наказ своим представителям, чтобы они на Народном Собрании поставили вопрос об организации «самостійної України»…».

В связи с полученной информацией органы НКВД начинают проводить первые оперативные разработки законспирированной сети ОУН, связанные прежде всего с антисоветской агитацией и срыву выборов в Народное Собрание на Западной Украине. В частности, были произведены аресты активных оуновцев по агентурному делу «Блок», были получены первые данные об организации военизированных подразделений, складов оружия и обучении боевиков. Все это привело к требованию руководства органов внутренних дел активизировать выявление участников националистических организаций на территории Западной Украины. В частности, в соответствующем приказе № 001 353 замнаркома НКВД СССР В.Н. Меркулова от 5.11.1939 г. требовалось: «… Выявить проходящих по действующим и архивным агентурным и следственным материалам участников троцкистских, белоэмигрантских, националистических, террористических и других к.-р. организаций, проживающих на территории Западной Украины и Западной Белоруссии…»

Таким образом, органам госбезопасности удалось обеспечить оперативно-чекистскую работу по наведению порядка на освобождаемых территориях, а также по фильтрации и изъятию нежелательных для советской власти социальных элементов. Также удалось предотвратить вспышки бандитизма в период боевых действий и по их окончанию, частично наладить агентурно-осведомительную работу и получить первые результаты по агентурной разработке националистического подполья, дезорганизованного на тот момент. При этом в тот период особое внимание ОУН ещё не уделялось, а разработка оуновской сети велась в контексте прочих мероприятий по выявлению антисоветских и националистических организаций. Однако это было даже не начало, а только прелюдия к началу долгой и упорной борьбы с националистическим бандитизмом.

* * *

1 ноября 1939 года высший законодательный орган СССР Верховный Совет принял Закон о включении Западной Украины в состав СССР с воссоединением ее с Украинской Советской Социалистической Республикой. В соответствии с этим законом, приказом НКВД № 001 359 от 6 ноября 1939 г. были организованы органы НКВД Западной Украины. В нём, в частности, говорилось:

1. Организовать:

а) Управление НКВД по Львовской области, с дислоцированием в г. Львове; подчиненные ему уездные отделы НКВД, перечисленные в объявляемом перечне № 1;

б) Управление НКВД по Луцкой области, с дислоцированием в г. Луцке; подчиненные ему уездные отделы НКВД, перечисленные в объявляемом перечне № 2;

в) Управление НКВД по Станиславовской области, с дислоцированием в г. Станиславове; подчиненные ему уездные отделы НКВД, перечисленные в объявляемом перечне № 3;

г) Управление НКВД по Тарнопольской области, с дислоцированием в г. Тарнополе; подчиненные ему уездные отделы НКВД, перечисленные в объявляемом перечне № 4.

…

4. Укомплектование вновь организуемых органов НКВД произвести за счет 726 человек, ранее посланных в Западную Украину; некомплект остающегося оперативного состава покрыть за счет: действующего кадра сотрудников НКВД республик, УНКВД краев и областей — 100 человек, согласно объявляемой разверстке; особых органов НКВД Киевского военного округа — 250 человек; оперативно-чекистских школ НКВД — 150 человек и пограничных органов НКВД — 100 человек.

…

6. Всех лиц, ранее направленных для работы в органах НКВД Западной Украины, считать на постоянной работе, в соответствии с чем командировочные вознаграждения этим сотрудникам — отменить…»

Таким образом, работа органов госбезопасности в Западной Украине, равно как и борьба с оуновским подпольем переходила на качественно новый уровень.

На Западной Украине было организовано 4 УНКВД.

По Львовской области было организованно 16 уездных (позднее районных) отделов, Луцкой (с 13.12.1939 Волынской) — 10, Станиславовской — 14, Тарнопольской — 16.

9 августа 1940 г. приказом № 00 964 было организовано Черновицкое УНКВД с 17 райотделами.

Руководили ими:

по Волыни — Р.В. Крутов (бывший замначальника УНКВД Николаевской области) и с 4.12.39–28.03.41 — И.М. Белоцерковский (бывший замначальника УНКВД Винницкой области);

по Станиславовщине — С.Р. Савченко (бывший замначальника Погранвойск НКВД УССР) и А.Н. Михайлов (бывший начальник УНКВД Каменец-Подольской области);

по Тарнопольской области — А.А. Вадис (бывший начальник 3 отдела УГБ УНКВД Каменец-Подольской области);

по Львовщине — К.Е. Краснов (бывший начальник 3 отдела УГБ НКВД Ленинградской области) и с 26.02.40 по 26.02.41 — В.Т. Сергиенко (бывший начальник следчасти ГУГБ НКВД СССР), впоследствии В.Т. Сергиенко занимал должность замнаркома НКВД УССР;

по Черновицкой области 7.08.40–28.03.41 — А.Н. Мартынов (бывший начальник УНКВД Житомирской области).

Таким образом, видно, что первоначально руководящие должности занимали руководители оперативно-чекистских групп, однако их быстро сменили на представителей исключительно украинских кадров, при чем из соседних областей. Никакого «засилья пришлых» в руководстве местных органов госбезопасности не наблюдалось. Все были «свои», прекрасно знавшие специфику работы на данных территориях. Исключение составляет Львовская область — что и понятно, в силу ее стратегического расположения и важности, как политического центра Западной Украины. Важность Львовщины показывает также совмещение должность начальника УНКВД и замнаркома республики.

В структуре наркоматов внутренних дел СССР и УССР и создаваемых УНКВД националистическим подпольем занимались, прежде всего, управления государственной безопасности (УГБ). В интересующем нас аппарате УГБ отдельно необходимо рассмотреть работу 2 отдела (в УНКВД — отделение) и 3 отдела.

На примере НКВД УССР, 2 отдел (секретно-политический) имел следующие отделения:

1 — троцкисты, «правые», зиновьевцы, бывшие члены компартии и комсомола;

2 — украинские антисоветские политические партии и организации;

3 — русские, польские и другие антисоветские политические партии и организации, сионисты;

4 — церковники и сектанты;

5 — «бывшие», провокаторы, полицейские, монархисты, кадеты, «белоказаки»;

6 — Академия наук, писатели, художники, артисты, киностудии, издательства;

7 — народное образование, учебные заведения, спортивные организации, молодежные организации;

8 — профсоюзы и органы здравоохранения;

9 — военизированные организации;

10 — оперативная техника и учет.

Третий отдел (контрразведка): 1 — польское отделение,

2 — немецкое,

3 — румынское,

4 — шпионаж,

5 — украинская и «белая» контрреволюция,

группа оперативной техники и учета.

Кроме того, в структуре третьего отдела УНКВД 3-е отделение занималось также борьбой с «политическим бандитизмом». Помимо этого существовали отделы (отделения) Уголовного розыска (ОУРЗ) в Управлении Рабоче-крестьянской милиции (УРКМ). В этих отделах 1-е отделение также занималось бандитизмом, но не «политическим», а уголовным.

В таком виде органы госбезопасности просуществовали до февраля 1941 г, когда НКВД был разделен на два наркомата — внутренних дел (во главе с Л.П. Берия) и государственной безопасности (во главе с В.Н. Меркуловым). После этого приказом № 00 349 от 4.04.41 был организован отдел борьбы с бандитизмом (ОББ) в составе Главного Управления Милиции НКВД СССР во главе с Ш.О Церетели (бывший начальник 3 спецотдела НКВД СССР). В ОББ Украину, Белоруссию и Молдавию курировало 2-е отделение (по штатам 10 человек). На местах были созданы два отделения ОББ, из которых первое занималось агентурно-оперативной работой, а второе — следствием. Также «политическим бандитизмом» в структуре НКГБ занималось 2-е управление (контрразведка) и 3-е (секретно-политическое). Возглавляли их, соответственно П.В. Федотов и С.Р. Мильштейн (с 1 апреля 1941 — Н.Д. Горлинский).

По УССР руководили НКВД и НКГБ, соответственно В.Т. Сергиенко и П.Я. Мешик, областные управления возглавляли (УНКВД и УНКГБ, соответственно):

по Волыни — А.Ф. Мухин, И.М. Белоцерковский;

по Дрогобычской области — А.Н. Волков, И.И. Зачепа;

по Львовщине — В.Т. Ляшенко, И.М. Ткаченко (он же замнаркома НКГБ УССР);

по Ровенщине — В.Ф. Мастицкий, Е.Д. Лосев (временно исполняющий);

по Станиславской области — Я.Н. Синицын, А.Н. Михайлов;

по Тарнопольской области — А.А. Чоботов, А.А. Вадис;

по Черновицкой области — П.П. Дмитриев, В.М. Трубников.

Такая организация органов госбезопасности сохранялась до начала Великой Отечественной войны.

* * *

Отдельно необходимо сделать краткий экскурс в историю создания Организации Украинских Националистов (ОУН). Она возникла на базе Украинской войсковой организации, возглавляемой бывшим полковником т. н. Легиона Сечевых Стрельцов армии Украинской Народной Республики Евгением Коновальцем в 1929 году, а также других националистических организаций — «Украинской националистической молодежи», «Легиона украинских националистов» и «Ассоциации украинской националистической молодежи». ОУН являлась наиболее активной, многочисленной и агрессивной украинской националистической организацией за рубежом, имеющей мощное подполье на территории Западной Украины.

В частности, ОУН организовывала в Галиции и на Волыни акции саботажа и поджоги имений польских землевладельцев, что, по сути, спровоцировало усиление репрессий со стороны польской администрации и обусловило их крайнюю жестокость (т. н. «пацификация» 1930 г.). Оуновцами организовывались нападения на правительственные учреждения и «экспроприации» с целью получения денег для своей подпольно-террористической деятельности. Организация также приобрела мировую известность своими громкими террористическими актами, организовав около 60 политических убийств. К примеру, убийство министра внутренних дел Республики Польша Б. Перацкого в 1934 году, участием в организации которого «прославился» будущий лидер ОУН Степан Бандера, секретаря советского консульства А. Майлова, директора Украинской Академической гимназии в г. Львов И. Бабия и др.

Некролог Б. Перацкому и фото его убийцы члена ОУН Г. Мацейко

В 1938 году в кафе города Роттердам сотрудник НКВД СССР Павел Судоплатов вручил руководителю ОУН Е. Коновальцу коробку конфет — «подарок с Украины».

Полковник любил сладкое…

Павел Судоплатов

Евген Коновалец

Вместо дегустации лакомства Коновалец был убит взрывом бомбы, находившейся в коробке. После этого ОУН возглавил помощник Коновальца Андрей Мельник, однако единого лидера украинские националисты потеряли навсегда.

На месте взрыва. Роттердам. 1938 г.

После немецкой оккупации Польши из польских тюрем были освобождены многие местные функционеры ОУН, отбывавшие различные сроки заключения, как за террористические акты, так и за подпольную работу против польского государства. И с этого момента в ОУН начинаются внутренние трения между двумя группами — группой старых функционеров под руководством А.Мельника и группой молодых «краевиков», возглавляемых С. Бандерой.

Вообще, анализируя работу подпольной организации любого типа, в частности ОУН, очень интересно прояснить несколько принципиальных моментов — что происходило в организации, с кем сотрудничали, чего добивались и каким образом. Первый момент как раз очень хорошо иллюстрирует раскол ОУН. По большому счету, рассматривая материалы по расколу, постоянно вспоминаешь две известнейшие украинские поговорки: «Где два украинца — там три гетмана» и «Один украинец — это украинец, два украинца — партизанский отряд, три — партизанский отряд с предателем».

Что же происходило в ОУН в конце 1939 — начале 1941 года, т. е. в интересующий нас период?

Часть 2

Точка зрения мельниковцев изложена в т. н. «Белой книге ОУН». Согласно выписке из нее, после смерти Коновальца встреча между А. Мельником и С. Бандерой, с которой раскол перешел в острую фазу, произошла 5 апреля 1940 г. Бандера передал Мельнику письма с требованиями от себя и от своего соратника из числа оуновских функционеров на Западной Украине Карбовича (Я. Стецько). Первоначально Мельник попытался выяснить полномочия Бандеры и насколько это письмо является официальным документом.

Андрей Мельник

Степан Бандера

В переданных же Мельнику письмах содержалось уведомление, что Бандера принимает на себя управление ОУН на основании проведенного Большого собрания ОУН. Это собрание имело место 1 февраля 1940 года в Кракове, и принимали в нем участие т. н. «молодые» оуновцы из числа друзей и соратников Бандеры по подполью и терактам.

Поняв, что это личная инициатива Бандеры и нескольких его друзей по подполью и студенческим годам, Мельник пришел в ярость, письма принял, но обвинил Бандеру в своеволии, нарушении приказов и инструкций и отсутствии у него полномочий выступать в качестве руководителя ОУН. Разозленный Мельник категорически отверг претензии Бандеры и потребовал от него предстать перед Главным Революционным Трибуналом ОУН.

Следует отметить, что советские органы госбезопасности тут были абсолютно ни при чем. Узнав о расколе из показаний арестованных членов оуновского подполья, например, на одном из допросов 4 сентября 1940 г. арестованный член ОУН говорил: «…В прочтенной мною части данной шифровки Краковский центр нашей организации излагал следующее: «Заграничный центр раскололся. Более реакционная часть оуновских контрреволюционных кадров в августе 1940 года создала повстанческий антисоветский комитет во главе с ними признанным Степаном Бандерой, под кличкой «СИРЫЙ»…», руководство органов госбезопасности принимает решение разобраться в данной ситуации.

Кстати, сообщения закордонных агентов НКВД касаемо раскола в ОУН представляют собой большой интерес, поскольку являются, как бы оценкой со стороны «независимого лица». В частности, в докладной от 3.12.40 г. на имя Секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущева нарком внутренних дел И.А. Серов на основании деятельности закордонного агента «Украинец» и переданных им документов сообщает следующее:

«…Давая характеристику бандеровской линии, мельниковцы пишут:

«Большого шума наделали своей деятельностью, так называемый «революционный провод», ставя голодных на власть мальчишек, которые долгие месяцы провели в мечтании, как бы без работы и усилия, а только ложью и шумом засесть в проводных местах.

Под их нашептыванием молодой и необразованный Бандера приложил свою руку к преступлению по расколу националистического движения. Бандеровцы постепенно подорвали славу «революционного провода»…»

В докладной отмечается, что выступление Бандеры против «генеральной линии», конкретно, против Коновальца началось еще в 1935 году. При этом бандеровцы попытались склонить на свою сторону одного из руководителей ОУН, приближенных к Конвальцу, Я. Барановского. Тогда это не получилось, а Барановский разоблачил бандеровцев перед руководством. Впоследствии Бандера этого не забыл и отомстил, обвинив Барановского в предательстве, и предоставил фотокопии документов польской контрразведки с показаниями Барановского.

Мельниковцы не остались в долгу и обвинили Я. Горбового, двоюродного брата одного из участников собрания и ближайшего соратника Бандеры Владимира Горбового, в сотрудничестве с НКВД. Сторону Бандеры принял один из старейших организаторов ОУН Рико-Рихард Яры-Ярый. Судя по всему, Ярый и начал всю эту интригу с Бандерой: «…Одну из главных ролей играл Рихард ЯРЫЙ, который направлял членов против Мельника. Таким образом возник акт от 10 февраля 1940 года о передаче руководства ОУН в руки Степана Бандеры и «революционного провода»…», однако ситуация просто вышла из-под его контроля.

После таких взаимных обвинений «…В настоящее время этот раскол дошел до такого состояния, что сотрудничество Мельника и Бандеры исключено…».

Самое интересное в этом деле, что органы НКВД и знать не знали о наличии «собственного агента» Ярослава Горбового. В директиве под грифом «совершенно секретно» начальникам УНКВД западных областей УССР нарком госбезопасности УССР П.Я. Мешик 31 мая 1941 г (со времени раскола прошли уже много времени) пишет:

«…Немцами по настоянию мельковцев, был арестован член бандеровского провода, некий ГОРБОВОЙ, который дал показания о том, что он является агентом НКВД. На основании этого, Мельник обвинил БАНДЕРУ в том, что он, якобы, действует по заданию советской разведки и его провод создан НКВД…»

Ярослав Горбовой

Также есть протокол допроса Владимира Горбового Польским Министерством Общественной Безопасности от 9.08.1947, переданный советским спецслужбам. В нём, в частности, говорилось:

«…В 1940 или в начале 1941 года в Краков возвратился из Советского Союза мой кузен и клиент ГОРБОВОЙ Ярослав, который признался мне, что имеет от имени высших правительственных кругов в Москве миссию установление контакта, с Бандерой, но опасается, что за самостоятельную поездку в Москву он будет привлечен к ответственности ОУН.

Он просил меня прощупать настроение Бандеры по этому вопросу.

Мне с большой трудностью удалось встретиться с Бандерой. Он, выслушав мое сообщение, пожелал, чтобы Ярослав ГОРБОВОЙ лично прибыл к нему.

Передать желание Бандеры ГОРБОВОМУ Ярославу мне не удалось, так как в это время ГОРБОВОЙ был, кажется, в Саноке арестован немцами и отправлен в Освенцим, где вскоре умер…»

В документах же, переданных «Украинцем» по делу Барановского ситуация выглядит еще более красочно. Обвинив Барановского в «измене», бандеровцы в течение 6 месяцев не могли предоставить документы и только 16 августа 1940 года передали фотокопии документов. Мельник отправил дело в трибунал ОУН, отстранив Барановского от дел и назначив экспертизу. Однако, по словам мельниковцев, назначенные в трибунал представители от бандеровцев всячески саботировали его открытие. В конце концов, трибунал состоялся. Вывод эксперта были весьма интересны:

«…Ознакомившись со всеми фотоснимками, ставлю в известность о следующем:

1. Из одних только фотоснимков, в такой малом размере, в каком мне предъявлено, нельзя вынести никаких окончательных решений. Для этого необходимы и оригиналы грамот, ибо только по этим документам можно прийти к какому-нибудь решению. По представленным фотоснимкам нельзя даже решить, являются ли эти письма оригиналами, или гектографическими снимками, или копиями на кальке.

2. Для вынесения какого-нибудь решения необходимо было бы иметь другие оригиналы писем того же самого учреждения, для сравнения их и возможности прийти к какому-нибудь выводу.

3. Кроме оригиналов писем, указанных в пунктах 1 и 2, следовало было бы иметь снимки в сильно увеличенном виде (в пять—десять раз), чтобы из них можно было бы выяснить, отпечатаны ли одной и той же машинкой отдельные черточки на всех письмах.

Из-за отсутствия всего этого нельзя вывести ни положительного ни отрицательного решения.

По предложенным фотоснимкам можно только подтвердить, что:

1. Шрифт машинки на документе от 4 января 1933 рода является иным, чем в письмах от 14 апреля 1938 года и 1 мая 1939 года.

2. Печать уездного старосты в Самборе на документе от 4 января 1939 года является совсем иной, чем в обеих других документах, указывают об этом вид печати, их размеры и содержание.

3. На документе от 4 января 1939 года по левой стороне имеется надпись, написанная с правой стороны к левой вместе с печатью какого-то другого учреждения.

По фотоснимку нельзя установить, произведена ли эта надпись на обратной стороне документа, или она является только обыкновенной отпечаткой письма, которое не совсем высохло, или вообще влажное было поставлено на документе. Это было бы чрезвычайно важным для установления подлинности документа, но из-за отсутствия оригинала нельзя прийти к определенному выводу…

…Таким образом люди, которые пустили в обращение фотоснимки, на захотели дать оригиналов. Это потому, что они хотели посеять недоверие между членами и использовать это в качестве оружия для борьбы против полковника Мельника.

Даже если бы допустить, что подлинные документы имеются и что они правдивы, содержание их относится к ЯРОСЛАВУ БАРАНОВСКОМУ:

1. Никакая полиция не употребляет в переписке действительных фамилий своих конфидентов — всегда заменяет их псевдонимами, в частности, делала так польская полиция даже если речь шла о мелких конфидентах, доносы которых имели ограниченное значение. Абсолютно невозможно, чтобы, имея конфидента на высоком посту секретаря ОУН, польская полиция легкодушно выявила его фамилию в переписке, переходившей через сотни рук, которая была разослана во все уездные староства, где на низших должностях работали также украинцы, и поэтому возникала опасность расконспирации конфидента. Безусловно, что полиция могла бы приложить все усилия к тому, чтобы фамилию такого конфидента сохранить в тайне и как можно более продолжительно пользоваться его информацией.

2. Из содержания копий документов ясно видно, что информатор, представлен ими под фамилией ЯРОСЛАВА Барановского, давал неверные информации, противоречащие сведениям другого Львовского конфидента, причем, поясняется это тем, что должно быть в 1937 году ЯРОСЛАВ БАРАНОВСКИЙ не играл большой роли в организации, а поэтому его информации были не полными. Поэтому очевидно это относится к другому липу, а не к ЯРОСЛАВУ БАРАНОВСКОМУ, который именно в это время, около 1937 года, начал повышаться в организационной иерархии, пока в конце не стал секретарем ОУН.

3. Даже если б принять, что автор документа имел в виду никого другого, а только ЯРОСЛАВА Барановского, еще не доказано, что ЯРОСЛАВ БАРАНОВСКИЙ давал информации польским чиновникам, в частности польской полиции. Документ свидетельствует, что информация, исходящая от ЯРОСЛАВА Барановского, не отвечает действительности. Таким образом, здесь только утверждается источник, от которого исходит информация и что им должен быть ЯРОСЛАВ БАРАНОВСКИЙ…»

Понятное дело, что «…Главный Революционный Трибунал на основе представленных ему снимков, в связи с экспертизой специалиста и заявления прокурора, что на основании одних опытов нельзя поддерживать обвинительный акт, — не находит основании для дальнейшего рассмотрения дела в части обвинения ЯРОСЛАВА Барановского — МАКАРА в преступлении — измене родине и ОУН…»

Ярослав Барановский

Также обвиняли Барановского в недоставке оружия в Закарпатье и Западную Украину во время боев с чехословацкой армией:

«…оправдывается БАРАНОВСКИЙ по делу недоставки оружия в Закарпатскую Украину и в 1939 году в Западную Украину, мотивируя это тем, что это дело должен был проводить ЯРЫЙ-КАРПАТ как референт военные дел, а не БАРАНОВСКИЙ…»

К чему так подробно разбирается все эти взаимные дрязги и фальсифицированные обвинения? К тому, чтобы на конкретных примерах показать, какими методами действовали обе стороны в своей борьбе за власть. При этом не возникает никакого сомнения, что «дело Барановского» построено на явных фальсификациях, к тому же грубо и топорно сфабрикованных. Следует отметить, что подобного рода фальсификации очень уж активно используются современными апологетами бандеровщины — понятное дело, откуда они черпают вдохновение для своих «документальных» упражнений.

Бандера же продолжал свою линию, создав в противовес Проводу Украинских Националистов (ПУН) во главе с Мельником Революционный Провод Украинских Националистов (РПУН) во главе с самим собой и своими друзьями по годам обучения в Львове, подпольно-террористической работе на территории Западной Украины и тюремным заключениям.

Еще более красочная характеристика раскола дается в другом документе закордонного агента НКВД:

«…Чтобы понять сущность конфликта между проводом ОУН мельниковцев и революционным проводом ОУН бандеровцев, необходимо знать, что конфликт в ОУН начался не с 1940 года, а с самого начала его существования.

Конфликты в ОУН с самого же начала существования имеются не только в главном проводе, но и во всех отраслях и степенях. Конфликты имеются равно как в краевом проводе ОУН, так же и в маленьком селе, где есть одно звено ОУН. Конфликты имеются в боевке, в активе, в юнацтве и у симпатиков…

…В главном проводе ОУН конфликт начался еще задолго до 1940 года, только «ПУН», будучи чрезвычайно сильным, не допускал ревизии.

В 1938–39 гг. краевой провод ОУН достаточно хорошо противопоставлял себя «ПУН» у. Не хватало только некоторых энергичных людей возглавить это движение. И случилось, польское государство пало, из тюрьмы вышли матерые ОУНовцы, которые в прошлом являлись проводниками, они не могли забыть главному проводу то, что они сидели в тюрьме, а члены главного провода гуляли себе безопасно в других государствах, где им абсолютно ничего не грозило.

В дополнении всего, СЕНИК отдал в руки польской разведки ОУНовский архив, таким образом, посадил в тюрьму многих краевых руководителей ОУН.

Не забыл Бандера Степан и то, что член «ПУН» ЧЕМЕРИНСКАЯ дала ему пощечину за нечестное поведение…

Когда Степан Бандера вышел из тюрьмы, его пригласил полковник Мельник участвовать в «ПУН», чтобы он работал с ним по своим способностям. Однако уже было поздно. Дело уже было обсуждено…»

Кстати, насчет пощечины. Один из бывших соратников Мирон Матвиейко, дал весьма красочную характеристику Бандере в связи с его поведением в семье и по отношению к женщинам — как он избивал собственную жену и сожительствовал с женами своих подчиненных. Поэтому реакция женщины более чем понятная. Бандера такого не простил и начал стал мстить: «……Анну ЧЕМЕРИНСКУЮ обвиняют в сотрудничестве с БАРАНОВСКИМ, в предательстве членов и дела ОУН…»

Кроме того, бандеровцы утверждали, что «…личность полк. Мельника была малоизвестна, не внушала политического доверия по причине многолетней непричастности к деятельности подполья и тесного сотрудничества с католическими кругами…» «…напряжение еще более обострилось в связи с созывом в 1939 году II-го, т. н. Римского конгресса. Причиной явилось то, что на конгрессе Край представляли всего только два делегата, в то время как абсолютное большинство участников конгресса представляли ОУН эмиграции. Последние зачастую в отрыве от жизни в Крае подходили к решению конкретных программных или других вопросов…» «…крайнее напряжение наступило только после начала войны, когда выяснилось, что в Проводе нет ясного представления, какую же политику должка проводить организация в Крае, к чему ей необходимо готовиться, что существует только лишь неясная надежда на положительное отношение к украинскому делу со стороны Германии. Это привело к тому, что фактически организация в Западной Украине оказалась неподготовленной к приходу большевиков и окончательно дезорганизованной…»

Также весьма показательными являются действия бандеровцев по установлению своей власти:

«…В субботу 26 октября вечером «боевка», составленная из так называемых «бандеровцев», т. е. сторонников диверсий, затеянных Бандерой, напала в Холме на одного из активнейших молодых деятелей Холмщины националиста КОНИКА. Побитого и окровавленного нападавшие оставили и убежали…»

«…Дня 28 октября так называемые бандеровцы напали на лагерь беженцев в Кракове. Охрана лагеря, желая прекратить своеволье и беспорядки, которые внедрили члены «боевки» в лагере (распространились здесь кражи, авантюры, драки, которые, как правило, кончались кровопролитием), приступила к энергичным действиям. Это не понравилось бандеровским хулиганам, которые начали провоцировать конфликты. Когда же это им не удалось, напали на охрану, стоявшую у ворот лагеря. Караульных избили железными предметами…»

«…Член «боевки» Б., напал на инженера Федора ЯЦУРУ, который был одним из инициаторов наведения порядка в лагере. Последствия нападения ужасные: нападающий проколол ЯЦУРЕ глаз так, что согласно заключения врачей, которые немедленно занялись пострадавшим, он совершенно потерял зрение на всю жизнь. Надежд на спасение хотя бы одного глаза почти нет…»

Еще более показательны следующие свидетельства разборок — это к вопросу о том, что творилось на местах:

«…Происходят они обычно между отдельными членами ОУН то ли в проводе, в крае, в повите, в районе и на селе, не на жизнь, а на смерть. Употребляют против себя револьверы, винтовки, ножи и палки. Обвиняют один другого во всякой нечисти, воровстве денег организации, или что, якобы, состоял конфидентом…

В 1936 году, вследствие такого конфликта, на территории Бережанского повита районовый 5 района КОДАЙСКИЙ из села Геновочи убил районового «СЫЧ», выследив его в лесу, а слух был распущен ОУНовцами, что якобы его убила польская боевка. На этом не окончилось. ГАЛУШКА Петро из Бышек — повитовый боевки ОУН, в конфликте с КОДАЙСКИМ убил последнего и его жену, и какая же причина конфликта? — незначительная, с одной стороны жадность славы быть проводником, а с другой — ревность за девушку.

Причиной конфликта, где было три жертвы была Катерина — нынешняя жена ГАЛУШКИ, который в конце концов вышел победителем, потому, что он самый старший повитовый боевки.

Второй пример, когда районовый районной боевки II района «ЯРОШЕНКО» — БАБИЙ Кирилл из села Комаривцы, Бережанского района убил СТЕФАНИВА Ивана из села Барановки за то, что он женился на его девушке.

Убийство же это БАБИЙ прикрыл тем, что, якобы, СТЕФАНИВ является польским конфидентом.

Об этом можно написать целые тома, так как все время были конфликты в ОУН, погибало много невинных людей…»

«…Когда кого-либо из ОУН арестовывают и они начинают признаваться о себе, то обычно о других начинают с тех, с которыми бывали конфликты и на них сваливают всю вину, будто бы они его на это дело подстрекали. Если арестовать тех и других, то другие оговорят первых. Это обстоятельство между прочим можно проследить по показаниям ОУНовцев…»

Еще несколько весьма красноречивых свидетельств о разборках внутри ОУН:

«…Методы борьбы между мельниковцами и бандеровцами разные, но все они стремятся к тому, чтобы как можно быстрее уничтожить друг друга, для чего не брезгуют никакими подлостями по отношению друг друга…

… когда ЛЕБЕДЮ Николаю, члену революционного провода, говорят про деньги, то он выворачивает свои карманы и поет — «виють витры, виють буйни».

Мельниковцы, заняв все культурные, просветительные и кооперативные товарищества, не допускают бандеровцев на какие-либо посты.

Также в сношении с немецкими властями, мельниковцы стараются принудительно посылать бандеровцев на какие-либо посты.

Мельниковцы дошли до того, что Роман БИДА, псевдоним «ГОРДОН», работая в Гестапо, доносил на бандеровцев, переходивших неоднократно советско-германскую границу, что они, якобы, являются агентами НКВД, и Гестапо их арестовывало.

Также как средством борьбы с бандеровцами является выпускаемое мельниковцами периодическое издание под названием «АБВ», выходящее в 10 дней один раз, в котором мельниковцы всяческими способами клевещут на бандеровцев…

…Некоторое отличие имеет борьба бандеровцев. Там на первый план борьбы с мельниковцами впрягли свою разведку. Бандеровцы бросили в ряды мельниковцев большое количество своих разведчиков, таким образом, бандеровцы в курсе почти всей деятельности мельниковцев, и если только последние задумают, что-либо сделать, то бандеровцы их опережают.

Лучшим примером этого может служить посылка в СССР 2 апреля 1941 года специального курьера, который, будучи бандеровцем, спровоцировал мельниковцев и забрал их последние связи в крае.

Таким образом бандеровцы хотят разложить мельниковцев внутри. Не брезгуют бандеровцы в борьбе с мельниковцами применять ножи и бамбуковые палки…

… Бандеровцы развернули большую пропаганду на мельниковцев через печать, в которой активную роль играл Ярослав СТЕЦЬКО, выступающий под псевдонимом «Карбович»…»

Все это давало основание органам госбезопасности для следующих выводов:

«…Бандера И ТЫМЧИЙ все время добивались от Мельника устранения Барановского от руководства ОУН, одновременно став в оппозицию к директивам Мельника…

…Бандера И ТЫМЧИЙ в феврале месяце выехали в Рим к МЕЛЬНИКУ с требованиями развернуть активную работу в западных областях Украины, стать на путь подготовки вооруженных выступлений украинского населения.

Не получив на это согласия Мельника, Бандера и ТЫМЧИЙ, возвратясь в Краков и на заседании экзекутивы в феврале месяце создали свой центр, который возглавил Бандера.

На этом же заседании был избран штаб руководства и принято решение уведомить о случившемся Мельника.

Таким образом, в результате имевших место разногласий, влияние Провода, осуществляемое помимо Барановского и через СУШКО, находящегося в Кракове, значительно упало…»

Фактически, молодые террористы, вышедшие из польских тюрем оттерли «старое» поколение из мельниковцев от серьезного влияния на оуновские структуры на Украине и стали перехватывать все нити управления организацией.

А сведений поступало все больше и больше, в том числе и от пойманных оуновцев. Так, арестованный член Львовского краевого провода ОУН И. Максимов показывал:

«…Краковский центр, Краевая экзекутива подчинялась Бандере Степану — «Серый». Между ним и Мельником дошло до разрыва. Бандера потребовал устранения Барановского Семка из ОУН, а Мельник этому воспротивился, поэтому в августе 1940 дошло до раскола. Бандера создал Революционный комитет, во главе которого он стал проводником…».

Интересно, что бандеровское руководство активно занималось PR-кампанией как себя, любимых, так и собственной правоты среди членов оуновского подполья на территории Западной Украины. Так при разработке агентурно-следственного дела «Мечтатели» (Тернопольская область) выяснилось, что Краковский центр информировал тернопольское подполье о расколе в организации с обвинениями в сотрудничестве с польской полицией и подделке «завещания Коновальца» все тех же Барановского и Е. Сеник-Грибовского и обвинениями Мельника в узурпации власти. При этом специально для этого направляли курьеров. Более того, обвиняли в расколе «агентов НКВД»:

«…Закисточник «МУДРЫЙ» сообщил подробности раскола, а также мнение отдельных работников гестапо. В частности «МУДРЫЙ» сообщает: «Начальник Гестапо в Саноке заявил ему, что раскол среди ОУН'овцев на мельниковцев и бандеровцев произошел в результате деятельности агентов НКВД». По его заключению 40 % ОУНовцев являются агентами НКВД…»

Кстати, о том, что ему дали два отдельных задания бандеровцы и мельниковцы также сообщает и агент «Украинец».

В общем, иначе, чем сборищем пауков в одной банке эту организацию назвать невозможно. Ну и моральный облик «борцов за независимость» — боле, чем показательный.

Кстати, о том, что ему дали два отдельных задания бандеровцы и мельниковцы также сообщает и агент «Украинец».

В общем, иначе, чем сборище пауков в одной банке эту организацию назвать невозможно. Ну и моральный облик «борцов за независимость» — боле, чем показательный.

Можно конечно утверждать, что это все «советская пропаганда». Но вот показания ближайшего соратника Бандеры Александра Луцкого:

Член Провода Бандеры А. Луцкий

«…ВОПРОС: В связи с чем Бандера созвал в феврале 1940 г. Конференцию ОУН?

ОТВЕТ: Созыву этой конференции предшествовали следующие обстоятельства:

После того, когда Бандера был освобожден из тюрьмы, он и руководитель Краевого «Провода» ОУН на территории Западной Украины «ЛОПАТИНСКИЙ», в начале 1940 года поехали в Рим к Мельнику и во время встречи с ним добивались обновления Центрального «Провода» ОУН и вывода из «Провода» ряда лиц, которых Бандера подозревал в принадлежности к польской агентуре и как провокаторов.

В частности, Бандера представил МЕЛЬНИКУ ряд материалов, изобличающих члена Центрального «Провода» ОУН Барановского как агента польской полиции, однако Мельник не согласился с требованиями Бандеры и «ЛОПАТИНСКОГО» об обновлении Центрального «Провода» ОУН и вывода из «Провода» Барановского.

Возвратившись с поездки, Бандера 10 февраля 1940 года созвал в гор. Кракове совещание актива ОУН на котором присутствовало около 40 человек. Это совещание актива впоследствии было переименовано в конференцию ОУН.

Бандера доложил конференции о переговорах, которые он вел с Мельником, при этом сообщил участникам конференции, что Мельник не принял его предложения об обновлении «Провода» и исключения из «Провода» Барановского. Для того чтобы соответственно подействовать на Мельника, Бандера предложил конференции принять постановление с требованием вывести из «Провода» всех подозрительных лиц и обновить его преданных ОУН людьми, что только этим путем можно будет активизировать работу ОУН. Участники конференции согласились с предложением Бандеры и была принята соответствующая резолюция, требующая обновления «Провода» и исключения из «Провода» Барановского.

Этой же резолюцией Бандера уполномочивался на ведение переговоров с Мельником по этим вопросам.

Как известно переговоры между Мельником и Бандерой ни к чему не привели, и в начале 1941 года в ОУН произошел окончательный раскол…»

Позднее на других допросах Луцкий показал следующее:

«…В целях активизации работы ОУН и окончательного разрыва с Мельником, Бандера начал подготовку по созыву II-го конгресса ОУН, который затем состоялся в марте 1941 года в гор. Кракове. Я являлся делегатом этого конгресса…»

«…ВОПРОС: Когда был сформирован бандеровский «Провод» ОУН?

ОТВЕТ: Раскол в Центральном «Проводе» произошел в первой половине 1940 года. Поскольку Бандера на состоявшейся в феврале 1940 года конференции ОУН был только уполномочен руководить Центральным «проводом», он не смог создать нового Центрального «Провода» и до созыва 2-го конгресса лишь подобрал своих сторонников, которые ему помогли в работе.

Уже после 2-го конгресс, когда Степан Бандера был избран руководителем ОУН, на основании полномочий конгресса, он сформировал не Центральный, а Главный «Провод» ОУН. Кто входил в состав Главного «Провода» ОУН, созданного Степаном Бандерой, я сказать не могу, так как не знаю.

Могу только предполагать, что, помимо Бандеры, в Главный «Провод» ОУН входили его ближайшие соучастники СТЕЦЬКО Ярослав, Лебедь Николай, МИРОН и полковник ЯРЫЙ — руководитель военной референтуры…»

Рико Ярый

«…Я не хотел раскола, так как считал, что это приведет только к ослаблению организации.

Я неоднократно разговаривал с Бандерой, СТЕЦЬКО и др., стараясь убедить их в необходимости объединения с мельниковцами, а когда это не помогло, высказал свои намерения о том, чтобы самому выехать к МЕЛЬНИКУ и договориться с последним об устранении раскола…»

«…Узнав о моих попытках связаться с Мельником, СТЕЦЬКО, КЛЫМИШИН и Бандера приложили все усилия, чтобы доказать бесполезность моей поездки. Они представили мне стенограммы переговоров с Мельником и др. документы, изучив которые я убедился в том, что моя миссия вряд ли принесет что либо полезное, так как еще до меня принимались меры к устранению раскола, однако Мельник ни на какие уступки не шел.

Кроме того, я начал убеждаться в том, что Мельник для руководства организацией и как вождь ее не годится.

Анализируя причины раскола я усматривал, что основным в расколе организации была борьба за власть между мельниковцами и бандеровцами и приходил к выводу, что если бы Мельник и Бандера отошли от руководства ОУН и на их место избрали нового человека, раскол был бы ликвидирован…»

В общем, картина ясная — вождизм, решения принимают в узком кругу «свои» и нежелание выслушивать ни своих оппонентов, ни любые предложения по нормализации ситуации. В данном случае, советской госбезопасности ничего не нужно было делать по углублению раскола — противники сами не желали примирения.

Руководитель абвера адмирал Вильгельм Канарис

Также есть показания и немецких свидетелей, при чем, офицеров спецслужб, которые говорят практически то же самое. Например, полковник немецкой военной разведки «Абвер» Эрвин Штольце показывал:

«…по указанию КАНАРИСА мною лично в 1940 году принимались меры к примирению Мельника с Бандерой с целью сколачивания всех украинских националистов для борьбы с Советской властью.

Летом 1940 года мною был принят Бандера, который в разговоре со мной обвинял Мельника в пассивности, доказывал, что он — Бандера является избранным вождем националистов, однако, для пользы дела, он примет все меры, чтобы примириться с Мельником.

Через несколько дней мною также был принят Мельник, с которым проводился аналогичный разговор. Мельник обвинял БАНДЕРУ в карьеризме, что он своими необдуманными действиями погубит подполье, созданное на территории Советской Украины, особенно в западных областях.

Мельник доказывал, что он по наследству получил от КОНОВАЛЬЦА руководство националистическим движением и просил оказать ему помощь остаться в этом руководстве для единства организации. Здесь Мельник обещал принять все меры к примирению с Бандерой.

Несмотря на то, что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры к примирению, я лично пришел к выводу, что это примирение не состоится…»

И дал замечательную характеристику обоим (выделено нами — прим. авт.):

«…Бандера по характеру энергичный, карьерист, фанатик и бандит.

Мельник — спокойный, интеллигентный, чиновник…»

Интересно, что очень похожая характеристика дана наркомом госбезопасности УССР Мешиком:

«…Будучи большим карьеристом, Бандера пожелал возглавить «провод» указанной организации лично…»

* * *

В этой связи отдельно нужно остановиться на таком вопросе: А почему это сотрудник немецкой военной разведки вызывает к себе на прием руководителей украинской националистической организации, что бы помирить? И как понимать «…с целью сколачивания всех украинских националистов для борьбы с Советской властью…»?

А вот так и понимать — с самого начала своего существования ОУН находилась не только под неусыпным контролем немецких спецслужб, но и непосредственно руководилась и направлялась ими. Хотя само руководство ОУН старалась об этом не распространяться, особенно среди рядового состава. Постараемся этот вопрос осветить подробнее.

Но перед этим целесообразно хотя бы кратко остановиться на програмных документах самой ОУН, особенно сторонников Бандеры, на предмет сотрудничества с иностранными государствами.

Часть 3

В апреле 1941 года в Кракове бандеровцами был проведен «Второй Великий сбор ОУН». В постановлении сбора указывалось, что освободительно-революционную борьбу за освобождение всех украинских земель и за объединение их в одно соборное и независимое государство ОУН ведёт, опираясь на собственные силы украинского народа и отбросив в принципе ориентацию на чужие силы, в частности, на исторических врагов Украины. При этом уточнение о текущей ситуации — ведет ли борьбу в данный момент, опираясь исключительно на собственных сторонников, и что же это за исторические враги, было «тактично» опущено.

С врагами становится яснее после прочтения седьмого пункта программных постановлений — это «коммунистическое мировоззрение», «интернационализм» и «капитализм», а также «все взгляды и течения, которые несут ослабление живых сил народа». Тем не менее, вновь непонятно, что же это за течения и что за «живые силы»?

Однако, в следующем абзаце противник обрисован

уже более чем конкретно — это «московская тюрьма народов» и «коммунистическая система», с которым решено бороться революционным путем. После этого сразу же возникает вопрос, — каким образом этот программный пункт должны были расценивать советские органы госбезопасности? Проникнуться искренней любовью к бандеровцам? Вопрос, вобщем риторический.

Вот еще показательный момент:

«…Жиды в СССР есть наипреданнейшая опора господствующего большевистского режима и авангард московского империализма в Украине. Противожидовские настроения украинских масс использует московско-большевистское правительство, чтобы отвлечь их внимание от настоящей причины беды и чтобы во время взрыва (имеется в виду восстание — прим. автора) направить их на погромы жидов. Организация украинских националистов борется с жидами как опорой московско-большевистского режима, осведомляя одновременно народные массы, что Москва — это главный враг…».

Эта фраза — вообще уникальный набор противоречий. Сначала констатируется, что евреи — преданная опора советского правительства, а затем следует неожиданный пассаж, что советское правительство подогревает антиеврейские настроения (т. е. выступает против своей преданной опоры) украинцев с тем, чтобы национальную революцию превратить в еврейские погромы. При этом декларируется, что оуновцы сами борются с евреями. Это не только каша в голове, но и попытка оправдать собственный антисемитизм и перевалить ответственность на своих политических противников.

Далее, в политических указаниях относительно борьбы и деятельности ОУН на период войны от мая 1941 года однозначно говорилось, что для борьбы за суверенное украинское государство ОУН будет использована война. Обратим внимание на время разработки указаний — именно на май 1941 года первоначально планировалось нападение Германии на СССР. При этом советское правительство получало эти данные от собственных разведорганов, к которым бандеровцы и близко не имели доступа. Интересная осведомленность у Бандеры, не правда ли? И как вовремя эти указания были разработаны.

В инструкциях однозначно указывалось — выжидать и не начинать выступления даже в первые дни войны, а вести исключительно саботаж, подрывную работу в хозяйствах, инспирировать мятежи, разложение и хаос.

По сути эти действия, иначе, чем диверсионную деятельность в пользу иностранного государства-оккупанта квалифицировать нельзя.

И, наконец, ещё одно четкое указание:

«…Дальнейшая борьба украинской армии против Москвы будет соучастием Украины в противомосковской войне союзных государств…», и затем четкая констатация, что оккупация Украины чужими войсками-победителями неминуема.

Отсюда следовал вывод: «…Получить себе роль первичного компонента (в оригинале — «подлежащего») и партнера участника войны и сотворца нового порядка на руинах московской империи… Государства, которые ведут борьбу с Москвой и не относятся враждебно к Украине, мы трактуем как естественных союзников (выделено в документе) Платформой длительных союзнических взаимоотношений может быть совместная борьба против большевистской Москвы…»

В инструкции бандеровского провода ОУН для организационного актива на Украине в период войны, разработанного также в мае 1941 г. был и раздел «Отношение к немецкой армии».

В нём указывалось, что немецкие войска воспринимаются как войска союзников, но желательно взять власть перед их приходом и заявить немцам, что украинская власть уже создана и готова войти в приязненные взаимоотношения с союзниками для сотрудничества и совместной борьбы с «Москвой». Также указывалось, что необходимо часть актива присоединить к немецким войскам для работы в Центральной и Восточной Украине. И самое интересное, при неприятии немцами украинской власти и применении силы уступить, но в юридическом плане власть не передавать — т. е., фактически «зацепиться» за неё. При невозможности создания регулярной армии и дальнейших совместных действий с немцами — стараться реорганизоваться в городскую милицию.

Примерно в это же время был разработан единый генеральный план повстанческого штаба ОУН, четко ориентированный на вооруженное восстание в связи с началом войны против СССР.

Все эти документы датируются маем 1941 года не случайно. Напомним, именно 15 мая 1941 г. была одной из первых дат нападения Германии на СССР, а в Абвере была создана группа «А», которая отвечала за подготовку диверсионных актов и работой по разложению в советском тылу. Руководил этой группой уже упомянутый нами полковник Эрвин Штольце, показания которого мы и цитировали выше.

Таким образом, круг замкнулся…

Упомянутые програмные документы ОУН можно понимать однозначно. Бандеровцы видели в нацистской Германии своих естественных союзников и собирались им помогать во всем, вплоть до роли «пятой колонной» на территории СССР ради реализации собственных властных амбиций.

Важно подчеркнуть, что руководство ОУН прекрасно понимало, что немцы не собираются давать им никаких преференций.

В частности, на допросе арестованный отец Бандеры священник Андрей Бандера показал, что в беседе с ним закордонный эмиссар от сына А. Турчманович(встреча состоялась в августе 1940 г.) заявил:

«…Ждать помощи от немцев или итальянцев достаточно рискованно, ибо и те, и другие заботятся только о своей выгоде, а не о дальнейшей судьбе украинских националистов…»

Возникает закономерный вопрос: на что они надеялись? Вернее, почему не отказались от сотрудничества?

Видимо по той банальной причине, что подавляющая часть руководства ОУН была агентурой нацистских спецслужб.

Данные о работе оуновских функционеров на нацистские спецслужбы начинают появляться у советских органов госбезопасности с весны 1940 года.

Именно в этот период агент госбезопасности сообщал о группе, прибывшей из Германии с целью осуществления подрывной работы на территории Станиславовской области. В сообщении указывалось, что агенты забрасываются как для работы в националистическом подполье, так и для выполнения «шпионско-разведывательной работы в пользу Германии». В документе перечисляются восемь активных участников организации украинских националистов, окончивших разведывательную школу Кригера в г. Криница. В списке особо следует отметить Мартынца, служившего в шуцполиции, а с 1943 года работавшего референтом по мобилизации украинцев в дивизию СС «Галичина», Ясинского, в 1942–43 гг. служившего в гестапо, а с 1943 г. — в дивизии СС «Галичина», Бандеру Василия — родного брата Степана Бандеры и уже упомянутого Александра Луцкого — одного из ближайших соратников Бандеры.

25 апреля 1940 г. в докладной записке УНКВД по Волынской области в связи с работой присланной на Волынь оперативно-чекистской группы указывается, что один из допрошенных Гайдюк признался, что он является одним из руководителей организации Волынской ОУН и 20 марта 1940 года был переброшен руководством ОУН при участии гестапо в СССР с целью проведения повстанческой и шпионской деятельности.

В ориентировке УГБ НКВД СССР от 17 мая 1940 года о современном положении ОУН говорилось:

«…«ОУН» при полной поддержке германских правительственных кругов, в контакте с разведывательными органами ведет усиленную работу по подготовке отторжения Украины от Советского Союза и установления буржуазного государства с фашистским управлением. Вооруженное выступление против Советского Союза намечалось на весну 1940 года…

…Деятельность всех закордонных ОУНовских организаций направляет Краковская «краевая экзекутива ОУН» (провод «ОУН») во главе с полковником СУШКО, ДОНЦОВЫМ и СТЕФАНОВИЧЕМ, которая непосредственно связана с германскими правительственными кругами и разведывательными органами (Гестапо)…

…ОУНовскими организациями совместно с немецким командованием формируются специальные воинские части, отряды из украинского населения, организуются так наз. «таборы». Молодежь вербуется в специальные школы — дружины, где под руководством немецких офицеров проводится усиленная военная подготовка…

…Значительное количество активных ОУНовцев официально состоит на службе в немецких разведывательных органах. «Гестапо» ведет вербовки ОУНовцев для шпионско-диверсионной и террористической деятельности, которые в большом количестве выбрасываются на советскую территорию…

…За последнее время «ОУН» по заданию немецких и румынских разведывательных органов свою деятельность контактирует с другими контрреволюционными украинскими националистическими организациями…

…договаривается с немцами о создании «самостийной Украины» под протекторатом Германии…»

В директиве об активизации оперативной работы по выявлению и ликвидации агентов немецкой разведки от 2 июня 1940 г. нарком внутренних дел УССР И.А. Серов констатировал, что немцы «…продолжают вербовать агентуру из украинских националистов…».

К директиве прилагалась ориентировка № 1776/сн о работе немецких разведорганов, в которой сообщалось, что немецкая военная разведка интересуется дислокацией армейских частей, их численностью, наименованием, вооружением, сведениям о начсоставе РККА, укрепрайонах, оборонных сооружениях. Указывалось, что гестапо использует для внедрения своей агентуры националистические объединения, при этом широко используются комиссии по связям с немцами-колонистами:

«…Установлено, что вербовка агентуры членами этих комиссий проводится не только среди немцев, но и среди местных украинских националистов — членов ОУН и друг[их]…» Также в ориентировке указываелось, что участились случаи переброски агентуры под видом лиц, возвращающихся к родственникам и, якобы бегущих от немецкого преследования. Среди таких лиц имеются члены ОУН.

В сводке командования погранвойск НКВД Западного округа об обстановке на границе за период 20–31 июля 1940 г. указывалось, что обстановка характеризуется «…активизацией деятельности в сопредельной погранполосе контрреволюционных националистических организаций ОУН, в контакте с гестапо, подготавливающих диверсионные группы для переброски на территорию СССР…»

В спецсообщении наркому внутренних дел СССР Л.П. Берия о ходе следствия по делу курьера Краковского провода ОУН Глущишина от 6 августа 1940 г. нарком внутренних дел СССР И.А. Серов указывал, что содержание таких курьеров субсидируется немецкими властями через германский банк, а оплата их услуг производится в зависимости от важности выполненного поручения.

Позднее, в своем докладе на имя Л.П. Берия И.А. Серов писал:

«…Руководство ОУН на протяжении многих лет считало, считает и в настоящее время, что создание «Соборной Украины» осуществится только при помощи Германии и сейчас не исключают возможности вооруженного столкновения последней с СССР.

Готовясь к этому, руководство ОУН, с согласия разведорганов Германии, активизировало свою деятельность в направлении:

а) Создания «Украинских армий» из эмигрантов и пр. враждебных к СССР элементов на территории протектората;

б) Сколачивания солидного разведывательного аппарата, а также переброски эмиссаров в СССР для организации шпионско-террористической и диверсионно-повстанческой деятельности…

…Установлено, что Краковская «Краевая экзекутива» непосредственно связана с правительственными кругами и разведорганами Германии…

… Размах и методы работы ОУН в настоящее время определяются политикой разведывательных органов Германии, направленной, прежде всего, на создание в лице ОУН необходимой опоры в оккупированных областях быв. Польши, на подготовку из его среды кадров на случай военного столкновения с СССР и разведывательных кадров для организации и ведения шпионско-террористической и диверсионно-повстанческой работы против СССР…

…ОУН … при помощи правительственных кругов, в тесном контакте с разведывательными органами Германии проводит активную работу по подготовке отторжения УССР от Советского Союза и создания украинского буржуазного государства фашистского типа.

ОУН, будучи создано немцами, пользуясь их широкой поддержкой и рассчитывая на их помощь в будущем, превратилась в послушное орудие немецкого фашизма, в его внутреннюю и внешнюю агентуру…

…Руководство ОУН, при непосредственном участии и помощи немецкого командования, формирует из украинской националистически настроенной молодежи военизированные отряды и части т. н. «Украинской армии», «Украинских легионов» и «Сичевых Стрельцов», вербуя молодежь в «Украинские таборы» — школы, дружины и курсы, где под руководством немецких офицеров проводится усиленная военная подготовка…

…Помимо указанных украинских частей, немцы организовали «Арбайт Динст» — служба работы и «Верк Динст» — служба охраны.

В «Арбайт Динст» набирается, главным образом, молодежь, интеллигенция. Поступление добровольное или по мобилизации ОУН. Преимуществом пользуются знающие немецкий язык. Обмундированы в немецкую форму темного цвета. Вооружены пистолетами «браунинг» № 2.

Для подготовки личного состава «А-Д» в Закопанном, Кринице и Катовицах существуют 6-ти недельные школы, после чего окончивший школу направляется в Берлин на 2-х месячные курсы.

«Верк Динст» — несет исключительно охрану фабрик и заводов. Обмундированы, как и другие украинские соединения, на фуражках носят «Тризуб»…

…Немецкие власти создали ОУНовцам наиболее привилегированное положение, осуществляя это путем:

а) Назначения украинских националистов на административные должности, как-то: бургомистрами, волостными и сельскими старостами, чиновниками гос. учреждений и т. д.

б) Образования украинской полиции, рядовой и комсостав которой вербуется из состава украинских националистов.

в) Привлечения ОУНовцев к охране границы наравне с немецкими солдатами. Организация для этих целей специальных курсов.

Все эти военные формирования ОУН содержатся на немецкие средства и предполагаются к использованию как против англо-французской коалиции, так и против Советского Союза, на случай военного столкновения между Германией и СССР.

Создавая эти отряды и части, ОУН готовит офицерские и подофицерские кадры путем обучения в специально созданных для этого школах в г. Кракове, в которых готовятся кадры для всех родов войск…

…Вся эта деятельность ОУН тесно переплетается с активной шпионско-террористической и диверсионно-повстанческой работой против СССР, направляемой разведывательными органами Германии…

…Как известно, ОУН состояло на службе разведывательных органов различных стран и в первую очередь Германии.

Созданное по заданию и на средства немцев ОУН, естественно, представляло и представляет собой в настоящее время, прежде всего, агентуру немецких разведывательных органов.

В целях лучшей постановки этой работы и предостережения от проникновения в ОУН советской агентуры, в каждом комитете ОУН имеются офицеры гестапо, которые активно проводят фильтрацию каждого вновь прибывшего украинца с территории быв. Западной Украины.

В настоящее время шпионско-террористическая и диверсионно-повстанческая работа ОУН приняла особо широкие размеры. Агенты, эмиссары, курьеры и бандиты, перебрасываемые на сов. сторону, как правило получают задания по сбору шпионских сведений, интересующих немецкую разведку.

В последнее время ОУН в Германии, по заданию немецких разведывательных органов контактирует свою деятельность против СССР с другими украинскими и русскими белогвардейскими организациями…

…Немецкие разведорганы, помимо использования в целях разведки ОУНовских кадров через соответствующие руководящие центры ОУН, привлекают и непосредственно ОУНовцев для разведработы на сов. стороне…»

В докладной записке заместителя наркома внутренних дел СССР И.И. Масленникова от 5 сентября 1940 г. указывалось, что 31 августа в районе г. Перемышль на границе был задержан нарушитель, который сознался, что является эмиссаром ОУН и одновременно агентом немецкой разведки, завербованном еще в сентябре 1939 г.

В спецсводке о деятельности украинских националистических организациях, подготовленной наркому внутренних дел УССР И.А. Серову от 11 сентября 1940 г были представлены данные, что 2-й Спецотдел НКВД УССР выявил ряд документов, которые свидетельствуют о проведении различными организациями и обществами Германии активной работы среди украинцев, направленной на восстановление их против СССР. При этом германские организации с ведома властей субсидируют украинские националистические комитеты.

В докладной записке о ходе следствия по делу членов Львовской краевой экзекутивы от 30 сентября 1940 г. нарком внутренних дел УССР И.А. Серов указывал, что среди восьми арестованных двое — Матвейчук Н.М. и Думанский М.И. (начальник отдела разведки краевой экзекутивы и его заместитель) являются также резидентом и агентом немецкой разведки. Так же отмечаелось, что деньги на создание «Революционного фронта украинцев», переданные нелегалам, отпускаются гестапо.

Помимо этого в докладной указывается:

«…В настоящее время, как установлено следствием, Краковский центр ОУН всю антисоветскую работу проводит по заданию немецкой разведки.

Предостерегая краевую экзекутиву от самостоятельного вооруженного выступления, Краковский центр и лично его руководитель Бандера дал директиву (перехваченную нами), переключить работу ОУН на военный шпионаж в пользу Германии…

…В одном из расшифрованных документов, изъятых у арестованного БУЛКИ — закордонного курьера, Бандера дает прямые указания: «шлите больше шпионских сведений, топографических карт и военной литературы, за все это немцы нас обеспечат оружием и деньгами»…»

Эти же данные фигурируют и в обвинительном заключении по уголовному делу на членов Львовской краевой экзекутивы от 5 декабря 1940 г.:

«…МИРОН (эмиссар Краковского центра ОУН) обеспечил каждого из нелегальщиков «заработной платой» из средств, получаемых от сбора членских взносов, а также разведки одного из сопредельных государств…

…Как установлено следствием, Краковский центр ОУН открыто вступил на службу одной из иностранных разведок и всю антисоветскую работу проводит по заданию ее.

Всячески предостерегая краевую экзекутиву от самостоятельного вооруженного выступления, Краковский центр и лично его руководитель Бандера дал директиву, требующую переключить работу организации украинских националистов на военный шпионаж в пользу иностранной разведки.

Исходя из этой директивы, на отдел разведки краевой экзекутивы был назначен резидент иностранной разведки МАТВИЙЧУК Николай, прочно обосновавшийся под видом научного работника в одном из высших учебных заведений гор. Львова, а его заместителем по руководству периферийными организациями был направлен личный эмиссар Бандеры — ДУМАНСКИЙ Михаил…

…Все добытые сведения разведкой тщательно шифровали и передавались через Краковский центр одной из иностранных разведок…»

Конкретно было установлено, что агентами иностранной разведки были Матвейчук Н.М., Думанский М.И, Берест Р.-М. П., Матвейчук А.М., Думанский С.И., Клак П.В., Клак С.С., в чем они также и обвинялись. Дело было передано на рассмотрение Львовского областного суда. Обратите внимание — обвинение в шпионаже предъявлены далеко не всем из 58 участников, проходивших по этому делу, и исключительно на основе материалов следствия.

Суд над участниками состоялся 15–18 января 1941 г. В ходе судебного заседания обвинения в шпионаже в пользу иностранной разведки были установлены и подтверждены. Помимо этого установлена работа на иностранную разведку Гошко Н.М. Все обвиняемые на досудебном следствии и судебном заседании признали себя виновными и были приговорены расстрелу.

Иным приговор быть не мог.

Поскольку подсудимые заявили, что не желают прекратить враждебную деятельность против СССР и будут ее продолжать при любых условиях. Исключение составляла Клак С.С., приговоренная к лишению свободы на 10 лет с поражением в правах и высылкой за пределы УССР после отбытия наказания на пять лет.

При всём желании, «необоснованными» эти репрессии назвать никак нельзя, равно как и фигурантов дела нельзя считать «невинно репрессированными».

Приведём ещё несколько выдержек из документов того периода.

В директиве командования погранвойск НКВД СССР об итогах службы по охране государственной границы за апрель — ноябрь 1940 г. от 27 ноября 1940 г. отмечалось, что германская разведка в своей деятельности наиболее широко использует актив ОУН.

В ориентировке особого отдела ГУГБ НКВД СССР от 30 ноября 1940 г. указывалось, что основными кадрами немецкой разведки, засылаемой в СССР являются квалифицированные агенты оуновской разведки.

В уже упомянутом выше сообщении агента «Украинец» прямо указывается, что руководство ОУН организовало ему встречу с местным руководством гестапо, которое интересовало как положение на Украине, так и деятельность самой ОУН. При этом подчёркивалось, что «…бандеровцы имеют большой удельный вес у немецкого гестапо…»

В докладной записке об итогах проведения операции по ОУН в западных областях Украины от 15 января 1941 г. на имя Л.П. Берия отмечалось, что «…В процессе следствия также вскрыто, что гестапо активизировало свою работу на территории западных областей УССР, используя для этой цели в широких масштабах кадры оуновцев. Арестованные агенты гестапо ГНУРА, ТИХОЛИЗ и ГАУР, на первых же допросах дали показания о своей разведывательной деятельности в пользу Германии…»

В докладе командования пограничных войск НКВД СССР от 13 февраля 1941 г. сообщалось, что на территории бывшей Польши члены ОУН привлекаются к работе в органах госаппарата, из оуновцев создаются вооруженные отряды, которые привлекаются к охране границы с СССР, а также подчёркивалось, что «…Основной опорой германской разведки в ее деятельности является ОУН, которая под непосредственным влиянием и руководством гестапо активно проводит свою контрреволюционную антисоветскую деятельность и поставляет кадры разведчиков диверсантов и террористов…»

В докладной записке о ходе следствия по делам оуновцев от 18 февраля 1941 г. на имя В.Н. Меркулова замнаркома внутренних дел И.М. Ткаченко есть раздел «Шпионаж ОУН в пользу гестапо», в котором отмечалось:

«…Материалами следствия подтверждается, что «ОУН» за границей и здесь является фактически филиалом немецкой разведки, собирающей секретные сведения за определенные вознаграждения со стороны гестапо.

Наиболее рельефно это положение высказал обвиняемый ДУМАНСКИЙ М. (немецкий разведчик и член ОУН) на очной ставке с руководителем окружной Львовской организации ОУН — БИЛЕНЬКИМ.

«…Вы наивно ставите вопрос о доказательствах сотрудничества «ОУН» с немецкой разведкой; общеизвестно, что «ОУН» давно находится на услугах гестапо, об этом знает каждый «хлопак», знаете это и вы».(выделено нами — авт.)

Структура организации «ОУН» на территории СССР предусматривает, как основную часть рабочего аппарата «ОУН», наличие руководителей по разведке, которые руководят этой деятельностью в контакте с проводом «ОУН», получающим определенные задания гестапо, и в обратной последовательности сдают добываемые разведывательные сведения…»

В докладной записке на имя Секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущева нарком госбезопасности УССР П.Я. Мешик указывал, что:

«…Известно, что при ведении войны немцы практикуют предательский маневр: взрыв в тылу воюющей стороны («пятая колонна» в Испании, измена хорватов в Югославии).

Материалы, добытые в процессе агентурной разработки и следствия по делам участников «Организаци украинских националистов» (ОУН), в том числе воззвания и листовки организации свидетельствуют о том, что во время войны Германии с СССР роль «пятой колонны» немцев будет выполнять ОУН…»

Народный комиссар госбезопасности УССР П. Я. Мешик

В докладе закордонного агента НКГБ УССР, выписка из которого датирована 17–24 апреля 1941 года, указывается, что члены мельниковского провода ОУН активно прибегают к помощи гестапо в борьбе с бандеровцами. Помимо этого провод ОУН специально выделил людей для борьбы с польским подпольем. Также сообщаются факты активного сотрудничества оуновцев с гестапо, хотя и отмечается, что многие были недовольны методами работы гестапо и старались порвать с ним. При этом указывается крайне важная и интересная подробность:

«…Когда в ОУН возникло два провода, один Мельника, а другой Бандеры, провод Мельника разрешил всем своим членам без ограничения работать с немецкими властями и Гестапо. Провод Бандеры, наоборот, запретил всем своим членам непосредственно работать для Гестапо, запретил также давать какие-нибудь сведения и тем лицам, которые приходят из-за границы.

Все сведения концентрируются в проводе ОУН и, если Гестапо интересуется ими, то пусть обращается к проводу Бандеры…»

Таким образом, можно однозначно констатировать факт — если член бандеровской организации был изобличен в сотрудничестве с германскими разведорганами, то это сотрудничество однозначно было санкционировано высшим бандеровским руководством, а не являлось его личной инициативой.

Продолжим анализ документов советских органов госбезопасности.

В ориентировке 3-го управления Наркомата Обороны СССР (военная разведка и контрразведка) от 25 мая 1941 г. констатируется, что второе место по численности среди немецкой агентуры (около 30 % от общего числа агентов) занимают украинские националисты, вербовку осуществляют органы гестапо и военной разведки Германии.

В ориентировке 3-го управления НКГБ СССР о деятельности нелегальных националистических организаций в Западных областях УССР от 31.05.1941 указывается, что ОУН с самого начала своего существования работает под руководством немецкой разведки, а непосредственно исполнителем указаний разведки в проводе ОУН является Рико Яры. Также констатируется, что Краковский центр ОУН, руководящий всей нелегальной работой на Западной Украине, также находится под руководством немцев и при их активной поддержке перебрасывает через границу специально отобранные и обученные группы нелегалов.

В 1940 г. при «Абверштелле Краков» немцами была организована школа по подготовке разведчиков и диверсантов для проведения подрывной и шпионской работы против Советского Союза. Школа комплектовалась из украинцев — жителей Польши, участников ОУН. Подбор агентов для учебы в школе осуществляли специальные вербовщики из числа оуновских руководителей. Школа была разбита на четыре лагеря (отделения), которые находились в местечках Криница (100 км юго-восточнее Кракова), Дукла (125 км юго-восточнее Кракова), Барвинек (15 км южнее м. Дукла) и Каменица (50 км севернее м. Дукла). В каждом отделении школы одновременно обучалось 100–300 человек. В местечках Дукла, Каменица и Барвинек обучались оуновцы-бандеровцы, а в м. Криница — мельниковцы. Агенты проходили военную подготовку и изучали методы разведки, диверсии и организации повстанческого движения. После окончания школы агенты — выходцы из западных областей УССР посылались на дополнительные четырехнедельные курсы, находившиеся при соединении «Бранденбург-800» в м. Аленцзее, а затем перебрасывались с заданиями в Советский Союз. Переброску агентов осуществляли специальные резиденты через пункты «Абвера» в Венгрии и Словакии. С началом войны против Советского Союза «АСТ Краков» и его филиалы на нашей границе были ликвидированы, а школа расформирована.

31 мая 1941 г. датируется директива наркома госбезопасности УССР П.Я. Мешика начальникам УНКВД западных областей Украины, в которой указывалось:

«…Агентурными материалами и рядом следственных дел, имеющихся во всех Управлениях НКГБ Западных областей, устанавливается, что как мельниковцы, так и бандеровцы, работают в тесном контакте с германской разведкой и создание так называемой «Великой соборной Украины» мыслят себе не иначе, как с помощью немцев…

…Мельниковцы открыто поддерживают связь с Гестапо. Немцы лично переправляют эмиссаров Мельника на нашу сторону.

Бандеровцы же не разрешают своим членам, помимо провода, связываться с немцами. Все разведывательные данные и задания диверсантам, шпионам и террористам, перебрасываемым на нашу сторону, немцы передают через бандеровский провод.

Немцы, в отличие от мельниковцев, не перебрасывают бандеровцев на нашу территорию, а лишь открывают для них границу в заранее обусловленном месте.

Необходимо указать, что низовка ОУН и некоторая часть среднего руководящего звена не знают о шпионской деятельности Бандеры и Мельника, не знают, что они по существу работают на немцев…»

То есть констатировалась работа бандеровцев на немецкие разведорганы исключительно с санкции руководства бандеровского крыла ОУН при сокрытии этого факта от рядовых членов организации.

В обзоре работы органов НКВД о борьбе с бандитизмом в западных областях УССР за первое полугодие 1941 г. было зафиксировано, что некоторые участники бандгрупп являлись агентами иностранных разведок и гестапо.

А в сводке 6-го отдела 3-го управления НКГБ СССР от 16 июня 1941 года указывалось, что при разгроме оуновских банд у участников последних изымается оружие немецкого образца, которое они могли получить только из-за кордона.

Эти факты однозначно свидетельствуют, что забрасываемые из-за кордона группы националистов полностью снабжались и вооружались немцами, а также на то, что существующие каналы поставки оружия с оккупированной Рейхом территории, без участия немцев создать в тех условиях было невозможно.

Часть 4

Обратимся теперь к показаниям арестованных бандеровцев.

Так, задержанный член Львовского краевого провода ОУН Максимов И.А. в собственноручных показаниях от 23 октября 1940 г. писал:

«…[Мы] надеялись, что союз между Германией и Советами может оказаться нестойким, поэтому провод ОУН решил стоять твердо на стороне Германии до того времени, когда она сорвет союз с Советами или отношения дипломатические ухудшатся. Тогда ОУН должна выступить вооружено, прежде всего, на территории Западной Украины…» и «…Краковский центр полагал, что окончательным будет опереться на капиталистические государства, а прежде на Италию и Германию — прежде всего как идеологических противников СССР. Чтобы добиться каких-то успехов в заграничной политике провод ОУН стал безоговорочно на службе чужой разведки…»

Тоже самое Максимов подтверждал и на допросах:

«…Вопрос: Когда пыталась организация украинских националистов поднять вооруженное восстание против Советской власти?

Ответ: Вооруженное восстание наша организация готовила в момент благоприятной международной и внутренней обстановки, конкретный день восстания должен был назначить Краковский центр ОУН…

…Вопрос: Как понимать благоприятные для восстания международную и внутреннюю обстановку?

Ответ: Наша организация, готовя вооруженное восстание, рассчитывала на ухудшение взаимоотношений между Германией и СССР с одной стороны, войны между СССР и граничащими с ним государствами Турцией, Японией, Германией.

В отношении внутренней обстановки ОУН рассчитывала на смену правительства из-за внутренних противоречий…

…Вопрос: На какие силы рассчитывала организация украинских националистов при проведении вооруженного восстания?

Ответ: Организация украинских националистов при проведении вооруженного восстания рассчитывала, прежде всего, на состав своей организации, т. е. ее членов, помощь со стороны украинского народа и интервенцию со стороны Германии.

Вопрос: Что конкретно сделано организацией украинских националистов по подготовке вооруженного восстания против Советской власти?

Ответ: Конкретно организацией украинских националистов по подготовке вооруженного восстания сделано следующее:

1. Закордонный центр имел переговоры с правительствами некоторых государств (Италия, Германия) о помощи военными силами на случай восстания.

2. Проводилась военная подготовка среди членов ОУН.

3. Был составлен мобилизационный план, в котором был изложен ход подготовки и проведения восстания.

Вопрос: Где проводилась военная подготовка членов ОУН?

Ответ: Военная подготовка членов ОУН проводилась в Германии, откуда подготовленные в военном отношении участники ОУН перебрасывались нелегально на территорию СССР, а также и на территорию западных областей Украины…»

После войны сотрудничество бандеровцев с германскими спецслужбами также интересовало советские органы госбезопасности. Так один из арестованных членов ОУН на допросе показал, что адъютант Коновальца Рико Ярый был посредником между ОУН и немецкой военной разведкой Абвером. Контакты с Абвером и предтечей ОУН УВО начались еще с 1921–23 гг. — Абвер снабжал УВО оружием, предоставлял убежище бежавшим из Польши функционерам организации в обмен на разведку и террористические акты против Польши. Впоследствии с 1934 г. по указаниям Абвера УВО расширило свою разведывательную деятельность далее на Восток, т. е. против СССР. Интересно, что допрашиваемый в качестве причины организации ОУН указывает то, что УВО дискредитировала себя в связях с немецкими спецслужбами, поэтому последние «порекомендовали» «сменить вывеску».

После раскола Ярый остался на своей должности и продолжал осуществлять связь с Абвером, но уже Бандеры. Интересны показания уже упомянутого нами члена ОУН по поводу раскола: «…Здесь ярко всплыла и показала себя линия, занятая Мельником, это тяготение в сторону англо-американцев. Однако гестапо опередило надежды Мельника и прибрало его к своим рукам, в связи с чем в ОУН появилось два течения. Одно течение — Мельниковское наводилось под влиянием целиком и полностью гестапо, и другое течение — ЯРЫЙ под влиянием Абвера.

Позднее, в 1939 году, после освобождения из тюрьмы Степана Бандеры, последний вошел в течение ЯРОГО, став затем главой ОУН. При этом течение Бандеры было не только под влиянием Абвера с точки зрения использования ОУН в разведывательных целях, но и диверсионно-террористических…»

Таким образом, конфликт в ОУН и последующие разборки между бандеровцами и мельниковцами — это также и конфликт двух германских спецслужб — Абвера под руководством В. Канариса и РСХА (гестапо) под руководством Р. Гейдриха.

Приведём весьма показательный факт из показаний арестованного: «…В 1934 г. гестапо арестовало ЯРОГО, а в этот момент Абвер изъял все архивы его и таким образом в руках гестапо оказался один ЯРЫЙ, как бы не уличающийся в достаточной мере. Между гестапо и Абвером пошла борьба за ЯРОГО и, в конце концов, гестапо освободило ЯРЫЙ…»

29 декабря 1946 г. была допрошена арестованная Танчакивская А.Я (жена члена провода ОУН В. Горбового — да-да, того самого, родственника которого Ярослава мельниковцы обвиняли в сотрудничестве с НКВД). Приведём выдержку из её показаний:

«…Вопрос: По чьей инициативе организовывались встречи руководителей ОУН с представителями немцев.

Ответ: Инициаторами этих переговоров были Бандера и Горбовой, который, кстати, намечался министром иностранных дел в т. н. «Украинском правительстве»…

…После раскола ОУН немцы первое время более благосклонно относились к мельниковцам. В начале же 1941 г., т. е. незадолго до нападения Германии на Советский Союз, немцы изменили свое отношение к бандеровцам и начали их привлекать к сотрудничеству, используя последних, как свою агентуру на Востоке.

К этому периоду, как раз и относятся совместные совещания руководителей ОУН с немецкими официальными представителями, которые имели место весной 1941 г.

Как я уже показала, цель всех этих посещений в основном сводилась к тому, чтобы нанести совместный удар против Советского Союза, в связи с подготовкой Германии к войне, а для этого нужно было наладить контакт с немцами, пойдя на услужение последним, несмотря на то, что это шло в разрез с теми «идеями», о которых трубили националисты…»

На допросе Танчакивская подробнейшим образом описала совместные ужины руководства бандеровского крыла ОУН с представителями немецкой администрации, спецслужб и Вермахта, организованные ею по указанию бандеровского руководства, на которых обсуждались совместные планы в связи с будущей войной с СССР.

Еще ранее, в 1945 г в руки советских органов госбезопасности попал член Центрального провода ОУН (Бандеры) Александр Луцкий, как мы уже указывали ранее — окончивший немецкую разведшколу. Показания его на допросе 31 июля — 1 августа 1945 г. о сотрудничестве с немцами настолько красноречивы, что необходимо процитировать из них объёмный фрагмент:

«…Вопрос: Известно, что еще задолго до нападения Германии на СССР, ОУН на территории Украины, по заданию немцев, вела активную подрывную деятельность, а с началом войны украинские националисты, с оружием в руках, вместе с немцами, выступили против Советской власти.

Расскажите, что Вам известно о связи ОУН с немцами до начала войны?

Ответ: Украинские националисты на протяжении ряда лет еще при Евгении КОНОВАЛЬЦЕ в своей политике ориентировались на фашистскую Германию.

До 1939 года основными своими врагами ОУН считала Польшу и Советский Союз и потому свою работу в основном направляла против этих государств.

Главный «Провод» понимал, что сама ОУН в борьбе за создание «Самостийной Украины» бессильна, что добиться своей цели она сможет только при помощи Германии. Поэтому ОУН поддерживала связь с немцами и получала от них определенную помощь.

В чем именно заключалось существо контакта между ОУН и немцами до 1939 года я не знаю, так как долгое время в связи с нахождением в тюрьме от ОУН был отрезан, а с выходом на свободу, хотя и включился в работу ОУН, все же был далек от Центрального «Провода», и потому его политика в деталях мне была известна.

О сотрудничестве ОУН с немцами в период 1939 года свидетельствует тот факт, что уже накануне нападения Германии на Польшу на территории Германии «Проводом» ОУН и немцами был сформирован националистический легион под командованием поручика польской армии украинца КАРАЧЕВСКОГО Иосифа, известного в оуновском подполье под псевдонимом «Поручик Свобода». До 1941 года КАРАЧЕВСКИЙ работал в военном отделе Главного «Провода» ОУН.

Легион «Сободы» на территорию Польши вступил в первом эшелоне немецкой армии.

По окончании польской кампании легион был распущен, но участники его немцами были направлены в разные разведшколы и на другие работы в самой Германии.

После поражения Польши единственным противником ОУН оставался СССР и потому в еще большей мере симпатии ОУН стали на стороне Германии, так как считали, что такие две противоположные системы, как фашизм и коммунизм рано или поздно столкнутся и победителем, по мнению националистов, выйдет германский фашизм.

Центральный «Провод» ОУН под руководством Мельника уже давно с первого дня своего существования был послушным орудием у немцев.

Немцы, привыкшие к услужливости Мельника, некоторое время не признавали бандеровского «Провода», хотя последний на территории генерал-губернаторства и существовал с их ведома.

Это была своеобразная тактика немцев в расчете на то, что бандеровцы рано или поздно обратятся к ним за помощью и тогда можно будет дать им эту помощь за большую цену.

Впоследствии немцы признали бандеровский «Провод», но вместе с тем держали у себя на службе и мельниковцев. Немцы искусно усугубляли раскол в ОУН, так как это вело к ослаблению сил организации, иметь же перед собой сильную организацию, которая ставила своей целью борьбу за создание «самостоятельной Украины», немцы не хотели, ибо их планами создание такой Украины не предусматривалось.

К концу 1940 года и началу 1941 года влияние мельниковцев оказалось очень слабым, в силу чего немцы все чаще и чаще стали пользоваться услугами бандеровцев.

Я не могу ничего сказать о фактах конкретного сотрудничества ОУН с немцами, так как почти весь 1940 год находился на территории Западной Украины.

Во всяком случае, работая до марта 1940 года в военной референтуре Центрального «Провода» ОУН, я знал, что военный референт «Провода» полковник СУШКО Роман все сведения о Советском Союзе, получаемые от ОУН Западной Украины за денежное вознаграждение предавал немцам, что и выяснилось впоследствии.

О сотрудничестве ОУН с немцами говорилось открыто, все националистические кадры ориентировались на то, что при помощи немцев мы разобьем СССР и создадим т. н. «Самостийну Украину».

Я не знаю точно, в какие размеры и формы вылилось это сотрудничество в период до весны 1941 года, но мне известно, что немцы использовали украинских националистов для шпионской и диверсионной деятельности на советской территории, снабжали их оружием, подготовляли оуновские организации для выступления против Советского Союза в момент нападения Германии.

Весной 1941 года по договоренности Главного «Провода» ОУН с немцами, в Германии из участников ОУН был сформирован легион имени Евгения КОНОВАЛЬЦА, который вместе с немецкой армией принял активное участие в боях против Красной Армии, а впоследствии, под руководством немецких карательных органов, вел борьбу с советскими партизанами.

Вопрос: Вы лично принимали участие в формировании легиона имени Евгения КОНОВАЛЬЦА?

Ответ: Да, принимал. Формирование легиона им. КОНОВАЛЬЦА началось во 2-й половине марта 1941 года, сразу же после 2-го конгресса ОУН.

В конце марта 1941 года Главным «Проводом» ОУН был создан военный штаб.

Одним из отделов штаба, мобилизационным, руководил Лебедь Николай и я как его заместитель.

В задачу отдела входило формирование легиона им. Евгения КОНОВАЛЬЦА.

Являясь заместителем Лебедя, я подбирал подходящих оуновцев и направлял их на места формирования легиона.

Практически осуществлялось это так: из «провода» ОУН я получил анкеты членов и симпатиков ОУН и решил вопрос о их пригодности к военной службе.

После того, как подбиралась группа лиц, я передавал списки работнику мобилизационного отдела ФЕДАК Владимиру, псевдоним «ГРАБ», который уже непосредственно связывался с представителями немецких воинских властей и по договоренности с последними направлял отобранных мною лиц в места формирования легиона.

Аналогичные функции также выполнял и ЛОПАТИНСКИЙ, псевдоним «КАЛИНА», работавший в моботделе военного штаба ОУН.

Вопрос: Где формировался легион им. КОНОВАЛЬЦА?

Ответ: Вообще Главным «Проводом» ОУН, с согласия и при участии немцев, на территории Германии сперва был сформирован один легион им. Е. КОНОВАЛЬЦА. Впоследствии немцы легиону, созданному на севере Германии, дали название «СОЛОВЕЙКО», который был сформирован в июне 1941 года полковником ЯРЫМ. Легиону на юге Германии немцы дали название «РОЛЯНД».

Говоря о формировании антисоветского легиона «СОЛОВЕЙКО», следует указать, что формирование его началось в марте 1941 года, т. е. за три месяца до нападения Германии на Советский Союз.

Говорить откровенно о том, что легион формируется для предстоящих боев с Красной Армией в то время нельзя было, поэтому всем, кого направляли в легион, заявляли что они командируются на военные курсы по подготовке военных специалистов ОУН. Даже мне до начала июня 1941 года Лебедь официально заявлял, что этих людей мы направляем на военные курсы. И лишь в начале июня 1941 года в разговоре немецкий офицер граф ТУН мне заявил, что в ближайшем будущем Германия нападет на Советский Союз, после чего мне стало ясно, что сформированный нами легион предназначается для нападения на Советский Союз.

Главным «Проводом» ОУН в северный легион «СОЛОВЕЙКО» было направлено около 400 человек членов и симпатиков ОУН. Легион состоял из трех групп:

Первая группа — насчитывала около 150 человек находилась в гор. Бранденбурге.

Вторая группа — дислоцировалась в гор. Криница. В эту группу было направлено около 100 чел.

Третья группа — формировалась в районе Карпатских гор, в этой группе было также около 100 чел.

В мае 1941 года после прохождения военной подготовки все три группы немцы передислоцировали в гор. Нойгамер, где до середины июня 1941 года группы, сведенные в батальон, продолжали военную учебу. В середине июня 1941 года наш легион был переведен к советской границе.

О формировании южного легиона «РОЛЯНД» я знаю мало, так как отношения к нему не имел. Он был сформирован близ города Вены полковником ЯРЫМ, который впоследствии и являлся его комендантом…»

Наконец, после окончания Великой Отечественной войны советскими органами госбезопасности были арестованы сотрудники немецкой военной разведки, в том числе и достаточно высокопоставленные, которые непосредственно курировали украинских националистов. Для полноты картины приведём выдержки и из их показаний.

Арестованный лейтенант Зигфрид Мюллер, бывший офицер «Абверкоманды-202» 19 сентября 1946 г. на допросе показал:

«…В 1940 году, во время моей работы в 4-м отделе (гестапо) реферата (по делам иностранцев, находящихся на немецкой территории) Главного управления имперской безопасности Германии, один из лидеров украинских националистов — Мельник посещал начальника отдела 4-Д ШРОЙДЕРА в его служебном помещении гестапо, где и получал необходимые указания по работе.

Мельника я сам часто видел в стенах гестапо, а со слов ШРОЙДЕРА мне было известно, что он предложил МЕЛЬНИКУ создать в Берлине «Управление по украинским делам», деятельность которого направлялась бы германской разведкой.

От того же ШРОЙДЕРА я знал, что гестапо стремилось путем создания «Управления по украинским делам» в Берлине, консолидировать украинское националистическое движение и через Мельника поставить его под свой постоянный контроль…

…В ноябре 1940 года я перешел работать в «Абвер», где узнал, что Мельник, кроме связи с гестапо, работает в германской военной разведке. Он был резидентом «Абверштелле-Берлин»…

…Я работал в 1-м разведывательном отделе «Абверштелле-Берлин» в должности референта по разведке против СССР. Вместе со мной в одном служебном кабинете работал капитан ПУЛЮЙ, у которого Мельник был на связи и представлял ему разведывательные данные о Советском Союзе. Все шпионские сведения об СССР Мельник получал от своих сторонников — украинских националистов на территории Западной Украины и от резидентуры в гор. Новый Золь (Чехословакия).

В делах ПУЛЮЯ я видел личное обязательство Мельника о сотрудничестве в «Абвершталле-Берлине» с приложением его фотографии.

ПУЛЮЙ работал с Мельником под псевдонимом «Доктор Нухерт», псевдонима Мельника по «Абверштелле» я не знаю…»

Еще ранее был допрошен фельдфебель Альфонс Паулюс, служивший в полке особого назначения Бранденбург-800. Уточним — полк подчинялся управлению «Абвер-2» и предназначался для действий в тылу противника (армейский спецназ) при этом одними из задач полка было проведение разведки на территории Западной Украины и диверсий и саботажа в тылу.

Непосредственно Паулюс служил под командованием подполковника Эрнста цу Эйкерн в подгруппе ІІ, которая занималась подготовкой выполнения диверсионных задач мельниковцами и бандеровцами. В собственноручных показаниях, в частности, он писал:

«…В Кракове самой важной задачей было использование «бандеровцев» и «мельниковцев» для работы против России.

Группы «бандеровцев» носили название по имени своего начальника. Их целью было создание самостоятельной Западной Украины, для достижения этой цели они сообща действовали с немецкими войсками. Связь с ними осуществлялась II — м Управлением «Абвера» и краковским пунктом «Абвера», который по указанию главного штаба вооруженных сил использовал «бандеровцев» на заданиях.

Сам Бандера находился в Берлине при главном штабе вооруженных сил. Я его однажды видел в Кракове на совещании, а затем сопровождал его при переводе в Берлин, где я его передал полковнику «Абвер» II Востока — в августе 1941 года…

…бандеровские отряды работают по заданию «Абвера», дают своих людей для выполнения отдельных заданий на русской территории (Западная Украина) и для охраны заводов в генерал-губернаторстве…

…Украинцы … направлялись в учебные лагеря в Криница, Дукла, Барвинк, Команоца. Эти учебные лагеря были замаскированы под лагеря трудовой повинности. Для большей конспирации от польского населения людей, содержащихся в этих лагерях, часто выводили на прокладку грунтовых дорог, выкорчевку леса и др. работы…

…Бандеровцы направлялись в лагеря Дукла, Каманецы, Барвинск, а мельниковцы в Криницу…

…Особое обучение проходили украинцы из Западной Украины, занятой русскими. Для них были созданы 4-недельные курсы «Абвера» в Аленцзее (Бранденбург). После этого их использовали на особых заданиях по установлению важных военных предприятий, переход через демаркационную линию и т. д. Если этих людей снабжали радиоаппаратом, то с этой целью они проходили еще специальный курс радио в подгруппе «Абвера» I. Переброской через демаркационную линию и получением сведений руководили резиденты пункта «Абвер»…

…С началом войны с Россией обучавшиеся в лагерях бандеровцы были направлены в Нейехаммер (Заган) и там приданы к частям полка «Бранденбург». Таким образом, были созданы два отряда «Соловей» и «Шахтер». Начальниками этих отрядов были оберлейтенанты ГЕРЦНЕР и ОБЕРЛЕНДЕР.

Под Винницей оба отряда понесли большие потери, вследствие чего были с фронта отозваны и расформированы…

…Переброска агентов происходила регулярно с мая 1941 г. по июль 1942 г…

…Во время моей деятельности в пункте «Абвера» в Кракове существовало еще другое украинско-национальное движение, которые использовалось «Абвером» — это группа под руководством полковника Мельник. Эта группа состояла главным образом из эмигрантов, с приходом русских, бежавших в Польшу, центр ее находился в Кракове на Грюгенсассе, 12. Эта группы для маскировки носила название «Комитет помощи украинцам»…

…После начала похода против России группа Мельника регулярно поставляла пункту «Абвера» переводчиков, которых передавали в войсковые части. Группа Мельника всегда работала по заданиям немцев и позднее «бандеровцы» выступали против неё… Зондерфюрер БАРГЕЛЬ из подгруппы II сообщил мне, что люди Мельника использовались на русской территории главным образом в качестве пропагандистов… Группа Мельника имела связь с управлением генерал-губернаторства, через полковника БИЗАНЦ и правительственного советника д-ра ФЕЛЬ…»

Полковник немецкой военной разведки (абвера) Альфред Бизанц

Стоп! Есть в архивах и показания полковника Альфреда Бизанца в 1949 году. Рассказывает о сотрудничестве немецких спецслужб и бандеровцев Бизанц в связи с его допросом о Р.Шухевиче, «главнокомандующем» Украинской Повстанческой Армии (УПА), организованной бандеровцами на оккупированной территории.

В частности, Бизанц показал, что он лично принимал группу украинских националистов во главе с Бандерой в начале декабря 1939 г., в этой группе был и Шухевич. Впоследствии они с Шухевичем столкнулись в 1940 г. в резведшколе г. Криница, где Шухевич обучался диверсионно-разведывательному ремеслу. Так:

«…В мае месяце 1940 года немецким разведывательным органом в городе Кракове «Абверштелле-Краков» были созданы три разведывательно-диверсионные школы в городах Краковского воеводства Польши: Криница, Ясло и Вислок-Вельки. Официально эти школы назывались «рабочими школами» — «Арбайтсдиенстшуле» — и имели порядковые номера: в Кринице «Арбайтсдиенстшуле» № 1, в Ясло — № 2 и Вислок-Вельки — № 3.

Руководителем всех трех школ являлся капитан немецкой армии Эрнст цу ЭЙКЕРН, который одновременно был начальником отдела «Абвер-2» в разведывательном органе «Абверштелле-Краков». Заместителем ЭЙКЕРНА был профессор экономии, он же оберлейтенант немецкой армии ОБЕРЛЕНДЕР.

Школой в городе Криница руководил немецкий фельдфебель, фамилии которого не помню. Кроме этого фельдфебеля, ни одного немца в школе не было, все преподаватели так же, как и личный состав школы, был из украинцев, уроженцев и жителей Галиции. В школе обучалось 50 человек украинцев-галичан, которые были отобраны для учебы заместителем главаря украинских националистов Андрея Мельника — СУШКО Романом. Преподавателями школы были также украинцы-галичане, которые еще до 1939 года прошли подготовку в созданных немцами школах. Таких преподавателей было пять. Кроме них, в школе было человек 4–5 инструкторов, из числа обучавшихся, которые занимались с личным составом ежедневной строевой подготовкой. Таким инструктором являлся и Шухевич…»

Ну, знакомые все лица, особенно Оберлендер — командир разведывательно-диверсионного подразделения «Нахтигаль» (да-да, тот самый «Соловейко»), состоящий сплошь из украинских националистов.

И вновь слово Бизанцу: «…Перед самым нападением Германии на Советский Союз, в начале 1941 года, немцами был создан и направлен в состав действующей немецкой армии батальон украинцев-галичан, который затем участвовал в боях против Советской Армии в направлении Львов—Тернополь—Проскуров—Винница. В составе этого батальона служил и Шухевич, в чине капитана немецкой армии, командуя ротой…»

Продолжаем цитировать показания немецкого полковника:

«…От заместителя ЭЙКЕРНА оберлейтенанта ОБЕРЛЕНДЕРА я хорошо знал, что окончившие школу украинцы-галичане направлялись затем с разведывательно-диверсионными заданиями за линию советско-германского фронта для подрывной деятельности в тылу Советской Армии, а также вели контрразведывательную работу среди рабочих польских фабрик и заводов и в лагерях среди польских военнопленных. Шухевич же, как это стало известно потом от него самого и от старшего лейтенанта ОБЕРЛЕНДЕРА, некоторое время еще находился в школе в Криницах, а затем в составе большой группы учащихся школы был направлен в высшую специальную разведывательную школу немецкого «Абвера» под Берлином…

…Школа была создана заместителем руководителя немецкого «Абвера» КАНАРИСА генералом ЛАХУЗЕНОМ. В школе обучалось свыше одной тысячи лиц украинской национальности и, кроме того, большое количество лиц других национальностей. Школа готовила шпионов, диверсантов и террористов для ведения подрывной деятельности на территории Советского Союза. Там преподавались военное дело, приемы шпионажа, диверсий, террора, подрывное и радиодело, имелись специальные офицерские курсы для подготовки командного состава для так называемых «национальных легионов», создававшихся немцами…»

И, наконец, в мае 1945 года советскими органами госбезопасноти был арестован полковник Эрвин Штольце. Тот самый, о котором мы упоминали выше, как о одном из руководителей Абвера, который отвечал за подготовку диверсионных актов и работу по разложению советского тыла. Из его показаний также целесообразно процитировать обширный фрагмент:

«…Для подрывной деятельности в Польше мы использовали украинских националистов. С целью привлечения широких масс для подрывной деятельности против поляков нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии, белоэмигрант ЕВГЕН КОНОВАЛЕЦ, через которого в Польше, областях Западной Украины проводились террористические акты, диверсии, а в отдельных местах — небольшие восстания…

…В начале 1938 года я лично получил указания от адмирала КАНАРИСА о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза…

…КОНОВАЛЕЦ охотно согласился переключить часть оуновского подполья непосредственно против Советского Союза, так как считал, что работу против поляков надо также продолжать, ибо эти мероприятия нами одобрялись…

…В работе полковника КОНОВАЛЕЦ, как нашего агента для сохранения условий конспирации, был завербован по его рекомендации украинский националист, ротмистр петлюровской армии ЯРЫЙ, под кличкой «КОНСУЛ-2», который использовался нами как агент-связник между нами и КОНОВАЛЬЦЕМ, а КОНОВАЛЬЦЕМ, в свою очередь, как связник с националистическим подпольем…

… В конце 1938 года или в начале 1939 года ЛАХАУЗЕНУ была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку «КОНСУЛ».

Поскольку Мельник должен был состоять на связи как агент лично у меня, то во время его вербовки я также присутствовал…

…Абвер при проведении подрывной работы против СССР использовал свою агентуру для разжигания национальной вражды между народами Советского Союза.

Выполняя … указания КЕЙТЕЛЯ и ЙОДЛЯ, я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами и другими участниками националистических фашистских группировок, которых привлек для выполнения поставленных задач.

В частности мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам МЕЛЬНИКУ (кличка «КОНСУЛ-1») и БАНДЕРЕ организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении советского тыла…

…Основным мероприятием Мельник ставил налаживание связей украинских националистов, проводивших работу в Польше с националистами Советской Украины, с целью подготовки восстания, проведения диверсий и шпионажа на территории СССР.

Тогда же Мельник просил, чтобы все расходы, необходимые для организации подрывной деятельности, взял на себя «Абвер», что и было сделано.

На последующих встречах Мельник просил санкционировать организацию отдела разведки при организации украинских националистов, во главе которого он был намерен, а позднее поставил видного украинского националиста полковника СУШКО…

…После окончания войны с Польшей, Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза и поэтому по линии» Абвера» принимались меры активизации подрывной деятельности, так как те мероприятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными.

В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера Степан, который в ходе войны был немцами освобожден из тюрьмы, куда он был заключен польскими властями за участие в террористическом акте против руководителей польского правительства.

Кто вербовал БАНДЕРУ — я не помню, но последний на связи состоял у меня…»

На другом допросе Штольце уточнил свои показания:

«…Начиная с 1935 года, на германскую разведку стала работать группа «украинских националистов» во главе с бывшим полковником петлюровской армии КОНОВАЛЬЦЕМ (кличка «Консул-1»).

Первоначально КОНОВАЛЕЦ снабжал германскую разведку сведениями о военно-политическом положении Польши, а после 1939 года его группа приступила к выполнению шпионско-диверсионной деятельности в Советском Союзе. Связником от КОНОВАЛЬЦА к Абверу являлся агент германской разведки ЯРИЙ (кличка «Консул-II»).

Замещая сотрудника Абвера майора ФОСС, работавшего по руководству шпионской деятельностью группы КОНОВАЛЬЦА, я неоднократно принимал ЯРОГО, получал от него донесения и передавал ему деньги для оплаты агентуры…

…В 1937 году с активизацией подготовки наступления на Польшу, связь с организацией КОНОВАЛЬЦА было возобновлена…

…После убийства КОНОВАЛЬЦА в Голландии в 1938 году ЯРЫЙ свел меня с двумя руководителями Организации Украинских Националистов Бандерой и Мельником, претендовавшими на роль преемника КОНОВАЛЬЦА…

…Согласно моей рекомендации, КАНАРИС остановился на кандидатуре Бандеры и ему была поручена организация антисоветских выступлений на территории Западной Украины.

В этой деятельности БАНДЕРЕ должна была помочь «Абверштелле Краков», где работу по линии «Абвер-2» возглавлял майор Эрнст ЦУККЕРН, а в последствии капитан ЛАЗАРИК…»

В общем, доказательств, кто на самом деле были все эти «борцы» за «независимую» Украину, по мнению авторов, приведено более, чем достаточно.

* * *

Подводя некоторый итог, подчеркнём, что противником советских органов государственной безопасности оказалась мощная, хорошо законспирированная и имеющая опыт подпольной работы террористическая организация.

Эта организация взяла курс на подготовку вооруженного восстания, и активно его готовила. Более того, восстание было приурочено к началу боевых действий с одним из вероятных противников Советского Союза — нацистской Германией.

И, наконец, эта организация долгое время находилась фактически на содержании спецслужб нацистской Германии и подготовка к вооруженному восстанию проводилась при непосредственной поддержке этих спецслужб и увязывалась в связи с вторжением германских войск на территорию нашей Родины.

Советским чекистам действительно было от чего схватиться за голову…

Часть 5

Но за голову никто не хватался, а шла планомерная профессиональная работа по пресечению деятельности ОУН на территории Западной Украины.

После приказа об организации управлений НКВД в областях Западной Украины началась уже реальная оперативная работа по выявлению оуновского подполья.

Однако не все было так гладко, как хотелось бы. В частности, начальник оперативных групп НКВД УССР старший лейтенант госбезопасности Положинский докладывал И.А. Серову 23 ноября 1939 г., что организация Станиславовского УНКВД не закончена, штаты не укомплектованы, большая часть оперативных работников еще не прибыла и находится на прежних должностях, отделы на отделения еще не разбиты, а оперативно-чекистская работа по националистическому подполью, фактически только начинается.

Такая же проверка по Тернопольской области показала несколько лучшие результаты. Это объясняелось тем, что начальником УНКВД остался руководитель оперативно-чекистской группы. Однако отмечались те же недостатки — отсутствие глубокой агентурной работы по подполью, разработка подпольщиков прежде всего по данным захваченных документов польских спецслужб, упрощенное окончание следственных дел и плохая оперативная связь с районами. Также существенным недостатком было то, что во вновь организуемых управлениях было много офицеров-пограничников, которые, прекрасно разбираясь в боевых операциях, очень слабо знали следственное дело, а об агентурных разработках имели лишь общее представление. Этих оперативников еще нужно было научить.

Тем не мене, первые результаты уже были. Так на 27 ноября 1939 года по Западной Украине было арестовано 5972 человека. Из них основная масса — бывшие офицеры, жандармы, полицейские и агенты полиции и уголовники. Оуновцев среди арестованных было 280 человек, по Львовской области — 65, Тарнопольской — 108, Станиславовской — 53, Луцкой — 54. На указанную дату было 389 законченных дел, переданных на рассмотрение в военные трибуналы (напомним, судебная система на тот момент только начинала организовываться и в связи с военным положением дела рассматривались в трибуналах), из них заслушано 156. Всего же предстояло разобрать дел 5583, кстати, в этой записке И.А. Серов отмечает, что дела начали направлять не только в военные трибуналы, но и в областные суды.

Следует отметить, что, несмотря на первоначальный шок от вступления РККА на территорию Западной Украины и организацию советской власти — совсем не так себе видело руководство ОУН развитие политической ситуации на территории Польши — и, не смотря на внутренние разборки, организация довольно быстро начала восстанавливать первоначальные связи. Помогло в этом определенная «прозрачность» границы между СССР и Германией в начальный период. И помощь немецких спецслужб. Эмиссары ОУН достаточно легко проникали на сопредельную территорию в 1939 и начале 1940 гг. и постепенно восстанавливали былые связи и конспиративную сетку. Кроме того, опытные нелегалы были выпущены из польских тюрем — и тут же включились в организацию подпольной работы, как в самом Краковском центре, так и непосредственно на местах.

Уже в начале 1940 года началась активная переброска эмиссаров ОУН из-за кордона с целью оценить ситуацию на местах, составить представление о кадровом составе, наличия оружия (а его было много попрятано по селам в «наследство» от польской армии и полиции) и настроении местных жителей. Усилилась разведывательная работа против СССР в плане установления данных о Красной Армии и органах НКВД. Кроме того, началась активная пропагандистская кампания среди местного населения на тему создания независимой Украины и усилилась вербовка в члены организации.

Начинаются первые вооруженные выступления украинских националистов против советской власти. Так в докладной записке на имя И.А. Серова от 5 марта 1940 г. руководство УНКВД Тарнопольской области указывало, что первоначально ОУН взяло курс на максимальное представительство в Народном Собрании путем баллотирования своих членов с целью легитимизации курса на независимую Украину. Когда эта акция полностью провалилась, началась подготовка к вооруженному восстанию. Кстати, докладная записка была посвящена расследованию попытки вооруженного восстания в Збаражском районе Тарнопольской области 18–19 декабря 1939 г. Всего было арестовано 64 человека. Восстание удалось быстро и практически бескровно (был ранен один сотрудник НКВД и убит один из повстанцев) подавить. Однако части организаторов удалось скрыться.

Исходя из оперативных данных, вся серьезность ситуации осознавалась руководством органов госбезопасности. Так, оперативно чекистской группой по Волыни был арестован один из руководителей ОУН на Волыни, который сознался, что был переброшен на территорию Западной Украины для организации повстанческой деятельности. Сходные данные поступали от оперативно-чекистской группы по Тарнопольщине. Была вскрыта мощная подпольная организация, готовившая вооруженное восстание на территории Западной Украины. При чем, организация была многослойная — тесно переплетались украинские и польские националистические организации с привлечением бывших офицеров польской армии и, что самое серьезное, молодежи вплоть до учеников средних школ. Всего было арестовано 540 человек. Организации имели оружие, даже ручные и станковые пулеметы.

Также в марте-апреле 1940 г. Львовское УНКВД арестовало руководство Краевой экзекутивы и основной актив ОУН по Львовской области.

В ориентировке от 17 мая 1940 г. четко указывалось, что ОУН взяла курс на вооруженное восстание, которое планировалось на весну 1940 г. Во время боевых действий РККА против Польши оуновским организациям была дана установка не проявлять себя, а инфильтровываться в местные органы самоуправления, милицию и стремиться проникнуть в комсомол и партию. Впоследствии эта схема будет реализована в послевоенные годы в виде специальной тактической схемы и принесет успех. Отмечаются указания руководства ОУН по ведению активного саботажа, восстановлению конспиративных структур и созданию боевых групп («боивок»). Также отмечается активная работа по созданию новых оуновских ячеек и тщательной фильтрации имеющихся от подозреваемых в сотрудничестве с органами госбезопасности и «ненадежных» элементов. Указывается на организацию разведотделов при уездных и областных экзекутивах, поиск путей приобретения оружия и его переброски из Германии, а также ведение активной работы по подготовке террористических актов и партизанской войны. Это же отмечалось и в специальной директиве НКВД УССР руководству УНКВД по Тарнопольской области. Судя по всему, и небезосновательно, руководство украинских органов госбезопасности считало Тарнопольщину центром организации повстанческого движения.

Такая активность не оставалась незамеченной. В директиве начальникам областных УНКВД нарком внутренних дел И.А. Серов требовал активизировать агентурно-оперативную работу, тщательно разработать архивы польских спецслужб, пересмотреть ранее ликвидированные агентурные дела и активизировать агентурное обслуживание и разработку беженцев и безработных. Все это требовалось в связи с активизацией немецкой агентуры, в частности, из среды украинских националистов.

Появились и первые результат перестройки работы. По агентурным делам «Недобитые» и «Выродки» Волынским УНКВД была разгромлена ячейка ОУН по Луцкому району, два руководителя застрелились при вооруженном захвате, остальные участники (за исключением одного) были арестованы. Также была разгромлена подпольная оружейная мастерская, изъято оружие и списки участников организации по селам. Были ликвидированы ячейки ОУН по Косовскому и Жабьевскому районам Станиславовской области — по агентурному делу «Террористы». Организация имела в своем составе боевую группу и занималась террором сельского актива (всего было 6 терактов). По агентурному делу арестовано и предано суду 23 человека. Однако части подпольщиков удалось скрыться, на них было заведена агентурная разработка «Охвостье».

Наконец, в сентябре 1940 г. была разгромлена Львовская краевая экзекутива ОУН. Как уже ранее упоминалось, первый раз ее разгромили еще весной, однако часть оуновцев перешла на нелегальное положение, а часть — скрылась за кордоном. Позднее, для восстановления сетки были присланы эмиссары из-за кордона, в частности, руководитель экзекутивы Дмитро Мирон (ему удалось скрыться). За лето удалось полностью восстановить оуновскую сетку и 1 сентября состоялось первое совещание нового состава Львовской экзекутивы. Однако уже 4 сентября секретно был задержан руководитель организационного отдела Максимов Иван, который сразу же дал развернутые показания. В результате этого весь состав экзекутивы был арестован.

Всего по делу арестовано в ходе спецоперации 107 человек, из них курьеров краевой экзекутивы — 8, областных — 3, окружных и районных — 11 и содержателей конспиративных квартир — 9. Также агентурно-следственным путем вскрыты областные и районные центры по Тарнопольской, Дрогобычской, Станиславовской, Ровенской и Волынской области. Руководители оуновского подполья по Тарнопольщине (Вальчик Олег) и Дрогобычской области (Цмоц) также были арестованы.

Было установлено, что на 1 сентября численность оуновского подполья составляла 5500 человек, подчиненных единому руководству из Львова, которое подготавливало вооруженное восстание (не получилось по Волыни и Тарнопольщине — центр был перенесен во Львов).

Также является важным, что львовские эмиссары подняли вопрос об организации работы ОУН на территории Восточной Украины. Бандера же собирался втянуть в ОУН Президента АН УССР А.А. Богомольца.

По результатам разработки дела установлено нахождение складов с оружием. По показаниям арестованных проходило 206 человек.

Параллельно в связи с разгромом Львовской экзекутивы вскрывалась Ровенская областная организация (ряд руководителей арестовано, началась агентурная разработка фигурантов), Дрогобычская окружная экзекутива (арестовано 85 человек, изъято оружие), Станиславовская окружная экзекутива (арестовано 97 человек, изъято оружие, печатные аппараты, директивы ОУН) и часть организации по Тарнопольской области.

Обвинительное заключение по делу Львовской краевой экзекутивы ОУН было вынесено 5 декабря 1940 г. В заключении фигурировало 59 человек, обвиняемых по статьям 54–2 и 54–11 УК УССР (один из обвиняемых, Шенгер П.И. также обвинялся по статьям 19, 20 и 206). Основными пунктами обвинения были — подготовка вооруженного восстания на сентябрь месяц (кстати, в материалах отмечается, что арест руководства экзекутивы как раз восстание и предотвратил), шпионаж в пользу иностранной разведки (для некоторых обвиняемых, как уже указывалось выше), пропаганда фашистских идей, попытка организовать оуновские ячейки на Востоке Украины. Дело было передано на рассмотрение в Львовский областной суд.

Судебный процесс состоялся 15–18 января 1941 г. На суде все подсудимые, как уже упоминалось выше, признали свою вину и отказались прекратить свою деятельность. В связи с этим большинство осужденных (43 человека) было приговорено к высшей мере наказания — расстрелу. Позже, части приговоренных наказание было смягчено.

Кстати, интересно, что в качестве обвиняемого проходил Клячкивский Дмитрий Семенович, с июля 1940 г. член краевой экзекутивы и руководитель молодежных организаций ОУН по Станиславской области. Обвинялся он в активном участии в антисоветской повстанческой организации (стандартное обвинение практически для всех фигурантов процесса, кстати, где тут фальсификации?). Виновным при следствии он себя не признал, но полностью изобличен очными ставками с членами краевой экзекутивы. Это был будущий организатор и первый «главнокомандующий» УПА Клим Савур.

Чтобы пресечь в корне рассуждения о «режиссированном» процессе и «заранее известном приговоре» отметим, что у подсудимых были адвокаты. В частности по решению суда с 23 человек было предписано взыскать по 200 рублей с каждого в пользу юридических консультаций г. Львова за выступления адвокатов в суде. Этой возможностью воспользовался и Клячкивский.

Результативность работы органов госбезопасности привела к тому, что руководство ОУН начало эвакуировать нелегалов, занимающих видные должности в ОУН, из УССР на территорию оккупированной Польши. При этом отмечаются неоднократные попытки прорваться через госграницу хорошо вооруженных групп из оуновских нелегалов — руководителей подполья на Западной Украине. Эти группы пограничниками активно разрабатывались и ликвидировались. Также во втором полугодии 1940 г. активизировалась заброска групп и эмиссаров через границу и налаживание связей.

В ответ на разгром Краевой экзекутивы Краковский центр ОУН активизировал свою деятельность по восстановлению разгромленного подполья. И это ему удалось. В частности, в докладе на имя Л.П. Берия от 13 ноября 1940 г. нарком внутренних дел УССР И.А. Серов отмечает, что деятельность украинских националистов на территории западной Украины, особенно по Львовской области, значительно активизировалась. Активизировались вооруженные группы (т. н. случаи «политического бандитизма» и теракты против партийно-советского актива), увеличилось число диверсий и попыток вооруженного прорыва через границу. Львовская краевая экзекутива, несмотря на разгром, сумела перестроить свою работу и восстановить связи, при этом многие функционеры перешли на нелегальное положение, и ушли в глубокое подполье. Констатируется, что внедрение агентуры в ОУН не привело к успехам, поскольку вновь внедренные агенты не пользуются авторитетом, а в некоторых случаях сдают информацию подпольщикам. Рекомендуется форсировать агентурную работу, особенно внедрение агентов в руководящие органы оуновского подполья и проведение через эту агентуру разложенческой работы. Также отмечается необходимость усиления борьбы с активом подполья.

Параллельно шло следствие по делу арестованных руководителей Тарнопольской областной организации, в частности, Вальчика Константина, арестованного при попытке нелегального перехода границы. Последний на допросе признался, что по его указанию был разработан план вооруженного восстания по Тарнопольской области и заявил, что восстание было сорвано главным образом ликвидацией Львовской краевой экзекутивы и разработкой областных организаций ОУН. Однако, по словам Вальчика, закордонный провод разработал новую директиву и переслал ее с очередным эмиссаром. При этом основной задачей ставилось восстановление организации и подготовка ее к активным действиям на весну 1941 г. (вспомним, именно на весну 1941 года первоначально планировалось нападение на СССР). Указал Вальчик и на рост численности ОУН. Так, на июль месяц было 2000 членов, а в ноябре она уже составляла 7000 человек.

Особо интересен следующий момент:

«…Львовская краевая экзекутива по заданию закордонного центра проводила активную работу по установлению связи ОУНовской организации с националистическими формированиями из восточных областей Украины, для чего отдельные члены ОУН, главным образом женщины, знакомились с лицами, приезжавшими из восточных областей Украины, которые впоследствии обрабатывались руководящими участниками ОУН в националистическом духе и направлялись на активную антисоветскую деятельность в Восточных областях…»

По материалам допросов уже упомянутого Вальчика были проведены операции по изъятию руководства и актива оуновского подполья в Тарнопольской области.

Также по материалам разработки арестованных оуновцев в Западных областях Украины была проведена спецоперация по изъятию подпольщиков во всех областях одновременно сразу же после выборов в местные советы (соответствующая директива была отдана И.А. Серовым 15 декабря 1940 г.).

Руководил операцией замнаркома внутренних дел УССР В.Т. Сергиенко. 21 декабря 1940 г. И.А. Серов докладывал Л.П. Берия, что всего намечено к изъятию 370 человек: по Львову — 80, изъято на тот момент 60, по Станиславовщине — 88, изъято — 68, по Дрогобычской области — 62, изъято — 40, по Волыни, соответственно, 40 и 31 человек, по Тернопольщине планируется изъять 100 человек, операция только начинается. Таким образом, по записке Серова на 14–00 21 декабря 1940 г. изъято 199 человек. Во время операции по Львову найдены планы нападения на тюрьмы, дислокации частей РККА и НКВД. На следующий день в шифротелеграмме на имя Н.С. Хрущева данные по изъятию подпольщиков И.А. Серовым были уточнены.

В результате этих операций арестовано:

по Львову — 86 человек

по районам Львовской области — 285

по Станиславской области — 68

по Тарнопольской области — 53

по Дрогобычской области — 47

о Волынской области — 37

Итого: 576 человек.

Таким образом, в целом операция удалась.

В ходе операции убито 3 оуновца. Также убит один оперативник Львовского УНКВД и один милиционер, тяжело ранено два оперативника Львовского УНКВД.

В докладной записке на имя Л.П. Берия от 15 января 1941 г. И.А. Серов подводил итоги по разгрому оуновского подполья. Во время разгрома организации в сентябре 1940-го года органам госбезопасности не удалось арестовать всех руководителей областных организаций и некоторых членов краевой экзекутивы. Это ядро, оставшись на свободе и перейдя на нелегальное положение, сумело перестроить работу организации и восстановить ее, организовав новые каналы связей между ячейками и с Краковским центром за рубежом. В связи с арестом Вальчика («Сум») удалось вскрыть воссозданную организацию. Арестовать намечалось 621 человек — руководящий состав, курьеров, связистов и активных членов подполья. Всего за время проведения операции арестовали 996 человек (по Львовской области — 520, Тарнопольской — 133, Дрогобычской — 42, Станиславовской — 235, Волынской — 56 и Ровенской — 10). В качестве успеха отмечается то, что взят актив подполья.

Позднее, в дополнении к докладной записке от 18 февраля 1940 г., на имя В.Н. Меркулова, замнаркома И.М. Ткаченко уточнил, что было арестовано 520 человек, из них 404 в ходе операции, а 116 — позже, по материалам следствия. Из всех арестованных — 185 человек дали показание о своей причастности к подполью.

При аресте выяснилось, что был тщательно разработан план восстания, включающий предварительное проведение диверсионных и террористических актов, собирались сведения военного и экономического характера, готовилось нападение на тюрьмы Львова, подпольщики должны были вывести из строя электростанцию. Также выяснилось, что основная ставка делалась на молодежь и сельские ячейки. Среди вновь завербованных членов преобладают выходцы из сел и жители сельской местности. При чем, сельская молодежь, поступая в городские учебные заведения, старается там организовать ячейки и наладить подпольную работу. Ячейки были организованы по типу «троек» и «пятерок».

Одной из задач подполья была выход на Восточные области Украины, а также Крым, Ростов и Краснодар. Ставилась задача внедряться в партийные, комсомольские и общественные организации и иметь как минимум одного человека на каждый административный район.

Террор на тот момент выдвигался в подполье как единственная форма активной борьбы и пропаганды. Кроме того, ставилась задача подобрать места для высадки парашютных десантов, а также обозначались цели для нанесения бомбовых ударов с воздуха. Неужели ОУН обзавелась на тот момент бомбардировочной авиацией? И у какого-государства — противника СССР на то время были воздушно-десантные войска? Вопросы риторические.

В связи с тем, что аресты были направлены в основном против актива, закордонный провод потребовал, чтобы члены подполья, перешедшие на нелегальное положение, были переброшены через границу, чтобы сохранить кадры. Впоследствии они к весне 1941 г. должны быть обратно переброшены в СССР для поднятия восстания. Подавляющее большинство нелегалов, благодаря оперативным данным удалось задержать, часть была вынуждена отказаться от перехода границы и вернуться обратно.

Кстати, впервые в официальном документе советских спецслужб констатируется, что только оперативными мерами без развертывания широкой пропаганды ОУН вряд ли можно будет уничтожить.

Что касается вооруженных выступлений, или «бандпроявлений», то их на конец 1939 — начало 1941 г. насчитывается достаточно мало. Так за 1940 г. было зарегистрировано:

по Волыни 55 бандпроявлений (убито и ранено 5 работников НКВД и 11 человек советского и партийного актива), ликвидировано 5 групп (всего 26 человек) и 12 одиночек;

по Львовщине на 29 мая числилось 4 «политических банды» (30 человек) и 4 «уголовно-политические»;

по Ровенщине на учете числились только уголовные банды;

по Тарнопольщине 3 «уголовно-политические» (10 человек);

по Станиславовщине за апрель — декабрь 1940 г. ликвидировано 5 политических и 12 уголовных бандгрупп и зафиксировано 8 терактов;

Но время активизации политического бандитизма было еще впереди.

Таким образом, резюмируя работу советских органов госбезопасности за 1940 г. следует отметить, что никаких массовых арестов, «чисток» и облав не производилось. Также не отмечается массовых репрессий против граждан Западной Украины. Все аресты производились исключительно на основе оперативных материалов и показаний самих задержанных оуновцев. В основном арестовывался актив подполья и активные участники. Никаких особых боестолкновений не наблюдалось, что было связанно именно с успешными действиями органов госбезопасности. Все аресты были целиком и полностью обоснованными и связанными не столько с антисоветской агитацией, а с подготовкой вооруженного восстания оуновским подпольем, террором и шпионажем в пользу Германии.

Однако разгромить организацию не удалось, по-прежнему засылались эмиссары из-за границы, которым удавалось восстанавливать конспиративные связи, активно проводить вербовку новых сторонников и восстанавливать подполье.

* * *

В 1941 году активность ОУН возросла на несколько порядков. Под руководством немецких спецслужб в связи с подготовкой плана нападения на СССР националистическое подполье развернуло активную подготовку вооруженного восстания, назначенного на май месяц.

Усилилась работа по вербовке новых членов, особенно среди молодежи. Так в докладной записке от 23 февраля 1941 г. по агентурно-следственному делу «Мечтатели» замнаркома внутренних дел И.М. Ткаченко сообщал о существовании в учебных заведениях Тарнопольской области разветвленной молодежной организации ОУН «Юнацтво». Организация охватывала учебные заведения разных городов, и даже средние школы. По материалам следствия проходило 47 человек, из которых на указанную дату было арестовано 24. Важно отметить, что руководство организации на допросе показало, что в ближайшие месяцы нужно ожидать войны с Германией.

О подготовке националистами восстания в Тарнопольской области на май месяц говорилось в спецсообщении наркома госбезопасноси УССР П.Я. Мешика от 21 марта 1941 г. на имя В.Н. Меркулова и Б.З. Кобулова. При этом указывалось, что восстание четко увязывается с нападением на СССР Германии, а на данный момент указывалось свернуть террористическую деятельность с целью не демаскировать подполье. Также указывалось на наличие связей ОУН с Восточными областями Украины.

Очень показательным документом является докладная записка П.Я. Мешика замнаркома госбезопасности Б.З. Кобулову об организации работы по ликвидации ОУН от 26 марта 1941 г. Документ настолько важен, что необходимо привести из него цитаты:

«…Практика борьбы с украинским националистическим подпольем в западных областях УССР показала, что методы, применявшиеся нашими органами, до настоящего времени не дали возможности локализовать националистическое движение.

В 1940 году в западных областях УССР было репрессировано 4.657 украинских националистов.

За январь и февраль 1941 года их репрессировано 1.462 человека.

Между тем, по действующим агентурным делам, на март 1941 года только по «ОУН» учтено 13529 участников организации, из них 426 нелегалов…»

Самая большая организация насчитывалась в Тарнопольской области (8708 членов), далее шла Ровенская (1967), Станиславовская (1046), затем Волынская и Львовская (785 и 765, соответственно) и Дрогобычская (248). Отмечалось, что агентурное обеспечение оуновского подполья недостаточное, что организация очень быстро оправляется от ударов, а репрессии против рядовых членов верхушка использует для антисоветской агитации.

В связи с этим Мешик предлагал:

«…1. Всемерно углублять раскол между старой и новой генерацией «ОУН» в Краковском проводе.

2. На основе распрей между Бандерой и Мельником организовать кампанию по компрометации этих лиц и их приспешников как карьеристов, борющихся за портфели и агентов германской разведки.

3. Принять возможные меры к отрыву Львовской краевой экзекутивы от центрального провода ОУН, если нужно, создать собственного «вождя», не подчиняющегося ни БАНДЕРЕ, ни МЕЛЬНИКУ.

4. В этих целях перехватить в свои руки руководство краевой экзекутивой.

5. Перевербовывая руководителей периферийных организаций, направлять их против Краковского провода и против краевой экзекутивы. Добиться таким образом раздробления организации.

6. Захваченные нами организации использовать для разложения и откола ОУНовской низовки, путем выпуска «нелегальной» литературы разоблачительного порядка.

7. Широко развернуть массовые вербовки рядовых ОУНовцев из числа социально близких нам элементов.

Вербовать такого рода агентуру из числа арестованных (в том случае, если они не участвовали в активных а[нти]с[оветских] действиях) с последующим освобождением их из-под стражи.

Направлять эту агентуру на разложение низовки организации, на разработку и поимку бандитов-нелегалов.

… В целях разоблачения перед широкими массами населения действительного лица руководителей «ОУН», было бы неплохо, если позволят международные отношения, организовать гласный процесс группы ОУНовцев бандитов и шпионов….»

А данные о подготовке вооруженного восстания между тем все продолжали поступать.

В спецдонесении на имя Б.З. Кобулова от 1 апреля 1941 г. указывалось, что в Тарнопольской области идет подготовка к вооруженному выступлению и призывы к уничтожению всех партийных и советских работников и советского актива.

Данные, что на 1 мая готовится вооруженное восстание, со ссылкой на данные Тарнопольского и Дрогобычского УНКВД содержались в указаниях наркома госбезопасности СССР В.Н. Меркулова.

В связи с этим руководство УНКГБ по Львовской области испросило разрешение на проведение мероприятий по сдаче оружия, оставшегося у населения еще с 1939 года, с гарантией освобождения от ответственности при добровольной сдаче. При этом также намечалось провести операцию по вербовке агентуры и учеты скрытого оружия. Такое разрешение было получено.

10 апреля 1941 г. нарком госбезопасности УССР П.Я. Мешик подписал директиву № А-128/СП об активизации работы по линии ОУН.

В директиве указывалось, что ОУН ведет подготовку к вооруженному восстанию, которое намечено на период между 20 апреля и 1 мая. В связи с подготовкой из-за кордона перебрасываются руководящие кадры с целью координации восстания и отдачи непосредственного приказа о начале вооруженных выступлений. Для предотвращения предлагалось подготовить все имеющиеся агентурные разработки к оперативной ликвидации с расчетом проведения операции в период с 15 по 20 апреля. Для проведения операции в Западную Украину направлялось 20 оперативных работников НКГБ СССР под руководством замначальника 3-го управления И.Г. Шевелева. Особое внимание требовалось уделить операции по Тарнопольской области.

Помимо этого органы госбезопасности обратили внимание на базу ОУН — родственников нелегалов, репрессированных подпольщиков и кулачество. В докладной записке на имя Н.С. Хрущева нарком госбезопасности П.Я. Мешик предлагал распространить закон об изменниках Родины на нелегалов, членов антисоветских организаций, семьи нелегалов репрессировать, семьи арестованных оуновцев выселить, также параллельно выселить кулачество.

Каким же образом организовывалась работа управлений внутренних дел по пресечению деятельности оуновского подполья непосредственно в областях. Для характеристики работы органов госбезопасности приведем директиву, подписанную временно исполняющего обязанности начальника УНКГБ Ровенской области Е.Д. Лосева.

В начале в ней констатируется усиление диверсионной и террористической деятельности оуновского подполья. Далее идут мероприятия. Репрессивные? Посмотрим:

«…1. Силами Райотделений НКГБ, НКВД и проверенного актива обойти все семьи нелегалов ОУНовцев и сказать, чтобы их члены семей, ушедшие на нелегальное положение, явились с повинной в соответствующие органы, сдали свое оружие и прекратили борьбу с Советской властью.

2. Объяснить семьям, что за такой поступок, кроме благодарности, им ничего не будет, что им Советская власть дала землю и чтобы они работали в своей хозяйстве…»

Да, это действительно — «кровавые репрессии» — объяснять членам семей подпольщиков, чтобы их родственники вышли из подполья, сдали оружие и получили за это амнистию.

Далее:

«…практиковать съемку ОУНовцев-бедняков из числа низовки, но не арестовывать их, а на месте в селе или райцентре, не сажая их в камеру, добиться быстрого получения от них сознаний об участии в ОУНовской организации и сказать им, что нам об этом известно не только по их показаниям, но и по другим данным, но что мы вовсе не намерены наказывать их за это и предложить им честно работать на данной им Советской властью земле, так как они обмануты кулаками…»

Вот такой циничный «пропагандистский» ход — не арестовывать вовлеченных в подполье рядовых членов, а провести с ним беседу и отпустить на все четыре стороны. Кстати, действительно, с точки зрения контрпропаганды — очень сильный ход. Сразу же выбивается почва для пропагандистских акций на тему, что органы госбезопасности арестовывают всех подряд без разбора и если ты попал в подполье, то милости от «советов» не жди.

Ну и ещё один фрагмент:

…6. Через сельсоветы и органы милиции оповестите население о необходимости сдачи в органы НКГБ—НКВД имеющегося на руках оружия.

Предупредите, что в случае добровольной сдачи оружия, владельцы его наказываться не будут.

Предупредите также, что в случае обнаружения у кого-либо из жителей огнестрельного оружия, без соответствующего разрешения, владельцы будут привлечены к ответственности по всей строгости закона…»

Вот такая карательно-репрессивная деятельность органов госбезопасности наблюдалсь на территории Западной Украины. Читатели вправе делать выводы самостоятельно…

Осознавая всю серьезность положения, руководство органов внутренних дел требовало от своих подчиненных постоянной координации работы с органами госбезопасности. В частности, в директиве наркоматам внутренних дел и госбезопасности УССР нарком внутренних дел Л.П. Берия требовал:

«…2. Все мероприятия по преследованию и изъятию бандитов из числа оуновцев обязательно согласовывать с соответствующими органами НКГБ, оказывать последним всемерное содействие в проведении операций, выделяя в распоряжение органов НКГБ на операции необходимое количество работников милиции.

3. По запросам начальников органов НКГБ незамедлительно передавать в их распоряжение арестованных оуновцев, материалы следствия, агентурные сообщения и проч., учитывая, что задача разгрома оуновских организаций в первую очередь возложена на органы НКГБ…»

Часть 6

А ситуация действительно была критической. Так только по УНКВД Львовской области за 1940 — начало 1941 г. было ликвидировано и закончено следствием 7 крупных украинских националистических формирований, в том числе 3 краевые экзекутивы ОУН с периферией, арестовано и закончено следствием 60 участников терактов, профильтровано и закончено следствием 4000 нарушителей границы, оформлено и закончено следствием дел на 6088 беженцев (нарушителей и беженцев проверяли и проверяют в обязательном порядке на предмет сотрудничества с разведорганами иностранных государств, участия в подполье или обычную уголовщину).

Между прочим, в докладной записке прямо отмечалось, что имели место факты нарушения «…процессуальных норм, что в свою очередь вело к частичному возвращению дел на доследование, постоянным конфликтам с прокуратурой и тюремными ведомствами, создавало излишнюю переписку и постоянную угрозу ответственности за создавшееся положение…». Это к вопросу о «повальной фальсификации дел» в советских органах госбезопасности. Повторим еще раз — за нарушение процессуальных норм следователи несли ответственность, а дело возвращалось на доследование. При этом такая ситуация объяснима, поскольку в следственной части Львовского УНКВД за это период (с начала 1940 до 15 мая 1941 г.) прошло производство по 20520 подследственных и отработано следственных дел на 18920 человек (более 1000 подследственных ежемесячно и более 50 дел на следователя). Руководство Львовского УНКВД просило увеличить штат следственной части на 15 человек. В резолюции наркома госбезопасности УССР П.Я. Мешика указано, что чтобы это было сделано за счет сокращения штатов по восточным областям Украины.

* * *

Перед тем, как продолжить характеристику работы советских органов госбезопасности нужно сделать небольшое пояснение. Дело в том, что любая подпольная организация или партизанский отряд не может существовать «в подвешенном» состоянии. Для нормального существования подполью и «партизанке» обязательно нужна база. Базой служат все жители данной территории, лояльные к данному подпольному или партизанскому движению, независимо от их отношения к существующей власти. И это понятно, поскольку никакая помощь из-за кордона или лини фронта не может полностью обеспечить нормальное функционирование подпольной группы или партизанского отряда. В условиях враждебно настроенных местных жителей ликвидация подполья или «партизанки» — вопрос времени. Именно местные жители обеспечивают кров, продовольствие, одежду и разведданные для подполья или партизанского отряда. Кроме того, из лояльных местных жителей вербуются или рекрутируются новые члены организации. Особую категорию составляют сельские жители, поскольку деревня или село — это маленький анклав, в котором все обо всех все знают — кто в партизанах, а кто в местных органах власти. И, наконец, отдельная группа — родственники участников подпольного и партизанского движения — самый надежный его актив и база.

Поэтому первая задача, которую себе ставит руководство спецслужб — борьба за «обывателя». Непричастных — не обижать и поощрять, причастных — удалять с повстанческой территории всеми возможными с точки зрения действующего законодательства способами. Повторим — с точки зрения действующего законодательства, поскольку незаконные методы очень быстро становятся известными местному населению и приводят к обратному эффекту, к тому же давая противнику повод для ведения пропаганды. Только подорвав основную базу партизанского или подпольного движения можно его задавить окончательно, так что ему никакая помощь с «большой земли» не поможет.

К пониманию этого пришло и руководство СССР. 14 мая 1941 года выходит совместное постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 1299-526сс «Об изъятии контрреволюционных организаций в западных областях СССР».

О чём же говорилось в этом документе? Пожалуй, главными были два пункта:

«…2. Арестовать и направить в ссылку на поселение в отдаленные районы Советского Союза сроком на 20 лет с конфискацией имущества:

а) членов семей участников контрреволюционных украинских и польских националистических организаций, главы которых перешли на нелегальное положение и скрываются от органов власти;

б) членов семей участников указанных контрреволюционных националистических организаций, главы которых осуждены к ВМН…

…4. Войска НКВД Украины расквартировать отдельными подразделениями в наиболее пораженных бандитизмом районах западных областей УССР для использования их в борьбе с бандгруппами…»

Обратим внимание, что выселять предписывалось не всех подряд и не все семьи, члены которых были учтены как участники подполья, а только семьи, главы которых либо уже приговорены к высшей мере наказания, либо перешли на нелегальное положение. При этом идея была очень простая. Во-первых, лишить подполье базы. Во-вторых, дать понять подпольщикам, что антигосударственная деятельность плохо отразится, прежде всего, на их родных и близких. Что кстати, целиком аргументировано — почему члены семей противников власти должны пользоваться всеми правами лояльных граждан? Ведь данная ситуация ярко иллюстрирует безнаказанность и наглядно демонстрирует бессилие властей. Кроме того, с учетом психологии сельских жителей и того, что подполье базировалось в основном на села, вероятность того, что семьи не осведомлены, где находится и чем занимается их глава — маловероятна. А будущие подпольщики задумаются, чем может закончиться участие в «революции» и появится весьма вероятный шанс, что от участия в подполье их отговорят близкие. И, наконец, последнее, такая акция — единственный способ резко сбить активность подполья и быстро его ликвидировать, как массовое явление. Других «рецептов» не существует. Если база не будет нейтрализована, то в лучшем случае государство ожидает затяжное ведение боевых действий на собственной территории с постоянным проведением периодических контртеррористических операций разного масштаба.

И следующий момент — действительно, подпольная и партизанская деятельность оуновцев перешла определенную «черту» — стала настолько активной, что правительство было вынуждено расквартировать внутренние войска на пораженной «бандитизмом» территории с целью «сбить» активность террористических групп. Кстати, это косвенно подтверждает крайнюю необходимость проведения мер по выселению.

17 мая 1941 г. замнаркома государственной безопасности СССР И.А. Серов дал разъяснение по планируемому выселению. Выселение производилось на основе учтенного контингента членов семей подпольщиков-нелегалов и приговоренных к ВМН, а операцию производить на основе инструкции по выселению «осадников». Приведем некоторые пункты этой инструкции:

«…При выселении семей … недвижимое имущество и торгово-промышленные предприятия выселяемых конфискуются и передаются местным органам власти. Все остальное имущество выселяемые имеют право или реализовать, или взять собой к месту выселения в количестве, не превышающем по весу 100 кг на каждого члена семьи…» (пункт о бытовых ценностях и о разрешении брать с собой топоры, пилы исключен).

«…Отправка выселяемых к месту выселения производится эшелонами в составе 55 вагонов каждый, оборудованных для людских перевозок…» И где здесь пресловутые «теплушки»? Кстати, в эшелоне предусматривался оборудованный санитарный изолятор и вагон-лавка.

«… В каждом вагоне помещается 30 человек взрослых с детьми и вещами…» Вспомним современный плацкартный вагон и сравним. «…Для громоздких вещей на каждый эшелон выделяется по 4 товарных вагона…»

«…Наркомздрав СССР обеспечивает эшелоны медсоставом из расчета на каждый эшелон 1 врач, 1 фельдшер и 2 медсетсры с соответствующими медикаментами…» Вот такие условия медицинского обслуживания были на самом деле — чтобы не было никаких недомолвок по поводу мифа о том, как выселяемые «в вагонах от болезней умирали».

«…В пути следования по железной дороге выселяемые получают бесплатно один раз в сутки горячу пищу и 600 г хлеба на человека. Изготовление и выдача пищи в пути производятся по заявкам начальников эшелонов трестами железнодорожных ресторанов и буфетов Наркомторга СССР…» А таким образом высылаемых «морили голодом» в вагонах.

Еще несколько цитат:

«…4. Считая необходимым проведение операции в течение светлого времени одного дня, нужно из дальних районов вашей области вывезти семьи известного контингента на автотранспорте, договорившись об этом с обл. — и райисполкомами.

Предусмотреть также возможность отсутствия лошадей и грузового транспорта у выселяемого…

…9. В случаях когда будет установлено, что нелегалы-оуновцы скрываются у двух-трех родственников или знакомых попеременно, необходимо:

родственника, в семье которого проживал нелегал и находился на его иждивении, выселять;

глав семей, где скрывался нелегал, привлекать по определенным статьям УК как пособников и укрывателей политбандитов…»

23 мая 1941 г. во исполнение постановления нарком госбезопасности СССР В.Н. Меркулов докладывал:

«…Всего по западным областям УССР было намечено к изъятию 3110 семей, или 11 476 человек. Изъято и погружено в вагоны 3073 семьи, или 11 329 человек…

В том числе

Во время операции в ряде мест опергруппам НКГБ — НКВД было оказано вооруженное сопротивление.

В результате перестрелки было изъято 66 нелегалов, из них убито 7 человек и ранено 5 человек. Скрылось 6 нелегалов.

…

Во время перестрелки с нелегалами убито участвовавших в операции 2 человека и ранено 3 человека.

По сообщению с мест на станциях погрузки зачастую собирались родственники и знакомые выселяемых, которым изъятые нелегалы с возмущением передавали, чтобы возвратились нелегалы, из-за которых они страдают.

В Збаражском районе Тарнопольской области был выслан и вывезен на станцию погрузки старик Ястребовский, сын которого находился на нелегальном положении. Нелегал Ястребовский, узнав, что отец выслан, явился на станцию и, рассказав о том, что перешел на нелегальное положение, в присутствии родственников и знакомых начал просить об оставлении отца, а сам обещал искупить свою вину. Семья Ястребовского освобождена. Когда старик выходил из вагона, выселяемые кричали ему вслед: «Передайте и нашим подлецам, чтобы немедленно явились, пока нас еще не вывезли».

Аналогичные случаи имели место и по другим областям…»

Операция по выселению привела к тому, что активность подполья удалось резко снизить. Кроме того, стали являться с повинной подпольщики-нелегалы. В частности, «…К 20 час. 23 мая из ряда областей поступили сведения о явке 12 нелегалов, в частности по Тарнопольской области явилось 19 нелегалов, по Львовской области — 13, по Дрогобычской — 3 и по Волынской — 2…».

Семьи явившихся подпольщиков, не участвовавших в терактах и активной подпольной работе, возвращали домой: «…Семьи нелегалов-бедняков, которые явятся с повинной в ближайшие дни, с нашей санкции возвращать при условии, что являющиеся нелегалы никаких террористических актов не совершали, в налетах не участвовали и являлись рядовыми оуновцами…» При этом по данным на 31 мая 1941 г, приведенным в директиве наркома госбезопасности УССР П.Я. Мешика, явилось с повинной 252 нелегала.

Операции по выселению продолжались и дальше, при этом руководство органов госбезопасности требовало, чтобы выселение следовало сразу же после перехода главы семьи на нелегальное положение.

После проведения выселения основная работа была сосредоточена на оперативной ликвидации руководящего состава и актива ОУН, внедрении агентуры в руководящие центры и перехвате руководства отдельными организациями. Однако следует отметить, что эти задания выполнить не удалось. О краевой экзекутиве и областных руководящих центрах информация отсутствовала, нарастало количество терактов и «бандпроявлений». Так в апреле месяце было зафиксировано 38 терактов оуновцев против советского актива, 3 поджога, 7 налетов на кооперативы и сельсоветы с целью ограбления и 21 бандпроявление оуновцев-нелегалов, было убито 8 председателей сельсоветов, 7 председателей правлений колхозов, 3 комсомольских работника, 5 работников районного совпартаппарата, 1 учительница, 1 директор школы и 16 колхозников-активистов. Ранено: 5 работников районного совпартаппарата, 2 комсомольских работника, 1 председатель кооператива и 11 колхозников-активистов. Большая часть терактов оставалась нераскрытой. В некоторых районах было организовано патрулирование населенных пунктов и дорог скрытыми группами работников НКВД и солдат внутренних войск.

Доклады о борьбе с подпольем от наркома госбезопасности УССР П.Я. Мешика регулярно ложились на стол руководству КП(б)У. Так в спецдонесении от 4 июня 1941 г. на имя М.А. Бурмистенко отмечалось, что по западным областям УССР арестовано 1984 оуновца, в том числе 427 нелегалов, 5 нелегалов явилось с повинной. В спецсообщении от 10 июня 1941 г. — число арестованных возросло до 2076 человек, а нелегалов — до 446. В спецсобщении от 18 июня 1941 г. на имя Н.С. Хрущева указывалось, что арестовано 2215 оуновцев и 495 нелегальных участников ОУН. В каждом спецсообщении указывались случаи убийств советского и партийного актива. Нарастало количество изъятого оружия, антисоветских листовок и литературы.

В мае месяце число терактов еще больше возросло. В обзоре 6 отдела 3 управления НКГБ СССР от 16 июня указывалось:

«…Всего за май по западным областям Украины учтено 58 случаев террористических актов, в результате которых убито 57 человек и ранено 27 человек.

Террористические проявления имели место в следующих областях:

В мае было убито и ранено: председателей и секретарей сельсоветов — 10 человек; председателей колхозов и колхозных активистов — 30; партийно-комсомольских работников — 2; школьно-клубных работников — 9; работников советского аппарата — 7; работников милиции — 4; военнослужащих — 2; членов семей сельского актива –16.

Кроме этого, бандитами-оуновцами насильно уведены и не разысканы до настоящего времени 2 депутата сельсовета и 2 работника леспромхозов…

…Из 58 случаев террористических актов раскрыто только 17, по которым арестовано 46 оуновцев, принимавших участие в совершении этих актов…»

В обзоре работы по борьбе с бандитизмом за первое полугодие 1941 года нарком внутренних дел УССР В.Т. Сергиенко отмечал:

«…С 1 января по 15 июня 1941 года в Западных областях ликвидировано 38 политических и 25 уголовных банд с общим количеством 273 активных участников. Арестовано также 212 пособников и укрывателей бандитов.

Кроме того, выявлено и задержано 747 нелегалов и только за апрель-май т. г. арестовано и выселено 1865 активных членов украинской контрреволюционной националистической организации («ОУН»).

Во время операций убито 82 и ранено 35 бандитов — ОУНовцев, нелегалов и уголовников…

…За январь—июнь из Западных областей выселено 3.079 семейств — 11.329 человек социально-опасного элемента…

… за неделю с 22-го по 29-е мая т. г. добровольно явились в органы НКВД — 241 нелегал…»

Народный комиссар внутренних дел УССР В. Т. Сергиенко

Однако ликвидировать вновь нарастающую волну террора не удавалось. На 15 июня т. г. состояло на учете 77 действующих бандгрупп, с 366 участниками. Из них: политбанд 51 с 274 участниками и уголовных банд 26, с 92 участниками. Наибольшее количество банд оперировало в Тарнопольской и Волынской областях. Также значительно количество банд отмечалось по Львовской, ровенской и Дрогобычской областям.

Таким образом, вся Западная Украина была охвачена оуновским террором. Как отмечал в своем приказе нарком госбезопасности УССР П.Я. Мешик, «…Усиление этого сопротивления в значительной мере объясняется проведением в мае с. г. выселения с территории западных областей УССР семейств нелегалов и лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, что в значительной мере сократило базу укрывателей и пособников всяких бандформирований.

В ответ на указанное мероприятие почти во всех западных областях УССР имели место случаи зверской расправы над партийно-советским и колхозным активом, их семьями, сотрудниками НКГБ и НКВД, лицами, заподозренными в связях с нашими органами и нелегалами, явившимися с повинной…»

Таким образом, органам госбезопасности, несмотря на все проводимые мероприятия, не удалось разгромить оуновское подполье, ликвидировать группы боевиков и предотвратить теракты.

Причины этому были разные. В частности, само руководство органов внутренних дел отмечало, что многие операции были надлежащим образом не подготовленными, боевая подготовка оперативных сотрудников была недостаточной, плохо организовывалось преследование банд, недостаточной была агентурная работа, крайне слабо использовались розыскные собаки, среди оперативных работников часто отмечалось беспечное и неосторожное поведение во время операций, иногда задержанные плохо обыскивались на предмет нахождения оружия, многие работники плохо владели гранатами и ручными пулеметами. В общем, наблюдалась слабая оперативно-боевая подготовка личного состава, в результате чего с 1-го января по 15-е июня т. г. в Западных областях УССР убито 13 и ранено 30 оперативных работников.

Значительную роль сыграли активная помощь немецких спецслужб оуновскому подполью, без которого оно не смогло бы продержаться так долго и быстро восстанавливаться после оперативно-чекистских мероприятий.

Важно отметить и просчеты партийного и советского руководства в политике на селе на Западной Украине. Проиграна была также и пропагандистская работа. Серьезной причиной было так же то, что чаяния сельского населения западных областей УССР не были выполнены в полной мере, что объясняется объективными причинами — за полтора года невозможно было реализовать даже небольшую часть мероприятий по подъему экономики и улучшения социально-бытовых условий присоединенных территорий, просто не хватило времени.

В результате анализа имеющихся ошибок и недочетов нарком госбезопасности УССР П.Я. Мешик приказывал:

«…1. Во всех управлениях НКГБ организовать и регулярно проводить изучение оперативными сотрудниками боевого оружия и способов владения им.

2. Проводить регулярно боевые стрельбы из револьверов и винтовок…

3. Изъять из употребления оперативными сотрудниками всякого трофейного оружия, не обеспечивающего должного эффекта в боевых действиях. Разрешить ношение такового, калибром не менее 7,65, лишь в исключительных случаях, когда по условиям конспирации действий, ношение более крупного оружия может повлечь за собою расшифровку сотрудника.

4. Проверить боевые качества оружия, выданного для пользования оперативному составу, немедленно заменяя экземпляры, вызывающие сомнения в безотказном действии.

5. Провести в управлениях и РайГоротделах и отделениях НКГБ оперативные совещания сотрудников и разъяснить им необходимость максимальной мобилизации сил и усиления бдительности, как при исполнении служебных заданий, так и в личном быту. Предупредить всех чекистов о необходимости самого внимательного изучения их окружения и соседства по квартирам, в том числе и домработниц с тем, чтобы последние не могли, по заданиям вражеских формирований, совершить покушение на сотрудников и членов их семей или черпать сведения разведывательного характера. Поручить сотрудникам, чтобы они провели соответствующую воспитательную работу с своими взрослыми членами семейств по вопросам бдительности, не допуская при этом распространения паники и боязни. Привлечь к проведению этой разъяснительной и воспитательной работы партийно-общественные организации наших органов.

6. Начальникам УНКГБ систематически проверять порядок хранения в отделах управлений и районных органов секретных документов и охрану служебных помещений. Всякие нарушения в этом деле тщательно расследовать и виновных привлекать к административной, а в случаях грубых нарушений и к служебной ответственности.

7. Еще раз проработать на оперативных совещаниях вопрос о соблюдении сотрудниками максимальной конспирации в работе и решительной борьбе с болтунами и разгильдяями…

…9. О всех случаях нарушения сотрудниками конспирации в работе, личных связях с подозрительными элементами, проявлениях разгильдяйства, безответственности при выполнении боевых заданий и, особенно, трусости — немедленно сообщать мне для принятия мер…»

Наконец, 21 июня 1941 г. в директиве наркома госбезопасноти СССР В.Н. Меркулова предлагалось:

«…1. Подготовить совместно с органами Наркомвнудела действенные мероприятия по пресечению террористической деятельности контрреволюционных элементов в западных областях Украины, в первую очередь среди оуновцев.

2. Срочно подобрать и подготовить материалы для проведения новой массовой операции по аресту и выселению контрреволюционного, антисоветского и социально чуждого элемента в западных областях УССР…»

Однако выполнить эти приказы уже не было возможности. Через несколько часов немецкие войска перешли границу СССР — началась Великая Отечественная Война…

Вступление немецких войск на территорию Украины

Борьба советских органов государственной безопасности с организацией украинских националистов

1944–1945 гг

Часть 1

В конце октября — начале ноября 1943 года в результате напряженных и ожесточенных боев войска 1-го Украинского фронта разгромили 9 пехотных, 2 танковые и моторизованную дивизии Вермахта и нанесли тяжелое поражение немецкой группировке, оборонявшей столицу Украины г. Киев. 6 ноября 1943 года Киев был освобожден от оккупантов. Одновременно нашими войсками был захвачен плацдарм на Правобережье Днепра, имевший важное значение для окончательного изгнания захватчиков с территории Правобережной Украины, которое затем вошло в историю Великой Отечественной войны как Днепровско-Карпатская стратегическая наступательная операция.

На первом этапе советские войска осуществили пять операций: Житомирско-Бердичевскую, Кировоградскую, Корсунь-Шевченковскую, Ровно-Луцкую и Никопольско-Криворожскую. В ходе них было разгромлено до 38 дивизий противника (более 40 % всех дивизий, имевшихся в составе групп армий «Юг» и «А»). Наиболее крупная группировка войск была уничтожена в ходе Корсунь-Шевченковской операции. В результате Украинские фронты выдвинулись на запад на сотни километров, создали благоприятные условия для нанесения глубоких рассекающих ударов по противнику и завершения его полного разгрома на южном крыле советско-германского фронта.

На втором этапе 1,2 и 3-й Украинские и 2-й Белорусский фронты провели также пять операций: Проскурово-Черновицкую, Уманско-Ботошанскую, Березнеговато-Снегиревскую, Полесскую и Одесскую, к 17 апреля 1944 г. вышли к юго-западным границам СССР и перенесли боевые действия за его рубежи.

В мае 1944 года почти на всем протяжении советско-германского фронта было затишье.

В июле-августе 1944 года была проведена Львовско-Сандомирская наступательная операция. Общая стратегическая обстановка накануне характеризовалась тем, что после успешного завершения операций по освобождению Правобережной Украины весной 1944 года войска 1-го Украинского фронта вышли на рубеж западнее Луцка, Тернополя, закрепились в полосе 440 км и развернули подготовку к следующей наступательной операции.

По характеру выполнения оперативных задач и ходу боевых действий Львовско-Сандомирскую операцию можно разделить на два этапа. На первом (с 13 по 27 июля) войска фронта прорвали оборону противника, окружили восемь дивизий немцев (включая «Галичину») западнее Брод, сорвали все попытки врага деблокировать и вывести из окружения бродскую группировку, а затем ее уничтожили. Также были разгромлены львовская и рава-русская группировки, в результате чего были освобождены гг. Львов, Рава-Русская, Перемышль и Станислав (ныне Ивано-Франковск). На втором этапе (с 28 июля по 29 августа) войска фронта, развивая наступление, форсировали р. Висла и захватили плацдарм на её западном берегу в районе г. Сандомир.

Таким образом, в ходе Львовско-Сандомирской операции в основном завершилось освобождение территории Украины, войска 1-го Украинского фронта изгнали немецко-фашистских захватчиков со значительной части Юго-Восточной Польши и вышли к границам Чехословакии.

Освобождение Красной Армией Закарпатской Украины было завершено в конце октября 1944 года в ходе Восточно-Карпатской наступательной операции (8 сентября — 28 октября 1944 г.).

Однако, полное освобождение Правобережной Украины не привело к окончанию боевых действий на этой многострадальной и обильно политой кровью земле. Оставался еще один противник, уже хорошо знакомый Советской власти по ещё предвоенному времени — украинские националисты.

* * *

Следует отметить, что за прошедшие два с половиной года ситуация на западно-украинских землях коренным образом изменилась. До Войны националистические структуры были представлены подпольными организациями и небольшими боевыми группами, которые относительно успешно удавалось ликвидировать, а восстановление подпольных структур националистам приходилось выполнять при жестком оперативном противодействии со стороны советских органов госбезопасности. За первые годы оккупации украинские националисты, в частности ОУН, получили режим максимального благоприятствования со стороны немецких властей. Даже аресты верхушки ОУН Бандеры не привели к каким-либо санкциям по отношению к среднему и низовому звену организации. Работая в оккупационных структурах, оуновцы легально вели свою пропагандистскую работу, а отсутствие жестких репрессий со стороны немецкой администрации объяснялось, прежде всего, лояльной политикой ОУН по отношению к оккупантам, а также «работой» по выявлению советского подполья и борьбе с советским партизанским движением.

Кроме того, значительное число руководящего состава и рядовых членов ОУН служили в немецких полицейских частях, активно принимая участие в антипартизанских акциях. В том числе, и будущий руководитель Провода ОУН на Украине и «главнокомандующий» УПА Роман Шухевич. Практически весь высший и средний командный состав украинских подразделений прошел соответствующую подготовку в военных школах, а многие функционеры — еще и специальную подготовку в разведывательно-диверсионных подразделениях нацистских спецслужб. В ходе антипартизанских акций полученные знания «закреплялись на практике».

В дальнейшем, анализируя поражения немецких войск в ходе кампании 1942–1943 гг., руководство ОУН приняло решение создать собственные «вооруженные силы» — начался проект организации так называемой «Украинской повстанческой армии» (УПА). Можно по-разному относиться к данной структуре. В частности, на основании отсутствия родов войск указывать, что УПА не являлась армией в точном понимании этого слова. Однако это была достаточно многочисленная (относительно территории Западной Украины), законспирированная военная структура, руководство которой, а также отчасти и рядовой состав, имели опыт вооруженной борьбы, как партизанской, так и антипартизанской (напомним, что костяк УПА составили батальоны абвера «Роланд» и «Нахтигалль»).

За год своего формирования, подразделения УПА успели подготовить значительные материальные запасы, организовать систему складов оружия и продовольствия, наладить систему связи, сформировать невоенные снабженческие структуры, ориентированные на местное население — фактически, организовать мощную базу на территориальной основе для последующей партизанской войны на подконтрольной территории. По приказу оуновского руководства данная база была «наполнена» личным составом полицейских батальонов, которые уходили «в лес», также в структуры УПА влились остатки разгромленной ваффен-гренадерской дивизии СС «Галичина» и отдельные подразделения охранных полков СС и полицейских частей СД. Кроме того, проводились широкие вербовочные и мобилизационные (в том числе и принудительные, под угрозой смерти близких) мероприятия с целью привлечь под знамена борьбы «за свободную и независимую Украину» местное население и военнопленных.

Таким образом, Советской власти на Западной Украине противостояла достаточно мощная, хорошо законспирированная и вооруженная, опытная разветвленная подпольно-партизанская структура, готовая бороться с «Совитами» до последней капли крови — чужой крови, естественно.

Началась крайне жестокая и кровавая партизанская война.

* * *

Однако прежде, чем описывать непосредственно боевые операции против УПА, необходимо вкратце охарактеризовать состав и структуру органов государственной безопасности СССР и войск, непосредственно принимавших участие в разгроме ОУНовских банд. Наиболее целесообразно сделать это во временном аспекте, чтобы непосредственно представлять себе динамику развития как органов госбезопасности, так и войск НКВД. Такой подход значительно упростит видение их сильных и слабых сторон и поможет выяснить причины как побед, так и неудач.

Начало Великой Отечественной войны остро поставило вопрос о мобилизации всех сил и средств на борьбу с оккупантами, что автоматически предрешало создание чрезвычайных органов с соответствующими чрезвычайными полномочиями. Поэтому 30 июня 1941 г. совместным постановлением Президиума Верховного Совета СССР, Совнаркома и ЦК ВКП(б) был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО), в состав которого вошел также нарком внутренних дел Л.П. Берия.

Помимо этого встал вопрос о создании единого центра координации органов госбезопасности и войск НКВД. Сначала эту функцию выполняли специальные Оперативные штабы, в состав которых входили представители НКВД, НКГБ и начальники управления пограничных и оперативных войск НКВД. Позднее, на основании Указа Президиума ВС СССР НКВД и НКГБ были объединены в единый Наркомат внутренних дел.

Отступление советских частей обусловило также крайне тяжелое положение в тыловых районах действующих фронтов. В связи с этим, приказом № 001376-9 от 25.06.1941 войска НКВД должны были обеспечивать охрану тыла с созданием соответствующих управлений по охране тыла армий и фронтов. Однако армейские управления часто дублировали функции фронтовых и вскоре были расформированы. В оперативное подчинение начальникам войск по охране тыла были переданы части пограничных войск, оперативных войск НКВД, войск по охране железнодорожных сооружений, промышленных сооружений и конвойных войск. 8 июля 1941 г. был создан Штаб войск НКВД.

Первоначально надежную охрану тыла наладить не удавалось. Одной из главных причин было то, что по решению армейского командования войска НКВД неоднократно привлекались к выполнению боевых задач как обычные армейские подразделения. Также на базе войск НКВД (особенно погранвойск) формировались армейские части, которые сразу же бросались в бой. Это часто приводило к большим и необоснованным потерям среди личного состава последних.

Такое положение вызвало соответствующую реакцию высшего руководства СССР, которое прекрасно понимало специфику работы внутренних войск, а также то, что устойчивый тыл во многом обеспечивает устойчивость фронтовых частей. 15 декабря 1941 г. решением Ставки Верховного Главнокомандования все части войск НКВД передавались из армий назад в подчинение наркомата внутренних дел.

Однако, к сожалению, в дальнейшем практика передачи военнослужащих НКВД в армейские части и формирования армейских частей на базе войск НКВД не прекратилась. В частности, создаваемая по Постановлению ГКО от 14.10.42 г. единственная 70-я отдельная армия войск НКВД была в феврале 1943 г. передана в состав Красной Армии.

Также продолжалась реорганизация управления войсками. 30 августа 1941 г. функции Штаба войск НКВД передали Главному управлению погранвойск НКВД. Позже это решение пересмотрели, поскольку ГУПВ не могло одновременно обеспечивать выполнение задач по охране государственной границы и управление войсками по охране тыла. Приказом № 00852 от 28.04.1942 в составе Главного управления войск НКВД было создано Управление войск по охране тыла действующей армии, реорганизованное в мае 1943 г. в отдельное Главное управление войск по охране тыла (его возглавил генерал-лейтенант А.М. Леонтьев, а позже — генерал-лейтенант И.М. Горбатюк). В связи с этим войска по охране тыла были переданы из погранвойск во внутренние войска. Такая система командования просуществовала до конца Войны.

В октябре 1944 г. центральный аппарат НКВД включал в себя следующие войсковые управления — погранвойск, внутренних войск, войск по охране железных дорог и железнодорожных сооружений, войск по охране важнейших предприятий промышленности, конвойных войск, войск правительственной связи (ВЧ-связи) и военного снабжения. Из них в будущей борьбе с ОУН-УПА будут задействованы погранвойска и внутренние войска, а также, отчасти, войска по охране железных дорог, в том числе бронепоезда и бронеплатформы, находящиеся на вооружении этих войск.

Помимо Наркомата внутренних дел, войска по охране тыла также находились в оперативном подчинении начальников войск по охране тыла, что создавало дополнительные проблемы в организации взаимодействия с армейским командованием — необходимо было постоянное согласование распоряжений с командованием внутренних войск. С другой стороны, это решение было оправдано печальным опытом «затыкания» фронтовых «дыр» за счет войск НКВД.

Также как и в армейских частях, во внутренних войсках в начале Войны вводился институт комиссаров (до батальонного уровня включительно), для чего было создано Политическое управление войск НКВД. Позже, в октябре 1942 г. в связи с изменением ситуации на фронтах институт военных комиссаров упразднили, оставив заместителей по политической части и восстановив единоначалие, как в армейских подразделениях, так и в войсках НКВД.

Параллельно происходила реорганизация самих подразделений внутренних войск. Так, пограничные войска переформировывались на полковой основе. С начала 1942 г. в связи с выполнением задач по борьбе с диверсионными группами противника и фильтрацией задержанных в тылах фронтов в штат полка внутренних войск было введено разведывательное отделение и созданы штатные офицерские должности разведчиков. Также в штаты фронтовых управлений войск по охране тыла вводилась должность заместителя начальника по разведке.

В целом, реорганизация войск НКВД в течение Великой Отечественной войны определялась обстановкой на фронтах и социально-политической ситуацией в стране, в связи с чем можно выделить два этапа их организационной перестройки.

На первом (1941–1943) переформирование велось в соответствии с требованиями военного времени и организации единого командования и единой вертикали управления войсками. Как уже указывалось выше, войска в прифронтовой полосе создавались на основе пограничных отрядов и, отчасти оперативных подразделений внутренних войск, а управление — командований пограничных округов. В основу оперативных действий войск по охране тыла были положены тактические схемы, выработанные погранвойсками во время охраны государственной границы. Этим и объясняется высокая эффективность войск по охране тыла как в борьбе с разведчиками, диверсантами и парашютистами противника, так и с уголовными и «политическими» бандами.

На втором этапе, весной — летом 1943 г. в связи с освобождением оккупированной территории реорганизация войск была связана с подготовкой несения службы в мирное время, в частности, перепрофилированием на охрану объектов и борьбой с агентурой противника, бандами и операциями против националистического подполья и «партизанщины».

В связи с расширением задач, которые ставились перед внутренними войсками, возрастала и их численность. Так с 1 июля 1941 г. по 1 января 1945 г она возросла от 274 до 833 тыс. человек. Также возрастала численность войск по охране тыла.

Первоначально один полк выполнял задачу по охране тылов двух-трех общевойсковых армий, к середине 1943 г. — один полк придавался для охраны тыла одной общевойсковой армии. В результате, по подсчетам А.Н. Калюка, плотность охраны тыла в полосе действия, к примеру, Юго-Западного фронта возросла от 17 до 32 человек на 1 км линии фронта. Также войска по охране тыла в категорической форме запрещалось привлекать к фронтовым операциям.

В феврале 1943 года в связи с освобождением части территории Украины было организовано Управление войск НКВД Украинского округа, первоначально находившееся в г. Харьков, а в январе 1944 г. передислоцированное в освобожденный Киев. Возглавил его генерал-майор М.П. Марченков. Из состава внутренних войск в подчинение округа передавались 16, 17, 24, 25 и отдельная Сухумская стрелковые дивизии. В последствии состав войск НКВД округа менялся. Например, в апреле 1943 г. Сухумская дивизия была выведена из его состава, а переданы в округ четыре (18–21) стрелковые бригады.

Интересен также вопрос нормативно-правовой базы, определяющей основные функции и задачи внутренних войск в период Войны. Первоначально необходимой правовой обеспеченности охраны тыла Красной Армии не было. В частности, Директивой Совнаркома и ЦК ВКП(б) от 29.06.1941 определялись исключительно общие задачи внутренних и пограничных войск, в частности, обеспечение нормального функционирования военных перевозок, охрана заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, борьба с дезорганизацией тыла, дезертирами, паникерами, шпионами и диверсантами, а также создание диверсионных и партизанских отрядов на оккупируемых противником территориях. При этом конкретизация задач прописывалась в ведомственных приказах, директивах и решениях командования фронтов, в оперативном подчинении которых находились подразделения войск.

Четкий правовой статус войск по охране тыла был определен только 28.04.1942 г., когда Наркоматом внутренних дел и Генштабом было утверждено Положение о войсках НКВД по охране тыла действующей Красной Армии. Помимо этого, ГУПВ НКВД в это же время была разработана Инструкция по службе пограничных войск НКВД СССР по охране тыла фронтов действующей Красной Армии. Этими нормативными документами войска руководствовались до конца войны.

Положением определялись общие принципы организации охраны тыла, задачи подразделений, порядок подчинения и управления войсками, их права и обязанности. Так, права значительно расширялись в плане предоставления чрезвычайных полномочий при охране порядка, борьбе с преступностью и нарушениями законодательства. Например, разрешалось производить обыски и задержания без санкции прокурора.

В Инструкции же регламентировались способы выполнения функций по охране тыла. В частности, проведение войсковых операций, например прочесываний, «вычесываний» (войсковые операции в населенных пунктах) и облав. Также определялся характер действий оперативных подразделений внутренних войск — истребительных групп (ИГ) и отрядов (ИО). Первые формировались из подразделений численности до взвода, вторые — до роты. Помимо этого рекомендовалось, чтобы руководство чекистско-войсковыми операциями осуществляли офицеры-разведчики или пограничники.

Впоследствии на основе боевого опыта в отдельных частях вышеуказанные документы уточнялись и разъяснялись специальными директивами.

Приказом № 00897 от 5.05.1942 г. по Наркомату внутренних дел была упорядочена штатная структура войск по охране тыла и организована система службы, а отдельные подразделения закреплялись за оперативными тылами фронтов. 14.06.1942 г. НКВД утверждает инструкцию, которая определяла характер взаимоотношений между войсками по охране тыла и частями внутренних войск НКВД. Это тем более важно, что, например, в 1944 г. на Западной Украине чекистско-войсковые операции проводились, как войсками по охране тыла, так и внутренними и пограничными войсками НКВД. В инструкции детально прописывалась компетенция каждого рода войск, в частности, указывалось, что начальники войск по охране тыла имеют право использовать части внутренних войск, которые дислоцируются в полосе охраны тыла, но не имеют право их снимать или передислоцировать.

Упрощению задач по охране тыла способствовало ноябрьское решение Ставки 1942 г. об отселении гражданского населения с 25-километровой прифронтовой полосы. В полосе отселения служба выполнялась нарядами, также организовывались два рубежа охраны тыла. В связи с этим 19.11 1942 были утверждены соответствующие указания Управлением войск по охране тыла НКВД СССР. Также отселение было проведено в связи с Директивой Ставки № 220915 от 16.05.1944, необходимость которой была вызвана резкой активизацией формирований УПА в прифронтовой полосе. Выселению до 20 мая в пределах 25-километровой полосы подвергалось все гражданское население с последующим временным запрещением проживания и доступа. Также запрещался доступ в эту полосу военнослужащим без соответствующих распоряжений. Последнее объясняется тем, что бандгруппы и диверсанты действовали, переодевшись в советскую военную форму. На протяжении мая 1944 г. из тыла трех Украинских фронтов было отселено порядка 1 млн. человек.

После освобождения советской территории от оккупантов встал вопрос об организации гарнизонной службы в населенных пунктах, взятия под охрану стратегических объектов и коммуникаций и оказания помощи в организации органов власти и управления. Постановлением ГКО от 4.01.1942 г. эти функции также возлагались на войска НКВД, а детализировались приказом по Наркомату внутренних дел от 5.01.1942. Подразделения внутренних войск передвигались вслед за армейскими боевыми порядками и должны были в течение 3–4 часов после освобождения населенного пункта взять под охрану важнейшие объекты, обеспечить помощь органам внутренних дел по борьбе со шпионами и диверсантами, организовать патрулирование и проверку документов, контрольно-пропускные пункты, выявление заминированных объектов и их разминирование, сбор и изъятие оружия.

В 1944 г. в связи с освобождением Западной Украины и выходом на государственную границу СССР на войска по охране тыла также были возложены функции по охране западной границы. Это привело к конфликту между Наркоматом обороны и НКВД — руководство органов внутренних дел потребовало снять пограничные полки с охраны тыла и дислоцировать их для охраны госграницы. Военное ведомство старалось сохранить существующий статус-кво. ГКО, по большей части, стал на сторону военных и Постановлением № 5584сс от 8.04.1944 обязал НКВД сформировать управления пограничных войск западных округов и 34 пограничных отряда за счет части войск по охране тыла, южных и восточных пограничных округов и других родов войск НКВД. Впоследствии, на конец 1944 г. численность отрядов увеличилась до 44.

На Украине было организовано три пограничных округа: Украинский под командованием генерал-майора П.В. Бурмака в составе 2, 88, 89, 90, 93, 98 и 104 погранотрядов (в сентябре 1944 г. для борьбы с УПА округу был придан 42 мотострелковый полк НКВД, резервный погранотряд и 6 авиационный полк); Прикарпатский под командованием генерал-майора Д.И. Демишина в составе 13, 24, 27, 31, 33 и 87 погранотрядов; Черноморский под командованием генерал-майора Н.З. Киселева в составе 26, 79 и 105 погранотрядов.

Сложность обстановки на украинском участке границы обуславливалась не только боевыми действиями с УПА, но также и отсутствием соглашений о демаркации границы между соседними государствами (по причине отсутствия таковых). Граница, по сути, охранялась только с советской стороны, и на ней невозможно было оборудовать нормальные инженерные сооружения (даже пограничные знаки были временные). В связи с этим наркомат внутренних дел разработал отдельную Инструкцию пограничным войскам по охране пограничной полосы между СССР и Польшей, в которой на погранвойска, помимо охраны госграницы и предотвращения ее нарушения, предписывалось также выявлять и ликвидировать националистические вооруженные формирования и организации в пограничной полосе, вплоть до разрешения преследования их на территории Польши и Румынии.

Также в пограничных округах организовывались бригады содействия погранвойскам, в частности по Украинскому было создано 209 таких бригад общей численностью 2341 человек, с помощью которых было задержано 76 нарушителей и разгромлено 3 бандгруппы.

Помимо этого следует отметить, что к борьбе с националистическими вооруженными формированиями временно привлекали не только подразделения, дислоцировавшиеся на территории Украины, но и подразделения Внутренних Войск из других районов СССР. В частности на территории Украины в 1944 году действовали:

Дивизии:

Орджоникидзевская стрелковая дивизия (сд) (позднее 9 сд) — место дислокации г. Луцк, участие в боевых операциях 23.03–13.04.1944, боевые операции по Волынской области.

Сухумская сд (позднее 10 сд) — г. Сарны, 26.03–13.04.1944, Ровенская область и западные области Белоруссии.

32 дивизия войск НКВД по охране железных дорог — г. Львов, 15.04.1944 — 15.05.1946, Львовская обл.

Бригады:

16 стрелковая бригада (сб) ВВ НКВД — г. Сарны, январь-март и август-октябрь 1944 г., Ровенская обл.

18 сб — г. Киев, 10.06–31.10.1944, Волынская и Львовская обл.

19 сб — г. Станислав, 26.03.1944 — 10.10.1945, Станиславская обл.

20 сб — гг. Костополь, Кременец, с марта по октябрь 1944 г., Ровенская и Тернопольская обл.

21 сб — гг. Острог и Копычинцы, 24.03.1944 — 10.10.1945, Ровенская и Тернопольская обл.

24 сб — гг. Ровно, Дубно, 2.03.1944 — 10.10.1945, Ровенская обл.

25 сб — гг. Жовкив и Рогатин, 26.08.1944 — 15.10.1945, Станиславская обл.

Также в разное время за период 1.01.1944 — 31.12.1951 привлекались около 100 отдельных полков ВВ НКВД-МВД-МГБ, 12 отрядов, около 50 отдельных батальонов, 2 маневренные группы, 6 школ сержантского состава, курсанты Ленинградского, Орджоникидзевского и Саратовского военных училищ МВД СССР и слушатели Московской пограншколы усовершенствования офицерского состава.

Что представляли собой советские органы государственной безопасности необходимо также кратко охарактеризовать и во временном аспекте.

20 июля 1941 г. в связи с необходимостью координации всех спецслужб в условиях военного времени, Наркоматы внутренних дел и государственной безопасности были объединены в один Наркомат внутренних дел под руководством Л.П. Берия. Напомним, что непосредственно борьба с националистическим подпольем в системе НКВД возлагалась на отделы по борьбе с бандитизмом (ОББ). Приказом НКВД СССР № 001414 от 30.09.1941 г. в системе наркомата ОББ был реорганизован в самостоятельный отдел (до этого он находился в структуре Главного Управления Милиции, которое курировал замнаркома И.А. Серов). Начальником ОББ был назначен С.А. Клепов, а с 20.07.1942 — М.А. Завгородний, 24.04.1943 его сменил В.А. Дроздов, а 13.09.1943 г. начальником ОББ был назначен А.М. Леонтьев. Отдел состоял из трех отделений, второе из которых во главе с Г.С. Стариновым курировало УССР.

В Наркомате внутренних дел УССР было организовано соответствующее отделение по борьбе с бандитизмом. При проведении отделением операций по ликвидации бандформирований должны были привлекаться силы истребительных батальонов, войск НКВД и милиции.

12 декабря 1941 г. в связи с разгромом немецко-фашистских войск под Москвой вышел приказ № 001683, в котором начальникам прифронтовых УНКВД ставилась задача по организации органов внутренних дел на освобожденных территориях. Также отдельно такие задачи ставились директивой № 33881/СВ НКВД УССР, в которой указывалось, что необходимо «…иметь в виду возможность оставления немцами на нелегальном положении своей агентуры из оуновцев-западников, украинских националистов других районов УССР…».

18 февраля 1942 г. выходит указание НКВД СССР № 64 о задачах и постановке оперативно-чекистской работы на освобожденной территории, в которой предписывалось устанавливать и брать на учет «…участников контрреволюционных белогвардейских и националистических организаций, созданных немцами… участников созданных немцами банд, которые использовались для охраны населенных пунктов, выполнения карательных и реквизиционных функций, выявления и задержания партизан и военнослужащих Красной Армии, бежавших из плена и вышедших из окружения, а также для бандитских налетов в нашем тылу…». Выявленных лиц надлежало немедленно арестовывать.

Следует отметить, что создаваемые для выполнения этих задач оперативно-чекистские группы являлись самостоятельными оперативными единицами, возглавляемыми руководством НКВД СССР или республиканских наркоматов. Для работы на определенной территории они готовились заранее и тесно взаимодействовали с существующими территориальными органами внутренних дел и особыми отделами НКВД. В состав групп входили опытные следователи и оперативные работники. Позднее, обобщив опыт работы войск по охране тыла, руководство органов внутренних дел предписывало создавать также и оперативно-разведывательные группы в составе командира-разведчика, строевого командира и 12–17 бойцов-пограничников. В задачу этих групп входило выявление и изъятие шпионов, диверсантов и бандгрупп непосредственно в оперативном тылу войск.

1 июня 1942 г приказом НКВД СССР № 001124 было утверждено положение о четвертом управлении НКВД СССР и четвертых отделах НКВД-УНКВД республик, краев и областей. В частности, отделы должны были руководить и организовывать агентурно-оперативную работу в тылу врага и заниматься сбором военно-политической информации о положении на оккупированной территории, в том числе и об антисоветской деятельности различных политических объединений. Четвертое управление НКВД СССР возглавил Павел Анатольевич Судоплатов.

11 декабря 1942 г. вышла директива НКВД СССР № 558, которой особым отделам фронтов и армий приказывалось собирать подробнейшую информацию о «национальных формированиях», создаваемых немцами. Имеющиеся материалы, в частности об «украинских батальонах» приказывалось до 10 января 1943 г. передать в управления особых отделов, появляющиеся новые материалы регулярно передавать туда же.

В связи с освобождением оккупированных территорий круг задач, поставленных перед органами внутренних дел, значительно расширился. Объединенное управление внутренними войсками, органами внутренних дел и государственной безопасности стало нецелесообразным. Поэтому 14 апреля 1943 г. Наркомат внутренних дел был разделен на два наркомата — внутренних дел под руководством Л.П. Берия и государственной безопасности под руководством В.Н. Меркулова.

На НКГБ были возложены обязанности по ведению разведывательной работы за границей, борьба с деятельностью иностранных разведок на территории СССР (за исключением частей и учреждений армии и флота), борьба с антисоветскими элементами и проявлениями, а также охрана руководящих кадров ВКП(б) и правительства. В связи с этим в НКГБ передавалось 4-е управление и 4 отделы на местах и Транспортное управление (реорганизовано в 3-е Управление НКГБ) и отделы. Также во 2-е Управление НКГБ были объединены Контрразведывательное, Секретно-политическое и Экономическое управления. Внутренние войска и ОББ оставались в системе НКВД.

Децентрализация органов госбезопасности на этом не закончилась. 21 апреля 1943 г. на основе Управления особых отделов НКВД СССР было создано Главное управление контрразведки Народного комиссариата обороны СССР «Смерть шпионам» — знаменитое ГУКР «Смерш». В его задачи входила борьба с деятельностью иностранных разведок, антисоветскими проявлениями, вражеской агентурой, предателями и изменниками Родины и дезертирами в рядах Красной Армии и Флота. Кроме того, на «Смерш» возлагалась фильтрация военнослужащих и других лиц, находившихся в плену или окружении. Помимо этого, свои органы контрразведки Смерш также оставались и в системе НКВД.

Приказом НКВД СССР № 00861 от 15 мая 1943 г. были утверждены новые штаты, а приказом № 1234 от 31 мая 1943 — штатная расстановка ОББ (отдела по борьбе с бандитизмом) НКВД СССР, согласно которой УССР курировало 5 отделение (зам. начальника Н.А. Слепнев, должность начальника на момент приказа была вакантной).

7 мая 1943 г. наркомом внутренних дел УССР был назначен В.Т. Сергиенко, которого 29 июля 1943 г. сменил В.С. Рясной.

7 мая 1943 г. наркомом госбезопасности УССР был назначен С.Р. Савченко.

На освобождаемых территориях Западной Украины формировались следующие областные управления внутренних дел и госбезопасности (напомним, управления создавались заранее, до освобождения областного центра и области, соответственно часто заранее назначалось и руководство).

2 февраля были освобождены гг. Луцк и Ровно. Начальником УНКГБ Волынской области был назначен А.Н. Мартынов (до 9.10.1944), УНКВД — А.М. Яковенко (назначен «задним числом» 25.08.1945). По Ровенской области начальником УНКВД работал В.М. Трубников.

29 марта 1944 г. освобожден г. Черновцы, начальником УНКГБ области назначен Н.А. Решетов, начальником УНКВД 10.07.1944 — М.Т. Руденко.

14 апреля 1944 г. освобожден г. Тарнополь (ныне — Тернополь), начальником УНКВД Тарнопольской-Тернопольской области работал Р.Н. Сараев, а УНКГБ — Л.А. Малинин.

25 июля 1944 г. освобожден г. Станислав (ныне Ивано-Франковск), начальником УНКГБ Станиславской области назначен А.Н. Михайлов, а УНКВД — М.А. Завгородний.

27 июля 1944 г. освобожден г. Львов, начальником УНКГБ назначен К.С. Волощенко, (с 9.10.1944 — А.И. Воронин), начальником УНКВД — Е.С. Грушко.

6 августа 1944 г. освобожден г. Дрогобыч, 31 августа начальником УНКВД области назначен командир прославленного партизанского соединения А.Н. Сабуров.

По состоянию на 13 октября 1944 г по штатам ОББ НКВД УССР значилось 23 человека в аппарате ОББ и 1710 сотрудников, работающих по линии борьбы с бандитизмом вместе с периферийными органами. Непосредственно в ОББ УНКВД было три отделения (агентурно-оперативное, по борьбе с дезертирством и следственное), а также группа оперативного учета.

9 октября 1944 г. приказами НКВД/НКГБ СССР № 001240/00380 ОББ НКВД УССР реорганизован в Управление по борьбе с бандитизмом, а приказом НКВД СССР № 1499 этой же даты начальником УББ и замнаркома НКВД УССР назначен генерал-лейтенант Т.А. Строкач. Штаты нового управления были утверждены приказом № 001388 от 14.11.44.

Вскрытием и ликвидацией подполья ОУН и повстанческих банд УПА занимался 1-й отдел УББ, в состав входили следующие отделения:

1. по разработке глав провода ОУН, штаба УПА и УПК (8 чел.);

2. работа по вскрытию и ликвидации подполья ОУН и УПА на территории Ровенской, Волынской и Тернопольской областей (8 чел.);

3. тоже по Львовской, Дрогобычской, Станиславской и Черновицкой областям (10 чел.);

4. тоже по восточным областям УССР (8 чел.)

Согласно приказу НКВД/НКГБ СССР № 001240/00380 наркому внутренних дел УССР В.Н.Рясному поручалось руководство агентурно-оперативной работой по борьбе с оуновским подпольем и бандами ОУН УНКВД-УНКГБ Львовской, Станиславской, Дрогобычской и Черновицкой областей. В помощь ему назначались нарком госбезопасности УССР С.Р.Савченко и начальник погранвойск НКВД УССР Бурмак. Руководство агентурно-оперативной работой по борьбе с оуновским подпольем и бандами ОУН по Ровенской, Волынской и Тернопольской областям возлагалось на заместителя наркома внутренних дел СССР Т.А.Строкача, в помощь которому назначались замнаркома госбезопасности УССР Есипенко и начальник внутренних войск НКВД УССР Марченков.

Приказом НКВД СССР от 1.12.1944 ОББ НКВД СССР реорганизован в Главное управление НКВД СССР по борьбе с бандитизмом (ГУББ) с включением в его состав Штаба истребительных батальонов. Начальником ГУББ НКВД СССР назначался А.М. Леонтьев. Этим же приказом утверждалась структура ГУББ НКВД СССР, в частности, для борьбы с оуновским подпольем организовывался 1-й отдел в составе трех отделений — по борьбе с оуновским подпольем, по борьбе с вооруженными бандами УПА и по борьбе с бандитизмом на Украине.

Такова была ситуация в органах внутренних дел и госбезопасности по состояню на на 1944 год.

Часть 2

Отдельно необходимо остановиться на правовых основах репрессий против членов ОУН-УПА.

Так, постановление ГКО № 903сс от 17.11.1941 г. предоставило Особому совещанию НКВД СССР право выносить приговоры вплоть до расстрела по делам о контрреволюционных преступлениях и особо опасным преступлениям против государства.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. постановлялось, что шпионы и изменники Родины из числа граждан СССР караются смертной казнью через повешение, а их пособники из числа местного населения — ссылкой на каторжные работы сроком от 15 до 20 лет. Казнь предписывалось производить публично при народе. Рассмотрение дел было возложено на военно-полевые суды при дивизиях действующей армии в составе председателя военного трибунала дивизии, начальника особого отдела (далее, Смерш) и зам. командира дивизии по политической части при участии военного прокурора дивизии. 2 августа 1943 г. вышел также Указ об образовании военно-полевых судов при кавалерийских, танковых и механизированных корпусах.

Отдельным Постановлением Пленума Верховного Суда СССР № 12/8/у/с от 7 августа 1944 г. деятельность членов ОУН из числа советских граждан квалифицировалась по статьям 54-1 «а» или 54-1 «б» и 54–11 Уголовного кодекса УССР.

2 декабря 1944 г. Нарком внутренних дел Л.П.Берия обратился с письмом на имя И.В.Сталина с просьбой направить в западные области УССР две выездные сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР — одну для рассмотрения дел по Львовской, Дрогобычской, Станиславской и Черновицкой областям, а другую — по Ровенской, Волынской и Тернопольской. Обратим внимание — руководитель «карательно-репрессивных» органов ходатайствует о судебном рассмотрении дел. В письме на имя первого секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущева от того же числа Берия говорит о том же и указывает, что ходатайствует о предоставлении этим сессиям прав военно-полевых судов, согласно Указа от 19.04.1943 г. Он писал: «…По-моему, при этих условиях создание областных троек не вызывается необходимостью…». Таким образом, четко видно, что руководство компартии Украины «требовало крови» и ходатайствовало о расширении внесудебной системы, в частности, создании областных «троек» (видимо, Никита Сергеевич вспомнил 1937-38 г и свою сверхактивную деятельность в эти годы). Руководитель же органов внутренних дел «тот самый» Берия настаивает на соблюдении законов и использовании существующей судебно-правовой системы.

Соответствующее Постановление Президиума Верховного Совета СССР вышло 5 декабря 1944 г Им, кстати, предписывалось приводить в исполнение приговоры к смертной казни (повешение) публично по месту совершения осужденным преступления (вспомини мемориальную доску в г. Ровно).

Отдельно необходимо остановиться на тактике и характере действий подразделений внутренних и пограничных войск в ходе чекистско-войсковых операций.

Сразу же отметим, что националистические «исследователи» активно тиражируют несколько мифов о действиях «карательно-репрессивной системы». Живучесть этих мифов связана, прежде всего, с неграмотностью (?) отдельных популяризаторов (да и самих мифотворцев) как в военном деле и так и тем, что «исследователи» не удосужились ознакомиться с соответствующими нормативными инструкциями и боевыми уставами.

В частности, постоянно муссируется миф, что наличие в документах низких потерь войск НКВД при выполнении боевых операций связано с тем, что командование войск, опасаясь «оргвыводов», искусственно эти потери занижало.

Между тем, низкие потери вполне объяснянимы двумя причинами. Прежде всего — боевым опытом. Личный состав, отбираемый в истребительные отряды и группы, неоднократно привлекался к подобным операциям на протяжении многих лет войны. Поэтому тактические схемы были отработаны до автоматизма и «каждый знал свой маневр». Большинство же «вояк» УПА было бывшими крестьянами, которых мобилизовали (в основном, п и наскоро обучили. Несмотря на высокий уровень подготовки командного состава (вспомним батальоны абвера и шуц-полиции), отсутствие реального боевого опыта у большинства уповцев играло решающую роль в боевых столкновениях с профессионалами из внутренних и пограничных войск.

Вторым решающим моментом было вооружение. Особенность лесного боя состоит в том, что боевые столкновения происходят внезапно и скоротечно в условиях ограниченной видимости (реально бой происходит при сближении 150–200 м, а то и ближе). В результате ограниченности видимости нет времени на прицеливание. Выигрывают бой подразделения, успевающие быстро создать необходимую плотность огня и «прижать» противника к земле. После этого уничтожение его становится вопросом скорого времени. Поэтому тактика действий истребительных групп строилась «от пулемета». Вооруженные ручными пулеметами стрелки обеспечивали решающий перевес в огневом контакте. Также определяющим в боевых столкновениях являлось то, что личный состав войск НКВД был вооружен автоматическим оружием. Более легкий и короткий пистолет-пулемет в лесных условиях гораздо выигрышнее винтовки и создает высокую плотность огня в скоротечном лесном бою. Кстати, именно с этим столкнулись советские подразделения в 1939-40 гг. в Финляндии.

Решающую роль в чекистско-войсковых операциях играла высокая концентрация станковых пулеметов на флангах и в порядках войск, а особенно на заставах, в секретах и заграждении. Выходящие из окружения партизанские группы оказывались под кинжальным фланговым огнем, от которого не спасали деревья и кустарник.

Часто упоминается использование артиллерии, танков и авиации против подразделений УПА. Однако, при анализе отчетов командиров подразделений ясно прослеживается, что артиллерия была скорее средством психологического воздействия и использовалась исключительно в том случае, если уповцами удавалось организовать оборонительные сооружения, да и то далеко не всегда. Танки же использовались в качестве подвижных огневых точек и то крайне ограниченно (в основном на опушках, лесных дорогах и просеках в подвижных дозоров).

Гораздо эффективнее было использование минометов, особенно 50-мм ротных, которые располагались непосредственно в боевых порядках. В данном случае именно концентрация минометов в качестве поддержки оказывалась решающей, когда подразделения УПА переходили к жесткой обороне в условиях леса. От применяемых осколочных мин окопы и деревья в лесу являются слабым укрытием, а при умелой корректировке огня подавление опорных точек противника в лесу не представляет сложности. При этом использование минометного огня против прочесывающих лес истребительных групп — малоэффективно из-за рассредоточенности бойцов.

Использование авиации также было вызвано решением специфических задач. Во-первых, чисто психологической. При окружении партизанской группы, задачей авиации была не столько разведка (в условиях леса она малоэффективна), сколько возможность резко снизить маневренность партизанской группы, не дать ей уйти из района оцепления или маневрировать в пределах района, «действовать на нервы» скрывающимся постоянной угрозой обнаружения. Штурмовка позиций применялась очень редко и только при наличии укреплений в населенных пунктах.

Другим образцом мифотворчества являются рассказы о «героях», которые «противостояли» крупным войсковым соединениям. В частности, в качестве «упрека» националистические «исследователи» постоянно указывают, что для ликвидации небольших групп УПА выделялись больше количество войск. При этом создается имидж «былинных украинских богатырей», в неравной борьбе добывающих «свободу и независимость».

Между тем, большинство войск непосредственно в боевых действиях участия не принимали. Особенностью тактики действий внутренних войск было создание необходимой концентрации сил и средств минимальным количеством бойцов в нужное время на решающих направлениях. Основная масса войск при этом находилась в оцеплении района боевых действий и в боевых столкновениях непосредственно не участвовала, имея задачу не дать остаткам разбитой бандгруппы уйти из района.

Оцепление старались проводить вечером перед наступлением темноты, чтобы блокировать место и не дать противнику уйти ночью. Прочесывание начинали утром и старались закончить в течение светлого времени суток.

Первоначально, зимой-весной 1944 года чаще применялась тактика оперативно-войскового окружения районов, после которого начиналось обычное прочесывание ротными цепями. Это было связано с тем, что леса в районах операций на тот момент были сосновые и лиственные, лишенные листвы. При этом создавалась необходимая предпосылка для взаимодействия между бойцами в цепи при прочесывании. Подразделения выстраивались в две цепи с расстоянием между ними порядка 50 м, после чего начиналась непосредственно операция. Кстати, такого рода операции действительно требуют привлечения большого количества войск и высокого расхода боеприпасов. Последний связан с тем, что при прочесывании в обязательном порядке производится обстрел возможных мест сосредоточения противника и мест возможных засад (густые заросли, естественные понижения, лощины и т. д.). Помимо этого подразделения оставляли секреты и заставы на прочесанной территории с целью вскрытия незамеченных схронов и перехват прорвавшихся и просочившихся одиночек и мелких групп.

Таким образом, две трети войск непосредственно в боевых столкновениях не участвовало, а имело задачу не дать бандгруппе прорваться из района оцепления и скрыться.

В дальнейшем, летом-осенью 1944 г от такой схемы пришлось отказаться, поскольку при освобождении новых территорий операции начали проводиться в темнохвойных лесах с низкой видимостью, а в лиственных лесах видимость резко упала.

Подразделения перешли к тактике прочесывания отдельными взводами полосы до 400 м (роте, выделялась полоса 1000–1200 м, отделению — 100–120 м). Отделение передвигалось колонной, высылая передовой и боковые дозоры и тщательно осматривая местность. Через каждые 250–500 м движения контролировалась связь с соседями. Время проведение операции увеличивалось, но при этом возможность прорыва из кольца практически полностью исключалась. Также при попытке прорыва противника встречала не цепь отдельных бойцов, а сконцентрированное подразделение, кроме того, увеличивались возможности фланговых ударов по прорывающейся группе со стороны соседей.

При прочесывании использовалось несколько тактических схем. Во-первых, окружение противника с постепенным сближением поисковых групп к центру. Данная схема позволяла наращивать силы и средства в связи с уменьшением площади прочесываемого участка. Тем более что скрывающиеся бандгруппы первоначально предпочитали уйти от боевого столкновения и, таким образом, сами загоняли себя в ловушку. В данной тактической схеме, одновременно выдвигающиеся подразделения при завязывании боя могут легко перестроиться и ударить во фланг прорывающейся бандгруппе, а завязывание боя несколькими боевыми группами не снижало скорости прочесывания. Однако такая схема требовала наличия большого количества войск и значительной глубины боевых порядков, а также создания подвижных резервов (чаще всего для этого использовали кавалерию). Иначе вероятность прорыва бандгрупп не исключалась.

Другой тактической схемой была организация системы неподвижных заслонов вокруг участка, имеющих между собой огневую связь. При этом для бандгруппы создавался «тактический мешок», куда ее старались загнать. Поисковые группы могли двигаться с одного, двух и более направлений, соответственно, неподвижные заслоны организовывались также с нескольких направлений. Сравнить тактику действий, пожалуй, можно с загонной охотой. Заслоны также могли быть подвижные или неподвижные. Именно в подвижных заслонах чаще всего применяли танки и бронетранспортеры.

Именно таким образом осуществлялись крупные войсковые операции против достаточно крупных подразделений УПА. При этом непосредственно боевые действия вели, как уже указывалось, истребительные отряды численности до роты и, реже, до батальона.

Кроме того, активно применяли следующую тактическую схему. Из опытных пограничников и разведчиков организовывались разведовательно-поисковые группы (РПГ), кстати, именно их чаще всего путают с агентурно-боевыми группами историки-дилетанты. РПГ придавались опытные оперативники из местных органов госбезопасности и назначался определенный район.

В задачу РПГ входило установить, кто совершил нападение или теракт и выяснить дислокацию бандгруппы. При этом производилась тщательная разведка местности, брали пленных, которых оперативники и офицеры-разведчики допрашивали на месте с целью выяснения дислокации бандгруппы, руководства и обстановки. Кстати, применение спецсредств при этом было необязательно, ошеломленный пленный из-за серьезного психологического стресса в подавляющем большинстве случаев сам все рассказывал, а часто служил и проводником. После чего непосредственно разрабатывался план операции. РПГ старалась войти в непосредственное соприкосновение с бандгруппой, не выдав себя, и тщательно отслеживала ее перемещения. В некоторых случаях в задачу РПГ входила бесшумная ликвидация постов, дозоров и секретов, а также завязывание боя с целью сковать бандгруппу до подхода истребительных групп.

Такая организация поиска позволяла экономить силы и средства и бить ОУН по частям, наращивая силы и средства поочередно в районах выявления бандгрупп.

Кроме того, часто прочесывание производилось непосредственно истребительными группами. При этом каждой группе выделялся участок и маршрут движения, организовывались секреты и дозоры. После чего начиналось прочесывание лесного массива не ротными цепями, а силами отдельных истребительных групп в составе опытных следопытов-пограничников. Завязывая бой, истребительная группа «наводила» на банду другие подразделения, после чего непосредственный район боя оцеплялся, и банда ликвидировалась.

Совместная тактика действий небольших РПГ и ИГ была окончательно отработана во второй половине 1944 г, когда и были разгромлены основные крупные формирования УПА. При этом количество РПГ увеличилось, а попутно стали организовываться агентурно-боевые группы (АБГ) из бывших членов ОУН и УПА. АБГ обеспечивали непосредственно разведку на местности и выявление бандгрупп и схронов, на которые по рации «наводились» истребительные группы. Тактика действий РПГ также частично изменилась. Часто, вместо рейдов в пределах оперативного района организовывались секреты и скрытые наблюдательные посты вблизи населенных пунктов и на основных лесных дорогах, тропах и просеках. Разведчики вели наблюдение за перемещением местных жителей и подозрительных лиц и отслеживали контакты. Именно благодаря такой работе в конце 1944 г. была вскрыта сетка связи оуновского подполья, о чем будет рассказано далее.

Также широко применялась тактика «провокации». РПГ или её часть «раскрывалась» перед местным населением или изображала небольшую группу командированных военнослужащих. При нападении на нее, задачей было сковать противника боем и разгромить силами самой группы или перебрасываемыми оперативными подразделениями.

Различные тактические схемы тщательно анализировались в войсках. В частности, директивой № 15/10-002196 от 22 апреля 1944 г. начальник Главного управления войск по охране тыла генерал-майор И.М. Горбатюк требовал от командиров изучения опыта боев. Приказывалось всесторонне проанализировать проведенные операции по борьбе с бандитизмом, обобщить материалы, составив описания боев, и развернуть их детальное изучение всем личным составом. Такое же требование изучения инструкций по службе, оперативных документов и тренировка по составлению донесений, инженерно-технического и материально-технического оборудования требовал в своем указании № 18/2/4144 начальник погранвойск НКВД СССР генерал-лейтенант Н.П. Стаханов.

Наиболее типичные примеры публиковались для ознакомления командного состава. Так, в ведомственном журнале «Пограничник» выходили специальные статьи, содержащие тактические схемы с детальным разбором действий командиров и подразделений, например, ликвидация прорвавшейся через границы банды, действия оперативной группы в горах, ликвидация бандгруппы, ликвидация воинского подразделения. Также представлялся опыт боевых действий подразделений в условиях леса, населенного пункта. Помимо этого выходили статьи, обобщающие тактический опыт действий различных подразделений и управления ими.

В связи с постоянной угрозой разгрома и наступлением зимнего периода подразделения УПА изменили тактику. Если первоначально бандгруппы старались оперировать в лесах, то теперь, наоборот, небольшие подразделения старались расположиться в схронах, либо близко к жилью или в самих населенных пунктах.

В связи с этим тактика действий подразделений войск НКВД также была изменена. В частности административный район делился на 10–15 участков, в каждый участок входило 2–3 села. За участком закреплялась рота, усиленная оперативниками органов внутренних дел и госбезопасности. В результате чего бандгруппы в схронах оказывались блокированными и не могли маневрировать.

После изоляции ротного участка подвижными постами и неподвижными нарядами, взрослое население села собиралось на сход, на котором руководитель операции требовал добровольной явки скрывающихся подпольщиков либо их выдачи. При этом жители предупреждались, что если прячущиеся не выйдут и будут найдены, то семьи укрывающихся и укрывающих будут немедленно выселены или привлечены к ответственности как пособники.

По истечении срока ультиматума на всех ротных участках одновременно начинался обыск всех строений, огородов, садов и т. д., прекращающийся только ночью, когда дополнительно увеличивалась сеть нарядов и постов. Вся операция обычно длилась около 5–7 дней.

Еще одним мифом являются выводы отдельные «исследователей», что в большинстве случаев внутренние войска воевали с «безоружным местным населением», которое «записывалось в бандиты». И доказывается это несоответствием убитых, захваченных и сдавшихся повстанцев и количеством трофейного оружия. В глупости подобных заявлений легко убедиться, проанализировав любую операцию Великой Отечественной войны, успешную как для Вермахта, так и для Красной Армии. При этом количество захваченных трофеев в большинстве случаев меньше количества потерь (безвозвратных и санитарных) и пленных.

При анализе документов видно, что в рапортах и отчетах вооружение четко разделяется на «изъятое» (при обысках, арестах и ликвидации баз и схронов), «захваченное» и «подобранное». В первом случае, количество изъятого вооружения обычно соответствует числу арестованных боевиков.

Также следует помнить, что количество трофеев зависит от характера боя. При скоротечном бое, в случае быстрого уничтожения бандгруппы, или оперативном захвате большинства боевиков, а также ликвидации бандгрупп в бункерах и схронах число трофейного оружия также соответствует числу ликвидированных повстанцев.

Далее, в армейских частях, во-первых, обязательно учитывается количество уничтоженной техники и тяжелого вооружения, а также выделяются специальные трофейные команды для сбора неповрежденного оружия (именно собранное неповрежденное и исправное оружие и называется «трофейным»). Во внутренних войсках неисправное и поврежденное оружие не учитывалось, также не было специальных трофейных команд — учитывалось только то, что удалось захватить и подобрать в результате поиска. При этом, ориентировали поисковые группы, прежде всего на учет убитых, поскольку часто повстанцы притворялись убитыми, а потом, после ухода групп скрывались.

Одним из правил боя в лесу и населенном пункте является активное применение гранат. В условиях лесного боя трофейные гранаты использовались непосредственно в бою, о чём упоминается в документах. Оружие уничтоженных гранатами боевиков при этом часто повреждается и уже не учитывается как трофейное. Кроме того, применение массированного огня также часто приводит к повреждению оружия. Помимо этого, поиск трофейного вооружения в лесных условиях весьма затруднен даже при выделении специальных групп.

Наконец, большинство рядовых боевиков, не говоря уже о мобилизованных местных жителях, при первом же намеке на разгром старались выбросить оружие и предстать «случайным», «обозником» и т. д. Также очень редко кто в условиях лесного боя выходил сдаваться с оружием в руках — очень высока вероятность, что убьют до того, как поймут, что в них стрелять не собираются, а идут сдаваться.

Таким образом, подобные рассуждения являются несостоятельными и иллюстрируют исключительно неграмотность и предвзятость т. н. «исследователей».

Часть 3

Отдельно необходимо кратко охарактеризовать структуры ОУН-УПА на Западной Украине. Сразу же следует указать, что рассуждения о том, что украинские националисты приняли решение организовывать собственную армию в 1943 г. не имеют под собой никаких оснований. Работа по созданию вооруженных структур, на основе которых будет развернута «украинская армия» бандеровцами началась еще задолго до Войны. В мае 1940 г. она была оформлена в конкретный программный документ, где подробнейшим образом регламентировалось организация будущей армии и порядок действий по ее созданию для функционеров на местах — т. н. «Генеральный план». Именно этого плана бандеровцы будут придерживаться в дальнейшем при формировании УПА.

Но в 1941 г. процесс был приостановлен. Связано это было с арестом видных функционеров ОУН, с одной стороны. С другой, руководящую верхушку ОУН устраивал имеющийся статус-кво — организация широко представлена в органах местной власти, отношение с оккупационными властями — более чем дружеское (даже руководство сидит в концлагере не на общих основаниях, а в элитном блоке), оуновцы служат в добровольческих военных формированиях и полицейских частях, идет успешное наступление на «советы», и победа немцев вроде как не за горами.

Однако к концу 1942 г. ситуация изменилась кардинальным образом — после провала взятия Москвы и «Блицгрига», а также окружения крупной немецкой группировки войск под Сталинградом, победа Германии в Войне становилась все более и боле призрачной. Кроме того, в связи с поражениями кампании 1941-42 гг. еще более ужесточилась оккупационная политика на Западной Украине (до этого она была мягче, чем в восточных и центральных областях). Это, естественно, вызывало резкое сопротивление гражданского населения. Помимо этого, на территорию оккупированных западных областей, выполняя задачи по разрушению немецкого тыла, стали проникать советские партизанские отряды и соединения. Для ОУН нависла нешуточная угроза полностью потерять контроль над ситуацией на Западной Украине и лишиться базы собственного движения.

Первыми угрозу осознали руководители оуновских структур на местах, в частности, краевой проводник ОУН на северо-западных территориях Д. Клячкивский («Охрим», «Клим Савур»). Он воспринял угрозу серьезно и стал форсировать организацию собственных вооруженных отрядов. В частности, уже в начале февраля 1943 г. им был назначен специальный представитель провода (В. Ивахив), которому поручалось на основе боевой группы «Дубового» (И. Литвинчук) развернуть формирование вооруженных партизанских отрядов.

О мотивах, заставивших бандеровцев резко интенсифицировать развертывание вооруженных структур, откровенно указывается в письме одного из руководителей Службы безопасности (СБ) ОУН на северо-западных землях В. Макара. Макар указывал, что повстанческие акции оуновцы должны были начать, и эти акции не опережали события, а уже запоздали, поскольку территория выходила из под контроля («вырывалась из рук»), в связи с ужесточением оккупационной политики («немчура начала уничтожать села») началось стихийное сопротивление оккупантам и «начались множиться атаманчики», наконец, советские партизаны начали выходить на территорию Западной Украины («красная партизанка начала заливать территорию»).

Интересно, что во внутреннем документе ОУН «К внутреннему положению», датированным концом 1943 г указывалось:

«…Вредоносность действий красной партизанки находится в следующем: 1) Провоцирует немцев к выступлению против украинского народа…»

То есть, в данном случае следует понимать, что оуновцы «выступлениями» против немцев последних, по-видимому, провоцировать не боялись и не собирались.

Далее:

«…2) Уничтожает сознательный украинский элемент;

3) Является единственным фактором, который ведет коммунистическую работу на украинских землях и через это вводит дезориентацию среди части населения (промосковское движение);

4) Своими действиями старается парализовать освободительное движение украинского народа…».

То есть, как и указывалось выше, оуновское руководство испугалось за свое влияние в крае, которое начало резко падать из-за «непротивления» националистов немцам.

17-20 февраля 1943 г. на Львовщине прошла III конференция ОУН. Решения конференции по военным вопросам не сохранилось, однако, весьма вероятно, что именно на ней были определены задачи по активизации создания собственной армии. Интересно, что на этой конференции большинством голосов под нажимом Д. Клячкивского и военного референта провода ОУН Р.Шухевича (будущего преемника Клячкивского на посту «главнокомандующего» УПА) было определено, что вооруженная борьба должна быть направленной в первую очередь не против немцев, а против красных партизан и поляков.

Первые отряды начали разворачиваться, прежде всего, на Волыни под руководством Клячкивского — Клима Савура. После 20 марта 1943 г. в связи с тайным приказом руководства ОУН «в леса» начали уходить полицейские подразделения, сформированные из украинских националистов.

Интересно, что само название УПА было «позаимствовано» бандеровцами у «полевого командира» и руководителя «Полесской Сечи» «Тараса Бульбы» (Боровца), как очень «популярное» на Полесье. Бандеровские военные формирования разгромили штаб Т. Бульбы и силой включили его подразделения в состав своей «армии». И только на том основании, что Боровец отказался признать «верховенство» бандеровцев и их исключительное право «бороться за независимость» Украины.

Функционеры ОУН старались, прежде всего, наладить жесткое подчинение структур УПА оуновским структурам. Даже современные украинские историки признают, что эта армия действовала под «…непосредственным политическим руководством бандеровского провода и была в его руках важным инструментом … для достижения собственных политических целей…». Однако то, что эта армия фактически была «партийной армией» — признать не желают.

Начатый III конференцией ОУН процесс формирования армии набирал обороты. На протяжении марта — апреля прошло объединение военных структур ОУН и полицейских подразделений, составивших костяк будущей армии. На 1 мая уже существовало центральное управление во главе с В. Иваховым («Сом»), после его гибели непосредственное руководство УПА берет на себя сам Клячкивский-Савур.

Штаб УПА состоял из оперативного, организационно-мобилизационного, разведывательного, хозяйственного, учебного, пропагандистского и политического отделов. Все высшие должности в штабе занимали функционеры ОУН Бандеры.

В мае-августе 1943 г. произошло организационное оформление территориальных структур УПА. Сначала все отряды на территории Ровенщины были сведены в первую группу (т. н. «Северная группа») под командованием уже упоминавшегося Дубового. На юге Ровенщины на базе отрядов Энея (П. Олийнык) разворачивалась «Южная группа». На северо-западе Волыни организовывалась группа «Озеро», которое в будущем возглавил Рудой (Ю. Стельмащук).

В середине августа прошла первая реорганизация УПА на территориальной основе. Северо-западная группа была привязана к военному округу (ВО) «Туров» с дислокацией в районе Луцк — Горохов — Володимир-Волынский — Камень-Каширский — Ковель, отдельные группы оперировали до Бреста. Северная группа — ВО «Заграва» дислоцировалась в районе Сарны — Костополь, отдельные группы оперировали до Пинска. Южная группа — ВО «Эней» (позже — «Богун») оперировала на юге Ровенщины и севере Тернопольщины с базой в Кременецких лесах. Несколько позже в юго-восточной части Ровенщины на границе с Житомирской области была организована немногочисленная Восточная группа — ВО «Верещаки» (позже «Тютюннык») под командованием Ф. Воробця («Верещака»)

Кстати, именно территориальность будет как будущим положительным моментом в организации — убитые боевики пополнялись за счет местного населения, что позволяло отчасти восстановить боеспособность разгромленных формирований, так и отрицательным — формирования были жестко привязаны к определенному району, что ограничивало их маневренность (поскольку местные боевики не желали уходить далеко от своих домов) и обуславливало успешность операций по блокированию и прочесыванию.

Параллельно с военными структурами, создавались и тыловые в виде надрайонов и районов, которые возглавлялись комендантами, обязанными обеспечивать организационную связь УПА с территориальными структурами ОУН. На основе этих тыловых структур разворачивались отряды «самообороны», которые служили кадровым резервом УПА.

Наибольшей тактической единицей УПА был курень батальонного состава (500–700 чел.) в составе трех-четырех сотен. Сотни подразделялись на три стрелковых взвода («чоты») и один пулеметный взвод. В состав чоты входило три отделения («рой») по 8-10 человек. Курени объединялись в отряды или бригады. Однако такое было не часто и характерно для Волыни. Да и само понятие «бригада» было чисто номинальным. Скорее всего, в этом случае негативную роль играла все та же территориальность, когда повстанцы и командиры отказывались служить с «чужаками» и подчиняться чужим командирам. Помимо этого отмечается непостоянство численного состава подразделений, а также формирование сводных боевых единиц переменного состава — отделов и подотделов.

После августовского III чрезвычайного Великого сбора ОУН (1943 г.) было решено включить в состав УПА вооруженные формирования на Галичине — т. н. Украинскую народную самооборону, созданную июле-августе 1943 г. (УНС). После включения в начале 1944 г. УПА на Волыни и в Полесье было объединено в УПА-Север, а на базе УНС развернута УПА-Запад. Первой командовал Д. Клячкивский-Савур («майор Омелян Крымский»), а второй — В. Сидор («Ростислав Вышитый»).

УПА-Запад первоначально состояла из шести ВО — «Башта», «Буг», «Лисоня», «Говерла», «Макивка» и «Закерзонье» (Польша), позднее их количество сократили до четырех. В пределах ВО формировались тактические подразделения («видтинки»), которым подчинялись курени и отделы.

Помимо этого, оуновцы пытались развернуть структуры УПА-Юг и УПА-Восток.

Однако эти попытки провалились, прежде всего, из-за отсутствия поддержки местного населения. Поэтому встречающиеся упоминания об УПА-Юг на самом деле относятся к отдельным отрядам ВО «Богун» УПА-Север и ВО «Лисоня» УПА-Запад, которые рейдировали на территории Каменец-Подольской, Винницкой и южной части Житомирской области, периодически заходя в Киевскую область. УПА-Восток же идентифицируется с ВО «Тютюннык» УПА-Север, подразделения которой рейдировали на севере Житомирской области, периодически также заходя в Киевскую область. Южнее и восточнее этих территорий, ни о каких подразделениях УПА речи быть не может, а можно говорить исключительно о террористической и подпольной деятельности боевых групп ОУН, крайне немногочисленных и быстро разгромленных.

Оуновцы пытались привлечь в УПА не только украинцев, но и представителей других национальностей, особенно военных специалистов из окруженцев и военнопленных. Хотя в УПА и существовали национальные отделы, однако, в целом эта попытка также провалилась. Использовались в основном мобилизованные, отношение к ним было очень настороженное, особенно со стороны службы безопасности ОУН. И небезосновательно, поскольку даже украинские историки не спорят с тем, что большая часть представителей других национальностей пришла в УПА с целью воевать против немцев и была убеждена, что вступают в отряды, действующие совместно с советскими партизанами. С началом освобождения Западной Украины большинство представителей других национальностей перешли в отряды советских партизан. Кстати, интересно, что на 1944 г среди украинской части рядового и командного состава УПА 60 % составляли выходцы из Галичины, 30 % — Украинского Полесья (полещуки) и 10 % — жителей Приднепровья, а в социальном плане подавляющая часть была из представителей сельской местности.

Руководство УПА в 1943 разработало систему внутренних оперативных документов, в частности, Дисциплинарный устав и Боевой устав пехоты, Инструкцию по разведывательной и контрразведывательной службе. На страницах оуновских сборников регулярно печатались материалы по военной тематике.

27 августа в УПА были введены ранги и воинские звания. Так все военнослужащие именовались казаками и делились на казаков-стрельцов, подстаршин и старшин. Устанавливались подстаршинские, старшинские и генеральские ранги и степени. Офицерский состав делился на: хорунжий, поручик, сотник, майор, подполковник, полковник, генерал-хорунжий, генерал-поручик, генерал-полковник и даже (sic!) маршал. Правда, даже «сам» «главнокомандующий» УПА Тарас Чупрынка (Р. Шухевич) выше генерал-хорунжего «не дослужился».

Помимо этого устанавливались боевые награды — Бронзовый, Серебряный (два класса) и Золотой (два класса) кресты за Боевые заслуги. Также пытались ввести военную униформу, однако эта затея провалилась и имеет место только в современных «исторических» фильмах украинских режиссеров и на «парадах» «ветеранов» УПА.

Всего через УПА по данным украинских историков за период конца 1942 г. (официально на Украине датой образования УПА считается 14 октября 1942 г. — праздник Покрова) до сентября 1949 г, когда УПА «самоликвидировалась», прошло свыше 100 тыс. человек. А наибольшей численности она достигала в начале 1944 г — 25–30 тыс. человек.

Этими же историками делается абсолютно правильный вывод, что УПА не имела никакой возможности воевать, если бы она не опиралась на разветвленную систему глубоко законспирированной сетки ОУН. Таким образом, совершенно справедливо советские источники ставили знак равенства между ОУН и УПА и приводили в документах и исследованиях эти формирования через дефис. УПА, несмотря на все заверения современных «исследователей», на самом деле является партийной, «карманной» армией ОУН, наподобие «Охранных отрядов» СС, не достигших уровня Ваффен-СС, а вернее широко разросшейся террористической организацией при бандеровских подпольных структурах.

В связи с разгромом части воинских формирований во второй половине 1944 г. произошло организационное изменение структуры УПА. В УПА-Запад выделялось четыре ВО — «Буг», «Лисоня», «Говерла», «Маковка» и «Сан», в каждом из которых были территориальные подразделения-видтинки. В подразделениях оперировали 3–5 куреней. Однако следует отметить, что численность личного состава куреней не соответствовала в большинстве случаев заявленному тактическому подразделению. То есть, «на бумаге» — это был курень, а фактически — одна полная сотня и несколько сотен, зачастую численностью, не превышающих «чоту». То есть «курень» в большинстве случаев был несколькими разбросанными по территории взводами-чотами, оперировавшими каждый на своей территории и номинально подчинявшихся командиру, вокруг которого концентрировалось самое крупное подразделение. По настоящему крупных тактических единиц было немного. В сентябре 1944 г. в состав УПА-Запад также влились остатки разгромленного и расформированного подразделения УПА-Запад-Карпаты во главе с А.Луцким («Богун»).

Осенью 1944 г., в связи с большими потерями, руководство УПА также было вынуждено переформировавать группу УПА-Север. Областные округа и ВО ликвидировались, вместо них организовывалось генеральные округа, в частности, № 1 «Завыйхост» и № 2 «Тютюннык». Эта реорганизация четко маркирует начавшуюся агонию партизанского движения и переход подполья на террористиско-диверсионную структуру. При этом, в округе боевые подразделения сводились в «соединения», состоявшие из «бригад» по 3–4 отряда. С учетом того, что отряд не являлся четко определенной структурой, можно сделать вывод, что достаточно крупные тактические подразделения в крае были выбиты, и руководству УПА приходилось в срочном порядке организовывать в единую структуру разрозненные небольшие боевые группы повстанцев.

Зимой 1944-45 г. произошло новое укрупнение — генеральные округа реорганизовывались в Северо-Западный край «Хмельницкий» и восточный край с четырьмя ВО в каждом. В округах создавались новые военные структуры — отделы особого назначения. Кроме этого были сохранены структуры на базе надрайонов. То есть фактически завершилась реорганизация, ориентированная на подпольно-диверсионную, а не войсковую деятельность.

Перестройка боевых действий УПА на основе новых тактических приемов началась той же осенью 1944 года. Так 15 ноября вышла новая инструкция ОУН, согласно которой войсковые подразделения должны были подчиняться не только командованию УПА, но и местным проводникам ОУН. Отряды реорганизовывались до боле мелких тактических единиц с целью повышения их маневренности и перехода от регулярно-войсковых операций к партизанско-диверсионным. Это также свидетельствует о том, что украинская «партизанка» выдыхалась. В частности, 18.11.1944 руководитель штаба ВО «Заграва», объединенного с ВО «Туров» в своем приказе требовал увеличить численность отрядов и личного состава, а также чтобы каждый отдел хотя бы дважды в месяц рейдировал по закрепленному району и ежемесячно проводилась хотя бы одна наступательная операция. При этом в каждой «бригаде» рекомендовалось создать «спецбоевку» численность 15–30 боевиков, которые бы под видом советских групп выполняли диверсионно-террористические функции.

В конце нужно привести цитату из книги современных украинских историков, красочно характеризующую ситуацию: «…решение о переходе …от т. н. «регулярно-войсковых форм» боевых действий к повстанческо-партизанской тактике красноречиво говорило о крахе надежд руководящих кругов освободительного движения на превращение УПА в регулярную армию. Официально это было признано позднее, но промедление в этом важном вопросе имело негативные последствия для УПА…».

В общем, продолжались кровавые игры в «полковников» и «генерал-хорунжих», пропагандистские заверения о борьбе «армии непокоренных», но фактически, к концу 1944 года УПА как военная структура была разгромлена, а ее остатки были реорганизованы в боевые группы бандеровской организации, развернувшие кровавый террор, прежде всего против мирного населения. И для разгрома террористических групп потребовались уже совсем другие тактические схемы и методы работы.

Часть 4

Советские органы госбезопасности в ходе Войны уделяли самое пристальное внимание ОУН. В частности, в сентябре 1942 г. оперативной группой НКВД УССР под руководством С.Р.Савченко была подготовлена подробная сводка о деятельности украинских националистов на оккупированной территории. Помимо этого, следует упомянуть докладную записку начальника Украинского штаба партизанского движения (УШПД) Т.А.Строкача от 7.01.1943.

Судя по всему, эти докладные записки были подготовлены в связи с принятием решения направить партизанские отряды и соединения на Западную Украину и имели целью прояснить обстановку для их командования. В частности, командиры партизанских соединений С.А. Ковпак и А.Н. Сабуров специально были предупреждены УШПД об особой бдительности по отношению к украинским националистам.

При разворачивании активного партизанского движения и перемещении крупных отрядов и соединений на Западную Украину в УПШД и Центральный штаб партизанского движения регулярно поступали сообщения о деятельности украинских националистов на оккупированной территории. В качестве примера можно привести данные разведсводки партизанских отрядов Житомирской области о действиях украинских националистов на Волыни. В ней указывалось, что идет формирование украинской националистической армии за счет бывших полицаев и местного населения, а также что в 20-х числах марта 1943 г. по приказу бандеровского штаба украинские полицейские формирования в полном составе перешли в формирующуюся «армию». В этой же сводке говорилось, что ближайшей задачей этой «армии» является уничтожение проживающих на территории Западной Украины поляков.

О формировании бандеровских воинских частей, начиная с марта 1943 г. указывалось также в донесении начальнику УШПД Т.А. Строкачу генерал-майора А.Н. Сабурова.

10 августа 1943 г. 4 управлением НКГБ для выброски на территорию Волынской области с базированием в партизанском соединении А.Ф.Федорова была подготовлена агентурно-оперативная группа «Волынцы», которая одной из задач имела разработку ОУН и военных формирований этой организации. Группе ставились задачи по внедрению агентуры в ОУН и оуновские военные структуры. Однако выбросить ее в соединение Федорова не получилось и группу переориентировали на соединение А.Н. Сабурова. За время своей работы «Волынцами» были собраны ценные разведданные об УПА, а также создано 2 резидентуры и завербовано 30 агентов. В феврале 1944 г. группа в результате наступления советских войск оказалась на освобожденной территории.

Поступали также данные из других источников. В частности, в спецсообщении в ЦК КП(б)У от 26 сентября 1943 г. нарком госбезопасности УССР С.Р. Савченко отмечал, что на территории Западной Украины, Винницкой и Житомирской областей оперируют «хорошо вооруженные банды бандеровцев» численностью до нескольких тысяч человек. При этом, крупные отряды бандеровцев выдвигаются в восточном направлении под Киев. В другом сообщении от 28 сентября 1943 г. он указывал, что на 4 сентября намечалась мобилизация мужского населения в УПА 1888–1924 гг. рождения. Мобилизация провалилась и перенесена на 18–20 сентября. При этом сообщелось, что бандеровцы организуют тайные склады продовольствия и одежды, проводят организованную уборку урожая и организуют поставки продуктов, а также строят укрепления, бункеры, окопы и убежища.

В отчете разведорганов Второго партизанского соединения Ровенской области за 1.10–15.12.1943 указываелось, что на территории области оперирует Украинская повстанческая армия под командованием Клима Савура, а также отмечаелось наличие широкой сетки законспирированного оуновского подполья.

30 декабря 1943 г. в справке разведотдела Главного управления войск НКВД констатировалось, что в освобожденных районах Украины активно работает оуновское подполье по вербовке новых членов и подготовке повстанческих отрядов. В частности, указывалось на вскрытие разведорганами Украинских фронтов 8 подпольных организаций в Днепропетровской, Полтавской и Запорожской области общим числом 23 человека и отмечалось появление в тылу фронтов мелких бандгрупп. Кстати, в справке говорилось и о недостатках работы — слабая розыскная работа против нелегалов из руководства и плохой агентурно-осведомительной работе. Особо следует обратить внимание на следующий пункт:

«…Крайне неблагополучно обстоит дело с соблюдением революционной законности, как-то применение к подследственным методов физического воздействия, фальсификации протоколов допроса, необоснованные аресты, незаконное изъятие ценностей и вещей у задержанных…»

Реакция командования была незамедлительной. В указании № 15/9-00151 начальникам войск НКВД по охране тыла фронтов от 17 января 1944 г. начальник Главного управления войск (ГУВ) НКВД по охране тыла И.М. Горбатюк писал, что одним из основных назначений оперативно-чекистских групп является вскрытие и ликвидация повстанческих формирований и бандгрупп в тылу Красной Армии. При этом приказывалось назначать командирами этих групп только квалифицированных офицеров разведотделений пограничных полков и прекратить создание групп в составе офицеров разведотделов войск НКВД по охране тыла (что, безусловно, правильно, т. к. офицер разведотдела должен заниматься агентурно-следственной работой, а не бегать за бандитами).

А далее шли еще боле жесткие указания:

«…Решительно покончить с нарушениями революционной законности: незаконными задержаниями, обысками, незаконным изъятием имущества населения.

Установить строжайший порядок производства обысков: обыски проводить только у задержанных преступников с целью изъятия оружия, боеприпасов, контрреволюционной литературы, раций и т. п. предметов, которые служат вещественными доказательствами преступления задержанного.

Обыски в жилых помещениях, как правило, проводить с санкции командира полка, командира батальона, их заместителей по разведке, начальника оперативно-чекистской группы, составляя протокол обыска с подробным перечислением всех предметов, изъятых у обыскиваемого…

… Разъяснить офицерскому и сержантскому составу ОЧГ (оперативно чекистских групп — наше прим.) и РПГ различия между обыском и осмотром помещения в целях розыска и задержания преступника…

… В каждом отдельном случае нарушения революционной законности и морально-бытового разложения личного состава разведки, немедленно производить тщательное расследование, материалы которого предоставлять мне.

Предупредить личный состав офицеров разведки, что за безответственное отношение к работе, нарушение революционной законности и морально-бытовое разложение виновные будут строго наказываться, вплоть до отстранения от работы в разведке и предания суду военного трибунала…»

Данные указания характеризуют, что хотя во внутренних войсках факты нарушения законов имели место, но они не только не поощрялись руководством, но не скрывались и не замалчивались, а расследовались, и руководство информировалось о реальном положении вещей. При таком подходе всякие упоминания о массовых фактах нарушения законности со стороны офицеров внутренних войск являются попытками выдать желаемое за действительное. В действительности такие немногочисленные факты преследовались и жестко карались.

Следует отметить, что недостатки работы оперативно-чекистских групп были связаны и с объективными причинами. Дело в том, что в полосе действия армий и фронтов оперативную работу осуществляли органы ГУКР «Смерш», которые продвигались вперёд непосредственно с фронтовыми частями и «вычищали» территорию «по горячим следам». Оперативно-чекистским группам НКВД при этом доставались более сложные оперативные мероприятия по вскрытию хорошо законспирированных структур, затаившихся бандгрупп и диверсионных отрядов и нейтрализация подрывной деятельности в тылу фронтов.

В спецсообщении 4 управления НКГБ СССР № 4/3/5346, датированном декабрем 1943 г. даевалась развернутая характеристика УПА. В частности указывалось, что «… бандеровцы, в основной массе галичане… стали уходить в подполье и организовываться в вооруженные боевые отряды после того как немцы начали производить аресты и расстрелы бандеровцев за пропаганду «самостийной Украины». С 1943 г. эти вооруженные отряды бандеровцев, действующие на Правобережной Украине, стали объединяться в «Украинскую повстанческую армию»…».

Отмечалось, что УПА комплектуется из подпольных кадров ОУН, освобожденных из тюрем и концлагерей оуновских сторонников, арестованных за сопротивления реквизициям крестьян, беглецов от высылки на принудительные работы в Германию, участников стихийных крестьянских восстаний против немецких сельхозкомендантов, освобожденных и бежавших из плена советских военнопленных украинцев, украинцев-полицейских и местных жителей, призванных по мобилизации в УПА на Волыни и Полесье. В результате деятельности опергрупп НКГБ была вскрыта организационная структура УПА, описанная в спецсобщении. Отмечалось, что на вооружении военных формирований состоят в основном винтовки и автоматы, в каждой сотне есть 4–5 пулеметов и 1–2 миномета, в незначительном количестве имеются пушки. Так же сообщается, что действуют школы командного состава.

Помимо этого указывалось, что УПА находится под влиянием провода ОУН, возглавляемого Максимом Рубаном (Н. Лебедь), который держит под своим влиянием Волынь и Полесье и проводит организованную мобилизацию населения в УПА. Командиром УПА является Клим Савур, а начальником штаба у него является Дубовой.

При описании задач УПА отмечалось, что когда Красная Армия достигнет западных границ Украины, УПА, подняв восстание, ударит ей в тыл, а если это не удастся, уйдет в подполье. К Советскому Союзу бандеровцы настроены непримиримо враждебно.

В спецсообщении также указывалось: «… Столкновения бандеровских банд (УПА) с немцами носят вынужденный характер. Их тенденциозное освещение «боев» с немцами имеет целью мобилизовать украинское население против ненавистных ему немцев с тем, чтобы использовать УПА против советской власти на освобожденной территории, в немецком тылу против советских партизан…»

* * *

С началом 1944 г количество сообщений стало увеличиваться. Так, в ориентировке НКВД УССР областным УНКВД от 11 января 1944 г., подписанной наркомом внутренних дел УССР В.С. Рясным указывалось, что вскрыто крупное оуновское подполье в Днепропетровской области (агентурное дело «Соборники»). По УПА приводились следующие данные: «…УПА, являющаяся вооружено силой ОУН и оперирующая в волынских и полесских лесах, насчитывает в своих рядах несколько десятков тысяч хорошо обученных солдат и офицеров и располагает крупными складами современного оружия…», «…УПА готовится к активным повстанческим действиям против Советской власти в момент полного завершения Красной Армией очищения территории Советской Украины от немецких захватчиков или в период, непосредственно предшествующий этому…».

В связи с этим, В.Т. Рясной предлагал обеспечить постоянное агентурное обслуживание подозреваемых в принадлежности к ОУН лиц, в освобождаемых районах вербовать агентов за счет националистов, переключить на оуновское подполье квалифицированную и проверенную агентуру, допросы арестованных оуновцев проводить наиболее опытными следователями, наладить строгий контакт с органами НКГБ по разработке оуновского подполья, а начальникам УНКВД осуществлять личный контроль за агентурной работой по подполью ОУН.

В сообщении НКГБ УССР в наркомат внутренних дел УССР от 12 января 1944 г, отмечалось, что благодаря действию оперативных групп в тылу противника на территории Ровенской и Волынской области удалось захватить часть документов и частично вскрыть агентурную сеть и деятельности Службы безопасности (СБ) при УПА.

Также следует отметить докладную записку командира партизанских соединений А.Ф. Федорова и комиссара В.Н. Дружинина на имя Н.С. Хрущева и Т.А. Строкача от 21.01.1944 о деятельности ОУН-УПА. В записке указывалось, что добровольным контингентом УПА являются, в большинстве своем, члены ОУН, репрессированные органами Советской власти за антисоветскую деятельность и кулачество, также имеется значительная часть случайного элемента разной национальности. ОУН-УПА ведет активную работу по подготовке резервов. Предлагалось для очистки районов от националистических банд после прохода частей Красной Армии сохранить 2–3 партизанских соединения в западных областях Украины. Такой же точки зрения придерживался и А.Н. Сабуров, предлагавший привлечь партизанские соединения, которые не смогут пробиться через ряды немецких войск и выйти в тыл против подразделений УПА. Позднее это предложение будет принято и частично реализовано. Например, в мае 1944 г. из бывших партизан была создана спецгруппа «Орел», которая действовала до апреля 1945 г. и уничтожила 526 боевиков и задержала 140.

9 февраля 1944 г. в сообщении НКГБ УССР в НКГБ СССР, подписанном наркомом госбезопасности УССР С.Р.Савченко, указывалось, что по данным оперативных групп и партизанской разведки главное командование УПА приказало организовывать подпольные склады вооружения и продовольственные базы.

Таким образом, советским органам госбезопасности удалось вскрыть организационную структуру УПА. Руководство органов осознавало всю серьезность положения и требовало развернуть активную работу по нейтрализации подполья и военизированных формирований «повстанческой армии».

Первые боевые столкновения с УПА начались в полосе 1-го Украинского фронта. Так, за период 7.01 — 2.03.1944 г. только в тылу 13-й армии было зафиксировано до 200 нападений на войсковые колонны и военнослужащих Красной Армии. Причем эти нападения были не на регулярные армейские части, что приводило бы к моментальному разгрому уповских отрядов, а засады на отдельных военнослужащих и небольшие группы солдат и офицеров, огневыме налеты на тыловые колонны и отдельные машины и подводы.

27 января 1944 г. в указании НКВД-НКГБ УССР об активизации работы по ликвидации оуновского подполья и банд УПА также отмечались факты нападения на военнослужащих и советских активистов. Отдельно сообщалось о ликвидации органами «Смерш» отряда УПА под руководством «Дороша» (Н. Ткаченко), в ходе которой было убито 6 человек и задержано 7. Сам «Дорош» был задержан позже 18 января 1944 г. В указании также предлагалось производить периодическое прочесывание лесных массивов и проверку населенных пунктов и дорог, идущих в лесных массивах.

В указании НКВД-НКГБ СССР № 18/221/С об организации работы по ликвидации бандформирований УПА и оуновских нелегалов, подписанном В.Рясным и С.Савченко приказывалось в освобожденных районах Ровенской области приступить к организации агентурно-оперативных мероприятий по выявлению и ликвидации банд ОУН, руководящего состава ОУН и командного состава УПА с использованием всех оперативных возможностей органов НКВД и НКГБ.

В донесении командования Внутренних войск (ВВ) НКВД Украинского округа от того же числа указывалось, что необходимо постоянно выделять подвижные войсковые части и подразделения для проведения чекистско-войсковых операций. В качестве наиболее оптимальной единицы для такой подвижной войсковой части предлагалось использовать отдельный мотострелковый батальон численностью 650–700 человек в составе 3-х мотострелковых рот, танковой роты (предлагалось использовать танки БТ-7 1-й и 2-й мотострелковых дивизий войск НКВД), взвода бронемашин и других подразделений. Части должны были быть вооружены автоматическим оружием и минометами.

19 февраля 1944 г. в процессе ликвидации оуновского подполья была выявлена законспирированная молодежная сетка «Юнацтво», охватывающая юношей и девушек до 16-летнего возраста. При этом организация строилась по принципу УПА и, по сути, являлась её кадровым резервом. Среди «юнаков» велась активная военная подготовка и националистическая пропаганда. А уже подготовленное молодое поколение националистов широко использовалось для пополнения формирований УПА, а также в качестве связных и разведчиков и при заготовке продуктов и одежды. В связи с этим органам ГБ предлагалось создать агентурно-осведомительную сеть среди учащейся молодежи и преподавательского состава ВУЗов Западной Украины, а выявленный актив «юнацтва» немедленно арестовывать.

21 февраля выходит указание ГУ ВВ НКВД по охране тыла № 15/9-00257, в котором констатировалось, что неумелые действия подразделений и отдельных бойцов приводят к тяжелым потерям в результате боестолкновений. В связи с этим предлагалось перестроить службу на других принципах.

Прежде всего, служба по охране тыла организовывалась в направлении основных армейских коммуникаций, с целью обеспечения их надежной охраны от бандгрупп. Также, приказывалось, охватывать прилегающие к коммуникациям населенные пункты, поражённые бандитизмом. На остальной территории должны были оперировать РПГ численность 20–25 человек, вооруженные ручными пулеметами. Служебный наряд должен был быть численностью не менее 5–7 человек, также с ручным пулеметом.

При ликвидации бандгрупп в обязательном порядке приказывалось проводить предварительную войсковую или агентурную разведку. Требовалось, чтобы количественный состав истребительных отрядов превышал численность банды. Особое внимание придавалось скрытности передвижений и маскировке. При проведении операции действия личного состава должны были быть решительными и внезапными. Акцентировалось внимание на использовании гранат при боевых столкновениях. Категорически запрещалось проводить операции «с ходу».

При дислокации подразделений в населенных пунктах требовалось изолировать личный состав РПГ от местного населения. В пунктах дислокации приказывалось возводить оборонительные сооружения и на огневые точки выставлять ручные и станковые пулеметы (по сути — строилась система блок-постов). Входы и выходы в населенный пункт в обязательном порядке должны были перекрываться нарядами. Категорически запрещалось построение всего личного состава на виду у местного населения. Наконец, разведотделам приказывалось разработать тактические приемы борьбы с бандами и проводить обучение личного состава.

Однако, активность УПА возрастала, в частности, на 1 марта 1944 г. только по Ровенской и Волынской областях было выявлено 34 банды украинских националистов-бандеровцев.

29 февраля 1944 г в результате засады отряда УПА на участке шоссе Корец-Ровно был смертельно ранен командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин, скончавшийся в госпитале Киева 15 апреля. Несмотря на то, что сам Николай Фёдорович довольно прохладно относился к собственной безопасности, это была огромная пощечина органам гос. безопасности и войскам по охране тыла.

Реакция последовала незамедлительно. Уже 6 марта нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия докладывал И.В. Сталину, что для организации чекистско-оперативных мероприятиях на Украину выехали замнаркома внутренних дел СССР С.Н. Круглов и И.А. Серов с группой работников НКВД-НКГБ. Кроме того, для укрепления личного состава на места из тыловых областей и органов «Смерш» отправляются работники, ранее работавшие в западных областях УССР. Также, в дополнение к 4 бригадам внутренних войск НКВД в Ровенскую и Волынскую области экстренно направлись две дивизии, четыре бригады, кавалерийский полк и танковый батальон войск НКВД. Таким образом, группировка внутренних войск была доведена до 38 тыс. человек, плюс 4 тысячи личного состава 4 пограничных полков по охране тыла.

13 марта 1944 г. была дана директива внутренним войскам НКВД Украинского округа, в которой помимо констатации сложности оперативно-боевой и служебной обстановки и ежедневных стычек войск округа с отрядами УПА, указывалось, что основной задачей войск является очистка освобожденных районов от оуновцев и наведение строжайшего революционного порядка на освобожденной территории.

14 марта 1944 г. в докладе на имя И.В. Сталина и В.М. Молотова о структуре УПА, нарком внутренних дел Л.П.Берия указывал о следующих проведенных мероприятиях по ликвидации вооруженного сопротивления: создано 7 оперативно-войсковых групп в гг. Луцк, Ровно, Сарны, Гоща, Костополь, Острог и Домбровица (Дубровица), проводятся чекистско-войсковые операции, в ходе которых ликвидировано 157 и захвачено 202 боевика; приняты меры по обеспечению безопасности движения по фронтовым дорогам и охране средств связи, районных органов власти и железнодорожных сооружений; дела на арестованных оуновцев оперативно направляются на рассмотрение военных трибуналов с объявлением местному населению приговоров к расстрелах; беруться на учет для выселения в восточные районы СССР семьи нелегалов, участников УПА и осужденных за активную антисоветскую работу; также указывалось, что будут выселены жители населенных пунктов, большинство мужского населения которых находятся в бандах.

Активные боевые действия против ОУН-УПА проводились и пограничниками. В частности, 16-м пограничным полком войск НКВД по охране тыла 9 марта была разбита сотня «Черноморец», убито 50 человек, захвачено — 10. Позднее, 12 марта ликвидирован остаток этой сотни (14 человек).

22 марта 1944 г. была уничтожена группа «Олег», оперировавшая в Острожском районе Ровенской области. Из захваченных документов было установлено, что именно эти две группы совершили налет на эскорт генерала Н.Ф.Ватутина. В докладе политотдела 2-го пограничного полка войск по охране тыла о продделанной работе за январь-март 1944 г. указывается об уничтожении 530 и захвате 286 бандитов

28 марта 1944 г. Л.П.Берия докладывал в ГКО и Генштаб, что за период 7 — 27 марта было проведено 65 чекистско-войсковых операций, при проведении которых убито 1129, ранено 61 и задержано 2101 человек. Им же подтверждался факт ликвидации групп, напавших на кортеж Ватутина. В результате агентурно-оперативных мероприятий было арестовано 734 активных оуновца. Также производился учет семей бандитов, а в течение 28–31 марта готовилось выселение 500 семей нелегалов. При этом Берией констатировался факт, что в результате проведения оперативно-войсковых мероприятий бандпроявления значительно сократились.

Кстати, в докладе упоминалось, что в Ровенской и Волынской областях фиксируются многочисленные случаи заболевания сыпным тифом и чесоткой из-за элементарного отсутствия мыла. Не отсюда ли берут начало «расказни» о применении советской властью «бактериологического оружия» против УПА?

В течение февраля-марта и первой половине апреля только войсками НКВД СССР Украинского округа было проведено 52 чекистско-войсковые операции, уничтожено 2225, ранено 135 и захвачено 1151 участник вооруженных формирований.

С.Н. Круглов и И.А. Серов на имя Н.С. Хрущева 28 марта 1944 г. докладывали о 65 проведенных операциях, в ходе которых было убито 1129 членов ОУН-УПА. Позже, ими было указано, что за период 07.03–07.04.1944 г. в ходе 109 чекистско-войсковых операций было убито около 2600 и захвачено 3256 человек, собственные потери составили 112 убитыми и 90 ранеными.

Помимо войсковых операций предлагались и другие решения. В частности, чтобы лишить возможности притока в УПА новых боевиков, секретарь ЦК КП(б)У Н.С. Хрущев предлагал провести поголовную мобилизацию на освобожденных территориях всего мужского населения призывных возрастов с последующей их отправкой в тыловые округа и фильтрации, после которой часть отправить на фронт, а остальных использовать в тыловых частях и на восстановительных работах. Современные украинские историки утверждают, что «…Властная вертикаль сработала почти автоматически…», но при этом в качестве доказательства приводят проект постановления ГКО, который прилагался к письму Хрущева.

Между тем, мобилизационные мероприятия на Западной Украине шли по плану и без идей партийных начальников, а органы внутренних дел обеспечивали проведение мобилизации и работу военкоматов. Следует отметить, что мобилизация в Красную Армию вызвала паническую реакцию в ОУН-УПА. Националистические функционеры прекрасно понимали, чем это им грозит, поэтому требовали активно срывать ее как пропагандистскими акциями, так и боевыми операциями — отбивать мобилизованных, уговаривать уходить, либо силой уводить мужское население в лес, громить военкоматы и уничтожать мобилизационные списки.

С наступлением весны работа по очистке тыла от уповских формирований активизировалась. 13 апреля 1944 г. начальник оперативной группы НКВД по Тернопольской области и командир 23-й стрелковой бригады войск НКВД докладывали, что в лесном массиве на Кременецкой возвышенности формируются подразделения УПА, численностью до пяти куреней. Указывалось, что в леса собираются остатки разбитых формирований, возводятся блиндажи и отрываются окопы. Чекистами началась разработка операции в Кременецких лесах силами 4 батальонов войск НКВД из 21-й и 23-й стрелковых бригад, при этом они просили усилить батальоны 23-й бригады артиллерией и минометами за счет армейских подразделений.

Сама операция проводилась с 21 по 27 апреля, и по факту ее проведения имеется несколько докладных записок. Например, доклад Управления ВВ НКВД Украинского округа командующему 1-го Украинского фронта Г.К. Жукову или доклад наркома внутренних дел Л.П. Берия И.В. Сталину, В.М. Молотову и начальнику Генштаба А.И. Антонову.

Документальное подтверждение этой операции описывается так подробно из-за того, что в отдельных научных или научно-популярных публикациях постоянно тиражируются мифы о «чудовищном разгроме» или «огромных потерях» войск НКВД и «блестящих победах» УПА. Особенно часто упоминается т. н. «бой под с. Гурбы». Информация, откуда почерпнуты такие данные, неудивительна. Как показал на допросе политический референт ВО «Богун» УПА-Север Остап (В. Худенко), который составлял официальный отчет о бое под Гурбами, ему подали сведения, что собственные потери составили 200 человек, а «большевиков» — 2000. Как говорится, «…И тут Остапа понесло…» Между тем, на допросе Остап показал, что в результате боя погибло много повстанцев и остатки куреней в панике беспорядочно отступили.

Действительно, разгром был, и разгром войсковой группировки УПА. В ходе 26 боевых столкновений было убито 2018, захвачено 1570 человек (в т. ч. и немцы). Также были взяты большие трофеи, среди которых самолет У-2, 7 пушек и 15 минометов. Уничтожено несколько продовольственных и вещевых складов и подорвано два склада со снарядами и минами. Потери при проведении операции — 11 человек убитыми и 46 — ранеными.

Помимо этого проводились операции и по лини «Смерш». Так, только по 1-му Украинскому фронту за апрель и первую декаду мая 1944 г. в ходе 545 операций было уничтожено 530 участников ОУН-УПА. Украинские авторы в этой связи говорят о «менее результативных операциях по сравнению с затраченными силами». Но при этом забывают указать, что ГУКР «Смерш» действовал непосредственно во фронтовой полосе и оперативными группами небольшого численного состава. Крупные войсковые подразделения контрразведчиками не привлекались — максимум придавались соединения численностью до роты. К тому же, нейтрализация оуновских боевиков и диверсантов было только одной и далеко не основной из задач военной контрразведки.

Непосредственно у войск по охране тыла по состоянию на 15 мая 1944 г. по 1-му Украинскому, 1-му Белорусскому и бывшему 2-му Белорусскому фронтам было 131 боевое столкновение с УПА, в результате которых было ликвидировано 4656 бандитов, в том числе убито 2963 и захвачено 1693, потери личного состава — убито 135, ранено 104 и пропало без вести 28 человек. Из крупных операций следует отметить ликвидацию: банды «Юрко» (убит 61 и задержано 170, в числе убитых — командир куреня «Юрко» и командир сотни «Вовк»), банды «Север» (убито 752 и задержано 247), банда «Восток» (убито 903 и задержано 86, в числе убитых — полковник Эней, командиры куреней Кватеренко и Балабан, командир сотни Буровой).

По другим данным, за апрель — июнь 1944 г. только войсками по охране тыла 1-го Украинского фронта на территории Западной Украины было уничтожено 74 бандгруппы.

Подводя итоги борьбе с ОУН-УПА за первое полугодие 1944 г., следует обратить особое внимание на доклад начальника ОББ НКВД СССР А.М. Леонтьева замнаркому внутренних дел СССР С.Н. Круглову «О результатах борьбы с бандитизмом, дезертирством и уклонением от службы в Красной Армии за три года Отечественной Войны (с 1 июля 1941 г. по 1 июля 1944 г.)», который был направлен 30 августа 1944 г.

В докладе указывалось, что к началу войны Западная Украина наряду с Северным Кавказом и Западной Белоруссией являлась одним из наиболее пораженных бандитизмом районов СССР. На первое июля 1941 г. только по Западной Украине было учтено 94 банды с 476 участниками и 1171 нелегалов.

В 1943 г. органам внутренних дел также пришлось столкнуться с националистическими организациями. Были ликвидированы подпольные группы, возникшие в период немецкой оккупации по Днепропетровской, Запорожской, Полтавской, Киевской, Житомирской и Сталинской (нынешняя Донецкая) областях. Всего в результате реализации агентурных материалов ликвидировано 26 таких групп (226 участников).

На 1 января 1944 г. на учете состояло 438 бандгрупп с 2150 участниками.

В первой половине 1944 г. наблюдалось резкое увеличение бандитизма в связи с освобождением территории Западной Украины. Активные действия ОУН-УПА начались с января 1944 г. Для ликвидации оуновского подполья и УПА в г. Ровно был создан оперативный штаб и оперативные группы в областях, в крупных населенных пунктах и во всех районах расставлены гарнизоны войск НКВД, из 1500 партизан созданы отряды по борьбе с бандитизмом. На Украину выезжали две бригады оперативных работников ОББ НКВД СССР.

В результате проведенных оперативных мероприятий и войсковых операций за первую половину 1944 г. органами НКВД ликвидировано 16338, взято в плен 15991 боевиков, явилось с повинной 2549 человек. Арестовано 3676 участников оуновского подполья и УПА. По восточным областям Украины ликвидировано 95 бандгрупп с 457 участниками. Помимо этого задержано уклонившихся от мобилизации 27361 человек. Потери среди личного состава НКВД составили убитыми: работники НКВД — 37, офицеров и бойцов войск НКВД и Красной Армии — 655, пропало без вести всего 112 человек.

По состоянию на 1.07.1944 в прифронтовой полосе (куда входили освобожденные западные области УССР) было учтено 80 действующих банд с 6749 участниками. Из их в составе насчитывалось действующих банд 78,8 % (6683 участника) — члены ОУН-УПА.

Часть 5

ОББ Союзного наркомата внутренних дел уделялось особое внимание именно ликвидации УПА, в целях чего в НКВД УССР была направлена специальная бригада оперативников в количестве 23 человека.

Таким образом, за период зимы — начала лета 1944 г. в результате проведения серии чекистско-войсковых операций органам госбезопасности и внутренних дел, и войскам НКВД удалось предотвратить нарастающую волну партизанского движения и разгромить крупные воинские формирования УПА на территории Западной Украины, освобожденной от немецко-фашистских оккупантов. Этому способствовали как правильная организация оперативной и войсковой работы, так и сравнительно небольшая территория, на которой удалось создать необходимую концентрацию войск и оперативных групп.

В качестве красноречивого результата эффективных действий органов госбезопасности, внутренних дел и военной контрразведки приведём выдержку из справки УКР «Смерш» 4-го Украинского фронта от 8 августа 1944 г.: «…Крупные вооруженные выступления против Красной Армии банды на сегодняшний день не проводят…»

Однако, в связи с продолжившимся наступлением, освобождались новые территории, на которых уже были развернуты мощные подпольные структуры националистов. Кроме того, увеличился оперативный простор для маневренной партизанской войны, а войска вступили на территорию, густо покрытую лесами. Все это привело к новому всплеску активности УПА и очередному витку вооруженной борьбы, еще боле напряженной, чем ранее.

* * *

Лето 1944 г. ознаменовалось резким всплеском активности бандеровских вооруженных формирований, достигших своего пика к началу осени. При этом, один из основных ударов УПА был направлен на срыв сельскохозяйственной заготовительной кампании и, соответственно, на добычу продовольствия на осенне-зимний период для собственных нужд.

26 июля 1944 г. в связи с уборочной и активизацией УПА нарком внутренних дел УССР В. Рясной отдал указание о мерах по предотвращению срыва мероприятий по уборке урожая. В частности, начальникам УНКВД областей предлагалось установить агентурное наблюдение за ходом уборки урожая и поставок продукции, ориентировать агентурно-осведомительную сеть на установление лиц, занимающихся порчей сельхозмашин и складского хозяйства и саботирующих их восстановление, обеспечить охрану элеваторов и складов зерна и установить агентурное наблюдение за работающими там служащими. Помимо этого предписывалось выявленных лиц арестовывать, а также предотвращать попытки изъятия продовольствия боевиками УПА у местного населения.

Это значительно прибавило работы и так загруженным оперативным сотрудникам органов госбезопасности и внутренних дел, воинским частям и подразделениям. В частности, в пограничных полках вводилась т. н. шефская помощь колхозам в приграничных районах, когда личный состав выезжал на уборочную, параллельно проводя массово-политическую работу. Помимо помощи в уборке урожая, проводились лекции и читались доклады для населения, положительным моментом было также то, что в таких условиях боевики опасались нападать на колхозы. И, самое главное, жители сел Западной Украины общались с солдатами и видели не пропагандистские листовки об «оккупантах» и «москалях», а живых людей из разных уголков огромного СССР. И это действительно являлось самой лучшей наглядной агитацией.

Продолжались и чекистско-войсковые операции. 30 июля 1944 г. войсковыми группами 207 и 208 отдельных стрелковых батальонов при прочесывании Дерманского леса в Ровенской области был обнаружен и разгромлен штаб УПА во главе с начальником штаба С. Ступницким. В результате боя было убито 70 (в основном руководящий состав и их охрана) и захвачено 73 повстанца.

В августе 1944 г. только на территории Львовской области было проведено 220 войсковых операций, в результате которых было убито свыше 5 тысяч членов ОУН-УПА.

19 августа 1944 г. нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия докладывал членам ГКО и Генштаба, что «…органами и войсками НКВД во вновь освобожденных районах Львовской, Волынской и Тарнопольской областей проводятся необходимые меры по поимке и ликвидации бандитов…»

В частности указывалось, что на территории Львовской области концентрируется необходимое количество внутренних войск НКВД, в населенных пунктах выставляются гарнизоны, а войска приступили к прочесыванию лесов. В Львовскую область командировано 230 оперативных работников и посланы милицейские отряды численностью 50–70 человек. Также, в связи с восстановлением государственной границы, стали проводиться операции в приграничных районах вновь формирующимися пограничными войсками. В результате только за два дня 10–12 августа в трех районах области убито 82 и захвачено 56 бандитов, арестовано 209 человек.

Боевые столкновения проходили также и на территории Станиславщины. С 20 августа началось проведение серии чекистско-войсковых операций силами пограничных войск НКВД, к которым 29 августа присоединились подразделения бригады внутренних войск. До середины сентября 1944 г в ходе этих операций было убито 2041, ранено 93 и захвачено 1153 члена ОУН-УПА, собственные потери составили 39 человек убитых и 29 раненых.

В период 28–29 августа 1944 г. была проведена чекистско-войсковая операция в Карувском лесу в районе г. Рава-Русская (Львовская область), где сосредоточились курени «Эмма» (численностью до 480 человек), «Железняка» (численностью до 450 человек) и две учебных сотни. В ходе боя выяснилось, что общая численность уповских подразделений достигает 1400 человек. Несмотря на это, подразделения УПА были полностью разбиты, из кольца удалось прорваться лишь одиночкам или мелким группам боевиков.

В течение 2–4 сентября 1944 г. силами подразделений 2-го, 104-го пограничных полков и 145-го стрелкового полка ВВ НКВД была ликвидирована группа «Чарнота» численностью до 800 человек. Успешные действия пограничников привели к тому, что по данным Прикарпатского погранокруга: «…в пограничной полосе… бандгруппы большой численности разъединились на более мелкие группы…»

13-16 сентября 1944 г. силами внутренних войск и оперативного состава органов внутренних дел и госбезопасности проведена чекистско-войсковая операция в лесном массиве и урочище «Черный лес» Станиславской области. Операция удалась лишь отчасти, поскольку отдельным группам удалось вырваться из окружения, однако в ходе боя был убит командир куреня Гамалия и большинство руководства краевой Службы безопасности.

В докладе на имя И.В. Сталина, В.М. Молотова и Г.М. Маленкова от 30.09.1944 нарком внутренних дел Л.П. Берия информировал, что в период с 5 по 20 сентября проведено 596 чекистско-войсковых операций, в ходе которых убито 6092 и захвачено 3467 бандитов. Также за этот период арестовано 62 активных члена ОУН и руководящего состава УПА, явилось с повинной 1694 человека.

В обзоре оперативно-боевой деятельности ВВ НКВД Украинского округа отмечалось, что за период с 15 по 25 сентября 1944 г. убито 1717 членов ОУН-УПА, задержано 982 боевика, 120 бандпособников и 608 уклонившихся от призыва в Красную Армию. При этом констатировалось, что «…бандформирования УПА стремятся изменить тактику своих действий, разбиваясь на мелкие малозаметные группы, а крупные банды беспрерывно перемещаются из района в район, имея целью избежать столкновений с нашими войсками….Большинство операций носило характер мелких боевых столкновений с небольшими бандгруппами…».

Среди крупных операций отмечались:

уничтожение в Рогатинском районе отряда «Романа» численностью до 400 человек (убито 100 и захвачено 8 боевиков, собственные потери — 16 убитых и 9 раненых);

уничтожение бандгруппы в районе с. Урмань севернее Бережан численностью свыше 800 человек (убито до 300 боевиков и разбит крупный обоз с вооружением и боеприпасами, собственные потери — убито 12, ранено 18 и пропало без вести 2 человека);

уничтожение бандгруппы численностью до 360 человек в Подгаецком районе (убито более 200 и захвачено 6 боевиков, собственные потери — ранено 16 человек, из которых умерло 6);

разгром трех полевых лагерей УПА в районе Монастырск-Охладовский — убито 292 (в том числе двое сотенных) и захвачено 4 боевика, кстати, при осмотре места боя были обнаружены трупы 39 немцев.

Также проводились операции и по лини ГУКР «Смерш». За период июля — августа 1944 г. военными контрразведчиками было убито 1719 боевиков и арестовано 2378, также уничтожено 152 подпольных склада УПА. Всего за апрель — первую половину сентября по линии ГУКР «Смерш» арестовано 6082 оуновца и убито 4744.

Помимо внутренних войск активно действовали пограничные войска НКВД Украинского округа. Так в докладной записке № 6/00844 от 5.10.1944 начальник округа генерал-майор Бурмак указывал, что за период 10 августа — 1 октября пограничными частями округа проведено 85 операций, в результате которых разгромлены курени «Эмма», «Железняк», «Днестр», «Богдан», «Кулеш», сотни «Роман», «Голубь», «Перемога», «Скеля», «Громовой». При проведении операций убито 3421 и ранено 78 боевиков, захвачено 4922 члена ОУН-УПА. В докладной указывалось, что часть убитых повстанцами зарывается во время боя, а раненые немедленно эвакуируются. Так что реальные потери боевиков выше.

Начальник округа докладывал о ликвидации баз УПА в Порыцком, Головновском, Любохинском, Ново-Выжвавском районах на Волыни, Сокальском, Родзеховском, Рава-Русском, Велико-Мостовском, Немировском, Краковецком и Яворовском районах Львовской области, а также Мостицком и Судовая Вишня Дрогобычской области. Было уничтожено 31 продовольственный и 3 вещевых склада. По агентурным разработкам выявлено 40 членов ОУН, 1310 участников УПА и 117 бандпособников. За время проведения операций убито 74 военнослужащих, из которых 14 офицеров, и ранено 59 человек, из которых 8 офицеров.

Также ликвидация бандгрупп проводилась силами войск по охране тыла.

14 октября 1944 г. нарком внутренних дел Л.П. Берия докладывал И.В. Сталину, В.М. Молотову и Г.М. Маленкову, что по западным областям Украины за период февраля — сентября 1944 г при проведении чекистско-войсковых операций в общей сложности было убито 38087 и захвачено 31808 боевиков, явилось с повинной 11518 человек и арестовано 7968. В результате принятых мер «…положение в западных районах Украины… в настоящее время значительно улучшилось, что подтверждается успешным проведением призыва в Красную армию, хлебозаготовок и других хозяйственных и политических кампаний…».

Отдельно указывалось, что нормализации обстановки способствовало выселение в Сибирь членов семей активных оуновцев и участников бандформирований.

15 октября 1944 г. в селе Липа Болеховского района Станиславской области в результате чекистско-войсковой операции была ликвидирована школа УПА по подготовке роевых и чотовых. В ходе боя было убито 184 и взято в плен 5 уповцев. Операция была проведена истребительными группами 14-го погранотряда Прикарпатского погранокруга, собственные потери составили 3 убитых и 7 раненых.

26 октября Л.П. Берия докладывал, что за период с 1 по 15 октября было проведено 688 чекистско-войсковых операций, в ходе которых убито 2946 и захвачено 2723 бандита, арестовано 42 активных оуновца и руководящего состава УПА, явилось с повинной 465 человека. Собственные потери составили 39 убитых и 43 раненых.

Такая эффективная работа войск была связана с перестройкой оперативного управления подразделений. Лучше всего это можно проиллюстрировать на примере погранвойск. В указании № 18/2/6191 от 14 октября 1944 г начальник погранвойск НКВД Н.П. Стаханов требовал составлять т. н. расписание по бандам с приложением разведывательной карты, при чем с текущей даты его нужно было подавать из округов не ежеквартально, а ежемесячно. Помимо этого подавались декадные справки о результатах оперативно-служебной деятельности, новый порядок предоставление которых устанавливался данным указанием, также требовалось в ежедневных телеграфных донесениях округам подавать результаты войсковых операций. В таких условиях деятельность погранвойск, с одной стороны, очень четко прослеживается, а с другой, при таком контроле работа на местах особо активизируется.

Позднее, указанием № 18/2/6218 от 17 октября 1944 г. начальникам Прикарпатского и Украинского погранокругов Стаханов конкретизировал требования. По агентурно-следственной работе предлагалось все чекистско-войсковые операции обеспечивать необходимой предварительной агентурной работой и наметить мероприятия по ликвидации вооруженных групп ОУН на основе агентурных разработок. Главное внимание требовалось обращать на изъятие либо ликвидацию руководства проводов ОУН и функционеров СБ, выявление связей, конспиративных квартир, явок и складов. По лини оперативно-войсковых мероприятий предлагалось работу проводить во взаимодействии с внутренними войсками и частями Красной Армии, при выявлении банд принимать меры к окружению района с полной ликвидацией бандгруппы, организовать в приграничной полосе бригады и группы содействия погранвойскам из местных жителей.

Результат такой организации боевой и оперативной работы очень красочно охарактеризован в одной из современных украинских монографий: «…Вооруженное украинское подполье очень часто было не готово к внезапным ударам пограничных войск НКВД…»

В связи с активизацией УПА диверсионной деятельности на коммуникациях возникла необходимость усиления охраны железных дорог и железнодорожных сооружений. Совместным указанием НКВД и НКГБ СССР № 246/136 подписанным Л.П. Берия и В.Н. Меркуловым в целях предотвращения диверсий приказывалось:

«установить контакт между транспортными органами НКВД-НКГБ и подразделениями внутренних войск по охране железных дорог, за оперативными работниками закрепить определенные железнодорожные участки;

организовать охрану гарнизонами всех железнодорожных мостов, отверстием свыше 20 метров подвижными нарядами из гарнизонов войск НКВД и местных истребительных батальонов;

передислоцировать дополнительно на Львовскую ж.-д. — 1500 человек и 2 бронепоезда, Ковельскую ж.-д. — 500 человек и бронепоезд, по Винницкой ж.-д. перебросить усиление для охраны мостов численностью 400 человек;

бронепоезда с десантно-маневровыми группами дислоцировать в наиболее пораженных бандитизмом районах;

вокруг мостов проверить, а где нет — построить оборонительные заграждения и сооружения».

Следует отметить, что за период 1944–1945 г. только 32-я дивизия войск НКВД по охране железных дорог провела 981 боевую операцию, в ходе которых было убито 1776 и захвачено 5064 боевика.

15 ноября 1944 г. нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия докладывал И.В. Сталину, В.М. Молотову и Г.М. Маленкову, что по западным областям Украины за период 15–31 октября проведено 623 чекистско-войсковых операции, в результате которых убито 3112 и захвачено 2646 бандитов, явилось с повинной 309 боевиков. Собственные потери составили 73 убитых и 126 раненых. Также по материалам следствия было арестовано 1363 активных члена УПА.

В своем докладе Л.П. Берия выделил следующие наиболее значительные операции:

— ликвидация 22 октября группы руководящего актива ОУН Тучинского района Ровенской области — убито 19 (в том числе зам. руководителя ОУН по району, комендант СБ районного провода ОУН и два подрайонных коменданта, два референта подрайонных проводов, командир и зам. командира сотни УПА) и захвачено 9 человек;

— ликвидация 31 октября 2-х лагерей куреней УПА «Гамалия» и «Резуна» — убито 177 и захвачено 48 боевиков, операция проведена в результате ареста 18 октября начальника разведотдела штаба УПА по Станиславской области «Дуба» (С. Маланюка), который на допросе указал места укрытий руководства ОУН и округа УПА;

— ликвидация школы УПА 15 октября подразделениями Прикарпатского погранокруга, как уже указывалось выше, убито — 185 и захвачено 5 боевиков;

ликвидация куреня «Эмма» 22–24 октября в Рава-русском районе Львовской области — убито 348 и захвачено 30 боевиков, среди убитых опознаны трупы четырех сотенных и пропагандиста куреня;

— разгром подразделений УПА в с. Сороки Требовлянского района Тернопольской области, при этом упоминается, что по засевшим в домах боевикам произведена штурмовка самолетами части ВВС, дислоцированной в области, пролетавших над селом во время боя, убито 76 боевиков;

— ликвидация 27 октября в Радеховском районе Львовской области куреня «Железняк» — убито 257 боевиков.

13-14 декабря 1944 г. был разгромлен штаб ВО УПА «Буг».

Вот, что, в частности докладывал о его разгроме нарком внутренних дел УССР В. Рясной:

«13 декабря маневренная группа 2-го погранполка численностью 250 человек окружило с. Рожджу, во время перестрелки был захвачен пленный — помощник командира сотни «Кармелюк», который на допросе показал, что численность группы, занявшей круговую оборону в селе, достигает 150 человек;

на протяжении 13 декабря попытки захватить село провалились, ночью боевики попытались прорваться из окружения, но были отброшены;

после подхода в помощь батальона 2-го погранполка и минометного взвода оборона была подавлена, а 14 декабря село было зачищено.

Убито было 146 и захвачено 5 боевиков. Среди убитых — командир ВО «Буг» «Вороный», начальник областной СБ «Голайда», командир куреня «Летун», командиры сотен «Грозный» и «Черемыш», окружной хозяйственный референт «Чуекевич». В результате боя были разгромлены штаб ВО «Буг», областная резидентура СБ и окружной хозотдел».

Также результативными были действия разведывательно-поисковых групп по вскрытию подпольной сетки и ликвидации руководства оуновского подполья и УПА. В частности, на протяжение октября — декабря 1944 г. было задержано 98 членов ОУН, в том числе два районных проводника.

В декабре в результате действий РПГ была вскрыта сетка связи по Волынской и Ровенской области, о чем 13 декабря 1944 г. докладывал начальник погранвойск НКВД Белорусского округа. Руководство сеткой осуществлялось шефом связи краевой организации. Низшей точкой являлся отдельный пункт («мертвая точка»), в виде землянки или шалаша в лесу, таких точек в районе насчитывалось 5–6. На каждой точке находилось 3–7 связных во главе с руководителем. На удалении от точки располагался «почтовый ящик», куда закладывалась корреспонденция. Связников подбирали из местных жителей, проверенных членов ОУН. Точка и связные обычно легендировались хозяйственными потребностями.

Связные подполья знали только расположение своей точки и ближайших «почтовых ящиков», при этом они осуществляли закладку корреспонденции и вынимали предназначенную их командованию и руководству, прочая корреспонденция оставлялась. Связные знали только свою точку и соседние, поэтому захват одной точки или связного не прерывал связь. Также они не знали ни руководство подпольной сетки, ни ее членов, ни руководство подразделений УПА и боевиков, а, соответственно, не могли их выдать.

Помимо передачи сообщений через точки проходили подпольщики и боевики. При этом командируемые вместе со связными выходили на точку, связные вызывали руководителя, который передавал командированного на следующую точку со своим человеком. При подозрении, руководитель передавал командированного не на следующую точку, а в отделение СБ, где производилась проверка.

В дальнейшем, силами разведывательно-поисковых и боевых групп такая система связи стала ликвидироваться.

2 января 1945 г. нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия докладывал И.В. Сталину, В.М. Молотову и Г.М. Маленкову, что по западным областям Украины за период 1-15 декабря было проведено 583 чекистско-войсковых операции, в ходе которых убито 3126 и захвачено 3220 боевиков, с 1 по 17 декабря явилось с повинной 97 человек. Собственные потери составили 31 убитый и 62 раненых.

В своем докладе Л.П. Берия выделил следующие наиболее значительные операции:

— ликвидация 1–2 декабря в районе с. Кривец Солотвинского района Станиславской области группы «Славко» — убито 128 боевиков;

— ликвидация в районе с. Кудрильцы Мельниковского (возможно, Мельник-Подольского) района Тернопольской области бандгруппы «Мир» — убито 85 (в том числе сам «Мир» — Конда и комендант СБ) и захвачено 8 боевиков;

— ликвидация 6–7 декабря в Старо-Самборском и Самборском районах Дрогобычской области сотни «Вайды» — убито 170 (среди которых руководитель Самборского провода ОУН «Черный» и референт пропаганды областного провода «Кобзарь») и захвачено 144 боевиков (среди которых сотенный «Медведь» и связная областного провода С. Кадарчук);

— ликвидация 8 декабря на Жатковских хуторах Корецкого района Ровенской области боевки СБ во главе с районным комендантом СБ «Гуша»

ликвидация 20 декабря в Дремайловском районе Тернопольской области куреня под командованием «Крука» — убито 63 и захвачено 7 боевиков;

— ликвидация 22 декабря бандгруппы в с. Исакув Обертинского района Станиславской области — убито 50 и ранено 12 боевиков.

* * *

Подводя итоги боевой и агентурно-оперативной деятельности органов государственной безопасности СССР против вооруженных формирований УПА и оуновского подполья за 1944 г. следует отметить несколько моментов.

Прежде всего, современные украинские исследователи, обсуждая результаты боевой деятельности УПА, отмечают, что «…УПА смогла фактически сорвать планы выведения советских партизанских формирований на территорию Галичины… активные действия повстанческих отделов в тылу Красной Армии усложняли решение вопросов, связанных со снабжением войск, пополнения их необходимыми резервами, отвлекали силы для охраны тыловых объектов… борьба УПА до завершения войны стала заметным тормозом в выполнении советской властью политических, экономических и других мероприятий в регионе…».

Скажем так, не густо. Тем более что «отвлечение сил для охраны тыловых объектов» — весьма сомнительное достижение, поскольку эти задачи решались за счет войск НКВД, специально для этого предназначенных и никак не сказывались на действующей армии. И ради «торможения мероприятий» и «усложнения вопросов» были пролиты реки крови на Западной Украине, зверски уничтожалось мирное население, в том числе женщины, старики и дети. Такова была цена амбиций оуновского руководства, и такую цену за них заплатил украинский народ.

Еще более хлесткая характеристика высказывается дальше: «… В целом характер и последствия противостояния на западной Украине были для ОУН и УПА малоутешительны…».

Поясним, за эвфемизмом «малоутешительные» скрывается разгром практически всех крупных военных формирований УПА в течение 1944 г. и отказ националистического подполья от вооруженного восстания и партизанской войны с переходом к тактике диверсионно-террористических операций силами мелких боевок.

Так, всего за 1944 год согласно справке МВД УССР от 28 мая 1946 г. было:

Учтено бандпроявлений 3287

Проведено операций и засад 6495

Убито бандитов и прочих 57405

Задержано бандитов и прочих 98641

Явилось с повинной бандитов 29204

Потери при операциях (убитые и пропавшие без вести) — 5869.

Несколько другие данные приводятся в февральской 1947 г. справке ГУББ МВД СССР:

Убито участников антисоветских организаций и групп 57405

Арестовано участников антисоветских организаций и групп 50941

Легализовано участников антисоветских организаций и групп 15990

Собственные потери:

Убито в результате проведения операций:

Работников МВД и МГБ 83

Работников милиции, офицеров и рядового состава войск МВД и СА 1295

Бойцов истребительных батальонов 46

Совпартактива 3

Убито в результате бандпроявлений:

Работников МВД и МГБ 142

Работников милиции, офицеров и рядового состава войск МВД и СА 752

Бойцов истребительных батальонов -

Совпартактива 901

Других граждан 2953

Такова была цена вооруженного противостояния на Западной Украине.

Можно, конечно, возразить, что никакого разгрома не было и все это «фальсификации» и «пропаганда». Однако мы в подтверждение собственных выводов приведем выдержки из внутренних документов ОУН-УПА, захваченных органами госбезопасности и переданных для ознакомления наркомом внутренних дел СССР Л.П. Берия И.В. Сталину, В.М. Молотову и Г.М. Маленкову.

Из инструкции для руководства генеральных округов от 10 октября 1944 г.:

«… Подготовится к дальнейшей затяжной борьбе…

… очистить организацию от всех шатских…

… провести персональную проверку всех кадров…

… всеми способами укрепить дисциплину и добиться точного выполнения всех приказов и инструкций….

… в основу каждой работы положить конспирацию… особенно ограничить служебную переписку, доведя до минимума заметки и записи…

… Запретить подпольным кадрам находиться поодиночке. Каждый должен находиться в подобранной боевке, готовый к бою до конца, знать, что никто не смеет попасть живым в руки врага…

… постоянно менять место пребывания, быть в постоянном движении…

… Перейти полностью на ночное выполнение всей работы.

Не ходить дорогами, известными тропами…

… провести реорганизацию по линии деконцентрации сил…

… применять как метод только активные операции. Широко применять наступление (в советской форме), налеты, засады, маневр…

… равномерно разместить кадры на участке и не допускать их скопления…

… всех тех, которые были арестованы, задержаны и снова очутились на свободе… не разрешается снова вербовать к революционной работе без основательной проверки СБ…»

Из приказа по УПА-Запад № 9/44 от 25 ноября 1944 г.:

«… Части УПА не полностью выполняют задачи, поставленные перед ними организацией и народом…

… Живут и действуют самотеком, лишь бы не дать ударить по себе…

… Слабость командиров, попавших под крыло более сильного командира, является причиной скученности частей и ухода их от самостоятельных действий. В результате чего участки обезглавлены.

Замечается тяга домой, к индивидуальному выжиданию действительности. Имеются случаи огульного дезертирства роев…

… Вражеские потери обычно в десять раз больше собственных…» — желающие проверить это заявление могут посмотреть данные, приведенные выше (прим. авт.).

«… Репрессируется ни в чем не повинная польская масса. Хотя время ответных акций уже настало, засад и наскоков не производится. Части УПА всю свою работу сводят к ведению разведки по линии, чтобы безопасно дислоцироваться и в дальнейшем бесконечно лавировать…

… части УПА не ведут повстанческо-ответных акций и не организуют ударов по слабым местам врага, своей же оборонной формой подставляют свои слабые места под удары противника…

… бои проводятся для боев, а не для дела революции…»

В результате приказывалось: «… Действовать из засад способом подотделов и чет… от регулярно-войсковой форм борьбы перейти к боевой — партизанско-диверсионной форме… широко применять выступления (под советской формой), налеты, засады и маневр…»

Все это иначе как разгром и признанием собственного поражения назвать нельзя. Впереди еще будут зачистки мелких бандгрупп в 1945 г. и дальнейшее уничтожение подполья ОУН. Но эти операции уже будут проводиться с использованием других тактических схем и решений.

Напоследок, в качестве иллюстрации оперативной и боевой работы органов госбезопасности и внутренних войск приведем два примера.

Разгром. ч.6 (заключение)

Наконец, в качестве наглядной иллюстрации оперативной и боевой работы органов госбезопасности и внутренних войск за указанный период приведем два характерных примера их деятельности.

Эх, «Мотря» ты, «Мотря»…

27 декабря 1944 г. в с. Васловцы Садогурского района Черновицкой области при проведении чекистской операции были захвачены Галицкая Артемизия Григорьевна («Мотря») — руководитель Буковинского провода ОУН и Гайдук Мирослав Иванович («Бичук», «Довбуш», Шапка», «Гаврил», «Федор») — член Буковинского провода ОУН. При задержании Мотря пыталась покончить жизнь самоубийством выстрелом в голову, позднее в больнице вновь предприняла ту же попытку, пытаясь пальцами вскрыть раны. От дачи показаний она категорически отказалась. Зато Гайдук показания давал весьма охотно, но при этом старался не выдать структуры самой Буковинской организации. В результате местными органами госбезопасности было решено провести классическую оперативную комбинацию.

Смысл её заключался в следующем: под видом подпольщиков сотрудниками органов правопрядка якобы «выкрасть» Галицкую из больницы и свести ее с «работниками центрального провода ОУН». В качестве «работников» ЦП ОУН выступали зам. начальника УНКВД по Черновицкой области полковник госбезопасности Биленко (легендирован под работника центрального провода «Тараса»), начальник оперативного отделения УНКВД, старший лейтенант госбезопасности Гончаренко (легендирован под референта СБ «Ивана») и оперуполномоченный ОББ, старший лейтенант госбезопасности Гусак (легендирован под члена ОУН «Стецко»).

По плану указанные «сотрудники» по заданию центрального провода должны были прибыть на Буковину, узнать об аресте «Мотри» и организовать ее похищение из больницы. По их заданию местные «оуновцы» были обязаны выкрасть «Мотрю» и доставить её на конспиративную квартиру в Черновцах, где «руководство» должно было установить причину «провалов» организации и захвата самой «Мотри» чекистами.

7 января ночью, когда на дежурстве была местная сестра, пользующаяся доверим А.Галицкой, произошло «похищение». Также оперативникам повезло, что Биленко оказался похож на Рихарда Ярого, одного из высших функционеров ОУН, приметы которого «Мотря» знала.

Под видом «следствия» оперативники «размотали» Артемизию Григорьевну, что называется, по полной программе. Тем боле, что «улов» сам по себе был очень ценен, поскольку «Мотря» была лично знакома с братьями Бандеры, братом Коновальца, референтом центрального провода ОУН по закордонным делам «Яремой», одним из высших командиров УПА В.Сидором — «Шелестом» и другими высшими функционерами ОУН. В ходе т. н. «следствия» по поводу провала Гончаренко — «Иван» получил от Галицкой списки оуновского подполья под видом «проверки». Естественно, указанные фигуранты списка были незамедлительно арестованы. При этом «Мотрю» предупредили, что если ее «невиновность» будет доказана, то ей все равно нельзя будет оставаться на Буковине.

В процессе «следствия» было сменено две «конспиративные» квартиры, причем из квартиры в квартиру Галицкую для пущей конспирации перевозили … в шкафу и в диване! Кроме этого, для медицинской помощи «Мотре» (напомним, при задержании она пыталась покончить с собой) был привлечен профессор Булевский, ранее работавший в партизанском соединении Д.Н.Медведева, который изображал «мельниковца-бульбовца».

Кроме данных о подполье, «Мотря» рассказала, что во время оккупации Черновицкой области Румынией было достигнуто соглашение между ОУН и румынскими властями, хотя сам договор из-за отдельных разногласий подписан не был. На основании соглашений румыны освободили часть функционеров ОУН, которые осели в Бухаресте и развернули антисоветскую работу.

В общем, оперативники раскручивали комбинацию, что называется, в свое удовольствие. Более того, Гусак-«Стецко» проявлял отдельное внимание и заботу о «Мотре» (классическая связка — «добрый» и «злой» следователь), в результате чего она стала ему особо доверять и даже жаловаться на то, что Гончаренко-«Иван» «…этот жестокий эсбист способен ее задушить без разрешения центрального провода ОУН…». По ходу комбинации Гусак-«Стецко» получил от «Мотри» дополнительные сведения о подполье, а сама «Мотря» о беседах с Гусаком-«Стецко» Гончаренко-«Ивану» ничего не говорила.

Таким образом, были получены данные более чем на 600 оуновских функционеров из разных областей. По показаниям А.Галицкой с 1 января по 23 февраля 1945 г. было арестовано: надрайонный проводник ОУН, районный проводник, три подрайонных проводника, 6 станичных, 4 господарчих станичных, 2 пропагандиста, 9 связных и 73 рядовых члена ОУН. Помимо этого было убито 2 подрайонных проводника, 3 станичных, пропагандист ОУН и 117 рядовых участников ОУН и УПА. В результате этого подполье ОУН на Буковине было разгромлено, остались не арестованными лищь закордонные участники в Румынии, Венгрии и Чехословакии.

Как уничтожили «Крысу»

Как мы ранее отмечали, 1-е отделение УББ НКВД УССР занималось разработкой руководящего состава ОУН-УПА. В связи с этим в отделе было заведено агентурное дело «Берлога», в котором собирались данные на высших функционеров ОУН-УПА, находящихся на территории УССР. Каждому из фигурантов дела была присвоено агентурное «псевдо». Под псевдонимом «Щур» (Крыса) проходил первый главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский — «Клим Савур». Следует отметить, что первоначально сотрудники органов госбезопасности не могли идентифицировать «Савура». Иногда за него ошибочно даже принимали Р. Шухевича, информация о чём также тогда встречалась в документах советских органов госбезопасности.

Уничтоженный Д.Клячкивский — «Клим Савур».

Однако очень скоро оперативниками было установлено, что под псевдонимом Клим Савур скрывается их «старый знакомый» еще по делу о Львовской краевой экзекутивы (см. наш материал) Д.С. Клячкивский, бывший руководитель молодежной организации ОУН по Станиславской области. По процессу членов краевой экзекутивы он обвинялся в активном участии в антисоветской повстанческой организации. Виновным при следствии себя не признал, но был полностью изобличен очными ставками с другими членами ОУН. По приговору Львовского областного суда по статьям 54-1 «а» и 54–11 приговорен к высшей мере наказания. Однако с началом Великой Отечественной войны сбежал из тюрьмы и активно включился в оуновскую работу, на которой «дорос» до «создателя и главнокомандующего» УПА и члена центрального провода ОУН и проводника северо-восточного и северо-западного краёв.

В начале января один из захваченных органами НКВД боевиков показал, в каком районе скрывается командующий объединенным военным округом УПА «Заграва» и «Турив» «Рудой» (Ю. Стельмащук). В результате этого НКГБ УССР было принято решение направить в район предполагаемого его нахождения разведывательно-поисковые группы 9-ой стрелковой роты 169 стрелкового полка. Во время поиска разведчики установили, что «Рудой» скрывается в районе с. Яйно Камень-Каширского района Волынской области и постоянно перемещается с небольшой группой телохранителей. После полученной информации чекисты немедленно организовали на этом участке засаду. В результате чего, в 22 км восточнее от Яйно в ходе скоротечного боя охрана «Рудого» была уничтожена. В ходе боя было убито 17 боевиков, со стороны чекистов погиб замкомандира 9-ой роты.

Больной тифом, Стельмащук — «Рудой» пытался отстреливаться, но был ранен и захвачен вместе с медсестрой. Его, находящегося в тяжелом состоянии, поместили в специальную больничную палату. Поскольку это был чуть ли не первый случай захвата живьем командира УПА такого уровня, да еще стоявшего у истоков ее формирования (напомним, Ю. Стельмащук руководил диверсионно-террористической группой, приданной к спец-батальону «Нахтигалль» и заброшенной немцами на территорию СССР за несколько дней до нападения нацистской Германии на СССР), им занялся лично зам. наркома внутренних дел генерал-лейтенант Т.А. Строкач.

«Рудого» вылечили как от тифа, так и от ранения и опытный оперативник Т.А.Строкач его очень быстро «раскрутил» на предмет получения сведений. Первый допрос был проведен 8 февраля, в ходе которого получены данные о северо-западной группе УПА и краевом проводе ОУН. А уже на следующий день «Рудой» выдал всю информацию о местонахождении «главнокомандующего» УПА «Клима Савура»:

«…ВОПРОС: К какому времени относится ваша последняя встреча с «Климом САВУРОМ»?

ОТВЕТ: Последний раз я с ним встречался 30 ноября 1944 г. на Оржевских хуторах, Клеванского района, Ровенской области, где «Клим САВУР» принимал меня в связи с моим утверждением первым заместителем «ДУБОВОГО» и командующим соединением групп УПА «ЗАВИХОСТ».

С «Климом САВУР» я провел почти сутки. Сначала он повел меня в одну хату, где мы с ним поужинали, а затем мы с ним пошли в другую хату и там переночевали на чердаке. Весь следующий день «Клим САВУР» и я провели вместе в этой хате, вечером я покинул Оржевские хутора, а «Клим САВУР» остался там.

ВОПРОС: Где сейчас находится «Клим САВУР»?

ОТВЕТ: Исходя из того, что «Клим САВУР» обусловил со мной встречу на 30 января 1945 г. на Оржевских хуторах, Клеванского района, Ровенской области, я считаю, что до сего времени он со своей личной охраной, состоящей из 2–3 хорошо вооруженных бандитов, должен находиться на указанных хуторах, где он имеет надежную пособническую базу.

В 1–1,5 клм от «Клима САВУРА» постоянно находится прикрывающий его ВОП («отряд особого назначения») под командованием «УЗБЕКА» в составе 60 человек, вооруженных ручными пулеметами, автоматами и винтовками.

Насколько мне известно, «Клим САВУР» никогда в подземных убежищах не скрывается, предпочитая им в дневное время лес, а в ночное — конспиративные квартиры, содержателями которых являются преданные ему лица из местных жителей.

В частности я полагаю, что одной из таких квартир является пожилой зажиточной крестьянки Оржевских хуторов, муж и сын которой, как мне рассказывал «Клим САВУР», являлись активными участниками УПА и погибли в 1943 году в боях с немцами.

В этом доме, как я уже показывал, 30-го ноября 1944 года я ужинал с «Климом САВУРОМ».

Фамилии и имени этой женщины я не знаю, живет она с дочерью лет 16 и семидесятилетней свекровью. Ее дом находится в западной части Оржевских хуторов, против заброшенного каменного складского помещения, на расстоянии 100–120 метров от него.

Дом этот двухкомнатный, деревянный, покрыт соломой, с правой стороны входной двери одно окно.

Обстановку комнаты, где мы ужинали с «Климом САВУРОМ», я хорошо запомнил: посередине стоит накрытый чистой белой скатертью стол, слева у окна ручная швейная машина, рядом стоит вазон с цветами, в левом углу комнаты обыкновенный платяной шкаф, справа — металлическая кровать, на стенах висит несколько икон и портреты Тараса ШЕВЧЕНКО и Ивана ФРАНКО.

Месторасположение указанного дома я хорошо знаю и безошибочно могу его указать.

Вторая хата, где я ночевал с «Климом САВУРОМ», находится в южной части Оржевских хуторов. Хата эта и по внешнему виду и по внутреннему убранству гораздо беднее той хаты, где я ужинал с «Климом САВУРОМ». Владелицей ее является женщина лет 30–32, низкого роста, полная, темная шатенка.

Месторасположение этой хаты я также могу указать.

Протокол мною лично прочитан, записан с моих слов правильно, в чем и расписываюсь.

Стельмащук.»

Получив эту информацию, руководство НКВД УССР 9 февраля принимает решение немедленно провести чекистско-войсковую операцию в районе Оржевских хуторов. О ходе операции известно из докладов самого Т.А.Строкача Н.С. Хрущеву от 12 февраля 1945 г., доклада наркома внутренних дел УССР В.С.Рясного Л.П.Берия от 17 февраля 1945 г. и доклада начальника внутренних войск НКВД Украинского округа генерал-лейтенанта Марченкова в Главное управление внутренних войск НКВД СССР от 23 марта 1945 г.

Уже 10 февраля район Оржевских хуторов (5 км восточнее с. Клевань Ровенской области) был блокирован силами отдельных подразделений 20-й и 24-й бригад внутренних войск НКВД. В само кольцо были направлены истребительные группы во главе с местными оперативниками органов внутренних дел и госбезопасности. В первый же день была разгромлена группа охраны «Савура» во главе с «Узбеком», в ходе операции было убито 22 боевика. Второй день операции не принес существенных результатов (напомним, охотились прежде всего за «Савуром»). Тем не менее, в ходе операции было захвачено 79 боевиков, а также 181 бандпособник и уничтожено 65 схронов.

Наконец, 12 февраля 1945 г. отрядом 233 отдельного стрелкового батальона под командованием начальника штаба батальона старшего лейтенанта Хабибуллина была обнаружена недавно покинутая стоянка в лесу и след на снегу. Двигаясь по следу, разведчики обнаружили движение в кустах. Разделив отряд на три группы, Хабибуллин приказал окружить кустарник и захватить скрывавшихся. Но при подходе к кустарнику группы были обстреляны сильным автоматным огнем, в ходе которых один из солдат был убит. Отстреливаясь, неизвестные попытались скрыться, но в результате скоротечного боя все трое были убиты.

На месте был произведен обыск трупов, в результате которого было изъято 3 автомата, 3 пистолета, орден Красной Звезды, два гвардейских значка, полевая сумка с документами ОУН-УПА и фотокарточка. Судя по всему, по фотокарточке один из убитых и был опознан. Через три часа трупы были предъявлены на опознание Стельмащуку-«Рудому» и арестованному помощнику Дубового по хозчасти «Карому», которые в одном из убитых безоговорочно опознали Д.Клячкивского — «Клима Савура». Точку на кровавой карьере «Щура» поставил выстрел из карабина старшего сержанта Демиденко…

ОУН и немцы

ОУН и немцы. Interlude. ч. 1

Взаимоотношения бандеровцев с германскими спецслужбами, вермахтом и оккупационными властями является не совсем проясненной темой, требующей объективного анализа. Особенно актуально это в связи с постоянными утверждениями современных украинских политиков и историков о том, как «бескомпромиссно» «боролась» бандеровская Украинская Повстанческая Армия (УПА) с немецкими оккупантами. В среде украинских историков даже существует термин «двухфронтовая борьба», описывающий одновременную борьбу бандеровцев с немецкими оккупантами и представителями «Совітів». Чтобы в первом приближении разобраться, что происходило между украинскими националистами — бандеровцами и немецкими нацистами в 1944 г. необходимо схематично описать динамику взаимоотношений между ними на протяжении Великой Отечественной Войны.

Сразу же следует отметить, что первую трещину «нежный брак» бандеровцев и наци, окончательно сложившийся к началу 1940 г., дал уже в первые месяцы ВОВ. 30 июня 1941 г. руководство бандеровского крыла ОУН объявило так называемый «Акт о независимости Украины». В своих показаниях от 19 сентября 1946 г. бывший сотрудник немецкой военной разведки Абвер А. Паулюс сообщил:

«…При вступлении германских частей во Львов, бандеровцы воспользовались возможностью и на открытом собрании провозгласили Западную Украину свободной, а правителем Степана БАНДЕРУ. Президентом был поставлен СТЕЦЬКО… От «Абвера» присутствовали подполковник ЭЙКЕРН и его сотрудник профессор доктор КОХ, уроженец Галиции, прекрасно владевший украинским языком. Под конец собрания д-р КОХ произнес по-украински речь. Все это произошло без ведома генерал-губернаторства. По указу из генерал-губернаторства СТЕЦЬКО и Бандера были арестованы, а на подполковника Эрнест цу ЭЙКЕРН и профессора КОХА была подана жалоба в ОКВ…».

С.Бандере пришлось давать объяснения перед представителями оккупационной администрации. Уже в августе 1941 г. куратор Бандеры полковник Абвера Э. Штольце объявил о прекращении всякой поддержки ОУН(б) со стороны военной разведки, а самого Бандеру обвинили в присвоении и растрате крупной суммы денег, выделенной Абвером на подрывную работу против СССР.

Однако бандеровцы на этом не успокоились. Вспомнив недавнее террористическое прошлое, они организовали серию терактов против своих политических противников из другого крыла ОУН, руководимого А. Мельником. Особенно громкими стали убийства 30 августа 1941 г. в Житомире двух крупных функционеров мельниковцев А. Сциборского и О.Сеника. После чего терпение у руководства Главного управления имперской безопасности (РСХА) лопнуло. Одно дело, когда бандеровцы с молчаливого согласия (а то и по приказу) оккупационных властей убивают евреев и поляков, и совсем другое, когда прямо на улице организуют теракт. По сути, полиции безопасности нанесли чувствительную пощечину (не могут справиться с бандитизмом), более того, среди убитых оказались функционеры, активно сотрудничающие с РСХА. Убийства секретных сотрудников прощать никто не собирался.

13 сентября 1941 г. шеф РСХА Р. Гейдрих отдал приказ об аресте высших функционеров ОУН(б), а также прочих бандеровцев, причастных к политическим убийствам мельниковцев, о закрытии бюро и конторы движения Бандеры и начале следствия по убийствам в Житомире. Акцентируем внимание еще раз — арестовали не за «провозглашение независимости» и не за антинемецкую агитацию, а за уголовщину. Брак между бандеровцами и нацистами дал серьезную трещину.

Было арестовано несколько сотен функционеров ОУН(б), украинские историки исходя из оуновских списков, при этом указывают, что на октябрь 1942 г. заключению подверглось около 1500 человек, которых впоследствии отправили в концлагеря. С одной стороны, это дает повод современным апологетам бандеровщины представлять своих духовных предков пострадавшими от борьбы с нацизмом. С другой стороны, в немецких лагерях существовал разный режим, равно как и «блатные» должности. По крайней мере, по сравнению с функционерами европейского движения Сопротивления, не говоря уже о советских подпольщиках (их просто вешали и расстреливали), бандеровцы содержались в достаточно комфортных условиях. Отдельные блоки (для высших функционеров даже привилегированные камеры) «Целленбау» на территории концлагеря Захсенхаузен, отсутствие тяжелого физического труда, отдельные палаты в лагерном госпитале, возможность получения посылок и писем — эти факты говорят само за себя.

Понятное дело, что после такого распоряжения ОУН(б) оставалась в сфере особого внимания полиции безопасности на оккупированных территориях. Бандеровские же организации перешли в т. н. «подполье».

Кавычки здесь поставлены не случайно, поскольку многие члены ОУН(б) оставались на свободе, даже успели сделать карьеру в местных органах оккупационной администрации, полицейских частях и подразделениях и шуцманншафт-батальонах. В частности, нынешний «Герой Украины» Р.Шухевич, будучи гауптманом абвера стал одним из командиров 201-шуцманншафт-батальона в системе «СС унд полицай», к которой относился его батальон, и участвовал в карательных операциях против советских партизан в Белоруссии. Никто его, как и многих других функционеров, не арестовывал и не проверял на благонадежность. Не был арестован и один из высших функционеров ОУН(б) Н. Лебедь, также особо не скрывавшийся, что объясняется, по-видимому, его связями в гестапо. Хотя его жена была арестована, видимо, с целью контроля за агентом.

Однако даже после таких арестов оставшееся на свободе бандеровское руководство не предприняло никаких активных действий против оккупантов. В частности, в решении конференции ОУН, проведенной в октябре 1941 года в Львове под руководством Лебедя, было указано, что с немцами в конфликт не вступать, антинемецкой пропаганды не вести, а ограничиться пропагандой идеей «независимой Украины», желательно, через легальные структуры. Сходной линии поведения даже после ареста (sic!) придерживался и сам Бандера. При этом часть кадров перевели в «подполье», которое, по сути, свелось к смене старых и назначению новых псевдонимов и мест проживания.

В общем, такая «просветительская» работа продолжалась на протяжении всего 1942 г. В частности, украинский историк В.И. Сергийчук подобрал целую коллекцию трофейных документов Полиции безопасности и СД на оккупированной территории из Центрального государственного архива общественных организаций (ЦГАОО) Украины, в качестве доказательства антинемецкой «борьбы» ОУН. Однако анализ этих документов показывает, что дальше разговоров и распространения листовок о «независимой Украине» в течение всего 1942 г. дело не шло. Никакой другой деятельности против оккупантов в специально подобранных симпатизирующим ОУН историком документах не прослеживается. Более того, украинские исследователи откровенно утверждают, что «… в отличие от коммунистов, националисты не вели диверсионно-террористической работы против немецких оккупантов…».

Да, за «просветительскую» деятельность также арестовывали. Однако, анализируя документы, создается впечатления, что структурами полиции безопасности велась не столько борьба с бандеровцами как политическими противниками, сколько имелось желание полицейских чинов, не прилагая особых «усилий» отчитаться за проделанную работу по нейтрализации «врагов Рейха».

Все попытки оправдать пассивность бандеровцев «партийным строительством» — организацией сетки функционеров на местах и «накапливанием сил и средств» и, тем боле, репрессиями немцев не выдерживают никакой критики. Достаточно вспомнить, как быстро восстанавливались и усиливались бандеровские структуры, активность террористической работы и подготовка вооруженного восстания против СССР в 1940 — начале 1941 гг. после гораздо более серьезных ударов советских органов госбезопасности.

С началом 1943 г. после разгрома Вермахта в Сталинградской битве и ужесточении оккупационной политики взаимоотношения бандеровцев и нацистов изменились. На это повлияло несколько факторов.

Во-первых, ужесточение оккупационной политики на Западной Украине. Возмущенное население начало стихийную оборону от грабителей. Вопрос для ОУН был в следующем: либо осудить это сопротивление, либо аккуратно его возглавить и перенаправить в нужное бандеровцам русло. Первое исключалось, поскольку подрывалась всякая опора на селе, откуда и черпали кадры бандеровские структуры. Помимо этого, на фоне нарастающей активности советских партизан оуновцы напрочь лишались своего флера «защитников украинского народа». Второй вариант был сложнее, но на порядок лучше, поскольку позволял не только сохранить статус-кво, но и получить пополнение в виде недовольных оккупантами повстанцев и перенаправить их борьбу в желательном для ОУН(б) направлении. Сдерживать же стихийных повстанцев можно было достаточно легко объяснениями «придерживаться партийной дисциплины», «накапливанием сил» и «улучшением боевой подготовки», тем более что это было уже достаточно отработано на партийных структурах в 1942 г.

Бандеровцы выбрали второй вариант. В частности, в своем докладе 22 мая 1943 г. на совещании сотрудников начальник отдела «Иностранные армии Востока» Главного командования сухопутных сил Германии Р. Гелен указывал, что бандеровцы не занимают, как прежде, выжидательной позиции, а начинают выступать против оккупационной администрации и возможно народное восстание под их руководством, если не будут приняты соответствующие административные меры.

Вторым моментом являлось то, что ОУН стала разворачивать свои военизированные структуры в УПА, что не могло не обеспокоить немецкую оккупационную администрацию. По большому счету, первые отряды УПА разгромить было достаточно легко, даже не прибегая к серьезным антипартизанским операциям. Между тем, немцы медлили вплоть до лета 1943 г., когда подразделения ОУН-УПА стали представлять серьезную структуру. Почему? Внятного ответа украинские историки не дают.

У российских историков этому есть только одно объяснение:

«… Органами военной разведки и контрразведки (Абвер) гитлеровского вермахта, имеющими как агентурное, так и финансовое влияние на руководящие кадры украинских националистов, уже в конце лета 1942 г. перед центральным «проводом» ОУН была поставлена задача о создании эффективно действующих против войск Красной Армии военизированных формирований.

К началу осени 1942 г. такие формирования начали создаваться, и руководство ОУН пыталось объединить их в так называемую «Украинскую повстанческую армию» (УПА)…»

Это предположение является далеко не беспочвенным и никак не пропагандистским, особенно если учесть, что практически все высшее командование УПА — бывшие агенты и диверсанты Абвера. Маловероятно, что эти контакты были оборваны, тем более что даже в случае их обрыва они должны были быть восстановлены при первом же намеке на создание «бывшими» диверсантами собственных военизированных структур. Это правило работы любой спецслужбы — пристальное внимание за собственными агентами.

Следующим фактором являлось то, что при формировании УПА по приказу бандеровского руководства все оуновцы, служащие в полицейских частях, обязаны были с оружием уйти в лес, наполнив, таким образом, созданную военизированную структуру, достаточно подготовленным личным составом. Понятное дело, такой уход полицейских подразделений обязан был вызвать резкую реакцию со стороны полиции безопасности. Однако особых «оргвыводов» не последовало. Исключение составляют бои с местными немецкими гарнизонами, что и понятно. Местные оккупационные администрации обязаны была бороться с такого рода дезертирами из полиции, да еще и уходящими в полной амуниции и с вооружением.

Кстати, украинские историки приводят документальные свидетельства, что немцы усиливали гарнизоны в районах формирования УПА, при чем связывают это именно с угрозой со стороны бандеровских вооруженных формирований. Между тем такое усиление гарнизонов легко объясняется тем, что полицейские части, которые и составляли основную массу войск в малых западноукраинских городках и селах, в значительном количестве ушли в лес, следовательно, численность войск должна быть восстановлена, что и приводило к увеличению немецких гарнизонов.

Документальных данных о боях УПА с немцами очень немного, да и имеющиеся данные крайне противоречивы, что вынуждены признавать и «пробандеровские» историки. Именно на этих скудных обрывках информации, особенно на мемуарах выживших уповцев и строятся теории о «бескомпромиссной» борьбе бандеровцев с немецкими оккупантами.

Между тем, исходя из имеющихся источников, подавляюще большинство боев УПА с немецкими подразделениями — это вынужденная самооборона от «сельхозкоманд», занимающихся выколачиванием продовольствия из села, а также оборона от карательных отрядов, «наводящих порядок», после боестолкновений с «сельхозкомандами» или в связи с невыполнением сельхозпоставок. Это, к слову, подтверждают и вышеупомянутые историки.

Любопытно, что такой же характер боевых действий УПА против немцев фиксировали и советские органы госбезопасности. В частности, в декабрьском 1943 г. спецсобщении 4-го управления НКГБ СССР № 4/3/5346 указывалось: «… Столкновения бандеровских банд (УПА) с немцами носят вынужденный характер. Их тенденциозное освещение «боев» с немцами имеет целью мобилизовать украинское население против ненавистных ему немцев с тем, чтобы использовать УПА против советской власти на освобожденной территории, в немецком тылу против советских партизан…»

Именно на этой почве и возникали первые контакты полевых командиров УПА и местной оккупационной администрации по типу «ненападение в обмен на продовольствие» и помощь в борьбе с советскими партизанами.

К лету — осени 1943 г. ситуация коренным образом изменилась — немецкому командованию необходим был спокойный тыл, в связи с обороной по линии Днепра и Правобережной Украины от наступающих советских войск. С другой стороны, на Западную Украину передислоцировались потрепанные и разбитые в боях части Вермахта. Фронтовики — это не каратели, столкновения с ними для УПА закончились бы полным и быстрым разгромом. Что прекрасно понимали как полевые командиры, так и верхушка Провода ОУН. Таким образом, возник еще один повод для переговоров с немецким командованием.

Ещё одной причиной являлась нехватка вооружения и боеприпасов в УПА. Взять с боем у немцев или спрятать можно было немного, тем более, что боевые действия по захвату также требовали расхода боеприпасов и были сопряжены с риском ответных карательных акций. А собственные амбиции предполагали создать серьезную военизированную структуру. Следовательно, появлялся еще один мотив для торговли с немцами — «боеприпасы в обмен на лояльность».

Резюмируя, можно сделать вывод, что к началу 1944 г. ОУН(б), как и немцы, вновь оказались крайне заинтересованны в налаживании тесных контактов.

Не препятствовали им и политические установки бандеровской верхушки. В связи с этим необходимо охарактеризовать, что же понимают современные украинские историки под «двухфронтовой борьбой» ОУН-УПА. За неё выдаётся, что бандеровский Провод ОУН старался «… не допустить любых неконтролируемых антинемецких акций, не поддаваться искушению расширять масштабы вооруженного сопротивления оккупантам без твердой уверенности в позитивном результате…» Вот такая борьба, по крайней мере «на немецком фронте». Под «советским» же фронтом следует понимать недопущение развертывания советского партизанского движения на Западной Украине.

Данные положения — не выдумка современных историков, а четкая декларация, утвержденная августовским 1943 г. ІІІ чрезвычайным великим сбором ОУН. К слову, характерно, что на указанном сборе большинство отвергло предложения члена Центрального Провода ОУН М. Степаняка организовать массовые подпольные вооруженные выступления против немцев, а было решено бороться с ними «… в таких же, как и до этого времени формах…». То есть — пропагандистскими листовками с рассуждениями о «независимой Украине» и установлением своих порядков на селе с эпизодической обороной от немецких фуражиров и «сельхозкоманд».

Бандеровские функционеры опасались, что вооруженная борьба против немцев, особенно в условиях наступления Красной Армии, ослабит их возможности борьбы с СССР, который считался главным врагом. Более того, стратегия «двухфронтовой борьбы» не предполагала одновременного ведения боевых действий против СССР и Германии — провозглашая вооруженное выступление против немцев «… ОУН не ставила перед УПА задачу бить нацистов на каждом шагу…», а «… путем демонстрации боевых возможностей повстанческой армии заставить оккупантов согласиться со статусом «двоевластия»… Действия против немцев должны нести главным образом характер «самообороны народа»…» Оправдывается эта позиция тем, что такая стратегия «накопления сил и ожидания истощения немецких оккупантов была характерна и для антифашистского Сопротивления в странах Западной Европы (некоммунистического, естественно). Ещё раз иронично подчеркнём — долго пришлось бы ждать «результата», если бы не наступающие части РККА.

Это не шутка, не горячечный бред — это рассуждения современных украинских историков в монографии, претендующей на научность, которые являются калькой с программных решений самих бандеровцев. Видимо, после «демонстрации боевых возможностей повстанческой армии» Вермахт должен был разбежаться от ужаса перед доблестным украинским войском, а оккупационная администрация — «вручить ключи» бандеровцам от Западной Украины. Однако такого, понятно, не случилось. Уж более мелок был «противник»…

В общем, следует констатировать — не было ни борьбы, ни «двухфронтовой», и уж тем более «антинемецкой. антинемецкой.

А вся политика ОУН(б) на протяжении ВОВ по отношению к немецкой оккупационной и военной администрации сводилась к тезису «возьмите нас к себе в холопы, только власти дайте хоть немножко».

В таких условиях возникновение договоренностей становилось неизбежным.

Первый посыл к переговорам со стороны ОУН был оформлен в качестве «Открытого письма украинских националистов немецкому националисту» от 1 октября 1943 г. Под «немецким националистом» подразумевался губернатор Галичины О. Вехтер, в котором бандеровцы оправдывали враждебное отношение украинского населения немцам нежеланием последних создавать «самостийную Украину». При этом оккупационную власть заверяли, что националисты не бунтуют народ против немцев, а действия УПА вызваны исключительно необходимостью обороны против «оккупационной политики Розенберга — Коха» и ее последствиями.

Анализируя переговорный процесс, следует отметить, что переговоры, которые проводились ОУН-УПА и немцами необходимо разделить на две категории, что, кстати, отмечают и украинские историки. Во-первых, переговоры полевых командиров с отдельными немецкими частями и соединениями. Здесь речь шла, в основном, о нейтралитете и обмене оружия и боеприпасов на продовольствие, либо информацию о советских партизанах, подпольщиках и разведчиках. Во-вторых (что главное), переговоры между представителями Центрального Провода ОУН и немецким военным командованием и спецслужбами о сотрудничестве в борьбе с наступающими частями Красной Армии и советской властью.

Известно, что местные командиры УПА вели активные переговоры с дислоцированными в их «зоне ответственности» немецкими подразделениями.

В частности, в декабре 1943 года через старосту Владимир-Волынского повета была достигнута договоренность между оккупационной властью и командиром отряда УПА им. Богуна П. Антонюком («Сосенко»). В ходе переговоров уповцы обещали наладить снабжение немецких войск продовольствием, в свою же очередь немцы обещали прекратить все карательные операции против сел в зоне ответственности отряда. Также была достигнута договоренность о совместных боевых действиях против партизан, для чего уповцам передавалось оружие и боеприпасы.

Здесь же следует упомянуть и договор между ландвиртами (руководством сельскохозяйственного управления) Владимир-Волынского и представителями УПА. Последние выдвигали требования прекратить сотрудничество с поляками и не обращать внимания на массовые убийства поляков членами УПА, не применять насилие над украинскими селами, также предполагался обмен пленными. В ответ уповцы обязались не мешать немецким транспортным перевозкам и сотрудничать с оккупационной властью в уничтожении «красных банд».

О переговорах отдельных групп командиров УПА с немцами, в ходе которых было достигнуто взаимодействие между отступающими частями Вермахта и уповцами указывается, в т. ч., в отчете надрайона «Затока» военной округи «Заграва» УПА-Север.

Переговоры с УПА также велись представителями немецкого гарнизона в Камене-Каширском. Уповцы обязались построить мост через р. Турия и пропустить гарнизон на Ковель, немцы же оставляли в городе все имущество, в том числе оружие и боеприпасы.

В районе м. Домбровицы Ровенской области представители немецкого и венгерского командования выезжали в расположение местного подразделения УПА на переговоры с руководством, после чего в УПА были направлены 100 венгерских и немецких военнослужащих, с артиллерийскими орудиями и тяжелыми пулеметами. Переговоры с немцами на Галичине в районе Каменки-Струмиловой вел командир УПА В.Олийнык («Орел») и на Станиславщине — В. Андрусяк («Ризун»).

Кстати, факты переговоров во Владимире-Волынском и Камень-Каширском районе упоминались в обращении Президиума Верховного Совета УССР и Совнаркома УССР к участникам вооруженных формирований украинских националистов от 12 февраля 1944 г.

Характерно, что пропагандистам ОУН-УПА возразить было нечего, кроме попытки огрызнуться, что «вы де сами договор с Гитлером заключали». Да-да, этот «контраргумент» был придуман не современными пропагандистами.

Особо следует отметить переговоры командиров УПА с армейскими подразделениями Вермахта.

29 января 1944 г. командир 13-го армейского корпуса генерал Гауф подписал приказ «Об отношении к силам националистической повстанческой армии», в котором отмечал, что УПА резко уменьшила свою боевую деятельность против немецких войск, и разрешал свои подчиненным вести переговоры с представителями УПА в плане совместной борьбы против Красной Армии и партизан. В случае достижения договоренностей разрешалось передавать уповцам боеприпасы, но в небольшом количестве.

Своего подчиненного поддержало и командование 4-й танковой армии, в состав которой входил 13-й армейский корпус. В указаниях от 4.02.1944 г. начальник штаба армии указывал, что, если подразделения УПА согласятся выступить против регулярных частей Красной Армии или партизан, то этим необходимо воспользоваться, особо привлекая их для получения разведданных. В случае же нападения на немецкие части, тылы, оккупационную администрацию или польское население со стороны националистов — с ними необходимо решительно бороться. При этом указывалось, что необходимо воздерживаться от любых гарантий бандеровцам и подписания каких-либо соглашений.

В специальном сообщении от 22 февраля 1945 г. на имя В.Н. Меркулова и Б.З. Кобулова нарком госбезопасности УССР С.Р. Савченко писал:

«…В конце января 1944 года различные отряды УПА искали прямого контакта с воюющими частями. 1ц (представитель разведывательного отдела) боевой группы ПРЮЦМАННА — СС штурмбанфюрер ШМИЦ использовал для себя изменившееся положение таким образом, что наладил связь с отдельными руководителями банд УПА в районе Постойно (33 км северо-западнее Ровно), Кременец, Верба, Козин, Бересце, Подкамень и Деражня, чтобы применить их для агентурной службы против советских и польских банд, а также против Красной Армии, в качестве диверсионных отрядов. Его действия имели благоприятные результаты. По его мнению, они в разведке сослужили ценную службу и в значительной степени дополнили картину о советских бандах. Он сознался, что отряды УПА могут использоваться только для разведывательной и диверсионной деятельности, а не для ввода в бой на фронте. Он не удовлетворил неоднократные просьбы отрядов УПА о выдаче им тяжелого оружия…».

В своем сообщении Савченко ссылался на соглашение между УПА и немцами, упомянутое в распоряжении бригадефюрера СС и генерал-майора войск полиции и войск СС К. Бреннером от 12 февраля 1944 г, переданное в сообщении ГУКР СМЕРШ № 422/А от 31 марта 1944 г. В распоряжении указывалось, что между УПА и немцами было достигнуто соглашение, что националисты не совершают нападения на немецкие воинские части, отправляют в районы, занятые Красной Армией разведчиков (преимущественно девушек), результаты разведки сообщают в «1-ц» боевой группы. Также немцам передаются пленные красноармейцы и партизаны. Далее приказывалось:

«…1. Агентов УПА, которые имеют удостоверения за подписью некоего «капитана Феликса», или выдают себя за членов УПА, пропускать беспрепятственно, оружие оставлять им. По требованию агенты должны быть немедленно приведены к 1ц (представителю разведывательного отдела) боевой группы.

2. Части УПА при встрече с немецкими частями для опознания поднимают к лицу левую растопыренную руку, в таком случае они не будут атакованы, но это может случиться тогда, если с противоположной стороны будет открыть огонь.

3. Часто со стороны УПА имеются жалобы, что немецкие полицейские и армейские части проводят самовольные реквизиции, особенно птицы. В связи с этим указывается на приказ от 11.2.44 г., согласно которому командиры единиц отвечают за прекращение реквизиций всякого рода…»

Помимо этого, Савченко ссылался на захваченную докладную записку разведотдела 4-й немецкой танковой армии от 22.5.1944 года «О положении банд в районе действия армии»:

«…Во втором разделе этой докладной записки «Сотрудничество с армией УПА», говорится, что:

«До сего времени переговоры вели: 24-й танковый корпус.

Они противной стороной были приостановлены утверждением, так как представитель местного органа УПА не был уполномочен на широкие решения.

Войсковая группа «Украина-Север» ведет переговоры с областным руководством УПА и расценивает их, как перспективные. Абверкоманда 202 уже достигла практического сотрудничества с УПА и получает от УПА агентурные сообщения секретных осведомителей и активистов, которые используются для боевых действий за вражеским фронтом».

Докладная записка заканчивается извещением, что командование 4-й танковой армии установило деловое соглашение с УПА для «совместной борьбы против большевизма, в особенности против разрозненных красноармейцев, жидо-большевистских банд, советских агентов и парашютистов».

Командование 1-й немецкой танковой армии, дислоцировавшееся в районе гор. Тарнополя, в мае месяце 1944 года установило деловой контакт с бандами УПА. УПА обязалась прекратить все акции, направленные против немецких интересов и активно участвовать в борьбе против советских парашютистов и агентов.

В захваченном нами секретном наставлении «Поведение по отношению к УПА» Комиссариат Пограничной Полиции в гор. Дрогобыче от 26 мая 1944 г. также подчеркивает необходимость сотрудничества с УПА и использование для воинских нужд услуг, представляемых УПА.

В этом наставлении подчеркивается, что в случаях необходимости разрешается поддержка и подкрепление банд УПА, находящихся в советском тылу…»

Однако это были контакты лишь полевых командиров УПА. Как же на это реагировало руководство бандеровской ОУН?

Вопрос весьма интересный.

В среде современных апологетов УПА чрезвычайно распространено мнение, что реакция была резко негативной, а полевые командиры за такие контакты даже подвергались расстрелу (!). Действительно, были отданы под суд и расстреляны П. Антонюк («Сосенко») и В. Олийнык («Орел»), как указывают украинские историки — за т. н. «самодеятельность».

Это очень значимый вопрос, требующий отдельного разъяснения.

ОУН и немцы. Interlude. ч. 2

Поясним, расстреляли полевых командиров не за факт переговоров с немцами, а за самоуправство, т. е. за то, что данные переговоры велись без согласования с руководством Провода ОУН. То есть, бандеровское руководство весьма опасалось утечки информации и возникновения т. н. «атаманщины», а. соответственно, утраты контроля над местными командирами.

Отметим, что такая политика запрета личных «самодеятельных» контактов с немцами и наказания за них была характерна для политики ОУН(б) ещё с конца 30-х годов, а именно:

«…Провод Бандеры, наоборот, запретил всем своим членам непосредственно работать для Гестапо, запретил также давать какие-нибудь сведения и тем лицам, которые приходят из-за границы.

Все сведения концентрируются в проводе ОУН и, если Гестапо интересуется ими, то пусть обращается к проводу Бандеры…»

На самом же деле о контактах между УПА и немцами было уже давно известно местному населению, и именно эта огласка больше всего беспокоила бандеровское руководство — как же, терялся имидж «борцов с немецкими оккупантами». Именно в связи с этим в марте-апреле от имени краевого провода ОУН на Западной Украине и главного командования УПА вышли разъяснения, осуждающие сепаратные переговоры. При этом украинские историки откровенно указывают, что «… это была лишь попытка маскировки того, что имело место фактически. Расстрел двух или нескольких командиров повстанцев не мог повлиять на характер взаимоотношений между УПА и вермахтом…»

Здесь же следует отметить, что руководство бандеровской ОУН, осуждая сепаратные переговоры полевых командиров УПА, между тем само активно договаривалось с нацистами. В частности, в спецсообщении от 22 февраля 1945 г. нарком ГБ УССР С.Р. Савченко указывал:

«… В материалах Полиции Безопасности и СД в Галиции, обнаруженных нами после изгнания немецких оккупантов в бывшем здании СД гор. Львова, найден ряд совершенно секретных документов Полиции Безопасности и СД об их переговорах и совместной деятельности с ОУН-УПА на территории западных областей Украины в борьбе против Красной Армии и Советской власти.

Анализ изъятых документов свидетельствует, что бандеровский Центральный Провод ОУН с начала 1944 года, в связи с возросшими темпами наступления частей Красной Армии и освобождением территории Украины от немецких захватчиков, неоднократно обращался к различным германским инстанциям с предложением максимально использовать кадры ОУН и УПА в борьбе против Красной Армии, партизанских формирований и органов Советской власти в нашем тылу.

Отдавая себя всецело в распоряжение немцев и заверяя их, что Провод ОУН подчинит все свои организации и банды УПА только выполнению заданий германского командования, представители Провода ОУН добивались ведения переговоров и заключения соглашения с немцами для борьбы «против большевизма», как равные партнеры…».

Со стороны немцев переговоры вели представители Полиции Безопасности и СД Галиции СС оберштурмбанфюрер и криминал-комиссар, старший имперский советник доктор Витиска и СС гауптштурмфюрер и криминальный комиссар Паппе. Со стороны бандеровцев в переговорах участвовал некий «Герасимовский». Под этим псевдонимом скрывалась весьма и весьма примечательная личность — доктор богословия, священник греко-католической церкви Иван Гриньох, член Центрального Провода ОУН и капеллан «знаменитого» батальона «Нахтигаль», участник III чрезвычайного Сбора ОУН(б) в 1943 году, один из организаторов и вице-президент Украинского Главного Освободительного Совета (т. н. УГВР).

13 марта 1944 г. на имя командующего полицией и СД генерал-губернаторства оберфюрера СС и полковника полиции Биркмана Витиска доложил, что 5.03.1944 состоялась первая встреча его референта с «Герасимовским», при чем инициативу проявили именно бандеровцы. На встрече Гриньох сразу же отказался от политических переговоров и заявил следующее:

«1. Группа ОУН Бандеры не считала свои противником немцев и поляков, о враждебности по отношению к Германии никогда не было речи, обрести свою самостоятельность они могут лишь с помощью немцев.

2. Группа Бандеры была вынуждена перейти на нелегальную работу, но при этом строго придерживалась правила не выступать против немцев, а направлять все свои силы на подготовку к «решительной борьбе с московитами». Создаваемые отряды имеют лишь одну задачу — мобилизовать всю активную молодежь на борьбу «против большевизма».

В связи с этим Герасимовский выдвинул следующие предложения:

1. Полиция безопасности впредь не будет арестовывать украинцев (бандеровцев, естественно) за нелегальную политическую деятельность.

2. Освобождает всех политзаключенных (бандеровцев, разумеется).

3. Не позволяет украинским официальным организациям (небандеровским) «шельмовать ОУН как агентуру, кишащую большевиками» (иными словами, заступается за бандеровцев и делает на них ставку).

В свою очередь бандеровцы обязуются:

1. Твердо придерживаться обещания вести активную борьбу исключительно «против большевизма» и прекратить всякий террор, саботаж и попытки покушения, соблюдает «безусловную и полную лояльность относительно всех германских интересов.

2. Представляет в полицию безопасности добытые разведданные «о большевизме, коммунизме и польской стороне».

3. Не станет принимать никаких мер «в ответ на провокации и террористические акты с польской стороны».

При этом Витиска запросил полномочий на ведение переговоров.

Следующая встреча, как указывал Витиска в следующем донесении от 24.03.1944 г., состоялась 23 марта в Львове по адресу ул. Войтовская, 8/1.

При этом Гриньох заявил, что в ОУН по всем ранее изложенным пунктам существует полная ясность, и организация окончательно их принимает. В связи с этим бандеровцами предлагалось:

«… 1. ОУН готова немедленно прекратить всякую деятельность, наносящую ущерб германским интересам, и всякий террор против поляков …

2. ОУН (группа Бандеры) обязуется предоставлять в распоряжение полиции безопасности все разведданные о большевизме, коммунизме и о польском движении сопротивления. Кроме того, ОУН готова сотрудничать с немцами во всех военных областях, которые окажутся необходимыми в борьбе против общего врага (большевизма). ОУН будет вводить в действие свои боевые отряды в тылу советско-русских войск с задачей наносить ущерб советско-русской системе подвоза и снабжения, тыловым базам и пр. путем проведения активных диверсионных актов, оказывать пропагандистское воздействие на Красную Армию, направленное на подрыв ее боевой мощи, но прежде всего, наносить максимальные физические потери органам НКВД путем постоянного террора. Кроме того, оно будет использовать все возможные пути и средства (радио, курьеров) для передачи в немецкие руки сведений военного и политического характера из районов, расположенных в тылу советско-русских войск…»

В связи с этим «… ОУН желает, чтобы немцы поставляли ей конспиративным путем боеприпасы, оружие и взрывчатку. Доставка оружия и диверсионных материалов с немецкой стороны через линию фронта в боевые подразделения УПА должна осуществляться по всем правилам конспирации, чтобы не дать повода большевистскому режиму выставить оставшихся за линией фронта украинцев как германских пособников и агентов и отреагировать соответствующими акциями по истреблению. (выделено нами — авт.) Так что уже многократно использовавшейся согласно частным договоренностям вермахтом путь доставки оружия и боеприпасов отдельным подразделениям УПА, действующим за линией фронта, с помощью самолетов с национальными украинскими опознавательными знаками должен быть немедленно отвергнут, так как советские русские используют это обстоятельство в своей политике против украинцев…»

Немецкая сторона, в свою очередь должна была пойти на следующие уступки:

«… 1) При полной лояльности украинского движения сопротивления прекращаются аресты.

2) Освобождение из-под ареста всех украинских политических заключенных не может быть предметом переговоров. (выделено нами — авт.) В то же время полиция безопасности готова освободить отдельных украинцев, всех женщин, детей и заложников и взять на себя гарантии содержать всех остающихся под арестом в тюрьмах и лагерях на условиях, обеспечивающих необходимое физическое состояние…»

В качестве «жеста доброй воли» И.Гриньох попросил освободить арестованную жену Н.Лебедя и прочих родственников. В общем, руководитель ОУН(б) в то время о себе не забывал.

На очередной встрече с Гриньохом, последнему передали желание побеседовать с ним командира полиции безопасности и СД лично, после чего первый прибыл на встречу в квартиру командира. В ходе беседы указывалось, что немецкая сторона не имеет ничего против пропагандистской, организационной и подготовительной военной деятельности ОУН(б), но при этом были высказаны претензии по поводу развала дивизии СС «Галичина», подрывной деятельности среди украинской полиции, пленения и грабежа немецких солдат частями УПА и террора против поляков. Немцы потребовали прекратить эту деятельность.

В ответ Гриньох повторил ране высказанные заверения и подчеркнул, что «… вся нелегальная деятельность бандеровской группы ОУН есть не что иное, как борьба исключительно против большевизма, и что нанесение ущерба германским интересам и вообще всякие антигерманские тенденции никогда не исходили в приказном порядке от бандеровской группы ОУН и никогда не будут исходить впредь, потому что она видит в германском народе единственного партнера, на которого можно надежно опереться в борьбе против большевизма с надеждой на успех…».

В заключении командир полиции и СД вставил Гриньоху несколько вопросов, в частности:

«… а) Прекратит ли бандеровская группа ОУН всякую подрывную работу в Украинской добровольческой стрелковой дивизии СС?

б) Будет ли бандеровская группа ОУН воздерживаться от попыток оказывать влияние на украинскую полицию?

Ответ был утвердительным…»

Помимо этого Гриньох сообщил, что «… одному подразделению УПА, действующему за линией фронта, удалось схватить ряд большевистских агентов разного рода. Главарь одной из групп, состоявшей из 3 или 4 агентов, был одет в форму обер-лейтенента германского вермахта. (это был легендарный советский разведчик Н. Кузнецов — прим. авт.) У этой группы были обнаружены материалы, связанные с убийством начальника управления Бауера и двух агентов генерала Зейдлица, руководителя «Союза германских офицеров» в Москве.

Герасимовский не знает, остались ли все эти схваченные УПА агенты в живых. Но он заявил о своей готовности передать все захваченные материалы и документы в полицию безопасности, а при необходимости и агентов, если они еще живы и если удастся переправить их через линию фронта. В качестве компенсации Герасимовский потребовал освободить некого Барабаша и госпожу Лебидь…»

В связи с заключением договоренностей Витиска решил провести совещание с представителями военной разведки и контрразведки, поскольку именно военные в первую очередь нуждались в услугах бандеровцев. В отчете о совещании, направленном телеграммой от 22.04.1944 на имя группенфюрера СС Генриха Мюллера и оберфюрера СС Биркмана Витиска сообщал: «…вермахт, и прежде всего абвер, будет и впредь продолжать сотрудничество с УПА. С целью информации об истинных намерениях контрразведки относительно УПА 19.04. было проведено информативное совещание руководителей трех отделов контрразведки группы армий «Юг»…»

На совещании начальник Абверкоманды-101 (разведка) высказал мнение, что «…Без контактов с УПА разведывательная и контрразведывательная деятельность этой команды немыслима вообще. Поступающие от УПА разведматериалы военного характера чрезвычайно обширны (10–15 донесений ежедневно). Большая часть этих материалов представляет ценность с военной точки зрения и используется войсками. К этому можно прибавить, что в некоторых случаях подразделения украинских банд вели боевые действия вместе с германским вермахтом против Красной Армии и большевистских банд…».

Очень интересным было мнение подполковника Зелингера, командира Абверкоманды-202 (диверсии): «… Его задача, состоящая в том, чтобы совершать диверсии за линией фронта, может быть выполнена лишь силами УПА. На оккупированных русскими территориях лишь УПА представляет единственную враждебную силу. Ее усиление путем поставок оружия и обучения определенных кадров — тоже в интересах вермахта… Он будет… вербовать боевиков УПА на территории Галиции, а затем после их обучения и снаряжения сбрасывать в тылу русских с самолетов, а более крупные группы будут проникать сквозь бреши в линии фронта…». Более того, абверовец аккуратно «умыл» конкурента из РСХА, указав, что «…Согласие высших инстанций в Берлине получено. Связь поддерживается уже давно через одного связника с Шухевичем. (sic! выделено нами — авт.) Уже завербовано несколько человек для предстоящего обучения. Предложение Ш. — оснастить все находящиеся на территории дистрикта «Галиция» части УПА и постепенно перебросить через бреши в линии фронта — не было принято по соображениям безопасности…».

Акцентируем внимание ещё раз — один из руководителей подразделения немецкой военной разведки утверждает, что уже давно установлена связь с главным командиром УПА и одним из руководителем ОУН(б) Р. Шухевичем (да и прерывалась ли эта связь вообще?). В результате чего, по согласованию с Шухевичем и с санкции берлинского руководства Абвера уповцы активно использовались в качестве диверсантов против СССР.

В целом отрицательно по отношению к УПА высказался только начальник Абверкоманды-305 (контрразведка и антипартизанские акции) в связи с террором бандеровцев против поляков.

Встречи командира полиции безопасности и СД с отцом И.Гриньохом продолжались и далее. В частности, в ходе беседы 23.04.1944 последний продолжал заверять германских представителей в полной лояльности, указывал, что антигерманские действия ОУН-УПА — досадные недоразумения, которые будут исправлены и «…особенно подчеркнул, что вся нелегальная деятельность бандеровской группы ОУН есть не что иное, как борьба исключительно против большевизма, и что нанесение ущерба германским интересам и вообще всякие антигерманские тенденции никогда не исходили в приказном порядке от бандеровской группы ОУН и никогда не будут исходить, потому что она видит в германском народе единственного партнера, на которого можно опереться в борьбе против большевизма с надеждой на успех…». А в ответ на замечание, что латыши и литовцы открыто выступили на стороне нацистов в борьбе против СССР, был вынужден стыдливо заметить: «…Что касается бандеровской группы ОУН, то она так внешне откровенно не может выступить против большевиков, так как в противном случае организация лишится своей конспирации… Бандеровская группа ОУН рассчитывает завоевать уважение фюрера своей подпольной работой и поможет украинскому народу заслужить подобающее ему место в новой Европе…». То есть, со стороны бандеровского руководства наблюдалось нехитрое желание, банально выражаясь, «и трусы снять, и крестик оставить».

Особое недовольство немецкой стороны вызывали карательные акции бандеровцев против поляков, дезорганизующие войсковой тыл, и вербовка сторонников среди беглецов из украинской полиции и дезертиров из дивизии СС «Галичина». В ответ на это, Гриньох заверил, что эти проблемы являются «… наиболее трудноразрешимыми. Хотя он, Герасимовский, после обсуждения этих вопросов неоднократно подчеркивал в штабе, что охранная полиция придает особо важное значение, но ему там каждый раз возражали в том смысле, что имеющие место недоразумения и несогласованности невозможно устранить одним махом и что полиция тоже не прекращает борьбы против украинских националистов…».

Интересно, что на этой же встрече Гриньох заявил, что руководство ОУН(б) «…твердо уверено в том, что Бандера несомненно поддержит и одобрит нынешние контакты в интересах взаимного сотрудничества в борьбе с большевизмом. Как организация, так и Герасимовский сам, считают необходимым, чтобы Бандера подтвердил эту точку зрения…».

В связи с возникшими контактами Паппе в донесении в РСХА, командующему охранной полиции и СД генерал-губернаторства и начальнику полиции в дистрикте «Галичина» сообщал, что благодаря договоренностям, УПА «…ведет себя особенно лояльно по отношению к интересам Германии…» и, ставя себе в заслугу это достижение, указывал, что Гриньох «…сообщил нашему референту во время недавней встречи, что он попытался пресечь все инциденты, происходящие по вине УПА, одним ударом… он с одобрения штаба ОУН (группа Бандеры) объехал все подразделения УПА в дистрикте «Галиция» и еще раз обратил внимание всех командиров отрядов на то, что по приказу штаба все отряды УПА должны относиться к немцам строго лояльно…».

Между тем, руководство УПА, понимая, что их подразделения не смогут противостоять Красной Армии, сообщало немцам, что намерено отвести свои части в районы, где они смогут успешно предотвратить продвижение советских войск, в частности в Карпаты. Разгадав нехитрый замысел бандеровцев, Паппе с сарказмом писал: «…Хочется обратить внимание на то, сколь смехотворно и претенциозно выглядит этот план УПА, намеревающийся остановить Советы перед своими отсеченными позициями, если это не по силам германскому вермахту…».

Наконец, в отчёте об одной из последних встреч 7.06.1944 сообщалось:

«…Относительно подготовки агентов-радистов и диверсантов — с целью использования их за советско-русской линией фронта Герасимовский заявил, что по этому вопросу УПА поддерживает связь с вермахтом, а охранная полиция — с бандеровской группой ОУН. Между вермахтом и УПА уже давно существует договоренность, в соответствии с которой УПА будет выделять из своих рядов агентов-радистов и агентов-диверсантов.

Поэтому нет никакой необходимости раскрывать этих боевиков УПА перед охранной полицией, тем более что она может сообщать вермахту интересующие ее задачи, которые затем могут быть выполнены агентами-радистами и диверсантами — одновременно с выполнением заданий в интересах вермахта….

… Предложение об оставлении агентов-радистов на случай возможного оставления части территории дистрикта «Галиция» Герасимовский обещал доложить в штабе бандеровской группы ОУН и на следующей встрече сообщить, сможет ли УПА выделить своих людей…

… УПА лишена возможности пополняться оружием, боеприпасами и медико-санитарными материалами… интересы Германии никак не пострадают, если немецкая сторона согласится сбрасывать с самолетов оружие, боеприпасы и медикаменты для частей УПА, действующих в тылу противника. Наоборот, будучи вооруженной и оснащенной, УПА-Ост сможет более надежно отстаивать военные интересы Германии…

… Герасимовский поднял вопрос, не целесообразно ли уже сейчас подумать о закладке на территории дистрикта «Галиция» складов оружия и боеприпасов для УПА. Однако этими складами она сможет воспользоваться лишь в том случае, если германский вермахт будет вынужден и в последующем оставить часть территории дистрикта «Галиция», эти склады могли бы содержаться германской стороной в полной тайне и охраняться так, чтобы они оставались недоступными для посторонних до самой эвакуации.

Впрочем, он берет на себя ответственность за то, что УПА, которой будет сообщаться о местах нахождения складов лишь при отходе германских частей или охранной полиции, не будет пытаться овладеть этими складами раньше….»

Таким образом, между ОУН-УПА и Вермахтом с одной стороны и ОУН-УПА и полицией безопасности и СД с другой стороны была достигнута договоренность об активной разведывательно-диверсионной работе против Красной Армии и Советской власти, взамен чего немцы обязались снабжать ОУН оружием, боеприпасами, снаряжением и медикаментами. В связи с этим германское командование провело весной-летом 1944-го года ряд операций по скрытному снабжению УПА вооружением. Такие операции предусматривали два основных способа передачи оружия — преднамеренное оставление в неохраняемых складах с последующим извещением командования УПА о них, либо создание тайников с оружием и извещение УПА о них при продвижении фронта на запад.

Так, до июля 1944-го года Абверкомандой-202 проводилась операция под кодовым названием «Лидия», целью которой было создание тайников с оружием и амуницией в районе Черновцы — Станислав. Параллельно проводилась подобная операция этой же абверкоманды в окрестностях Львова, где было заложено до 40 тайников с советскими и британскими трофейными военными припасами, включая до 20 тысяч единиц огнестрельного оружия. В Черный Лес было направлено около 40 тонн запасов, включая 800 винтовок, 200 автоматов, 50 пулеметов.

В июле 1944-го года после неудавшегося покушения на А.Гитлера, РСХА подмяло под себя Абвер, в результате чего абверкоманды перешли в подчинение знаменитому диверсанту О. Скорцени. Летом 1944-го года, после смерти предыдущего командира, абверкоманду-202 возглавил Ф. Витцель, вернувшийся к тому времени из Афганистана.

Под его руководством после эвакуации из Львова в Краков началась работа по тренировке и снабжению боевиков УПА. В г. Новый Золь в Верхней Силезии были организованы курсы для сотни украинских добровольцев. С середины июля были подготовленные диверсанты, вооружение и амуниция, которые самолетами забрасывались за линию советско-германского фронта. Например, в районы расположения УПА были переправлены подготовленные диверсанты: М.Солонько (в район Перемышля), В.Ивасюк (Сколовский район Львовщины).

Также в отряды УПА перебрасывались немецкие врачи, в частности, немецкие медики, переброшенные через линию фронта, спасли жизнь одному из командиров УПА С. Стебельскому («Хрину»). Районы выброски были сосредоточены в Поморянском и Бибрском районах Львовской области, а возле с. Малая Вишенька Станиславской области была оборудована взлетно-посадочная полоса для приемки самолетов.

Еще одним направлением работы абверкоманд стал поиск и учет немецких солдат, оставшихся в советском тылу, в том числе, и в рядах УПА. Так, в районе Станислава команда «Колибри», почти месяц (!) находясь в советском тылу, занималась учетом влившихся в УПА немецких солдат. Однако переброска немцев назад за линию фронта не была осуществлена из-за настойчивого желания командования УПА использовать в своих рядах опытных солдат в качестве инструкторов, а также технической невозможности перебросить такое количества людей.

Однако наладить стабильные массовые поставки вооружения не удалось из-за недостаточного снабжения со стороны военных, которые предпочитали его отправлять в войска (что объяснимо тяжелой для Вермахта ситуацией на фронтах) и с продвижением советских войск вглубь Польши (доставка становилась все более трудной). В результате этого немецкие спецслужбы предприняли усилия по налаживанию безопасных каналов связи с повстанцами. В частности, с этой целью была проведена операция «Подсолнечник» под руководством Ф. Витцеля.

В украинских исследованиях отмечается миссия командира абверкоманды Витцеля по налаживанию связей с командованием УПА, однако делается это вскользь, как бы не привлекая особого внимания. Между тем цели и задачи в ходе этой операции ставились весьма серьезные.

6 октября 1944-го года Витцель и 7 человек (немцы и украинцы) перешли линию фронта в районе Ужокского перевала и через 4 дня вышли на подразделение УПА возле Сухого Потока. Витцель, знавший командира подразделения, договорился по рации с Краковом о выброске район дислокации этого подразделение груза, ранее отмененного из-за вскрытия советской контрразведкой предыдущего предполагаемого места выброски. 16 октября 1944 года группа вышла к с. Бубнище, где была организована встреча с командованием УПА-Юг. Бандеровцам передали мощный радиопередатчик (40 ватт) для дальнейшей связи, после чего начали обучать уповские кадры тактике «малой войны». После подготовки радиста (30 октября 1944 года переданный радиопередатчик заработал в плановом режиме с позывными «Вера»), 31 октября 1944 года группа выдвинулась назад. 5 ноября было подыскано подходящее место для сооружения взлетно-посадочной полосы, после чего авиацией на него был заброшен груз для УПА и офицер для проверки места посадки самолета. 7 ноября, группа Витцеля, в которую влились 5 немцев, найденных в УПА, а также 2 представителя УПА отправилась назад. Таким образом, канал связи между германскими спецслужбами и УПА был налажен.

Из показаний офицера 202-й абверкоманды З. Мюллера от 19.09.1946 г. известно, что в результате проведения операции «Подсолнечник» командование УПА дало принципиальное согласие на ведение диверсионной работы в тылу Красной Армии в германских интересах. Однако выставило следующие условия: германские власти должны освободить находившихся в немецких лагерях украинских националистов; Германия гарантирует создание украинского государства; немецкая армия обеспечит отряды украинских националистов обмундированием, вооружением, средствами связи, медикаментами и деньгами. Также по требованию УПА германские разведорганы должны создать на оккупированной немцами территории диверсионные школы для украинских националистов и вести обучение выделенных УПА националистов радиосвязи и военной подготовке. Диверсионные группы будут в оперативном подчинении 202-й абверкоманды, а в остальном останутся в ведении штаба УПА.

Все вышеперечисленные требования были приняты Витцелем, который, в свою очередь, поставил перед командованием УПА условия германского командования. Они сводились к следующему: штаб УПА предоставит необходимое количество диверсантов в распоряжение 202-й абверкоманды. Право комплектования диверсионных групп из этих лиц 202-я абверкоманда оставляла за собой, она же должна была определять место и объекты для диверсий. Кроме того, штаб УПА должен представлять 202-й абверкоманде все имеющиеся у УПА разведданные о Красной Армии, а также информацию об общей деятельности украинских националистов в тылу Красной Армии. Штаб УПА согласился с этими условиями.

С целью координации действий 202-й абверкоманды и командования УПА, в штаб абверкоманды прибыл уже известный нам по переговорам с немцами И. Гриньох (под псевдонимами «Данилов» и «Орлив») в сопровождении нескольких человек. В частности, среди них был Ю. Лопатинский, бывший ординарец Р. Шухевича по батальону «Нахтигаль». Гриньох занялся подбором кадров для диверсионных групп.

К слову, в ориентировке НКГБ СССР № 2117/С начальникам областных УНКВД от 27.10.1944 г. указывалось, что немецкие разведорганы активно используют участников ОУН-УПА для заброски в советский тыл с целью установления связи с оуновским подпольем и отрядами УПА, а также проведения диверсий, терактов и саботажа. Перебрасываемая агентура готовится в специальной школе в Кракове, т. н. «украинском штабе полковника Морковского».

В декабре 1944-го года 202-ю абверкоманду, посетил освобожденный Бандера, который лично инструктировал Гриньоха, а также подготовленную немцами агентуру, направляемую для связи в штаб УПА. Приведём пикантную подробность: по этому случаю немцы даже устроили банкет. Проинструктированная Бандерой группа из трех человек (Ю.Лопатинский, Дьячук-Чижевский и радист Скоробогатый), была направлена З. Мюллером 27 декабря 1944-го года через линию фронта для встречи с руководством УПА, в первую очередь, с Р.Шухевичем. Инструкции Бандеры были следующими: активизация диверсионной работы и налаживание регулярной радиосвязи с 202-й абверкомандой.

Группа Лопатинского была выброшена в район г. Калуша, имея при себе 1 миллион рублей для финансирования деятельности УПА, медикаменты, обмундирование, взрывчатку и новую рацию и пробыла в советском тылу около месяца. Лопатинский неоднократно беседовал с Р. Шухевичем на самые разные темы, включая и вопросы подготовки аэродромов для приемки немецких самолетов.

Однако в связи с освобождением Кракова, 202-я абверкоманда эвакуировалась на Запад, и немцы лишились возможности регулярно забрасывать диверсионные группы на Западную Украину. Связь между группой Лопатинского и 202-й абверкомандой была потеряна, а группу посчитали ликвидированной советскими спецслужбами.

Помимо этого, под руководством сотрудников Гриньоха совместно с офицерами 202-й абверкоманды проводилась подготовка диверсионных групп из числа украинских националистов в разведшколе «Мольтке». Немцам удалось до конца войны забросить в советский тыл как минимум 4 группы, состоявших из кандидатов, предоставленных УПА, а также бывших военнопленных («Пауль-1» заброшена в районе г. Ковель, «Пауль-2» — г. Сарны, «Пауль-3» и «Пауль-8» — г. Владимир-Волынский), остатки курсантов школы З. Мюллер передал Гриньоху для формирования диверсионной группы под руководством Витцеля.

Таким образом, подчеркнём, как таковых, ни «двухфронтовой борьбы», ни «антинемецкого фронта» ОУН-УПА, как это утверждают современные украинские историки, не существовало. Подавляющее большинство отдельных боестолкновений ОУН-УПА с немцами были вынужденными и спровоцированы самообороной сельского населения против ужесточения немецкой оккупационной политики, а также вынужденными стычками с немецкими гарнизонами при уходе подразделений украинской полиции в леса. Совершенно справедливым является вывод, что действия ОУН-УПА против немецких оккупантов «… не играли заметной роли в освобождении территории Украины…».

Также не был вынужденным тактическим ходом факт переговоров между руководством ОУН-УПА и представителями германских спецслужб — они был обусловлены логикой и динамикой предыдущих их взаимоотношений, а также политическими установками и доктринами бандеровского руководства. Между обеими сторонами было полное взаимопонимание, вследствие чего и были достигнуты договоренности практически по всем поднятым вопросам.

Таким образом, между бандеровцами и спецслужбами Германии было возобновлено активное сотрудничество (аналогичное сотрудничеству 1940-41 гг.) с целью организации шпионажа, диверсий и террора на освобожденных советскими войсками территории Украины. И только наступательные действия Красной Армии, а также деятельность советских спецслужб вновь не дала этому союзу развернуться в полной мере, а, в итоге, положила конец действиям бандеровцев на территории Украинской ССР.

К сожалению, всего на 40 лет…

ОУН и немцы (немного документалистики)

Из стенограммы допроса бывшего начальника отдела абвера Берлинского округа полковника Эрвина Штольце. 29 мая 1945 года

… Для подрывной деятельности в Польше мы использовали украинских националистов. С целью привлечения широких масс для подрывной деятельности против поляков нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии, белоэмигрант Евген Коновалец, через которого в Польше, областях Западной Украины проводились террористические акты, диверсии, а в отдельных местах — небольшие восстания.

Аналогичная работа проводилась через белорусов и литовцев.

В начале 1938 года я лично получил указания от адмирала Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза.

Через некоторое время в гор. Баден — близ Вены на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указания Канариса. Коновалец охотно согласился переключить часть оуновского подполья непосредственно против Советского Союза, так как считал, что работу против поляков надо также продолжать, ибо эти мероприятия нами одобрялись.

Вскоре полковник Коновалец был убит.

После убийства Коновальца украинское националистическое движение возглавил Мельник Андрей, который как и Коновальца, был привлечён к работе с немецкими разведывательными органами.

Абвер при проведении подрывной работы против СССР использовал свою агентуру для разжигания национальной вражды между народами Советского Союза.

Выполняя упомянутые выше указания Кейтеля и Иодля, я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами и другими участниками националистических фашистских группировок, которых привлек для выполнения поставленных задач.

В частности мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении советского тыла…

Вопрос: При каких обстоятельствах Мельник был завербован в качестве агента немецких разведывательных органов?

Ответ: В работе полковника Коновальца как нашего агента для сохранения условий конспирации был завербован по его рекомендации украинский националист ротмистр петлюровской ар¬мии Ярый под кличкой «Консул-2», который использовался как агент-связник между нами и Коновальцем, а Коновалец, в свою очередь, как связной с нацио¬налистическим подпольем.

Еще при жизни Коновальца Ярый был известен А.Мельнику и дру¬гим националистам как лицо, близкое к Коновальцу, и как активный националист, поэтому Канарис поручил начальнику Абвер-II полковнику Лахаузену через Ярого связаться с Мельни¬ком, который к этому времени переехал из Польши в Германию.

Таким образом, в конце 1938 года или в начале 1939 года Лахаузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку «Консул».

Поскольку работать с Мельником, как агентом немецкой развед¬ки, было поручено мне, то я также присутствовал во время его вербов¬ки.

Должен сказать, что вербовка прошла очень гладко, так как о деятельности Мельника мы знали в достаточной мере, и он, по сути, являлся агентом Коновальца в проводимой работе про¬тив поляков во время его проживания в Польше.

Вопрос: Продолжайте свои показания. Какую подрывную работу проводили немецкие разведорганы через украинских националистов?

Ответ: После вербовки, состоявшейся на конспиративной квартире (угол Берлинерштрассе — Фридрихштрассе), содержателем которой являлся офицер Кнюсман — доверенное лицо Канариса, Мельник изложил свой план подрывной деятельности. В основу плана Мельник поставил нала¬живание связей украинских националистов, проживавших на территории тогдашней Польши, с националистическими элементами на территории Советской Украины, проведение шпионажа и диверсий на территории СССР, подготовку восстания. Тогда же по просьбе Мельника Абвер взял на себя все расходы, необходимые для организации подрывной дея¬тельности.

На последующих встречах Мельник просил санкционировать созда¬ние при ОУН отдела разведки. Он утверждал, что создание такого от¬дела активизирует подрывную деятельность против СССР, облегчит его связь с оуновским подпольем, а также со мной, как сотрудником Абве¬ра. Предложение Мельника было одобрено. Такой отдел был создан в Берлине во главе с петлюровским полковником Романом Сушко.

После окончания войны с Польшей Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза, и поэтому по линии Абвера принимались меры акти¬визации подрывной деятельности, так как те меро¬приятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными.

В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера Степан, освобожденный немцами из тюрьмы, где он содержался польскими властями за участие в террористическом акте против руководителей польского правительства.

Кто вербовая Бандеру, я не помню, но последний на связи состоял у меня.

В процессе активизации украинской националистической деятельности, которую мы проводили через свою агентуру, уже в начале 1940 года нам стало известно о трениях в руководстве националистического подполья, в частности, между нашими агентами Мельником и Бандерой, и о том, что эти трения ведут к расколу националистического движения.

Немецкой разведке в период подготовки к войне против СССР, когда необходимо было все для подрывной деятельности, эти трения, тем более раскол, были невыгодны. Поэтому по указанию Канариса летом 1940 года мною принимались меры к примирению Мельника с Бандерой, чтобы собрать всех украинских националистов для борьбы против советской власти.

Летом 1940 г. я принял Бандеру, который в разговоре со мной обвинял Мельника в пассивности, доказывал, что он, Бандера, является избранным вождём украинских националистов, однако для пользы дела, он примет все меры, чтобы помириться с Мельником.

Через несколько дней я снова принял Мельника, с которым провёл аналогичный разговор. Мельник обвинял Бандеру в карьеризме, доказывал, что он своими необдуманными действиями погубит подполье, созданное на территории Советской Украины, особенно в западных областях.

Мельник доказывал, что он по преемству получил от Коновальца руководство националистическим движением и просил помочь ему остаться в этом руководстве для единства организации. Здесь Мельник обещал принять все меры для примирения с Бандерой.

Несмотря на то, что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры к примирению, я лично пришел к выводу, что это примирение не состоится из-за существенных различий между ними. Если Мельник спокойный, интеллигентный чиновник, то Бандера — карьерист, фанатик и бандит.

С нападением Германии на Советский Союз Бандера активизировал националистическое движение в областях, оккупированных немцами, и привлек на свою сторону особо активную часть украинских националистов, по сути, вытеснив Мельника из руководства. Обострение между Мельником и Бандерой дошло до предела.

В августе 1941 года Канарис поручил мне прекратить связь с Бандерой и, наоборот, во главе националистов удержать Мельника…

Вскоре после прекращения связи с Бандерой он был арестован за попытку сформировать украинское правительство во Львове.

Для порыва связи с Бандерой был использован факт, что последний в 1940 г., получив от «Абвера» большую сумму денег для финансирования созданного подполья в целях организации подрывной деятельности, пытался их присвоить и перевёл в один из швейцарских банков, откуда они нами были изъяты и снова возвращены Бандере…

Причём такой же факт имел место и с Мельником…

Вопрос: В какой степени использовались украинские националисты в борьбе с партизанским движением, подпольем компартии на оккупированной немцами Украине и какое руководство в этом был отдела «Абвер»?

Ответ: Отдел «Абвер» активно использовал украинских националистов в ходе всей войны с Советским Союзом.

Из числа украинских националистов формировались отряды для борьбы с украинскими партизанами, полицией вербовалась агентура из числа украинских националистов для заброски за линию фронта с целью диверсий, террора, шпионажа и т. д., однако подробностей этой работы я не знаю, так как этим занимались непосредственно абверкоманды, абвергруппы, абверштелле, специально созданные в округах оккупированной территории.

Во время отхода немецких войск с Украины по линии абвера лично Канарисом были даны указания о создании националистического подполья (банд) для продолжения борьбы с Советской властью на Украине, проведения террора, диверсий, шпионажа. Специально для руководства националистическим движением оставлялись официальные работники — офицеры и агентура.

Были даны указания о создании складов оружия, продовольствия и др. Для связи с бандами агентура направлялась через линию фронта, а также сбрасывалась на парашютах. Боеприпасы и оружие сбрасывались бандам на парашютах…

Вопрос: Какие ещё контрреволюционные формирования использовались немецкими разведорганами для подрывной деятельности против Советского Союза?

Ответ: В 1937 году по указанию Канариса я связался с бывшим гетманом Украины Скоропадским, находящимся в эмиграции в Германии, и через последнего с его сыном — Скоропадским Даниилом.

По заданию Канариса я должен был выяснить у Скоропадского его связи и влияние на территории Советской Украины, после чего решить вопрос об использовании этих связей и самого Скоропадского нашей разведкой.

Скоропадский очень охотно рассказал о связях и, видимо, понимая наши намерения, сам предложил сотрудничество с нами.

В дальнейшем Скоропадский запросил большую сумму средств для организации работы на Украине, но Канарис, имея данные о несодержательности Скоропадского и незначительных его связях и влиянии на Украине, отказал Скоропадскому в финансировании, отказался от его услуг абверу.

Скоропадский всё же добивался своего сотрудничества и был случай, когда он в моём присутствии доказывал Канарису о больших его связях в Америке, Англии и др. государствах и что он эти связи может использовать в пользу Германии.

Канарис, считая, что Скоропадский ищет личной выгоды в своих связях с абвером и что существенно ничего сделать для абвера не может, с его услугами не согласился…

Во время оккупации немцами Украины офицер отдела абвер II, работавший во Львове, капитан, профессор Кох донёс мне, что им в нашей работе используется митрополит Шептицкий.

После доклада об этом Канарису последний лично выезжал для связи с Шептицким, которую устраивал ему Кох…

Допросили Начальник ОКР «СМЕРШ» 2 гв. ТА

гв. подполковник Шевченко

Начальник 2-го отдела ОКР «СМЕРШ» 2 гв. ТА

гв. майор Воротилов

через переводчика гв. капитана Зайцева

Показания бывшего сотрудника Абвера, фельдфебеля Альфонса Паулюса.

…В мае 1941 года я был переведен на пункт абвера в город Кра¬ков, в подгруппу II (диверсии, восстания, террор)…

Начальником подгруппы II был подполковник Эрнст цу Айкерн, которому я и подчинялся.

…Айкерн назначил меня начальником финансовой части подгруппы II, и я ведал кассой абвера. Через меня осуществ¬лялась связь с мельниковцами и бандеровцами. Несколько раз я выезжал как инспектор учебных лагерей. После того, как перевели подпол¬ковника Эрнста цу Айкерна в Абвер-команду 202-б, мне довелось расформировать подгруппу II в Кракове, Люблине и Львове.

Благодаря этой работе мне стало известно о деятельности абвера следующее.

В Кракове важнейшей задачей было использовать бандеровцев и мельниковцев в работе против России.

Группы бандеровцев назывались именем их начальника. Для достижения своих целей они действовали совместно с немецкими войсками. Связь с ними осуществлялась II управлением абвера и краковским пунктом абвера, который по указанию Главного штаба Вооруженных сил использовал бандеровцев на заданиях.

Сам Бандера находился в Берлине при Главном штабе Вооруженных сил. Я его однажды видел в Кракове на совещании, а со временем сопровождал его при переводе в Берлине, где я передал его в абвер II Восток в августе 1941 года.

Подполковник Эрнст цу Айкерн позднее сообщил мне, что Бандеру арестовала СД, но потом его освободили и направили в ОКВ для дальнейшей совместной работы…

…Впервые мне довелось иметь дело с бандеровским отрядом в первый месяц моей работы в Кракове. Ко мне был направлен какой-то Фабер, который должен был ежемесячно получать деньги для бандеровцев. Для уточнения я спросил подполковника Айкерна что это за люди и какое отношение они имеют к абверу. Мне было сказано, что бандеровские отряды работают по заданию абвера, представляют своих лю¬дей для выполнения отдельных заданий на территории Западной Укра¬ины и для охраны заводов в генерал-губернаторстве…

Фабер осуществлял связь между бандеровцами и пунктом абвера. Ежемесячная сумма составляла 5000 рублей, 10000 злотых, 3000 пенго, 4000 крон.

…Фабер приезжал ко мне и по другим делам, когда ему, например, нужно было кого-нибудь из людей отправить в лазарет и т. д. Местом встречи с ним в служебное время служил пункт абвера, а в свободное время — конспиративная квартира в Серено, ферма 7. Эта квартира нанималась на имя доктора Энберса (псевдоним подполковника Айкерна для бандеровцев).

Для свободного посещения пунктов абвера Фабер имел пропуск. По этому пропуску он получал и немецкие продовольственные талоны…

Украинцы, подобранные Фабером, направлялись в учебные лагеря в Кринице, Дукле, Барвинску, Команецах. Эти лагеря маскировались под лагеря трудовой повинности. Для большей конспирации от польского населения, людей, которых содержали в этих лагерях, часто выводили на работы по прокладке грунтовых дорог, выкорчевывания леса и для производства других работ…

Лагерь в Барвинске был наименьшим. Руководителем его был унтер-офицер Кирхнер. В этом лагере было 100–150 человек. Бандеровцев направляли в лагеря Дукла, Команец, Барвинску, а мельниковцев — в Криницу.

В этих лагерях обучение было исключительно пехотного порядка. После окончания обучения всех отпускали на предыдущее место работы. Неженатых отправляли на охрану заводов генерал-губернаторства, в подчинение абвера.

Особое обучение проходили украинцы из Западной Украины… Для них были организованы четырёхнедельные курсы абвера в Аленцзее (Бранденбург). После этого их использовали на особых заданиях — по выявлению важных военных предприятий, переход через демаркационную линию и т. д. Если этих людей обеспечивали радиоаппаратами, то с этой целью они проходили ещё специальный курс радиодела в подгруппе абвера I. Переброской через демаркационную линию и сбором данных руководили резиденты пункта абвера подгруппы II Егер, Дюрр и Флейшер.

Переброска через линию в основном происходила через Словакию и Венгрию.

В начале войны с Россией бандеровцы, которые обучались в ла¬герях, были направлены в Нойхаммер (Заган) и там приданы частям полка «Бандербург». Таким образом были созданы два отряда «Нахтигаль» и «Роланд». Начальниками этих отрядов были обер-лейтенант Герцнер и Оберлендер.

Под Винницей оба отряда понесли громадные потери, вследствие чего были отозваны с фронта и расформированы.

Использование других бандеровцев поручалось подполковнику Айкерну и его заместителю капитану Лазареку. Оба они вели переговоры с представителями бандеровцев. Встречи осуществлялись на пункте абвера или на конспиративной квартире. Во время вчтреч обсуждались вопросы о местах и методах выполнения наших заданий. Сюда же поступали от Фабера списки людей, входивших в состав отрядов, направлявшихся на территорию России.

Для выполнения заданий по использованию бандеровцев было еще три резидента. Они находились на связи у подполковника Айкерна. Им следовало прежде всего поддерживать связи с отдельными бандеровскими группами и находить местность, пригодную для переброски людей…

Во время моей деятельности на пункте абвера в Кракове существовала еще одна группа, которая использовалась абвером, — это группа под руководством полковника Мельника. Эта группа состояла главным образом из эмигрантов, которые с приходом русских бежали в Польшу. Её центр находился в Кракове, на Грюгенштрассе,12. Эта группа для маскировки имела название «Комитет помощи украинцам». Она имела связь с эмигрантами в Праге, Вене и Берлине. Однажды я ездил в Прагу с целью доставить несколько человек, которые входили в эту группу, из Праги в Краков. Я поехал в Прагу с одним человеком из группы Мельника. Это был врач, он жил в Кракове на Внешнем кольце, недалеко от кино «СС». В Праге мы простились возле вокзала Вильсона, так как я хотел зайти к своей жене, которую вызвал в Прагу. Через два дня возле того же вокзала я встретил врача с его людьми.

Полковник Мельник был руководителем этой группы. Я его никогда не видел. Как рассказывал подполковник Эрнст цу Айкерн, Мельник жил в Берлине и был связан с ОКВ. Его заместителем и руководителем «Комитета помощи украинцам» в Кракове был подполковник Сушко. Он и его заместитель доктор Сулятицкий работали в тесном контакте с подполковником Эрнстом цу Айкерном и получали от него задания. Их люди проходили обучение в лагере в Кринице. Однажды, когда подполковник Айкерн уже не работал в пункте абвера (ноябрь 1941 года), туда пришел человек, попросивший предоставить ему поддержку и ме¬дицинскую помощь. Он сообщил, что является участником группы Мельника, что пунктом абвера был направлен в тыл русских и что Айкерн имеет о нем подробнейшие сведения. Он рассказал, что попал в плен к русским, был отправлен на Восток, но в пути следования бежал и перешел на сторону немецких войск. Подполковник Сушко подтвердил правильность свидетельств этого человека.

После начала похода против России группа Мельника регулярно поставляла в пункт абвера переводчиков, которых передавали в войсковые части. Группа Мельника всегда работала по заданиям немцев.

После перехода немецкими частями демаркационной линии пункт абвера помог группе Мельника получить два легковых автомобиля. Сушко, д-р Сулятицкий и Кобзарь получили с помощью подгруппы II постоянные удостоверения или паспорта, которые давали им право перехода через бывшую демаркационную линию.

Когда в июне 1941 года была создана команда абвера 205-Б, группа Мельника передала ей Ковальского и еще несколько человек. Эти люди находились в команде все время. В ноябре 1941 года подполковник Сушко выехал в группу абвера, которая находилась тогда в районе г. Винницы, с целью получить задание от подполковника Айкерна. Мне об этом сказал один из шоферов подгруппы II, который отвозил туда Сушко.

После занятия Львова Сушко создал там филиал «Комитета помощи украинцам» и с того времени постоянно ездил из Кракова во Львов и назад. Филиал комитета находился во Львове, недалеко от помещения воеводства.

В Кракове главным связным между пунктом абвера и «Комитетом помощи украинцам» был украинец Кобзарь. Группа Мельника имела связь с управлением генерал-губернаторства через полковника Бизанца и правительственного советника д-ра Феля. Оба были в управлении руководителями отделов: заселения и обеспечения.

Встреча этих лиц с представителями группы происходила в помещении пункта абвера или на конспиративной квартире на Серено Фенне…

Кроме групп Бандеры и Мельника, пункт абвера, а также команда абвера 202 использовала украинскую православную церковь. В учебных лагерях генерал-губернаторства проходили подготовку и свя щенники украинской униатской церкви, которые принимали участие в выполнении наших заданий наряду с другими украинцами. Все это проводилось с согласия церкви. Подполковник Эрнст цу Айкерн однажды рассказал мне, что украинская униатская церковь стоит на стороне украинских националистов и придерживается их политической жизни.

Прибыв во Львов с командой 202-Б (подгруппа II), подполковник Айкерн установил контакт с митрополитом украинской униатской церкви. Митрополит граф Шептицкий, как сообщил мне Айкерн, был настроен пронемецки, предоставил свой дом в распоряжение Айкерна для команды 202, хотя этот дом и не был конфискован немецкими воинскими властями. Резиденция митрополита находилась в монастыре во Львове. Вся команда снабжалась из запасов монастыря. Я на короткое время был в монастыре, чтобы поговорить по военным делам с профессором д-ом Кохом и правительственным советником Фелем. Профессор д-р Кох сказал мне при этом, что Айкерн и митрополит советуются каждый день между собой и он бывает на этих совещаниях как переводчик.

Обедал митрополит, по обыкновению, вместе с Айкерном и его ближайшими сотрудниками. Позднее Айкерн как начальник команды и руководитель отдела ОСТ, приказал всем подчиненным ему отрядам устанавливать связи с церковью и всецело поддерживать её…

Ст. лейтенант Оберлендер до моего прибытия в Краков уже работал в подгруппе. Главным образом, он занимался вопросами, связанными с группами Бандеры и Мельника, в начале войны против России собрал украинцев на учебном плацу в Нейхаммере под Заганом; вместе с оберлейтенантом Гарцнером руководил на Украине работой по подготовке группы «Нахтигаль». Позднее, как мне известно, он руководил отрядом абвера на Востоке.

24–29 сентября 1945 г.

Показания бывшего сотрудника гестапо и абвера лейтенанта Зигфрида Мюллера, данных им на следствии 19 сентября 1945 года.

В 1940 году, во время моей работы в 4-ом отделе (гестапо) Главного управления имперской безопасности Германии, один из лидеров украинских националистов — Мельник посещал начальника 4-го отдела Шройдера в его служебном помещении гестапо, где получал необходимые указания по работе.

Мельника я сам часто видел в стенах гестапо, а со слов Щройдера мне было известно, что он предложил Мельнику создать в Берлине «Управление по украинским делам», деятельность которого направлялась бы немецкой разведкой.

От того самого Шройдера я знал, что гестапо старалось путем создания «Управления по украинским делам» в Берлине консолидировать украинское националистическое движение и через Мельника поставить его под свой постоянный контроль.

Вопрос: Мельник дал согласие возглавить «Управление по украинским делам»?

Ответ: Да, и такое управление в Берлине было создано при участии только сторонников Мельника. Однако в конце 1940 года, т. е. после переговоров Мельника со Шройдером, я перешел на работу в абвер, в связи с чем мне были известные состав и практическая работа «Управление по украинским делам».

Вопрос: Какие были отношения между Мельником и Бандерой в «Управлении по украинским делам»?

Ответ: Припоминаю, что во время беседы Мельника со Шройдером последний предложил Мельнику договориться с Бандерой о его участии в работе «Управления по украинским делам».

Шройдер говорил, что кадры украинских националистов нужны будут Германии для использования их на Востоке, под общим руководством Главного управления имперской безопасности Германии по работе среди украинского населения.

В ноябре 1940 года я перешел работать в Абвер, где узнал, что Мельник кроме связи с гестапо работает в германской военной разведке. Он являлся резидентом «Абверштелле-Берлин». Об этом я знаю, поскольку сам работал в должности референта по разведке против СССР в «Абверштелле-Берлин».

Вопрос: Откуда Вам это стало известно?

Ответ: Я работал в 1-м разведывательном отделе «Абвершталле-Берлин» на должности референта по разведке против СССР. Вместе со мной в одном кабинете работал капитан Пулюи, у которого Мельник был на личной связи и представлял ему разведывательные данные о Советском Союзе.

Все шпионские сведения про СССР Мельник получал от своих сторонников — украинских националистов на территории Западной Украине, а также от резидентуры в г. Новый Золь (Чехословакия).

В делах Пулюи я видел личное обязательство Мельника о сотрудничестве с «Абверштелле-Берлин» с приложением его фотографии. Пулюи работал с Мельником под псевдонимом «Доктор Кухерт». Псевдонима Мельника по Абвершталле я не знаю.

Из «Абвершталле-Берлин» меня направили на восточный фронт в немецкие военные разведывательные органы, в состав абверкоманды-304.

Вопрос: Тут Вы сталкивались с деятельностью украинских националистов?

Ответ: В абверкоманде-304 — нет.

Вопрос: А позднее?

Ответ: В 1944 году, когда меня перевели из абверкоманды-304 в абверкоманду-202, я снова узнал о подрывной работе против СССР украинских националистов, только уже не мельниковских, а бандеровских сторонников.

В абверкоманде-202 мне лично приходилось контактировать работу немецких разведывательных органов с украинскими националистами.

Вопрос: От кого Вы имели задание связаться с украинскими националистами?

Ответ: В октябре 1944 года меня откомандировали из абверкоманды-304 в распоряжение пехотного училища в г. Либаву. Не желая ехать на эту работу, я воспользовался своим коротким отпуском для поездки в Берлин, где встретился со знакомыми офицерами генерального штаба немецкой армии.

По моей просьбе капитан Ламерау отменил направление меня в Либаву и направил в абверкоманду-202, дислоцировавшуюся в то время в г. Кракове.

В отделе 1-Ц генерального штаба германской армии я получил полную информацию о военном положении на участке центральной группы войск германской армии и проходящих переговорах нашей разведки с украинскими националистами о совместной борьбе против Красной Армии.

Вопрос: Какие указания вы получили в отделе1-Ц?

Ответ: Заместитель начальника отдела 1-Ц генерального штаба по делам разведки капитан Ламерау и капитан Штольце сообщили мне, что в октябре 1944 года начальник абверкоманды-202 капитан Кирн установил связь с южным штабом УПА и проводит с украинскими националистами переговоры о привлечении повстанческих отрядов УПА к проведению диверсионной работы в тылу Красной Армии под руководством абвер-команды-202.

По прибытии на место я должен был помочь капитану Кирну в этой работе и воспользоваться предоставленными нам возможностями вербовать кадры из украинских националистов для диверсионной работы в тылу Красной Армии.

Ламерау и Штольце возлагали большие надежды на помощь украинских националистов в проведении подрывной работы против СССР и считали, что при хорошей организации и руководстве отрядами УПА можно будет нарушить планы советского командования при наступательных операциях.

Вопрос: Когда вы прибыли в абверкоманду-202?

Ответ: На работу в абверкоманду-202 я прибыл 1 декабря 1944 года и приступил к выполнению своих служебных обязанностей.

Во время встречи с капитаном Кирном последний рассказал мне, что в октябре 1944 года он имел встречу со связными южного штаба УПА, вместе с которыми на участке абверотряда-206 перешел линию фронта и вел переговоры с южным штабом УПА.

Вопрос: Где дислоцировался тогда южный штаб УПА?

Ответ: Как мне говорил капитан Кирн, южный штаб УПА расположен в лесах горной местности, недалеко от г. Львова. Персональный состав штаба УПА он мне не называл, однако содержание переговоров передало подробно.

Вопрос: Что вам известно о содержании переговоров капитана Кирна в южном штабе УПА?

Ответ: Командование УПА дало капитану Кирну принципиальное согласие на совместное с немецкой разведкой проведение работы в тылу Красной Армии, но со своей стороны поставило такие условия:

— o германские власти должны освободить из-под домашнего ареста Степана Бандеру и всех находящихся в немецких лагерях украинских националистов;

Германия гарантирует создание «Самостийного Украинского государства»;

— немецкая армия обеспечивает повстанческие отряды украинских националистов обмундированием, вооружением, средствами связи, медикаментами и деньгами.

Что же касается практической работы по организации диверсий в тылу Красной Армии украинские националисты поставили такие условия:

— немецкие разведорганы должны создать на оккупированной немцами территории диверсионные школы для украинских националистов и вести обучение выделенных УПА националистов радиосвязи и военной подготовке;

— диверсионные группы украинских националистов будут подчиняться абверкоманде-202 в оперативном отношении, а в остальном подчиняются и остаются в ведении штаба УПА.

Имея соответствующие полномочия генштаба немецкой армии, Кирн принял условия украинских националистов и со своей стороны поставил перед УПА условия германского командования. Они сводились к следующему:

— южный штаб УПА представляет в распоряжение абверкоманды-202 такое количество диверсантов, как это считает необходимым командование абверкоманды-202;

— право комплектования диверсионных групп из этих лиц абверкоманда-202 оставляет за собой, определяет место и объекты для диверсий.

Кроме того, штаб УПА должен представлять абверкоманде-202 все имеющиеся у него шпионские сведения о Красной Армии, а также информацию об общей деятельности украинских националистов в тылу Красной Армии, на участке южной группы войск немецкой армии, т. е на участке от Варшавы до румынской границы.

Южный штаб УПА согласился с этими условиями, и было принято решение об обмене представителями для связи между абверкомандой-202 и южным штабом УПА. Должность офицера связи от абверкоманды-202 в южном штабе УПА Кирн предложил занять мне.

Вопрос: Кого из украинских националистов прислали для связи с абверкомандой-202?

Ответ: В конце 1944 года представителем южного штаба УПА в абверкоманде-202 был назначен профессор Данылив, по кличке «Орёл», приблизительно 43-х лет, среднего роста, крепкого телосложения, чернявый, свободно владеет немецким, французским, английским языками, раньше работал профессором философии во Львовском университете. Он имел офицерский чин УПА — полковник.

Вопрос: Какую подрывную работу против Советского Союза проводил Данылив вместе с немцами?

Ответ: Он оказывал содействие командованию абверкоманды-202 в вербовке, обучении и комплектовании диверсионных групп из украинских националистов и перебрасывании их в тыл Красной Армии для осуществления диверсий.

В декабре 1944 года главное управление имперской безопасности освободило из заключения Степана Бандеру, который получил под Берлином дачу от отдела 4-Д гестапо.

Бандера с того времени находился под персональным надзором и работал по указанию вновь назначенного начальника отдела 4-Д оберштурмбанфюрера Вольфа. В том же месяце Степан Бандера прибыл в распоряжение абверкоманды-202 в г. Краков и лично инструктировал Данылива, а также подготовленную нами агентуру, направляемую для связи в штаб УПА.

Таким образом, диверсионная работа, которую проводили в тылу Красной Армии украинские националисты, была санкционированная Степаном Бандерой и проводилась под руководством немецкой разведки.

Вопрос: Вы лично встречались с Бандерой в деле разведки?

Ответ: Да. По случаю приезда Бандеры в абверкоманду-202 капитан Кирн устроил банкет на вилле нашей команды, которая находилась по Гартенштрассе 1 (возле краковского стадиона), на котором выступали с речами Бандера, капитан Кирн и профессор Данылив. Там я познакомился с Бандерой, а потом через несколько дней встретился с ним уже на деловой почве.

27 декабря 1944 года я подготовил группу диверсантов для переброски её в тыл Красной Армии со специальным заданием. Эта группа состояла из трех украинских националистов — Лопатинского, «Демеда» и одного радиста, фамилии которого не помню.

Степан Бандера в моем присутствии лично инструктировал этих агентов и передал через них в штаб УПА приказ об активизации подрывной работы в тылу Красной Армии и налаживании регулярной радиосвязи с абверкомандой-202.

Я был представлен группе как офицер абверкоманды-202, назначенный на должность офицера связи в штаб УПА с тем, чтобы когда я прибуду в штаб УПА, они смогли меня узнать как представителя абверкоманды-202.

Вся группа Лопатинского, переброшенная мною в тыл Красной Армии немецким самолётом с краковского аэродрома в район г. Львова, имела при себе для передачи в штаб УПА один миллион рублей, медикаменты, обмундирование, взрывчатку и рацию.

Вопрос: Была ли установлена радиосвязь между абверкомандою-202 и штабом УПА?

Ответ: Радиосвязь абверкоманды-202 со штабом УПА существовал еще с октября 1944 года, но эта связь осуществлялась с помощью сорокаватной радиостанции с позывными «Вера».

Считая рацию в 40 ватт весьма мощной, что могло привести к прослушиванию на большом расстоянии и его расшифровке, мы послали с группой Лопатинского 3-ваттную станцию, которая бы могла безопасно действовать продолжительное время. Насколько мне известно, группа Лопатинского в штаб УПА не прибыла и мы считали, что она при посадке ликвидирована контрразведкой Красной Армии.

Вопрос: Какую подрывную работу в тылу Красной Армии проводила абверкоманда-202 вместе с украинскими националистами?

Ответ: Из пяти диверсионных школ, имевшихся в распоряжении абверкоманды-202, одна, руководимая мною школа «Мольтке», вплоть до апреля 1945 года готовила кадры диверсантов исключительно из числа украинских националистов. Вербовку диверсантов проводили сотрудники профессора Данылива с офицерами абверкоманды-202.

Кроме того, авберотряд-206, который входил в состав абверкоманды-202, имел непосредственную связь через линию фронта с повстанческими отрядами УПА в Карпатских горах. Из этих отрядов мы черпали диверсионную агентуру, обучали её в своих краткосрочных школах, а потом использовали для диверсионной работы в тылу Красной Армии.

Вопрос: Какие группы из украинских националистов были переброшены в тыл Красной Армии с диверсионными заданиями?

Ответ: Последние месяцы перед капитуляцией Германии в моей диверсионной школе «Мольтке» обучалось 45 диверсантов из числа украинских националистов. Часть из них в количестве 25 человек была направлена в школу штабом УПА с территории, занятой частями Красной Армии, а остальные были завербованы в лагерях военнопленных.

Первую группу диверсантов, именовавшуюся «Пауль-2», в количестве 8 человек я перебросил 7 апреля 1945 года в район гор. Сарны с задачей восстановить связь со штабом волынской группы УПА и развернуть диверсионную работу на железнодорожной магистрали в районе г. Сарны…

Вторая группа «Пауль-3», которая также состояла из 8 человек, была переброшена мной 13 апреля 1945 года с пражского аэродрома в район Владимира-Волынского. Все участники группы уроженцы сельской местности Владимира-Волынского.

…Группа «Пауль-3» имела задание осуществлять диверсии на коммуникациях Красной Армии в районе г. Владимира-Волынского.

Третья диверсионная группа, которая называлась «Пауль-1», переброшенная мной 20 апреля 1945 года с пражского аэродрома в район г. Ковель в количестве 9 человек. Все участники группы уроженцы Ковельского района.

В связи с приближавшимся окончательным разгромом Германии я, осуществив заброску последней группы, 21 апреля 1945 года перешел в Праге на нелегальное положение и больше в абверкоманду-202 не явился. О судьбе и дальнейших действиях группы Кирна мне ничего неизвестно.

Однако мне известно, что украинские националисты предприняли меры к установлению связи с командованием англо-американских войск. Данылив и Бурлай имели указание штаба УПА, чтобы перейти через линию фронта к англо-американским войскам, проинформировать их о желании украинских националистов контактировать свою подрывную деятельность на территории Украины с командованием англо-американских войск. Часть группы должна была сопровождать Бурлая к американцам. Данылив намеревался бежать к союзникам вместе с Бандерой. Зная, что я владею английским и французским языками, Бурлай предлагал мне присоединится к его группе и вместе перейти к американцам.

В начале апреля 1945 года Бандера имел указание Главного управления имперской безопасности собрать всех украинских националистов в районе Берлина и оборонять город от наступающих частей Красной Армии. Бандера создал отряды украинских националистов, которые действовали в составе фольксштурма, а сам бежал. Он покинул дачу отдела 4-Д и бежал в г. Веймар. Бурлай мне рассказывал, что Бандера договорился с Даныливым о совместном переходе на сторону американцев…

19 сентября 1946 года.

Охота на «Волка». Ликвидация Романа Шухевича. ч.1

…Роман Шухевич был ликвидирован советскими органами государственной безопасности утром 5 марта 1950 года.

Но украинская националистическая эмиграция узнала об этом лишь спустя длительное время, 21 октября, притом по сообщениям американского агентства «Ассошиэйтед Пресс».

Согласно информации 1 — го отдела МГБ УССР, «в последней декаде октября и первой декаде ноября 1950 г. вся закордонная украинская националистическая пресса без различия «политической» окраски и принадлежности на видном месте или просто где-либо в уголку печатной страницы начала сообщать, что утром 5 марта 1950 г. в с. Белогорща вблизи Львова на своей конспиративной квартире уничтожен бандглаварь Шухевич Роман, оуновские клички «Тарас Чупринка», «Роман Лозовский» и «Тур».

В сообщениях Шухевича называют генерал-хорунжим и командующим УПА, председателем Генерального Секретариата УГВР (Украинской Главной Вызвольной Рады — авт.), генеральным секретарем военных дел УГВР, главарем «Провода» ОУН на Украине…»[1]

Явным диссонансом в этом, на удивление, слаженном хоре украинской эмиграции, прозвучали слова Андрея Мельника и Ивана Багряного.

По этому поводу сотрудники 1-го отдела МГБ УССР информировали руководство: «…В этой связи не обошлось без ядовитых замечаний в адрес Бандеры Степана и ОУН-бандеровцев со стороны ОУН-мельниковцев и «Украинской революционно-демократической партии» Ивана Багряного.

Официоз УРДП газета «Украинськи висти» в фельетонном стиле высмеял «стратегию генералиссимуса» Бандеры, упомянув, что последний спекулировал именем Шухевича.

ЦК УРДП 12 ноября 1950 г. отказался от приглашения «Закордонного Представительства» УГВР принять участие в сборищах, устраиваемых в честь Шухевича. Отказ мотивируется тем, что УРДП точно не знает, когда и при каких обстоятельствах уничтожен Шухевич, так как Центральный «Провод» ОУН-бандеровцев все время категорически утверждал о постоянной «связи с краем», до последнего времени пользовался материалами якобы присланными и подписанными лично Шухевичем, а теперь оказывается, что Шухевич убит семь месяцев тому назад»..[2]

Вряд ли стоит пояснять, что для Степана Бандеры, который в своих регулярных контактах со спецслужбами Великобритании заверял последние, что имеет постоянный и надёжный канал связи с подпольем на Западной Украине, подобное обвинение оказалось, что называется, ударом ниже пояса. «Быйлыхо» (организационная кличка Бандеры) поспешил заверить кураторов в своей надёжности, и одновременно опубликовал в печатных органах ОУН («Сурма», № 24 и «Украинский самостийнык» от 5 ноября 1950 г.) собственные официальные статьи (письма), в которых поставил под сомнение достоверность сообщения о смерти Шухевича. Но для Бандеры, зависимого как от дотаций разведки Великобритании, так и стремящегося сохранить контроль над частью украинской эмиграции, эти слова были лишь прикрытием.

Ему действительно было важным сохранить лицо и выяснить истинную судьбу Шухевича.

Такие же цели преследовала и конкурирующая Бандере ещё одна группировка единой некогда, а ныне расколотой ОУН, возглавляемая Мыколой (Николаем) Лебедем. В отличие от группы Бандеры, она активно сотрудничала со спецслужбами США и действовала под прикрытием аббривеатуры «УГВР» — Украинской Головной Вызвольной (Освободительной) Рады, в которой Р.Шухевич официально занимал посты Председателя Генерального Секретариата и секретаря по военным делам.

* * *

Вечером, 19 мая 1951 г., самолётом ВВС США в Карпаты, в район горы Шабела в Дрогобычской области УССР, был успешно сброшен десант. Руководил десантом эмиссар ЗП (Зарубежного Представительства) УГВР Васыль Охримович (кличка — «Грузин»). Среди прочих разведзаданий, поставленных ему Николаем Лебедем и кураторами от CIA, являлись выяснение обстоятельств смерти Шухевича и взятие оуновского подполья на Западной Украине под контроль ЗП УГВР.

Одновременно, в мае того же года, но уже ВВС Великобритании, в Галицию была заброшена группа представителей Степана Бандеры под руководством шефа службы безопасности бандеровской ОУН Мирона Матвиейко (кличка — «Усмих»). Фактически Бандера поставил перед ним те же задачи, что и Лебедь перед «Грузином» — выяснить судьбу Шухевича (у «Быйлыха» были большие подозрения в причастности к смерти сохраняющего ему подконтрольность Шухевича своих конкурентов) и сохранить своё влияние на подполье в «Крае».

Таким образом, на территории Украины одновременно оказались эмиссары двух конкурирующих группировок ОУН, и оба в итоге были благополучно захвачены советскими спецслужбами.

М.Матвиейко, который был задержан вскоре после своего приземления, выяснить ничего не успел, и вскоре стал работать под эгидой чекистов против своего бывшего шефа. В.Охримович, который продержался в подполье немного дольше (до сентября 1951 г.), успел подготовить небольшую брошюру о Шухевиче, в которой выразил мнение, что, «наверное, никогда не станут известны точные данные об обстоятельствах, приведших к нападению войск МГБ на его квартиру в Белогорще 5 марта 1950 г.»

Таким образом, точные обстоятельства, приведшие к ликвидации Шухевича, украинской националистической эмиграции на Западе долгое время оставались неизвестны и соответственно породили множество нелепых, а порой и фантастических, слухов.

Так, к примеру, в книге ведущего оуновского историографа П.Мирчука, посвящённой Шухевичу и изданной в Торонто в 1976 г., указывалось, что Шухевич со своей охраной бились с войсками МГБ до последнего патрона. Иные авторы при этом уточняют, что в бою с Шухевичем участвовали ни много, ни мало несколько дивизий Внутренних Войск.

Кому-то и этого оказалось недостаточным, и пришлось изобретать мемуары некоего мифического (и естественно, анонимного) офицера МГБ, в которых, якобы, говорилось, что в окружение Шухевича ещё в 1944 г. была внедрена агент «Мария», которая и выдала оперативникам место укрытия «главнокомандующего» УПА в Белогорще. Правда не ясно, добавим от себя, чем эта «Мария» занималась целых шесть лет, и почему она не навела чекистов на след Шухевича сразу. («Нація і держава», № 77, 27.04.2005) Некоторые при этом уточняют, что Шухевич героически подорвал себя гранатой, тоже в неравном бою, но уже со спецгруппой МГБ.

К сожалению, и советская сторона грешила подобными, мягко говоря, «неточностями». В той немногочисленной и опубликованной в советское время литературе, затрагивающей данный вопрос, подробности операции носили не менее субъективный характер. Наиболее показательна, увы, книга воспоминаний одного из организаторов операции генерал-лейтенанта П.А.Судоплатова..[3]

Быть может, здесь сыграл роль тот факт, что мемуары Павел Анатольевич писал спустя сорок с лишним лет после операции и память могла подвести легендарного чекиста, т. к. сам он на месте непосредственной кульминации событий лично не присутствовал. Но более вероятно, что Судоплатов просто не захотел в силу каких-то причин раскрывать реальные подробности операции.

Попробуем выяснить для себя этот вопрос и реконструировать подробности операции по уничтожению Романа Шухевича на основании имеющихся архивных материалов.

* * *

В поле зрения советских спецслужб Шухевич впервые попал ещё до начала войны. Согласно агентурной информации, поступивщей в НКВД УССР из-за рубежа, в Краковской краевой экзекутиве ОУН под руководством С.Бандеры, существовал Отдел связи, которым и руководил некий Шухевич по кличке «Щука»..[4] Впоследствии эта информация нашла своё подтверждение в показаниях арестованных НКВД членов ОУН. Так, в собственноручных показаниях от 23 октября 1940 г. член Львовской караевой экзекутивы И.Максимов писал, что в состав Краковского центра ОУН и созданного Бандерой Революционного комитета входит, в т. ч., и Роман Шухевич — «Шух»[5]

Осенью 1940 г. советским чекистам удалось вскрыть и ликвидировать Львовскую краевую экзекутиву ОУН. Среди прочих, арестованной оказалась младшая сестра Шухевича Наталья. Ей вменялось в вину, что будучи связной ОУН, она также являлась содержательницей явочной квартиры для приема курьеров Краковского центра.[6] Но в данном случае для нас представляет интерес не сам арест Натальи, а тот факт, что чекисты, видимо сопоставив имеющуюся у них обрывистую информацию с установочными данными арестованной, прицельно заинтересовались её родственными связями, и непосредственно, братом Романом.

Однако Н.Шухевич показания давать категорически отказалась, заявив лишь, что её брат Роман Шухевич ещё в 1938 г. уехал в Данциг и после того она его не видела и, якобы, не знает, где он сейчас проживает.[7]

Это была вся информация о Шухевиче, которую советским органам госбезопасности удалось собрать в предвоенный период.

* * *

В августе 1944 году, после освобождения Волынской и Ровенской областей, советскими спецслужбами был арестован член Центрального Провода ОУН М.Степаняк (клички — «Сергий», «Лекс»).

На допросах он дал более, чем подробную информацию о положении Организации и характеристики её ведущим «провидныкам». В том числе, и Роману Шухевичу. Так, чекистам вновь напомнили о существовании этого человека, более того, оказалось, что именно он стоит во главе т. н. Украинской Повстанческой армии, совершающей регулярные диверсии в советском тылу и нападения на группы красноармейцев.

Характеристика, данная М.Степаняком Р.Шухевичу настолько красноречива, что мы позволим себе привести из неё обширный фрагмент:

«Шухевич — «Тур» — людина фактично дрібна, при тому хворобливо честолюбива, зарозуміла, мстива. По свойому ідеологічному і політичному спрямуванню типовий увіст-оунівець. Ворог масової політичної роботи, зокрема політичної освіти й виховання членських кадрів і широких народних мас. Стояв твердо на становищі, що політика — це діло проводу, нести політичну освіту в членські і народні маси — це, на його погляд, рівнозначно з підриванням основ націоналістичної, політичної і організаційної дисципліни.

Хлоп, як він залюбки висловлювався, не сміє політикувати, він має слухати і безоглядно виконувати накази проводу. Дати хлопові політичну освіту це те саме, що заставити його критикувати провід, міркувати над тим, правильну чи неправильну політику веде провід, — цього допустити не можна.

ОУН він розумів як бойово-військовий загін, про роль політичної організації не було в нього уявлення. Тому, прийшовши до влади і закріпившись, Шухевич-«Тур» бере зараз же гострий зворотний курс і від «політизації» переходить круто до «мілітаризації», палочної дисципліни і виховання.

Шухевич ще в легіоні (имеется в виду батальон «Нахтигалль» — авт.) вславився биттям стрільців. Як голова ОУН, а відтак командир усієї УПА, завів таку систему в організації і на тому пункті зійшовся з Климом Савуром, якщо йде про методи насильств, терору, шомполів і мордобиття в УПА і всього українського населення.

Як політичний і військовий керівник — спроможний на те, на що може спромогтися прусський капраль.

Його кругозір поза львівський ринок і приватну крамничку не виходив. Якщо в нього був ідеал держави, то не іншої, як поліційної, якої тверду руку назовні повинна усталювати диктаторська влада військової верхівки. Як терорист вірив у всесилу терору і на площині терору думав знайти розв'язок всіх проблем внутрішньої і зовнішньої політики. Несловний, підступний, підлесливий, аморальний та одночасно дуже побожний і забобонний.».[8]

Конечно, можно было бы утверждать, что данная характеристика М.Степаняка чрезмерно предвзята и обусловлена личной антипатией к Шухевичу и его методам организационной работы. Однако, она перекликается с ещё одной характеристикой, данной Р.Шухевичу одним из ведущих командиров УПА (а в прошлом соратником Шухевича по батальону «Нахтигалль» и 201-му шуцманшафт — батальону) А.Луцким:

«Должен сказать, что в последнее время среди ряда членов Главного «Провода» ОУН возникли большие недовольства Шухевичем. Его считают большим интриганом и безинициативным, умеющим удачно улавливать правильные мысли и советы, которые высказываются другими руководителями ОУН, а затем из всего этого выбрать наиболее важное и преподать, как свое.

Своего мнения у него нет, и он его прямо никогда не выскажет. Если бы не его заместитель по ОУН «ТАРАС», ему вообще трудно было бы руководить ОУН-УПА.

Все называют «ТАРАСА» суфлером Шухевича. Держится Шухевич потому, что в тяжелых условиях подполья, в которых мы оказались во второй половине 1944 года, члены Главного «Провода» ОУН не решались ставить резко вопрос о ШУХЕВИЧЕ. Особенно настроен[ы] против Шухевича Лебедь Николай, ГРИЦАЙ — «ПЕРЕБИЙНИС», «ПЕТРО» — Краевой проводник «Галичина», «ЛЕМИШ», «ГАЛИНА» и «СЕРГЕЙ».

Мне кажется, что Шухевич не с большим удовлетворением встретит сообщение о том, что Бандера немцами освобожден и не с большим желанием пойдет на встречу с Бандерой, ибо он понимает, что на этом его карьера, как руководителя ОУН, будет закончена. Мне известно, что Бандера был невысокого мнения о ШУХЕВИЧЕ». (ГА СБУ, ф. 5, д. 67418, т.1, л. 161–208).

Таким образом, ко второй половине 1944 г. советские спецслужбы имели вполне достоверную информацию как о самом Шухевиче, так и о противостоящих ему группировках внутри Организации.

2-го октября 1944 года НКГБ УССР было заведено централизованное агентурное дело на членов Центрального Провода ОУН под кодовым наименованием «Берлога».

Совершенно секретно

«УТВЕРЖДАЮ»

Народный комиссар Государственной Безопасности Комиссар Государственной Безопасности 3 ранга Савченко

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ (о заведении агентурного дела)

г. Львов, 11 ноября 1944 г.

Я, Начальник 5 отдела 2 Управления НКГБ УССР — майор государственной безопасности т. Хает, рассмотрев агентурные, следственные и документальные материалы НКГБ УССР и УНКГБ западных областей Украины, в отношении членов бандеровского Центрального «Провода» ОУН, проводящих на нашей территории активную бандитско-террористическую и шпионско-диверсионную работу,

НАШЕЛ:

Что члены бандеровского Центрального «Провода» ОУН, командующие бандформированиями УПА — Шухевич, Клячковский, Кисель, Волошин, Луцкий и другие, находятся на нашей территории и руководят деятельностью краевых и областных «Проводов» ОУН, а также бандформированиями УПА.

В целях полного вскрытия деятельности членов бандеровского Центрального «Провода» ОУН, руководимых ими краевых и областных «Проводов», а также бандформирований УПА и их оперативной ликвидации

ПОСТАНОВИЛ:

Завести централизованное агентурное дело на членов бандеровского Центрального «Провода» ОУН под кличкой «Берлога», зарегистрировав его в учетном отделении 2-го Управления НКГБ УССР и в отделе «А» НКГБ УССР.

Начальник 5 отдела 2 Управления НКГБ УССР

Майор госбезопасности (Хает)

Согласны:

Начальник следственной части НКГБ УССР

Полковник госбезопасности (Павловский)

Вр[еменно] зам[ещающий] нач. 4 Управления НКГБ УССР

Подполковник госбезопасности (Карин)[9]

Дело Р.Шухевича было выделено в отдельный формуляр, и 31 октября на него в рамках «Берлоги» было заведено розыскное дело под кличкой «Волк».

За истекший период информация о ликвидации Шухевича поступала в МГБ неоднократно.

Так, к примеру, срецгруппа, сформированная из бывших участников ОУН-УПА, под руководством агента НКГБ УССР «Твердого» докладывала:

«После того, как был убит «Клим Савур» (февраль 1945 г.), занимавший положение руководителя северо-западного краевого провода ОУН (в который входят Волынская и Ровенская области, а также Полесье Белоруссии) и командующего УПА, на его место был назначен «Чупрынка». До этого «Чупрынка» являлся референтом СБ краевого провода.

7 декабря с. г. в Торчинский райотдел НКВД явился с повинной бандит «Черный», который на допросе сообщил, что он продолжительное время находился в личной охране «Чупрынки».

«Черный» также показал, что «Чупрынка» скрывается в селе Романово Теремновского района Волынской области.

«Черный» был завербован и влит в спецгруппу, руководимую агентом «Твердый», состоявшую из 7 человек. В эту группу был влит также оперуполномоченный Волынского УНКВД Берестнев. Группе была поставлена задача разыскать место убежища «Чупрынки» и ликвидировать его.

По указаниям «Черного» группа явилась в село Романово к гр-ке Панасюк, легендируя представителями Луцкого окружного провода ОУН. Панасюк, будучи убеждена, что она говорит с бандитами, согласилась связать нашу спецгруппу с тремя представителями ОУН, укрывавшимися в схроне ее дома.

Панасюк, спустившись в схрон, сразу была там расстреляна скрывавшимися бандитами, после чего бандиты, выбросив 6 гранат и открыв огонь, пытались пробраться через спецгруппу, но ответным огнем были убиты.

Убитыми оказались: «Чупрынка», референт СБ краевого провода «Модест» и следователь краевого СБ, псевдоним которого не установлен.[10]

Однако эта информация оказалась ошибочной.

В октябре 1944 г. заместителем наркома внутренних дел УССР Т.А.Строкачем начальникам областных и районних Управлений НКВД была разослана ориентировка, в которых давалось описание внешности Р.Шухевича:

«При этом направляю… экз. фотокарточек проводника ОУН, он же главнокомандующий УПА — Шухевича Романа…

Скрывается с небольшой группой (5–7 чел.) личной охраны, в том числе одна — две женщины, в сельских местностях, в хорошо оборудованных убежищах.

УСТАНОВОЧНЫЕ ДАННЫЕ — 42 лет, уроженец г. Львова, из семьи адвоката, с высшим образованием, живет по паспорту, выданному отделением милиции г. Львова на имя ОРЛОВИЧ Максима Степановича, имеет при себе сына лет 13–15.

ПРИМЕТЫ — среднего роста, лицо худощавое, конусообразное, продолговатое, блондин, глаза светлые, волосы рыжеватые, волнистые, короткие, зачесывает назад, нос длинный, острый, уши большие, оттопыренные, обычно одет в гражданскую одежду, маскируясь под местного жителя. Прошу разослать по 1 экз. фотокарточек в каждый райотдел НКВД для принятия активных мер к розыску и задержанию Шухевича как особо важного государственного преступника.

О получении хотя бы малейших данных о месте нахождения Шухевича, немедленно сообщать в УББ НКВД УССР».[11]

Невзирая на неудачу c применением спецгрупп, розыск Романа Шухевича органами НКВД-НКГБ УССР продолжался. Так, в Москву в сентябре 1945 году поступило сообщение, в котором украинские чекисты детально информировали вышестоящее руководство о результатах операции по розыску Р.Шухевича.

Совершенно секретно

35/1/1017 от З.ІХ-45 г.

ноября 5

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА ГУББ НКВД СССР

ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ тов. ПРОШИНУ

гор. Москва

В отношении местопребывания руководителя центрального провода ОУН — РОМАНА Шухевича, имевшего оуновские клички «ТУР», «ШУХ», «ТУЧА», «ЧЕРНЕЦ», «ТАРАС ЧУПРИНКА», «СТЕПАН», «БЕЛЫЙ» и «КАРПО» за период 1944—45 годы располагаем следующими данными:

В конце 1942 и начале 1943 года Шухевич исполнял обязанности войскового референта центрального провода ОУН, вследствие чего входил в состав провода ОУН.

С апреля 1943 года, после снятия «Максима Рубана» с поста руководителя Ц. П. ОУН и введения как руководящего органа, «Бюро Провода» ОУН, Шухевич был избран в состав «Бюро провода» как его руководитель.

В конце 1943 года, после реорганизации УНС («Украинской народной самообороны») в УПА и на базе УРС создания группы УПА — «Запад», а при Ц.П. главного штаба УПА, который осуществлял руководство обеими группами УПА, Шухевич, как руководитель Ц.П., стал главнокомандующим всей УПА (в Галиции — группа «Запад» и на Волыни — группа «Завихост») под кличкой «Тараса Чупринки».

Являясь руководителем Ц.П. ОУН и главнокомандующим обеих групп УПА, Шухевич все время находился и находится в Западной Украине, с местом дислокации Тернопольская, Львовская и Дрогобычская области.

Данные о его пребывании на территории Западной Украины, в указанных выше областях, подтверждаются показаниями бандитов из его личной охраны, захваченных во время операций.

Так, например:

Участник охранной боевки Шухевича, бандит по кличке «ЧАД», захваченный нами в средних числах сентября 1945 года в Бережанском районе, Тернопольской области, на допросе показал:

«В конце 1945 года «БЕЛЫЙ» проживал в схроне, находившемся в лесу близ сел Ольховец и Лопушно, Бобркского района, Львовской области.

С января по май 1945 г. находился в с. Августовка, Козовского района, Тернопольской области.

В мае—июле месяцах с. г. «БЕЛЫЙ» проживал в с. Заболо-товка, Ягольницкого района, а с 1 августа 1945 года находился в с. Рай, Бережанского района, Тернопольской области.

Показания «ЧАДА» подтверждает бандит по кличке «АРТЕМ», бывший руководитель охранной боевки Шухевича, который в течение двух лет безотлучно находился при нем, и его личная связная, по кличке «НАТАЛКА» — РЫМЫК Мария Марковна, осуществлявшая связь «БЕЛОГО» с членами Ц.П. — «КУРГАНОМ», он же «ТАРАС» и референтом связи Ц.П. — «БЫСТРОЗОРЫЙ», он же «БОБРИН».

Кроме «НАТАЛИ», «БЕЛЫЙ» имел у себя еще 4 связных, по кличкам — «Ксеня», «Анна», «Месть» и «Маруся». Однако изэтих связных на свободе осталось только две — «Ксеня» и «Анна», которые в начале августа 1945 г. ушли по заданию «Белого» и ко дню обнаружения места укрытия «БЕЛОГО» обратно не вернулись. Связная «Месть» убита при операции, а «Маруся» арестована.

Находясь на территории западных областей Украины, «БЕЛЫЙ» имел при себе личную охрану, состоящую из 10 бандитов, которые неотступно сопровождали его при передвижениях и охраняли на местах стоянок.

В марте месяце с. г. из участников его охранной боевки — «МЫКОЛА» и «ЮРКО» ушли по его заданию и обратно не вернулись, «СЛАВКО» и «РЫБАК» убиты во время операции, «АРТЕМ» и «ЧАД» нами арестованы, а «БЫСТРЫЙ», «БОРИС» и «ВАСЮТА» в мае месяце 1945 г. были посланы «БЕЛЫМ» в с. Клешувка, Рогатинского района, для рытья запасного схрона и до дня проведения операции к «БЕЛОМУ» не вернулись.

Таким образом, операцией, проведенной в сентябре 1945 г. почти полностью ликвидирована личная охрана «БЕЛОГО» и порваны каналы связи, через которые он связывался с членами Ц.П., оставшимися на территории и осуществлял руководство организацией.

По предложению «ЧАДА», «БЕЛЫЙ», оставшись без личной охраны и связных, должен скрываться у «ШЕЛЕСТА» или «ЭМА», которые находятся вблизи Бережанского р-на, Тернопольской области.

Свои предположения «ЧАД» основывает на том, что «БЕЛЫЙ», лишившись связных, охраны и места укрытия, несомненно «ЗЕЛЕНЫМ» и «ЮЛЬКО», из охранной боевки «ШЕЛЕСТА», которые неоднократно сопровождали «ШЕЛЕСТА» к «БЕЛОМУ» и наоборот, уведен к месту нахождения «ШЕЛЕСТА», где он, по-видимому, и находится до восстановления связи с членами центрального провода ОУН, подбора связных и личной охраны, после чего перешел в Рогатинский район и скрывается в схронах, вырытых для него бандитами из личной охраны, посланными им в мае 1945 года.

Поэтому данные НКГБ СССР, изложенные Вами в ориентировке в отношении пребывания Шухевича за кордоном, не отвечают действительности.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА УПРАВЛЕНИЯ НКВД УССРПО ББ ПОДПОЛКОВНИК ЗАДОЯ[12]

В ноябре 1945 года органами госбезопасности была арестована жена Романа Шухевича Наталья Березинская.

На допросе 12 ноября 1945 года, она, в частности, дала следующие показания:

ВОПРОС: Вы напрасно стараетесь скрыть свою связь с Романом Шухевичем и получение от него материальной помощи.

Следствию точно известно, что, начиная с июня м-ца 1944 г., вы через ЛЕВИЦКУЮ Марию непосредственно сами поддерживали связь с Романом Шухевичем, получали от него материальную помощь и встречались лично.

Вы это подтверждаете?

…

ОТВЕТ: Боясь ответственности перед советской властью за связь с Шухевичем, я на протяжении всего следствия давала неправдивые показания.

Убедившись, что дальнейшее скрытие своих преступных действий усугубляет мое положение, я буду теперь рассказывать только правду.

Прежде всего, я должна заявить, что со своим мужем — Романом Шухевичем поддерживала связь до дня своего ареста, т. е. до июля 1945 г. через связных, приходивших от него в село Бусовиска Старосамборского района Дрогобычской области.

Кроме того, я лично встречалась с Шухевичем и до дня ареста систематически получала от него материальную помощь в форме денег и продуктов питания. О способах связи, местах встреч и лицах, способствовавших в этом, я расскажу теперь подробно.

До мая 1941 г. я вместе с Шухевичем проживала в гор. Кракове, по ул. Зеленой № 22 и существовала на его деньги.

Где работал в то время Шухевич, и чем он занимался, я не знаю. Однако догадываюсь, что он продолжал работать в ОУН, хотя на мои вопросы всегда отвечал, чтобы я не вмешивалась в его личные дела. Дома он бывал очень редко, часто выезжал куда-то на периферию, по видимому, по делам организации.

В мае 1941 г. Шухевич уехал в Германию для прохождения военной подготовки и с тех пор до января 1942 г. я с ним не встречалась.

После оккупации немцами гор. Львова я возвратилась из Кракова в г. Львов и через местную городскую управу получила квартиру по ул. Миахальского № 11-а, кв. 9, где и проживала вместе с детьми и матерью, существуя на средства, получаемые от мужа и вырученные от продажи домашних вещей.

От знакомых во Львове я узнала, что в момент оккупации Шухевич командовал украинским легионом, был в чине капитана немецкой армии, проходил через Львов и находится где-то на Украине.

Осенью 1941 г. Шухевич с легионом возвратился во Львов, побыл непродолжительное время дома, а затем по приказу немецкого командования выехал в Берлин на 7-ми месячные курсы.

Возвратившись с курсов, Шухевич во главе своего легиона был направлен немцами в Белоруссию для борьбы с советскими партизанами.

Осенью 1942 г. Шухевич приезжал в отпуск в гор. Львов, пробыл непродолжительное время дома и выехал в Белоруссию, а в начале 1943 г. возвратился с легионом в г. Львов.

По неизвестной для меня причине немцы расформировали украинский легион, разоружили его участников и приказали офицерскому составу перейти в распоряжение немецкого командования…

За все это время муж неоднократно давал мне деньги сам, а когда я продолжительное время с ним не встречалась, тогда мне деньги приносила ЛЕВИЦКАЯ Мария. Где она встречалась с мужем, я не знаю…

В ноябре м-це 1944 г. в с. Бусовиско прибыла ЛЕВИЦКАЯ Мария, привезла мне 3.000 рублей денег и передала привет и поздравления от мужа …

В декабре месяце ЛЕВИЦКАЯ снова приехала ко мне и сообщила, что муж просил передать через нее теплое белье и зимнюю одежду. При этом ЛЕВИЦКАЯ передала мне записку от мужа Шухевича, в которой было написано приехать за продуктами вместе с ЛЕВИЦКОЙ…

В доме, куда привела меня Мария, никто не проживал. В одной из комнат размещалась какая-то кухня, где две девушки готовили пищу. Вечером на эту квартиру явился Роман, вооруженный пистолетом и автоматом, в сопровождении 5 или 6-ти человек также вооруженных, которые охраняли дом во время нашей беседы…

На другой день ЛЕВИЦКАЯ снова прибыла ко мне на пароконной подводе, нагруженной различными продуктами питания, как-то: муки 3 мешка. 4–5 кг меда, свиная туша и еще что-то, не помню. Вместе с ней мы возвратились в с. Бусовиско, откуда ЛЕВИЦКАЯ направилась в гор. Львов, оставив в мое пользование повозку и лошади.

В марте 1945 г. ЛЕВИЦКАЯ приехала ко мне в село Билычи, куда я переехала на жительство, вместе с подругой, которую называла Ириной. При этом ЛЕВИЦКАЯ привезла мне 7.000 рублей денег от Романа и один литр вина.

В разговоре ЛЕВИЦКАЯ сообщила по секрету от Ирины, что она больше ко мне приезжать не будет, т. к. учится и не имеет время, а вместо нее я буду поддерживать связь с Романом через Ирину, причем предупредила, чтобы я рекомендовала себя Ирине — БЕРЕЗИНСКОЙ и никогда не упоминала фамилию Шухевич. С чем была связана эта предосторожность, я не знаю.

Ирина расспрашивала, имею ли я документы и узнав, что я документов не имею, пообещала на следующий раз привезти мне паспорт на имя БЕРЕЗИНСКОЙ, получив у меня две фотокарточки.

После отъезда ЛЕВИЦКОЙ Марии и Ирины ко мне никто больше от Романа не приезжал до момента ареста…

ВОПРОС: На предыдущих допросах Вы показали, что, не желая дальше проживать с Шухевичем, в 1943 г. взяли с ним официальный развод. Из показаний, изложенных Вами сегодня, видно, что не только не прекращали связи с Шухевичем после развода, а продолжали с ним встречаться и находились на его иждивении до дня ареста. Объясните, с какой целью вы разводились с Шухевичем, и имело ли это место в действительности.

ОТВЕТ: Факт развода с Шухевичем Романом имел действительно место. Убедившись еще в период оккупации, что за националистическую деятельность мужа я буду подвергаться репрессиям, я решила развестись, чтобы не носить его фамилию, но по существу, это не имело никакого значения, т. к. и до развода мы почти все время жили врозь. Когда я рассказала об этом Шухевичу, он отнесся к моему сообщению безразлично.

ВОПРОС: Какое положение в ОУН занимает ваш муж — Шухевич Роман?

ОТВЕТ: Какое он занимает положение, я лично не знаю, т. к. сама участницей ОУН не являюсь, а о своей роли в ОУН Шухевич мне никогда не рассказывал…»[13]

Вновь информация о ликвидации Романа Шухевича поступила в НКВД УССР в 1946 г. от майора А.М.Соколова, руководящего опять же спецгруппой, сформированной им из завербованных боевиков ОУН-УПА:

«В это время Бережанским РО была задержана связная «Наталка», которая на допросе показала, что она связная областного проводника ОУН «Нестера», она пыталась убежать из КПЗ — пристрелила из пистолета милиционера, ее охраняющего, и, как видно из информации, фигура была интересная.

Я вместе с подполковником т. МАТВЕЕВЫМ — выехали в Бережаны ее посмотреть. Когда мы приехали в Бережани, то ее допрашивали сотрудники ОББ НКВД УССР подполковник КАГАНОВИЧ. Она так ставила свои показания, что по ним никаких оперативных мероприятий провести было нельзя. Ясно было, что она все равно врала, скрывая что-то крупное.

Я свое мнение сказал т. МАТВЕЕВУ, который со мною согласился, и мы решили ее взять в Чертков. На допросе в Черткове она тоже существенного ничего не показала, т. САРАЕВ мне приказал ее забрать в спецгруппу и взять с собой в Бережаны, найти возможности заставить ее признаться и реализовать данные, которые она нам дает при допросе.

Я решил с ней сделать так, по прибытии в Бережаны сделать видимость ее вербовки, дать ей задание убить «Нестера», я был уверен, что она будет бежать, и в то время когда она будет бежать от нас, задержать ее под видом «СБ» и допрашивать как сиксотку — другого с ней сделать было нельзя.

По дороге в Бережаны мы ее везли так, что она не видала всей группы, обращение с ней было хорошее, в Бережанах я оформил ее вербовку, дал задание убить «Нестера», дал ей пистолет с отломанным бойком и отправил выполнять задание.

Она указывала, что она встречалась с боевиками «Нестера» в селе Бышках в одной хате, откуда боевики вели ее к «Нестеру» в лес, по договоренности с ком. 229 ОСБ село было окружено ротой.

ГОРОДЕЦКИЙ со своим отделением ждал ее в селе, ПОТАШНИК подвез ее к Бышкам и пустил в село. Как я предполагал, так оно и получилось — «Наталка» побыла в хате несколько минут, вышла через заднюю дверь, спряталась в кукурузе, что все видел ГОРОДЕЦКИЙ, который дав ей посидеть в кукурузе некоторое время, как бы случайно ее задержал, обнаружил у нее пистолет и сразу же ее объявил сиксоткой.

Та ему сказала, что она курьер центрального проводника ОУН — и ей необходимо как можно скорее с ним увидеться, так как она была арестована НКВД, просрочила два срока явки и у нее остался один срок, и если она его просрочит, то ей будет очень трудно связаться [со] своим проводником.

ГОРОДЕЦКИЙ ей говорил, что она все врет, он ей завязал глаза, привез ее в Бережаны, где в сарае ее уже допросили как «СБ», [и] она рассказала, что она знает схрон в селе Августовка, в котором сидят охранники центрального проводника «Белого»(ещё одна организационная кличка Р.Шухевича — авт.), с ними она встречается и потом они ее ведут к «Белому», как раз через день подходил последний срок ее явки в этот схрон. ЛЮЛЮК, который допрашивал ее, [и ее] показания записал, сказал, что поведет к проводнику, а привел ее ко мне. Она и мне подтвердила, что рассказывала ЛЮЛЮКУ. Мы сразу же с ротой бойцов выехали на операцию в село Августовку, где в доме КОГУТА Петра — эта квартира содержателя схрона центрального проводника — «Наталка» нам указала хорошо замаскированный схрон, в которм сидели два боевика «Белого», «Рыбак» и «Чад».

Мы разрыли схрон «Чада», [и его] удалось вытащить живым, «Рыбак» застрелился. В схроне мы обнаружили библиотеку, пишущую машинку, 7 м. единиц оружия и много разных вещей, принадлежащих «Белому» и его охране.

«Чад» нам рассказал, что около Бережан недалеко от села Рай в схроне в двойной крыше должен быть «Белый», [и] мы немедленно выехали на машине комбата, но в этом схроне «Белого» не было, там был его адъютант «Артем» и окружная проводница ЛЕГЕТА — «АРТЕМ» застрелил ЛЕГЕТУ, поджег хату, хотел бежать, но я его подстрелил в ногу из винтовки и он был взят живым.

ЛЕГЕТА сгорела, в хате погорело много документов и большая сумма денег. «Артем» ничего существенного на допросе не дал. По данным «Чада», которого я оставил в спецгруппе, мы вскрыли еще три схрона центрального провода ОУН — людей в них не задержали, но нашли станковый пулемет «Максима», много литературы, переписки.

Причем два схрона [находились] на территории Станиславской и Львовской области».[14]

Характерно, что Наталью Шухевич-Березинскую советские спецслужбы также «протестировали» через специальную группу МГБ УССР, сформированную из бывших членов УПА. В июле её, якобы, отбили «повстанцы», и пока сотрудники МГБ «истекали» запрятанной под форму куриной кровью возле машины, на которой перевозили Наталью, «бандоуновка едко смеялась, держась за трупы убитых». Её провели по легендированным связям, от бункера до бункера. Однако никаких существенных данных о местопребывании её мужа Романа Шухевича она не дала. В итоге вскоре она была вновь «отбита» у «повстанцев».[15]

Очередная агентурная информация о Шухевиче поступила 13 августа 1946 года. И вновь она оказалась настолько красноречивой, что мы позволим себе процитировать обширный фрагмент из этого донесения агента советских органов гос. безопасности:

«Совершенно секретно.

13 августа 1946 года.

Объект — Шухевич

…

Принял — АЛЕКСЕЕВ

11 августа с. г. я встретился с Т. В. Шухевичем (Тарас Шухевич, дядя Романа — прим. авт.) и его женой, рассказавшие мне, что за пару дней до этого они получили известие о том, что мать Романа Шухевича осуждена на 3 года высылки на Восток. Этот приговор они считают легким, так как ожидали, что ее осудят на более тяжкое и длительное тюремное заключение. Вместе с тем, они находят, что преследование ее вообще несправедливо, так как мать не может отвечать за действия своего сына. Другие говорили мне, что мать Р. Шухевича глубоко несчастный человек. Она вышла замуж за сифилитика Шухевича, всю жизнь мучилась, будучи его женой, а теперь отвечает за своего дегенеративного сына Романа, который еще с детства проявлял наклонности садиста. Это говорили мне СТЕПАНИВ и ПАНЬКИВ»…

НАЧАЛЬНИК 2 ОТДЕЛА УМГБ ЛЬВОВСКОЙ ОБЛ.

ПОДПОЛКОВНИК Алексеев [16]

С октября 1946 г. Шухевич скрывался в специально подготовленном для него доме в с. Княгиничи. Схрон был зашифрован под кодовым названием «Короленко».

21 сентября 1947 года сотрудниками МГБ УССР была арестована член ОУН Зарицкая Екатерина Мироновна (организационная кличка «Монета», «Маня»), жена члена ОУН Михаила Сороки и личная связная Р.Шухевича. Во время задержания она оказала сопротивление и застрелила одного из оперативных работников МГБ.

А теперь приведём фрагмент об этих событиях из воспоминаний Любомира Полюги, который, будучи студентом медицинского института во Львове, вступил в фиктивный брак с одной из связных Шухевича и, проживая вместе с последним, Зарицкой и прочими связными «Чупрынки», и числясь фельдшером в Княгиничах, обеспечивал прикрытие Шухевича на протяжении этого периода.

«День двадцять першого вересня наближався. Ніхто не передчував катастрофи, хоча ми завжди були готові до всього. Кожного дня наполегливо працювали провідник і «Маня», а ми з «Марійкою» читали статті, вивчали англійську мову, але це у вільні хвилини, яких було небагато. Незабаром я мав отримати зі Львова медичну літературу.

Свято Матері Божої. Гарний осінній ранок двадцять першого вересня 1947 року. «Маня» швидко поснідала і сказала, що повернеться після обіду. Перевірила пістоль, який вона носила на поясі спереду під спідницею, і вийшла.

Не знаю, чи в нас був неспокій, тільки пам'ятаю, що провідник був якийсь інакший в цей день. Десь поділася його усмішка, він весь час ходив по кімнаті.

Після обіду з Ходорова повернулася дружина «Цьопця» і сказала що вранці вбили на станції якусь жінку і що там багато війська. — «Маня» пішла на зустріч у Ходорів до Феника, — сказав провідник і сів у крісло. У хаті всі замовкли…

Терміново пішла в розвідку «Марійка». А ввечері вона принесла тяжку звістку. «Маня» йшла із зв'язковою. Двоє у цивільному вхопили її за руки ззаду і так повели її в будинок НКВД. При вході у браму їй відпустили руки. У цю мить вона вихопила пістоль і вистрілила по охоронцях. Вона втікала, за нею гналися, стріляли. Вбили її на станції. У «Мані» компрометуючих документів на хату не було, тому загрози швидкого «впадення» її не виникало. Провідник все одно повинен негайно залишити хату. До ночі залишилося небагато. Він швидко зібрав необхідні речі. Тепер мені одному доведеться іти в його охороні…

Біля вікна провідник ще раз глянув на хату: — Усі особисті речі «Мані» передайте у Львів. Будьте обережні, виконуйте розпорядження. За нами тільки зашелестіло листя кукурудзи. Ми обережно зійшли до ставу і глибоко в очереті просиділи до повної темряви…

Я йшов попереду провідника. Зброя відбезпечена. Окрім пістоля, в мене ще й граната….» [17]

Перевод:

«День двадцать первое сентября приближался. Никто не предчувствовал катастрофы, хотя мы всегда были готовы ко всему. Каждый день упорно работали проводник[18] и «Маня», а мы с «Марийкой» читали статьи, изучали английский язык, но это в свободные минуты, которых было немного. Вскоре я должен был получить из Львова медицинскую литературу.

Праздник Божией Матери. Хороший осеннее утро двадцать первого сентября 1947. «Маня» быстро позавтракала и сказала, что вернется после обеда. Проверила пистолет, который она носила на поясе спереди под юбкой, и вышла.

Не помню беспокоились ли мы, только помню, что проводник был какой-то иной в этот день. Где-то делась его улыбка, он все время ходил по комнате.

После обеда с Ходорова вернулась жена «Цьопця» и сказала что утром убили на станции какую-то женщину и что там много военных

— «Маня» пошла на встречу в Ходоров к Фенику, — сказал проводник и сел в кресло.

В доме все замолчали…

Срочно пошла в разведку «Марийка». А вечером она принесла тяжелую весть. «Маня» шла yf связm. Двое в штатском схватили ее за руки сзади и так повели ее в дом НКВД. При входе в ворота ей отпустили руки. В этот миг она выхватила пистолет и выстрелила по охранникам. Она убегала, за ней гнались, стреляли. Убили её на станции. У «Мани» компрометирующих документов дома не было, поэтому угрозы быстрого «провала» ее не возникало. Проводник все равно должен немедленно покинуть дом. К ночи осталось немного. Он быстро собрал необходимые вещи. Теперь мне одному придется идти в его охране…

У окна проводник еще раз взглянул на дом:

— Все личные вещи «Мани» передайте во Львов. Будьте осторожны, соблюдайте распоряжения.

За нами только зашелестело листья кукурузы. Мы осторожно спустились к пруду и глубоко в камышах просидели до полной темноты…

Я шел впереди проводника. Оружием мы были обеспечены. Кроме пистолета, у меня была еще и граната….»

Однако, в мемуары Л.Полюги вкралась весьма существенная неточность: Зарицкая не погибла, и, невзирая на оказанное сопротивление, чекистам всё же удалось задержать её живой. А вскоре был арестован и сам Л.Полюга.

И вновь обратимся к документам.

Совершенно секретно

ВЫПИСКА

из отчетного доклада о результатах борьбы с националистическим подпольем и его вооруженными бандами на территории Украинской ССР

За ноябрь месяц 1947 года.

о проводимых мероприятиях по розыску членов т. н. Центрального «Провода» ОУН» И разработке их деловых и родственных связей.

По розыску «ТУРА» — Шухевича Романа.

В ходе проводимых в отчетном месяце с. г. агентурно-оперативных мероприятий по розыску руководителя подполья ОУН на т. н. украинских землях — Шухевича Романа, по кличке «ТУР», и разработке его деловых связей добыты следующие данные:

Шухевич продолжительное время (1946—47 гг.) скрывался на территории Рогатинского района Станиславской области и Ходоровского, Стрыйского районов Дрогобычской области.

…

В настоящее время, как нами установлено, функции личных связных Шухевича продолжают выполнять ДИДЫК Галина, кличка «АННА», и КУЗИМОВИЧ Мария, по кличке «МАРТА».

Обе они находятся на нелегальном положении, но, имея фиктивные документы, свободно разъезжают по различным городам и районам, выполняя специальные задания Шухевича.

Кроме того, «АННА», как самый доверенный его человек, занимается подготовкой мест укрытий в тех районах, где Шухевич должен останавливаться на длительный период, или для встречи с руководящим составом ОУН.

Для встречи с руководящим составом оуновского подполья Шухевич пользовался «мертвыми» пунктами связи, куда в обусловленные дни выходили его связные «АННА», «МАРТА» и находящийся при нем боевик «ДЕМИД» и др.

Известны три такие пункты:

1. гор. Рогатин Станиславской области, на базаре около одного из складов, куда в обусловленный день должна выходить девушка в черном платке с корзинкой в правой руке.

Связь по заранее обусловленному паролю.

2. Северо-Восточнее села Рудки Рогатинского района, по дороге, идущей из Рогатина на Перемышляны, с правой стороны на западной окраине леса, расположенного восточнее села Рудки.

В этом лесу Шухевич имел небольшой бункер, куда иногда заходил с прибывшими к нему людьми.

3. гор. Ходоров Дрогобычской области. Встреча со связным Шухевича обусловлена около аптеки.

Кроме перечисленных выше пунктов связи, в гор. Стрий Дрогобычской области, около церкви, «на ланах» Шухевич также имеет пункт для связи с руководителем референтуры пропаганды центрального «Провода» ОУН — «СЕВЕРОМ» через связную последнего «ДАРКУ».

За отчетный период агентурно-следственным путем получены также данные о том, что Шухевич имеет намерение в зиму 1947—48 гг. укрываться в одном из городов Дрогобычской области, и что в связи с этим отдано распоряжение подготовить ему соответствующий бункер.

Имеется предположение, что бункер для Шухевича должен быть приготовлен в гор. Стрий его личной связной «АННОЙ».

Учитывая намерение Шухевича зимовать в одном из городов Дрогобычской области и наличие известных нам пунктов связи, куда входят его личные связные «АННА», «МАРТА», «ДЕМИД», «ДАРКА» и другие, нами разработан и подготовлен к реализации план агентурно-оперативных мероприятий, предусматривающий выброску в районы вероятных мест укрытия Шухевича, в места появления его связных (гг. Стрий, Ходоров Дрогобычской области и Рогатин Станиславской области (двух рейдирующих агентурно-боевых групп, укомплектованных агентами, знающими в лицо, как Шухевича, так и его связных, с целью захвата последних и выхода через них на Шухевича.

…

ВЕРНО: Оп[еруполномоченный] 1 Отделения УПР 2-Н МГБ УССР

лейтенант Ивахно[19]

А теперь позволим себе процитировать небольшой фрагмент из показаний Е.Зарицкой в изложении сотрудников МГБ. Довольно пикантный…

«В августе 1947 года Зарицкая лично ездила в село Гримне с целью проверки — насколько подготовлена квартира и убедилась, что в квартире действительно можно проживать и организовать бункер.

В конце августа 1947 года Шухевич специально направил своих боевиков «ВЛАДКО» и «ЛЕВКО» в село Гримне, чтобы они изготовили ему бункер в этом доме.

Со слов Шухевича, Зарицкой известно, что если он не останется на зиму 1947–1948 гг. в селе Княгиничи, то поселится на зиму в с. Гримне, в противном случае, эту квартиру он предоставит руководителю референтуры пропаганды Главного «провода» ОУН «СЕВЕРУ» или руководителю Львовского краевого «провода» ОУН «ФЕДОРУ». На этой квартире рассчитывала укрываться и сама Зарицкая.

Зарицкая также показала, что Шухевич высказывал предположение, что зимой 1947–1948 гг. он будет укрываться в «краивке», которую ему подготовят в одном из городов, но где именно, он ей не сказал.

Как заявила Зарицкая, других мест укрытия Шухевича она не знает и считает, что к моменту ее ареста таковых у него не было…

Зарицкая созналась, что, проживая длительное время вместе с Шухевичем, она с начала 1945 года начала сожительствовать с ним».[20]

Как говорится, красиво жить не запретишь. И Роман Шухевич, отметим для себя, пользовался этим активно…

К слову, пишем мы об этом без всякого морализаторства. Вспомним библейское: «Пусть тот, кто без греха, первый бросит в меня камень». Отмечаем же мы эту деталь, чтобы показать Шухевича человеком, а не налакированной иконой, сделанной из него за последние годы.

Следующим местопребыванием Шухевича была конспиративная квартира в с. Гримное на Львовщине, куда он перешёл из Бибрецких лесов. Готовила её другая связная Шухевича Дарья Гусяк (кличка «Нюся»). Она, её мать и ещё одна связная Шухевича под кличкой «Марта» поселились в ней под видом переселенцев из Польши с поддельными, естественно, документами. Перешёл в неё со своими боевиками и Шухевич после катастрофы в Княгиничах. Однако, по иронии судьбы, и это место убежища прослужило ему недолго.

В начале 1948 г., пока Шухевич скрывался во Львове, в квартиру в Гримном внезапно явился с проверкой местный участковый и обнаружил двух вооружённых боевиков. Трудно сейчас сказать, была ли это планомерная операция или случайная проверка. Скорее всего, последнее. У одного из находившихся в помещении охранников Шухевича не выдержали нервы, и он наповал уложил из имеющегося оружия милиционера. Таким образом, и эту «квартиру» пришлось срочно менять..[21]

Р. Шухевич же находился во Львове, в специально оборудованном для него убежище на Лычаковской горе, в Лисиничах, в доме Е.Яремковой-«Гайдамачки» по улице Кривой.

В этот период у него начались существенные проблемы со здоровьем. Были они у него и раньше, но именно на этот период пришлось обострение ревматизма, миокардит, гипертония и обусловленные вышеперечисленным «букетом» прочие симптомы.

И вновь позволим привести ещё одну подробность. И вот здесь без оценок уже никак не обойтись. Впрочем, каждый волен понимать и воспринимать их как хочет…

Как ликвидировали «юбиляра». (Фоторепортаж с места событий)

О том, как был уничтожен Шухевич, написано много. К сожалению, мемуары участников событий писались достаточно поздно, по прошествии большого промежутка времени, поэтому не отражают всех подробностей тех событий, и носят зачастую субъективный характер. Сейчас появились работы, позволяющие достаточно полно представить, как осуществлялась операция по захвату Шухевича. Тем не менее, «национально озабоченные» продолжают нести околесицу, повторяя старые заезженные байки украинской «дияспоры». Якобы, по свидетельству какого-то мифического офицера МГБ, в окружение Шухевича ещё в 1944 г. была внедрена агент «Мария», которая и выдала оперативникам место укрытия «головнокомандуючого» в Белогорще. Правда не ясно, чем эта «Мария» занималась целых шесть лет, и почему она не навела чекистов на след Шухевича сразу. Затем следует рассказ, что Шухевич со своей охраной «боронылыся до останнього патрона» и «загынулы» в неравном бою аж с несколькими дивизиями МГБ. Некоторые уточняют, что Шухевич героически подорвал себя гранатой, тоже в неравном бою, но уже со спецгруппой МГБ. Как правило, все эти словесные кружева призваны скрыть неблаговидную роль самих оуновцев в деле гибели своего «звэрхныка». Поэтому, не лишним будет прояснить этот вопрос.

С 1944 г. НКГБ УССР развернул централизованное оперативное мероприятие «Берлога», направленное на поиск членов Центрального Провода (ЦП) ОУН на Украине и лично Шухевича, на которого 31 октября 1945 г. завели розыскное дело «Волк». Подобные розыскные дела были заведены и на других членов ЦП ОУН, в частности «Крыса» (на Д.Клячкивского-«Клима Савура»), «Барсук» (на В. Кука-«Лемиша»), «Бегемот» (на Р.Кравчука-«Петра»), «Шакал» (на П.Федуна-«Полтаву»), «Крот» (на В.Галасу-«Орлана»). Дубликаты этих дел вели УНКГБ-УМГБ западных областей. В этих делах аккумулировались сообщения от оперативных источников, информационно-аналитические материалы о тактике националистического подполья, деятельности главарей ОУН, планово-отчётные документы по ходу их розыска, ликвидации или задержания. Позднее эти дела были переданы в специально созданное в МГБ УССР (январь 1947 г.) Управление 2-Н, как главное подразделение по борьбе с националистами. Возглавлял его заместитель министра госбезопасности республики, и он же руководил Оперативной группой во Львове — координационном центре антинационалистических мероприятий в регионе. 1-й отдел Управления вел поиск членов ЦП ОУН и основных краевых проводов; 2-й осуществлял разработку низших проводов и «легальной сетки» ОУН. 3-й противодействовал ОУН в восточных областях; 4-й занимался ОУН — мельниковцев и другими националистическими организациями. В Управлении функционировали также подразделения связи, обеспечения и оперативного учета. В целом по Украине по розыску Шухевича одновременно были задействованы порядка 700–800 оперативных работников. Трижды поступала информация о ликвидации «Волка», однако она оказывалась неточной, а потому поиски продолжались.

Пока длился розыск, Шухевич менял «схроны» и любовниц. С одной из них, Галиной Дидык, успел даже дважды (в 1948 и 1949 гг.) прокатиться на Лермонтовский курорт Одессы. В то время как чекисты выкуривали из-под земли его вояк, «нэскорэнный Головнокомандуючый» грелся на солнышке и лечил свой застарелый ревматизм.

Далее предоставим слово заместителю министра госбезопасности УССР генерал-майору Дроздову, который в итоговой «Справке о ликвидации руководителя оуновского подполья в Западных областях УССР — Шухевича Р. И.» от 17 марта 1950 г. писал: «Во время проведения органами МГБ мероприятий по поиску организаторов и руководителей банд-оуновского подполья в западных областях Украины было установлено, что они часто поддерживают связь с греко-католическим духовенством и получают от него материальную поддержку.

Относительно священников на территории Станиславской области, МГБ УССР были получены конкретные данные, свидетельствующие о том, что те скрывают связных бандитских главарей, обеспечивают линию связи и по заданию подполья проводят большую националистическую работу среди прихожан.

В связи с этим была усилена агентурная разработка церковников, в результате чего были получены конкретные данные о связных Шухевича и местах их пребывания у пособников…

На основании полученных данных по указанию МГБ УССР в январе с.г. была проведена одновременная операция, во время которой были арестованы наиболее активные соучастники банд-оуновского подполья, оставшиеся на униатских позициях, но формально перешедшие в православие. Это такие священники: Паснак, Чайковский, Вергун, Постригач, Головацкий и прочие…

Арестованный Вергун, как доверенное лицо Шухевича, систематически скрывал у себя ближайших помощников Шухевича — Дидык Галину (оуновская кличка «Анна»), Гусяк Дарину (оуновская кличка «Нюся») и других связных Центрального провода ОУН.

Были получены проказания арестованных о том, что в селе Дуговая Рогатинского района у священника Лопатинского скрывается нелегалка, мать личной связной Шухевича — «Нюси» — Гусяк Мария.

Одновременно с использованием агентуры все выявленные конспиративные квартиры «Нюси» были взяты под оперативное наблюдение, а в некоторых квартирах оставлены засады с целью захвата «Нюси» в случае ее появления в г. Львове …»

3 марта 1950 г. в УМГБ по Львовской области поступил телефонный звонок. Звонила «Полина», агент Львовского УМГБ, в прошлом активная участница националистического подполья, которая добровольно явилась с повинной и, в обмен на освобождение своего брата, предложила помощь МГБ по задержанию Д.Гусяк («Нюси», «Дарки»). «Полина» сообщила своему куратору, что вскоре Гусяк должна посетить дом по ул. Ленина. Немедленно по указанному адресу выехали сотрудники оперативной группы МГБ УССР во Львове, отдела 2-Н и отделения разведки 5-го (оперативного) отдела УМГБ. Напротив дома, на агитационном участке, был оборудован наблюдательный пост. Разведчица, лейтенант К., одетая под домохозяйку, с пакетом в руках прогуливалась перед парадным. Около 15.40 в дом вошла женщина, приметы которой совпадали с приметами Д.Гусяк. Приблизительно через час она же вышла вместе с «Полиной». Они зашли в трикотажный магазин на площади Мицкевича, попрощались, и Гусяк трамваем № 2 направилась в сторону вокзала, сойдя на улице Набайки. Около 18.30 её перехватили четыре оперативника…

Дарья Гусяк («Нюся», «Дарка»). 1945 год.

Место во Львове, где была задержана Д.Гусяк. 3 марта 1950 года.

Генерал-майор Дроздов так описывал в своей «Справке» дальнейшие события: «При «Нюсе» были выявлены пистолет «ТТ», ампула с ядом, который она пыталась проглотить.

Во время активного допроса 3 и 4 марта с.г. «Нюся» отказалась указать место, где прячется Шухевич, и отвлекала внимание оперативных работников на территорию, где Шухевича не было. В связи с этим была разработана и проведена сложная агентурная комбинация, в результате которой стало известно, что в селе Белогорща Брюховецкого района, расположенного в предместье Львова, скрывается Шухевич и его ближайшая помощница Дидык Галина…»

В чём заключалась эта «сложная агентурная комбинация»? Это был классический пример внутрикамерной разработки, блестяще проведенной оперативниками УМГБ. С учётом того, что Гусяк водила оперативников за нос и, вместо интересующей чекистов информации о месте нахождения Шухевича, называла адреса знакомых ей львовских торговцев, вечером того же дня ей пару раз накостыляли по сопатке и поместили в «лазарет» (под него была переоборудована тюремная камера).

Дарья Гусяк. 1950 год.

В «лазарете» «Нюсю» уже ожидала опытный агент «Роза» (в прошлом сотрудник гестапо, арестованная МГБ и согласившаяся сотрудничать; благодаря её помощи был ликвидирован один из «звэрхныкив» ОУН О.Дякив). «Роза» была густо измазана зелёнкой, якобы, «после побоев». Немного «прийдя в себя» она стала выстукивать азбукой Морзе «сообщение в соседнюю камеру», а потом писать «припрятанным» огрызком карандаша записку. Когда заинтригованная Гусяк пыталась заглянуть в текст записки, «Роза» её прятала. В конце концов, Гусяк не выдержала, и прямо спросила, имеет ли «подруга по несчастью» связь с подпольем. Та долго молчала, а затем спросила: «Знаете ли Вы «Монету»? Это была кличка Е.Зарицкой, любовницы Шухевича, которая одновременно координировала работу личных связных «головнокомандуючого».

Екатерина Зарицкая («Монета»).

В 1947 г. Зарицкая была арестована, застрелив при задержании оперативного работника. Поэтому упоминание «Монеты» произвело на Гусяк неизгладимое впечатление. «Она в соседней камере», — добавила «Роза», и предупредила: «Держите язык за зубами. Если выдадите меня, ночью задушу!» И Гусяк, напрочь забыв многочисленные оуновские инструкции, «поплыла»… На следующий день, 4 марта, «Роза» сообщила Гусяк, что доказательств против неё у следствия нет и её вынуждены отпустить, и предложила соседке передать записку «на волю». Гусяк с радостью согласилась. В записке она написала:

«… Майте на увазі, що я потрапила до більшовицької в'язниці, де немає людини, яка б пройшла те, що на мене чекає, і не зламалася.

Після першої стадії я тримаюсь, але не знаю, що буде далі… Про мене дуже багато знають, а основне питання — це про ШУ і ДІ (Т. е. про Шухевича и Дидык.).

Мене захопили шестеро і не було можливості покінчити із собою. Знали, що у мене є пістолет і отрута».

Перевод

«… Имейте в виду, что я попала в большевистскую тюрьму, где нет человека, который бы прошёл то, что меня ждет, и не сломался.

После первой стадии я держусь, но не знаю, что будет дальше… Обо мне очень много знают, а основной вопрос — это о ШУ и ДИ (Т. е. о Шухевиче и Дидык).

Меня захватили шестеро и не было возможности покончить с собой. Знали, что у меня есть пистолет и яд

Написав записку, Гусяк попросила «Розу» передать её Наталье Хробак в с. Белогорща, и детально описала, как найти её дом.

…Сегодня Д.Гусяк, благополучно дожившая до наших дней, довольно часто мелькает на телеэкранах, взахлёб рассказывая о зверствах и пытках, которым подвергали её «эмгэбисты», добиваясь информации о месте укрытия Шухевича.

Не стремясь представлять МГБ в качестве эталона «правозащитной» организации, хочу всё же обратить внимание на следующее:

1. В Инструкции по ведению следствия и допроса в Службе безопасности ОУН говорилось: «Физическое принуждение применяем… когда:

1) Следователь убеждён, что объект — преступник и принципиально не хочет говорить;

2) Допрашиваемый не реагирует на поставленные ему вопросы». Подтверждение подобной практики допроса СБ ОУН находим и в показаниях В.Кука («Лемиша»): «Говоря правдиво, следует сказать, что на допросах в СБ нередко применялись меры физического воздействия над лицами, которые подвергались задержанию и допросу. Над задержанными издевались и таким путём получали от них показания, которые во многих случаях не соответствовали действительности. Соответственно этому составлялись неправильные протоколы и, следовательно, принимались неправильные решения об убийствах и расстрелах». Посему хочется на все вопли Гусяк о «катуваннях» в МГБ ответить — нечего пенять на зеркало, коли рожа крива.

2. Если же внимательно изучить хронологию событий, связанных с арестом Гусяк, то станет понятно, что никаких «пыток» чекистам просто не понадобилось. 3 марта в 18.30 её арестовывают, проводят первый допрос, и отправляют в «лазарет», где Гусяк в тот же вечер знакомится с «Розой», а уже 4 марта передаёт «Розе» записку, и оперативники получают всю интересующую их информацию.

Таким образом, не «пытки» и прочие «знущання» чекистов, и уж тем более не мифический агент «Мария», внедрённая в окружение Шухевича в 1944 г., а исключительно беспечность и глупость самой Д.Гусяк стали причиной установления точного местонахождения Р.Шухевича.

На основании полученной от Д.Гусяк информации заместителем начальника Управления 2-Н МГБ УССР подполковником Шорубалкой, начальником УМГБ Львовской области полковником Майструком и начальником ВВ МГБ Украинского округа генерал-майором Фадеевым немедленно был разработан «План чекистско-войсковой операции по захвату или ликвидации Волка».

Заместитель начальника Управления 2-Н МГБ УССР подполковник Иван Шорубалка.

Командующий Внутренними Войсками НКВД-МГБ Украинского округа, генерал-майор Фадеев (крайний слева). Июнь 1945 года, Чехословакия.

Заместитель министра госбезопасности УССР, начальник Управления 2-Н МГБ УССР, генерал-майор В.Дроздов.

Начальник Отдела «ДР» (диверсий и разведки) при МГБ СССР, генерал-лейтенант П.А.Судоплатов.

План операции, отпечатанный в единственном экземпляре, утвердили генерал-лейтенант П.А.Судоплатов и заместитель министра госбезопасности УССР генерал-майор В.А.Дроздов.

В нём говорилось:

«Для реализации поступивших данных с целью захвата или ликвидации Волка на рассвете 5 марта с.г. провести по селу Белогорща и прилегающему к нему лесному массиву, а также на западной окраине села Левандувка чекистско-войсковую операцию…

а) Собрать все имеющиеся в г. Львове оперативные резервы 62 СД ВВ МГБ, штаба украинского пограничного округа и Управления милиции г. Львова.

б) Снять по тревоге войсковые силы, которые принимают участие в операции на стыке административных границ Глинянского, Перемышлянского и Бобрковского районов Львовской области в количестве 600 человек и сосредоточить к пяти часам 5 марта с.г. во дворе УМГБ Львовской области.

в) Операцию провести методом блокирования села Белогорща, близлежащих к нему хуторов, западной окраины поселка Левандувка и лесного массива».

А вот, кстати, как подают этот документ «свидомые дослидныкы»:

«а) Зібрати всі наявні у м. Львові оперативні резерви: 62 стрілецьку дивізію Червоної армії внутрішніх військ.

б) Ввести по тривозі в операцію військові частини, що дислокуються у Львівській області, та задіяти прикордонні війська…».

После цитаты следует «глубокомысленный» вывод:

«Отже, для захоплення командарма Шухевича було задіяно кілька дивізій Червоної армії».

Перевод

«а) Собрать все имеющиеся в г. Львове оперативные резервы: 62 стрелковую дивизию Красной армии внутренних войск.

б) Ввести по тревоге в операцию воинские части, дислоцирующиеся в Львовской области, и задействовать пограничные войска…».

«Следовательно, для захвата командарма Шухевича было задействовано несколько дивизий Красной армии».

Таким вот ловкими передёргиваниями в тексте реального документа и плодятся очередные «свидомые» мифы.

Всего, как свидетельствует карта-схема, к операции были привлечены 60 оперативников, 376 солдат Внутренних и Пограничных войск МГБ для оцепления района действий по четырём участкам, 170 — для досмотра объектов, и 320 находилось в резерве.

По плану 8-я рота 10-го стрелкового полка 62-й дивизии ВВ под командованием опытного «бандолова» капитана Пикмана блокировала не один дом, который указала Д.Гусяк, а несколько домов, в которых, вероятно, мог находиться Шухевич.

Дом Натальи Хробак в с. Белогорща. Март 1950 года.

Внезапно из дома Натальи Хробак вышел её сын Данил. Он рассказал оперативникам, что в центре села находится дом сестры его матери, Анны Конюшек, домработница которой была похожа на помощницу Шухевича Галину Дидык…

А что же сам Шухевич? О том, что происходило в этот день в убежище «Волка» оставила свой «мемуар» сама Г.Дидык, которая после освобождения проживала в Черниговской области. Перед смертью в 1979 г. она надиктовала воспоминания на магнитофонную плёнку. Вот что она рассказала:

«В 1950 році арештували Одарку (т. е. Дарью Гусяк). А якраз перед арештом я мала ще з нею зустріч. Усі захвилювались, бо зустрічалася я з Одаркою у п'ятницю (тобто 3 березня), а в суботу нам стало відомо про арешт. Вирішили в понеділок залишати цю хату. В неділю у Білогорщі мали відбуватися якісь вибори. В сільраду приїхала комісія, щоб подивитися, як будуть проходити вибори…»

Перевод

«В 1950 году арестовали Одарку (т. е. Дарья Гусяк. А раз перед арестом я встречалась с ней. Все заволновались, потому встречалась я с Одаркой в пятницу (то есть 3 марта), а в субботу нам стало известно об аресте. Решили в понедельник оставлять этот дом. В воскресенье в Белогорще должны были происходить какие-то выборы. В сельсовет приехала комиссия, чтобы посмотреть, как будут проходить выборы…»

Однако, Г.Дидык ни единым словом не упоминает, куда подевалась охрана Шухевича. У каждого мало-мальски значимого проводника была своя охранная боёвка, состоящая из нескольких человек. Что тогда говорить про самого руководителя ЦП ОУН, да ещё «головнокомандуючого» УПА, которого должны были охранять особенно тщательно. Между тем в Белогорще Шухевич остался только с Г.Дидык. Некоторую информацию по этому поводу озвучил приемник Шухевича на посту «зверхныка» ОУН-УПА В.Кук-«Лемиш»:

«Командир відправляє тієї ж ночі, у п'ятницю, Зенка й Левка організувати нове приміщення. Такі запасні «хати» у розпорядженні Командира були, але попередньо необхідно було перевірити їхню надійність. Перехід мав відбутись уночі в неділю 5 березня. У цей день мали бути якісь місцеві вибори й тому сподівались, що в неділю буде ще спокійно. Саме цим і пояснюється те, чому в критичний момент Командир був сам, без охорони».

Перевод:

«Командир отправил в ту же ночь, в пятницу, Зенко и Левка организовать новое помещение. Такие запасные «хаты» в распоряжении Командира были, но предварительно необходимо было проверить их надежность. Переход должен был состояться ночью в воскресенье 5 марта. В этот день должны были быть какие-то местные выборы и потому надеялись, что в воскресенье будет еще спокойно. Именно этим и объясняется то, почему в критический момент Командир был один, без охраны».

Читая подобные сентенции, задаёшся вопросом: то ли Кук совсем выжил из ума на старости лет, толи же, наоборот, держит своих читателей за идиотов. Во-первых, во время выборов охрану сёл всегда усиливали, опасаясь террактов со стороны бандеровцев, и особенно тщательно проверяли близлежащие дома. Поэтому рассчитывать на то, что в этот день всё будет спокойно просто глупо. Особенно в контексте того, что чекисты уже могли получить информацию от Гусяк о схроне в Белогорще (как указывалось выше, Шухевич об аресте Гусяк знал на следующий день). Во-вторых, охранников было не два человека, а больше (некоторые исследователи называют цифру в 11 человек). И в третьих, для того, чтобы проверить запасной схрон, достаточно было послать одного боевика, или же всем вместе в тот же день уходить из Белогорщи. Ну не могли охранники, в нарушение всех инструкций СБ, оставить «зверхныка» одного, да ещё и накануне вероятного «нападу» чекистов. За такие дела этих боевиков СБ просто разорвала бы на части. Между тем, Михайло Заец (Кук ошибочно, или же сознательно, называет его «Зенко», хотя на самом деле кличка у М.Зайца была «Владко») благополучно продолжал пребывать в подполье — по меньшей мере, до 1953 г. его имя упоминалось в розыскных документах МГБ. Следует также добавить, что участники подполья узнали о смерти Шухевича ещё очень не скоро, Кук же получил эту информацию уже через несколько дней, и не от кого иного, как от самого «Владко». Если же учитывать, что отношения между Куком и Шухевичем были на грани открытой вражды, то вопрос о том, куда подевалась охрана, выглядит для Кука более чем двусмысленным. Сегодня Васыль Степанович во всех интервью рассказывает, что между ним и Шухевичем не было никаких разногласий. И при этом настойчиво избегает ответов на неудобные вопросы, как могло случиться, что охранники оставили Шухевича одного, ограничиваясь байками, процитированными выше…

Итак, около 8 часов утра 5 марта начальник УМГБ Львовской области полковник Майструк и его заместитель полковник Фокин в сопровождении группы оперативников и солдат ВВ подошли к дому 76-А, который указал сын Наталки Хробак, и в котором, вероятно, скрывались Шухевич и Дидык.

Дом 76-А в с. Белогорща, где скрывался Р.Шухевич. Март 1950 года.

Это было двухэтажное здание напротив школы. На первом этаже проживал председатель сельсовета, а в боковом помещении находился небольшой кооперативный магазин. На втором этаже располагались две комнаты и кухня, а также довольно большой чердак.

Вновь дадим слово Галине Дидык:

«Раптом хтось дуже сильно стукає до дверей. Провідник відразу заскочив до криївки, а я пішла відчиняти двері. Побачила, що там стоять озброєні люди, один — із наставленим до дверей дулом. Стало зрозуміло, що справа погана. У нас із Провідником було договорено: якщо якась неясна ситуація, я йду відчиняти двері, а він за цей час може мати можливість вискочити. Я подумала: якщо їх один-два, то поки вони увійдуть, поки будуть обшукувати хату, то Провідник зможе зникнути чи сховатись. Але мене відразу взяли за руки. Коли мене вели сходами вгору, я почала відразу голосно говорити: «Що ви тут хочете, чого шукаєте?» Я спеціально майже кричала, щоб дати знати Провідникові, хто сюди увірвався. Мене запхали в кімнату, посадили на табуретку і вимагали сказати, хто ще є у хаті. Спочатку було їх тільки двох. Але, чую, що сходами йде їх більше — справа погана!..»

Перевод:

«Вдруг кто-то очень сильно постучал в двери. Проводник сразу заскочил в тайник, а я пошла открывать дверь. Увидела, что там стоят вооруженные люди, один — с поставленный к двери оружием. Стало понятно, что дело плохо. У нас с Проводником было договорено: если какая неясная ситуация, я иду открывать дверь, а он за это время может иметь возможность выскочить. Я подумала: если их один-два, то пока они войдут, пока будут обыскивать дом, то Проводник сможет исчезнуть или скрыться. Но меня сразу взяли за руки. Когда меня вели по лестнице, я начала сразу громко говорить: «Что вы здесь хотите, чего ищете?» Я специально почти кричала, чтобы дать знать Проводнику, что сюда ворвались. Меня запихнули в комнату, посадили на табуретку и потребовали сказать, кто еще есть в доме. Сначала было их только двое. Но, слышу, что лестнице идут ещё — дело плохо!..».

Помощница Шухевича пыталась выдать себя за Стефанию Кулик, переселенку из Польши, но оперативники сразу же её опознали. Как писал в упомянутой выше Справке заместитель министра госбезопасности УССР генерал-майор Дроздов, далее Г.Дидык было «категорически предложено, чтобы Шухевич Роман, который скрывается вместе с ней, сдался и чтобы она оказала содействие этому, тогда им будет сохранена жизнь». Дидык: «А я кричу, що нікого не знаю, що нікого тут більше нема. Безсумнівно, Провідник зрозумів, що діється…» Тогда в доме начался обыск…

Далее Дидык рассказывала:

«Я почула один вистріл. Вирвалась із рук, кинулася у другу кімнату з криком: «Ой лягаймо!.. Зараз будуть стріляти!..» … От тепер, лежачи, я почала розжовувати ампулу з отрутою, яку я взяла під язик ще тоді, коли йшла сходами відчиняти двері. Я відчула, що вже непритомнію… Я ще чула постріл, один, другий, третій… Постріли були десь на вулиці. Я зрозуміла, ще це вже кінець.»

Перевод:

«Я услышала один выстрел. Вырвалась из рук, бросилась в другую комнату с криком: «Ой ложитесь!.. Сейчас будут стрелять!..»… Вот теперь, лежа, я начала разжевывать ампулу с ядом, которую я взяла под язык еще тогда, когда шла по лестнице открывать дверь. Я почувствовала, что уже теряю сознание… Я еще слышала выстрел, один, второй, третий… Выстрелы были где-то на улице. Я поняла, еще это уже конец…»

Шухевич в этот момент находился в специально оборудованной «криївке» — отгороженной деревянной перегородкой небольшой части коридора второго этажа с двумя раздвигающимися простенками и выходом на лестницу, который был прикрыт ковром.

Вход в «криївку», в которой находился Шухевич в момент операции. Март 1950 года.

Генерал-майор Дроздов так описывал дальнейшие события: «Во время обыска из-за деревянной перегородки на площадке лестницы были произведены выстрелы.

В это время по лестнице поднимались начальник отделения Управления 2-Н МГБ УССР майор Ревенко и заместитель начальника УМГБ Львовской области полковник Фокин.

Начальник 3 отделения (связи) четвёртого отдела Управления 2-Н МГБ УССР, майор А.О.Ревенко.

Начальник отдела 2-Н — заместитель начальника УМГБ по Львовской области, полковник В.И.Фокин.

В возникшей перестрелке тов. Ревенко на площадке лестницы был убит. Во время стрельбы из укрытия выскочил бандит с пистолетом и гранатой в руке и бросился вниз по ступенькам, где наткнулся на полковника Фокина, который спускался вниз. В это время сержант Полищук, который стоял в дворе, подбежал и автоматной очередью убил бандита. В убитом был опознан главарь оуновского подполья в западных областях УССР Шухевич Роман Иосифович, известный под кличками «Генерал Тарас Чупринка», «Тур», «Белый», «Старый» и др.» В 8 часов 30 минут операция была завершена.

Таким образом, никакого боя «до останнього патрона з кількома дивізіями Червоної армії» не было и в помине, равно как и не было никакой таинственной «спецгрупи МДБ». Имела место чекистско-войсковая операция, в результате которой Шухевич был уничтожен. Некоторые иследователи обращают внимание, что при осмотре тела Шухевича, кроме трёх пулевых отверстий от автоматной очереди в области грудной клетки, было обнаружено ещё одно пулевое отверстие в височной области справа, и кровоизлияние из уха на противоположной стороне. Эти наблюдения позволяют исследователям делать вывод, что одной автоматной очередью сержант Полищук не мог нанести Шухевичу таких ранений, и, скорее всего, смертельно раненый Шухевич сам пустил себе пулю в висок. По этому поводу можно сказать следующее: во-первых, не имеет абсолютно никакого значения, погиб ли Шухевич от пуль Полищука, или же, уже прошитый автоматной очередью, пристрелил себя самостоятельно; во-вторых, в образовавшейся между Шухевичем и полковником Фокиным свалке на лестнице, после выстрелов Полищука и падении Шухевича вместе с Фокиным вниз с лестницы, ранение в правый висок Шухевичу мог нанести уже другой оперативник (упоминание в некоторых отчётах об операции вместо Полищука фамилии сержанта Петрова служит косвенным доказательством данной версии).

Также исследователи ставят под сомнение успех самой операции, мотивируя это тем, что Шухевича не удалось захватить живым. Конечно, оперативникам желательно было именно так закончить операцию, однако и ликвидация Шухевича являлась безусловной победой органов госбезопасности. Кстати, название операции, утверждённое Судоплатовым и Дроздовым, говорит о том, что возможная ликвидация предполагалась заранее. И случай с Шухевичем не был единичным. Таким же образом, при проведении чекистско-войсковых операций были уничтожены члены ЦП ОУН Д.Клячкивский — «Клим Савур» и Р.Кравчук — «Петро».

Зато оперативникам удалось захватить живой Г.Дидык. После того, как она, пытаясь отравиться, проглотила ампулу со стрихнином (а не цианидом, как иногда пишут), Дидык немедленно отправили в реанимацию. В итоге её удалось спасти, и она вместе со своими «товарками» Е.Зарицкой — «Монетой» и Д.Гусяк — «Нусей» выдали чекистам адреса 105 явочных квартир, три десятка из которых находились во Львове. На основании их показаний к августу 1950 г. было арестовано 93, завербовано 14, и находилось в разработке 39 участников националистического подполья.

Оружие и личные вещи Шухевича, найденные при обыске.

Пистолеты «Вальтер» Шухевича и Дидык. Часы и пишущая машинка Шухевича.

Медицинский инструмент, которым пользовался Шухевич.

Печати и штампы, которыми пользовался Шухевич для подделки документов.

Фиктивный военный билет, которым пользовался Шухевич.

Во время обыска в доме, где скрывались Шухевич и Дидык, было выявлено: личное оружие, радиоприемник, фотоаппарат с фотоприборами, инструменты для изготовления фиктивных печатей и штампов и большое количество уже изготовленных фиктивных печатей и штампов; шифры и коды, оуновская литература, записи о пунктах и времени организационных встреч, медицинские инструменты, фиктивные документы Шухевича на имя Полевого и Дидык на имя Кулик, деньги в сумме свыше 16000 рублей. Также были обнаружены: секретная инструкция «Оса-1», указания для легализовавшихся участников оуновского подполья, инструкция об организации информационной службы в городах «Игумен», записки Шухевича, в которых упоминались серьёзные расхождении между заграничным Проводом и руководством подполья на Западной Украине. Вдобавок ко всему вышеперечисленному, чекисты изъяли парашуты одной из курьерских групп, прибывших к Шухевичу из-за границы.

В заключение привёдем ещё один документ, составленный по результатам операции в тот же день, 5 марта 1950 года.

Совершенно секретно

Записка по «ВЧ»

Министерство Государственной Безопастности СОЮЗА ССР товарищу Абакумову Н. С.

Министру ГосударственноЙ Безопастности УССР

генерал-лейтенанту товарищу Ковальчуку Н. К.

Докладываем, что в результате ряда агентурно-оперативных мероприятий и проведенной чекистско-войсковой операции 5 марта с.г. в 8.30 утра в селе Белогорща Брюховецкого района Львовской области при попытке захвата оказал вооруженное сопротивление и был убит известный организатор и главарь банд оуновского подполья в западных областях УССР Шухевич Роман, известный под кличками «Генерал Тарас Чупринка», «Тур», «Белый», «Старый», «Отец» и др., и захвачена живой его ближайшая помощница в подполье Дидык Галина, которая имела в подполье клички «Липа», «Гася» и др.

Кроме того, 3 марта с.г. в 19 часов в г. Львове захвачена личная связная Р. Шухевича Гусяк Дарина, кличка «Дарка».

В ходе активного допроса 3 и 4 марта с.г. «Дарка» отказалась указать места укрытия Шухевича и уводила наше внимание в другую сторону.

В связи с этим была разработана и проведена комбинация и в 22.00 4 марта с.г. стало известно село, где скрываются Шухевич и Дидык.

В 8.00 5 марта с.г. село Белогорща было окружено, а дома переселенки Хробак Наталии и ее сестры Анны были блокированы.

В 8.30 у жительницы села Белогорща Хробак Анны Шухевич и Дидык были обнаружены.

Наша группа, которая вошла в дом, приступила к операции, в ходе которой Шухевичу было предложено сдаться.

В ответ на это Шухевич оказал вооруженное сопротивление, открыл огонь из автомата, которым убил майора Ревенко — начальника отделения Управления 2-Н МГБ УССР, и, несмотря на принятые меры к захвату его живым, во время перестрелки был убит сержантом 8 СР 1 °CП ВВ МДБ.

Во время операции Дидык проглотила ампулу с ядом, которая находилась у нее во рту, но благодаря принятым мерам была спасена.

В доме, где проживал Шухевич, было обнаружено большое количество документов, имеющих большое оперативное значение: шрифты и коды для связи с главарями оуновского подполья, паспорт, военный билет и др. документы на имя Полевого Ярослава.

Труп Шухевича был предъявлен для опознания: его сыну Юрию, который содержится во внутренней тюрьме УМГБ во Львовской области; его бывшей сожительнице, одной из активных участниц оуновского подполья Зарицкой Екатерине и бывшему хозяйственному референту Центрального «Провода» ОУН — Благий Зиновию.

Все они сразу и без всяких колебаний опознали в трупе Шухевича.

Генерал-лейтенант Судоплатов

Генерал-майор Дроздов

Полковник Майструк

Передано 5 марта 1950 р.

Передал Дроздов

Приняли: в МГБ СССР Начальник 2-го Главного Управления Генерал-майор т. Питовранов в 13.00 ч.

в МГБ УССР Министр Госбезопастности УССР Генерал-лейтенант т. Ковальчук в 14.00 ч. марта 1950 года.

«Юбиляр» после завершения операции. Гараж Львовского областного Управления МГБ. 5 марта 1950 года.

Штрихи к портрету

Недавно мне удалось раздобыть фотокопию «Характеристики», и поэтому, думаю, целесообразно ещё раз к ней вернуться, опубликовав скан и полный текст этого документа.

Напомню, что «Характеристика» Шухевича была написана 9 апреля 1945 г. в отделе по борьбе с бандитизмом УНКВД по Львовской области членом Центрального Провода ОУН М.Степаняком — «Лексом», захваченным в результате чекистско-войсковой операции в с. Дермань Ровенской области.

Пару слов об авторе.

Степаняк Михаил Дмитриевич (1905–1967). Клички — «Лекс», «Сергий», «Долишний», «Дмытрив». Член Организации украинских националистов с 1940 г. Автор проекта государственного устройства «самостійной» Украины. После акта «30 червня 1941 р.» назначен руководителем ведомства внутренних дел в «правительстве» Я.Стецько. Член Рады сеньйоров и Украинской национальной рады. Член Провода ОУН(б) с 1942 г. Краевой проводник на западноукраинских землях (ЗУЗ). Участник III Чрезвычайного великого сбора ОУН(б) в августе 1943 г. и автор ряда его резолюций. Выступал за «демократизацию» внутренней жизни ОУН.

Ну и, собственно, сам документ.

Шухевич — «Тур» — людина фактично дрібна, при тому хворобливо честолюбива, зарозуміла, мстива. По свойому ідеологічному і політичному спрямуванню типовий увіст-оунівець. Ворог масової політичної роботи, зокрема політичної освіти й виховання членських кадрів і широких народних мас. Стояв твердо на становищі, що політика — це діло проводу, нести політичну освіту в членські і народні маси — це, на його погляд, рівнозначно з підриванням основ націоналістичної, політичної і організаційної дисципліни.

Хлоп, як він залюбки висловлювався, не сміє політикувати, він має слухати і безоглядно виконувати накази проводу. Дати хлопові політичну освіту це те саме, що заставити його критикувати провід, міркувати над тим, правильну чи неправильну політику веде провід, — цього допустити не можна.

ОУН він розумів як бойово-військовий загін, про роль політичної організації не було в нього уявлення. Тому, прийшовши до влади і закріпившись, Шухевич-«Тур» бере зараз же гострий зворотний курс і від «політизації» переходить круто до «мілітаризації», палочної дисципліни і виховання.

Шухевич ще в легіоні вславився биттям стрільців. Як голова ОУН, а відтак командир усієї УПА, завів таку систему в організації і на тому пункті зійшовся з Климом Савуром, якщо йде про методи насильств, терору, шомполів і мордобиття в УПА і всього українського населення.

Як політичний і військовий керівник — спроможний на те, на що може спромогтися прусський капраль.

Його кругозір поза львівський ринок і приватну крамничку не виходив. Якщо в нього був ідеал держави, то не іншої, як поліційної, якої тверду руку назовні повинна усталювати диктаторська влада військової верхівки. Як терорист вірив у всесилу терору і на площині терору думав знайти розв'язок всіх проблем внутрішньої і зовнішньої політики. Несловний, підступний, підлесливий, аморальний та одночасно дуже побожний і забобонний.

Перевод:

Шухевич — «Тур» — человек фактически мелкий, при этом болезненно-честолюбивый, высокомерный, мстительный. По своему идеологическому и политическому направлению — типичный увист-оуновец. Враг массовой политической работы, в частности политического образования и воспитания кадров и широких народных масс. Стоял твердо на положении, что политика — это дело лидеров. Нести политическое образование в членские и народные массы — это, на его взгляд, равнозначно взрыву основ националистической, политической и организационной дисциплины.

Холоп, как он охотно высказывался, не смеет рассуждать, он должен слушать и безоглядно выполнять приказы руководства. Дать мужику политическое образование — это сродни заставить его критиковать провод (лидеров), размышлять над тем, правильную ли или неправильную политику ведет лидер, — этого допустить нельзя.

ОУН он воспринимал как боевой-военный отряд, о роли политической организации у него не было никакого представление. Поэтому, придя к власти и закрепившись, Шухевич-«Тур» берет сейчас же резкий обратный курс и от политизации переходит круто к «милитаризации», палочной дисциплине и воспитанию.

Шухевич еще в легионе прославился битьем стрелков. Как председатель ОУН, а затем командир всей УПА, он завел такую систему в организации и в этом пункте сошелся с Климом Саур, одобряя, если речь идет о методах насилия, террора, шомполов и мордобития в УПА и всего украинского населения.

Как политический и военный руководитель — способен на то, на что может ухитриться прусский капрал.

Его кругозор не выходил за львовский рынок и частную лавочку. Если у него был идеал государства, то только, полицейского государства, которое должно твердой рукой усталювать диктаторскую власть военной верхушки. Как террорист верил в силу террора и на плоскости террора думал найти решение всех проблем внутренней и внешней политики. Несловний, коварный, подобострастный, аморальный и одновременно очень набожный и суеверный.

В связи с публикацией «Характеристики» Шухевича у товарищей возникли сомнения относительно непредубеждённости этого документа. По их мнению, Шухевич был неплохим командиром УПА, а в «Характеристике» — «смесь фельдфебеля Насакло с подпоручиком Дубом».

Поэтому, думаю, будет интересно послушать мнение о Шухевиче ещё одного члена Центрального Провода ОУН и создателя и руководителя УПА—Захид А.Луцкого, который хорошо знал Шухевича не только по работе в ОУН и УПА, но служил вместе с ним в батальоне «Нахтигаль» и 201 шуцманшафт батальоне.

Несколько слов о «персонаже».

Луцкий Александр Андреевич (1910–1946), клички: «Довбня», «Богун», «Марко», «Беркут». Член ОУН с 1930 г. В 1938–1939 гг. руководил Станиславской окружной экзекутивой ОУН. Участник II конференции ОУН в Кракове, сторонник С.Бандеры. В 1940 г. руководил Станиславским окружным проводом ОУН и вёл подготовку к антисоветскому восстанию в регионе. Один из организаторов батальона «Нахтигаль». С конца 1941 г. до начала 1943 г. командир взвода 201 шуцманшафт батальона в Белоруссии, обер-лейтенант. Заместитель военного референта Провода ОУН. В июле 1943 года, в связи с продвижением в Карпаты Сумского партизанского соединения С.А.Ковпака, инициирует создание в Галичине Украинской народной самообороны (УНС), на базе которой в декабре 1943 г. была создана УПА-Запад. Командир УПА-Запад до сентября 1944 г. Член Центрального Провода ОУН(б). В результате конфликта с Шухевичем отстранён от командных должностей в ОУН-УПА. Захвачен в 1945 г. сотрудниками НКВД. Трибуналом войск МВД Украинского округа 10 августа 1946 г. приговорён к высшей мере наказания, казнён. Не реабилитирован.

Стенограмма

Протокол допроса

обвиняемого ЛУЦКОГО Александра Андреевича

от 19–20 июля 1945 года, гор. Киев

Допрос начат в 11 часов

…

ВОПРОС: Назовите известных Вам членов Главного Провода ОУН бандеровского направления и расскажите подробно о их националистической деятельности?

ОТВЕТ:… Шухевич Роман, оуновские клички «ТУР», «ЖАР», «СТЕПАН», «ЩУКА», «ШУХ», «ЧУПРЫНКА», примерно 38–40 лет, уроженец и житель гор. Львова, учился за границей, где получил высшее образование, по специальности инженер. Старый член ОУН.

В 1934 году проходил по одному процессу с Бандерой и был осужден поляками на 5 лет. После выхода из тюрьмы непродолжительное время работал в Галицийском Краевом Проводе ОУН, а в 1939 году выехал в Закарпатье, где принимал участие в работе созданной там организации «Закарпатская сичь». В том же году бежал в Германию, где и жил до разгрома немцами Польши.

В начале 1940 года прибыл в Краков и работал военным референтом штаба Главного «Провода» ОУН, а затем назначен и до апреля 1941 года работал руководителем Краевого «Провода» ОУН на территории Генерал-губернаторства.

Весной 1941 года был направлен Главным «проводом» ОУН в Бранденбург, где формировался украинский националистический легион, и до конца 1941 года являлся его комендантом.

С весны 1941 года [и] до конца 1942 года являлся заместителем коменданта объединенных легионов «Ролянд» и «Соловейко». Находился в Белоруссии, где принимал участие в борьбе с партизанским движением.

В начале 1943 года, после расформирования немцами легионов, Шухевич перешел на нелегальное положение, при моем содействии связался с руководителем Главного «Провода» ОУН Лебедем и до мая 1943 года являлся военным референтом Главного «Провода» ОУН.

В мае 1943 года, воспользовавшись тем, что ряд членов Главного «Провода» ОУН были недовольны Лебедем и, удачно использовав эти разногласия, созвал Главный «Провод» ОУН, на котором был избран его руководителем и одновременно взял на себя функции командующего УПА.

Должен сказать, что в последнее время среди ряда членов Главного «Провода» ОУН возникли большие недовольства Шухевичем. Его считают большим интриганом и безинициативным, умеющим удачно улавливать правильные мысли и советы, которые высказываются другими руководителями ОУН, а затем из всего этого выбрать наиболее важное и преподать, как свое.

Своего мнения у него нет, и он его прямо никогда не выскажет. Если бы не его заместитель по ОУН «ТАРАС», ему вообще трудно было бы руководить ОУН-УПА.

Все называют «ТАРАСА» суфлером Шухевича. Держится Шухевич потому, что в тяжелых условиях подполья, в которых мы оказались во второй половине 1944 года, члены Главного «Провода» ОУН не решались ставить резко вопрос о ШУХЕВИЧЕ.

Особенно настроен[ы] против Шухевича Лебедь Николай, ГРИЦАЙ — «ПЕРЕБИЙНИС», «ПЕТРО» — Краевой проводник «Галичина», «ЛЕМИШ», «ГАЛИНА» и «СЕРГЕЙ».

Мне кажется, что Шухевич не с большим удовлетворением встретит сообщение о том, что Бандера немцами освобожден и не с большим желанием пойдет на встречу с Бандерой, ибо он понимает, что на этом его карьера, как руководителя ОУН, будет закончена. Мне известно, что Бандера был невысокого мнения о ШУХЕВИЧЕ.

Лично я с Шухевичем последний раз виделся в ноябре 1944 года в Бибрском лесу около гор. Львова, где он слушал мой отчет о деятельности в Закарпатье и решил меня, «ИВАНА ЧЕРНОТУ» и «БОРИСА» — руководителя Самборского Окружного «Провода» ОУН, предать суду Военного Трибунала.

Из близких родственников Шухевича я никого не знаю, мне лишь известно, что немцы в 1943 году арестовали его жену. Впоследствии ей каким то путем удалось вырваться из тюрьмы, но где она находилась, не знаю. В гор. Львове до последнего времени проживали его родители….

Давая краткие характеристики другим членам Центрального Провода ОУН, А.Луцкий в своих показаниях также останавливался на их взаимоотношениях с Шухевичем, поэтому интерес представляют и эти выдержки из протокола допроса.

…Лебедь Николай, оуновские клички «МАКСИМ РУБАН», «ИГОРЬ», «ЯРОПОЛК»…

Старый член ОУН, работал вместе с Бандерой в Львовском Краевом Проводе ОУН и являлся одним из его ближайших помощников.

…После ареста немцами Бандеры до апреля 1943 года являлся руководителем Главного Провода ОУН.

В оуновских кругах Лебедь известен, как хороший организатор и большой конспиратор. Ряд членов Главного Провода ОУН были недовольны Лебедем за его политику диктаторства. Он считал, что в условиях глубокого подполья какая-либо демократия в рядах ОУН недопустима, с чем не были согласны другие, в том числе и Шухевич Роман.

Должен сказать, что между Лебедем И Шухевич были неприязненные отношения еще раньше.

После того, как Шухевич Роман в конце 1942 года возвратился из Белоруссии, где он руководил легионом украинских националистов, я знал эти неприязненные отношения между Шухевич и Лебедем, пытался их примирить.

Это мне удалось сделать и Шухевич в начале 1943 года стал военным референтом Главного Провода ОУН. Однако это примирение между Лебедем и Шухевичем было временным явлением, ибо Шухевич, воспользовавшись тем, что ряд членов Главного Провода ОУН недовольны диктаторской политикой Лебедя, созвал в мае 1943 года заседание Главного Провода ОУН, на котором выступил против политики Лебедя, в результате чего Лебедь был отстранен от руководства Главным Проводом ОУН и его руководителем стал Шухевич Роман.

Мне известно, что Лебедь Николай, как руководитель Главного «Провода» ОУН, был против политики, которую проводил «Клим САВУР» на Волыни, и считал, что созданные «Климом САВУР[ОМ]» отряды УПА и их действия являются провокационными, так как немцы в ответ на незначительные действия отрядов УПА уничтожали целые селения.

Лебедь Николай был против вооружения ОУН и считал, что не наступила еще благоприятная ситуация для того, чтобы вооружать ОУН и украинское население для борьбы против немцев, а затем и против Красной Армии.

Лебедь был сторонником глубокой, нелегальной, законспирированной работы ОУН. Этим самым он хотел сохранить все кадры ОУН для дальнейшей более активной борьбы против Красной Армии.

Однако его точка зрения верх не взяла. Шухевич поддержал «Клима САВУРА», и в этом он сумел убедить и Главный «Провод» ОУН.

В связи с этим и было принято решение о смещении Лебедя.

Лебедь после смещения от руководства Главным Проводом ОУН некоторое время активной работы не вел, а затем стал руководителем дипломатической референтуры Главного Провода ОУН.

…КОСАР Дмитро, оуновские клички «ТАРАС» и «ЗРУБ»…. КОСАР происходит из Львовщины, он очень развит, хороший оратор, работоспособный. Характерной чертой его является то, что по каждому вопросу он имеет свое мнение, которое не спеша обдумает до конца во всех деталях, только тогда о нем говорит.

Хорошо знает условия подпольной работы. Очень смелый….В мае 1943 года, когда к руководству ОУН пришел Шухевич, он взял КОСАРА к себе в качестве заместителя по ОУН. В этой должности он находился до последнего времени. Я уже показывал, что Шухевич без КОСАРА по ОУН ничего не делает, и все называют КОСАРА суфлером Шухевича….

АРСЕНИЧ Микола — оуновские клички «МИХАЙЛО», «АРСЕН«…После конференции, состоявшейся в феврале 1940 года в гор. Кракове, Бандера назначил АРСЕНИЧА руководителем военной разведки Главного Провода ОУН, а после второго конгресса ОУН, состоявшегося в марте 1941 года, был назначен руководителем СБ. Считаю, что Бандера назначил АРСЕНИЧА на эту работу не случайно, потому что, наблюдая его на протяжении ряда лет, я, да и другие активные деятели ОУН, убедились в том, что АРСЕНИЧ — националист до фанатизма, исключительно непримирим с врагами ОУН и так называемыми «предателями» и «изменниками».

Из всех известных мне членов Главного Провода ОУН он является наилучшим конспиратором и в этом направлении сумел организовать всю работу СБ сверху донизу.

Зная, насколько хорошо поставлена и организована разведка в ОУН и, особенно, в СБ, должен сказать, что все это является делом рук АРСЕНИЧА.

До конца 1943 года все руководители СБ снизу доверху не подчинялись руководителям соответствующих Проводов ОУН, а находились в непосредственном подчинении СБ Главного Провода ОУН.

С начала 1944 года СБ, помимо подчинения вышестоящим инстанциям СБ, было также подчинено и руководителям соответствующих Проводов ОУН.

Хотя Шухевичу и удалось уговорить АРСЕНИЧА на необходимость проведения реорганизации, но все же АРСЕНИЧ продолжает осуществлять политику строгой централизации работы СБ.

Именно в силу этого в низах продолжают иметь место разногласия между руководителями Проводов ОУН и руководителями СБ, но в Главном Проводе ОУН этих разногласий между АРСЕНИЧЕМ и другими членами я не замечал.

Знаю, что АРСЕНИЧ относился, как к ЛЕБЕДЮ, так и Шухевичу одинаково, но в последнее время у него проскальзывало неудовлетворение работой Шухевича.

АРСЕНИЧ считал Шухевича не твердым руководителем и не умеющим быстро, хорошо ориентироваться в обстановке.

Со слов члена Главного Провода ОУН «ПЕРЕБИЙНИС», который находится в очень хороших отношениях с АРСЕНИЧЕМ, мне известно, что последний ожидал возвращения к руководству ОУН Бандеры.

Внешне АРСЕНИЧ в беседах с людьми вежлив, умеет располагать людей к себе. При встрече с ним трудно поверить, что он является руководителем СБ, снискавший своими кровавыми делами репутацию палача.

Последний раз я виделся с АРСЕНИЧЕМ в начале января 1945 года в Рогатинских лесах, когда Шухевич поручил ему вести следствие по моему делу. АРСЕНИЧ не придал никакого значения обвинению, которое выдвинул против меня Шухевич, и отнесся ко мне исключительно снисходительно. Из разговоров с ним я понял, что он не был согласен с тем решением, которое принял Шухевич в отношении меня.

…ГРИЦАЙ Дмитро — оуновские клички — «ДУБ» — «ПЕРЕБИЙНИС«…ГРИЦАЙ — старый член ОУН. В 1932–1934 годах являлся военным референтом Львовского Краевого Провода ОУН и работал вместе с Бандерой Степаном. В момент нападения Германии на Польшу ГРИЦАЙ руко¬водил вооруженным выступлением оуновцев против Польши.

В 1939 году после прихода Краской Армии в Западную Украину ГРИЦАЙ бежал в г. Староховец, где он непродолжительное время работал в немецкой военной охране….С второй половины 1944 года назначен заместителем Шухевича по УПА.

Должен заявить, что между ГРИЦАЕМ и Шухевичем существуют серьезные неприязненные отношения. Это отчасти объясняется тем, что когда-то ГРИЦАЙ работал военным референтом Главного «Провода» ОУН, а Шухевич у него был в подчинении.

Держит Шухевич ГРИЦАЯ в Главном штабе УПА в силу того, что ГРИЦАЙ пользуется среди членов Главного «Провода» ОУН хорошим авторитетом и известен им как человек, знающий военное дело. В прошлом ГРИЦАЙ был поручиком артиллерии в польской армии.

ГРИЦАЙ по характеру очень упрямый, вспыльчивый. Всегда имеет свое мнение, которое высказывает независимо от того, как смотрит на это большинство. Он также как и АРСЕНИЧ является очень хорошим конспиратором.

Насколько мне известно, ГРИЦАЯ очень ценит Степан Бандера, об этом знает Шухевич, что и является также одной из причин того, что Шухевич не отстраняет ГРИЦАЯ от руководящего положения в УПА.

Последнее время я с ГРИЦАЕМ встречался дважды в декабре 1944 года и в январе 1945 года в Рогатинских лесах, где он скрывался от проводившихся в то время частями Красной Армии операций против УПА.

Узнав о том, что Шухевич меня отдал под суд, он сильно возмутился этим, просто высмеял это решение Шухевича и обещал написать письмо АРСЕНИЧУ с просьбой, чтобы он меня взял под защиту….ГРИЦАЙ также ожидал момента, когда Бандера вернется к руководству ОУН.

… МЕДВИДЬ Юрко, он же «ЛЕМИШ», имел еще ряд других псевдонимов (это никто иной, как Васыль Степанович Кук, будущий преемник Шухевича — Н.)

…После моего возвращения из легиона я узнал, что он являлся руководителем Южного Краевого Провода ОУН и членом Главного «Провода» ОУН…»ЛЕМИШ» до лета 1944 г. был в хороших отношениях с Шухевичем, но впоследствии, в результате того, что он явился одним из инициаторов создания НВРО — «Народно-Визвольної Революційної органзації», против которой был Шухевич, отношения между ними стали враждебными.

Насколько мне известно, со слов «ПЕРЕБИЙНИСА», Шухевич за создание «НВРО» без его ведома собирался отдать под суд т. н. «революционного трибунала» «ЛЕМИША», «Клима САВУРА», «ГАЛИНУ» и «СЕРГИЯ».

…ОХРИМОВИЧ Василий, оуновские клички «БАРД», «ПЫЛЫП», член Центрального «Провода» ОУН. В 1943 году в течении 5–6 мес[яцев] являлся руководителем Галицийского Краевого «Провода» ОУН….ОХРИМОВИЧ имеет высшее юридическое образование, очень умный и теоретически хорошо подготовленный человек, но практически руководить подпольной деятельностью не может.

ОХРИМОВИЧ является противником Шухевича. Он считает, что действия УПА приводят к лишним жертвам в рядах ОУН.

…ГУК (Кравчук — Н.)Роман, оуновские клички «ПЕТРО», «СЕМЕН», руководитель Краевого Провода ОУН «ГАЛИЧИНА».

В 1944 году между «ПЕТРОМ» и Шухевичем возникли некоторые недоразумения, в результате чего «ПЕТРО» просил его освободить от руководства Краевым Проводом, но Шухевич его просьбы не удовлетворил.

…СТЕПАНЯК Михаил, псевдоним «СЕРГЕЙ» он же «ДМИТРО«…О его положении в ОУН и националистической деятельности знаю только то, что он до ноября 1943 года являлся членом Главного Провода ОУН и работал в дипломатической референтуре….

В ноябре 1943 года за отказ выехать на Волынь и другие разногласия с руководителем Главного Провода ОУН Шухевичем, СТЕПАНЯК из Провода был исключен и отправлен на Волынь силой.

Находясь на Волыни, вместе с «ЛЕМИШЕМ», «ГАЛИНОЙ» и «Климом САВУРОМ» работал над созданием НВРО, за что впоследствии Шухевич намеревался отдать его под суд….

Допрос окончен в 16 ч[асов] 00 [минут] 20 июля с перерывом на сон и обед.

Протокол допроса записан с моих слов верно, мной прочитан

Луцький Ол[ександр] А[ндрійович]

ДОПРОСИЛИ: НАЧ СЛЕДЧАСТИ НКГБ УССР ПОЛКОВНИК Павловский

СТ. СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ НКГБ УССР ЛЕЙТЕНАНТ Погребной

Стенограф[ировала] Кулагина

Таким образом, «Характеристика» Щухевича, данная ему М.Степаняком-«Лексом» имела под собой серьёзные основания. Более того, как видно из показаний А.Луцкого, напряжённые отношения с Шухевичем и недовольство его действиями были у большинства членов Центрального Провода ОУН.

Если бы ситуация сложилась иначе и Бандера вернулся на территорию Украины, неизвестно, сохранил бы Шухевич за собой пост «Главнокомандующего» УПА и руководство ЦП ОУН. В этом плане очень красноречиво поведение Шухевича на совещании верхушки подполья 5–6 февраля 1945 г. возле м. Бережаны (Тернопольская обл.). Одним из вопросов, которые обговаривались на этой встрече, было письмо Бандеры, который просил Провод технически поспособствовать его прибытию на территорию Украины. Однако Шухевич выступил категорически против, мотивируя это тем, что «руху опору» необходима политическая репрезентация на международной арене. В результате Бандера остался лишь политическим лидером ОУН, а реальные рычаги руководства националистическим подпольем сохранил Шухевич.

Ещё один нюанс, на который хотелось бы обратить внимание, это «мотивировка», которую использовал Шухевич для организации отстранения Мыколы Лебедя с должности «урядуючего» проводника — «диктаторство и отсутствие в рядах ОУН демократии». В то же время, как писал М.Степаняк-«Лекс», «прийшовши до влади і закріпившись, Шухевич-«Тур» бере зараз же гострий зворотний курс і від «політизації» переходить круто до «мілітаризації», палочної дисципліни і виховання…Якщо в нього був ідеал держави, то не іншої, як поліційної, якої тверду руку назовні повинна усталювати диктаторська влада військової верхівки».

Как мы видим, уже в 40-х годах прошлого века тогдашняя украинская «элита» постигла магический смысл слова «демократия», и научилась пользоваться этой «забавой» для достижения собственных целей.

Примечания

1

Государственный Архив Службы Безопасности Украины, далее ГА СБУ, С-7448, л. 9-10

2

Государственный Архив Службы Безопасности Украины, далее ГА СБУ, С-7448, л. 9-10

3

П.А.Судоплатов «Спецоперации. Лубянка и Кремль», М: 2005, стр. 426–427

4

ГА СБУ, ф.16, оп. 33(1951 г.), д.53, л. 232–249

5

ГА СБУ, ф.6, д.75170-ФП, т.1, л. 216.

6

ГА СБУ, ф.6, д.75170-ФП, т.8, л. 314.

7

ГА СБУ, ф.6, д.75170-ФП, т.8, л. 181.

8

Фонд музея СБУ, ед. хр. 1068

9

ГА СБУ, ф. 65, д. С-9079, т.1, л. 1.

10

Государственный Архив Российской Федерации, далее ГА РФ, Ф. Р-9401, Оп. 2, Д. 102, Л. 108, 109.

11

ГА СБУ, Д. С-9079, Т. З, Л. 31–32.

12

ГА СБУ, Д. С-9079, Т. З, Л. 146–149.

13

ГА СБУ, Львов, Д.-П-3304, Т. З, Л. 64–72.

14

ГА РФ, Ф. Р-9478, оп. 1, д. 487, л 212–223.

15

Д.Вєденєєв, Г.Биструхін, «Повстанська розвідка діє точно і відважно», К: 2006, стор. 104–105.

16

ГА СБУ, ф.65, д.18756, т.1, л. 279–279 обр.

17

Полюга Л. Шляхами спогадів 1944–1956/Заг. ред. Дашкевича Я. / HAH України. Інститут української археографії та джерелознавства ім. М. С. Грушевського. — Львів-Київ, 2003. — С. 56–74

18

Провідник — лидер, связной, представитель из Центра

19

ГА СБУ, ф.65, д. С-9079, т.4, л. 235–247

20

ГА СБУ, Ф. 65, Д. С-9079, Т. 5., Л. 71–84.

21

В.Кук. «Генерал-хорунжий УПА Роман Шухевич», Львів: 2007 р., стор. 68–69

Content

Олег Росов. Евгений Назаров
«Герої» наизнанку

Борьба советских органов государственной безопасности с организацией украинских националистов 1939–1941 гг в

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Борьба советских органов государственной безопасности с организацией украинских националистов 1944–1945 гг

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Разгром. ч.6 (заключение)

Эх, «Мотря» ты, «Мотря»…

Как уничтожили «Крысу»

ОУН и немцы

ОУН и немцы. Interlude. ч. 1

ОУН и немцы. Interlude. ч. 2

ОУН и немцы (немного документалистики)

Охота на «Волка». Ликвидация Романа Шухевича. ч.1

Штрихи к портрету

Примечания